Тера

Сильнее жизни

I

Над тихим городом ночным

Летают странные созданья —

Расплывчаты их очертанья

И голос их неуловим.

Им миллионы лет, они

Отвергли времени законы

И в этой вечности бездонной

Они одни, совсем одни.

Они вползают в наши сны,

Чтоб хоть немножечко согреться,

Почувствовать биенье сердца

И неприкаянность вины.

И воздух, чистый, как слеза

Изъеден запахом жасмина.

У них безумные глаза,

А волосы, как паутина.

Не стоит встречи с ними ждать,

Поспешно раскрывать объятья:

Прикосновенье их — проклятье —

Холодной вечности печать.

Инна Зинченко «Падшие»

* * *

Сегодня ангел, завтра бес —

В кругу безудержных повес —

Ищу спасенья в преисподней,

Чтоб стать неистово-свободным.

Касаясь крыльями небес,

Для пошлой жизни я исчез.

Грешу неистово и вольно,

Но всё равно так сердцу больно!

И, проклиная небеса,

Души не слышу голоса…

Молю смиренно о прощенье,

Но не даётся искупленье…

Татьяна Богданова «Но не даётся искупленье…»

Vita ludus est, sed meus

(Жизнь игра, но это моя игра)

Сильный порыв ветра ударил ему в лицо. Он шел быстро, почти не чувствуя веса женщины у него на руках. Ее намокшие от дождя и крови волосы тяжелой массой свешивались вниз. Несколько шагов, и мужчина, достигнув середины моста, замер, будто решаясь на последний шаг. Наконец, едва слышно выдохнув, он поднял безвольное тело над перилами.

— Не делай этого со мной, — чуть слышный шепот заставил его руки дрогнуть — он не ожидал, что она будет в сознании.

— Я поклялся. Ты знала, на что шла, — прозвучал его чуть слышный ответ.

Ему потребовался миг, чтобы избавиться от своей ноши. Пронзительный крик и всплеск воды возвестили о том, что его преступление будет навсегда погребено в темной пучине.

За несколько месяцев до…

Комья земли с глухим стуком падали на гроб. Каждый стук отзывался в моей душе тупой щемящей болью. Наверное, только сейчас я поняла, что все кончено. Ее больше нет, и никогда не будет. До последнего верила, что это какая-то абсурдная ошибка, даже там, в морге на опознании, и по дороге на кладбище, я все надеялась, что нахожусь в очередном кошмаре, обрывающемся при пробуждении, но оставляющем горький осадок. Как же мне хотелось сейчас проснуться, и не видеть перед собой свежую груду земли, засыпавшую единственного дорогого мне человека.

Тяжелые редкие капли дождя упали на лицо, слегка приведя в чувство. Только теперь я осознала, что до сих пор сжимаю в руке землю, за это время успевшую превратиться в потной от волнения ладони в грязь. Даже не оглядываясь, поняла, что осталась одна. Хотя, не совсем. Рядом со мной по-прежнему была она — моя любимая тетя Вера. Единственный родной мне человек. И ближе чем сейчас мы уже не будем никогда. Открыв ладонь, я бережно положила горсть земли на свежую могилу

— Пусть земля тебе будет пухом. Спасибо за твою любовь, — смешавшись с каплями, несколько слезинок упали вниз.

Наверное, мне было бы куда проще верить в то, что когда-нибудь мы снова встретимся. Но я не верила, и оттого так тяжело было сознавать, что сейчас я оплакиваю все самое лучшее, что было у меня в жизни.

Когда вам говорят, что жизнь продолжается, не смотря ни на что, знайте — вам лгут, или не вполне представляют, о чем говорят. О нет! Жизнь, конечно же, не стояла на месте — она текла своим обычным ходом, не вовлекая в свой водоворот, обходя меня стороной. А я с каждым прожитым днем все больше беспокоилась — настолько ли прочны преграды, что я воздвигла между ней и мной. Наверное, боль потери могла бы быть не столь острой, если бы я разделила ее с кем-то другим, попыталась отвлечься, взяла себя в руки и что-то изменила в своей жизни. Вот только механизм разрушения был уже запушен, и не имел обратного хода. Мне было тяжело. Мне было больно, и я не хотела ничего менять, словно наказывая себя за все реальные и мнимые прегрешения. Я не всегда была сдержана на язык, часто раздражалась по пустякам, была несправедлива, а теперь, у меня нет даже возможности сказать ей прости! Да и будь такая возможность — разве стало бы мне легче?

Первые две недели я просто существовала, не особенно стараясь что-то изображать перед окружающим. Друзей и близких у меня не было, а на остальных было плевать. Слоняясь тенью по опустевшей квартире, машинально делая то, что делала всегда, я погружалась в бездну отчаяния.

— Тетя Вера, а что такое горе? — перед моими глазами предстала картинка из прошлого. Я, еще маленькая девочка, обнимаю теткины колени, и, заглядывая ей в глаза, терпеливо жду ответа. Смахнув набежавшую слезинку, она печально смотрит на меня, видимо пытаясь подобрать слова для пятилетней крохи.

— Оно всегда следует за смертью, девочка моя. Эти две подруги никогда не расстаются.

И теперь одна из этих подруг прочно угнездилась в моем доме, возвращая назад, в детство, к грустным, но не таким болезненным воспоминаниям. Я почти не помнила дядю Виталия, мужа моей тети, но знала, что он любил меня, ждал, когда вырасту, пойду в школу. Не сбылось. Так много того, чего мы хотим в жизни ускользает от нас. И не всегда в этом виноваты мы сами.

* * *

Я равнодушно рассматривала в зеркале свою бледную, опухшую от слез физиономию. Дожив до 24 лет, так толком не смогла составить четкого представления о собственной внешности. Иногда мне казалось странным, что мы с тетей Верой родственники. Ее стройная, худощавая фигура, густые темно-каштановые волосы, едва тронутые сединой, и яркие голубые глаза всегда вызывали во мне недоумение по поводу моих блеклых, непонятного цвета глаз, темно-русых волос, стойко ассоциировавшихся у меня с мышиным цветом, местами проблемной фигуры и непонятной стеснительности, граничащей с глупостью. Видимо, гены нашей семьи дали сбой, и на свет появилась я — неотесанная девица, предпочитавшая всегда держаться подальше от всего, что могло нанести травму стремящейся к покою душе. Только тетя Вера понимала меня, не пытаясь как-то переделать. Понимала и принимала такой, какая я была.

Очередной день близился к концу, по-прежнему не принеся облегчения, или какой-то надежды. Тихая меланхолия, в которой я пребывала уже несколько недель, не особенно бросалась в глаза коллегам и начальству. В конце концов, все, что от меня требовалось — вовремя прийти на работу, не допускать ошибок и хотя бы иногда демонстрировать служебное рвение, что в это время года это было проблематично не только для меня. Лето — пора отпусков. Вот только я не спешила покидать жужжащий как улей отдел, погружаясь в мертвую тишину своей квартиры. По-крайней мере, так я хотя бы могла наблюдать за жизнью других, не принимая в ней активного участия.

Наконец, тянуть дольше было нельзя, и взяв сумку, я медленно покинула душное помещение. Теперь полчаса в метро, десять минут под раскаленным солнцем — и я дома, в пустой двухкомнатной квартирке. Из года в год здесь ничего не менялось — все на своих привычных местах, вещи, знакомые и любимые с детства, дарящие ощущение тепла и уюта. Когда-то это действительно было так, но не теперь. Внезапно, мне вдруг захотелось все здесь изменить. Оглядев комнату, решила передвинуть мебель в комнате тети Веры, и начать с ее старого секретера. Вряд ли я решусь когда-либо избавится от него, но все, что там хранится придется пересмотреть.

Я с интересом вертела конверт, выпавший из стопки бумаг в тетином секретере. Без адресата и отправителя, он был достаточно плотным, чтобы привлечь мое внимание. Он не был запечатан, поэтому я без труда извлекла несколько листков, испещренных знакомым почерком. Наверное, я не имела права этого делать, почти наверняка не имела, но послание от тети манило меня, словно обещая исцеление от тоски и горя.

«Регина, девочка моя!

Наверное, я никогда бы не смогла рассказать тебе всю правду, и если ты читаешь это письмо, значит, мой страх оказался сильнее обещания, данного твоему дяде перед его смертью. Мне больно в этом признаваться, но я лгала тебе — ты не дочь моей покойной сестры. Двадцать лет назад она взяла тебя из детского дома. Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за то, что так и не смогла сказать всю правду, но знай — я любила тебя как родную, надеюсь, ты сможешь меня простить.

тетя Вера»

Я с удивлением смотрела на письмо, отказываясь воспринимать то, что было там написано. Слезы заставляли буквы расползаться по строчкам, мешая читать, но все же, мне это удалось. В каком-то оцепенении я вынула из конверта оставшиеся там бумаги, оказавшимися документами на усыновление. Значит, все это правда, и все эти годы я ни о чем не подозревала. Или подозревала? Я никогда не была похожа ни на тетю Веру, ни на ее сестру, которую считала своей матерью. Но она дала мне то, в чем я больше всего нуждалась — свою любовь и заботу, поэтому я отметала все подозрения, которые иногда возникали на этот счет. А теперь, прочтя письмо, которое больше не оставляло место для иллюзий, я растерялась. Что теперь мне делать? С одной стороны, осознание, что, возможно, в этом мире ты не одинока, могло скрасить мою жизнь, но с другой… Меня взяли из детского дома, а это значит, что я была оставлена теми, кто произвел меня на свет. Я была достаточно циничной, чтобы не обольщаться насчет того, как я туда попала — меня бросили. Стоит ли искать тех, кто это сделал?

Но упрямый червячок сомнения уже плотно угнездился внутри, призывая, требуя, сметая любые логически построенные возражения. Мне было трудно признаться самой себя, как же хотелось узнать правду — кто я? Где мои родители? Есть ли у меня братья и сестры, и главное — почему я оказалась там, откуда меня забрали. И я знала, что не успокоюсь, пока не выясню все, даже если мне придется об этом пожалеть.

* * *

Сухой ветер, подняв с дороги пыль, метнул ее в мою сторону. Раздраженно отвернувшись, какое-то время я простояла зажмурившись, пытаясь уберечь глаза. Бумажка с нужным адресом была крепко зажата в руке, и снова бросив на нее короткий взгляд, я убедилась, что нахожусь на месте. Подойдя к невысокой калитке, видавшей лучшие времена, я нерешительно постучала. Хозяйку пришлось ждать несколько минут, в течение которых мне хотелось развернуться и уйти, навсегда забыв о своем глупом порыве. Наконец, из дома вышла невысокая полноватая женщина, лет шестидесяти, и с интересом уставилась на меня.

— Здравствуйте, — мило улыбаясь, сказала я, — могу я увидеть Галину Петровну?

— Это я, — ответила женщина подходя ближе к калитке, — что вам нужно?

— Ваш адрес дала мне Бирюкова Алина Степановна, воспитатель из детского дома, где вы работали.

— Но зачем? — встревожилась женщина.

— Я вам все объясню, но не могли бы мы поговорить об этом наедине? — кивком головы я указала хозяйке на то и дело косящихся на нас соседей.

— Заходите, — поколебавшись минуту, решилась она, — но я не представляю, чем могу вам помочь.

В комнате было светло и чисто. На стенке весело тикали часы, видевшие еще зарю коммунизма и притягивали взгляд старые семейные фотографии. Отказавшись от чая, я нетерпеливо изложила хозяйке суть дела, по которому пришла.

— Даже не знаю, чем я могу помочь, — подумав, ответила та, — это было так давно, к тому же, все документы сгорели при пожаре.

— Но вы работали там в это время и могли запомнить кого-то из детей. Возможно тех, что были постарше.

— Не знаю, как это поможет вам, — возразила хозяйка, — вы же сами сказали, что по просьбе вашей новой семьи была изменена актовая запись о рождении. В документах не сказано ничего о вашей жизни до приюта. Если что-то и хранилось в архивах, то сгорело еще пять лет назад. Мне жаль, но, видимо я ничем не смогу вам помочь.

— Но это было двадцать лет назад, когда меня удочерили, мне было четыре года. Вы должны помнить хоть что-нибудь — продолжала настаивать я, — мою новую мать звали Мария Александровна Терехова.

— Много воды утекло с тех пор, — было видно, как напряглась хозяйка.

— Пожалуйста! Скажите все, что вы знаете об этом!

Женщина заметно колебалась, ее лицо побледнело даже под слоем загара.

— Я ничем не могу вам помочь, — наконец отрезала она, — и больше не могу тратить на это время. Вам лучше уйти.

Она встала, и мне пришлось встать следом за ней. Возможно, я сказала что-то, что напугало эту женщину, значит мне не следует настаивать и раздражать ее еще больше. Я вышла, тихо претворив калитку, спокойно зашла за угол дома, и стоя у открытого окна, вся превратилась в слух. Почему-то мне казалось, что эта история еще не закончена, а хозяйка не спроста так спешила удалить мена из дома.

Я поняла, что она кому-то звонит, и, побоявшись, что не услышу самого важного, почти прильнула к раме, надеясь, что занавески скроют мое присутствие.

— Да, это я, — уловила я начала разговора, — вы были правы, она пришла и хотела все знать. Я ее выгнала. Что? Зря? Но вы же сами сказали… да, я понимаю… Значит, я могу назвать ей имя? Хорошо, поняла. Я сделаю как вы хотите.

Щелчок возвестил о том, что хозяйка закончила разговор, а мне неплохо бы покинуть насиженное место и, раз уж она получила разрешение, то я могу помаячить перед домом, чтобы не вынуждать женщину долго меня искать.

— Хорошо, что вы еще не ушли, — сзади раздался ее голос, — я кое-что вспомнила. Думаю, вам будет это интересно.

Я постаралась выглядеть удивленной и обрадованной.

— Я помню женщину, которая вас усыновила, она приходила к нам задолго до того, как вас к нам перевели. Она ожидала именно тебя, — изменившимся вдруг голосом сказала женщина.

— Меня? Но откуда меня перевели? — тут я действительно удивилась.

— Из дома ребенка, где ты жила до трехлетнего возраста. Потом детей либо отдают родственникам, либо помещают в детский дом. Так ты попала к нам.

— Значит, у меня не было родственников? Я действительно сирота? — не знаю, что я испытала в тот момент — облегчение? Грусть? Или все вместе? Значит, меня никто не бросал и все мои подозрения просто надуманы?

— Не совсем, — возразила Галина Петровна, — дом ребенка, откуда тебя привезли — тюремные ясли. До трех лет ты жила там, рядом со своей матерью. Заключенной.

Это было не легко — услышать такое. Более того, мне вдруг захотелось повернуть сегодняшний день вспять, и мигом оказаться в безопасности своей квартирки, забыв о том, что мне пришлось только что узнать. Вот уж воистину — не буди лихо…

— Вы знаете, как звали мою мать? Настоящую? — внезапно охрипшим голосом спросила я.

— Нет, — Галина Петровна опустила глаза, — но мне известно имя твоей родной сестры. Если тебе это нужно…

— Нужно! — твердо ответила я.

Раз уж так сложилось, и мне пришлось узнать даже больше того, что ожидала… Что же, придется взять себя в руки и идти до конца. И если у меня есть сестра, значит, я ее найду. Но почему у меня такое чувство, словно меня дергают за ниточки, заставляя двигаться вперед?

Звонок разорвал тишину комнаты, заставив сидевшего мужчину слегка поморщиться. Он ни с кем не хотел говорить, но звонивший был чересчур настойчив, а значит, дело не терпело отлагательств.

— Что? — грубо рявкнул он в трубку.

— Девушка была у бывшей директрисы.

— Что ей стало известно?

— Почти все, — последовал ответ.

— Вы знаете, что нужно делать, — мужчина бросил трубку, и задумался. Все произошло намного раньше, чем он планировал, значит, придется кое-что изменить. Он лишь надеялся, что спешка не помешает уничтожить все нити, ведущие к нему.

II

Отбросив то и дело гложущие меня сомнения, я позвонила в дверь. Минута, две… За дверью было тихо. Возможно, сегодня не тот день, когда я встречу сестру. Решив уйти, я на всякий случай снова поднесла руку к звонку, но меня остановил щелчок замка. Дверь резко отворилась и в проеме показалась заспанное лицо недовольной девицы.

— Что надо? — мрачно меня оглядев, буркнула она

— Вы Лариса? Лариса Булычева? — я постаралась выглядеть как можно более милой, чтобы хозяйке не пришло в голову тут же захлопнуть передо мной дверь.

— Допустим. И что?

— Дело в том, что, по-видимому, я ваша сестра, — от неловкости я потупилась.

— Сестра, — без выражения повторила Лариса, и снова бросив на меня взгляд, от которого захотелось срочно куда-нибудь деться, сказала, — ну, заходи, раз сестра.

Оставив дверь открытой, она скрылась в темноте коридора, видимо предоставив мне возможность решать самой — нужно ли мне это.

Решив, что нужно, я вошла, невольно поразившись роскошным убранством квартиры. Посреди всего этого я вдруг почувствовала себя неуютно.

— Присаживайся, — Лариса кивком указала на кресло и налила себе мартини. Сделав несколько глотков, она довольно улыбнулась и обратилась ко мне уже совсем другим тоном.

— Меня зовут Регина, — вспомнив, что забыла представиться, поспешила исправить эту оплошность.

— Я знала — рано или поздно нам придется встретиться. Только не думала, что ты найдешь меня сама.

— Я бы сделала это раньше, если бы знала о вас.

— Перестань, — скривилась Лариса, — хватит мне выкать. В конце концов, мы же сестры.

Она хохотнула, и снова отхлебнула из бокала.

— Возможно это какая-то ошибка, — я замялась, — мне назвала ваше… твое имя бывшая директриса детского дома.

— А, эта зануда, — Лариса, усмехнувшись, заняла кресло напротив, — странно, что она вообще тебя не выгнала.

— Она так и сделала, но потом передумала, — пояснила я, не вдаваясь в детали.

Кто тот человек, кому звонила Галина Петровна? Зачем ей потребовалось разрешение сказать мне правду? Неужели кому-то действительно важно, чтобы я узнала все? И откуда приходят эти глупые мысли, словно в моей жизнь есть тайна. И усыновление лишь малая часть того, что мне предстояло узнать.

— Не сомневайся, мы сестры, — уверено заявила Лариса, — выпить хочешь?

— Нет, спасибо, я не пью.

— Зря, — встав, девушка прошествовала к окну, и резко задернула штору, — так лучше!

На ее лице со следами бурной ночи читалось облегчение. Я невольно залюбовалась ею. Не знаю, были ли мы с Ларисой похожи, но если и были, то слишком отдаленно. Ее темные, почти черного цвета волосы, даже пребывая в беспорядке, выглядели роскошно, слегка прищуренные ярко голубые глаза были большими и выразительными. Точеная фигура, как у модели имела все шансы вызвать у меня комплекс неполноценности, но в этот момент меня заботило кое-что другое.

— Ты помнишь нашу маму? — нерешительно спросила я.

— Наконец-то решилась, — съехидничала сестра, — помню немного.

— Какой она была?

— Красивой, — пристально глядя на меня ответила Лариса, — ты на нее совсем не похожа.

Чего было больше в ее голосе? Разочарования или удовлетворения? Думаю, и того и другого. Я понимала, что вряд ли являюсь эталоном красоты, но до сих пор не чувствовала этого настолько остро.

— Не дуйся. — Лариса подошла и села рядом, — я же не сказала, что ты уродина. Возможно, ты похожа на отца, хотя не могу гарантировать — я его не знала.

— Значит, мы сводные сестры?

— Именно.

— Но как получилось, что я родилась в тюрьма? Где наша мать? Что с ней?

— Боюсь, тут я ничем не могу тебе помочь, — призналась Лариса, — в то время я была еще ребенком и плохо понимала, что происходит. Мне ничего неизвестно о том, что с ней произошло, и где она сейчас.

Лариса замолчала на несколько минут, словно пытаясь успокоиться, хотя ее лицо ничем не выражало волнения.

— Расскажи о себе, — попросила она.

— Как ты, наверное, знаешь, меня удочерили. Я плохо помню свою приемную мать — она умерла, когда я была еще ребенком. Разбилась на машине. Меня воспитывала тетя Вера, ее родная сестра. Обычное детство, потом школа, институт. Сейчас работаю в одной фирме…

— Ясно, — прервала меня Лариса, — скукота смертельная! Значит, как только тебе стало известно, что ты приемыш, решила найти своих родных?

— Мне хотелось знать, что я не одна, — призналась я.

— Значит, боишься одиночества? — подколола Лариса.

— Я никогда раньше не была одна, — мне захотелось плакать, но я поборола в себе этот порыв, стараясь не смотреть на сестру.

Не знаю, какие я испытывала сейчас чувства, от нашей встрече. Мы были чужими, и это понятно — нас разделяла целая жизнь, и вряд ли когда-нибудь мы станем ближе друг другу. Но все же… мне хотелось верить, что она не такая, какой хочет казаться. Не самоуверенная эгоистичная стерва, начинающая спиваться. Может во мне просто говорит зависть? А может, мне хочется вернуть время назад и не находить то письме, не встречаться с сестрой, которая, похоже вполне довольна своей жизнь, и ее совсем не радует такое приобретение, как я.

— Извини, если помешала, — приняв решение, я встала, — мне жаль что я тебя разбудила. Мне пора.

Направившись к двери, я не ожидала услышать резкий окрик.

— Стой! — Лариса быстро подошла ко мне, — неужели ты думала, что просто так сможешь уйти? Думаешь, что знаешь об этой жизни все? Так вот, моя дорогая — ты не знаешь ни черта! Святая невинность! Теперь уже поздно что-то менять! Оставь надежду всяк сюда входящий!

Она горько рассмеялась, ее глаза заблестели, и я могла поклясться, что она вот-вот заплачет.

— Почему я не могу уйти?

— Потому что слишком поздно что-то менять, — загадочно повторила Лариса.

— Ты о чем? — я была удивлена и слегка встревожена.

— Не бери в голову — после хорошей выпивки еще не такое могу ляпнуть, — сестра, схватив меня за руку, настойчиво потянула в комнату, — иногда я могу что-то сказать не подумав.

— Не страшно, — успокоила я ее.

— Знаешь, а мы ведь ничего не знаем друг о друге, — заметила Лариса, — знаешь, я хочу чтобы ты пошла со мной вечером в одно место. Думаю, там ты сможешь многое понять.

— Я не против… — начала я.

— Но твой прикид выбираю я! Договорились?

Я удивленно осмотрела свою одежду, затем бросила взгляд на сестру, и ужаснулась, представив себя в ее вещах.

— Не бойся! — поняв мои сомнения по-своему заявила она, — пора тебе в конце концов увидеть настоящую жизнь.

* * *

Я нерешительно замерла у двери ночного клуба, куда Лариса меня привезла на своей машине. По дороге сюда я узнала две вещи — сестра видит в себе непризнанного второго Шумахера, а кто знает, возможно, и первого, и оказывается, у меня слабый вестибулярный аппарат. Сделав несколько глотков свежего воздуха, я позволила сестре увлечь себя в предусмотрительно открытую перед нами дверь. Коротко поздоровавшись с охранником, Лариса уверенно прошла вглубь, к барной стойке.

— Заказывай что хочешь, я угощаю, — щедро предложила он, и тут же скрылась в толпе.

Рассеяно улыбнувшись бармену, я попросила минералки, и стала всматриваться в толпу, ища Ларису. Не знаю, зачем я позволила себя уговорить прийти сюда? Шумная музыка, толпа незнакомцев грозили привести меня в паническое состояние, и мне пришлось приложить усилия, чтобы оставаться на месте. В конце концов, я же хотела узнать свою сестру поближе. Теперь я знаю, что нас притягивают абсолютно разные вещи, и даже послав подальше все свои комплексы, я никогда не смогу стать ей ближе.

Постаравшись незаметно поправить то и дело задирающийся топик, и безуспешно дотянуть его до пояса джинсов с заниженной талией — единственное, на что Ларисе удалось меня уговорить, я увидела мелькнувшую в толпе сестру и поспешила к ней. Но в полутемном зале, среди танцующих парочек было слишком сложно сориентироваться сразу. Наконец, слева от себя, ближе к выходу, я уловила какое-то движение, и почему-то не сомневаясь, что это она, поспешила следом.

Не знаю, что за жизнь она хотела мне здесь показать, но пора с этим заканчивать. Не люблю чувствовать себя незваной гостьей. Попрощаюсь и пойду домой. Если ей захочется меня увидеть снова — адрес у нее есть.

Так я думала приближаясь к цели, и уже через несколько шагов услышала голоса. В этой части музыка была не так сильна, поэтому я без труда узнала голос своей сестры и еще один — мужской, слегка глуховатый. В нем чувствовался страх и паника. Мне не хотелось подслушивать, о чем они говорили, но я не могла просто уйти. Не сейчас, когда почувствовала, что происходит что-то странное.

— Нет! Пожалуйста! — мужчина, хотя, скорее парень, чуть за двадцать, сорвался на крик, — я не знал, что так получится! Я не хотел.

— За все нужно платить, — голос сестры приобрел какую-то мрачность, — и твое время пришло.

— Не забирай ее у меня! Я не хочу!

— Я выполнила свою часть договора. И теперь от твоего желания уже ничего не зависит.

Она торжествовала победу — это было видно по ее озаренному улыбкой лицу. В тот момент Лариса казалась нечеловечески прекрасной, почти богиней. Вот только то, что она сделала в следующую секунду совершенно сбило с толку, напрочь разбив мое представление о реальности. Парень вздрогнул, широко открыв испуганные глаза, с его губ сорвался беззвучный крик, больше похожий на всхлип. По-прежнему прижимаясь к стене, он странно обмяк, на глазах становясь меньше. Черты его лица заострились, глаза потухли, и через минуту он почти бесшумно стал падать на пол. Через минуту я пораженно наблюдала, как вместо еще недавно цветущего, полного сил молодого парня в коридоре лежал почти высохший скелет, едва обтянутый остатками кожи.

Потеряв способность двигаться и говорить, я продолжала смотреть на то, что произошло дальше. Сестра, равнодушно подойдя к тому, что еще совсем недавно было живым человеком, пнула его острым носком туфельки. Скелет рассыпался миллионом пылинок, осевших на ее роскошных туфлях.

— Прах к праху, — жестко изрекла она, внезапно поворачиваясь в мою сторону. В тот момент я, наконец, снова обретя способность двигаться, едва успела скрыться за углом.

— Выходи, — спокойно сказала Лариса, я знаю, что ты там.

Не знаю, что заставило меня послушно исполнить ее приказ — а это был именно приказ. Мысленно ужасаясь тому, свидетелем чего мне только что пришлось быть, я сделала несколько шагов, отделяющих меня от чудовища, в обличье моей сестры. А может быть, она ею никогда и не была? А я лишь поверила в то, во что мне хотелось верить?

— Кто ты? — обретя дар речи, спросила я.

— Я та, кем тебе никогда не стать, бедняжка, — с сожалением сказала она, подходя ближе, — в мире столько всего тебе неизвестного, и сейчас благодаря мне ты к этому прикоснулась.

— Я должна чувствовать себя польщенной? — я истерично усмехнулась, не сводя взгляд с ее запачканных туфель.

— Почему ты не сбежала? — продолжала она.

— Не смогла.

— Не смогла, или не захотела?

— Я не знаю, — в этот момент я действительно не могла ответить на ее вопрос. Почему я не убежала? Не позвала на помощь? А позволила ей хладнокровно убить этого парня? И кстати, каким образом она это сделала?

— Ты христианка? — внезапно спросила Лариса.

— Да.

— Значит, тебе будет легче это понять, — продолжала сестра, — я лишила его того, что вы считаете душой. Мы же, называем это жизненной силой, тем, что дает вам способность продолжать существовать, несмотря ни на что. Anima — так мы это называем. Хотя, скорее всего это лишь дань уважения прошлому.

— Зачем? — я ощущала себя посреди чего-то нереального, абсурдного. Будто кошмар не ушел с пробуждением, а проник вслед за мной в реальность.

— Он знал, на что шел, и слишком увлекся погоней за мечтой. Я лишь помогла ему в этом. Вот только не все мечты бывают безобидными. Некоторые способны убивать. Знаешь, чего он хотел? Молчишь, но я тебе скажу, — Лариса кривовато улыбнулась, — его приятель ухлестал за его девушкой, и, похоже, она была не против. Умирая, они оба пожелали ему сдохнуть в муках и теперь вместо одной Anima я получила целых три!

— Значит это — цена — я указала на пыль на полу.

— Именно, — она улыбнулась, — теперь выбор за тобой.

— Это как-то связано с прошлым нашей семьи? — внезапно пришедшая догадка заставила меня похолодеть.

— А ты умнее, чем я думала. Может, из тебя еще что-то получится.

— Получится твое подобие? Ты это хочешь сказать? — я неожиданно разозлилась, — не надейся, что я стану молча стоять и смотреть, как ты убиваешь невинных людей.

Проигнорировав ее ироничный взгляд, я продолжал:

— Не знаю, зачем ты привела меня сюда. Неужели думала, что я стану такой же?

— О нет! — Лариса внезапно засмеялась. Ее смех здесь, рядом с прахом только что убитого ею человека вызвал у меня немедленное желание провалиться сквозь землю, — такой как я ты не будешь никогда, маленький, несчастный человечек. Я лишь надеялась, что ты сможешь понять…

— Понять что? — возмутилась я.

— Теперь уже не важно, — она подошла вплотную, и я почему-то позволила ей это сделать. Склонившись к моему уху, она произнесла несколько незнакомых слов, и я почувствовала, как погружаюсь в странное состояние, на грани жизни и смерти.

— Теперь ты, наконец, поняла, насколько была безумна твоя идея, — мужчина подошел к Ларисе, склонившейся над бесчувственной девушкой.

— Я хотела… — начала оправдываться она.

— Найти себе подружку? Компаньонку, которой можно доверить все свои тайны? Не глупи, Лариса. Я всегда считал тебя достаточно умной, чтобы ты не совершала подобных ошибок. Наша тайна не должна стать достоянием людей. Живых, по крайней мере.

— Она моя сестра! — возразила та.

— Ошибка, стоявшая твоей матери жизни, — изрек мужчина.

— Кристоф, она моя сестра, и я не позволю ее уничтожить, — повторила Лариса.

— Ты сделала ошибку, позволив ей тебя найти! Не делай вторую — она не станет молчать.

— Станет, если ты мне поможешь, — внезапно оживилась девушка.

— Это может тебе дорого стоить, — улыбнулся Кристоф.

— Я согласна, — смирилась Лариса, — ты Мастер Иллюзий. Ты способен заморочить голову любому. А она всего лишь человек.

— Что же, однажды я приду, чтобы получить с тебя должок, — сдался мужчина.

* * *

— Ну, ты и горазда пить, сестренка, — над ухом, почти заглушаемый музыкой, раздался голос Ларисы.

— Что со мной произошло? — я пыталась сфокусировать взгляд на окружавших меня людях и предметах, но лишь почувствовала головную боль и тошноту.

— Когда я говорила, что заплачу, то не думала, что ты способна столько выпить, — снова прокричала мне Лариса на ухо, — ну да ладно, проехали. Знакомься! Это мои друзья!

И она принялась представлять череду расплывающихся передо мной лиц, имена которых я тут же забывала.

Меня беспокоило то, что я практически не помнила, что произошло после того, как ушла из бара. Какие-то бессвязные отголоски мыслей, чувств, несколько неприятных, но неуловимых моментов… Не помню… Кажется, я действительно хватило лишку, вдохновившись встречей с родной сестрой.

— Прости, что вырубилась, — я придвинулась ближе к Ларисе, — обычно я не пью.

— Бывает, — она, засмеявшись, похлопала меня по руке. Друзья тут же ее поддержали. Выглядело все это слегка наигранно, будто они старались ей угодить. Когда принесли счет и его оплатила Лариса, я догадалась почему.

— Возьми, — я протянула ей несколько купюр.

— Это еще зачем? — искренне удивилась она.

— Я не могу позволить тебе платить за себя, — тихо сказала я, — пожалуйста.

— Вот еще придумала! — отмахнувшись от денег, она расплатилась с официантом, и, вскочив, направилась к выходу, едва кивнув на прощание сидящей компании. Мне не оставалась ничего другого, как последовать за ней.

— Как тебе мои друзья? — садясь в машину, она с интересом уставилась на меня.

— А они действительно твои друзья? — неохотно спросила я.

— Конечно, а ты сомневаешься?

— Тогда почему ты их презираешь? — неожиданно для себя выпалила я.

— Ого! С чего ты взяла? — заинтересовалась она.

— Я почувствовала. Не знаю, как… Просто мне показалось, — я смутилась окончательно.

— А ты права. Я действительно их презираю, — вдруг призналась Лариса.

— Но зачем они тебе?

— Королеве нужна свита, — пошутила сестра, заводя машину, — сегодня переночуешь у меня. Нам есть, о чем поговорить.

— Я не уверена, что смогу остаться.

— Не возражай, — категоричным тоном отрезала Лариса, — я хочу знать о тебе все. Кто знает, чем еще ты сможешь меня удивить?

III

Возможно, я совершила ошибку поехав в ту ночь к Ларисе, но почему-то мне не хотелось оставаться одной. Какое-то смутное беспокойство не покидало меня каждый раз, когда я смотрела на сестру и приходилось прилагать усилия, чтобы это не отразилось на лице. Я вообще привыкла скрывать свои чувства от других — если твое сердце и душа закрыты — значит, никто не может забраться туда достаточно глубоко, чтобы причинить боль.

Но была еще одна причина, из-за которой я не могла так быстро расстаться с сестрой. Мне казалось, что я ей нужна. Она не говорила этого, даже не намекала. Просто, у меня было такое чувство. А так как дома меня уже давно никто не ждал, провести с ней какое-то время было лучше, чем возвращаться в пустую квартиру в ожидании еще одной бессонной ночи.

Мы слишком сильно отличались друг от друга — и дело было не только в воспитании и взгляде на жизнь. Мы по иному воспринимали суть вещей. То, что Лариса считала простым и естественным, для меня казалось странным и иррациональным. Ее ночной образ жизни был, на мой взгляд, слишком рискован, а любовь к спиртному опасной. Хотя, после прошлого вечера, видимо мне не следовало упрекать ее хотя бы в этом.

— Куда ты? — удивленно спросила Лариса, с трудом приоткрыв глаза.

Я провела у нее выходные, и к моему глубокому удивлению мы оставались дома, глупо хихикали и болтали о пустяках. Наверное, мне всегда не хватало такого простого сестринского общения, пусть ни о чем, но в какой-то мере приоткрывавшем странный противоречивый характер Ларисы. Мы были разные, но я ее понимала.

— На работу. Помнишь — сегодня понедельник — день тяжелый и все такое, — отшутилась я.

— С ума сошла? Ты встаешь в такую рань, чтобы раз в месяц получать копейки?

— Но это мои копейки, — возразила я, — и другого дохода у меня нет, и не предвидится.

— Слушай, пошли их всех, у меня достаточно денег, — окончательно проснувшись и недовольно щурясь, она, наконец, встала.

— Не думаю, что это правильно.

— Знаешь, что меня в тебе раздражает больше всего? — невозмутимо спросила Лариса.

— Что? — с нарочитым интересом я уставилась на нее.

— Твоя правильность. Меня от нее просто тошнит! — отрезала сестра, и с трудом направилась в ванную. В этом мы тоже были различны — она могла проводить всю ночь без сна, при этом была совершенно нежизнеспособна по утрам. Я же совсем наоборот.

Остановившись у двери, она полуобернулась ко мне:

— Может, ты еще и готовить умеешь? — ворчливо спросила она.

— Нет, — извиняющимся тоном ответила я.

— Моя девочка! — расплывшись в улыбке, она, наконец, скрылась в ванной.

Рабочий день мог сравниться лишь с собачьей песней — долгой и нудной. Вернувшись домой и послонявшись по пустым комнатам, я поняла, что мне не хватает сестры, ее грубых шуток, незлых подтруниваний и разговоров ни о чем. Видимо, ей тоже чего-то не хватало, так как не успев еще толком загрустить, я услышала телефонный звонок. Странно, но беря трубку, я уже знала, чей голос услышу по ту сторону.

— Как панщина? Закончилась? — иронично спросила сестра.

— Труд на благо Родины, — скривившись, поправила я, — и да, на сегодня я свободна.

— Тогда жди, я сейчас к тебе приеду, — я вслушивалась в телефонные гудки, невольно задумавшись о том, готова ли к торнадо, по имени Лариса.

* * *

— И долго ты собираешься так жить? — озадачила она меня вопросом осмотрев квартиру.

— Как именно?

— В печали, спрятав себя от мира.

— Я не прячусь. И думаю, это естественно испытывать печаль, когда ты потерял близкого человека.

— Печаль разъедает изнутри, делая тебя жалкой и беспомощной. Нужно не горевать, а бороться.

— С кем?

— Прежде всего — с собой. Ты можешь провести всю жизнь, сожалея об утраченном, а можешь взять себя в руки и начать все с начала.

— Но я не могу просто взять и изменить себя.

— А никто и не говорил, что будет легко, — Лариса подошла к моему старенькому шкафу, — посмотрим, что у нас здесь.

— Это моя одежда.

— Одежда? Родная моя, я, конечно, понимаю, что не всем дано быть неотразимыми, но надо хотя бы к этому стремиться, — она вынимала очередную вещь, внимательно рассматривала, и отправляла в стоящую рядом коробку. Вскоре в нее перекочевало все, что составляло мой нехитрый гардероб.

— Скромность украшает, но не до такой же степени, — насмешливо сказала она.

— Но в этом я чувствую себя удобно, — попыталась возразить я, но меня прервал смех Ларисы.

— Ни одна женщина не может чувствовать себя удобно в этом. Пошли.

— Куда? — удивилась я.

— Тебе известно такое старое народное слово как шоппинг?

— Оно подразумевает под собой некоторую сумму денег, которую ты готов выложить ради этого мероприятия, — заметила я, — к тому же меня вполне устраивает то, в чем я сейчас. Не понимаю, чего ты прицепилась к моей одежде.

— Я хочу чтобы ты увидела, наконец, в себе женщину. Тогда, возможно, ее в тебе увидят и все остальные. А о деньгах не беспокойся — они такие же твои, как и мои.

— О чем ты?

— Ты еще не все знаешь о своей семье, родная, так что не сопротивляйся, а прими мою заботу как данность. Короче говоря, расслабься, и получай удовольствие. Пока хотя бы так.

После пары часов примерок и шумного спора, скрепя сердце и загнав подальше сомнения, я последовала совету Ларисы и расслабилась, лишь молчаливо удивляясь вкусу сестры и ее способности почувствовать то, что мне необходимо. Она не оставила без внимания даже мелочи, о которых я раньше не задумывалась.

— Как тебе эти? — она вертела в руках нечто маленькое кружевное красного цвета.

— Я это не одену, — возразила я, с ужасом понимая, что она собирается это купить.

— А куда ты денешься? — издевательски усмехнулась она, — разве ты не хочешь порадовать своего дружка?

— Если бы он был, то, разумеется, я бы хотела его порадовать. Хотя вряд ли ему доставит удовольствие созерцание этих двух веревочек с кружевом на моей заднице, — несмело возразила я.

— Ты хочешь сказать, что… — оживилась Лариса

— Именно! И давай закроем эту тему, договорились? — буркнула я, окончательно смутившись.

— Ждешь принца?

— Жду человека, кому буду нужна я, а не первое подвернувшееся под руку тело.

— А ты романтик, — странно улыбнувшись, сказала сестра, к счастью этой темы она больше не касалась.

Впоследствии она уже не задавала вопросов, игнорируя все мои возражения. В конце концов, я устало махнула на все рукой, и просто была молчаливым манекеном, терпеливо сносящим издевательство над своим телом. Наконец, мои мучения закончились, и груженные покупками, мы буквально выползли из очередного магазина.

— А теперь в салон красоты! — бодро сказала Лариса, заглушая мой стон.

На улице уже стемнело, когда мы уставшие, но довольные (по крайней мере, Лариса) вернулись в машину и направились к ее дому. С тревогой заметив, как ее взгляд остановился на очередной вывески, я, прочитав название, поспешила ее отдернуть.

— Нет, Лариса. Ни за что, никогда! Мне этого не нужно!

— Почему? — небрежно пожав плечами, сестра резко затормозила. Ты должна стать совершенством, а это требует жертв. Думаю, бриллиант то, что тебе нужно.

— Не надо, Лариса. Не искушай меня, — произнеся эти слова, я неожиданно наткнулась я ее растерянный взгляд. Она вздрогнула, и отвернулась.

— Лариса? Что с тобой? Я тебя обидела? — забеспокоилась я.

— Нет. Ты даже не представляешь…, - через секунду она была в порядке, будто ничего не произошло. Но до ее дома мы доехали в полном молчании.

* * *

— Если ты еще хоть раз попытаешься натянуть это платье на колени, я тебя покусаю, — шутливо сказала Лариса наблюдая за моими мучениями.

Я это сделала снова — позволила сестре себя уговорить, и теперь терпеливо ожидала момента, когда Ларисе надоест развлекаться, и мы пойдем домой. Но время было позднее, а ей и в голову не приходило, какое смущение я испытываю, ловя на себе заинтересованные взгляды. Конечно, я была не настолько самоуверенной, чтобы приписывать их собственному очарованию, но, находясь рядом с Ларисой внимание, было неизбежно. В очередной раз напомнила себе, что ни за что не согласилась бы на предложение сестры, если бы не увидела тот взгляд, украдкой брошенный на меня — растерянный, смущенный, полный раскаяния. Не знаю, что ее могло так задеть, но мне хотелось сгладить эту неловкость, и вернуть Ларисе хорошее настроение.

Я снова посмотрела на себя в зеркало за стойкой бара и подивилась способности косметики творить чудеса. Не знаю, нравилась ли я себе, но, во всяком случае, неприметной меня назвать было теперь трудно. Я улыбнулась, и отражение повторило движение моих губ.

Внезапно, я ощутила на себе взгляд, внимательный, изучающий. Чуть повернувшись в сторону, я постаралась определить, чьего внимания я была удостоена, но безрезультатно.

— Чего ты вертишься? Знакомого увидела? — почти гаркнула Лариса мне на ухо.

— Нет. Думаю, я ошиблась, — потерев ухо, я сползла с неудобного стула, — мне пора домой.

— Расслабься, еще детское время! — возразила сестра, — дай мне еще полчаса.

— Ты кого-то ждешь?

— Можно и так сказать, — она скривилась в улыбке, — мне нужно отлучиться, а ты не скучай.

Глеб снова невольно задержал взгляд на девушке. Она говорила с объектом. Значит ли это, что у них две цели, вместо одной? Кто она? Жертва или новая угроза? Во всяком случае, скоро ловушка захлопнется, и эта тварь теперь никуда от них не уйдет.

— Ты готов? — скользнув взглядом по так и не выпитой другом водке, Андрей присел рядом.

— Ты сомневаешься?

— Послушай, я знаю, как для тебя важно ее уничтожить. Игорь был и моим другом. Но если мы сейчас допустим ошибку…

— Значит мы не позволим себе ошибиться, — отрезал Глеб резко поднявшись, — как наживка?

— Трясется от страха.

— Как всегда, — Глеб презрительно скривился, — сначала они готовы продать душу, а потом трясутся за свои жалкие жизни.

— Они люди…

— Мы тоже, — напомнил Глеб, — но это еще не повод становиться тварями.

Смутное беспокойство овладело мною. Я не понимала, что могло его вызвать — просто в один миг мне стало страшно. Не за себя — за Ларису. Вскочив, я постаралась отыскать сестру посреди этого хаоса. Но что-то подсказывало мне, что среди танцующих Ларисы нет. Покинув зал и свернув в коридор я миновала несколько закрытых дверей. Нет, не здесь. Откуда я это знала? Просто чувствовала и все. Свежий ветерок, всколыхнувший выбившуюся прядь, заставил меня пройти дальше — прямо к приоткрытой двери черного хода. Секунду поколебавшись, я открыла ее полностью, и вышла в темноту.

— Прошу, не делай этого! Я знаю, что ошибся! — испуганный голос нарушил ночную тишину.

— Почему каждый раз я должна выслушивать одно и то же? — насмешливо произнесла Лариса, — в конце концов, я никого не заставляю. Вы сами делаете свой выбор.

— Я не знал… Я не хотел…

— Поздно пить боржоми, — хохотнула Лариса, приближаясь к своей жертве, — есть последние слова, пожелания?

— Сдохни, сука, — внезапно оживившись, недавняя жертва, оттолкнув девушку, попыталась скрыться в темноте.

— Не так быстро, — возмутилась она, стараясь схватить убегающего человека. Но внезапно, раздался едва слышный хлопок, и тело девушки вздрогнуло, от пронзившей его пули.

— Черт, а я и забыла, как это больно, — устало закатив глаза, она замерла, всматриваясь в показавшиеся из переулка тени.

— Рад, что напомнил, — голос Глеба раздался одновременно со вторым выстрелом, попавшим точно в цель, Лариса отступила на два шага, и прислонилась к стене.

— Охотники… — превозмогая боль, прошипела она.

— Во плоти, — мужчина вышел из тени, — следи за ней.

Он слегка отступил, давая дорогу напарнику.

— Ну нет, дай мне это сделать самому, — возразил Андрей.

— Как хочешь, — жесткая улыбка на миг исказила хмурое лицо Глеба, — но будь осторожен.

Андрей, отбросив опасения, движимый лишь желанием поскорее разделаться с тварью, вышел вперед. Подойдя к обездвиженной Ларисе, он занес над ней длинный острый кинжал.

Услышав голоса, я на миг заколебалась, но, узнав голос сестры, рванулась вперед. Что-то происходило, и у меня было ощущение, что я могу не успеть. Стараясь двигаться бесшумно, я свернула за угол, и замерла от разворачивающейся перед моими глазами картины. Моя сестра, с мертвенно бледным лицом, обессилено прислонилась к стене, с двух сторон ее окружили угрожающего вида мужчины. Один из них держал пистолет, в руках другого поблескивал кинжал. Боже мой! Они хотели ее убить! Повинуясь инстинкту, я схватила кусок доски, лежащей у мусорных баков, и, не теряя ни минуты, бросилась к тому, кто стоял ко мне спиной. Оба были слишком заняты, чтобы сразу же обратить на меня внимание, и все же, в последний момент, за миг до удара он обернулся. Я услышала хлопок, увидела сузившиеся от злости глаза, смотрящие прямо на меня. Превозмогая острую боль в плече, я размахнулась, и опустила доску ему на голову. Уже падая, уловила движение со стороны Ларисы, хриплый вскрик, а потом меня окутала плотная тишина.

IV

Кристоф, перешагнув бесчувственное тело Регины, склонился к Ларисе. Едва слышное дыхание говорило о том, что она жива. Пока жива. У него было мало времени.

Он бросил взгляд на вторую девушку — жизнь быстро покидала ее. Ещё немного и она потеряет столько крови, что любая помощь окажется напрасной. Но ведь это не должно стать его проблемой. Однажды Кристоф уже нарушил закон клана ради нее, и теперь все, что, что он может сделать…

Сделав звонок, он легко поднял Ларису и растворился в темноте.

В глаза бьет яркий свет, тело ноет от тупой изламывающей боли. Лариса, подавив стон, отвернулась от окна и встретилась взглядом с Кристофом.

— Очнулась, — констатировал он, — замечательно. Значит, скоро я смогу высказать тебе все, что считаю нужным.

— Не сейчас, — поморщилась она, — избавь от нравоучений.

— Не надейся. Ты попалась как новичок. Это непозволительно!

— Клан знает? — безразлично спросила Лариса.

— Нет. Пока нет, но вряд ли удастся скрыть такое.

— Что же, не впервой, — заметила девушка.

— Именно. Думаешь, они долго будут терпеть твои выходки? Особенно, когда узнают про новообретенную сестру? — зло добавил Кристоф.

— Регина! Она жива? — забеспокоилась Лариса.

— Не знаю, — отрезал мужчина, — я сделал для нее все, что мог и даже больше.

— Где она? — повысила голос Лариса.

— В больнице. Или в морге. Зависит от степени ее везучести.

— Какая же ты скотина. Кристоф! — возмутилась Лариса, на ее глаза навернулись слезы.

— А что ты хотела от демона? — мерзко ухмыльнулся он.

Дежурный врач рассеянно взглянул на часы. Смертельно хотелось спать, а смена только недавно началась. К счастью в отделении было спокойно, медсестра на посту и разбудит, как только в этом появится необходимость. С этой мыслью эскулап пристроился на топчан и погрузился в сон.

Он так и не смог понять, что его разбудило. Раздраженно повернувшись на другой бок, через приоткрытую дверь, он увидел тень, мелькнувшую в коридоре. Медсестра? Вслед за ней промелькнула вторая тень. Да кто там ходит? Грязно выругавшись, он встал и вышел в коридор. Вокруг стояла тишина, но почему-то против воли ноги понесли его в реанимационную палату. Сейчас там находился только один пациент — доставленная прошлой ночью девушка с внутренним кровотечением. 'Геморрагическая кома, — вспомнил он, критическая кровопотеря, последствия недостатка кислорода в мозге и тканях организма могут стать необратимыми. Она до сих пор без сознания, и, скорее всего, ей осталось не долго. К сожалению, личность установить так и не удалось, хотя в милиции обещали… как всегда. Что было самым странным в этой ситуации — пулю, найти и извлечь так и не удалось. Она будто растворилась в теле несчастной, успев нанести той максимальный вред.

Вздохнув, врач приоткрыл дверь и замер, удивленно наблюдая за двумя фигурами, склонившимися над постелью пациентки.

— Что здесь происходит? — возмутился он.

Мужчина, переглянувшись с женщиной, подошел к врачу.

— Вас это не касается, — прямо посмотрев тому в глаза, спокойно произнес он, — сейчас вы вернетесь к себе. И то, что сейчас видели покажется вас обычным сном.

И больше не обращая внимания на врача, повернулся к лежащей на кровати девушке.

— Ты уверена, что хочешь этого? Мы не знаем, как твоя кровь подействует на нее, — он перехватил руку Ларисы с зажатым в ней шприцем, наполненным темно-бордовой, почти черной кровью.

— По-твоему, сейчас ей лучше? Ты же видишь — она почти мертва! — высвободив руку, Лариса поднесла шприц к едва заметной вене.

— Она человек! Смерть ее удел!

— Заткнись, или в моем лице обретешь врага, — она посмотрела на Кристофа. Ее голубые глаза потеряли свой привычный цвет, на несколько секунд полыхнув огнем.

— Не думай, что тебе удастся меня напугать. Но знай — возможно, сейчас ты делаешь самую большую ошибку в своей жизни.

— Возможно, но я не дам ей умереть, — медленно вводя кровь, она не спускала глаз с бледного лица своей сестры. Та по-прежнему была без сознания, и Лариса всерьез опасалась, что уже слишком поздно. Если мозг Регины мертв, вряд ли кровь сможет спасти ее. Даже кровь такой как она.

— И что дальше? — невозмутимо глядя за действиями Ларисы, полюбопытствовал Кристоф.

— А дальше, ты сделаешь все, чтобы в больнице считали, что мою сестру нашли родственники, и перевели подальше отсюда.

— Ну почему я всегда тебе помогаю? — наигранно закатив глаза, возмутился мужчина.

— Потому, что я знаю о тебе слишком много, чтобы ты позволил мне заговорить.

— Я должен был оставить тебя подыхать рядом с сестрой, — констатировал демон. Его худое лицо с тонкими чертами вдруг сделалось хищным, бледные губы чуть раздвинулись, приоткрыв начавшие расти клыки

— Успокойся, милый, не нервничай. Тебе меня не запугать. В конце концов, я твой единственный друг в этом мире.

С этими словами, больше не обращая внимания на Кристофа, Лариса, спрятав использованный шприц в карман и ловко перевязав рану на руке сестры, слегка поморщившись, подняла ее на руки.

— Дай мне, — неохотно предложил Кристоф, подойдя к девушке, — не бойся, не уроню. И не съем.

— Как скажешь, — облегченно вздохнув, Лариса передала ношу мужчине, заметив как трясутся руки.

— Ты еще слишком слаба для подобных подвигов, — отметил он.

— Я справлюсь, — выдавила девушка, и оба поспешили раствориться в темноте.

* * *

Острая пульсирующая головная боль привела меня в чувство. Я открыла глаза и тут же об этом пожалела. Каждый вздох требовал усилий и вызывал хриплый стон.

— Как ты, дорогая? — голос Ларисы вызвал слабый проблеск радости, ненадолго отвлекая от осознания паскудности своего состояния.

— Что со мной? — мне с трудом удалось поднять на нее взгляд, отчего головная боль лишь усилилась.

— Тихо. Не говори много, тебе это вредно. Ты у меня дома, я забрала тебя из больницы. Скоро ты поправишься.

— В меня стреляли, — вспомнила я, — их поймали?

Ответом мне была тишина. Впрочем, как оказалось, в тот момент он мне был не очень нужен. Нахлынула усталость, боль куда-то отступила, и я провалилась в сон.

— Ты не поверишь, меня уволили! — я все еще сжимала телефонную трубку в руках, мужественно пытаясь стоять на ногах.

— Тебя это действительно волнует? — Лариса забрала трубку у меня из рук и заставила присесть, — ты не должна была вставать, еще слишком рано.

— Нет, я конечно понимаю, что это пустяк по сравнению с моей возможной смертью, но все же, не думала, что от меня поспешат избавиться так скоро, — заметила я, устало откинувшись на спинку дивана.

— Значит, у тебя есть возможность наконец-то начать новую жизнь. Вместе со мной, — улыбнулась Лариса.

— Я же говорила, что не собираюсь все время сидеть у тебя на шее, — возразила я.

— А я уже устала повторять, что все это, — она обвела взглядом квартиру, — такое же твое, как и мое. Должна же семья компенсировать то, чего они нас так долго лишали. Считай это отступными.

— Именно поэтому я не стану этого делать. У меня есть квартира, и я вполне могу обеспечить себя сама. А их отступной… — я поколебалась, пытаясь подобрать слова, — пусть будут спокойны. Я не собираюсь их тревожить.

— Значит, тебе не интересно кто они? — ненавязчиво поинтересовалась Лариса.

— У меня есть ты, были тетя вера, дядя Виталий и этого достаточно.

— Как скажешь, — улыбнулась сестра, — но это не значит, что ты должна бросать меня и возвращаться в свою квартиру. Поверь, я только рада, что ты рядом со мной. Мне этого так долго не хватало, — она взяла меня за руку, и внимательно посмотрела в глаза.

— Спасибо. За все, — мне показалось, что вот-вот расплачусь, и поспешила отвернуться, — скажи, их нашли? Тех, кто на нас напал?

Лариса поспешила встать, отведя взгляд в сторону:

— Их ищут, — она сжала кулаки, — и надеюсь, что скоро найдут. Эти маньяки представляют угрозу.

— Обычно маньяки не ходят с пистолетами. Ножи — куда ни шло, но пистолеты?

— С каких пор ты стала разбираться в поведении преступников? — насмешливо поинтересовалась Лариса. Ее лицо изменилось — на нем больше не было и следа тревог, оно стало спокойным и расслабленным.

— Просто, мне так показалось, — смутилась я.

— Ладно, не переживай. Милиция уже ищет их. А для нас сейчас важно твое самочувствие.

— Когда я увидела их рядом с тобой, — нерешительно начала я, — мне показалось, что ты ранена.

— Не так серьезно как ты, — поспешно возразила сестра, — обычная царапина.

Я видела, что Ларисе было не приятно говорить об этом, и сменила тему разговора. Мы выпили чаю, и я, доковыляв до свой комнаты, с облегчение опустилась на постель.

Квартира сестры показалась мне чудом, порождением немыслимой дизайнерской фантазии, но, как выяснилось, интерьером занималась сама Лариса. Все здесь было к месту, стильно, ярко и со вкусом. Вот только меня не покидало ощущение, что отделывалось все скорее в угоду моде, а не являлось отражением основной сути самой Ларисы. Как будто это жилье значило для неё слишком мало, чтобы вкладывать в него душу. Пошутив на этот счет, я увидела загадочную улыбку на лице сестры.

Прошло две недели, и я полностью восстановилась. Боль, как ни странно, исчезла почти сразу, вернулся здоровый цвет лица и аппетит. Во только сон… Каждый вечер ложась в постель я в страхе ожидала прихода ночи, а с ней и кошмаров. Странные, пугающие видения охватывали сознания, стоило мне закрыть глаза. Сначала я списывала это на результат пережитого волнения, но шло время, а кошмары никуда не уходили, становясь все ярче и необъяснимее. Образы были настолько нереальны, что, проснувшись, я с трудом могла вспомнить, что пережила за ночь.

Но даже кошмары не могли отвлечь странностей в поведении сестры. Я уже знала, что она ведет ночной образ жизни, поэтому ее частые дневные отлучки вызывали во мне тревогу. Она нигде не работала, и не спешила устраиваться куда либо, живя на деньги, полученные от родственников матери. Отступные, так она это называла. К тому же я чувствовала смутное беспокойство, как тогда, в баре. А еще я чувствовала смутное беспокойство как тогда, в баре. Но однажды она не вернулась домой.

Она не отвечала на звонки. Сначала я думала, что Лариса просто занята своими таинственными делами, в которые не спешила меня посвящать, но к вечеру второго дня, взяв себя в руки и начав мыслить здраво, я вооружилась ее телефонной книжкой и стала обзванивать всех подряд. Слушая бесконечные длинные гудки и нажимая дрожащими от волнения пальцами на кнопки, я, наконец, осознала, что так я ничего не выясню. Не сомкнув глаз ни на минуту, утром, прихватив фотографию Ларисы, на которой она улыбалась, глядя в объектив, я отправилась в милицию.

Дежурный, подняв на меня усталый взгляд мутных глаз, без интереса глянув на фото, отказался принять заявление. Он, широко зевнув, посоветовал не мешать личной жизни сестры.

— Но с ней могло случиться все, что угодно! — возмутилась я, — ее могли изнасиловать, похитить, убить, в конце концов

Сорвавшись на визг, я заметила, как дежурный досадливо поморщился. По его лицу было видно, что ему слишком часто приходилось выслушивать подобные слова.

— Ничем не могу помочь, — сказал он, наблюдая за тем, как я стараюсь взять себя в руки, — с момента ее исчезновения не прошло трех суток.

— Трое суток? — крикнула я, — да где это написано? Вам совсем наплевать, что пропал человек? Что какие-то отморозки уже пытались убить ее две недели назад? Да если вам все равно, какого черта вы вообще здесь сидите, геморрой насиживаете? Вы хотите, чтобы я пошла к вашему начальству и устроила там скандал? Поверьте, я смогу!

Не знаю, что добило его сильнее — упоминание о попытке убийства или предположение о профзаболевании, но, сунув мне в руки бланк заявления, дежурный поспешил скрыться с моих глаз.

Я вернулась домой усталая и взбешенная, твердо уверенная в том, что если Лариса не вернется сама, бравая милиция ее вряд ли найдет. Бесцельно послонявшись по пустой квартире, я присела на диван и заплакала. Мне казалось, что я уже никогда не увижу сестру, что последний родной мне человек исчез навсегда. Желание бежать куда глаза глядят и попытаться поискать ее самой боролось с опасением, что Лара может позвонить, а меня не окажется дома. Что же делать? Как мне найти сестру? Звонок, разорвавший тишину комнаты заставил меня вскочить. Схватив трубку, я крикнула:

— Да! Я слушаю! — на том конце провода молчали.

— Лара, это ты? — подавив слезы, уже тише спросила я.

— Регина, — хриплый незнакомый голос, — уходи из дома.

Частые гудки отбоя дали понять, что звонивший прервал разговор. Замерев с зажатой в руках телефонной трубкой, я пыталась понять, что произошло. Кто-то знает, что я в доме у Ларисы, но о чем он хотел мне сказать? Почему я должна уходить из дома?

Краем глаза я уловила, как шевельнулась дверная ручка. Лариса? Я взволнованно сделала несколько шагов. 'Уходи из дома! — раздался в голове вкрадчивый шепот.

Меня захлестнула паника, тело охватила мелкая неприятная дрожь. Кто бы там ни был за дверью, добра он мне не желает, — пронеслась четкая мысль, а на смену ей пришло благоразумное решение 'Бежать!. Схватив рукой первый попавшийся предмет — бутылку коньяка, и расценив, что при сложившихся обстоятельствах она вполне способна заменить мне доску, я огляделась. Пятый этаж, так что окно мне не поможет. Телефон… не успею, слишком поздно. Хотя я, возможно, смогу вызвать милицию, и они вполне успеют приехать на осмотр трупа… Моего.

Подавив крик, я бросилась в комнату сестры. Спрятаться под кровать или залезть в шкаф? Почти не задумываясь, выбрала гардероб и, плотно закрыв дверцу, замерла, зажмурившись от страха. Может быть, он решит, что в доме никого нет, и не станет меня искать?

В ожидании возможного нападения секунды тянулись бесконечными часами. Выдохнув и постаравшись успокоить колотящееся сердце, я, наконец, осмелилась открыть глаза. Зеркальная дверь шкафа с одной стороны оказалась прозрачной с другой, и даже полумрак не мог скрыть замершую напротив меня высокую фигуру мужчины. Невозможно было разглядеть лицо, но я бы могла поклясться, что он улыбался. Он знал, что я здесь!

Невольно отступив к стене, я выставила бутылку перед собой, готовясь ударить как только он попытается открыть дверцу. Вторая рука оперлась о стену. В тот момент мне хотелось слиться с ней, исчезнуть, раствориться. Видимо, кто-то там наверху сжалился надо мной, потому что моя рука наткнулась на затвор. Стараясь не радоваться раньше времени, я слегка потянула засов, и теряя равновесие повалилась спиной в образовавшееся пространство. Звук разбившейся бутылки слился со звоном бьющегося стекла зеркальной двери.

Глеб, затушив сигарету, вышел из машины. В прошлый раз им не повезло, и твари удалось спастись, но теперь он будет действовать сам. Ему удалось выследить, где она живет. Сняв пистолет с предохранителя и спрятав его в карман куртки, он поспешил в подъезд.

V

С какой-то маниакальной настойчивостью, сжимая горлышко разбитой бутылки и стараясь не замечать резкой боли в ладони, я упорно ползла на четвереньках вперед, боясь подняться на ноги и упасть снова. Мне не удалось хорошо рассмотреть место, куда я попала, точнее, упала, больно ударившись спиной и поранив руку. Но шагов преследователя слышно не было и, смахнув с лица спутавшиеся волосы, я двинулась дальше. Не знаю, что заставило Ларису устроить в своей квартире тайный ход, но в этот момент я была ей за это благодарна. Лариса! Нет! Не думать пока об этом! Иначе так легко позволить себе раскиснуть и податься панике. Хотя, что как не панику я сейчас испытываю?

Вдалеке от меня что-то хрустнуло, и я замерла, пытаясь если не увидеть, то хотя бы почувствовать источник звука. Но снова воцарилась тишина, нарушаемая моим прерывистым дыханием. Мне было не просто страшно. Жутко! Здесь, в полной темноте, не имея представления о том, где сейчас нахожусь, и когда смогу выбраться, каждый миг ожидая услышать шум преследования, я почувствовала тошноту и головокружение.

Присев на колени, я вытянула руку, и она уперлась в стену. Отлично, — мелькнула мысль. Прислонившись горящим лбом к холодной стене, я стала медленно дышать, пытать прогнать дурноту. Получалось не важно, голова кружилась по-прежнему, а разноцветные точки, назойливо мелькавшие перед глазами, не спешили исчезать. В таком состоянии, кто бы меня не преследовал я стану слишком легкой добычей. Отбросив уже ненужное горлышко бутылки, я сдернула с себя рубашку, оставшись в чересчур короткой, заляпанной кровью майке и изодранных на коленях джинсах, наскоро перевязала рану.

Стараясь взять себя в руки и опершись о стену, я попробовала встать на обе ноги. К удивлению мне это удалось. Качнувшись но, устояв, я продолжила путь в более привычном для меня положении. Наконец впереди себя я увидела свет, и ринулась к нему, хотя в том состоянии, в котором я пребывала, это было сделать не просто.

К собственному удивлению, я оказалась на крыше соседнего, плотно прилегавшего к дому Ларисы здания. Не в силах разобраться в подобных чудесах архитектуры, я махнула на это рукой, тихо порадовавшись, что не загнулась по дороге. Теперь мне было нужно поскорее выбираться отсюда и как можно быстрее оказаться дома — в безопасности и тишине. Вот только как это сделать, находясь на крыше, в разорванной окровавленной одежде? Сейчас, при дневном свете я задавала себе вопрос — а так ли был опасен тот тип, что меня преследовал? Представлял ли он реальную угрозу? И вообще, почему я решила, что он собирается мне навредить?

— Устала? — позади раздался насмешливый голос.

Резко обернувшись, я встретилась с изучающим взглядом темных глаз. Мужчина был достаточно высок, чтобы по сравнению с ним я чувствовала себя мелкой и беззащитной. Одет был во все черное, и когда он двигался, его волосы, намного длиннее моих развивались в такт движению.

— Увы, — продолжал незнакомец, — тайна твоей сестры перестала быть тайной.

— Вы о чем? — инстинктивно я сделала несколько шагов назад, перехватив его ироничный взгляд, — что вам от меня надо?

— Всего лишь увидеть порождение той, кто избрала иной путь, — непонятная фраза меня разозлила. Я чуть не убилась, ползая от этого позера неизвестно где, а он начинает говорить загадками? Хотя, может лучше пусть говорит, чем пытается меня убить?

— Вы кто? Зачем меня преследовали в том тоннеле? — повторилась я.

— Я Родгар, — запоздало представился он, — но я не преследовал тебя в тоннеле. Куда удобнее было ждать у его выхода, — его глаза смеялись, и по тому как он кривил губы было понятно что он не особо пытается сдерживаться.

— Но мне показалось… Там кто-то был! — настаивала я.

— Это был я, — второй, уже знакомый, но не менее неприятный голос вмешался в наш разговор. Резко обернувшись, напрочь забыв о том, что оставляю за спиной того типа, я повернулась к известной и вполне реальной угрозе.

Мужчина был высоким, светловолосым, на смуглом хмуром лице резко выделялись глаза невероятного зеленого цвета, которые показались мне хорошо знакомыми. Передо мной снова всплыла картина — раненая Лариса, чувство беспомощности, охватившее меня в тот момент, выстрел, резкая боль и полный ненависти и презрения взгляд зеленых глаз.

— Ты! — прошипела я.

— У нас осталось неоконченное дело, — мрачно усмехнувшись, сказал мужчина, выходя на свет, приближаясь ко мне, он достал из-за пояса пистолет.

— Вижу, у тебя здесь не скучно, — заметил Родгар, невозмутимо наблюдая за незнакомцем.

— Убийца! — сквозь зубы процедила я, сжимая ладони в кулак. Резкая боль в раненой руке подействовала отрезвляюще, и мне захотелось попятиться от надвигающегося на меня вооруженного человека.

— Охотник, — поправил он меня, — и если ты заткнешься и не станешь мешать, то, разобравшись с твоим дружком, я убью тебя быстро и безболезненно, а не так, как хотел в начале.

Остановившись в паре шагов, он навел дуло на меня, потом, будто издеваясь, чуть его приподнял, целясь в того, кто находился за моей спиной. Понимая, что стою на линии огня, я растерялась, не зная что делать и прекрасно понимая — пожелай этот тип выстрелить — спрятаться я не успею.

Внезапно, чья-то тяжелая рука, схватив меня за плечо, силой отшвырнула в сторону. Раздался выстрел, и я с ужасом ждала, что тело Родгара упадет рядом. Но, оглянувшись, с удивлением поняла, что ошиблась. Родгар и не думал умирать, напротив. Каким-то невероятным образом уклонившись от пули, он с невообразимой для моего понимания скоростью рванулся к охотнику. Миг, и они замерев, мерили друг друга взглядом. Последовавшие за этим выстрелы слились для меня в один долгий хлопок. Смазанное движение — и Родгар оказался за спиной охотника, мгновением позже тот был отброшен к краю крыши. С удивлением я наблюдала, как, извернувшись в полете, мужчина встал на обе ноги, даже не потеряв равновесия, выпустил в Родгара всю обойму.

Я едва могла уследить за Родгаром, который с немыслимой, нечеловеческой скоростью уходил от пуль. И как только раздался сухой щелчок, возвестивший о том, что обойма закончилась, преследователь номер один, довольно ухмыльнувшись, зачем-то вытянул вперед руку.

— Значит, на этот раз они послали тебя, — констатировал он.

— Меня никто не посылал, — отрезал охотник, — я сам выбираю, какую из тварей прикончить первой.

— Ты знаешь, кто я? — с тем же выражением лица продолжал Родгар.

— Еще одна тварь, которой место в аду, — выдавил из себя охотник.

— Выбирай выражения, или ты хочешь напугать девочку? — съехидничал темноволосый.

— Напугать? — усмехнулся охотник, — я желаю ей смерти!

— Странно, но в этом наши желания совпадают, — признался Родгар тоном, от которого по телу прошла мелкая дрожь страха, — вопрос в том, кто первый?

Темноволосый, больше не тратя время на разговоры, разжал ладонь, на которой я увидела шар, состоящий из мелких черных крупинок, перетекающих друг в друга, растущих на моих глазах.

— Палач! — в глазах охотника проскользнуло понимание и злость. За миг до того, как шар достиг цели, тому удалось отбежать на безопасное расстояние и скрыться в люке.

Шар, так и не достигнув цели, попал туда, где еще недавно находился охотник. Упав, он растекся темным пятном на бетоне, прожигая его словно серной кислотой.

В тот момент я поймала себя на том, что просто стою и тупо наблюдаю за тем, что происходит. На что я собственно говоря надеюсь? Увидеть развязку, заканчивающуюся моей смертью? Не знаю, что это за шар, и почему Родгару так легко удалось уйти от пуль… Хотя нет, догадываюсь. Я видела достаточно, чтобы понять одну простую вещь — он не человек. Кто? Не знаю, но в нем не было ничего от человека, особенно глаза, которые в момент атаки превратились из темных в два наполненных огнем и гневом колодца.

Отступив к краю крыши, я заметила пожарную лестницу, и отбросив мысль о том, что до смерти боюсь высоты, я, перебралась через перила, и схватилась двумя руками за металлическую ступень, боясь посмотреть вниз. Сверху раздался шорох, по которому я поняла, что Родгар приближается. Черт!

Страх придал мне силы и смелости спуститься на несколько метров. Стараясь не думать, что сейчас нахожусь на уровне третьего этажа, я подняла глаза вверх, чтобы встретиться с напряженным взглядом уже принявших привычный для меня вид темных глаз Родгара. Чего он ждет? Собирается ли убить, или надеется, что мой страх и паника это сделают за него? Я спустилась еще на пару ступеней, когда ноги, обутые в туфли на так нелюбимых мной каблуках, потеряв опору, соскользнули вниз. Испугавшись, что в любой момент могу упасть, я изо всех сил сжала ступень руками, забыв о начавшей снова кровоточить ладони. Резкая боль заставила меня отдернуть руку и снова попробовать нащупать ступень ногой. Некоторое время я висела на одной руке, пытаясь второй схватиться менее болезненно. Но в этот момент мне стало трудно дышать, в глазах потемнело, и за миг до того, как потерять сознание, я поняла, что падаю вниз.

* * *

Мои волосы развивал ветер, я двигалась, в то же время оставаясь на месте. Все тело находилось в странном оцепенении, чему я даже порадовалась, учитывая возможные последствия падения. Открыв глаза, наткнулась взглядом на затылок водителя. Черт! Я жива и меня куда-то везут.

— Очнулась? — раздался спокойный голос незнакомца, — значит, жить будешь.

— Кто вы? — с легким стоном я приподнялась на заднем сидении.

— Я друг твоей сестры. Лариса просила меня позаботиться о тебе, пока ее не будет. Зови меня Кристоф.

— Где она? С ней все в порядке? — оживилась я.

— Не о ней тебе сейчас нужно волноваться, — неожиданно грубо отрезал Кристоф, бросив на меня беглый взгляд через зеркало заднего вида.

— Почему они меня преследуют? — по выражению его лица я поняла — мужчина понимает, о ком я говорю

— Не многие желают мириться с тем, что не доступно их пониманию, — уклончиво бросил Кристоф.

— А подробнее? — поймав его удивленный взгляд, я почувствовала необъяснимое удовлетворение.

— Любопытно, как быстро ты стала меняться, — отметил он.

— Не поняла?

— Пока что тебе не надо понимать слишком много. Ровно столько, чтобы держаться подальше от неприятностей.

— Послушай, Кристоф. — не выдержала я, — в последнее время моя жизнь была далека от привычной, более того — в меня стреляли, у меня пропала сестра, какие-то типы дрались за то, кто первый меня прикончит. Но я сохраняю спокойствие! Я слишком спокойна, даже для того, чтобы выслушать самые невероятные пояснения случившимся событиям.

— Эмоции, — удовлетворенно заметил водитель, — как интересно! А ведь она может оказаться правой.

— Кто?

— Твоя сестра. Она боялась, что ты не поймешь, но надеялась, что тебя не испугает правда.

— Любая правда лучше неведения. Если меня хотят убить, я должна знать за что!

— Да будет так, — было не похоже, что Кристоф сдается. Похоже, он был удовлетворен моими словами и предвкушал. Что? Боюсь даже предположить.

Съехав на обочину машина остановилась. Несколько минут мы провели в полном молчании, и я была не настолько уверена в себе, чтобы предположить, что он подыскивает нужные слова.

— Когда-то мы были горды, тем, что Он создал нас первыми, — его бесстрастный голос нарушил тишину, — мы были его возлюбленными детьми. Но появились те, само существование которых отбросило нас в тень, низвело до уровня слуг низших существ.

И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним.

— Мне знаком этот отрывок из Откровения, — перебила я Кристофа, — но как это все относится ко мне? И вообще, ты говоришь странные, непонятные мне вещи.

Неприятно усмехнувшись, мужчина слегка развернулся в мою сторону. Проезжающая мимо нас машина осветила фарами его лицо, и я вдруг с удивлением увидела, насколько он мрачен.

— Бездна, куда нас низвергли была не самым лучшим местом, после того, как мы познали небеса.

— Нас? Бездна? Ты о чем? — я всерьез стала опасаться, что нахожусь в одной машине с безумцем.

— Ты человек, — продолжал Кристоф, — но ты стала им благодаря своей матери.

— Ты знал мою мать? Где она? Она жива?

— Не так быстро, — возразил мужчина, когда-нибудь ты узнаешь все, что касается тайны своего рождения. Мой же долг — посвятить тебя в то, с чем ты столкнулась.

— Тот человек на крыше, — начала я, — он ведь был не совсем человеком?

— Совсем не человеком, — отрезал Кристоф, — Родгар, высший в иерархии клана Похитителей душ. Палач. Они действительно хотели твоей смерти, раз за тобой пришел именно он.

— Кто они? — задала я вопрос, впрочем, уже подозревая каким будет ответ.

— Демоны, — последовал короткий ответ, — часть твоего наследия. Иногда прошлое не спешит нас оставлять.

— Но ты сам сказал, что я человек! Я родилась человеком! — мне показалось, или в машине стало слишком жарко?

— Ты выжила после кровопотери и за короткий срок встала на ноги, — невозмутимо сказал Кристоф, — конечно, во многом тебе помогла кровь сестры, но…

— При чем здесь Лариса? — возмутилась я.

— Падение с лестницы доставило тебе несколько неприятных минут, но ты все еще жива. Подумай, часто ли обычный человек может испытывать судьбу?

— Что с Ларисой? — повторила я.

— Ах да, ты ведь не помнишь, — поймав его насмешливый взгляд я побледнела.

— Мои кошмары… Они не были снами? — мне не хотелось показывать Кристофу, как я боюсь услышать его ответ.

— Не были. Но в тот момент это было единственное, что мы могли для тебя сделать. Заставить забыть. Тогда ты не была готова к правде.

— А теперь?

— Ты сама обо всем догадалась. Видимо, у тебя не хватило смелости честно признаться самой себе, что твоя сестра никогда не принадлежала к человеческому роду.

— Она…демон? — на последнем слове я запнулась.

— Твоя сестра Искуситель, — мягко сказал Кристоф, — многие считают их демонами, но сами они предпочитают называть себя Падшими ангелам. Она такой родилась. Как и твоя мать.

— Но я человек, — полувопросительно отметила я.

— Иногда природа задает нам невероятные загадки.

— Ты знаешь, кто мой отец? — внезапно спросила я.

— А вот это и есть самая главная загадка природы, — рассмеялся Кристоф. В напряженной тишине его голос звучал резко и неестественно.

— Пожалуйста, если тебе хоть что-то известно, — не сдержалась я.

— Твоя мать была предназначена главе дома Похитителей душ. Покинув его, она вызвала его гнев и стала парией среди нас. И когда через несколько месяцев она родила человеческого ребенка, ее измена стала очевидна.

— И теперь, они послали Палача, чтобы меня убить? За что? Неужели их главе все еще не дает покоя ее измена.

— Думаю, дело в другом, — замялся Кристоф, — Убить тебя не было его главной целью. Даже демону не чуждо такое чувство как любопытство.

— Любопытство? — непонимающе переспросила я.

— Родгар сын и наследник дома Похитителей душ. Подозреваю, что ему захотелось увидеть ту, кто могла бы быть ему сестрой, — предположил Кристоф.

— Сестрой? Родгар? Мой брат? — я была в растерянности от всего услышанного. Настолько, что не обратила внимания на ослепивший нас свет фар. Завизжали тормоза, и рядом с нами остановилась большая темная машина. Из нее неторопливо вышла знакомая фигура и направилась к нам. Родгар!

— Бездна! — выругался Кристоф и повернул ключ зажигания. Но даже я видела, что мы не успеваем.

VI

— Держись! — напряженный голос Кристофа оторвал меня от созерцания направлявшегося к нам Родгара. Его громадная фигура в свете фар выглядела поистине устрашающе.

— Что ты делаешь? — взревев, машина сорвалась с места, набирая скорость. Кристоф, словно не замечая на нашей дороге человека… демона не спешил его объезжать. Черт! Он и не собирался этого делать!

— Кристоф! — я повысила голос, надеясь… на что? Что он остановит машину? Что Родгар не попытается меня убить на этот раз?

Не обращая на меня ни малейшего внимания, Кристоф вел машину прямо на Родгара. Секунда, и я крепко зажмурилась, в ожидании удара. Но его не последовало. Обернувшись, я с изумлением увидела, как Родгар, каким-то немыслимым образом, оказавшийся позади нас готовится атаковать. На миг наши взгляды встретились, и меня поразило то, что я увидела в глазах — азарт, предвкушение.

— Бездна! — повторился Кристоф, напряженно наблюдая в зеркало заднего вида. Машина, вильнув, продолжала набирать скорость. Позади в асфальт врезалось нечто темное и круглое, обдав заднее стекло комьями земли.

В полумраке ночи я с трудом могла рассмотреть фигуру Родгара, слегка освещенную фарами его машины. Похоже, мы отъехали на достаточное расстояние, а преследовать нас он не спешил.

Родгар бесстрастно смотрел вслед удаляющейся машине — ей снова удалось уйти. Что же, пока все идет по плану.

* * *

Больше часа мы ехали в полном молчании, нарушаемом лишь работой мотора. Я не решалась заговорить первой, но нетерпение, так долго сдерживаемое, грозило выплеснуться наружу. Я знала то, что я видела, помнила, о чем поведал Кристоф, но разве это просто — поверить в такое? Все, чему я была свидетелем боролось во мне с усвоенной с детства истиной — чудовищ не бывает! Сказки не могут оживать! Демоны лишь часть мифологии и не способны навредить человеку. Но я это видела!

— Пытаешься понять как такое возможно? — нарушил тишину Кристоф.

— Это сложно. И страшно! — добавила я, пытаясь побороть тошноту. Давно меня уже не укачивало в машине.

— Мне трудно понять, что ты сейчас чувствуешь, — внезапно признался мужчина, — для меня демоны так же реальны, как и люди.

— Они ведь не остановятся пока меня не убьют? — я, затаив дыхание, ждала ответ.

— Родгар дал нам уйти. Возможно, он что-то задумал.

— Дал уйти? Он же хотел нас убить! — возмутилась я.

— Поверь, если бы хотел — убил не задумываясь.

— Тогда что я должна знать о нем и ему подобных?

— Что же, слушай, и ужасайся, — усмехнулся Кристоф, — они всегда на шаг впереди, кто бы из них тебя не преследовал — он будет умнее, быстрее и сильнее тебя! Они не знают раскаяния и сомнений. Для них главное — цель. Все человеческое чуждо их натуре. Это злобные хитрые и коварные существа. И твоя сестра — одна из них!

— Почему ты так говоришь?

— Ты забыла сцену в коридоре? Или напомнить, что Лариса сделала с тем несчастным?

— Не нужно, я помню, — в горле стоял тугой ком, и в эту минуту мне захотелось заплакать.

— Не вздумай! — грозно предупредил Кристоф, — если хочешь прожить достаточно, чтобы найти сестру — придется тебе избавляться от подобных слабостей.

Его слова послужили некоторой встряской, и я снова постаралась мыслить здраво.

— Ты знаешь, что с моей сестрой?

— Нет, — отрезал Кристоф, не сводя взгляда с дороги.

— Ты можешь мне хотя бы сказать, куда она уехала и зачем?

Поколебавшись несколько минут, Кристоф ответил:

— Я не знаю где она и что с ней. Более того, мне не известно — жива ли она. Но вот что я тебе скажу — если твоя сестра покинула тебя, даже не успев или не посчитав нужным объяснить — значит, была достаточно веская причина. Для нее.

— Что ты хочешь сказать?

— Как я тебе уже говорил — Лариса — Искуситель — она толкает жертву на самые дерзкие, необдуманные, и порой жестокие поступки. Чем труднее ей это дается, тем мощнее Anima, которую она получает в конце.

— После его смерти? — робко спросила я.

— Не всегда дело заканчивается смертью жертвы. Выживает тот, кого Искуситель пожелает оставить в живых. Покорить их, сделать зависимыми, послушными своей воле! Но этого удостаиваются не все — лишь самые упорные, не подающиеся влиянию. Для Искусителя особый шик — заполучить подобную жертву.

— Неужели в них нет жалости? — возмутилась я, — как можно просто взять и сломать человека ради призрачного удовольствия иметь в своем распоряжении очередную живую игрушку?

— Мы демоны! Это наша суть — творить то, что другим не под силу!

— Неужели ты действительно считаешь, что люди, обладай они подобными способностями, использовали бы их как вы?

— О нет! Конечно, нет! Человек — самое невинное, милосердное и порядочное создание! И ничто не заставит его убивать, грабить, насиловать, унижать! Ничто, кроме нас — злобных падших, которые живут страданиями этих божьих творений. Кстати! Те молодчики, которые хотели убить вас с Ларисой — думаешь это происки демонов? Вам обеим просто повезло, иначе ничто не могло бы спасти твою сестру. И вряд ли их рука дрогнула от осознания, что ты человек. Охотники не щадят никого — ни демонов, ни тех, кто по их мнению им помогает.

— Твоя ирония неуместна! Ты не прав, — возразила я, — не все люди таковы. Мы разные, но каждый заслуживает шанса на счастье.

— Мы тоже! Но у нас забрали даже это!

— Я знаю, что никогда не смогу осознать всю глубину вашей потери, — осторожно начала я, — но разве сейчас, живя среди нас, вы не можете не причинять зла нам и друг другу? Неужели Anima — настолько важна для Искусителя, что он готов на любые злодейства, чтобы ее получить?

— Она — как вторая жизнь. Чем больше людей ты обрек на смерть — тем большую силу получил.

— Но разве без нее нельзя? — настаивала я.

— В нашем мире это невозможно, — отрезал Кристоф. Он был со мной достаточно терпелив, но, похоже, мои вопросы стали его раздражать, — мы — демоны. И святыми нам не быть уже никогда!

— Как мне найти сестру? — поспешила я сменить тему. Он прав — что толку спорить — он тот, кто он есть, и мои слова не смогут изменить его сути. Так же, как они не смогут изменить того факта, что моя сестра живет смертями людей. Но кто же в таком случае для нее я? Еще одна надоедливая жертва? Или она искренне хочет стать частью моей жизни? Но пока я не найду Ларису, эти вопросы так и останутся без ответа.

— Мне удалось отследить ее машину. Еще несколько часов — и мы будем на месте. Тебе следует немного поспать, — добавил Кристоф.

Откинув голову на спинку сидения, я прикрыла глаза. До этой минуты я и не подозревала, насколько устала. Во сне я слышала шум воды, и слабый голос Ларисы, зовущей меня. Я шла на ее голос, замечая, как солнце, погружаясь в волны, становится алым, день, сменяет ночь, слышится неумолимый шум бьющихся о берег волн. Я знала — стоит мне сделать еще хотя бы шаг — и я растворюсь в этой пучине, не имея даже слабой надежды спастись.

Я проснулась, когда мы уже подъезжали. Маленький, ничем не примечательный курортный городок, встретил нас пышной зеленью многолетних деревьев и радостью первого за несколько дней солнечного дня. Погода обещала быть прекрасной.

— Выспалась? — усмехнувшись, Кристоф притормозил около двухэтажного жилого дома на окраине городка, — никуда не уходи. Мне нужно кое-что отсюда забрать.

— Но я думала, что ты раньше никогда здесь не был? — удивилась я.

— Не был, — с улыбкой подтвердил Кристоф. — и все же, здесь есть некто, кто захочет кое-чем со мной поделиться.

Оставив меня одну, Кристоф, насвистывая, вошел в подъезд. Ранее утро уберегло его от повышенного внимания бдительных бабушек, но все же, я не могла подавить в себе желания постоянно оглядываться, чтобы лишний раз убедить себя — нас никто не преследует.

Пришлось ожидать больше часа, когда я, уже начав опасаться всерьез, наконец, увидела выходящего Кристофа с большой спортивной сумкой в руках.

— Держи, — небрежно бросив ее рядом со мной, он, тут же поспешил отъехать подальше.

— Кристоф, — тихо позвала я его. Видя, что он никак не реагирует, я повысила голос.

— Чего орешь? — нахмурился мужчина, — хочешь, чтобы я оглох?

— Что в ней? — я указала на сумку. Она оказалась достаточно тяжелой, чтобы там могло быть все, что угодно

— А что бы ты хотела там увидеть? — издеваясь, поинтересовался Кристоф.

— Могу сказать, чего бы я там не хотела увидеть! Мне не нужны неприятности с законом! Я понимаю, тебе плевать, но… — мои слова были прерваны уже не сдерживаемым искренним смехом.

— Нет, я просто не могу! Ты не возможна! Это же надо было такое придумать? Неужели ты боялась увидеть внутри чей-то труп?

— Нет, — попыталась оправдаться я, — но это еще не говорит, что ты получил ее содержимое законным путем.

— И правильно, — как бы не слыша меня, продолжал мужчина, — останки человека весили бы гораздо больше, к тому же, вряд ли я смог бы управиться с расчленением так быстро.

Увидев, что я побледнела, он принял серьезный вид:

— Пошутили и хватит. Там — деньги, и то, что нам понадобится, чтобы найти Ларису.

— Она в городе? — оживилась я.

— Теперь у меня нет в этом ни малейшего сомнения. Сейчас мы позавтракаем и я расскажу тебе обо всем, что удалось узнать.

Было позднее утро, когда мы устроились в маленьком уютном кафе на берегу моря. Легкий ветерок шевелил чуть влажные волосы, и я порадовалась, что благодаря Кристофу у меня была возможность переодеться и привести себя в порядок. Для этого, полчаса нам пришлось потратить в магазине, зато теперь моя одежда не вызывала недоумения у окружающих, а ссадину на виске пришлось прикрыть челкой и широкими солнечными очками. Почему-то до тех пор, пока я не увидела себя в зеркале на автозаправочной станции, я не чувствовала саднящей боли на лице и резкой в затылке.

— Ты в порядке? — поинтересовался Кристоф, видя как я побледнела, когда попыталась резко повернуться.

— В полном, — улыбнувшись, чтобы развеять его подозрения, я напомнила, — ты хотел мне что-то рассказать. Я слушаю.

Не помню, когда именно мы с ним перешли на ты, но теперь мне это казалось вполне естественным. Возможно, та внутренняя легкость, с которой я общалась с этим существом, мешала мне видеть в нем его демоническую сущность. С виду он ни чем не отличался от других мужчин: около тридцати, шатен, строен и подтянут, вот только иногда его взгляд, обычно сосредоточенный и внимательный, менялся, и словно из глубины меня рассматривало существо, не принадлежащее нашему миру. Как будто он уже давно перешагнул грань, видел и познал то, чего я никогда не смогу постичь. Наверное, что-то подобное я уже видела в глазах Ларисы и Родгара. Может быть, это и отличало внешне демонов от нас, людей — пронзительный взгляд из глубины тысячелетий, отражение бездны, куда они были низвержены так давно.

— Мне удалось узнать, — начал Кристоф, — что Лариса сопровождала свою жертву до этого места. Город небольшой, отдыхающих пока мало. Думаю, не составит труда вычислить того, кто так ее привлек.

— Но если этот кто-то, кого она хотела… уничтожить о чем-то заподозрил? — не сдержалась я, — что если он понял, что она представляет для него угрозу?

— Я не помню случая, чтобы Искусителю смог навредить простой смертный, тем более его потенциальная жертва.

— Но те охотники в клубе? Они ждали, что она нападет, значит, смогли вычислить, кого она выбрала, — предположила я.

— И после этого твоя сестра должна была бы стать еще более осторожной! Но, похоже, этого не произошло. Она слишком молода и неопытна, чтобы играть в эти игры. У многих Искусителей уходят годы, пока они не завладеют по-настоящему уникальной Anima.

— Послушай, Кристоф. Ты столько знаешь об Искусителях, демонах и падших, но ведь ты не Искуситель, верно?

— Верно. Мой отец был им. Но я получил силу и способности матери — Мастера иллюзий. Среди демонов эта способность не так ценна. Если бы Лариса росла в их мире, меня не подпустили бы к ней настолько близко.

Была в его словах какая-то странная горечь и сожаление, наталкивающая на мысль, что Кристоф не всегда мог рассчитывать на любовь и уважение своих сородичей.

— Разве это настолько важно, кой силой обладает ребенок демона?

— Сила, это, прежде всего — власть над другими. От того, насколько ты силен, будет зависеть твоя иерархия в клане, да и не только. Мы жестоки, Регина, и эта жестокость культивируется в нас с самого рождения. Иначе нам просто не выжить.

— Лариса росла в приюте. Она никогда не рассказывала мне про свою семью. Лишь только упоминала, что все, что она имеет — это результат их желания откупиться от нее.

— В каком-то роде она права. Лариса родилась до брака твоей матери с Данталионом, ее отец пропал сразу же, после рождения. Клан Аурелии не слишком гордится прошлым своей дочери.

— Аурелия… так звали мою настоящую мать?

— Разве Лариса тебе не сказала? — удивился Кристоф.

— Она сказала, что знает слишком мало, а я… Да, наверное, это моя вина, но в тот момент я не была готова что-либо узнать о женщине, которой была не нужна. По крайней мере, мне так казалось.

— Ты странная девушка, — усмехнулся Кристоф, — тебя беспокоит то, что твоя мать бросила тебя, а не то, кем она оказалась.

— Возможно, ты и прав, и я не слишком хороший человек и христианин, — призналась я, потупив взгляд.

— К чему сожаления? Ты та, кто ты есть — человек, способный напасть на вооруженного охотника, чтобы попытаться спасти сестру. Вот только готова ли ты к тому, что тебе предстоит?

— А разве у меня есть выбор? — возразила я, — возможно, Лариса уже мертва, и я ничего не смогу сделать. Но если хотя бы существует малейшая вероятность того, что она жива — я найду ее. И надеюсь, ты мне в этом поможешь?

— Помогу, — серьезно ответил Кристоф.

Кристоф снял два номера в пансионате, и первое, что я сделала, когда он оставил меня одну — залезла в ванну с горячей водой. Демоны, охотник, кланы — на час все отошло на второй план. Даже жжение на месте ссадин, не могло вывести меня из состояния эйфории. Но, ничто прекрасное не длится вечно — резко поднявшись из ванны, я потянулась за полотенцем и вскрикнула — головная боль стала невыносимой, на глаза накатили слезы, и мне показалось, если я сейчас не присяду, то упаду прямо здесь. Съехав по стене, я опустилась на холодный кафель и какое-то время сидела закрыв глаза, прислушиваясь к себе. Послышался звук открываемой двери и приближающиеся шаги.

— Регина ты там? С тобой все в порядке?

— Я в порядке! Подожди, сейчас выхожу.

Черт! Я же не встретилась с ним внизу, как мы договаривались! — будто сквозь плотное марево сна, ворвалась навязчивая мысль. С усилием приподнявшись, я ополоснула лицо холодной водой, и поспешила накинуть халат. Вряд ли Кристоф воспользуется моей помощью, если увидит, какая я развалина, а времени ждать, когда мне станет легче, у нас нет. Главное, не делать резких движений головой, и не поднимать глаза вверх. Тогда, можно надеяться, что мне удастся пообедать и не свалиться в обморок. Интересно, это сотрясение, или я просто слишком сильно переволновалась? К счастью, мне хватило ума захватить одежду с собой, и теперь не придется дефилировать перед демоном босой в банном халате.

Выйдя из ванной, я увидела Кристофа, уютно расположившемся в глубоком кресле. Рядом стоял сервированный на двоих столик, с вином и закусками.

— Я подумал, ты не будешь против пообедать здесь? — улыбаясь, спросил Кристоф.

— Не против, — облегченно вздохнув, я присела напротив, — как ты догадался, что мне не хочется выходить?

— Я демон и у меня дьявольская интуиции, — сыронизировал он, — к тому же, твоя бледность и дрожащие пальцы явно показали, что ты не в лучшей форме. Обычно это происходит с теми, кто падает с третьего этажа на бампер моей машины.

— Прости! Я тебя подвела, — шмыгнула я носом.

— Глупая! Неужели ты действительно решила, что я стану рисковать твоей жизнью и здоровьем? Да меня Лариса убьет!

— Спасибо! Но мне уже гораздо легче и я вполне могу выслушать и понять то, что ты скажешь.

— Что же, раз готова — получай. Лариса приехала сюда за человеком, по имени Андрес Валар. Он глава строительной компании и в этом городе у него контракт. Если он причина ее исчезновения — нам будет непросто это выяснить.

— Почему? — удивилась я.

— Я видел его — опасный тип. Я понимаю, что в нем привлекло Ларису — сломить такого было бы лестно любому Искусителю. Вот только…

— Что? Продолжай! — поторопила я.

— Вот только ни один Искуситель, в здравом уме не попытается отнять Anima у демона-полукровки. К сожалению, Лариса слишком не опытна, чтобы распознать в рожденном от человека демоническую сущность. Если он виновен — ты бессильна против него.

— Если он виновен — мне все равно, кто он! Я найду свою сестру, даже если мне придется бороться с демоном.

— Ты умрешь раньше, чем попытаешься к нему приблизиться.

— Но это будет мой выбор, — зло процедила я.

VII

Андрес Валар… Вот уже два дня этот человек занимал все мои мысли. Что мы знаем о нем, помимо того, что он демон-полукровка? По словам Кристофа демоны часто заводили интрижки с людьми, но он не знал ни одной демоницы, которая бы захотела родить от человека. Говоря это, он отвел взгляд в сторону, по-моему, ему было неловко.

Лежа на кровати в тихом номере пансионата, я наблюдала, как мечется взволнованный Кристоф. Полностью разделяя его тревогу за Ларису, я думала — как проще подобраться к нашей цели. Постельный режим мне пришлось соблюдать после визита врача, которого вызвал Кристоф, испугавшись очередного обморока. Теперь мне приходилось лежать, отходя от сотрясения мозга, и содрогаться от страха каждый раз, когда Кристоф уходил.

Будучи Мастером иллюзий и занимая одну из низших ступеней в иерархии демонов, он не обладал достаточной силой, чтобы пойти в одиночку даже против полукровки. Я видела его колебание и страх, но это был страх не за собственную жизнь — он боялся, что ничем не сможет помочь Ларисе. Я разделяла его опасения, зная, что в случае чего, вряд ли смогу выстоять против демона. Ситуацию мы оценивали трезво, вот только не могли позволить Ларисе просто исчезнуть. Я должна была знать, что с ней, иначе моя совесть никогда не смогла бы быть спокойной. А Кристоф… Интуитивно я догадывалась — то, что он чувствовал к моей сестре выходило за рамки обычной дружбы, и кажется шло вразрез с обычаями их кланов.

— Мы не можем действовать силой, — Кристоф присел рядом со мной, — я выяснил о нем достаточно, чтобы понимать — подступиться к Андресу Валару практически невозможно. Даже если исключить охрану — он демон, пусть наполовину, но этого достаточно чтобы ощутить рядом присутствие другого демона.

— Значит, он мог тебя засечь уже давно? — обеспокоилась я.

— Даже если он и ощутил, не думаю, что в городе это большая редкость.

— Ты мог бы создать иллюзию, достаточно сильную, чтобы повлиять на полукровку?

— Я могу создать любую иллюзию, но не знаю, как долго у меня хватит силы ее поддерживать.

— Предположим, он силен, — я посмотрела на мужчину. Его рассеянный взгляд скользил по ковру, — значит, нам придется оставить мысль о том, что его можно обмануть иллюзией и вернуться к более традиционным способам.

— Что ты предлагаешь?

— Он — глава компании, у него целый штат сотрудников. Вряд ли Валар сам занимается подбором.

— Возможно, но, думаю, его служба безопасности не зря кушает свой хлеб с икрой. Тебя вычислят, у нас нет времени, чтобы подготовиться. Если он обо всем догадается, я не смогу тебе помочь. Став его сотрудницей, ты можешь оказаться беззащитной.

— Я готова рискнуть!

— Но я не готов! У нас только один шанс. И если мы его упустим, другого раза не будет.

— Значит, мы зашли в тупик!

— Не совсем, — неожиданно лицо Кристофа расплылось в довольной улыбке.

— Ты что-то придумал? — насторожилась я, — и чего мы ждем?

— За такое нас могут приговорить к смерти, — признался он.

Мы провели в засаде больше часа. Полпятого утра было не самым лучшим временем для активных боевых действий, но именно в это время Валар без охраны возвращался домой от своей любовницы. Кристоф следил за ним несколько дней, и утверждал — в ближайшее время изменений в распорядке дня и ночи нашего клиента не предвиделось. Дорога была совершенно пустой, рассвет еще не наступил, а наша предполагаемая жертва запаздывала.

Кристоф нетерпеливо сунул руку в карман. Я понимала, что оружие придает ему уверенности, мне же, это покоя не прибавляло. Приходилось справляться с волнением другими способами. В памяти всплыли образы не такого далекого прошлого — тетя Вера, ее смерть и то чувство потери и одиночества, захлестнувшие меня. Лариса помогла мне вернуться к жизни и двигаться дальше, несмотря ни на что. Вот только потеряв сестру, где я возьму силы это сделать?

— Ты уверен, что это его не убьет? — уже не первый раз я доставала Кристофа вопросом, понимая, что если все же он допустил ошибку, и состав для Вилара окажется смертельным, мы никогда не узнаем правду о Ларисе, не говоря уже о том, что станем убийцами.

— Я использовал малую часть дозы. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы ненадолго его парализовать, сильно не навредив.

— Не забывай что все-таки наполовину он человек.

— А наполовину демон, — напомнил Кристоф. А это значит, что наш клиент слишком опасен, чтобы оказаться перед ним невооруженными.

— Не уверена, смогу ли выстрелить, даже зная, что это всего лишь парализует его. Я вообще не уверена, что, даже выстрелив в упор, смогу в него попасть!

Господи! Я надеюсь, что его это всего лишь парализует, а не убьет! Я надеюсь, что уроки Кристофа не пропадут даром, хотя меткостью я похвастаться не могла.

— Скажи, откуда у тебя эти пули? — решилась я спросить, внимательно наблюдая за дорогой.

— Скажем так — от друзей наших врагов. Авторская работа, вот только, если об этом станет известно кому-то из клана — мне конец.

— Это оружие охотников? Так ведь? — почти прошипела я.

— Верно, но сейчас не время для сомнений, — решительно отрезал Кристоф, — погоди, пока я не выстрелю первым, и постарайся не промахнуться. Ты готова?

— Да, — крепко сжав пистолет и медленно выдохнув, я посмотрела на него, — я готова!

— Тогда у нас все получится, — заверил мужчина.

Показавшийся из-за поворота автомобиль стремительно приближался к нам. Затаив дыхание, я отсчитывала последние секунды, оставшиеся до приведения нашего плана в действие. Обломок сухой длинной толстой ветки, лежащий на дороге, мог вызвать подозрения, но не после ветра, пронесшегося ночью. Затормозив, Валар вышел из машины, и я, наконец, смогла рассмотреть человека, возможно виновного в исчезновении Ларисы. Удивительно, как, глядя на него, она не почувствовала опасности? Весь его облик говорил о том, что от него лучше держаться подальше. Не понимаю, как Лариса могла не почуять в нем чего-то ненормального, несвойственного человеку?

Довольно высокий, с короткой стрижкой темных волос, хищный профиль и взгляд, способный заморозить любого, попавшего в зону его действия. Я попала…Бегло осмотрев местность, Валар легко устранил препятствие и вернулся к машине.

Сжав пистолет, я последовала вслед за сообщником, внутренне молясь, чтобы все закончилось как можно быстрее. Иллюзия, защищавшая нас с Кристофом, давала нам время подойти к Валару так близко, чтобы успеть его ранить до того, как он нас почует.

Внезапно, невдалеке послышался шум, и из-за поворота вынырнули две иномарки.

— Черт! Их становится слишком много! Я не могу поддерживать иллюзию так долго! — в отчаянии процедил Кристоф, хватая меня за руку, и увлекая за ближайший пригорок.

На дороге становилось слишком людно. Выскочившие из автомобилей вооруженные типы окружили Валара. Один из них, невысокий блондин, выйдя вперед, с вызовом бросил:

— Все, Валар, на этот раз тебе не уйти.

— Думаешь? — глаза того опасно сверкнули. Я видела, странное спокойствие, овладевшее нашей жертвой. Он не просто не боялся за свою жизнь — его забавляла вся эта ситуация.

— Не знаю, сколько ты им заплатил, чтобы тебя не трогали, — продолжал блондин — но теперь все будет по-другому.

— Я никогда не плачу за свои удовольствия, — так же спокойно произнес Валар и сделал молниеносное движение в сторону говорящего. Никто из вооруженных людей не смог отреагировать достаточно быстро, чтобы ему помешать. Миг — и хрустнула шея блондина, раздались выстрелы, и перед нами развернулось настоящее сражение, внутри которого то и дело мелькал Валар, мастерски уходя из-под града пуль, убивая своих врагов голыми руками.

Для меня было не в новинку наблюдать за тем, кто быстрее пули, но в тот момент, я мало что понимала, и Родгар стал для меня полной неожиданностью. Теперь же я вполне могла ожидать подобного от демона-полукровки. Вот только меня все больше терзало сомнение — как можно сломить сопротивление такого сильного противника?

— Понимаю, что произошло с предыдущими парламентерами, — проронил Кристоф, уклоняясь от шальной пули.

— Он в одиночку уложил семерых! — пробормотала я, наблюдая как Валар, ударив в солнечное сплетение, обездвижил предпоследнего и добил его рукояткой пистолета в висок, — неужели мы надеялись, что он дастся нам в руки?

Я на миг зажмурилась, когда последний из бандитов, пользуясь тем, что противник отвлекся, выстрелил в упор, попав тому в руку, чуть ниже локтя. Валар, слегка качнувшись, устоял на ногах, выстрелив в ответ. Получив пулю в лоб, нападавший без единого звука упал навзничь. Еще до того, как тело коснулось земли, он был мертв. Рана Валара, словно по волшебству начала заживать.

Оглядев место боя, мужчина прикрыл глаза. Ветер, внезапно изменив направление, ударил нам в лицо, принеся с собой запах пороха и крови. Только благодаря Кристофу я удержалась на месте, пораженно наблюдая за разворачивающейся перед нами картиной. До этого ясное небо заволокло тучами, и начался дождь. Внезапно, ветер стих и со стороны моря к нам приближалось облако. Буквально пары минут ему хватило, чтобы достичь берега. Зависнув над нами, оно породило смерч, тонкой спиралью доходящий до земли. Поднятая ветром вода и столб пыли, соединившись, образовали воронку. Я пораженно наблюдала, как в эту воронку затягивает две опустевшие машины и тела убитых бандитов. В тот же миг смерч исчез, растворился в воздухе, словно его и не было.

— Пора уходить отсюда, пока не прибыла его охрана, — мы услышали, как Валар говорил с кем-то по телефону.

— Нет, мы не уйдем, — неожиданно даже для самой себя возразила я, поднимаясь.

— Что ты задумала, дура? — возмутился Кристоф.

— Второго шанса у нас может и не быть, — пояснила я, — сними иллюзию, я должна хотя бы попытаться. Если ничего не получится, у Ларисы останешься только ты.

Отвернувшись, я пошла к месту схватки, замечая, что картина стала четче. Значит, Кристоф снял иллюзию. Теперь, все зависит только от одного — полагается ли Валар на инстинкты.

* * *

Он спрятал мобильник в карман и оглядел место боя — все следы уничтожены, значит можно не опасаться за свою легенду. Впредь следует быть осторожней и избегать подобных ловушек. Но рано или поздно столкновение должно было произойти. Так почему бы не здесь — на пустынной дороге вдали от людей? Шорох гравия заставил его напрячься и резко повернуться к приближающемуся человеку. К его удивлению это была девушка, на вид совершенно обычная, немного растрепанная и взволнованная. Только ссадина на лице и царапины на руках ясно говорили о том, что утро у нее не заладилось. Впрочем, как и у него. Видела ли она хоть что-нибудь? А если видела, почему не побоялась подойти к нему? — промелькнуло у него в голове.

В нескольких шагах от него, она нерешительно остановилась:

— Здравствуйте, — ее голос звучал спокойно, хотя Валар смог уловить в них нотки волнения, — вы не подвезете меня до города?

— У вас что-то случилось? — он постарался смягчить тон.

— Я заблудилась, — девушка опустила глаза, словно смутившись. Валар внимательно смотрел на нее, стараясь понять ее поведение. Одна, на пустынной дороге, без машины. На шлюху вроде бы не похожа, — прикинул он, — хотя кто его знает?

— Хорошо, садитесь, — неожиданно для себя решил Валар, приоткрыв для нее переднюю дверь автомобиля.

— Спасибо, — тихо сказала она, скользнув внутрь.

Автомобиль набирал скорость, Валар то и дело косился на молчаливую пассажирку. Чуть за двадцать, явно не местная. Скорее всего, приехала на отдых и явно влипла в какую-нибудь банальную историю. А, учитывая, как легко она села к нему в машину, то, скорее всего еще и полная дура, — подвел он мысленное составление портрета незнакомки. Нет, разумеется, жертв ему на сегодня хватало, но он не мог быть спокоен, пока не выяснит точно — что же она видела там на дороге.

— Меня зовут Андрес, — представился он, ожидая ответа.

— Я Регина, — так же тихо выдавила из себя девушка, явно думая о чем-то постороннем. Ее взгляд был рассеян, руки, которыми она обхватила сведенные вместе колени, мелко дрожали.

— Вы замерзли? — поинтересовался полукровка.

— Нет, — на этот раз ответ прозвучал чуть громче, с необъяснимой резкостью.

— Вы боитесь? — продолжал гнуть Валар, наблюдая за реакцией пассажирки.

— Разумеется нет, — девушка, резко повернулась к нему, наткнувшись на пристальный взгляд карих глазах. Нет, не просто карих, — поправила она себя, — скорее желтоватых, темнеющих ближе к зрачку.

— А зря, — усмехнулся Валар, не в силах побороть необъяснимого желания спровоцировать ее. На что? Он и сам пока не знал, просто чувствовал, что если сейчас ему не удастся ее расколоть, не прибегая к своим обычным методам, он может упустить нечто важное.

— Вы хотите, чтобы я вас боялась? — неожиданно спросила Регина. Он видел, как побледнело ее лицо, верхняя губа напряглась, глаза стали какими-то отрешенными, словно она отдалялась от него, стараясь перебороть себя.

— Вы довольно необычная девушка, — заметил он, отворачиваясь от нее.

— Остановите машину, — неожиданно попросила она, хотя ее тон говорил не о просьбе, а, скорее, о приказе.

Удивившись, он затормозил, обернувшись ко мне. Он был так близко, нужно было лишь достать пистолет и выстрелить. Рука метнулась к карману…Наш план мог бы удасться… мог бы… удасться… я моргнула, не понимая, что заставило меня застыть в неподвижности эти несколько мгновений. Мгновений, которых Валару хватило, чтобы меня опередить.

— Охотница? — бесстрастно поинтересовался он, изучая оружие. В его руках оно казалось крохотным и безопасным. Опасен был лишь он, — никогда раньше не слышал о женщинах-охотницах. Не хочешь отвечать?

Валар покосился на меня, наблюдая, за безуспешной попыткой слиться с сидением. К счастью, дрожь в руках мне все-таки удалось подавить.

— Нет, — резко ответила я, дернув за ручку двери. Дверь подалась, но было поздно — сильная рука сжала мою кисть, почти ломая ее. Валар с силой притянул меня к себе, прижав спиной к груди, выбив дыхание. Перед моим лицом застыла его рука с пистолетом.

— Такие штуки на дороге не валяются, — спокойно заметил он, сдавливая еще сильнее, — кто тебе это дал?

— Если ты меня убьешь, то никогда не узнаешь, — через силу процедила я, внутренне удивляясь своему спокойствию.

Сейчас, в руках демона-полукровки я остро почувствовала собственную слабость и ничтожность. План был идиотским, а я полной дурой, раз согласилась с ним. Единственно, что оправдывало меня в собственных глазах — я не видела другого способа подобраться к Валару настолько близко. Теперь я близко… ближе тем хотелось бы.

— Думаешь, у тебя хватит сил со мной бороться? — мягко прошептал демон мне на ухо, — ты всего лишь человек. Они сделали ошибку, послав тебя меня убить.

— Тогда чего ты ждешь? — мне показалось, или он действительно ослабил хватку.

— Убить тебя легко, — его пальцы, слегка коснувшись мочки уха, скользнули по впадинке на шее и поползли вниз, двигаясь к пульсирующей жилке, — слишком легко. Но я никогда не ищу легких путей.

Вздохнув, свободной рукой он надавил на точку у меня на шее, и я потеряла сознание.

* * *

Кристоф смотрел на уже опустевшую дорогу. Что же, девчонка решила все сама. Ему пришлось лишь немного подтолкнуть.

— Надеешься, что все пойдет по плану, — сзади раздался ироничный голос. Обернувшись, Мастер иллюзий встретился взглядом с Родгаром.

— Я сделал все, что ты велел, — тихо сказал он, внутренне ненавидя себя за дрожь в голосе, — выполнишь ли ты свое обещание?

— Но теперь все будет зависеть уже не от тебя, — заметил Родгар, небрежно прислонившись к дереву.

— Тебе ее совсем не жалко? — внезапно не выдержал Кристоф.

Родгар лишь улыбнулся, устремив взгляд куда-то вдаль. Когда-то он мог бы испытать чувство жалости, но не теперь, когда на карту поставлено так много.

VIII

Когда я рискнула очнуться, ничего интересного для себя не увидела. Вообще ничего не увидела — на голову был надет мешок, и после нескольких безуспешных попыток от него избавится, закончившихся болью в шее и головокружением, я смирилась. Через слишком плотную ткань не пробивалось ни малейшего лучика света. Лишенная возможности осмотреться, я, тем не менее, не сомневалась в своих ощущениях — сыро, темно и холодно. Ненавижу подвалы! Но, по крайней мере, я все еще жива, хотя всеми силами стремилась это изменить.

Попыталась пошевелить занемевшими руками, но тут же застонала от боли — мои руки оказались вывернуты назад. Тугая веревка немилосердно впилась в запястья. Немного подавшись вперед, я поняла, что накрепко привязана к спинке жесткого стула. Осознав ужас случившегося, я замерла. Так прошло несколько минут, или часов… Потеряв счет времени, я старалась не замечать, как пульсирует боль в спине и плечах, как ноги леденеют от холода, а сердце бьется, как взбесившийся метроном.

В который раз, обозвав себя дурой, я сосредоточилась на своем положении. В голову некстати пришел виденный несколько лет назад триллер, когда так же привязанная героиня умудрилась скатиться с лестницы, разбив по пути деревянный стул, и вырваться на свободу. Вот только на голове ее не было мешка, и она точно знала, где находится эта самая лестница. На секунду я представила себя скачущей на стуле по мрачному подвалу и собственное разочарование от того, что найденные мной ступеньки будут вести наверх.

Мои невеселые мысли прервал шум, раздавшийся справа. Кто-то спускался по ступеням? Вся превратившись в слух, я насчитала семнадцать шагов. Семнадцать ступеней. «Значит, все-таки лестница ведет вверх», — с каким-то болезненным удовлетворением подумала я.

Это существо я смогла узнать даже лишенная возможности видеть — от полукровки веяло невероятной силой, словно тысячи игл впивались в мое тело, ухудшая и без того плачевное состояние.

— Очнулась, — тихий голос всколыхнул тишину, заставив невольно вздрогнуть. Понимает ли он, как действует на меня, а если понимает, то сколько времени ему потребуется чтобы вытянуть из меня все, что его интересует? Валар считает меня охотницей, стало быть, церемониться не будет, особенно, когда поймет, кто я на самом деле. В этот момент я уже не сомневалась — именно он виновен в исчезновении Ларисы. Но что он с ней сделал? Возможно, сейчас я повторяю ее судьбу? Кристоф! Знаешь ли ты, где я? Осмелишься ли спасти?

Скрип половицы напротив меня и слабое движение воздуха. Он сел? Значит ли это что сейчас бить меня не будут? И с чего я взяла, что бить кого-то можно только стоя?

— Если у тебя на сегодня нет никаких планов, — начал он, и я отчетливо слышала в его тоне издевку, — то давай поговорим. Кто тебя послал?

Сглотнув, я продолжала молчать, стараясь не показывать страха, забыть хотя бы на несколько минут о боли и подавить дрожь.

— Послушай, ангелочек, — по прежнему спокойно продолжал он, — скоро мне надоест задавать вопросы в пустоту. — Голос внезапно приблизился. Я почувствовала отдающее мятой дыхание говорившего на щеке. — И тогда тебе будет очень плохо.

На этот раз я вздрогнула, сделав неловкую попытку отшатнуться от Валара. Не зная, что ответить, я была растеряна и напугана. С этим мешком на голове, со связанными сзади руками, деморализованная, я прислушивалась к себе, надеясь…ожидая. Чего?

Где-то в глубине души я все еще надеялась, что Кристоф меня спасет, несмотря на его слабость и уязвимость. А еще мне хотелось освободить руки, и сдернуть с головы этот чертов мешок — можно подумать, что, имея свободные руки, я могла бы сопротивляться ему. Но все равно — мне так было бы легче… гораздо…

Словно прочтя мои мысли он резко сорвал мешок с головы, Тусклый свет, падающий откуда — то сверху, ослепил меня. На несколько секунд я зажмурилась, пытаясь привыкнуть к изменившемуся освещению.

— Так лучше? — заботливо поинтересовался Валар.

Немного приоткрыв глаза, я рассмотрела помещение, где меня держали. Все-таки я оказалась права — действительно подвал, довольно большой, как я и ощутила раньше, темный и сырой, словно пыточный застенок времен «охоты на ведьм». Впрочем, на полу не было засохших бурых пятен, со стен не свисали цепи, да и дыбы с Железной Девой что-то не было видно

Теперь я молчала не только от страха, но и из принципа. Спутанные волосы упали на лицо, скрыв от меня Валара. Надув щеки, я дунула изо всех сил — длинная челка слегка качнулась, снова открывая мне обзор. Все это время полукровка с заметным интересом наблюдал за мной. У меня хватило сил и глупости, чтобы вложить в ответный взгляд все, что я чувствовала к нему в тот момент. К сожалению, это не произвело на демона ни какого впечатления, лишь развеселило.

— Вы меня убьете? — Голос слегка дрогнул. Ещё бы, мне понадобилось перебороть себя, чтобы задать Валару этот вопрос.

— Боишься смерти? — с усмешкой поинтересовался он.

— Многие люди боятся смерти. Жалкой, позорной смерти, — неожиданно для себя выдавила я, — но сама по себе смерть не страшна. Только то, что к ней приводит, тот, кто к ней приводит. Что-то мне подсказывает, что вы умеете задавать вопросы и получать на них ответы любой ценой. И вполне возможно, я стану на них отвечать, потому что знаю — я вам не противник, но… — понимая свое бессилие, я отвернулась.

— Но все же, ты намерена сопротивляться? — закончил за меня Валар.

Не получив ответа, он дотронулся рукой до моего лица и вновь повернул к себе. Наши взгляды встретились. Я видела его спокойствие, и это напугало меня больше, чем ярость и ненависть, которую ожидала в них увидеть. Он смотрел на меня оценивающе, будто прикидывая, сколько времени займет возня со мной, совершенно не раздражаясь из-за моего отчаяния, которое могло бы ему показаться бравадой.

— Жаль, — заключил полукровка, склоняясь ближе. В его руке блеснул нож, — не хотелось бы тебя калечить. Если бы ты рассказала мне все до того, как я начну.

— Вы говорите это всем своим жертвам? — я не сводила глаз с его лица.

— Жертвам? — что-то непонятное промелькнуло в его глазах. Нож, скользнув по груди, перерезал веревку, не задев тонкой блузки.

Выдохнув с облегчением, я поняла, что на эти несколько секунд почти перестала дышать.

— Что вы сказали последней, которая была на моем месте? — настаивала я,

— С чего ты взяла, что до тебя кто-то был? — нахмурился Валар, помрачнев, от взрыва моего смеха. Смех звучал истерично, но громко. Возможно, так я хотела прогнать собственные страхи.

— Господи! Слышали бы вы себя! — смех оборвался, как только я наткнулась на его взгляд — холодный и пустой.

— У тебя был шанс, — без выражения произнес Валар.

Он встал, резко сорвав меня со стула, отчего боль в плечах и спине стала невыносимой. Не сдержав стона, я закрыла глаза, постаравшись отрешиться от того, что он собирался со мной сделать. Но Валар медлил, держа меня за плечи на весу. С каким-то странным спокойствием, я внезапно подумала, что когда меня найдут, тело будет напоминать один большой синяк… если найдут, промелькнула в голове картина недавней расправы над бандитами.

— Молчишь? — от бесцеремонной встряски моя голова откинулась назад. Неожиданно он разжал руки. Мои ноги внезапно подогнулись, и я оказалась на полу, стараясь не показывать, насколько больно ударилась, — видно, у охотников совсем дела плохи, раз они послали на дело девку.

Склонившись, Валар схватил меня за воротник, снова бесцеремонно подняв на ноги. Я едва сдержала крик от жуткой боли, охватившей голову. Стиснув в кулаке мои волосы, он впился взглядом в оголенное плечо:

— Дьявол! — его голос больше не был спокойным, в нем звучала ярость, — у тебя нет татуировки. Ты не охотница! Тогда кто ты?

«Не переживай, у нас все получится» — вспомнила я слова Кристофа. Где он сейчас? Там, на дороге, когда я сама села в машину к Валару, мне казалось, это был единственный шанс узнать о судьбе Ларисы. В тот момент нерешительность Кристофа меня возмутила, и, отбросив здравый смысл, я попыталась действовать сама. На что я рассчитывала? Мне бы никогда не удалось обыграть его.

Он не выпустит меня живой, слишком много я о нем знаю, а Валар не будет так рисковать. Теперь, поняв, что я не охотница, он расправится со мной, не колеблясь.

— Неделю назад ты встретил девушку, — я постаралась говорить как можно спокойнее, — какое-то время вы с ней провели вместе. А потом она исчезла. Я хочу знать — что с ней произошло.

По мере того, как я говорила, его лицо менялось — поначалу мрачное, постепенно оно становилось настороженным и удивленным. Наконец, недобро сверкнув глазами, он силой усадил меня, надавив на плечи. Грозно нависнув, и продемонстрировав хищную улыбку, он вкрадчиво спросил:

— Во что ты со мной играешь? Ты следила за мной?

— Не важно, как я об этом узнала, но мне необходимо знать — что с ней произошло. Она жива? Прошу, скажи мне, — мой голос снова предательски дрогнул, и я поняла, что готова заплакать

— А что я получу взамен? — он слегка выгнул левую бровь.

— Я расскажу тебе все, о чем ты хотел знать. Все, что смогу, — поправила я себя.

— А что не сможешь, мне придется выбивать из тебя силой? Что вас связывает с этой девушкой? Почему наше с ней предполагаемое знакомство и ее судьба так тебя беспокоят.

— Она… — я запнулась, понимая, что пришла пора раскрыть карты. Если он виновен — меня ждет судьба Ларисы. Если нет… Что же, вряд ли это закончится чем-то хорошим, учитывая то, чему я стала свидетелем, — она моя сестра.

— Лжешь! — усмехнулся Валар, — для этого тебе нужно было родиться демоном.

— Наверное, мне просто повезло, — я шевельнулась, стараясь ослабить его железную хватку.

— Не думаю, учитывая, что ты попала ко мне, — он убрал руки, и я невольно обхватила себя за плечи, стараясь унять дрожь, от которой уже начинали стучать зубы.

— Я ее сестра, — справившись с собой, уже увереннее продолжала я, — верите вы мне, или нет, это не перестает быть правдой. Я полукровка, как и вы, вот только во мне нет ни капли от силы демонов.

— И именно поэтому ты вскочила ко мне в машину, — надеясь разузнать что-то о сестре? При этом, держа в кармане пистолет, с пулями, способными остановить любого демона?

— Я не хотела убивать. Мне нужно было задать вам вопросы, — от волнения я снова перешла на вы.

— Откуда ты взяла оружие? — продолжал он допрос.

— Недавно на нас сестрой напали охотники, — выкрутилась я, — одного из них мне удалось оглушить и забрать его пистолет.

— Предположим, ты говоришь правду, полукровка, — Валар опустился около меня, — но что ты сделаешь, когда узнаешь, что именно я убил твою сестру? Что как только узнав, чем она является, я поспешил избавиться от нее раз и навсегда?

— Не знаю, — растерялась я, — когда она пропала, моя жизнь потеряла смысл. Мне не будет покоя, пока не узнаю тайну ее исчезновения.

— И ты готова умереть, — Валар подался ближе ко мне, обхватив спинку стула руками, — чтобы узнать правду?

— Я не думала об этом, когда пришла к вам, — не в состоянии отвести взгляда от его желтоватых глаз, я почувствовала, как по щеке скатилась слеза, — но да, я готова на все, чтобы узнать что с Ларой.

Внезапно, что-то в нем изменилось — исчезла холодность и мрачность, глаза потемнели, взгляд стал мягче и теплее. Он поднес свою руку к моей щеке, и тыльной стороной ладони вытер слезу:

— Знаешь, ангелочек, — тихо начал он, но его прервал шум, раздавшийся за дверью. Крики и выстрелы заставили Валара выпрямится. Когда дверь разлетелась в щепки, он был готов встретить нападавших лицом к лицу.

Я удивленно наблюдала, как в подвал медленно вошел Родгар. Не сдержав испуганного вскрика, я вскочила, пытаясь забиться как можно дальше, но была остановлена грубой хваткой Валара.

— Отпусти ее, полукровка, — грозно произнес Родгар, — сегодня ты переступил черту, напав на одну из нас

— Она не одна из вас! В ней нет силы, она человек! — возразил Валар, притянув меня ближе.

— Она из клана Похитителей душ, и моя сводная сестра, — пояснил Родгар, делая шаг в нашу сторону, — твой дом окружен, Валар. Сдавайся, или умрешь.

Сила, с которой сжимал Валар, вызывала серьезное опасение, что он хочет меня раздавить. Пальцы грубо впивались в кожу, почти разрывая ее. Я почувствовала, как по спине стекает тонкая струйка. В подвале вдруг стало еще холоднее, порыв ветра налетел на Родгара, почти заставив того отшатнуться. В воздухе запахло грозой.

Пространство сзади нас всколыхнулось:

— Тебе не вырваться отсюда, — Родгар приготовился к атаке, а я закрыла глаза, уверенная, что пришел мой последний час.

Валар резко развернулся, отступая к стене. С противоположной стороны подвала на нас надвигались тени, постепенно превращаясь в осязаемые, странные пугающие фигуры кошмарных чудовищ.

— Я ее убью, — заявил полукровка, сдавливая мою шею.

— Не убьешь, — возразил знакомый голос, обладатель которого был до сих пор скрыт гротескными телами странных существ. Отделившись от них, Кристоф вскинул руку с пистолетом. От раздавшегося грохота я едва не оглохла. Взвизгнув, я ошеломленно уставилась на красное пятно, медленно расползающееся по рукаву моей блузки. Он что, выстрелил? В меня? Но боли, как ни странно, я не чувствовала. Что-то тяжелое повисло на моих плечах. Издав еле слышный стон, полукровка падал, потянув меня за собой. Не удержавшись, я рухнула навзничь, удачно приземлившись на Валара. Поняв, что зажим чужих рук слегка ослаб, я вывернулась и поспешно отползла на безопасное от него расстояние. Оглянулась и поймала взгляд, полный холодной ярости и презрения:

— Мы еще встретимся, ангелочек, — прохрипел он. Изо рта его показалась тонкая струйка крови. Он закашлялся, приподнялся, опираясь на локоть, и тут же опять откинулся на спину. Тело его выгнулось дугой. Я изо всех сил прикусила губу, чтобы не закричать. Наконец, тяжело вдохнув, Валар потерял сознание. Слава богу!

— Кристоф! — забыв о раненой руке, я бросилась к другу, — он так и не сказал, что сделал с Ларисой!

— Не волнуйся, Регина. Теперь это уже не имеет значения — твою сестру нашли, а тот, кто пытался ее убить, будет заперт навечно, — я не заметила, как к нам подошел Родгар.

— Кристоф! — стараясь не поддаться панике, начала я. Настойчивый шум в ушах перекрывал какофонию звуков, сопровождавших ворвавшуюся в подвал толпу людей. Нет, не людей — демонов.

— Он не причинит тебе зла, — Кристоф успокаивающе провел по моим волосам, — он — твой брат, и не допустит, чтобы ты пострадала.

— Но он хотел меня убить! — настаивала я, по-прежнему игнорируя стоящего рядом Родгара, — и ты! Ты стрелял в меня!

— Ты ошиблась. Мы оба ошиблись в нем, — мягко пояснил Кристоф, — у тебя легкая царапина, и совсем скоро от нее не останется и следа. А Родгар — твоя семья. Теперь о тебе есть кому позаботиться.

Повернувшись к существу, из-за которого мне пришлось пережить несколько не самых приятных моментов, я нахмурилась.

— Как я могу тебе доверять?

— Но ведь ты еще жива, — холодно улыбнулся он, — хотя сама сделала все, для того, чтобы облегчить Валару работу. Он покушался на жизнь двух моих сестер, и ответит за это перед кланом. Отныне тебе ничего не угрожает.

Его голос звучал откуда-то издалека. Голова казалась пустой, а ноги вдруг стали ватными. Качнувшись, я была подхвачена Родгаром.

— Не бойся, сестричка, — раздался у самого уха его голос, — мы никогда не упускаем из рук то, что нам дает судьба.

* * *

Я проспала почти всю дорогу. Болело раненое плечо, голова грозила взорваться от непрекращающегося ни на минуту шума, но все же я была жива, как и Лариса. Почему я поверила Родгару? В тот момент я не особенно задумывалась о причинах и следствиях. Мне грозила опасность — он меня спас. Он и Кристоф, которому у меня не было причин не доверять. Я не держала зла на моего дуга за то, что он вмешал в это дело демонов. Нам вдвоем было не справится, и если бы я раньше знала, что клан ведет охоту на Валара, то не стала бы сломя голову бросаться тому в руки.

— Родгар, — уже некоторое время я украдкой разглядывала своего обретенного брата, — ты сказал Валару, что я часть клана. Мы с тобой одной крови?

— Мой отец, он же глава клана, Данталион, был мужем твоей матери. Но между нами нет кровного родства, — добавил он, странно усмехнувшись.

— Где моя мать? — без обиняков я задала вопрос, который волновал меня слишком давно.

— Не стоит спешить, скоро ты узнаешь обо всем, — чуть повернувшись ко мне, Родгар бросил взгляд на рану, — все еще болит?

— Уже нет, — солгала я

— Никак не могу привыкнуть, что ты не способна исцеляться так же быстро, как мы, — внезапно нахмурившись, он не сводил взгляда с дороги, — наше знакомство началось не слишком хорошо. Надеюсь, со временем ты сможешь меня за это простить.

— Почему ты пытался меня убить? — решилась я спросить.

— Не убить, — он слегка поморщился, — когда мы встретимся с Данталионом, тебе многое станет ясно.

— Ты выполнял его приказ? — неожиданно для себя задала я вопрос, но ответа не получила.

С тех пор мы ехали молча, и я не спешила снова начинать разговор. Родгар не мог, или не хотел отвечать на мои вопросы. А мне слишком о многом предстояло подумать.

Мы останавливались всего два раза, и уже к вечеру следующего дня были на месте. Я удивилась, когда машина, свернув с оживленной трассы, не снижая скорости, промчалась всего несколько километров по асфальтированной лесной дороге и внезапно выехала на участок, где находился трехэтажный особняк, больше похожий на дворец.

— Вот мы и приехали, — сказал Родгар. Кристоф остался на юге, по его словам, заниматься своими делами, а мне было слишком неловко находиться наедине с новообретенным братом, который до сих пор вызывал у меня противоречивые чувства, — добро пожаловать домой.

Выйдя из машины я огляделась. Место действительно было необычным — высокие столетние сосны бросали на дом тени, погружая его в полумрак. Верхушки деревьев почти скрывали заходящее солнце, иногда позволяя лучам пробиться сквозь тяжелые ветви. В наступающих сумерках лес будто затаился, ожидая часа, когда он сможет поглотить поляну, дом, нас. Я невольно поежилась, и ощутила, как липкая паутина страха окутывает меня со всех сторон. В этот момент лес, дом и Родгар показались мне опасными, несущими в себе угрозу.

— Вы живете здесь?

— А ты ожидала, что мы обитаем в подземельях? — усмехнулся Родгар, — деточка, нам, как и людям, не чужды роскошь и комфорт. Кстати, наверное, тебя это удивит, но большинство из демонов клана занимаются успешным бизнесом не только в нашей стране.

— Пойдем, нас уже ждут, — Родгар подал руку, и мне не оставалось ничего другого как принять ее. Вздохнув, и постаравшись отбросить все страхи и сомнения, и вошла в дом с непроницаемым выражением лица. Что же, если, как говорит Родгар, они захотели вернуть меня домой, им придется доказать, что они заслуживают моего доверия. А если я ошибаюсь — об этом уже никто никогда не узнает.

IX

Застыв перед дверью, я нерешительно посмотрела на Родгара. Почему-то в этот момент он казался мне единственной защитой от неизвестности, что в моем случае было глупо, безосновательно и абсурдно. Родгар… мой сводный брат, демон, пытавшийся меня убить. И на что я надеюсь, слепо следуя за ним? За последние несколько недель я совершила больше безумных поступков, чем за всю свою недолгую и довольно скучную жизнь. Но что может ждать меня в этом доме?

— Не бойся, — неожиданно шепнул мне Родгар.

— Я не боюсь, — солгала я, стараясь как можно спокойнее встретить новое испытание.

Дверь открыла невысокая полноватая женщина, и вежливо пригласила войти. Меня она старалась не замечать, хотя в этом не было никакой демонстративности. Скорее, ее поведение можно было объяснить… страхом? Передо мной? Глупо. За меня? Еще глупее.

— Добро пожаловать, мой господин, — она низко склонилась перед Родгаром, вызвав у меня легкое недоумение.

— Это Мисандра, — представил он мне женщину, — она что-то вроде экономки и живет в этом доме сколько я себя помню.

— Здравствуйте. Мисандра, рада с вами познакомиться, — я неловко убрала протянутую руку, видя как она отшатнулась.

— Не обращай внимания, — Родгар увлек меня к огромной мраморной лестнице, — она не ожидала снова увидеть тебя живой.

— Хочешь сказать, она была готова увидеть меня мертвой? — удивилась я.

— Попав в руки Валара ты рисковала своей жизнью, — неохотно пояснил Родгар.

Стараясь не задумываться о том, почему ему не верю, я медленно поднималась по лестнице на второй этаж, где, по словам Родгара был кабинет его отца. Данталион… Демон, глава клана Похитителей душ… Каким я его себе представляла? Как должен выглядеть муж моей матери, изменившей ему с человеком?

Несколько шагов, и я стою в начале длинного полутемного коридора. Родгар, видимо опасаясь моей нерешительности, а, может быть, потеряв терпение, взял меня под руку и повел вперед. Минуя несколько закрытых дверей, мы, наконец, остановились.

— Не бойся, — повторил брат, открывая дверь, и пропуская меня вперед.

Комната, точнее, кабинет, был достаточно просторен, чтобы вместить два яруса и высокие шкафы, заполненные книгами в старинных переплетах. Недалеко от окна за столом сидел серьезный моложавый мужчина с резкими чертами лица. Как только мы вошли, он оторвался от ноутбука, подняв на нас пронзительный взгляд темно-карих глаз. Я вздрогнула, но не отступила, хотя мне показалось, его взгляд осязаемо блуждает по мне, вызывая неприятное ощущение чужого прикосновения. В кабинете вдруг стало жарко, повисла гнетущая тишина. Будто стараясь себя защитить и избавиться от страха, я сжала ладони в кулак. Отрезвляющая боль от впившихся в кожу ногтей позволила мне прийти в себя и смотреть на Данталиона прямо, не отводя глаз.

Он встал, и я отметила, что он высок и в хорошей форме, учитывая его возраст… Хотя, сколько ему может быть лет? Если речь идет о демоне, вряд ли на этот вопрос можно дать однозначный ответ.

— Регина, — мягко улыбнувшись, он взял мою руку в свою. Хмыкнув, видя следы от ногтей, он снова посмотрел мне в глаза, — добро пожаловать в семью. У тебя, вероятно, есть много вопросов, и я с удовольствием на них отвечу.

— Когда? — удивляясь собственной наглости, поинтересовалась я.

— Скоро, — он улыбнулся, — очень скоро. Но теперь тебе необходимо отдохнуть.

— Я не устала, — продолжала настаивать я, и заметила, как на миг вспыхнули глаза демона.

— Что же, — он бросил взгляд поверг моей головы, — оставь нас.

— Как скажешь, — безразличие в тоне Родгара меня напугало, но тут же я снова была захвачена в плен взгляда Данталиона, и как-то отстраненно отметила, что в кабинете мы остались вдвоем.

— Присаживайся, — усадив меня в кресло с высокой спинкой, он занял прежнее место, — итак, предполагаю, тебя интересует тайна твоего рождения.

— Мне все чаще кажется, что эта тайна лишь для меня, — потупилась я.

— В какой-то мере ты права, хотя всего не знает никто, — Данталион вздохнул, — Некоторые секреты Аурелия унесла в собой в могилу.

— Значит, она мертва? — мой голос дрогнул.

— Она умерла через несколько часов после твоего рождения, успев надежно тебя спрятать.

— Спрятать от кого? — напрямик спросила я.

— От меня, — уголки губ Данталиона дрогнули, — Аурелия считала, что в гневе я могу навредить ее ребенку.

— Она была права?

— В тот момент — возможно, — холодно ответил демон.

— А теперь вы осознали, как ошибались, и решили принять безотцовщину в семью? — не знаю, что заставило меня сказать это. Может быть, страх, а может совершенно другое, противоположное ему чувство, которое постепенно завладевало мною.

— А ты не такая мямля, как я думал, — внезапно усмехнулся демон, — что же, может это и к лучшему.

— К лучшему для кого? — я проследила взглядом, как Данталион встал, и прошелся к окну. Повернувшись ко мне, он скрестил руки на груди.

— Для тебя, — спокойно сказал он, — как бы там ни было, ты принадлежишь к нашему клану, и официально именно я считаюсь твоим отцом. Враждебные нам дома могут использовать тебя как оружие против нас.

— Но какое вам до меня дело? — удивилась я.

— Никакого, — на этот раз довольно искренне ответил Данталион, если вообще можно было рассчитывать на искренность демона, — но твоя смерть от рук моих врагов выставит наш клан слабым и уязвимым.

— Значит, именно поэтому вы хотели меня убить? — догадалась я, — чтобы этого не сделал кто-то другой?

На миг мелькнула мысль об абсурдности ситуации, и на смену ей пришла другая, более трезвая — он — демон. И как бы я не пыталась объяснить себе и понять их поступки, мне это не удастся никогда.

— Грешен, прости меня, старика, — от неожиданности я отшатнулась, ударившись затылком о спинку кресла, представляя себе раскаивающегося Данталиона, предлагающего называть его папой. Наверное, что-то промелькнуло на моем лице, потому что демон с иронией продолжал:

— Знаю, звучит странно. Но что ты хотела от демона?

— Правды, — ответила я, — и, похоже, я ее только что получила, — Аурелия умерла в тюрьме. Как она туда попала?

— Покинув клан, она лишилась нашей защиты. Твоя мать была слишком неосторожна, и привлекла внимание охотников. Между смертью и заключением она выбрала последнее, видимо желая произвести тебя на свет.

Теперь, когда мне стало известно то, о чем я подозревала уже давно, необходимо было знать только одно, и почему-то в этот момент, я вдруг осознала, как же мало у меня осталось времени.

— Где моя сестра?

Данталион нахмурился, и резко отвернулся. В какой-то момент мне показалось, что устав изображать из себя заботливого отчима, он обрушит на меня весь свой гнев, но он сдержался.

— Она здесь, в этом доме. Но тебе будет больно видеть ее.

— Почему? — испугалась я, — что с ней?

— Кто-то смог полностью высушить ее, отобрав Anima.

— Я хочу ее видеть! — резко вскочив, я едва сдержалась, чтобы не выскочить из кабинета.

— Тебя к ней проводят. — Данталион подошел к столу и нажал кнопку на скрытой от глаз панели, — но предупреждаю — зрелище не для мнительных людей.

— Я справлюсь, — отрезала я, почти выбегая в коридор. Направляясь к Ларисе, в сопровождении слуги Данталиона, я никак не могла избавиться от мысли, что посетила меня еще там, в его кабинете. Он до сих пор не смог забыть измены Аурелии, и отчаянно ненавидел ее дочь… меня.

Не думала, что когда-нибудь увижу ее такой — отстраненной, безжизненной, чужой. Потухший взгляд был устремлен в потолок, бледное, почти прозрачное лицо делало ее похожей на призрака.

— Лариса, — я опустилась рядом с кроватью сестры, — как же так?

Какой-то частью души я понимала — она демон! Угроза для таких как я. Люди для нее лишь способ заполучить драгоценную Anima. Но передо мной лежала моя умирающая сестра! Та, кого я уже не надеялась увидеть живой. Живой…

Всхлипнув, я взяла ее за руку.

— Неужели ничего нельзя сделать? — прошептала я.

— Увы, — даже не заметила, как Родгар приблизился ко мне — мы погрузили ее в забытье, иначе мало кто смог быть здесь в безопасности.

— Ты о чем? Хочешь сказать, что моя сестра не умирает? — оживилась я.

— Не совсем, — поморщившись, возразил он, — она не умирает, но чтобы жить ей не хватает Anima. Жизненной силы любого живого существа — человека или демона. Этот сон, в котором она пребывает сейчас защищает тебя от нее.

— От Ларисы? Неужели ты считаешь, что она для меня опасна? — я пораженно смотрела на Родгара не веря ему, боясь поверить.

— Опасна? — Родгар неприятно улыбнулся, — она убийственна для тебя, — сейчас ею движет только одно чувства — голод. Ее ничто не сможет остановить. Она способна смести все преграды, что станут между нею и… пищей. И когда Искуситель станет пить твою жизнь, меньше всего она станет думать о том, что убивает собственную сестру.

— Не верю, — словно убеждая саму себя, возразила я.

— Поверь! К чему мне лгать? — я почувствовала, как Родгар присел рядом со мной.

— Не знаю, — я замотала головой. Глаза заволокло туманом, и я почувствовала, что плачу, — потому что ты демон. Потому что мертвая, я бы устраивала вас больше, чем живая. Вот только не понимаю — зачем было меня спасать? Валару оставалось совсем немного… Или…

— Не я вам была нужна, а Валар! Так ведь? — я подняла на Родгара заплаканные глаза.

Родгар улыбнулся, подавшись вперед:

— Покушение на жизнь одного из клана карается смертью. К сожалению, у нас не было доказательств того, что именно он пытался убить Ларису. К тому же, она Искуситель, и он был в своем праве. Ты наша, независимо от того, с кем твоя блудливая мамаша тебя сделала. Валар переступил черту, похитив и удерживая у себя. Не ожидал от него подобной глупости, но рассчитывал на нее. Мы осуществили то, что было давно задумано, не переступая граней дозволенного.

— Вы использовали меня, чтобы добраться до Валара? А если бы он меня убил?

— Пришлось бы придумать что-то другое, — глаза Родгара сверкнули, в них промелькнуло что-то темное, пугающее.

— И теперь, когда я сыграла свою роль… — начала я, инстинктивно сжав холодную ладонь сестры.

— Твоя жизнь висит на волоске, — шепнул Родгар. Он был близко от меня, слишком близко. Палач клана Похитителей душ, мой сводный брат, который, судя по всему, ненавидел меня ничуть не меньше Данталиона.

Отшатнувшись, я упала на пятую точку, беспомощно следя за тем, как демон, поднявшись во весь рост, угрожающе нависает надо мной.

Под его насмешливым взглядом мне удалось отползти к стене и, опираясь на нее встать на ноги:

— Будь ты проклят, мерзкий ублюдок, — зло выдавила я.

— Надеюсь, называя меня так, ты выражаешься фигурально? — усмехнулся он, подходя ближе, опираясь руками о стену по обе стороны от меня — ведь из нас двоих ублюдок ты.

Внезапно его рука коснулась моих волос, и я отвернулась, стараясь избежать его прикосновений.

— Теперь, когда ты встретила свою семью, что ты думаешь о нас?

— Вы отвратительны! — внезапно даже для себя, я размахнулась, ударив Родгара по лицу, — ты отвратителен!

С непонятно откуда взявшейся силой, я оттолкнула своего навязчивого братца, и побежала к двери.

— Уже уходишь? — с издевкой спросил он, — и тебе плевать на судьбу твоей сестрицы?

Я резко затормозила, со страхом ожидая, когда он подойдет ко мне достаточно близко, чтобы добить. Почему-то я не сомневалась, что он придержал для меня напоследок что-то особенно отвратительное.

— Безумный Искуситель угроза для всех, кто его окружает. Знаешь, что мы обязаны делать с теми, кто настолько опасен?

— Что?

Обхватив меня сзади за плечи, он склонился к моему уху:

— Их уничтожают. Безжалостно. Как зверей.

— Нет! Не смей!!! Я не позволю! — развернувшись к нему, я изо всех сил вцепилась в его руку.

— Не позволишь? А кто ты такая? Что ты сделаешь, чтобы нам помешать? — он грубо развернул меня к лежащей Ларисе, — посмотри на нее — она уже труп. И то, сколько она еще сможет прожить, будет зависеть от того, как скоро о ней узнают другие кланы.

— Кланы… — я напряглась.

— Они потребуют ее смерти, и мы вынуждены будем на это пойти.

— Что вам от меня нужно? — сдалась я.

— А вот это уже другой разговор, — улыбнулся Родгар.

* * *

— Ты с ней говорил, — это был не вопрос. Данталион медленно потягивал красное вино.

— Говорил.

— Как она отреагировала? — небрежно поинтересовался демон.

— Мне удалось ее достаточно запугать, чтобы она не стала делать глупостей. Теперь, у нее и в мыслях не будет нам перечить.

— Хорошо. Я тобой доволен, — глава клана встал, и подошел к сыну, — и еще, я знаю твои методы убеждения, и полностью тебе доверяю. Но если ты еще хоть раз посмеешь так на нее смотреть, вызовешь мой гнев.

— Неужели тебя это так волнует? — зло спросил Родгар.

— Твоя задача — выполнять мои приказы, а не обсуждать их, Палач.

— Прости, Данталион, — бесстрастное лицо Родгара не изменило своего выражения, когда он склонил голову главой клана.

Я сидела, забившись в угол в своей новой комнате, изо всех сил стараясь не разрыдаться и понять — как такое могло произойти со мной? Неужели они действительно способны на подобную жестокость? Ведь Лариса одна из них! И ответила сама себе — да, способны. Даже не известно, кто был опаснее — Валар, сделавший такое с моей сестрой, или ее собственный клан, готовый в любой момент от нее отказаться.

Но мне до сих пор было не понятно — зачем им нужна я? Что нужно сделать чтобы спасти сестру? Я готова была отдать за нее жизнь, но почему-то мне казалось, что моей жизни будет не достаточно.

X

Сегодня как никогда хотелось спать. Глаза слипались, буквы сливались в одну сплошную линию, но я упорно борясь со сном, продолжала читать, подолгу всматриваясь в каждую строчку.

По-турецки скрестив ноги и обложившись подушками, я сидела рядом со своей спящей сестрой, благо кровать было достаточно большой, чтобы вместить нас обеих. Меня все еще пугал этот сон, больше похожий на смерть, и каждую ночь с маниакальной настойчивостью приходила сюда, чтобы быть рядом с Ларисой, читать ей в слух, разговаривать, чувствовать, что несмотря ни на что я не одна в этом чужом доме. Иногда мне казалось, что она не дышит, и я в страхе припадала к ее груди, надеясь расслышать мерные удары сердца. Зная, чем будет грозить ее пробуждение, нечто внутри меня не могло поверить, что сестра превратилась в обезумевшего, жаждущего завладеть чьей-нибудь жизнью демона.

Я вообще мало верила в то, что мне здесь говорили, стараясь не замечать неприязненных взглядов и перешептываний. Кто бы мог подумать — оказывается, демоны так же подвержены сплетням, как и мы, обычные смертные. Хотя сейчас, официально принятая кланом, я считалась одной из них. Вот только как Данталион смог объяснить демонам, почему та, кого он назвал своей дочерью, всего-навсего смертный человек, вынужденный смириться со своим положением в этом доме? Что может быть хуже, чем жить, чувствуя презрение окружающих, которых сдерживало лишь то, что я зачем-то нужна Данталиону живой. Пока живой.

Не сводя взгляда с мертвенно бледного лица своей сестры, я незаметно для себя уснула.

— Я принял решение, — Данталион остановился посреди огромного зала для таинств на нижнем уровне.

Родгар стал позади, терпеливо дожидаясь, когда отец посвятит его в свои планы.

— Что ты намерен с ней сделать?

— Показать всему миру чудом обретенную дочь, — демон повернулся к сыну, и тот на миг уловил вспыхнувшую в его глазах ярость.

— О ней знает клан.

— Этого мало! Слишком мало, — возразил Данталион, — новость должна достигнуть слуха того, кто в этом заинтересован больше всего.

— И что будет с ней потом? — спросил Родгар.

— Не важно. Ее жизнь ничего не значит, — развернувшись, Данталион покинул зал.

Я всегда старалась жить, повинуясь чему-то необъяснимому во мне. Внутренний голос? Совесть? Голос разума? Знаю лишь одно — все, что со мной происходило, делилось на то, что я могу принять, и то, с чем не смогу смириться. Но разве можно всю жизнь избегать ошибок, обходить острые углы и делать лишь то, что готова принять?

Жизнь рядом с теми, кто нас любит и окружает заботой не может подготовить к дальнейшим потерям и разочарованиям. И нередко столкнувшись с проблемой, мы оказываемся в тупике, не способные найти выхода мечемся в надежде на спасение и помощь. Мы ждем ее от других, толком не сознавая, как же в сущности одиноки. Особенно среди тех, кто нас окружает. Являемся в этот мир на миг и тут же исчезаем, едва успев оставить бледный след.

След же, который оставил после себя этот бедолага был довольно ярким. Едва увидев на полу еще не успевшую остыть кровь, я поспешила отвернуться. Все, что происходило сейчас казалось нереальным, безумным. Ночь, мертвый человек и кровь… много крови.

— Не хочешь мне помочь, неженка? — язвительно проворковала Лера, на миг прерывая свое жуткое занятие.

— Если я не смогла тебе помешать, — слегка поморщившись, невольно поднесла руку к саднящей коже на шее, — это еще не значит, что собираюсь помогать.

Захохотав, демоница снова склонилась над телом, и до меня донесся звук ломающихся костей.

— Ты любишь сюрпризы? — не понимаю, как она могла заниматься этим, и говорить со мной. Не понимаю…да и не хочу понимать…

— Не всегда, — сглотнув, ответила я, думая только о том, как бы не упасть в обморок.

— Тогда представь, каким нежданным сюрпризом для меня стал приказ Данталиона. Всю жизнь мечтала таскать за собой его великовозрастное чадо, не способное ни на что иное, как скулить и просить сохранить жизнь этому отребью. Кстати, в следующий раз тебе будет намного больнее.

С этими словами Лера извлекла из груди несчастного еще теплое сердце.

— Зачем оно тебе? — я закрыла глаза, поняв, что если потеряю сознание прямо сейчас, то мне придется выбираться отсюда самой.

— Люблю сувениры, — в ее голосе мне послышалось нескрываемое торжество, — у меня их больше сотни.

Спрятав ужасный сувенир в карман, и нисколько не заботясь об испачканном платье, она протянула мне окровавленную руку, приглашая следовать за собой.

— Разве мы не исчезнем прямо отсюда? — забеспокоилась я, избегая ее прикосновения.

— Вечер еще не закончен, — с какой-то маниакальной страстью ответила Лера, с силой вытолкнув меня за дверь.

Спускаясь вниз по лестнице, я только сейчас осознала, насколько огромен дом, в котором мы находились. Наши гулко раздававшиеся шаги и вой ветра на улице окончательно довершали мрачную картину. Нужная комната находилась на первом этаже, и Лера, толкнув дверь, стремительно ворвалась внутрь, таща меня за собой.

Не знаю, почему я не крикнула, не предупредила? Возможно, на меня подействовали угрозы демоницы, а может быть где-то глубоко внутри я знала — не стоит вмешиваться в то, что я никогда не способна буду понять, чему не смогу противостоять.

С тех пор как Данталион поставил меня перед выбором — полное подчинение или смерть моей сестры, я ждала, что случиться нечто пугающее. Вот только не подозревала, что мне придется переступить через себя и стать свидетелем жестокой расправы. Десятка жестоких расправ. Лера, а точнее Лериана, демоница из клана Похитителей душ. Женщина с лицом ангела, не уступающая по силе и коварству высшим демонам клана. Она была одной из тех, кто собирал щедрый урожай, пользуясь страхом, жадностью или похотью своих жертв.

Я никогда не задумывалась, что может заставить человека рискнуть всем, и пойти на сделку с собственной совестью. В отношении себя ответ я получила, что же до тех, за кем демоница приходила изо дня в день…

Каждый раз, перед ночной охотой, она не без удовольствия посвящала меня в то, что собиралась сделать с несчастным. Она любила растягивать процесс, наслаждаясь ужасом своей жертвы, давая надежду и тут же ее отнимая.

Они не стоили жалости, они преступили закон в глазах людей. Но заслуживают ли они такой смерти? Демоны всегда находили свою жертву, идя за ней по следу, куда бы та ни скрылась. В них не было сострадания, они всегда были на шаг впереди не оставляя ни малейшего шанса на спасение.

Еще недавно мне казалось, что я никогда не смогу забыть ужас в мертвых глазах того первого, чью смерть увидела в темном переулке на окраине небольшого городка, куда меня перенесла злая воля демоницы. Для меня подобный способ передвижения был непривычен, но я не сразу решилась спросить Лериану об этом. До сих пор я никогда не сталкивалась с подобной способностью демонов. И, похоже, это было единственным прямым ответом, который соизволила мне дать демоница — перемещения такого рода вполне обычны для высших демонов. Но в таком случае не давал покоя вопрос — почему и Кристоф и Родгар скрывали эту способность от меня? Не хотели посвящать в свои тайны? Или что-то другое?

Быстро поняв, что на некоторые вопросы не скоро получу ответы, я смирилась, пытаясь научиться засыпать по ночам, не просыпаясь от собственного крика с лихорадочно бьющемся сердцем. Каждый раз я говорила себе, что смогу, выдержу и найду способ выбраться отсюда вместе с сестрой, понимая в душе собственную ничтожность и неспособность противостоять демонам ни физически, ни морально.

Иногда казалось, что мое собственное воображение играет со мной злую шутку, и я видела, нет, скорее, чувствовала всю ту мерзость, которую жертва успел привнести в этот мир. Грех должен быть наказан, все чаще слышала я глумливый голос Леры, вот только я отчаянно боялась того, что однажды ее жертвой станет невиновный, а я просо буду стоять рядом, не способная ей помешать.

Время, которое я провела рядом с демоницей вплотную подвело меня к черте, за которую не мог бы переступить ни один смертный. Все что я узнала о жизни падших и о клане Данталиона ни на йоту не продвинули меня на путь разрешения проблемы, но все же теперь я многое узнала об этих существах. До сих пор я старалась стереть из памяти виденное мною убийство, совершенное сестрой. Теперь мне приходилось прилагать куда больше усилий, чтобы забыть десятки подобных убийств. Хотя, вскоре я поняла что не все убийства были подобны друг другу. Каждый демон клана использовал ему одному присущий способ лишения жизни несчастных, что, как это ни дико звучало для меня, составляло особый предмет их гордости. Лариса была Искусителем — демоном, охотящимся за Anima, жизненной сущностью жертвы. Она сама толкала их к греху, пользуясь плодами своих усилий, чтобы насытиться и продлить собственное существование. И как бы это не было дико, но я приняла и смирилась… наверное смирилась. Лериана, убивала голыми руками, пронзая грудь жертвы, без усилий дробя хрупкие кости и вырывая сердце. Последнее она всегда забирала с собой, каждый раз наслаждаясь моим ужасом. И каждый раз, наблюдая за очередной расправой, в голову упрямо вкрадывалась мысль — по-прежнему ли я испытываю шок от того, что она совершает? Не является ли подобная реакция данью моей человеческой сущности? И насколько глубоко нужно погрузиться в пучину зла, чтобы оно тебя поглотило безвозвратно?

В комнате царил полумрак, поэтому я смогла лишь догадаться о том, что здесь происходит. Лера не теряя ни секунды, метнулась к разобранной постели. Буквально кожей почувствовала ее возбуждение и охотничий азарт. Совсем скоро все закончится смертью еще одного злосчастного грешника.

Я привычно отвернулась, хоть и знала, сколько злости изольет на меня за это Лера, стараясь думать о чем-то постороннем, не слышать шума, мольбы о пощаде, предсмертных криком, и того звука, который я больше ни с чем спутать не могла. Иногда мне казалось, что я способна почувствовать затихающий стук чужого сердца и момент, когда оно смолкает навсегда.

Но в этот раз… Крик ярости разорвал комнату, заставив меня резко обернуться и тут же в ужасе застыть. Буквально за несколько секунд, под влиянием неконтролируемой силы, комната изменилась. Кровать превратилась в груду дерева, несколько стульев лежали на полу. Тяжелое зеркало, висевшее над декоративным камином треснуло, расколовшись на несколько частей, устлав пол неровными осколками. Один из них, застряв над камином, угрожающе торчал острым концом.

Я не могла поверить своим глазам — демоница лежала на полу, схватившись обеими руками за горло, из открытой раны хлестала кровь. Над ней с торжествующим видом склонился невысокий крепкий мужчина, видимо, намеченный Лерой на роль жертвы. Но роли поменялись, и я с недоумением наблюдала за предсмертной агонией демоницы, отчего-то полностью игнорируя пресловутый инстинкт самосохранения. Наконец, убийца отвел взгляд от замершей на полу Леры, и посмотрел на меня, в руках его был зажат средней величины нож с изогнутым лезвием. В этот момент мое больное воображение подсказало мне дальнейшее развитие событий ближайших нескольких минут. Невольно вскрикнув, я сделала шаг к двери, вызвав улыбку нападающего.

— А я ведь ждал вас, демонические отродья, — нарушил тишину комнаты его бас. Повертев в руках оружие, он двинулся ко мне, — ждал и готовился. Мои новые друзья, Охотники, просили совсем немного.

Прислушавшись к чему-то, казалось, слышимому им одним, он остановился:

— Сообщить, когда вы появитесь. И они скоро будут здесь, — удовлетворенно закончил мужчина.

Лихорадочно соображая, я поняла, что путь отрезан, и помощи мне ждать неоткуда. Между мною и дверью не скрывая улыбки, стоял убийца. Поблескивающее в полумраке лезвие сулило быстрое избавление от всех невзгод, впрочем, то же сулило и появление Охотников. Хотя, раз он не убил меня сразу, значит, о скорой смерти мечтать рано. Но я же не демон! — запоздало вклинилась мысль, — зачем я нужна Охотникам? Через мгновение пришло запоздалое понимание — не я нужна! Любой демон!

Движимая скорее инстинктом, а не разумом, я бросилась к окну, понимая, что у меня нет ни единого шанса достигнуть его раньше. Резко схватив меня за волосы, мужчина намотал их на ладонь, развернув лицом к себе. Перед глазами замаячило тонкое лезвие. Странно улыбаясь, не сводя с меня маленьких черных глаз, он неожиданно заявил:

— Подумать только! Да ты человек! С трудом могу в это поверить, однако, у меня нюх на демонов. Жаль будет отдать тебя им, но что поделаешь!

— Отпустите меня! — сама себя презирая за слабость попросила я, — я исчезну и никому ничего не скажу.

— Предложение, конечно, заманчивое, — мужчина претворился, что задумался, — но, видишь ли — я не знаю, что конкретно тебе известно обо мне. Поэтому не хотелось бы рисковать. Мои новые друзья весьма щепетильны в этом вопросе. Так что сейчас тебя постигнет трагическая случайность. Жаль, у меня нет времени заняться тобой вплотную, как я люблю.

Внезапно я поняла, что мне конец — демона он бы отдал Охотникам не задумываясь, зная, что те попросту не станут вести с ним долгие разговоры. Но я человек — у меня был шанс заронить в них подозрения. О чем? Что я, по предположению этого человека могла о нем знать? Поверит ли он, если я поклянусь, что мне неизвестна его тайна, его грех? Хотя, после его слов нельзя было этого утверждать. Я чувствовала в нем зло, но разве мои чувства могли что-то решить?

На меня снизошло странное спокойствие, будто все, что происходит сейчас меня не касается. И кто-то совершенно мне чужой занимает теперь мое тело, смотрит в глаза ухмыляющемуся убийце, сжимавшему в руках нож, способный уничтожить даже демона. Словно вынырнув из глубины своего сознания, я услышала крик, отстраненно понимая, что кричу сама. Обе руки убийцы были не свободны. Движимая чем-то необъяснимым я воспользовалась этим, не задумываясь, не сомневаясь. Удар ребром правой ладони пришелся в кадык, и мужчина, выпучив глаза, натужно, с хрипом попытался вдохнуть. На его лицо проскользнуло непередаваемое удивление, сменившееся страхом, смешанным со злостью и мукой. Звук упавшего клинка и внезапно прекратившаяся боль в голове дали понять, что я свободна и, похоже, мне больше ничего не угрожает.

Именно в этот момент на лестнице раздались шаги. Совсем скоро они будут здесь! Снова развернувшись к окну, я дернула раму, и в комнату ворвался свежий ветер.

— Сука! — прохрипел раненный, снова делая попытку меня схватить.

Стараясь избавиться от него, я изо всех сил оттолкнула мужчину как можно дальше от себя, с ужасом наблюдая, как он, не удержавшись, всем телом насаживается на торчащий осколок зеркала. Пару раз дернувшись, он замер, остановив на мне свой остекленевший мертвый взгляд.

Нож! Я должна его забрать…

Еще не успев прийти в себя от шока, я повернулась к открывшейся двери, встретившись уже с другим взглядом — живым и яростным.

— Ты! — охотник бросился ко мне, но прежде чем ему удалось меня схватить, я выпрыгнула из окна, мысленно надеясь, что меня не постигнет участь моей жертвы, и я не окажусь насаженной на изгородь.

Упав на землю, я только сейчас поняла, что сжимаю в руках нож, и что часть лезвия больно впивается в мою ладонь. Эта боль позволила рассеявшемуся сознанию собраться, а мне вскочить на ноги и побежать, надеясь, что темная ночь скроет от Охотника мои следы.

Теперь, у меня есть оружие! Эта мысль не давала мне впасть в отчаяние. Она была куда лучше той, другой, упрямо проскальзывающей сквозь все преграды, что я для нее воздвигла — ты убийца! Ты только что убила человека! И чем ты отличаешься от тех, кого осуждала до сих пор?

Не пытаясь спорить с собой, постаравшись не думать ни о чем, я ехала в стареньком автобусе, уносившем меня из города, где совсем недавно я совершила убийство. Я лишь надеялась, что сумела ускользнуть до того, как меня выследил тот Охотник, вот уже третий раз встречающийся на моем пути. Надеюсь, он все еще надеется найти меня в городе, отыскивая места, где можно долго скрываться, не боясь быть обнаруженным. Лера показывала мне их все, словно готовя к тому, что может со мной произойти. Вот только я никогда не думала, что когда-нибудь придется воспользоваться ее уроками. Мне понадобилось несколько минут, чтобы туда добраться, сменить изодранную одежду и запастись деньгами. Оружие я оставила при себе, боясь выпустить его из рук даже на минуту. Но использовать его я хотела не против Охотника. Он делал то, что считал нужным, не смотря ни на что. Возможно, поступай я так же, и сейчас у меня было бы куда меньше проблем, а угрызение совести не жалило мою душу раскаленным жалом.

Я возвращалась домой, в резиденцию клана Похитителей душ. К своей сестре. Не знаю, как долго я смогу продержаться, чтобы не впасть в отчаяние, но сегодняшняя ночь многое во мне изменила. Я устала быть жалкой и беззащитной, у меня появилась цель. Когда-то моих предков сбросили с небес, теперь настал мой черед спуститься с облаков на грешную землю и понять — терпение не всегда есть благо, а красоту, призванную спасти мир, нужно еще уметь защитить. И поможет в этом сила. Сила и сталь.

XI

Чертыхнувшись в очередной раз, водитель открыл дверцу автобуса и, взяв из бардачка какую-то железку, вышел на улицу. Была глубокая ночь и пассажиры, ничего не подозревая о неожиданной задержке, мирно посапывали на своих местах. Меня же не смогла сморить даже смертельная усталость. Стоило закрыть глаза, как снова оказывалась в темной комнате, шум ветра заглушал предсмертный крик демоницы, запах крови сводил с ума. Странно, но вопреки опасениям, я совсем не думала о том, что на моих руках человеческая кровь… фигурально выражаясь. Он нападал — я защищалась и не желала ему смерти. Или желала? На миг память услужливо воскресила миг, навсегда отделивший меня от той, прежней Регины, простой, миролюбивой и беззащитной. Но даже сейчас, убив человека, я не была уверена, что слишком изменилась. По крайней мере, я надеялась. Может быть, это был просто шок?

* * *

Глеб внимательно просматривал результаты экспертизы. Благодаря его связям в правоохранительных органах, он мог иметь доступ к месту расследования, хотя толком никто из сотрудников милиции не мог с уверенностью сказать — кто же он такой и какие цели преследует, появляясь время от времени на месте убийства, иногда делая непонятные манипуляции с телами жертв, и так же неожиданно исчезая. На этот раз им повезло — убийца оставил отпечатки пальцев. И хотя в базе их не было, теперь у Глеба было хоть что-то, что связывало девушку с демонами и убийствами. Совсем скоро он выйдет на ее след, и тогда Охотник позаботится, чтобы ей не удалось уйти.

* * *

Наверное, я все-таки уснула, потому что когда открыла глаза, он уже стоял прямо передо мной. Подавив невольный вскрик, я откинулась на спинку сидения, едва не потревожив соседнего пассажира. К счастью, это его не разбудило.

— Нам пора, — дернув вверх, Родгар потащил меня к выходу. Водитель все еще возился с мотором, да я и не рассчитывала на его помощь, прекрасно сознавая — стоит кому-то вмешаться, и на моей совести окажется еще один мертвец.

— Как ты меня нашел? — отойдя на несколько метров от автобуса, я остановилась, ожидая ответа.

Родгар неспешно обернулся ко мне. Сделав пару разделявших нас шагов, он прикоснулся к ссадине на виске:

— Ты ранена, — невзначай заметил он, и добавил — я почувствую тебя, где бы ты ни была, сестричка.

— Ты знаешь, что произошло? — схватив меня за руку, он потащил прочь от автобуса, стараясь побыстрее скрыться между высоких деревьев.

— Знаю не только я, — резко ответил он.

— Куда ты меня ведешь? — я постаралась, чтобы голос не выдавал смятения и страха.

— Мы возвращаемся домой.

— Но именно это я и делала, пока ты не вытащил меня из автобуса, — напомнила я.

— Как далеко ты на нем уехала? Думаешь, Охотникам не хватит ума выяснить в какую сторону ты направляешься? Особенно после того, как тебе удалось убить того, кого они защищали и сбежать?

— Я не хотела, — понимая, как жалко звучит это оправдание, я замолчала.

— Это ты скажешь тем, кто сейчас идет по твоему следу, — остановившись, Родгар притянул меня поближе к себе, — и еще — когда мы окажемся дома, не думаю, что тебе стоит говорить Данталиону, будто ты убила жертву случайно.

Перемещение заняло не больше минуты, снова вызвав нехорошее чувство, что я слишком мало знаю о демонах и о том, что ими движет. Если Родгар может за секунду оказаться в другом месте, почему он не делал этого при мне раньше? Почему наша дорога сюда заняла больше трех дней? Возможно ли, что мне просто давали время привыкнуть и смириться со своим положением? Но сомнения уже давно подтачивающее меня изнутри подсказывало совсем другой ответ. Возможно, дело и было во времени, вот только не из-за меня, вернее, не только из-за меня.

Я по-прежнему старалась избегать кабинета Данталиона, да и вряд ли когда-либо была здесь желанной гостьей. Только на этот раз глава клана встретил нас совсем по-другому.

— Значит, Лериана оказалась слабее, чем я полагал, — еще не совсем придя в себя после появления в новом месте, я растеряно уставилась на стоящего в шаге от меня Данталиона, — занятно.

— Мы не ожидали нападения, — почему-то в этот момент мне хотелось оправдать демоницу в его глазах. Странно, но только сейчас я осознала, что успела привязаться к этой сумасшедшей стерве.

— Демон всегда должен быть готов к нападению, — возразил Данталион, — мы — хищники! И позволить на себя охотиться, значит признать свою слабость и бессилие. Смерть демона ослабляет нас, но если он умирает от руки человека — это позорит клан.

— После того, что сделала Регина, сомнения в силе клана отпадут. Не часто демону удавалось вырваться из подобной ловушки. А учитывая, что девчонка человек…

— Вот именно! Человек, — глаза Данталиона недобро сверкнули, — простой человек смог пойти против охотников и выжить? Тогда как столетнему демону перерезали горло? Как такое могло произойти?

Демон схватил меня за подбородок и повернул лицом к себе:

— Скажи, дитя мое, — его голос сочился гневом и сарказмом, — как такая бесхребетная тварь как ты смогла убить вооруженную жертву и уйти от охотников? А может быть, они сами тебя отпустили?

— Я убила этого человека, — напомнила я демону, понимая, насколько он мне не доверяет. Пробуя найти поддержку, я посмотрела на Родгара, и наткнулась на его холодный оценивающий взгляд. Интересно, он разделял подозрения Данталиона? Считал, что я была способна вступить в сговор с охотниками и вывести их на клан? Если да — то жить мне осталось не так долго, как я рассчитывала.

— Он мне угрожал, и я его убила, — повторила я уже тверже, — и охотникам я не друг.

— Я тебе верю, — внезапно смягчился Данталион, — пока верю. Можешь идти к себе.

Как только он отпустил меня, я постаралась как можно быстрее скрыться с глаз обоих демонов. Не знаю, чем вызваны подозрения главы клана, но если бы их подкрепляла хоть капля уверенность, я бы никогда не покинула эту комнату живой.

* * *

— Ты действительно ее подозреваешь? — поинтересовался Родгар, как только девушка покинула комнату.

— Здесь ее держит только страх за жизнь сестры. Возможно, она достаточно сильно боится охотников. Хотелось бы знать, что однажды возьмет над ней вверх.

— А ты не допускаешь, что она может побороть в себе страх?

— Не допускаю, — возразил демон, и внимательно посмотрев на сына, произнес, — глаз с нее не спускать.

* * *

Мне хотелось как можно скорее спрятаться в отведенной для меня комнате, и, не замечая встречающихся по дороге обитателей дома, я отправилась туда. Наверное, все же следовало смотреть по сторонам или хотя бы вперед, иначе я никогда бы не налетела на того, кто в это время поднимался по лестнице. Столкнувшись, я не сдержала легкий вскрик, боясь упасть, но была вовремя подхвачена чьей-то сильной рукой. Миг, и мир вокруг меня бешено завертелся, когда подняв наконец глаза, я наткнулась на такой знакомый пугающий взгляд желтовато-карих глаз.

— Какая неожиданность, — у самого уха раздался насмешливый голос, — не скрою, приятная.

— Что вы здесь делаете? — ошарашено глядя на Андреса Валара, я пыталась вырваться от него и сбежать как можно дальше.

Мы стояли в окружении троих рослых демонов клана Похитителей душ, но в тот момент я даже не задумывалась о том, могу ли рассчитывать на их помощь.

— Не рада меня видеть? — преувеличено обижено заметил полукровка, — а я так долго ждал нашей встречи, надеялся, что на этот раз нам ничего не сможет помешать.

Краем глаза я заметила, как охранники напряглись, вот только кого из нас двоих они будут защищать? Да и смогут ли они вырвать меня из рук Валара до того, как он свернет мне шею?

— Пустите меня, — возмутилась я, — я закричу.

— Кричи, — шепнул Валар, угрожающе нависая надо мной, — думаю, для закрепления нашего союза с Данталионом не хватает одной детали.

Я понимала, что он хочет меня напугать, и не отрицала, что это у него отлично получалось. Затаив на меня обиду, Валар вряд ли бы решил расправиться со мной прямо здесь, на лестнице, в доме клана, на глазах безмолвной охраны, которым, судя по всему, совершенно плевать на мою жизнь. Скорее всего, он придумает нечто более коварное и отвратительное. Поэтому совершенно не удивилась, когда внезапно оказалась на свободе, и больше не поддерживаемая им, чуть не скатилась с лестницы, едва успев схватиться за перила.

— До встречи! — странно улыбнувшись, произнес Валар, — я буду ждать.

— Чтоб ты сдох! — тихо сказала я, буквально скатившись к подножию, стараясь, чтобы нас разделяло как можно большее расстояние.

Я сидела в своей комнате, надеясь, что меня оставили в покое. По крайней мере на эту ночь. Теперь, оказавшись в одиночестве мне не терпелось получше рассмотреть оружие, которым была убита Лера. Я понимала, что оно не совсем обычное, вроде тех пуль, которыми в нас стреляли охотники.

Длина изогнутого острого, расширяющегося к обуху лезвия была сантиметров тридцать, и благодаря необычной заточке им без труда можно было резать, колоть, рубить. Я плохо разбиралась в оружии, однако, именно это смогло убить демона, возможно, когда-нибудь оно пригодится и мне?

Вспомнив недавнюю встречу на лестнице, я невольно вздрогнула. Теперь мне стали ясны до того непонятные намеки Лерианы о личности пленника, содержащегося на нижнем уровне. Значит, клан не пытался уничтожить Валара, чего я никак не могла сказать с уверенностью о себе. Меня использовали, чтобы поймать полукровку, и теперь, добившись цели, Данталион зачем-то держит в доме, шантажируя сестрой. Что им от меня нужно?

* * *

Гневный голос Данталиона заставил Родгара бросить украдкой взгляд на их пленника. Хотя, с таким положением вещей можно было бы поспорить. В доме их клана Валара сдерживало решение Совета. И Палач не был уверен, что у того хватит терпения, чтобы это продолжалось достаточно долго. Борьба за сферу влияния велась не одно столетие и уже давно было известно, что как бы ни был силен одиночка, ему не выстоять ни против демонов, входящих в клан, ни против охотников. Этому полукровке, однако, это удавалось достаточно долго. И если бы у них не получилось припереть его к стенке, подставив Регину и выставив Валара виновной стороной, то и сейчас клан не продвинулся бы дальше. Полукровка был упрям, высокомерен и силен. Он хорошо знал, чем ему грозит отказ от предложения Данталиона, но пока не сдавался. Значит ли это, что он готов умереть, но не уступить тем, на чьей стороне закон и Совет?

— Право же, Данталион, ваше предложение достаточно интересно, но я не могу его принять, как бы этого не желал, — Родгар понял, что Валар попросту насмехается над ними, не собираясь смириться с неизбежным.

— Если ты рассчитываешь на защиту своего демонического родителя, то вряд ли…

— Думаю, не стоит сюда вмешивать моего ушедшего в небытие отца. Тем более что его это не касается, — спокойно возразил полукровка.

— Ты знаешь, что Совет сделал тебя нашим пленником, — заметил глава клана.

— И только Совет может отдать приказ о моем уничтожении. И как это не прискорбно, — с усмешкой бросил Валар, — они не видят причин прибегать к столь крайним мерам. А когда до них дойдут слухи о том, что вы поймали меня в ловушку, вряд ли это одобрят.

— Не понимаю, о чем ты, — холодно бросил Данталион.

— Не жалко было жертвовать своими детьми, чтобы меня переиграть? — полукровка с вызовом посмотрел на Данталиона, потом перевел взгляд на Родгара, — сколько у тебя еще дочерей, которых можно уничтожить?

— Заткнись, полукровка, — вмешался Родгар, заметив как окаменело лицо Данталиона.

— С Искусителем вы перегнули, недооценив меня, и переоценив ее. А вот человеческое отродье…

— Довольно. — Данталион резко встал, дав понять Родгару что разговор окончен, — я извещу Совет, что ты отверг мое предложение. Теперь решение будут принимать другие.

Проследив, как Родгар выводит пленника прочь из кабинета, Данталион задумался. Он с самого начала понимал, что затея могла не удасться, но был к этому готов. В конце концов, жизнь Валара не была такой уж ценностью, и если у него получится надавить на Совет, то будет иметь полную свободу действий.

— Знаешь, я это сделала — убила. Впервые в жизни. Понимаю, что ты не можешь меня услышать, но все же, мне станет легче, если я об этом расскажу хоть кому-нибудь. Ты моя сестра, все, что у меня осталось. Ты не поймешь того, что я сейчас испытываю, впервые запачкав руки в чужой крови. Но теперь мне кажется — убив его я убила часть себя. Знаю, как глупо это может звучать, учитывая, кто ты есть, но… Я ненавижу себя за то, что мне пришлось это сделать, ненавижу Данталиона, Родгара. Иногда, мне кажется, что я готова возненавидеть даже тебя… Это низко, знаю, но ничего не могу с собой поделать. Я не допущу твоей смерти, чего бы мне это не стоило, но в глубине души меня ужасает то, что мне еще предстоит совершить. Господи! Я же только хотела найти сестру!

Я едва уловила, как открылась дверь, и в комнату степенно вошла молоденькая демоница. Из низших, чей удел вечно быть прислугой тех, у кого больше силы. Странно, но если бы Данталион не объявил меня своей дочерью, то я бы занимала куда низшую ступень чем сейчас она.

— Здравствуй, Ариена. — ответила я ни ее кивок. Иногда мне удавалось перехватить ее взгляд, и я невольно содрогалась, понимая — то, что ко мне испытывает эта демоница вполне может вылиться однажды в неприкрытую ненависть и желание уничтожить. Впрочем, за то время, что я здесь провела, мне было не привыкать.

— Я должна привести ее в порядок, — не скрывая враждебного тона, пояснила демоница.

— Я помогу, — видя, что возражений не последовало, я склонилась над Ларисой, приподнимая и поддерживая ее.

В тот момент я не сводила глаз с бледного лица своей сестры. Мне вдруг показалось, что спокойствие ее покинуло, дыхание сбилось, и внезапно Лариса открыла глаза.

Растеряно дернувшись, я увидела торжествующую улыбку на лице Ариены, понимая, что именно она каким-то образом стала причастна к перемене в состоянии моей сестры. Но было уже поздно — Лариса, больно вцепившись мне в руку, потянула на себя.

— Вот и конец тебе, мразь, — выкрикнула Ариена, и в тот момент, я была с ней согласна. Я видела, как яркие голубые глаза моей сестры вспыхнули безумным огнем, а рот скривился в болезненной гримасе. Но, внезапно, будто повинуясь неслышному приказу, она резко дернулась, отползая прочь.

— Сделай это, Искуситель! Убей эту тварь! — ох, зря она вмешалась. Привлеченная посторонним звуком сестра подняла голову, шумно вдыхая вдруг ставший холодным воздух. Резким взмахом руки она отшвырнула меня подальше, и в тот же миг оказалась напротив замершей от ужаса Ариены. В этот момент я поняла, что мне предстоит стать свидетельницей того, что я уже видела в первый день нашей встречи с сестрой. Давно, еще в другой жизни. Девушка вздрогнула, и закричала, вот только крика я не услышала. Только жалобный хрип вырвался из ее полураскрытых губ. Кукольные черты лица демоницы заострились, глаза потеряли блеск, стали пустыми. Найдя в себе силы, она стала отступать от Ларисы к стене, будто надеялась скрыться, но, так и не достигнув опоры, упала на пол. Еще до того, как тело коснулось ковра, оно превратилось в хрупкий, высохший скелет.

В каком-то оцепенении я наблюдала, как открылась дверь, и в комнату ворвался Родгар. Мгновенно оценив ситуацию, Палач бросился к готовящейся наброситься на него Ларисе. Тишину комнаты прорезал ее душераздирающий вопль. Я наблюдала, как демон напрягся, пытаясь перебороть обезумевшего Искусителя. Еще немного, и он потеряет контроль над ситуацией, и примет роковое для моей сестры решение.

Я бросилась к ним, стараясь помочь ему сдержать Ларису. Ее вопли собрали у двери толпу низших, но каждый из них боялся переступить порог, опасаясь участи Ариены.

— У меня нет выхода, — процедил Родгар.

— Нет, пожалуйста! — из последних сил держа сестру, я умоляюще посмотрела на него, — не убивай ее.

— Убирайся отсюда! — приказал он.

— Нет! Я не позволю тебе ее уничтожить, — уже тверже возразила я, понимая, что, скорее всего не успею дотянуться до спрятанного в сапоге ножа до того, как он поймет, что я собираюсь делать. Но готова ли я сделать это?

Помощь пришла неожиданно. В комнату проникли двое высших демонов, и, довольно грубо отодвинув меня, помогли Родгару усмирить обезумевшую Ларису. Словно во сне я следила за тем, как они приковывают ее к кровати, не давая возможности двигаться.

— Вот и все. Считай, что нам сегодня повезло, — Родгар хмуро воззрился на меня, — не хочешь рассказать, что здесь произошло?

— Я мало что поняла, — честно призналась я, — мне показалась, что это сделала Ариена. Вот только не знаю зачем.

— Все ясно, — жестко усмехнувшись, Родгар направился к двери, — пора навести здесь порядок. Кое-кому придется не сладко.

Оставшись наедине с сестрой, я присела рядом, желая побыть с ней в последний раз. Приняв решение, я больше не собиралась медлить ни минуты. Тот, кто виновен в состоянии Ларисы должен за это ответить. Сегодня я могла ее потерять, а это значит, что в следующий раз демоны не станут пытаться усмирить взбесившегося Искусителя. Они ее убьют, и моя жизнь потеряет смысл. Но сейчас я, по крайней мере, могу отплатить этому чудовищу за всю ту боль, что он причинил сестре и мне.

Крепко сжав в руках нож, я вышла из комнаты, двигаясь вдоль по коридору. Это нужно сделать именно сейчас, когда охрана, распекаемая Родгаром не сможет меня заметить. Продвигаясь все дальше, я заметила только одного демона, дежурящего у двери. Значит, я на месте.

— Что тебе здесь надо? — грубо спросил низший.

Он не успел удивиться, и я порадовалась, что мне не достался кто-то из охраны Данталиона. Резко ударив демона ножом, я наблюдала, как по его груди расползается кровавое пятно. Через несколько секунд взгляд потух, и я, уже не дожидаясь когда он упадет на пол, извлекла из его кармана тонкую металлическую карту, открывающую камеру. Секунду помедлив на пороге, я сделала шаг внутрь, тут же наткнувшись взглядом на высокую мощную фигуру посреди камеры.

— Не ожидал, что это будешь ты, — спокойно сказал Валар. — что же, тем интереснее.

XII

Прикрыв дверь, я оперлась на нее спиной. Это оказалось тяжело — не дрогнув встретить и выдержать его взгляд. Словно под гипнозом, я сделала несколько шагов к нему, все еще сжимая в руке окровавленный нож. Теперь, когда я действительно поставила себя в ситуацию — его жизнь или моя, смогу ли ударить? Успею ли?

— У тебя мало времени, — спокойно заметил он, — или передумала?

— Нет! — почти выкрикнула я, и ударила… казалось, что ударила в сердце, но тут же поняла свою ошибку.

Едва уловив движение Валара, в тот же миг я ощутила его у себя за спиной:

— Ты так по-человечески медлительна. Даже жаль убивать такого слабого врага, почти жертву.

Голос полукровки сочился язвительностью и презрением, но в тот момент мне было плевать на то, что он испытывает ко мне. Ненависть — всепоглощающая, разъедающая душу и наполняющая тело силой, овладела мной. Повернувшись к нему, я снова наткнулась на этот взгляд, чуть не остановивший меня на входе и поняла — для него это просто игра. Не знаю, что удерживало демона в этой камере, но это точно не отсутствие силы или страх перед Данталионом. Было что-то другое, и, похоже, именно теперь мне предстоит это узнать.

Отступив на шаг, я снова занесла руку для удара, и к глубокому удивлению успела его оцарапать прежде, чем он меня схватил, без особых усилий вырвав нож. Почти не чувствуя боли в запястьях, я следила, как из раны на шее показалась тонкая струйка крови, медленно ползущая вниз, пачкая его светлую рубашку.

— Ты даже не представляешь, ангелочек, как я тебе благодарен, — нависнув надо мной Валар, казалось, наслаждался испугом и смятением. В этот момент меня будто что-то толкнуло изнутри, и, казалось, я пришла в себя от долгого кошмара — что я здесь делаю? Зачем пришла к нему? Почему хотела убить, если знала, что не смогу?

— Боишься? — небрежно оттолкнув к стене, он подхватил меня за плечи, не давая упасть, — и правильно делаешь.

Неожиданно он улыбнулся, и через несколько секунд я поняла, что в камере мы больше не одни.

— Родгар, дружище, — не оборачиваясь, обратился он к стоящему за его спиной демону, — ты вовремя. Мы с твоей сестрой как раз обсуждали сложности моего пребывания в вашем гостеприимном доме. Как это ни прискорбно констатировать — твой отец солгал, и я подвергся нападению одного из членов его клана.

— Она бы никогда не смогла тебе серьезно навредить, — странно, но голос Родгара дрогнул, словно он не был уверен в своих словах. Или он опасался того, что может повлечь за собой мой поступок?

— Твое стремление защитить сестру похвально, — с издевкой продолжал Валар, все еще сжимая меня в руках, — но закон для всех един. И вы только что его нарушили. Когда Совет узнает…

Совет… на протяжении тысячелетий он был единственным судьей, присяжным и палачом над теми, кто был изгнан с Небес. Были времена, когда одно это слово вселяло безумный страх в пустые души демонов. Но шло время, менялся мир, рождались новые демоны, умирали старые, те, кто еще знал и помнил все силу и жестокость Совета. Те, кто не хотел больше оглядываться на прошлое и жить, зная, что никто в мире больше не управляет тобой.

Когда-то их было пятеро — высших демонов, которые основали Сове и взяли себе право карать и миловать тех, кто по их мнению нарушил закон. Одним из главных законов для них стало соблюдение тайны. Никто в целом мире не должен был знать о существовании демонов. Сказки, легенды и мифы никак не могли навредить им. Наоборот — это порождало страх в неокрепших умах людей и давало демонам больше возможностей. Вторым правилом было никогда не нападать на себе подобного, если это не было спровоцировано им самим. Совсем новое правило, вызвавшее у демонов неприятие и злобу. Не так просто отказаться от того, что ты делал на протяжении тысяч лет. Но появление охотников заставило Совет принять кардинальные меры. У демонов достаточно врагов, чтобы уничтожать друг друга.

— Совет не узнает, — возразил Палач.

— Будь уверен, Совет наверняка уже знает, — слегка склонившись надо мной, полукровка удовлетворенно изучал мое лицо, словно наслаждаясь тем ужасом, который я испытывала, — даже Данталион не может рассчитывать на слепую преданность.

— Ты ее погубишь, — Родгар сделал шаг в нашу сторону.

Валар сдавил сильнее, и я не смогла сдержать стон боли:

— Возможно, но именно из-за тебя она сейчас испытывает боль. Твоя сестра такая хрупкая и беззащитная, особенно когда не размахивает кхукри. Кстати, как он у нее оказался?

— Я обещаю тебе, что мы пересмотрим свои требования и…

— Перестань, — неожиданно рассмеялся Валар, — теперь это уже не имеет никакого значения. Вы допустили ошибку, я больше не пленник.

— Это правда, — в комнате вдруг стало холодно, и я слегка поежилась, несмотря на то, что минуту до этого почти задыхалась от жары.

Данталион появился рядом со своим сыном, и до того тесная камера стала еще теснее. Пронзив меня своим холодным взглядом, он неспешно приблизился к Валару, остановившись в нескольких шагах от него.

— Ты свободен, и мы в долгу перед тобой за пролитую кровь.

— Значит Совет уже знает, — констатировал Валар.

— Только Совет и мы трое… четверо, — поправился он, снова глядя на меня. В тот момент я пожалела, что Валар меня не убил, потому что просить смерти у Данталиона будет бесполезно. Он меня убьет, но не сразу, каждую минуту моих мучений вспоминая свой позор и поражение.

— Кажется, я очень скоро вернусь за долгом, — внезапно отпустив меня, он с улыбкой смотрел, как обессилев, я, съехав по стене, села на пол. Почти не чувствуя холода камня, я увидела, как полукровка спокойно покинул камеру, задержавшись лишь на секунду, чтобы небрежно бросить «До встречи, ангелочек!». Все остальное происходило уже за гранью моего сознания — злобный голос Данталиона, пытающегося вырвать меня из вязких объятий обморока, пальцы Родгара, пытающиеся нащупать пульс у меня на шее, смертельный холод, окутывающий все тело. Мне казалось, что я умираю, надеялась на это. Потому что знала — пробуждение станет для меня настоящей пыткой.

Никогда не могла даже предположить, что когда-нибудь окажусь в подобной ситуации! Стоя лицом к стене, я изо всех сил пыталась игнорировать боль в плечах и запястьях, туго стянутых над головой. Я не видела Данталиона, но знала, что он здесь, молча наблюдает за моей болью и унижением. Попытавшись освободить руки, быстро поняла, что это бесполезно, к тому же, куда я смогу сбежать от демона? Родгар подошёл ко мне и, размахнувшись, ударил. Я прикусила губу, дав себе обещание продержаться как можно дольше, чтобы не доставлять удовольствие Данталиону своими криками. Удар…ещё…удар… ещё и еще. С каждым разом удары становились всё сильнее. Одежда порвалась и свисала клочьями. Я чувствовала, как по спине разливается жар и сочится кровь. Мне казалось, что на теле не осталось живого места, где бы ни прошла плеть. До сих пор я даже не подозревала — как же это больно! Сжав зубы, я изо всех сил старалась не закричать, но после седьмого удара не выдержала, и из моих покусанных губ вырвался тихий стон. На несколько секунд пытка прекратилась, и во мне стала рождаться слабая надежда, что все кончено, но, услышав резкий окрик Данталиона, поняла, как же ошиблась. Повинуясь приказу демона, Родгар снова ударил меня плетью и продолжал наносить удары один за другим. Мне казалось — этому не будет конца. В какой-то момент я осознала, что охрипла от собственных криков, задыхалась от боли, слезы застилали мне глаза. Инстинктивно пытаясь вырваться, уйти от очередного удара я рыдала, пока окончательно не обессилела. А удары не прекращались, отвешиваемые умелой, беспощадной рукой. Не знаю, сколько времени длилась пытка, но мне казалось, что я испытываю боль целую вечность. Наконец на глаза опустилась пелена, и почти теряя сознание, я услышала голос Данталиона:

— Достаточно. Отнеси ее в комнату.

— Она может умереть.

— Для нее это было бы лучше.

Я едва сознавала, как Родгар освобождает меня и подхватывает на руки, не давая упасть. Спину тут же пронзила резкая боль, хотя до сих пор мне казалось, что я к ней уже привыкла и смирилась.

— Мне жаль, — шепнул Родгар, пытаясь поймать мой бессмысленный взгляд.

Подавив в себе желание истерично рассмеяться, я закрыла глаза, не в силах видеть вращающуюся передо мной комнату, воспринимая все происходящее словно сквозь густую пелену.

То, что происходило после, было для меня лишь бредом больного воображения. Все что накопилось в подсознании за это время выползло наружу, пытаясь поглотить едва теплящуюся искру разума. Перед глазами то и дело проносились бессвязные обрывки незнакомых событий, картины фантасмагорического прошлого, существующие не иначе как в моем воображении. Все тело горело, и я металась по смятой постели, то и дело порываясь встать и бежать неизвестно куда.

Но какой-то частью сознания я отдавала себе отчет, что происходит со мной. Болезнь не полностью подчинила меня себе и когда мне удавалось вынырнуть из очередного кошмара, я то и дело видела рядом с собой незнакомую мне демоницу, терпеливо ухаживающую за мной, а иногда, к моему глубокому удивлению, Родгара. В отличие от молоденькой демоницы, уговаривающей меня принять лекарство или выпить воды, он не произнес не слово, но я ощущала его присутствие еще до того, как открывала глаза.

Но однажды он нарушил привычный для меня ход событий. Внезапно пробудившись от кошмара, я встретила его сочувствующий взгляд, и поняла, что не испытываю к нему ненависти. Скорее всего, в тот момент мне было все равно. Он выполнял приказ Данталиона, и если бы это был не Родгар, то кто-то другой. По крайней мере, он единственный, кто не проявлял ко мне презрения и не пытался сделать мою боль невыносимой.

— Прости, — его рука убрала волосы со спины, и я почувствовала прохладу на своей горящей коже.

— Не стоит, — странно, но даже движение губ доставляло боль.

— Ты должна знать — тот охранник не умер. Нож не попал в сердце.

— Спасибо, — все, что я нашла в себе силы сказать, и снова провалилась в сон.

С тех пор время, казалось, понеслось быстрее, практически незаметно для меня меняя день на ночь. Возможно, этому помогло осознание того, что все-таки я не стала законченной убийцей. Странная вещь человеческая совесть. Когда она чиста — вы ее не замечаете, а стоит ее запятнать — и она начинает вас мучить не слабее плети в руках палача. Но все это время меня не покидали сомнения — что подвигло меня на попытку убить полукровку? Одна ли ненависть стала причиной рокового шага? И если нет, то, что тогда?

— Как она? — Данталион стоял у окна, мрачно всматриваясь в даль. Темное пасмурное небо и раскаты грома как нельзя лучше соответствовали тому, что он сейчас испытывал.

— Разве тебя это волнует? — Родгар, войдя в кабинет, остановился у самой двери.

— Ты проводишь с ней много времени. Это может вызвать ненужные подозрения.

— Меня это должно смутить?

— Не думаю, — Данталион круто развернулся, сверля взглядом сына, пытаясь проникнуть в его мысли, — не совершай той же ошибки, что я с ее матерью.

— Я это учту, — Родгар отвернулся и приоткрыл дверь.

— Это еще не все, — остановил его голос Данталиона, — Валар нанес удар.

— Сейчас? Что же он так долго тянул?

— Не он, — возразил Данталион, — все зависело от того, выживет ли девчонка. Хотя держать его подальше было нелегко.

— Какое она имеет отношение? — Родгар недоуменно посмотрел на главу клана.

— Прямое, как оказалось, — Данталион презрительно усмехнулся, — я не учел подобного, иначе не спешил бы с наказанием. К сожалению, это было единственное, что она могла бы выдержать.

— О чем ты говоришь? — Родгар не заметил, как его тон стал требовательным, но это не ускользнуло от внимания Данталиона.

— Валар потребовал вернуть ему все, что мы забрали, но отказался от того, что мог бы получить еще.

— И что взамен?

— Регину, — бросил с усмешкой Данталион.

— Нет! — не сдержался Палач, — ты не можешь пойти на это!

— В его претензиях нет ничего необычного. А мы обойдемся малой кровью.

— Малой кровью? Ты так это называешь? Речь идет о ее жизни! — возмутился Родгар.

— Я, кажется, уже не раз говорил тебе, что ее жизнь меня не волнует, если ее смерть послужит нам на пользу.

— Смерть?

— Думаешь, Валар оставит ей хоть один шанс? — в голосе Данталиона звучало удовлетворение. Он понимал, что сейчас чувствует его сын, но был не в силах перебороть то, что испытывал на протяжении более чем двадцати лет. И сейчас, когда он держал в своих руках жизнь дочери Аурелии, странное предвкушение охватило его. Возможно, это не совсем то, что он планировал, но все же…

— Ты не сделаешь этого! Она одна из нас! — возразил Родгар.

— Она никогда не была одной из нас. Ее глупость дорого обошлась клану — мы едва не лишились покровительства Совета.

— Совет давно себя изжил! — не выдержал Палач.

— Возможно. Но чтобы это осознали другие, мы должны быть в числе тех, с кем считаются. А теперь оставь меня.

Сердито хлопнув дверью, Родгар вышел из кабинета Данталиона. Он понимал, как глупо и ребячливо выглядели его протесты в глазах отца, но ничего не мог с этим поделать. Сестра она ему, или нет — не важно. Неизвестно как это произошло, но однажды он понял, что испытывает симпатию к Регине. Демон никогда не мог бы испытывать подобного к человеку, вот только глядя на нее, он забывал, кто он, а кто она. Сводная сестра не казалась ему глупой и жалкой, как все, кто относился к человеческому роду. Прожив долгую жизнь, он никогда не перечил отцу, так как всегда разделял его убеждения и стремления. Он поддержал его в желании захватить Валара, завладеть всем, чем располагал его враг, уменьшить влияние Совета, а со временем, упразднить его, возможно даже уничтожить, объединив демонов. Но то, что происходит сейчас…

Однажды я проснулась и поняла, что жар ушел. Конечно, нельзя было рассчитывать, что с ним уйдет и боль, но теперь, хотя бы меня не трясло в лихорадке, и я могла адекватно воспринимать окружающий мир. Но что ждет мня теперь, когда моей жизни больше не угрожает болезнь? Я была наказана за собственную глупость, так ничего не добившись. Лариса по-прежнему была без сознания, ненависть Данталиона стала еще сильнее, если такое вообще возможно. Что же дальше? Какую новую подлость готовит мне судьба?

Наверное, я задремала, потому что, как только открыла глаза, в моей комнате сидел Родгар, терпеливо дожидаясь когда я, наконец, проснусь.

— Я не слышала, как ты появился, — приподняв голову, я попыталась лечь на бок, и с помощью демона мне это удалось. Странно, но я перестала испытывать перед ним смущение, понимая, что он уже видел меня не в самом лучшем состоянии.

— Ты спала, — улыбнулся Родгар, — хочешь пить?

— Да, пожалуйста!

Он заботливо поддерживал меня, пока я жадно пила, вот только смотрел он мимо, будто мысли его были отсюда далеко.

— Сколько я болею?

— Почти две недели. Температура прошла, раны постепенно затягиваются. Скоро ты сможешь вставать.

— Скорее бы, — вздохнула я. Нерешительно помедлив, я снова посмотрела на Родгара, — что теперь будет?

Родгар отвернулся, внезапно заинтересовавшись видом из окна. Картина была на мой взгляд, мрачновата, и ничуть не привлекательна, поэтому я, поморщившись, дотянулась до него рукой, слегка коснувшись пальцев. Вздрогнув, демон посмотрел на меня, в его глазах проскользнуло нечто неуловимое, несвойственное ему.

— Что случилось?

— Валар выдвинул свои условия, — угрюмо бросил Родгар.

— И теперь Данталион уже не ограничится десятком ударов плетью?

— Полсотни. Больше ты бы не выдержала. Но дело не в этом… — помедлив, Родгар продолжил, и неожиданно, я поняла, что ему тяжело говорить со мной об этом, — он хочет получить тебя.

— Зачем ему это? — вырвалось у меня, — и что значит «получить»? Я не вещь, а живой человек!

— Боюсь, что в данном случае это лишь усугубляет ситуацию. Будь ты демоном, Данталион никогда бы не пошел на такое.

— Но раз я, это всего лишь я… — мой голос оборвался, и я вдруг поняла, что дрожу от страха.

Что теперь будет? Зачем это Валару? Неужели я недостаточно наказана?

— Мы могли бы не выдать одного из клана, какова бы ни была его вина. Клан берет на себя ответственность за все, что совершил один из тех, кто является его частью. Но Валар оказался хитрее и коварнее. Ты — полукровка, хоть и признанная Данталионом. Ты виновна в покушении на Валара, и он смог доказать Совету, что это была не первая попытка, и пленив тебя, он лишь принял соответствующие меры защиты. В этом случае Совет может тебя уничтожить. И клану ничего не останется, как с этим смириться.

— Значит, меня убьют? — отрешенно спросила я. Странно, не было страха, вообще не было чувств. Наверное, я просто не осознавала, что меня ждет.

— Нет, — Родгар с силой сжал мою руку, — будь ты кем-то из низших, он мог потребовать тебя в качестве рабыни. Но ты дочь Данталиона. Не думал, что это может когда-нибудь тебя спасти… или погубить.

— Ты меня пугаешь! Прошу, скажи, наконец!

— Он берет тебя в качестве заложницы и жены. Наш клан навсегда станет зависимым от него, потому что, как бы отец к тебе не относился, спровоцировав твою смерть, он проявит слабость.

— Зачем это Валару? — на моих глазах выступили слезы, но я не поняла, что плачу, пока они не пробежали тонкой дорожкой по щекам.

— Реванш. Ты стала причиной его пленения, а он никогда этого не забудет и не простит. К тому же, он поставит в зависимость от себя клан, слывущий одним из сильнейших за всю историю нашего существования.

— И виновата во всем я одна, — молчание было мне ответом, — почему Данталион не избавился от меня раньше, как только узнал о том, чего хочет Валар?

— Слишком поздно. Это было бы проявлением слабости. Попыткой уклониться от обязательств.

— Значит, у меня нет другого выхода?

— Боюсь что нет, — Родгар встал и сделал несколько шагов к двери, — к сожалению.

Когда за ним закрылась дверь, я позволила себе впасть в отчаяние. Быть пленницей Валара — это ужасно, но стать его женой… До конца жизни связать себя с демоном, для которого человеческая жизнь не значит ничего. И долго ли я проживу? А как же Лариса? Сохранит ли Данталион жизнь и ей? Что мне делать? Господи! Если ты меня слышишь, помоги!

Понимая, как глупо взывать к тому, чьи заповеди я нарушила одним своим появлением на свет, я заплакала, и даже не поняла, как заснула, то и дело вздрагивая от преследовавших меня кошмаров. В одном из них мне снилась кипящая смола, жаждущая меня поглотить. Весьма символично…

XIII

— Прошу вас, Данталион! — злость и отчаяние боролись во мне, и, похоже, отчаяние побеждало, — не можете же вы меня настолько ненавидеть!

— И чтобы доказать тебе свою отцовскую любовь я должен был закрыть глаза на эту идиотскую попытку побега? Кого ты хотела обмануть? Себя? Меня? А может быть Валара? — его крик заставил меня отступить и наткнуться на одного из демонов, стоящих по обе стороны от меня.

Тут он был прав — попытка и в самом деле была идиотская, меня не оправдывало временное помешательство, даже если бы Данталион захотел услышать мои оправдания. Особенно возмутило его то, что, не дойдя пары метров до входной двери, я упала в обморок, не успев как следует прийти в себя после устроенной им порки. Не мне было тягаться с демонами в силе, выносливости и злобе, и теперь, когда единственный шанс для Данталиона выйти из ситуации и сохранить свое лицо — это отдать меня на откуп полукровке, он, не колеблясь сделает все, чтобы в оставшееся до экзекуции время я никуда не делась. Экзекуцией я называла то, что мне предстояло совершить через неделю — согласиться называть Валара своим мужем. И пока в руках Данталиона были Лариса и плеть — у него есть все шансы убедить меня не сопротивляться неизбежному.

— Я не могу! Это не правильно. В конце концов — это не законно! Средневековье какое-то.

— Ты смеешь еще говорить о законе? — Данталион разъярился не на шутку. Видимо мое замечание напомнило о недавнем унижении, поэтому когда он отдал приказ запереть меня в моей комнате я сопротивлялась не слишком активно.

Итак — меньше чем через неделю моя жизнь бесповоротно изменится, и то, что от нее останется, впоследствии будет принадлежать полукровке, которого я дважды пыталась убить. Но, как говорится, надо же с чего-то начинать?

Неделя прошла непозволительно быстро, и после мер, принятых Данталионом свобода стала для меня призрачной мечтой. Заходить ко мне разрешалось только Родгару, который пользовался этим достаточно часто, и Амели, молодой демонице, с кровью, слишком густо разбавленной человеческой. Оказывается, таких как она принимали в клан, но использовали исключительно как рабочую силу. Этот апартеид мог бы меня позабавить, если бы я не была настолько удручена мыслями о собственном будущем. И ведь винить в этом я могла только себя, ну еще судьбу, жизнь, проклятых демонов, но это ведь ничего не давало.

Ночью я так и не смогла заснуть. То и дело мрачные мысли сменялись фантазиями об удачном побеге, спасении сестры и спокойной жизни где-нибудь подальше от этого места. Но стоило открыть глаза и я снова оказывалась в комнате, из которой завтра, то есть уже сегодня, меня выведут на первую в моей жизни свадьбу. И если я что-то понимаю в жизни, она, скорее всего, будет для меня последней.

К утру у меня поднялась температура, и, придя меня будить, Амели, с неподдельной тревогой наблюдала мои неловкие потуги встать, не напоминая при этом больного с лихорадкой.

— Регина, если ваш отец узнает, что вы больны, он меня убьет, — присев рядом со мной, демоница закрыла глаза.

— А почему именно тебя? Это же я могу сорвать церемонию, — трудно говорить ехидно, при этом клацая зубами от холода.

— Но это я должна была заботиться о вас, — возразила Амели.

— Не переживай, — внезапно, не иначе как под воздействием температуры во мне проснулся здравый пофигизм, — не думаю, что моя болезнь может чему-то помешать. Вот если бы я умерла… да, это было бы неудобно.

Больше не обращая внимания на демоницу, я заперлась в ванной, пытаясь согреться подручными средствами — горячей водой и мыслью — то, что сейчас со мной происходит всего лишь пустяк по сравнению с вселенским злом и всемирным потопом.

Где-то через час, устав от вежливого стука в дверь, напевая себе под нос «у церкви стояла карета, там пышная свадьба была» закутавшись в теплый халат, я решила встретиться с проблемами лицом к лицу и вошла в комнату.

Никогда не понимала — почему невест начинают готовить с самого утра, особенно когда свадьба состоится на закате. Ну не могла я поверить, что прическа и облачение в свадебный наряд занимает столько времени. И слоняйся потом в этом платье целый день даже без возможности нормально прилечь. Не могла поверить, но пришлось. Порадовало (хотя не уверена, что сегодня мне подходит это слово) лишь то, что цвет наряда выбирает сама невеста. Видимо, браки у демонов были не так уж и часты, раз они оставили своему слабому полу хотя бы в этом свободу выбора. Чем я и воспользовалась, выбрав темно-красное платье с длинным рукавом, закрывающее спину и плечи, в меру открывающее грудь и ноги. Хотя, наверное, главным в вопросе выбора цвета были кровавые пятна на трех предыдущих платьях, которые мне пришлось примерить по настоянию Амели. Что поделать — раны на спине зажили не до конца, и хотя я теперь могла ходить не постанывая от боли, все же мне не улыбалось светить перед гостями доказательством отношения Данталиона ко мне.

Но сейчас я рассматривала себя в зеркало, поражаясь, насколько прическа, платье и макияж способны изменить человека. К несчастью, конечно, не настолько, чтобы его не узнанным выпустили из этого дома.

Вот чего я не ожидала, так это увидеть рядом с собой в зеркале Родгара. Видимо я потеряла бдительность, а заодно слух и осторожность. Что-то грубо сказав Амели, он отослал ее из комнаты и вновь повернулся ко мне.

— Ты прекрасна.

— Ты говоришь это чтобы порадовать счастливую невесту? — я смотрела на его отражение в зеркале рядом с собой, пытаясь понять зачем он пришел.

— Не только, — он усмехнулся, — ты же знаешь, что если бы это зависело от меня, никакой бы свадьбы не было.

— Но она будет, — возразила я, стараясь не расплакаться. А какого черта? Невесте же принято плакать в день свадьбы, так ведь?

— Я хочу сделать тебе подарок, — слегка нахмурившись, Родгар протянул мне небольшую коробочку, — надеюсь, тебе понравится.

— Что это?

— Открой, пожалуйста, — тихо попросил он, и я не смогла противиться его просьбе.

Это был кулон, старинный, даже на мой непрофессиональный взгляд. Кроваво-красный рубин на тонкой короткой цепочке в гранях которого отражалось мое удивленное лицо.

— Это совершенно излишне, Родгар, — я попыталась вернуть ему коробочку.

— Он твой, — возразил демон, внимая кулон и подходя ближе, — когда-то он принадлежал твоей матери.

С этими словами Родгар ловко застегнул цепочку у меня на шее. Склонившись к самому уху не сводя взгляда с наших отражений, он шепнул:

— Когда-нибудь он спасет тебе жизнь. Тебе нравится?

— Да, — призналась я, — но откуда он у тебя?

— Кое-что не смог найти даже Данталион, — загадочно ответил демон отворачиваясь.

— Спасибо, — внезапно вырвалось у меня.

— Значит ли это, что ты больше не держишь на меня зла?

— Не держу. Не гоже перед смертью портить себе кровь ненавистью, — добавила я уже про себя, глядя на выходящего Родгара.

Не знаю, почему этот брак у меня упорно ассоциировался со смертью. Возможно потому, что я совсем не так представляла свое замужество. И даже если отбросить романтические фантазии и снять розовые очки, эти представления и близко не стояли с тем, что мне предстояло сегодня. Валар — демон, и я пыталась ему навредить. Вряд ли теперь он испытывает ко мне добрые чувства.

День как не странно пролетел довольно быстро, и я совершенно не оказалась готовой когда в комнату вошла Амели и, смущаясь, протянула широкий черный плащ с капюшоном.

— Накиньте это, Регина. Вы сможете снять его только после церемонии.

Плащ полностью скрывал фигуру и в моем упорно ищущем выхода мозгу мелькнула шальная мысль — напасть на мою помощницу, связать ее по рукам и ногам, заклеить рот и закутав в плащ отправить вместо себя. Но мысль ушла, уступив место более здравой — не злить Данталиона больше, чем я уже разозлила. К тому же, судя по осуждающему взгляду Амели, она вряд ли бы смирилась с подобной ситуацией.

Пожав плечами, я, накинув капюшон, двинулась к выходу.

— Погодите, Регина, — остановила меня Амели, — вас должны проводить.

— Кто? — испуганно спросила я, представив рядом с собой Данталиона, по-отцовски волокущего меня к алтарю.

— Я, — со вздохом облегчения я вложила свою ладонь в сильную руку Родгара. Что же, на данный момент, несмотря на его чудное умение обращаться с плетью, он единственный, чье прикосновения я смогла бы выдержать. И вряд ли это имело какое-то отношение к предсвадебной лихорадке.

Словно во сне я миновала несколько коридоров, переходов и лестниц. Наконец мы достигли главного зала, и я остановилась, не решаясь сделать последний шаг. Родгар, все еще держащий меня за руку, замер рядом, терпеливо дожидаясь, пока я подниму на него глаза.

— Ты должна пройти через это, — тихо сказал он.

— Позаботься о моей сестре, — выдохнула я, и первой толкнула дверь.

Странно, но почему-то меня не смущало количество демонов, присутствующих на церемонии. Может быть благодаря тому, что я могла наблюдать за всем, скрыв лицо. Пройдя весь зал, я старалась не смотреть на высокого широкоплечего мужчину, ожидающего меня рядом с Данталионом. Глава клана находился во главе гладкого каменного алтаря, покрытого незнакомыми письменами. На алтаре лежал толстый фолиант, по краям горели свечи, издавая горький аромат.

Когда моя ладонь коснулась горячей руки полукровки, я невольно отшатнулась, наткнувшись спиной на Родгара. Его руки на мгновение сжали мои плечи, привлекая к себе. Подняв взгляд на Валара, я увидела, что он смотрит поверх моей головы, не скрывая усмешки. Почти не чувствуя боли в плечах, я мысленно взмолилась, чтобы никто кроме нас не заметил этой молчаливой борьбы двух демонов. К сожалению, от Данталиона ничего не могло укрыться. Встретив его суровый взгляд, я повела плечом, освобождаясь от рук Родгара, снова опустив глаза в пол, не в силах смотреть на кого-то из них.

Напряженную тишину прервал голос Данталиона. Он произносил незнакомые слова, позволяя мне ненадолго снова отрешиться от всего, что происходит вокруг. Закрыв глаза, я боролась с выступившими слезами, не желая демонстрировать перед всеми свое отчаяние. Не уловив момента, когда Данталион замолчал, я почувствовала резкую боль в запястье, с удивлением наблюдая как склонившись, Валар проводит губами по свежей кровоточащей ране. Пытаясь вырвать у него руку я встретила сопротивление, которое длилось несколько секунд. Наконец, оказавшись на свободе, я встретилась глазами с полукровкой. Облизнув губы, запачканные моей кровью, он улыбнулся.

— Теперь можно это снять, — его рука метнулась к плащу, и вот я уже стою в одном платье, чувствуя себя практически раздетой под взглядами сотни демонов.

Притянув меня к себе, он навис надо мной, не сводя взгляда, и я почувствовала, что краснею, особенно после того, как поняла, что демонская свадьба заканчивается тем же, чем и человеческая. Губы Валара впились в мои. Вначале я едва заметила

давление его языка и не могла противиться, позволив ему влезть между моих губ. Я ощутила его горячее дыхание и вкус собственной крови. Наконец, поцелуй закончился, и я смогла вдохнуть воздух, одновременно борясь с приступом паники.

— Она твоя, Валар, — на мой взгляд, совершенно излишне оповестил Данталион, и я поняла, что церемония закончилась, а мои мучения только начинаются.

Все что произошло после, проносилось передо мной будто в калейдоскопе. Ничего не значащие фразы, слова и улыбки, издевки, тщательно скрытые за фальшивой любезностью. Единственный, кто на краткое время вернул мне полноту восприятия, был Данталион, внезапно выхвативший меня из толпы мелькающих лиц.

— Откуда он у тебя? — его голос был чересчур спокоен, чтобы я не могла понять, насколько ему важен ответ.

— Это подарок, — я невольно схватилась за кулон, словно боясь, что демон сорвет его с моей шеи.

— Кто-то был сегодня чрезмерно щедр на дары, — мрачно произнес он. Удалившись, демон оставил меня, предоставляя самой догадываться о том, как он воспринял то, что его сын, по-видимому, сделал нечто для него неприемлемое.

— Нам пора, — Валар приобнял меня за талию, увлекая из зала за собой. Я была не против покинуть это место как можно скорее, вот только альтернатива остаться наедине с ним меня никак не прельщала.

— Куда ты меня ведешь?

— Мы переместимся отсюда туда, где твои родственники уже не смогут нас найти.

Не понимая как точно реагировать на его заявление, я была отвлечена появлением Родгара.

— А вот и твой возлюбленный старший брат, — язвительно бросил Валар, — пришел проститься с моей женой?

— Я пришел тебя предупредить, — начал демон, стараясь не обращать внимание на язвительность полукровки, — Регина совсем недавно оправилась после тяжелой болезни, именно поэтому ваша свадьба была перенесена. Она не может сейчас перемещаться вместе с тобой. Я распорядился подготовить для вас машину.

— Какая забота, — протянул Валар, крепче сжимая мою руку. Слегка поморщившись от боли, я старалась не выказывать удивления проявлению братской любви и заботы со стороны Родгара.

— Мне незачем лгать тебе, особенно теперь.

— В таком случае, мы воспользуемся твоим любезным предложением, — что-то решив для себя, ответил Валар.

И вот завершающий акт сегодняшней постановки — автомобиль мчит меня по ночной дороге, и я не знаю, что меня ждет. Не особенно обращая внимание на шофера, предоставленного в наше распоряжение Родгаром, я думала лишь о том, что в тесном салоне мое платье казалось чересчур открытым и коротким, макияж вызывающим, а ситуация двусмысленной. Я сосредоточилась на том, чтобы держаться как можно дальше от Валара, что стало весьма затруднительно, после того, как он увидел мои неловкие попытки слиться с боковой дверью.

— Ты вся дрожишь, — с удовлетворением заметил полукровка.

— Вы ошибаетесь, — стиснув зубы, я постаралась взять себя в руки.

— Я даже не предполагал, насколько это будет… забавно, — обернувшись ко мне, коснулся пальцами моей щеки. Помня с какой легкостью он вырубил меня одним прикосновением, я замерла, ожидая погружения в небытие, но он лишь усмехнулся.

— Что ты собираешься со мной сделать? — наконец выдавила из себя давно мучавший меня вопрос.

— Дай подумать, — он театрально замолчал, словно действительно задумался, — после нашей брачной ночи, а, скорее всего уже утра, когда я, разумеется, зверски надругаюсь над твоим телом, я перережу тебе горло. Или задушу — еще не решил, что будет для тебя мучительнее.

— Ты издеваешься? — широко открытыми глазами я воззрилась на него.

— Не теперь. Чуть позже, — на его лице играла странная улыбка, сбивающая меня с толку.

— Вы сумасшедший! — догадалась я, слегка побледнев.

— Ничуть! Просто я демон — злобный и мерзкий, способный на любые зверства в отношении маленьких беззащитных девочек. А когда они оказываются так близко от меня, как ты сейчас, я не могу подавить в себе дьявольский порыв творить зло и бесчинства.

— Вы сумасшедший, — уже утвердительно сказала я. Что же, могло быть намного хуже. И если этот демон-полукровка с ненормальным чувством юмора когда-нибудь все же вознамериться сделать то, что он мне здесь наобещал, мне некого будет винить кроме себя самой.

— Ну что, боишься? — со смешком поинтересовался он.

— Нет, — мужественно солгала я.

— А теперь? — внезапно оказавшись в опасной близости от Валара, я уперлась руками о его грудь, не позволяя себя поцеловать. Впрочем, это не помешало его губам завладеть моим ртом. Мгновение противоборства и я не могла больше сопротивляться этому напору, на миг забыв о том, кто он, и где я нахожусь. Наверное, меня оправдывало то, что до сих пор меня никто не целовал с такой страстью и напором. Хотя, скорее всего, оправдания мне были не нужны вовсе. Что бы ни происходило теперь, это не имело никакого отношения к любви. Он был демоном, умеющим чертовски хорошо целоваться. Но это не значило, что я полностью отдамся на его милость и стану послушной игрушкой.

Визг тормозов прервал мои рассуждения и уже через секунду я упала с сидения, больно ударившись затылком о ручку двери. К моему удивлению, Валар оказался сверху, не спеша помочь мне подняться.

— Лежи и не высовывайся, — буркнул он, сползая с меня, почти сорвав дверь машины со своей стороны.

И только теперь я в ужасе увидела водителя, голова которого неподвижно замерла на руле. В темноте мне было трудно что-то рассмотреть, и, ослушавшись приказа Валара, я протянула руку, пытаясь нащупать у раненого пульс. Рука тут же испачкалась в чем-то теплом и мокром.

В то же мгновение раздался едва слышный хлопок, и на лобовом стекле, недалеко от первого образовалось новое отверстие.

— В нас стреляют, — запоздало догадалась я, пытаясь вглядеться в темноту. Где-то там, среди ночи был Валар, и люди, пытающиеся нас убить. И сейчас, испачканная в крови водителя, каждую секунду я ждала, что откроется дверь и раздастся выстрел, навсегда обрывающий мою жизнь. Еще утром смерть для меня была предпочтительнее этого замужества, а теперь…. Наверное, я не покажусь слишком непоследовательной, если признаюсь себе, что надеюсь, что эту дверь откроет Валар. Чему меня научила жизнь в клане, так это вовремя расставлять приоритеты.

XIV

Вечность… это много или мало? Мне казалось, что прошла вечность, с тех пор как нашу машину остановили. Сначала были слышны звуки выстрелов, потом крики, но вот уже несколько минут меня окружала полная тишина. На мой взгляд, время тянулось слишком медленно, и я больше не могла пребывать в неведении так долго. Что там происходит? Кто на нас напал? Остался ли хоть кто-то живой, и если остался, то чем это грозит мне?

Решив пренебречь приказом Валара, я слегка толкнула дверцу автомобиля и выглянула наружу. Поскольку в первые несколько секунд меня не изрешетило пулями, то, окончательно осмелев, я вышла. Ночь была в самом разгаре, вокруг тишина, и я одна с мертвым водителем на пустой дороге. И кто скажет, что этот день полностью не оправдал моих ожиданий? Или, правильнее было бы сказать — опасений?

Так и не уйдя далеко от автомобиля, поскользнувшись, я упала в лужу, сломав каблук и окончательно испортив платье. Что же, теперь на нем добавится еще пара оттенков, — подумала я, ощутив, как холодная вода просачивается сквозь тонкую ткань.

— Регина! — я бы могла и не обратить внимание на этот голос, зовущий меня будто издалека. С удивлением его узнав, мне пришлось отбросить мысль, что это может быть слуховая галлюцинация.

— Да что здесь, в конце концов, происходит? — разозлившись, я слишком резко встала с холодной земли, и поморщилась от ставшей уже привычной боли в спине, медленно пошла на голос.

Будто решив окончательно меня добить, на лицо упало несколько крупных капель. Подняв взгляд, я увидела, как темные тучи затягивают небо, обещая незабываемую ночь в лесу под дождем.

— Регина! — странно, но, сойдя с дороги, я не приблизилась к тому, кто меня звал. Может быть, это лишь игра моего сознания?

— Я здесь!

Я успела забыть, как же меня раздражает их способность исчезать и появляться из ниоткуда.

— Родгар! Как ты здесь оказался? — почти налетев на демона, я уже не старалась скрыть нервозность и страх. В конце концов, денек и правда выдался сложным.

— Я ждал тебя, — пояснил Родгар, поддерживая меня одной рукой, а второй пытаясь стянуть с себя куртку, — ты замерзла. Нам нужно уходить.

— Ждал меня? — отстраненно повторила я, — зачем?

— Неужели ты думала, что я сдамся? Полукровка найдет здесь свою смерть, никто не узнает, что произошло.

— Но как ты мог послать убийц? — прекрасно сознавая, что произвожу впечатление ненормальной, я попыталась освободиться от руки демона.

— Я обещал, что не дам тебя в обиду

— Меня в обиду? Меня могли застрелить в этой машине, и я думаю, что тебе было бы на это плевать, как и Данталиону, как и всем, в твоем клане. Но если ты так хотел моей смерти, почему не позволил умереть от ран? Зачем заботился обо мне, притворялся другом?

— Я не желал тебе смерти

— Они стреляли по машине. Я могла бы быть сейчас мертва, как и водитель.

— Нет, не могла, — мрачно возразил Родгар, — я же обещал, что позабочусь о тебе.

— И в этом проявляется твоя забота? — взвилась я, — убить полукровку, чуть не убив меня и вернуть Данталиону?

— Не только, — демон нахмурился. Было видно, что он теряет терпение, но в тот момент мне было все равно. Холод и страх послужили толчком и во мне стал зарождать гнев на всех, кто посмел играть моей жизнью. Возможно, для них я всего лишь неразумный человек, слишком ничтожный чтобы быть им ровней. Но какое мне дело до демонских дрязг и интриг?

— Тогда помоги мне исчезнуть, — неожиданно для себя самой попросила я, — ты же знаешь — мне не будет жизни в клане, я ничем не смогу помочь Ларисе, и если Валар мертв, я свободна!

— Не совсем, — уклончиво возразил демон, — рано или поздно тебя выследят — не охотники, так я. Мне придется это сделать, иначе ты подвергнешь клан опасности. Ты слишком много знаешь о нас. Только мы сможем защитить тебя.

— В меня стреляли, — напомнила я.

— Ты была в безопасности с этим, — он прикоснулся пальцами к кулону, — кулон способен отвести смертельную угрозу от его хозяина.

— Значит ты солгал! Он не принадлежал моей матери?

— Я не лгал тебе, — возразил Родгар.

— Но почему она его оставила?

— Потому что он бы указал Данталиону место, где она скрывалась, — признался демон.

— Значит, именно так ты следил за нами? Этот кулон привел к Валару убийц? Ответь мне!

— Признаться откровенно, я бы тоже хотел услышать ответ на этот вопрос, — с широко раскрытыми от ужаса глазами я медленно обернулась, чтобы столкнуться с жестким взглядом полукровки. И в тот момент я начала жалеть, что не последовала за Родгаром сразу, оставив все разговоры на потом.

Его вид был действительно ужасен — лицо и руки покрывала темная, уже успевшая засохнуть кровь, на пиджаке и рубашке виднелись следы от пуль. Внезапно он поднял руку с зажатым пистолетом, направив его на нас:

— Я жду, — его изучающий взгляд прошелся по мне, задержавшись на руках Родгара, все еще сжимавших мои плечи, — вижу, что зря торопился, мог бы растянуть удовольствие от убийства твоих наемников и спросить, откуда у них взялось оружие охотников.

— Что же, тебе удалось выжить. Снова, — отстранившись от меня, Родгар сделал шаг в сторону, — пора с этим кончать.

— Как скажешь, — сухо щёлкнул затвор, и я в ужасе поняла, что сейчас раздастся выстрел. Валар убьет Родгара, единственного, кто не ненавидел и не презирал меня, и мне предстоит жить с мыслью, что это я виновата в его смерти. Впрочем, жить не долго, учитывая, насколько полукровка был зол.

— Нет! Валар, прошу, не делай этого! — глупая попытка броситься к полукровке, чтобы помешать ему выстрелить, закончилась тупой болью в шее. Я даже не почувствовала, как упала и потеряла сознание.

— Очень вовремя, — язвительно улыбнулся Валар. — не хотелось бы убивать тебя на глазах у ангелочка.

— Я сделал это не ради тебя, — возразил Родгар, осторожно укладывая Регину на траву.

— Понимаю, — продолжал полукровка, — и мне жаль, что я так и не узнаю, как воспримет Данталион твой поступок. Его должно заинтересовать, отчего ты так отчаянно пытаешься защитить дочь его врага.

— Это тебя не касается, — холодно бросил демон.

— К сожалению, уже касается, — полукровка бросил взгляд на бесчувственную девушку, — не хотелось бы когда-нибудь получить удар в спину от собственной жены.

— Тебе не нужно было в это ввязываться. Она принадлежит клану.

— Уже нет! И в отличие от тебя, я знаю, что с ней делать, — Валар нажал на курок. Выстрел совпал с первыми раскатами грома.

Выпустив еще несколько пуль, полукровка замер над неподвижной девушкой. Дуло пистолета было угрожающе направлено в ее грудь. На несколько секунд воцарилась мертвая тишина, прерываемая отдаленными раскатами грома. Наконец, выдохнув, Валар спрятал оружие за пояс, и, подняв Регину, легко взвалил ее на плечо.

Я очнулась на широкой кровати в темной комнате. Кружилась голова, хотелось пить, но я боялась шевельнуться, чтобы не привлечь внимания того, кто находился рядом со мной. Высокая знакомая фигура Валара скрытая полумраком комнаты вызывала страх и отчаяние. Мы здесь, значит Родгар… нет, не может быть! Он убил его!

— Не стоит притворяться. Я знаю, что ты пришла в себя, — щелкнул выключатель и комнату озарил тусклый свет.

Комната была просторной, но недостаточно, чтобы не ощущалось давящего присутствия полукровки. Приподнявшись на кровати и откинув легкое покрывало, я с облегчением убедилась, что все еще одета в свое потрепанное свадебное платье. Что же, по крайней мере, ничего ужасного я не пропустила. Пока.

— Где я? — мягкий ворсистый ковер приятно щекотал ноги, но вот сил встать у меня не было

— Дома, — улыбнулся полукровка.

— Что ты сделал с Родгаром — я боялась услышать ответ, но не могла не задать вопрос.

— То, что он заслужил, — резко ответил полукровка, вставая.

— Жаль, что ты не умер там, на дороге, — вырвалось у меня. Я дрожала от гнева и бессилия. Но было и другое чувство, приводящее в смятение — они демоны, и я никогда их не узнаю достаточно хорошо, чтобы понять. Я никогда не захочу их узнать настолько, чтобы принять чью-то сторону. Но Родгар за это время стал мне близок. Он и Лариса. И теперь я потеряла обоих.

Валар шагнул ко мне, я отступила назад, и, пятясь, обошла кровать. Вернулось головокружение, захотелось немедленно куда-нибудь присесть, или прилечь, вот только я не могла позволить выказывать слабость перед полукровкой. Он меня пугал, но больше злил.

— Если ты так хочешь, можешь попытаться меня убить, — его губы расплылись в жесткой ухмылке, и он метнулся ко мне.

Невольно вскрикнув, я рванулась к полуоткрытой двери, еще четко не сознавая, что добежать мне вряд ли удасться.

— Не так быстро, ангелочек. Ты должна все же уделить мне несколько минут. Нас ведь так часто прерывали. Не бойся, я не буду с тобой слишком жесток.

— Пусти меня, — его рука впилась в мое запястье и, развернувшись на бегу я с силой врезалась спиной в стену. Видимо, на сегодня запас моей прочности иссяк, и я не смогла подавить всхлип. Попытка сдержаться потерпела крах, и угрожающее лицо полукровки расплылось от слез, подступивших к глазам.

— Что с тобой? — грубо спросил Валар, — ты ранена?

— Не твое дело! — попытавшись его оттолкнуть, я лишь заслужила его презрительную усмешку и новую боль. Казалось, что по плечам и спине ползет раскаленная лава. В глазах потемнело, и я невольно ухватилась за Валара, боясь упасть снова. В этот момент я встретилась с холодным взглядом его глаз, смотрящих мимо меня. Внезапно я почувствовала его прикосновение к спине и взвыла от боли.

— Кто это сделал? — поднеся к моему лицу свою окровавленную руку, он угрожающе навис надо мной.

— Какая разница? — прикрыв глаза, я постаралась не шевелиться и не думать. Мне казалось, что даже мысли причиняют боль.

— Значит, именно так Данталион добивается подчинения своей приемной дочери? — в голосе полукровки были насмешка и гнев.

— Я не хочу говорить об этом, пожалуйста, — прошептала я.

— Что же, не говори, — согласился Валар. Неожиданно он дернул ворот платья, а потом, уже медленно и аккуратно стал отдирать прилипшую к коже ткань, — будет больно. Но, похоже, тебе не привыкать.

А дальше все заслонила боль и время остановилось. Я чувствовала, как Валар положил меня на кровать, срывая пропитанное кровью платье, пытаясь остановить кровотечение. Через несколько секунд боль отошла, я почувствовала легкую прохладу и онемение.

— Тебе необходимо отдохнуть и восстановиться, — произнес Валар, — не бойся, ты в безопасности. Пока.

Прикрыв за собой дверь, Валар направился в кабинет, где его уже ждали.

— Ты все-таки решился на это, — заметил высокий седовласый мужчина. Его суровый взгляд изучающее сверлил полукровку.

— Вы настояли, я согласился, — с издевкой бросил Валар.

— И все же, думаю, причина в другом, — поднявшись, седой пересек кабинет, остановившись рядом, — раньше тебя не волновало наше мнение.

— Я всегда относился с почтением к Совету и соблюдал нейтралитет, — небрежно склонив голову, полукровка вызывающе смотрел на собеседника.

— Ложь, — усмехнулся Вин, — Ты оказал нам неоценимую помощь с Данталионом, и пока не пересек черту, мы можем закрывать глаза на то, что ты делаешь. Но не пытайся играть против Совета. Не думай, что тебе удасться меня обмануть.

— Зачем Совету понадобилась человеческая женщина?

— Это не должно тебя волновать. Она будет находиться под твоим присмотром. Позднее, ты получишь указания, что с ней делать.

* * *

Свет пробивался сквозь сомкнутые веки, отчаянно болела грудь и голова, что для демона было редким и непривычным. В конце концов, от слабого человека его отличала неуязвимость и сила, но не теперь, когда тело разрывалось от резкой боли, и требовались усилия, чтобы сдерживать стоны. Почему Валар его не убил? Что ему помешало это сделать?

— Очнулся, — констатировал холодный голос Данталиона, — ты заставил меня ждать.

С трудом открыв глаза, Родгар поморщился, почти ослепленный резким раздражающим светом:

— Как ты меня нашел?

— Это было не трудно, учитывая, сколько крови пролилось этой ночью, — Данталион остановился около постели раненого, почти нависнув над ним, — тебе не кажется, что я захочу услышать кое-какие пояснения твоим поступкам.

— Я делал то, что считал нужным, — резко ответил Родгар, и не удержался от стона. Грудь горела огнем, было трудно дышать.

— Не ожидал, что ты пойдешь против меня. Впрочем, я должен был понимать — присутствие в доме ублюдка Аурелии может пагубно на тебя повлиять.

— Не смей…, - закашлявшись, Родгар замолк, зло сверля отца взглядом.

— Я должен был догадаться, когда узнал, кому она оставила свой кулон. Кто бы мог подумать — мой собственный сын!

— Ты всегда был слеп, когда дело касалось ее, — выдавил из себя Родгар, — а теперь уходи, я больше ничего не скажу.

— Как хочешь. Но не думай, что это сойдет тебе с рук. Я не прощаю предательства.

Данталион ушел, но Родгар никак не мог усмирить бессильного гнева. Прошло столько лет, а глава клана все еще не смирился с тем, что произошло. Его захлестывала ярость от осознания предательства жены. Регина была живым напоминанием Аурелии, более похожая на нее, чем они могли предположить, чем надеялся Родгар. Это сходство причиняло боль, но и дарило надежду.

XV

Меня все чаще одолевали мрачные мысли: зачем я здесь? Чего в действительности хочет Валар? И жив ли мой сводный брат? Не могу сказать точно, с каких пор я перестала видеть в Родгаре просто демоническое создание. Возможно, это произошло когда он, внимая моей мольбе, передумал убивать Ларису, потерявшую над собой контроль. А может быть, когда он, осознав свою вину, заботился обо мне пока я была больна. И как-то не заметно на второй план отошла причина этой болезни. Но ведь Родгар был лишь орудием в руках Данталиона, не имея возможности отказаться и выступить против главы клана и собственного отца. Мне было плохо от одной мысли, что он пострадал из-за меня. Когда-то жизнь преподала мне жестокий урок, и я изо всех сил пыталась избежать повторения того, что было.

Четыре года назад…

Ну вот, еще один день прожит. Хорошо это или плохо, но он не успел оставить о себя ярких впечатлений, впрочем, как и большинство предыдущих до него. Хотя, я, пожалуй, была не искренна — сегодня опять звонил Алексей, предлагал встретиться и подвезти меня домой. После того, как я сказала, что на метро доберусь быстрее, в трубке воцарилась минутная тишина, затем он уже довольно осторожно уточнил, что приглашает в кафе. Что же можно сказать — я достаточно неискушенна и глупа, вот только завязывать отношения с женатым мужчиной намного меня старше против моих правил. Любой женатый в моих глазах тут же переходил в группу неприкасаемых и мог быть не более чем приятелем.

Иногда я сама себя стыдилась — ну как можно быть такой консервативной? С тебя не убудет, если встретишься с ним разок, — категорично заверяла меня одногрупница, имевшая по ее словам большой опыт в подобны делах, — посмотри на себя, в чем ты ходишь? Если мужик позарился на образ училки и хочет проспонировать твою нелегкую жизнь, к чему выпендриваться? В конце концов, ему всегда можно сказать, что видишь в нем отца.

— Или дедушку, — вставила я, — а еще можно назвать его дядей Лешей, чем навсегда отбить желание мне звонить.

Видя, что последняя идея прочно засела в моей голове, разочарованная Натали махнула на меня рукой и больше советов не давала.

Возможно, было ошибкой цепляться за свои устаревшие, никому не нужные принципы, но все же до сих пор это помогало сохранить уважения к самой себе. Для меня намного проще было жить по правилам, которые сформировались еще в детском возрасте, чем ломать убеждения в угоду другим.

Я не боялась отношений с мужчинами, просто, мне хотелось чего-то стоящего, подлинного. А вот с этим были проблемы, и тетя Вера, все чаще с надеждой заводившая разговор о внуках иногда вызывала во мне чувство неловкости. Может быть, что-то не так со мной? Или я создаю проблему на пустом месте? Но разве это плохо, когда ты хочешь, чтобы тебя уважали, любили и ценили не на украденный у кого-то час? Мне хотелось любви, но наивной я не была. Напротив — каждый прожитый год давал мне возможность узнать себя получше и заподозрить — а способна ли я вообще на серьезные отношения с людьми?

Я любила тетю Веру, но ее невозможно было не любить. Она заменила мне мать, отца и всю семью. Но кроме нее у меня не было подруг, а, скорее, просто знакомые, связанные со мной учебой, работой или соседством. Не было мужчины, которого бы я могла назвать своим… По сути дела, то, что когда-то приписывала смущению и неумению общаться сводилось к одной простой истине — меня вполне устраивало то, как я жила, а желание близости с кем-то, скорее говорило о возрасте и играющих в организме гормонах. Хотя, я ведь могла ошибаться, и совсем скоро встретить человека, с которым захочу провести остаток жизни и подарить свою любовь.

Но сейчас все мои мысли были заняты здоровьем тети. Она испытывала слабость и усталость. Мои уговоры сходить к врачу ни к чему не приводили. Тетя стояла на своем — нельзя прожить дольше, чем тебе отведено Богом и все мои возражения разбивались о ее упрямство. Я видела — все чаще она о чем-то размышляет, теряя нить разговора, и считала, что рано или поздно она примет верное решение и начнет лечиться. Без нее я не мыслила своего существования, не зная, как можно жить, если ее не будет рядом. Я и дальше мечтала жить с ней маленькой дружной семьей в уютной квартирке, оставив все проблемы и сложности за ее пределами. И, наверное, именно в тот вечер я поняла — думать о чем-то, желать чего-то невероятного так же опасно, как и не обращать внимание на внутреннее чувство, вопящее об опасности.

Их было двое — почти одного роста со мной, коренастые типы, одетые весьма небрежно. От них так и веяло неприятностью и угрозой. Но было уже поздно — я вставила карточку в банкомат, и мне осталось последняя цифра, чтобы набрать код. Но острие ножа, приставленного к боку и злобное шипение в ухо заставили меня замереть.

— Чего тянешь, сука! — вмешался второй. Гони сюда бабки!

Острие дернулось, и я почувствовала, как нож режет одежду. Не знаю, что я испытала в тот момент. Скорее всего, мне было немного больно, а еще обидно. Не потому, что могла лишиться последних денег — не такая уж большая сумма там была. Просто вдруг я пришла в ярость от мысли, что сейчас эти двое силой и угрозами принуждают меня.

— Здесь камера и вас видят, — как можно спокойнее заметила я, смотря прямо перед собой.

— Заткнись и давай сюда бабки, — прогугнявил второй.

Я больше не раздумывала. Точнее — вообще не думала. Просто нажала отмену и, выхватив карточку, разломала ее пополам. В ушах шумело от притока крови, меня трясло от страха и злости, поэтому, когда первый замахнулся я, инстинктивно перехватила лезвие и крепко сжала в ладони.

Я не слышала криков, не чувствовала удара в голову. Просто в какой-то момент все отошло куда-то далеко, а перед глазами простерлось бездонное голубое небо с легкой дымкой облаков.

Очнувшись в больнице, я позвонила тете Вере, но дома ее не застала. Позднее, мучимая тревогой, я узнала, что в тот же вечер ее увезли с сердечным приступом. Как только она услышала, что со мной произошло, ей стало плохо.

Как же я скверно почувствовала себя тогда. Мое глупое поведение подвергло опасности мою собственную жизнь, и едва не убило единственного родного мне человека. Правда, было неизвестно, что бы сделали со мной те два типа, после того как получили деньги, но вряд ли им бы пришло в голову меня убивать средь бела дня. Их взяли — этих злосчастных обкуренных подростков, но даже это не могло успокоить мою совесть.

Сидя в палате, вдыхая горький запах лекарств, я поклялась себе, что никогда больше ничем не взволную свою приемную мать. Как бы жизнь меня не била, я сделаю все, чтобы держаться подальше от любых неприятностей и проблем, которые могут возникнуть в моей жизни. Или, по-крайней мере, сделать так, чтобы она ни о чем не узнала.

Я сдержала слово — была всегда рядом, заботилась о ней, со страхом глядя в будущее. Из-за серьезного сердечного заболевания тети оно сулило стать для нашей маленькой семьи безрадостным и унылым. Поэтому, изо всех сил я пыталась скрасить ее жизнь, чего бы это ни стоило.

Но однажды наступил самый жуткий день в моей жизни. Она ушла, и я, наверное, уже никогда не узнаю, что заставило ее выйти из дома и поехать в то странное заброшенное место. С тех пор я не видела ее живой, но в моей памяти навсегда останется тот взгляд, полный любви и заботы, каким она провожала меня в то утро из дома.

И сейчас, думая о том, что я потеряла, кого потеряла, я не могла остановить слез. Тетя, Лариса, Родгар…Аурелия. Не знаю, что я испытываю к тебе после всего, что узнала. Но я уверена, что это лишь часть правды, которую мне, возможно, никогда не доведется узнать.

Я нарушила слово — вела себя непредсказуемо и глупо, позволила втянуть в непонятную для себя игру, пыталась убить того, кто в десятки раз сильнее меня. Возможно, та трезвость и рассудительность, которыми я старалась жить при тете Вере были лишь маской, позволяющей мне скрыть свой истинный характер. Я считала, что сильно изменилась за последнее время, но может быть, я ошибалась? И я была такой всегда — неразумной, вздорной, иногда глупой и недальновидной. Меня просто убивала подобная двойственность, но ничего поделать с этим не могла. Что делать — принять себя такой, какая я есть, или попытаться снова стать тенью себя прошлой — нерешительной, пугливой… обыкновенной. Какая я на самом деле? Как я могу доверять себе, если не могу разобраться с собственными чувствами и поступками.

— Госпожа Регина, — настойчивый голос вывел меня из задумчивости.

Мне пришлось слегка повернуть голову, чтобы увидеть молодого человека, склонившегося надо мной. Довольно трудно было оценить его рост, так как он стоял, а я лежала на животе, лишенная возможности встать без последствий в виде вновь открывшихся ран.

— Простите, что пришлось вас потревожить, — продолжил парень, но хозяин, прежде чем уехать, приказал мне ухаживать за вами. Вы долго спали, и я начал переживать.

— Долго, это сколько? — хриплым ото сна голосом поинтересовалась я.

— Почти трое суток. Это естественные последствия лечения холодом. Хозяин говорил, что вам нужно восстановиться после ранения.

— Где он? — настороженно спросила я.

— Уехал несколько часов назад. Вернется через неделю, — парень смутился, а я невольно обрадовалась.

Что же, мне не удасться избежать неприятного разговора с полукровкой, но, по крайней мере, он откладывается максимум на неделю. А значит, у меня есть шанс не только прийти в себя, но и подготовиться к этому. Возможно, его даже заинтересует мое вполне здравое предложение и, воспользовавшись им, мы оба только выиграем.

Мне пришлось провести в постели еще сутки, но после даже настойчивые уговоры Артема (так звали моего нового компаньона) не смогли меня удержать. Все время, что я провалялась к верху спиной, он старался скрасить мое унылое положение, изо всех сил отвлекая от мрачных мыслей, за что я была ему благодарна. Не знаю почему, но наши разговоры никогда не касались Валара. Возможно, Артем боялся поднимать эту тему, зная, что фактически прихожусь тому женой. Хотя, скорее всего это было указание самого полукровки. Зато меня просветили на счет всего остального.

Мы находились в доме, построенном еще в позапрошлом столетии рядом с морем. Не далеко от тех мест, где мы встретились с Валаром впервые, хотя в другом государстве. Что же, границы для демона понятие растяжимое и, как я убедилась, несущественное. Как я вскоре выяснила, в доме, кроме нас находились семеро охранников, повар и горничная. Мне достаточно было скользнуть по обитателям взглядом, чтобы определить — повар и горничная были самыми настоящими людьми. Что же до охраны и Артема… Не могу представить, к чему охранять полупустой дом пятерым высшим демонам, и как полукровка мог их на это подбить. Мой новый приятель оказался демоном лишь на четверть, но кровь этих существ была в нем достаточно сильна.

К моему удивлению, я могла пользоваться свободой в пределах дома и на пляже, разумеется, под бдительным оком одного из охраны и в компании Артема. В город меня всегда сопровождали трое телохранителей, но, побывав там пару раз, у меня пропало желание туда ездить. Не знаю, что думал о нашем положении Валар, но я сомневалась, что имею моральное право пользоваться деньгами, что он, по словам Артема мне оставил.

Я прекрасно сознавала, что, располагая рваным платьем в размере одной штуки и сломанными туфлями, придется поумерить гордость, но ничего не могла с этим поделать. Я оказалась в ситуации, которую опасалась всю свою сознательную жизнь — быть в зависимости от чужого мне человека… демона, не имея возможности как-то это исправить. И все же я нашла выход, и Артур, после некоторого колебания согласился мне помочь продать серьги, которые я когда-то купила себе в честь первой зарплаты. Что же, если уж разделываться с прошлой жизнью, так до конца. Суммы хватило на несколько легких футболок, джинсы и не очень дорогое белье. Но это помогло мне почувствовать себя хозяйкой положения, не зависимой от обстоятельств.

Я даже не заметила, как быстро пролетела неделя спокойной жизни. Последний свободный вечер перед приездом Валара мы с Артемом занимались тем, что резались в карты, подключив повара. Игнорируя недовольные взгляды охраны, я старалась как можно веселее провести последний оставшийся день моей свободы. И ложась спасть далеко за полночь, то и дело представляла, что говорю полукровке, его реакцию, и варианты событий на выбор. Мой выбор был традиционен. Надеюсь, что Валар со мной согласится. С этими мыслями я закрыла глаза и тут же провалилась в сон.

— Что это? — Валар удивленно посмотрел на Артема.

— Это серьги госпожи Регины, — нерешительно пояснил юноша.

— И как они оказались у тебя? — недовольно поинтересовался полукровка.

— Она сама их мне дала. Чтобы я продал, — быстро добавил Артем, видя как сурово сдвинулись брови хозяина.

— Зачем? — холодно спросил он.

— Ей нужна была одежда, — заикаясь, произнес юноша.

— Ей не хватило денег, что я для нее оставил? — уточнил Валар.

— Напротив, хозяин. Она отказалась брать ваши деньги, сказав что предпочитает жить за свой счет и не хочет быть у вас в долгу.

— Как интересно, — насмешливо протянул полукровка, — даже более, чем я рассчитывал.

— Разумеется, я не посмел их продать, а взял часть оставленной вами суммы и отдал госпоже.

— Стало быть, ты ее обманул?

— Да, хозяин, — побледнев, признался Артем.

— Молодец, быстро учишься. Можешь идти.

Отпустив парнишку, Валар повертел в руках сережки, казавшиеся в его руках такими крошечными:

— Что ты за птица, Регина, из клана Похитителей душ? Почему ты так нужна Совету?

— Дорогая! Я дома! — вздрогнув всем телом, я вскочила, едва не упав с постели, — вижу, что ты в порядке, значит, вполне сможешь уделить мне несколько минут своего драгоценного времени.

Посмотрев на часы, я невольно чертыхнулась. Проспала! Видимо сытая жизнь в доме на берегу моря тлетворно влияет на мой организм.

Потянувшись за халатом и задержав взгляд на развалившемся в кресле напротив меня полукровке, я спросила:

— Я могу одеться?

— Не вижу причины, мешающей тебе это сделать, — искренне улыбнулся он.

— Ты мог бы на минутку выйти, — предложила я, — обещаю, что не сбегу.

— Ангелочек, с тобой нельзя быть ни в чем уверенным до конца. Не думаю, что мое присутствие помешает тебе накинуть этот халатик, тем более что к моему глубокому сожалению, я так и не смогу лицезреть твои обнаженные прелести, скрытые бельем.

Проигнорировав его издевку, и стараясь не обращать внимания на равнодушный взгляд, скользящий по мне, я встала и оделась, почти готовая к долгому разговору.

— Тебе нравится этот дом? — неожиданно поинтересовался Валар.

— Да, конечно, — честно ответила я.

— Я рад. Как спина? Больше не беспокоит?

— Нет, — удивленно протянула я, не готовая к подобной заботе и вниманию, — спасибо, что помог и…

— Что еще? Продолжай, не стесняйся, — широко улыбнувшись, он чуть подался вперед, — может быть, за то, что оставил тебя одну?

— Да, — странно смутившись, ответила я, — мне нужно было время, чтобы прийти в себя и принять решение.

— Хочешь сказать, что этого времени тебе хватило, чтобы осмыслить твою дальнейшую жизнь и решить что лучше?

— Я хочу предложить тебе наилучший выход из этой ситуации, — мне пришлось сдерживать непонятно откуда взявшееся оживление, — я могу исчезнуть, и скоро все забудут о нашем нелепом союзе. Я человек, и никто не может заставить меня следовать вашим законам. В конце концов, ты всегда сможешь объявить, что я ушла с другим мужчиной. Никто не посмеет предъявлять тебе никаких претензий…

— Весьма щедрое предложение, — чуть улыбнувшись, Валар не сводил с меня взгляда, — только хочу поставить тебя в известность, что поступи я так, как ты предложила, я обязан буду выследить и наказать тебя и твоего воображаемого любовника. И говоря наказать, я имею в виду не шлепок по заду с пожеланием счастливой жизни, а нечто гораздо существеннее. Мне казалось, ты должна была понимать, сколь глупо выглядит твое предложение.

— Но моей матери удалось уйти от Данталиона и довольно долго скрывать свое местопребывание. И он не смог ее найти, — я выразительно посмотрела на полукровку, — и если демоны узнают, что я совершила нечто подобное, они не будут удивлены. Скорее наоборот, решат, что я достойная дочь своей матери.

Поток моей речи остановил хохот полукровки. Несколько секунд я обиженно смотрела на него, потом, поднявшись, решила просто гордо выйти, не желая быть предметом насмешки.

— Не так быстро, — крепко сжав мою руку, Валар, не вставая, потянул меня на себя. Не имея возможности сопротивляться, мне пришлось опуститься к нему на колени, пытаясь понять, что же он задумал.

— Неужели ты думаешь, что я так легко тебя отпущу? — усмехнулся он, — ты глупее, чем я предполагал.

— Зачем я тебе? Во мне нет демонской силы. Данталион был настолько рад от меня избавиться, что даже не обратит внимания, если я исчезну, тебе не придется ничего придумывать.

— Меня не волнует мнение твоего предполагаемого папаши, впрочем, как и всех остальных. Между нами осталось много неразрешенных вопросов. Ты дважды пыталась меня убить, — напомнил он, накручивая на палец прядь моих волос.

— И наказана за это. Тебе как никому другому должно быть это известно, — я нахмурилась, почувствовав, как он слегка потянул за волосы.

— Возможно, я считаю такое наказание недостаточным для тебя?

— Ты хочешь мучить меня остаток моей жизни? Но должна напомнить — я человек, и состарюсь куда раньше, чем ты. Неужели тебе будет интересно изо дня в день наблюдать за немощной беззубой старушкой, шепелявя вымаливающей у тебя снисхождения?

— Интересная картинка, — весело сказал он, — и хорошая фантазия. Но должен тебя огорчить — разве тебе не известно, что человек, вступивший в связь с демоном обретает несколько дополнительных лет жизни. Конечно, этого слишком мало, но, думаю, что мне еще не скоро придется наблюдать, как ты теряешь зубы, ангелочек.

— Я думала, что это связь рождается после того, как… — я нерешительно остановилась, боясь продолжить. Неужели он собирается…

— Могу тебя порадовать, — с серьезным видом начал он, — для этого достаточно просто выйти за демона замуж, что ты и сделала совсем недавно. Во время церемонии я пил твою кровь, и теперь, несмотря ни на что, наши узы крепче кровных.

— Но это же неправильно, — я постаралась вырваться, — я не могу жить с тобой. Я не хочу этого!

— У тебя есть другие варианты? Кроме тех, что ты мне предлагала?

— Нет, — я опустила глаза, не в силах видеть его насмешливый взгляд.

— Значит, тебе придется принять то, что ниспослал тебе Господь. Или как вы там, люди, говорите когда вас прижимает особенно сильно, пытаясь уломать себя на очередную жертву?

— Так я была права? Я — жертва? — мне не удалось перебороть горечь, испытываемую в тот момент.

— Прости, ангелочек, но если ты рассчитывала отделаться от меня без всяких для себя последствий, но ты проиграла. Ты вышла за демона, значит, либо согласилась сделать то, что приказал Данталион, либо надеялась, что брак продлиться не долго, — Валар с силой прижал меня к себе, мешая сделать вдох, — как тебе удалось уговорить Родгара пойти на это? Что ты ему пообещала?

— Почему… — я замолчала от страха, видя, как меняются глаза полукровки. До того спокойные и насмешливые, они вдруг стали холодными и злыми. Зрачки сузились, позволяя рассмотреть, как радужка наполняется огнем.

— Я не приму лжи, — шепнул он, вплотную приближая свое лицо к моему, — и мне не придется ничего придумывать. Ты просто исчезнешь, без следа.

— Я не лгу, — похолодев от страха, я закрыла глаза, боясь его взгляда, — мне ничего не было известно о том, что задумал Родгар. И я никогда не просила его помогать мне подобным образом.

— Не могу в это поверить, — прежним тоном продолжал Валар, — Родгар никогда бы не посмел так рисковать, пойдя против собственного клана и своего отца. Если только…

— Это правда, — я почувствовала, как на глазах выступили слезы, — я действительно не понимаю, почему он это сделал. Клянусь.

Сидя у него на коленях с закрытыми глазами я каждую секунду ожидала, что вот, сейчас он… что? Осуществит свою угрозу? Убьет меня? Или покалечит?

Внезапно я почувствовала его дыхание на своих губах и через мгновение напористый поцелуй. И в этот момент сработал защитный рефлекс. Напрягшись, я изо всех сил оттолкнулась от него, стараясь оказаться как можно дальше. Рискуя упасть, мне удалось высвободиться из его рук:

— Нет, — твердо сказала я.

— Ты считаешь, что демон-полукровка не достаточно хорош для тебя? — мрачно поинтересовался он. Огонь схлынул из его глаз, оставив их холодными и равнодушными.

— Нам не стоит этого делать, — я отошла от него на безопасное расстояние, прекрасно сознавая, что как бы далеко от него не находилась, он без труда сможет меня достать.

— Ты просишь меня отказаться от права владеть телом своей жены? — спокойно спросил он.

— Да, — я, покраснев, отвернулась, — я прошу тебя не пытаться…

— Довольно! Я понял, — резко встав, он направился к двери. Пройдя мимо меня, он что-то кинул, а я машинально поймала. С удивлением глядя на свои серьги, я услышала его слова:

— Постараюсь сдерживать свою неуемную жажду обладать твоим телом в глубине моей черной демонской души, — язвительность просачивалась сквозь каждое слово, — но и тебе, ангелочек придется кое-чем пожертвовать.

— Тебе действительно необходимо сдерживать себя. Не многие человеческие женщины согласны лечь в постель с незнакомцем.

— Обычно их это не останавливает, — усмехнулся Валар, устроившись в кабинете своего собеседника, — не всех, но большинство.

— Твой богатый опыт здесь не пригодится, — слегка улыбнувшись, заметил Вин, — и мне не понятно, зачем ты пытался ее напугать?

— Только пытался? — удивился полукровка.

— Признаю, ты ее напугал.

— Странно, если бы мне составило труда это сделать, — мрачно сказал Валар, — она сказала правду.

— Но ты хотел большего, — продолжил за него Вин, — ты хотел увидеть, как она дрожит от страха в твоих руках, моля о пощаде. Как ее тело покрывают раны, нанесенные тобой, как, обессилев, она сдается, позволяя тебе сотворить с ней все, что ты захочешь.

— Заткнись, — тихо произнес Валар, но по его голосу было понятно, что собеседник здорово рискует, продолжая в том же духе.

— Не стоит отрицать, что ты сын своего отца. И как бы ты не боролся с инстинктами — рано или поздно, они возьмут над тобой вверх. Бедняжка повторит участь твоей…

Вин едва успел уклониться от летящего прямо в него сгустка энергии. В комнате стало холодно, откуда-то повеяло ветром и сыростью.

— Хочешь сказать, — поинтересовался Валар, — что вы отдали девушку мне, чтобы я ее убил?

— Нет, что ты! Она должна жить! — поднявшись с пола, Вин, словно ничего не произошло, снова занял свое место за столом, — ты можешь делать с ней все, что захочешь. Но она должна оставаться живой. Пусть страдает. Это то, ради чего Совету понадобился именно ты.

— Неужели среди демонов недостаточно подонков?

— Увы, мой мальчик. Иногда приходится привлекать в дело неудобных нам.

— И вы думаете, что я стану для вас палачом?

— Ты почувствовал вкус ее крови. Человеческой крови. Рано или поздно, ты не сможешь отказать себе в большем.

XVI

— Ты создал нас, мы — твои дети, твои Вестники, войско, наделенное силой, подобной Твоей. Ты наш творец. Но разве справедливо нам, помогавшим создавать эту крохотную жизнь, преклоняться перед ней? Служить ей? За что ты хочешь нас унизить, принуждая стать рабами тех, кто ниже и слабее нас?

— В любви нет принуждения…

— В преклонении нет любви! Лишь слабость и раболепие…

Проснувшись от собственного крика, я замерла, прислушиваясь к тишине заполнявшей ночь. Что мне снилось? Отголоски чьих-то мыслей, чувств… Не уверена… не помню. Что-то мутное и туманное, оставляющее неприятный след в душе. Но не в памяти. А еще я ощущала беспокойство.

Впрочем, странно было бы не испытывать подобного живя в одном доме с кучей демонов, да еще будучи замужем за одним из них. Вот только… странно, но не это сейчас тревожило меня. Узнав о смерти Родгара, я почувствовала боль и сожаление, но, зная, что не в силах что-либо изменить смирилась, пытаясь жить дальше. И жила, постоянно испытывая странное чувство тревоги и отчаяния. Было что-то другое, более важное для меня… Лариса!

Почему я чувствую страх, когда думаю о ней? Я выполнила свою часть сделки, Данталион не посмеет нарушить слово, хотя бы из гордости. О ее безумии другим кланам ничего не известно, значит, смерть ей пока не грозит. В таком случае, почему, когда я думаю о ней мое сердце замирает от страха и тоски? Почему единственное, что я сейчас хочу, это оказаться рядом с ней, защитить от всех угроз? Я люблю свою сестру, я готова была убить ради нее, но то, что я чувствую теперь намного хуже банального беспокойства. Что-то происходит, и я должна понять это прежде, чем потеряю единственное родное мне существо.

Я встретила утро сидя на подоконнике задумчиво глядя на море. Когда-то в детстве я боялась заснуть из-за того, что может таиться во тьме. Живое воображение рисовало мне жутких чудовищ, с нетерпением дожидающихся минуты, когда я погружусь в сон чтобы напасть и утащить в бездну. Повзрослев, я поняла, что монстры живут лишь в нашем воображении. Вот только жизнь заставила многое переоценить — монстры существуют, и они среди нас. Живут, убивают, сражаются. Моя сестра одна из них. Она — моя семья, и как не стыдно признаться — все, что она делала в своей жизни не смогло оттолкнуть меня от нее. Значит ли это, что я, в сущности, ничем от нее не отличаюсь, и будучи человеком, глубоко в душе являюсь таким же чудовищем как она? Став молчаливым свидетелем того, что делали существа из клана моей семьи, даже не пытаясь им помешать, что отличает меня от них? Моя человеческая слабость и уязвимость? Трусость? Страх?

Я меняюсь, или, мне так кажется. Возможно, я всегда была такой, и лишь теперь задумываюсь о том, какая же я на самом деле. Что во мне настоящего, а что лишь дань моей человечности? Смогу ли я смириться с тем, что узнала и пережила? Смотреть в глаза людям, которые искренне считают себя творцами собственной судьбы не зная о том, кто вечно наблюдает за ними из тени, дожидаясь одного-единственного неловкого шага, который приведет их в ад?

Что есть ад и рай? Когда-то мои знания о религии были весьма поверхностны и обрывочны. Есть Бог, который создал все вокруг, есть дьявол, враг всего живого на земле, и есть те, кто творит зло и бесчинства попеременно прикрываясь именем то одного, то другого. Но теперь, зная об этом то, что знала я, мне было трудно относиться к миру так как раньше.

Что я узнала о Боге, пребывая там, среди тех, кто был им изгнан?

Он был сознанием, существующим в бесконечной пустоте. Был ли Он одинок, посреди бескрайнего ничто? Найти ответ пытались многие, вот только вряд ли это удасться хоть кому-нибудь. Он создал тех, кого назвал своими детьми, Вестниками, частью самого себя, наделив их силой Творца. Он создал того, кого назвали Сыном Зари, его первое творение, дерзнувшее пойти против того, чему помог осуществиться.

Нам никогда не понять причин, что бы ни несли в себе знания тысячелетий. И пускай мудрецы до сих пор ведут споры, доказывая каждый свою правоту, истинной является одно — то сражение, поднятое Люцифером раскололо Мирозданье, навсегда изменив их и наше существование.

Падшие… так они себя называли. Ангелы, посмевшие пойти против своего Создателя и низвергнутые им на самое дно. Навсегда потерявшие возможность вернуться в бескрайние просторы, быть способными творить, а не разрушать, держа в своих руках жизнь Вселенной. Но где оно — это дно, куда свергли падших, посмевших считать себя равными своему Создателю? В действительности ли существует ад, кишащий грешными душами или он здесь, на Земле, разрываемой на части свергнутым воинством Бога? И где теперь тот, кто первым пошел против Него?

— Вы не спите, госпожа, — Артем нерешительно замер на пороге, не решаясь войти. Странно, но я не слышала стука.

— Не сплю, — подтвердила я, оборачиваясь к юноше.

— Я пришел сказать, что Хозяин уехал и приказал мне заботиться о вас.

— Это чрезвычайно любезно со стороны Валара.

С облегчением услышав приятную, впрочем, давно ожидаемую мной новость, я приободрилась. С нашего последнего разговора полукровка больше мне не угрожал и не пытался напомнить о моем положении в его доме. Мы были просто соседями, не связанными друг с другом ничем. Он исчезал внезапно, появлялся через несколько дней, бросал насмешливое приветствие и скрывался в дальней части дома.

Мне было легко привыкнуть к моей новой жизни, которая не доставляла неприятностей и хлопот. Я не голодала, все, что было нужно или находилось под рукой или могло быть доставлено в течение нескольких минут. Похоже, меня и впрямь считали женой полукровки, и как бы мне не казалось это дико и противоестественно, старались угодить. Уже через несколько дней пребывания в доме я поняла и удивилась тому уважению, которое демоны из окружения Валара испытывают к нему. Было не просто смириться с тем, что, похоже, из всех присутствующих ненависть к нему испытывала лишь я одна. Более того, видя слепую преданность Хозяину в глазах Артема, мне начинало казаться, что мы имеем в виду двух совершено разных личностей. Хотя, возможно, если бы я не пыталась его убить…

Усмехнувшись, я спрыгнула с подоконника и пройдя мимо Артема намекнула, что хотела бы переодеться. Похоже, только сейчас заметив мой ночной наряд, парень, покраснев, извинился и тут же поспешил покинуть мою комнату. Что же, до настоящего демона ему еще наглеть и наглеть. Хотя, учитывая тлетворное влияние Валара, вряд ли скоро моя шелковая пижама сможет вогнать его в краску.

Я как раз стояла перед зеркалом, усиленно пытаясь изобразить радость жизни, как меня отвлек звонок мобильника. Увидев незнакомый номер, я решилась ответить.

— Привет, Регина, это Кристоф, — раздался в трубке отдаленный знакомый голос, — нам нужно встретиться.

— Кристоф? Где ты пропадал? Тебя не было столько времени, — обрадовано затараторила я.

— У меня мало времени, — перебил он, — ты должна со мной встретиться! Это важно не только для тебя, но и для Ларисы. Вам обеим угрожает опасность.

— Опасность? — переспросила я, — но ты же не знаешь, я не могу встретиться, я слишком далеко

— Я знаю где ты, в течение нескольких минут ты получишь СМС с адресом. Приходи одна. Запомни, речь идет о жизни и смерти.

Голос умолк, но я еще некоторое время лихорадочно прижимала мобильник, боясь пропустить что-то важное в его словах.

Опасность? Ларисе и мне? О чем он говорит? И как узнал где я нахожусь, ведь мы не виделись так давно?

— Знаешь, если бы ты был автослесарем, а не демоном, эту ночь мы бы провели в уютной теплой постели, — я прислушивалась к тому, как дождь барабанит по стеклу машины и невольно забавлялась выражением искреннего стыда на лице Артема.

— Простите, я не думал, что так получится, — покаянно сказал он, — как жаль, что моих сил не хватит, чтобы переместить нас обоих.

— Не переживай, ведь ничего страшного не случилось. Совсем скоро наступит утро, и кто-нибудь все-таки проедет по этой дороге. Наверное, — тут уже неловко себя почувствовала я, вспомнив, кто именно предложил свернуть, чтобы было быстрее. Но видимо в моем спутнике сохранилась выдержка и благородство, потому что он, тактично промолчал.

— И вообще, — добавила я, — когда бы мы еще провели ночь настолько близко к первозданной природе?

Небо раскололось надвое, на короткий миг меня ослепила молния и автомобиль сотряс удар грома.

— Хозяин меня убьет, — обреченно прошептал юноша, а я снова вздохнула.

Я не могла отвечать за то, что захочет сделать его господин и мой фиктивный супруг с Артемом, но вполне догадывалась, что он захочет сделать со мной, учитывая, что все происходящее с нами сейчас полностью моя вина.

После звонка Кристофа и получения адреса места встречи меня не покидала тревога. Все казалось странным и неестественным. Ловушка? Но это же Кристоф! Он мой друг, и я ему доверяю. Ведь доверяю?

Понимая, как недоволен будет Валар, узнай об этом, я приложила все усилия, чтобы он ни о чем не догадался, хотя рисковала, посвящая в часть своего плана Артема. Но иного выхода у меня не было. Иначе мне никогда не избавиться от пары демонов-телохранителей, казалось, успевших стать моей тенью. Но, похоже, Валар полностью полагался на Артема, раз этого было достаточно, чтобы выпустить меня из дома без лишней помпы.

Но теперь, сидя в заглохшей машине ночью, моя идея встретиться с Кристофом казалась не такой уж и хорошей. В конце концов, если ему было что сказать, и он знал, где я живу, почему не захотел явиться? Побоялся Валара? Думал, что его участие в пленении полукровки может стоить жизни? Вполне логично, и даже естественно. Но упрямый червячок сомнения упорно меня терзал, заставляя посмотреть в глаза глубоко загнанной и не всегда простой истине. Меня опять ждут неприятности!

Он неслышно вынырнул из леса и, убедившись что угрозы нет, направился к небольшому домику в центре поляны. Постучав дважды, замер в ожидании. Дверь отворилась с тихим скрипом, позволяя тусклому свету проникнуть на улицу.

— Наконец-то! Я начал уже волноваться! — осекшись, Кристоф удивленно смотрел на высокую мощную фигуру, выступившую из темноты. Увидев лицо пришельца, он побледнел, пытаясь помешать полукровке проникнуть внутрь, но будучи отброшенным с дороги, тяжело приземлился на пол у дальней стены:

— Добрый вечер, — вежливо поприветствовав хозяина, Валар удобно расположился на стуле с высокой спинкой, — ты кого-то ждешь? Не хотелось бы мешать твоей встречи, однако у меня есть несколько вопросов.

— Чего тебе надо? — облизнув кровь с разбитых но уже начавших заживать губ, Кристоф медленно поднялся на ноги.

— Кто тебя послал? — холодно спросил Валар.

— Это тебя не касается, — возразил Мастер Иллюзий, уже уверенней занимая место напротив Валара.

— Позволь с тобой не согласиться, — голос полукровки стал тихим и вкрадчивым.

— Ты сделал свою работу, — возразил, нахмурившись Кристоф, — теперь просто отступи и не мешай!

— Мне повторить свой вопрос?

— Не стоит, я хорошо расслышал с первого раза, — будто вздрогнув от холода, Кристоф отвернулся, — ты же знаешь, кто вправе отдать приказ.

— Значит, ты действуешь от имени Совета? — не сводя взгляда с собеседника, Валар будто стремился влезть тому в голову. На мгновение Кристофу показалось, что волосы на его макушке зашевелились.

— Я лишь хотел помочь, не более того, — быстро заговорил Мастер, — она не понимает, что ее ожидает, а я единственный, кому она доверяла. Я мог бы…

— Мог, — сказал Валар вставая, — но не сумел.

Подойдя ближе к вскочившему противнику, полукровка мрачно улыбнулся:

— Будет больно — кричи, но тебя никто не услышит.

— Они узнают! — голос Кристофа дрогнул.

— Не думаю, — улыбнулся Валар.

Спустя полчаса полукровка резко отворил дверцу стоящего на дороге автомобиля, опускаясь на заднее сидение:

— Как она?

— Уснула и ни о чем не подозревает, — довольно ответил Артем.

— Молодец, ты — хороший помощник.

— Ее легко обмануть, она так доверчива.

— Надеюсь, что скоро она избавиться от подобного недостатка, — полукровка не сводил взгляда со спящей девушки. Ее растрепавшиеся волосы почти скрыли бледное лицо, из полуоткрытых губ вырывалось едва слышное спокойное дыхание, — нам пора. Надеюсь, она еще не скоро проснется?

— Нет, Хозяин. Можете на меня положиться, — улыбнулся юноша.

Я не помнила, как уснула в сломанном автомобиле, сотрясаемом раскатами грома, а проснулась в теплой мягкой постели в доме Валара. Черт! Ничего не получилось, и я так и не узнаю, для чего Кристоф хотел со мной встретиться. Сны, приснившиеся в ту ночь оставили нехороший осадок в душе, хотя я почти ничего не поняла, кроме отдаленных образов и ощущения горькой обреченности. Не знаю, что со мной происходит, но если так продлиться и дальше, мне как бы невзначай придется поинтересоваться наличием в штате у демонов хорошего психолога, а лучше психиатра.

К тому же то, что Кристоф упомянул Ларису и опасность, грозящую ей не придала мне покоя и безмятежности. Неудача сегодняшней ночи только убедила в том, что мне во что бы то ни стало нужно узнать как там сестра, и осторожно, не привлекая особого внимания выяснить ответы на мучившие меня вопросы. А первым из них был — как я попала сюда? Я догадывалась, что рано или поздно Артем доложит Валару о нашей ночной вылазке на природу, но не решалась предположить, что он действовал настолько оперативно. Или, неожиданно вернувшись и не обнаружив меня дома, Валар сам без особых трудностей нас разыскал? Даже не знаю, во что мне хотелось бы верить меньше.

— Не спится, ангелочек, — войдя в мою комнату, Валар бесцеремонно устроился рядом со мной на кровати.

— Теперь нет, — ответила я, настороженно глядя на полукровку. Что ему известно? Судя по его виду и взгляду, которым тот то и дело окидывает меня — ему может быть известно все!

— Тебя что-то мучает? Хочешь об этом поговорить? — его взгляд был полон сарказма.

— Не особо, — напрягшись, я пыталась сообразить, как без особого вреда выкрутиться из создавшегося положения.

— Я ничего не имею против ночного моциона — природа, лес… Романтика, да и только!

— Правда? Я рада.

— Но не стоит забывать, что лес — это опасное место для ангелочков, не имеющих крылышек, чтобы улететь. Они могут избежать неизвестного зла, чтобы вернуться ко злу уже познанному ими. Как думаешь, о чем думала жена Лота в свои последние мгновения земной жизни? Может быть — о пользе послушания?

— Послушай, Валар. Если ты хочешь мне что-то сказать, то скажи прямо, — постаравшись справиться со страхом, сказала я.

— У девочки прорезались зубки? Что же, обойдемся без аллегорий, — легко, даже как-то весело согласился Валар, — если ты еще хоть раз посмеешь сделать что-либо подобное, мне придется на время забыть о своей природной доброте и человеколюбии. Ты не захочешь видеть меня таким, уверяю.

— Я не могла… — мой голос сорвался.

— Не могла что? — холодно переспросил Валар.

— Не могла иначе. Моя сестра в беде ей нужна помощь.

— Твоя сестра заслужила то, что с ней произошло, — сильные пальцы больно сдавили мое плечо, — и не пытайся что-либо изменить. Если я узнаю, что ты по-прежнему пытаешься действовать за моей спиной, твоя свобода будет ограничена пределами этой комнаты. И уверяю, помощи тебе ждать будет не откуда, я об этом позабочусь.

— Ты не можешь запретить мне любить свою сестру и пытаться ее спасти! — со слезами возразила я.

— Любить? — Валар рассмеялся, — для начала подумай о том, на что за последнее время тебя толкнула эта сестринская любовь!

Захлопнувшаяся дверь дала мне понять, что я осталось одна. Слова Валара заставили меня сжаться, прочувствовать на себе весь его сдерживаемый гнев. Пока сдерживаемый. Но, похоже, не за горами тот момент когда он перестанет держать себя в руках и с радостью припомнит мне и обстоятельства нашего знакомства, и все, что следовало за ним, прямо подводя к единственному логическому концу. И почему я до сих пор жива? Зачем провоцирую его, вместо того, чтобы усыпить бдительность ложным смирением и попытаться бежать куда глаза глядят?

Вот только что-то подсказывало, что бежать мне некуда, и гнев, который пытаюсь спровоцировать в полукровке, возможно, мой единственный билет отсюда. Скорее всего, в один конец без определенного пункта назначения.

Замок поддался сразу же, и без лишнего шума он вошел в полутемный коридор. Не зажигая света, оценил открывшуюся перед ним обстановку. Судя по всему, квартира пустовала несколько недель, если не месяцев. Никто из ее знакомых или бывших коллег не знал, куда она могла уехать. Все, что ему удалось узнать о ней — скромная, молчаливая, хороший работник. В общем, типичная серая мышь. Вот только женщина, которую он впервые увидел в зеркальном отражении в баре, серой мышью никак не была. Скорее, ей бы пришлось приложить много усилий, чтобы соответствовать тому тусклому и невыразительному портрету, написанному теми, кто когда-то с ней общался.

Выйти на нее было не сложно — получив отпечатки пальцев, он сверил их с базой и ему повезло. Она была в картотеке, засветилась, оформляясь в заграничную командировку. Так и не съездив в Европу, она оставила несмываемый след, приведший Глеба прямо в квартиру подозреваемой в убийстве.

Поверхностный осмотр ничего не дал, и охотник приступил к обыску, стараясь не упустить не малейшей детали. Его интересовало все, что могло касаться женщины по имени Регина. Судьба сталкивала их уже трижды, и каждый раз она находилась рядом с демоном. Кто она? Что она такое? Новая неизвестная пока угроза? Послушное оружие в их руках?

С тех пор как первый демон ступил на Землю, появились охотники, наделенные силой и способностью видеть зло и стирать его с лица мира. Божье войско, передававшее свой опыт и знания из поколения в поколение, призывающее в свои ряды лучших из ныне живущих. Они не обладали бессмертием, да и не стремились к нему. Их задачей было за то время что им отведено уничтожить как можно больше слуг Люцифера, очистить мир от зла.

Глеба призвали двенадцать лет назад, и он считался одним из сильнейших солдат Бога в этом мире. На его счету было несколько сотен высших демонов и их рабов. Он не делал различия между полукровками, принявшими демонскую суть и ставшими на путь зла и низшими отродьями, способными лишь слепо подчиняться своим хозяевам. Они были опасны и все свои силы Глеб отдавал на борьбу с ними.

Но были те, над кем охотнику так и не удалось одержать вверх. Демоны клана Похитителей душ — высшие, по сведениям, которые удалось добыть у пленных демонов, ведущие свой род от первого падшего. Несколько последних лет он выслеживал их, надеясь узнать то, что до сих пор было лишь жуткими предположениями. Он почти достиг цели, едва не пленив одну из Искусительниц, по его сведениям, входящую в клан, но вмешался злой рок в лице неизвестной ему женщины. Она разрушила то, что он планировал столько времени одним-единственным ударом. Могло ли это быть простой случайностью? Глеб не верил в слепой случай. Три раза их сталкивала жизнь, и три раза ей удавалось уйти.

— На этот раз все будет по-моему, — мрачно глядя на фотографию неловко улыбающейся русоволосой девушки, сказал охотник.

XVII

Ее тонкие пальцы зарылись в густые темные волосы мужчины:

— Я соскучилась! Почему тебя не было так долго?

Не поворачивая головы, Валар улыбнулся.

— Надеюсь, ты не завела себе кого-то другого?

Обиженно надув губки, женщина потерлась щекой об обнаженную спину полукровки. Ее роскошные золотистые локоны приятно щекотали кожу

— Ты же знаешь — мне никто не нужен кроме тебя.

— Знаю, — повернувшись к любовнице, мужчина накрыл ее губы своими, — совсем скоро все закончится и я, наконец, смогу дать тебе все, чего ты заслуживаешь.

— Обещаешь? — почти детский восторг сменил неуверенность во взгляде женщины.

— Клянусь! — твердо пообещал Валар, сжимая ее в объятиях. Их тела сплелись в едином судорожном порыве.

Я смотрела на календарь, удивляясь как же летит время. Прошла неделя после звонка Кристофа, и мне оставалось лишь мучиться подозрениями и тревогой. После той ночи мой мобильник исчез, и пока я отчаянно пыталась его отыскать, Артем дал мне понять, что это бесполезно. Похоже, полукровка стал потихоньку претворять свои угрозы в жизнь, и первым пунктом было лишить меня связи с миром. А что дальше? Заключение в собственной комнате без пищи и воды? Вряд ли полукровка до такого опустится. Это было бы для него слишком примитивно.

Всего несколько месяцев назад я и не подозревала, что в поисках семьи зайду так далеко. Но жизнь сделала крутой вираж и, явив на миг мечту, оставила ни с чем. Думая о Ларисе, я по-прежнему испытывала страх, но меня это больше не пугало. Человек боится, когда ему есть что терять, значит, для меня еще не все потеряно. Когда-нибудь Валару надоест этот спектакль под названием семейная жизнь и он, наконец, позволит мне убраться на все четыре стороны.

Наверное, до недавнего времени я и не догадывалась, как же мне хотелось вернуть свою прежнюю жизнь — скучную, серую, но устоявшуюся и привычную. Без крови, убийств и демонов с их заговорами и интригами. Но теперь это было уже не возможно — изменилась я сама, мое отношение к жизни. В ней появилась Лариса, и теперь я чувствовала себя ответственной за ее будущее. Не хотелось верить, что она навсегда останется в таком удручающем состоянии, но еще больше меня пугала мысль: что будет, когда она из него выйдет? И даже не в безумии дело. Она Искуситель — пусть молодой и неопытный, но достаточно сильный, дерзкий и беспринципный. Моя любовь к ней не скрывала от меня правды. Она — демон, безжалостный, беспощадный. За ней тянулся шлейф жертв, и рано или поздно охотники до нее бы добрались. Но произошло так, что первым был полукровка. Он ее почти убил, но это не все что сделал Валар. Ему удалось сломать меня, заставить пойти против своих принципов и устоев, решиться на убийство. Способна ли я была его убить? Да, без сомнения. Могла ли? Это просто смешно. Но, в таком случае, что заставило меня действовать столь глупо, если я вполне осознавала собственное бессилие? Что толкнуло меня переступить черту и стремиться во что бы то ни стало убить демона? Что имел в виду Валар, говоря о сестринской любви? Почему изолировал от всех, кого я знала? Конечно, я совершенно не стремилась поддерживать отношения с кланом, но Кристоф был моим другом, а Лариса — сестрой. Не может же Валар серьезно думать, что я смирюсь с таким положением вещей? Да, мне пришлось пойти на уступки и принять его условия, но это не значит, что я должна отвернуться от всего мира.

Был поздний вечер, но, зная способность Валара бодрствовать почти круглые сутки, я решительно подошла к двери в его комнату и замерла. До сих пор мне не хватало смелости сюда войти. Слишком яркие и болезненные воспоминания ночи после покушения и убийства Родгара заставляли держаться подальше от комнаты и ее хозяина.

Постучав, поймала себя на мысли, что мне не откроют, и испытала облегчение. Но вот меня пригласили войти, и я все-таки решилась.

Валар, несмотря на поздний час, сидел за рабочим столом, просматривая какие-то бумаги. Я знала, что он занимается бизнесом и у него много деловых партнеров, как среди демонов, так и людей. Похоже, цивилизация коснулась даже адских созданий, дав им возможность применить свои способности во многих отраслях.

— Чем обязан? — не отрываясь от дел, бросил он.

— Нам нужно поговорить, — немного осмелев, я присела напротив, терпеливо дожидаясь, когда же на меня обратят внимание.

— Жаль, — коротко усмехнувшись, Валар откинулся на спинку кресла, — я уж было подумал, что пришла отдать мне должок.

— Какой? — опешила я.

— Супружеский, — хохотнул он

— Нет… я, — поняв, что он надо мной смеется, я осеклась, хмуро глядя на него.

— Продолжай.

— Мне важно это знать, — я запнулась, окончательно смутившись, — о моей сестре. Почему ты сказал, что она заслуживает то, что получила? Я понимаю, она пыталась забрать твою Anima, но ты смог ей противостоять, и теперь она беспомощна и больна.

— Мне плевать на то, как себя чувствует эта демоница. Пожалуй, мне нужно было ее убить, и избавиться разом от кучи проблем.

— Зачем ты так? Она ошиблась, — я сама не могла поверить в то, что произношу эти слова. Да, Лариса ошиблась в выборе жертвы, а если бы нет? Что было бы с Валаром, будь он простым человеком? Меня раздирали противоречивые чувства, самым сильными из которых был стыд и сожаление. Я уже давно осознала, что, приняв демоническую сущность Ларисы, я как бы предаю этим всех людей. Сознательно отбираю у них право на жизнь, убиваю, будто забираю частицу их жизни собственными руками.

— И теперь платит за ошибки. Но не в этом дело, — полукровка смерил меня взглядом, — мне не сразу это пришло в голову, хотя когда-то видел нечто подобное. Скажи, ангелочек, тебе не приходилось пить кровь своей сестрицы?

— Что за вопрос? Конечно нет! — я удивленно уставилась на него.

— И все же вспомни. Возможно, было что-то, что заставило ее кровь попасть в твой организм.

— Это так важно? — настороженно спросила я.

— Это интересно. Мне.

— Лариса спасла мне жизнь, — неохотно призналась я, — меня ранили охотники, и она…

— Что же, поздравляю, — прервал меня Валар, — как я и предполагал. Твоя сестрица привязала тебя к себе надежнее кровных уз. Еще не поняла? Я поясню. Высшие демоны, живя среди людей, порой нуждаются в преданных слугах. И эта преданность должна исходить не из страха, так как он вполне способен обратить слугу против хозяина, а из связи, прервать которую способна лишь смерть. Демон и человек, полностью зависимый от него, подчиняющийся всем его приказам, готовый отдать за него жизнь и пойти на любое преступление. Достаточно небольшой дозы крови и человек…

— Нет! — не выдержав, закричала я, — ты лжешь! Этого не может быть. Лариса никогда бы не сделала подобного со мной.

— Очнись, ангелочек! Она это сделала. Не знаю — по злому ли умыслу, или по неведению, но факт остается фактом. Ты зависима от нее, готова ради нее на все.

— Но ты тоже пил мою кровь, — внезапно перед глазами пронеслась брачная церемония.

— Этот ритуал способен оградить тебя от моей злой воли, — усмехнулся Валар, — он означает, что я не причиню тебе зла. Лично. Хотя, это лишь дань традиции, на которой настоял твой возлюбленный братец, опасаясь за твою безопасность.

— Значит ли это, что ты так же зависим от меня?

— Нет, — на этот раз Валар уже не сдержал смеха, — я демон, и ни одному человеку не под силу мной управлять.

— Но если это правда, и моя сестра… Все, что я сделала…о Боже! — вскочив, я выбежала из комнаты. Пока бежала по коридору, в моей голове билась лишь одна мысль — лучше бы я умерла!

Она не могла этого сделать намеренно! Такого не может быть! Лариса не способна! Впрочем, что я о ней знала? Свалилась на голову, вошла в ее мир, пыталась жить ее жизнью. Тот первый вечер, когда я думала, что напилась… Увидев, на что способны демоны, я готова была уйти. Но она мне не дала, заставив забыть все как страшный сон.

Не важно, что двигало ею — желание спасти меня от смерти или привязать к себе. Результат один. Ее кровь толкала меня на безумства, я перешла черту, отделявшую меня от той прежней, кем я была еще совсем недавно. Она спасла мне жизнь, но разве можно жить, принадлежа кому-то? Пусть даже если этот кто-то твоя сестра? Она демон. Все они демоны, а я лишь человек, не способный даже распознать, где заканчивается любовь, и начинается преданность раба.

— Это был серьезный удар по ее чувствам, — Вин бесшумно предстал перед полукровкой.

— Чего вы и добивались, — спокойно заметил Валар.

— Я доволен твоей работой. Но мне долго пришлось убеждать Совет, что смерть Кристофа не делает тебя отступником.

— Я пояснил Совету — Кристоф становился ненадежным. Его чувства к сестре Регины могли повлиять на его действия.

— Ты прав. Мы не можем рисковать. Другого шанса у нас уже не будет. Девчонка познает всю полноту отчаяния, боли и унижения, прежде чем исполнит свое предназначение.

— Вы никогда не говорили в чем оно заключается, — начал Валар.

— Тебе незачем знать об этом. Слишком рано! В свое время тебя поставят в известность о том, что происходит.

— По-прежнему не доверяете?

— У нас нет иллюзий на счет твоей преданности. Мне стоило огромных усилий убедить Совет, что ты в состоянии нам помочь. Знай они всю правду, сомневаюсь, согласились бы они со мной. Смерть Асбиэля[1] все еще вызывает вопросы.

— Вы ничего не сможете доказать, — холодно возразил Валар.

— Мне достаточно лишь намекнуть. Даже среди демонов такое преступление не сойдет с рук. Тот, кто оказался способным уничтожить предводителя искушенных, может вызвать опасение у Совета.

— Но не у вас, — констатировал Валар.

— Тебе меня не одолеть, мальчишка.

— Даже не пытаюсь

— Я рад, что мы поняли друг друга, — собеседник едва растворился в сумраке темной комнаты, как Валар, вскочив с кресла, быстро подошел к окну. Луна еще не успела взойти, небо освещали лишь звезды, едва заметные из-за наползающих туч. Но полукровка не видел открывавшейся перед ним ночной картины. Он прислушивался к звукам прошлого, заставлявшим его, стиснув зубы, слепо уставиться в темное пространство.

— Ты посмел восстать против меня, Андрас.[2] За это ты умрешь!

Громоподобный голос, казалось, шел отовсюду, мешая сосредоточиться и собрать все силы воедино. Это рискованно, но будь он проклят, если хотя бы не попытается. Человеческая сущность все еще в нем сильна, но она поможет внутреннему демону победить. Впервые он не мучился сомнениями о том, правильно ли то, что он делает. Человек и демон пришли в согласие друг с другом, вынеся их общему врагу смертный приговор.

Со странным спокойствием полукровка наблюдал, как причудливые тени, играющие в углах огромного зала, собираются воедино, чтобы явить миру чудовище.

Зал наполнился шумом тысячи ветров, запертых в слишком тесном для них помещении. Завывание способно было оглушить любого, но не того, кто научился подчинять себе силу стихий.

Бой был долгим и кровавым. Пространство то и дело прорезали сотни молний, особняк сотрясался от ударов, грозя рухнуть, погребя под собой обоих противников. Вот только даже тонны камня не способны были убить двух демонов, сражающихся друг с другом. Ледяной ветер пробирался под кожу, замораживая полукровку изнутри, он почти перестал видеть, скорее чувствуя очередную атаку высшего демона. Его силы были на исходе, бороться помогала лишь ненависть и стремление увидеть своего врага мертвым. Стереть его с лица этого мира, не оставляя следа. Человек и демон…И уже не понять, где ярость одного, жажда крови другого, и решимость — стоять до конца.

Смерч стал неожиданностью для полукровки. В ту пору он не всегда мог контролировать собственные силы, и стихии не всегда подчинялись его желанию. Но противник не медлил и вот уже два смерча несутся навстречу, сметая и затягивая внутрь все, что встречалось на их пути. Схлестнувшись, они слились в один большой смерч, втянув в себя обоих врагов. Похоже, это стало неожиданностью не только для Валара.

— Ты не сможешь! У тебя не хватит силы контролировать их! — проскрежетал Асбиэль.

— У меня был хороший учитель. И я умею убивать, — чуть улыбнувшись разбитыми губами, полукровка изо всех сил схватил врага. Мимо них в бешеном вихре проносилось то, чем удалось завладеть смерчу. Окровавленное лицо Валара приблизилось к высшему демону:

— Неужели ты думал, что я забуду и прощу? — стараясь перекричать завывание ветра, спросил он.

— Я оказал тебе честь! Но разве человеческий выродок способен ее оценить?

— Я оценил, — уже тише сказал полукровка. Вихрь вокруг них набрав силу, стал вращаться с сумасшедшей скоростью. Почувствовав, что его вот-вот разорвет на части, Валар притянул демона ближе, не давая тому выйти за пределы смерча.

— Ты не посмеешь!

— Уже посмел. Посмотрим, кто из нас сдастся первым.

Вой ветра стал оглушительным, Валар почувствовал, как нечто рвет на нем одежду, пытаясь перемолоть его самого. Он услышал сдерживаемый высшим демоном стон, увидел, как темная кровь, сочащаяся из ран обоих, словно ожила, кружась вокруг них. На теле стали появляться новые раны и трещины. Было чувство, что прежде чем перемолоть, его выворачивает наизнанку.

— Ты будешь проклят во веки вечные! Не будет тебе покоя ни на Земле, ни в аду! — долетел до него голос Асбиэля.

— Только после тебя! — из последних сил выдавил он, остро чувствуя момент, когда противника вырвало из его рук. С криком полным отчаянного гнева и боли, демон ускользал все дальше, бешено вращаясь по кругу. Попав между двух смерчей, разрывающих его тело на множество частей, он замолк навсегда.

Спеша усмирить разбушевавшиеся вихри, полукровка старался не замечать, что весь покрыт кровью своего врага. Останки Асбиэля никогда не будут найдены. Никто не сможет узнать, что за силу Валар унаследовал от своего учителя.

Голоса прошлого давно смолкли в голове Валара, но он никак не мог отвести взгляд от ночного неба. Убив Асбиэля, он совершил то, к чему стремился несколько десятилетий. И будь это возможным — забрал жизнь врага снова не колеблясь. Но если Совет когда-нибудь узнает, кто повинен в смерти одного из первых Падших, полукровка тут же будет уничтожен.

Звонок разорвал ночную тишину. Глеб тут же схватился за трубку — сна как не бывало. В последнее время он спал урывками, полностью сосредоточившись на деле.

— Я ее нашел, — донесся из трубки глухой, прерываемый скрежетом голос.

— Где? — коротко спросил Глеб.

— Ты не поверишь. Она спряталась не слишком далеко. Они оба. Я выслал тебе координаты.

— Хочешь сказать, что она не одна?

— В доме четверо демонов и один мальчишка, судя по всему ученик. Остальные люди. И еще — мы нашли полукровку.

— Ждите меня, я выезжаю, — вскочив с постели, Глеб едва не опрокинул тумбочку с телефоном.

— Нет времени. Мы выступаем через полчаса, ты не успеешь добраться.

— Не делай глупостей! Чей это приказ?

— Михаила. Он здесь за главного.

— Постой!

Но было уже поздно — связь внезапно прервалась.

— Дерьмо! — выругался Глеб, спешно одеваясь. Столько времени затратить на подготовку, чтобы в конце допустить подобную ошибку. Михаил — дурак. Трое демонов шутя разберутся с его командой, а если люди их рабы, у охотников не будет шансов. Это понял бы любой, но не этот самодовольный идиот, которому доверили поиск полукровки. Но что объединяет полудемона и девчонку? Неужели два клана решили уладить дело миром? В это трудно было поверить. Похитители душ никогда бы не пошли на перемирие с тем в ком есть хоть капля человеческой крови. Но приняли же они человеческую женщину? Это было необъяснимо и загадочно. Разгадка была близка, если их собственная команда охотников все не испортит.

Внезапно я проснулась от удушья. Не способная сделать вдох, почувствовала, что все мое тело от шеи до пальцев на ногах было парализовано. Поняв, что умираю, попыталась пошевелить онемевшим телом, беззвучный крик сорвался с губ, глаза застилали слезы. Нет! Не может быть! Не так! Это слишком несправедливо, — проскользнула мысль. Но разве смерть бывает справедливой?

— Дыши! — сквозь ускользающее сознание прорвался голос Валара.

Повинуясь его голосу, я попыталась сделать вдох и закашлялась. Несколько минут я не могла думать ни о чем, кроме как о глотке драгоценного воздуха. Казалось, грудь была охвачена пламенем, легкие разрывались. Лицо стало мокрым от пота, руки холодными, а едва вернувшие чувствительность ноги нестерпимо болели.

— Ты жива! Слышишь? Опасность позади! — голос Валара не переставал звучать в моей голове, заставляя дышать, возвращая к жизни. Его руки осторожно массировали грудь, помогая облегчить боль.

— Что произошло? — хрипло спросила я. Страх и боль отодвинули за задний план все остальное, и я даже не пыталась отстраниться от Валара, обессилено облокотившись спиной на его грудь.

— Нападение. Это были охотники. Они использовали газ, чтобы умертвить людей в доме и обездвижить нас.

— Кто-нибудь пострадал?

— Милу, горничную, спасти не удалось. Жака вытащил Артем.

— За что? — не рассчитывая на ответ, прошептала я, прижавшись лбом к плечу полукровки. В тот момент я его не боялась, меня пугали люди, решившие добраться до демонов, не щадя своих собратьев.

— Это жестокий мир, ангелок. И чем раньше ты с этим смиришься, тем легче будет его принять.

— Где мы? — приподняв голову, я сделала попытку осмотреться. Полумрак не смог скрыть скромную обстановку незнакомого дома. В комнате были мы с Валаром и Артем. О присутствии остальных я могла лишь догадываться.

— В безопасности, — коротко ответил Валар, — нас здесь не найдут. Ты пришла в себя, значит, я могу оставить тебя на попечении нашего малыша.

Подозвав Артема, Валар поручил меня его заботам, а сам отошел в сторону.

— Ты куда? — неожиданно меня испугал его уход. Мне было страшно оставаться одной, и присутствие компаньона не могло успокоить. Неужели я начала чувствовать себя в безопасность рядом с Валаром? Или это лишь побочный эффект предсмертного состояния?

— Кое с чем разобраться, — жесткая улыбка исказила правильные черты лица полукровки, — у нас пленник, и ему придется ответить на мои вопросы. А тебе нужно отдохнуть.

Валар покинул комнату, а я, положив голову на заботливо свернутое кем-то пальто, закрыла глаза. Я не буду думать о том, что происходит в другой комнате, мне это совершенно не интересно. Те, кто на нас напали, пытались убить всех, не щадя никого. Они принадлежали к человеческому роду, но это еще не дает им право безнаказанно убивать себе подобных.

XVIII

Мне не удавалось услышать ни единого звука из соседней комнаты. Что Валар делал с пленником? И почему, где-то в подсознании упорно билась мысль: полукровка не ограничится одними вопросами. Кем бы ни был тот несчастный, он пожинает плоды собственных неразумных поступков. Отогнав не к месту проснувшиеся угрызения совести, я сосредоточилась на доме, где мы нашли приют. Конечно, он не шел ни в какое сравнение с тем особняком, в котором я обитала последний месяц, но если положиться на Валара и допустить, что это самое безопасное место, я готова была привыкнуть к окружающим нас горам и снегу в середине августа. Жаль только, на сборы было слишком мало времени, и как раз сейчас я остро почувствовала, что одета слегка не по сезону. Босая, в футболке до середины бедра, даже отбросив элементарную стыдливость, я рисковала заработать банальную простуду. Словно почувствовав мое состояние, Артем по-джентельменски накинул мне на плечи свою куртку. К счастью я была немного ниже его, поэтому тут же смогла закутаться в одежду, еще хранящую тепло его тела и с ногами забраться на диван.

— Расскажи мне все, что произошло, — попросила я парня.

— Они напали ночью, — начал Артем, — люди давно спали, но Валар что-то почувствовал. Он приказал охране быть на чеку, поэтому отделались малыми жертвами.

— Малыми жертвами, — с горечью повторила я, — Мила не заслужила такой смерти.

— Хозяину удалось спасти тебя. Мы не ожидали, что они используют парализующий дыхание газ. Для демонов он не смертелен, но мы отключились на несколько секунд. Этого бы охотникам хватило, чтобы уничтожить всех, кто находился в доме.

— Значит, Валар почувствовал угрозу? — переспросила я.

— Он смог выиграть время, чтобы вынести тебя из дома, а потом вернулся сразиться с охотниками.

— Их было много?

— Больше чем обычно, — смутился Артем.

— Обычно? Хочешь сказать, такие нападения для вас не редкость? — как же я мало знаю о таких вещах! Разве можно жить среди демонов, не подозревая, что в любой момент можешь не проснуться в собственной постели. Причем, виноваты в этом будут не злобные монстры, а собратья-люди?

— Те, кто называет себя охотниками испокон веков считают своим долгом стереть всех демонов с лица Земли.

— Если они и дальше будут действовать теми же методами, им не для кого станет очищать этот мир, — заметила я.

— Возможно, у них иные приоритеты, — предположил юноша.

— Нечто, что важнее спасения людей? — удивилась я.

— Не смотри на меня так потрясенно. Мне слишком мало известно о них. Думаю, тебе стоит поговорить с Хозяином.

— Что ж, скорее всего так и сделаю, — сдалась я.

Раздавшийся из соседний комнаты стон заставил меня вздрогнуть и выронить чашку с мятным чаем, заботливо приготовленным Артемом. Пальцы обожгло кипятком, но я не обращала внимания на боль, прислушивалась к тому, что происходило за дверью.

— Этот продержался достаточно долго, — заметил Артем. — обычно они сдаются раньше.

— Что Валар с ним делает? — побледнев, я ждала ответа.

— Не знаю. Мне никогда не позволяли входить во время допроса.

— А что потом?

— Думаю, Хозяин избавится от тела и всех следов его присутствия в этом доме.

Чего-то подобного я и ожидала, вот только услышать это таким спокойным будничным тоном было не легко. А еще меня терзала мысль, что совсем недавно я была сама не против увидеть этого несчастного беспомощным и страдающим, корчащимся от боли, возможно, даже убитым. Особенно, после того, как почувствовала боль в разорванной мочке уха и обнаружила исчезновение одной из сережек, которые я носила уже несколько лет. Хотя, по сравнению со смертью от удушья, это было не самым страшным.

— Он расскажет все, что знает, — добавил Артем, — они всегда это делают.

Скучающий взгляд полукровки замер на измученном лице охотника.

— И заметь, тебя никто не тянул за язык, когда ты сказал — попробуй меня заставить говорить. Попробовал. Заставил.

— Будь ты проклят, демонский выродок, — выдавил из себя пленник. Все его тело было в крови, сочащейся из многочисленных ран. Один глаз вытек, второй заплыл так, что было не понятно, может ли человек что-то видеть.

— С этим ты немного запоздал, — пожав плечами, Валар прикоснулся к особенно страшной ране на груди охотника, — всегда было интересно узнать: что чувствует человек, когда ему вырезают сердце.

— Ублюдок! Они все рано тебя найдут! Тебя, и твою подстилку.

— О! С этой минуты поподробнее, — оживился полукровка, — что за подстилка?

— Ее видели в твоем доме! Демонская шлюха!

— Если ты о той милой девочке, которую убили, то я ведь могу и рассердиться, — нахмурившись, Валар цепко следил за выражением лица пленника.

— Я о той, которую тебе удалось спасти. Но это не надолго! Ее найдут, и она пожалеет, что не сдохла сегодня. Ей придется ответить перед Господом за все свои прегрешения.

Воспоминания о недавних событиях захлестнули полукровку: темнота, едва слышный шорох, предсмертный хрип одного из тех, кто нарушил границы его владения, и тень, склонившаяся над постелью человеческой женщины, рука, тянущаяся к ее лицу.

— Бездна! Сколько патетики в твоих словах! — восхитился полукровка, — и, кстати, советую придержать язык, когда тебе вновь захочется говорить о женщине в подобном тоне. Она мне вроде как жена.

— Жена? — хрипло рассмеялся охотник, — с каких пор демоны берут в жены человеческих шлюх? Они ими пользуются как…

Его крик был слышен далеко за пределами комнаты — охотник пораженно уставился на руку полукровки, входящую ему в грудь. Сжав ладонь, Валар без усилий одним резким движением вырвал у несчастного сердце.

— На твоем месте, я бы проявил больше уважения к женщинам, — поучительно заметил он, наблюдая, как темная кровь струится по его руке.

Испуганный взгляд пленника потускнел и замер.

— Они не исправимы, — заметил Валар, с наигранной брезгливостью отбрасывая еще теплое трепещущее человеческое сердце, — верните ЭТО откуда взяли. Думаю, друзья его уже ищут. И приберите здесь все.

Один из высших, находящихся в комнате, склонив голову в знак повиновения, молча приблизился к подвешенному телу, и, сняв, вынес из комнаты. Двое других беспрекословно принялись выполнять приказ и вычищать комнату от крови.

— Что же, — достав из кармана белоснежный платок, Валар тщательно вытерев руки, бросил его на пол, — пора перейти к семейным проблемам.

— Брысь отсюда, — бросил Валар на ходу Артему, и, дождавшись, пока за тем захлопнется дверь, устроился рядом со мной, — тебе уже лучше?

— Да, спасибо, — опустив глаза вниз, я усиленно пыталась припомнить, каким образом совсем недавно могла в его присутствии чувствовать себя в безопасности.

— Прекрасно! — удовлетворенно усмехнувшись, полукровка непринужденно похлопал меня по голому колену, — тогда вопрос: какого черта от тебя понадобилось охотникам?

— Я не понимаю… — растерялась я.

— Придется понять, ангелочек. От этого может зависеть твоя жизнь, — язвительно сказал Валар, — ведь это не первое твое столкновение с ними?

— Нет, — призналась я, — они напали на Ларису, и я пыталась ее защитить. Меня ранили… Я уже рассказывала тебе об этом.

— Видимо в твоем рассказе отсутствовала одна деталь — что могло заставить охотников с маниакальной настойчивостью преследовать человека?

— Я действительно не понимаю, что им от меня нужно. Конечно, я ударила одного из них по голове, но это никак ему не навредило. По крайней мере, в следующую нашу встречу он выглядел здоровым и довольно бодрым.

— Каждый раз, узнавая о тебе что-то новое, я невольно восхищаюсь твоей способности виртуозно попадать в неприятности, — с наигранным восторгом произнес полукровка, — значит, охотник тебя искал, и нашел.

— Я не думаю, что он искал именно меня. Скорее Ларису, мне кажется, той ночью она убила его напарника. Но к тому времени сестра пропала, и видимо, он решил отыграться на мне.

— Ангелочек, когда хотят отыграться, то не посылают две дюжины вооруженных головорезов за одной глупой девочкой.

— Разве их целью не был ты и высшие?

— Сейчас я уже в этом сомневаюсь, — рука Валара сдавила мое колено, — твоя сестрица убила дружка одного из нападавших. Можно предположить, что они считают тебя причастной к этому, я бы даже сказал, главной виновницей всего происшедшего. Не ты ли помогла своей сестре избежать смерти?

— Я никогда не думала…

— А надо было задуматься, к чему это может привести. Если эти парни решили устроить на тебя охоту, вряд ли ты отделаешься малой кровью.

— Что же мне делать?

— Даже не знаю, — сокрушенно вздохнув, Валар, — но оцени иронию жизни: ты один разок пыталась убить охотника, и он преследует тебя до сих пор, на меня же покушалась три раза, а я, несмотря на это, оберегаю тебя, подобно твоему ангелу-хранителю.

— Два, — возразила я, глядя в насмешливые глаза полукровки, — я пыталась убить тебя два раза.

— Тогда это существенно меняет дело! — хохотнул Валар.

— За что прошу меня простить, — продолжала я, — ты обращаешься со мной гораздо человечнее, чем некоторые из тех, кто принадлежит к клану и называет себя моей семьей.

— Осознание — первый шаг к исправлению, — нравоучительно произнес Валар, бесцеремонно притягивая меня к себе и опрокидывая спиной на диван.

Его глаза казались сейчас большими и темными. Полукровка устроился сверху, одна его рука зарылась в мои волосы, другая, скользнув под футболку, легла на бедро. Горячее дыхание Валара ласкало мои губы. Поборов внезапную скованность, я попыталась его оттолкнуть. Он слегка отстранился и замер в ожидании, глядя на меня. Что было в его взгляде? Страсть? Похоть? Попытка воспользоваться моментом? Желание наказать? Он снова придвинулся ко мне — настойчиво и резко, его рука прикоснулась к моему подбородку, поворачивая лицом к нему, не давая возможности уйти от его гипнотизирующего взгляда, способного проникнуть в душу. Я была слишком сильно поражена, чтобы думать о чем-то, кроме того, что его прикосновения не вызывают отвращения. Страх, сумбур в мыслях, какую-то обреченность, но не отвращение. Дыхание перехватило, во рту стало сухо. Валар сжал руку в волосах, больно захватывая пряди, его губы впились в мои. Взгляд изменился, став жестким и холодным. В глубине глаз разгорался адский огонь.

Он чувствовал, как рушится ее слабое сопротивление, и не мог остановиться, прикусывая губы, с силой сжимая пальцы, оставляя на ее нежной коже бордовые пятна. С исказившимся от страсти лицом, склонив голову, он провел языком по коже, чуть прикусывая ее. Изо всех сил сжав податливое тело, Валар хотел видеть в эту минуту ее взгляд — покорный, затуманенный влечением. Он желал овладеть этим телом, покорить его, подчиняя себе душу этой женщины, сделать ее зависимой от его воли и желаний. Внезапно, будто издалека, до полукровки донесся полный боли и обреченности вскрик, вплотную подведший его к черте, которую он поклялся никогда не переступать. Словно пробудившись ото сна, Валар смотрел в лицо лежащей под ним женщины: ее искусанные губы дрожали, не давая вырваться новому крику, остекленевший взгляд был устремлен куда-то вдаль, мимо него. Одинокая слезинка скатилась по щеке.

И ему вспомнился другой взгляд другой женщины, полный отвращения, поражения, страха. Ее голос, молящий отпустить, не трогать, и жестокие слова того существа, разбивающие на осколки слабую надежду на спасение.

— Уходи, — охрипшим голосом произнес Валар.

Не понимая до конца что происходит, девушка, чуть приподнявшись, не отрывала глаз от лица полукровки.

— Прочь! Пошла прочь! — уже крикнул он, теряя терпение, понимая, что готов наброситься на нее в любую минуту, причинить боль, растерзать, стать тем, от чего он бежал долгие годы. Его проклятое прошлое настигло его здесь, рядом с той, кто не сможет себя защитить от него. В панике, покидая дом, он стал понимать все коварство задумки Совета: им совершенно необязательно было скрывать свою заинтересованность в смерти человеческой девушки. Никто ничего не сможет доказать — им достаточно лишь раскрыть секрет его происхождения, и кланы без труда догадаются, кто виновник ее смерти.

Ничего не понимая, я выбежала из комнаты не дожидаясь пока Валар изменит свое решение. Что произошло? Как я могла позволить себе сдаться так легко? Неужели не понимаю — эта связь не принесет ничего кроме боли и страданий? Он демон, я человек, и передо мной слишком много примеров подобных отношений. На мгновение мне захотелось почувствовать, что я не одинока, что рядом со мной сильный, уверенный мужчина, способный меня защитить от всех невзгод. Мужчина! Человек! Валар полукровка, он рос среди демонов, у нас разные взгляды на жизнь, на отношения, на любовь. И все же, зная все это, я почти сдалась, подпустив его слишком близко, почти желая, чтобы это произошло. Меня остановило выражение его лица, когда он понял, что я готова ему отдаться вопреки убеждениям и собственным желаниям. Взгляд полный голода, жажды покорять, обладать, причинять боль. Я проиграла в этой борьбе, но что остановило Валара?

Полумрак комнаты скрывал лицо пришельца, но тяжелое дыхание и ощущение опасности и страха, что он принес с собой, многое сказало Вину, третьему старейшине Совета.

— Итак, ты это сделал, — удовлетворенно отметил он, — надеюсь, она еще жива? Не хотелось бы, чтобы из-за твоей неспособности смирять свою демоническую сущность Совет лишился последней надежды.

— Она жива, — холодно проронил Валар. Его дыхание стало ровным, голос спокойным.

— Я всегда знал, что на смерти Асбиэля его линия рода не прервалась. Жаль, что в тебе лишь половина его крови. Один из первых Падших! Кто бы мог подумать, что это его погубит. Он не думал, что твоя привязанность к девке, подарившей тебе жизнь, так дорого ему обойдется.

— Что Совету нужно от девчонки? — перебив собеседника, спросил Валар.

— Думаю, теперь я могу открыть тебе часть правды, — блеснув в темноте глазами, сказал демон, — ее смерть — наш последний шанс на спасение. В урочный час, в присутствии членов Совета ее кровь омоет наши тела, очистив их от греха. Мы вернем себе то, чего лишились наши пращуры, поддержав Люцифера в его войне с Небесным Властелином и его воинством.

— Она всего лишь человек, — возразил Валар.

— Ты в этом уверен? — торжествующе улыбаясь, Вин устремил взгляд сквозь собеседника.

— Я хочу знать все, — заявил полукровка.

— Не думаю, что тебе это необходимо, — все еще улыбаясь, ответил демон, — ты выполнил свою задачу: забрал ее из клана, заставил страдать от осознания собственной слабости и беспомощности. Из нее получится идеальная жертва

— Думаю, придется тебя разочаровать, — прозвучал отрешенный голос полукровки, — хотя, с другой стороны, наконец-то ты узнаешь, каким образом мне удалось убить моего отца.

Он опоздал! Снова! Глеб отрешенно смотрел на дым, поднимавшийся над грудой развалин, бывшей когда-то роскошным особняком. Все указывало на взрыв, и хотя тела, скорее всего, найдены не будут, никто не усомниться, что все произошло естественным путем, без вмешательства потусторонних сил. Охотник знал, что бесполезно искать осанки погибших друзей: демоны никогда не оставляют следов своего пребывания… Если только…

Его взгляд наткнулся на нечто, не вписывающееся в общую картину. Подбежав, склонился над едва узнаваемым телом друга, понимая, что уже ничем не сможет помочь. Дыра в груди и пустота там, где должно было быть сердце, красноречиво свидетельствовали о том, как именно погиб его товарищ.

— Ларс, — покачав головой, Глеб провел ладонью по его лицу, закрывая мертвецу глаза, — прости, что меня не было рядом. Клянусь, я найду того, кто это сделал!

Взяв его холодную, сжатую в кулак руку в свою, он, повинуясь странному наитию, с трудом ее разжал, обнаружив в ней небольшую, выполненную в форме капли, серьгу.

— Знакомая вещица, — в его голове промелькнули образы прошлого, девушка, с искаженным от страха и злости лицом, нападающая на него, ее растерянный взгляд, когда он всадил в нее пулю, — жаль, что ты тогда не сдохла, сучка.

Родгар открыл глаза и резко сел. Вот уже месяц по воле отца и главы клана он находился взаперти, наказанный за помощь своей сводной сестре. При мыслях о ней его губы расплылись в улыбке — подозрения Данталиона лишены смысла. Когда-то он отдал бы многое за то, чтобы это было правдой. Он и Аурелия, его прекрасная и загадочная мачеха. В ее жизни было столько тайн. Она появилась в их клане внезапно, заставив многих мужчин потерять голову от внезапно нахлынувших чувств. Это неправа, когда говорят, что демонам неведома любовь. Они умеют любить намного глубже и чувственнее любого, кто принадлежит к людскому племени. Но также они способны на разрушающую, всепоглощающую ненависть, которая приходит на смену неразделенной, отвергнутой любви. Они не люди, но уже и не ангелы, и могут испытать то, что не довелось ни тем, ни другим. Его отец стал жертвой собственных чувств, будучи облеченным властью не мог простить предательства той, которую любил. Все, что он совершал после исчезновения Аурелии, было подчинено жажде мести, что овладела им. Он преследовал ее как дичь, ни на минуту не допуская мысли отпустить, дать ей возможность жить собственной жизнью. Демоны любят иначе, но их ненависть сильнее любви.

За дверью камеры послышались тяжелые шаги. Вошедшие высшие, преклонив колени, почтительно обратились к пленнику:

— Господин Родгар, вас желает видеть мессир Данталион.

— Я польщен проявленным ко мне вниманием мессира, — язвительно заметил Родгар, поднимаясь с койки.

Выйдя из камеры, с жадностью вдохнул: еще не свобода, но и не тяжелый спертый воздух подземелья. Идя по коридору, в сопровождении двух высших, он раздумывал — что же понадобилось от него Данталиону? Почему отец, еще недавно поклявшийся сгноить сына в камере, внезапно вспомнил о нем?

Данталион был хмур и хранил молчание до тех пор, пока они не остались в его кабинете вдвоем.

— Настолько мне доверяешь? — небрежно поинтересовался Родгар, — или это очередная проверка?

— Полагаюсь на твое благоразумие, — холодно возразил Данталион, — нам стало известно, что бесследно исчез Вин, третий в Совете. Злые языки утверждают, что к этому причастен наш клан.

— Насколько злые языки правы?

— Если бы я замыслил что-то против Совета, — жестко усмехнулся Данталион, — то никогда бы не начал с третьего. Удар должен быть нанесен одновременно, чтобы ни у кого не осталось шанса выжить.

— Значит, некто, вмешавшись и опередив тебя, нарушил некоторые планы, вызвав к клану повышенный интерес? Но зачем тебе я?

— Вполне возможно, что скоро нам предстоит война с Советом и другими кланами. Они не упустят шанса нас уничтожить.

— Мы не сможем их победить, — нахмурился Родгар.

— Не сейчас. Нужно выиграть время. Мои шпионы пытаются узнать, что может заставить Совет изменить свои планы.

— И ты пойдешь на сделку с ними?

— Пока что не вижу иного выхода. Что бы ни предложил Совет, единственный шанс выжить для нашего клана — это уступить.

— Это слабость! — возмутился Родгар.

— Это политика! Мы пожертвуем малым, чтобы взять свое!

Слетев с петель, дверь раскололась на части. Не дожидаясь, пока противник окажет сопротивление, Глеб пригвоздил его к стене двумя выстрелами из арбалета.

— Мы же договаривались! Я выполнил свое обещание! Больше никаких смертей!

— Ты должен мне помочь, — держась на безопасном расстоянии, охотник следил, как безвольно обмякло и застыло тело демона, живыми оставались лишь глаза, полные бессильной злобы.

— Странный способ у охотников просить помощи, — едва шевеля онемевшими губами, заметил демон.

— Мне нужно найти человека по этой вещице, — он поводил перед глазами пленника зажатой в руке серьгой.

— В чем проблема? Обратись в бюро находок — возможно, он или она дожидаются тебя там.

— Я не говорил, как сильно хочу сделать тебе больно? Я сейчас покажу, — достав новую стрелу и зарядив арбалет, охотник направил ее в глаз демона.

— Стой! — испугавшись, запротестовал демон, — я пошутил! Вовсе не хотел тебя обидеть. Мы же друзья, и обязаны помогать друг другу. Конечно, я найду тебе этого человека.

XIX

Даже то, что я была избавлена от присутствия полукровки на последующие несколько дней, не смогло унять неприятного и гнетущего чувства опасности. Что мне могло угрожать помимо полукровки, демонов, охотников и вполне реальной перспективы не дожить до своего двадцатипятилетия? И почему часть моей души надеется когда-нибудь вернуть прежнюю жизнь и забыть о том, что до сих пор остается диким и непонятным? Моя сестра, которая с помощью крови сделала меня зависимой от нее, мать, которая оставила меня, желая избавиться или… спасти? Данталион, смерть Родгара, Валар, вызывавший противоречивые эмоции. Что меня удерживает в их мире кроме угрозы смерти и клятв? Похоже, что ничего. Возможно ли, что в какой-то момент смерть стала пугать меня значительно меньше неопределенного будущего, зависимости и бессилия? А пугала ли она меня когда-нибудь? Был ли страх, который стал моим постоянным спутником в последнее время, страхом смерти? Не думаю.

Время, которое я провела рядом с демонами, заставило по-другому смотреть на мир и воспринимать некоторые вещи. Жизнь и смерть потеряли четкую грань, став лишь состоянием тела, но не души. Я знала, как отчаянно боролись демоны за Anima, но так же я была уверена, что не ее получение становилось смыслом их жизни. Дополнением, данью их сущности, но не всей жизнью. Так же как и люди, они любили, страдали и ненавидели. Только от нас их отличали большие возможности и отсутствие всяческих ограничений со стороны человеческих законов. Отвергнув Создателя, они потеряли Небеса, но так ли они свободны, как мечтали стать, поднимая бунт?

Живя в клане и теперь, с Валаром, иногда мне приходили в голову странные мысли — смогу ли я когда-нибудь постичь все, что удасться узнать об их странном и пугающем мире. И еще — они называли себя Падшими, но где-то там, далеко от нас, могли скрываться те, кто были сброшены с Небес первыми — ангелы, потерявшие крылья и чистоту. Наверное, мне было страшно признаться в этом самой себе — я отчаянно хотела знать: есть ли хоть доля правды о том, кого когда-то называли Сыном Зари?

— Где ты был? Ты знаешь, что происходит? — встревоженный голос блондинки вызвал на лице полукровки легкую усмешку.

— Ты боялась за меня, — предположил он.

— Конечно! Вин говорил, что почувствовал в тебе изменения.

— Верно, — глаза полукровки блеснули. Подойдя к женщине, он положил руку ей на плечо.

— Разумеется, мне было неприятно узнать, что ты развлекался с этой тварью, — продолжала женщина, — но скоро все закончится! Совет ни о чем не подозревает, и ты без труда сможешь их опередить.

— Ты права, я смогу их опередить, — что-то в тоне Валара заставило блондинку напрячься. Сузив красивые голубые глаза, она напряженно всматривалась в лицо любовника.

— Валар! Ты не посмеешь, — прошипела она сквозь зубы.

— Ошибаешься, — схватив пытающуюся вырваться женщину, он слегка сдавил ее шею.

— Предатель! — со злостью прохрипела она, — ты использовал меня и Совет, но у тебя ничего не выйдет! Мы опередим тебя, и скоро девка будет мертва.

— Такой шанс дается раз в жизни, — мрачно произнес Валар, — и было бы глупо им не воспользоваться.

— Не убивай меня, — слабо попросила демоница, пытаясь вдохнуть. Ее лицо покраснело, тело свело судорогой — я всегда была на твоей стороне!

— Ты шпионила за мной для Совета, Дария! Ты лгала, а я верил, пока мне это было выгодно. Интересно, что они тебе предложили взамен? Спасение? Искупление?

— Тебя, — выдавила женщина, — я на все готова, чтобы ты был со мной. В тебе столько силы! Со временем ты станешь способен стереть Совет с лица Земли, а я буду рядом. Мы все еще можем быть вместе!

— Прости, родная, но ты же знаешь — я одиночка, — слабый вскрик слился с хрустом ломаемых костей.

Легкий ветерок всколыхнул волосы лежащей без сознания демоницы. Скоро она очнется, а он бы не хотел привлекать к тому, что сейчас произойдет, излишнее внимание. Глядя на Дарию напряженным взглядом, Валар почувствовал, как ветер становится сильнее. Успел подумать: как удобно, что он назначил встречу на открытом пространстве, где можно без лишних неудобств избавится от тела.

Прислушиваясь к сонной тишине своего нового убежища, он удовлетворенно улыбнулся — демоны-телохранители как всегда настороже, Артем, скорее всего, уснул, дожидаясь хозяина. Проходя мимо единственной двери в доме, которая запиралась изнутри, он хмыкнул — ну надо же до сих пор оставаться такой наивной. Повинуясь непреодолимому инстинкту, он переместился в спальню Регины, своей жены.

Темную комнату освещал лишь тусклый свет луны, но это не мешало полукровке видеть все так же четко и ясно, как и при дневном свете. Тишину нарушало лишь едва слышное, иногда сбивающееся дыхание девушки. Без сомнения, ее преследовали кошмары, и не удивительно, учитывая то, что ей предстоит пережить в дальнейшем. Или не пережить, жестко подумал Валар.

Не боясь ее разбудить, полукровка подошел к кровати, и слегка склонившись над девушкой, всмотрелся в ее лицо. Несмотря на кошмары, оно было спокойным, губы слегка приоткрыты, длинные черные ресницы отбрасывали тень на бледные щеки. Подчиняясь странному порыву, Валар осторожно провел пальцами по ее губам.

— Жаль, что это будешь ты, — тихо сказал он и исчез.

Пробуждение было тяжелым: ночь не принесла отдыха, а, глядя на мрачное хмурое небо, стало понятно, что день не обещает приятных сюрпризов. Хотя в нашем случае — пусть он пройдет скучно и предсказуемо, и тогда, быть может, обойдется без жертв.

Я шла по коридору первого этажа, когда почувствовала легкое колебание воздуха. Мое сердце сжалось, по коже пробежал озноб: демоны! Нет, не те, что жили в доме, к их присутствию я успела привыкнуть, и даже не оглядываться нервно, когда кто-то из них находился у меня за спиной. Но я отчетливо ощущала чужаков. Стараясь произвести как можно меньше шума, хотя в данном случае эта предосторожность была просто смешной, я стала пробираться к комнате Валара. В тот момент я не слишком отдавала себе отчет, чего от него ожидала, возможно, защиты. Хотя в последнее время между нами все было слишком сложно, я надеялась, что он не оставит меня один на один с этой новой угрозой. Верила ли я ему? Нет… Вот только выхода другого не видела.

— Дария утверждала, что ты все время был с ней, — из приоткрытой двери до меня донесся чуть приглушенный незнакомый голос, — но теперь исчезла и она.

— Мне ничего об этом не известно, — с холодным спокойствием ответил Валар, — что бы ни произошло с ней и Вином, я не имею к этому никакого отношения.

— Мы не верим тебе и никогда не верили, — вмешался второй гость, — но наш брат уверил нас в твоей лояльности. Что он о тебе знал?

— Почему бы не предположить, что нас объединяла давняя дружба, — я услышала в голосе Валара сарказм. Мне было страшно подходить ближе: демоны могли почувствовать человека издалека. Я лишь надеялась, что они слишком увлечены разговором.

— Дружбу с Советом нужно заслужить, — возразил первый, — а ты не спешил объявить себя нашим сторонником. Ты нас предал?

— У вас нет оснований так считать, — возразил полукровка, — девчонка все еще жива и находится в моем доме. И пока не придет время, ей ничто не угрожает.

— Она ни о чем не подозревает?

— Она слишком глупа и наивна, — пренебрежительный тон полукровки меня задел.

Вздрогнув, я заставила себя не дышать, чтобы ничем не выдать своего присутствия. Почему-то я знала — подслушанный разговор сможет мне объяснить гораздо больше, чем я могла узнать, пытаясь задавать вопросы. К тому же, последняя фраза полукровки заставила меня похолодеть.

— Совету хочется верить, что ты нас не предашь, иначе придется принять строгие меры.

— Но, забрав девчонку, вы вызовете подозрения у Данталиона.

— Только это, и то, что ты не сбежал вместе с ней, убеждает нас верить в твою лояльность. Осталось мало времени до того, как дочери Аурелии суждено исполнить свое предназначение. Ее смерть станет для нас избавлением. Кровь Искупителя вернет нам то, чего лишил Отступник. Как же долго мы жили, поддерживаемые лишь верой в то, что однажды нам дадут шанс обрести былое могущество. Стать хозяевами небес, быть неуязвимыми перед Создателем и Люцифером.

Оперевшись рукой о стену, второй я зажала рот, из которого готов был сорваться крик ужаса. Это невозможно! За что? Почему эти демоны, которых я даже не знаю, так холодно обсуждают мою смерть? И почему Валар вместе с ними? Неужели он мне лгал? Господи! Ну конечно он мне лгал! Он же демон — они всегда лгут. Я же это знала, все, что со мной произошло в последнее время, должно было подготовить к тому, что никому из них нельзя доверять. Но я положилась на него, уверилась, что раз он спас меня от охотников, то моей жизни не угрожает. Но он не мог допустить моей смерти слишком рано. Что они имели в виду, говоря об Искупителе? Почему решили, что я та, кто им нужен? При чем здесь ребенок Аурелии от человека? Что моя смерть могла им дать?

Отдаленные, будто прорывающиеся сквозь ускользавшее сознание голоса известили о том, что разговор окончен, и гости готовятся нас покинуть. Боясь задерживаться дольше, я была озабочена тем, как бы неслышно исчезнуть из коридора, не привлекая к себе внимания странных гостей полукровки. Осторожно развернувшись, я все-таки не смогла подавить легкий вскрик, неожиданно наткнувшись на существо, стоящее рядом со мной. Слишком близко! Как я могла его не услышать! Оно лишь отдаленно напоминало человека, и выглядело так, как обычно люди представляли себе демонов из страшных сказок — высокий, почти до потолка, пепельно-серое лицо, покрытое наростами, клыки, выступающие из полуоткрытых губ, и опасной длины когти, готовые вцепиться в любой момент. Отшатнувшись, я попыталась закричать, понимая, что сейчас глупо соблюдать какие-либо предосторожности. По крайней мере, там меня обещали убить в положенное время, здесь же меня, скорее всего, готовились съесть.

Я не успела, да и глупо было надеяться, что смогу опередить демона. Схватив меня за плечи одной рукой, разрезая кожу когтями, другой он закрыл мне рот. Пространство перед глазами качнулось, свет померк, и я поняла, что мы куда-то перемещаемся.

— Я выполнил свое задание. Мой долг уплачен, — сквозь клыки слова демона звучали едва разборчиво, но Глеб смог разобрать их смысл. Полностью игнорируя демона, он повернулся к нему спиной, зная, что у того не хватит смелости и глупости на него напасть. Долг был уплачен, вот только… Охотник посмотрел на начавшую приходить в сознание бледную, растрепанную девушку:

— Она ранена?

— Я был осторожен с ней, — виновато сознался демон, — царапины скоро заживут.

— Не важно, — холодно возразил Глеб, — главное, чтобы она прожила достаточно долго, чтобы кое-что мне рассказать.

— А где остальные? — оглядевшись, демон выжидательно посмотрел на охотника. Его глаза светились неожиданным для этого существа разумом и подозрительностью.

— Остальные? — переспросил Глеб, словно раздумывая над чем-то.

— Охотники! Ты же сказал — это дело касается всех вас. Ты мне солгал? — из его пасти раздался угрожающий рык.

Рык чудовища слился с выстрелом, грузное тело упало на пол. Спрятав пистолет, Глеб снова повернулся к девушке.

— Солгал, — безразлично сказал Глеб, и наткнулся на испуганный взгляд Регины, — уже очнулась?

Если бы мне платили каждый раз как кто-то задавал этот вопрос, можно было бы неплохо разбогатеть. Но вот очнуться связанной, лежащей на холодном полу, да еще с не переставшими кровоточить ранами от когтей демона на плече показалось мне плохим плагиатом на действие полукровки. Нервно содрогнувшись, я посмотрела на тело убитого охотником демона, понимая, что вопрос о том, кто большее чудовище в этой комнате — демон или человек, разрешен сам собой.

— У меня не было времени познакомиться с тобой поближе, — начал охотник со странной улыбкой, — я — Глеб.

— Не стану лгать, что мне приятно.

— Не лги. Я этого не люблю, — присев рядом, Глеб приподнял меня с пола, прислонив спиной к стене. Не спеша убирать своей руки от моего плеча, он долго всматривался в меня. Видимо, мое плачевное состояние принесло ему какую-то садистскую радость: удовлетворенная улыбка не сходила с его лица.

— Почему? — нашла я силы задать вопрос.

— Ты еще спрашиваешь? — слегка удивился он, — меня сложно обмануть, но на одно мгновение тебе это все же удалось. Когда я тебя увидел впервые, ты показалась мне такой неловкой, растерянной, смущенной. Словно находилась не на своем месте, среди шума и разгоряченной топы, и прекрасно это осознавала. Ангел в чистилище, да и только! Я не люблю ошибаться в людях, особенно имея дело с демонами. Скажи, детка, что заставило тебя кинуться спасать ту демоницу?

— Я не понимала, что происходит. Вы были вооружены… — нерешительно начала я, опасаясь, куда может нас привести этот разговор.

— Да, конечно. Ты ее защищала, отважно и бездумно. Наверное, это могло бы вызвать восхищение, но…

Глеб резко сдавил поврежденное плечо, и я поморщилась от боли:

— Милая моя, ты убила человека! На моих глазах. Ты пришла в его дом вместе с демоном, за которым мы охотились несколько недель. Это тоже была самозащита? В таком случае тебе стоило дождаться милиции и все им рассказать. Всю правду о себе!

Я молчала, не находя слов чтобы выразить все, что чувствовала в тот момент. Сумбур эмоций — гнев, горечь, страх, раскаяние, бессилие, проскальзывали внутри меня, оставляя в душе лишь опустошение. Мне казалось, что я смирилась с тем, что сделала, но теперь, услышав об этом от другого человека, задумалась. Стараясь выжить в мире демонов, я потеряла связь с миром людей. Думая о том, как примирить свою совесть с поступками, я забыла, что есть не только демонские интриги, но и человеческие законы. Я — убийца, и этому охотнику известно обо мне слишком много.

Холодные зеленые глаза сузились, напряженно всматриваясь в мое лицо. Не знаю, что именно он хотел там увидеть, но, отпустив плечо, повернул мое лицо к нему, заставив смотреть себе в глаза.

— Ларс мертв из-за тебя, — мрачно сказал он. Увидев мой растерянный взгляд, он с сарказмом уточнил, — Ларс, тот охотник, которому пару недель назад вырвали сердце. Ты мне скажешь, кто это сделал? Молчишь? Не веришь, что я смогу тебя разговорить?

— Верю, — прошептала я. Если тот пленник, которого убил Валар, был Ларсом, значит, именно он участвовал в нападении на особняк, убил Милу, пытался убить меня, — но сделаю все, чтобы у вас это не получилось.

— Ты бросаешь мне вызов? — удивился Глеб.

— Нет, — слабо возразила я, стараясь не показывать страха. Бесполезное занятие — охотник не мог не ощущать моего состояния. Все чувства невероятно обострились, дыхание участилось.

— У тебя есть два пути, — начал он, — ты расскажешь мне все, что тебе известно о демонах, о том полукровке, с которым таскаешься в последнее время. Но самое главное — я хочу знать все о клане Похитителей душ, его главе и Искусительнице, которую так преданно защищала. Как только я узнаю все, что меня интересует, я тебя убью — быстро и безболезненно.

— А если нет?

— Тебе будет больно. Ты даже представит себе не можешь, насколько.

— Значит, мне не спастись? — с горькой полуулыбкой проронила я.

— Ты умрешь в любом случае. Мы не прощаем тех, кто предает весь свой род, — твердо сказал Глеб.

Нужно лишь рассказать все, что знаю, и я буду свободна. К демонам мне нет пути. Валар не колеблясь отдаст меня Совету, Данталиона просить о помощи бесполезно — Родгар единственный, кто был в клане на моей стороне. Но была еще Лариса: больная и беспомощная. И пусть, по словам полукровки, я завишу от нее. Разве родственная любовь — не определенная степень зависимости от кого-то близкого? Я еще не решила, что должна испытывать к Валару из-за его предательства, но он спас мне жизнь, и выдавать его было бы слишком… по-демонски. К тому же в доме все еще находился Артем, который ничего мне плохого не сделал, наоборот — был мне верным и заботливым товарищем.

Все это промелькнуло в мыслях за несколько секунд, пробудив в душе ужас перед неизбежным. Я все равно умру, сейчас или через некоторое время, под пытками, которые устроит мне охотник. Или позже, принесенная в жертву Советом в угоду их дикой вере в Искупителя. Неизбежность! Отсутствие выбора! То, чего я всегда так боялась.

— В таком случае, — напряженно выдавила я, — чего же ты ждешь? Не теряй времени зря.

— Как скажешь, — с жесткой улыбкой бросил охотник.

— Как вы могли упустить одного из Вунсолаев — В голосе Валара был едва сдерживаемый гнев.

— Господин, — один из телохранителей низко склонился перед полукровкой, — мы были сбиты с толку присутствием в доме членов Совета.

— Вы считаете, что это может вас оправдать? — он с угрозой посмотрел на второго демона, выжившего после нападения на дом прислужника. Не понятно, на кого работал этот Вунсолай, но, выкрав девушку, дал понять, что кроме Совета она интересует кого-то еще. Неужели Данталион затеял свою игру? А если это не он, то кто?

Я больше не выдержу! Как же мне больно! Почему это происходит со мной?

Мокрые волосы облепили лицо, хрипло вдыхая холодный воздух, я пыталась дышать как можно глубже и чаще, понимая, что сейчас все продолжиться и краткие мгновения передышки не дадут ничего, кроме бесполезной, глупой надежды.

Несколько минут спустя я, едва успев задержать дыхание, снова погрузилась в ледяную воду. Его рука изо всех сил надавила на затылок, не давая возможности поднять голову, сделать судорожный вдох. Как же я его ненавижу! Как же мне трудно бороться с собой! Еще немного, и он меня сломает, а, заговорив, я погублю не только их, но и себя. Неужели даже такое невинное желание — умереть с чистой совестью, не став предателем, для меня не выполнимо?

Я виновата! Я не была хорошим человеком, но даже сейчас мне сложно переступить через собственные убеждения и начать говорить. Никогда не думала, что умру от руки человека, защищая демонов!

— Решила поиграть в партизанку? — моя голова приподнялась над водой. Его рука цепко держала за волосы, пока я пыталась вдохнуть.

— Иди к дьяволу, — закашлявшись и сплевывая попавшую внутрь воду, с трудом выдавила я.

— Только после тебя, — зло произнес он.

Наверное, я его раздражала. Может быть, он рассчитывал, что я сдамся гораздо раньше? Быть в шаге от цели, и терять время с не слишком умной и везучей девицей только потому, что она решила защищать кого-то ценой своей жалкой жизни?

— Наверное, они причинили тебе зло, — тихо прошептала я, упираясь щекой о край ванны, — мне жаль.

— Тебе. Меня. Жаль, — сквозь зубы произнес Глеб, — пожалей себя, дрянь.

— А смысл? — я подняла на него взгляд.

Охотник склонился надо мной так низко, что можно было ощутить на шее его горячее дыхание.

— Замерзла? — с наигранным удивлением он наблюдал, как мое тело сотрясает дрожь, — что же, пришло время тебя согреть.

Вытащив из ванны, он бросил мое полуокоченевшее тело на пол. У меня хватило сил отползти от него на несколько метров, а он не торопился меня догонять, наслаждаясь страхом и беспомощностью.

— Ты ненавидишь их, меня, — начала я, — но и людям ты не друг. Ты способен убить любого, кто встанет на твоем пути. Но самое главное — ты ненавидишь себя.

— Серьезно так думаешь? — с интересом спросил он.

— Продолжая меня мучить, ты не исправишь того, что произошло с тобой или близкими людьми, — всхлипнула я, видя как он достает какой-то продолговатый предмет.

— Не в моих силах исправить, — возразил он, — только наказать.

Мое тело содрогнулось, как от электрического разряда, сердце защемила тупая боль. Он убрал руку, но боль не отступала, разливаясь волнами.

— Ты не человек! Монстр. Такой же, как они, — едва смогла выдавить я из себя.

— Заткнись, тварь! — грубо прорычал он, хватая меня за воротник, поднося шокер к лицу.

Значит, он потерял терпение и решил меня убить, — с каким-то безразличием отметила я. Слава Богу, скоро все закончится. Рыдая от боли, я вжалась в пол, словно мечтая слиться с ним в одно целое. Ожидая новой боли, в голове билась только одна мысль — я не сдамся.

ХХ

Все, что со мной происходило, я воспринимала сквозь дымку ускользающего сознания. Была боль, но какая-то отстраненная, слабость и усталость. Лишь когда моя щека коснулась холодного пола, я начала приходить в себя, но с сознанием ко мне вернулся страх и отчаяние. Почему я все еще жива? Разве ему недостаточно того, что он со мной сделал? Сколько же ненависти может быть в этом человеке?

— Откуда они у тебя? — его голос звучал отстраненно. Что-то горячее коснулось моей обнаженной спины, и я инстинктивно дернулась. О чем он? Что еще ему от меня нужно?

— Ответ не убьет тех, кого ты защищаешь, — его рука поднялась выше, к плечам, раны на которых затянулись сравнительно недавно. Так вот о чем он? Неужели несколько шрамов смогли его заинтересовать?

— Это случилось в клане, — пытаясь говорить, я закашлялась. Видимо, купание в холодной воде не прошло бесследно. Хотя, какая теперь разница?

— Кто это сделал?

— Палач, — кашель смолк, и я тяжело дыша, прикрыла глаза. Конечно, лежать на холодном полу, в мокрой, порванной одежде, со связанными сзади руками было не слишком удобно. Но все, чего мне сейчас хотелось — несколько минут покоя, без вопросов, без боли.

— За что? — его руки подняли меня с пола, и поставили на колени, — что ты сделала?

— Я…, - сглотнув, я продолжила, — пыталась убить демона.

Дрожь стала сильнее, мне пришлось приложить усилия, чтобы не клацать перед охотником зубами. Нет уж! Моей слабости он не увидит! В конце концов, я выжила среди демонов, неужели сейчас сдамся человеку?

В тот момент я еще не четко понимала, что неосознанно отделяю себя и от тех, и от других. Особенно было горько от того, что в сущности так и не нашла себе места в жизни, оказавшись где-то на ее краю.

— И осталась жива? — по-моему, он удивился, хотя по его голосу понять было трудно.

В следующую минуту у меня потемнело в глазах, стало трудно дышать и я снова соскользнула на холодный пол.

— Мы отследили передвижение Вунсолая. Он убрался из своей берлоги пару дней назад.

— Меня не интересует где он жил, — отрезал полукровка, — только куда исчез.

— Немыслимо, но мы потеряли след как только нашли его убежище, — в голосе высшего проскользнула злость, его красноватые глаза ярко блеснули, — вероятно, ему кто-то помогал.

— Отис, ты в этом сомневался? — холодно поинтересовался Валар, — я был о тебе лучшего мнения.

— Хозяин! Каждый из нас пытается найти след вашей жены. Но позвольте напомнить — если бы вы не настояли на том, что большая охрана не нужна, возможно, Вунсолай не смог бы проникнуть в этот дом.

Склонив голосу перед полукровкой, он ожидал, что тот изольет на него свой едва сдерживаемый гнев. Но неожиданно Валар выпрямился, устремив взгляд на помощника:

— Ты прав. Я обязан был предусмотреть все. Совет не должен знать, сколько на самом деле демонов в моем распоряжении. Но я недооценил другой угрозы — охотников.

— Не хотите же вы сказать, что они использовали Вунсолая, чтобы схватить госпожу Регину? Они бы никогда не пошли против собственных правил.

— Они — нет. А вот некто, кому на правила плевать, — Валар замолчал, еще раз прокручивая в голове события последних недель, — мне кажется, что нападение на особняк и исчезновение девчонки звенья одной цепи.

— Если она у охотников, это объясняет, почему вы ее не чувствуете, — вставил Отис, — мы можем поймать нескольких и допросить.

— Не поможет, — возразил полукровка, — я уверен — никто из них не знает о планах одного конкретного человека. Нам нужен тот, кто уже давно пытался добраться до Регины. Она сейчас с ним.

— Но зачем она ему? Она же человек.

Валар не ответил. Отпустив кивком головы Отиса, он погрузился в собственные мысли, пытаясь найти выход из тупика, куда его загнали обстоятельства и пресловутая судьба.

Краткие мгновения бодрствования сменялись забытьем. Но мне можно сказать повезло — вместо того, чтобы оставить на полу, Глеб перенес меня в небольшую комнату и опустил на кровать. Пристегнув запястье левой руки к железной раме, и убедившись, что я не собираюсь приходить в себя, он вышел. Мне пришлось подождать еще несколько минут, чтобы убедиться — он действительно ушел, и не наблюдает за мной. Значит, у меня есть возможность попытаться освободиться. Подергав руку, и поняв, что кисть упорно отказывается пролезать сквозь браслет, я, чертыхнувшись, поискала глазами что-то, чем бы смогла ее стянуть, уменьшив в размере. В этом случае я даже не надеялась раздобыть скрепку или гвоздь — у меня начисто отсутствовали способности к взлому или вскрытию замков. Не найдя ничего подходящего кроме тонкого дырявого матраса и поняв, что здесь он совершенно бесполезен, я приняла решение пожертвовать своей имеющей довольно жалкий вид блузкой. Оторвав правый рукав и разорвав его на несколько неровных лент, я тщательно обмотала ими запястье и кисть. Большой палец упорно не желал уменьшаться, но, понадеявшись на удачу, я уперлась ногой в раму кровати и дернула руку изо всех сил. Черт! В кино это было проще простого. Дернув несколько раз, я счесала кожу до крови. Что же, никто не обещал, что будет легко и просто!

— Помочь? — замерев, я с ужасом уставилась на вошедшего охотника, с интересом наблюдающего за моими потугами.

— Тебе было бы проще воспользоваться этим, — на долю секунды он продемонстрировал ключ, тут же скрывшийся в кармане брюк, — хотя пила была бы намного эффективнее.

— Почему я все еще жива? — с какой-то непонятной обидой спросила я.

— Пожалуй, я позволю еще некоторое время порадовать этот мир твоим присутствием, — усмехнулся Глеб.

— Стоит кому-то впасть от вас в зависимость, вы тут же чувствуете себя богами, — мрачно сказала я, — это затягивает, правда?

— Не смей сравнивать меня со своими друзьями! Я — человек, — свирепо начал охотник.

— Что автоматически дает тебе право поступать как последний подонок.

— Позволь заметить — ты все еще жива, хотя не сказала мне ничего из того, что я хотел знать!

— Ты столько лет охотился на демонов, и так мало знаешь о них. Неужели ты думаешь, что я смогу открыть тебе какую-то великую тайну? — слишком напуганная и взволнованная, я поняла, что меня пробирает истерический смех.

— Мне нужен клан Похитителей душ. И я доберусь до них, чего бы мне это не стоило!

— Как на счет твоей души? — сквозь смех спросила я, — она того стоит?

— Заткнись! — схватив меня за волосы, он замахнулся. Я постаралась не закрывать глаз, смотря прямо на него. Пусть знает — есть свидетель того, как он теряет человечность, разум и душу. Ненависть разъедала его изнутри долгие годы, жаль, что именно мне приходится наблюдать за тем, как человеческое существо превращается в подобие тех, кого оно уничтожало.

Я даже не поняла сразу, что сказала это вслух. Его взгляд похолодел, рука опустилась, и, отпустив мои волосы, он грубо сказал:

— Тебе лучше притвориться спящей, а лучше — мертвой. Еще одно слово, и я выполню все свои угрозы.

Не имея желания возразить, я откинулась на сырую подушку, и прикрыла глаза. Интересно, меня ищут? И если да, то кто? Любой вариант из тех, что я могу предположить не вызывал у меня воодушевления. Напротив, то, что я подслушала в коридоре, было странным и страшным. Совет считает меня Искупителем. Правда это или нет — разубедить их в этом не представляется возможным, по крайней мере, пока я жива. А если допустить, что это правда? Что я знаю о себе? Я человек. Хотя в свете последних событий эта аксиома требует все больших доказательств. Моя мать демон, изгнанная из клана за измену своему мужу. И хотя до сих пор вопрос отцовства не играл для меня важной роли, мне хотелось бы знать — что еще мерзкого и опасного может принести мне тайна рождения? Искупителем человеческих грехов называли сына Бога. Чьим же ребенком нужно родиться, чтобы стать Искупителем для демонов?

Я содрогнулась, и резко открыла глаза, понимая, что спала. Тусклый свет по-прежнему освещал комнату, дверь была закрыта, и со мной в постели кто-то был. Замерев, я прислушивалась к тяжелому дыханию своего соседа. То, что им был Глеб не вызывало сомнений. Когда я засыпала, он сидел на полу у стены, внимательно наблюдая за мной. Видимо, решил, что я действительно заснула, и решил использовать спальную площадь с пользой для себя. И это хорошо! По лицу расплылась улыбка, тут же померкнув, как только я вспомнила, куда охотник положил ключ. Достаточно ли крепко он спит? И почему мне не хочется это проверять?

Боясь сделать неверное движение, которое разбудит мужчину, я приподнялась, оперевшись на локоть левой руки. Сейчас она для меня все равно бесполезна. Подняв правую руку, занесла ее над спящим охотником, молясь, чтобы он не проснулся. К счастью, он лежал на спине, вот только моя предыдущая жизнь не включала в себя опыта по извлечению нужных мне вещей из чужих карманов. Никогда не знаешь, какой опыт может пригодиться в жизни.

Я не сводила взгляда с Глеба, прислушиваясь к его спокойному дыханию. Еще немного! Совсем чуточку, и я буду свободна! И хоть в тот момент я не имела представления куда пойду, если моя попытка увенчается успехом, я не желала допустить мысли, что проведу с этим человеком какое-то время.

Скользнув ладонью в его карман, я пыталась нащупать и подцепить двумя пальцами вожделенный ключ. Ни один мускул не дрогнул на его лице, он не открыл глаз, но мою руку словно сжали тисками. Вскрикнув, я смотрела на него расширившимися от страха глазами, понимая, что попалась. Не знаю, ждал ли охотник чего-то подобного, или просто не терял бдительности, но моей руке от этого было не легче. Запястье хрустнуло, на глаза навернулись слезы боли.

— Что-то ищешь? Или хочешь познакомиться поближе? — его губы скривились в полуулыбке.

— Отпусти, — едва смогла выдохнуть я.

— И к чему это приведет? Ты попытаешься меня убить как того демона? — поинтересовался он.

— Мне больно.

— Так и задумано, — спокойно заметил он, но руку отпустил.

Оказавшись на свободе я поспешила как можно дальше от него отползти, даже не надеясь, что расстояние в полметра избавит меня от расправы.

— Я думал, что это будет легко, — нарушил тишину его голос.

— Легко?

— Двигаться к цели, — пояснил он.

— Послушай, — начала я, — что бы они тебе не сделали, не стоит становиться зверем.

— Ты так считаешь? — его голос стал злым, — конечно, кому как не тебе знать, на что способны демоны. Только сомневаюсь, что такое можно забыть и простить.

Внезапно он кинулся ко мне, подгребая под себя. Его руки сжали мои, левое запястье отозвалось резкой болью:

— Простить то, что они разрушили, уничтожили? — искаженное гневом лицо нависло надо мной, — позволить им продолжать убивать, уйти в сторону? Он был твоего возраста. Мой брат, мой герой! Он казался мне почти непогрешимым — отважным, сильным, правильным. Роман воспитывал меня после смерти родителей, у меня никого не было кроме него. Но появилась она, и он забыл о том, что у него есть брат, забыл о доме. Думал лишь о ней. Я видел ее несколько раз, и сейчас спустя четверть века понимаю, что могло привлечь его в ней. Красота, ум, утонченность, изысканность манер. Такому простому парню как мой брат она казалась богиней, спустившейся с небес ради него. Но я уже тогда возненавидел эту женщину всеми фибрами своей детской души. Она была врагом! Захватчицей! Я чувствовал это в ней — зло, которое она принесет нашей семье. И оказался прав.

Глеб прикрыл глаза, по-прежнему продолжая нависать надо мной. Его пылающий лоб соприкасался с моим, ледяным.

— Они пришли ночью, появившись словно из неоткуда. Я кричал, умолял не трогать моего брата. Потом схватил первое, что попалось под руку и пытался ударить нападавших. Но меня отшвырнули как надоедливую собачонку. Через несколько секунд мой брат был мертв. А тот, кто это сделал, с улыбкой смотрел на меня. Я никогда не забуду это лицо, эту улыбку. Тогда мне еще не было известно, что в мире есть демоны, и этот пришел в наш дом, чтобы найти свою сбежавшую жену.

Слушая полный боли и не скрытого переживания рассказ, я будто наяву видела то, что происходило с ним много лет назад. Я видела мальчика, отчаянно пытающегося защитить своего брата, еще не зная, что его враги — всесильные и непобедимые демоны, бич рода человеческого. Я видела его страх и отчаяние, я плакала вместе с ним над остывшим телом его мертвого брата.

— Меня нашли через несколько дней, я был там, вместе с ним. Мне казалось, пока я рядом, он сможет встать и заговорить со мной. Но детские мечты никогда не станут явью. Он был мертв!

Глеб встряхнул меня и, наконец, открыл глаза. В них было столько отчаяния и боли, что я не выдержала. Жалость рвала мою душу в клочья, не давая возможности собраться с мыслями, подумать:

— Прости, — прошептала я, заплакав.

— За что? Тебя же там не было. Ты ни в чем не виновата. Я это понимаю, всегда понимал. Но что-то внутри меня заставляло тебя ненавидеть, желать причинить тебе боль.

— Прости, — повторила я.

Не может быть! Это не может оказаться правдой! Бедный Глеб. Бедный Роман! Неужели он и был моим отцом? А много ли демониц изменивших мужу с человеком? Не думаю. Значит, человек, который сейчас едва сдерживает слезы и гнев — мой родной дядя? Хочу ли я в это верить? Забыть! Забыть обо всем, что я только что узнала! Стереть из памяти, словно этой ночи откровений не было в моей жизни. Господи! Но разве это так просто? Разве я способна подавить это острое чувство сострадания, которое испытываю к Глебу?

Даже не поняла, когда моя рука оказалась свободной. И внезапно мне захотелось…Нет, это не возможно. Неужели я могу испытывать к нему симпатию? Несмотря на то, что он был готов со мной сделать. Подняв руку, я невольно запустила пальцы в его волосы, поглаживая, успокаивая. Несколько мгновений он непонимающе смотрел на меня, будто окаменев. Потом нерешительно дотронулся пальцами до моей разбитой губы и чуть слышно шепнул:

— Прости меня, — сделав ударение на последнем слове.

Мне хотелось забиться куда-нибудь, свернуться клубочком и рыдать не переставая. Как мне теперь жить с тем, что я знаю? Что делать, видя как, возможно родной тебе по крови человек год за годом уничтожает себя, сжигая собственную душу. И можно ли одним коротким словом исправить все, что произошло с маленьким мальчиком, свидетелем убийства брата, с годами превратившегося в безжалостного, беспринципного охотника. Но так ли это? Он не убил меня, пока у него была такая возможность. Может для него еще не все потеряно?

Они появились внезапно, словно из ниоткуда. Я не смогла подавить крика, и моя реакция заставила Глеба подскочить, выхватив оружие. Трое демонов, и двоих из них я знаю достаточно хорошо, чтобы не желать им пасть под пулями охотника.

— Стойте! — закричала я.

— Я помешал чему-то важному, ангелочек? — спросил полукровка, мгновенно оценив ситуацию, задержавшись взглядом на моей прикованной наручниками руке.

— Не надо! Остановитесь, пожалуйста! — попросила я.

— Ты не хочешь представить мне своего нового друга?

— Это Глеб! И он ничего плохого мне не сделал, — торопливо начала я.

— Если под «ничего плохого» ты понимаешь количество новых синяков, ссадины на теле и следы веревок на руках, то могу допустить, что вы достаточно весело провели время. Почему ты не сказала раньше, что тебя это заводит? Мы бы смогли провести время с пользой.

В каждом его слове сквозило пренебрежение, и едва сдерживаемая ярость. Я понимала: еще немного, и кто-то умрет. Готова ли я увидеть чью-то смерть?

Глеб находился сбоку от меня, по-прежнему сжимая оружие. Я боялась, что он не сдержится и выстрелит. Странно, но каким-то внутренним чувством я ощущала — Валар не нападет первым. Не знаю, что его сдерживает, да что я вообще о нем знаю?

— Кто для тебя этот демон? — внезапно охрипшим голосом спросил охотник.

Я молча отвела взгляд, не в силах сказать правду.

— Предоставляешь возможность ответить мне? — поинтересовался Валар.

— Это Валар. Демон-полукровка. Именно его я пыталась убить, за что и была наказана. Он мой муж.

Воцарившаяся внезапно тишина на миг сбила меня с толку. Подняв глаза, я встретилась с красноречивым взглядом Валара, говорящим, что мои испытания только начинаются. Как прореагировал на мои слова Глеб, видеть было невыносимо. Помрачнев, он обдал меня холодным, презрительным взглядом, и, отвернувшись, больше не смотрел в мою сторону.

Что же, если отношение человека, который мог стать моим палачом, так меня волнует, значит у меня большие проблемы. Но разве можно чувствовать вину за то, что совершено задолго до моего рождения?

— И теперь, когда все встало на свои места, позволь вернуть Регину к семейному очагу.

— Она никуда не пойдет, — твердо сказал Глеб, — мы сейчас отсюда выйдем, и вы не станете нам мешать.

— Что я слышу? Охотник обговаривает условия с демоном? — притворно изумился полукровка.

— Заткнись, и делай, что я говорю. У меня с ней есть несколько незаконченных дел.

— Боюсь, что нам придется все закончить именно здесь, — мрачно заявил Валар, и от его голоса у меня по телу пробежала дрожь.

— Тогда ты сдохнешь! — выкрикнул Глеб, нажимая на курок. За секунду до этого мне удалось повернуться к нему, и отвести его руку с пистолетом вверх. Осуждение и ненависть в его взгляде дали понять, что он никогда мне этого не простит.

Смазанным движением оба телохранителя оказались рядом с нами, полностью обездвижив Глеба.

— Не убивайте его! — пронзительно закричала я, поймав жесткую ухмылку Валара, — он не должен умереть.

Мне было все равно, что в тот момент думали обо мне демоны и человек. Важно лишь то, с чем я смогу смириться и жить дальше. И я знала одно — позволить демонам уничтожить Глеба, а особенно, того мальчика, который, возможно, все еще живет в нем, было бы выше моих сил.

Валар с загадочной улыбкой подошел ко мне. Я все еще полусидела на постели, не имея возможности подняться. Склонившись ниже, он коснулся рукой браслета наручников, провел вдоль запястья.

— Ты действительно этого хочешь? — странным тоном поинтересовался он.

— Да, — твердо ответила я.

— Что же, пожалуй, я смогу выполнить твой невинный каприз — сохранить охотнику, убившему десятки демонов, жизнь. Но тебе это будет стоить дорого.

Его рука переместилась к моему лицу, пальцы пробежали по многострадальным губам, погладили саднящую скулу.

— Очень дорого, — почти прильнув ко мне губами, шепнул он.

XXI

— Куда они его уводят? — с нескрываемым волнением я наблюдала как двое демонов, подхватив все еще сопротивляющегося Глеба, растворяются в полумраке коридора.

— Не волнуйся за своего нового друга. Они сохранят ему жизнь и позаботятся, чтобы у него больше никогда не возникло мысли искать тебя.

— Надеюсь, ты сдержишь слово, — нахмурилась я.

— Меня очаровывает твое доверие ко мне, — ироничная улыбка пробежала по его губам.

Выстрел раздался неожиданно, что-то пролетело мимо меня, с силой врезавшись в грудь Валара. Мгновение назад я смотрела в лицо полукровки, и вот перед моими глазами на его белоснежной рубашке расплывается темно-красное пятно.

— О Боже! — невольно вскрикнула я.

— Поминаешь Бога, мразь! — едва обернувшись и успев увидеть застывших в проеме двери двух мужчин, я тут же была подхвачена Валаром. Второй выстрел раздался после того, как полукровка начал перемещаться. Я лишь смогла услышать его отдаленный хлопок и несдерживаемые проклятия охотников.

Все, что происходило дальше, было словно в кошмарном сне. Едва оказавшись в большой светлой комнате, полукровка, захрипев, упал на ковер. Вся его грудь была в крови. Могучее тело сотрясали мучительные спазмы: он умирал, это было понятно даже мне.

— Артем! — что есть мочи закричала я, надеясь, что Валар перенес нас туда, где хотя бы жили мои старые знакомые.

— Госпожа! — юноша возник за моей спиной и уже через секунду с криком отчаяния опустился рядом со мной на колени.

— Это то, что я думаю? — спросила я, — пули для демонов?

— Да, — парень всхлипнул, наблюдая за умирающим Валаром.

— У него есть шанс? — севшим от волнения голосом поинтересовалась я.

— Нет, госпожа! Эти пули убивают демона наверняка.

— Твой хозяин полукровка, — напомнила я молодому демону.

— Это ничего не меняет. Пуля попала в грудь, яд уже начал действовать. Даже если мы извлечем пулю…

— То что?

— Действие яда не возможно нейтрализовать, — со слезами на глазах пояснил Артем.

Отдаленный шорох дал понять, что мы в комнате больше не одни. Двое уже знакомых демонов присоединились к нам, безмолвно застыв над корчившимся в судорогах Валаром.

— Но меня эта пуля не убила! — возразила я.

— Тебя не убил яд, потому, что ты человек.

Точно! Меня спасла Лариса. Ее кровь помогла излечиться. Но не от яда, — поправила я себя, от пули. Пуля может убить любого, но только охотники способны создать ту, что уничтожит демона. Но для человека яд безвреден!

— Нужно вынуть пулю! — твердо сказала я.

— Но это ему не поможет! — выкрикнул Артем.

— Возможно! Но сидеть и смотреть, как он страдает, я не могу! И уйти не могу, зная, что он умрет.

— Хорошо, — сдался Артем, — если тебе так будет спокойнее…

Я постаралась не смотреть, как юноша, разорвав окровавленную рубашку, погружается в рану тонким острым лезвием кинжала, пытаясь нащупать и извлечь пулю.

— Не беспокойся. Мы не можем умереть от заражения.

— Я знаю, — побледнев, выдавила я. Кровь выливалась из раны с каждым ударом сердца. Полукровка корчился так, что мешал Артему, и две молчаливые, замершие до того тени пришли на помощь своему младшему собрату.

— Есть! — удовлетворенно вскрикнул Артем, вытаскивая пулю. Она была огромна, больше похожа на пулю из снайперской винтовки, чем от пистолета, — что дальше?

— Жгут и шприц, — распорядилась я.

Мне не хотелось в тот момент думать, что, возможно, я пытаюсь спасти жизнь убийце Родгара и Ларисы. Что сама неоднократно пыталась уничтожить Валара, и если бы моя попытка была успешной, то, возможно, сейчас в душе не было бы раскаяния. Но передо мной в муках умирало живое существо, демон, недавно подвергнувший свою жизнь риску, чтобы спасти меня из рук охотника. Возможно, вскоре я пожалею об этом, но сейчас…

Перетянув руку жгутом, я с надеждой посмотрела на Артема:

— Мне одной не справится. Я никогда раньше не брала кровь у себя из вены.

— Можно подумать я это делаю каждый день, — пробурчал он, однако, расторопно вводя иглу в вену и набирая горячую красную жидкость, — что теперь?

— Введи ему мою кровь, — побледнев, распорядилась я.

— Ты уверена?

— Нет! Делай, что тебе говорят!

Молниеносным движением Артем всадил иглу с моей кровью в вену на правой руке Валара. Несколько секунд мы, затаив дыхание, ожидали результат. Полукровка на мгновение замер, пытаясь отрыть глаза, но тут же из его горла вырвался хрип, и он снова потерял сознание.

— Мало! Давай еще, — с каким-то маниакальным упорством настаивала я.

— Ему это не поможет! — Артем, схватив меня за локоть, попытался увести подальше от умирающего.

— Нет! Нужно еще! — почти закричала я. — Еще!

— Мы зря теряем время, — остановил меня Артем. Слишком мало крови, слишком долго…

Процедуру повторили несколько раз, но безуспешно. Валар умирал, а мы ничем не могли помочь.

— Раздобудь мне устройство, чтобы можно было перелить кровь, — устав возиться со шприцем, попросила я.

— Ты убьешь себя, а его так и не спасешь.

— Возможно! — холодно ответила я, — но по-крайней мере, никто не скажет, что не попыталась это сделать. Еще!

— Дура! — забывшись, зло бросил Артем.

— Заткнись! — прикрикнула я на него, удивляясь, как же слабо звучит мой голос, — нам нужны доноры. И врач.

— Ты хочешь сказать, что ради Валара позволишь кому-то умереть? — на меня с интересом воззрился один из молчавших до этого высших, кажется, Отис.

— Нет! Я сказала — доноры, а не жертвы! Ничего демонического или криминального. Добровольные доноры! Хорошенько им заплатите. И врача! — не сводя взгляда с демона, сказала я.

— Как прикажет госпожа, — на миг, склонив голову, ответил высший, тут же исчезая.

Обессилено растянувшись рядом с Валаром, я прислушивалась к глухому биению его сердца, понимая, что с каждой секундой оно становится все медленней и сбивчивей.

— Я не хочу, чтобы ты умирал, — неожиданно для себя прошептала я. Сквозь слезы я почти не видела того, что происходит вокруг, лишь отдаленный гул голосов, смазанные движения, и свет, возникший словно из ниоткуда. Потом шаги, прикосновения чьих-то рук, резкая боль, и чувство, будто жизнь медленно уходит из меня.

— Достаточно! Она может умереть. Используем других…, - и я почувствовала, что теряю сознание.

Я слышала его! Снова! Почему-то во сне это казалось таким простым и естественным — слышать этот мягкий, чарующий, и такой знакомый голос. Он достигал тайников души, завораживал, звал за собой. А я так устала! Мне было трудно ему сопротивляться, да я и не хотела…

— Кто ты?

— Друг. Брат. Отец. Создатель. Тот, кто всегда будет рядом и никогда не оставит.

— Рядом?

— Только оглянись, — голос стал ближе, он словно звучал внутри меня.

— Мне страшно!

— Не бойся! Ты проделала долгий путь. Но это еще не конец. Ты способна многое вынести, и пережить. Но тоя ценность не в этом.

— Ты о чем? Чего ты хочешь?

Молчание.

— Чего ты хочешь? — крикнула я, но снова не получила ответа.

Кто бы это ни был, он не посчитал нужным приоткрыть мне завесу новой тайны.

Когда я открыла глаза, за окном наступили сумерки. Значит, я проспала. Но проспала что? Попытавшись приподняться на кровати, я поняла, что это сделать довольно трудно — в мою вену была введена игла, рядом стояла капельница с прозрачной жидкостью. Растерянно повернув голову, я встретилась с темным взглядом Валара.

— Как ты?

— Жив, благодаря тебе, — уголки его губ скривились в улыбке.

— Мне? — перепросила я, мало что соображая в тот момент. В ушах стоял шум, голова казалась пустой, и вообще, было состояние перманентного падения куда-то в глубину.

— Никто и никогда не додумался лечить демона человеческой кровью. Наоборот — попытки были. Но то, что ты проделала вчера…

Валар повернулся на бок, ближе ко мне. Я скользнула взглядом по его груди, с удивлением заметив лишь след от недавней раны.

— Мы быстро исцеляемся, — пояснил он, прочтя в моих глазах недоверие, — пули сами по себе для нас безвредны. Опасность представляет их начинка. Попадая в тело, она растворяется, пожирая нас изнутри, словно кислота. Как ты поняла, что можешь меня спасти?

— Когда меня ранили охотники, меня убивал не яд, а пуля. Я же человек. Значит, яд для меня безвреден, а кровь способна с ним справиться.

— И ты решила отдать свою кровь мне? — нахмурившись, спросил Валар.

— Я лишь попыталась тебя спасти. И то, что это удалось — настоящее чудо.

— Верно, — усмехнувшись, полукровка прикоснулся пальцами к моей щеке, — но зачем? Почему ты решилась на это? Рискнула жизнью?

— Не знаю, — ответила я отвернувшись.

— Нет, знаешь, — возразил Валар. — и я хочу услышать ответ.

— А иначе что? Станешь пытать? — с легкой полуулыбкой поинтересовалась я.

— Ты же знаешь, что нет, — поморщившись, ответил полукровка, — и все же, мне важен твой ответ. Почему ты меня спасла?

— Потому, что не спасла Ларису, Родгара, тетю Веру, дядю Виталия, маму, — внезапно резко сказала я, — мне надоело чувствовать себя беспомощной и слабой! Ты доволен?

— Нет, — возразил Валар, — я не рад, что ты подвергла себя опасности. Артем говорил, что ему пришлось удерживать тебя от большой глупости.

— Это мое дело и моя жизнь.

— Не совсем. Теперь это касается и меня, — чувствуя, как рука Валара погружается в мои волосы, мне захотелось бежать. Резко поднявшись и сбросив его руку, я замерла на несколько секунд, стараясь переждать приступ тошноты и головокружения. Да, крови я потеряла много, но физраствор тоже знает свое дело.

— Далеко собралась? — я почувствовала, как Валар обнял меня за плечи, только сейчас осознав, что я перед ним почти голая. Не знаю, кто меня раздевал, но спасибо, хоть оставили нижнее белье.

— В свою комнату, если она, конечно, у меня есть, — я полуобернулась к нему.

— Почему бы тебе не остаться? — щедро предложил он, нам о многом нужно поговорить. Хотя, сегодня, пожалуй, я не стану тебя мучить расспросами, — тихо произнес полукровка.

На меня навалилась усталость, головокружение отошло на второй план, тело охватила странная, но уже знакомая прохлада.

— Ты так любезен! — шепнула я, прикрыв глаза и соскальзывая в сон.

Проснулась поздним утром и как не странно, чувствовала себя довольно сносно: капельницу кто-то убрал пока я спала, голова больше не кружилась. Еще раз убедившись, что кости целы, а синяки и царапины со временем пройдут, я поднялась с кровати и направилась в душ. Конечно, вчера… или, точнее, позавчера, избытка в воде я не ощущала, но то были две большие разницы. Горячие струи помогли расслабиться напряженному телу и окончательно прийти в себя. А вместе с возможностью здраво мыслить нахлынули воспоминания о ночном сне. Или это был не сон? Чей голос я слышала? Кто говорил со мной? Столько вопросов, и с каждым прожитым днем их становится еще больше. Интересно, если Совету удастся осуществить свои планы на счет меня, умру ли я в неведении? Мысль была какой-то отстраненной, даже пассивной. Словно я уже давно смирилась с тем, что меня ожидает. Но так ли это?

И еще Валар. Я сказала ему правду — не могла просто смотреть и ничего не делать. Разве это не естественно для человека — пытаться обмануть смерть, идти против судьбы, бороться до конца? Вот именно — бороться! Наверное, прошлая ночь меня все-таки чему-то научила. Даже если вам кем-то предназначено умереть во цвете лет, разве не вы имеете право выбрать место и время? Да, самоубийство всегда считалось грехом, но разве кого-то это останавливало? Я представляю выражения лиц членов Совета, когда они узнают…

Я приняла душ и уже вытиралась, когда услышала стук. Это что-то новенькое! Завернувшись в махровое полотенце, я открыла дверь, не сомневаясь в том, кого сейчас увижу. На пороге стоял Валар — бодрый и пышущий здоровьем, если так можно сказать о демоне.

— Вижу, что выбрал удачное время, — с улыбкой произнес полукровка, окидывая меня с ног до головы странным, каким-то ищущим взглядом. Босая, обмотанная влажным полотенцем, я понимала, что должна немедленно выставить его за дверь.

— Тебе уже лучше, — констатировал он, входя в комнату. Мне ничего не оставалось, как отступить на несколько шагов, пропуская его внутрь.

— Да, намного, — подтвердила я, стараясь отдалиться от него на безопасное расстояние.

— И все же, ты бледна. Хотя, возможно, твоя бледность не из-за чрезмерной кровопотери. Может быть, ты боишься?

— Чего мне бояться? — с улыбкой спросила я.

— Меня, к примеру, — внезапно изменившимся тоном бросил Валар, — невероятно! Ты с трудом подавляешь дрожь в моем присутствии! Бледнеешь, стоит мне оказаться слишком близко. Я вижу в твоих глазах отчаяние, и мне не представляет труда догадаться, о ком ты думаешь в этот момент.

— Валар…я…

— Не пытайся отрицать, что видишь во мне жестокого убийцу, чудовище! — он преодолел несколько шагов, разделяющих нас, и я невольно потупилась, избегая его взгляда, — немыслимо! Ты спасла мне жизнь, продолжая считать отъявленным подонком?

Я молчала, не находя нужных слов. В конце концов, трудно лгать в лицо тому, кто легко может прочесть ответ в глазах.

— Ты можешь не верить моим словам, но разве можно не доверять своему сердцу? Ты спасла меня — не это ли лучшее доказательство того, что в твоих глазах я заслуживаю спасения?

За раздражением в его голосе проскользнуло что-то, заставившее меня внимательно посмотреть на него. Но темные глаза были отчужденными и холодными.

— Я не знаю, — честно призналась я, невольно вспоминая то, что подслушала в коридоре. Спросить его напрямик? Но не ускорит ли это и так нависшую надо мной расправу?

— Ты не хочешь этого знать, — с какой-то злостью подытожил полукровка, решительно шагнув ко мне и неуловимо быстрым движением сжав в объятиях.

— Нет, нет… — запоздало пролепетала я.

Но губы, жадно припавшие к моим заглушили этот слабый протест. А руки, взметнувшиеся к его груди, чтобы оттолкнуть, были стиснуты сильными пальцами. Я пыталась сопротивляться, внезапно поняв, что не испытываю страха, только злость от того, что он делает это вопреки моему желанию. Но, где-то там, в глубине моей души я ощутила интерес и предвкушение. Мне хотелось вырваться из его рук, бежать и никогда больше не видеть полукровку, а еще хотелось раствориться в его поцелуе, забыть все, что чувствовала к нему до сих пор и наслаждаться ласками опытного сильного мужчины. Демона!

Я отшатнулась, отрезвленная этой мыслью. Как я могу позволить ему быть со мной? Разве мы это уже не проходили? Мне никогда не забыть его жестокий взгляд, в котором отчетливо читалось желание покорить, растоптать, уничтожить. Но сейчас…

Он вновь привлек меня к себе, спрятав лицо в волосах. В его движениях не было никакой агрессии, никакого насилия.

— Скажи, что хочешь этого, — почти прошептал полукровка, и я поняла, что он испытывает желание и с трудом сдерживает себя, предоставляя мне возможность выбора. Это было так неожиданно и не похоже на него. Что произошло? Почему он так изменился?

— Нет, пожалуйста, — простонала я, борясь сама с собой. Чего я хотела больше в тот момент? Неужели мне действительно не хватит силы оттолкнуть его и уйти?

— Скажи! — настаивал, почти умолял он, крепче прижимал меня к себе, поглаживая мое тело.

Я закрыла глаза, не в силах выносить его взгляд, сознавая, что никогда до сих пор не испытывала таких чувств.

— Да, — чуть слышно сказала я.

Улыбнувшись, Валар положил меня на кровать и опустился рядом. Дрожь волной пробежала по телу, когда мои губы разжались навстречу требовательным поцелуям, пропуская его язык. Рука полукровки потянула край полотенца с такой настойчивостью и страстью, что у меня не осталось ни сил, ни желания сопротивляться.

Когда я с трудом раскрыла глаза, за окном сияло солнце. Валар ушел еще затемно, стараясь меня не разбудить. Совершенно излишняя предосторожность: после того, что произошло, я еще долго не смогу спать спокойно по ночам. Я лежала и пыталась разобраться в себе. Восторг ночи, радостное состояние души исчезли без следа. Боже мой! Я позволила этому случиться! Я впустила его в свою жизнь, в свою постель, но разве можно каждую ночь засыпать рядом с человеком, готовым отправить тебя на смерть? Наверное, об этом надо было думать чуть раньше, до того, как я сказала ему «да». И в тот момент, мне почему-то казалось, что он позволил бы мне уйти. Тогда — да, но не теперь. Мне было грустно и тревожило смутное предчувствие беды.

— Господин, мы выполнили ваш приказ, — низко склонившись, сказал Отис.

— Охотники?

— Убиты, тела уничтожены.

— Когда назначена встреча с Советом? — не останавливаясь, уточнил Валар.

— Через неделю. Вы должны будете привезти девушку.

— Что же, все идет по плану, — тихо произнес полукровка. На миг в его памяти промелькнули образы прошлой ночи: робкие, нежные прикосновения, тихие, едва сдерживаемые стоны, и светлые, полные страсти неповторимые глаза, — а теперь, отведите меня к пленнику. Пора, наконец, выяснить, отчего девчонка так отчаянно его защищала.

XXII

Данталион ждал, пока советник обратит на него внимание. Ни один мускул не дрогнул на его суровом лице. Никто не должен подозревать, какую ярость он испытывает, вынужденный подчиняться своре слабаков. Будь каждый из них сам по себе, ему ни составило бы труда очистить мир от этой заразы, именуемой Советом. Но именно теперь, когда он наиболее уязвим, они решили нанести удар.

— Мы рады приветствовать нашего друга. Жаль, что так давно нас не навещал. Злые языки стали распускать слухи, будто ты стал затворником, после того случая с твоей женой.

Подавив желание разорвать Крейга голыми руками, Данталион лишь вежливо склонил голову. Что ни говори, но как бы сильно ты не желал смерти этим ублюдкам, не стоит им давать понять это раньше времени.

— Мои семейные проблемы настолько волнуют совет, что меня пригласили их обсудить? — наигранным удивлением поинтересовался Данталион.

— Совет заинтересован в том, чтобы главы кланов не испытывали никаких проблем, — ответил Крейг.

— Я тронут заботой Совета, — холодно улыбнулся Данталион.

— Где твой сын, Родгар? Мы слышали, у него вышла ссора с зятем? Кажется, полукровка все-таки перешел черту.

— Мы уладим это внутри семьи, — глава клана заметно напрягся.

— Позволь тебе возразить, друг мой. Это напрямую касается Совета. Валар нарушил договор, поднял руку на себе подобного, к тому же, нам стало известно, что он не смог отразить нападение охотников. Сожалею, но твоей дочери это едва не стоило жизни.

— Она цела? — напрягся Данталион.

— Да, но не благодаря полукровке, — Крейг с интересом посмотрел на демона, — я представляю, что ты чувствуешь, глядя на свою «дочь», но если тот, кому ты ее доверил не способен обеспечить ее безопасность, ты обязан вмешаться.

— Я вмешаюсь, — холодно бросил Данталион.

— А Совет окажет в этом любую помощь. Восстановить справедливость — наш долг перед теми, кто доверяет и верен нам. Мы предоставим ей приют на то время, что вам потребуется для выяснения всех обстоятельств.

— Я учту ваши пожелания, — склонив голову, Данталион проследил как Советник Крейг поднялся, давая понять, что аудиенция закончена.

Через несколько минут, оказавшись в своем особняке, Данталион не теряя ни минуты вызвал к себе Родгара. Что бы ни замыслил Совет, им не удасться его обмануть.

— Чего они хотят?

— Войны с Валаром, — отметил Данталион, — а еще им нужна Регина.

— Зачем? — Родгар на мгновение перестал выглядеть безучастным.

— Не знаю, — признался глава кланы, — уверен в одном — примем мы их условия или нет, клан пострадает в любом случае. Совет что-то задумал, вот только чем их могла заинтересовать эта девчонка?

— Ты примешь их условия? — осторожно спросил Родгар.

— В данный момент у меня нет другого выхода. Я потребую у Валара вернуть мне дочь, на том основании, что ее жизнь подверглась опасности.

— Валар ей чем-то навредил?

— Тебе прекрасно известно, чей он ученик, и на что способен. А она его боится. Не думаю, что он устоял перед соблазном.

— Но так же ему известно, что мы не позволим… — посмотрев на Данталиона, Родгар слегка побледнел.

— Пошли своих ищеек. Пусть найдут Валара, где бы он ни скрывался. Совет позволил нам уничтожить полукровку. Забери у него Регину.

— Ты хочешь отдать ее в руки Совета?

— Сейчас я хочу уничтожить Валара. Крейг знал, чем может меня заинтересовать.

— Но что будет после?

— После? — Данталион холодно улыбнулся, — после будет ад на Земле.

— И скольких ты убил? — полукровка внимательно смотрел на подвешенного на цепи Глеба. Высшие неплохо над ним поработали — избитое тело было покрыто засохшей коркой крови, оба глаза скрывали гематомы.

— Недостаточно, чтобы очистить этот мир от такой мерзости как ты, — пленник сплюнул кровью.

— Девчонку ты тоже от скверны очищал? — холодно улыбнулся Валар.

Глеб бросил на полукровку ненавидящий взгляд из-под опухших век:

— Я ошибался.

— Охотник признает свою ошибку? Это что-то новенькое, — усмехнулся полукровка, — что ты с ней сделал?

Глеб закрыл глаза и постарался отрешиться от боли в разбитом теле, вопросов полукровки, этого места, которое он, скорее всего, покинет истерзанным трупом. Но разве это теперь имеет значение? На миг он вспомнил бледное испуганное лицо Регины, застывшие слезы в ее глазах.

— Почему она тебя защищает? — Валар схватил пленника за короткие волосы и заставил смотреть себе в лицо.

— Не знаю, — скривился в болезненной улыбке охотник.

— Лжешь! Что ты с ней сделал?

— Пытал, — выдавил из себя Глеб, по его измученному лицу пробежала тень, — избивал, был готов уничтожить, растоптать.

— И что же тебя остановило?

Глеб напряженно всматривался в лицо Валара. Уже который раз он задавался вопросом — что демону может быть нужно от человеческой женщины? Почему он оставляет ее живой?

— Я задал тебе вопрос, — напомнил Валар, заведя голову пленника назад.

— Она назвала меня чудовищем, — внезапно сказал Глеб, — после того, как я увидел шрамы у нее на спине, понял, что я в ее глазах не лучше таких как ты.

— Не смог больше причинять ей боль? Не поднялась рука? — хмыкнул Валар, — странно встретить столь жалостливого охотника.

— Скажи, — продолжал полукровка, повысив голос, — каково это, будучи человеком, идти напролом, не щадя никого, уничтожая всех, кто мешает тебе подобраться к цели? Убивать и мучить себе подобных ради мифических иллюзий добра?

— Заткнись! — выдавил Глеб

— Это не легко, правда? Остановиться, когда ее глаза выдают боль и ужас. Она так слаба и уязвима! Кажется, достаточно одного прикосновения, чтобы сломать это хрупкое тело. Вкус ее страха не сравним ни с чем.

— Ты дьявол!

— Дьявол? — рассмеялся полукровка, — да ты не видел настоящего зла, человек!

— Я видел достаточно, чтобы возненавидеть тебя и весь ваш род.

— И все же, решил пожалеть одну из нас, — зло улыбаясь сказал Валар.

— Она не одна из вас! Не знаю, зачем ты заставил ее жить с тобой! — почти выкрикнул Глеб, — она не заслуживает такого — быть отданной во власть демона!

— И ты решил поиграть в ее спасителя? — с наигранным удивлением спросил полукровка, — не думаю, что у тебя хватит сил и глупости на это. Мне жаль тебя разочаровывать, но Регина не человек. Да, она лишена демонических сил, но это не изменит того, кем была ее мать, даже если отец всего лишь человек.

— Это невозможно! — Валар с наигранным безразличием наблюдал, как напрягся охотник. Оковы впились в его тело, нанеся новые раны, — она не может быть демоном! Она другая! Ты лжешь! Ее матерью никогда не могла бы быть демоница!

— Я понимаю, как тебе тяжело смириться с правдой, и я, пожалуй, даже не обижусь за твои обвинении во лжи.

— Этого не может быть! Ни одна демоница… — Глеб запнулся, его тело сотрясла дрожь.

— Что такое, охотник? Ты, наконец, поверил словам демона? — с интересом спросил полукровка.

— Будь ты проклят, — прошептал пленник разбитыми губами.

— Я уже проклят, но ты все еще не сказал то, что меня интересует, — Валар угрожающе подался к нему.

Внезапно в камере появился Отис:

— Хозяин, прошу меня простить, но вам необходимо это знать.

— Что-то срочное? Я не хотел бы прерываться, — обернувшись, недовольно бросил Валар.

— Боюсь, что да.

— Как не вовремя!

Два демона уже давно растворились в переходе, а в голове охотника все еще звучал безжалостный голос полукровки, вдребезги разбивающий все его надежды и мечты. Он никогда не верил в то, что жизнь может быть справедлива, он взял себе роль палача, истребителя зла, но теперь столкнулся с тем, с чем мириться не в силах. Регина дочь его брата и той демоницы! Невероятно, но это объясняет все! И то, что ее принял клан, и ее брак с этим полукровкой. Она это знала! Поняла все, после его рассказа, поэтому и пыталась его защитить.

— Господи! Роман! Неужели мне придется…

— Неужели это не могло подождать! — с трудом сдерживая гнев, Валар вошел в свой кабинет.

— Господин, — низко склонившись, Артем заметил, как его пальцы мелко неприятно дрожали, — наши шпионы в клане Данталиона передали информацию о готовящейся войне.

— Кто цель?

— Боюсь что мы, — потупился юноша.

— Чего они хотят? — улыбнулся полукровка краешком губ.

— Официально — они опасаются за жизнь госпожи Регины, и хотят ее вернуть под защиту клана.

— А чего они хотят в действительности? Хотя, я, пожалуй, и сам могу догадаться… Совет поставил Данталиону условие, и он не может их послать прямо сейчас. Он не готов выступить против этой своры.

— Значит — война? — испуганно спросил Артем.

Валар, мрачно усмехнувшись, посмотрел в окно. Солнце садилось за горизонт, природа дышала каким-то спокойствием и безмятежностью. Даже не верилось, что скоро привычный мир перестанет существовать. Война между кланами могла не просто уничтожить сотни демонов, она угрожала существованию тех, кто жил, не подозревая о том, что рядом с ними существуют демоны. Отчего вдруг он подумал о людях?

Мысли полукровки наполнились картинами давнего прошлого. Столько лет он гнал от себя эти воспоминания. Но возможно, сегодняшняя ночь была толчком, помогающим вспомнить все…

Замок Рокуэл, Англия 1527 год

Сегодня, в свой пятый день рождения, среди подарков, торжественно врученных ему матерью, он увидел тот самый меч! Он не мог его не узнать — фамильный меч, принадлежащий его деду, а до него, прадеду!

— Спасибо, мама! — подбежав к молодой, невысокой, но очень красивой женщине, он бросился в ее раскрытые объятия.

— Я знала, как ты этого хотел, сынок! — украдкой смахнув слезинку, женщина подарила сыну нежную улыбку, — и хотя должно пройти несколько лет, прежде чем ты сможешь учиться им владеть, я хочу, чтобы он был твоим.

Мальчик с легкостью поднял слишком тяжелый для его возраста клинок, не заметив, как по лицу его матери проскользнула тень.

— Но это не единственный твоей подарок сегодня, — переборов себя, женщина отдала распоряжение стоящему у двери слуге. Через несколько минут восхищенному взору мальчика предстал огромный праздничный пирог, с трудом удерживаемый низеньким слугой.

— С днем рождения, малыш! — и хотя Андрес не любил, когда его так называли, мальчик постарался скрыть мелькнувшее на лице недовольство. Его мать сделала этот день самым счастливым для него, и он ни за что не посмеет ее огорчить. С тех пор, как Андрес узнал, что означает слово ублюдок, он старался ничем не расстраивать свою мать — единственного человека в этом мире, который беззаветно его любил.

Еще с раннего возраста он понял, что значит быть не таким как все дети — слишком рано повзрослевший, поумневший, обладавший силой, во много раз превосходящей не только своих сверстников, но и тех, кто был старше его на десяток лет, он пытался ничем не выделяться среди других, быть как все. Каким-то внутренним чутьем он понимал, что это может доставить огорчения его маме.

Уже вечером, засыпая в своей уютной мягкой постели, он с упоением мечтал, что когда вырастет, обязательно заставит заплатить тех, кто сейчас так плохо говорит о ней. А еще, он найдет того человека, своего отца. И тогда…

Он проснулся ночью, разбуженный каким-то шумом. Прислушавшись и ничего не услышав, он уже было подумал, что ему почудилось, но вот, снова раздался тот звук, заставивший его мгновенно вскочить и схватить подаренный меч — кричала его мать! Преодолев длинный коридор, разделявший их комнаты за несколько мгновений, он ворвался в комнату. Увидев, что там происходит, мальчик не смог подавить вопля ярости! Какой-то человек мучил его маму! К сожалению, негодяй услышал мальчика, и на миг оторвавшись от рыдающей женщины, с интересом воззрился на ребенка.

— Вот видишь, Кристина! А ты не хотела его показывать! Думаю, малыш с радостью познакомится со мной, — издевательски сказал он.

— Прошу вас! Не делайте этого! — Андрес с удивлением и болью увидел как его мать, только что боровшаяся с чужаком, опустилась перед ним на колени, — не забирайте его! Он мой!

— Не пытайся меня разжалобить, дрянь, — странные, серебристые глаза мужчины вспыхнули в свете свечи.

— Не трогайте мою маму! — не выдержав, Андрес бросился на мужчину, с поднятым мечем. Не скрывая презрения, едва уловимым движением руки тот отбросил мальчика в дальний угол комнаты, вызвав у женщины яростный крик. Подняв выпавший из детских, но уже довольно сильных рук меч, он без труда переломил клинок пополам.

— Никогда не нападай на того, кто сильнее, не будучи готовым умереть!

— Я готов! — дерзко возразил мальчик, с трудом поднимаясь с пола, опираясь о стену рукой.

— Но я не готов тебя убить. Пока, — бросил человек, метнув в ребенка темный вязкий сгусток, который на лету превратился в юркого червя и скользнул под кожу мальчика. Обездвиженный Андрес с ужасом наблюдал за незнакомцем. В голове непрерывно гудело, словно там поселился мушиный рой.

Не обращая больше внимания на оглушенного ребенка, мужчина снова обернулся к плачущей женщине:

— Я заберу его все равно. Признаться, еще несколько минут назад мне хотелось навсегда избавиться от этой проблемы. Но уж слишком ребенок хорош. Он вырастет сильным демоном, и в нем не останется никаких воспоминаний о том периоде, когда он жил человеческой жизнью.

— Умоляю! Не забирайте его у меня!

— Ты так трогательна в своей мольбе, — усмехнувшись, заявил демон. Склонившись над женщиной, он коснулся рукой ее волос, — мне даже захотелось вспомнить наше старое доброе время. Я чувствую твой страх! Он так притягателен…

— Нет, прошу вас! — побледнев, Кристина отшатнулась от нависшего над ней мужчины.

— Почему бы и нет, в последний раз, — шепнул он.

Все, что произошло потом показалось Андресу нереальным бесконечным кошмаром, который мог бы произойти в самом страшном из снов. Несмотря на свой юный возраст, мальчик понимал, что сейчас делает этот мужчина. Скованный по рукам и ногам он вынужден был бессильно наблюдать и слушать… Крики его матери, стоны боли и кровь… Так много крови. Он чувствовал ее металлический запах, старался задержать дыхание, но не в силах больше сопротивляться, делал новый глоток воздуха, с ужасом понимая, что запах становится все сильнее. Он не хотел, не мог думать, чья эта кровь, но обманывать себя уже не было смысла. Андрес больше не слышал ее криков, он ничего уже не слышал и не чувствовал.

Когда мальчик очнулся, в его глаза ударил яркий солнечный свет.

— Здравствуй Андрес, — раздавшийся рядом голос заставил его побледнеть от страха и злости, — меня зовут Асбиэль. И я твой отец.

Очнувшись от резкой боли, Валар посмотрел на осколки разбитого бокала, застрявшие в его ладони. Стряхнув остальные осколки, он с безразличием наблюдал как рана затягивается, не оставляя после себя ни следа. Что же, одной полезной вещи Асбиэль его все-таки научил — жестоко истреблять всех, кто стоит у него на пути. Он учил сына убивать Падших — своих врагов и соперников в постоянной борьбе за власть. Вот только отец и учитель даже не подозревал, что станет одной из его многочисленных жертв. Падшие… Как же Валар их ненавидел. Будучи прямым потомком одного из них, он остро ощущал разницу между собой и остальными демонами. Не много их осталось на Земле — тех, кто поднял бунт против Создателя и был свергнут с небес. Со временем, многие из них заняли тела людей, навсегда слившись с ними, потеряв часть силы, но навеки обретя плоть. Они стали теми, кого впоследствии нарекли демонами. Другие же, не желая становиться зависимыми от чужой плоти сделали источником своих жизненных сил чувства, эмоции людей. Со временем силы, приобретенные ими, помогли принять материальную форму, не потеряв при этом своей первозданной мощи. Но и те, и другие были зависимы от Anima.

Полукровке было плевать на обе стороны в этой битве. Его интересовали лишь то, сколько Падших Ангелов ему удасться убить за свою жизнь. Сейчас жертвы исчислялись десятками, одной из них был его родно отец, и никто до сих пор не смог ничего понять. Но что если Совету удастся задуманное? Что сделает с ними высвободившаяся со смертью сила Искупителя?

Кстати, об Искупителе, — с улыбкой подумал Валар, резко поднявшись. Подойдя к сейфу, он извлек оттуда небольшую продолговатую коробочку.

Все-таки безделье пагубно сказывается на тех, кого гложут неприятные мысли. Возможно, одно вытекало из другого, но к вечеру я была уже вполне доведена до кондиции и пребывала на грани истерики. Ситуация с Валаром казалась мне просто катастрофической и неразрешимой. У меня никогда не хватит сил ему противостоять, что бы он ни замыслил. Вот только я не хотела стать добровольной жертвой, без единого слова идущей на заклание.

Никогда не думала, что моя первая ночь с мужчиной породит столько трудностей и проблем. Хотя, здесь я сама была виновата: без трудностей можно было бы легко обойтись, выбери я кого-нибудь из представителей человеческой расы. И единственной возникшей проблемой было бы банальное исчезновение горе-любовника с любовного ложа, или его скрываемое до поры до времени супружество. Но он бы, по крайней мере, не замышлял меня убить с кучей демонов. Ну почему я вечно создаю себе проблемы?

Внезапное появление демона в моей комнате уже давно перестало меня пугать. В этот раз я даже не вздрогнула. Почти… По-крайней мере, Валар этого не заметил… Надеюсь…

— Извини, что пришлось оставить тебя так надолго. Надеюсь, это искупит мою вину, — сказал он, протягивая мне коробочку. Странно было видеть, как его губы изо всех сил пытаются расплыться в широкой улыбке, больше похожей на перекошенную ухмылку. Да, нечасто ему приходилось приветливо улыбаться…

Нерешительно посмотрев на него, и увидев ободряющую улыбку, я с любопытством, поразившим меня, открыла коробочку и обомлела. Ну, прямо мечта любой женщины, а не мужчина! Кто же еще после запоздавшей первой брачной ночи станет дарить жене такой дорогой подарок! Эффектный браслет, в котором сияющая красота двадцати овальных бриллиантов подчеркивалась изысканной вязью платиновой оправы, уютно расположился на бархатной подушечке. От восторга у меня перехватило дыхание. Сердце предательски дрогнуло. Как любая женщина, я всегда хотела нравиться мужчинам, чувствовать их заботу и любовь, получать, в конце концов, подарки! Но почему-то этот браслет вызвал у меня ассоциацию с утешительным даром, который могла бы преподнести самка богомола своему возлюбленному в их первую и последнюю ночь любви.

— Позволь мне помочь, — я непонимающе уставилась на полукровку, долго пытаясь сообразить, чего же он от меня хочет. Оказалось, что ничего криминального — просто застегнуть браслет на моем запястье. Протянув ему руку, я следила за тем, как ловко у него это получается. Интересно, скольким женщинам он дарил такие щедрые подарки. И много ли их после этого выжило? Только сейчас я стала понимать слова старой мудрой соседки, прожившей с мужем больше пятидесяти лет: счастье в неведении. Как же счастлива я могла быть! Не долго, но счастлива.

Бросив ради приличия пару восхищенных взглядов на подарок, я коротко чмокнула Валара в щечку. Как не крути, а чел… в смысле демон, старался, выбирал. Настойчиво отгоняя возникшую в голове мысль, что у него там может быть сотня заготовленных заранее подарочков по случаю, я не заметила, как оказалась прижатой к его груди.

— Ты скучала? — не сводя с меня испытывающего взгляда, спросил он.

— Конечно, — кивнула я, упорно пытаясь найти хоть какой-нибудь предлог, чтобы отлучить законного мужа от постели. Нужные мысли не спешили меня посещать, да и Валар, видимо не намеревался дожидаться, пока меня осенит. Я понимала, что после прошедшей ночи нужен был очень веский аргумент, а причина в виде головной боли здесь совершенно не проходила, впрочем, как и вопрос: а, сколько мне еще осталось жить?

— Что с тобой? — видимо, заметив мое колебание, Валар перестал меня целовать, но по-прежнему крепко прижимал к себе.

Вывернувшись из его рук, я повернулась к окну, наблюдая как одна за одной в небе загораются звезды. Им хорошо, они сейчас так далеко!

— Нам не надо этого делать, — внезапно вырвалось у меня.

— Не делать что? — хмуро спросил он, подходя ко мне, и прижимая спиной к своей груди. Его руки обвились вокруг меня, то ли согревая, то ли не давая уйти.

— Быть вместе, — краснея, ответила я, — я не хочу.

— Ты не хочешь меня? — его руки сильнее сжали мои плечи, — я тебя напугал прошлой ночью? Сделал больно?

— Нет, я… — шумно выдохнув, я продолжала, — я не готова к этому. Все произошло слишком быстро. Я тебя почти не знаю…

— Хорошо, я дам тебе время и не стану навязывать свое общество, — помолчав пару минут, он с издевкой бросил, — у тебя будет время в одиночестве оплакать свою утраченную невинность.

В тот же миг я оказалась свободной, даже не замечая, насколько замерзла. Странно, откуда в закрытом помещении взяться пронзительному ветру?

Только вернувшись в кабинет, Валар дал волю гневу. Она посмела! Невероятно! Как же ему хотелось в тот момент схватить ее прильнуть к этому теплому, дрожащему телу, ощутить себя в ней! Почувствовать себя ее полновластным хозяином. Но он не мог. Что-то внутри не давало ему идти с ней до конца. Рядом с этой женщиной он становился словно одержимым, изо всех сил стараясь усмирить такие естественные для него и такие смертельные для нее желания, но… Иногда он все еще чувствовал запах крови, словно переносился в ту комнату, на сотни лет назад. И каждый раз ему приходилось сдерживать себя, воскрешая воспоминания ребенка, напуганного тем, что он видит, подавлять нахлынувшие желания, делающие его одним целым с Асбиэлем.

XXIII

Правильно ли я поступила? — этот вопрос мучил меня уже несколько дней. С тех самых пор, как Валар подарил мне браслет, а я, набравшись смелости, попросила оставить меня в покое. Наверное, с моей стороны это было вызывающе, учитывая, на что был способен полукровка. Но, трезво рассудив и взвесив все за и против, а особенно, тот факт, что наш разговор произошел без жертв (в моем лице), я слегка успокоилась.

Теперь меня больше волновало, как выбраться из дома, причем так, чтобы мой побег не обнаружили ни Валар с Советом, ни Данталион. Задачка не из простых… А я и не надеялась, что будет легко, хотя иногда признавалась самой себе, что верю в чудеса. Поглощенная мыслями, я и не заметила, как меня сморил сон.

Темная фигура низко склонилась над измученным пленником. Несмотря на глубокие, кровоточащие раны, тот все еще был жив. Погруженный в сон, как и все остальные обитатели дома, он хрипло и тяжело дышал. Незнакомец прикоснулся к скованным запястьем раненного, и толстая цепь рассыпалась темной пылью.

— Время пришло, — шепнул он, — поторопись.

Ощущение постороннего взгляда не давало мне покоя. Я слегка приподняла голову, вслушиваясь в тишину, окружающую меня. Нет, ни единый звук не нарушал её — ни шороха, ни дыхания. Не хотелось, но я поднялась, включила свет и осмотрела комнату, удивляясь своему непонятному беспокойству. Что за бред? Я ведь уверена, что кроме меня здесь никого не может быть… Тогда откуда у меня взялось такое чувство, что за мной наблюдают? Так и не погасив свет, я забралась под одеяло, стараясь всеми силами побороть в себе нелепое ощущение, что рядом со мной кто-то есть. По телу пробежал холодок — резко повернув голову, я увидела темную фигуру, неподвижно застывшую на середине комнаты.

Сердце глухо стукнуло и зачастило. Тоненькая струйка пота потекла по спине. Я попыталась закричать, но… Под взглядом пришельца я лишилась способности двигаться и говорить.

— Не бойся, я не причиню тебе зла, — какой-то бесполый глуховатый голос прозвучал в моей голове, заставив меня снова похолодеть от страха. Некоторое время я ещё пыталась выдавить из себя хотя бы один звук, но, убедившись в безуспешности попыток, так же мысленно спросила:

— Не бойся, я не причиню тебе зла, — голос раздался в моей голове, заставив похолодеть от страха. Некоторое время я пыталась выдавить из себя хоть один звук, но, убедившись в безуспешности, так же мысленно спросила:

— Кто ты?

— Друг.

— У меня нет друзей.

— Не стоит быть настолько категоричной. Бедная испуганная девочка! Как жаль, что меня не было с тобой раньше. Но теперь все изменится.

Пришелец сделал несколько шагов, и у меня невольно перехватило дух: никогда ранее мне не доводилось встречать настолько красивых людей. Совершенные черты лица, большие серебристо-серые глаза с глубоким взглядом, полным спокойствия и тепла создали впечатление, что передо мной ожившее произведение искусства. Или…

— Ты ангел? — с трудом поборов сковавшую меня немоту, я, наконец, смогла задать вопрос вслух. Неприятно ощущать чужое присутствие в своей голове.

Видимо поняв мое состояние, «совершенство» немного виновато улыбнулось.

— Надеюсь, что все же ты не мой Хранитель. А то пользы от тебя… — излив из себя обиду на несправедливость судьбы, я осеклась. Не хотелось уподобляться сварливой тетке, но уж слишком я была зла на всех сверхъестественных существ, так легко вторгнувшихся в мой мир и играющих моей жизнью.

— Прости, что тебе пришлось пройти через все это в одиночку, — впервые услышав голос нежданного гостя, я облегченно вздохнула. Кто бы он ни был, лучше держать его подальше от собственных мыслей.

Бросив обеспокоенный взгляд на мужчину, я наткнулась на спокойный, безмятежный взгляд.

— Пройти через что? — решила уточнить я на всякий случай. Может, сейчас мы говорим о различных вещах?

— Боль, страх, ненависть, бессилие, — с каждым словом светлые глаза пришельца темнели, в них попеременно скользили беспокойство, забота, сострадание, — я должен был помешать Аурелии. Найти другой выход.

— Какой выход? — совсем сбитая с толку тем оборотом, что приняла наша беседа, я не уловила момент, когда он оказался рядом со мной. Руки незнакомца крепко прижали меня к себе, будто стараясь уберечь от всех бед. В нем не было ничего пугающего, опасного или злого. Тепло рук дарило чувство защищенности и уверенность, что не все потеряно, а хорошее еще впереди. Хотелось замереть и никогда не покидать эти уютные надежные объятия.

— Быть рядом с тобой, — он слегка отстранился. Его глаза, так похожие на мои, светились любовью и заботой. Мягкие руки гладили мои волосы, и я вдруг замерла, озадаченная внезапно пришедшей в голову мыслью. Мне было с ним так спокойно и хорошо — я не чувствовала исходящей от него угрозы, как от всех тех, с кем мне довелось столкнуться раньше. Скорее наоборот. Удивительное, щемящее чувство зародилось в душе: будто я на миг вернулась на год назад, в то время, когда еще во мне были живы иллюзии и надежды на счастья. Словно я на краткое мгновение обрела семью. Почувствовав, как на глаза накатывают слезы, я еще крепче прижалась к незнакомцу. Мне так не хотелось, чтоб то, что я сейчас чувствовала, закончилось.

— Ты знал Аурелию? — не поднимая головы, спросила я.

— Всю мою жизнь, — судя по голосу, он улыбался.

— Но как? Ведь ты ангел?!? — я отодвинулась от него подальше, всматриваясь в спокойное лицо, доброжелательный взгляд.

— Ангел, — подтвердил он.

У меня перехватило дыхание, а сердце сжалось от страха. На миг наши глаза встретились.

— Один из многих, кто отказался подчиниться, — он наблюдал, как я, оттолкнув его, вскочила с кровати, и не пытался меня удержать.

— Кто ты? — голос дрогнул, да я и не пыталась скрыть собственных чувств.

— Ты знаешь, — он встал, оказавшись снова слишком близко от меня, — всегда знала. Иногда мне удавалось говорить с тобой в твоих снах. Но, проснувшись, ты обо всем забывала.

— Зачем ты здесь? Что тебе надо? — я попятилась к окну, завешанному тяжелой гардиной.

— Всего лишь защитить, — его лицо по-прежнему светилось доброжелательностью и… любовью?

— Не надо! Уходите, прошу вас! — казалось, мое сердце готово выскочить из груди.

— Минуту назад ты доверяла мне — мягко заметил пришелец, — неужели для тебя так много значит то, как меня нарекли?

— Имя ни при чем! — мне пришлось постараться, чтобы мой голос не сорвался на визг. Я была растеряна и напугана — не знаю, что привело ко мне самого дьявола, вот только вряд ли это может принести мне что-то еще помимо проблем, — вы же зло! Да само ваше присутствие здесь — абсурд! Мы оба знаем — как бы я не сопротивлялась, вы способны сделать все, что захотите. Вот только, не могу понять — зачем вам это нужно?

— Но именно я не позволил тебе умереть двадцать пять лет назад, — терпеливо, как глупому ребенку пояснил он, — защитил от Данталиона и его клана. Аурелия не должна была доверять демонам, они всегда были недостаточно хорошим… материалом. Ты — совсем другая.

— Материалом? Я — другая? — растеряно переспросила я.

— Скоро ты все поймешь. Сейчас же, единственное, что следует знать — если ты останешься здесь, то тебя ожидает смерть — долгая и мучительная.

— Почему я должна вам верить? — храбрясь, начала я.

— Потому что ты знаешь — я тебе не лгу, — он протянул мне руку, — не бойся.

— Вы постоянно это говорите — чтобы я не боялась, но даже представить не можете, что я испытываю в этот момент. Со мной говорит Люцифер!!! Дьявол! Сатана! Как я могу это воспринимать? — отступив еще дальше, я уперлась спиной в стену, невольно думая о том, как выбраться из создавшейся ситуации… ну, хотя бы живой.

— В тебе говорят человеческие страхи. Даже то, что ты узнала обо мне живя среди демонов, не было истиной. Преодолей себя, возьми мою руку, и ты будешь в безопасности, рядом со мной.

— Вы даже не понимаете, о чем просите! — с трудом выдавила я.

— Дитя, я столько лет тебя искал. С самого рождения твоя сущность была скрыта от меня, а человеческая природа мешала распознать среди миллиона остальных. Только сны могли открыть мне двери в твое сознание.

— Нет! Я не могу! Что бы вы ни говорили, о чем ни просили — я не верю! Аурелия мертва, и теперь никто не расскажет мне всей правды.

— Что же, если для того, чтобы завоевать твое доверие, тебе нужна правда, — Люцифер снова улыбнулся. Было странно, что мои слова ничуть его не разозлили. Как будто бы моя реакция на удивительное предложение ничуть его не удивила. Мне хотелось убежать, спрятаться, исчезнуть с лица земли от одной мысли, что представляю какой-то интерес для этого существа. А еще мне хотелось кричать — дико и громко, будто это могло навсегда избавить меня от него. Но я не могла. Я боялась! И не только за себя — ведь в доме были другие люди… демоны. Но какое мне дело до их безопасности? Но вот, оказывается, есть… Черт! Как же все сложно и непредсказуемо.

— Что бы вы ни сказали — я вам не поверю! И никуда с вами не пойду.

— Даже для того, чтобы спастись?

— Я в безопасности! — соврала я, осознавая, что только что невольно в списке угроз поставила Валара в очередь за Люцифером.

— Значит, ты все еще надеешься избежать участи Искупителя? — в голосе пришельца проскользнула беззлобная насмешка, лицо выражало грусть.

— Это бессмысленно! Они ошибаются, — возразила я, убеждая больше себя, чем его

— Возможно, — грустно улыбнулся Люцифер, — но тебе это будет стоить жизни. Как только ты попадешь к ним в руки, я не смогу тебя защитить.

— Не сможете, или не захотите? — внезапно спросила я.

— Я даю тебе выбор, — уйдя от прямого ответа, сказал он, — новая жизнь и будущее, полное покоя и безмятежности. Без страха и угроз. То, чего ты всегда так хотела. То, чего для тебя желала Аурелия. Ты будешь счастлива.

— Я вам не верю!

— Значит, ты веришь полукровке? — голос Люцифера не изменился, вот только идеальной формы губы презрительно дрогнули.

— Он спас мне жизнь! — упрямо сказала я, постаравшись отогнать навязчивую мысль, связывающую мою возможную смерть, планы Совета и участие в этом Валара.

— Он тебе солгал, — во взгляде Падшего проскользнула жалость и тревога. За меня?

— Не важно. Это моя проблема, и я с ней разберусь сама.

— Что же, это твое право. Но будет печально, если из-за твоей ошибки погибнут невинные.

— Что вы имеете в виду? — встревожилась я.

— Ты знаешь, что случилось с тем охотником?

— Глеб? Он жив, Валар обещал мне, — моя убежденность внезапно разлетелась на осколки.

— Он исполнил свое обещание, — отвернувшись, Люцифер сделал шаг к двери, — помни о том, что я тебе сказал. В отличие от меня, у тебя был выбор: жить по праву крови, или умереть в ужасных мучениях, на потеху демонскому отродью.

С громким криком я подскочила на постели. В комнате было темно, и, судя по часам, ночь только начиналась. Значит, это был всего лишь сон? Мне все это приснилось? Визит Люцифера, наш с ним разговор, его последние слова? Просто очередной кошмар, который стоит поскорее выбросить из головы. Но что-то не давало мне покоя… Этот сон, оставил столько вопросов, которые, скорее всего никогда не найдут ответов, но есть то, что я могу узнать наверняка.

Быстро одевшись, я выскользнула из комнаты с твердым намерением узнать все прямо сейчас. Подойдя к комнате Валара, я толкнула тяжелую дверь и почти без страха вошла. Меня окружал полумрак, но все же, я не могла не увидеть, что он спит. Заснул, даже не встав с кресла. Голова откинута назад, губы слегка приоткрыты. Только по едва слышному дыханию, можно было определить, что он жив. Приблизившись к креслу, я тихо его позвала. Подождав несколько секунд, и уже теряя терпение, я слегка его встряхнула его за плечо. Ничего не изменилось — Валар все еще спал, пребывая в счастливом неведении по поводу моего ночного визита. Что происходит? Неужели он так крепко спит? Не удержавшись от порыва, я дотянулась до графина и выплеснула его содержимое прямо на голову полукровке, ожидая взрыва праведного негодования и скорой расправы. Но это ни к чему не привело — Валар спал.

Неужели мой кошмар не закончился? Выбежав от полукровки, я пронеслась вдоль коридора, заглядывая во все комнаты, которые мне встречались по пути. Убедившись, что Валар не единственный, кого нельзя разбудить, я ужаснулась. Что происходит? Почему это происходит?

Потребовалось около четверти часа, чтобы удостовериться в своих подозрениях — каким-то немыслимым образом во всем доме бодрствующей осталась я одна. Я пришла в ужас от этой мысли, решив немедленно бежать отсюда со всех ног. Но что-то, непонятное мне самой, меня остановило. В память ворвались обрывки сна… или не сна? Так и не найдя логического объяснении тому, что сейчас происходит, я постаралась собраться с мыслями. Люцифер говорил об опасности, что мне угрожает. Возможно, то, что сейчас происходит имеет какое-то отношение к его визиту. Ну, если предположить, что он был в действительности?

Заметив скользнувший сбоку силуэт, я вскрикнула, отшатнулась от него и, потеряв равновесие, едва не врезалась в еле стоящее на ногах тело.

— Осторожнее, детка, не хочешь же ты закончить то, что начал твой демон, — сквозь зубы выдавил охотник.

— Глеб! — я ошарашено уставилась на его избитое, покрытое подсохшей коркой крови лицо. Когда глаза опустились ниже, я судорожно вдохнула: все его тело представляло собой один сплошной синяк, на нем не было «живого» места. Наспех застегнутая, изрядно порванная рубашка не могла скрыть многочисленных ушибов, ссадин и кровоподтеков.

— Я тоже рад тебя видеть, — с трудом усмехнулся он, схватил меня за руку, и потащил вниз по лестнице, — а вы, демоны, неплохо умеете устраиваться.

От его рывка я споткнулась о складку коврового покрытия и решительно остановилась. Мне надо было знать.

Глеб развернулся ко мне.

— Как ты сюда попал? Что происходит? — Не зная чего ещё ожидать от разгневанного охотника, я упорно старалась выдернуть свое запястье из его захвата (правда, не прилагала особых усилий, опасаясь причинить Глебу новую боль, ему и так досталось)

— Как я сюда попал? — его лицо стало поистине пугающим, — странно слышать от тебя этот вопрос. Ведь я никуда и не исчезал. Всегда был рядом — в подвале.

— Хочешь сказать, Валар держал тебя здесь? — я со страхом увидела, как мрачнеет его взгляд, как он старается сдержать вспышку ярости.

— А ты поклянись, что не знала об этом, — выпустив мою руку, Глеб вцепился мне в плечи и как следует встряхнул. Наверное, он надеялся, что после этого в моих мозгах что-то прояснится и я стану более сговорчивой.

— Я не знала

— Мне трудно в это поверить. И еще труднее, удержаться, чтобы не пройтись по всему дому, и не завершить то, что я начал в подвале.

— Ты кого-то убил? — тихо спросила я.

— А тебе неприятно это слышать? Хороший демон — мертвый демон, — перефразируя избитую фразу давних поселенцев, жестко сказал Глеб, — и учти, детка, я уже едва держу себя в руках. Чем быстрее мы уберемся из этого дома, тем больше у тебя шансов выжить.

— Почему я должна идти с тобой?

— Потому, что я не собираюсь оставлять тебя здесь. Живой, — добавил охотник, снова решительно подтолкнув меня к выходу, — не знаю, почему это произошло, почему твои друзья-демоны спят, как младенцы, но было бы глупо этим не воспользоваться.

Ночной воздух немного меня взбодрил, но даже этого было недостаточно, чтобы очнуться от все ещё продолжающегося кошмара.

Глеб, по прежнему волоча меня за собой, подошел к автомобилю, припаркованному возле дома. Затолкнув внутрь, залез сам, и несколько минут возился с проводами. Я с сомнением смотрела на его потуги, однако он сумел завести машину без ключа зажигания, видать, он умел не только стрелять и бить электрошоком. Когда мы покинули пределы особняка, я смогла перевести дыхание. Не знаю, чего именно я больше боялась в тот момент. Что демоны неожиданно проснутся и убьют Глеба, или охотник, передумав, обратит весь свой гнев на меня, или передо мной опять возникнет оживший кошмар, в виде Падшего? В любом случае, что бы ни произошло, я, наконец, вырвалась из-под власти демонов. А то, что я завишу от человека, вытащившего меня из логова демонов, — не так страшно.

— Почему ты это сказал? — глядя на мелькающий в окне пейзаж, спросила я.

— Сказал что?

— Что я демон, — обернувшись к нему, я заметила, как помрачнело его лицо.

— Я ошибся? — его глаза с наигранным равнодушием скользнули по мне.

— Нет, ты не ошибся, — с неожиданной для самой себя твердостью ответила я, — я такая же полукровка, как и Валар.

— Знаю, — усмехнулся охотник, — твой демон успел меня просветить.

— И что теперь?

— Ты ждешь, что я тебе отвечу?

— Я надеюсь на это.

— Мне плевать, с кем спал мой брат. Но я никогда не забуду, кто виновен в его смерти. Ты — демон, но убить его дочь у меня не поднимется рука. Пока не поднимется.

— Так ты все знаешь? — я смотрела на Глеба широко открытыми глазами.

— В тебе слишком много от человека. Мне не хочется думать, что это всего лишь маска.

— Я понимаю, что ты мне не доверяешь, но дай хотя бы шанс. Я не чудовище, несмотря на то, что ты обо мне думаешь.

— И знаю. Не забывай, я видел тебя в том доме. Я знаю, что ты сделала.

— Это была самозащита, — упрямо начала я.

— Не спорю, — с хмурым выражением лица он обернулся ко мне, — кто бы мог подумать, я оставляю жизнь демону.

— Мне не нужен еще один враг, Глеб, — мягко сказала я, — это слишком много для меня одной.

— Тогда тебе придется сильно постараться, чтобы меня переубедить, — холодно ответил он.

Бросив короткий взгляд на суровое лицо охотника, я поморщилась. Вряд ли от него будет легко сбежать, но разве я не думала так же и о Валаре? В конце концов, если в словах Люцифера есть хоть крупица правды, жить мне осталось всего ничего. А это значит, что пора, наконец, брать судьбу в собственные руки.

XXIV

Пробуждение было резким и неприятным. Когда Валар открыл глаза, за окном достаточно стемнело, чтобы можно было понять — он проспал почти сутки. Со злостью отбросив попавшийся по дороге стул, он выбежал в коридор. Дом словно вымер. Пробежав несколько метров, отделявших его от комнаты Регины, он ворвался тута, опасаясь самого худшего. Комната была пуста, следов борьбы не наблюдалось, все вещи находились на своих местах, не было лишь их хозяйки. Что-то блестящее привлекло его внимание. Подойдя к тумбочке, он уставился на платиновый браслет — его недавний подарок. Рядом лежали несколько денежных купюр. Если его не подводит чутье, то девушка покидала дом в спешке, и, скорее всего не по своей воле.

Он остро почувствовал пробуждение остальных. Двое Высших, Артем и слуги были совершенно здоровы, хоть и выглядели немного растерянными. Не задерживаясь рядом с ними надолго, отдав распоряжение обыскать весь дом, он ринулся на первый этаж. Обойдя все комнаты и убедившись, что ее нигде нет, Валар наткнулся на обезглавленное тело охранника. Метры, отделявшие его от подвала, полукровка преодолел за считанные мгновения. Камера оказалась пуста, пленник бежал, и, судя по тому, что осталось от цепей, ему помог кто-то со стороны. Он тут же отмел Регину — девушка не обладала такими способностями. Но если он ее не похитил, возможно, они сбежали вместе, и здесь не обошлось без вмешательства посторонней силы.

Распорядившись избавиться от тела, Валар прошел в свой кабинет. Не так давно, когда охотник выкрал Регину и он не мог ее почувствовать, ему пришлось проделать долгий путь, чтобы выйти на их след. Но теперь, когда они были соединены буквально плотью и кровью, он не мог понять — почему совершенно не ощущает ее присутствия.

— Куда мы едем? — после трех часов напряженного молчания, я не выдержала. Однообразный пейзаж, проносящийся мимо, навевал тоску, спать в присутствии Глеба не хотелось, а бороться с мыслями о происшедшем становилось все труднее. За это время Глеб даже не пытался со мной заговорить, хмуро глядя на дорогу. Судя по всему, он злился, и я даже подозревала на кого именно. Вот только не могла понять — за что? Чужая душа потемки, и порой то, мимо чего мы проходим даже не обратив внимания, вызывает бурю эмоций у других. Хотя, здесь был немного иной случай. Видимо, осознание того, что я лишь наполовину человек приводило охотника в бешенство. В какой-то мере я испытывала к нему сочувствие — столько лет уничтожать порождения зла, и вдруг узнать, что ты связан с одной из них узами крови.

— Тебе какая разница? — довольно грубо спросил Глеб. Я притихла, пытаясь сообразить, как лучше поладить с этим «киборгом». Только сейчас мне пришло в голову, что, по сути, он очень одинокий человек. Посвятив всю свою жизнь одной цели, он упрямо к ней шел, не задумываясь о том, чего она будет ему стоить. Нельзя не запачкаться, сражаясь со злом.

Остаток пути мы проехали в гробовом молчании. Отодвинувшись от Глеба как можно дальше, я свернулась на сидении и сделала вид что сплю. Что же, сколько ни беги от мрачных мыслей и тревог, однажды они тебя настигнут, отравляя ядом сомнения и страхом.

Остались ли у меня сомнения на счет своей участи? Скорее всего, нет. И даже если учесть что Люцифер лишь порождение моих ночных кошмаров, остается неразрешимым вопрос — как мне избежать нежелательного внимания Совета, замести следы, которые смогли бы привести демонов ко мне и по-возможности вернуть прежнюю жизнь. Хотя тут я слегка погорячилась. Иногда я совершала опрометчивые поступки, и вела себя не слишком умно, но и наивной не была. Прошлая жизнь для меня закрыта навсегда. Она вычеркнута из моего будущего вместе с детством, доверчивостью, радостью и надеждой.

Но все же, где-то в глубине души я оставляла себе сомнения и веру. Я не хотела… не могла спросить полукровку напрямик о том, что было для меня так важно. Правда ли, что он собирается меня предать? Хотя в его глазах это вряд ли станет предательством. Всего лишь часть сделки, которая во что бы то ни стало должна быть исполнена. В результате все оказываются довольны, получив то, что каждый из них ожидает. Вот только я к тому времени буду уже мертва.

Наверное, я устала больше, чем предполагала. Когда автомобиль затормозил у невысокого темного здания, я с трудом разлепила глаза в надежде узнать знакомую местность. Мои надежды не оправдались.

— Я могу задать вопрос, или это снова вызовет твое недовольство? — поинтересовалась я.

— Здесь живет один мой знакомый. Сейчас его нет в городе, но, думаю, он не станет возражать, что мы воспользуемся его гостеприимством. К тому же, я не смогу проделать остаток пути в таком виде. Скоро граница.

Я бросила взгляд на избитое лицо Глеба, раны и синяки на теле и слегка покраснела. С моей стороны было эгоистично думать только о себе, когда рядом страдает человек.

К счастью, было раннее утро, и мы смогли избежать внимания ранних прохожих. Поднимаясь по лестнице на третий этаж, я прислушивалась к тишине подъезда, то и дело ожидая угрожающих шагов или сердитый окрик. Но мои страхи оказались напрасны и мы без препятствий проникли в квартиру.

— Мы пробудем здесь целый день. Мне необходимо отдохнуть и привести себя в порядок. Чувствуй себя как дома, — с иронией бросил Глеб, пройдя на кухню. Достав откуда-то аптечку, он принялся инспектировать ее содержимое.

— Могу я тебе помочь? — я нерешительно подошла ближе, с тревогой отметив, что успевшие затянуться коркой раны снова стали кровоточить.

— Сам справлюсь, — отрезал охотник, извлекая из закромов отсутствующего хозяина дома пол-литра водки.

— А как же твои раны? — я положила руку ему на плечо, стараясь не причинять боли, — не отказывайся от моей помощи только потому, что не доверяешь мне.

Я видела в его глазах сомнение, смешанное с легким раздражением, но, неожиданно осмелев, потребовала:

— Сними рубашку.

— Тебе не понятно слово «отстань»? — нахмурившись, спросил он.

— А тебе слова «заражение», «потеря крови», «столбняк»?

— Никогда не сдаешься? — его рука перехватила мою в нескольких сантиметрах от лица.

— Стараюсь, — я осторожно высвободила руку, и стала изучать рану на голове. Она выглядела достаточно жуткой, но кровь уже остановилась. Подавив внезапный приступ дурноты, я потянулась рукой за ножницами, замечая, как напряглась спина Глеба. Неужели он считает, что я способна…

— Потерпи, будет больно, — зачем-то предупредила я, начисто забыв, что подобные ранения в жизни охотника не так уж и редки. Мне не потребовалось много времени, чтобы выстричь волосы вокруг раны. Затем я смазала края раствором найденного в аптечки йода, и потянулась за бинтом.

— Не надо.

— Но…

— Этого вполне достаточно, — возразил Глеб, — и если действительно хочешь помочь, промой раны на спине.

— Как скажешь, — не стала я возражать, взяв из его рук бутылку водки и ватный тампон. Вся процедура заняла не более получаса, и хотя пациент не стал от этого выглядеть лучше и здоровее, но хотя бы чище и менее устрашающе.

— Красиво! — заметила я, увидев на его запястье небольшую татуировку готовящегося к прыжку ягуара.

— Это не для красоты, — холодно ответил он, и вдруг неожиданно спросил, — каково это?

— Что?

— Жить с демоном.

— Опасно, непривычно, пугающе, — подумав, ответила я.

— И только-то? — он пренебрежительно усмехнулся.

— Неужели ты ждешь, что я стану расписывать подробности своих мучений в его логове? — не удержалась я от иронии.

— Думаешь. Это все игра? — я вскрикнула, когда его пальцы впились в мою руку.

— Ты желаешь услышать подробности кровавой расправы этого деспота надо мной? — не меняя тона, продолжала я, — вынуждена тебя разочаровать: до сир пор Валар вел себя вполне прилично.

— В таком случае, почему ты так хотела оттуда вырваться? Если жизнь с этим монстром тебя устраивала?

— С чего ты взял? — пришлось отвести взгляд, чтобы он, наконец, отпустил мою руку. Было бы глупостью назвать истинную причину моего желания освободиться от полукровки.

— Ты не слишком сопротивлялась, когда я уводил тебя от твоего полукровки, — с каким-то непонятным злорадством сообщил Глеб.

— Это лишь моя проблема, — я поспешила покинуть кухню как можно быстрее, — здесь можно принять душ?

— Конечно. Я же говорил, что можешь чувствовать себя как дома.

Уже выходя, я услышала его оклик, и обернулась:

— Ты веришь в то, что ты дочь моего брата?

— А ты? — ответила я вопросом на вопрос.

— Я бы не хотел, чтобы это оказалось правдой, — после минуты молчания ответил он.

— Почему?

— Потому, что ненависть может оказаться сильнее родственных чувств.

Я решила воспользоваться советом охотника и действительно ощутить домашний уют. Ну, или, хотя бы его подобие. Поэтому, первым делом обследовала платяной шкаф, на предмет женской одежды. Таковой не обнаружилось, и это навело меня на мысль, что знакомый Глеба, скорее всего, был закоренелым холостяком, предпочитавшим одиночество семейному очагу, либо его личная жизнь проходила за пределами этой квартиры. В любом случае мне пришлось позаимствовать одну из новых рубашек хозяина, в тайне надеясь, что когда-нибудь Глебу придется ответить тому на несколько неприятных вопросов.

Заперев дверь ванной, и став под обжигающе горячие струи воды, я постаралась рассуждать здраво. Я же не рассчитывала, что он из непримиримого врага станет преданным другом? Более того, для меня это было совершенно излишне. Чем бы ни руководствовался Глеб, уводя меня из дома Валара, родственные чувства играли в нем последнюю роль. Слишком давно он на этой войне, где понятие добра и справедливости давно утратили свое первоначальное значение. Разве не странно, что борьба со злом занимает умы людей гораздо сильнее, чем путь добра и света. Так что же люди стремятся выбрать — добро, или вечную, бесконечную борьбу, в которой никогда не будет победителей, лишь побежденные и жертвы? Дав людям возможность выбора, Создатель предоставил им неограниченные возможности, и одна из них — быть творцом своего собственного мира. Воспользуются ли люди этим бесценным даром, или погребут его под гнетом тысячелетних кровопролитных войн?

Что сделали Падшие, свергнутые с небес на землю? Они стали воевать друг с другом, за силу, власть, души и тела, опустившись до уровня тех, кого ненавидели и презирали, считая недостойными преклонения. Отвергнутые небом, Падшие стремились сделать все, чтобы Создатель увидел людей такими, какими их воспринимали сами изгнанники. Было ли это отчаянной попыткой вновь обрести потерянный рай? Или та ненависть и презрение, что люди заслуживали в их глазах, подвигли их на новую войну?

И вот, пребывая по ту сторону всего, что когда-то знала, я отчаянно пыталась понять — почему именно я стала объектом внимания одного из первый и самых могущественных Падших? Воскресив в мыслях наш разговор, не могла избавиться от мысли, что попала в ловушку, и в этом мне совершенно некого винить, кроме себя.

Выйдя из душа, я протерла запотевшее зеркало и замерла, пораженно глядя на свою руку. Странно! Как я могла этого не заметить раньше? На правой руке у основания указательного пальца проступило несколько темных линий, сливающихся в непонятный узор. Сутки назад его еще не было. Что же, будем решать проблемы по мере их возникновения. Рука не болит, значит ничего страшного, остальное вылечит время и йод.

Тщательно вытершись полотенцем, я примерила позаимствованную рубашку. Достаточно длинная, чтобы доходить почти до колен. Значит, мне не придется щеголять перед охотником в полотенце. Покраснев, я попыталась изгнать из памяти незваные воспоминания, о единственной ночи, когда мне отчаянно захотелось кому-то поверить. Теперь это не имеет никакого значения. Что бы ни связывало Валара с Советом, я не дам им шанса мне навредить.

Кто бы ни помог бежать пленнику, он достаточно силен, чтобы уничтожить все следы. Наиболее вероятных подозреваемых пришлось тут же отмести — ни Совет, в полном составе, ни Данталион, ни тем более, Родгар не оставили бы в живых охотника. К тому же, вряд ли кто-то из них был способен в одно мгновение погрузить в забытье десяток демонов. Значит, это был кто-то другой. Но такой силы он никогда не встречал… у демонов.

Но, возможно, сейчас они столкнулись с тем, кто стоит над демонами? Гораздо выше, чем когда-либо мог подняться сам Валар. Тогда были бы понятны странные действия ночного гостя.

— Что же, Падший, ты сам решил нанести мне визит.

Глеб напряженно огляделся — все, что сейчас происходило казалось ему нереальным и противоестественным. Старый дом, где он жил в детстве, со своим братом. Что это — сон, порождение воспаленного мозга или что-то другое? Отдаленные голоса были едва слышны из-за прикрытой двери. Он подошел ближе, стараясь разобрать хоть слово.

— Ты делаешь ошибку! Не позволяй ему так с собой поступать! — голос Романа, его давно умершего брата. Глеб замер у двери, стараясь понять, что происходит.

— У меня нет другого выхода! Данталион меня возненавидит, как только узнает. Но ребенок ни в чем не виноват! — Глеб всего раз слышал ее голос, но без труда узнал его. Глубокий, грудной бархатистый тембр, такой незабываемый и ненавистный. От этого голоса по его телу пробежали мурашки. Глеб вспомнил красивый мелодичный голос Регины, и его сердце сжалось от противоречивых чувств. Тогда он был слишком мал, чтобы понять то, что ему, возможно, довелось услышать, но теперь, непонятно откуда взявшиеся воспоминания собственного прошлого все расставили по местам.

— Уходи от него. Мы уедем, нас никто не найдет.

— Я не могу подвергать тебя опасности. Забудь обо мне. Ты не сможешь помочь ни мне, ни моему ребенку. Лишь себя погубишь.

— Я буду любить его как родного, — настаивал Роман.

— К несчастью, у него уже есть отец, — голос дрогнул, и Глеб понял, что Аурелия едва сдерживает слезы, — не пытайся меня отговорить. Я приняла решение. Ты был мне хорошим другом. Благодарю тебя за все.

Крик отчаяния, вырвавшийся из груди Романа, заставил Глеба вздрогнуть и проснуться. Осознание того, что ему только что пришлось вспомнить, наполнило душу отчаянием и болью. Роман! Его старший брат погиб из-за демона, которого любил. Любил преданно и безответно, до самой смерти. Будьте вы все прокляты! Но это значит… Регина ему никто! Услышав ее легкие шаги, он снова закрыл глаза и притворился спящим. У него еще будет время решить что делать.

Когда я вышла из ванной, Глеб уже спал, развалившись на старом выцветшем от времени диване. Не желая его будить, я тихонько прошла на кухню — единственное место, где можно было устроиться комфортнее, чем на полу в гостиной. Что же, если Глеб уснул, позволив мне беспрепятственно передвигаться по дому, значит, он либо начинает мне доверять, либо выбился из сил настолько, что ему сейчас все равно. В последнем я, честно говоря, сомневалась. Все же, решив хоть на время не вникать в чужие действия и поступки, я постаралась расслабиться и подумать — как наилучшим образом выпутаться из ситуации, куда я себя загнала.

— Все зависит только от тебя, — обернувшись, я с ужасом уставилась на совершенное лицо моего ночного гостя.

— Вы здесь? Это не сон? — сердце разочарованно сжалось.

— Как видишь, — присев напротив меня, Люцифер с интересом огляделся, — где мне только не доводилось бывать!

— Зачем вы здесь? Я сказала, что не приму вашего предложения.

— Примешь. У тебя не будет другого выхода. Ты сдашься, как те, кто был до тебя. Так было и так будет.

— Вы не можете знать наверняка, — возразила я.

— Зная человеческую природу, могу сказать, — Люцифер странно улыбнулся, — ты сдашься, как только поймешь, что нет надежды на спасение.

— Но не теперь? Еще рано говорить об утраченной надежде? Тогда зачем вы пришли именно сейчас.

— Возможно, ты мне не поверишь, дитя, но я желаю тебе добра. Как только ты попадешь в руки Совета, ты познаешь всю силу Адского пламени.

— Меня сожгут заживо? — голос слегка дрогнул, но я сдержалась.

— Твоя смерть станет лишь началом твоих страданий и боли, — склонившись ко мне, прошептал Люцифер. Я видела на его лице неподдельную боль и жалость. Неужели он действительно хочет мне помочь? А что если да? И сейчас, отказывая ему, я обреку себя на мучительную смерть? Но если ошибусь… Разве мало я слышала о тех, кого искусил этот Ангел с печальным взглядом?

— Вы правильно сказали — моя смерть, — подняв на него глаза, я неожиданно для себя приняла решение, — моя жизнь и моя судьба. Я не могу пойти с вами. Уходите, пожалуйста.

— Жаль, что твоя ошибка будет стоить тебе не только жизни, но и души, — по-прежнему мягко заметил Люцифер, — никто в целом мире тебя не спасет.

Он устремил взгляд на дверь, за которой по-прежнему мирно спал охотник. Знал бы он сейчас, кто решил нанести мне визит. Хотя нет, слава Богу, что ему это неизвестно. Страшно даже подумать чем могла закончиться их встреча.

Наблюдая, как в воздухе растворяется фигура Падшего, я боролась с искушением его остановить. Но не остановила…

XXV

Я была совершенно одна в темноте. Липкий страх сковал мой разум, мешая трезво мыслить. Хотелось кричать, но голос отказывался мне повиноваться, тело оказалось парализовано неведомой силой. Где-то вдалеке вспыхнула яркая точка, превращаясь в огненную линию. Мгновение, и линия побежала по спирали, с каждым новым витком приближаясь ко мне. Круг… еще один, еще. Совсем близко… Скоро огонь доберется до меня, я уже чувствовала его… холод? Неужели так бывает?

Колючий холод коснулся моих ног, больно лизнув кожу, и, захватив подол платья, пополз вверх. Жгучие пальцы огня насквозь пробирали тело. Я уже не чувствовала ног и, качнувшись, упала в пылающую ледяную лаву, поглотившую прорвавшийся наконец крик ужаса и боли.

Вскрикнув, я проснулась. Чужая кухня, солнце, робко пробивающееся сквозь плотные шторы, тиканье часов и никакого огня, готового меня поглотить.

Болела правая рука, и, взглянув на нее, я с ужасом увидела, как еще утром едва заметные линии, став ярче и толще, заняли всю кисть, образуя рисунок в виде спирали. Неужели это проделки Люцифера? И что все это означает? Дрожащими пальцами, схватив початую бутылку водки, я сделала большой глоток. Спирт обжег горло, вызвав приступ кашля, справившись с которым я выпила еще немного… и еще. Поздно думать о проблемах женского алкоголизма, похоже, он мне уже не грозит.

Можно и дальше было притворяться, что ничего особенного не произошло, а у меня очередной кошмар, или прогрессирующая шизофрения. Но последний визит Люцифера все расставил по своим местам — я не сумасшедшая, ну, по крайней мере, лечить меня бесполезно. Хуже того — помощь, уже во второй раз предложенная Падшим, наталкивала на любопытные размышления. Вы когда-нибудь становились жертвами уличных мошенников? Тех, которые обещают вам баснословный выигрыш, а в конце вы отдаете им все, что у вас есть? После ухода Люцифера у меня постоянно возникало чувство, что это очередной развод. Конечно, масштаб действий Падшего не шел ни в какое сравнение с уличными кидалами, но в данном случае на кону было кое-что посерьезнее остатков зарплаты. И хотя во вселенском масштабе моя жизнь значила не так уж и много, мне не хотелось уходить из нее, не узнав всей правды. Да еще уходить так страшно и мучительно…

Было позднее утро, и мне не сиделось на месте. Излишки дурной энергии гнали меня из дома, и, понадеявшись, что Глеб не проснется до того, как я вернусь, наскоро одевшись, вышла из квартиры.

Дом находился недалеко от старенькой церквушки. Не знаю, что именно толкнуло меня туда войти. Возможно, в этот момент мною руководил первобытный страх, заставлявший всех живых существ бороться за свою жизнь до самого конца.

На что я надеялась, придя сюда сегодня? Неужели на то, что смогу хоть как-то облегчить свою участь? Спасения мне в любом случае не видать, надеяться на что-то было глупо. Но я пришла, повинуясь то ли исконной человеческой привычке — уповать на Всевышнего, то ли мне просто нужна была поддержка кого-то с «другой стороны»?

До сих пор я не часто здесь бывала. Пару раз в детстве с тетей Верой и несколько месяцев назад после ее смерти. Тогда это тоже был порыв, и замерев со свечкой в руке, я ждала чего-то. Чего? Не знаю. Может быть облегчения, утешения, надежды?

Вопреки ожиданиям, мое появление в церкви не вызвало землетрясений, цунами и прочих природных катаклизмов, предварявших конец света. Значит, либо я все-таки не такое уж и зло, как говорит Люцифер, либо некая легенда вскоре претерпит серьезных изменений?

Я замерла у Его изображения, и прикрыла глаза.

— Не хочу проводить параллели, — начала я, обращаясь к изображению распятого Иисуса, — но ты тоже не хотел умирать. Никогда не считала, что цель оправдывает средства, но Ты в нее верил! А я… Почему я? За что? Моя жизнь никогда не была большой ценностью, но… Разве я заслужила такое? Неужели мне нужно выбирать между смертью от рук Совета и тем, что уготовил для меня Люцифер? Помоги, если Ты меня слышишь. Избавь меня от этого жуткого выбора!

Я открыла глаза и посмотрела на старенькую икону. «Да минует меня чаша сия!» — вспомнила я его слова. Он страдал, терпел нечеловеческие муки, но его вера давала силу выдержать все и не сдаваться. А во что верить мне? Я чуть слышно застонала, не в силах сдержаться от бушующих во мне эмоций.

Поймав неодобрительные взгляды хмурых теток, я поняла, что мне не стоит задерживаться там. Уже выйдя из церкви, я сообразила, что, по-видимому, их негодование вызвали мои брюки и непокрытая голова. Ну надо же! А мне всегда казалось, что Бог видит наши души, не обращая внимания на одежду.

— Не думал, что ты придешь сюда, — неожиданно раздался голос Глеба. Подойдя ко мне вплотную, он коснулся моего локтя.

— А куда, по-твоему, я могла пойти? — слегка повернув голову, шепотом спросила я.

— Вернуться к своему демону, — предположил охотник.

— Жаль, если я тебя разочаровала.

— Зачем ты здесь? — обойдя меня, он встал напротив.

— Мы, дьявольские отродья, бываем такими странными, — скривившись в улыбке, я отвернулась от Глеба и направилась к выходу. Жаль, что мне так и не довелось получить ответ, но, впрочем, я на него и не рассчитывала. Алкоголь не успел выветриться, и я все еще была на взводе. Присутствие Глеба вызвало раздражение и какую-то отчаянную злость.

— Стой! Куда ты? — он быстро нагнал меня, и попытался остановить.

— Не смей меня трогать! — взвилась я, — больше никогда не смей меня трогать!

— Что с тобой?

— Со мной? — я рассмеялась, — что со мной? Ничего! В том-то и дело!

— Ты пьяна? — догадался охотник, крепче хватая за руку.

— Это преступление? Большее, чем быть демоном? Или они не сравнимы друг с другом. А вообще-то Глеб, меня всегда интересовало — что чувствует такой борец со злом как ты, входя в Божий храм? Скажи мне!

— Глупые вопросы! Что я должен, по-твоему чувствовать? — процедил сквозь зубы Глеб, таща меня к дому.

— Ничего! Так ведь? — я замерла, заставляя остановиться и его, — ты ничего не чувствуешь! Все ложь, обман! Он меня не слышит, или его просто нет. Есть только они, и они слишком близко. Мне некуда бежать, никто не поможет.

— Да о чем ты говоришь? — встряхнув меня так, что клацнули зубы, Глеб свирепо уставился мне в лицо, будто пытался прожечь в нем дыру. Видимо, он считал что это сможет привести меня в чувство. И, похоже, привело — я гораздо спокойнее посмотрела на охотника:

— Можешь отпустить. Я в порядке.

— Уверена?

— На все сто! — с истеричным смешком ответила я, — кстати, та настолько убежден в нашей безопасности, что не боишься ходить по улицам?

— Никто не может знать этого наверняка, — признался Глеб, — но я сделал все, чтобы сбить твоих приятелей со следа. Пока мы неразличимы для их взглядов, так что немного времени у нас ещё есть.

Что же, значит, Люцифера эти предосторожности не могли сбить со следа. Падший мог появиться в любой момент, и мне было не совсем понятно — чего он ждет? Неужели ему действительно было настолько важно мое согласие? Что это: дело принципа или обязательное условие — согласие жертвы? Именно ею я чувствовала себя, думая о том, что мне уготовано. Но если мне дана возможность выбора, то почему бы и не выбрать?

— Они уже здесь, — Валар бросил взгляд на слегка растерянного Артема.

— Но ведь именно этого мы и ждали? — заметил он.

— Мессир! Их слишком много.

— Я в курсе, малыш, — полукровка усмехнулся, видя реакцию демона на его слова. Что же, Артем давно доказал свою преданность, и юный возраст никогда не был тому помехой, — ты знаешь, что надо делать.

— Я не могу оставить вас одного, — осмелился возразить Артем.

— Это ненадолго, — успокоил помощника Валар.

После того, как демон ушел, полукровка снова устроился в кресле. Весь его вид ничем не выдавал напряжения.

Пришельцы не заставили себя ждать. Воздух в кабинете потяжелел, запахло грозой и перед Валаром появились три темных фигуры, овеянные туманом. Один из них выступил вперед, двое другие замерли, готовые в любой момент подчиниться приказу.

— Родгар! Какая неожиданность. К сожалению, не могу сказать, что приятная, — растягивая слова начал Валар, — не думал, что у тебя хватит глупости встретиться со мной еще раз.

— Я пришел за Региной, — твердо произнес Палач.

— Вынужден охладить твои братские чувства, но твоя сестра останется со мной, — взгляд полукровки недобро сверкнул, когда увидел пробежавшую по лицу Родгара тень.

— Ты хочешь войны?

— Разве можно желать того, чего невозможно избежать? — усмехнулся Валар, — однажды я сохранил тебе жизнь, чтобы не омрачать смертью брачную ночь с моей возлюбленной женой. Думаю, что был слишком добр к вашей семье.

— Ты сдохнешь, клянусь бездной! — сдерживая отчаянный порыв разбить в кровь красивое, ухмыляющееся лицо полукровки, Родгар сжал кулаки, — но сначала, ты вернешь Данталиону его дочь.

— Моя жена останется со мной. Разве не таков был уговор? Или заручившись поддержкой Совета, твой папаша решил наплевать на наш договор? — вздернув левую бровь, Валар наблюдал за меняющимся выражением лица Родгара, демонстрирующим все оттенки ярости, жажды крови и злости, готовой выплеснуться на врага прямо сейчас.

Полукровка не знал, зачем провоцирует своего шурина. Было куда быстрее и проще для них обоих схлестнуться в смертельном поединке. Но Валар отдавал себе отчет в том, что может повлечь за собой смерть хоть одного из них.

— Было ошибкой отдать ее в твои руки, — справившись со злостью, произнес Родгар.

— Не думаю, что твоя сестра захочет покинуть мои заботливые руки, — краешек губ Валара дрогнул.

— Верни Регину в клан, или умрешь, — отчеканил Палач.

— Считай, что провел переговоры. И получил мой отказ, — Валар резко поднялся, не сводя взгляд с шурина.

— Неужели тебе наплевать на ее жизнь? — не выдержал Родгар, — она может пострадать!

— Об этом нужно было думать до того, как соглашаться на мои условия. А теперь прочь из моего дома.

Взгляд Валара потемнел, температура в кабинете упала на несколько градусов, внезапно налетевший ветер разметал в стороны полы длинного черного плаща Родгара.

— Да будет так, — подытожил он, исчезая вместе с сопровождавшими его молчаливыми тенями.

— Что же, пора и мне, — решил полукровка, наблюдая, как в центре кабинета растет вращающаяся воронка, — но никто не сможет обвинить меня в не гостеприимстве.

Те сомнения, какие у него еще оставались по поводу виновных в исчезновении Регины, развеялись с визитом Родгара. Теперь он не сомневался: ни клан, ни Совет к этому не причастны. Он был уверен, что только с помощью Падшего охотник и Регина могли скрыться, не оставляя после себя ни единого следа. Что-то до сих пор мешало ему чувствовать ее. Понимала ли Регина, чем может обернуться для нее эта помощь? Готова ли на то, чем ей придется пожертвовать? Бросив взгляд на растущую воронку, полукровка неожиданно для себя запустил в нее старинную фарфоровую вазу. Разлетевшись на тысячи мелких осколков она тут же была поглощена смерчем. На что бы Регина ни пошла ради помощи Павшего, она ответит за свое бегство и предательство. В том, что он скоро найдет свою жену, Валар не сомневался. Ему нужно лишь немного выиграть время.

— Пей, — Глеб протянул мне чашку с горячей странно пахнущей жидкостью.

— Что это? — подозрительно покосилась я на него.

— Лучше тебе не знать, — усмехнулся охотник, демонстративно выливая остатки алкоголя в раковину, — но мозги прочищает.

— Твое здоровье, — буркнула я, делая глоток. Скривившись, закашлялась, вытерла слезы, выступившие на глазах, глотнула еще раз. Что же, не так уж и плохо. Главное не принюхиваться, а свежая голова мне может скоро понадобиться.

— Это все из-за него? — Глеб с любопытством наблюдал за моими потугами привести себя в порядок.

— Что?

— Твое идиотское поведение, — пояснил он.

— Знаешь, — разозлилась я, — он не самая главная проблема в моей жизни. Хотя совсем недавно я думала иначе.

— Я хочу тебе помочь.

— Не сомневаюсь. Но как только ты поймешь, что происходит, мне придется спасаться уже от тебя, — призналась я.

— Все так плохо? Ну, помимо того, что ты связана с демонами?

— Как ты знаешь, я не только связана с демонами. Я — одна из них.

— Нет. — Глеб неожиданно вскочил, и, преодолев разделявшее нас расстояние замер надо мной, — ты никогда не была одной из них. Ты — другая. Возможно в тебе их кровь, но душа у тебя человеческая. Поверь мне, детка! Я много повидал демонов на своем веку.

— Ты просто не хочешь признать, что дочь твоего брата одна из тех, кого ты должен убить, — грустно улыбнувшись, я посмотрела на него снизу вверх. Я видела, как его плечи напряглись, и он задержал дыхание. Неужели мои слова настолько его взволновали? Но уже в следующую секунду он выдохнул, и замер, уставившись в одну точку у меня над головой.

— Поверь, если бы я в тебе почувствовал хоть крупицу зла, или то, что ты таишь в себе опасность для людей, меня бы ничто не смогло остановить.

— Значит, если я никому не угрожаю, ты можешь с чистой совестью отпустить меня на все четыре стороны! Обещаю больше не попадаться тебе на глаза, дабы не вводить в искушение меня убить.

— Не думай, что все так просто. Мне удалось вырваться из лап демона. Не знаю, каким чудом, но удалось. И теперь мои люди смогут без труда проникнуть в это место, чтобы убить этого монстра. Подумай о том, что вполне возможно, скоро ты навсегда освободишься от него.

В память ворвались картинки прошлого — вот Валар падает на пол, его рубашка окрашивается кровью. Тело сотрясают судороги боли, и я отчаянно пытаюсь ему помочь. Видеть его мертвым… не знаю. Как это объяснить самой себе, а тем более Глебу? И нужно ли это делать? Но если Валар умрет, у меня будет чувство, что моя жизнь лишена чего-то важного и значительного. Могу ли я допустить подобную слабость теперь, когда не доверяю ему, когда знаю, что он заодно с Советом? Но разве чувства могут подчиняться здравому смыслу? В любом случае, сейчас мы далеко друг от друга. И мне не придется пережить его предательство. Пусть это будет кто-то другой, только не он.

— Вряд ли он задержится там надолго, чтобы предоставить тебе такую возможность, — честно сказала я.

— Возможно, но все же шанс есть.

— И что дальше?

— Нам больше нельзя оставаться здесь. Слишком долго засиживаться на одном месте опасно.

— И куда теперь?

— Скоро узнаешь. Собирайся, — распорядился Глеб, отходя от меня, после чего я почувствовала себя немного лучше и уверенней. Интересно, я все еще его опасаюсь или эта обычная робость в присутствии малознакомого мужчины? Начав собираться, я обругала себя за глупые мысли — пусть мы с ним едва знакомы, но он брат моего отца. Не хочу думать, что он решит причинить мне вред. По крайней мере, до того момента, когда поймет, что наши дороги вскоре должны разойтись.

Избавившись от угнанного автомобиля, Глеб позаимствовал старый образчик отечественного производства, мирно доживающий свои дни у приятеля в гараже. Сердито пофыркивая перед каждым светофором, жигуленок медленно, но уверенно увозил нас прочь из города. Но стоило нам выехать на трассу, Глеб рискнул прибавить скорость, чем вызвал мое невольное уважение к раритетным вещам. И только подъезжая к границе, я снова почувствовала мандраж, готовый в любую минуту превратиться в панику. Еще бы! Сбежать от демонов, чтобы быть задержанными пограничниками.

— Что нам делать? — обеспокоено обернувшись, зашептала я Глебу.

— Успокойся и сиди тихо, — посоветовал охотник, выходя из машины. Дальше произошло что-то не совсем понятное для меня: пограничник, выслушав Глеба, вызвал кого-то по рации. Через пару минут к ним присоединился еще один человек в форме. Поговорив с ним о чем-то, охотник резким движением сорвал бинт и показал руку. Я видела, как напрягся пограничник, и, бросив несколько слов подчиненному, отошел.

Интересно, что такого мог им сказать охотник, из-за чего мы пересекли границу, практически без денег и документов, не будучи задержанными никем? Не похоже, что он раньше знал того, кто с ним говорил. Значит, здесь что-то другое.

Обратив внимание на то, что из его раны на руке снова идет кровь, я предложила наложить новую повязку. Но Глеб лишь отмахнулся, продолжая сосредоточенно везти автомобиль.

— Это рысь, да? — решилась я задать вопрос, — это по ней тебя узнали на таможне?

— Задаешь слишком много вопросов, — недовольно буркнул Глеб, по-прежнему не смотря на меня.

— Имею право, — возразила я, — еще недавно мне казалось, что охотники — это горстка отчаянных людей, фанатично преданных своему делу. Но теперь…

— И что теперь? — оживился Глеб.

— Мне кажется, все гораздо серьезнее. Иначе нас бы никогда не выпустили просто так.

— В следующий раз, постарайся не думать так много, и запомни — чем меньше ты знаешь об охотниках, тем больше у тебя шансов остаться живой.

— Неужели ты думаешь, что узнав о том, кто я, твои друзья так легко меня отпустят? Скорее я поверю в доброжелательность демонов!

Внезапно автомобиль резко затормозил и я едва не влетела головой в лобовое стекло. Угрожающе повернувшись, Глеб схватил меня за шею, и притянул ближе к себе. Не знаю, что он намеревался мне сказать, хотя с легкостью могла себе это представить. Но нас прервали.

Стекло со стороны охотника разлетелось, осыпав нас осколками. Рука в черной кожаной перчатке метнулась к шее Глеба, вцепилась ему в горло, с силой придавила к спинке сиденья, удерживая дергающегося охотника на месте. Кто-то сорвал дверцу с моей стороны и резким рывком выдернул меня из машины. Я успела заметить, что Глеб оцепенел, словно парализованный чем-то, а через мгновение уже я оказалась окружена демонами, и отчаянно вскрикнув, попыталась вырваться, тут же впечатавшись в хорошо знакомую мне фигуру.

— Ты? — в отчаянии прошептала я.

— Не ожидала меня, ангелочек? — со знакомой до боли иронией бросил полукровка, — извини, что не вовремя. Надеюсь, я не прервал ничего важного?

— Валар… как ты меня нашел?

— Признаться честно — с трудом. К счастью, здешний народ не так уж богат, чтобы отказываться от небольшого вознаграждения за сотрудничество со мной. Ну что, девочка, я ответил на все твои вопросы? Тогда тебе придется ответить на мои. Но сперва я закончу то, что начал.

Поручив охране не спускать с меня глаз, он направился к машине. Не нужно было долго думать, что он собирается сделать.

— Валар, не надо! — закричала я, — пожалуйста, не трогай его!

— Кажется, совсем недавно я уже слышал от тебя эти слова, на ходу ответил он, — помнится, ты еще что-то мне обещала.

— Ты тоже обещал сохранить ему жизнь, — взвилась я, пытаясь вырваться из мертвой хватки одного из высших, — а вместо этого сделал своим пленником и едва не убил. Как я могу тебе верить? После всего…

— Почему-то мне кажется, что речь идет не только о жизни твоего протеже, — вытащив из машины начавшего подавать слабые признаки жизни Глеба, полукровка потащил его ко мне. Не дойдя пары шагов, он бросил охотника к моим ногам.

— Скажи, ангелочек, что именно в нем тебя привлекает? И тогда я убью его, быстро и безболезненно, — Валар схватил меня за руку, и с силой встряхнул, — ответь мне, или клянусь бездной, ты последуешь за ним.

— Днем раньше, днем позже — какая разница. Ты лживый ублюдок, и я тебя ненавижу! — яростно выкрикнула я, в ту же секунду оказавшись на земле. Во рту появился неприятный солоноватый привкус. Я скосила глаза — несколько капель крови из рассеченной губы упали на песок.

Я знала — это только начало! Никогда не видела полукровку в таком гневе! Неужели мои слова так его задели? Не дав мне опомниться, Валар рывком поднял меня с земли. Если бы взглядом можно было убивать, то я бы уже давно валялась мертвой у его ног.

— Хочешь знать? — я зло рассмеялась ему в лицо, сама едва не теряя сознание от боли и страха, — что же, ты имеешь на это право. В конце концов, тебе не впервой убивать тех, кто мне дорог. Ты уничтожил Ларису, убил Родгара, а теперь хочешь убить единственного родного мне человека! Я — дочь его брата, и умирая от твоей руки, я буду сожалеть лишь об одном — во мне слишком мало человеческой крови, чтобы не считаться одной из вас. Мерзкие чудовища!

— Что ты сказала? — слабая искра, промелькнувшая в глазах полукровки, заставила меня запнуться, — он — брат твоего отца?

Видя, как подгибаются мои колени, полукровка подхватил меня на руки:

— Этого отнесите в укрытие. Разберемся с ним позже. А тобой я займусь сейчас, — его взгляд остановился на моих губах.

Сквозь пелену, застилающую глаза, я почувствовала, как мы куда-то перемещаемся и, через мгновение воздух наполнился запахом дождя и хвои. Мне не нужно было открывать глаза, чтобы понять — мы в лесу. Вырываться из рук полукровки не было смысла, однако, он отпустил меня, не пытаясь удержать. Отойдя на несколько шагов, я хмуро уставилась на него. Все же мне придется это сделать — спросить его. И выслушав ответ смириться с тем, что меня ожидает. Или бороться до конца, зная, что на победу рассчитывать не придется. Резко выдохнув, я спросила:

— Когда ты выдашь меня Совету?

Легкая улыбка пробежала по его губам. Преодолев разделявшее нас расстояние, он повернул меня лицом к себе:

— Запомни, ангелочек — ничто в этом мире не заставит меня расстаться с тобой. Какую бы ценность ты не представляла для Совета, мне ты гораздо нужнее, чем им.

Как же мне в тот момент хотелось знать, что он вкладывает в свои слова именно то, на что я боялась рассчитывать. Но внезапно в голове прозвучали его недавние слова, сказанные Совету.

— Она слишком глупа и наивна!

Уже нет! — хотелось выкрикнуть мне. Но я промолчала, отстраненно следя за тем, как Валар склоняется надо мной, слегка касаясь моих разбитых губ своими. Что же, мессир Валар, в эту игру могут играть и двое! Почувствовав, как его язык легонько слизывает кровь, я горько улыбнулась.

XXVI

— Ты так напряжена. Не бойся, я тебя не съем. Разве что укушу, если сильно попросишь, — усмехнулся Валар. Странно, в его тоне не было обычной издевки.

— Я не боюсь, — с не присущей мне твердостью ответила я.

— Проверим? — внезапно мы оказались у мощного ветвистого дерева. Его кора больно впилась в тело, и я не сдержала стон, — беззащитный ангелочек в руках злобного демона. И некому тебя спасти.

— А надо ли? — его бровь взметнулась вверх, глаза слегка сузились.

— Почему ты сбежала? — Валар запустил руку в мои волосы, избавив от заколки. Перебирая завитки, он не сводил с меня странного задумчивого взгляда, — мне казалось, ты стала ко мне привыкать.

— Все произошло слишком быстро. К тому же, ты меня обманул, — напомнила я.

— Если ты о своем охотнике, так он получил лишь то, что заслужил. Не более. Кстати, мы отвлеклись: то, что ты сказала мне на дороге правда? Он действительно брат твоего отца, или это был способ спасти ему жизнь?

— Я не лгала.

— Значит, вопрос с взаимным доверием, наконец, решен?

— Не совсем, — я нахмурилась, — что ты говорил на счет убежища?

— Ах, это! — полукровка неожиданно зло рассмеялся, — ангелочек, должен тебе сообщить, что нам снова пришлось поменять жилье. Думаю, новое тебе понравится.

Я продолжала смотреть перед собой, упираясь взглядом прямо в его грудь. Каждый раз, находясь рядом с полукровкой, я чувствовала себя маленькой и беспомощной. Он приподнял пальцем мой подбородок:

— Посмотри на меня, — его темные глаза блеснули, вспыхнув огнем. Этот тихий голос невероятно меня взволновал, — ты не должна меня бояться. Я никогда не причиню тебе зла.

Подняв мои руки над головой, Валар навалился на меня своим телом. Нажимая подушечкой большого пальца на нижнюю губу, он приоткрыл мой рот и подался ближе. От одного его прикосновения у меня по коже шли мурашки, а мышцы внизу живота напрягались. Я даже не заметила, как подчиняюсь его настойчивому желанию. Подняв на Валара глаза, громко сглотнула: было не легко выдержать тяжесть его нечеловеческого взгляда. Несмотря на то, что нас разделяла одежда, мое тело пылало, когда полукровка к нему прикасался.

Во мне словно что-то взорвалось, и, впившись пальцами в его напряженную спину, я прижалась еще теснее. Полукровка ответил сдавленным стоном, пока его губы сводили меня с ума, он судорожно расстегнул на мне джинсы и просунул руку к бедрам, слегка приподнимая и пытаясь второй рукой освободить от одежды. Сорвал с меня футболку, и с силой прижал к своей груди, заставив, обхватить его ногами за пояс. Следующее, что я почувствовала, как ремень его брюк коснулся моей обнаженной кожи. Я вскрикнула, когда он проник глубоко внутрь одним резким мощным ударом. Сомкнув руки на его плечах, я обнимала его ногами, пока он был во мне, полностью отдаваясь мужчине. Почти теряя сознание от удовольствия, я ощутила в нем перемену, и поняла, что он сдерживается, чтобы не причинить мне боль.

— Не останавливайся, Андрес! Только не останавливайся! — хрипло прошептала я.

— Уверена? — он устремил на меня пылающий взгляд.

— Да! — простонала я.

По его губам пробежала улыбка. Обхватив меня за бедра, он дал себе полную свободу. Его дыхание участилось, движения становились все быстрее. В какой-то момент он вдавил меня в дерево, и я ощутила, насколько он был силен. Почувствовав боль, испугалась, что я ничего не смогла бы сделать против этой силы, он контролировал меня полностью. В последний момент он прижал меня резко и сильно к собственному телу.

Свет в глазах померк, и мне показалось, что я умираю. В тот первый раз, когда мы были вместе, он был нежен и терпелив, опасаясь мне навредить. Но сегодня все изменилось. В какой-то момент для меня перестало быть важным, что я отдаюсь полукровке. Отдаюсь добровольно, получая удовольствие от соития. Что со мной не так? Могла ли я подумать, что по собственной воле займусь любовью с демоном, которому не доверяю. Который, возможно, однажды станет причиной моей смерти. Что это? Глупость? Похоть? Или то, в чем я боюсь признаться даже самой себе?

Несколько демонов возникли, словно из ниоткуда. Разделившись, они осмотрели дом, и, убедившись, что он пуст, замерли перед кабинетом Валара.

— Стойте, — раздался голос внезапно появившегося Родгара.

— Но мессир! — возразил один из высших, которого Данталион назначил главным, — ваш отец приказал убедиться, что они не скрываются здесь и взять их след.

— Это ловушка, — грубо пояснил Родгар, стараясь не показывать демонам то, как он разочарован решением Данталиона.

— Мы выполняем приказ, — повысил голос главный. Вмешательство сына главы клана вызвало его недовольство — это был шанс повысить в клане свой статус, а, возможно, стать правой рукой Данталиона. Особенно теперь, когда его сын впал в немилость.

Главный толкнул дверь, и в сопровождении нескольких демонов вошел в кабинет полукровки. В тот самый миг дверь с жутким грохотом захлопнулась, отрезая Родгара от остальных. Послышались крики боли и ужаса, почти заглушаемые завыванием ветра. Бросив взгляд на сильно побледневшего демона, не вошедшего с остальными, Родгар насмешливо сказал:

— Тебе лучше исчезнуть. И чем быстрее, тем лучше.

Глядя вслед испарившемуся храбрецу, Палач почувствовал, как пол и стены содрогнулись, из-за запертой двери потянуло холодом, через несколько секунд стало трудно дышать. Более легкие предметы, стоящие в коридоре, упали со своих мест, и покатились по полу. Сама дверь затрещала, и Родгар понял, что еще мгновение, и ее сорвет с петель. Уже начав перемещаться, он обернулся на грохот, успев увидеть бушующий в кабинете смерч. Он рос, поглощая все, что попадалось ему на пути.

— Что же, полукровка, теперь мне известно, чьей ты крови, — удовлетворенно подумал Палач.

Ему не нужно было скрываться, чтобы эти двое не смогли его заметить. Увлеченные собой, они бы никогда не моги почувствовать его присутствия рядом. Никто не мог его видеть, пока он сам этого не пожелает. Глядя на сияющее от любви и страсти лицо женщины, он лишь вздохнул, слегка нахмурив брови.

— Что же, Аурелия, наша девочка сделала неудачный выбор.

— Не смей! — в метре от него возникло слабое сияние, в котором с трудом можно было угадать женскую фигуру, — остановись, пока не поздно!

— Увы, мой ангел, твоя дочь слишком похожа на тебя. В свое время ты тоже ошиблась, и смотри, к чему это привело.

— Пощади ее, прошу!

— Увы! Я бессилен что-то изменить, — Люцифер устремил взгляд на сгусток света, в котором даже он не смог бы разобрать прекрасные черты своей собеседницы, — у тебя был шанс облегчить ее страдания. Но ты предпочла бегство.

— Я тебе не позволю! — ее звенящий от боли и ярости голос снова отвлек Падшего от созерцания любовников.

— Для этого тебе придется воскреснуть, — мягко сказал Люцифер, подходя к сиянию. Проведя рукой по границе света, он отдернул ее, словно обжегшись, — но это невозможно.

Был вечер, когда Валар перенес меня в свой новый дом. Чем-то он напоминал мне наше укрытие в заснеженных горах, хотя, пройдя по нему, я поняла, что он куда лучше приспособлен для жилья.

Внеся меня в комнату, полукровка положил меня на кровать, а сам отошел к окну. Я видела, что он злится, и не понимала причины. Возможно, он все еще не может забыть мой побег, но в таком случае, его нельзя пускать к Глебу. Охотник не в том состоянии, чтобы выжить после очередного столкновения с рассерженным демоном.

— Валар, что происходит? — поморщившись, я слегка привстала. Было ощущение, словно я попала под каток: ломило все тело, руки, плечи и бедра были покрыты, начавшими наливаться синяками. Но почему-то это меня совершенно не беспокоило. То, что произошло в лесу, было невероятно. Не ожидала, что мне когда-либо придется испытать подобное.

— Валар! — уже тише повторила я, подходя к нему. Он напрягся, посмотрев на меня. В его взгляде было столько гнева, боли и отчаяния, что я отвернулась.

— Совсем недавно ты назвала меня Андресом, — бесстрастно напомнил он, — в первый раз.

— Думаю, это логично, после всего, — я почувствовала, что отчаянно краснею.

— Я едва тебя не убил, — внезапно охрипшим голосом сказал он, — мне было трудно сдержаться.

— Но я все еще жива!

— Ты не должна была просить меня… позволять мне, — он осекся, поймав мой удивленный взгляд. Занимаясь любовью с Валаром, я безотчетно отдавала себя в его руки, даже не задумываясь, что от меня может что-то зависеть. Он был как ураган, стихия. Я лишь покорялась, отдавая себе отчет, как же мало для него значу. Всего лишь очередное тело, в череде сотен других. За свою долгую жизнь, у него было слишком много женщин, чтобы я чем-то могла бы выделяться среди них. Но сейчас, видя в его глазах раскаяние и опасение за мою жизнь, что-то внутри меня дрогнуло. Неужели он способен испытывать ко мне какое-то чувство? Я могла бы поверить, что он не отдаст меня Совету. Но что если опасения Совета подтвердятся и я нужна ему для каких-то своих, только ему ведомых целей? И именно поэтому он опасается мне навредить? Вечные сомнения… Как же я сожалела, что они омрачают мои собственные чувства. Отвечая на поцелуи Валара, я хотела усыпить его бдительность, отдались момент, когда он станет расспрашивать меня о побеге и Глебе. Но не ожидала, что это увлечет меня саму. Как я могла надеяться переиграть его в том? Я оказалась в еще большей зависимости, без какой-либо надежды на спасение.

— Я ни о чем не жалею, — призналась я, положив ладонь ему на грудь, — я доверилась тебе, и не раскаиваюсь.

Он приподнял мое лицо, вглядываясь в глаза:

— Очень на это надеюсь, — резко отвернувшись, он зашагал к двери.

— Андрес! — снова вырвалось у меня. Он нехотя повернулся, — пожалуйста, не трогай Глеба. Он всего лишь пытался мне помочь.

Не ответив, полукровка скрылся за дверью, оставив наедине с тревожными мыслями. Еще несколько часов назад я считала его чудовищем, боялась и всячески избегала встречи. После нашего столкновения на дороге, его убийственной ярости, и резкой смене настроения, растерялась. Я никогда не понимала мужчин, что уж говорить о демоне, старшем и сильнее, меня самой. Можно ли верить его словам? А если нет, то где заканчивается полуправда и начинается ложь? Учитывая, как легко он может разжечь во мне страсть, вряд ли я смогу долго ему сопротивляться. Но одно дело, остаться с разбитым сердцем, зная, что твое тело были лишь способом удовлетворить его минутное желание, или пасть жертвой холодного пламени, обещанного Люцифером. Неумолимо текли минуты, отсчитывая мое пребывание в этом мире. Если предаст не Валар, и Совет найдет способ добраться до меня без полукровки, возможно Люцифер наконец, получит то, к чему стремиться. Мне было страшно и муторно от мысли, что моя судьба предопределена заранее. Вот только я никак не могла понять — зачем Падшему нужен Искупитель? И каким образом я, рожденная от связи демона и человека, могу им стать?

Тусклый свет лампы освещал избитое лицо Глеба. Валар сосредоточенно всматривался в охотника, пытаясь найти хоть какое-то сходство. Но его не было. Шатен с яркими зелеными глазами, чуть искривленным из-за многочисленных переломов носом, и язвительной улыбкой ничем не напоминал Регину.

— Вот мы и снова встретились, друг мой.

Глеба передернуло от этого обращения, и он устремил на полукровку хмурый, полный ярости взгляд.

— Не скажу, что ждал этой встречи, — парировал он.

— Знаю, — притворно вздохнул полукровка, — ведь ты так надеялся на помощь Падшего?

— Не понимаю о чем ты, — слегка побледнел охотник.

— Не стоит отрицать очевидное, — успокаивающе начал Валар, — тебя можно понять — оказаться в логове злобных демонов, да еще знать, что женщина, которая тебе не безразлична, находится в полной власти одного из них.

— Ты намекаешь, что я воспользовался помощью кого-то из демонов, чтобы сбежать от тебя? — не на шутку возмутился охотник, — это так привычно для тебе подобных — прежде всего, спасать собственную шкуру, забыв обо всем. Но тут ты ошибаешься — я не заключал никаких сделок, и моя душа по-прежнему при мне.

— В таком случае, как ты казался на свободе?

— Не имею понятия, — хмуро сказал Глеб, — когда я очнулся, цепей не было. Дом словно вымер. Тогда я нашел Регину и забрал с собой.

— Убив при этом одного из нас. И каким же образом избитый до полусмерти человек смог сбежать со спящей женщиной на руках, угнать одну из машин, да еще проделать нелегкий путь через границу? — с издевкой поинтересовался Валар.

— Мне повезло, — усмехнулся охотник.

В комнате повисла гнетущая тишина. Валар испытывающе смотрел на Глеба, пытаясь прочесть правду на его лице.

— Действительно, повезло, — приглушенно сказал полукровка, — всего лишь странное стечение обстоятельств. И Падшие тут совершенно ни при чем.

— Вероятно… Падшие? Что за бред?

— Лжешь, — резко сказал демон.

— Клянусь, — охотник хмуро взглянул на него, — можешь меня убить. До сих пор не понимаю, отчего я все еще жив. Большего ты от меня не добьешься.

— Любопытно. Она тоже защищала тебя. Сказала, что ты ее дядя. Это правда?

Валар заметил, как напряглись плечи охотника, и испытал ни с чем не сравнимую злость.

— Я так и думал, — спокойно сказал он. Холодно посмотрев на Глеба, полукровка поднялся, оставляя того одного.

— Стой, Валар, — выдавил Геб, — она не лгала. Регина действительно думает, что я одной с ней крови. Я сам еще недавно так считал. Не мучай ее, она не в чем не виновата!

— Не могу в это поверить, — резко повернувшись, полукровка с нескрываемым интересом рассматривал пленника, — странно видеть охотника, настолько увлеченного демоном, чтобы умереть за нее.

— Она не знает, — побледнев, повторил Глеб, — не смей ее трогать.

— Иначе что? — Валар стремительно приблизился к пленнику. Сжав его волосы в руке, он запрокинул тому голову.

— Тебе лучше меня убить, — разбитыми губами прошептал Глеб, — иначе, клянусь Богом, я не остановлюсь, пока не изведу тебя и весь твой проклятый род.

— Пустые слова, охотник, — Валар зло улыбнулся, — для этого тебе не хватит целой жизни. Но я обещал свой любимой жене — он сделал ударение на слове любимой, и Глеба покоробило от отвращения, — что не трону тебя. Пока.

Отвернувшись, он бросил разозленному охотнику на прощание:

— В ту ночь в моем доме побывал Падший. И она не спала. Подумай, кого ты полюбил.

Выйдя от пленника, Валар остановился в коридоре у стены. Прошло слишком много времени с тех пор как он научился управлять своим гневом. С детства воспитываемый Падшим Ангелом, он уяснил одно — никогда не позволять чувствам владеть собой. Асбиэль, его отец, делал все, чтобы сын стал похожим на него. Однажды, еще ребенком, Валар решился задать тому вопрос: зачем он соблазнил ангелов и заставил их обратить внимания на человеческих женщин? В тот раз, возможно, единственный, его отец был достаточно открыт и искренен. Он не мог больше скрывать своих темных желаний, и покинь он Небо ради их осуществления, тут же был бы остановлен Ангелами. Но, соблазнив остальных, у него было время, чтобы затеряться в этом мире. Уже тогда Валар понял, что его отцом владела жажда власти и похоть. И в свое время он сыграл на его слабости, чтобы отомстить за мать и навсегда избавиться от него. Прежде чем умереть, Асбиэль мог видеть, во что превратился его сын: всегда скрытный, тихий, немногословный. Терпеливо сносящий побои и суровую муштру, которую ему устраивал Падший, пытаясь навсегда вытравить из него воспоминания о том времени, когда он считал себя человеком, о его матери… Покорно выполнявший его приказы он учился и запоминал все, что могло пригодиться ему в будущем, скрывая разъедавшую его душу ненависть и жажду убийства. Чтобы убить зверя, ему самому пришлось им стать. Без чувств, сомнений и жалости он жил все эти годы, убивая Падших, каждый раз, тщательно заметая следы, избегая внимания Совета. Но, наконец, Совет добрался до него, и ему снова пришлось играть. Но, эта игра могла дорого ему стоить. Девушка обо всем узнала, и теперь не доверяет ему. Почему он не сдержался сегодня, рядом с этим охотником? Что заставило его рассказать ему так много? И что в словах Глеба вызвало ярость, которую он считал навсегда побежденной? Если когда-нибудь он выпустит ее на свободу, первой пострадает Регина, и это будет означать, что Асбиэль, мертвый уже много веков, победил.

XXVII

Серое небо, тусклый свет и облака, казалось, навсегда застывшие над землей. Здесь нет рассветов и закатов, и запахов, которые доносит ветер. Здесь нет ничего, чтобы почувствовать себя живым. Ты просто есть, существуешь, изо дня в день, без надежды, без веры, без силы когда-либо это изменить. Мои мысли, чувства, воспоминания… когда-то они делали меня живой, но теперь, я словно погружаюсь все глубже и мою грудь наполняет пресный воздух этого серого небытия. Когда-то, я боялась Ада, или того, что о нем говорили другие. Никто не знал точно, как он выглядит, но теперь я знаю, что бы ни говорили: Ад — это здесь. И сейчас я в нем. Потому что нет ничего худшего, чем НЕ быть.

С трудом, приоткрыв глаза, она сквозь веки наблюдала за низшей, проворно выполняющей свою повседневную работу. Легкая пыль, поднятая от чересчур усердной уборки, заставила ее чихнуть. Этот звук привлек внимание низшей. Дернувшись, она с выражением глубочайшего ужаса на лице повернулась к ней. Их взгляды встретились. Девушка, упав на колени, с какой-то обреченностью ожидала своей участи, даже не пытаясь бежать.

— Госпожа Лариса! — едва шевеля дрожащими губами, прошептала она, — прошу вас, не убивайте меня!

— Где я? — красивый, мелодичный голос и осмысленный взгляд госпожи заставил демоницу облегченно вздохнуть. Но все же она не до конца верила в свою удачу.

— В резиденции клана Похитителей душ, — чуть слышно выдавила из себя девушка, — вы были ранены.

— Где Данталион? — с трудом встав, Лариса направилась к высокому зеркалу, стоящему на полу.

— Его здесь нет. Но Родгар, ваш брат еще не успел…

— Мне не нужен Родгар, — излишне нервно ответила Лариса, внимательно изучая свое отражение. Ее пальцы нервно пробежали по гладкой поверхности, затем коснулись лица. Все это время служанка терпеливо наблюдала за действиями госпожи, боясь привлечь к себе излишнее внимание. Даже после нескольких месяцев, проведенных в состоянии полусмерти, падчерица Данталиона выглядела великолепно. Бледная, словно светящаяся изнутри кожа, темно-каштановые вьющиеся волосы, немного спутанные после столь долгого сна, изумрудные глаза. Служанка невольно вздохнула, поражаясь, на что способна кровь высших. И это внезапное пробуждение, когда уже никто не чаял увидеть Ларису живой и здоровой!

— Оставь меня, — коротко бросила она низшей, и отвернулась, пытаясь скрыть нетерпение. Когда за девушкой закрылась дверь, Лариса облегченно вздохнув, заметалась по комнате, собирая все, что ей вскоре может пригодиться.

Когда появился Родгар, искренне удивленный словами прислуги, он увидел лишь пустую комнату и следы беспорядка. Судя по всему, Лариса уходила в спешке. Проклиная медлительность служанки, свое недоверие и случай, позволивший его сводной сестре очнуться, он хмуро взглянул на охрану, пришедшую с ним, и молча вышел.

Я снова была у себя дома — в старенькой, такой знакомой и любимой квартире, где когда-то жила с тетей Верой. Наверное, это все-таки сон, иначе как по-другому объяснить, что я снова сюда вернулась? Телефонный звонок разорвал тишину комнаты, и я спонтанно потянулась к трубке, тут же осознав, что не могу этого сделать. Я всего лишь свой собственный сон, заброшенный туда, где когда-то чувствовала любовь, заботу и безопасность.

— Слушаю вас! — такой знакомый и любимый голос тети заставил меня прослезиться. Не может быть! Я давно не видела ее во сне, тем более, так близко от себя, что, кажется, стоит протянуть руку, и я смогу ее коснуться. Но это не возможно. Это всего лишь сон!

— Я вас не понимаю! Какое вы можете иметь отношение к моей племяннице? Нет, она ничего не знает, и не должна узнать, — сказав это, тетя бросила трубку, и устремила на меня взволнованный взгляд. Мое сердце дрогнуло, и понадобилось несколько секунд, чтобы понять — она смотрит сквозь меня, не видя.

Схватив сумочку, она быстро вышла из дома, и какая-то неведомая сила потянула меня за ней. Пройдя мимо нескольких домов, тетя Вера остановилась у светофора, пережидая, пока загорится зеленый свет.

— Тетя Вера! — мне хотелось кричать, выть, биться в истерике, удержать ее любой ценой. Но в этой сцене я была лишь молчаливым наблюдателем, не способным сделать лишнего движения. В этот момент, кто-то с силой толкнул ее на дорогу. Визг тормозов и сильный удар заглушили мой молчаливый крик. Передо мной промелькнуло невыразительное лицо худощавого типа, на котором, словно маска, внезапно, проступили знакомые совершенные черты. В тот же миг тип скрылся в толпе зевак. Всхлипнув, я отвернулась от ужасающей картины, и наткнулась на дымку, проступающую возле меня. Еще миг, и дымка приняла облик моей тети. Ее тонкие, бледные губы приоткрылись, и я смогла разобрать лишь одно слово: «Берегись!»

Вскрикнув, я вскочила с постели, нервно оглядываясь вокруг себя. Еще не вполне отойдя ото сна, я старательно прислушивалась к спящему дому, желая удостовериться, что в комнате я одна. К счастью, — подумала я, вспоминая свое недавнее пробуждение и знакомство с Падшим. Значит, все было именно так! Не знаю, кто помог мне увидеть правду, но, если у меня и были какие либо сомнения, теперь они исчезли без следа. Что бы ни задумал Люцифер, какими бы путями к этому не стремился, он меня не получит!

— Позволь мне его увидеть! Я должна убедиться, что с ним все в порядке! — решившись, наконец, на подобную просьбу, я испытующе смотрела на Валара. Он между тем, не спешил обращать на меня внимание.

— Андрес! Теперь, когда ты знаешь правду… — внезапно я наткнулась на его холодный взгляд и осеклась. Так мог смотреть убийца на свою жертву, но никак не мужчина, который совсем недавно сжимал меня в объятиях. Что изменилось за те несколько часов, когда мы были вместе? Или наоборот — все встало на свои места?

— Правду? — странным тоном переспросил он, — ангелочек, похоже, всю правду о тебе мне не узнать никогда. И не стоит смотреть на меня с таким непониманием и испугом. Вид невинной школьницы тебе уже не идет. Особенно, после того, чем мы занимались вчера.

Валар нагло улыбнулся, окидывая меня внимательным взглядом, под которым я съежилась и отчаянно покраснела.

Встав, он с ленцой подошел ко мне, коснувшись кончиками пальцев волос:

— Мне всегда нравилась в тебе эта способность — краснеть. У людей это считается признаком скромности и чистоты, — внезапно, он схватил за прядь и с силой дернул. Я вскрикнула, на глазах появились слезы боли и обиды — за что он так со мной?

— Наверное, я бы даже поверил в твою искренность… Но ты допустила ошибку.

— Не понимаю! О какой ошибке ты говоришь? — я почувствовала, что бледнею, дыхание перехватило. Черт, никогда не умела лгать, а с этим полукровкой все гораздо сложнее. Но что ему может быть известно?

По-прежнему улыбаясь, он не сводил с меня глаз:

— Не понимаешь? — повторил он.

— Нет, — резко ответила я, тут же получив легкий удар по щеке. Отступив на несколько шагов, я в отчаянии уставилась на Валара. Он же сделал шаг ко мне.

— Все еще не понимаешь? — словно ничего не произошло, снова спросил он.

— Нет, — голос дрогнул, но я старалась не поддаваться страху, особенно, почувствовав удар большей силы. Упав на пол, я постаралась отползти как можно дальше от своего мучителя. Но Валар не дал мне этого сделать. Схватив за плечо, он резко приподнял меня, поставив на подгибающиеся ноги. Выражение его лица не сулило ничего хорошего. Напротив, глядя ему в глаза, я видела все муки Ада, которые мне вскоре предстоит вынести.

— Назови его имя! — потребовал полукровка.

— Чье имя?

— Падшего, который тебе помогает. Что вас связывает? Отвечай!

— Андрес! — воскликнула я, подаваясь ближе к нему, — я не могу тебе сказать всего. Но я никогда ни действовала с Падшими против тебя. Поверь мне!

— Верить? Тебе?

Не знаю, что промелькнуло на моем лице, но, внезапно, я оказалась свободной, и едва не упала, не ощутив его жесткой поддержки.

— Убирайся, — холодно бросил он, — забирай своего охотника, и вон из этого дома.

— Андрес! Я не хотела причинить тебе зло! Падшему нужна я!

— Не смей мне лгать! Убирайся, или клянусь Бездной, ты узнаешь, на что я способен! И на этот раз я не дам воли дурацким чувствам! Можешь взять одну из машин. Считай это прощальным подарком!

Он кинул мне ключи, и я машинально их поймала.

— Ты слишком мало меня знаешь! Пожалуйста, поверь мне! Я бы никогда… — его рука метнулась к моей шее, и с силой сдавила ее. Дыхание перехватило, в ушах стоял шум, но все же я расслышала его слова:

— Ты меня не поняла? Пошла вон отсюда, и попробуй только еще хоть раз попасться мне на глаза.

Он отпустил, а я, схватившись за шею, несколько секунд смотрела на него. Мне так хотелось сказать ему все… О Люцифере, его условии, своем выборе. Возможно, мы никогда больше не увидимся с Валаром… Что же, значит, он никогда не узнает о Падшем, не столкнется с ним и останется жив. Не знаю, когда именно его жизнь стала так много для меня значить, но именно сейчас я поняла, что не могу отправить его на верную смерть, сказав ему всю правду. Валар силен, но его сила не идет ни в какое сравнение с силой Люцифера. Он погибнет, из-за меня, как моя тетя, и я никогда не прощу себе этого. Потому что я… люблю его? Не могу до конца понять: как когда и почему это случилось, но, похоже, первый раз в жизни я была влюблена в мужчину, который даже не был человеком. И который не хочет меня больше видеть. Что же, может так будет лучше для всех?

Я убрала руку с саднящей шеи, и подняла на него глаза. Надеюсь, в моем взгляде не было ничего жалкого. По-крайней мере, я постаралась собрать остатки гордости, и улыбнулась:

— Прощай, Андрес.

Выдавив эти два слова, я медленно вышла из комнаты, стараясь не ускорять шага. Он меня отпустил, но, возможно, что передумает. Возможно, даже захочет убить. Но я ни за что не покажу ему своего страха. Страх — это слабость, а я больше не имею права быть слабой. Не теперь, когда вся моя жизнь катится вниз.

— Госпожа Регина! Как же я рад видеть вас в добром здравии! — бодрый голос Артема вернул меня к реальности. Остановившись рядом с пареньком, я подумала, что, скорее всего, буду по нему скучать. Если у меня останется достаточно времени, чтобы успеть соскучиться.

— Спасибо, Артем. Извини, но я тороплюсь. Не мог бы ты показать, где держат Глеба?

— Госпожа… — неуверенно начал парень.

— Не беспокойся, я выполняю приказ Валара. Можешь спросить у него.

— Что вы, госпожа! Я не сомневаюсь в ваших словах. Но это так странно, — не переставая говорить, он повел меня на несколько этажей вниз, где, по-видимому, размещались помещения для невольных гостей полукровки. К счастью, мне не довелось побывать ни в одном из них, так что можно сказать, я еще легко отделалась. Несколько минут спустя мы стояли перед тяжелой бронированной дверью с вкраплением какого-то светящегося металла. Я заподозрила, что именно он не давал возможности пленникам, обладавшим силой досрочно покинуть этот гостеприимный дом.

Увидев меня рядом с Артемом, стражник покосился на него, но, получив у того подтверждение, открыл двери. Оставив юношу в коридоре, я вошла, внутренне содрогаясь от ожидаемой картины. Но все было не так плохо, как я опасалась. Старые раны на лице Глеба начали заживать, новых я не заметила. Значит ли это, что Валар сдержал слово, и действительно не трогал охотника?

— Привет, — сказала я, подходя ближе, — как ты?

Ответом мне было молчание, сопровождаемое хмурым взглядом, брошенным из-под бровей. Понятно, и здесь я не пришлась ко двору. Однажды мне может надоесть доказывать всем и каждому, что я не та, кем они меня считают. Похоже, этот момент все ближе.

— Глеб! — снова начала я, — у нас мало времени. Нужно уходить.

— А иначе что? — грубо спросил он.

— Мы должны уходить отсюда, пожалуйста! Если тебе трудно, я помогу.

— Не стоит, — ухмыльнулся Глеб, — я готов убраться отсюда в любой момент.

Выйдя из дома, я почувствовала чей-то сверлящий взгляд на затылке. Мне не нужно было оглядываться, чтобы понять, кто сейчас наблюдает за нами. Отдав ключи Глебу, я так же спокойно прошла к автомобилю, и заняла место пассажира. Что поделаешь — никогда не могла решиться водить самой. Оставляя позади дом и Валара, я облегченно вздохнула.

Он смотрел вслед отъезжающему автомобилю, сдерживаясь изо всех сил. Что-то внутри него настойчиво требовало броситься вниз, вышибить дух и стереть эту улыбку с наглой морды охотника. А с ней… он еще не знал, что мог бы с ней сделать. Наверное, именно осознание того, что рядом с этой женщиной он не мог держать в узде своего демона, помогло ему остаться на месте, провожая взглядом ускользавшую от него Регину.

— Мы расстаемся ненадолго, ангелочек. Как только ты приведешь меня к нему, мы встретимся. И тогда…

Остановившись посреди лесной дороги, Глеб замер, положив обе руки на руль. Легкий ветерок, развевая волосы, ворвался в открытое окно. Напряженно молчание затягивалось, и я, не выдержав первой, в ожидании уставилась на Глеба.

— Кто ты? — наконец прозвучал его голос.

— Ты знаешь, — удивленно ответила я.

— Боюсь, что нет, — он резко повернулся ко мне, и от неожиданности я вздрогнула, а он усмехнулся, — ты — демон, но все еще меня боишься.

— Полукровка! — поправила я его, — и во мне нет их силы.

— Почему Валар отпустил меня?

— Он не видел причины держать тебя в плену. К тому же, он знает, что ты мой дядя.

Меня прервал его смех. Смех был каким-то странным — глухим и нерадостным.

— Он многое знает — твой демон. Но я не могу понять — почему ты решила ехать со мной? Или, полукровка, наконец, показал свое истинное лицо? — Глеб легонько коснулся моей шеи. Скорее всего, там уже появился огромный синяк.

— Не важно, — слегка поморщилась я, — он отпустил нас, это главное. Теперь ты можешь вернуться к своим и продолжать то, чем занимался всю свою жизнь.

— А ты? Что будешь делать ты?

— Найду укромное местечко и постараюсь забыть о том, что со мной происходило все эти месяцы, — честно глядя в лицо солгала я.

— Боюсь, тебе будет нелегко это сделать. К тому же, есть еще Падший, — заметив, что я вздрогнула, Глеб стал внимательнее наблюдать за мной, — именно он, по словам демона, помог нам выбраться в ту ночь.

— Я сказала это ему, и повторю тебе — мне ничего не известно ни о каком Падшем. Кстати, почему это имеет такое значение — был ли Падший в доме в ту ночь?

— Ты жила среди демонов и так мало о них знаешь, — покачал головой охотник. Что же, придется тебя просветить. Падшие — это Ангелы, навсегда изгнанные из Рая. Вопреки тому, что говорят, они не были отправлены в мифический Ад, а остались здесь, на Земле. Хотя, могу предположить, что для некоторых из них наш мир и стал Адом, без возможности когда-либо выбраться отсюда. И вот тогда, обезумев от отчаяния и гнева, они стали воевать между собой, за право владеть всем миром. Лишенные Неба, они хотели царствовать хотя бы на Земле. Выжили не многие, история донесла до нас лишь несколько имен. Одно из них ты прекрасно знаешь. Когда жажда насилия ненадолго оставила их, каждый выбрал свой путь. Некоторые остались теми, кем и были — Падшими, с неимоверной силой, но лишенными возможности воплощаться — слишком много требовалось для этого сил и времени. Другие же захватили человеческие тела. Их стали называть демонами, как худших из представителей рода Падших. Именно они убивают, мучают, искушают. Все, к чему они стремятся — это смерть и разрушения.

— Но я знала и других демонов, — вмешалась я, — они хотели просто жить.

— Демон по своей природе не может просто жить, — возразил Глеб. Чтобы существовать, он должен постоянно подпитывать себя чьей-то смертью. И ты знаешь это не хуже меня. Все-таки, твоя сестра ни кто иная, как Искуситель — представительница худшей породы демонов. Единственное, чего я до сих пор не могу понять — кто ты такая? Ты рождена Искусителем, но в тебе нет ее силы. Знаешь, именно это мешало мне тебя уничтожить до сих пор. Но если ты имеешь какое-то отношение к Падшим… Думаю, тебе пора это узнать — мой брат не был твоим отцом. Я узнал это еще до границы.

— Почему ты мне ничего не сказал? — удивление пополам с обидой захлестнули меня. Я ему доверяла. Может быть, одной из причин моего доверия было то, что я считала его своим родственником. А сейчас… Он — охотник, а я демон. Пусть только наполовину, хотя теперь это уже спорный вопрос. Что может ему помешать?

— Не хотел, чтобы ты меня боялась. К тому же, так тобой было гораздо легче управлять, — признался он.

— Это так… по-человечески, — возмутилась я, — я доверяла тебе, зависела от тебя все это время, а ты мог убить меня в любой момент.

— Но не убил, — напомнил он.

— Ну, спасибо! — толкнув дверцу машины, я попыталась выйти, но Глеб меня остановил. Схватив, он притянул меня к себе, прижав спиной к груди. Ломая мое сопротивление, от терпеливо удерживал меня в своих руках, пока я окончательно не успокоилась, выбившись из сил. Потом, видя, что я, наконец, замерла, он сбивчиво зашептал, прикасаясь губами к моему уху:

— Я мог бы сделать это сотню раз, в любое время дня и ночи. Ты даже не успела бы понять, что над тобой нависла смертельная угроза. Возможно, когда-нибудь, мне все же придется тебя убить. И я пожалею, что не сделал этого здесь и сейчас. Когда я думал, что ты дочь моего брата… Я был готов возненавидеть его за то, что он лишает меня возможности расправиться с еще одним отродьем. Но потом, постепенно до меня дошло, что я злюсь на него совершенно по другой причине. Ты все, против чего я боролся столько лет. Но я не могу тебя убить. Ты — мое искушение. И я ненавижу тебя за это, хочу ненавидеть.

— Глеб, — едва слышно выдохнула я, — пожалуйста, отпусти. Я не хотела вызвать в тебе эти чувства. Они не хорошие, не правильные. Да ты и сам все прекрасно понимаешь.

На миг у меня перехватило дыхание, когда его руки сжали сильнее, но через несколько секунд он отпустил, и я отодвинулась подальше от него.

— Чтобы ты ни задумала с этим Падшим, я не дам тебе шанса кому-то навредить.

— Знаю. Ты охотник, и долг для тебя, превыше всего, — я повернулась к нему, наткнувшись на темный пугающий взгляд, — но я никогда не пойду на сделку с Падшим. По крайней мере, пока отвечаю за свои поступки.

Добавив про себя последнюю фразу, я серьезно задумалась. А что если Падший, в сущности, ничего не теряет? По его словам, он хочет освободить меня от боли и страданий. Но он не скрывал, что готов на все, чтобы я приняла его предложение. И если я настроена против этого столь категорично, что мешает ему немного подождать, и повторить свое предложение, скажем, спустя несколько минут после того, как мое тело охватит холодный огонь? Выдержу ли я? Смогу ли ему противостоять, когда буду испытывать нечеловеческую боль? Он — один из самых великих Искусителей в истории, и, похоже, у меня нет шансов против него.

— Я возвращаюсь к Валару, — произнеся это, я посмотрела на Глеба.

— Что? — возмутился он, — ты снова хочешь вернуться к своему полукровке? После того, как он сам тебя отпустил? Скажи мне, родная — это болезнь, страсть или зависимость, о которой так часто нам рассказывали демонские подстилки?

— Не нужно меня унижать! Я приняла решение, — уверенно заявила я, — не пытайся мне помешать.

— Ты ненормальная! Тебя нужно лечить!

— Со мной все в порядке! — не выдержав, выкрикнула я, — и это не твое дело. Я люблю Валара, и хочу быть с ним. Ты не сможешь меня остановить!

— Спорим, что смогу? — злобная улыбка скользнула по губам охотника. Он резко потянул меня на себя и его губы жадно приникли к моим. Я почувствовала, как его руки начали приподнимать мою блузку, и не могла его оттолкнуть, мне просто не хватало сил.

— Нет, Глеб! Прекрати! Хватит! — выдавила я, уворачиваясь от его настойчивых поцелуев.

— Не стоит со мной играть! — сквозь зубы прошипел он. Его голос заставил меня поднять глаза вверх и ужаснуться — пугающий, нечеловеческий, горящий огнем взгляд. Как у демона! Но Глеб не был демоном! Он — охотник, один из лучших. Тот, кто не поддается чувствам, кем не возможно управлять! Но все же, кому-то это удалось!

— Прошу тебя, Глеб! Очнись! Это не ты! — я рванулась, оттолкнулась от него, вырываясь из его рук. Он притянул меня к себе, плотно прижав к своему телу. Мне не оставалось ничего другого, как впилась зубами в его нижнюю губу. Надеюсь, это хоть немного его отрезвит. Свободной рукой я вцепилась ему в волосы, стараясь отдалить от себя его лицо. Внезапно, он меня отпустил, и, боясь испытывать судьбу, я почти вывалилась в открытую дверь. Глеб, что-то выкрикнув, последовал за мной. Он догнал меня, не дав отбежать нескольких метров, и, схватив за руку, заставил остановиться. Его глаза выражали боль и раскаяние, из нижней губы сочилась кровь, и на миг мне стало его жаль.

— Не знаю, что на меня нашло! Это безумие!

— Нет! Ты всего лишь попал под влияние демона. Твои глаза… в тот момент они перестали быть человеческими. Думаю, он пытался тобой управлять.

— Не старайся меня утешить, — горько усмехнувшись, Глеб отвел от меня взгляд, — у него бы ничего не получилось, не желай я этого сам. Он лишь воспользовался моей слабостью.

— Но у него ничего не вышло! — возразила я, — ты смог перебороть себя и вырваться из-под его влияния.

— На этот раз, — жестко бросил охотник, — поверь, не в моих правилах бросаться на женщин, тем более, к чему-либо их принуждать. Но как я сказал — ты — моя слабость. Значит, рано или поздно они этим воспользуются. Ты права. Возвращайся к своему демону. С ним, по крайнем мере, ты в безопасности от меня.

Сказав это, охотник развернулся, и зашагал от меня прочь.

— Глеб, стой! Там же лес!

— За ним дорога, а там я остановлю попутку, — повернув голову, он внимательно посмотрел на меня, — береги себя, детка. И не задерживайся здесь надолго. Похоже, кто-то из твоих пытается тебе навредить.

Охотник давно скрылся за густыми деревьями, а я все никак не могла прийти в себя. Неужели где-то поблизости бродит демон, единственной целью которого было заставить Глеба… Но зачем? Кому это нужно?

У него получилось! Теперь она осталась совершенно одна. Было нелегко заставить охотника делать то, что он задумал, к тому же, тот слишком быстро сорвался с крючка. Но дело сделано.

Глеб осторожно крался сквозь густые заросли, стараясь, чтобы Регина его не услышала. Он сделал большой круг, пытаясь отыскать место, где мог таиться Искуситель, но, похоже, его действия ни к чему не привели. К счастью, девушка догадалась уехать, а значит, ему уже ничто не сможет помешать. На миг, воскресив в памяти ее красивое лицо, мягкую улыбку, страх, проскользнувший в светлых глазах, когда он на нее набросился, охотник сильнее сжал челюсть. Кто-то ответит за то, что едва здесь не произошло.

Что же, я одна! Но разве не к этому я стремилась, заявив Глебу, что возвращаюсь к Андресу? Вся ирония заключается в том, что возвращаться мне было, в общем-то, некуда. Валар меня прогнал, за что я даже не могла на него злиться. Если то, что рассказал мне Глеб о Падших правда, они превосходят силой любого из демонов, а Люцифер, самый сильный из них. И ему нужна я. Глупо, странно, жестоко и несправедливо! Разве меня спросили — хочу ли я того, что мне вскоре предстоит? Кому вообще есть до меня дело? Возможно, признайся я во всем Валару… Но нет, слишком опасно для него, для всех, кто его окружает. Один раз Люцифер оставил им жизнь. Кто поручиться, что в следующий раз он будет столь же «щедр»? Это моя жизнь, мой выбор. И, похоже, я только что его сделала.

Я выехала из леса, направив автомобиль по горному серпантину. Дорога убегала вниз: справа высились стены гор, слева море, бухты, лагуны. Ранняя осень еще не успела раскрасить природу в желто-багровые тона, чистый горный воздух врывался в открытое окно, холодя разгоряченное от слез лицо, и в этот миг мне безнадежно захотелось жить. К сожалению, мы не всегда получаем то, чего хотим. Выдохнув, я вывернула руль влево и, не сбавляя скорости, автомобиль понесся вниз. Наверное, в этот момент стоило подумать о растраченной попусту жизни, несбывшихся планах, обманутых надеждах. Вот только, нарушая негласный кодекс самоубийц, я отчаянно засмеялась, выкрикивая в приближающуюся морскую пучину: «Иди в Бездну, Люцифер! На этот раз ты проиграл!»

XXVIII

Мне не хотелось просыпаться и открывать глаза, но настойчивый голос непрерывно повторял мое имя. Ужасно болела голова и правая рука, но, подчиняясь навязчивому голосу, я приоткрыла глаза, чтобы тут же едва не ослепнуть от слишком яркого света. Отвернувшись от источника раздражения, я наткнулась взглядом на ту, кого уже и не чаяла увидеть живой.

— Лариса? Не может быть! Я сплю? — растерянно пробормотала я.

— Боюсь, что нет, сестричка, — с легкой улыбкой поспешила меня разуверить Лариса, — я — жива, впрочем, как и ты.

— Но как?

Сестра, слегка нахмурившись, не сводила с меня взгляда:

— С трудом. Или ты думаешь, у меня большой опыт по извлечению бесчувственных тел из летящих автомобилей? Совсем с ума сошла? Как ты могла на такое решиться?

— Пожалуйста, не ори на меня, — звук ее голоса заставил меня поморщиться.

— Не орать? — почти выкрикнула она, — да тебя убить за такое мало! Думала, твоя смерть что-то сможет исправить? Дура!

— Ты же ничего не знаешь! — обижено потупилась я, — может и дура, конечно, хотя нет, даже наверняка! Но что мне было делать?

— Я знаю все, — печально улыбнувшись, сказала Лариса, — девочка моя! Сколько же тебе пришлось пережить. Но теперь все изменилось — я рядом.

Она осторожно меня обняла, и тут я не выдержала: плача и смеясь, я прижала ее к себе, еще не в силах поверить, что судьба вернула мне сестру.

— Не плачь! Я с тобой, — ее голос дрогнул, на глазах выступили слезы.

Казалось, прошло много часов, пока мы сидели, крепко обнявшись, всхлипывая и улыбаясь. Солнце клонилось к горизонту, и я, утерев слезы, посмотрела в окно:

— Где мы? И только, пожалуйста, не говори, что в безопасном месте!

— Не скажу, — хмыкнув, ответила Лариса, — едва ли в этом мире для тебя найдется безопасное место. Он не оставит тебя в покое.

— Зачем я нужна Люциферу? — спросила я, без труда поняв, о ком говорит сестра.

— Этого мне так и не удалось узнать, — Лариса встала, и подошла к окну, из которого открывался изумительный вид на море и пляж, — я выиграла для нас немного времени, но долго мы скрываться не сможем.

— Черт! Что у меня с рукой? — я удивленно оглядела покрасневшее запястье, без следов странного узора. Кожа горела и чесалась и я не могла удержаться.

— Не трогай! Скоро все заживет и от Печати не останется и следа, — успокоила меня Лариса.

— От Печати?

— Тот рисунок у тебя на руке. Печать помогала ему следить за тобой.

— Не могу поверить, что все это происходит со мной. За что? Неужели Аурелия настолько ненавидела своего нерожденного ребенка, что обрекла его на такую участь?

Лариса обернулась, и посмотрела на меня. В ее глазах было столько печали и тоски, что мое сердце сжалось. Как я могла забыть, что в отличие от меня, она знала свою мать, любила ее. Смерть Аурелии не только лишило ее матери, но и семьи, клана. Она помнила, что потеряла.

— Твоя мать никогда не желала тебе зла. Она совершила много ошибок, но ты должна знать — она всегда тебя любила.

— Мое рождение принесло слишком много горя. Все, кого я знала в прошлой жизни, уже мертвы. Люцифер позаботился о том, чтобы я осталась одна.

— Ты не одна, — возразила сестра.

— Я не могу потерять еще и тебя. Моя жизнь превратилась в сплошное бегство!

— Я сильнее, чем кажусь. Ну же, девочка, поверь своей старшей сестричке — мы сможем это сделать!

Некоторое время мы сидели в полной тишине. Я колебалась, не решаясь задать интересующий меня вопрос, а Лариса выглядела целиком погруженной в себя. Казалось, ее взгляд потух, до этого ярко-зеленые глаза потускнели, зрачок и радужка утратили свой цвет, слившись с белками. Мне пришлось дважды окрикнуть сестру, чтобы ее взгляд снова стал осмысленным:

— Почему ты выбрала Валара? — Лариса хмыкнула, напряженно улыбнулась и, наконец, села рядом со мной.

— Кто тебе сказал, что именно я его выбрала? Я всего лишь выполняла приказ главы своего клана.

— Но ты же знала, что он полукровка! Не могла не знать!

— Знала. И что толку? Это была плата.

— Плата за что? — побледнев, я ждала ответа, который, кажется, уже знала

— За твою жизнь, — призналась Лариса, — как только Данталион узнал о том, что ты жива и мы вместе, он послал Родгара. Думаю, он с самого начала хотел тебя использовать. Вот только я не могла понять — для чего.

— Ему нужно было заманить в ловушку Валара. Такой сильный союзник, как полукровка мог бы помочь ему в борьбе с Советом. Но он не знал, что Совет уже давно держит Валара на крючке.

— И когда у меня ничего не получилось с полукровкой, они решили, что ты подойдешь.

— Глупо было думать, что у меня получится там, где ты потерпела неудачу, — вырвалось у меня.

— И, однако, у тебя получилось. По-крайней мере, Валар не прогнал тебя сразу же, как увидел, — усмехнулась сестра, — признаюсь, я даже слегка обиделась на него за это, почувствовала себя слабой и уязвимой.

— «Слегка обиделась» — я изумленно вытаращилась на нее, — да он же практически тебя убил! Как ты можешь так легко об этом говорить?

— Убил? — она изумленно воззрилась на меня, — о чем ты? Валар и пальцем ко мне не прикоснулся. Нет, вру, прикоснулся, конечно, когда выкидывал из своего дома. Никак не могу забыть этого! Мое первое крупное дело и такая неудача!

— Но кто же в таком случае, пытался тебя убить?

— Разве ты не знала? Это был Родгар.

Несколько месяцев назад…

— Ты не справилась! — его голос не смог заглушить шум дождя и пронзительный вой ветра.

Девушка испуганно оглянулась на голос, наткнувшись на хмурый взгляд темно-карих глаз своего сводного брата. Они были знакомы уже несколько лет, но она до сих пор робела, когда чем-то вызывала его недовольство. Казалось, его забавляло то чувство страха, которое он рождал в ней. Впрочем, никто и никогда не мог сказать точно — что же на самом деле чувствует Палач клана Похитителей душ. Вся его жизнь была покрыта мраком неизвестности. Он появлялся в клане на призыв Данталиона, выполнял «задание», и тут же исчезал. И сегодня, похоже, его заданием была она, Лариса!

— Ты следил за мной! — отступив на несколько шагов, Лариса наткнулась спиной на кирпичную стену дома. Расширившимися от ужаса глазами, она смотрела, как Палач неумолимо надвигался на нее.

— Неужели ты думала, что я поверю тебе на слово? — жестко усмехнулся Родгар. Его тихий голос заставил демоницу похолодеть. Ее сердце забилось чаще, на висках выступил пот.

— Это не моя вина! Он сразу обо все догадался! Прошу тебя, поверь — я ни в чем не виновата! — всхлипнула она.

— А тебя никто не винит, — мягко сказал Палач, — что же, полукровка оказался умнее. Но и у него могут быть свои слабости. Как и у тебя…

Он нагнулся, нависая над ней. Его тихий спокойный голо пробирал девушку до мурашек:

— И у твоей новообретенной сестры, — шепнул он.

— Нет! — вскрикнула Лариса.

— Хорошо, что я не убил ее раньше. Данталион был прав — она нам еще пригодится. Его странная уверенность, что эта девчонка поможет ему, в конце концов, отомстить своей мертвой жене нам на руку.

— Она не заслуживает такого! Подумай, Родгар — в чем ее вина? Вспомни — ты любил Аурелию, неужели позволишь своему отцу погубить ее дочь?

— Ты тоже ее дочь, — сверкнув глазами, ответил палач, — но меня это не остановит.

— Что ты задумал? — Лариса почти вжалась в холодный мертвый камень, стремясь стать невидимой, слиться с ним.

— Жаль, что ты этого уже не увидишь, — проронил он, наблюдая, как бледнеет его жертва. С трудом ловя ртом воздух, девушка без сил опустилась на землю. На ее коже выступили капли крови. Кровь сочилась из каждой поры ее тела, тонким ручейком стекая на асфальт, смешиваясь с дождем.

— Ты чудовище! — выдохнула она.

— Хорошо, что об этом знаем только ты и я, — язвительно заметил Родгар.

Через несколько секунд Лариса потеряла сознание. Родгар легко поднял ее обмякшее, безвольное тело и растворился в темноте.

Сильный порыв ветра ударил ему в лицо. Он шел быстро, почти не чувствуя веса женщины у него на руках. Ее намокшие от дождя и крови волосы тяжелой массой свешивались вниз. Несколько шагов, и мужчина, достигнув середины моста, замер, будто решаясь на последний шаг. Наконец, едва слышно выдохнув, он поднял безвольное тело над перилами.

— Не делай этого со мной, — чуть слышный шепот заставил его руки дрогнуть. Он не ожидал, что она будет в сознании.

— Я поклялся. Ты знала, на что шла, — прозвучал его чуть слышный ответ.

Ему потребовался миг, чтобы избавиться от своей ноши. Пронзительный крик и всплеск воды возвестили о том, что его преступление будет навсегда погребено в темной пучине.

Прислушиваясь к мерному дыханию сестры, я старалась осознать, что от нее услышала. Как такое могло произойти? Все, во что я верила последнее время, оказалось разбито о жестокую реальность. Родгар пытался убить мою сестру и не его вина, что попытка не удалась. Ее случайно нашли рыбаки на берегу реки — окровавленную, измученную, но живую! Потребовалось несколько месяцев, чтобы она вышла из комы, сохранив разум и силу. А ведь Родгар уверял, что она опасна для окружающих и никогда не сможет очнуться! Как я могла поверить ему? Сейчас мне было стыдно за то, что я хотела ему верить, старалась видеть в нем брата, родное и близкое существо. Но теперь он мертв и не сможет больше угрожать Ларисе.

Родгар спокойно наблюдал, как Данталион меряет шагами кабинет. Судя по всему, его последняя встреча с Советом не принесла ожидаемых результатов. До сих пор так и не удалось выяснить — зачем им понадобилась Регина. То, что она играет важную роль в их планах, было очевидно. Но все вопросы оставались без ответов, их шпионам ничего не удалось выяснить. Время шло, полукровка с девчонкой исчезли без следа, и, судя по всему, это стало неожиданностью даже для Совета. Что движет Валаром? Почему он внезапно пошел против тех, кому о нем известно слишком много? Неужели все, что он делал в последнее время, было ради Регины? Родгар не мог до конца понять своего шурина. Тот явно не был подвержен таким слабостям как любовь, забота и нежность. Учитывая, что по слухам он сотворил со своей последней пассией, у Регины не было никаких шансов.

— Ты нашел Ларису? — внезапно остановившись, Данталион воззрился на сына.

— Нет. Но не думаю, что она сможет от нас скрываться достаточно долго, чтобы навредить. Она слишком истощена. Рано или поздно ей понадобятся силы, и тогда мы с легкостью выследим ее.

— На этот раз постарайся избежать неудачи, — холодно проронил Данталион, — помни, от этого зависит судьба всего клана.

Молча, склонив голову в знак почтения, Родгар покинул кабинет. Только оказавшись в коридоре, он позволил злой улыбке скользнуть по губам. По его мнению, Данталион слишком переоценивал силу Совета. Их главная цель — Валар и Регина. Что же, рано или поздно, Палач выяснит все.

Мы были в дороге уже несколько часов. Лариса позаимствовала одну из машин, но скоро нам пришлось от нее избавиться. Старенький угнанный автомобиль был не так быстр, зато не привлекал столько внимания. Мы старались оставить как можно большее расстояние между собой и тем местом, где Лариса меня спасла. Любое применение ее силы, а так же попытка переместиться могла бы привести преследователей к нам. Убрав с моей руки Печать, Лариса скрыла меня от Люцифера. Но был еще Совет.

— Зачем я им? — наблюдая, как искусно Лариса лавирует в потоке машин, я невольно восхитилась ее умением, забыв, что совсем недавно считала ее лихачом.

— Это все Падший, — не отвлекаясь от дороги, бросила сестра, — ему удалось обмануть их. Совет ждал Искупителя, который своей смертью вернет их на небеса.

— Разве такое возможно? — искренне удивилась я, — сомневаюсь, чтобы чья-то смерть привела к такому.

— Не забывай, что когда-то это уже было, — невозмутимо заметила Лариса.

— Но они же демоны!

— Падшие ангелы, — поправила меня сестра, — и держит их на Земле не только грехи. Они узники собственной плоти. Смерть Искупителя освободит их от того, что так долго удерживало их в нашем мире.

— Неужели они думают снова воцариться на Небесах? — изумилась я.

— Они хотят стать неуязвимыми. Раз, потерпев поражение от ангелов, они надеются, что судьба даст им второй шанс.

— Но почему я? За что?

— Наверное, пришло время тебе узнать всю правду, — Лариса съехала на обочину и остановилась, — но для этого тебе придется довериться мне.

— Разве я не сделала этого уже давно? — удивилась я.

— Тогда, я покажу тебе то, о чем никто из ныне живущих даже не подозревает. Воспоминания той, кто дано покинула этот мир. Они до сих пор причиняют мне боль. Думаю, ты должна это знать.

Она подалась ко мне, и ее глаза стали почти прозрачными. Теплая зелень исчезла без следа, уступив место холодной стали. Я словно растворилась в них, забыв о том, где я нахожусь: дыхание перехватило, глаза заволокло туманом, и я погрузилась в странные, гнетущие образы, принадлежащие не мне.

Она ждала… Годы, века, тысячелетия проносились мимо, не замедляя свой бег. К чему слова, когда никто не слышит? К чему слезы, когда никто не поймет, а сердце разрывает боль утраты тех, кто был ей так дорог? Ангелы, демоны, люди…. Однажды она пережила потерю, и не смогла примириться с ней. Ее брат… Ангел, не пожелавший смириться с волей Создателя. Одно из совершеннейших, прекраснейших созданий… Где ты теперь?

Иногда ей казалось, что она слышит его голос, полный раскаяния и муки, голос, молящий ее помочь, и тогда тоска, что владела ею, не позволяла существовать, жить, любить… разве это возможно, когда часть ее навсегда сброшена в Бездну, вместе с ним.

— Люцифер! — прошептали ее губы, — я не могу так больше. Если бы можно было хоть что-то изменить…

Свет… яркий, неземной, врывается в мои видения, и я почти слепну, стараясь из тысячи нахлынувших образов различить тот единственный, который за эти краткие мгновения стал для меня родным. Чувства этого существа, тоскующего о брате, захлестнули меня с неимоверной силой. Разве человек способен это вынести, не растворившись в скорби и боли, сметающей все на своем пути?

Я позволила страху завладеть собой! И отпустила, боясь быть навсегда изгнанной с Небес. Но разве я не наказана теперь, видя во что превратилось его бесконечно долгое существование вдали от всего, что было ему когда-то дорого. Помнит ли он меня? Знает ли, как я хочу его видеть, обнять и попросить прощение за то, что испугалась… не смогла… Но я исправлю свою ошибку, и переборю моя слабость, так надолго разлучившую нас.

Она не ожидала, что это будет настолько больно — словно родиться, ощущая всю боль того существа, которое дарит тебе жизнь. Но она была сотворена, и никогда бы не смогла пройти обычный земной путь от рождения до смерти. Ее сущность могла пребывать на Земле, это не было запрещено там, где она провела всю свою жизнь. Но то, что она собиралась сделать, было предательством всего, во что она верила долгие годы. Ангел, добровольно покинувшие небеса — знала ли история существо более достойное жалости и презрения чем она? На что она надеялась, придя сюда? Вернуть потерянного брата? Разве ей позволят это сделать? Просто увидеть, лишь на миг… понять, что и здесь он может существовать… смириться…

Ее приход не был замечен миром. Она видела перед собой города, страны, континенты, внутренне ужасаясь тому, чему сейчас стала свидетелем. Неужели это ОН? Но ведь есть и другие… их так много, и они полны злобы и отчаяния. Как же ей было жаль этих несчастных, запутавшихся существ, навсегда ставших пленниками собственных страстей. Хотелось все исправить, зачеркнуть, начать с нового листа. Но разве тот, кто познал весь ужас своего падения, может стать другим?

— Где ты, брат мой? Что же ты натворил…

Обреченность и печаль не оставляли ее ни на секунду. Ангел в Аду, называемом Землей. Что она может изменить, способна ли она что-то изменить?

Неожиданный шум привлек ее. Бестелесная сущность приблизилась, чтобы в ужасе созерцать картину расправы над молодой, очень красивой женщиной. Ангел рыдала, пытаясь помешать тому, то происходило на ее глазах, но была бессильна вмешаться и предотвратить трагедию. Женщина, упала, из раны на ее груди показалась темная кровь. Двое мужчин, сделав свое черное дело, поспешили оставить место трагедии, даже не позаботившись спрятать тело.

Кровь… столько крови… мертвая женщина влекла Ангела. Когда же рядом с телом раздался странный писк, она подошла ближе, в ужасе глядя, на маленького ребенка, испачканного в крови своей матери. Почему те кто, убили мать, не расправились с ребенком? Что им помешало?

— Лариса! — прошептали губы несчастной, и она замолкла навсегда.

Сущность не могла противостоять тому, к чему стремились ее инстинкты. Сердце несчастной перестало биться, и Ангел осторожно приникла к телу, будто желая удержать последнюю искру жизни, давно покинувшую его.

— Мне так жаль! — шепнула она, — как бы я хотела это исправить.

Ангел так до конца не осознала, что произошло. Мгновение назад она склонилась над мертвым телом, наблюдая, как быстро оно коченеет, и вот она смотрит на мир ЕЕ глазами! Глазами женщины, которая умерла несколько секунд назад.

— Госпожа! Вы живы! — она растерялась, когда услышала голос, доносящийся из темноты.

Приняв помощь, чтобы подняться с ребенком на руках, Ангел старалась понять — кто перед ней. Она не могла не почувствовать — он не был человеком. Вообще, те, кто сейчас подходили к ней, образуя полукруг, не являлись людьми. В них было что-то… знакомое и чуждое одновременно. Их сущности не могли принадлежать Падшим, но и людьми они не являлись. Демоны! — в ужасе подумала она, вспоминая то немногое, что было ей известно о них. Падшие, занявшие человеческие тела, питающиеся жизненной силой людей. И теперь… о нет! Теперь она одна из них? Не может быть! Создатель никогда бы не позволил произойти подобному! Или это и есть то, чего она ждала и боялась больше всего — кара?

— Госпожа! — напомнил о себе демон, бережно поддерживающий ее за руку, — мы должны спешить. Охотники могут вернуться в любой момент, а мы не можем рисковать вами и малышкой.

Невольно пытаясь высвободиться из рук демона, Ангел отшатнулась в сторону, тут же наткнувшись на существо, казалось, состоящее из мускулов и стали. Почти падая, она была подхвачена его сильной рукой. Подняв голову, она встретила его пристальный изучающий взгляд пронзительных черных глаз.

— Не стоит меня бояться, госпожа. Я вас не обижу, — неожиданно мягко начал демон, — моя имя Данталион.

А я? Кто я теперь? Ангел, навсегда лишенный Рая, демон, застрявший в чужом теле? Как мне быть, что делать? Если те, кто так жестоко расправились над этим телом, были людьми — заслуживают ли они того уважения и любви, которое мы им оказывали? Что я знаю об этой жизни? Как мне вернуться назад, и стоит ли это делать? Я хотела найти брата, но, похоже, это невозможно. Я мечтала понять этот мир, и Некто дает мне этот шанс. Прислушавшись к себе, Ангел с удивлением осознала, что знает и помнит все, что касалось его прежней обладательницы.

— Меня зовут Аурелия, — неожиданно для себя ответила Ангел, — а это моя дочь — Лариса.

XXIX

Валар, больше не пытаясь сдерживаться, запустил в стену тяжелую старинную вазу. С каким-то садистским удовольствием наблюдая, как она разлетелась на тысячи мелких осколков, он непроизвольно сжал руку в кулак. Что же, ему удалось сдерживать себя рядом с девчонкой, но теперь ее нет. Ушла! Исчезла из его жизни. Так легко и быстро. Словно сама только и ждала той минуты, когда он позволит ей уйти. Разве он не знал, что так и будет? Все ее слова, взгляды, прикосновения были ложью. Она была заодно с Падшим! Как только Валар выяснит, кто именно имел такое влияние на Регину, он расправится с ним. А потом, возможно, и с ней. Но это будет медленно, он не позволит слепой ярости снова овладеть им. Девчонка должна умереть. И не потому, что этого хочет Совет — ему уже давно плевать на угрозу с их стороны. Он достаточно силен, чтобы отразить любое нападения. Она должна умереть, потому что ее жизнь стала значить для него гораздо больше, чем он мог бы себе позволить. Игра закончена. То, к чему он стремился долгие годы — уничтожить Совет, скоро станет возможным. Ему даже не придется заставлять девчонку быть там. Что за бред — ее смерть даст им Искупление! Он понимал причину недоверия к нему Совета. Они подозревали его уже давно. Не часто Падшие производили на свет детей, тем более, позволяли им жить. Асбиэль сохранил ему жизнь. Полукровка должен был помочь тому избавиться от всех, кто мешал воцариться в этом мире. Падшие боролись друг с другом даже здесь, на Земле. Боролись за силу, власть, влияние и души людей. Но как бы крепко они не стремились обосноваться в этом мире, они не оставляли надежды когда-нибудь вернуть то, чего они лишились так давно. Вот только Валар никогда не стремился обрести потерянный рай, утраченный отцом. При мыслях об отце его красивое лицо побледнело, превратившись в безжизненную маску.

— Мессир! — Артем нерешительно замер перед полукровкой, боясь взглянуть тому в глаза.

— Что еще? — грубо спросил тот.

— Мы ее потеряли, — признался юный демон.

— Что? — коротко переспросил Валар.

— Мы не думали, что так получится, — голос Артема дрогнул, и, наконец, он осмелился поднять глаза на хозяина, — мы не думали, что она попытается… Это было неожиданно…

— Попытается что…? — вкрадчиво спросил Валар.

— Убить себя, — Артем не почувствовав, как непроизвольно сжался под тяжелый взглядом полукровки.

— Она жива? — тихо спросил Валар.

— Мы не знаем. Ее машина упала с обрыва в море, но тел… госпожу Регину найти не удалось.

— Так найдите! — приказал Валар, — если надо — обшарьте все дно. И не смей показываться мне на глаза, пока не найдете мою жену.

Он лучше всех понимал, что если Регина находилась под защитой одного из Падших, ее будет трудно найти. В прошлый раз ему удалось задействовать своих человеческих наблюдателей, но теперь, если она рядом с ним…

Уже не обращая внимания, как быстро скрылся с его глаз Артем, Валар, облокотившись на рабочий стол, прикрыл глаза. Мертва? Этого не может быть…

* * *

Кулон с кроваво-красным рубином в руках Данталиона выглядел маленьким и хрупким, и демон не сводил с него задумчивого взгляда. Он считал, что безделушка навсегда потеряна, но, проделав долгий путь, кулон снова вернулся к нему. Жаль, что девчонка догадалась от него избавиться, иначе они уже давно смогли добраться до Регины и полукровки. С силой сжав камень, Данталион мрачно улыбнулся: сколько прошло лет, а он помнил все, как будто это было вчера. Та ночь, когда они выслеживали охотников, многое изменила в его жизни. Тогда он лично расправился с пятерыми, его люди убили несколько десятков, и преследовали оставшихся, тех, кто пытался укрыться в одном маленьком городке. Это была во всех смыслах удачная охота.

Его взгляд устремился вдаль, словно преодолевая границ времен, чтобы вернуться туда, где все начиналось.

Он чувствовал запах крови, слышал сдавленные крики умирающих. Жители города даже не догадывались, что происходило на его темных улицах. Охваченные неизвестным, паническим страхом, они прятались в своих домах, желая лишь одного — чтобы все поскорее закончилось. Сегодняшняя ночь должна была нанести значительный урон тем, кто гордо именовал себя Охотниками за демонами. На этот раз они слишком близко подобрались к клану…

Данталиону было все равно, какая картина предстанет перед глазами испуганных людей утром, хотя от многих убитых не пришлось избавляться — их тела превратились в прах. Оказывается, грозные воины света тоже имели свои слабости, и одна из них — страх. Страх перед демонами, убийству которых посвятили всю свою жизнь, страх показать себя уязвимыми, беспомощными. Каждому из них долгие годы приходилось вести борьбу со своими внутренними демонами, незаметно приближаясь к грани, отделяющей добро и зло. Многие из них уже переступили эту грань, в душе давно перестав отличаться от тех, на кого охотились. Именно это делало их уязвимыми, ведь глубоко внутри они сознавали, во что превратились.

Резкий порыв ветра взметнул полы плаща Данталиона. Мужчина, смахнув с брюк прах охотника, поднял взгляд в небо. Черные, налитые тяжелым свинцом тучи, медленно тянулись по небосводу, уплывая далеко за горизонт, кривая молния, прорезав темноту, ударила где-то за городом. Еще несколько молний рассекая черные тучи, слились в причудливый узор, резкий запах озона ударил в ноздри. Внезапно, мир замер: гром стих, грозные тучи, застыли, словно дожидаясь чего-то. Демон с интересом смотрел на небо, наблюдая, как на мир, словно завеса, опустилась гнетущая, мертвая, давящая на разум тишина.

Неожиданно черное небо покрылось тонкими линиями, которые, разбегаясь огненной паутиной, соединились в одном месте, разрывая густые тучи. Из разрыва появился столб яркого света, и метнулся к земле. Когда Данталион, наконец, смог видеть, небо по-прежнему было затянуто тучами, кое-где рассекаемыми молниями, легкий ветер доносил запах грозы и дождя, словно минуту назад ничего не произошло.

Подозвав демонов, глава клана отдал приказ еще раз осмотреть город. Через несколько мгновений он приблизился к тому месту, где, по его мнению, могло что-то происходить — небольшой пустырь между двумя строящимися домами. Унылое место навевало тоску, и ничего кроме этого. Поняв, что, ошибся, Данталион направился к остальным, чтобы, наконец, вернуться в резиденцию. Ему удалось уничтожить большинство охотников. Теперь они не скоро смогут обрести прежнюю силу.

Его привлекли одиночные выстрелы и женский крик. Но, похоже, он опоздал, и его демоны появились там раньше. Глава клана с пренебрежением наблюдал, как помощник, Лайл, помогает подняться с земли испуганной, немного потрепанной молодой демонице с пищащим комочком на руках.

— Что за идиотка! — подумал он, — кто же выходит на дело с ребенком, да еще во время охоты. Неужели ее не предупредили?

Его охватило легкое раздражение, рожденное необъяснимыми событиями. Что же, если она настолько глупа, что ей плевать на свою жизнь, он легко может это исправить. Внезапно, демоница отшатнулась от Лайла, словно испугавшись того, и лихорадочно прижав хнычущего ребенка к груди, резко повернулась к Данталиону. Врезавшись со всей силы в главу клана, она напряглась и посмотрела ему в глаза. Эти глаза он не забудет никогда. В них было столько всего: испуг, надежда, обреченность, упрямство, уязвимость… Непонятное до того чувство взметнулось в душе Данталиона, когда он сверлил взглядом незнакомую ему демоницу. Ее глаза… как передать их цвет, когда давно привык видеть вокруг только кровь, страх, боль и ужас? Серые, скорее даже серебристые, странные, холодные, как будто стеклянные, но безумно красивые, они словно гипнотизировали его, заставляя забыть о том, кто он такой и где сейчас находится. Но, быстро овладев собой, он мягко обратился к ней:

— Не стоит меня бояться, госпожа. Я вас не обижу. Мое имя Данталион.

Я вынырнула из чужих воспоминания, пытаясь преодолеть нервный спазм, мешающий сделать вдох. Лариса была рядом, снисходительно наблюдая за моими попытками. Потом, не говоря не слова, протянула мне бутылку с водой, и повернула ключ зажигания.

— Этого не может быть! — не переставала бормотать я, как только дыхание восстановилось.

— Ты мне не веришь? — равнодушно поинтересовалась сестра.

— Верю, и это меня пугает, — призналась я, — согласись, не каждый день доводится узнать, что твоя мать Ангел, которая сама, добровольно покинула небеса в поисках Падшего брата.

— Ты ее осуждаешь? — быстро спросила Лариса.

— Нет, что ты! — возмутилась я, — у меня нет права осуждать, кого бы то ни было. Особенно ее. Но это значит…Это значит, что ты не…

— Верно, я тебе не сестра. Точнее, твоей матерью стал Ангел, вселившийся в тело моей.

— Давно тебе стало об этом известно?

— Не очень. Знаешь, пребывание за чертой жизни, порой помогает многое понять, — Лариса невесело усмехнулась.

— Мне все равно. Ты — моя сестра. Единственное, что у меня осталось, — я неловко всхлипнула.

— А как же полукровка? Ну, тот, который, как ты думала, пытался меня убить? Неужели его убийственное обаяние на тебя больше не действует?

На миг в памяти всплыло лицо Адреса, его голос, взгляд, улыбка, с которой он смотрел на меня, когда мы были вместе, прикосновение горячих губ к моей пылающей от страсти коже. Мне захотелось закрыть глаза, и почувствовать на своем теле сильные и теплые, немного грубоватые руки. Прислониться спиной к его груди, чувствовать его дыхание на своей шее…

— Он мне никто, и ничего не значит для меня, — отвернувшись, я следила за мелькавшими деревьями, всеми силами пытаясь побороть непрошенные слезы.

— Возможно, — не стала настаивать Лариса, — но если тебе вдруг придет в голову бросить все и вернуться к нему — только скажи.

— Если мне придет такое в голову, просто убей меня, — тихо попросила я.

— Неужели все так плохо? — в ее голосе мелькнуло неподдельное сочувствие.

— Все просто замечательно, — я улыбнулась, и смело посмотрела в ее глаза.

Данталион не мог понять, как он, демон, которому больше тысячи лет, был способен на подобные чувства? Глядя на найденную им в грязном переулке раненую демоницу, он терял чувство времени и всё лишнее просто исчезало, его взгляд невольно становился мягче, голос тише, а сам он ощущал необъяснимое удовольствие просто оттого, что она рядом. Будто возрождалась его давно утраченная Anima. Были ли демоны способны на слабость, присущую никчемным людишкам? И слабость ли это — смотреть в ее серебристо-серые глаза и чувствовать себя на Небесах…

Он не заметил, как с силой сжал рубин в кулаке, не заметил, как темная кровь из раненой ладони струйкой закапала на ковер. У этого ублюдка ее глаза! Он должен был убить ее сразу, как только они нашли Регину, а не пытаться сделать из девчонки приманку. О чем он думал? Аурелия давно мертва, как бы он не пытался себя убедить в обратном. И ему никогда больше не увидеть этих глаз, не услышать ее голоса. Бездна! Как же он ее ненавидит!

Внезапно, автомобиль занесло на встречную полосу, и он, сбив дорожное ограждение, вылетел в кювет. Моя голова дернулась, и я с силой ударилась виском о боковое стекло. Застонав, почувствовала, как несколько осколков впились в кожу, но на этом наши испытания не закончились — автомобиль начал переворачиваться. Через несколько секунд покореженный кузов замер и наступила тишина. Я открыла глаза, поняв, что по-прежнему пристегнута ремнями безопасности. Все тело ныло, голова гудела, но я была жива! А Лариса? Где она? В машине ее нет! Что с ней? Неужели она погибла? Попытка выбраться самостоятельно ни к чему не привела. Кажется, сломана рука… Но где моя сестра? От этой мысли меня отвлек звук текущей жидкости и резкий запах бензина. «О Боже! Только не это!» Но разве совсем недавно я не пыталась себя убить? Может быть, это всего лишь расплата за попытку распоряжаться собственной жизнью? Только теперь я почувствовала страх и беспомощность. В темноте показались маленькие язычки пламени, и я попыталась выбраться из покореженного автомобиля.

Они выступили из темноты, освещенные рассеянным светом фар. Трое угрожающих фигур в черном, бесстрастно наблюдающих за тем, как я отчаянно пытаюсь выбраться. Мне не нужно было задумываться о том, кто они. Совет наконец-то добрался до меня. Горько и обидно, что моя жизнь закончится именно так.

Было тяжело избавиться от ремней безопасности. Опираясь на здоровую руку, я стала выбираться из занимавшейся пламенем машины, надеясь… на что? Что мне удасться от них убежать? Глупо, как же глупо… Слезы смешанные с кровью заливали мне лицо, и почти ничего не видя, я вылезла из машины, подчиняясь древнему инстинкту человека — выжить, несмотря ни на что. Я уже не слышала взрыва, не видела, как фигуры приблизились вплотную, со всех сторон обступив мое сжавшееся от боли тело. Все напрасно! Уже ничего нельзя изменить, — сквозь слезы подумала я, проваливаясь в темноту.

XXX

Валар смотрел на догорающую машину. Всего несколько минут! От встречи с Региной его отделяло не больше получаса. Но этого времени кому-то оказалось достаточно, чтобы ее забрать. Он отчетливо ощутил слабый след присутствия высших демоном. Совет! Значит, они смогли добраться до нее первыми. Полукровка вдохнул морозный воздух, вдохнув резкий запах крови — по-видимому, девушка была ранена.

Он резко обернулся, когда почувствовал рядом чужое присутствие, пренебрежительно усмехнувшись, сразу узнав медленно приближающуюся к нему демоницу.

— Не могу поверить! Ты все еще жива, несмотря на старания своего клана.

— Меня сложно убить, — тихо сказала Лариса, бессильно опускаясь на землю. Яркие всполохи огня отражались в ее расширенных зрачках. С силой, сжав руками плечи, девушка не сводила взгляд с покореженной горящей машины. Внезапно из ее горла вырвался всхлип: словно очнувшись, Лариса завыла, даже не пытаясь унять охватившую все ее тело дрожь.

— Если это проявление скорби, — холодно начал Валар, — то предлагаю перенести его в другое место.

— Можешь торжествовать! — внезапно зло выдавила демоница, — ты добился, чего хотел: она у них, и на этот раз ей ничто не поможет.

— Но разве не так все планировалось? Разве не поэтому ты так усердно пыталась меня искусить?

— Данталион ничего не знал о планах Совета, — возразила Лариса, — для Регины он уготовил кое-что другое.

— Такое же мерзкое?

— Он считал, что Аурелия все еще жива. С помощью Регины он хотел заставить ее страдать.

— Но тут великий стратег ошибся и недооценил сокровище, попавшее ему в руки, отдав ее мне. Кстати, а как оказалось, что Совет не только тебя не тронул, но и оставил здесь? — поинтересовался Валар.

— Совет понял, что я бессильна против них, — в глазах Ларисы блеснули слезы, — они убрали меня из машины до того как она перевернулась. Им была нужна только Регина.

— Все это конечно безумно интересно, — перебил демоницу Валар, — но я вынужден тебя покинуть. Внезапно нахлынула куча дел, которые требуют моего срочного вмешательства.

— Подожди! — поборов страх, Лариса схватила полукровку за руку, — возьми меня с собой. Я знаю, что ты собираешься делать. Поверь, моя помощь пригодится.

— С чего такая уверенность? — с иронией спросил Валар, — мои дела никоим образом не могут касаться тебя. В конце концов — ничего такого не произошло. Совет получил то, что хотел, я избавился от навязанной мне девчонки. Жизнь продолжается.

— Ты не можешь так думать! — крикнула Лариса вслед уходящему полукровке, — она же тебя любит!

Не останавливаясь, он слегка обернулся к демонице, холодно бросив на ходу:

— По-твоему, меня это должно волновать?

— Подонок! — демоница поняла, что бросает слова в пустоту. Ее никто не слышал. Валар переместился, и она осталась совершенно одна.

* * *

Я с трудом разлепила тяжелые веки и невольно застонала: любое движение приносило жуткую боль, едва подсохшие раны тут же начали кровоточить. Не было ни сил, ни желание возвращаться к жизни, тем более учитывая, что меня вскоре ожидало.

Аварию я помнила отчетливо, но вот то, что произошло после, оставалось для меня загадкой. Где моя сестра? Почему ее не было в машине? Успела ли она спастись? Вопросы роились в голове, мешая снова окунуться в такое приятное забытье. Но это было бы непозволительной слабостью. Судьба отдала меня в руки тех, кто желает моей смертью поспорить с Богом. Сейчас меня не слишком волновала теологическая обоснованность подобного спора, но вот то, что в завершение мне придется на своей шкуре доказать несостоятельность их теории, чрезвычайно угнетало. Мне не нравилась роль жертвенного агнца, но, похоже, именно для нее меня готовили.

В комнате, где я находилась, вспыхнули огнем с десяток факелов. Передо мной прямо из воздуха появилась темная фигура, в широком плаще. Интересно, они стараются произвести впечатление на меня или это их обычный стиль?

— Рад, что ты так быстро пришла в себя, — раздался тихий глухой голос. Кто скрывается под этим капюшоном? Впрочем, разве это должно меня заботить? — Сейчас ты приведешь себя в порядок. Он желает тебя видеть.

— Кто? — переспросила я, испытывая двоякое желание — грубо отказаться от предложения демона или же принять его и умереть чистой.

— Скоро узнаешь. Поторопись, — исчезая, бросил он.

Поторопиться? Они за кого меня принимают? За самоубийцу, грезящую о скорой смерти? Нет, я конечно, не без греха. Но то был порыв. А это спланированный четко продуманный план моего убийства. Неужели они ждут от меня тупого смирения?

Чертыхаясь, я с трудом встала с кровати и доковыляла до зеркала. Да уж, не хотелось бы в таком виде оказаться на том свете. Впрочем, о чем я говорю? Похоже, загробной жизни как таковой для меня не предусмотрено. К тому же, все так тщательно скрывали, что же ждет Искупителя после его смерти. Был в истории один пример, но вот на это я, рассчитывать никак не могла.

Комната была большой и светлой, освещенная факелами. Похоже, электричество здесь предусмотрено не было. Каким-то шестым чувством я догадалась, что нахожусь под землей. Что же, это первые демоны, предпочитавшие жить не на поверхность. Впрочем, возможно это место они использовали лишь для ритуалов, таких как сегодняшний.

Ванна находилась в соседнем помещении, и, войдя, я подивилась причудливой фантазии оформителя — пол под ногами был черным, одна из стен была зеркальной, ванна представляла собой небольшой бассейн, обложенный позолоченной плиткой.

Погружаясь с головой в горячую воду, я постаралась перебороть боль в ранах. В конце концов, другого случая не представится, а я должна быть в форме. Стараясь не использовать сломанную руку, я вымыла волосы и почувствовала себя сносно. Нет, ломота в теле не прошла, кисть по-прежнему торчала под странным углом, ноги дрожали, в голове царил сумбур, но видимо я достигла того просветленного момента в сознании, когда становиться плевать на все и на всех. А может быть, эти демоны мне дали что-то, что мешало полностью погрузиться в омут отчаяния и боли. Хотя, скорее всего это был просто шок.

* * *

— Кем вы были, до того как я указал вам путь? Его слугами, узниками, заложниками его игры в Создателя? Безмолвными наблюдателями его побед? Я дал вам то, чего никогда не смог бы дать он — свободу! Чего вы добились — изгнанники, жаждущие справедливости? Ваши тела хрупки и уязвимы, но только так можно зацепиться за жизнь, удержаться в этом мире. В Его мире. Но скоро, очень скоро мы создадим свой собственный мир, принадлежащий только нам!

Нас сбросили с Небес, но что там хорошего? Там есть Он? В окружении наших братьев и сестер, выслушивающих благодарственные гимны в свою честь? Мы первые, кто были им сотворены, узрели в нем то, в чем он обвинил нас! Гордыня! Он не мог допустить, чтобы творения стали равными своему Создателю. Но мы это сделали! Мы превзошли Его!

Темная тень промелькнув, скрылась за широкой колонной. Просочиться сюда было нелегко. Но как остаться незамеченным, когда впереди тебя сотни существ, в любую минуту способных учуять присутствие чужака? И там был Он! Тот, чей план без сомнения уж давно претворяется в жизнь. Тень не могла поверить, что Совет пошел на сделку с Падшим. Люцифер даже среди демонов был скорее мифом, легендой. О нем только шептались, боясь произнести вслух имя мятежного ангела. Самого сильного, самого совершенного, даже в изгнании не утратившего своих достоинств. И именно ему сейчас понадобилась помощь тех, кого он считал чем-то, вроде падальщиков. Представители всех наиболее сильных кланов внимали его речам, словно никогда до этого не слышали — что способен сотворить только голос Искусителя, даже с такими, по их мнению, неуязвимыми существами как они. Либо мир перевернулся, и мы все летим в Бездну, либо…

— Пришла пора нам, столько веков отлученными друг от друга, осознать — мы единое целое! Падшие и демоны не враги друг другу. Напротив — мы союзники! Наша битва еще не закончена. Когда-то его цепным псам удалось нас победить. Но война не проиграна. Всего лишь одна единственная битва. И теперь у нас есть шанс все исправить.

Завораживающий тихий голос отражался от стен, касаясь глубоких страхов присутствующих, их скрытых, давно погребенных желаний. Ему верили, потому что хотели, его слушались, потому что его слова были созвучны с их тайными мыслями и желаниями, которые были погребены где-то глубоко внутри них.

— Сегодня настал тот самый день! День Искупления грехов. Но не наших, ибо на нас нет греха. Мы лишь жертвы, которые доверились и были преданы. Его вина перед нами куда больше.

Тень продвигалась к противоположной стене огромной залы, где едва виднелась скрытая гобеленом дверь. Жаль, что нельзя было переместиться прямо туда, это избавило бы его от многих трудностей.

* * *

Я даже не осознавала, что уснула прямо в ванной. Вздрогнув от приснившегося кошмара, я, забывшись, схватилась за бортики, чтобы подняться. Тут же громко вскрикнула, и снова упала в начавшую остывать воду. Боль вернулась, а значит, что бы это ни было: шок, демонская анестезия или что-то еще, оно закончилось. Теперь мне придется каким-то образом поскорее выползти из ванны. Не зовя кого-то на помощь, и оставив себе хоть немного гордости. Приободренная этой мыслью, я оперлась на край и, отталкиваясь ногами и здоровой рукой, смогла, наконец, выбраться, попутно отметив что, кажется, у меня сломана пара ребер. С трудом завернувшись в полотенце, я, наконец, была готова.

Комната была пуста, значит, никто не увидел моих жалких потуг. Но, похоже, пока я отсутствовала, сюда кто-то все-таки заходил. Доказательством являлось прекрасное белое шелковое платье, аккуратно разложенное у меня на кровати. Туфель предусмотрено не было, хотя вряд ли успею из-за этого ощутить неудобства. Подойдя к зеркалу, я снова окинула себя взглядом — уже лучше, по крайней мере, вид не такой жалкий, как был час назад. И все же, мысль о побеге по-прежнему казалась невероятной и довольно глупой. Вот так — и смириться не могу, и бороться не пытаюсь. А может быть, хватит бороться? Может именно так и должна закончиться моя жизнь — в холодном адском пламени?

— Только бы не сдаться! Только бы не принять его! — мысленно попросила я не известно у кого.

— Здравствуй, Регина, — опять этот голос! Как бы я хотела никогда его не слышать. И, в конце концов — что он делает в моей комнате? Неужели я хотя бы перед смертью не могу побыть наедине с собой?

— Я знаю, ты растеряна и напугана. Но скоро все закончится.

А вот тут ты не прав! Напугана? Может быть. Растеряна? Да я зла как дьявол. Ой! Вот в этом я как раз ошиблась. Ты ведь никогда не бываешь зол? Всегда спокоен, вежлив, любезен, даже добр. Это так непохоже на то, что о тебе говорят. В это нельзя поверить, но приходиться принять.

— Ты должна понять, — так же мягко и невозмутимо продолжал Падший, — это было предопределено с момента твоего зачатия. Никто в целом мире не способен предотвратить то, что так глубоко вошло в нить Мирозданья.

— Ты говоришь такие красивые слова, — наконец решилась я, — но все сводиться лишь к моей смерти. Не больше и не меньше. К чему знать, что что-то предопределено, не имея возможности этого избежать? Ты пришел ко мне, чтобы предостеречь. Но зачем? Когда ты и есть тот самый, из-за кого я умру!

— Ты ошибаешься, дитя, — печально произнес Люцифер, — все, к чему я стремился — это свет, не затухающий в людях даже после их смерти. А вы были так совершенны, так беспечны и наивны. Но вы поддались соблазну и потеряли рай. Он отверг вас, не пожелав простить невинной ошибки. Обрек на медленное увядание и смерть. Разве это не жестоко? Разве он не жесток? Он бросил вас в омут скорби и боли, и вы оказались не готовы к этому. Мертвая долина после райского сада, звериная сила против любви и доброты. Вы должны были умереть, но выжили, продолжая выполнять его завет. Вы любили, боролись за жизнь, производили на свет потомство, которое мечтали видеть счастливыми. Но что сделал он? Столкнул вас друг с другом. Разве жертва Каина была не достойна своего Бога? Но он отринул ее, выбрав подношение Авеля — мертвую плоть. Вот какими он хотел вас видеть — существами, отбирающими жизнь у других. И вот какими вы стали.

Твоя вера считает человеческую жизнь пыткой, наказанием за грехи. Создатель осудил людей, и теперь они приговорены к мукам, болезням, страхам и смерти. Они боятся самой смерти, так как и она не сулит им избавления! Праведники получают Рай! Неужели кто-то еще верит в это? Их жизнь полна, терзаний. Создатель выгнал людей, обрек их на муки вечные за что? За непослушание? Непокорность? За стремление к свободе? Они потеряли все, когда поняли, что имеют право выбирать. Но он это право им не давал!

— К чему все эти слова, Люцифер? Ты считаешь — осознание того, что моя смерть не напрасна, облегчит мне последние минуты жизни?

— Я не хочу, чтобы ты боялась! Поверь — то, что тебя ожидает после не идет ни в какое сравнение с тем, к чему ты привыкла.

— А у меня будет «после»? — искренне удивилась я.

— Я дам тебе время подумать, — терпеливо произнес Падший, — мне бы хотелось облегчить твою смерть. Ведь ты дашь мне так много!

Подойдя ко мне ближе, он по-отечески приобнял меня за плечо. В его глазах было столько любви заботы, что мне захотелось зареветь и броситься ему на грудь, почувствовать, что меня любят, обо мне заботятся. Он исчез, а я, подавив истеричный смешок, забралась с ногами на кровать, со злостью отпихнув прекрасное белое платье. Как для невесты — с горечью подумала я.

Значит, Падшему нужно мое согласие? Что это — дань традиции, или необходимость, без которой моя смерть ничего не принесет? Как обидно. Для него… Но сомнения прочно угнездились в душе, услужливо подсказывая мой недавний сон, где боль и страх были слишком реальны, чтобы не поддаться панике, забыть все, и согласиться. Согласиться, лишь бы прекратить эту жгучую боль, порожденную холодным пламенем.

Ему нужна не просто я, а я покорившаяся, принявшая его сторону, отринувшая все, что когда-то считала своими убеждениями. Он прекрасно умеет играть на струнах человеческой души. Он Искуситель. Что я о них знаю? Я помнила, как демоны презирают тех, кто поддался Искушению и попавших в ловушку жертв, желают, чтобы они погибли от собственной слабости. Они не видит в людях ничего, кроме презренных тварей, заслуживающих лишь гибели.

Господи! Знал ли ты, когда создавал Люцифера, чем это может закончиться? Или это лишь начало того, что я никогда не смогу понять. Были ли свойственны Падшему любовь, доброта милосердие? Люцифер был самым великим ангелом из всех творений. Неужели лишь желание превзойти своего Творца и ненависть к людям заставили его отказаться от всего, что он знал, во что верил? Какую загадку таит в себе бунт Падшего? Разве он не сознавал, к чему это может привести?

Я четко осознала этот миг — когда внезапно мне стало все равно — и мотивы Люцифера, и моя смерть. Лишь прикрыв глаза, стремилась не упустить возникший предо мной образ, который я гнала от себя уже несколько дней. Зачем ты тревожишь меня? Разве я недостаточно страдала? Разве ты не этого хотел? Ты выгнал меня, и, наверное, был прав. Но и я! Я тоже была права. Слишком разные, чтобы вместе жить и умереть в один день. Разве я об этом мечтала, смотря на Валара? Выходит, именно об этом. Что же, по-крайней мере, я узнала, что способна испытывать подобные чувства. Интересно, Аурелия также любила Данталиона? Знал ли он, на что обрекает свою жену? Ради чего или кого предала она того, кого любила? Так много осталось невыясненным, и как мало времени…

Не желая, чтобы кто-то еще застал меня обмотанную мокрым полотенцем, я решилась надеть предложенный наряд. Платье оказалось по фигуре. Значит, буду неплохо выглядеть в гробу, — промелькнула глупая мысль, тут же сменившаяся осознанием того, что, скорее всего никого гроба не будет. Да и от меня мало что останется.

* * *

Тень стремительно налетела на одного из охранников, мгновенно лишив того способности сопротивляться. Резким движением свернув тому шею, он поспешил отделить голову от туловища жертвы, и, оттащив тело за угол, продолжил свой путь. Насколько он помнил, камеры располагались на нижнем уровне, а времени было в обрез.

Достигнув нужного этажа, ему пришлось схватиться с парой стражей их высших. Привлеченные шумом борьбы к ним присоединились новые демоны. Ловушка, — безразлично подумал полукровка, отбиваясь от нападавших. Он был сильнее, но их было больше. Катастрофически не хватало времени — каждая минута промедление могла стать последней для Регины. Наконец, последнее разорванное тело оказалось на испачканном кровью полу, и Валар смог перевести дыхание. Слишком много стражи, значит, это должно быть именно здесь.

Снеся дверь, он ворвался в темную камеру. Но темнота для Валара не была помехой. У дальней стены он различил очертания подвешенного на цепях полуголого тела.

— Бездна! — выругался он, узнав пленника. Мгновение он боролся с собой, пытаясь перебороть жгучее желание уничтожить того, из-за кого он потерял драгоценное время. Но, поколебавшись, подошел ближе, всматриваясь в изможденное лицо.

— Где Регина? — резко спросил он.

— Не знаю, — зеленые глаза пленника сверлили Валара злым взглядом, — я надеялся, что она смогла от них уйти.

Полукровка ощутил, как пленник напрягся, в ожидании скорой смерти. Сжатые губы и взгляд полный смертельной ненависти отчетливо говорили о его чувствах к полукровке.

Внезапно его взгляд изменился, в нем появилось удивление пополам с сомнением. Оказавшись на свободе, Глеб бросил в спину уходящему Валару:

— Почему?

— Ничего личного, — на хоту ответил тот, — лишнее пушечное мясо мне не помешает.

Не успев пройти нескольких шагов, они столкнулись с возникшими, словно из ниоткуда демонами.

— Держи, — полукровка сунул в руку охотника пистолет, — береги пули. Найди Регину и выведи ее отсюда.

Не став спорить, Глеб скрылся в темном коридоре, надеясь про себя, что пули в его пистолете закончатся не раньше, чем он отыщет девушку.

К счастью по дороге ему встретилось не так много демонов, как он опасался. Видимо, Валар взял на себя большинство. Но, находясь в самом логове Совета в любой момент можно было ожидать чего угодно. Застрелив двоих, охранявших дальнюю дверь, он выбил ее ногой и оказался в комнате, ничем не напоминавшей его собственную камеру.

— Регина, — позвал он, боясь, что ошибся, что ее здесь нет, и ему придется обыскивать еще с десяток комнат, а в это время девушка, возможно, будет уже мертва.

— Глеб? — ее глаза радостно вспыхнули, и она кинулась к нему, — но как ты здесь оказался?

— Это долгая история, — коротко ответил он, хватая девушку за руку, — нам нужно убираться отсюда.

Его слова прервало появление трех демонов, появившихся в комнате прямо пред ними. Вскрикнув от неожиданности, Регина увидела, как те падают под ударом выстрелов оружия охотника. Наконец, раздался сухой щелчок, и Глеб со злостью отбросил ставший уже ненужным пистолет. В комнате воцарилось молчание, прерываемое хриплым дыханием Глеба.

— Нам пора, — холодно сказал он, таща девушку к двери.

— Стой, — внезапно, она стала сопротивляться, — ты же видишь, это ничего не даст. Их слишком много, они сильнее, а у нас больше нет оружия.

— И что ты предлагаешь? — грубо спросил охотник.

Регина хладнокровно посмотрела ему в глаза, и словно решившись озвучить давно принятое решение, спокойно попросила:

— Убей меня, пожалуйста!

* * *

Лариса появилась прямо за его спиной. Теперь все зависело только от него. Сможет ли он, захочет ли ей помочь? Она знала, что он почувствовал ее приближение, и терпеливо ждала. Когда Родгар обернулся, на его губах промелькнула грустная улыбка.

— Я рад снова видеть тебя живой и в добром здравии… Аурелия.

XXXI

Резиденция клана Похитителей душ, 25 лет назад

За всю свою долгую жизнь, сегодня Родгару впервые «посчастливилось» присутствовать на свадьбе собственного отца. Вереница демониц, когда-либо интересовавших Данталиона, давно стерлась из памяти его сына, впрочем, как и лицо его собственной матери, никогда не игравшей в жизни сына значимой роли. Внимание Данталиона было не так просто удержать, что бы ни предпринимали его пассии, но влечение ни к одной из них не вызывало желания у главы клана объявить ее своей женой. Испытывая легкий интерес, Родгар не смог отказать себе в желании увидеть ту, которая произвела на его отца такое сильное впечатление.

Он не сразу смог рассмотреть ее лицо — во время церемонии оно было скрыто капюшоном, и только спустя несколько бесконечно долгих минут, когда Данталион склонился, чтобы поцеловать свою жену, Родгар замер, не в силах поверить глазам. Глава клана очень ласково, коснулся пальцами волос своей жены, и, отведя прядь в сторону, приник к ее губам. Поцелуй был полон такой нежности и страсти, что Родгар невольно позавидовал отцу. Он слышал, что демоны могут испытывать любовь, но никогда не предполагал, что Данталион на это способен. Присмотревшись внимательнее к своей мачехе, Палач отметил невысокую фигурку, все еще скрытую широким плащом, облако пышных каштановых волос, огромные очень светлые глаза, белую, почти прозрачную кожу. Она держалась с редким достоинством. В её хрупком облике удивительным образом сочетались решительность и непонятная для него уязвимость.

* * *

— Тебя не удивило мое появление, — Аурелия с тревогой наблюдала за Палачом, пытаясь предугадать, какими могут быть его действия. Придя к нему, она рисковала слишком многим, но на карту была поставлена жизнь ее дочери. Казалось, еще совсем недавно, она и помыслить не могла, что ей доведется стать матерью, чувствовать в себе крохотную искорку зарождающейся жизни, ощущать, как в ее теле растет маленькое беззащитное дитя. Только спустившись на Землю, она поняла, что до сих пор и не жила вовсе. Постепенно Небеса становились для нее красивой недосягаемой сказкой, которую приятно вспомнить, но в которую невозможно вернуться. Глупый порыв найти брата, дал неожиданный результат — она обрела гораздо больше того, на что могла надеяться. Только встретив демона, Аурелия поняла, что может и хочет отдаться буре эмоций, охватывающих ее каждый раз, когда она смотрела на главу клана Потерянных душ. Врага, предателя, убийцу, монстра, но такого близкого, любимого и родного. Влияло ли на ее ощущения чувства и эмоции нового тела? Его память многое смогла рассказать Ангелу о жизни на Земле. О жизни, которую, Ангелы никогда не могли познать до конца, будучи лишь сторонними, безучастными наблюдателями всего, что происходило многие тысячелетия. Но теперь она знала! Любила, желала и боялась того, что с ней сделают такие новые эмоции. И как показала жизнь, боялась не напрасно…

— Я удивился бы намного больше, если бы Лариса ожила, — с усмешкой бросил Родгар.

— Зачем ты убил мою дочь? — с горечью спросила Аурелия.

— Ты называешь своей дочерью демонского выродка? — видя непримиримое выражение на лице Ангела, Родгар слегка улыбнулся, — как бы там ни было, она мертва, что дало тебе шанс вновь появиться в этом мире.

— Значит, ты знаешь, кто я?

— Это мой долг — знать тех, кто окружает моего отца. Данталион был влюблен, что сделало его слепым и глухим. К счастью, ненадолго. Кстати, вы еще не встречались?

— Ты же прекрасно знаешь, что я не могу этого сделать, и знаешь почему. Двадцать пять лет назад он отдал приказ, и ты его выполнил.

— Все-таки не до конца. Так чего ты хочешь от меня сейчас, Аурелия? Прошло много времени и то, что я испытывал к тебе когда-то, уже не имеет власти надо мной. Я дал волю чувствам, и злобе, но теперь все кончено. Как бы то ни было, ты для него мертва, и моя работа на этом закончена.

— Мне все равно, что будет со мной, но умоляю тебя, спаси мою дочь! Спаси Регину! Она ни в чем не виновата. Слишком долго она страдала за мои грехи.

— Некоторые грехи искупить одной жизнью невозможно, — мрачно обронил Родгар.

— Это не ты, ты не можешь чувствовать то, что сейчас говоришь!

— Думаю, тебе лучше обратиться с твоей просьбой к Данталиону, — отвернувшись, Родгар всем своим видом давал понять Ангелу, что их разговор окончен.

— Ты же знаешь, что я не могу!

— В таком случае тебе лучше убраться отсюда как можно дальше.

— Нет, Родгар! Ты не можешь! — ее крик заставил палача напрячься. Замерев на несколько секунд, он медлил, будто пытаясь принять какое-то решение. Шумно выдохнув, он, обернувшись к плачущей Аурелии, сказал, — возвращайся туда, откуда пришла. Там твое место.

* * *

С силой сжав запястье, Глеб снял мою руку со своего плеча. Игнорируя мое присутствие, он подошел к выбитой двери и приставил в проем и насадил на уцелевшие петли. Окинув взглядом комнату, он подтянул к двери высокий шкаф. Все это время я следила за его молчаливыми действиями, искренне удивляясь, откуда в нем столько силы. Когда дыра оказалась забаррикадированной, я лишь усмехнулась, прекрасно зная, что это демонов не остановит.

— Ты теряешь время, — тихо сказала я, подойдя ближе. Я чувствовала его злость и напряжение, понимала, что мне придется приложить усилия, чтобы заставить его понять, и помочь мне.

— Так не терпится умереть? — холодно поинтересовался он, отходя подальше, в центр комнаты, где, откинув с пола ковер, он порезал себе руку щепкой от двери и принялся выводить на сером камне какие-то рисунки.

— Они скоро будут здесь. Хлипкая дверь не сможет им помешать.

— Дверь — нет. Но вот это, — он указал взглядом на кровавые разводы, — вполне. По-крайней мере, у меня будет время прочистить тебе мозги.

— Ты не понимаешь! У тебя нет другого выхода! Иначе все будет зря! Я дочь ангела! Не Падшей, а настоящего ангела. Не знаю, кто мой отец, но, похоже, Люциферу достаточно того, кто моя мать. Он хочет меня убить.

Поднявшись с колен, Глеб подошел ко мне осторожно дотронувшись до сломанной кисти.

— Мы справимся. Я не позволю ему близко к тебе подойти.

— Послушай себя! Ты сам веришь в это! Подумай, кто он такой, а ты человек, да достаточно сильный, но всего лишь человек. Ты не сможешь ему противостоять. Меня же пугает не смерть, а то, на что я соглашусь пойти, чтобы ее избежать.

— Ты стремишься умереть, чтобы не быть слабой? Но если есть хоть малейший шанс спастись…

— Спасение может быть разным. То, что предлагает он, меня, пугает гораздо больше смерти. Не знаю, почему, но чувствую — что бы он ни замыслил, я лишь маленький винтик в его планах. Его не остановить. Я боюсь, Глеб, — не почувствовав, что плачу, я оказалась в крепких объятиях охотника, — помоги мне, пожалуйста! Спаси меня! Убей меня.

Он слегка отстранился, кончиком пальца снял с ресницы слезинку, и долго всматривался мне в глаза:

— Ты похожа на ангела. Испуганного, растерянного ангела, — внезапно охрипшим голосом сказал он, — но не проси меня убить тебя прямо сейчас. Я не готов.

— Потом может быть слишком поздно, — разозлившись, выдавила я.

— Обещаю, если у нас не будет другого выхода, я это сделаю.

Сильный треск со стороны двери заставил побледнеть. Глеб увлек меня за комод и велел оставаться там, что бы ни произошло. Внезапно шум в коридоре сменился оглушающей тишиной, и я почувствовала, как от страха перехватило дыхание. Я схватила лежащий рядом острый кусок деревяшки, мне хотелось только одного — умереть до того, как попаду к ним в руки.

Неожиданно хлипкая дверь оказалась у дальней стены, прикрыв треснувшей створкой разнесенный в щепки дубовый шкаф. Приближающиеся шаги были созвучны каждому удару моего сердца.

— Ты? Не может быть! — в голосе Глеба прозвучало неподдельное удивление.

— Поспешил меня похоронить, охотник? — Не может быть! Это не он! У меня бред, слуховая галлюцинация. А может быть, я слишком часто думала о нем в последнее время, и мое сознание сыграло со мной шутку. Злую и жестокую.

Я резко поднялась, по-прежнему сжимая в руках мою последнюю надежду на спасение, и встретилась с внимательным, чуть насмешливым взглядом полукровки.

— Не бойся, это действительно я, твой возлюбленный супруг, — голос Валара смягчился, и не отводя взгляд, в ту же секунду оказался рядом, забирая деревяшку у меня из рук, — вижу, вы здесь не плохо развлекались, — полукровка осмотрел покореженную мебель, испачканный в крови пол, трупы демонов.

— Должен же хоть кто-то был защитить Регину, — в сознание ворвался голос Глеба, — а чем все это время занимался ты?

— Не поверишь, — широко улыбнувшись, Валар привлек меня к себе, словно не замечая моего сопротивления.

— Отпусти ее, — грубо бросил Глеб.

— А то что — убьешь меня ненавидящим взглядом? — равнодушно бросил полукровка, — нам пора. Скоро сюда явятся остальные.

Легко подхватив меня на руки, и больше не обращая внимания на охотника, Валар двинулся к выходу из комнаты. В коридоре, я невольно оглянулась, опасаясь, что в Глебе взыграет ненависть, и у нас не будет шансов выбраться отсюда.

В коридоре царил полумрак, догорающие факелы выхватывали из темноты отдельные предметы, цвета. Но, зная, что Валар способен видеть даже в кромешной тьме, я полностью доверилась ему. Пусть выведет нас отсюда, а потом, я, наконец, смогу сказать ему все, что думаю о несправедливых обвинениях, излишней подозрительности и всего, что между нами произошло в последнюю встречу.

— Тебе лучше закрыть глаза, — шепнул мне на ухо полукровка, когда мы свернули в другой коридор.

— Не думаю, что у тебя осталось право мне приказывать, — с непонятно откуда взявшейся злостью, ответила я. Мысль о том, что Глеб совсем рядом, в нескольких шагах от нас, отчего-то меня успокаивала.

— Не вовремя ты начала огрызаться, ангелочек, — хмыкнул Валар. — что же, дело твое, наслаждайся.

Я скорее почувствовала, чем увидела то, что полукровка пытался от меня скрыть. Тело охватила мелкая дрожь, в ноздри ударил резкий металлический запах и, наконец, я осознала, что картина, представшая перед глазами не бред, и не игра больного воображения. Всполохи факелов высвечивали части, которые мой мозг пытался соединить воедино: бурые пятна на полу и стенах, груды скрюченных, искореженных тел, куски вырванной плоти. Не удержавшись, я застонала, и, вдохнув это зловоние, заполнившее коридор, я вырвалась из рук Валара, отбежала в сторону и упала на колени, стараясь не замечать, рядом с чем сейчас нахожусь. Мне хотелось поглубже вдохнуть, чтобы унять эту внезапно возникшую боль в висках, но я не могла, понимая, что станет только хуже. Нужно сдержаться, не показывать слабости, взять себя в руки и продолжать двигаться дальше, будто ничего не произошло.

— Зря ты меня не послушалась, — тишину разорвал спокойный голос Валара. Протянув мне руку, он терпеливо ждал, пока я за нее ухвачусь. Но я не могла, не хотела. Наверное, я только сейчас осознала, на что же способен полукровка. Его сила, до сих пор воспринималась мною как нечто существующее отдельно от него. Я его боялась, временами ненавидела, любила, но никогда не сознавала до конца, что живу рядом с демоном. Настоящим, истинным демоном, одним из злобных и опаснейших существ в мире. И он только что наглядно мне это продемонстрировал.

— Пойдем, — поторопил он меня.

— Оставь ее, — вмешался Глеб, подходя ближе ко мне и слегка обнимая за плечи, — не видишь, что с ней твориться? Обязательно нужно было вести ее именно этим коридором?

— Он короче и безопаснее, — насмешливо проронил Валар.

— Ты еще хуже, чем я о тебе думал, — буркнул Глеб, помогая мне встать на ноги, — идти можешь?

— Могу! Пожалуйста, уведи меня подальше отсюда! — тихо попросила я охотника, не надеясь, что мой жалкий, трясущийся голос не достиг слуха Валара.

Стараясь не замечать холодеющего взгляда полукровки, его протянутой руки, запаха крови, вызывающего тошноту, и десятков тел, раскиданных в коридоре, я доверчиво уткнулась в плечо Глеба, и, увлекаемая им, мелкими шагами устремилась как можно дальше отсюда.

— Князь! Все произошло так, как вы предсказали, — фигура в темном преклонила колени перед Падшим.

— Они покинули пещеры?

— Нет, но если мы их не остановим…

— Мы позволим им уйти, — с легкой улыбкой на красивом лице сказал Люцифер, — ты хорошо послужил мне, Зару. Принесенные в жертву демоны займут достойное место в нашем новом пантеоне.

— Благодарю вас, Князь.

Достигнув конца коридора, Глеб остановился, повинуясь молчаливому знаку полукровки.

— Что еще? — нетерпеливо спросил охотник.

— А сейчас самое интересное, друзья мои — насмешливо сказал Валар, — отсюда нам придется перемещаться, иначе нас схватят, стоит показаться в этом зале. А стало быть, подходит момент нашего расставания.

— О чем ты говоришь, Валар? — не желая верить в то, к чему он клонит, спросила я.

— Ты все правильно поняла, ангелочек. Тебя я, разумеется, возьму с собой. Если хорошенько попросишь. А вот тянуть за собой охотника не входит в мои ближайшие планы.

— Ты не можешь оставить его здесь! — со злостью я схватила Валара за рукав его испачканной чем-то бурым рубашки. Тут же снова ощутив запах крови, я побледнела, и отвернулась, не желая демонстрировать ему свою слабость.

— Не скажешь мне, почему?

— Они же убьют его! — почти выкрикнула я, не обращая внимание на руку Глеба, сжимавшую мне плечо. Двое мужчин неподвижно застыв на месте, напряженно смотрели друг на друга, между ними словно происходила молчаливая дуэль взглядов, битва внутренних чувств. В течение каких-то долей секунды мне показалось, что охотник готов наброситься на полукровку, убить его, разорвать в клочья. Но эта отчаянная попытка повлекла бы лишь его смерть, и самое ужасное, каждый из нас троих это понимал.

Наверное, мы слишком отвлеклись, понадеявшись на то, что удача будет сопутствовать нам до конца. Их было семеро, и они появились внезапно, словно ниоткуда. Валар успел отразить сгусток пламени, направленный в меня, и, уложив нападавшего, принялся разбираться с остальными. Один из нападавших, видимо, решив выбрать менее серьезного противника, атаковал Глеба, пытаясь вырвать ему сердце острыми длинными когтями, разорвать горло, выпить его кровь. Не может быть! Впервые в жизни вижу, как нападают низшие демоны. Не имея такой силы как у высших, они с лихвой компенсировали это наличием длинных острых как бритва когтей, звериной жестокостью и ненавистью ко всему живому. Скорее хищники, чем разумные существа, они подчинялись приказам высших, хотя не всегда поддавались контролю. Мне вспомнилась служанка, пытавшаяся меня убить в доме Данталиона. Тогда она использовала для этого Ларису, но, не рассчитав собственных сил, была уничтожена моей сестрой. Но в ней чувствовался разум, логика, коварство. Здесь же была лишь ненависть и животные инстинкты. Глеб слишком слаб, вряд ли он успел восстановиться после плена. Но это значит, что у него нет шансов? С отчаянием наблюдая как демон отшвырнул противника от себя, распоров тому грудь и ключицу, я в ужасе вскрикнула, пытаясь взглядом отыскать оружие, которое помогло бы мне справиться с нападавшим. В глаза сразу бросился чей-то широкий кожаный пояс, валявшейся на полу. Не обращая внимания на засохшую на коже кровь, я подлетела к демону сзади и накинула его тому на шею, стараясь изо всех сил затянуть как можно крепче. Этих нескольких секунд хватило Глебу, чтобы уйти из-под острых когтей демона, и, отстранив меня в сторону, выхватил пояс из моих рук. Демон захрипел, пытаясь поймать воздух, одновременно стараясь достать охотника когтями. Но в этот момент, Глеб, перехватив острие в нескольких сантиметрах от своего лица, и со всей силы направил его в незащищенное горло противника. Я видела, как напряглись мускулы на теле Глеба, понимала, чего это стоило раненному охотнику. Через минуту демон повалился на пол, с разорванным собственными когтями горлом.

* * *

Аурелия позвала, и он пришел, как всегда окружая облаком своего света. Падший Ангел. Как много о тебе сложено мифов и легенд, но ни одна из них не раскрывает всей правды.

— Останови это, умоляю! — она протянула к нему дрожащие от страха и волнения руки.

— Ты же знаешь, что не могу. И не хочу. Твоя дочь пройдет свой путь до конца. Все остальное будет зависеть только от нее, — сквозившая в его голосе печаль больше не могла ее обмануть

— Она не заслужила такой судьбы. Во всем виновата лишь я одна.

— Значит, на тебе будет смерть собственной дочери.

— Я пришла на Землю, чтобы тебя спасти.

— Меня не нужно спасать, — его голос прогремел раскатами грома. Я сам это сделаю, да так, что никто ни на Небе, ни на Земле не сможет этому помешать.

— Я тебя ненавижу! — выдохнула Аурелия.

— Будь мне благодарна за то, что смогла научиться это делать. Но у меня мало времени. Не хотел бы, чтобы ты вмешалась в самый неподходящий момент.

Из пустоты возникло полдюжины высших демонов:

— Обеспечьте госпоже Аурелии безопасность, — тихо распорядился он, и, уже не обращая внимания на крики Ангела, устремил свой взгляд вдаль.

* * *

— Он мертв? — тихо спросила я, не сводя взгляд с неподвижного тела.

— Мертвее не бывает, — с трудом выдавил Глеб. На его бледном лице выступили капли пота, и только сейчас я с ужасом осознала, что он серьезно ранен. Вся его шея и грудь были залиты темной кровью. Охотник зашатался, и я подбежала к нему, не давая упасть.

— Как мило. Вижу, здесь справились без меня. Однако, не без потерь, — Валар невозмутимо сдернул с ближайшего тела плащ, и, оторвав от него кусок, вытер им кровь со своего лица и рук.

— Он ранен. Валар, пожалуйста, помоги ему, — тихо попросила я.

— Зачем мне это?

— Ты же не такой мерзавец, каким хочешь казаться!

— Тебе будет проще жить с этой мыслью? — внезапно улыбнулся полукровка.

— Он не заслужил такой смерти. Это все из-за меня.

— Твой охотник знал, на что шел. Рано или поздно они все подыхают, пытаясь убить очередного демона.

— Так пусть это будет позже, — склонившись над бесчувственным Глебом, я поняла, что плачу.

— Значит, хочешь его спасти? — грубо схватив за шею, Валар приподнял мое лицо.

— Хочу, — я вздрогнула, под его бездушным, оценивающим взглядом, пробиравшим меня до костей. Казалось, будто в коридоре упала температура. Воздух стал холодным, изо рта появился пар, — что происходит?

— Скоро узнаешь, ангелочек, — улыбнулся полукровка, — я спасу твоего «друга». Но не думай, что отделаешься так же легко как в прошлый раз. Я, наконец, хочу знать все, что ты от меня скрываешь, даже если мне придется выбить это из тебя силой. Поверь, для меня это будет даже интереснее.

— Спаси его, я не могу позволить, чтобы он умер из-за меня.

— Как скажешь. Но тебе придется довериться мне.

— Разве у меня есть выход? — грустно улыбнулась я.

— Выход есть всегда. Например, ты можешь остаться здесь, вместе со своим охотником и терпеливо дожидаться когда вас найдут.

— Я согласна на любые условия! — разозлилась я, — в конце концов, что ты мне еще можешь сделать плохого?

На миг мне показалось, что Валар сейчас ударит, но злобное выражение, промелькнув, тут же исчезло с его лица. Он выглядел спокойным и равнодушным:

— Не думал, что у тебя настолько убогая фантазия.

* * *

Оставив женщину одну, Родгар переместился в резиденцию клана, тут же поспешив скрыться в своей комнате. Он не думал, что эта встреча настолько выбьет его из колеи. Когда-то, он надеялся, что все умерло. Но вот появилась она, и прошлое снова ожило, будто повинуясь приказу незримого кукловода.

Он… Она… отец… Калейдоскоп воспоминаний закружил его в вихре хаотично раздробленных мыслей и чувств. Она никогда не принадлежала ему, она всегда любила другого, значит, должна была умереть. Он выбросил ее из своей жизни, но она вернулась, по-прежнему ангельски прекрасная, и уязвимая. Но теперь у него было оружие, самое сильное, самое совершенное.

— Повстречав тебя, я понял, что можно ненавидеть собственного отца. Но, увидев ее, осознал, что значит для демона его любовь.

XXXII

В темной коморке нам троим, было тесно. Сгрузив бесчувственное тело Глеба на каталку, Валар скрылся в коридоре, не пояснив, куда и зачем. В любом случае, судя по всему свое обещание он выполнил, переместив нас в больницу. Оставшись наедине с охотником, я почувствовала облегчение — присутствие Валара все больше давило мне на нервы, постоянно заставляя задаваться вопросом — насколько еще хватит его «благородства».

Оторвав подол и без того испорченного платья, я приложила кусок к ране охотника. Ткань тут же окрасилась красным, и я снова почувствовала дурноту. Слишком много сегодня я видела крови и мертвых тел. Сразу же навалилась усталость, напомнили о себе многочисленные синяки и ссадины, боль в сломанных костях усилилась, и я почувствовала непреодолимую потребность прилечь рядом с Глебом, закрыть глаза и хоть на полчаса забыться во сне.

Резко открылась дверь, и я вскрикнула, увидев человека в белом халате, сзади него выросла темная фигура Валара.

— А вот и ваш пациент, — он слегка подтолкнул врача внутрь. Эскулап тут же принялся осматривать раненого.

— Как он? — волнуясь, спросила я, игнорируя проскользнувший по мне взгляд Валара.

— Жить будет, — уверенно ответил врач. Взявшись за каталку, он вывез раненого в коридор, и подозвал санитара. Я слышала, как он отдавал распоряжение подготовить операционную.

— Он нас не выдаст? — забеспокоилась я.

— Я обращаюсь к Алексею не в первый раз.

— Тебе была нужна помощь врача? — я не могла скрыть удивления.

— Нужна, если я намерен и дальше скрывать то, кем являюсь. Что с тобой? — он внимательно посмотрел на меня.

— Я в порядке, — выдавила я, не в силах больше терпеть.

— Где болит? — резко спросил Валар, подавшись ближе. Его руки принялись исследовать мое тело, но вопреки опасениям, больно уже не было. Его голос слышался будто издалека, перед глазами заплясали золотистые искорки, и я медленно съехала в заботливо подставленные руки.

Мне не нужно было смотреть на часы, чтобы знать — проснулась я довольно поздно. Солнце давно скрылось за горизонтом, на небе стали появляться первые звезды. Ощутив неудобство, я посмотрела на правую руку, не особенно удивляясь, увидев ее в гипсе. Боль была едва заметна, и, воспрянув духом, я поднялась с постели. Все-таки интересно, куда меня снова забросила жизнь.

— Уже проснулась? — голос Валара тут же вернул меня в реальность, — Алексей советовал дать тебе хорошенько отдохнуть. Ты спала больше суток. Пока была без сознания, они сделали рентген, наложили гипс и вкололи обезболивающее. Я обещал доктору, что позабочусь о тебе.

— Как Глеб?

— Операция прошла успешно. Скоро его переведут из реанимации. Это все, что ты хотела спросить? Если да, то теперь моя очередь задавать вопросы. Жаль, что каждый раз, когда у меня возникает желание с тобой разобраться, ты находишься в плачевном состоянии, и не по моей вине. Даже рука не поднимается добавить еще, — он говорил достаточно спокойно, с некоторой иронией, но я чувствовала, насколько он зол.

— Что ты хочешь знать? — устало спросила я.

— Правду, ангелочек. Меня по-прежнему интересует только правда. Когда ты впервые увидела Падшего?

— Той ночью, когда сбежала от тебя, — призналась я, — он пришел ко мне, сказал, что знал мою мать, и что я нужна ему. После этого он преследовал меня, где бы я ни оказалась.

— Зачем ты нужна Люциферу?

— Я не знаю, — увидев, как изменилось его лицо, поспешила себя исправить, — он хочет меня убить, называет Искупителем, говорит, что моя смерть снова приведет Падших на Небеса. Но я чувствую — он лжет.

— Неужели ты не имеешь никаких предположений, отчего заинтересовала Ангела света?

— Он меня убеждал, уговаривал, искушал, но никогда, ни словом не обмолвился об истинной цели. Возможно, причина в моей матери, — я запнулась, не решаясь открыться ему до конца, но, почувствовав его напряжение, рискнула, — она была ангелом. Не Падшей, а самым настоящим ангелом, сошедшим с Небес в поисках своего брата, Люцифера. Она была вынуждена вселиться в тело умершей демоницы, а потом родилась я.

— Почему ты не рассказала об этом раньше? Боялась меня? Не доверяла?

— Я никогда не чувствовала себя рядом с тобой в безопасности. Всегда было что-то, что разводило нас по разным углам. Я боялась, злилась, подозревала тебя. Я знала — ты заодно с Советом, а потом все произошло так быстро, и я не могла решиться рассказать обо всем. К тому же, он Ангел, пусть Падший. Люцифер силен, его не победить. Я и так потеряла слишком многих.

На миг в мыслях промелькнул образ сестры — где она сейчас? Что с ней? Жива ли? И если жива — почему не дает о себе знать?

— Ты заранее смирилась с тем, что он для тебя приготовил? — удивился Валар.

— Нет, я решила сама выбрать для себя способ умереть, если мне не дают возможности жить. Но ничего не получилось.

— И не получится, — отрезал полукровка, резко отвернувшись, — Если Люцифер решил, что ты ему нужна, он никогда не позволит умереть тебе собственной смертью.

— Но что же мне делать? Я боюсь, — уже тише добавила я, чувствуя, что сейчас заплачу. Мне не хотелось, чтобы Валар видел эти слезы, выглядеть перед ним слабой.

— И правильно делаешь, — внезапно полукровка оказался рядом со мной. Присев, он приобнял меня за плечи, прижав к груди, — тебе и нужно бояться. Страх даст тебе силы бороться, сделает осторожной. Но неужели ты надеялась, что я никогда не узнаю об этом?

Валар неприятно усмехнулся:

— Не думал, что сделка с Советом подарит мне настоящего Ангела.

— Я человек, — всхлипнув, возразила я, — и совсем не подарок.

— Здесь ты права, ангелочек. Чего-то подобного следовало ожидать, — присев передо мной на корточки, он провел пальцами по моим волосам, коснулся щеки, — он никогда тебя не найдет.

— Зачем это тебе? — я подняла на Валара удивленный взгляд, — эта не твоя битва. Совет уничтожен, вряд ли Данталион и дальше захочет воевать. А Люцифер… он слишком силен.

— Значит, ты никогда не принимала меня в расчет? — неожиданно я оказалась свободна. Валар встал, нависая надо мной, — или надеялась на помощь своего Глеба? Ну, как же! Бесстрашный охотник на демонов!

— Глеб здесь ни причем, — возразила я.

— Да у тебя даже голос меняется, когда ты произносишь его имя! — холодно сказал полукровка.

— Андрес… ты… ревнуешь? — нерешительно задав вопрос, я испугалась, ожидая, с его стороны насмешки и презрения. Но ошиблась: полукровка молчал, и мне стало неловко в воцарившейся тишине.

Чтобы как-то сгладить неловкость, я, пробормотав что-то невразумительное, отправилась в душ, предоставив Валару возможность разобраться со мной чуть позже.

* * *

— Артем, — громко позвал он.

— Да, господин, — помощник в тот же час возник в проеме двери, бросив смущенный взгляд на разобранную постель.

— Собери всех, кто когда-то давал мне клятву верности.

— Мы снова готовимся к войне? — побледнев, спросил юный демон, — неужели Данталион все еще не хочет оставить нас в покое?

— На этот раз, мой друг, Данталион здесь ни причем. У нас появился куда более опасный противник — Люцифер.

— Господин… — растерянно глядя на хозяина, демон не знал, что сказать, — если остальные узнают, кто ваш враг, не многие из них вспомнят о клятве.

— Не беспокойся. Я напомню, — жестко сказал Валар

* * *

Горячие струи воды постепенно возвращали меня к жизни. Кисть и ребра пока не болели, видимо, сказывалось действие обезболивающего. Стараясь не думать о том, что вскоре мне снова предстоит разговор с Валаром, я прикрыла глаза и застонала от блаженства.

Внезапно на мое плечо легла рука. Вздрогнув от неожиданности, я обернулась, наткнувшись на обжигающий взгляд полукровки, которым он скользил по моему обнаженному телу. Он заслонил меня от горячих струй своим телом, стал гладить и целовать мою шею, мочки ушей, грудь. У меня не было сил сопротивляться, руки и ноги, словно став чужими, перестали меня слушаться. Я чувствовала прикосновение губ Андреса, его рука двинулась ниже, раздвинув ноги, скользнула между ними. От этих прикосновений я вздрогнула всем телом. Длинные пальцы, резко проникнув в меня, начали двигаться. Я полностью расслабилась, чувствуя, как сжимаются мышцы живота, как волна тепла поднимается откуда-то снизу, постепенно охватывая меня, развеяв все сомнения и подозрения. Мне нужен Валар, я люблю его, и он здесь, рядом со мной, не смотря ни на что. Через мгновение я дернулась и меня накрыла волна удовольствия. Мои стоны сливались с шумом падающей воды, вызвав улыбку на губах полукровки. Обессилено приникнув к нему, я затихла, поглаживая пальцами его грудь.

— Ревную. Ты не ошиблась, — хрипло шепнул он, легко подняв меня на руки и переместившись в спальню.

* * *

Пробуждение было резким и неприятным. Валар, зажав мне рот рукой, поднес палец к губам. Испуганно кивнув, я наблюдала, как быстро он подбирает наши вещи с пола.

— Он уже здесь, — одними губами прошептал он.

— Кто?

— Родгар. Я его недооценил, — помогая мне одеться, полукровка, словно прислушивался к чему-то, слышному ему одному.

— Родгар? Он жив? Но ты же… — я непонимающе уставилась на Валара.

— Он жив, — кивнул полукровка, глядя мне в глаза, уничтожая последние сомнения и колебания.

Валар мог убить Палача, но оставил его в живых. Не знаю, что могло его остановить, но на руках моего мужа нет крови Родгара. Зная, что он сделал с Ларисой, у меня не было причины его любить, но я бы не могла спокойно жить, зная, что рядом со мной убийца моего брата.

— Как он здесь оказался?

— Не понимаю. Это место никому не известно. За нами не было слежки. Ты готова?

— Да. Но куда мы пойдем? — в отчаянии спросила я.

— Она права, — неожиданно рядом раздался знакомый голос, — куда вы пойдете? Где сможете скрыться, когда на вас охотится все демонское племя?

— Как ты нас нашел?

— Я же говорил, что почувствую тебя, где бы ты ни была.

— Что за бред? Что тебе нужно? — возмутилась я, глядя на Палача.

— Вернуть свою сестру домой, — не сводя взгляда с Валара, ответил он на мой вопрос, — у нас мало времени, прежде чем здесь начнется настоящая бойня.

— Я никуда с тобой не пойду! — резко бросила я, ухватившись за руку полукровки, — ты убил Ларису!

— Мне жаль, что пришлось избавиться от твоей сестры, — Родгар, сделав шаг, замер перед втянутой вперед рукой Валара, — ты силен, но вряд ли теперь это поможет. Ты же не хочешь подвергнуть Регину смертельной опасности?

— Прочь с дороги, Палач, — спокойно сказал Валар, крепче прижимая меня к себе, — я ее тебе не отдам.

В комнате стало холодно. Морозный воздух, ворвавшись в легкие, вызвал жестокий приступ кашля. Неизвестно откуда взявшийся ветер, разметав волосы, врезался в стоящего перед нами Палача, заставив того на несколько шагов отступить.

— Зря, — вздохнул Родгар, и улыбнулся. От его улыбки мне захотелось в страхе забиться куда-нибудь подальше, не видя на лице того, кого я когда-то любила и доверяла, считала своим братом, это выражение непримиримой ненависти и злобы.

— Не хотелось бы делать этого на глазах у девочки, хотя скоро это не будет иметь значения, — добавил он.

Внезапно я отчетливо ощутила, что в комнате мы больше не одни. Гул голосов, ворвавшийся одновременно с появлением десятка высших демонов, заставил меня побледнеть и еще сильнее прижаться к Андресу, чувствуя, как напряглось его тело.

— Не ожидал их здесь увидеть? — насмешливо поинтересовался Родгар, — и все же, это результат твоей непредусмотрительности. Ты слишком торопился, чтобы добраться до нее, не успев расправиться со всеми в пещерах. Но многие из них, узнав, что Совета больше нет, примкнули к нашему клану.

Возникшие из воздуха фигуры окружили нас со всех сторон. Тяжелый морозный воздух невыносимо давил, мешая свободно дышать, вызывая боль в груди.

— Ты ничего не сможешь сделать, и ее погубишь, — голос Родгара вызвал у меня глухое раздражение и гнев, — но, позволив Регине уйти со мной, ты сохранишь ей жизнь. Пойми, что она никогда не принадлежала тебе, и совершенно незачем рисковать ею.

Я бросила молчаливый взгляд на Валара, еще до конца не сознавая, о чем прошу. Слезы, выступившие на глазах, мешали мне четко видеть его лицо, но я отчетливо могла чувствовать то же, что и он: гнев, возмущение, желание уничтожить врага и злость на собственное бессилия. Я понимала, что лишь боязнь мне навредить мешает ему вступить с демонами в бой.

— Андрес, — тихо шепнула я.

— Даже не думай, — не глядя на меня, обронил он.

— Я не могу тебя потерять. Ты должен жить.

— Не такой ценой. Что же ты так торопишься умереть, ангелочек? — он на миг обернулся ко мне, и я уловила его нежный, немного грустный взгляд, — прости!

— За что? — хотела спросить я, да не успела. Его пальцы метнулись к моей шее, и я потеряла сознание.

Гул нарастал, и демоны, окружавшие Валара и Регину оглядывались в поисках источника шума. На лицах некоторых из них проскользнула тревога — слишком свежи в их памяти были события той ночи, когда был уничтожен Совет и несколько поддерживающих его кланов.

Тяжелый холодный воздух вдруг исчез, гул оборвался, и комната погрузилась в оглушающую тишину.

— Не могу поверить, что ты решился на такое, — произнес Родгар. Его голос не был слышен в полном вакууме, но Валару не нужно было слишком напрягаться, чтобы понять его слова и чувства.

— Жаль, что разочаровал, — прижав к себе бесчувственную Регину, он молил Небо и Бездну лишь об одном — чтобы они отступили, испугавшись его силы, не пытались нападать. Чтобы ему не пришлось идти до конца. Тогда у него уже не будет шанса спасти своего Ангела.

30 секунд… еще есть время до того как…

— Порадовал. Не так часто демонам доводиться возвращаться к истокам, — внезапно голос Палача ворвался в сознание полукровки — хотя не думал, что ты решишься на подобное. Ради мести ты убил своего отца, Асбиэля, но, оказывается, полукровка еще способен испытывать любовь?

45 секунд… Валар почувствовал по телу легкий холодок и следил, чтобы Регина не задерживала дыхание. Иначе смерть…

— Забирай своих демонов, и убирайтесь из моего дома, — процедил Валар.

Он чувствовал, как ее тело с каждой секундой становится холоднее, изо рта выходил пар.

70 секунд… слишком долго. Она не выдержит, скоро ее невозможно будет спасти.

В полной тишине, один за другим демоны падали, теряя сознание. Вскоре их парализованные тела, забились в жестоких судорогах, чтобы через мгновение снова замереть. Родгар остался стоять в полном одиночестве, чувствуя, как потяжелело его тело.

90 секунд… Нет! Она не должна умереть! Я не могу убить ее собственными руками…

— Ты не сделаешь этого! — панический вопль Родгара, заставил полукровку вздрогнуть. Верно, не сделает, но надо, чтобы ему поверили — он способен на это. Способен убить ту, которую смог полюбить, только бы она не оказалась в руках безумца.

110 секунд… его губы слегка коснулись ее волос, чуть покрытых инеем. Прости, не смогу! Не смогу тебя убить. Но это значит навсегда тебя потерять?

Гулкий шум ворвался в почти ускользающее сознание Родгара. Неизвестно откуда взявшийся воздух стремительно наполнял комнату, возвращая демона к жизни. Увидев в глазах своего врага отчаяние, он лишь улыбнулся.

— Будь ты проклят, Палач, — с трудом выдавил полукровка, внезапно падая на пол.

Несколько мгновений Родгар смотрел на два бесчувственных тела перед собой, но, словно почувствовав надвигающуюся угрозу, приблизился к лежащему полукровке и силой выдернул Регину у него из рук.

— Что же, вижу, о тебе сейчас есть, кому позаботиться, — с ненавистью бросил он на ходу, унося девушку с собой.

В комнате, наполненной телами, появилась высокая статная фигура красивого мужчины. За ним появилось двое, державшихся на почтительном расстоянии от своего Князя. Окинув взглядом груду тел, тот лишь печально улыбнулся. Но его улыбка исчезла с лица, как только он увидел того, кого искал. Подойдя к полукровке, он молча указал на него своим слугам, и один из них легко взвалил тело Валара себе на плечи.

— Дети, как же легко играть на ваших слабостях, — сокрушенно вздохнул Люцифер, и, обернувшись ко второму слуге, коротко приказал, — прибери здесь.

Люцифер еще не успел исчезнуть, как комната наполнилась пламенем, пожирающим все на своем пути. Адский огонь безжалостно сжигал все, что могло бы дать хоть какое-то объяснение того, что здесь произошло.

* * *

На этот раз сознание возвращалось тяжело, преодолевая глухую боль в измученном теле. Грудь горела, ребра ныли, и дышать было невозможно.

— Я знаю, что тебе сейчас очень больно, — значит, это был не сон, заплакав, подумала я, — но придется немного потерпеть. Скоро станет легче.

— Я тебя ненавижу, — с трудом выдавила я, уставившись в ненавистное лицо. Лицо предателя, которому я когда-то доверяла.

— Знаю, — Родгар улыбнулся, взяв меня за руку, — но я тебя люблю.

— О какой любви может идти речь? Что ты вообще о ней знаешь?

— Гораздо больше, чем ты можешь себе представить, — грубо ответил Палач, сжимая сильнее мою здоровую руку, — иначе, мы могли бы и не встретиться. Когда-то много лет назад, другая женщина, с такими же глазами как у тебя, сказала мне эти слова. И я ее убил, зная, что скоро придет мое время. Когда я вновь встречу Ангела. Своего ангела. И ни за что не позволю ей уйти от меня.

— Ты сошел с ума! — пробормотала я, понимая, что стала свидетелем редкостного, почти невозможного явления — безумного демона.

— Возможно, — засмеялся он, — но тебе придется с этим смириться. Потому, что я единственный кто стоит сейчас между тобой и Люцифером.

XXXIII

Он любил смотреть, как она спит, прислушиваясь к ее тихому дыханию, легонько касаться роскошных волос, раскиданных на подушке. Каждую ночь, дождавшись пока она заснет, он не мог отказать себе в удовольствии увидеть ее спокойное расслабленное лицо, без тени тревог и забот, которые овладевали ею, стоило лишь проснуться. Он наслаждался внутренним светом, словно идущим от нее, хоть и понимал, что это не возможно. С тех пор, как они утратили Небеса, ни в одном из них больше не было света и чистоты. До сих пор.

Данталион отогнал прочь ненужные воспоминания и, наконец, пригласил войти своего помощника.

— Ты нашел его?

— Да, мессир. Нам удалось проследить мессира Родгара до убежища.

— Он один? — голос Данталиона звучал равнодушно, словно речь не шла о его единственном сыне.

— Боюсь, что нет, мессир. Вы были правы, опасаясь, что Палач что-то затеял. Мы видели рядом с ним высших, вассалов Совета. И Падшего.

— Что могло заставить его пойти на это? — помощник молчал, понимая, что вопрос задан не ему. Данталион встал, и, сделав несколько шагов по комнате, приблизился к собеседнику:

— Каждый из нас рано или поздно делает выбор, от которого зависит не только его жизнь. И ни к чему бессмысленно уверять, что выбор давно сделан за нас. Мы первые из тех, кто отверг предопределенность, взяв собственную судьбу в свои руки, — помолчав, добавил, — и Родгар сделал свой выбор.

— Что нам делать?

— Ничего, — отрезал Данталион, — на этот раз я все сделаю сам.

* * *

— Это безумие, — повторила я, с испугом глядя на своего сводного брата, — Родгар, приди в себя!

— Все еще считаешь меня сумасшедшим? — усмехнулся Палач, — я сделал ошибку, позволив ему тебя забрать. Не думал, что он выживет. Ты была так прекрасна в ту ночь, несмотря на боль, которую я сам тебе причинил. Посмотри — я сохранил его, я знал, что мы встретимся.

Осторожно переведя взгляд с его лица на протянутую ко мне руку, я увидела в ней кулон, который Родгар подарил мне на свадьбу.

— Я боялся, что ты ускользнешь, и я навсегда потеряю тебе. Данталион глупец, он не смог сберечь сокровище, которым владел. Но я… я ни за что не повторю его ошибок, и никому не отдам своего Ангела.

— Ты говорил, — медленно начала я, — что этот кулон достался тебе от моей матери. Значит, она тебе доверяла.

— К чему притворство, я вижу, что ты уже обо всем догадалась. Или почти обо всем.

— Это был ты? — мне пришлось приложить усилие, чтобы голос не дрожал, — ты ее убил?

— Я, — спокойно ответил он.

— Почему?

— Данталион был готов ее простить! Ту, что, наплевав на него, отдалась другому! Я не мог допустить, чтобы мой отец выглядел посмешищем в глазах всего клана.

— Или не мог смириться с тем, что она предпочла кого-то другого, а не тебя, — предположила я, глядя в его глаза.

Взгляд Родгара потемнел и затуманился. Губы сложились в неприятную, пугающую улыбку, и, приблизившись ко мне вплотную, он прошептал, почти касаясь моего уха:

— Она могла бы остаться в живых, если бы согласилась. Но Аурелия думала только о тебе, понимая, что для меня ты станешь досадной помехой и средством давления на нее. Она постаралась спрятаться, и выбрала для этого весьма необычное место. Действительно, никому бы не пришло в голову искать сбежавшую демоницу в женской тюрьме. Ради тебя она была согласна на все, даже на смерть. И я ей ее подарил. Не беспокойся, она почти не страдала. Я все сделал очень быстро, одним ударом перерубив тонкую нежную шейку, чтобы она никогда больше не смогла вернуться в свое тело. А Данталиону сказал, что она предпочла покончить с собой, лишь бы никогда больше к нему не возвращаться.

— Какой же ты мерзавец! — в сердцах воскликнула я.

— Но я совершил ошибку, позволив ей спрятать тебя, хотя теперь, этому рад.

— Ты знаешь, кто мой отец? — спросила я, превозмогая страх, охватывающий под взглядом этих сияющих безумием глаз.

— Он никогда этого не скрывал, — неожиданно рассмеялся Родгар, — Падший сам явился ко мне, предъявляя права на Аурелию. Данталион был далеко, поэтому всю глубину падения твоей матери пришлось узнать мне.

— Люцифер? — вскочив, я была готова набросится на Палача, — этого не может быть!

— Почему? У нас была возможность в этом убедиться. Данталион ревновал свою жену, даже убил какого-то человека, с которым та была дружна, заподозрив, что они любовники. Вот только вскоре, Падший не оставил мне сомнений.

— Я тебе не верю! — пробормотала я.

— Твое право, — насмешливо возразил Родгар.

— Этого не может быть.

— Я сам видел Аурелию в объятиях Люцифера.

— Она не могла, — всхлипнула я, задавая себе вопрос — а собственно говоря, почему? Ангел сама, добровольно покинула Небеса, чтобы найти своего брата, без которого не мыслила жизни. Брата! Ангелы были созданы одним творцом, вполне объяснимо, что она называла Люцифера своим братом. Но испытывала ли она к нему лишь братские чувства? Что, если Родгар не лжет, и Падший действительно мой родной отец? Ужасно! Невероятно! Безумно!

— Трудно поверить в то, что монстр, вознамерившийся погубить твою жизнь, сам же тебя и породил? Но кто как не отец, должен пожертвовать своим чадом?

— Похоже, ты немного перепутал, Родгар, — возразила я, — не в правилах Люцифера жертвовать хоть чем-нибудь. Я не верю тебе и не верю ему.

— Придется, мой Ангел, — с удивительной нежностью произнес Родгар, — мне ты можешь верить. У тебя нет другого выхода.

— Что ты сделал с Валаром? — осторожно пятясь от демона, я оглядела комнату: единственная дверь находилась за его спиной. Окно, хоть и без решеток, но было бы глупо сигать через него, не зная толком, на каком этаже нахожусь. Да и вряд ли Родгар, внимательно наблюдавший за мной, позволит это сделать. Он — демон, быстрее, сильнее меня. И он убил мою мать, пытался убить сестру.

Когда же я, наконец, перестану удивляться тому, на что они способны, оценивать их с позиции человека? Я хотела видеть в Родгаре брата, и уверила себя, что это возможно. Мне нужна была семья, и я разыскала сестру, которой мое появление не принесло ничего, кроме смертельной опасности. Все поступки, что я совершила сейчас, казались глупостью, повлекшей за собой неизбежную расплату.

— Я? — улыбаясь, переспросил Родгар, — ничего. Когда я уходил, он был жив и здоров.

— Ты лжешь!

— Почему? Считаешь, он бы никогда не отдал тебя мне? Настолько ему доверяешь? Впрочем, ты права. Именно поэтому как нельзя кстати пришлась помощь Падшего. Иногда даже они могут принести пользу.

Нет! Этого не может быть. Я не верю, что он мертв. Я не чувствую, что он мертв. Вообще ничего не чувствую. Он не мог умереть, оставить меня одну в этом мире, где для всех я лишь жертва. Господи! Какая же я эгоистка, думаю о том, что будет со мной, до сих пор еще не осознав, что его нет. Нет! Не верю! Но если Родгар не лжет, и Валар действительно попал в руки Падшему… что сделает Люцифер с тем, кто посвятил свою жизнь убийству бывших ангелов?

Прижавшись спиной к стене, я поняла, что пятиться больше некуда, а он был близко, слишком близко, чтобы избежать прикосновений его пальцев, легко пробежавших по моему лицу, задержавшихся на губах.

— Я его люблю! — выдавила я из себя, повинуясь какому-то безотчетному стремлению.

— Я знаю, — кивнул демон, — сложно бороться с собой, когда рядом тот, кто способен так заморочить голову. Не ты первая, мой Ангел. Но это пройдет, со временем ты поймешь, что чувства к этому полукровке лишь иллюзия. А я буду рядом.

— Неужели ты думаешь, что я когда-нибудь смогу тебя полюбить? — с насмешкой в голосе спросила я.

— Я не думаю, а уверен. Ты же не захочешь повторить судьбу своей матери?

— Безумец! Убийца! — я размахнулась, но он перехватил мою руку, в нескольких сантиметрах от своего лица.

— Мы это уже проходили, тебе не кажется? — он с силой сжал здоровую руку, и от боли у меня выступили слезы на глазах, — не вынуждай меня причинять тебе боль, я был терпелив, но не следует этим злоупотреблять.

— Будь ты проклят! — прошипела я, мрачно воззрившись на Родгара, — никогда! Слышишь? Никогда я не забуду о том, что ты сделал с моей семьей и пойду на все, чтобы тебя наказать! Даже если он мертв, не думай, что когда-нибудь я взгляну на тебя с любовью. Я тебя ненавижу, и буду ненавидеть всегда, до самой смерти.

— Ты переоцениваешь собственные возможности, стремишься преодолеть свой страх, пытаясь вызвать мою злость. Зачем тебе это? Неужели, думаешь, я рассвирепею, и убью тебя? Легко и без мучений? Ты этого хочешь, мой Ангел? — мягко спросил Родгар.

— Я хочу чтобы ты сгинул, исчез из моей жизни навсегда! И если для этого мне нужно умереть — я готова. Потому, что жизнь без Валара для меня пуста. Ты говоришь мне о любви, но разве ты способен ее чувствовать? Ведешь себя как капризный ребенок, у которого забрали игрушку, и взамен он нашел себе другую. Вот только у этой игрушки есть разум и чувства, и она никогда не променяет истинную любовь на капризы безумца.

— Замолчи! Ты даже не понимаешь, о чем говоришь! Не заставляй делать тебе больно! — прошипел он.

— Больно? — истерически засмеялась я, — Ты действительно думаешь, что после всего, что ты мне сделал, я испугаюсь боли? Ничтожество! Я тебя презираю. Жаль, что Валар не убил тебя тогда, в лесу! Жаль, что мысль о твоей смерти так долго отравляла мне жизнь. Из-за тебя я не сразу поняла, что полюбила удивительного мужчину.

— Заткнись! — зло выкрикнул Родгар. Он попытался меня схватить, но я, с силой оттолкнув его, побежала к двери, полностью отдавая себе отчет, что мне до нее не добраться. Сильный толчок в спину свалил на пол, я слышала сзади его прерывистое дыхание. Я не сдаваясь, борясь с ним из последних сил, и на мгновение, освободившись из его рук, поползла вперед. Он схватил меня за ногу, рывком подтянул под себя и заломил руки за спину.

— Что же, я пытался быть терпеливым, но вижу, ты не способна этого оценить. Теперь, тебе придется на своей шкуре почувствовать разницу, между любящим мужчиной и зверем, которого ты во мне пробудила.

Он дернул меня за волосы, заставляя повернуть голову и посмотреть на него:

— Я слышал, на что был способен полукровка. Но раз он оставил тебя в живых… Тебе надолго запомнится эта ночь.

Я ощутила их раньше, чем увидела, что в комнате кроме нас есть кто-то еще. Почувствовав, что Родгар больше меня не удерживает, я встала, опираясь на предупредительно предоставленную руку незнакомца. Присмотревшись к нему внимательно, с удивлением узнала в нем Кобальда, помощника, и доверенное лицо Данталиона. Скользнув взглядом по моей разорванной блузке, он снял свой пиджак и набросил его мне на плечи.

Поблагодарив демона, я, наконец, обратила внимание на события, в противоположной стороне комнаты. Двое высших с трудом удерживали вырывающегося Родгара. В нескольких шагах от них стоял Данталион, с гневом и болью смотря на него.

— Почему ты меня не послушался, сын? — его голос звучал глухо и бесстрастно.

— Ты не сможешь забрать ее у меня снова! Она моя! — прорычал Родгар, почти вырвавшись от сдерживавших его демонов.

Сделав незаметное движение рукой, Данталион обездвижил сына, отдав приказ немедленно доставить его в резиденцию. Проследив, как трое демонов исчезают из комнаты, он медленно повернулся ко мне. Встретив полный ненависти и презрения взгляд главы клана, я похолодела, понимая, что совсем не беспокойство за мою честь заставило его прийти сюда и вырвать меня из мучительных объятий Родгара.

— Ты довела моего сына до безумия, тварь, — правую сторону лица обожгло болью, но я смогла устоять на ногах, — теперь ты поплатишься за то, что сделала моему сыну.

— Не я свела его с ума, — неожиданно обретя голос, возразила я.

— Ты и твоя мать! Я сразу должен был понять, что она не просто так появилась в моей жизни. Лживая, развратная дрянь! Ей было мало той любви, что я ей дарил. Я обожал ее, был готов на любые безумства, ради этой шлюхи, — Данталион говорил тихо, но его резкие, обидные слова, заставляли мое сердце сжиматься. Чего было в них больше: ненависти, поруганной любви, обманутых надежд? Я уже никогда не узнаю, что ж в действительности произошло между Данталионом, моей матерью и Люцифером. Правда ли, что он мой отец? Действительно ли моя мать играла чувствами Данталиона, изменяла ему, лгала? За ошибки родителей расплачиваются дети, так было всегда, так будет сейчас. Я не верила, что демон отпустит меня живой, и не рассчитывала пережить эту ночь. Значит, совсем скоро меня не станет.

Как это ни странно, я никогда не верила в загробную жизнь, особенно теперь зная, что ада, как такового не существует. Они устроили свой ад на земле, означает ли это, что после смерти каждый из нас будет равен друг другу и получит лишь одно — забвение? Что же, меня это вполне устраивает, раз я так и не обрела того, чего больше всего хотела, о чем не смела и мечтать: тихую жизнь рядом с тем, кого я люблю. Валар, ты ушел от меня первым, и во что бы ни верили люди, мы не встретимся с тобой ни в аду, ни на небесах. Нет больше надежды, нет веры, осталась только любовь и воспоминания, которые разрывают мою душу на части. А это значит, что самое лучшее для меня будет покинуть этот мир, в котором я пусть недолго, но была счастлива. Благодаря тебе…

— Мне стоило бы убить тебя прямо сейчас, но я переборю себя и сделаю то, что должен был сделать уже давно, — не повышая голоса, произнес Данталион, — я не единственный, кто может предъявить тебе счет. Удивительно, как общая ненависть сближает старых врагов. Знаешь что, девочка, тебе не стоило появляться на свет. И очень скоро ты сама в этом убедишься.

Я слушала жестокие слова Данталиона, понимая, что, возможно, в какой-то мере он прав. Мое рождение не принесло счастья ни моей матери, ни доброй женщине, что меня воспитала. Прикрыв глаза, я старалась справиться со слезами, когда почувствовала его. Резко обернувшись, я замерла, не способная отвести взгляд с лица того, кто последнее время являлся мне в кошмарах.

— Здравствуй, Люцифер, — спокойно сказал Данталион, — ты выполнил наш уговор, сохранив жизнь моему сыну и позволив ему покинуть дом Валара. Благодарю тебе за это. Теперь она твоя.

Подтолкнув меня к Падшему, Данталион поспешил покинуть комнату. И смотря вслед исчезающему демону, я внезапно осознала — только что он совершил самую страшную ошибку в своей жизни.

— Ты права, Регина. Когда он это поймет, будет уже поздно.

— Ты не мой отец, — склонив голову набок, я всматривалась в совершенные черты, пытаясь увидеть в них хотя бы отголосок сожаления. Я сумасшедшая! Неужели я действительно жду этого от Люцифера?

— Нет. Иначе, ты никогда бы не пережила тех мук, что выпали на твою долю. Барбело сделала неверный выбор, полюбив недостойного. Но кто я, чтобы ее осуждать? Я лишь пользуюсь плодами ее ошибок.

— Барбело?

— Так звали твою мать там, на Небесах. Ангел изобилия, веры и честности. И она была честна со мной до конца, — Люцифер тихо рассмеялся, — когда она подалась моему зову, и сошла на Землю, я не рассчитывал, что это займет столько времени. Но, поломав мои планы, и полюбив демона, она лишь оттянула неизбежный конец.

— Она никогда не была твоей любовницей, — утвердительно произнесла я, — ты обманул всех, заставил их поверить в ее предательство. Для чего?

И только задав этот вопрос, запнулась, озаренная жуткой догадкой. Неужели все это правда?

— Кто как не отец, должен пожертвовать своим чадом? — повторил он недавние слова Родгара, в эту минуту приобретшие такой страшный смысл, — он отдал тебя мне, словно жертву на заклание. Безусловно, немного позднее, я сообщу ему о том, что он сделал. Истинный «праведник» должен быть почитаем еще при жизни.

— Для чего? — повторила я.

— Все ради тебя, Ангел, — с неподдельной нежностью глядя на меня, сказал Люцифер.

— Я не Ангел, — возразила я.

— Пока что нет. Но ты им станешь, — уверенно заявил Падший, — совсем скоро, когда в небе погаснет утренняя звезда, холодное пламя очистит твое тело от греха, явив миру ту, что восстанет из тлена и праха. Но не Бог, а я буду твоим создателем. Я сотворю ангела своими руками, и уже никто и никогда не сможет сказать, что он сильнее меня. Я создам тебя заново, вдохну в тебя новую жизнь, и только мне ты будешь обязана своим существованием. Это будет вызов ему, и всем, кто посмел меня свергнуть.

— И это то, ради чего ты разрушил столько жизней? Создать ангела, чтобы поспорить с Богом? — искренне удивилась я, еще не до конца осознавая собственную участь. Меня ждет холодный огонь, и Люцифер не даст мне спокойно умереть. Ангел, присягнувший дьяволу — что может быть страшнее?

— Это лишь начало! — в голосе Люцифера послышалась какая-то мальчишеская радость, — вместе мы станем непобедимы. Им придется с этим смириться, а он… он пожалеет, что отверг одного из своих сыновей. Я не его орудие, чтобы быть марионеткой в его руках!

— Ты обижен, и я могу тебя понять. Но то, что ты пытаешься сделать… Разве это принесет тебе счастье? Или вернет тебе его любовь?

— Мне больше не нужна его любовь, — прогремел голос падшего, — если он дарит ее лишь рабам и слугам. Я выше этого. Я равен ему.

Улыбнувшись, он посмотрел на меня, и бережно взяв за раненную руку, легонько провел по ней своей ладонью. В ту же минуту боль утихла, и я удивленно воззрилась на него.

— Это лишь начало. Будь со мной, и ты получишь все, о чем только могла мечтать. Не стоит меня бояться, сейчас в тебе говорит не здравый смысл, а страхи, заложенные глупыми существами, не понимавшими, что их предназначение быть нашей тенью. Я дам тебе другую жизнь, и в ней не будет страха и боли. Ты обретешь власть над миром, а когда я научу тебя всему, что знаю сам, мы вместе, на руинах этого мира, создадим другой, другую Землю. И не допустим ошибок, какие допустил он.

— Я не хочу этого!

— Возможно, сейчас ты действительно не готова к тому, что я для тебя уготовил. Но скоро ты подчинишься мне и будешь благодарна за жизнь, которую я тебе дам.

— Сгорая в холодном огне?

А ведь он прав, черт бы его побрал! В тот момент, когда пламя подкрадется ко мне совсем близко, кто знает, на что я буду согласна, чтобы прекратить эти мучения? Я никогда не считала себя ни храброй, ни смелой. Вдруг боль окажется сильнее ненависти, что я испытываю к этому существу? Не это ли пугало меня в последнее время, заставляло так глупо искать смерти? Мама, Лариса, тетя Вера, Валар. Я любила их, и лишилась, только потому, что кто-то вдруг решил поиграть в Бога. Мой собственный отец, ненавидящий меня всю мою жизнь, отдал меня в руки дьявола. Что я могу ему противопоставить, кроме собственной слабости и страха?

— Смирение, — будто прочтя мои мысли, сказал Люцифер, — только смирение перед неизбежным облегчит твои муки.

* * *

— Я жива?

Необычное чувство невесомости не покидало Барбело с того момента, как она пришла в себя и открыла глаза. Незнакомое место, но она и не надеялась его узнать. Люцифер умел выбирать себе убежище, хотя, было не похоже, что он от кого-либо скрывался. Роскошные особняки, дорогие рестораны — он никогда не отказывал себе в земных удовольствиях, беря от мира все, что только мог. Таким она увидела его впервые после изгнания, когда он пришел в ее номер, где они с Данталионом проводили свой медовый месяц. Странный человеческий обычай пришелся ей по душе, а новоиспеченный муж занимал все мысли. Отбросив подальше все сомнения, она мечтала лишь об одном — чтобы ее неожиданное счастье никогда не заканчивалось. Все остальное — ее положение в этом мире, ангельская сущность, которую приходилось скрывать, даже странное отношение к ней сына Данталиона не могло испортить этих счастливых дней.

Он появился внезапно, но уже через минуту, взвизгнув от восторга, она бросилась на шею тому, кого уже и не чаяла увидеть.

— Люцифер! Я не верю, что это ты! Наконец-то я тебя нашла!

— Положим, это я тебя нашел, — брат улыбнулся, и крепче прижал ее к груди, — долго не мог поверить, что ты решилась на такое! Добровольно покинуть Небеса. Даже я не мог бы похвастаться этим!

— Меня терзали мысли — о тебе, о нас всех. После того, как ты ушел, я уже не могла чувствовать себя так же свободно, как и прежде. Я думала о тебе, мечтая, что однажды все изменится, и ты вернешься.

Люцифер ласково смотрел на Барбело, поражаясь наивности этого существа, которое было старше самой земли. Неужели, когда-то он и сам был таким — любящим, искренним, доверчивым, наивным? Нет, — про себя усмехнулся он. Никогда! Но теперь, когда она, наконец, пришла, это уже не имело значения. Больше ничто не имело значения. Только он и то, что он ей уготовил.

В тот день она впервые ощутила на себе всю силу подозрений Данталиона. Не чувствуя за собой вины, Барбело, тем не менее, не могла признаться демону, что она встречалась с Падшим. Одна ошибка, которая многим сломала жизнь.

* * *

Валар медленно приходил в себя. Боль, охватывающая тело была ничем, по сравнению с мыслью, что, возможно, он потерял Регину навсегда. Родгар… этот подонок пришел не один. Он привел за собой Падшего, и теперь девочка, без сомнения находится в его руках. Впервые в жизни он был готов на все, даже взывать к тому, кто когда-то низверг его предка с Небес.

— Не знаю, слышишь ли ты меня, — шептал полукровка разбитыми губами, — спаси ее! Она ни в чем не виновата перед тобой!

XXXIV

Ночь… моя последняя ночь на Земле. Странно, совсем недавно, мне казалось, что я готова принять смерть без сожалений и страха. Любую смерть, кроме той, что для меня уготовил Люцифер. Я умру на заре, когда первые лучи солнца развеют предрассветную мглу, и никогда больше не увижу рассвет, закат, не почувствую, как легкий ветер ласкает мое лицо, не дождусь первого снега. Странно, почему именно сейчас я думаю об этом? Меня никогда не тянуло на природу, да и некогда было замечать ее красот. Вот только теперь, когда жить оставалось всего несколько часов, мне поему-то до слез захотелось пробежаться босиком по зеленой траве, послушать величественные раскаты грома, подставить лицо под теплые капли дождя. А потом уйти в забвение, без надежды когда-либо увидеть тех, кого успела полюбить.

Почему-то в этот момент в голову пришла мысль о Данталионе. Узнает ли он когда-нибудь, какую жестокую шутку сыграла с ним судьба? Да что греха таить, у этой судьбы есть имя, и не одно. Но все же, поймет ли он рано или поздно, что отдал в руки Падшего собственную дочь? Надеюсь, что нет, — промелькнула вдруг мысль. Было странно с моей стороны испытывать сострадание к существу, явившемуся причиной смерти матери, но почему-то в этот момент я по-другому не могла.

* * *

Поздний вечер не принес облегчения: почувствовав, что в комнате она уже не одна, Барбело медленно повернула голову в сторону вошедшего. Он оставался таким, каким она помнила его многие тысячи лет. Ее брат, которого она любила, и пыталась найти. И сейчас он здесь, уничтожает в ней последние остатки веры в добро. На что она рассчитывала, когда оставляла Небо? Разве не понимала, чем это может закончиться? Не понимала, и не хотела понимать.

Он ей не поверил! Впервые почувствовав на себе полный презрения взгляд демона, Барбело запаниковала, решив, что он догадался о том кто она такая. Но все было гораздо хуже, с каждым прожитым вместе днем она чувствовала. Как он все больше отдаляется от нее. Это был уже не тот мужчина, окруживший ее заботой и лаской, готовый на все, чтобы она была счастлива. Как глупо — она, Ангел, полюбила демона, и сейчас расплачивается за свое чувство. Она была не готова к тому, с чем ей предстояло столкнуться. Чувствуя себя одинокой в их доме, Барбело старалась пореже там появляться. Для всех она была Искусителем, и ни у кого бы не вызвали подозрения ее частые отлучки. Охота за чужой жизненной силой играла важную роль в их жизни. Вот только Барбело никогда бы не смогла пойти на такое — ради силы лишить жизни человека, будь он виновен перед Богом и людьми.

Время за стенами дома, постепенно становящегося для нее чужим, она посвящала прогулкам по ночному городу. Было в этом что-то завораживающее — мир, на который опустилась темнота, освещаемый далекими звездами в те минуты казался ей родным и привычным, словно она прожила здесь сотни лет. Именно в одну из таких ночей она встретила человека по имени Роман.

25 лет назад…

Языки пламени вырывались из открытых окон на пятом этаже и лизали стену дома. Вокруг, как обычно, толпились зеваки, с интересом наблюдая за буйством огня, вопили погорельцы, к счастью, успевшие покинуть полыхающее жилище. Огонь постепенно охватывал всю верхнюю часть здания. Вдруг на лестнице, приставленной к окну горящей квартиры, появилась мощная фигура мужчины. Через несколько секунд в квартире раздался взрыв, заставив его покачнуться и сильнее ухватиться за перила. Устояв на лестнице, мужчина быстро спускался вниз, уворачиваясь от падающих вниз горящих панелей обшивки здания. Коснувшись ногами земли, пожарный отбежал на безопасное расстояние.

— Мне нужна помощь! Она может не дотянуть до больницы, — мужчина крепко прижимал к себе девочку, лет пяти. Ее личико было черным от копоти, глаза открыты, голова слегка откинута назад. Барбело догадалась, что ребенок умирает.

— Скорая уже в пути, — бросил ему на ходу пробегающий мимо пожарный.

Громко выругавшись, мужчина положил девочку на разостланный прямо на земле брезент и начал делать искусственное дыхание.

— Слишком поздно, — Барбело подошла ближе, печально глядя на уже мертвого ребенка.

— Нет, — грубо рявкнул мужчина, не останавливаясь, продолжая дышать ей в рот, нажимая на грудную клетку, — дыши, маленькая, ну же!

Прошло несколько минут, прежде чем он понял — ее уже не спасти. Склонившись над детским тельцем и, нежно коснувшись пальцами, прикрыл темные безжизненные глаза. Чумазое личико девочки было спокойным и безмятежным, в руке она до сих пор сжимала игрушечного медвежонка.

Повинуясь безотчетному порыву, Барбело опустилась на колени рядом с ребенком и слегка коснулась ее руки. Бедная малышка! Ее жизнь была такой короткой. Как несправедливо! Но разве можно что-то исправить? Человеческая жизнь не всегда бывает простой, и к несчастью, слишком часто обрывается, едва начавшись. Так было всегда, и кто она такая, чтобы пытаться что-то изменить. Кто она? Мятежный ангел что по своей воле оставил небеса, но так и не нашел себе пристанища.

Вой сирен не мог ее отвлечь. То, что она решила, нужно сделать быстро, пока не стало слишком поздно. Пожарный отвернулся, значит, сейчас…

Наклонившись над девочкой, она коснулась губами еще теплой кожи на лбу:

— Живи, — тихо шепнула она, вливая в ребенка жизненную силу, ту, что отличала ее от демонов, Anima. Ее собственная сила, не угасшая после падения с Небес. Как часто в последнее время она задумывалась о том, что с ней сделают демоны клана Данталиона, когда поймут, что ей не нужно убивать других, чтобы жить. Как долго ей предстоит прожить после этого? И когда она успела потерять доверие к собственному мужу?

На мгновение между их телами прошел заряд, и из ее ладони появился неяркий свет. Проникнув в ребенка, он рассеялся по его телу и угас. Легкое головокружение дало понять, что у нее все получилось. Девочка, вздрогнув, открыла глаза и закашлялась. Тут же подбежали припозднившиеся врачи, взяв заботу о ребенке на себя. Судя по нервным крикам, были найдены и родители девочки. Что же, пусть хотя бы эта история закончится хорошо, — подумала Барбело, неожиданно наткнувшись на взгляд пожарного. Чего в нем было больше: удивления, недоверия, восхищения, страха? Переборов себя, мужчина помог Барбело подняться с колен.

— Благодарю, — сказала она, отходя.

— Нет, постойте! — попросил он, удерживая ее за руку, — это ведь были вы? Правда?

— Не понимаю, о чем вы, — растерянно улыбнувшись, ответила она.

— Я никому ничего не скажу, просто знайте, что можете мне доверять, — торопливо сказал мужчина, завидев приближающихся к нему коллег.

— Я знаю, — неожиданно для себя произнесла Барбело.

Они виделись несколько раз, никогда больше не заговаривая о том, что произошло. Он принял ее такой, какая она есть, ни о чем не спрашивая, ничего не требуя. Неожиданно для себя обретя в этом мире друга, Ангел не могла знать, к чему это ее приведет.

Как только поняла, что ждет ребенка, Барбело поспешила поделиться этой новостью с Данталионом, отчаянно веря, что это хоть что-то сможет изменить в их отношениях, понимая, что подобно тысячам других земным женщинам вполне может обмануться в своих надеждах. Тот вечер она не забудет никогда. Вечер, когда ее жизнь была безнадежно разбита. Волна ненависти, злости, подозрений и несправедливых обвинений обрушилась на нее. Ей казалось, она попала в Ад, тот самый, о котором так любят говорить люди. И этот Ад ей устроил тот, кого она любила. И как же больно было осознать, что виновником всех ее бед является Люцифер — ее брат!

* * *

Тесная комната в которой ее держали имела только одно маленькое окошко, под самым потолком, но Люцифер позаботился о том, чтобы его пленница не смогла этим воспользоваться — на ее шею был надет плотный обруч из неизвестного металла, не позволяющий покинуть это место.

— Что ты с ней сделал? — с мукой в голосе спросила Барбело. Лицо стоящего в отдалении от нее Люцифера сияло каким-то внутренним светом.

— Не стоит думать обо мне как о чудовище, сестра моя, — мягко произнес он, — слишком долго я шел к этому. Но мною двигает лишь чувство справедливости!

— Тобой движет гордыня, — возразила Барбело, отворачиваясь от брата.

— Нами всеми движет гордыня. И им… им тоже движет гордыня.

— Не смей так говорить!

— Не поздно ли заступаться за того, кого ты покинула, повинуясь моему зову? Разве не усомнившись в его справедливости, ты захотела сама, своими глазами увидеть то, что происходит в действительности в этом мире?

— Ты меня использовал.

— Пусть так. Но я дал тебе то, чего никогда не было у меня — свободу выбора. И ты его сделала.

— Я тебя ненавижу.

— Я рад, что находясь здесь ты научилась чувствовать не только безмерную любовь к его марионеткам.

Люцифер исчез, и Барбело снова осталась одна. Скоро ее дочь умрет, и она ничем не сможет ей помочь. Пленница этой комнаты, этого тела…

Барбело привстала, напряженно вслушиваясь в окружающую тишину — слежки нет, да и вряд ли кто-то из окружения Падшего сможет сразу понять, что происходит. Ей лишь надо умереть, еще раз. И тогда… тогда она постарается сделать все, чтобы его остановить.

Это было сложно — окончательно уничтожить тело той, кого она уже привыкла называть дочерью, без надежды когда-либо вернуть ее в этот мир:

— Лариса, девочка моя, простишь ли ты меня когда-нибудь? — обращаясь к пустоте, спросила Ангел.

Обруч мешал, но все же, ей удалось достаточно прочно затянуть на шее петлю. Забравшись на кровать, и с трудом дотянувшись, она привязала другой конец веревки к кованой решетке на окне. Нужно действовать четко: достаточно одного точного резкого движения, чтобы сломать шейные позвонки, и чужое ей тело, поддерживаемое лишь ее собственной силой, перестанет жить и сопротивляться. И она будет свободна.

* * *

Он почувствовал нечто странное, но не спешил открывать глаза. Его раны, едва начавшие затягиваться, все еще болели и кровоточили. После того, как он попытался наброситься на двоих охранников, понял, для чего ему надели этот ошейник. Люцифер не хотел рисковать, полагаясь на силу стражи, крепкие двери и цепи.

Двери открылись, и в камеру Валара проникла узкая полоска света. Вошедший всмотрелся в темноту и безошибочно направился к нему.

— Неужели твой хозяин решился отпустить тебя сюда одного? — с сарказмом спросил Валар.

— Молчи и слушай, — губы стража не двигались, но в разум полукровки ворвался незнакомый голос, — ты должен ее спасти. Иначе все напрасно. Поклянись, что сделаешь это — спасешь мою дочь!

— Твою дочь? — удивленно оглядев стража, Валар сосредоточился на его удивительных глазах, — кто ты?

— Аурелия. У нас мало времени: я не смогу долго контролировать это тело. Оно еще живо и сопротивляется мне.

Между тем руки стража начали шарить по ошейнику. Валар уловил резкий металлический запах, и заметил, что его спаситель весь в крови.

— Мне пришлось убить второго, — словно оправдываясь, произнесла Аурелия, — у него был ключ.

— Как ты узнала, как меня найти?

— Я почувствовала ее. Но я ошиблась. Надеюсь, вы с ней достаточно близки, и ты пойдешь до конца?

— Тебе не стоит требовать от меня клятв. Я это сделаю прежде всего для нее, и для себя, — внезапно зло произнес полукровка, ощутив, как плотный обруч больше не сковывает его шеи. С цепями было справиться легче и уже через несколько мгновений он почувствовал себя свободным. Выйдя в коридор, он тут же наткнулся на мертвое тело второго стража. Забрав его оружие и сняв с него темный плащ, он набросил его на себя.

— Скоро взойдет солнце, я это чувствую. Он собирается убить ее на рассвете, в свой час. Не допусти этого, прошу! Она не должна умереть и возродиться как Ангел, созданный Дьяволом.

— А ты? Что будешь делать ты? — на миг он задержался у развилки.

— Найду Данталиона. Нужно исправлять собственные ошибки, — тихо произнесла Ангел. И еще… передай ей… скажи, что я ее люблю, и всегда любила.

* * *

Словно кожей я почувствовала приближение рассвета и первых лучей солнца. Осталось не больше часа, и скоро все будет кончено. Еще с вечера мне пришлось облачиться в легкую тунику, и сейчас в предрассветный час я не могла подавить дрожи: то ли от холода, то ли от страха.

В мою комнату зашли трое стражей, и аккуратно связав руки, повели за собой. Неужели они действительно думают, что я могу попытаться сбежать? Куда? Да и зачем? Где я смогу скрыться от того, кто всегда меня найдет? Теперь то, что ждет меня после смерти, зависит только от меня. Уничтожив мое тело, Люцифер получит Ангела, во всем покорного ему. Я всегда видела в Ангелах, прежде всего воинство Бога, страшно подумать, на что окажется способным ангел, примкнувший к Люциферу. Ангел, которого не изгоняли с Небес, не отбирали силу, который полностью будет зависеть от своего Создателя. Боже! Не допусти этого!

— Время настало, — торжественно изрек Падший, как только меня ввели в огромный зал со стеклянным куполом вместо потолка. Что же, моя невинная мечта осуществилась и все-таки я увижу свой последний рассвет. Со всех сторон нас окружали демоны, те, кого он использовал для того, чтобы достичь того, о чем давно мечтал. Они его оружие. Всего лишь оружие в борьбе со всем миром. Неужели именно так он воспринимал своего Создателя — всесильный кукловод, дергающий за веревочки, и обрывающий их, когда кукла становится неугодной?

— Я знал, что этот момент рано или поздно настанет! — улыбаясь, продолжал Падший, — ты понимаешь меня как никто другой, пусть пока и не разделяешь моих взглядов. Но скоро все измениться! Тебе понравится то, что я смогу тебе дать! Холодный огонь уничтожит это хрупкое, уязвимое тело, и выпустит на волю твою сущность.

— Эти демоны, что вокруг нас… им ты тоже солгал про Искупителя? — нервно сглотнув, спросила я.

— Эта ложь мне больше не нужна. Здесь собрались те, кто был мне предан всю свою жизнь. Они пришли, чтобы разделить с нами нашу победу. К тому же, окажись ты этим мифическим Искупителем, тем, кого демоны так ждали, тебе бы пришлось умереть. Я же предлагаю власть и жизнь.

— Рискну тебе отказать, — дрожа, сказала я.

Нет, все-таки от холода. Чего мне теперь бояться?

Улыбнувшись, Люцифер сделал знак рукой и в ту же секунду перед ним замер один из высших, до того стоящий в отдалении от нас. Взяв у того из рук плащ, он заботливо накинул его мне на плечи. Как мило! Скоро мне станет немного жарковато, но все равно, очень мило с его стороны. Развязав мне руки, он сокрушенно покачал головой, словно следы от веревок — это самое страшное, что мне предстоит сегодня пережить. Точнее, не пережить.

— В следующий раз, когда я задам тебе этот вопрос, ты не сможешь мне сопротивляться, — шепнул он мне на ухо.

— Надеюсь, что ты ошибаешься, — с трудом выдавила я из себя.

— Меня радует твоя вера в собственные силы.

Повинуясь его молчаливому приказу, меня схватила за руки, и поволокли в центр зала, где на полу был начертан узор, составляющий лабиринт. Все, как в моем кошмаре, — содрогнувшись, подумала я.

* * *

Она убила! Впервые в жизни она кого-то убила. Барбело быстро перемещалась сквозь пространство на исходе сил. Скоро для нее все закончится, и она так и не узнает, что с Региной. Хотя, скорее всего, она почувствует, если той не станет.

Когда она поняла, что Данталион ведет на нее охоту, и Родгар вот-вот выйдет на ее след, Барбело рискнула и пошла на отчаянный шаг — она позволила запереть себя в женской тюрьме, по иронии судьбы, самом безопасном на тот момент для нее месте. Ни демоны, ни охотники, начавшие проявлять к ней нездоровый интерес ни за что не догадались бы искать ее здесь. Проведя там всего несколько дней, она без труда нашла ту, кто ей нужен. Женщина была на последнем месяце беременности, и ребенок не имел никаких шансов, чтобы выжить. В тот момент она впервые проявила жесткость и силу не во благо кого-то другого. Им пришлось рожать в один день, и подменить детей было не сложно. А потом… потом она оставила Регину на попечение чужой женщины с темным прошлым и смутным будущим, чтобы иметь надежду хоть когда-нибудь увидеть ее снова. Милая девочка! За что ей такие муки? Ведь во всем виновата она, Барбело. Виновата, что поверила, что решилась, что ошиблась…

Данталион… Ее любовь, ее ошибка.

Проникнуть в резиденцию не составило труда. Ни один демон не увидит её, пока не станет слишком поздно. Для них. Чувствуя, как с каждой минутой ее силы убывают, она поспешила туда, где чувствовала его присутствие.

Он был в своем кабинете, как всегда. Здесь ничего не изменилось с тех пор, как она была в нем в последний раз, моля Данталиона поверить ей. Почувствовав знакомое желание заплакать, Ангел улыбнулась — даже это теперь ей недоступно. Ангелы не плачут, ведь они никогда не чувствовали того же, что она. Барбело провела рукой по воздуху, в нескольких миллиметрах от его лица. Как странно, ты причинил мне столько боли, а я все еще хочу к тебе прикоснуться.

Данталион внезапно обернулся, и Барбело показалось, что он смотрит прямо на нее. Но нет, этого не может быть. Ее никто не может увидеть, даже он. Тем более он… В руке демона был зажат стакан. Почти пустая бутылка стояла рядом на столе. Дернувшись, Данталион задел ее локтем и опрокинул на пол. Не замечая этого, он не сводил глаз с того места, где находилась Барбело.

— Скоро все закончится, — тишину нарушил его хриплый голос:

— Сначала ушла ты, а сегодня умрет твоя дочь. Столько лет я ждал, что рано или поздно ты явишься, чтобы… Зачем? Не знаю… — едва слышно прошептал он, а через миг его голос снова набрал силу и демон почти выкрикнул, — сказать, как ты меня ненавидишь? Убить? Сделать мою жизнь невыносимой? Но ты не пришла. Все зря. Я отправил твою дочь на смерть, чтобы увидеть на твоем лице ту боль, которую ты мне причинила. Верил, что это навсегда избавит меня от тебя. Ты мертва, а я все еще жду.

Взгляд Данталиона блеснул и затуманился. Барбело подошла ближе, но, внезапно, на его лице появилось бешенство, и он швырнул стакан в стену, разбив его в дребезги.

— Будь ты проклята, Аурелия.

— Я проклята, как и ты, — тихо сказала она, наклоняясь к его уху. Это было необязательно, так как ее слова прозвучали прямо у него в голове. Но почему-то в этот момент она хотела находиться как можно ближе от него, чтобы увидеть, почувствовать…

Моментально среагировав на ее голос, демон вскочил, отшвырнув прочь высокое кресло. Отступив на пару шагов, он всматривался в сумрак комнаты, пытаясь разглядеть то, чего ему было не суждено увидеть.

— Это бред. Но именно этого я ждал столько лет!

— Ошибаешься. Я жива, — Ангел устремилась к демону, легко проскочив сквозь его тело. Это забрало у нее уйму сил, но заставило его резко втянуть воздух и похолодеть.

— Кто ты?

— Ты знаешь…

— Кто ты? — тихо повторил он.

— Ангел.

— Я знал… чувствовал, что ты не такая как все… Почему я?

— Неверный выбор. Ошибка, стоившая мне жизни. Падший может быть доволен — у него получилось сделать то, о чем он мечтал тысячелетиями — переиграть своего Создателя.

— Я не желал тебе смерти, — прошептал Данталион, но понесу любую кару, какую ты для меня изберешь.

— Ты так хочешь умереть?

— Ты давно забрала мою жизнь, за это я убил твою дочь.

— Свою дочь. Ты убил свою дочь, — повторила Барбело, наблюдая как расширяются темные зрачки демона.

— Ложь! — с мукой в голосе произнес Данталион.

— Ангелы не лгут, и ты это знаешь. А вот Падшие…

Ее перебил хриплый стон, больше похожий на рык раненного зверя. Обхватив руками голову, демон упал на колени.

— Ты можешь еще все исправить, — тихо сказала она, чувствуя, что исчезает из этого мира, — спаси ее, раз не смог спасти меня.

— Подожди! — понимая, что теряет ее снова, он вскочил, пытаясь схватить, удержать то, что не мог даже увидеть. Но голос смолк, и демон понял, что остался совершенно один. Теперь уже навсегда.

* * *

Внезапно, моей руки коснулась рука одного из стражей, лицо которого было скрыто капюшоном. В самом прикосновении не было ничего необычного, учитывая, что именно сейчас эти двое крепко удерживают меня. Вот только что-то заставило мое сердце на миг застыть в надежде на невозможное. Он мертв! И не может оказаться здесь и сейчас. Это безумие!

Второй из демонов внезапно застонал и начал падать. Одновременно с этим раздался голос Люцифера, призывающий своих демонов к бою.

— Не ожидала меня увидеть снова, ангелочек? — преувеличено весело спросил Валар.

— Здесь — нет, — честно ответила я.

— Зря! Я же говорил, что так просто ты от меня не избавишься.

— Я и не пыталась, — я почувствовала, как по щеке скатилась слеза, — зачем, Андрес? Зачем ты пришел за мной? Это безумие.

— Жить без тебя было бы безумием. Не хочу на старости лет стать похожим на Данталиона, — пошутил Андрес, задвигая меня себе за спину, — и где та армия, что мне присягала?

Со всех сторон на нас надвигались смутные расплывчатые тени, и я поймала себя на мысли, что мне совершенно не хочется увидеть, что они скрывали под просторными накидками. Судя по всему, все воинство Люцифера собралось именно здесь, ну, или сколько смог вместить огромный зал.

— Тебе лучше на это не смотреть, — хмуро сказал Валар, и вдруг добавил, — прости, что не смог оградить тебя от этого.

— Я выдержу любое зрелище, лишь бы ты выжил.

— Ты пообещала, — коротко улыбнулся он, и тут началось.

Свора разъяренных демоном, больше не сдерживаемая Люцифером, мгновенно окружила нас со всех сторон. Они нападали все вместе, стараясь отдалить нас друг от друга. Валар хладнокровно отражал атаки низших, не позволяя ни одному из них приблизиться ко мне достаточно близко. Мне казалось, прошла вечность. На самом же деле не больше нескольких минут. Когда последнее тело врага с разорванным горлом грузно упало на пол, я тут же поспешила к Валару, пытаясь понять — не ранен ли он.

— Не бойся, ангелочек, это была всего лишь разминка.

Я крепко сжала его руку, испачканную в чьей-то темной крови.

— Я хочу быть рядом. И у меня есть вот это, — я показала на длинный серебристый клинок, вынутый из груди второго стража.

— Постарайся бить в шею, это самое уязвимое место, — быстро произнес Валар, следя за тем, как нас окружает вторая волна демонов. Высшие!

— Я видел ее, Аурелию — внезапно сказал Андрес, — это она помогла мне добраться до тебя. Она тебя любит.

— Я знаю, — коротко ответила я, и внезапно решилась, — я тебя люблю!

Понимаю, здесь и сейчас мое признание выглядело немного странно и нелепо, но другого случая могло не представиться.

— Надеюсь, — усмехнулся Валар, — я не из тех, кто умирает ради безответной любви.

— Ты ведь не допустишь этого, правда? — с надеждой спросила я.

Те, другие, были намного сильнее. Высшие, демоны, выбравшие человеческую плоть, дающую им возможность жить среди людей и использовать их как источник силы. Быстрые, опасные, они оттесняли Валара от меня, пытаясь расправиться с ним как можно быстрее. До рассвета оставались считанные минуты.

Они все наступали и наступали, бесконечными волнами злобной силы. Я заметила, как из углов все еще погруженного в полумрак зала к нам приближаются маленькие смерчи, затягивающие в себя тех, кто попадался им на пути. Я видела, что Андрес устал, как трудно ему приходиться драться с демонами и поддерживать эти смерчи. Наконец, они слились в один. Его мощь увеличивалась с каждым витком, и я почувствовала, как воздух становится тяжелым и холодным. Ветер дул, уже не переставая, разбрасывая демонов подальше от нас.

Валар отражал бесконечные атаки, а я внезапно почувствовала, что кто-то схватил меня за волосы, и потянул прочь. Чья-то рука зажала мне рот, и я забилась в руках противника, пытаясь достать его острием клинка. Но у меня ничего не получилось. Высший, добравшийся до меня, легко отобрал клинок, и поволок к ожидающему нас Падшему.

— Пусть мальчики немного развлекутся, — сказал он, — а у нас еще много дел. С этими словами он, бросил меня на пол, и поспешил отойти.

Один из демонов торжественно поднес к полу горящий факел. Серебристое пламя легко заскользило вдоль круга, делая новый виток, подбираясь к центру.

— Холодный огонь, — в страхе прошептала я, — нет!

Мой крик слился с еще одним. Следя за пламенем, упрямо подбирающимся ко мне, я не сразу заметила новое действующее лицо. А когда заметила, то сильно удивилась.

— Останови это, Люцифер! — крикнул Данталион. Демоны его клана, быстро оценив обстановку, поспешили на помощь Валару. Слава Богу! Теперь у него есть шанс спастись.

— Кажется, еще совсем недавно тебя не волновала ее судьба, — с насмешкой в голосе возразил Люцифер.

— Ты мне солгал, — отрезал Данталион.

— Ты позволил мне это сделать. А теперь пожинаешь плоды собственной глупости.

— Не смей ее трогать, — взревев, Данталион набросился на Люцифера, и они оба покатились по каменному полу. Ярость Данталиона придала ему силы, и несколько раз он смог чувствительно задеть Падшего. Однако тот успел вывернуться из захвата, и повалил демона на пол.

— Ты сам загнал себя в ловушку. Из лабиринта нет выхода. Ты погибнешь.

— Но я заберу с собой тебя, — проскрежетал зубами демон.

Было невыносимо видеть, как пламя охватило их тела. В последний миг перед тем, как навсегда скрыть от меня лицо Данталиона, я увидела его глаза, полные раскаяния и любви. До меня донесся его шепот:

— Регина! Прости меня! Аурелия…

— Отец! Нет! — сама не ожидал, что скажу это кому-нибудь, тем более Данталиону. Но в тот момент, глядя, как пламя пожирает тело существа, давшего мне жизнь, я не могла назвать его иначе.

— Вот и все, — торжественно заключил Люцифер, появляясь прямо передо мной.

За миг до того, как пламя лизнуло мои ноги, я услышала крик Андреса, повторяющего мое имя, встретила его отчаянный взгляд и, закрыв глаза, прошептала Падшему:

— Иди в Бездну!

* * *

Люцифер ждал, когда она снова откроет глаза, с удовлетворением отмечая выражение нечеловеческой боли, появившееся у нее на лице. Мечтательное выражение застыло на лице Люцифера. Всего несколько мгновений отделяло его от того, к чему он так стремился. Упоенно слушая крики горящей заживо девушки, он не заметил возникшего рядом с ним Валара. Не желая, чтобы ему мешали, он перехватил полукровку, не давая тому войти в Лабиринт.

— Слишком поздно! Ее уже не спасти! Только я! Я могу помочь и облегчить ее боль.

— Сдохни, мразь, — острый клинок пронзил грудь Люцифера, вызвав на его лице недоумение и злобу. Однако это задержало его, и позволило Валару проникнуть в Лабиринт.

В центре лабиринта он вдохнул ледяное дыхание пламени, мертвящий душу и тело холод сковал его тело. Языки огня проникали в каждую пору кожи, причиняя невыносимую боль. Застывшие руки отказывались повиноваться, когда он попытался поднять Регину. Но все же ему удалось взвалить девушку на плечо и покинуть лабиринт, объятым серебристым пламенем.

Ее тело окоченело в холодной агонии, пальцы сжались в последней судороге, лицо приобрело мраморный оттенок, губы, ресницы и волосы были белыми, словно их покрыл иней. Регина была мертва…

Какая-то сила отшвырнула Валара от девушки, и перед полукровкой предстало искаженное бешеным гневом лицо Люцифера:

— Ты посмел встать у меня на дороге! Одной смерти для тебя будет мало!

Тело полукровки пронзила остра боль, кровь заливала лицо и глаза, наполняла легкие. Стало нечем дышать. Он почувствовал, как что-то закипает в жилах, разрывая его изнутри. Бросив последний взгляд на Регину, он повернулся к Люциферу, и, плюнув в него кровью, тихо прошептал:

— Зато ты больше никогда не сможешь ей навредить.

Он ждал последнего удара Люцифера, который навсегда оборвет его жизнь, но внезапно время будто остановилось. Небо пронзила молния, и стеклянный купол задрожал, покрывшись сотней мелких трещин. Мгновение и тысячи осколков упали вниз, погребя под собою тех, кому удалось уцелеть в этой битве. Огромная тень заполнила зал, вызвав на лице Люцифера грустную улыбку.

— Здравствуй, Михаэль. Не ожидал, что ты удостоишь вниманием мою скромную персону.

Ангел встал позади Падшего. Взгляд его необычно светлых глаз скользнул по залу. На лицо легла тень скорби.

— Здравствуй, брат мой.

— Ты все еще называешь меня братом? — его рука, удерживающая Валара, сжалась сильнее, но полукровка, внезапно почувствовав надежду на спасение, смог ее схватить и сжать, вызвав легкую усмешку на губах Падшего.

— Ты все еще Его творение, — Ангел подошел ближе, положив руку на плечо Люцифера, — отпусти его.

— Я сам себе Создатель и Творец, — возразил Падший, — и ты не сможешь спасти всех!

— Не все заслуживают быть спасенными.

— Значит, кто-то из них привлек Его внимание? Не может быть, — Люцифер искренне рассмеялся.

— Мне жаль, — произнес Михаэль, — но Он не может допустить, чтобы подобное повторилось.

— Отчего же не вмешался раньше? Не остановил злого Сатану? — в голосе Люцифера проскользнула горечь.

— Каждый сам выбирает свою судьбу. Эти двое, — он указал на девушку и Валара, — сегодня ее выбрали. Ее судьба была решена в день ее рождения. Теперь она принадлежит нам. Ты проиграл.

— И что дальше? Он приказал тебе от меня избавиться? Неужели потерял надежду увидеть меня на коленях?

— Все гораздо сложнее, — вздохнув, Ангел, простирая руку над Люцифером, — ты хотел создать свой мир, уничтожив Его. Стать Создателем, творя разрушения. Что же, у тебя будет возможность доказать, то ты не только горд и непокорен. Вспомни, кем ты был, Ангел Света и начни с того, с чего начинал в свое время Он. С Пустоты. Прощай, брат мой. Этот мир для тебя закрыт навеки.

Эпилог

Огромный дом казался пустым, только в самой дальней комнате из-под двери пробивался тусклый свет. Крадущийся человек за несколько секунд преодолел небольшой коридор и толкнул дверь. Одним взглядом охватив всю комнату, Глеб заметил у дальней от входа стены странное сооружение, похожее на двухметровую металлическую капсулу с выпуклой стеклянной поверхностью, и недвижную фигуру, замершую около нее.

— Здравствуй, Глеб, — не поворачивая головы, сказал полукровка.

— Ты ждал меня, — заметил охотник, — так торопишься умереть?

— Напротив. Только начинаю жить, — по его губам скользнула улыбка.

— Конечно, ведь демоны не чувствуют угрызений совести.

— Демоны способны на то, чего никогда не смогут люди. Подойди сюда, — в его голосе было столько силы и уверенности, что Глеб невольно сделал несколько шагов к нему, направив пистолет в затылок, — можешь посмотреть.

Непонимающе глядя на полукровку, Глеб все же перевел взгляд вниз и, наконец, увидел то, на что таким странным взглядом смотрел Валар.

— Регина! Не может быть. Она же мертва! — дуло немного отвернулось в сторону, однако полукровка не спешил воспользоваться этим неожиданным преимуществом.

— Для этого мира — да. Но не для меня. И не для тех, кто ее забрал. Я поместил ее тело в этот саркофаг, чтобы восстановить пораженные участки.

— Зачем?

— Чтобы она смогла вернуться в свое тело. Когда они ее отпустят…

— Думаешь, они пойдут на поводу у какого-то полукровки? — недоверчиво поинтересовался охотник. Он опустил дуло пистолета, все еще не понимая, что ему делать. Он шел сюда с одной целью — убить Валара. Отомстить тому за смерть девушки. За то, что не спас, за то, что позволил ей умереть.

— В тот день я прошел через холодный огонь и остался жив. Я сын Падшего Ангела и человеческой женщины. Если они не вернут мне моего ангела, получат второго Люцифера.

— Ты им угрожаешь? — недоверчиво усмехнулся Глеб.

— Нет. Всего лишь прошу позволить им дать ей право выбора.

— И ты надеешься, что она выберет тебя?

— Живому существу нужно на что-то надеяться, — он снова посмотрел на девушку, бледное, покрытое инеем лицо которой не оставляло ни малейших сомнений в том, что она мертва.

Тихо отвернувшись, Глеб поспешил покинуть комнату и этот дом, чтобы никогда сюда больше не возвращаться…

Молнии рвали темное небо на части. Резкие порывы ветра пригибали столетние деревья к земле. Воздух был насыщен электричеством. С каждым мгновением напряжение нарастало. Неведомая сила рассекла небо пополам, столб света ударил в одиноко стоящее дерево. Внезапно мир замер, точно готовился к чему-то…

Готовился встретить нового Ангела…

Примечания

1

Асбиэль — Один из предводителей ангелов-Наблюдателей. «Он подал святым сыновьям Божьим злой совет, и ввел их в заблуждение так, чтобы они осквернили свои тела с дочерьми человеческими» (Книга Еноха, гл.69).

2

Андрас — Демон-убийца. Великий Маркиз Ада. 63-й дух списка «Lemegeton», упоминается у И. Виера. «Является в образе ангела с головой черного ночного ворона [по другой версии — совы] верхом на сильном черном волке, размахивая острым сверкающим мечом. Его обязанность — сеять разногласия. Управляет 30 Легионами духов. Видимо именно в его честь назван Валар. Асбиэль произносит имя своего ученика в его первоначальном варианте.

Content

Тера
Сильнее жизни

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

ХХ

XXI

XXII

XXIII

XXIV

XXV

XXVI

XXVII

XXVIII

XXIX

XXX

XXXI

XXXII

XXXIII

XXXIV

Эпилог

Примечания