Мила Серебрякова

Бойтесь своих желаний

Все события и персонажи вымышлены,

любые совпадения случайны

ПРОЛОГ

2004 год

Ей было восемнадцать лет. Она училась на первом курсе юридического факультета.

Очень часто, возвращаясь домой из института, она замечала у гаражей четырех парней. Как правило, они распивали пиво, громко смеялись и, не стесняясь в выражениях, общались на привычном им языке.

Его она выделила сразу. Высокий, спортивного телосложения светловолосый парень, которому наверняка перевалило за двадцать, не мог оставить ее равнодушной.

Несколько раз она замечала, как он жадно смотрит на ее точеную фигурку. Ей было приятно, очень приятно.

Иногда, когда на улице стояла непогода и у гаражей было пустынно, она сильно расстраивалась. Торопила время. Ждала. Верила, что скоро вновь сможет его увидеть.

Подобные встречи случались два-три раза в неделю на протяжении полугода. Они даже начали ее забавлять. Проходя мимо гаражей, она замедляла шаг, осторожно поворачивала голову влево и, задержав взгляд на его загорелом лице, чувствовала, как по телу пробегает дрожь.

О том, чтобы подойти и познакомиться с понравившимся парнем, не могло быть и речи. Для этого она была слишком зажата и закомплексованна. Ей вполне хватало этих мимолетных свиданий, которые заряжали ее необходимой энергией ровно до следующей встречи.

В мечтах она неоднократно представляла, как он делает первый шаг и они начинают встречаться. Но парень медлил. Очевидно, он не горел особым желанием познакомиться с симпатичной девушкой-первокурсницей.

В апреле у ее одногруппницы был день рождения. В общежитии устроили студенческую пирушку. По домам все разошлись в двенадцатом часу ночи.

Она приблизилась к гаражам, когда часы показывали пятнадцать минут первого.

Он возник внезапно, словно вырос из-под земли. Она вздрогнула и отшатнулась.

Ей сделалось страшно, захотелось закричать и броситься бежать. Но ноги онемели.

Он был пьян, от парня сильно несло перегаром.

Его крепкие руки схватили ее за плечи.

Моментально сообразив, что последует за этим, она закричала:

– Не надо! Прошу тебя, не надо!

Домой она пришла без десяти час. Первым делом бросилась в ванную комнату смывать кровь с лица и тела.

Потом она услышала гул, сменяющийся звоном, перед глазами замелькали черные точки. Она облокотилась о стену и сползла вниз. Кто-то схватил ее за руку, начал тормошить.

Чуть позже с ее побелевших губ слетело:

– Меня изнасиловали.

Две недели спустя она проснулась в пять утра, достала из ящика упаковку с сильнодействующими снотворными препаратами и, проглотив двадцать таблеток, легла на кровать.

Спасти ее не удалось.

ГЛАВА 1

2009 год

Заглушив мотор, Катка отрешенно смотрела в лобовое стекло и никак не могла найти в себе сил, дабы выйти из «Фиата». С каждой секундой и без того плохое настроение опускалось все ниже и ниже. В какой-то момент Катарине захотелось выскочить из машины и стремглав броситься бежать подальше от родного коттеджа.

Раскат грома заставил Катку вздрогнуть. В этом году июль месяц оказался щедрым на дожди и непогоду, отчего все вокруг виделось исключительно в серых тонах. На протяжении трех недель солнце было скрыто за тяжелыми грозовыми облаками, а сильные порывы ветра, достигающие порой ураганной силы, сломали немало веток у росших на участке стройных берез и высоких кленов.

Вздохнув, Катарина покосилась в сторону крыльца. Внутренний голос твердил, что необходимо выйти из машины, прошествовать в дом и…

– И начнется страшное, – едва слышно пробормотала Катка.

Эх, ну почему всегда именно ей выпадает честь вести нелицеприятные беседы со свекровью? Почему Андрей сам не мог, а судя по всему, просто не захотел объясниться с матерью? Хотя, положа руку на сердце, его можно понять. Не каждому человеку приятно быть свидетелем извержения вулкана. Андрей не являлся исключением, а посему, отбыв в очередную командировку, он переложил всю ответственность на хрупкие плечи супруги, то бишь Катарины.

Провожая мужа в аэропорт, Катка узнала, что в последнее время дела Андрея шли не самым лучшим образом. В фирме, которую возглавлял Копейкин, возникли серьезные финансовые проблемы, для урегулирования которых в настоящий момент требовалось две вещи: время и, собственно, деньги. Андрей полагал, что уже очень скоро его компания сможет подняться на ноги и все встанет на место.

Но пока положение дел оставалось критическим, Копейкин попросил Катарину переговорить с Розалией. Гламурной дамочке необходимо было объяснить, что энное количество времени она не сможет разбрасываться деньгами, угождая своим непомерным прихотям.

– Скажи, что это продлится недолго, – говорил Андрей в аэропорту.

Катка вспыхнула.

– Ты хочешь моей смерти? Да Розалия меня убьет, услышав о финансовых затруднениях.

– Будь деликатна.

– Почему ты сам не переговорил с матерью?

Андрей отвернулся.

– Я хотел, но замотался-закрутился, теперь вот срочно надо лететь в Тюмень. Короче, ты это сделаешь ничуть не хуже меня.

– Ловко выкрутился. – Катка намотала на палец локон и надула губы.

– Не сердись, – Андрей обнял ее за плечи. – Я уверен, все обойдется малой кровью.

– Почему-то у меня такой уверенности нет.

Копейкин быстро посмотрел по сторонам.

– Кат, мне надо идти. Как прилечу, обязательно позвоню.

Поцеловав супруга в щеку, Катарина буркнула:

– Если мой сотовый будет отключен, значит, Розалия со мной уже расправилась.

– Не хандри. Я в тебя верю. – Подхватив кейс, Андрей быстро пошел прочь.

По дороге в коттедж Катарина пыталась представить лицо Розалии, когда та услышит «сногсшибательную» новость. И каждый раз ее бросало в дрожь от мысли, что уже очень скоро в коттедже начнется грандиозная истерика. Возможно, свекрища перебьет всю посуду, возможно, переломает мебель, а может статься, она…

– Прекрати! – осадила себя Копейкина. – Хватит! В любом случае проблема сама собой не решится, хватит сидеть в машине, надо действовать.

На ватных ногах Катка дотопала до крыльца. Дождь усиливался, ветер трепал волосы, а сердце колотилось настолько сильно, что казалось, не успеет Ката переступить порог собственного жилища, как ее сердечко выпрыгнет из груди и даст деру.

И вот наконец, мобилизовав оставшиеся силы, Катарина, глубоко вдохнув, потянулась к кнопке звонка.

Наталья распахнула дверь и сразу же зачастила:

– Катуш, ты чего такая мокрая? Пешком, что ли, из аэропорта добиралась?

– Да там льет как из ведра, – буркнула Ката, пройдя в гостиную.

– Быстро иди к себе, переодевайся и спускайся обедать. А еще лучше – прими горячий душ, а то, чего доброго, простуду подхватишь.

– Нат, я в порядке, где Розалия?

Наталья улыбнулась.

– У себя в спальне. Она недавно вернулась из бутика, поэтому теперь пребывает в отличном настроении.

– Что-нибудь купила?

Натка скривилась.

– А когда она с пустыми руками возвращалась? Конечно, купила. Блузку, сумочку и два шарфика.

– Сумочку?! Опять сумочку? У нее их и так уже целая коллекция.

– Катка, что с тобой? Я-то здесь при чем? Ты спросила, я ответила. – Наталья развернулась и медленно потопала в столовую.

– Нат, извини, я сегодня не в настроении, оттого и кидаюсь на всех. Не злись.

– Да я и не злюсь, – прошелестела Натали. – Через двадцать минут будем обедать. Не задерживайся.

Обкусывая губы, Катарина подошла к лестнице.

Восседавший на периллах Арчибальд завопил:

– Брендовые шмотки! Зацени прикидик! В новом костюме я буду неотразима! Гламурчик! Вот стерва! Сам отвали, козел!

Не обращая внимания на ару, Катарина поднялась на второй этаж.

Из спальни свекрови доносилась музыка. Потоптавшись с минуту на пороге, Копейкина постучала и, не дожидаясь ответа, толкнула дверь.

Розалия крутилась перед зеркалом.

– Детка, разве тебя не учили, что перед тем, как зайти в чужую комнату, надо стучаться?

– Я стучала.

– Но я не разрешала тебе вваливаться в мою спальню.

– Я хотела…

– Выйди в коридор и зайди как полагается.

– Розалия Станиславовна…

– Я сказала, выйди, постучи и дождись моего ответа.

Стиснув зубы, Катарина повиновалась.

Постучав, она услышала сиплый голос свекрови:

– Кто там?

Копейкина была готова взорваться.

– Это я.

– Кто я?

– Катарина. Мне можно зайти?

– Какая Катарина? Ах, Катарина… Да, детка, проходи.

– Теперь мы можем поговорить?

– Нет! Сначала посмотри, какой блузон я купила. Эксклюзив!

– Отвлекитесь на минутку, у меня важный разговор.

– Слушаю тебя внимательно.

– Сегодня…

– А ты видела мою новую сумочку? Отпад! Идеально сочетается с замшевыми туфлями, которые я купила неделю назад.

– Присядьте, пожалуйста.

– Зачем?

– Надо.

Схватив шарфик, Розалия плюхнулась на кровать.

– Я вся внимание.

Заламывая пальцы, Катарина решила начать издалека.

– Вам ведь известно, что в последнее время у Андрея были некоторые проблемы на работе?

– Проблемы? Впервые о них слышу. А что случилось?

– Всему виной кризис.

– Я тебя умоляю, ничего не хочу знать про кризис. Нас он никогда не коснется.

– Нас с вами да, потому как мы не работаем, а вот Андрей, который спонсирует нас деньгами…

Розалия округлила глаза.

– Я ослышалась или ты действительно намекаешь, что коварная лапа кризиса дотянулась до Андрея?

– Вы не ослышались.

Свекровь наигранно усмехнулась.

– Уверена, он преувеличивает, ничего страшного не произошло.

– Не совсем так. Конечно, ситуация не аховая, но… Видите ли, Андрей хочет, чтобы мы, вернее вы, тратили меньше денег. Скоро все утрясется, но пока…

– Как у тебя язык только повернулся сказать мне такое? Как ты могла? Обвинить меня в транжирстве – верх наглости! Да я живу практически как Маугли, хожу чуть ли не голая, питаюсь одними бананами.

– Если мне не изменяет память, Маугли не посещал дорогие салоны красоты и не оставлял бешеные суммы в бутиках.

– Ах, вот куда ты клонишь? Я так и знала, рано или поздно это должно было случиться. Меня попрекнули куском хлеба. И кто попрекнул! Родной сын и родная невестка. И это после того, что я для вас сделала.

– Розалия Станиславовна, не кричите, я же не сказала, что вы не сможете посещать салоны и магазины, я просто прошу вас быть немного экономней.

– Я и так экономна до безобразия.

– На прошлой неделе вы купили три пары обуви, три сумочки, четыре блузки, два платья и кулон с изумрудом.

– Замолчи! Не желаю слушать твои бредни! Я купила все эти вещи себе в подарок на Новый год.

– До Нового года еще шесть месяцев.

– Готовь сани летом, – парировала свекрища. – И потом, ты сама швыряешься деньгами. Кто десять дней назад купил губную помаду и лак для ногтей? Не ты ли, дорогуша? Сама жируешь, а меня упреками кормишь? Неблагодарная!

– В любом случае, я вам все рассказала.

– Возмутительно! Мы превратились в нищих, что же теперь будет?

– Мы не нищие.

– Если я не смогу покупать одежду в бутиках, значит, я нищая. А-а! Ты разбила мне сердце! Я не переживу такого позора! Мне срочно надо поднять себе настроение. Я еду в бутик.

– Розалия Станиславовна, предлагаю вам распределить расходы. Возьмите лист бумаги и запишите…

– Сама их распределяй! Я не привыкла экономить, это не мое амплуа! У меня на роду написано – трать и развлекайся. У меня это в генах заложено, понимаешь? А ты предлагаешь мне превратиться в побирушку. Нет! Нет! Я сейчас выброшусь из окна! Где моя соболья шуба? Я выброшусь в ней!

Истерика длилась добрых полчаса.

Перепуганная Наталья, не решаясь зайти в спальню Розалии, стояла в коридоре, прижимая к груди встревоженного Парамаунта.

А когда свекровь выскочила из комнаты, Натка отпрыгнула в сторону и залебезила:

– Обед готов.

– Обед? Ты еще можешь говорить про обед? Дура! Забудь это слово! Потому что скоро мы перестанем обедать, а впрочем, и ужинать тоже. У нас нет денег на еду! Мы обнищали.

Натка выпустила из рук перса и перекрестилась.

– Господи помилуй. Как обнищали?

– Наташ, не слушай ее. – Катка попыталась вмешаться, но свекровь вопила, словно иерихонская труба:

– Прощайте, брендовые наряды, прощай, дорогая косметика, мы с вами больше не увидимся. О-о-ой! Ай!

Когда истерика пошла на спад, Розалия спустилась в столовую. Сев за стол, она, не глядя на присутствующих, прохрипела:

– Девочки, нам необходимо найти выход из сложившегося положения. Немедленно!

– А где его искать? – лепетала Натали.

– Здесь. – Розалия приложила ко лбу указательный палец. – Нам нужна идея. Стоящая идея! Беспроигрышная. Я уже кое о чем подумала и пришла к выводу, что Катка оказалась права. Мы должны быть чуточку экономней. И для начала предлагаю затронуть некоторые аспекты, на которых можно сэкономить. Первое – питание. По-моему, мы слишком часто едим.

– Что?

– Как это часто?

– Посудите сами, утром мы завтракаем.

– Как и все нормальные люди, – вставила Наталья.

– Днем обедаем, вечером ужинаем. А в перерывах между приемами пищи мы пьем чай с бутербродами, пирожными и сладостями. Непорядок! Исключить из рациона все сладкое, копченое и мучное. Экономия? Еще какая! Я подсчитала, если мы целый год будем пить пустой чай или кофе, то я уже завтра смогу купить себе то чудесное сиреневое платье, которое видела сегодня в бутике.

– Меня этот вариант не устраивает, – ответила Катка.

– О’кей, идем дальше. Вы не задумывались, что мы перекармливаем животных? Они же разжирели до безобразия. Их срочно надо посадить на строжайшую диету. Утром – геркулесовая каша на воде, днем геркулесовая каша на воде, а вот вечером… геркулесовая каша на молоке. Мы экономим приличную сумму, следовательно, я уже завтра смогу купить сиреневое платье в бутике. Согласны?

– Нет, – прочеканила Ката.

– Я тоже не согласна, – подала голос Наталья.

Розалия сверкнула глазами.

– Ну хорошо, я знала, что вы привередливые, поэтому у меня есть еще один вариант. Наташка с Арчибальдом будут давать мини-представления в переходах метро, заработают кучу денег, и я завтра куплю сиреневое платье.

– Я не пойду в метро.

– А кто тебя будет спрашивать?

– Натка никуда не пойдет, – отрезала Катарина. – И давайте наконец спокойно пообедаем.

– Но у меня больше нет вариантов. Я высказала все гениальные идеи. Моя фантазия иссякла!

– Не нужно фантазировать, у меня есть один вариант, который устроит всех. Мы продолжаем жить как и раньше, пьем чай с пирожными, кормим кошек кормом для кошек, не даем представлений в метро; просто вы, Розалия Станиславовна, в течение нескольких месяцев забываете о походах в бутики. Все. Все довольны и счастливы.

– Все, кроме меня! Я не смогу прожить без магазинов. Я крепко подсела на шопинг. У меня от него зависимость. Ты не представляешь, что такое шмоточная ломка у женщины, отдавшей полжизни гламуру, – я сойду с ума, если не куплю блузку, сумочку или туфли. Вы хотите видеть меня в психушке? Отвечайте, хотите или нет?

До самого вечера свекровь мерила шагами гостиную. Она цокала каблуками по помещению, непрестанно озвучивая безумные идеи, от которых у Катарины волосы на голове вставали дыбом.

– Наташка может стать донором, – говорила Розалия.

– Нет!

– Суррогатной бабушкой.

– И не мечтайте!

– Меня осенило! Снизошло! Крыло ангела коснулось моей головы, и я нашла выход. Девочки, послушайте. Я завтра утром отправлюсь в милицию и сообщу, что Наталья похитила Катку и скрылась в неизвестном направлении. Натку причислят к опасным преступницам и начнутся поиски. За любую информацию объявят огромное вознаграждение. А недельки через две я сообщу органам, что знаю, где прячется Натка. Они освободят Кату, вручат нам вознаграждение, и я наконец смогу купить сиреневое платье.

– Умнее ничего не придумали?

– Нет. Мой план суперский.

– Ага. А о Натке вы подумали?

– Конечно, подумала! Ей дадут лет пять, не больше!

Натали вылетела из гостиной.

Катарина поднялась к себе.

– Вы бездарности! – вопила Розалия. – Если такие умные, тогда придумывайте сами! Но учтите, без сиреневого платья я долго не протяну! Сможете потом спать спокойно, зная, что свели меня с ума? Я спрашиваю, вы сможете потом спать? Идиотки! Наталья, я хочу кофе с пирожными! Быстро принеси напиток!

Утром следующего дня, спустившись к завтраку, Розалия безапелляционно заявила:

– Всю ночь, я, как Ленин в ссылке, не сомкнула глаз. Мой мозг судорожно соображал, как лучше поступить в создавшейся ситуации. И знаете, под утро у меня было видение.

– Галлюцинация?

– Галлюцинации бывают только у тебя, а у меня было видение. Я на мгновение впала в транс, а когда очнулась…

– Что? Что произошло? – Натка сжимала в руках вилку и сканировала свекровь жадным взглядом.

– Спонсор! – выпалила Розалия, внимательно наблюдая за реакцией домочадцев.

Но, к ее глубочайшему сожалению, реакции не последовало. Натка продолжала непонимающе таращиться на свекруху, а Катарина вообще спокойненько доедала овощной салат.

– Вы меня слышали? – Станиславовна повысила голос.

– О каком спонсоре речь? – непринужденно спросила Катка, отхлебнув остывший чай.

– Девочки, не тормозите. Я говорю, что нам с вами необходимо найти спонсора, который в одночасье разрешит все наши материальные проблемы.

– Интересная версия, только я не совсем понимаю, при чем здесь мы?

– Пораскинь мозгами и представь на минутку, сколько миллионеров разгуливает на свободе. Одиноких, понимаешь? А это непорядок.

– К чему вы клоните? Я вообще-то замужем.

– А мне ваши миллионеры и даром не нужны. – Наталья с опаской покосилась на Катку. – Сказать откровенно, я их побаиваюсь.

Розалия отмахнулась.

– Детка, не нужно лишний раз доказывать, что ты кретинка. Я и в страшном сне не предложила бы тебе соединить свою судьбу с миллионером. У тебя уже был неудачный опыт общения с толстосумом, больше рисковать не стоит[1]. Я имела в виду себя. Да, да, вы не ослышались, я действительно вознамерилась найти себе достойного спонсора.

– Вы серьезно?

– Вполне! А чем, собственно, я хуже других? Да любой нормальный мужик почтет за честь оказаться со мной в одной… лодке. И не надо улыбаться! Не забывай, наше материальное положение сделалось шатким, и, возможно, только благодаря мне мы сможем снова всплыть на поверхность.

– Все это замечательно, только мне не ясно, где вы собираетесь искать спонсора?

– В этом вся загвоздка, пока я не решила, где лучше всего устроить охоту на олигарха. Но уверяю тебя, не пройдет и получаса, как мое воображение вкупе с удивительно развитой интуицией подскажут верный ответ.

У Натки окончательно пропал аппетит.

– Я, конечно, извиняюсь, но вы что же, замуж собираетесь выйти?

– Если найду подходящего олигофрена… вернее, олигарха, то да. С превеликим удовольствием сочетаюсь законным браком в восьмой раз.

Катарина вытаращила глаза.

– Повторите.

Щеки Розалии залил румянец.

– Я сказала – восьмой? Ха-ха-ха. Оговорилась. Такое иногда случается. Ха-ха. Я имела в виду четвертый. И хватит на меня пялиться, смотри себе в тарелку.

На том и порешили. Катарина продолжила завтрак, Натка переваривала слова свекрови, а Розалия отправилась в кабинет эксплуатировать воображение вкупе с развитой интуицией. В полдень она, не говоря ни слова, поднялась к себе, переоделась и, вызвав такси, упорхнула из коттеджа.

– Куда, интересно, она направилась? – спросила Натка, провожая взглядом Розалию.

– Не знаю, но мне уже не по себе.

– Катуш, а как ты думаешь, она действительно собралась замуж или неудачно пошутила? Где она будет на этих олигархов охотиться?

– Как бы там ни было, но мне искренне жаль того олигарха, который встретится на пути Розалии.

– А я другого боюсь, вдруг она права и мы потеряем все деньги. Как тогда жить станем, а?

– Наташ, ну ты только не уподобляйся Розалии. Я же тебе объясняла, все не так страшно.

– Нет ничего хуже нищеты, – всхлипнула Натка и покинула гостиную.

Копейкина откинулась на спинку дивана. Замечательно, теперь еще и Натали захандрила. Для полного счастья не хватало самой упасть в коварные объятия депрессии.

Отгоняя от себя тревожные мысли, Катарина взяла с каминной полки детективный роман и на пару часов погрузилась в увлекательное чтение.

Розалия Станиславовна появилась дома в начале пятого. Куда она езила и какие вопросы решала, для домашних так и осталось большой загадкой. На попытки Катки вытянуть хоть какую-нибудь информацию Розалия загадочно молвила:

– Я дышала свежим воздухом.

А спустя сутки свекровь возвестила о наиважнейшем мероприятии, которое они с Каткой должны посетить в обязательном порядке.

– Детка, даю тебе на сборы не более часа, оденься поприличней, приведи в порядок волосы, и едем.

– Можно узнать – куда?

– Э-э, в одно место.

– Это не ответ.

– Хорошо, скажу по-другому – в одно очень интересное место.

– Уже семь вечера.

– Время не имеет абсолютно никакого значения. Ну иди, иди наверх. Встречаемся в гостиной через час. Не опаздывай.

Копейкина не опоздала, а вот свекрища соизволила выйти лишь в половине девятого. Увидев Розалию, Ката с Наткой ахнули. Свекровь предстала пред их удивленными взорами в шикарном сиреневом платье с глубоким вырезом.

– Как я выгляжу?

– Бесподобно! – молвила Натали.

– Ката, ты язык проглотила?

Тыча пальцем в наряд свекрови, Копейкина глотала ртом воздух.

– Платье! Платье!

– Правильно, детка, это платье.

– Оно сиреневое!

– Ты делаешь большие успехи. Уже научилась различать цвета. Если так пойдет и дальше, тебя очень скоро переведут во второй класс.

– Розалия Станиславовна, вы купили себе платье! – взвизгнула Катка. – Мы же договорились, вы обещали, а сами оставили в бутике целое состояние. И не надо отнекиваться. Я прекрасно знаю, сколько оно стоит. Это непростительно.

Розалия театрально оскорбилась.

– О чем ты толкуешь? Я не была в бутике, а платье, – свекровь шмыгнула носом, – оно досталось мне от мамы. Это ее выходной наряд, я совершенно случайно обнаружила его сегодня утром у себя в шкафу. Красивое, правда?

Катарина сжала кулаки.

– Я думала, вы разумный человек, но, судя по всему, глубоко в вас ошибалась.

– Прекрати ныть. Подумаешь, платье купила! Другая невестка порадовалась бы за родную свекровь, а ты… Мне жизненно необходима эта обновка, и ты сама все поймешь, когда мы окажемся там, куда направляемся.

– Говорите, куда мы едем, или я остаюсь дома.

– Ката!

– Я не шучу.

– Надо навестить мою умирающую подругу, – выпалила Розалия.

– Что?!

– Да, она позвонила мне днем и попросила срочно приехать. Я не могу ей отказать, мы дружим много лет, и воля умирающей для меня закон.

– Поэтому вы и вырядились, как на показ мод?

– Во-первых, не вырядилась, а облачилась в роскошный вечерний туалет, а во-вторых, не смей повышать на меня голос.

– Я его не повышала.

– Повышала!

– Нет.

– Прекрати истерить, неврастеничка! Вываливайся на улицу. А ты, – Розалия бросила гневный взгляд на Натку, – поднимись ко мне в спальню и наведи там порядок.

Усевшись в «Фиат», Катарина попросила назвать адрес умирающей подруги, но Розалия отрицательно замотала головой.

– Адрес не скажу. Ты, главное, крепче держи баранку и смотри на дорогу, а где надо будет свернуть, я оповещу.

– Это что, секрет?

– Почти.

Хмыкнув, Ката включила радио.

Первые сомнения зародились, когда Розалия, вопреки ожиданиям, заставила повернуть в сторону области.

– Ваша подруга живет за городом?

– Ага.

– В частном доме?

– Угу.

– А она…

– Умолкни, ты меня грузишь!

Минут тридцать спустя Розалия закричала:

– Мы приехали.

Копейкина прищурила глаза и едва не лишилась чувств.

– Казино?! Мы приехали в казино?

Свекровь наигранно возмутилась.

– Как казино?! Так это казино? Боже, какой кошмар, моя подруга меня жутко дезинформировала. Она дала неправильный адрес. Наверное, захотела приколоться. Я ей такого не прощу. Никогда! Но, детка, раз уж мы волей случая оказались рядом с казино, может, зайдем ради приличия?

Катарина планировала надавить на газ, но Розалия, схватив невестку за руку, заголосила:

– Подожди. Ладно, признаюсь, я наврала про подругу, я изначально планировала посетить казино. Тебе не стала говорить, чтобы ты не обломала кайф.

– Мы возвращаемся домой.

– Ни в коем случае. Детка, посуди сама, где, как не в казино, молодая, красивая, одинокая женщина с богатым жизненным опытом и бурным прошлым может нос к носу столкнуться с олигархом? Это наш последний шанс. Я тебе гарантирую, сегодня ночью мы с тобой, первое, сорвем банк, второе, познакомимся с миллионером. Клянусь честью!

– Я не пойду в казино, и не уговаривайте.

– Тебя никто не заставляет играть, ты просто составишь мне компанию. Да и я не собираюсь просаживать деньги, немного сыграю в рулетку, а потом начну выискивать подходящую кандидатуру на роль спонсора.

– Это безумие.

– Напротив, мы поступаем, как самые разумные люди на планете. Ну хватит кукситься, вставай, пошли, не тяни время. Куколка, не будь отставшей от жизни занудой.

– Я вам никогда этого не прощу, – бубнила Катка, шествуя ко входу.

– Да, да, да, я запомню твои слова. Детка, посмотри, какие крутые тачки тут припаркованы. Я чувствую, уловчик сегодня будет неплохим.

– Вы говорите как… – Ката не посмела закончить фразу.

– Как гламурная дама сорока семи лет. И точка! Скажешь еще слово, отправишься в мир иной.

Бытует мнение, что новичкам всегда везет. И сегодня Ката в этом лишний раз убедилась. За полчаса Розалия Станиславовна выиграла три тысячи долларов. Восторг был неописуемый.

– Я везунчик! Я родилась под счастливой звездой. А ты не хотела идти в казино. Теперь видишь, кто из нас оказался прав. Три тысячи баксов. Супер! На губную помаду и тени я себе заработала. Прощай, кризис!

– Может, пора остановиться? Не испытывайте судьбу.

– Ты права, пора переходить ко второму этапу. Нам необходимо отпраздновать мою маленькую победу, пошли, я угощаю.

Вооружившись бокалом красного вина, свекровь начала осматриваться по сторонам.

– Сколько объектов, даже не знаю, с кого начать. Видишь того толстячка в синем костюме? Как он тебе?

– Не ввязывайте меня в свои авантюры и, умоляю, не вляпайтесь в очередную историю.

– Хотя тот блондин намного симпатичней.

– Вы меня слышите?

– Слышу, детка, слышу, и ты права – брюнет в смокинге намного лучше.

Катарина отвернулась.

В этот момент рядом с Розалией остановился невысокий коренастый господин пенсионного возраста. Достав сотовый, мужчина поднес его к уху, но уже через мгновение едва слышно выругался.

– Проблемы? – Розалия сконцентрировала взгляд на обуви незнакомца, а затем обратила внимание на дорогие часы.

– Да вот, мобильный разрядился. Как всегда, в самый неподходящий момент.

– Я думаю, это не смертельно, – она открыла сумочку и протянула мужчине свой сотик. – Звоните.

– Ой, премного благодарен.

– Ну что вы, помочь человеку в казино – святое дело.

Пару минут спустя, вернув свекрови телефон, мужчина хотел было откланяться, но Розалия остановила его, произнеся сиплым голосом:

– Вы уже уходите?

– Ну да.

– Жаль, а я думала, мы с вами пропустим по бокальчику вина.

Мужик слегка зарделся.

– Это можно.

Катарина была готова провалиться сквозь землю.

– Я Розалия, – свекровь протянула незнакомцу ручку.

– Антон.

– Чудесно. Антон – самое прекрасное имя на свете. Дедушку моего двоюродного брата тоже звали Антоном.

Слово за слово, и вскоре Антон – его отчество Катке так и не удалось узнать – непринужденно болтал с Розалией, как со старой доброй знакомой.

В какой-то момент он спохватился и, стукнув себя ладонью по лбу, пробасил:

– Какой же я идиот. Девушки, я же совсем забыл познакомить вас с моим другом.

– С другом? – насторожилась Розалия.

– Мы вместе приехали в казино, он сейчас играет в покер. Если вы не против, я представлю вас друг другу.

– Антоша, в принципе я не против, – осторожно начала свекровь, – это так прекрасно, когда в компании две девочки и два мальчика, но… Перед тем как отправиться в разведку, я должна кое-что уточнить. Маленький пустячок.

– Спрашивайте.

– Котик, не мог бы ты пояснить, что ты подразумеваешь под словом «друг»?

– То есть?

– Ну, кто он, твой друг – тот, который в беде не бросит и лишнего не спросит, или тот, который противный?

Антон сглотнул.

– Тот, который в беде не бросит.

– А-а-а, тогда мы согласны. Веди, знакомь. Ката, не сутулься, улыбнись, ты же не на поминках.

Другом Антона оказался шестидесятидвухлетний седовласый крепыш, представившийся Леопольдом Самуиловичем.

От знакомства с Розалией он остался под впечатлением. Пригласив женщин пройти в ресторан, Леопольд Самуилович всячески оказывал Розалии знаки внимания, но она, к большому его сожалению, целиком и полностью была поглощена Антоном. По ее мнению, именно Антон был самым подходящим кандидатом на роль одинокого миллионера, который в скором времени должен крепко-накрепко запутаться в ловко расставленных сетях Станиславовны.

На Катку никто не обращал внимания. Для нее время двигалось медленней улитки. Она откровенно скучала и ждала того момента, когда Розалия соизволит покинуть стены казино.

– Никогда еще мне не приходилось встречать столь эффектной женщины, – улыбался Леопольд Самуилович, глядя на свекровь.

– Мерси. – Она обратила свой взор на Антона. – А тебе приходилось?

– Нет, – признался мужчина.

Розалия коснулась ладони кавалера.

– Антон, мне кажется, что наша сегодняшняя встреча была предначертана нам судьбой. Не в моих правилах признаваться мужчине в чувствах, но, увидев тебя, я поняла…

– Розалия, у тебя божественный голос, – перебил Леопольд.

Метнув на него злобный взгляд, свекровь продолжила свою пламенную речь.

– Антон, по-моему, я…

– Ты богиня! – не унимался Леопольд Самуилович.

Свекровь взорвалась:

– Слушай, ты, неужели не видишь, что я разговариваю с человеком! Чего ты нудишь, как испорченная пластинка?

– Прости, я всего лишь хотел выразить тебе…

– Выразишь позже, а сейчас сделай одолжение, помолчи пару минут.

Леопольд Самуилович насупился и виновато опустил голову.

– Прошу прощения. Может быть, мне лучше вообще вас покинуть?

– Было бы неплохо.

Леопольд встал.

Антон, чувствуя себя явно не в своей тарелке, заговорил:

– Леопольд, извини, брат, но так легли карты.

– Я все понимаю и желаю вам приятно провести вечер. Да, кстати, Антон, веселье весельем, но не забывай, что завтра утром совет директоров. Ты должен подготовить…

– Вау! – Розалия всплеснула руками. – Антон, котик, так ты директор?

Он смутился.

– Что ты. Я всего лишь помощник Леопольда, это он у нас большая шишка. Можно сказать, олигарх. А я всего-навсего его школьный приятель, которого он случайно встретил год назад и предложил хорошую высокооплачиваемую работу.

Свекрови сделалось дурно. Катка не на шутку испугалась. Ей даже показалась, что у Розалии с минуты на минуту случится сердечный приступ.

Забеспокоился и Леопольд.

– Розалия, ты в порядке?

– Я… У… И… Кхм…

– Принести воды?

– Э… Гм… А…

– Может, врача?

– Нет! Я в полном… порядке.

Леопольд собрался уходить, как вдруг голос Розалии оглушил все живое:

– Стой! Не двигайся!

Мужчина застыл на месте.

Повернувшись к Антону, свекровь изрекла:

– Антоша, зайчик, завтра у Леопольда Самуиловича совет директоров, ты должен что-то подготовить. Не смею тебя задерживать. Поезжай домой, готовься, а мы тут как-нибудь без тебя повеселимся.

И не дожидаясь ответа Антона, она обратилась к его другу:

– Леопольд, я вам говорила, что встреча с вами перевернула всю мою жизнь? Я буквально держалась из последних сил. Ваш взгляд коварного соблазнителя, ваш волевой подбородок, чувственные губы заставили мое сердце трепыхаться в груди раненой птицей. Вы меня околдовали.

Леопольд разинул рот. Впрочем, не он один. Рот разинули и Катка с Антоном.

– Но позвольте, мне показалось, что…

– Это тебе только показалось. Ух, соблазнитель. Кстати, ты женат?

– Нет.

– Соблазнитель! Какое счастливое совпадение, я тоже в этом году не замужем.

Антон откланялся, а Леопольд Самуилович, погрязнув в чарах Розалии, забыл обо всем на свете.

Вскоре свекровь велела невестке возвращаться в коттедж.

– Детка, ты свободна, езжай с миром.

– А вы?

– Меня чуть позже завезет Лео. И скажи моей маме, что я задержусь у подружки. Мы будем готовиться к контрольной по алгебре.

– Но…

– Вали отсюда, сказала!

Катка свалила.

Розалия Станиславовна приехала домой в шесть утра. Неизвестно, в каком состоянии куролесивший всю ночь Леопольд Самуилович собрался идти утром на работу, но, судя по цветущему виду свекрови, знакомство в казино обещало стать плодотворным.

Провальсировав в спальню невестки, Розалия заголосила:

– Хватит дрыхнуть! В наш дом пришло счастье. Лео от меня без ума.

– Поговорим об этом утром, я хочу спать.

– Утром мы с тобой отправляемся в салон красоты! А потом нанесем визит бутикам, накупим шмоток и будем целый день примерять их у зеркала. Кайф! Теперь мы можем себе это позволить! Банкет оплачивает Леопольд!

ГЛАВА 2

В салоне красоты Розалия не переставала тараторить:

– Все-таки как хорошо, когда ты можешь себе позволить жить в свое удовольствие. За те несколько дней, что я не была в салоне, я превратилась в развалину. Ты посмотри на мои руки, а лицо… Бр-р-р… Но все осталось в прошлом, теперь мы вновь сможем жить на широкую ногу. Ката, скажи что-нибудь!

– Я с вами согласна, – нехотя выдавила Копейкина.

– Почему ты такая хмурая?

– Нет настроения.

– А я… – Розалия не договорила.

В помещении появилась миловидная брюнетка модельной внешности в компании маникюрши Светланы.

– Как только Ольга освободится, вас позовут, – говорила Света.

Девушка молча кивала. Опустившись в мягкое кресло, она аккуратно дотронулась пальчиком до гладкой щечки, исподлобья бросила быстрый взгляд на Катку, а затем, вооружившись журналом, погрузилась в чтение. Вернее, она изо всех сил хотела сделать вид, что увлечена чтением статейки, тогда как на самом деле Катарина прекрасно видела – девушка сильно нервничает, и в настоящий момент ее меньше всего интересует интервью эстрадной певицы, занимающее в глянцевом журнале две полосы.

Катка откинулась на спинку плетеного стула. Ее лицо горело.

– Розалия Станиславовна, у меня все лицо пылает.

Свекровь равнодушно пожала плечами.

– Ольга тебя предупреждала, это особая маска, так и должно быть.

– Ощущение, будто тебя лицом в кипяток окунули.

– Прекрати придираться, красота требует жертв. – Розалия посмотрела на часы. – Через пять минут я иду на массаж. Ах, как же я по нему соскучилась.

Брюнетка закрыла журнал и отбросила его в сторону. Как показалось Катке, сделала она это с нескрываемой брезгливостью.

Розалия не удержалась.

– Дорогая, – пропела она сахарно-сладким голоском, обращаясь к брюнетке‚ – не в моих правилах давать людям советы, но тебе я его все же дам.

Девушка испуганно уставилась на Розалию.

– Совет? Мне? Вы о чем?

– Причина в твоих волосах. Видишь ли, тебе категорически не подходит темный цвет волос. Он тебя старит, более того, подчеркивает все недостатки. Послушай умного человека, знающего толк в красоте, – перекрась шевелюру и перевоплотись в блондинку. Помолодеешь лет на семь – гарантирую.

Девушка невесело усмехнулась.

– В блондинку, говорите?

– Не сомневайся, блонди – твой цвет!

– Вы совершенно правы, когда я была блондинкой, я выглядела свежее и… привлекательней.

– Была? Хочешь сказать, ты уже перекрасилась?

– Час назад.

– Но зачем, детка? Зачем ты добровольно изуродовала свою внешность?

Ката вмешалась:

– Розалия Станиславовна, оставьте человека в покое.

– Тебя спросить забыли. Детка, так ты не ответила на мой вопрос.

Девушка глубоко вздохнула, уже намереваясь дать ответ, но в этот момент Розалии сообщили, что ее ждет массажист.

Вскочив, свекрища была такова.

– Перекрасься, – бросила она напоследок незнакомке.

Катарина смутилась.

– Не обращайте на нее внимания, у вас замечательный цвет волос. Вам идет.

Девушка сморщилась.

– Зачем вы врете, я же по глазам вижу, что вы говорите неправду. А ваша мать… Это ведь была ваша мама?

– Не совсем, Розалия – моя свекровь.

– Не важно, главное, что она озвучила правду. А сказать правду в глаза незнакомому человеку намного труднее.

Копейкина вконец растерялась.

– Если тебе не нравится цвет волос, то зачем ты перекрасилась?

Девушка прерывисто задышала.

– По-моему, здесь слишком душно, вы не находите?

Ката поняла, ей деликатным образом намекают на то, что пора сменить тему разговора.

Собираясь поинтересоваться именем незнакомки, она даже не успела открыть рта, как девушка резко встала с кресла и решительной походкой направилась к выходу.

Катка осталась в гордом одиночестве.

* * *

Три недели спустя Розалия потащила невестку на фотовыставку некоего Сергея.

– Посетить выставку мне порекомендовал Леопольд, он заверил, что я останусь в восторге.

– Надо было и Наташку с собой взять.

– Зачем? Она ничего не понимает в фотографиях, ей будет здесь скучно.

Сказать откровенно, Катке и самой было нестерпимо скучно. Вглядываясь в черно-белые фотографии, она никак не могла взять в толк, с какой стати у всех моделей на правом плече сидят птицы. Розалия же, изображая из себя высокого ценителя всего прекрасного, цокала языком и закатывала глаза.

– Прелестно! Восхитительно! Ты посмотри, какая композиция: девушка и голубь. У меня нет слов.

– Мне кажется, голубь здесь лишний.

– Деревня! Ты отстала от жизни, тебя тоже нужно было оставить дома. Ты должна видеть не саму фотографию, а скрытый смысл. Понимаешь?

– Не совсем.

– Мне стыдно за тебя, посему умолкни.

Ката остановилась.

– Ну допустим, я действительно не вижу скрытого смысла, тогда ответьте, какой смысл скрыт в этой фотографии? На тоненьком плече скелетоподобной девицы сидит (боже, как только они умудрились ее туда посадить!) жирная куропатка. Где здесь смысл?

Свекровь задумалась.

– Ты все равно не поймешь. И сделай одолжение, не мешай мне наслаждаться просмотром чудных, не побоюсь этого слова, произведений фотоискусства.

Бесцельно шатаясь по почти пустынному помещению, Катарина боролась с внезапно напавшей зевотой. Вскоре она заметила сутулого мужичка, который нехотя смотрел по сторонам и с периодичностью двадцать раз в минуту бросал взгляд на циферблат часиков. Его супруга – пышнотелая дама бальзаковского возраста, – подобно Розалии, перемещалась от одной фотографии к другой и, изображая на круглом лице неописуемую радость, грохотала:

– Федя, я в шоке! Я в шоке, Федя! Меня захлестывают эмоции.

Федор медленно кивал, облизывал пересохшие губы и вновь смотрел на часы.

Фотограф Сергей – довольно-таки привлекательный мужчина лет сорока пяти – появился за спиной Катки в тот момент, когда она намеревалась в сотый раз напомнить свекрови о необходимости вернуться в коттедж.

– Я смотрю, вы здесь откровенно скучаете? – приятным голосом произнес Сергей, одарив Копейкину соблазнительной улыбкой.

Не имея ни малейшего понятия, что этот красавец и есть автор вышеуказанных фотографий, Катка практически закричала:

– Вы угадали! Я буквально засыпаю на ходу.

– Неужели все настолько плохо?

– Не то чтобы очень, просто, наверное, это не мое.

– Понимаю. – Сергей развел руками. – Хотя должен заметить, не очень приятно слышать, что твои работы пришлись кому-то не по душе.

Катарина подпрыгнула на месте.

– Ваши работы? Так вы…

– Тот самый Сергей.

Катка на миг приложила ладони к лицу.

– Боже, как неудобно получилось. Простите меня, я не хотела вас обидеть. И знаете, на самом деле мне понравилось.

– Не надо юлить. Вы уже высказали свою точку зрения, я ее услышал. Как говорится, на вкус и цвет товарищей нет.

– Добрый день, – к Сергею подбежала Розалия. – Что у вас тут за совещание? Почему меня не позвали? Ката, кто этот симпатичный паренек? Твой знакомый?

– Он… Это его выставка.

– Мать моя! Ты Сергей? Рада встрече. Знаешь, котик, я тебя именно таким и представляла. Скажу откровенно – выставка супер! Фотки супер! Ты гений! Сразу предупреждаю, если в будущем тебе понадобится модель, можешь смело на меня рассчитывать. Правда, мое время стоит очень дорого, но для тебя я сделаю небольшую скидку.

Сергей сузил глаза.

– А вот вашей подруге здесь явно не по душе.

Розалия отмахнулась.

– Моя подруга – неандерталка, у нее даже справка есть. Кстати, раз уж зашла речь о неандерталках, ответь, почему у твоих моделей такие кислые лица? Откуда ты их берешь? Я не вижу в их глазах драйва. А фотомодель без драйва – это мертвая фотомодель. Идем дальше, девушка с коршуном на плече мне решительно не понравилась. Потому что, во-первых, она из кожи вон лезла, дабы хоть отдаленно походить на Мэрилин Монро, во-вторых, слишком сильно выпятила губищи. Это смотрится вульгарно! И почему многие полагают, что если они перекрасятся в блондинку, полузакроют глаза и полуоткроют рот, то сразу станут похожи на Монро. Бред! Но это еще не все…

Ката взяла свекровь за локоть.

– Розалия Станиславовна, говорите чуть тише.

– Какая разница, здесь все равно никого нет.

Сергей подавил тяжкий вздох.

– Я рассчитывал на больший успех, думал, яблоку негде будет упасть, а на деле все вышло с точностью до наоборот.

– Котик, не бери в голову. Ты обязательно прославишься, у меня глаз-алмаз.

Улыбнувшись, Сергей извинился и отошел к худощавой даме, облаченной в черный деловой костюм.

Розалия проводила его хищным взглядом.

– Так бы и съела этого художника.

– У вас уже есть Леопольд, – напомнила Катка.

– Леопольд, Леопольд, – нараспев произнесла свекровь. – Леопольду шестьдесят два года, с ним особо каши не сваришь. Ты понимаешь, куда я клоню?

– Ой, оставьте, ради бога. – Ката приблизилась к очередному фото и… – Розалия Станиславовна, смотрите.

Свекрища округлила глаза.

– О-ба-на! Старая знакомая!

– Получается, она модель.

С большой фотографии на них смотрела та самая девица, с которой некоторое время назад они столкнулись в салоне красоты.

– Я же говорила, со светлыми волосами ей намного лучше. Зачем она перекрасилась? Дурында! Неужели не видит, что, став брюнеткой, выглядит на несколько порядков хуже?

– Согласна.

– В кои-то веки ты со мной согласилась. Невероятно. Наверное, ночью на Москву обрушится обильный снегопад.

Во второй раз Сергей возник за спиной Катки, словно привидение.

– Извините, – пробормотал он, – возможно, мое предложение покажется вам абсурдом, но я должен спросить. Вы в курсе, что у вас очень фотогеничная внешность?

Катка опешила, зато Розалия сориентировалась мгновенно.

– Конечно же, она в курсе. А к чему ты клонишь?

– Я подумал… Не согласились бы вы стать моей моделью?

– Я?

– Она?! Сергей, ты совершаешь огромную ошибку. Посмотри чуть левее, и ты увидишь настоящую модель – меня!

Не слыша Розалию, Сергей продолжил:

– Мне позарез нужна женщина вашего типажа для фотосессии. Как вы отреагируете на предложение встретиться на днях и обсудить вопрос о нашем возможном сотрудничестве?

Ката тряхнула головой. У нее уже был, увы, плачевный опыт работы фотомоделью[2]. И с тех пор желания позировать перед объективом фотоаппарата как-то совсем не возникало.

Сказав Сергею свое категорическое нет, она услышала ор Розалии:

– Как ты можешь? От чего ты отказываешься? Известный фотохудожник, человек практически с мировым именем предлагает тебе работу, а ты строишь из себя особу голубых кровей. Сережа, она настолько взволнована, что не в состоянии здраво мыслить. Давай поступим следующим образом: ты оставишь мне свои координаты, и в скором времени Катарина с тобой свяжется.

– Я…

– Детка, не надо меня нервировать.

Сергей протянул Розалии визитку.

– Буду с нетерпением ждать вашего звонка, – он скользнул взглядом по груди Копейкиной, и уголки его губ поползли вверх.

От неловкости Катка ткнула пальцем в фотографию.

– С одной из ваших моделей мы знакомы лично, – проблеяла она.

– С Татьяной? – Сергей погрустнел. – Она была одной из моих лучших моделей. В ней чувствовалась индивидуальность, Таня не походила на других. Жаль, что случилась трагедия. Я до сих пор не могу осознать, что ее больше нет.

– Как нет, а где она?

– Таня погибла в автокатастрофе. Машина потеряла управление, съехала в кювет, а потом взорвалась. Очевидно, от удара Танечка потеряла сознание, потому и не смогла выбраться наружу. От взрыва она вся обгорела. Вся. – У Сергея на лбу запульсировала жилка.

Розалия ахнула.

– Не может быть!

– В это трудно поверить, но факт остается фактом.

Катка воззрилась на фотографию.

– Ужасно.

– А вы разве не знали? – Сергей вопросительно поднял брови. – Я так понял, Таня была вашей знакомой.

– Не совсем, три недели назад мы встретились в салоне красоты. Наше общение ограничилось парой ничего не значащих фраз, не более того.

Лицо Сергея сделалось суровым.

– Вынужден вас разочаровать – вы обознались.

– В каком смысле?

– В прямом. Вы не могли видеть Таню в салоне.

– Но мы ее видели.

– Это невозможно.

– Отчего же?

– Судите сами, вы были в салоне три недели назад, так?

– Верно.

– А со смерти Татьяны прошло уже полтора месяца.

Катарина сглотнула.

– Полтора? Но ведь… Розалия Станиславовна, это она.

– Ясный перец – она! И хоть она перекрасилась, но по-прежнему узнаваема. Сережа, а ты ничего не путаешь? Может, ты заработался и перепутал даты?

– Я похож на сумасшедшего?

– Но ведь одно лицо, – недоумевала Розалия. – Слушай, а у Татьяны случайно не было сестры-близнеца?

– Насколько мне известно – нет.

– Странно, как странно. – Катарина последний раз посмотрела на модель и не спеша направилась к выходу.

Розалия семенила за ней.

– Очень надеюсь, что вы позвоните, – крикнул на прощание Сергей.

В машине Копейкина хранила гробовое молчание, тогда как свекровь вела беседы с собой, любимой.

– Ошибки быть не может, мы видели именно Татьяну. У меня феноменальная память на лица, увидев однажды человека, я уже никогда не забуду его лицо. Скорее всего, я оказалась права, Сергей слишком много работал, оттого и перепутал все на свете. Ката, сколько можно молчать?

– Я думаю.

– О чем?

– О Татьяне.

– Думай вслух.

– Не могу.

– Тогда включи музыку, мне необходимо поднять настроение.

Когда салон «Фиата» заполнила приятная мелодия, Розалия, блаженно вздохнув, откинулась на спинку сиденья.

А у Катки перед глазами возник образ Татьяны. Вот девушка сидит в кресле, листает журнал и чувствует себя явно не в своей тарелке. А потом внезапно встает и поспешно покидает салон.

И сразу же прогремел голос Сергея: «Со смерти Татьяны прошло уже полтора месяца». Не сходятся концы с концами, как ни крути, а они все равно не сходятся.

* * *

Два дня Катарина ходила как в воду опущенная, ее не покидали мысли о Татьяне. Она нутром чувствовала, что эта история нуждается в ее непременном вмешательстве. А еще Катка была уверена, что встреча с Таней не случайность, очевидно, судьбе было угодно столкнуть их в тот день в салоне красоты…

Пытаясь мыслить здраво, Катарина перебирала всевозможные причины, по которым девушка, будучи живой и невредимой, была вынуждена инсценировать собственную смерть.

Да, да и еще сто раз да, Ката Копейкина пребывала в твердой уверенности, что в автокатастрофе погибла не Татьяна, а совсем другой человек. Кто? А вот на этот вопрос, увы, пока нет ответа. Но причастность ко всему произошедшему Татьяны не подлежит ни малейшим сомнениям.

Помнится, девушка сама призналась, что, будучи блондинкой, чувствовала себя намного комфортней, так спрашивается, для чего менять цвет шевелюры, если ты заранее знаешь о неудовлетворительном конечном результате. В детективных романах, да и в фильмах люди, напрямую или косвенно связанные с криминалом, частенько меняют внешность при помощи париков. А если предположить, что Таня не питала особой любви к изделиям постижерных мастерских, а предпочла прибегнуть к более простому способу – визиту в салон красоты.

Перекрасив волосы, девушка, должно быть, была уверена, что, обретя новый имидж, она станет другим человеком, по крайней мере изменится визуально. Но! Не все способны обрести новое лицо, воспользовавшись косметикой и краской для волос. Одни меняются до неузнаваемости, другие же, несмотря на ряд проделанных процедур, к глубокому своему разочарованию, остаются прежними.

И далеко здесь ходить не надо. Взять, к примеру, Наташку. Сколько раз Розалия заставляла бедолагу нахлобучивать на голову парики, сколько раз свекрища разукрашивала Натку всеми цветами радуги, дабы та хоть отдаленно стала походить на гламурную особу. Результат оказался нулевым.

Наташка нисколечко не менялась. В любом парике, под любым слоем грима она была узнаваема – лицо оставалось прежним.

Вот и в случае с Татьяной покраска волос не привела к желаемому результату. Да, Таня сделалась чуть старше, да, она потеряла некий лоск, который, бесспорно, в ней присутствовал, когда она была блондинкой, но тем не менее, несмотря ни на что, она по-прежнему оставалась Татьяной.

И Катку никто не сможет убедить в обратном.

На данном этапе доподлинно известно, что некая девушка погибла в автомобильной катастрофе полтора месяца назад. Причем погибла в машине Тани, а из этого следует… Татьяна принимала непосредственное участие в организации убийства, иначе как можно объяснить наличие трупа в авто?

Сергей сказал, тело покойной здорово обгорело, и Катка не сильно ошибется, если предположит, что за рулем транспортного средства запросто могла сидеть любая другая представительница слабого пола.

В четверг вечером Катарина позвонила Сергею. Услышав ее голос, мужчина обрадовался, она поняла это по его интонации и сбивчивой речи.

Договорившись встретиться утром в фотостудии, Катка подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение.

– Вот я опять и при делах. Поздравляю вас, госпожа Копейкина, вы остаетесь верной себе.

При виде Каты Сергей засуетился.

– Не поверите, но меня не отпускало ощущение, что вы все же решитесь и наберете мой номер. Как видите, оказался прав. Присаживайтесь, я налью вам кофе.

Опустившись на стул, Катарина чуть виновато протянула:

– Вынуждена вас огорчить, причина моего визита несколько иная.

– Как? Разве вас не заинтересовало мое предложение?

– Признаться честно, нет. Позировать фотографам не мое амплуа.

– Но ведь вы позвонили.

– Сергей, у меня возник к вам неотложный разговор, я хочу, чтобы вы рассказали мне о Татьяне. Кстати, как ее фамилия?

– Жучковская, – несколько разочарованно произнес фотограф.

– Вы давно знакомы?

– Я знал Таню около года. – Сергей поставил перед Каткой чашку с напитком, а сам, закурив тонкую сигаретку, отошел к креслу и устроился на подлокотнике.

– Она работала моделью?

– Нет. По профессии Таня детский психолог и, насколько я знаю, после окончания института работала в средней школе.

– А как она попала к вам?

Прежде чем ответить, мужчина долго смотрел на тлеющую сигарету.

– А зачем столько вопросов, Катарина?

– Просто мне стало интересно.

– Гм, забавно. Но согласитесь, интерес не возникает на пустом месте.

– Вы правы.

– Тогда что сподвигло вас интересоваться жизнью Жучковской?

– Наша встреча. – Ката выдержала паузу и добавила: – Произошедшая три недели назад.

– Вы опять будете настаивать, что видели в салоне красоты Татьяну? Но, Катарина, это же глупо, Таня погибла.

– Вы присутствовали на похоронах? – ошарашила его вопросом Копейкина.

Сергей стряхнул пепел.

– Нет. О смерти Жучковской мне сообщила Рита уже спустя неделю после похорон.

– Рита?

– Ритка – модель, именно она привела ко мне Таню прошлым летом.

– Они подруги?

– Скорее, хорошие приятельницы. – Сергей встал и приблизился к стеллажу, заваленному постерами.

Минут пять он искал нужный плакат, а потом возвестил:

– Любуйтесь, Ритка собственной персоной.

С плаката белозубой улыбкой улыбалась рыжеволосая красотка, при виде которой у Катки почему-то возникли ассоциации с Золушкой.

– Симпатичная девушка.

– Не спорю, но Ритка не шла ни в какое сравнение с Танюхой. Не знаю, как сказать, но было что-то в Таньке эдакое, изюминка, шарм, обаяние, называйте, как хотите, суть в том, что Жучковская обладала удивительной способностью очаровывать человека сразу, как только он видел ее прекрасное лицо. Она притягивала к себе, ее взгляд, жесты, иногда мне казалось, Танька – ведьма. Не смейтесь, но в ней определенно было что-то колдовское.

– Вы меня пугаете.

– Нет, нет, не поймите меня неправильно, – быстро заговорил Сергей. – Не воспринимайте мои слова буквально. Татьяна была добрейшим человеком, она из тех, кто, не задумываясь, бросит все и придет на помощь другу.

– А о ее семье вам что-нибудь известно?

– Только с ее слов. Родители вроде умерли, Таня жила с бабушкой.

Катка сделала пару глотков из чашки и непроизвольно сморщилась.

– Горький.

Сергей смутился.

– Простите, я забыл положить сахар.

– У вас есть координаты Жучковской?

– Есть номер мобильного и домашний.

– Не поделитесь?

Мужчина усмехнулся.

– Н-да, а ведь вы что-то замышляете, Катарина, я по глазам вижу, вы задумали какую-то игру.

– Это не игра, а скорее рассле… – Она вовремя остановилась. – Просто хочу быть до конца уверена в своей неправоте.

– То есть моего слова вам недостаточно. Вы по-прежнему считаете, что видели в салоне Таню?

Ката промолчала.

Продиктовав телефон Жучковской, Сергей предпринял очередную попытку уговорить Копейкину выступить в качестве фотомодели.

– В качестве альтернативы могу предложить вам мою свекровь. Она спит и видит, где бы засветиться. Подойдет вам такая модель?

– Мне нужны только вы. – Он с мольбой взирал на глаза собеседницы.

– Увы и ах.

– Хорошо, сдаюсь, но лелеять надежду, что вы позвоните мне снова и дадите согласие на съемку, я буду до последнего.

– Надежда – это своего рода стимул, посему не буду у вас ее отнимать.

Уже стоя в дверях, Катка попросила:

– Сергей, еще одна просьба, продиктуйте телефончик Маргариты.

– Вы не перестаете меня удивлять, а Ритка вам зачем понадобилась?

– Имею я право на маленькую женскую тайну? – Ката улыбнулась и смахнула с лица прядь волос.

– По-моему, вы вся окутаны тайной и, – Сергей хмыкнул, – если бы не обручальное кольцо на вашем пальце, я бы с большим удовольствием начал вас разгадывать.

– Вы опоздали. Так как насчет телефона?

– Пишите.

На улицу Катарина вышла в приподнятом настроении, которое упало сразу, как только она, не доходя трех метров до «Фиата», умудрилась наступить в лужу.

Вот так всегда, стоит только начать радоваться жизни, как обязательно во что-нибудь вляпаешься.

ГЛАВА З

Дозвониться до Маргариты Климовой оказалось делом непростым. Весь день Катка слышала механический голос, который упорно долдонил, что абонент временно недоступен.

В пятницу днем, уже отчаявшись связаться с подругой Жучковской, Катарина услышала в трубке голос Риты. Надо заметить, девушка оказалась на редкость дотошной, прежде чем согласиться на встречу, она забросала Катку десятком вопросов и, лишь узнав, что речь пойдет о Татьяне, смилостивилась и прочеканила:

– Встретимся завтра в полдень. – Она назвала адрес кафе и добавила: – Только прошу, не опаздывайте. Терпеть не могу непунктуальных людей.

Заверив Климову, что прибудет на встречу ровно в назначенный час, Ката отсоединилась. Свое слово она сдержала и утром следующего дня сидела в кафетерии без двадцати двенадцать.

Ожидая появления Маргариты, Катарина лениво смотрела по сторонам, гадая, правильно ли поступила, проглотив два пирожных, от которых теперь нестерпимо разболелся живот?

Стрелки часов медленно подошли к отметке двенадцать, после чего минутная продолжила свой ход. Однако Рита совсем не торопилась порадовать Копейкину своим присутствием. Это называется, она любит пунктуальность! Интересно, девушка помнит о вчерашнем разговоре или благополучно его забыла?

В половине первого Ката не выдержала. Потыкав по клавишам, она приложила телефон к уху и, услышав после десятого гудка сонное «Алло», зачастила:

– Рита, ты где?

– Я? Дома. А кто говорит?

– Катарина.

– Не знаю таких.

– Мы вчера договорились встретиться в кафе, ты что, забыла?

Климова причмокнула языком, а потом довольно резко бросила:

– Я ничего не забыла, а вот ты перепутала все на свете. Сегодня у нас какой день недели?

– Суббота, – произнесла Катка, чувствуя себя облапошенной.

– Ну правильно, а мы с тобой в воскресенье встретиться должны.

– В субботу!

– В воскресенье, – взвизгнула Рита. – И не в полдень, а в три часа дня. А если ты такая нервная, да к тому же страдаешь провалами в памяти, я вообще никуда не приеду.

Понимая, что Рита готова швырнуть трубку, Ката виновато залебезила:

– Извини меня, наверное, ты права, я действительно все перепутала. Но если уж мы вышли на связь, может, все-таки увидимся сегодня, а?

– Я спала, ты меня разбудила. А на сборы мне потребуется минимум часа два, плюс дорога до кафе, ты согласна столько ждать?

– А к тебе домой я могу подъехать?

Климова на секунду задумалась.

– В принципе можешь, но только подваливай не раньше двух, мне необходимо привести себя в порядок.

Бросив сотик в сумочку, Копейкина откинулась на спинку стула.

– Малолетняя нахалка, – буркнула она, наблюдая, как пожилая супружеская пара, наслаждаясь вкусом эклеров и крепким кофе, ведет непринужденную беседу за соседним столиком.

Без четверти три Катарина с силой давила на кнопку звонка. Климова и на этот раз умудрилась отличиться. Ну чем, спрашивается, занята Ритка, если не слышит непрестанной трели? Устав терзать звонок, Ката стукнула по двери кулаком.

– Рита, ты дома? Это Катарина! Открой!

В квартире послышались торопливые шаги. Дверь распахнулась.

Маргарита предстала перед гостьей во всей своей красе. Положив правую руку на бедро, она удивленно молвила:

– Ты так быстро примчалась, я толком причесаться-то не успела.

– Почему так долго не открывала дверь?

– Была занята, – последовал ответ. – А вообще-то ты на редкость назойливая особа. Ведь тебе ясно было сказано, приезжай к шести часам, так нет, она в три нарисовалась.

Ката остолбенела.

– Рита, из нас двоих у кого-то точно не все в порядке с головкой. И знаешь, мне даже кажется, я знаю, у кого именно. Ты либо плохая актриса, либо нуждаешься в помощи специалиста. Ни о каких шести часах не было речи, и не надо уверять меня в обратном.

Климова хмыкнула.

– А чего ты сразу заводишься, с цепи, что ли, сорвалась с утра пораньше? Не видишь, не в форме я, вчера на презентации зависали, до трех часов колбасились, домой еле живая приехала, а тут ты со своими звонками. Думаешь, приятно, когда тебя будят, а ты едва соображаешь, что происходит?

– Но сейчас ты в норме?

– Почти. Проходи в столовую, только туфли сними, у меня не принято в уличной обуви по квартире расхаживать.

– А тапки есть?

– Поверни голову влево и посмотри под ноги.

Столовая оказалась очень даже уютным, со вкусом обставленным помещением.

– Мило, – пробормотала Катка, отодвигая стул.

Маргарита с гордостью взирала на Копейкину.

– Фишку со столовой я сама придумала. Ты, наверное, заметила, что раньше это была обычная комната?

Катка замотала головой.

– Нет.

– Значит, плохо смотрела. Пару лет назад здесь была моя спальня, и вход в нее был в коридоре. Но потом я подумала и решила, что из двадцатиметровой гостиной может получиться отличная спаленка, а двенадцатиметровую комнатушку можно запросто приспособить под столовку. Сказано – сделано. Вход из коридора замуровали, а из кухонки сделали арку сюда. Вот теперь у меня есть столовая. Прикольно?

– Скорее, изобретательно.

– А чего, – продолжала Рита, – я одна живу, мне спальни позарез хватает, а столовая придает моему жилищу своеобразный шик.

– Рит, ты сама-то присядь, и давай уже перейдем к сути.

– Переходи, разве я тебя останавливаю.

Ката собралась с мыслями и начала:

– Насколько мне известно, вы с Татьяной Жучковской были подругами, так?

– Почти.

– То есть?

– До недавнего времени мы действительно считались подругами, но за семь месяцев до аварии разругались. С тех пор не созванивались, не встречались и вообще постепенно забывали о существовании друг друга.

– Подожди, но Сергей меня уверял, что именно ты сообщила ему о смерти Тани.

– Правильно, но о гибели Жучковской я узнала совершенно случайно. У Татьяны день рождения был, и я… Не знаю, наверное, была в тот день в ударе и решила ей звякнуть. Честно говоря, сначала звонить не планировала, тем более что она меня не поздравила, но в итоге все же подняла трубку и позвонила. Минуту спустя от ее бабушки и узнала о несчастье. Виктория Алексеевна была настолько подавлена, что едва могла говорить. А меня словно кирпичом по голове саданули. Веришь, я целых три дня ходила как зомби, потом в церковь пошла, свечку за упокой Таниной души поставила, – Рита смахнула с лица слезинку. – Нет больше Татьяны, погибла… Ой, мамочки, как все ужасно.

– Рит, на выставке у Сергея я видела фотографии Татьяны.

– И чего?

– А незадолго до этого встречалась с Таней. Уже после того, как ее похоронили.

– Ты дура или как?

– Я не дура, и я со всей ответственностью заявляю, что видела Таню Жучковскую три недели назад.

– Нет, ты точно ненормальная. Слушай, – Маргарита подскочила, – я поняла, ты, наверное, сбежала из психбольницы.

– Можешь мне не верить, в конце концов, это сути не изменит. Лучше расскажи мне о Татьяне. Как давно вы знакомы, какие у нее были интересы, чем она жила, ну и так далее.

– Мы около полугода не общались.

– Помню. И об этом, кстати, расскажи тоже. Из-за чего произошла ссора двух подруг?

– Ты мне весь день испортила, – надув губки, прошелестела Рита. – Сначала разбудила, потом домой прискакала, теперь вопросы всякие задаешь. Слишком многого хочешь. Ты вообще с какой стати Танькой интересуешься? Детектив, что ли?

– Вроде того.

– Вроде того, – передразнила Климова. – Из тебя детектив, как из меня нобелевский лауреат.

– Рит…

– Да ладно, не боись, расскажу, что знаю. Мне скрывать нечего, секретов никаких не имею.

* * *

Ровесницы Таня и Марго познакомились два года назад. Пятикурсница Татьяна училась на психолога, а двадцатиоднолетняя Рита уже на протяжении трех лет работала моделью. Общий язык девушки нашли на удивление быстро и вопреки ожиданиям за рекордно короткие сроки сделались подругами.

Впоследствии Рита частенько повторяла:

– Я не думала, что мы с тобой сможем подружиться, у меня никогда не было настоящих подруг. Приятельницы имелись, знакомые тоже, а вот с подругами всегда была напряженка.

– Аналогичная ситуация, и я рада, что теперь появился человек, которому можно доверить все свои сокровенные тайны.

– А у тебя много тайн?

– Пока их нет, но в будущем они обязательно появятся. Я так думаю, – добавила Таня.

Жучковская делилась с Маргаритой абсолютно всеми радостями и тревогами. Единственная тема, которая всегда была закрыта, это родители Татьяны.

– Я живу с бабушкой, матери и отца у меня нет, – сразу заявила девушка. – И давай договоримся, ты никогда не станешь спрашивать меня про моих предков. Идет?

– Как скажешь.

Вскоре Маргарита познакомилась с пятидесятидвухлетним бизнесменом Ильей Кореневым. Мимолетная интрижка предпринимателя и модели очень быстро трансформировалась в полноценный роман. Илья Витальевич был вдовцом и имел двух сыновей. Старшему, Олегу, на момент встречи отца и Риты исполнилось двадцать семь лет, младшему, Владимиру – пятнадцать. Жили все в просторной пятикомнатной квартире недалеко от центра.

Полгода спустя, когда Илья Витальевич вознамерился познакомить Риту со своими отпрысками, девушка не на шутку перепугалась. Она практически не сомневалась, что как только переступит порог дома Кореневых, в нее полетит множество упреков и оскорблений. Ведь наверняка дети Ильи воспримут молодую любовницу отца в штыки. Начнут требовать, чтобы он немедленно бросил модель и вспомнил, в каком году появился на свет.

Но стоило Рите появиться в апартаментах бизнесмена, как все ее страхи мгновенно приказали долго жить.

Олег принял обоже отца весьма радушно, то же самое можно сказать и о Владимире. Никто никого не оскорблял, не бросал косых взглядов и не предпринимал попыток испортить вечер знакомства едким словцом или ироничной фразой.

– Тань, я сначала не поверила, – делилась позже Рита с подругой. – Прикинь, сыновья Ильи оказались нормальными ребятами. Мы поужинали, потом долго разговаривали, и у меня сложилось впечатление, что я знаю их всю свою жизнь.

– А может, это такой хитрый ход?

– Не думаю. Вряд ли они притворялись, мне кажется, я наконец вытащила свой счастливый билетик. Ты только представь, сколько девушек, оказавшись в моем положении, вынуждены довольствоваться ролью любовницы, которая встречается с любимым человеком украдкой на съемных квартирах. Они стараются не афишировать свои отношения, боятся быть кем-то замеченными, шифруются, врут и изворачиваются. А у нас с Илюшей все по-другому. Он представил меня сыновьям. Поверь – это дорогого стоит. Не каждый мужчина пойдет на подобный шаг. Из чего следует: у Ильи в отношении меня довольно серьезные намерения. Ты согласна?

– Похоже на то.

– В субботу мы вчетвером едем на дачу. – Рита закружилась по комнате. – Вчетвером, Танька, понимаешь? Мы словно одна семья. Он, я и наши дети.

Жучковская засмеялась.

– Не перегибай палку. Насчет семьи ты, пожалуй, загнула. Во-первых, для того чтобы почувствовать себя семейным человеком, тебе не хватает маленького штампика в паспорте, а во-вторых, извини, но дети Ильи ни при каком раскладе не годятся тебе в сыновья.

– Да дело не в том, годятся или нет, главное, они меня приняли. А Илья меня любит. Не сомневаюсь, пройдет совсем немного времени, и мы с ним обязательно поженимся.

– Буду за тебя только рада, – заверила Жучковская. – Хотя…

– Что такое? Только вот не надо мне сейчас своими психологическими примочками все портить. Я уже по глазам вижу, ты начнешь занудствовать и нести всякую ахинею.

– Ошибаешься. Я просто хотела сказать, что у вас слишком большая разница в возрасте.

– Ерунда, любви все возрасты покорны.

Таня пожала плечами.

– А я бы так не смогла. Связать жизнь с человеком, который на три десятилетия старше меня. Нет, увольте.

– Даже по любви?

– Я не влюблюсь в пятидесятилетнего.

– Ой, Танька, не зарекайся. Любовь зла, полюбишь и козла.

– Рит, а ты его любишь?

– Конечно.

– Его или…

– Замолчи! Как ты можешь сомневаться? Мне нужен Илюша, а не его деньги.

– Ну прости, прости меня.

– Иногда ты бываешь жутко подозрительной. Тебе самой необходимо обзавестись парнем.

– Где их взять?

– Оглядись вокруг, присмотрись, и обязательно найдешь.

– Рит, после того как я устроилась в школу, у меня напрочь отпало желание заводить романы.

– Что так, много работы?

– Не в этом дело, просто… Понимаешь, мне нужен человек, стоящий выше меня по статусу, тот, у кого есть стабильный доход. Причем доход не маленький. Я не смогу жить с парнем, у которого нет денег и высокооплачиваемой работы. Конечно, начать встречаться с каким-нибудь симпатичным парнем я могу, но возникает вопрос, а надо ли мне это? Я не хочу размениваться, Ритка.

– Тогда у тебя один-единственный выход.

– Какой?

– Сиди и жди. Может, когда-нибудь из окна своего лимузина тебя увидит шикарный мужик. Увидит, обалдеет и окосеет одновременно. Выскочит из тачки, подбежит к тебе, упадет на колени и дрожащим голосом скажет: «Девушка, я брошу к вашим ногам все сокровища мира. Выходите за меня замуж».

– Хватит издеваться.

– Я не издеваюсь, я смотрю в будущее.

– Лучше в свое будущее загляни.

Марго оскорбилась.

– О’кей, если ты у нас такая обидчивая, я лучше помолчу.

А через пару недель, в течение которых Маргарита познакомила подругу с Сергеем, Климова позвонила Татьяне и попросила, чтобы та в срочном порядке приехала к ней домой.

– У меня возникла суперская идея, мы должны ее обмозговать за бокалом винца. Сразу после школы дуй ко мне. Жду.

Жучковская появилась на пороге в седьмом часу.

– Чего так долго, я вся извелась, – бурчала Марго.

– Я сапоги в ремонт относила.

– Вот ты всегда так, я же сказала, дуй сразу ко мне, не могла с сапогами до завтра подождать.

– Что стряслось?

– Танька, ты тоже вытянула счастливый билетик.

– Интересно узнать, когда?

– Прошлой ночью. Я не могла заснуть, ворочалась, а потом вдруг меня осенило. Слушай сюда. У Олега была девушка, они встречались два года, и, по словам Ильи, дело шло к загсу, но пару месяцев назад девица ни с того ни с сего заявила парню, что полюбила другого. Олег остался с носом. Я-то этого не знала, мне Илья только на той неделе рассказал об их расставании. Короче, Олежеку сейчас требуется встряска, ему необходимо взбодриться, дабы поскорее забыть свою ненаглядную. Илья интересовался, нет ли у меня знакомой, чтобы…

– Я поняла, куда ты клонишь, – перебила Татьяна. – В качестве знакомой ты предлагаешь выступить мне?

– Точно! Танька, это ведь удача. Согласись, если между тобой и Олегом завяжутся отношения, ты сможешь наконец осуществить свою давнюю мечту – связать жизнь с независимым в материальном плане человеком.

– А как же любовь?

– Прекрати. Какая любовь? Ты хочешь все и сразу, а так не бывает. Судьба дает тебе шанс, так вместо того, чтобы сомневаться, хватай его двумя руками и скажи спасибо.

– Неожиданно как-то все, мне… Мне надо подумать.

– Танька, Танька, ну чего здесь думать? Олег молодой, красивый, умный. Да любая девушка, оказавшись на твоем месте, прыгала бы от восторга, а ей, видите ли, думать надо.

– Нельзя же так сразу с бухты-барахты заявиться к ним домой и заявить: «Здрасти, я помогу вам выйти из депрессии. А вы в знак благодарности женитесь на мне».

– Было бы забавно, – хохотнула Рита. – Но мы поступим иначе. Я поговорю с Ильей, и в ближайшие выходные мы ломанемся к ним на дачу. Илья под каким-нибудь предлогом заманит туда Олега. А ты приедешь со мной на правах лучшей подруги.

Жучковская пристально смотрела на Риту.

– Продолжай.

– А чего продолжать, приедем, посидим, а там как карты лягут. Только я тебя очень прошу, ты уж постарайся сделать так, чтобы они легли наилучшим образом. Ну, призови на помощь всю свою фантазию, обаяние, ты же у нас красотка, на тебя любой мужик клюнет.

– Я не хочу, чтобы на меня клевали.

– Танька, ты дипломированный психолог, неужели не сможешь взять ситуацию под свой контроль?

– Рит, я подумаю.

Климова сморщилась.

– Занудой была, занудой и осталась. Ладно думай, на все про все даю тебе ровно сутки.

– Этого мало.

– Сутки! И ни минутой больше.

Четверть часа спустя, мечтательно закатив глаза, Маргарита возвестила:

– Танюх, а прикинь, если мы с Ильей поженимся, а чуть погодя под венец отправитесь и вы с Олегом.

– Извини, подруга, но пока мне трудно это представить.

– А ты постарайся. Получается, я буду Олегу мачехой, а тебе…

– Свекровью, – Таня поежилась.

– Точняк. Свекрухой. Отпад!

– Надеюсь, ты не станешь меня третировать, заставляя с утра до ночи варить борщ и вышивать крестиком? – смеялась Жучковская.

– Посмотрим на твое поведение. Но вообще из меня получится обалденная свекруха.

Таня допила вино.

– Ой, Ритка, ты такая мечтательница, тебе все видится сквозь розовые очки.

– А разве это плохо?

– Как сказать, иногда нет, а иногда да.

– Не грусти, Танюха, я не успокоюсь, пока не увижу тебя в подвенечном платье рядом с Олегом.

Жучковская закрыла глаза.

В ближайшие выходные на дачу Кореневых выбраться не удалось, но зато через неделю выезд за город состоялся.

Сказать откровенно, Татьяна не питала абсолютно никаких иллюзий, более того, она заранее была уверена, что предстоящая встреча с Олегом окажется последней. Глупо все это. Парня недавно бросила любимая девушка, он переживает, ему необходимо время, чтобы прийти в себя и вновь почувствовать вкус к жизни, а Ритка вещает о какой-то встряске. Да не будет никакой встряски, Олег наверняка даже не посмотрит в сторону Жучковской.

И Таня смогла в этом убедиться, как только они прошествовали на территорию Кореневых. Олег сразу направился к мангалу готовить шашлыки, Илья Витальевич с Маргаритой зашли в дом, а Таня… Таня осталась стоять в одиночестве возле крыльца.

Она исподлобья наблюдала за действиями Олега, и ей казалось, что парень ее в упор не видит.

Ритка не соврала, Олег был недурен собой, пожалуй, его даже можно было назвать красивым, да только этот красавец, судя по всему, не собирался в ближайшее время впускать в свое сердце посторонних.

Вытерев вспотевшие ладони, Татьяна приблизилась к Кореневу.

– Тебе помочь? – спросила она, уставившись на мангал.

– Да не-е, сам справлюсь.

– А у вас здесь красиво.

– Ага.

– А воздух какой чистый, у меня прям голова пошла кругом.

– Воздух чистый, – отрешенно бросил Олег.

Не зная, что бы еще сказать, Татьяна вдруг ляпнула:

– У тебя мужественный рот.

Олег усмехнулся.

– И на том спасибо. Было бы намного ужасней, если бы он был женственный.

От неловкости Жучковская покрылась испариной.

– Да ты не тушуйся, – миролюбиво молвил Коренев. – Проходи в беседку, садись, расскажи чего-нибудь.

– Что именно?

– Не знаю. Расскажи о себе.

И Таня заговорила. Минут через двадцать, ощутив во рту сухость, она умолкла.

– Я впервые общаюсь с психологом, – немного боязливо проговорил Олег.

– А я впервые общаюсь с парнем, у которого есть разряд по каратэ.

– Откуда ты узнала?

– Ритка сказала.

Коренев внимательно посмотрел в глаза Татьяне и лукаво заулыбался.

Выходные пролетели незаметно. В воскресенье Олег попросил у Тани номер ее телефона.

– Я же говорила, говорила тебе, – кричала Ритка. – Ты ему понравилась!

– Он мне тоже.

– Теперь, подруга, действуй без промедлений. Как только Олежек позвонит, сразу соглашайся на свидание.

– Так уж и сразу, а вдруг я буду занята?

– Что? А ну повтори, что ты сказала? Издеваешься? Да я тебя тогда собственными руками придушу. Не вздумай! Слышишь меня, не вздумай дать задний ход. Помни, мы договорились, сначала замуж выхожу я, а потом ты. У нас с тобой будет фамилия Коренева. Ты поняла?

– Поняла, поняла, нечего так орать, я, между прочим, не глухая.

Спустя неделю Татьяна приехала к Марго в первом часу ночи.

Распахнув дверь, Климова присвистнула:

– Нормально. Сразу задаю вопрос в лоб, что случилось?

Пройдя в прихожую, Жучковская зачастила:

– Рит, я сегодня была дома у Олега.

– И?

– Познакомилась с Владимиром.

– Хороший парнишка, правда? Но я не пойму, неужели ты примчалась ко мне ночью, чтобы сообщить столь «важную» новость? По телефону позвонить не могла?

– Ритка, я уже видела Владимира раньше.

– Где?

– У нас в школе.

– А чего Вовка забыл в твоей школе? Он же в колледже учится.

– Я не так выразилась, я видела не самого Володю, а парня-одиннадцатиклассника, который как две капли воды похож на сына Ильи Витальевича.

– Бывает, – Климова пожала плечами.

– Ты меня слушаешь? Я говорю, он очень на него похож – одно лицо. Они как братья-близнецы, у них даже прически одинаковые.

– Погодь, куда ты клонишь?

– Никуда, просто констатирую факт.

– А может, тебе показалось, что они похожи?

– Ты завтра можешь приехать ко мне на работу?

– Могу, – неуверенно проговорила Марго. – Только зачем?

– Покажу тебе Дениса. Когда ты его увидишь, у тебя челюсть отвиснет.

Не придав словам подруги должного значения, Маргарита пообещала утром примчаться в школу.

И вот она уже сидит в кабинете Жучковской. Татьяна нервно теребит в руках карандаш, бросая взгляд на настенные часы.

– Долго мы еще здесь сидеть будем?

– Перемена через пятнадцать минут. У Дениса сейчас урок геометрии на третьем этаже.

– Давай поднимемся туда сейчас, а то смоется куда-нибудь, ищи его потом полдня.

Звонок прозвенел ровно в одиннадцать. Из класса начали выходить гомонящие подростки. Таня держала Риту за руку, не сводя взгляда с учеников.

И тут в коридоре появился Денис. Увидев парня, Маргарита вздрогнула и покачнулась.

– Что теперь скажешь? – шелестела Жучковская.

– Танька, это же Вовка.

– Убедилась?

– Но как? Что происходит?

– Какого числа родился Владимир?

– Пятнадцатого июля.

– А Денис появился на свет тринадцатого.

– Ты думаешь…

– Я пока ничего не думаю, я просто вижу, что Денис и Вовка как зеркальное отражение друг друга.

Схватив Таню за руку, Рита начала быстро спускаться по лестнице.

– Невероятно, такого просто не может быть. Получается, они родные братья? Но каким образом их разлучили?

– Мне кажется, ты должна переговорить с Ильей, он должен знать.

– Подожди, не гони лошадей. Что именно я ему скажу?

– То, что видела собственными глазами.

– Нет, Танюх, здесь надо все обмозговать. Если на секунду предположить, что этот Денис и Вовка действительно братья-близнецы, то выходит, покойная жена Ильи родила двойню, а потом, по неизвестным нам причинам, отдала одного сына другим людям? Так получается?

– Не обязательно. Ей могли сказать, что один малыш родился мертвым, тогда как на самом деле ребенок был живым и невредимым.

– Тань, тебя заносит, я, конечно, понимаю, ты любишь время от времени смотреть сериалы, но не забывай, кино и жизнь – две разные вещи.

– Иногда кино основано на реальных событиях.

Марго подпрыгнула на месте.

– Танька, а вдруг все было с точностью до наоборот?

– То есть?

– Что если другая женщина, родная мать Дениса, родила близнецов, а жена Ильи… – Климова зажала рот рукой.

– Рит, переговори с Ильей.

– Это лишнее. Подумай хорошенько, ты же психолог! Пусть одно из наших предположений правильное, но мы не можем вот так взять и в одночасье разрушить жизнь двух семей. Парням по шестнадцать лет, каждый живет с родителями, которых считает родными, с нашей стороны будет непростительной ошибкой начать ворошить прошлое.

– Одна из семей пошла на преступление. Пойми, одну из матерей разлучили с ребенком.

– Неизвестно, возможно, она добровольно отказалась от второго малыша.

– Вот ты и узнай это у Ильи. В этом случае никто не пострадает, зато мы будем знать правду.

Марго уехала. На разговор с Кореневым она не решилась. По ее мнению, он был бессмысленным и ни к чему хорошему не мог привести в принципе. Прошло слишком много лет, дети выросли, и в данной ситуации правда, как ни прискорбно это прозвучит, ничего не изменит.

Через пять дней к Маргарите в квартиру ворвался разъяренный Илья Витальевич.

– Почему ты сразу мне не сказала? – кричал мужчина.

– О чем я должна была сказать?

– О том парне… Денисе. Чего ты ждала?

– Откуда ты узнал?

– Сегодня ко мне в офис приезжала Татьяна.

Рита стиснула зубы.

– Как она посмела?

– Она поступила правильно. А вот как ты посмела скрывать от меня правду?

– Господи ты боже мой, какая правда, чего ты там себе уже навоображал? Может, Денис не имеет никакого отношения к Владимиру.

– Идиотка! Ты же ни черта не знаешь. – Коренев прошествовал на кухню и сел на стул. – Моя жена… Вера… Она должна была родить близнецов – двух мальчиков.

Климова прислонилась к стене.

– Роды были тяжелыми, – продолжал Илья Витальевич, – Вере делали кесарево сечение. А когда она пришла в себя, врач сказал, что один мальчик родился мертвым. Ты понимаешь? Теперь ты понимаешь, что Денис – это мой родной сын? Наш с Верой родной сын!

– Но зачем врач сказал неправду? – недоумевала Рита.

– Какая же ты дура, как только я тебя терплю? – Коренев вскочил и выбежал из квартиры.

Три дня Рита не видела любовника, а на четвертый, не выдержав, отправилась к нему в офис. Бледный Илья Витальевич заявил следующее:

– Я был дома у Дениса, разговаривал с его родителями.

– И что?

– Денис – мой сын, сомнений нет, я столкнулся с парнем в дверях, когда уходил.

– Они признались?

– Черта с два! Отпирались, как могли, но я по глазам видел – оба были перепуганы до смерти.

– Как ты поступишь?

– Я подам в суд! Напишу заявление в прокуратуру! Я переверну землю, но эти люди мне за все ответят.

– Олег с Вовкой уже в курсе?

– Разумеется, нет.

– Илья, а ты подумал о Денисе, что будет с ним, когда он узнает правду?

Коренев выставил Риту вон.

А на следующий день Климова узнала, что вечером в офисе Илья, опустошив несколько рюмок коньяка, сел за руль и попал в аварию. Когда машина «Скорой помощи» прибыла на место аварии, мужчина был уже мертв.

Маргарита во всем обвинила Татьяну.

– Это ты, ты убила Илью! Кто тянул тебя за язык, зачем ты поехала к нему в офис? Зачем рассказала про Дениса? Илья никогда не садился за руль в нетрезвом виде, но в тот вечер он был на взводе, ему не давала покоя мысль о Денисе. Ты косвенно виновна в его смерти! Я не хочу тебя видеть! Ты лишила меня любимого человека… Убийца!

* * *

Рита постукивала ноготками по столешнице.

– Своим безрассудным поступком Танька отняла у меня Илью. Она заварила эту кашу, она виновница всего произошедшего.

– А как развивались их отношения с Олегом?

Рита ухмыльнулась.

– После смерти Илюши не прошло и месяца, как мне позвонил Володя и сообщил, что Татьяна бросила Олега.

– Как?

– Молча. Я ломанулась к Кореневым и узнала, что, оказывается, Танька переговорила с Олегом начистоту и, заявив, что никогда его не любила и вряд ли полюбит, навсегда ушла из его жизни. Олег, конечно, пытался разобраться в ситуации, да только все без толку. Татьяна не вернулась. Опять же передаю все с его слов, а как развивались события в действительности я, увы, не в курсе. Мне лишь известно, что школу Таня оставила, у нее появилась машина, на которой впоследствии она и попала в аварию.

– От кого известно?

– От ее бабушки, Виктории Алексеевны. Я же тебе говорила, что звонила им – хотела поздравить Таньку с днем рождения.

– Ты ее простила?

– Наверное, да, сейчас точно могу сказать – я ее простила.

– А почему Таня ушла из школы, Виктория Алексеевна не сказала?

– Нет, она была в жутком состоянии, а я сама не стала лезть человеку в душу.

– Где она живет? Скажи адрес пенсионерки, а заодно поделись адреском Кореневых.

– Да ради бога.

От Маргариты Катарина порулила в коттедж. Требовалось переварить полученную информацию и тщательно продумать план дальнейших действий. А в том, что теперь она обязательно доведет начатое дело до конца, Катка ни секунды не сомневалась.

ГЛАВА 4

Воскресенье, благодаря закидонам Розалии Станиславовны, было перенасыщено событиями. Утром свекровь умудрилась сломать духовой шкаф, днем по ее милости бедный Парамаунт выскочил из коттеджа и от страха забрался на макушку березы, откуда его потом несколько часов пытались снять Натка с Катариной, а вечером Розалия устроила домочадцам разбор полетов. Ее Леопольд, позвонив по мобильнику, предупредил, что сегодня никак не получится встретиться, посему запланированную ранее поездку в ресторан придется отложить. О! Что здесь началось! Обвиняя всех и каждого в неудавшемся вечере, свекровь неистовствовала до тех пор, пока Арчибальд, очумев от ее сиплого ора, не клюнул Катку за мочку уха.

Взвизгнув, Катарина помчалась в ванную, Натали неслась следом.

Перепуганная Розалия замыкала шествие.

– Детка, это к счастью, – бормотала свекровь. – Поверь, Арчи тяпнул тебя не со зла.

– Ой, а кровищи-то сколько, – причитала Натали. – Катуш, давай «Скорую» вызовем.

– Не позорься, где ты видишь кровь? Подумаешь, небольшая царапина, до свадьбы заживет. Детка, приложи к ране ватку, смоченную в перекиси водорода.

– Это из-за вас Арчи озверел.

– Не переводи на меня стрелки, во всем виноват Леопольд. А вернее, его работа!

Прижимая ватный тампон к уху, Катка усмехнулась.

– Можно сказать, мне повезло, в противном случае я могла остаться без правого уха.

– Болит? – обеспокоено спросила Наталья.

– Немного тянет.

– Боевые ранения украшают женщину, – выдала Розалия и, поняв, что сморозила откровенную глупость, добавила: – В некоторых странах, но не у нас. Ты стала похожа на больную мартышку, и в этом есть свои плюсы.

– Интересно узнать, какие именно?

– Ну, у тебя появится отсутствовавший ранее шарм.

– Я хочу побыть одна. – Копейкина отвернулась.

– Понимаю. Натали, уходим.

– Я все-таки настаиваю, чтобы Кату осмотрел врач.

– Он ее осмотрит, когда придет время, а пока пошли вниз. Давай, давай, вываливайся из ванной. Детка, мы ушли, нас уже нет. Но помни, если тебе понадобится наша помощь или наша моральная поддержка, ты можешь смело, в любое время дня и ночи, звать Наталью. Она примчится в мгновение ока.

До двух ночи Ката просидела в кресле с детективом в руках.

Дочитав роман до десятой главы, она поняла, что страшно проголодалась.

В принципе, в этом не было ничего удивительного, главный герой романа как раз оказался в заброшенном доме и услышал тихие шаги на втором этаже.

Момент, надо заметить, весьма и весьма напряженный. А у Катки с детства выработалась привычка, если она смотрит интересное кино или читает интересную книгу, то в самый захватывающий момент ее желудок начинает требовать вкусной пищи.

Отложив нетленку, Копейкина спустилась вниз. Персы уже тусовались возле холодильника. Накормив сначала прожорливых кошек, Катарина вытащила сыр, масло и листья салата. Нарезав хлеб, она соорудила нехитрые бутерброды и, наполнив стакан персиковым соком, вознамерилась вернуться в спальню, дабы узнать, кто же опередил героя и примчался в дом раньше него. У выхода из столовой Катка услышала чавкающий звук. По телу побежали мурашки.

– Кто здесь? Розалия Станиславовна, это вы?

Тишина.

– Наташ, ты?

– Не получишь орешков! Ты плохой мальчик! Сиди здесь и думай над своим поведением. Не получишь теперь вкусных орешков, – неслось из темноты гостиной.

Ката щелкнула выключателем.

Понурый Арчибальд сидел на спинке кресла и едва слышно бормотал:

– Плохой мальчик! Как тебе не стыдно! Ай-яй– яй! Зачем ты укусил Катку? Плохой мальчик! Орешков не получишь.

Копейкина положила бутерброды на столик, а сама приблизилась к попугаю. Пернатый, вжав голову в плечи, искоса смотрел на нее своими янтарными глазками-бусинками. В какое-то мгновение Катарине даже показалось, что Арчибальд плачет.

– Арчи, ты чего? Я на тебя не сержусь. Ну, иди ко мне, маленький.

– Плохой мальчик. Орешков не получишь. Сиди и думай над своим поведением.

Взяв ару на руки, Ката прижала его к себе и зачастила:

– Ты хороший мальчик, и знаешь, что мы сейчас сделаем? Пойдем на кухню и поедим вкусных орешков.

Арчи оживился.

– Орешки! Орешки вкусные! – взмахнув крыльями, он пулей полетел в кухню.

Получив вожделенное лакомство, Арчи заметно повеселел и отблагодарил Катку в свойственной лишь ему одному манере.

– Твою мать! Наталья, приготовь мне ванну! Гламурный прикид! Бриллианты – лучшие друзья гламурных девушек!

– Ну и славненько. – Копейкина вернулась в гостиную, взяла сок, бутерброды и поднялась наверх. И лишь устроившись в кресле, она, к своему большому удивлению и разочарованию, обнаружила, что бутербродики несколько видоизменились. Намазанный маслом хлеб был, листья салата тоже присутствовали, а вот сыр бесследно исчез.

– Лизка! – выкрикнула Катка, топнув ногой. – Я тебе это припомню.

Спускаться вниз снова не хотелось, посему пришлось довольствоваться бутербродами с салатными листьями.

А на первом этаже, расположившись на мягком диване, довольная Лизавета, мурлыча в свое удовольствие, умывала упитанную мордочку.

В понедельник, справедливо полагая, что днем Олег на работе, Ката решила отложить визит до вечера.

Ровно в семь, выходя из лифта, она заметила хрупкую девчушку, стоявшую на лестничной клетке. Увидев Катку, юная особа быстро отвернулась и едва слышно всхлипнула.

Пожав плечами, Копейкина потянулась к звонку.

– Никого нет дома, – слабеньким голоском оповестила девушка.

– А ты тоже к Кореневым пришла?

– К ним.

– И давно стоишь?

– Уже час.

– Значит, будем ждать вместе, – Катарина поднялась на площадку и, улыбнувшись, представилась: – Я Катарина.

– Анфиса, – отозвалась худышка и вновь всхлипнула.

– Ты плакала?

Анфиса наморщила носик.

– Заметно?

– Честно говоря, да.

– А что толку от слез, уже все равно ничего не изменишь; как любит говорить моя бабушка, дело сделано, поздно пить боржоми.

– У тебя неприятности?

– Можно сказать и так.

– Я могу помочь?

Анфиса хихикнула.

– Вряд ли, мне теперь никто помочь не может. Поздно.

– Не пугай меня.

– И не собиралась. А вы родственница Кореневых?

– Нет, я приехала переговорить с Олегом.

– Ясно, – Анфиса достала из кармана платок и, не выдержав, разревелась.

– Эй, ты чего, что у тебя случилось? Расскажи.

– Я не знаю, что мне делать, мне очень страшно, а поделиться бедой не с кем.

– Поделись со мной.

Глотая слезы, девушка подняла на Катку большие глаза и пролепетала:

– Я беременна.

От неожиданности Копейкина отшатнулась.

– Беременна?

– На втором месяце. Вчера у врача была, она мне как сказала, я чуть сознание не потеряла. До дома еле дошла, думала, упаду прямо на улице. А дома мать с расспросами пристает, почему такая бледная, почему круги под глазами. Я стою, а что ответить – не знаю.

– Сколько тебе лет?

– Семнадцать. Вы меня осуждаете?

– И не думала.

– Осуждаете, – твердо проговорила Анфиса, – я по глазам вижу, просто вы сказать не решаетесь. И я вас понимаю, сама себе противна.

– Ну-ну, не говори так, беременность – это еще не конец света.

– Для кого как. Если дети в браке рождаются, это одно, а в моем случае… уж лучше бы конец света наступил.

– А отец ребенка уже в курсе?

– Пока нет. Вот стою, жду, когда он соизволит домой заявиться, а я его и обрадую. Только наперед знаю, что за этим последует, пошлет он меня куда подальше и поминай как звали. Не нужна я ему с ребенком, бросит он меня.

Катку осенило.

– Хочешь сказать, отец малыша – Олег Коренев?

– Еще чего. Мы с Вовкой встречались.

Копейкина протерла вспотевший лоб. Да, ничего не скажешь, молодежь сегодня шустрая. Не успевают окончить школу, а уже перевоплощаются в родителей.

– Вовка меня любит, – шептала Анфиса, – а вот от ребенка откажется.

– Если любит, поймет.

– Не говорите глупости. Ему семнадцать лет, одно дело – крутить любовь просто так, без обязательств, и совсем другое – брать на себя ответственность. Кто ж добровольно согласится расстаться со свободой и ребенка нянчить. Нет, он меня отошьет, я точно знаю.

– Не нагнетай, сначала переговори с парнем, а уж потом делай выводы.

Анфиса с мольбой посмотрела на Кату и спросила:

– А вы мне что посоветуете? Рожать ребенка или на аборт идти?

Ката ответила, не задумываясь:

– Рожать!

– В моем возрасте?

– Ты, когда с Вовкой наедине оставалась, задумывалась о своем юном возрасте?

– Нет.

– Вот и сейчас о нем не думай. Все будет хорошо.

Анфиса закивала.

– Я аборт делать боюсь, при любом раскладе рожать придется. А то получится как у сестры старшей, потом всю жизнь локти кусать придется. Маринка в восемнадцать лет аборт сделала, а в двадцать замуж вышла. Сейчас ей двадцать девять, а она до сих пор родить не может. Врачи говорят, ей вряд ли когда-нибудь удастся самой выносить ребенка.

Обняв Анфису за плечи, Ката начала говорить слова утешения. Девушка всхлипывала, согласно кивала головой, а потом вдруг выпалила:

– Если Вовка на мне не женится, я увеличу себе грудь.

– Здрасти, приехали, при чем здесь грудь?

– При том. У всех моих ровесниц грудь о-го-го, а у меня… сами видите. Это из-за нее все мои проблемы.

– Ну, знаешь, размер груди не виноват в том, что ты станешь молодой матерью.

– Все равно, парни в первую очередь обращают внимание на грудь, а уж потом на все остальное.

Ката отстранилась.

– А что тебе больше нужно, чтобы на тебя обращали внимание все парни, или хочешь встретить одного-единственного, которому будет глубоко наплевать на размер твоей груди?

– Хочу и того, и другого.

– Глупая. Запомни, ты можешь сделать грудь хоть пятого размера, но от этого ты не будешь счастливее. Поверь мне на слово.

– А вам откуда известно?

– Ты сама поймешь со временем, что главное не внешность.

– А внутренний мир, – перебила Анфиса. – Слышали мы эти сказки. Только на практике происходит все с точностью до наоборот. Красивым девчонкам с хорошими фигурами живется намного легче, чем нам… дурнушкам.

– Ты не дурнушка.

– Я лучше знаю.

– Легче живется тем, кто любит себя таким, какой он есть. А подгонять свое тело под сомнительные идеалы глупо и неразумно. Ты поймешь это с годами, я очень надеюсь, что поймешь. Скажи, тебе знаком хотя бы один человек, который после изменения внешности стал счастливее, чем раньше?

– Звезды шоу-бизнеса.

– Это все показное, тогда как в действительности ты и понятия не имеешь, как на самом деле живут те, кому завидуют миллионы. Знаешь, как говорят, завидуют тогда, когда не знают всех подробностей. Поэтому мой тебе совет, выбрось из головы все глупости и сосредоточься на главном. У тебя на данный момент есть дела и поважнее. Согласна?

Анфиса в очередной раз шмыгнула носом.

– Да согласна я, согласна. Блин, ну где же Вовка, сколько можно ждать? Я не выдержу, у меня нервы на пределе.

– Позвони ему на мобильник.

– Звонила. Он недоступен.

Владимир Коренев – коренастый парень с прической ежик – появился на лестничной площадке спустя полчаса после исповеди Анфисы.

– Привет. – Он махнул рукой Анфисе, перевел взгляд на Копейкину, затем обратно на Анфису. – Фис, а ты чего здесь делаешь?

– Тебя жду.

– А мы с Пашкой в боулинг ходили.

– Телефон почему отключен?

– Так разрядился. А ты плакала, что случилось?

– Вов, давай пройдем в квартиру.

– Ну да, ну да, – быстро повторил парень, доставая связку ключей.

Анфиса сказала:

– Познакомься с Катариной, она к Олегу приехала.

– Брат придет домой часов в девять, – ответил Коренев. – Но вы можете его подождать.

– Я спущусь вниз, посижу в машине.

– Зачем же в машине, проходите в квартиру.

– Да, да, – Анфиса взяла Катку за руку, – проходите.

А когда Владимир прошел в коридор, Фиса прошептала:

– В вашем присутствии я буду не так сильно нервничать. Вы посидите на кухне, а мы с Вовкой поговорим в его комнате. В случае чего, – девушка запнулась, – поможете мне дойти до дома. Если он скажет, что ребенок ему не нужен, я…

– Хватит хандрить!

– Долго вы собираетесь стоять на площадке? – подал голос Владимир.

– Уже идем.

Положив руку Володе на плечо, Анфиса прощебетала:

– Нам с тобой надо серьезно поговорить.

– Может, сначала чайку?

– Нет, чай подождет. А хотя, пока мы разговариваем, Катарина может приготовить чайку. Катарина, вы согласны?

– Конечно. Где у вас ванная комната и кухня?

– Ванна там, кухня прямо по коридору.

Помыв руки, Катка прошла в двадцатиметровое помещение. Минут двадцать спустя она забеспокоилась. Чай давно готов, а из комнаты Владимира не доносится ни звука.

Интересно, что там сейчас происходит? Сказала Анфиса о беременности или нет?

Решив отправиться на разведку, Катарина на цыпочках подошла к двери.

Прислушалась. Казалось, в квартире, кроме нее, нет никого.

Ощутив неприятный осадок на душе, она несмело постучала.

– Володя, Анфиса, можно войти?

Ответом послужила гнетущая тишина.

Покрывшись испариной, Катка дернула за ручку и… замерла на месте.

Фиса с Вовкой стояли посреди спальни и, буквально задушив друг друга в крепких объятиях, страстно целовались.

От неловкости Копейкина начала кашлять.

Анфиса пришла в себя первой.

– Ой… извините, мы… заговорились.

– Я вижу, – Кату продолжал душить кашель.

– Я принесу воды, – спохватился Коренев.

Как только он рванул на кухню, Ката быстро спросила:

– Ну? Каков результат?

Фиса просияла:

– Все замечательно, Вовка так обрадовался, что станет папой, я даже прослезилась. Представляете, он меня не бросит, мы поженимся. У нашего ребенка будет настоящая семья.

Владимир появился сзади со стаканом в руках.

– Выпейте.

– Спасибо, мне уже лучше.

– А теперь не мешало бы и чайку попить, – повеселевшая Анфиса по-хозяйски прошла на кухню. – Вов, у вас есть шоколадные конфетки?

– Для тебя всегда найдутся.

Чуть погодя, допив чай, Владимир обеспокоенно спросил:

– Катарина, а по какому вопросу вы приехали к Олегу?

– По личному.

Парень подался вперед.

– Что, неужели вы тоже… того…

– Что того?

– Беременны от Олега?

– Вовка, ты чего несешь! – одернула его Фиса.

– Так я просто спросил.

– Мне необходимо узнать у твоего брата кое– что о его бывшей девушке Татьяне Жучковской. Помнишь такую?

Коренев кивнул:

– Конечно, помню. Тогда чувствуйте себя как дома, хотите, еще чайку попейте, а мы с Фисой вас оставим. Фис, пошли ко мне, надо обмозговать, как Олегу во всем признаться.

– Ага-ага, – девушка поспешно встала из-за стола и, подмигнув Катарине, выпорхнула из кухни.

Олег – высокий мускулистый блондин – появился в родных пенатах в начале десятого.

Бросив на комод барсетку, он поздоровался с Фиской, потом покосился на Копейкину и, обращаясь к брату, пробасил:

– Я смотрю, у тебя гости. Веселитесь?

Владимир потупил взор.

– Ну, можно сказать и так. Правда, Катарина приехала к тебе.

– Ко мне? Вот так сюрприз, а разве мы знакомы?

– У нас есть общие знакомые, – вставила Катка и попросила Вовку с Фисой оставить ее наедине с Олегом.

– Я только руки помою и буду к вашим услугам.

Мытье рук затянулось на добрых десять минут. Ката уже подумала, что Олег заснул в ванной, и собиралась напомнить парню о своем присутствии, как Коренев предстал пред ее очами.

– Значит, тебя зовут Катарина? – спросил Олег, плюхнувшись на мягкое сиденье. – Красивое имя, да и ты сама тоже ничего.

– Я польщена.

Увидев на ее лице замешательство, Олег деловито изрек:

– Я тебя слушаю. О каких знакомых ты говорила?

– О Татьяне Жучковской.

Коренев напрягся.

– Та-а-ак, день прошел в напряжении и нервотрепке, а под вечер меня решили добить окончательно. Ты меня заинтриговала и удивила одновременно.

– Вы с Таней встречались на протяжении нескольких месяцев.

– Если быть совсем точным, то наша связь длилась три месяца и двадцать два дня.

– Недолго.

– К сожалению, так сложились обстоятельства.

– А можно узнать причину, по которой вы с Татьяной расстались?

– Задам встречный вопрос, почему тебя интересуют мои отношения с Жучковской?

Катарина подавила вздох.

– Такая работа, по долгу службы я вынуждена наносить визиты людям и по крупицам собирать информацию.

– Звучит как-то фигово, а можно выражаться поточнее? Что это за работа такая?

– Я работаю в частном детективном агентстве.

Олег сильно удивился, а возможно, даже испугался.

– Так ты… То есть вы детектив?

– Именно!

– Но зачем приехали ко мне?

– Узнать о Татьяне. Скажи, ты в курсе, что полтора месяца назад Жучковская погибла?

Брови Коренева поползли вверх. Он раскрыл рот, сделал глубокий вдох и судорожно заморгал.

– Как погибла? Вы шутите?

– Она попала в автокатастрофу, машина взорвалась, Татьяна умерла мгновенно.

– Нет… я впервые об этом слышу. Господи, Танька, – на несколько минут Олег ушел в себя.

Он сидел неподвижно и смотрел в одну точку. На лбу пульсировала жилка.

Сначала Катка хранила молчание, не решаясь заговорить, но потом не выдержала:

– Олег, мне очень нужна твоя помощь. Пожалуйста, расскажи о причине вашего разрыва.

– Да, да. – Он затряс головой. – Но мне рассказывать-то, в принципе, нечего. Я сам до конца не понял, что между нами произошло. Правда, я склоняюсь к мысли, что у Тани появился другой.

– Есть основания так полагать?

– Судите сами. Мы встречались около четырех месяцев, и все вроде у нас шло как по маслу. Мне Танька нравилась, я ей тоже, по крайней мере она сама меня в этом не раз заверяла. Да и чувствовал я, что она ко мне неравнодушна. Мы с ней даже не ссорились, все, как говорится, было тип-топ. Потом в нашей семье произошло несчастье, погиб отец. Сел пьяным за руль и разбился насмерть. Вот после его похорон и случился какой-то сбой. Татьяна стала другой, она начала ко мне охладевать. Если раньше наши встречи были регулярными, то потом они практически сошли на нет. Я ей звонил, спрашивал, когда мы увидимся, а она, ссылаясь на занятость, всячески избегала общения со мной. И наконец настал кульминационный момент, Таня приехала и сообщила, что мы расстаемся. Мол, любви между нами нет и никогда не будет. Нечего друг друга зря мучить, лучше разбежаться и остаться друзьями.

– И ты вот так спокойно ее отпустил, не выяснив истинной причины?

– Вовсе нет, в тот момент мне было не до спокойствия. Я пытался понять, какая кошка пробежала между нами, но каждый раз, стоило мне встретиться с Таней, как она наотрез отказывалась вести беседы. На какое-то время я решил залечь на дно. Месяца два не давал о себе знать, а затем предпринял очередную попытку. Позвонил ей, попросил уделить пару минут при личной встрече. Танька, вопреки ожиданиям, согласилась. В кафе она приехала на личном авто – к слову сказать, ее иномарка была не из дешевых, – да и сама выглядела на все сто. Невооруженным глазом было видно: одежонка на ней не из простого магазина, все шмотки были брендовые. Танька даже вела себя иначе, чем прежде, в каждом жесте, каждом движении чувствовалась уверенность.

– О чем вы говорили?

– О нас. Мне не удалось реанимировать наши отношения. Татьяна попросила у меня прощения, сказала, что ей жаль, но нам уже никогда не быть вместе. Вот тогда у меня и закралась мыслишка, что у нее появился другой мужчина. А иначе как объяснить наличие машины, шмоток? Ясно как день, Таня встретила более успешного человека и посчитала лучшим для себя переметнуться в его лагерь.

– Это всего-навсего твои домыслы, они ничем не подкреплены.

– Других вариантов я не вижу. Да и вряд ли, работая в агентстве недвижимости, она могла за столь короткий срок сказочно разбогатеть.

– Подожди, о каком агентстве ты говоришь?

– Татьяна уволилась из школы.

– Я знаю, но при чем здесь агентство?

– Так я сам видел, как она туда заходила. Во время нашего разговора ей позвонили на мобильник, она заволновалась, сказала, что немедленно выезжает, и, бросив мне «пока», поспешила по своим делам.

– Ну?

– Я думал, ей мужик звонит, поэтому решил на время превратиться в шпиона. Короче говоря, я за ней проследил. Она отправилась в агентство недвижимости. Зашла внутрь и не выходила оттуда минут сорок. Я, разумеется, ждать не стал, сразу понял, работает она там.

– С тех пор вы не виделись?

Олег мотнул головой.

– Нет.

– И не созванивались?

– А какой смысл? Мне дали отставку, проще говоря, променяли на более подходящую кандидатуру. Сколько я мог бегать за ней по пятам и унижаться? В конце концов, у меня тоже есть гордость.

– Олег, вспомни, где располагалось то агентство. Мне жизненно необходимо туда попасть. Ты помнишь адрес?

– Естественно.

Катка выудила блокнот и ручку.

В кухне появился Владимир.

– Вы еще долго трепаться собираетесь? – спросил он, переминаясь с ноги на ногу.

– Мы тебе мешаем? – Олег растерянно смотрел на брата.

– Да нет, но мне тоже с тобой поговорить надо.

– Вов, я ухожу, подожди пять минут. Олег, говори адрес.

Записав в блокнот координаты агентства, Копейкина откланялась.

В коридоре ее окликнула Анфиса:

– Катарина, вы уходите? Подождите, я с вами.

Взяв сумочку, девушка чмокнула Владимира в щеку и проговорила:

– Ни пуха тебе. Как переговорите, сразу мне звони. Я не засну, пока не дождусь звонка.

– Не переживай, все будет пучком.

– Надеюсь.

В лифте Фиса приложила ладони к щекам.

– Я вся горю. Завтра планирую открыть правду родителям. Ох, ну и скандал у нас будет, мать с ума сойдет. Но это все пустяки, главное, Вовка на моей стороне, а остальное не столь важно.

Прежде чем выйти на улицу, Анфиса попросила Кату задержаться в подъезде.

– Хочу тебе кое-чего показать, – девушка достала из кармана коробочку с золотым кольцом. – Смотри, это мне Вовка подарил. Кольцо с рубином. Он сказал, что раньше колечко принадлежало его маме.

– Красивое.

– Он меня по-настоящему любит, теперь я в этом нисколечко не сомневаюсь.

– А ты, дуреха, слезы лила.

Фиса обняла Катку и с чувством проговорила:

– Спасибо тебе!

– А мне-то за что?

– За советы, за доброту, и вообще ты прикольная. Знаешь, что я решила? Если у меня родится девочка, я назову ее в твою честь – Катариной.

– Я польщена. Фис, тебя подбросить до дома?

– В соседней башне живу, сама дотопаю. Пока.

– Удачи тебе.

В коттедже Катарина тенью прошмыгнула в кабинет и включила компьютер.

ГЛАВА 5

В агентство загородной недвижимости Катарина приехала с намерением выдать себя за потенциальную клиентку.

Расположившись за столом дородной брюнетки Аллы Вячеславовны, Катка, изображая из себя даму, которая жаждет стать обладательницей загородного коттеджа, с придыханием произнесла:

– Мне порекомендовали именно ваше агентство, так как многие мои знакомые остались очень довольны вашей работой. Я надеюсь, у нас с вами сложатся отношения и в конечном итоге все останутся довольны.

Алла Вячеславовна смахнула со стола несуществующую пылинку и, улыбнувшись самой радушной улыбкой, уверенно закивала:

– Катарина Бориславовна, можете в этом ни минуты не сомневаться. Желание клиента – закон, мы сделаем все возможное и даже невозможное. Без ложной скромности должна заявить – наше агентство одно из лучших, оно было основано в две тысячи первом году и вот уже на протяжении…

– Алла Вячеславовна, – перебила Копейкина, – я занятой человек, практически сутки напролет провожу в офисе, домой приезжаю только для того, чтобы выспаться. У меня катастрофически мало времени, поэтому, если вы не возражаете, мне бы хотелось перейти непосредственно к сути.

Выпрямив спину, Алла понимающе закивала:

– Я вас понимаю, Катарина Бориславовна. Меньше пустых слов, больше дела. Итак, внимательно выслушаю все ваши пожелания.

И Катка начала вещать:

– В принципе, у меня нет каких-то особых требований и предпочтений, я просто хочу, чтобы в новом доме мне было комфортно и уютно. Площадь дома должна быть не менее шестисот квадратных метров, а участок… – Ката задумалась. – Ну, соток пятнадцать-двадцать.

– Этажность? – деловито поинтересовалась Алла.

– Думаю, два этажа – это самый оптимальный вариант. Наличие бассейна и сауны не обязательно. Гараж – само собой разумеется.

– А количество спален?

– Три-четыре, не больше.

Далее Алла Вячеславовна начала задавать Катке многочисленные вопросы, на которые последняя отвечала первое, что приходило на ум.

Минут через двадцать Алла возвестила:

– Наши агенты свяжутся с вами в самое ближайшее время. Думаю, мы подберем вам подходящее жилище без особых проблем, по крайней мере с нашей стороны трудностей возникнуть не должно.

– Я надеюсь, – Ката подалась чуть вперед. – Только, Алла Вячеславовна, я бы хотела, чтобы моим проектом занимался конкретный агент.

– Кто именно?

– Жучковская, – Копейкина выжидательно смотрела на пампушку. – Татьяна Жучковская.

Несколько секунд Алла растерянно моргала, а затем, стараясь выглядеть как можно более спокойной, произнесла:

– Простите, Катарина Бориславовна, но у нас нет сотрудников с такой фамилией.

Катка едва не закричала от отчаяния. Она так и знала, чувствовала, Олег что-то напутал, и в действительности Татьяна не имела никакого отношения к агентству недвижимости. А вернее, она не имела отношения к его сотрудникам.

– Нет? Но мне сказали, что Жучковская – агент.

– Вас дезинформировали. Некоторое время назад в нашем агентстве действительно появилась девушка Татьяна Жучковская, но, к сожалению, – Алла закатила глаза, – а может, и к счастью, она не состоит у нас в штате.

– Это как?

– Очень просто, Жучковская была нашей клиенткой.

– Клиенткой? Вы уверены?

– Дорогая Катарина Бориславовна, я всегда говорю только то, в чем уверена на сто десять процентов. Через нас проходит много людей, мы ежедневно подписываем договора, и, как правило, каждый клиент остается вполне доволен. Но! Не стоит забывать, все мы в первую очередь живые люди, и редко, я бы даже сказала, очень редко, среди клиентов попадаются личности, которые не умеют себя контролировать. За восемь лет нашего существования произошло четыре инцидента, которые крепко врезались в память наших сотрудников. Так вот, четвертый инцидент произошел благодаря вышеупомянутой Татьяне Жучковской. Девушка потрепала нам немало нервов, и мы, – Алла сложила руки на груди, – хоть так и не принято говорить про клиентов, вздохнули с огромным облегчением, когда она наконец сделала нам ручкой. Поэтому могу вас заверить, никакой она не агент. К слову сказать, ее агенту Боре Лимонову надо поставить памятник при жизни за его терпение.

– Я не поняла, так Татьяна купила загородное жилище или нет?

Алла дотронулась до золотой сережки.

– Катарина Бориславовна, у меня складывается впечатление, что вас больше интересует Жучковская, чем приобретение собственного дома.

Катка смутилась.

– Вы правы, мы отвлеклись. Тогда у меня последняя просьба, пусть мной занимается Борис Лимонов. Вы не против?

– Как скажете, Катарина Бориславовна. Борис вам позвонит.

В деле появилась новая зацепка. Теперь выяснилось, что Татьяна вознамеривалась стать владелицей частного коттеджа. Интересно, на какие средства девушка планировала обзавестись квадратными метрами? Неужели Олег прав и Жучковская действительно нашла богатого любовника? Но ведь с момента их внезапного расставания и до первого визита девушки в агентство прошло не так много времени. Чуть больше двух месяцев. Это какой должен быть любовник, чтобы спустя шестьдесят дней после знакомства у его пассии на руках оказалась кругленькая сумма. Да и вообще ситуация какая-то неправдоподобная. Нет, Катка вовсе не исключает возможности, что есть щедрые люди, способные одаривать своих обоже подарками, не задумываясь об их цене, но загородный дом… Это, пожалуй, уже слишком. Квартиры, дома, машины любовницам, конечно же, покупают, но не так быстро, как это произошло в случае с Татьяной.

Не мог тот толстосум запасть на Жучковскую настолько сильно, чтобы окончательно потерять голову и пойти на поводу у предприимчивой любовницы.

Значит, версия с любовником отпадает. Но тогда откуда у Тани наличность? Или она, как и Катка, посетила агентство не с намерением приобрести дом, а преследовала иные цели? Вдруг Жучковская тоже пыталась разгадать какой-нибудь ребус и одна из дорожек привела ее в агентство?

Остается ждать звонка Лимонова. Лишь Борис сможет прояснить ситуацию и дать ответ на конкретный вопрос: стала ли Таня хозяйкой загородного строения или, как говорится, с чем пришла, с тем и ушла?

Борис связался с Копейкиной через два дня после ее разговора с Аллой Вячеславовной. Сообщив Катке, что завтра утром они могут посмотреть дом, мужчина поспешно отсоединился.

В коттеджный поселок, вмещающий в себя более сотни коттеджей, они приехали около одиннадцати часов. Всю дорогу Борис без умолку расхваливал кирпичный дом, заверяя Катку, что в случае ее согласия стать владелицей семисотметрового строения она будет благодарна Лимонову по гроб жизни.

– Дом – загляденье! – басил Борис, поднимаясь на крыльцо. – Вы только посмотрите, какая вокруг красотища, и соседи все как на подбор достойные люди.

– По-моему, участок маловат, – капризно протянула Катарина.

– Двадцать две сотки, мы учли все ваши требования. – Борис никак не мог справиться с замком.

– У нас проблемы?

– Нет, нет, никаких проблем. Замок слегка заедает, но вы не обращайте внимания. Я открою вам маленький секрет, на самом деле это очень хороший знак.

– То есть?

– Ну, – щеки Лимонова приобрели красноватый оттенок, – если дверь сразу не открывается, значит…

– Значит, фиговый замок, – перебила Катка.

– Открылась! Катарина Бориславовна, прошу вас, проходите. Ну, что скажете? Впечатляет?

Ката прошла в холл и начала придирчиво осматриваться по сторонам.

– Ой, здесь колонны, они мне не нравятся.

– Напротив, они придают холлу больше значимости. Слева гостиная. Шикарная гостиная! Обратите внимание, какие большие окна! А камин? Вы видите, какой камин? Гостиная выдержана в стиле дворцовой классики, вы чувствуете атмосферу? – Борис закрыл глаза и вытянул руки вперед. – В этой гостиной сконцентрирована положительная энергетика. Встаньте сюда.

Катка приблизилась к Лимонову.

– Вытяните руки и закройте глаза.

– Борис, а может, вы покажете мне другие помещения, я уже поняла, что в гостиной неповторимая атмосфера, но хотелось бы проверить атмосферу всего дома.

– Да, да, разумеется, предлагаю пройти в столовую. Столовая здесь уникальная! Ни в одном коттедже вы не увидите такой столовой, она выполнена…

Слова лились из уст Лимонова бурным потоком, на миг Катке даже показалось, что мужчина вот-вот лишится чувств, если не переведет дух и не угомонится. Но Борис продолжал вещать со скоростью сто слов в минуту.

– Гордость данного коттеджа – винный погреб. Давайте спустимся вниз, и я покажу вам…

– Борис, предлагаю вернуться в гостиную.

– Но мы не все посмотрели.

– Пожалуйста, сядьте и выслушайте меня.

Заподозрив неладное, Лимонов зачастил:

– Можете ничего не говорить, вам не понравился этот дом. Ничего страшного, более того, вы совершенно правы, необходимо посмотреть несколько проектов и лишь потом делать окончательный выбор.

– Вы меня не поняли, речь пойдет о другом. Совсем о другом. – Ката открыла сумочку и протянула Лимонову ассигнацию. – Возьмите.

– Что это?

– Деньги.

– Я вижу, но зачем вы мне их даете?

– Борь, вы ведь с каждого проданного дома имеете проценты, так?

– Верно.

– Я понимаю, что в сравнении с теми процентами, которые вы бы получили, продав коттедж, это капля в море, но все-таки я настаиваю, возьмите.

– Да объясните толком.

– Мне жутко неловко, я чувствую себя отвратительно, но… на самом деле мне не нужен дом. – Выпалив последнюю фразу, Ката умолкла.

Смотреть в глаза Бориса было выше ее сил, поэтому она, отойдя на всякий случай к окну, уставилась на серые облака.

Лимонов продолжал сидеть на диване, переваривая услышанное.

– Не нужен дом, – повторил он осипшим голосом. – Тогда, может, скажете, для чего вам понадобился весь этот маскарад? Вы приехали в агентство, с вами начали работать, мы тратим время, которое, между прочим, нас кормит, а вы вдруг делаете такое заявление. Я жду вашего ответа, Катарина Бориславовна.

– Вы безоговорочно правы, но обман был необходим. Выведать интересующую меня информацию у Аллы Вячеславовны оказалось делом непростым, и я решилась на столь отчаянный шаг.

– О какой информации речь? – Теперь Борис вел себя более раскованно. Услышав, что сделка не состоится, он посуровел, откинулся на спинку и, закинув ногу на ногу, буравил Копейкину сердитым взглядом.

– Мне нужно узнать как можно больше о Тане Жучковской. Алла сказала, вы подыскивали ей загородный дом.

– Допустим, Алла Вячеславовна не соврала.

– Я могу рассчитывать на вашу помощь?

– Смотря в чем она будет заключаться.

– Ну я же говорю, в информации.

Лимонов провел ладонью по взъерошенным волосам.

– Информация нынче дорого стоит, – с расстановкой проговорил Борис. – Вы меня понимаете?

– Сколько?

– Знаете поговорку: волка ноги кормят? Так вот, это про меня.

– Сколько? – повторила Ката.

– Если презентуете мне еще три купюры, я согласен ответить на все ваши вопросы касательно Жучковской.

Копейкина усмехнулась.

– А я смотрю, вы парень не промах.

– Иначе не проживешь, Катарина Бориславовна, куда ни глянь, везде свирепствуют товарно-рыночные отношения. Вы ведь тоже далеко не ангел, вон какую авантюру замутили. Так что решайте скорее, либо мы с вами разбегаемся каждый по своим делам, либо после получения требуемого вознаграждения я окунусь в воспоминания.

Делать нечего, пришлось вновь лезть в кошелек и расстаться с приличной суммой. Получив деньги, Борис оживился.

– С чего прикажете начать?

– С самого начала.

– О’кей. Значит, некоторое время назад к нам в агентство обратилась расфуфыренная девица, звали которую, как вам уже прекрасно известно, Таня Жучковская. Девушка производила впечатление обеспеченной особы – эдакий баловень судьбы в юбке, а посему вела она себя чересчур вызывающе и напористо. В первый же визит умудрилась закатить истерику Алле Вячеславовне, причина мне не известна, но кричала она громко и долго. Наша Алла, человек с титанической нервной системой, и то не выдержала – была красная, как спелый томат. Жучковская выдвинула ряд требований, и Алла подключила к работе вашего покорного слугу.

– Какой дом она хотела купить?

– О! У девушки были огромные амбиции. Сначала Татьяна заявила, что площадь дома должна быть не менее полутора тысяч квадратов, но той суммы, которой она располагала, явно не хватило бы и на семисотметровый коттедж. Разумеется, Алла Вячеславовна объяснила это Жучковской, чем вызвала новый приступ негодования последней. Еще я забыл упомянуть, Татьяна собиралась купить уже полностью меблированный дом, а это, как вы понимаете, денежки немалые. Скажу откровенно, пару раз Жучковская снилась мне в кошмарных снах. Я вскакивал ночью в холодном поту и успокаивался лишь тогда, когда жена брала меня за руку и говорила, что все в полном порядке.

Ката усмехнулась.

– Чем же она всех вас так достала?

– Поведением! Татьяна могла вспыхнуть от любой мелочи, от небрежно брошенного слова, от неугодного ей взгляда, интонации; да она чистой воды неврастеничка, ей бы полечиться не мешало.

– Не отвлекайтесь.

– Мы с ней посмотрели двенадцать домов. Двенадцать! И каждый раз история повторялась. У меня создалось впечатление, что Жучковская специально выискивает в доме недостатки. Иногда доходило до смешного, однажды Татьяна села на корточки и начала гладить ладонью плиточный пол в столовой. А когда я спросил, зачем она это делает… – Борис усмехнулся и покрутил пальцем у виска. – Ненормальная! Заявив, что швы между плитами неровные, она наотрез отказалась продолжать осмотр коттеджа.

Но уже вечером нарисовалась в агентстве и устроила Алле разбор полетов, вопила, что наши агенты специально подсовывают ей бракованные дома, а она, мол, бедная и несчастная, всего-навсего хочет выбрать милый симпатичный домик, в котором нет изъянов. Истеричка, что с нее взять.

– Но тем не менее вы продолжали с ней работать.

– Она наша клиентка, – развел руками Борис.

– А после очередного скандала Татьяна громко хлопнула дверью, и больше вы ее не видели, я угадала? – спросила Катка.

– Нет, не угадали. Татьяна купила дом.

– Как купила?!

– Тринадцатый коттеджик пришелся ей по душе. Я счастью своему не верил и молил бога, чтобы она не передумала и договор не был подписан.

– Значит, у нее действительно были деньги?!

– Странная вы какая-то, естественно, у человека есть деньги, если он собирается покупать дом. А как же иначе, не за красивые же глазки ему жилище подарят.

– Таня всегда приезжала одна?

– Так точно.

– Вспомните, а в разговоре она не упоминала, с кем собирается жить в коттедже? Может, говорила, что переберется за город с мужем или молодым человеком?

– Нет, на подобные темы мы с ней не общались. Правда, один раз я спросил большая ли у нее семья, так Жучковская такую мину скорчила, я сразу понял – мне лучше умолкнуть.

– Да, не густо. – Копейкина прошлась по гостиной. – Борис, мне нужен адрес коттеджа Татьяны.

– На память не помню, но как только вернусь в агентство, сразу вам звякну. Идет?

– Буду ждать вашего звонка.

Нехотя поднявшись с дивана, Лимонов прищурился.

– Катарина Бориславовна, ответьте предельно откровенно, когда вы еще были нашей клиенткой, а я агентом, вы верили каждому моему слову или я немного переигрывал?

– В смысле?

– Ну, – Борис выпрямился, закрыл глаза и вытянул руки. – В этой гостиной сконцентрирована положительная энергетика, – с усмешкой повторил он. – Вы мне поверили?

– Честно?

– Угу.

– Нет, я прекрасно знала, что вы будете расхваливать дом на все лады, но, пожалуй, с энергетикой вы перегнули палку.

– Сильно вошел в роль. Но дом действительно достойный. Посмотрите, какие высокие потолки, окна, а лестница вообще вне конкуренции, я уже завидую тому, кто станет его хозяином.

В холле Катарина остановилась.

– Во сколько Жучковской обошлась покупка коттеджа?

Лимонов медлил с ответом.

– Борис, вы же обещали ответить на все мои вопросы.

– Шестьсот сорок тысяч евро.

– Не хило.

– Нормальная цена, в любом случае тот дом стоит тех денег. Уж поверьте мне на слово.

– Я верю, там тоже наверняка в каждом помещении сконцентрирована положительная энергетика, – хохотнула Катка.

– А вот издеваться над ближним не есть хорошо, Катарина Бориславовна.

– Не обижайтесь, я не со зла.

Они вышли на улицу, и в этот момент в небе грянул гром.

Лимонов вздрогнул:

– Терпеть не могу грозу.

Катарина молчала. В настоящий момент ее мысли были очень далеко, она пыталась сообразить, как двадцатитрехлетняя девушка, до недавнего времени работавшая психологом в обычной московской школе, превратилась в независимую женщину, делающую себе дорогие подарки в виде загородных домов.

Полтора часа спустя Борис сообщил Катке адрес коттеджа, на котором остановила выбор привередливая Татьяна.

* * *

Йоркширский терьер носился за бабочками по зеленому газону, а чуть поодаль его хозяйка – миловидная блондинка Олеся – затеяла очередной спор с матерью.

– Мама, ну что ты делаешь, неужели тебе больше нечем заняться? – вопрошала молодая женщина, с отвращением глядя на лопату в руках родительницы.

– Я тебе уже говорила, земля не должна пустовать, нам необходимо сделать несколько грядок.

– Опомнись, мы же не в деревне.

– Это ты так думаешь. – Ирина Валентиновна с неудовольствием осмотрела сочный газон. – Кому в голову могла прийти мысль засадить все вокруг травой? Совсем люди с ума посходили, ну какой прок от вашего газона? Собаке раздолье – и только?

– Если ты заметила, здесь у всех газоны, а грядки, извини, это вчерашний день. Сейчас все можно купить в магазине и совсем не обязательно с утра до ночи возиться с землей.

– В магазине, шустрые какие, если деньги появились, так давайте разбрасываться ими направо и налево. Как ты понять не можешь, что свои овощи и зелень намного полезней покупных. Встала утром, вышла на улицу, нарвала укропчику, петрушки, салатику, редиски…

– Что?! Ты еще редиску сажать собралась?

– А как же без нее. Я задумала пять грядок сделать.

Олеся схватилась за голову.

– Мама, соседи нас засмеют.

– И пусть смеются, если у них в голове мозгов нет. Разве мы чем-то противозаконным занимаемся? Чего молчишь, кому мои грядки помешают? А у тебя маленький ребенок, тебе витамины нужны.

– Через пару недель ты уедешь к себе, кто будет за грядками смотреть?

– Прополоть и ты сможешь. Делов-то. Мне бы сейчас тележечку навоза раздобыть.

Издав пронзительный стон, Олеся посеменила к крыльцу.

– Я к твоим грядкам близко не подойду, пусть зарастают травой, а от меня помощи не жди.

– Собаку свою забери, она мне мешает.

Олеся хлопнула массивной дверью.

– Нервы подлечи, – крикнула Ирина Валентиновна. – Нечего здесь свой характер показывать.

Час спустя, сев на маленькую скамейку, Ирина начала бросать в лунки замоченные ранее семена редиса.

В этот момент калитка открылась, и на дорожке появилась рыжеволосая женщина, к которой не замедлил подбежать терьер.

Непрестанно лая, собачонка пыталась подпрыгнуть как можно выше, отчего Катке пришлось ускорить шаг, дабы псинка ненароком ее не тяпнула.

Ирина Валентиновна встала.

– Тобик, а ну отойди! Отойди, я сказала!

Йорк продолжал надрываться.

– Не бойтесь, он не укусит, – схватив грабли, Ирина шикнула и замахнулась. Не решившись и дальше следовать за гостьей, Тобик посчитал для себя лучшим вернуться на газон и продолжить охоту на бабочек.

– Добрый день, – Копейкина приблизилась к Ирине вплотную и перевела удивленный взгляд на грядки.

– Добрый, добрый, – отозвалась та. – Вот, благоустраиваю участок, грядочки решила сделать, зеленушки всякой посадить, редисочки. А вы к Олесе пришли? Так она в доме, Мишка спит, а Леська небось опять в компьютер свой пялится.

– Я не к Олесе. – Катарина покосилась на дом. – Мне необходимо переговорить с хозяевами коттеджа.

Ирина Валентиновна вытянула губы трубочкой.

– Олеська и есть хозяйка. Они с Романом здесь живут, ну и Мишенька, разумеется, с ними. Леся моя дочь, Ромка зять, а Мишутка внучек, – пояснила Ирина после короткой паузы. – Я-то сама к ним погостить приехала, а вообще в Сызрани живу.

– Мне можно увидеться с вашей дочерью?

– Да чего ж нельзя-то? Конечно, можно, проходите, не стесняйтесь.

Заинтригованной Олесе Катарина сказала следующее:

– Два года назад этот дом принадлежал мне. Но в силу обстоятельств у меня в тот период возникли финансовые затруднения – я была вынуждена выставить его на продажу. Теперь, слава богу, я опять на коне, и встал вопрос о приобретении загородного жилья. Ничего не могу с собой поделать, понимаете, Олеся, меня тянет на прежнее место. Я очень любила свой дом и готова заплатить любые деньги, чтобы вновь оказаться в родных стенах. Можете называть это ностальгией, прихотью, но факт остается фактом, меня тянет сюда, словно магнитом.

Леся выглядела растерянной.

– Купить дом? Но почему вы обратились с этим вопросом ко мне?

– Вы же хозяйка… или я ошибаюсь?

– Мы с мужем сняли коттедж до октября месяца.

– Ах, вот оно что, – протянула Катка, заерзав в кресле. – Это меняет дело. Извините за причиненное беспокойство, и, если вас не затруднит, не могли бы вы сказать, как я могу связаться с хозяевами?

– Конечно, конечно. – Леся поднялась. – Подождите, я быстро, только принесу записную книжку и продиктую телефон Константина.

– Константина?

– Мы снимает коттедж у него.

– Минуточку, вы уверены, что владелец дома мужчина?

– Естественно.

Когда Леся выбежала из гостиной, Копейкина прикрыла глаза ладонью.

Получается какой-то замкнутый круг. Дом купила Татьяна Жучковская, но в настоящий момент его снимает молодая семейная пара, и снимает ни у кого-нибудь, а у неизвестного Катке Константина. В чем здесь дело? Кто, в конце концов, настоящий хозяин коттеджа? Борис ясно сказал – сделка с Жучковской была заключена, значит, дом по всем законам принадлежит ей… вернее, принадлежал. Тогда откуда взялся Константин? У Тани кроме престарелой бабушки не было родственников, поэтому вариант, что Константин является наследником покойной, отпадает сам собой. Да и со дня гибели девушки прошло меньше двух месяцев. Вряд ли за столь короткий срок человек мог успеть вступить в права наследства и умудриться сдать жилище в аренду.

Олеся вернулась с новенькой записной книжкой.

Пока она искала номер Константина, Катка не замедлила поинтересоваться:

– Лесь, а вы давно здесь обосновались?

– Около месяца.

Точно, дело нечисто. Получается, дом был сдан через три недели после похорон Жучковской.

– А что собой представляет Константин? – равнодушно спросила Копейкина, вертя в руках сотовый.

– Нормальный парень, простой, воспитанный.

– Парень? Так он молодой?

– Ему нет и двадцати пяти.

– Ого! Наверное, сын новых русских.

– Почему вы так решили?

– Судите сами, откуда у молодого парня могли появиться деньги, чтобы купить коттедж?

Олеся замотала головой.

– Вы знаете, он совсем не похож на сына новых русских. Как я уже сказала, Костя очень простой. Пожалуй, даже слишком простой. Да и ездит он на «москвичонке». Нет, на сына богатых родителей Константин явно не тянет.

– И тем не менее владеет роскошным коттеджем.

– Мне кажется, – Олеся понизила голос до шепота, – у него сейчас большие проблемы материального плана.

– Почему вы так думаете?

– Роман еще весной запланировал, что летом снимет для нас с Мишкой загородное жилье. В городе, сами понимаете, с маленьким ребенком летом нельзя: пыль, смог, грязь. А в области полнейшая идиллия. Утром встанешь, подойдешь к окну, вдохнешь полной грудью чистого воздуха и прям расцветаешь.

– Вернемся к дому.

– Так вот, Ромка искал подходящее место, но, к сожалению, мы никак не могли определиться. Одни просили за аренду слишком дорого, у других нас не устраивали условия, поиски грозились затянуться, как вдруг Роман наткнулся на объявление в газете. Некий Константин сдавал на длительный срок коттедж. Скажу прямо, изначально мы не собирались снимать коттедж, думали ограничиться небольшим двухэтажным домиком в каком-нибудь садовом товариществе. Но объявление Константина нас заинтриговало.

Внизу крупными буквами было написано: «Недорого». Ромка посчитал, что это всего лишь уловка, мол, пишут одно, а когда позвонишь, такую цену заломят, мало не покажется. Но я настояла. Вечером того же дня мы связались с Костей, и – о чудо! – парень назвал именно ту сумму, на которую мы с Ромкой рассчитывали. Лично я до конца не верила, что мы окажемся в шикарном коттедже, думала, вдруг он держится на одном честном слове или в нем полно недостатков, но когда приехали сюда, все сомнения улетучились. Поэтому я и придерживаюсь мнения, что Костику срочно понадобились средства, в противном случае он не стал бы сдавать коттедж за чисто символическую плату.

– Напротив, имей он проблемы, сдал бы жилье втридорога.

– Ага, втридорога, а где бы он желающих нашел? Не все, знаете ли, готовы выложить за аренду кругленькую сумму, а деньги ему могли понадобиться срочно, сиюминутно. Хотя, – Леся на мгновение задумалась, – возможно, нам с Романом просто повезло.

– Вы нашли номер его телефона?

– Нашла. У меня есть домашний и мобильный. Вам продиктовать оба?

– Желательно.

В гостиной появилась довольная Ирина Валентиновна.

– Ох, спину ломит, – простонала она, – но зато сделала все, что планировала. Теперь, Леська, будем ждать первых всходов.

Олеся хмыкнула и… промолчала.

ГЛАВА 6

Нет ничего лучше, чем устроиться на мягком диване в уютной гостиной и в кругу семьи насладиться просмотром детективного фильма. В доме Копейкиных подобное случалось редко: в основном детективы смотрела Катка, иногда к ней присоединялась Натали, Розалия же, отдавая предпочтение ужастикам и мистике, которые просматривала ежедневно перед сном на DVD, считала фильмы детективной направленности слишком большим стрессом для своей «неокрепшей» психики. Как она однажды сказала невестке, смотреть кино, в котором через каждые пять минут льется кровь и за каждым углом находят трупы, она не в состоянии. Согласитесь, слышать от человека, который с превеликим удовольствием смотрит на сон грядущий фильмы вроде: «Убей его незаметно», «Кровавый ужин» и «Доноры поневоле», подобное заявление, по меньшей мере, глупо.

Доказывать свекрови, что ужасы, в которых всевозможные твари пожирают людей, смотреть намного противней, Катка уже перестала. Розалия все равно останется при своем мнении, а портить лишний раз себе нервы Копейкиной совсем не улыбалось.

Но изредка, очевидно, в моменты катастрофического безделья, Розалия Станиславовна присоединялась к Катке с Наткой во время просмотра детективов.

И начинался самый настоящий кошмар. Смотреть фильмы в компании Розалия не умела в принципе. У каждого, находящегося рядом с ней, возникало непреодолимое желание схватить что-нибудь тяжелое и запустить этим предметом в свекровь во время ее очередных комментариев. Розалия комментировала практически каждое действие главных героев. То ли ей казалось, что Катка с Натальей настолько тупы, что им непременно надо все разжевать и преподнести на блюдечке, то ли она вообще по-другому не умела смотреть фильмы, но факт остается фактом.

Сегодня после ужина, на котором присутствовал и Леопольд Самуилович, Катарина устроилась перед экраном телевизора. Начинался новый детективный сериал, широко разрекламированный практически во всех СМИ и по телевидению.

Наталья принесла из столовой корзинку с фруктами, упаковку жареных семечек и вазочку с печеньем.

Розалия нарисовалась в гостиной в тот момент, когда на экране замелькали титры.

– Мы с Леопольдом тоже хотим посмотреть киношку, – заявила она.

Справедливо полагая, что свекровь поведет Леопольда к себе в спальню, дабы до полусмерти напугать мужчину очередным ужастиком, Ката лишь отмахнулась, не отводя взгляда от экрана.

Но она ошибалась. Вместо того чтобы подняться наверх, Розалия взяла Леопольда Самуиловича за руку и провела того к креслу. Сама же устроилась рядом на подлокотнике. Катка с опаской покосилась на родственницу.

– Собираетесь смотреть детектив?

– А ты сама не видишь?

Натка хихикнула, она уже поняла – просмотр обещает быть веселеньким. Спустя сорок минут и Катарина, и Наталья, и Леопольд были готовы придушить Розалию.

– Смотрите, – орала свекрища, – он заходит к ней в квартиру. А она в ванной моется. Он сейчас ее убьет. Он идет по коридору, а она ничего не слышит, так как из крана льется вода. Ой, он уже подходит к ванной.

– Розалия Станиславовна, тихо, – прошипела Ката.

– Молчу.

А уже через секунду она вновь голосила:

– Эта дура моет голову целую вечность! Если дверь в ванну закрыта, возможно, ей удастся спастись, в противном случае ей крышка.

– Да помолчите вы, никто ее убивать не собирается. Вы же слышали, ему необходимо достать письмо, которое храниться у нее в столе. Он пришел за письмом.

– Письмо? Какое письмо, я что-то проглядела?

– Вы слишком много болтаете и не следите за действием. Все! Ни слова больше.

На экране мужчина, миновав ванную, прошел в кабинет и начал рытье в ящике стола. Хрип Розалии оглушил гостиную:

– У него на руке перстень! Ката, помнишь, в начале фильма показывали руку крупным планом? Это он! Он преступник!

Леопольд Самуилович заерзал.

– Розалия, отдохни немного. Просто смотри в телевизор и ничего ни говори. Хорошо?

– Хорошо.

Молчание длилось ровно пять минут.

– Твою мать, как же постарела эта актриса. Под глазами круги, на лбу видны глубокие морщины, неужели они не могли загримировать ее лучше. А прическа, какая ужасная старомодная прическа! И поправилась она не в меру. Хотя платье вроде ничего и колье суперское. Интересно, это настоящие брюлики или бижутерия? Ей не мешало бы сделать липосакцию. Нет, а платье все-таки вне конкуренции. Но лицо! Боже, сколько морщин. Я недавно читала ее интервью, оказывается, она пять лет назад снималась в эротическом триллере, а потом…

Наталья не выдержала.

– Я ничего не слышала. Кат, о чем они говорили?

Сжимая кулаки, Копейкина процедила:

– Я тоже не услышала.

– Прекрати жрать яблоки! – прикрикнула свекрища на Натку. – Ты так хрумкаешь, что заглушаешь звук. Подай мне грушу. Нет, лучше банан. Нет, банан не хочу, давай яблоко. О! Какой актер! Я уже влюбилась. Надо будет в титрах посмотреть его фамилию, а потом зайти на сайт актеров. Интересно, он женат? Вы как думаете?

– Замолчите! – в один голос закричали присутствующие.

Свекрища хотела дать достойный ответ, как вдруг ожил ее сотовый.

– Ваше счастье, иначе бы вы пожалели.

Приложив сотик к уху, она прошествовала в кабинет.

– Завтра утром будет повтор серии, – пролепетала Катарина, – придется смотреть заново.

Розалия Станиславовна выскочила из кабинета как ошпаренная. Подлетев к журнальному столику, она схватила пульт и выключила телевизор.

– Что вы делаете?

– Сеанс закончен! У меня сногсшибательные новости. Пока вы тут сидите и тупите, я стала практически звездой экрана.

– Только не это, – выдохнула Натали.

– Кто звонил? – у Каты засосало под ложечкой.

– Я знала, что наша поездка на выставку Сергея не пройдет даром. Интуиция меня не обманула.

– Вам звонил Сергей?

– Да! Помнишь, я оставила ему номер мобилы и сказала, что он может на меня рассчитывать, если ему понадобится модель?

– Такое не забывается.

– Так вот, я понадобилась.

Катарине показалось, что она ослышалась.

– Вы – модель?

– Не совсем. У Сережки есть друг, который занимается тем, что снимает рекламные ролики. Большой человек! Я его пока не знаю, но уже глубоко уважаю. И в настоящий момент ему позарез нужна героиня для съемок в рекламе сока. Сергей вспомнил обо мне и сообщил приятелю, что есть одна эффектная женщина, типаж которой идеально подойдет для ролика.

– И кто эта женщина? – спросила Натка, кидая на столик банановую кожуру.

– У тебя что, идиосинкразия? Я же говорю, Сергей вспомнил обо мне! Завтра утром мы должны предстать пред взором Ивана Семеновича. Он ждет нас ровно в одиннадцать. Леопольд, котик, ты сможешь поехать вместе со мной?

Леопольд Самуилович виновато замотал головой:

– Извини, Розалия, но утром у меня важная встреча.

– Значит, поеду с Каткой.

– Роза, а зачем тебе понадобилось сниматься в рекламе? Неужели тебя это настолько привлекает?

Свекровь вытаращила глаза.

– Лео, ты задаешь глупые вопросы. Реклама сможет прославить меня на всю страну. Я стану знаменитостью, звездой первой величины.

– Гм… Реклама сока и звезда первой величины… Как-то не вяжутся между собой эти понятия.

– А ты зри в корень. Конечно, сразу прославиться не удастся, но со временем… Представь, я засвечусь в рекламе, потом мое божественное лицо увидит какой-нибудь известный режиссер или продюсер. Увидит и обалдеет. Он скажет: «Вот это женщина! Ее надо немедленно снимать в главных ролях». И все, у меня начнется новая жизнь. Съемки, фотосессии, поклонники, слава, признания в любви… А реклама в данном случае послужит точкой опоры. С чего-то же надо начинать. Так почему не со съемок в рекламном ролике. Мне известно, что некоторые актеры считают для себя зазорным светиться в рекламе, но вместе с этим многие стали известны благодаря мелькающим ежедневно роликам. Так чем черт не шутит, вдруг уже очень скоро на небе загорится моя звезда.

Розалия задрала голову вверх, мечтательно повздыхала, а потом завизжала:

– А-а-а! Мне же надо продумать, в чем завтра ехать к режиссеру. Ай! Времени мало! Я должна всех затмить, он упадет в обморок! Лишится дара речи, – тараторила она, перескакивая через две ступеньки. – Они там все офонареют!

Леопольд Самуилович потер ладони.

– Я так понимаю, мне лучше удалиться. Сейчас Розалии явно не до моей скромной персоны.

– Может, выпьете еще кофейку? – спросила Ната.

– А давай, у тебя получается такой вкусный кофе – грех отказываться.

Но не успел Леопольд сделать и пару глотков, как у него затрезвонил мобильник.

Выслушав пламенную речь звонившего, мужчина залебезил:

– Я уже еду домой. Выезжаю немедленно. Не волнуйся, со мной полный порядок. Нет, нет, я не мог позвонить, у меня было совещание. Хорошо. Уже лечу. Ты только не переживай.

Положив телефон в карман, Леопольд Самуилович посеменил к выходу.

– Что-нибудь случилось? – спросила Катка, отметив, что у кавалера Розалии порозовели щеки.

– Нет, нет, все в порядке.

– А кто вам звонил? – не удержавшись, полюбопытствовала Наталья.

– Э-э… Кхм… Мама. Звонила моя мама.

Когда он ушел, Натка пролепетала:

– Какой заботливый сын. Сразу видно, свою маму он очень любит и уважает.

– Девочки, – раздалось со второго этажа, – девочки, быстро поднимитесь ко мне в спальню.

Розалия стояла перед зеркалом, держа в руках три вешалки с вечерними туалетами.

– Не могу выбрать, во что завтра облачиться. Посоветуйте, какому платью отдать предпочтение: черному, красному или бежевому?

– Мне больше нравится красное, – закивала Наталья.

– А я бы выбрала бежевое, – уверенно сказала Катарина.

– Все ясно, значит, поеду в черном.

– Зачем тогда интересовались нашим мнением?

– Это такая гламурная проверка. Если не знаешь, что надеть, спроси совета у лучшей подруги или у любой женщины, уступающей тебе по внешним данным. Я услышала то, что хотела, и это лишний раз подтвердило мою гипотезу. Теперь займемся украшениями; на безымянный палец левой руки надену кольцо с крупным бриллиантом, на указательный палец с голубым, а на безымянный палец правой руки колечко с красным бриллиантом.

– Не слишком много камней?

– Для тебя, может, и много, для меня – в самый раз. Я должна сразить Ивана наповал, пусть сразу увидит, что перед ним стоит женщина премиум класса.

Натка нахмурила брови.

– А что такое женщина-премия?

– Женщина-премия – это ты! Валите из спальни, мне необходимо остаться один на один с будущей звездой.

В одиннадцать вечера Розалия села на телефон и начала обзвон всех подруг. Говорила она примерно следующее:

– Да, да, да, меня лично пригласил знаменитый режиссер! Он буквально ползал передо мной на коленях, умолял, плакал, устроил истерику, и я сдалась. Согласилась сняться в его ролике. А что делать, если они не могут найти героиню на роль женщины-вамп. Пришлось пойти на уступку. Теперь от предложений не будет отбоя. Меня ими завалят! Скоро мне откроют официальный сайт, плюс парочку неофициальных, начнут приглашать на всевозможные мероприятия, пятое-десятое, вечеринки, юбилеи, презентации, дни рождения viр-персон, короче, времени будет в обрез.

До часу ночи свекровь терзала телефон, а в начале второго, внезапно вспомнив, что перед ответственной поездкой ей необходимо хорошенько выспаться, поднялась к себе.

Утром Катарина проснулась от стука в дверь.

– Ты уже встала? – вопрошала Розалия.

– Сколько времени?

– Шесть утра.

– Я встану в семь.

– Нет, вставай немедленно, приведи себя в порядок и составь мне компанию. Я нервничаю.

До самого отъезда из коттеджа Розалия нарезала круги по гостиной, внушая самой себе, что Иван Семенович останется от знакомства с ней в полнейшем восторге.

– У меня получится, у меня обязательно получится. Я прирожденная актриса!

В назначенный час Катка с Розалией шли по узкому коридору, вглядываясь в висевшие на дверях таблички.

– Нам сюда, – свекровь остановилась. – Детка, как я выгляжу?

– Вполне.

– Постучи ты, я нервничаю.

Копейкина постучала и, повернув ручку, толкнула дверь.

В крохотном помещении за заваленным папками столом сидел щупленький длинноволосый мужичок лет сорока.

– Добрый день, – поздоровалась Ката. – Нам нужен Иван Семенович, он нас ждет.

Длинноволосый сконцентрировал взгляд на Розалии.

– Иван Семенович перед вами, а вы, простите, кто?

– Я ак-ак… – на свекровь напала икота. – Я актриса. Вчера мне звонил Сергей и сказал…

– А-а! Да, да, все верно. Сережа говорил, что у него есть знакомая, которая мечтает сняться в рекламе.

Катка хмыкнула. Интересно, Сергей правда сказал, что Розалия мечтает сняться в ролике, или Иван Семенович придумал это с ходу?

– Я мечтаю, – выпалила свекровь. – Как вы сами видите, я практически создана для того, чтобы мелькать на экране.

Иван улыбнулся своим мыслям и, подняв трубку, проговорил:

– Тамара, зайди.

Минутой позже в кабинет прошествовала высокая блондинка, держа в руках три толстые папки.

На пару с режиссером они начали задавать Розалии вопросы, на которые та отвечала, ну, скажем, не совсем правду.

Так, например, спросив, действительно ли она имеет отношение к актрисам, Иван Семенович услышал:

– Да! Я профессиональная актриса.

Ката напряглась.

– Даже так? А что вы заканчивали?

– Да практически все!

Копейкина была готова провалиться сквозь землю.

– А конкретней, – Тамара с нескрываемым восторгом взирала на бриллианты свекрови.

– Я училась во ВГИКе, «Щуке», «Щепке», «Стружке» и других достойных вузах. В моем профессионализме вы сможете убедиться, когда мы начнем съемку. Кстати, а когда мы начнем съемку?

Тома улыбнулась.

– Ну, сначала вас надо утвердить для участия в рекламном ролике.

– Утвердите! Умоляю, вы не пожалеете.

– Последнее слово за Иваном Семеновичем.

Не дав режиссеру открыть рта, Розалия зачастила:

– Прежде чем вы вынесете свой вердикт, хочу сделать важное заявление. Вы только не подумайте, что я делаю это с каким-то умыслом, боже упаси, просто ставлю вас перед фактом. В нашей семье все актеры. Да, да, вы не ослышались, мы варимся в кухне шоу-бизнеса уже очень давно. Очень! Вот, например, взять мою невестку Катарину. Ката, сделай шаг вперед, чтобы дядя Ваня смог увидеть тебя во всей красе.

– Розалия Станиславовна, перестаньте.

– Ну что ты смущаешься, ангел мой. Иван Семенович, Тамарочка, перед вами стоит не просто моя невестка, перед вами стоит великая актриса. Она снималась в сериале «Святые грешники». Помните такой сериал?[3]

– С Серебряковой в главной роли?

– Да! Катарина играла там горничную, но…

– Но потом этот эпизод вырезали, поэтому на экране я так и не появилась, – быстро вставила Копейкина.

– Какая разница, – не смутилась Розалия. – Главное, ты принимала непосредственное участие в съемках. Можно сказать, находилась в самом центре этого гадюшника.

– А где снимались вы? – спросила Тома.

– Я была участницей реалити-шоу![4] Суперское шоу было. Между прочим, снимали его в нашем коттедже.

– Но оно, – начала Катка…

– Ката, помолчи! Иван Семенович, итак, что вы скажете?

Мужчина хлопнул в ладоши и возвестил:

– Я скажу вам добро пожаловать.

– Ну и фиг с тобой, не очень-то и хотелось. – Свекровь осеклась. – Что?! Что вы сказали? Вы меня утвердили?

– Именно.

– Ой, извините, просто я дома готовилась ко встрече и репетировала речь. Одну на случай, если вы утвердите мою кандидатуру, вторую на случай провала. А сейчас немного перепутала.

С лица Ивана не сходила улыбка.

– Тогда, может, озвучите первый вариант?

Розалия облизала нижнюю губу.

– С радостью. – Выдержав паузу, она театрально воскликнула: – Мне дали роль! Дали! Мне ее дали! Боже мой! Какое счастье, какой неописуемый восторг! Спасибо! Спасибо вам всем. Но в первую очередь я хочу поблагодарить своих родителей за то, что они подарили мне жизнь. Я сделала всех! Я лучшая!

Когда с восторженными криками было покончено, Иван Семенович начал вводить Розалию в курс дела. Он долго рассказывал о рекламе в целом, но свекрища, пребывая на седьмом небе от счастья, практически нечего не слышала из его пламенной речи.

– Хотелось бы узнать поподробней о моей роли, – попросила она, закинув ногу на ногу.

– В ролике будет три сцены. Первая: семилетняя девочка сидит на кухне и рисует, у нее ломается карандаш, она плачет, и в этот момент в кухне появляется старший брат. Он достает из холодильника сок, наливает его в стакан и протягивает сестре. Она делает маленький глоток, и ее лицо озаряет лучезарная улыбка. Сцена вторая: молодая женщина сидит в офисе и набирает текст на компьютере. Внезапно комп зависает, она в ярости бьет ладонью по клавиатуре, а в дверях появляется ее коллега мужчина, держа в руке стакан сока.

– Она делает глоток и улыбается, – закончила свекровь. – Я права?

– Совершенно верно. И наконец, сцена третья: пожилая женщина стоит у окна и с грустью смотрит на треснувшие очки. По ее щеке катится крупная слеза. В комнату заходит бодрый старичок, протягивает ей стакан сока, и… настроение пенсионерки сразу же поднимается до небывалых высот.

Розалия удовлетворенно закивала:

– Потрясный сюжет! Мне все нравится. Только у меня возник вопрос.

– Слушаю.

– Скажите, когда я буду сидеть за компьютером и отстукивать по клавиатуре, с какой стороны будет стоять камера? Справа или слева?

Иван Семенович закашлял, а Тома, едва сдерживая улыбку, сделала вид, что целиком и полностью погружена в изучение важного документа.

– Розалия Станиславовна, – с расстановкой произнес режиссер, – вы, должно быть, неправильно меня поняли. На роль женщины в офисе у нас уже утверждена кандидатура.

– Но позвольте, если баба в офисе уже есть, то кого предстоит играть мне? Неужели вы думаете, что я справлюсь с ролью семилетней девочки?

– Нет.

– Господи, что же мне, изображать ее брата?

– Розалия Станиславовна, мы искали женщину на роль пенсионерки.

Ката вжала голову в плечи.

– Вы сейчас пошутили? – спросила Розалия и хрипло засмеялась. – Это очень хорошая шутка, ставлю вам пять баллов. Нет, даже пять с большим плюсом.

– Я не шутил.

Свекрища впала в ступор.

– Мне… мне предложили роль старухи с треснувшими очками? Да вы деспот! Неужели я дожила до того момента, когда меня, сорокатрехлетнюю женщину, так унизили? За что вы меня так ненавидите?

– Это просто реклама, – поспешно вставила Тамара. – Вы только на экране предстанете в образе пожилой дамы с седыми волосами, а после съемок вновь перевоплотитесь… в сорокатрехлетнюю женщину.

– С седыми? Вы хотите меня искусственно состарить?!

– Нам нужна пенсионерка.

– Произвол! Дайте жалобную книгу! Уродовать молодую красивую женщину, которая стояла у истоков кинематографа, – кощунство. Да вы знаете, с какими людьми я была знакома? Мне сам Станиславский снился бессонными ночами. Я даже Немировича-Данченко по телевизору видела, а вы хотите безжалостно растоптать мою неувядающую красоту, выставив меня всеобщим посмешищем. Да мне потом ни одна уважающая себя собака руки не подаст. Вернее, лапы не протянет.

– Успокойтесь, не надо так бурно реагировать.

– Вы меня унизили!

– Мы ждем вашего окончательного решения. – Иван Семенович отбросил в сторону шариковую ручку.

Розалия обратилась к невестке:

– Детка, что скажешь?

– Вам решать, не спрашивайте меня ни о чем.

Свекровь дергала себя за указательный палец.

– Иван Семенович, а что, если мы с вами немного подкорректируем сюжетец, а? Вот послушайте, у меня появилась идея. Представьте: ночной клуб, отовсюду доносится громкая музыка, парни и девушки отрываются на танцполе и вдруг… Вспыхивает яркий свет, и в кадре появляюсь я. В шикарном платье с глубоким декольте, на пятнадцатисантиметровых каблуках и с сигареткой, вставленной в длинный мундштук. Молодые мужчины при виде меня начинают падать к моим ногам, две девицы от зависти выпивают цианистый калий, а я, выпустив струйку дыма, выставила вперед правую ногу и изящным движением руки, облаченной в длинную перчатку, подзываю официанта. Практически обнаженный парниша-бодибилдер подходит ко мне, держа в руках поднос, на котором стоят стаканы с соком. Он раздает сок валяющимся на полу мужикам, они делают несколько глотков и… Потом мой крупный план и надпись внизу «Красота спасет мир». Ну как?

– В фантазии вам не откажешь, но мы будем придерживаться первоначального сценария.

– Тогда еще одна креативная идейка. Поверьте, это оптимальный вариант и для вас, и для меня. Значит, по улице едет позолоченная карета, запряженная тройкой белоснежных лошадей. Она останавливается у входа в шикарную гостиницу, а кучер, обязательно симпотный мужчина не старше тридцати пяти лет, открывает дверцу, и выхожу я. На мне умопомрачительный наряд, я переливаюсь бриллиантами, а все присутствующие женщины с нескрываемой завистью смотрят на меня и буквально зеленеют. Мужчины пожирают меня взглядом, а я, похлопав кучера по щеке, говорю: «Выпей сока, котик, я вернусь не скоро». Далее меня подхватывает на руки двухметровый крепыш и скрывается за дверью. Отпадно, правда?

Иван Семенович встал. Пройдясь по кабинетику, он попросил Катку и Тамару оставить его наедине с Розалией.

В коридоре Копейкина прислонилась к стене и выдохнула.

– Как вы думаете, зачем он нас выставил? – спросила она у Тамары.

– А сами не догадываетесь?

– Нет.

– Сейчас Иван на пальцах объяснит вашей свекрови, кто здесь хозяин.

– Надеюсь, до рукоприкладства не дойдет.

Тома оскорбилась.

– За кого вы его принимаете? Иван Семенович – человек воспитанный, он никогда не опустится до рукоприкладства.

– Вот как раз на счет Ивана Семеновича я полностью спокойна, меня больше беспокоит Розалия.

– А она… – Договорить Тома не успела. Дверь кабинета распахнулась, и в коридор выскочила свекровь.

– Рекламщик! – вопила она. – Бездарь с большой буквы «М». Ты не умеешь мыслить креативно! Ты отстал от жизни!

– Прекратите меня оскорблять, – негодовал Иван.

– Иди причешись, умник. Ката, я отказываюсь сниматься в его допотопном ролике. Мы уезжаем. А ты, – она обратилась к опешившей Тамаре, – заруби себе на носу, ни одному человеку на планете Земля не удастся превратить меня в старуху. Запомнила?

– Д-да, – пролепетала Тома.

– Вот и отлично. Ката, идиотка, я, кажется, приказала тебе спускаться вниз. Чего ты ждешь?

– Вас.

– Двигай вперед!

Плюхнувшись в «Фиат», свекровь предупредила:

– Если посмеешь открыть рот, считай себя без вести пропавшей.

Наталья, услышав шум мотора, выскочила из кухни и, прижимая к груди Лизавету, приготовилась осыпать свекровь поздравлениями.

Но, увидев перекошенное от злости лицо Розалии, она, не проронив ни звука, поспешно скрылась в кабинете.

Свекрища поднялась на второй этаж, запретив беспокоить ее ближайшие несколько часов. Катка мысленно перекрестилась. Слава богу, все позади, теперь можно и чайком побаловаться.

ГЛАВА 7

Костя Аверинов долго не мог понять, кто именно ему позвонил и что, собственно, от него хотят. Повторив в десятый раз о необходимости встретиться для серьезного разговора, Катка услышала тихое: «Уговорили».

Местом встречи Костик назначил станцию метро «Павелецкая».

– Ждите меня на скамейке у первого вагона, – проговорил он скороговоркой и бросил трубку.

В метро стояла невыносимая духота, казалось, что в стены вмонтированы мощнейшие батареи, которые в одночасье сошли с ума и поставили себе цель превратить спешащий по своим делам люд в обуглившиеся головешки.

Обмахиваясь купленным на лотке журналом, Катарина присела на край скамейки, почувствовав, как по спине градом стекает пот. Раскрасневшееся лицо выглядело так, будто Катка полдня провела в парилке. Ощущения, надо заметить, не из приятных. Рядом пристроился сухонький старичок, на вид которому можно было смело дать лет девяносто. У ног дедуля водрузил большую сумку, из которой торчали саженцы смородины. Поправив на седой голове белую кепку, старичок покосился на Катарину.

– Хвораешь? – заботливо спросил он.

– Нет, я здорова.

– А почему вся мокрая?

– Так жарко же, дышать нечем.

Удивлению деда не было предела. Округлив выцветшие, некогда голубые глаза, он со знанием дела произнес:

– Ты точно хвораешь. О какой жаре говоришь, когда тут холод собачий, я весь продрог.

И только сейчас Ката обратила внимание, что старичок был одет явно не по погоде. На нем красовались теплые штаны, свитер и бежевая ветровка. Да, это еще спорный вопрос, кто из них двоих хворает: она, маясь от удушающей жары, или он, одетый так, словно собрался посетить с дружеским визитом Северный полюс.

Полная дама в сарафане плюхнулась на скамью и, обтерев носовым платком шею, возвестила:

– Ой, нету сил моих больше. Это самая настоящая мука. Что ж у них сегодня так жарко-то?

Дед выругался.

– Бабы, вы что, сговорились? Не жарко здесь, совсем не жарко.

Дама понимающе переглянулась с Каткой.

– Это тебе, дедуля, не жарко, потому что ты старенький, а мы, молодые, как ужи на сковородке вертимся.

– Это кто здесь старенький? Я? Ты меня старым назвала?

– Ну ведь не мальчик, небось под восемьдесят уже?

– Мне восемьдесят восемь.

– Вот-вот, я и говорю, в таком возрасте даже Сахара морозилкой покажется.

Дед резко поднялся, подхватил свою сумищу и, послав пышнотелую даму куда подальше, начал быстро удаляться от скамейки.

– Смотрите, какой нервный, из самого песок давно сыплется, а туда же. Не старый он… Да ты практически реликт! Ой, жара, ой, не могу. Сейчас умру.

Константин задерживался. Постепенно Катка теряла терпение. Вскоре к крупногабаритной даме подошла высокая русая девица в мини-юбке и белом топике. Уперев руки в бока, она прокричала:

– Мать, у тебя совесть есть?

– Лидка! Ты еще имеешь наглость спрашивать? Сколько можно тебя ждать, я вся мокрая, посмотри, сарафан к телу прилип, мне в вагон стыдно зайти будет.

– Я тебя пятнадцать минут жду.

– Не ври.

– Ты опять все на свете перепутала, мы же договорились, встречаемся у первого вагона.

– А я где стою?

– У первого вагона из центра! – взвизгнула Лидия.

Дама ойкнула.

– Лид, ну прости, я запамятовала.

– Пошли, – девушка посеменила прочь.

До Катки дошло, что, скорее всего, Костик дожидается ее на той же скамейке, где Лида ждала свою забывчивую мамашу.

Ругая себя на чем свет, Копейкина побрела на другой конец станции.

На скамейке сидели трое: две бабульки и жилистый парень, мявший в руках бейсболку.

– Ты Костя? – обратилась к нему Ката с надеждой в голосе.

– Не-е, я Виктор, – заулыбался жилистый.

Прислонившись к колонне, Ката едва не завыла от отчаяния. Вспомнив про мобильный телефон, она вооружилась трубкой и обнаружила пренеприятнейшую вещь – под землей ее сотовый приказал долго жить.

Постояв пару минут возле голосящих пенсионерок, Катка потопала обратно. Туда-сюда она ходила трижды, пока наконец не свершилось чуда – в один из ее заходов к ней подошел невысокий парень и, склонив голову набок, спросил:

– Вы случайно не Катарина?

– Костя! – Катка была готова наброситься на парня с кулаками. – Ты опоздал на сорок минут!

– Извините, я не виноват, на дорогах пробки.

– Какие пробки? Хочешь сказать, ты добирался сюда на машине?

– Ну да.

– Тебя точно убить мало! С какой стати ты заставил меня жариться в подземке, если сам передвигаешься по городу на колесах?

– Не знаю, – хмыкнул Аверинов. – Назначил встречу в первом пришедшем на ум месте. Но если хотите, можем выйти на улицу.

– Пошли!

После сорока минут пребывания в метрополитене жаркий уличный воздух показался небесной манной. Сделав несколько глубоких вдохов, Катарина метнулась к палатке, торгующей напитками.

– Я сейчас, – крикнула она Константину, – только куплю попить.

Утолив жажду минеральной водой, она предложила Аверинову пройти в «Фиат».

– В машине нам никто не помешает.

Не вынимая рук из карманов джинсов, Костик равнодушно пожал плечами.

– Как хотите, мне не в лом, можно и в тачке побазарить. Вы главное, скажите, зачем я вам понадобился? А то я ни сном, ни духом, кто такая Катарина, откуда она взялась – неизвестно.

– Сейчас все объясню.

Как только Костя сел на переднее сиденье, Катка задала вопрос в лоб:

– Скажи, как так получилось, что ты являешься хозяином коттеджа, который несколько месяцев назад приобрела Татьяна Жучковская?

– Вопрос скорее похож на наезд, поэтому с ходу задам встречный: с какой стати я обязан перед вами отчитываться?

– Ни с какой, но желательно, чтобы ты на него ответил. Это в твоих же интересах, – добавила Ката.

– Ха! Я знал, что мне не следовало поддаваться на ваши уговоры и ехать на встречу.

– Но ты же приехал, неужели так трудно сказать правду?

– Не люблю играть в кошки-мышки, я с вами не знаком и ваши вопросы считаю бестактными.

– Таня Жучковская погибла.

Константин даже бровью не повел.

– Жаль, конечно, только я здесь при чем? Коттедж был куплен по всем правилам, с документами у меня полный порядок.

– Как ты его купил? – повторила Копейкина.

– А как люди приобретают недвижимость? Один продает, другой покупает. Жучковская выставила дом на продажу, а я давно мечтал обзавестись квадратными метрами в ближайшем Подмосковье. Это, знаете ли, очень выгодное вложение капитала.

– Согласна. Но непонятно, с чего вдруг она решила продать дом, если сама без году неделю была его хозяйкой?

– Вопрос не по адресу. Меня это совершенно не интересует. – У парня затрезвонил мобильный.

Приложив его к уху и буркнув «да», он секунд тридцать слушал вещавшего абонента, после чего, не говоря ни слова, отсоединился и покосился на Копейкину.

– Костя, а как ты вышел на Жучковскую? Вы были знакомы?

– Я наткнулся на объявление Татьяны, когда бродил по всемирной паутине. Ее предложение мне показалось заманчивым, мы созвонились, встретились, уладили все формальности с документацией, и коттедж стал моей собственностью.

Ката бросила бутылку с минералкой на заднее сиденье.

– Скажи, а ты работаешь?

– Ну, допустим, работаю.

– Если не секрет, кем?

– А вот представьте себе, секрет.

– И все-таки?

– Я менеджер, устраивает вас такой ответ?

– Вполне. Хм… Не знала, что менеджеры настолько хорошо зарабатывают. Коттедж – удовольствие не из дешевых.

Аверинов вспыхнул:

– Вот только не надо лезть ко мне в кошелек, те деньги, которые я имею, заработаны мною честным трудом, а ваши полунамеки оскорбительны.

– Прости, я не хотела тебя обидеть. Просто мне не ясно…

– Все, разговор окончен, мне надо идти.

– Костя, подожди.

– У меня нет ни времени, ни желания продолжать с вами общение. Прощайте.

– Костя!

Выскочив из «Фиата», парень был таков.

От безысходности Катарина выместила зло на ни в чем не повинных солнцезащитных очках. Она швырнула их на пол и сразу же услышала характерный звук, свидетельствующий о том, что очочки, прослужившие ей верой и правдой более двух лет, уже никогда не увидят солнца.

* * *

Пожалуй, впервые, попав в подъезд, в котором восседала консьержка-пенсионерка, Катка сумела беспрепятственно прошествовать к лифту.

Странно, но страж местного порядка даже не поинтересовалась, куда направляется Копейкина, а лишь быстро скользнула по ней взглядом и продолжила беседу с седовласой старушенцией.

– А ты где творог брала? – вопрошала консьержка.

– Да тут на углу мужичок торгует. У него творог хороший, я всегда у него покупаю. А вот сметанку, видать, разводить стал, раньше в ней ложка стояла, а теперь жидкая, как водица, стала.

– А я творог в магазине у метро покупаю.

– Да ну, – отмахнулась пенсионерка, – он только на сырники идет, а так кислятина кислятиной. Вот я давеча Нюрку встретила, так она говорит…

Радуясь, что ее персона не заинтересовала консьержку, Катарина вызвала лифт и благополучно добралась до девятого этажа. У двери Виктории Алексеевны, на резиновом коврике, свернувшись калачиком, дремала серая кошка. Когда створки лифта открылись и Ката ступила на площадку, кошка резко подняла голову, повела ушами и, удостоверившись, что ей не грозит опасность, вновь погрузилась в дрему.

Позвонив, Ката начала разглаживать рукав блузки.

Минуту спустя стало ясно – Виктории дома нет.

– Ну и где твоя хозяйка? – спросила Катка у кошки. – Она ведь твоя хозяйка, правда?

Животное продолжало наслаждаться сновидениями.

Делать нечего, пришлось глубоко вздохнуть, развернуться и, как бы сказала Розалия Станиславовна, сматывать удочки.

Проигнорировав лифт, Катарина начала спускаться пешком. А что, отличная зарядка для ног, а если учесть, что Копейкина никогда не дружила с физкультурой, а спортом занималась исключительно во сне, можно убить двух зайцев сразу: оказаться внизу и немного потренировать мышцы ног.

Седовласая пенсионерка, которая пятью минутами раньше рассуждала о качестве творога, ушла – за узким столиком одиноко сидела консьержка.

– Быстро ты воротилась, – подала голос бабуля. – Что, никого дома не оказалось?

– Никого, – буркнула Катка. – Зря только прокатилась.

– А ты к кому приезжала-то?

– К Бузановой с девятого этажа.

Консьержка усмехнулась.

– Правильно, Виктории сейчас дома нет, на работе она.

– А сколько же ей лет?

– Семьдесят четыре, но возраст здесь ни при чем.

– И когда она обычно появляется дома?

– Так она почти всегда дома. Работает совсем близко, – бабуля выдержала паузу, – на первом этаже за столиком консьержки сидит.

Ката ткнула указательным пальцем в пожилую женщину.

– То есть хотите сказать, вы – это она? Вы Бузанова?

– Виктория Алексеевна, будем знакомы.

– А меня зовут Катарина.

– Вот видишь, как тебе подфартило, это еще хорошо, что я с тобой заговорила, а то ты так бы и прошла мимо.

– Да, действительно повезло.

Виктория Алексеевна вытянула вперед правую руку.

– Там под лестницей табуретка стоит, иди, возьми и присаживайся. Я так понимаю, ты поговорить со мной желаешь, раз в гости наведалась?

Копейкина медлила.

– Здесь, наверное, не самое подходящее место для беседы, людно очень, народ туда-сюда ходит.

– О чем же таком секретном ты рассказать мне хочешь?

– Виктория Алексеевна, я с вашей внучкой… с Татьяной вместе работала в школе. Я преподаю музыку в младших классах.

Пенсионерка дотронулась до сердца.

– Вам плохо?

– Нет, нет, просто в боку кольнуло. Такое иногда случается, не обращай внимания.

– Я только вчера узнала о случившемся, – продолжила Катка. – Сегодня решила сразу прийти к вам. У меня в голове не укладывается, что Тани больше нет. Мы ведь с ней практически подружились, мне казалось, сможем стать хорошими подругами. Иногда созванивались, на переменках всегда у нее в кабинетике болтали. А потом неожиданно для всех Таня уволилась, наше общение сошло на нет. Я не знаю, что именно произошло, но только на мои звонки она стала реагировать достаточно прохладно. На все вопросы отвечала либо «да», либо «нет». А сама вообще звонить перестала, – Ката шаркнула ногой, – теперь вот известие о ее гибели. У меня голова идет кругом.

Не глядя на Катку, Виктория Алексеевна тихо сказала:

– Я сама без Танечки жить не могу, мне все кажется, что она жива и скоро появится дома. После похорон я в больницу попала. Пролежала там около месяца, сердце болело. Ну, а как выписали, я домой-то приехала и поняла – не смогу в четырех стенах целыми днями сидеть. Не выдержу. Все на мозги давит. Хожу из комнаты в комнату, словно неприкаянная, то к окну подойду, то к зеркалу и все одна да одна, даже словом перекинуться не с кем. Так и с ума сойти недолго.

– У вас на пороге спит кошка.

– Это не моя, соседская. Она давно мой коврик облюбовала, они ее гулять выпускают, а она свои дела у мусоропровода сделает и к моей двери несется. Ляжет и спит по нескольку часов кряду.

Виктория Алексеевна замолчала. Она долго смотрела на свои морщинистые ладони, а потом призналась:

– Я и консьержкой-то устроилась, только чтобы дома не сидеть. Вторую неделю работаю на пару с Евдокией. Здесь хоть какое-никакое, а общение. Один зайдет, второй выйдет, кто постоит, поговорит, кто новость какую расскажет. Так денечки и проходят, а вот ночью тоска одолевает.

– А что же все-таки произошло у Тани, почему она ушла из школы? Нашла новую работу?

– Таня не работала.

– Нам сказали, она попала в аварию на собственной машине, а машины сейчас дорогие.

Виктория медленно закивала.

– Да, дорогие. Этой аварии не должно было быть. Их всех господь забирает к себе молодыми. Почему, почему они все уходят, не дожив до пятидесяти?

– Кто они?

– Родственники Татьяны. Ее бабушка умерла в сорок девять лет, мать едва дожила до тридцати шести, а Танюшка даже двадцать четвертый день рождения справить не успела.

– Подождите, а как же вы? Вам же семьдесят четыре года.

– Я ей никто. В смысле, не кровные мы с Танечкой родственники. Мы вообще не состоим в родственных отношениях.

– Не понимаю, как это? Таня говорила, что вы ее бабушка.

– Она считала меня бабушкой, а ее мать считала меня матерью. Давно это было, тридцать четыре года прошло с тех пор. – Бузанова поднесла платок к увлажнившимся глазам. – Как вспомню, что произошло, так не по себе делается. И совесть мучает, и правду я до конца не знаю. Как быть, ума не приложу. Милиции я ничего не сказала, сначала боялась, сомненьями терзалась, потом в больнице очутилась. А теперь запуталась окончательно.

– А что произошло и кого вы боялись?

– Не кого, а чего. Я боялась и боюсь правды. – Виктория Алексеевна достала из кармана упаковку таблеток и, положив одну под язык, проговорила: – Сдается мне, Таня перед самой гибелью в серьезный переплет попала. Есть у меня все основания так полагать, а признаться во всем органам все равно не решаюсь.

– Расскажите мне, вам сразу станет легче. Возможно, вдвоем мы сможем найти выход из положения.

Бузанова хранила молчание минут пять. Затем она поднялась со стула, подошла к обитой коричневым кожзаменителем двери и, дважды позвонив, не оборачиваясь, сказала Катке:

– Попрошу Евдокию заменить меня на некоторое время. Нам с вами лучше в скверик пройти, здесь недалеко. Там и поговорим.

Четверть часа спустя, направляясь к скверу, Виктория Алексеевна начала свое повествование.

* * *

К сорока годам бухгалтер Виктория Бузанова практически смирилась с мыслью, что встретить неминуемую старость ей предстоит в гордом одиночестве. Не успев в свое время обзавестись ни детками, ни супругом, Виктория уже и не надеялась, что когда-нибудь в ее двухкомнатной квартирке появится кто-то, кому может понадобиться ее забота и ласка.

Дни у Бузановой проходили по выверенному сценарию: в семь утра женщина просыпалась от звона будильника, делала десятиминутную зарядку, наспех завтракала, приводила себя в порядок и спешила на службу. Домой возвращалась в семь вечера. И так изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год.

Виктория даже не могла позволить себе завести домашнее животное, заранее жалея кошечку или попугая, которых в случае приобретения обрекла бы на одиночество, которого сама успела хлебнуть сполна.

– Не хочу, чтобы они целый день маялись в четырех стенах, дожидаясь, когда придет уставшая хозяйка, – говорила Бузанова знакомым, которые не единожды предлагали ей стать владелицей щенков, котят или морских свинок.

Однажды Виктория заметила худенькую девочку, восседавшую на лавочке соседнего дома у первого подъезда. Худышка держала в руках книгу и, изредка поправляя на голове косички, была полностью поглощена чтением.

Неизвестно почему, но Бузанова при виде ребенка внезапно остановилась и долго наблюдала, как светловолосая кроха перелистывает печатные страницы.

На следующий день картина повторилась. Девочка вновь сидела на лавочке с книжкой в руках.

В октябре, возвращаясь с работы раньше обычного, Виктория Алексеевна ругала себя за забывчивость. Утром она оставила дома зонтик, а днем, как назло, началась противная изморось.

Подняв воротник плаща, женщина быстро шествовала по мокрому асфальту, сгибаясь под тяжестью неподъемной сумки с продуктами.

Проходя мимо соседнего дома, она увидела старую знакомую. Но на этот раз девочка не читала. Устремив взгляд вдаль, она обхватила тоненькие плечики руками и, не обращая внимания на изморось, неподвижно сидела на лавочке.

Виктория не выдержала. Приблизившись к подъезду, она заговорила:

– Почему ты не идешь домой, ты вся мокрая?

Девочка подняла на незнакомку бездонные небесно-голубые глаза и как-то уж очень по-взрослому изрекла:

– Я не сахарная, не растаю.

– Но ты можешь простыть, потом долго проболеешь. Разве тебе нравится болеть и принимать лекарства?

– Скажете тоже, кому ж нравится лежать в кровати с температурой. Не-ет, болеть я не люблю.

– Тогда послушай меня и быстренько беги домой, а то от мамы влетит за мокрую одежду.

Девочка отвернулась.

– Моей маме все равно, где я и что со мной происходит.

– Не говори так.

– Но это правда, я могу хоть до ночи на улице просидеть, а она даже не побеспокоится. Пьет моя мама каждый день, друзей к нам домой приглашает, а когда они напиваются, им уже ни до кого нет дела.

Виктория Алексеевна откровенно растерялась.

– Сколько тебе лет?

– Десять.

– Десять? А выглядишь лет на восемь, такая худенькая, маленькая. Ты в классе, наверное, самая миниатюрная.

– Нет, у нас Зина Кротовская учится, она ниже меня ростом.

Дождь усиливался. Подняв сумку, Виктория спросила:

– А хочешь пойти ко мне в гости? Я тебя горячим чаем напою с бутербродами.

Девочка молчала.

– Только сначала давай поднимемся к твоей маме и предупредим, чтобы она не волновалась.

– Я же вам говорю, она не заволнуется, и вообще… спит сейчас мама. Крепко спит. Они с дядей Гришей с утра пили, а теперь прямо на кухне, на полу улеглись. А пойти к вам в гости я согласна, я ведь вас давно уже знаю.

– Откуда?

– Вы с работы каждый день возвращаетесь в семь вечера, а несколько раз я видела, как вы с тетей Олей разговаривали.

– Тогда пошли, а то минут через пять станем похожи на мокрых куриц.

По дороге Бузанова представилась своей новой знакомой:

– Меня зовут Виктория Алексеевна, но ты можешь звать просто тетя Вика.

– А я Карина, – сказала девочка дрожащими губами.

– Замерзла? Ну ничего, сейчас согреешься, потерпи, мы почти пришли.

Зайдя в квартиру, Виктория первым делом включила плиту и поставила чайник.

– Карина, иди, помой руки, а потом поможешь мне на кухне. Ты хлеб резать умеешь?

– Спрашиваете. Конечно, умею.

– Тогда нарежь хлеб, сыр и колбасу, а я пока быстренько печенье из творога сделаю.

Карина нахмурилась.

– Ни к чему это. Зачем столько продуктов переводить, чай можно с бутербродами попить.

От ее слов Виктория прослезилась.

– Почему вы плачете?

– Не обращай внимания, а печенье я все равно сделаю. И знаешь, – Бузанова прошествовала в комнату и вернулась с коробкой шоколадных конфет: – Мы с тобой устроим пир горой. Вот еще конфетки. У меня недавно день рождения был, на работе подарили.

Спустя сорок минут Карина едва слышно спросила:

– Тетя Вика, можно мне еще одну конфету взять?

– Бери сколько хочешь, не спрашивай.

– Печенье у вас вкусное, вы мне рецепт не дадите?

– Умеешь готовить?

– Так дома я всегда готовлю, мама редко к плите подходит. Могу любой суп сварить, гарнир сделать, запеканку. Вот только курицу жарить пока не научилась. Она у меня получается твердой и невкусной.

– Я научу тебя жарить курицу, – Бузанова погладила Карину по голове и как бы невзначай спросила: – Мамка давно пьет?

– Давно, я уже и не помню, когда она трезвая была. Ян говорит, что мама пила, даже когда была беременна.

– А кто такой Ян?

– Мой старший брат, ему двадцать лет, и он… Он редко появляется дома, и мне кажется, Ян связался с дурной компанией. Когда приезжает, от него тоже часто пахнет водкой, и тогда он начинает кричать на маму и ее собутыльников. Несколько раз даже подрался с мужиками. Ох, – Карина взяла печенюшку, – если бы мама перестала пить, у нас была бы нормальная семья, но она уже не бросит, сама так говорит.

Виктория смотрела на Карину и боролась со жгучим желанием прижать к себе девочку и разреветься в голос. Ей было ее жаль. Жаль до зубовного скрежета.

Когда за окном сгустились сумерки, Карина спохватилась.

– Сейчас помогу вам помыть посуду и пойду домой. Мне еще домашнее задание сделать надо.

– Ничего мыть не нужно, я сама справлюсь. – Бузанова достала из шкафчика полиэтиленовый пакет и положила туда оставшееся печенье и все шоколадные конфеты. – Возьми с собой, угостишь маму и сама перед сном чайку попьешь.

Карина отрицательно замотала головой:

– Спасибо, конечно, но это лишнее.

– Бери, бери.

– Нет, – девочка убрала руки за спину.

– Карин, ты ко мне в гости теперь приходи. В семь вечера я уже дома, а в выходные можешь забегать в любое время.

– Если приглашаете, то обязательно зайду, только вы в следующий раз не доставайте конфеты и печенье не делайте, я к вам просто так приду… поговорить.

Когда она ушла, на Викторию накатила волна отчаяния. Схватив пепельницу, женщина подошла к окну и, раскуривая сигаретку, долго смотрела в темное небо.

– Бедный ребенок, за что ей выпали такие страдания?

Карина пришла к Бузановой спустя неделю. В одиннадцатом часу Бузанова, приняв душ, уже собиралась отправляться на боковую, как вдруг в прихожей затрезвонил звонок. Увидев на пороге понурую Карину, Виктория ахнула. Держа в руках портфель, девочка переминалась с ноги на ногу, не решаясь посмотреть в глаза Бузановой. А когда решилась, Виктория заметила на ее правой скуле огромное красное пятно.

– Карина, что случилось?

– Тетя Вика, можно я сегодня у вас переночую?

– Заходи и рассказывай, что у тебя с лицом?

Карина хранила молчание.

– Тебя ударили? Кто, мать или ее друзья?

– Мама, – едва слышно выдавила Карина. – Она не со зла, у нее получилось случайно. Я сама виновата, не надо было заставлять ее ложиться спать.

– Так, проходи в комнату, но сначала назови номер своей квартиры. – Виктория начала одеваться.

– Зачем вам? – испугалась Карина.

– Надо.

– Не ходите к маме, там дядя Гриша, они пьяные. Будет только хуже.

– Карина, не спорь, в какой квартире вы живете?

– В сорок первой, – слетело с губ девочки.

– Я вернусь быстро, ты пока залезь в холодильник, разогрей борщ, отвари сосиски. Гречневая каша стоит на столе. Начинай ужинать.

Закипая от душившего ее гнева, Бузанова выскочила из лифта и подлетела к обшарпанной двери с номером сорок один. Звонка в поле зрения не наблюдалось, Виктория начала барабанить в дверь кулаком.

Смуглая женщина с мутным взглядом и свалявшимися волосами появилась на пороге и, уперев руки в бока, гаркнула:

– Чего надо?

– У вас совесть есть? – закричала Виктория. – Кто дал вам право поднимать руку на беззащитного ребенка? Имейте в виду, если подобное повторится, я не собираюсь сидеть сложа руки, напишу заявление в милицию.

– Да пошла ты! Эй, Гришка, подь сюда, тут баба какая-то уходить не хочет.

– Я вас предупредила. Вас могут лишить родительских прав. – Развернувшись, Бузанова побежала вниз по ступенькам.

– Только попробуй, – вопила вслед пьянчужка, – я тебе потом голову оторву. Каринка – моя дочь, я ее люблю, а если отнимут, я за себя не ручаюсь. И чтобы больше тебя здесь не видела! Слышишь меня, стерва!

Прежде чем зайти в собственный подъезд, Виктории Алексеевна несколько минут сидела на скамейке. Ей требовалось время, чтобы немного прийти в себя и остыть.

В квартире она появилась в тот момент, когда Карина доедала борщ.

– Почему не отварила сосиски?

– Я борщом наелась, он у вас вкусный, с мясом.

Бузанова опустилась на табурет.

– Карина, скажи, мама часто поднимает на тебя руку?

– Нет.

– Ты не обманываешь?

– Она била меня всего несколько раз.

– Несколько раз, – повторила Виктория. – Чудовище!

– Со своими друзьями она дерется почти каждую неделю. Раньше я брала портфель и уходила спать к бабе Марусе, она на третьем этаже жила. Но зимой баба Маруся умерла, теперь в ее квартире сын с семьей живет.

– И где ночевала, когда мать буянила?

Карина тяжело вздохнула.

– На чердаке.

– Господи помилуй!

– Да нет, вы не думайте, там очень удобно и тепло.

Виктория Алексеевна выдвинула средний ящик кухонного стола, в котором, помимо платежек за квартплату, в маленькой вазочке лежали запасные ключи от квартиры.

– Карина, слушай меня внимательно, я сейчас дам тебе ключи и хочу, чтобы ты приходила сюда в любое время. Можешь приходить сразу после школы, делай здесь уроки, смотри телевизор или просто отдыхай. Короче, теперь ты член моей семьи.

Зажав в кулаке ключи, Карина обняла Бузанову и прошептала:

– Спасибо вам, тетя Вика, вы очень добрая. Как бы я хотела, чтобы моя мама хоть немножко была похожа на вас.

В субботу Виктория с Кариной отправились в «Детский мир». Домой возвращались с полными сумками покупок.

– Зря вы мне столько одежды купили, – сокрушалась Карина. – Денег много истратили, а я ведь вам совсем чужая.

– Не говори глупости. Во-первых, деньги для того и нужны, чтобы их тратить, а во-вторых, ты мне не чужая.

– Мама ругаться будет.

Бузанова усмехнулась.

– Твоя мама ничего не заметит.

Но Виктория ошибалась. Не прошло и трех дней, как к ней пожаловала Елена. На этот раз родильница Карины была трезва как стеклышко. Не дожидаясь приглашения, она по-хозяйски прошла в прихожую и бросила у ног Виктории сумку.

– Вот, забери свою подачку. Нам твоя благотворительность ни к чему, моя дочь не побирушка.

– Я купила ей вещи от чистого сердца.

– Ах, от чистого сердца, смотрите, как мы заговорили. А ты вообще чего к моей Каринке привязалась? Приваживаешь ее к себе, против родной матери настраиваешь, денежки кровные тратишь, неспроста это.

– Лена, вам совсем не жалко дочь?

– А чего ее жалеть, любовью она не обделена, ходит обута-одета, в голодные обмороки не падает. Все как у людей, живем не хуже остальных.

– Вы когда последний раз дочери печенье пекли?

Елена сипло рассмеялась.

– Печенье? Я тебе не кондитер, чтобы у плиты целый день торчать. Каринка уже взрослая, сама могет жрачку приготовить.

– Она еще ребенок.

– Одиннадцатый год пошел, пора начинать подготавливаться к самостоятельной жизни. Не век же за материнскую юбку держаться. И ты прекращай Каринку красивыми вещами баловать, не позволю мне ребенка испортить. Сама заяву в милицию накатаю, пусть они тебя, голубушку, проверят. Живешь одна, а детей чужих к себе на квартиру таскаешь. Это еще надо разузнать, для каких целей тебе Каринка понадобилась.

– Вы сумасшедшая.

– На себя посмотри, – огрызнулась Лена и пнула сумку ногой. – Я тебя предупредила.

– Не испугалась, – с вызовом проговорила Бузанова. – А если в милицию напишешь, буду только рада. Когда тебя прав лишат…

– Хорош мне тут каркать, я ведь баба рисковая, в случае чего могу и по мордам надавать.

– Попробуй.

Елена выругалась.

– Я не пойму никак, ты че, подпольная миллионерша, тебе деньги девать некуда?

– Я работаю бухгалтером.

– А-а, вон оно че, бухгалтер, значит. Дебет с кредитом сводишь, небось денежки рекой текут?

– На материальное положение не жалуюсь.

– Ага-ага, – Лена обтерла влажные губы ладонью и внезапно ласковым голоском попросила: – Слышь, одолжи червончик на пару недель, а? Мне поправиться надо, а тут такое дело, денег совсем нет. Ну че тебе, жалко? Каринке вон какие шмотки купила, а для меня червончик зажала? Дай, я верну.

Виктория достала кошелек.

– Карина будет приходить ко мне, как и прежде, в любое время, – проговорила она, протягивая ассигнацию. – И ночевать будет часто, а ты пообещаешь не срывать на ребенке зло и оградишь ее от пьяных скандалов.

– Договорились, пусть у тебя тусуется. – Лена спрятала купюру в карман и выбежала на лестничную клетку.

С тех пор Карина практически ежедневно ночевала у Бузановой. А вскоре в квартире Виктории Алексеевны поселился еще один жилец. Ян во время очередного приезда в родительский дом подрался с хахалем Елены и в результате оказался на полтора месяца прикован к постели с переломом ноги.

Узнав о случившемся, Виктория дала парню временный кров.

Сразу после снятия гипса он заявил, что в скором времени перебирается на постоянное местожительство в Ленинград.

– Женюсь я, – сообщил он сестре и Бузановой. – Валька в Ленинграде живет, после свадьбы у ее родаков жить будем.

В конце мая он покинул столицу. В этот же день Карина окончила четвертый класс. Протянув Виктории дневник с четвертными и годовыми оценками, она с гордостью в голосе возвестила:

– Тетя Вика, у меня лучшие оценки в классе. Ни одной четверки, даже по физкультуре пять получила.

– Ты у меня умница, у тебя большое будущее.

Карина погрустнела.

– Все обрадовались, что каникулы наступили, а я, наоборот, расстроилась. Что теперь делать, ума не приложу.

– Карин, а у меня для тебя сюрприз, я, правда, не знаю, понравится он тебе или нет, но очень надеюсь, что ты мою затею одобришь.

– Сюрпризы я люблю.

– Через три недели я иду в отпуск, и я что подумала, а давай-ка мы с тобой на целый месяц отправимся в деревеньку Колючкино. У меня там дом, он хоть и старенький, но для жилья вполне годится. Недалеко речка, лес, будем загорать, за грибами ходить, гамак между яблонь натянем, я знаешь как раньше на гамаке отдохнуть любила.

– Тетя Вика, я с радостью, только вот что скажет мама? Думаете, она согласится отпустить меня на месяц в деревню?

– Твою маму я беру на себя, она даст согласие, не сомневайся.

За неделю до отпуска Виктория наведалась к Лене. Услышав, что Бузанова планирует увезти дочурку в область, дабы та в течение тридцати дней наслаждалась местными красотами, Елена зацокала:

– Отпустить Каринку с тобой? Даже не знаю. А вдруг по дороге что случится? Или она в твоей деревне покалечится? В речке утопнет, в лесу заблудится, в болоте увязнет? Да мало ли у вас там опасности. Нет, не пущу я Каринку. Пусть лучше в городе остается.

– В городе дышать летом нечем.

– Ничего, никто еще от этого не умирал, и Каринка не умрет. Утром на улицу выйдет, на лавку сядет, вот тебе и отдых.

Бузанова достала сторублевку.

– Этого достаточно, чтобы Карина смогла хотя бы раз отдохнуть по-человечески?

У Елены загорелись глаза.

– Ты точно подпольная миллионерша. Такие деньжищи на ветер бросаешь. Давай сюда.

– Ты не ответила на вопрос.

– Да езжайте куда хотите, хоть в Африку отправляйтесь, слова вам не скажу.

Прежде чем вручить алкоголичке деньги, Виктория Алексеевна потребовала, чтобы та написала расписку.

– Пиши, что даешь письменное согласие, а то я вашего брата знаю, утром одно говорите, а вечером по-другому запоете.

– Бумага есть? Напишу, что угодно. Слушай, а ты не хошь с собой в деревню и Гришку моего забрать, а? Я его почти за бесценок отдам, на полтиннике сойдемся.

– Оставь его себе. – Бузанова положила на стол бумагу и ручку. – Пиши.

Как позже призналась Карина, это были самые счастливые каникулы в ее жизни.

Прошло шесть лет.

Из худышки с двумя косичками Карина превратилась в стройную симпатичную девушку, на которую вовсю засматривались парни.

Однажды, придя домой из школы, Карина сообщила, что хочет посоветоваться с Бузановой.

– Мама Вика, мне скоро паспорт получать нужно.

– Ой, Каринка, как времечко быстро летит, ты стала совсем взрослой.

– Ты не будешь возражать, если я возьму твою фамилию – Бузанова?

Не ожидавшая услышать ничего подобного, Виктория Алексеевна растерялась.

– Я, конечно же, не против, только ты хорошо подумала?

– А чего здесь думать, ты мне заменила мать, и вполне естественно, что я хочу носить твою фамилию.

Всплакнув, Виктория закивала.

– Твои слова дорого стоят. Девочка моя, я так тебя люблю.

– Я тоже люблю тебя, мама Вика.

Когда главный документ был получен, в графе «Ф.И.О.» у Карины значилось следующее: Бузанова Карина Владимировна.

– Мама Вика, не поверишь, но я, когда домой возвращалась, почувствовала такое облегчение. Как будто моя старая фамилия висела на моей шее тяжким грузом.

Виктория Алексеевна отошла к окну.

– Карин, ты бы к маме заглянула. Проведала ее, узнала, может, ей чего нужно.

– Да ну, – отмахнулась девушка. – Я наперед знаю, что ей нужно – деньги или водка. Не пойду я в эту помойку. Мне прошлого раза вполне хватило. Вспомни, сколько ты меня уговаривала мать навестить, и что из этого вышло? Она меня обматерила, а потом едва с кулаками не набросилась. Нет, туда я больше не ходок.

– Совсем Ленка спилась, я вчера ее у магазина встретила, она очень постарела, выглядит словно семидесятилетняя бабка, а ведь мы с ней одногодки.

– Ты у меня красавица, – заверила Карина. – А она… Сама во всем виновата. Насильно в нее водку не вливали, мать прекрасно знала, что ни к чему хорошему ее возлияния не приведут.

– Она сильно сдала, когда Гриша умер.

– Не надо было Грише пить одеколон, – буркнула Карина и прошла к себе в комнату.

Вечером, затарившись продуктами, Виктория отнесла их Елене.

Подобные набеги в соседний дом Бузанова совершала примерно раз в неделю. И каждый раз Елена, рассыпаясь в благодарностях, просила, чтобы вместе с Викторией пришла Карина.

– Я забывать стала, как дочь родная выглядит. Ты ее у меня украла, теперь я совсем одна. Ну скажи ей, пусть забежит на пять минуток. Ну Вика, будь человеком.

Девушка заходить к матери категорически отказывалась.

Время шло.

Спустя три года, вернувшись домой, Виктория Алексеевна застала на кухне заплаканную Карину.

– Ты чего ревешь, в институте неприятности?

– Нет.

– Тогда почему развела сырость?

– Мама Вика, мать сгорела.

У Бузановой из рук выпала сумка.

– Как сгорела, когда?

– Сегодня днем пожар вспыхнул. Соседи расчет вызвали, но спасти мать не удалось. – Карина бросилась на шею Виктории. – Теперь ее похоронить нужно.

– Ленка, Ленка, – шептала Виктория Алексеевна, – сгубила ты себя, даже до пятидесяти не дожила.

ГЛАВА 8

Сразу после похорон Карина огорошила Викторию известием:

– Я бросила институт. Надоело! Не хочу пять лет за партой сидеть, я работать пойду.

– Каринка, ты в своем уме, какая работа? Мы же договорились, пока учишься, находишься на полном моем содержании.

– А мне стыдно у тебя на шее сидеть, я же не инвалид, сама могу деньги зарабатывать.

– Но как же без образования?

– Ой, да кому оно нужно, твое образование? Ну отучусь я пять лет, ну получу диплом, а дальше что?

– Как что, у тебя будет специальность, ты устроишься на работу.

– Специальность можно освоить и без диплома. Я в магазин пойду работать. Не удивляйся, продавец – это тоже профессия.

– Да кто тебя продавцом возьмет?

– Я уже с Зинаидой Евгеньевной переговорила и хоть завтра могу приступать к обязанностям.

– Где?

– В нашем «Гастрономе».

Виктория без сил рухнула на стул.

– Карина, ты меня без ножа режешь, что с тобой произошло? Ты же училась хорошо, тебе надо грызть гранит науки, а не за прилавком стоять.

– Мама Вика, я все обдумала и решения своего не изменю. Ну не сердись, вот увидишь, я обязательно выбьюсь в люди и без диплома.

– Ага, торгуя в магазине. Кстати, в каком отделе ты собираешься работать?

– В молочном.

У Виктории Алексеевны не было слов. Ее Карина, ее девочка, которая подавала большие надежды, ни с того ни с сего бросила институт и стала продавщицей. Но, как говорится, свою голову другому человеку не приставишь, тем более если этот человек упорно гнет свою линию, утверждая, что прав лишь он, а остальные глубоко заблуждаются.

Не успела Бузанова прийти в себя после выкрутасов Карины, как та преподнесла новый сюрприз. В один из дней, зайдя в комнату женщины, девушка пробормотала:

– Мама Вика, у меня проблемы.

Виктория Алексеевна отложила книгу и сняла очки.

– На работе?

– Нет, в личной жизни. Понимаешь, так получилось… Ну, короче, у меня будет ребенок.

Виктория покачнулась.

– Карина, девочка…

– Ничего не говори, я сама в шоке. Ума не приложу, как так вышло, мы с Лехой предохранялись, а тут такой облом.

– Кто такой Леха?

– Парень мой.

– Почему ты ничего о нем не рассказывала?

– А чего зря лясы точить? Ну встречались, то да се, я ж не предполагала, что залечу от него. Это он, козел, во всем виноват. Рожу бы начистить уроду.

– Карина, от кого ты набралась подобных словечек? Козел, урод, начистить. Раньше ты так не выражалась.

Девушка усмехнулась.

– От кого набралась? А ты напряги память, вспомни мою родную мамулю. Она иногда такие перлы выдавала, только успевай записывать.

– Я не желаю этого слышать. Немедленно прекрати выражаться, как…

– Как кто?

– Как невоспитанная девочка.

– Девочка? Ой, ну рассмешила. Хороша девочка, скоро живот попрет, а ты меня все за ребенка держишь. Ха! Девочка-залеточка.

– Карина, я же просила.

– Да ладно, расслабься, лучше посоветуй, что делать? С Лехой я переговорила, и он, в общем-то, жениться не против, только я думаю, нужен ли мне этот геморрой? Муж, ребенок, пеленки-распашонки?

– Одумайся, как ты можешь произносить такое вслух? Мне немедленно надо познакомиться с Алексеем и его родителями. Вы обязаны, слышишь, обязаны стать законными мужем и женой. Ваш малыш родится в браке. Карина, почему ты смеешься?

– Да так, не обращай внимания. Родители Лешки живут в Омске, ты с ними вряд ли познакомишься. Он драпанул от них пят лет назад.

– А где он живет, у родственников?

– В общаге.

– Он учится?

– Что-то типа того.

– Я тебя не понимаю.

– Мам, хватит устраивать допрос с пристрастием. Скажи, ты согласна, чтобы он поселился у нас?

Виктория Алексеевна не колебалась ни секунды.

– Разумеется, согласна. Только, Карин, по-моему, будет намного лучше, если вы с Алексеем после свадьбы переберетесь в квартиру Елены. Жилплощадь же все равно пустует. А как родишь, я буду каждый день к вам приходить, помогать с малышом.

– Значит, ты против Лешки?

– Да нет же, глупенькая, о вас в первую очередь беспокоюсь. Посуди сама, там вы сами себе хозяева, и я глаза не мозолю.

– Нет, мам, этот вариант нам не подходит. Мы поступим иначе. Та квартира принадлежит только мне, Ян, как женился в Ленинграде, так сразу выписался, следовательно, я имею полное право поступать с ней по собственному усмотрению.

– Куда ты клонишь, Карин?

– Давай обменяем две наши двушки на трехкомнатную, плюс еще доплату получим. Заживем все вместе, у каждого будет комната. Как тебе моя идейка?

Виктория развела руками.

– Ты меня огорошила, я должна подумать.

– Думай скорее, а я пока сообщу Лешке, что согласна стать его женушкой.

Через три месяца Карина с Алексеем расписались, а спустя еще четыре на свет появилась Танюша. Из роддома счастливую мать привезли на новую жилплощадь.

Трехкомнатная квартира в центре столицы пришлась по душе всем. Даже Виктория Алексеевна, которая вначале сильно сомневалась, правильно ли поступила, дав согласие на обмен, не могла нарадоваться на квадратные метры.

– Карина, нам несказанно повезло. Ты только посмотри, какие высокие потолки, а кухня, кухня-то какая просторная.

– А в коридоре можно запросто играть в футбол, – поддакнул Алексей.

– И метро близко.

– Остается жить и радоваться.

– Так и будет, мам, не сомневайся.

Но жизнь – штука непредсказуемая, часто за радостями следуют огорчения. Не избежала их и молодая семейная пара.

Уже через год после рождения Татьяны между супругами стали вспыхивать ссоры. Карина злилась на мужа, что большую часть свободного времени он проводит вне дома, развлекаясь с дружками, тогда как она с утра до вечера вынуждена постоянно находиться с маленькой дочерью.

В свою очередь Алексей упрекал жену в излишней опеке над Таней.

– Вы с матерью трясетесь над ней, словно она принцесса.

– Это твоя дочь!

– Мне тоже необходимо внимание, я хочу приходить с работы и видеть красавицу жену, а не зачуханную тетку, в которую ты превратилась после родов.

– Идиот! Попробуй сам не спать ночами, посмотрим на тебя через пару-тройку месяцев.

– Я тебе говорил, пусть Танькой занимается бабушка, она вполне справится со всеми обязанностями. А ты становись прежней беззаботной Кариной. Будем ходить в кино, гулять вечерами, развлекаться на полную катушку.

Карина сжимала кулаки и закрывалась в комнате.

А когда Татьяне исполнилось три годика, супруги подали документы на развод.

Виктория Алексеевна пребывала на грани отчаяния, ей было невыносимо видеть, как жизнь ее любимой Кариночки рушится, подобно песочному домику.

Определив Танюшу в детский садик, Карина вернулась на работу в «Гастроном». Дни пролетали незаметно, Таня подрастала, Виктория Алексеевна старела, а Карина… Карина пошла не по той дорожке.

Виктория никогда не забудет день, когда Карина вернулась с работы позднее обычного.

Плюхнувшись в коридоре на галошницу, она вытянула вперед ноги и, облокотившись спиной о стену, закричала:

– Танька, где ты там? Иди посмотри, что у мамки для тебя есть.

Семилетняя Татьяна вышла из комнаты и в нерешительности замерла у двери.

– Мамуль, что с тобой?

– Со мной? Ничего.

– А почему ты такая?

– Какая? Эй, зайка, с мамочкой все хорошо. Смотри, – Карина выудила из сумки плюшевую игрушку. – Это тебе тетя Зина подарила. Играй на здоровье.

Взяв медведя, Таня покосилась в сторону комнаты Виктории Алексеевны.

– Бабушка уже спит, у нее сегодня голова весь день болела.

Карина понизила голос до шепота:

– Ну пусть спит, мы с тобой тоже сейчас перекусим и баиньки отправимся. – Карина стянула сапоги, встала и мешком рухнула на пол.

– Мама! – Таня бросила медведя и подбежала к родительнице.

– Тиша… тише… у меня голова закружилась.

– Ты ударилась?

– Нет, я…

В коридор выбежала Виктория.

– Девчонки, что у вас творится, почему шумите?

Растянув губы в пьяной улыбке, Карина пробормотала:

– Мамуля, как ты себя чувствуешь? Танюха говорит, у тебя голова болела? Сейчас получше?

Бузанова приблизилась к дочери.

– Ты пила?

– Да ну, мам, брось. Мы с Нинкой по рюмашке коньячку опрокинули. У нее сегодня день рождения был. Ты Нинку-то помнишь, ма? Ну, она у нас еще ночевала года два назад, такая блондиночка шалавской наружности.

Схватив Карину за руки, Виктория в два счета поставила ее на ноги.

– Не смей, Карина, не смей больше пить! Неужели ты забыла свою… – Бузанова перевела взгляд на Таню и прошептала: – Ты забыла Елену? Забыла собственное детство?

– Я помню, – отмахнулась Карина. – Сказала же, день рождения у Нинки был. Че ты разошлась? Я что, не имею права выпить? Отойди от меня, мне нужно в ванну, меня… Меня тошнит.

Бросившись в ванную, Карина припала к раковине.

Испуганная Танюша прижалась к Виктории и спросила:

– Бабуль, а кто такая Елена?

– Никто, детка. Иди, ложись спать, завтра в школу рано вставать.

– А как же мама?

– О маме я позабочусь. Иди, солнышко, иди.

Стоило Танюше заснуть, как Виктория устроила разбор полетов Карине.

– Своим поведением ты напугала Таню.

– Не преувеличивай, Танька у нас девчонка не из пугливых.

– Поклянись мне, что никогда не притронешься к спиртному. Поклянись, или я…

– Или что?

– Карина, не испытывай моего терпения.

– Ладно, ладно, клянусь. Больше ни-ни. Ни грамма! Ты довольна?

Бузанова погрозила дочери пальцем.

– Помни, ты обещала.

* * *

Восьмиклассница Татьяна Жучковская возвращалась из школы, когда местные мальчишки, окружив девушку, закричали:

– Танька, Танька, а мы вчера опять твою мать видели. Она у магазина пьяная валялась, а рядом с ней собака бездомная спала.

– От твоей матери так несло помойкой, что в магазин нельзя было зайти.

– Вы обознались, – буркнула девушка и прибавила шаг.

– Ага, как же, обознались. Твою мать во всей округе знают.

– Точно, она алкашка еще та.

– Сейчас кто-то схлопочет. – Таня остановилась.

Мальчишки бросились врассыпную.

– Танькина мать алкашка! Танькина мать алкашка! – кричали они.

– Она спит на улице вместе с собаками!

– И от нее воняет!

Жучковская побежала домой.

Ворвавшись в квартиру, она бросила сумку на пол и топнула ногой.

– Я больше так не могу! Они меня достали! В школе вечно подкалывают, на улице прохода не дают. Бабуль, ну сколько это может продолжаться?

– Опять обзывали?

– Местная мелюзга.

– О-хо-хо, – Виктория Алексеевна вздохнула. – Малы они еще, поэтому и дразнят. Не понимают, что у людей горе, здесь впору слезы лить, а не насмехаться.

– Но я же живой человек, ты представь на минуту, каково мне.

– Я знаю, детка, знаю. Но мы не в силах повлиять на ситуацию. Придется терпеть.

– Я ей этого не прощу, она мне всю жизнь испортила. Семь лет пьет горькую, не просыхая. Господи, сколько унижения я пережила! Точно говорят, яблоко от яблони…

Виктория Алексеевна вздрогнула.

– Что ты сейчас сказала?

– Бабуль, мне все известно. Я в курсе, что ты не родная мать матери, и про нашу бабку Елену тоже знаю.

– Кто рассказал?

– Мать же и рассказала. Еще два года назад, нажралась в зюзю и пустилась в воспоминания. Говорила, что в ее пьянстве виноваты гены.

Бузанова схватилась за сердце.

– И ты молчала?

– Бабуль, ты не переживай, мне наплевать, что мы не состоим в кровном родстве, для меня ты всегда будешь моей любимой бабулей.

Виктория заплакала.

– Танечка, внучка.

Татьяна смахнула с лица прядь волос.

– Где мать?

– Ушла еще утром, с тех пор не появлялась. Небось опять у ларька с собутыльниками стоит.

– Я пойду посмотрю.

– Тань, не надо.

– Надо! Наклюкается опять, уснет на земле, меня тогда вообще затравят.

Из окна Виктория смотрела, как внучка поспешно пересекает двор, направляясь к местному сборищу алкашей – у винного ларька.

– Ты права, Таня, – шелестела Бузанова, – как же ты права, яблочко от яблони упало недалеко.

Через две недели после Таниного шестнадцатилетия Карина Жучковская скончалась. Причина – отравление некачественной водкой.

После смерти матери Таня, вопреки ожиданиям Виктории Алексеевны, не впала в депрессию, не ушла в себя, а напротив, стала более раскрепощенной и уверенной в себе.

– Мать была грузом, – часто слышала от внучки Бузанова. – Она позорилась сама и позорила нас с тобой. И хоть так говорить кощунственно, но с ее смертью я почувствовала себя свободной.

Виктория молчала.

– Бабуль, у нас в доме есть спиртное?

Бузанова едва не умерла.

– Таня, ты чего?!

– Не бойся, ответь, есть или нет?

– У меня две бутылочки вина есть и бутылка шампанского. Я к Новому году купила.

– Неси их сюда.

– Зачем?

– Неси, увидишь.

Поставив на стол три бутылки, Виктория с удивлением и чувством всенарастающей тревоги смотрела, как Таня, откупорив емкости, начала сливать их содержимое в раковину.

– Вот! С этой минуты в нашем доме строго-настрого запрещено пить. Любой напиток, в котором присутствует хотя бы один процент алкоголя, – под запретом.

– А на праздники?

– Посмотрим. Но думаю, без спиртного можно обойтись и на праздниках. По мне, так сок намного лучше. И полезней, – добавила Таня, поставив возле мусорки пустую бутылку.

Окончив школу, девушка без проблем поступила в институт. Отучившись пять лет, получила диплом. Красный диплом.

– Ну, прощай свобода, – объявила Татьяна вечером, накануне своего первого рабочего дня в школе. – Теперь начинаются трудовые будни.

– Танюшка, я так рада, так рада, – Виктория Алексеевна смахивала с морщинистой щеки слезы, не веря, что ее внучка стала совсем взрослой.

– Выше нос, бабуль, мы с тобой еще успеем взять от жизни все самое лучшее.

– Да куда уж мне, – отмахивалась пенсионерка. – Стара я стала, это у тебя жизнь начинается. А я… Господь здоровьечка пошлет – и на том спасибо.

– Нет, ба, я хочу, чтобы у нас был большой дом, в котором мы будем жить вдвоем: ты и я. И он у нас появится, не знаю как, но обязательно появится.

– Вдвоем, говоришь, – Виктория сузила глаза. – А как же личная жизнь, муж, детки?

– У меня личной жизни не будет, – огорошила ее Татьяна. – По крайней мере, в ближайшее десятилетие не собираюсь заниматься ерундой. Сначала надо встать на ноги, обрести статус, а потом… Потом как карты лягут.

* * *

Незадолго до новогодних праздников Виктория Алексеевна просматривала глянцевый журнал, купленный внучкой, и наткнулась на фоторепортаж с презентации нового альбома молодежной группы. Прочитав статью, пенсионерка покрылась испариной.

– Таня. Танечка, иди сюда.

Обеспокоенная Татьяна забежала в комнату Бузановой.

– Бабуль, что такое, сердце болит?

– Таня, прочти статью.

– Да я уже читала, это старый номер.

– Нет, – настаивала пенсионерка, – прочти еще раз и обрати внимание вот на этого человека, – она ткнула пальцем в снимок полнолицего господина.

– А кто он?

– Под фотографией написано.

– Бизнесмен Коробов Ян Владимирович. Ну и что с того? Они сейчас все на различных тусовках зависают, и политики, и бизнесмены, и актеры.

– Тань, я, конечно, могу ошибаться, как-никак прошло более тридцати лет, но… Мне кажется, этот мужчина – твой родной дядя. Брат покойной Карины.

– Ба, да ты что? Ты же сама говорила, он в Ленинград… вернее, в Питер смотался сто лет назад.

– За это время Ян запросто мог вернуться. Ведь все сходится: имя, отчество, фамилия.

– А внешность?

– Ну детка, когда я его видела, Яну двадцать лет было, что ты хочешь. Конечно, он сильно изменился, постарел, располнел, но глаза… Танюшка, это точно он.

Жучковская закусила губу.

– Бизнесмен, – повторила она. – Судя по всему, родственничек упакован.

– Его надо разыскать.

– Думаешь?

– А как же. Обязательно.

– Почему он сам нас не искал?

Виктория Алексеевна пожала плечами:

– Не знаю, милая.

И уже через минуту пенсионерка заголосила:

– Таня! Каринка, когда паспорт получала, фамилию сменила. Была Коробова, а стала Бузанова. А потом замуж вышла. Вот именно из-за путаницы в фамилиях у Яна и могли возникнуть трудности. Если он и искал, то Карину Коробову, а ее уже и в помине не было, понимаешь?

– По-моему, да. – Татьяна закрыла журнал и задумалась. – Так, найти Яна, найти Яна, но как это сделать?

– Может, поговорить с Сергеем, он человек, имеющий отношение к людям шоу-бизнеса, часто устраивает выставки, должен помочь.

– Нет, у меня возникла идейка получше.

Через два дня Таня встретилась с Ильей Кореневым. Попросив отца Олега об услуге, она услышала следующее:

– Без проблем, я узнаю адрес Коробова.

И вот адресок оказался на руках Жучковской. Встал вопрос, а как, собственно, действовать дальше? Позвонить по телефону и договориться о встрече или сразу брать быка за рога и нанести визит Яну Владимировичу домой?

Виктория Алексеевна авторитетно заявила:

– Лучше поедем домой.

По дороге девушка сильно волновалась.

– Вдруг это другой Коробов, тогда мы будем выглядеть глупо.

– Попытка не пытка. Я сердцем чувствую, удача нам улыбнется.

И она действительно улыбнулась.

Ян Владимирович оказался родным братом Карины. Ох, как же он обрадовался, узнав, что у него есть племянница. А Викторию Ян узнал почти сразу.

– Тетя Вика, вы не изменились. Боже, я не верю глазам!

– Скажешь тоже, у меня морщин, как в море кораблей.

Проговорили родственники до глубокой ночи. Подозрения Бузановой подтвердились, Ян и правда искал сестру, но, увы, его поиски не увенчались успехом.

– Каринка, Каринка, – вздыхал Коробов, – она повторила судьбу матери.

– Ну а как ты? Расскажи, как жил все эти годы?

Ян Владимирович пустился в воспоминания. Его рассказ длился около двух часов, он вещал о своей нелегкой жизни, о взлетах и падениях, горестях и радостях, о последующем становлении.

– Теперь я богат, как говорится, у меня есть все, кроме главного.

– И чего же вам не хватает, дядя? – усмехнулась Татьяна.

– Наследников. У меня нет детей, некому оставить нажитые капиталы.

– Ян, а где твоя супруга?

– Она скончалась десять лет назад.

– То есть вы совсем один?

– Да, Танюша, один. Хотя нет, что это я несу, теперь у меня есть ты – моя родная племянница. Мы ни в коем случае не должны терять связь, – Коробов погрозил Виктории Алексеевне полным пальчиком, – больше я вас не отпущу.

С того дня у Тани началась новая жизнь. Поняв, что родной дядька – человек обеспеченный, она возликовала.

– Бабуль, ты понимаешь, что произошло? Мы в одночасье сделались богатыми людьми. Ян Владимирович упал на нас с неба.

– Он тебе поможет, теперь я за тебя спокойна и могу умереть хоть завтра.

– Не шути так, ба. Ты не старая и проживешь как минимум лет двадцать. Бабуль, а ты помнишь, как я говорила про большой дом, в котором мы будем жить? Сейчас мы практически приблизились к осуществлению мечты.

– Танюш, ну о чем ты толкуешь, какой дом? Едва познакомилась с Яном, уже дала волю фантазии.

– А зачем ждать? Надо ковать железо, пока оно горячо.

В январе Таня сказала, что Ян попросил их с Викторией Алексеевной перебраться жить к нему.

– Я никуда не поеду, – заявила пенсионерка. – Мне в нашей стометровой трешке живется как королеве. А ты переезжай, обо мне не беспокойся, буду часто вас навещать.

И Таня, собрав вещи, отвезла их в апартаменты Коробова. Викторию Алексеевну Татьяна навещала исправно. В обязательном порядке она приезжала к бабуле два-три раза в неделю. И каждый ее приезд сопровождался бурей восторга.

– Бабуля, дядя подарил мне машину. Иномарку, жутко дорогую. Он дал мне карточку, и я теперь трачу столько денег, сколько захочу.

– Танюш, ты не злоупотребляй, а то растранжиришь все средства и пустишь дядьку по миру.

– Ну что ты! Знаешь, какой он богатый? О-о! Тем более, дядя Ян сказал мне прямым текстом: «Таня, мои деньги – это твои деньги». Он очень щедрый. А для тебя у меня есть огромный сюрприз.

– Ну-ка, рассказывай, что за сюрприз.

– Нет. О нем ты узнаешь не раньше июня месяца.

– С чего это вдруг?

– В июне у тебя день рождения, вот тогда я и преподнесу сюрприз любимой бабуле.

– Заинтриговала, мне даже захотелось поторопить время, что для людей моего преклонного возраста совсем не характерно.

– Ах, бабуля, жизнь подарила нам такой шанс!

После майских праздников Виктория Алексеевна позвонила внучке, сообщив, что утром собирается приехать к ней в гости.

Но Таня запротестовала:

– Бабуля, визит придется отложить.

– А что случилось?

– Понимаешь… Дядя Ян болеет, у него ангина, температура второй день высокая, поэтому ты повремени с приездом.

– Так может, помощь нужна?

– Я сама справляюсь. Тебе не стоит с ним видеться, еще не хватало заразиться, а в твоем возрасте ангина не самый лучший друг.

– Ну ладно, тогда ты мне позванивай, а то я переживать буду.

– Хорошо, бабуля, пока.

Два дня Виктория Алексеевна прождала звонка. Татьяна не торопилась набирать номер бабушки, а ее мобильник упорно оповещал, что абонент находится вне зоны действия сети.

Не выдержав, Бузанова отправилась к Коробову, прихватив из дома банку малинового варенья, сушеные веточки облепихи и липовый мед.

Дверь открывать не спешили. Виктория Алексеевна не на шутку испугалась. Сердце екнуло, а в голову полезли совсем ненужные мысли.

Пенсионерка метнулась к соседской двери. Высокая шатенка неопределенного возраста сказала, что уже несколько дней не видела ни Яна Владимировича, ни Татьяну.

– Но во вторник, поздно вечером, я слышала крики.

– Крики?

– Коробов с кем-то ругался. По-моему, с Таней.

Не успела Бузанова перекреститься, как из лифта вышли двое: низкорослый мужчина лет пятидесяти и упитанная девушка, на вид чуть старше Тани.

Чуть позже выяснилось, что парочка приехала из офиса Коробова. Ян Владимирович не появлялся на работе четвертые сутки, на телефонные звонки не отвечал, и сотрудники занервничали.

– Может, его в больницу увезли? – предположила Виктория Алексеевна.

– С какой стати? – удивился низкорослый.

– Так ангина ж у него была.

– Ангина? Впервые слышу, с чего вы это взяли?

У Бузановой защемило в груди.

Дальнейшее она помнит с трудом. Сначала на лестничной площадке появился участковый, затем подошли еще двое мужчин. Было принято решение взломать дверь.

Виктория Алексеевна, едва держась на ногах, молила Бога, чтобы он не допустил трагедии.

Но трагедия все же разыгралась.

Ян Владимирович был найден мертвым в собственной постели. Мужчине нанесли несколько ножевых ранений, от коих он и скончался. Причем скончался, по предварительному заключению прибывшего эксперта, дня три назад.

Виктория лишилась чувств. В себя она пришла, почувствовав запах нашатыря. Соседка Коробова рассказывала капитану милиции, что слышала крики Яна и Татьяны во вторник.

– Нет, – простонала Бузанова. – Вы ошибаетесь. Ян не мог ругаться с Таней.

– Но я слышала крики.

– Значит, это была другая женщина.

– Почему вы в этом так уверены? – спросил сотрудник органов.

Виктория прикрыла глаза.

– Моя внучка… Танечка… Неделю назад она улетела отдыхать во Францию. Я лично провожала ее в аэропорт. Она должна вернуться только через семь дней.

Соседка заламывала себе пальцы.

– Ну… возможно, я и правда ошиблась. Но женский голос слышала точно.

Дома Виктория Алексеевна начала метаться по квартире, задаваясь одним-единственным вопросом – почему? Почему Татьяна убила родного дядю? Пенсионерка не сомневалась, Яна Владимировича лишила жизни ее внучка. Иначе с какой стати она наврала про болезнь и просила не приезжать к Коробову? Почему отключила телефон? И где находится в настоящий момент?

Все эти вопросы не давали Бузановой покоя. Она ждала, ждала, что Таня появится на пороге и скажет: «Бабуля, я ни в чем не виновата», а затем объяснит, что сподвигло ее на ложь.

Но Таня не появилась.

А спустя десять дней Виктории Алексеевне сообщили, что недалеко от железнодорожных путей произошла авария. Взорвался автомобиль Татьяны Жучковской.

Обезображенное тело Тани было погребено на третий день после жуткой катастрофы.

ГЛАВА 9

– Почему вы скрыли от органов правду? – спросила Катка, коснувшись руки пенсионерки.

– А как, как я могла сказать им правду? Ведь Таню могли арестовать, посадить в тюрьму. Нет, мое сердце не выдержало бы подобного удара.

– А если она невиновна?

– Как бы я хотела в это верить, но факты, факты, будь они неладны, свидетельствуют против Татьяны. Соседка слышала их ругань. Вот вам первый факт, он же улика. Таня не разрешила мне приезжать к Яну – факт второй. А факт номер три…

– Почему вы замолчали?

– Я разговаривала с Танюшей в среду вечером, а Яна, судя по всему, убили во вторник ночью. Теперь понимаете, что она напрямую связана с его убийством? Господь ее покарал, та авария – это кара за убийство человека. – Виктория Алексеевна закрыла лицо руками. – И Аркадий Дмитриевич задавал мне слишком много вопросов про Танюшу, мне даже показалось, ему известно намного больше, чем он говорит.

– А это кто?

– Друг Яна, они вместе работали, Аркадий юрист. Он приезжал ко мне через день после похорон Яна, интересовался Таней, удивлялся, почему она не приехала на похороны. А потом начал говорить про последнюю волю покойного, необходимость срочно оформить все документы и все в таком духе. Я ни слова не поняла из его сбивчивой речи, но пообещала прислать к нему Танюшу сразу, как только она… вернется с «отдыха». Но Таня уже не вернулась, больше Аркадий Дмитриевич меня не беспокоил.

Копейкина долго не решалась заговорить, но в итоге все же нашла в себе силы и спросила:

– Виктория Алексеевна, а Таня говорила что-нибудь про покупку дома?

– Бог с вами, какой дом? Это были лишь ее мечты.

– Не совсем так.

– Простите?

– Незадолго до гибели ваша внучка приобрела загородный коттедж.

– Кто вам такое сказал?

– Э… наша общая с Таней знакомая. Они случайно столкнулись в конце апреля в торговом центре, и Таня похвасталась, что стала хозяйкой коттеджа.

– Не может быть. Танюша соврала.

– Она даже дала ей адрес и пригласила в гости.

– Ну и?

– Мы же ничего не знали о случившемся, поэтому на прошлой неделе отправились за город. А там живут совсем другие люди.

– Вот видите.

– А коттедж в середине мая купил некий Константин Аверинов. Мне кажется…

Виктория Алексеевна быстро заморгала.

– Час от часу не легче. Костя?

Теперь пришел черед удивиться Копейкиной.

– Вы с ним знакомы?!

– Конечно! Он же за Танюшей три года тенью ходил. Не раз внучке предложение руки и сердца делал. А она его, как это говорят, отшивала постоянно. Костик часто к нам приезжал, но Таня сказала, что между ними может быть только дружба. Не более. Последний раз я Константина видела месяцев восемь назад. Танюша сказала, что у него вроде девушка появилась. Она еще порадовалась за парня, мол, наконец от нее отстал и на другую переключился.

Катка мотнула головой.

– Теперь он владелец дома, – прошептала она чуть слышно.

– А вы точно ничего не путаете? Откуда у Костика такие деньги, чтобы коттедж купить? Он же простой парень со средним достатком, ему и за всю жизнь столько не накопить.

Катарина закивала. И дабы успокоить пенсионерку, затараторила:

– Да, да, вы правы, здесь произошла ошибка. Это был не тот коттедж и вообще… Наверное, Таня действительно соврала, дом она не покупала.

– Но ведь какое совпадение, – недоумевала Бузанова. – И имя Костика, и фамилия его. Случаются же в жизни такие совпадения!

– Случаются, – Копейкина смотрела на стайку галок, воюющих друг с другом за горбушку белого хлеба.

– Мне идти пора, а то Евдокия там меня потеряла.

– Конечно, конечно.

Поднявшись со скамьи, Виктория Алексеевна спросила:

– Как, по-вашему, идти мне в милицию или нет?

– А что вам подсказывает сердце? – вопросом на вопрос ответила Ката.

– Жалко мне Таньку, не хочу ее имя чернить. Ведь все равно она за проступок свой поплатилась, уже ничего не изменишь.

– Тогда прислушайтесь к голосу сердца и поступайте, как оно скажет.

Кивнув, Бузанова медленно пошла прочь, оставив Катку пребывать в состоянии, близком к шоковому.

Наталья открыла дверь и, стараясь перекричать громкую музыку, попросила Катку срочно пройти в кабинет. А там, теребя в руках непонятно откуда взявшуюся красную ленту, Натусик зачастила:

– Кат, я должна тебя предупредить, у нас сегодня праздник.

– Какой?

– День рождения Розалии Станиславовны.

После разговора с Викторией Ката туго соображала, поэтому, услышав про день рождения свекрови, неподдельно удивилась:

– Да ты что?! А я совсем забыла.

Наталья насторожилась.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Ага.

– Эй, Катка, очнись, ее день рождения мы праздновали месяц назад. А сегодня липовый праздник, не настоящий.

– Верно, но тогда почему…

Свекровь впорхнула в кабинет и с порога выпалила:

– Детка, Натка тебя уже предупредила?

– Что вы опять задумали?

– Ничего особенного, решили устроить маленькую вечеринку в узком кругу друзей. На торжество пригласили только самых близких – Леопольда.

– Он опять здесь?

– Что значит опять? Лео практически член нашей семьи, и я искренне надеюсь, что в скором времени наша с ним дружба перерастет в нечто более крепкое. Понимаешь намек?

– А ваш день рождения?

– Так надо! Я решила, что мне давно не дарили дорогих подарков, поэтому и соврала Леопольду о своем празднике. Детка, он подарил мне такие серьги – закачаешься. – Свекровь подошла к столу и вытащила из верхнего ящика серебристую коробочку, перевязанную алой лентой. – Возьми, это мои любимые духи. Сейчас зайдешь в столовую и вручишь их мне со словами поздравления.

– Розалия Станиславовна, вам не стыдно?

– Нет!

Катка усмехнулась.

– И сколько вам сегодня лет?

– У меня юбилей – пятьдесят лет.

Не сдержавшись, Натали ляпнула:

– Творческой деятельности.

Розалия побагровела.

– Немедленно поднимись на второй этаж и выпрыгни из окна. Повтори упражнение десять раз, а потом топай в столовую и подавай десерт.

– Я лучше сразу в столовую пойду.

Оставшись наедине с невесткой, свекровь заулыбалась.

– Лео от меня без ума, он готов выполнить любую мою прихоть, я его околдовала своей красотой.

– Мне нужно сделать важный звонок, – Ката села за стол.

– Не задерживайся. Даю тебе пять минут, в противном случае пеняй на себя.

Как только она вышла, Копейкина потянулась к телефону.

Бодрый голос Константина раздался после третьего гудка.

– Говорите, – пробасил парень.

– Костя! – Ката сорвалась на крик. – Это опять я – Катарина.

Парень молчал.

– Ты меня помнишь?

– Н-да, припоминаю.

– Послушай, для твоей же пользы нам необходимо снова встретиться и переговорить начистоту. Сразу предупреждаю, если ты откажешься, у меня не останется другого выхода, как обратиться…

– Никто не собирается отказываться, – миролюбиво молвил Костик, – давайте встретимся, только… Вас устроит, если встреча произойдет через неделю?

– Нет, не устроит.

– Катарина, в настоящий момент я нахожусь в Ростове, как вы сами понимаете, увидеться с вами для меня проблематично. Но если вам так не терпится, вы можете прилететь в Ростов.

Катка стукнула кулаком по столу.

– Когда ты возвращаешься?

– Через двенадцать дней. Во вторник.

– Во сколько?

– В семь вечера буду дома.

– Я подъеду к семи, – крикнула Ката и отсоединилась.

Ну и фрукт этот Константин. Определенно, у парня рыльце в пушку, и Катка сделает все от нее зависящее, дабы прижать Костика к стенке и вытянуть из него все тайны, которых, судя по всему, не так уж и мало.

Взяв духи, Катарина вышла из кабинета.

В столовой свекровь увлеченно рассказывала Леопольду, что некоторое время назад ее руки и сердца добивался американский миллиардер.

Выдавив слабую улыбку, Ката с выражением проговорила:

– Розалия Станиславовна, с днем рождения вас!

Свекровь вскочила со стула.

– Детка, ты не забыла! Не забыла! Куколка моя! А я уже подумала, что у тебя начались проблемы с памятью.

– Это вам, – Ката презентовала Розалии ее же духи.

– А что в коробочке? Признавайся, что там внутри?

– Сами посмотрите.

– Заинтриговала. Не может быть, мои любимые духи! Детка, ты как в воду глядела! Спасибо! Спасибо, моя ласточка. Ну садись за стол. Леопольд, наполняй фужеры шампанским!

Празднование лже-дня рождения продолжалось до двенадцати ночи. А в начале первого «именинница» захотела посетить ночной клуб.

– Леопольд, поехали. Оторвемся, потусуемся, надоело сидеть дома.

Мужчина попытался возразить, но свекровь надула губки.

– В мой светлый праздник, в мой юбилей ты отказываешь мне в невинной просьбе. Неужели я это заслужила?

– Розалия, прости меня, я исправлюсь. Поедем, куда только пожелаешь.

Свекровь потерла руки.

– Знаю я одно гламурненькое местечко, тебе там непременно понравится.

И вдруг у Леопольда затрезвонил сотовый. Взглянув на дисплей, мужчина быстро отошел к окну.

– Да, – проговорил он тихим голосом. – Дома буду нескоро. У меня мероприятие. Не надо сердиться. Не можешь заснуть? Ну выпей снотворное или накапай себе капелек. Но я же предупреждал, что буду поздно. Хорошо, хорошо, только умоляю, не кричи, тебе нельзя нервничать. Да. Да! Я уже еду.

Убрав телефон, Леопольд Самуилович виновато развел руками.

– Мне жутко неловко, но поездка в клуб отменяется.

– Почему, Лео? Кто звонил?

– Э-э… моя мама.

– Чего она хотела?

– Понимаешь, мне нужно ехать домой.

– Но ведь мы планировали оторваться.

– Розалия, оторвемся в другой раз. Обещаю. А сейчас извините меня. Я спешу. – Поцеловав Розалии руку, Леопольд Самуилович быстро пересек гостиную и вышел на улицу.

– Ерунда какая-то, что о себе возомнила его мать? Она уже не первый раз крадет у меня Леопольда в самый неподходящий момент. А он, как он может идти у нее на поводу? В конце концов, он взрослый мужик, бизнесмен, олигарх… Какого черта он держится за юбку матери?

– Розалия Станиславовна, она все-таки мать.

– Мой праздник испорчен!

Катарина кашлянула.

– Я не хочу никого обижать, но вообще-то у вас сегодня нет праздника. Вы его придумали.

– Замолчи! Ты испохабила мой юбилей! Не прощу. – Она подлетела к лестнице, а затем, резко развернувшись, подошла к журнальному столику. – И знаешь что? Те духи, которые ты мне подарила, – ужасны! Они мне сразу не понравились. У тебя нет вкуса, детка.

– Но ведь…

– Не оправдывайся! Духи отвратительные. Дешевка! Все, я поднимаюсь в спальню и попрошу до утра меня не беспокоить.

Наталья плюхнулась на диван.

– Как со стола убирать неохота, у меня глаза слипаются.

Катка понимающе кивнула.

– Я сама на ходу засыпаю. Пошли, помогу тебе убраться, а потом сразу спать. Ох, как же меня разморило.

* * *

В офисе, где совсем недавно всеми делами заправлял Ян Коробов, Катке сообщили, что Аркадий Дмитриевич сегодня никого не принимает.

– Я могу записать вас на прием на завтра, – проговорила секретарша, коснувшись рукой шеи.

– Но мне необходимо переговорить с ним немедленно.

– Увы, Аркадий Дмитриевич занят.

– Скажите, что я по личному вопросу.

– Это не имеет никакого значения, Самохин вас не примет.

Копейкина села на стул.

– Я детектив, – сказала она после продолжительной паузы. – Расследую дело об убийстве Яна Коробова.

Секретарша вздрогнула. Не говоря ни слова, она встала и быстро прошла в кабинет Аркадия, который как выяснилось позже, после смерти друга встал во главе компании.

Спустя тридцать секунд девушка вернулась в приемную.

– Аркадий Дмитриевич вас ждет. Проходите.

Самохину было семьдесят три года. Его холеное лицо, ухоженные руки и модная стрижка натолкнули Катку на мысль, что пенсионер довольно-таки часто наносит визиты в салоны красоты. Невооруженным взглядом заметно – Аркадий Дмитриевич уделяет внешности большое внимание.

Когда Копейкина прошла в просторный кабинет, Самохин поднялся из-за стола и сделал шаг ей навстречу.

– Валентина сказала, вы детектив, – с придыханием произнес Аркадий. – Поэтому сразу попрошу вас предъявить свои документы.

Катке пришлось признаться, что детективной деятельностью она занимается исключительно по собственной инициативе и не состоит в штате детективного агентства.

Лицо Аркадия Дмитриевича сделалось суровым.

– Вы любитель? Ерунда какая, а откуда вы вообще взялись и с какой стати занялись делом Яна?

– Я знакомая Татьяны Жучковской, совсем недавно узнала от ее бабушки о случившейся трагедии с Таней. Потом Виктория Алексеевна рассказала о Яне Владимировиче, и мне показалось, что я смогу быть полезна.

– Полезна кому? Если вы решили оказать помощь милиции, хотя я должен заметить, выглядит это весьма и весьма глупо, то с какой стати вам понадобился я?

– Ответ очевиден, вы были близким другом покойного.

– Его единственным другом, – с гордостью произнес Аркадий.

– Поэтому я приехала сразу к вам.

– Хм, а для чего? Нет, нет, не отвечайте, вы хотите поговорить? Угадал? И, разумеется, речь пойдет о Яне. Но сразу вынужден вас разочаровать, мне совершенно нечем с вами поделиться. Абсолютно!

– Такого не может быть.

– И тем не менее это так.

– Аркадий Дмитриевич, неужели у вас нет никаких подозрений касательно убийства друга?

– Интересуетесь, подозреваю ли я кого-нибудь в убийстве? Нет, подозреваемых нет. Я неоднократно сообщал об этом следователю.

– Убийца был близко знаком с Коробовым. – Ката отвела взгляд в сторону и продолжила: – Об этом свидетельствует тот факт, что Ян Владимирович был убит в собственной квартире. А она, в свою очередь, была закрыта, из чего делаем вывод…

– В квартиру мог проникнуть любой, – перебил Самохин. – Сделать дубликат ключей не проблема.

– Чтобы сделать дубликат, необходимо иметь на руках оригинал. Согласитесь, не у всех был доступ к ключам Коробова.

– На что вы намекаете?

– Ни на что. Просто утверждаю, что Яна Владимировича убил тот, кого Коробов хорошо знал.

– Может быть, у вас уже есть и подозреваемые?

– Пока нет.

Аркадий Дмитриевич попросил Валентину принести два кофе.

– Знаете, я всегда относился с предубеждением к людям, которые занимаются не своим делом. Мне казалось, что когда действует не профессионал, а любитель, проблема только усугубляется. Вот, например, вы какие преследуете цели?

– Хочу восстановить справедливость.

– Это похвально и, безусловно, заслуживает уважения, но… Я не поверю, что вы ввязались в расследование убийства только ради справедливости. Наверняка ваша конечная цель деньги. Вознаграждение, я прав?

– Нет, деньги меня не интересуют. Да и заплатить мне некому, меня никто не нанимал, не просил узнать правду, я занимаюсь этим исключительно по собственной инициативе.

– Не понимаю, – удивился Самохин. – Ведь должна же быть другая причина.

– Но ее нет, Аркадий Дмитриевич, поверьте мне на слово.

– Хотел бы поверить, но мой жизненный опыт подсказывает – никогда не верь человеку, если видишь его впервые. Я с вами не знаком, мне абсолютно ничего про вас не известно, следовательно, о доверии не может идти и речи.

– Я же не прошу вас рассказывать мне секреты фирмы, просто интересуюсь вашим мнением.

– Вы его уже услышали.

Валентина принесла кофе.

Сделав глоток, Катарина подавила тяжкий вздох.

– Хорошо, спрошу в лоб. Насколько мне известно, у Яна Владимировича не было родственников. Кому после его смерти достались все капиталы?

– Ах, вон куда вы клоните. Вынужден вас разочаровать, потому как: во-первых, у Яна была племянница, ваша знакомая Татьяна, а во-вторых, – Аркадий Дмитриевич размешал кофе, положил ложечку на блюдце и изрек: – Мы с Яном были знакомы более пятнадцати лет. Я относился к нему как к сыну, которого у меня никогда не было. Наш совместный бизнес мы начали десять лет назад в городе на Неве. Потом дела пошли в гору, мы перебрались в столицу. Удача сопутствовала нам во всем, иногда я шутил, что Ян, подобно мощному магниту, притягивает ее к собственной персоне. В последние годы у Яна сильно шалило сердце, ему сделали операцию, после которой мой дорогой друг вбил себе в голову, что в скором времени непременно умрет. Он превратился в самого настоящего ипохондрика, едва кольнет в груди, как Ян закатывал глаза и готовился отбыть на небеса. Я даже рекомендовал ему обратиться за помощью к психоаналитику, но он к моему совету не прислушался. Каждый день, ожидая смерти, Ян не мог не думать о своих капиталах, его бросало в дрожь от мысли, что у него нет человека, которому можно было бы завещать немалое состояние. В итоге было составлено завещание в мою пользу. – Самохин усмехнулся. – Слышали бы вы, как я его отговаривал. Ну, право, смешно, я старик, на семнадцать лет старше Яна, это мне надо составлять завещание на его имя, а не наоборот. Но Ян был непреклонен. И вдруг судьба сводит Коробова с Татьяной. Естественно, Ян не раздумывал ни секунды. Она – его племянница, родная кровь, дочь родной сестры. Ян сразу составил новое завещание, в котором указал единственную наследницу – Танюшу Жучковскую.

– Аркадий Дмитриевич, а Таня знала о завещании?

– Нет, девушка была не в курсе.

– Странно.

– Ничего странного. Поверьте, у Яна имелись веские причины, по которым он не желал оповещать Татьяну о своих планах раньше времени.

– Не понимаю.

Самохин допил кофе, достал сигарету и чиркнул зажигалкой.

– После смерти Яна Таня Жучковская могла начать распоряжаться деньгами дяди только при одном условии.

Катка напряглась.

– Продолжайте.

– Таня должна была стать официальным опекуном сына Коробова – Марата.

– Что вы сказали?

– Я сказал, что у Татьяны был двоюродный брат – Марат Коробов.

– Подождите, какой сын? Откуда? У Яна Владимировича не было детей, да и вы сами говорили, что ваш друг – человек одинокий.

– Правильно, говорил, по сути, так оно и было, но в действительности… Марат – человек, потерянный для общества. Он болен и находится в клинике для душевнобольных. Помимо острой стадии шизофрении и маниакально-депрессивного психоза, у него ряд психических заболеваний, от которых, увы, он уже никогда не избавится. Марат был болью Яна, его крестом, который Коробов мужественно нес по жизни. Из приближенных к Яну никто, кроме меня, даже не предполагал, что у него есть сын. Для всех и каждого Ян Владимирович Коробов был одиноким мужчиной, не успевшим в свое время обзавестись отпрысками.

– А вы уверены, что Татьяна пребывала в неведении? Вдруг Ян Владимирович рассказал ей о существовании двоюродного брата?

– Исключено! Об этом Таня должна была узнать лично от меня, после смерти Коробова. Но, как вам известно, Жучковская сама погибла в автокатастрофе практически сразу после убийства Яна.

– И что же теперь будет? Кто станет опекуном Марата и кому достанутся деньги Коробова?

Аркадий Дмитриевич задумчиво почесал гладкий подбородок.

– Я сейчас серьезно подумываю оформить опекунство над Маратом. Это мой долг. Ведь, кроме меня, у парня не осталось людей, которые могут о нем позаботиться. Я выполню волю Яна, на том свете он может спать спокойно, Марат не останется покинутым. Надеюсь, теперь вы понимаете, что ваша версия не выдерживает никакой критики?

– Какая версия?

Самохин улыбнулся.

– Вас же интересовали капиталы Коробова. Наверняка вы предполагали, что Яна могли убить из-за денег. Так вот, вынужден вас разочаровать повторно, эта дорожка никуда не приведет. Здесь, как говорится, все давным-давно предопределено. Убийство Яна никоим образом не связано с деньгами.

– Тогда почему?

– Нам остается лишь надеяться, что следствие рано или поздно во всем разберется. – Аркадий Дмитриевич вопросительно посмотрел на Катку. – У вас есть еще ко мне вопросы?

Копейкина замотала головой.

– Извините, что отняла у вас время. До свидания.

– Всего вам доброго. И… желаю удачи в вашем пусть и дилетантском, но все же расследовании.

Покинув кабинет Самохина, Катка в нерешительности остановилась у стола секретарши.

ГЛАВА 10

Оторвав взгляд от монитора, Валентина покосилась на дверь, ведущую в кабинет шефа. Удостоверившись, что Аркадий Дмитриевич остался в кабинете, девушка поспешно засунула в верхний ящик стола две папки и, встав с кресла, подошла к Копейкиной.

– Простите меня, – дрожащим голоском проговорила Валя, – но мне кажется, я должна рассказать вам нечто важное.

Ката вопросительно смотрела на смущенную секретаршу.

– Я вас слушаю.

– Нет, не здесь, в любой момент может выйти Аркадий Дмитриевич, а я не хочу, чтобы кто-нибудь посторонний слышал нашу беседу. Вы ведь из прокуратуры? – Валя с надеждой взирала на Катку, моргая длинными ресницами.

– Ну… не совсем.

– Но имеете отношение к органам? – спросила Валя уже несколько разочарованно.

– Имею, – ответила Копейкина, боясь, что в случае отрицательного ответа Валентина окончательно в ней разочаруется, и тогда беседа может не состояться.

– Через сорок минут я иду обедать, вы можете подождать меня внизу?

– Конечно, подожду.

Валя провела рукой по пышным волосам и едва слышно произнесла:

– Надеюсь, я правильно поступаю и впоследствии не стану жалеть о сказанном.

Заинтригованная Катка спустилась вниз. Томиться в ожидании в душном салоне «Фиата» показалось ей делом совсем не благовидным, посему, заметив недалеко открытое кафе, из которого отлично просматривался вход в офис, она не замедлила устроиться в тени ярко-красного тента за пластмассовым столиком.

Потягивая сок, Ката время от времени смотрела на циферблат часиков, гадая, что именно ее не устраивает в апельсиновом напитке? То ли его вкус казался странным из-за того, что сок был слишком теплым, то ли он действительно отдавал плесенью. Не найдя ответ на поставленный вопрос, Катарина решила не рисковать и оставила стакан в покое.

Валентина появилась на улице в пять минут третьего. Девушка вышла из здания и, остановившись у входа, начала оглядываться по сторонам.

Катка крикнула и помахала рукой. Валентина поспешила к кафе.

Водрузив на стол кожаную сумочку, секретарша Самохина повторила сказанную ранее фразу:

– Надеюсь, мне не придется пожалеть.

– Валя, мне показалось или вы действительно, услышав, что я занимаюсь делом Коробова, испугались?

– Вам не показалось, – девушка вжала голову в плечи. – Я и сейчас трясусь, как заяц, попавший в логово волка.

– А в чем заключается причина вашего волнения?

– Простите, я не запомнила вашего имени.

– Катарина.

– А отчество?

– Можно без него.

Валя кивнула.

– Катарина, дело в том, что я… С девяностопроцентной гарантией я могу утверждать, что мне известно имя убийцы Яна Владимировича.

Катка подпрыгнула.

– Валя, вы серьезно?

– Более чем. С мая месяца я места себе не нахожу, мучаюсь, терзаюсь, а посоветоваться мне не с кем. В милицию два раза идти собиралась, но в самый последний момент меня что-то останавливало. А однажды уже практически дошла до следователя, но у меня так живот скрутило – хоть кричи. Пришлось возвращаться домой, я тогда подумала, что это был знак: мол, сиди и не рыпайся. – Валя на мгновение умолкла. – А сегодня, узнав, зачем вы пожаловали к Самохину, я поняла: хватит играть в молчанку, пора раскрыть карты, и будь что будет.

Копейкина внимала каждому слову Валентины.

– Говорите, не останавливайтесь. Кого вы подозреваете в убийстве?

– Луизу, – слетело с пересохших губ девушки.

– А кто такая Луиза?

– Моя двоюродная сестра.

– Вот те раз. – Схватив сок, Катарина залпом осушила содержимое стакана. – Почему вы подозреваете сестру в убийстве?

– Все указывает на то, что Луизка зарезала Яна Владимировича. Выслушайте меня и сделайте соответствующие выводы. – Валентина наклонилась чуть вперед и заговорила: – Я работала секретарем у Коробова около трех лет. Как шеф он целиком и полностью меня устраивал. Платят мне хорошо, офис располагается недалеко от дома, в общем, я всем была вполне довольна. А тут полтора года назад ко мне из Ярославля приехала Луизка. Сестре уже было под тридцать, а она до сих пор никак не могла найти себе занятие. Работы Луизка меняла как перчатки, нигде не задерживалась дольше, чем на полгода. Характер у нее еще тот, заносчивая, вспыльчивая, с гонором, все мечтала получить высокооплачиваемую должность и целыми днями заниматься ничегонеделанием. Как вы понимаете, ее мечта вряд ли могла когда-нибудь осуществиться. Луиза попросила меня сделать ей прописку, дабы она смогла устроиться няней и приглядывать за детьми.

Разумеется, я прописала сестру к себе, и спустя три месяца она приступила к новым обязанностям – начала нянчить двухлетнюю девчушку. Три месяца спустя она объявила, что уволилась, мол, те деньги, которые ей платят, не стоят того, чтобы целый день сидеть с капризным ребенком. Затем Луиза стала осваивать профессию сиделки. Но и там сестрица не продержалась больше месяца. В итоге она повисла у меня на шее, сетуя, что найти достойную работу в столице практически невозможно. Однажды Луиза умудрилась посеять ключи от квартиры и заявилась ко мне в офис, чтобы я отдала ей свою связку. В тот момент, когда она вальяжно развалилась в кресле, в приемной появился Ян Владимирович.

* * *

Коробов бросил взгляд на Луизу, затем кивнул Валентине и, попросив девушку приготовить кофе, прошествовал в кабинет.

Луиза оживилась.

– Это и есть твой начальник?

– Как видишь.

– Хи-хи, – Луиза облизала верхнюю губку, – я представляла его несколько иначе. Мне он виделся эдаким старым уродцем с брюшком и лысой, как колено, головой.

– Ты ошибалась, – Валя включила кофемашину. – Бери ключи и отчаливай, мне работать надо.

– Гонишь сестру? А может, я тоже хочу крепкого кофейку испить.

– Выпьешь дома, – огрызнулась Валя.

Нехотя поднявшись, Луиза направилась к выходу.

А вечером, едва Валя вернулась домой, Луиза зачастила:

– Слушай, Валька, а у твоего шефа есть любовница?

– Понятия не имею, а с чего вдруг такие вопросы?

– Интересно узнать, окучивает кто-нибудь этого папика или нет?

– Прекрати. Ян Владимирович – деловой человек, ему некогда тратить время на всякую ерунду.

– Секс не ерунда, он же не железный, должен время от времени скрашивать свое одиночество с какой-нибудь красоткой.

– Коробов передо мной не отчитывается. Луиз, ты приготовила ужин?

– Не-а.

– Совести у тебя нет. Целый день дома торчишь, хоть бы у плиты постояла.

– Да ладно тебе, Валька, тут моя судьба решается, а ты с ужином лезешь.

– Какая судьба? Удалось найти работу? Где, кем, когда приступаешь?

– Секрет фирмы. – Луиза поудобней уселась на кровати, поджав ноги.

Три дня спустя она вновь заявилась в офис к сестре.

– Ну, чего на этот раз, опять ключи потеряла?

– Нет. Будешь смеяться, но я не к тебе.

– А к кому?

– К Коробову Яну Владимировичу.

– Луизка, кончай прикалываться. У Коробова сидят люди, и давай-ка вали отсюда.

– Расслабься, Валь, я по делу к твоему боссу пришла. Хочу, чтобы он дал мне работенку.

Валентина едва не грохнулась на пол.

– У нас нет вакансий, – произнесла он ледяным тоном.

– Вакансии всегда есть, надо только поискать получше. Твой Коробов мужик вроде нормальный, он не сможет отказать сестре своего секретаря. А ты тоже, в случае чего, за меня словечко замолви.

Валя планировала вытолкать Луизку из приемной силой, но не успела. Из кабинета Яна вышли трое мужчин в сопровождении самого Коробова.

Луиза отскочила в сторону.

Как только мужчины скрылись из виду, Ян Владимирович вопросительно посмотрел на Луизу.

– Второй раз сталкиваюсь здесь с очаровательной девушкой, но до сих пор не знаю вашего имени.

– Я Луиза, – она протянула руку. – Сестра Валентины.

– Ах, сестра, – протянул Ян. – Тогда понятно.

– Ян Владимирович, Валя сказала, что вы можете помочь мне устроиться на работу, – напропалую врала Луиза. – Мне очень нужна работа, я с ног сбилась, ища подходящее место.

Заливаясь краской стыда, Валентина подняла глаза на шефа.

– По-моему, нам нужна новая уборщица, – пискнула она, сжимая кулаки. – Луиза жаждет заполучить это место.

Луиза побагровела, но… промолчала.

– Так о чем разговор, свяжись с отделом кадров и считай, что с завтрашнего дня у твоей сестры есть работа.

Когда Коробов вернулся в кабинет, Луиза набросилась на Валентину.

– Уборщица?! Ты издеваешься? Я не собираюсь за вами грязь ворочать.

Валя подошла к столу.

– В таком случае, Луиза Анатольевна, мне больше нечего вам предложить. Не смею вас задерживать, всего наилучшего.

– Ну и язва ты, Валька, никакого сострадания к ближнему.

А потом Валя узнала, что Луиза поставила себе цель – заделаться любовницей Коробова.

– Он от меня не уйдет, я сделаю все, чтобы Ян оказался в моих сетях. Не смейся, у меня имеется план, я знаю, как мне действовать.

Валя занервничала. Она прекрасно знала, в любовных делах Луизка еще та штучка, она запросто может пуститься во все тяжкие для достижения собственных целей. Хотя ей вряд ли удастся заманить в ловушку Яна, он не дурак, его на дешевые уловки не купишь. Луиза же придерживалась иного мнения.

– Всех мужиков можно захомутать в два счета.

– Ты в столице уже более полугода, что ж никого не захомутала?

– Искала подходящую кандидатуру. Твой шеф подходит, как никто.

И действительно не прошло и месяца, как Валя узнала, что у Коробова и Луизы начался роман.

– Что ты с ним сделала? – допытывалась она у сестры. – Как тебе это удалось?

– Ловкость рук – и никакого мошенничества.

– Я серьезно.

– Валька, этому нельзя научить, человеку это либо дано, либо нет.

– Опоила какой-то дрянью?

– Ага. Опоила своим обаянием.

Луиза и Ян Владимирович встречались два раза в неделю у него на квартире. В остальные дни Коробов был слишком занят, и тратить время на любовные утехи было непозволительно. Но Луизе вполне хватало и этих двух дней.

– Валька, надо начинать с малого. Сначала редкие встречи, потом, когда он поймет, что жить без меня не может, я переберусь в его апартаменты, ну а там уже и звуки свадебного марша не за горами.

Валентина смотрела на сестру и задавалась одним-единственным вопросом: как скоро Коробов прозреет и даст Луизке пинка под зад?

Известие о воссоединении Яна Владимировича с родной племянницей пришлось Луизе не по нраву.

– У нас все было так хорошо, а тут как снег на голову упала эта Татьяна.

– Радоваться надо, – вещала Валя, – я давно не видела Коробова таким счастливым.

– Чему радоваться, он уже вторую неделю мне не звонит, а когда я набираю, говорит, что слишком занят.

– Правильно, в настоящий момент ему не до тебя. Извини, но, окажись я на его месте, поступила бы так же.

Луиза продолжала злиться.

После Нового года ее связь с Яном возобновилась, только теперь между парой стояла Татьяна Жучковская. Луиза уже не могла чувствовать себя в квартире Коробова хозяйкой. Ушлая Танька, чувствуя себя хозяйкой положения, делала все возможное, чтобы Луиза ощущала себя лишь гостьей.

– Она пытается настроить против меня Яна – плакалась Луиза Валентине. – Вместо нее к Яну должна была переехать я.

– Он продолжает с тобой спать, чего тебе еще надо?

– Дура! Я хочу стать его женой, а не временной подстилкой.

– Мечтать не вредно.

– Из-за Таньки мне в любой момент могут указать на дверь.

За неделю до майских праздников Луиза сообщила сестре, что Таня попросила ее прекратить отношения с дядей.

– Валька, как она смеет? Чем я ей помешала?

– Наверное, видит, что ты действительно не питаешь к Коробову абсолютно никаких чувств. Это ведь чистая правда, Луиз, передо мной тебе не стоит изображать влюбленную девушку, которую пытаются разлучить с любимым человеком.

– Я от него не отстану. Он меня не бросит, Танькин план не выгорит.

– Что ты задумала?

– Пока еще не знаю, но одно скажу точно – если Ян посмеет дать мне отставку, он горько пожалеет о содеянном.

– Луизка, одумайся, не наломай дров.

– Прекрати говорить, как наша бабка, я не собираюсь ломать дрова, я собираюсь бороться за свое счастье.

* * *

Валя достала платок и высморкалась.

– А в середине мая Яна Владимировича убили. Теперь понимаете, что сделать это могла только Луиза. Я уверена, между Коробовым и сестрой состоялся неприятный разговор, и она… Она всегда была взрывной, Луизка сначала делала, а только потом начинала думать. Возможно, у нее было состояние аффекта, и изначально она не хотела лишать Коробова жизни, но…

Катка вспомнила, что соседка Яна слышала, как тот ругался с женщиной.

– Когда Луиза последний раз виделась с Яном?

– В ночь убийства. Вечером во вторник она уехала к нему, а по заключению экспертизы, это уже известно точно, смерть Яна Владимировича наступила в ночь со вторника на среду.

– Ты разговаривала с сестрой на эту тему?

Валя молчала.

– Ответь.

– Рада бы с ней поговорить, да только возможности нет.

– То есть?

– Луизка сбежала.

– Как?

– Взяла ноги в руки, и гудбай.

– Давно?

– Не видела ее с того рокового вторника. Она как сквозь землю провалилась, хотя это и понятно, кому охота, чтобы на его запястьях защелкнули наручники. Луизка испугалась, что наделала глупостей, и дала деру. Где она теперь, одному богу известно. В Ярославле она с матерью жила, теткой моей, так я ей сразу отзвонилась, она сказала, что Луиза домой не возвращалась. Наверное, залегла на дно. Ой, что же теперь будет, ума не приложу. – Внезапно Валентина вздрогнула. – Скажите, а мне придется еще раз повторять эту историю в отделении?

Катка смотрела поверх головы секретарши.

– Очень может быть.

– Она моя сестра, – произнесла Валя плаксивым голосом, – но я не могу больше жить с этим камнем. Ведь своим молчанием я покрываю убийцу.

– Ты правильно сделала, рассказав мне правду.

– Меня вызовут к следователю?

– Не думай об этом, продолжай работать и живи, как жила. Если твоя помощь понадобится, с тобой обязательно свяжутся.

Валя шмыгнула носом.

– А когда Луизку поймают… Ей грозит большой срок?

– Не знаю.

– Ну хотя бы приблизительно, сколько ей могут дать?

Ката пожала плечами.

– Сначала степень вины твоей сестры должен будет определить суд, и только потом судья вынесет приговор.

– А чего тут определять, и так ясно – она убила человека.

Без четверти три Валентина покинула кафе, оставив Катку в гордом одиночестве. Копейкина пребывала в прострации. Сначала Виктория Алексеевна сообщила, что Танюша виновна в убийстве Коробова, а теперь Валентина называет убийцей собственную сестру. Интересно, кто из женщин прав?

Но если разобраться, то получается, что на тот свет Яна Владимировича могли отправить в равной степени как Луиза, так и Татьяна. И одна и вторая в ночь убийства – скорее всего – находились в квартире Коробова.

Хотя и здесь выходит неувязочка. Если предположить, что ножом орудовала Луиза, то возникает вопрос, где сейчас находится девушка? Ведь Таня жива-здорова, именно по этой причине Катка и ввязалась в эту историю, значит, с большей вероятностью можно утверждать, что кровью запачканы руки Жучковской, а не Луизы. Но внезапный побег последней мешает полностью снять вину с девицы.

– А вдруг они действовали заодно? – прошептала Катарина.

И опять внутренний голос с ней не согласился. Отсутствовала мотивация.

Что в результате получала Луиза после смерти Яна? Ровным счетом ничего. Вряд ли девушка, руководствуясь мыслями о мести, могла нанести Коробову ножевые ранения. Не такая она дура, и никакого состояния аффекта у нее не было. А Таня после имитации собственной смерти вообще была автоматически вычеркнута из списка законных наследников Яна Владимировича. Следовательно, убийство бизнесмена никоим образом не связано с материальной выгодой. По крайней мере, для двух девиц, которые в настоящий момент решили раствориться в воздухе. Ладно, придется подождать возвращения Константина из Ростова. Откровенный разговор с парнем многое расставит на свои места. Во всяком случае, Катарине очень хотелось на это надеяться.

ГЛАВА 11

После ужина Розалия Станиславовна собрала домочадцев в гостиной и заявила, что на ближайшие два часа все окунутся в просмотр нового американского блокбастера, диск с которым она приобрела днем, возвращаясь из салона красоты.

– Я не люблю смотреть ваши бастеры, – протянула Натка, усаживаясь в кресло. – Там одни драки, мордобой и кровища. Лучше давайте посмотрим диск с каким-нибудь советским фильмом. Например, «Девчата» или «Дело было в Пенькове».

– У кого-то проблемы со слухом? Кто-то соскучился по скандалам? Кому-то не терпится отправиться спать с головной болью? Если я сказала, что сегодняшний вечер мы посвятим просмотру блокбастера, значит, так тому и быть. Всем все ясно? Еще вопросы будут?

– Нет, – пискнула Натали.

Ката села на диван.

– Мне без разницы, включайте, что хотите, главное, во время просмотра отвешивайте поменьше комментариев.

Свекрища включила DVD, расположилась в кресле, но так и не успела нажать на «Рlау». В дверь позвонили.

– Начинается. Натка, живо посмотри, кто приперся. И скажи, что сегодня у нас карантин, пусть приходят завтра, а еще лучше послезавтра.

Стоило Наталье щелкнуть замком, как в гостиную практически вбежал встревоженный Леопольд Самуилович.

Розалия насторожилась.

– Лео, ты?! Мы же сегодня не встречаемся.

Мужчина подошел к свекрови, взял ее за локоть и с чувством произнес:

– Роза, нам с тобой надо серьезно поговорить.

Станиславовна отступила на шаг назад.

– Я ни в чем не виновата! Оно само сломалось! Само порвалось! Я невинная жертва!

– Ты о чем?

– Извини, сказала машинально, на всякий пожарный. Что с тобой, почему ты такой бледный?

– Заболели? – спросила Натка. – Может, вам чайку с медом налить?

– Нет, нет, – Леопольд затряс головой. – Я заехал к вам на минутку, хочу сообщить… Роза…

– Котик, не тяни, ты меня пугаешь.

– Мне кажется, что настал момент, когда я должен, – Леопольд обкусывал губы, – должен познакомить тебя с моей мамой.

Розалия плюхнулась на диван.

– С мамой?!

– Да. Я признался ей, что у меня появилась достойная женщина, и она требует, чтобы я вас познакомил. Завтра мама ждет тебя к ужину.

Свекровь покосилась на Катку.

– Лео, это так неожиданно, а ты уверен, что мне стоит ехать к вам на ужин?

– Разумеется! Дорогая, ты обязательно понравишься моей маме, она полюбит тебя сразу, как только ты появишься в квартире.

– Котик, мне страшно. Я так давно не знакомилась с матерями своих… друзей, что готова упасть в обморок от жуткого волнения.

– Если боишься ехать одна, можешь взять с собой девочек.

Розалия обратилась к Катке.

– Детка, ты составишь нам компанию?

– Конечно, если вы просите.

– Натали, а ты?

– Да, да, поеду.

– Значит, мы обо всем договорились. – Леопольд Самуилович поднес ладонь Розалии к губам. – Завтра в шесть я заеду за вами.

– Подожди, Лео, расскажи немного о своей матери, что она за человек, как мне с ней общаться?

– Мама – чудесный человек, она добрейшая из женщин. Вы с ней найдете общий язык. В людях она в первую очередь ценит доброту, простоту и честность.

– Н-да, – протянула Наталья. – Розалию Станиславовну лучше оставить дома. От греха подальше.

– Замолчи, – крикнула свекровь.

– Успокойся, Роза, не накручивай себя зря. Да, кстати, у меня к тебе будет небольшая просьба.

– Слушаю.

– Не могла бы ты завтра накраситься… Гм… Чуточку по-другому?

– Как это?

– Не слишком ярко. Мама относится с предубеждением к женщинам, которые злоупотребляют косметикой.

– Я постараюсь, хотя у меня вряд ли получится. Не обещаю.

Леопольд Самуилович подбежал к двери.

– Я испаряюсь, девочки, до завтра.

Когда за ним захлопнулась дверь, свекровь запричитала:

– Мне крышка! Я заранее знаю, что мать Леопольда меня забракует. Слышали насчет косметики? Все! Я его потеряла! А ведь счастье было так близко! Что делать, Ката, посоветуй.

– Меньше нервов, просто во время ужина ведите себя более сдержанно. Уберите на время из лексикона словечки типа: «круто», «вау», «гламур» и им подобные. И ради бога, не врите.

– Когда я врала? Что ты несешь? Ой, мне не хватает воздуха. Мамочки, от завтрашней встречи зависит мое будущее. Я уже поняла, что Леопольд крепко держится за материнскую юбку, и в случае, если я не понравлюсь старой грымзе, мне дадут отставку.

– Не грымзе, Розалия Станиславовна, а матери Леопольда Самуиловича.

– Да, да, ты права, черт тебя дери. Господи, надо обдумать, в чем туда тащиться. У меня все платья с откровенными вырезами.

– Наденьте костюм.

– Красный?

– Лучше что-нибудь поскромнее.

– Ты права – малиновый подойдет идеально!

До полуночи Розалию не было слышно. Она закрылась в спальне и готовилась к завтрашней встрече с мамашей Леопольда.

А утром, спустившись к завтраку в отвратительном настроении, начала придираться к Наталье:

– Не забывай, вы с Каткой – группа моей поддержки, веди себя прилично. Поменьше говори, больше молчи, тогда, может быть, сойдешь за умную. Ката, тебя это тоже касается. Почему вы такие кислые? Натка, у тебя круги под глазами. Иди, сделай себе питательную маску. Катарина, перекрась ногти на руках. Да, совсем забыла, если вдруг я начну тонуть, вы должны незамедлительно бросить мне спасательный круг.

Наташка нахмурилась.

– Круг?

– Да. Спасательный.

– А мы где ужинать-то будем? В бассейне, что ли?

– Я выражаюсь образно!

– Мы поняли, Розалия Станиславовна, хватит нас поучать. – Катка уткнулась в газету.

Без четверти шесть к ним пожаловал довольный Леопольд Самуилович.

– А где Роза, она готова? – спросил он у Натки.

– Сейчас спустится. С трех часов из спальни не выходит. Нервничает.

Розалия появилась в гостиной в начале седьмого. Облачившись в янтарно-желтый брючный костюм, огненно-рыжий парик и держа в руках оранжевую сумочку, она чувствовала себя явно не в своей тарелке.

– Роза, ты великолепна! Но зачем ты накрасилась больше обычного?

– Перенервничала. Не требуй от меня невозможного. Котик, я старалась изо всех сил и… перестаралась. Но в остальном преуспела. Костюм у меня скромный, сумочка тоже, а вместо бриллиантового колье я нацепила на себя тонкую нитку жемчуга. По-моему, теперь я очень смахиваю на простушку из сельской местности.

Ката кашлянула.

– Сомневаюсь, что простушки…

– Заглохни! У меня сейчас начнется криз, а ты масла в огонь подливаешь. И давайте уже отправимся на ужин, сколько можно торчать в гостиной?

Взяв свекровь под руку, Леопольд вышел на крыльцо. За ними следовала Наталья, а Катарина, закрыв входную дверь, замыкала шествие.

По мере приближения к элитному жилому комплексу, в котором проживали Леопольд с матерью, свекровь все больше трясло.

– Лео, ты не сказал, как зовут твою маму.

– Цецилия Лазаревна.

– Боже!

– Сегодня мама дала выходной нашей кухарке и целый день сама простояла у плиты. Она у меня замечательно готовит, скоро вы в этом убедитесь.

– Не уверена, что мне кусок в горло полезет.

– Роза, ты обязательно должна отведать мамину фирменную рыбу, иначе станешь ее кровным врагом.

– Теперь у меня подскочил уровень адреналина.

Пятнадцать минут спустя, выходя из лифта, Розалия перекрестилась:

– Господи, помоги.

– Ты готова, дорогая?

– Да. Стреляйте! Вернее, звони.

Леопольд надавил на кнопку звонка и, убрав руки за спину, вытянулся, словно гитарная струна.

Катка во все глаза смотрела на дверь.

И вот дверь распахнулась.

На пороге стояла пожилая, чуть полноватая женщина с седыми, собранными на затылке в пучок волосами. Она была облачена в черное, строгого покроя платье, на вороте которого сверкала серебряная брошь в виде маленького паучка.

– Мама, – Леопольд Самуилович сделал шаг в сторону. – Мы уже приехали. Позволь представить тебе Розалию и ее семейство. Это Катарина, невестка Розы. Натали – их друг и помощница. А вот и сама Розочка.

Пребывая не в себе, свекрища выпалила:

– Здоровеньки булы, тетя Циля.

Цецилия Лазаревна кивнула Катке, затем одарила кивком Наталью, а когда пришел черед поздороваться с Розалией, она взяла сына за руку, отвела его в сторону и довольно-таки громко спросила:

– Польди, она еврейка?

Леопольд сглотнул.

– Нет, мама.

– Я так и знала. Мое старое сердце чувствовало, что ты приведешь в дом русскую. Ты меня разочаровал, Польди. Я на тебя сердита.

– Мама, Розочка очень хорошая женщина.

– Не спорю, но она русская! А в нашей семье нет русских. Все твои братья женились на еврейках, даже твой безрассудный дядя Яша, от которого всего можно было ожидать, связал жизнь с еврейкой.

– Мам, может, ты не будешь держать гостей в прихожей?

Цицилия Лазаровна сморщила нос и, обернувшись, заявила:

– Ладно, проходите. Ванная комната у нас там, вещи оставьте на комоде, домашние тапочки перед вами.

Катка с Натальей сунули ноги в мягкие тапки и потопали мыть руки.

Розалия уже намеревалась пойти за ними, как вдруг Цецилия прогремела:

– Вы забыли переобуться.

– Дорогая Цецилия Лазаревна, мне намного удобней ходить в туфлях.

– Что?! Польди, я ослышалась или она действительно собирается ходить по квартире в уличной обуви? У нас это не принято, извольте снять туфли. Польди, скажи ей!

– Розалия, надень, пожалуйста, тапочки.

– Лео, котик, я…

– Как вы назвали моего сына? Котик? Какая безнравственность! Почему вы обращаетесь к нему, будто он пятилетний мальчик? Его полное имя Леопольд, обращайтесь к нему именно так, а не иначе. Безо всяких там котиков, зайчиков и им подобных.

Вернувшись из ванной, Катарина прошептала:

– Розалия Станиславовна, наденьте тапки.

Стиснув зубы, свекровь скинула с себя туфли и, закрыв глаза, облачилась в тапочки.

– Ужин готов, тот, кто помыл руки, может пройти в столовую. – Цецилия Лазаревна развернулась и шаркающей походкой пошла по длинному коридору. – Она не еврейка. Не еврейка! За что мне это?!

Свекровь негодовала:

– Лео, ты сказал, что твоя мать ангел во плоти, а она едва меня живьем не съела.

– Мама добрая, просто она огорчилась, что ты не еврейка.

– Замечательно, и что теперь делать, познакомиться с ней заново и представиться Фаней Кацман?

– Ничего не надо делать, Розочка, просто иди, помой руки, и начнем ужинать.

– А твоя мама меня не отравит?

– Розалия Станиславовна, что вы несете? – с укором проговорила Ката.

– Но она на меня так смотрела… Пристально! Зло! Ужасающе!

– Роза, не преувеличивай, мама пригласила тебя к столу, а это уже кое-что.

– Ладно, двум смертям не бывать, а одной не миновать. Вы идите, а я сейчас смотаюсь в ванну и присоединюсь к вам.

В столовой Цецилия Лазаревна начала рассаживать гостей за стол.

– Катарина, вы с Натальей садитесь слева. Я сяду во главе стола, Польди напротив меня, а эта пусть садится справа.

– Мам, между прочим, у нее есть имя.

Цецилия Лазаревна ухмыльнулась:

– Судя по ее возрасту, и отчество тоже. Польди, неужели ты думаешь, я забыла имя этой? У меня отличная память, я еще не впала в маразм.

Розалия нарисовалась в столовой минуту спустя.

– Вау! Какой стол, сколько всего вы наготовили, у меня уже слюнки текут.

Цецилия Лазаревна указала свекрище на ее место.

– Садитесь. Но, прежде чем приступить к трапезе, поблагодарим Бога за сниспосланную нам пищу.

Кивнув, Розалия возвела руки к потолку и прохрипела:

– Спасибо, господи.

Цецилия побагровела:

– Я имела в виду молитву! – Она склонила голову и зашептала.

Все последовали ее примеру.

– Можно приступать, – возвестила Цецилия.

В помещении повисла долгая пауза. Никто не решался заговорить первым.

Розалия исподлобья наблюдала за матерью Леопольда, гадая, что бы такое сказать, дабы мамаша ее кавалера в мгновение ока воспылала к ней теплыми чувствами. Как назло, на ум ничего стоящего не приходило. Пауза затянулась слишком надолго.

Неожиданно Цицилия обратилась к свекрови:

– Когда Польди сказал, что его знакомую зовут Роза, я причислила вас к еврейкам.

– Мама, не начинай.

– Польди, не надо меня перебивать. Так вот, я подумала, что вы еврейка.

– Мне жаль, что я вас разочаровала, Цецилия Лазаревна, но поверьте, это не моя вина.

– Почему же вас назвали Розой?

– Моя мама любила розы, вот меня и нарекли Розочкой.

Сморщившись, Цецилия Лазаревна изрекла:

– У меня четверо сыновей. Четверо! И каждому я в свое время твердо заявила – ваши жены должны быть еврейками. К моему совету прислушались трое. Моему младшему, Ефиму, сорок восемь лет, он живет в Америке, у него там свой бизнес. В марте у Ефима родился третий сын. За будущее Ефима я полностью спокойна. Мой сын Соломон живет в Израиле, ему исполнилось пятьдесят четыре года, по профессии он врач. Соломон женат на Саре, и у них четверо очаровательных ребятишек. За Соломона я тоже не переживаю. Моего третьего сына зовут Вениамин, он с семьей – женой Идочкой и двумя дочерьми – живет в Киеве. Вениамину пятьдесят восемь лет, и он, как и его братья, может гордиться тем, что вовремя обзавелся женой, которая, в свою очередь, родила ему детей. Трое моих сыновей живут вполне счастливо, они выполнили свое предназначение на Земле, а вот Леопольд… Леопольд всегда отличался несносным характером. Он старался сделать все наперекор мне и отцу. В двадцать лет Польди собрался жениться на русской девушке, кажется, ее звали Марина.

– Елена, – вставил Леопольд Самуилович.

– Это уже не важно. Главное, что мы с мужем сумели достучаться до разума сына и тем самым уберегли его от совершения огромной ошибки. Но не прошло и десяти лет, как Польди привел в дом новую пассию, и, представьте себе, она тоже оказалась русской. Тогда я ему сказала: Польди, если ты хочешь, чтобы я умерла от сердечного приступа, женись на ней. Слава богу, он одумался. Но ненадолго. Польди еще дважды пытался жениться на русских, и каждый раз мне удавалось наставить сына на путь истинный. Сейчас моему сыну шестьдесят два года, и он опять, наплевав на все и вся, посмел привести в дом русскую. Что мне остается делать? – Цецилия Лазаревна посмотрела на Розалию.

Свекровь пожала плечами:

– Благословить сына на брак.

– Никогда! Никогда он не получит моего благословения. Пока я жива, Польди не вступит в брак с русской.

– А как вы себя чувствуете? Каковы прогнозы врачей, кардиограммка все еще в виде синусоиды?

– На здоровье не жалуюсь.

– Цецилия Лазаревна, вы ко мне несправедливы, я же практически еврейка. Честное слово. У меня подруга еврейка. Ката, скажи, я ведь не вру.

– Да, у Розалии Станиславовны подруга еврейка, ее зовут Ирма Моисеевна.

– Но Польди привел в дом не Ирму Моисеевну, а вашу свекровь.

– Мама, твоя рыба вне конкуренции, – вмешался в разговор Леопольд.

– Вы правы, – протянула Наталья. – Во рту тает.

– А по мне, так рыбешка суховата, – ляпнула Розалия.

Цицилия сузила глаза.

– Если я не ошибаюсь, вы ведь старше моего сына?

– Я? Старше?! Чтоб вы были здоровы до самого апокалипсиса! Я младше Леопольда. Намного младше!

– Сколько вам лет?

– Пятьдесят!

Цецилия Лазаревна приложила к губам салфетку и спросила:

– Ответьте предельно откровенно, по-вашему, я похожа на старую идиотку?

Розалия прищурилась.

– А можно, я подойду к вам поближе, мне отсюда плохо видно.

– Польди! Кого ты привел, эта женщина тебе решительно не подходит. Неужели ты не видишь, что вы из разных миров. Она… Она неестественная, я чувствую в ней фальшь.

Свекровь стукнула кулаком по столу.

– Хорошо! Я скажу вам правду. Но прежде чем озвучить свой истинный возраст, я хочу, чтобы вы знали, никогда прежде я не называла окружающим эту цифру. Я скрывала ее ото всех. Никто… Никогда… Вы будете первыми.

Наталья подалась вперед. Катарина, перестав жевать, отложила вилку в сторону. Даже Леопольд насторожился так, словно собирался услышать нечто экстраординарное. Розалия глубоко вздохнула и едва слышно молвила:

– Вы правы, Цецилия Лазаревна, мне далеко не пятьдесят. И я снимаю перед вами шляпу, вы оказались женщиной проницательной и наблюдательной. Что ж, меня загнали в угол, у меня нет другого выхода, придется рассекречиваться.

– Говорите уже, хватит предисловий.

– Как ни прискорбно это прозвучит, но совсем недавно мне исполнилось… Мне исполнилось… Исполнилось мне… Пятьдесят два года. Уф! Вот я и призналась. Просто камень с души свалился. Сразу стало легче дышать. Ой, я должна попить водички. Леопольд, плесни мне сочку, а то после откровений в горле пересохло.

Цецилия Лазаревна пошла пятнами.

– Польди, и на этой женщине ты собрался жениться? Такую спутницу жизни ты видел рядом с собой? Разве она может стать матерью твоих детей?

Розалия поперхнулась воздухом.

– Ну-у, это вы, пожалуй, загнули. Я, конечно, девушка молодая, но в ближайшее время рожать не собираюсь. Жалко портить фигуру.

– Вы слишком много врете, меня это жутко раздражает. Мне восемьдесят шесть лет, и я впервые сталкиваюсь с дамой, которая…

– Вам восемьдесят шесть? Не может быть! Выглядите намного моложе. Я бы дала вам не более восьмидесяти трех. Клянусь! Увлекаетесь лифтингом? Обкалываетесь ботоксом? А как относитесь к силикону?

Цецилия Лазаревна обратилась к сыну на иврите.

– Нет, мама, ты ошибаешься, – ответил Леопольд.

– А по-моему, я права.

Катке стало жаль Розалию. Откашлявшись, она произнесла:

– Цецилия Лазаревна, я понимаю, что вы желаете сыну добра, но согласитесь, Леопольд Самуилович уже достаточно зрелый человек, и он сам вправе решать, как и с кем ему делить кров.

– Прислушайся к словам Катарины, мама.

– Вы все хотите моей смерти.

– Ну что вы.

– Не надо так говорить.

– Мама, ради меня, ради моего счастья, дай Розалии еще один шанс. Постарайся с ней подружиться, вот увидишь, не пройдет месяца, а вы уже станете лучшими подружками.

– Польди, что ты со мной делаешь? Без ножа режешь.

– Мы вас очень просим, – подала голос Наталья, расправившись с третьей порцией рыбы.

Цецилия Лазаревна прикрыла глаза ладонью.

– Это какая-то пытка, за что мне выпало такое испытание на старости лет?

Несколько минут все хранили гробовое молчание, а затем Цецилия начала допрос:

– Розалия, почему вы так ярко краситесь?

– Это не макияж, я такая от природы.

– Чем вы занимаетесь по жизни?

– Как вам сказать… Я человек творческий, у меня много разносторонних интересов. Сегодня занимаюсь одним, завтра другим. В общем, я человек, приближенный к шоу-бизнесу.

– В детстве вы часто болели?

– Как и все дети.

– Чем конкретно, если не секрет?

– Мама!

– Польди, я должна знать, что за женщина будет находиться рядом с тобой. Вдруг она страдает психическими отклонениями?

– Нет, нет, я полностью здорова. Когда мне было семь лет, я болела ветрянкой и корью. Потом зараза ко мне не приставала. Ну, если только ОРЗ подхвачу, а так мне грех жаловаться на здоровье. Правда, до восьми лет я не выговаривала букву «Р». Было так забавно слышать, когда я говорила: «Эта сталая сволочь меня доконала». Сволочью я называла нашу соседку с нижнего этажа, жуткая старуха, ко всем придиралась, а детей вообще ненавидела. Бр-р-р… Как вспомню, так вздрогну. Так на чем мы остановились?

– А готовить вы умеете?

– Конечно! Обожаю заниматься готовкой. Мои домочадцы могут подтвердить. Натали, детка, расскажи Цецилии Лазаревне, как я готовлю.

Натка вздрогнула.

– Очень… очень вкусно готовит. Помню, мне нездоровилось, а Катки дома не было, и Розалия Станиславовна решила приготовить на ужин яичницу. О-ой, такая яичница получилась, пальчики оближешь. Я целую неделю слабительный чай не пила. До сих пор гадаю, что она туда намешала?

Розалия показала Натке кулак.

– Натусик шутит, она у нас шутница, каких свет не видывал. Дрянь такая! Ката, не молчи, мне нужен круг. Помнишь?

Катарина зачастила:

– Я не знакома с женщиной, которая бы была добрей Розалии Станиславовны. Она самая лучшая свекровь на свете. Никому не пожелаю такого счастья. В смысле, всем бы таких свекровей.

Цицилия смотрела прямо перед собой.

– Не дает мне покоя еще один вопрос. Вы не обижайтесь, но я, как любящая мать, обязана его задать.

– Задавайте, вам, как любящей матери, отвечу чистейшую, просто кристальную правду.

– У вас яркая внешность, Розалия.

– Спасибо за комплимент.

– Наверняка мужчины обращают на вас внимание? У вас было много мужчин?

– Ну что вы?! В жизни мне совсем не везло в этом плане. На пальцах одной руки можно пересчитать все мои романы. Судьба обделила меня мужским вниманием. – Розалия всхлипнула. – Это так печально. Все мои подруги по три раза были замужем, имели любовные связи на стороне, ввязывались в порочащие их честь и достоинство авантюры, а я, как последняя… Короче, всю жизнь одна. Бедняжечка я обиженная!

– Но Польди мне говорил, у вас есть сын.

– Да. Андрюша, славный мальчик. Я очень любила его папу, после него у меня не было мужчин. Вообще! Да что там говорить, я практически девственница.

Дабы не подавиться, Наталья перестала есть и отодвинула тарелку в сторону.

– То есть вы были замужем один раз? – неподдельно удивилась Цецилия.

– Ага, – свекровь опустила глаза в пол. – Не сложилась моя женская судьбинушка. Как брошенка, всю жизнь с одним мужем прожила.

Цецилия Лазаревна заерзала на стуле.

– Выходит, я в вас ошибалась, причислив к особам, меняющим мужчин как перчатки.

– Выходит, ошибались.

Леопольд Самуилович переглянулся с матерью.

– Розалия, – Цецилия положила руку на ладонь свекрови, – ради сына я постараюсь сблизиться с вами. Не обещаю, что сближение произойдет скоро, но приложу к этому все усилия.

Станиславовна включила в себе актрису. Пустив слезу, она пробормотала:

– Спасибо, мама Циля, вы так добры.

Леопольд хлопнул в ладоши.

– Ну, тогда предлагаю поднять тост. Знакомство состоялось.

– Конечно, котик, наливай. Ой, извините, вырвалось. Наполни нам бокалы этим благородным напитком, Леопольд, будь так любезен.

Час спустя, когда ужин подошел к концу и гости собирались откланиваться, Цецилия Лазаревна заявила:

– Теперь мне захотелось посмотреть, как вы живете. С моей стороны не будет наглостью, если я напрошусь к вам в гости?

– Ждем с распростертыми объятиями. В любое удобное для вас время, можно даже без звонка.

Когда Розалия ступила за порог, Цецилия с грустью в голосе повторила:

– И все-таки вы не еврейка. Эх!

Дома Розалия швырнула сумочку в кресло и дотронулась до висков.

– Мне казалось, я сойду с ума. На меня устроили самую настоящую травлю. Эта Цецилия давным-давно не дружит с головой.

– Зачем вы наврали, что у вас был один муж?

– Полагаешь, старухе надо было сказать, что я непрестанно наносила визиты в загс, а помимо этого каждые полгода меняла любовников? Она бы замертво рухнула прямо в столовой. Нет, пусть видит во мне кроткую овечку, которая всю жизнь просидела у окошка в ожидании сказочного принца на белом коне.

– На овечку вы вряд ли тянете, – сказанула Натка.

– Хорошо, что ты о себе напомнила. Сейчас мы с тобой поговорим по душам. Я припомню тебе и яичницу, от которой тебя пронесло, и все остальное. А ну, иди сюда, коза!

Натка понеслась в кухню.

– Я хотела как лучше.

– Подойди ко мне!

– Ката, помоги, я не хочу умирать молодой.

Копейкина прошла в кабинет.

Согнав на пол развалившегося на столе Парамаунта, она включила компьютер и, стараясь не слышать воплей свекрови, начала терзать клавиатуру.

ГЛАВА 12

Выкатив тележку с продуктами из супермаркета, Катка направилась к «Фиату». По дороге она сканировала жадным взглядом связку бананов, борясь со жгучим желанием поскорее наброситься на экзотический фрукт.

Почему-то утром совершенно внезапно Катке захотелось полакомиться бананами. В холодильнике, как назло, их не оказалось, а желание отведать банан было настолько сильным, что Копейкина, попросив Натку составить список требуемых продуктов, помчалась в супермаркет.

Положив сумки в багажник, Ката взяла связку и, сев на водительское сиденье, принялась очищать банан.

Как нечто холодное и металлическое коснулось затылка, она почувствовала в тот момент, когда намеривалась откусить кусочек банана.

Рука дрогнула – фрукт упал на пол.

Не в силах произнести ни слова, она попыталась обернуться, но низкий – какой-то неестественный – голос прогремел над самым ухом:

– Лучше не двигайся, иначе можешь пострадать.

– Кто вы?

– Мы хорошие люди, – последовал ответ. – Хотим побеседовать с тобой тет-а-тет.

Решив, что в машину проник грабитель, Катка ткнула пальцем в покоящуюся на соседнем сидении сумочку.

– У меня есть деньги, вы можете их взять. Еще могу отдать колечко с бирюзой, золотую цепочку и… Пожалуй, все. Я не любительница украшений, у меня больше ничего нет.

Усмехнувшись, неизвестный прогрохотал:

– Твои цацки и бумажки нам ни к чему. Мы сами не бедствуем.

– Тогда что вам от меня нужно?

– Сказал же, поговорить.

– О чем?

– Узнаешь в свое время. Значит, так, сейчас ты заводишь тачку и едешь прямо. Паниковать и совершать необдуманные поступки не советую. Ты у меня под прицелом, одно неосторожное движение, и считай себя покойницей.

– А куда мы поедем?

– На кудыкину гору. Давай, заводи свой драндулет.

Тронувшись с места, Катарина попыталась наладить контакт со своим похитителем, но, к ее огромному разочарованию, на все ее вопросы неизвестный отвечал неохотно, а иногда вместо ответов предпочитал отмалчиваться.

– Что со мной будет? – допытывалась Ката.

– Ничего особенного. Если, конечно, ты поведешь себя правильно и не полезешь на рожон.

– Меня отпустят домой?

– Я тебе уже ответил. Сейчас свернешь направо. Прибавь газу, едешь как ученик.

– Не люблю носиться сломя голову.

– Заметно.

Ката предприняла очередную попытку повернуть голову.

– А ты, оказывается, русского языка не понимаешь. Хочешь, чтобы я поговорил с тобой по-взрослому?

– Нет.

– Тогда сиди смирно, крути баранку и не смей вертеть головой. Моего лица ты все равно не увидишь, так зачем, спрашивается, совершать лишние телодвижения.

– Почему не увижу?

– По кочану. У меня его нет.

– Как нет?

– Очень просто.

– У каждого человека есть лицо, – шелестела Катарина, чувствуя, как постепенно ее начинает охватывать паника.

– Ты можешь помолчать? – спросил неизвестный.

– Могу.

– Вот и заткнись. От твоего гудения у меня башка трещит.

Катка захихикала.

– Чего ржешь?

– Смешно.

– Я сказал что-то смешное?

– Ну да. Вроде лица у вас нет, а башка трещит. Нелогично как-то, если есть голова…

– Слушай, ты ща договоришься, я ведь церемониться с тобой не собираюсь, отправлю в отключку, и пишите письма.

Катка умолкла. Минут через пять у нее завибрировал сотовый.

– Спокойно, – спохватился неизвестный. – Дай сумку мне.

Он выудил сотик и, уставившись на дисплей, спросил:

– Кто такая Розалия?

– Моя свекровь.

– И че ей надо, за фигом она звонит?

– Наверное, хочет узнать, как у меня дела.

– Перебьется! – хриплый нажал на кнопку отбоя и бросил мобилу рядом с собой.

Через несколько секунд сотовый вновь подал признаки жизни.

– …! – выругался неизвестный. – Она у тебя больная?

– Лучше ответить, в противном случае Розалия поднимет такой шум, вы себе даже представить не можете, на что способна моя свекровь.

– Тогда слушай мою команду, я поднесу телефон тебе к уху, а ты быстро скажешь свекрови, что у тебя все в ажуре, и попросишь ее больше не звонить. Усекла?

– Усекла.

Услышав голос невестки, Розалия закричала:

– Ката, купи мне книгу еврейской кухни. Она необходима мне как воздух.

– Обязательно заеду в книжный.

– О’кей, тогда покедова.

– Подождите. Передайте, пожалуйста, Виктору, что со мной полный порядок. Скажите, чтобы он не волновался.

– А при чем здесь Витька?

– Да, да, так и скажите.

– Детка, ты пьяна?

– Нет, я…

– Хватит! – хрипатый бросил телефон. – Кто такой Виктор?

– Мой муж.

– Муж, – произнес он с усмешкой. – У тебя еще и муж есть. Во дела.

– А что вас так удивляет?

Вместо ответа мужик на заднем сиденье приказал:

– Тормози! Приехали.

Заметив метрах в ста от дороги полуразвалившееся здание, Катка впилась руками в руль.

– Я не выйду из машины!

– Выйдешь. Еще как выйдешь. Ты же не хочешь, чтобы я пустил в ход оружие?

– Почему нельзя поговорить в «Фиате»?

– Меньше знаешь, крепче спишь.

Внезапно у дверцы авто появился мужик в черном одеянии с маской на лице. Рванув на себя дверцу, он практически силой выволок Копейкину наружу.

– Вы заставляете себя ждать, – буркнул он.

– Главное, мы здесь, – сообщил второй, выходя из машины.

Теперь Катка смогла его разглядеть. Черные джинсы, черная рубашка с длинным рукавом и маска, скрывающая лицо.

– Двигай вперед, – ее подтолкнули в сторону узкой, заросшей травой тропинки.

Понимая, что сопротивляться в данной ситуации бессмысленно, Ката, стараясь сохранить внешнее спокойствие, медленно шествовала за первым мужиком.

В здании, куда ее привели, пахло керосином. На полу валялись покореженные бочки, металлические прутья и какие-то бандуры, отдаленно походившие на трансформаторы. У противоположной от входа стены высилась вмонтированная в пол свая. Катку подвели к ней.

– Вставай сюда!

– Нет, – Копейкина затрясла головой. – Пожалуйста, не надо. Берите, что хотите, только отпустите меня.

– Держи ее, – обратился второй к первому.

Оттолкнув мужика, Ката бросилась бежать, но уже метров через пятнадцать, спотыкнувшись о валяющуюся на пути железяку, растянулась на грязном полу.

– Ну что? – с усмешкой спросил мужик в маске. – Затея с побегом не удалась? То-то же. А ну вставай, хватит здесь валяться.

– У меня болит колено.

– Плевать! Поднимайся, или хуже будет.

Скривившись от боли, Ката встала на ноги и уже через пару минут была привязана к свае.

– Рот заклеить скотчем? – спросил один мужик у второго.

– Не сейчас. Для начала нам необходимо поговорить с нашей пленницей по душам. Ты ведь согласна на дружескую беседу, а?

– Согласна, – едва слышно молвила Катка.

– Вот и хорошо. Чем быстрее договоримся, тем быстрее ты окажешься дома, примешь горячую ванну, а потом устроишься у телека и будешь смотреть мультики.

– Что вам от меня нужно?

– А сама не догадываешься?

– Нет.

– Это плохо. Вообще-то ты тетка не глупая, а сейчас чего-то тормозишь. Ну ладно, придется объяснить. Мешаешь ты нам очень своим присутствием. Лезешь в дела, тебя не касающиеся, разнюхиваешь, пристаешь к людям с вопросами и тем самым доставляешь нам массу ненужных хлопот.

– Я не понимаю, о чем вы.

– Все ты понимаешь, и мой тебе совет, забудь ее и продолжай жить, как жила.

– Забыть кого?

– Татьяну Жучковскую. Не смей ворошить прошлое, оставь человека в покое. Она мертва, так пусть покоится с миром.

– Вы в этом уверены? – Ката смотрела на прорези для глаз, видя расширенные зрачки неизвестного.

– Уверен в чем?

– Таня жива, я это точно знаю.

– Она погибла! И если ты не горишь желанием отправиться к ней на небеса, советую быстренько свернуть свою деятельность.

– Подумай о родственниках, – прохрипел второй. – Вы все у нас под колпаком. Мы осведомлены о каждом вашем шаге, и в случае неповиновения может произойти страшное.

– Да она уже это поняла, – засмеялся первый. – Ты ведь поняла нас, красавица?

Ката молчала.

– Видно, я в тебе ошибся, ты не так умна, как кажется. Что ж, придется прибегнуть к более радикальным мерам. – Он прошествовал к окну, постоял там минуты полторы, затем приблизился к торчавшему из пола рычагу и, положив на него ладонь, произнес: – Будем ждать твоего ответа ровно шестьдесят секунд. Если его не услышим, нам не останется ничего другого, как включить этот рычажок. Посмотри наверх.

Катарина задрала голову и ахнула. Под самым потолком находился круглый пресс или что-то вроде того. Она поняла главное, что стоит мужику нажать на рычаг, и эта металлическая махина в мгновение ока расплющит Кату Копейкину, словно орех.

– Время пошло, – оповестил мужчина в маске. – Помни, у тебя шестьдесят секунд.

– Уже осталось пятьдесят, – подал голос второй.

Катарина начала дергаться.

– Это не поможет, мы крепко тебя связали, не трать зря силенки.

– Хорошо, я обещаю вам, что больше никогда не стану интересоваться жизнью Татьяны Жучковской.

Мужик отошел от рычага.

– Так, так, так, прогресс налицо. Мне это нравится, только вот я не до конца тебе верю.

– Хотите, чтобы я поклялась на крови?

– Неплохая идея. Но думаю, мы прибережем ее до следующего раза. А? Что скажешь, состоится еще наша встреча или нет? Только учти, второй раз мы будем разговаривать на повышенных тонах, и тебе вряд ли понравится наш разговор.

– Я же пообещала, дала слово. Развяжите меня.

Мужики засмеялись.

– Ты слишком многого просишь.

– Вы обещали.

– Мы обещали даровать тебе жизнь, и ты ее получила.

– А как отсюда выберешься, это уже не наши проблемы. Ты ж девочка умная, сообразительная, пораскинь мозгами, может, и придумаешь чего дельного.

У первого мужика ожил сотовый. Прежде чем ответить, он отошел на значительное расстояние от Копейкиной и лишь потом пробасил «алло».

Вернувшись, он похлопал по плечу напарника, и тот, выудив из-за бочки веревку, начал привязывать один конец к ноге Катарины.

– Эй, что вы делаете? Мы так не договаривались.

Затянув третий узел, мужик потопал вперед и накинул второй конец веревки на рычаг.

– Не надо! – завопила Ката.

– Согласись, так намного прикольней. Ты наверняка любишь экстрим, а здесь его хоть отбавляй. Сможешь высвободиться – флаг тебе в руки, значит, в рубашке родилась, ну, а нет… Извини, таковы наши правила.

– Хорош с ней возиться, – прикрикнул первый. – Уходим.

– Погодь, а как же рот?

– Действуй.

Вооружившись скотчем, мужик заклеил Копейкиной рот, посмотрел на нее сверху вниз и, обнажив крупные зубы в улыбке, проговорил:

– Не скучай, рыжая, удачи тебе.

И они ушли.

Катка с ужасом взирала на рычаг, понимая, что одно движение ногой – и от нее останутся лишь воспоминания.

В неподвижном состоянии она простояла часа полтора. Руки затекли, каждый удар сердца отдавался в затылке тупой болью, а от осознания того, что в любой момент пресс может прийти в действие, ей делалось не по себе.

Ноющее колено предательски дрожало. Держась из последних сил, Катарина вспомнила американские боевики, в которых герои, находясь в сантиметре от неминуемой гибели, всегда ухитрялись выйти сухими из воды.

Но то было кино, а она стоит перед лицом реальности. Что, что она может сделать, дабы высвободиться из плена?

Пытаясь присесть, Катка осторожно начала опускаться вниз. Колено пронзило острой болью. Вскрикнув, Копейкина дернула левой ногой, веревка натянулась, и рычаг опустился.

Зажмурившись, Ката приготовилась к самому страшному.

Но ничего не произошло. Пресс, или что там крепилось к свае, оставался неподвижным.

Слезы радости покатились по щекам. Они обманули, они ее обманули, рычаг давным-давно неисправен. Боже, какое счастье. Она жива! И пусть она не может ходить, бежать, говорить, но ведь это все такие пустяки. Главное, она может дышать, слышать, чувствовать.

Пот лился градом по спине, ноги дрожали, но основной страх отступил. Он испарился сразу, как только Катка поняла, что ее жизни не угрожает опасность.

* * *

К Витьке Столярову Копейкина приехала во втором часу ночи. Ворвавшись в прихожку, она заголосила:

– Тебе звонила Розалия?

Сонный приятель непонимающе взирал на перепачканную грязью Катку.

– Нет, не звонила.

– Я так и знала.

– Где ты была? Посмотри, на кого ты похожа.

– Вить, меня пытались убить, вернее, запугать. Днем в мою машину проник неизвестный, затем меня похитили, привезли в какое-то здание, приковали к свае и оставили один на один с рычагом. Правда, позже выяснилось, что рычаг не работает, а пресс на самом деле оказался не прессом, но я-то этого не знала. Десять часов я не могла двигаться, хорошо, что в полночь туда пожаловали подростки. Они меня освободили, я сразу рванула к тебе. Вить, помоги!

Не задавая лишних вопросов, Столяров проводил Катку в ванную, а затем велел ей двигать на кухню.

Поставив перед ней бокал с чаем, Виктор потребовал ввести его в курс дела.

Катарина закончила повествование, когда за окном начало светать.

Витька казался хмурым и сердитым.

– Ты не меняешься, – буркнул он.

– Сейчас не это главное, пойми, нам надо срочно прижать к стене Константина.

– Подожди, при чем здесь Константин?

– Так я его узнала. Ну, не его самого, а мелодию звонка на его мобильнике. Во время нашего первого разговора у него звонил сотовый.

– И что с того?

– Сегодня у одного из мужиков тоже ожил мобильник. Мелодия аналогичная.

– Совпадение.

– Вряд ли. Не верю я в такие совпадения. Посуди сам, Костя – лицо заинтересованное. Во-первых, дом Жучковской теперь принадлежит ему, во-вторых, он несколько лет добивался взаимности Татьяны. Они были знакомы, а меня он уверял в обратном. Я уверена, ни в какой Ростов он не ездил. Это была отговорка. Наверняка Аверинов хотел выиграть время. И вообще, знаешь, они действовали как-то странно, с одной стороны, вроде мерзавцы, а с другой… Ну, не действуют так профессионалы. Поверь моему опыту. Зачем-то приволокли меня в глушь, привязали, а все для чего? Для того, чтобы я пообещала оставить в покое светлое имя Тани Жучковской. Нет, Вить, что ни говори, а я остаюсь при своем мнении. Костя насмотрелся фильмов и решил примерить на себя роль эдакого безжалостного типа, но он провалил эту роль. Провалил с треском.

– Постой, ты сейчас его защищаешь?

– Нет, я всего лишь говорю, что они действовали как дилетанты.

Витька закурил.

– Дилетанты, – протянул он. – Выходит, вы друг друга стоите. Из них никудышные налетчики, из тебя никудышный детектив.

– Ты опять?

– Не злись, я всего лишь констатирую факт.

– Мне удалось многое узнать, поэтому не надо причислять меня к дилетантам.

– Да? А ко мне тогда зачем пожаловала?

– У меня есть план. Нужен еще один проверенный человек. У тебя ведь осталось много друзей в органах, сможешь организовать нам встречу, а?

Столяров стряхнул пепел в ракушкообразную пепельницу.

– План, говоришь?

– Вероятность успеха – девяносто процентов!

– Ну-ну. И что за план, я тебя слушаю.

– Для начала нам необходимо…

ГЛАВА 13

Через несколько дней Виктор с Каткой приступили к осуществлению своего плана.

В помощники Виктор выбрал старого приятеля Леонида Ступкина – капитана милиции, с которым когда-то начинал свою деятельность в органах внутренних дел.

На протяжении двух суток Леонид вел слежку за Константином, и именно сегодня троица решила, что настал самый подходящий момент для «раскола» горе-похитителя.

В шесть вечера – время, когда Аверинов возвращался с работы, – Катарина стояла на лестничном пролете, нервно теребя в руках зажигалку Столярова.

– Слушай, отдай мне мое огниво, – обозлился Витька. – Как оно вообще к тебе попало?

– Ты сам мне его отдал десять минут назад.

– Не помню. – Витька переглянулся с Леонидом. – Как настрой, Ленчик?

– Хоть сейчас в бой. – Он слегка оттопырил полы пиджака, и Катка увидела кобуру и пистолет.

– А зачем тебе оружие? – испуганно спросила она. – Ты же не собираешься его убивать.

Леонид хмыкнул и, затушив окурок о лестничные перилла, отошел к окну.

Витька коснулся локтя Копейкиной.

– Кат, давай договоримся, ты не будешь задавать глупых вопросов, а мы, в свою очередь, не будем давать на них ответы. Идет?

– Нет, не идет. Мы так не договаривались, ты обещал, что мы действуем заодно, а не каждый сам по себе.

– С тобой просто невозможно иметь никаких дел, ты такая упертая и нудная! Как только Андрей тебя терпит, ума не приложу.

– Эй, эй, ребятки, – Леня погрозил им пальцем, – сейчас не самое подходящее время для выяснения отношений. Приберегите все «комплименты» на потом.

– Ленька прав, мы не должны собачиться. – Витька посмотрел на часы. – Пятнадцать минут седьмого, Аверинов задерживается.

– С чего вы вообще уверены, что Костя сразу приедет домой, может быть, он поедет в клуб или встретится с друзьями в баре, а возможно…

– С работы он отправится прямиком домой, – твердо проговорил Ступкин. – Я это чувствую, у меня, если хочешь, нюх.

В половине седьмого у Леонида запищал сотовый.

– Да, – прохрипел он. – Ага. Все ясно. Спасибо, Санек.

Виктор напрягся.

– Приехал?

– Только что, сейчас направляется в подъезд.

– Кто тебе звонил, какой еще Санек? Почему я о нем ничего не знаю?

– Катка, помолчи. Значит, действуем, как договорились.

Виктор с Леонидом поднялись на два пролета выше, а Катарина осталась стоять на прежнем месте.

Когда створки лифта распахнулись и на площадку вышел Аверинов, она молила бога, чтобы у них все прошло как по маслу.

Костя подошел к двери, воткнул ключ в замочную скважину, повернул его пару раз и уже собирался толкнуть дверь, как сзади послышался грохот и громкий голос Леонида:

– Стоять! Лицом к стене! Руки за голову!

Виктор быстро обыскал ошарашенного Константина, после чего кивнул Ступкину и затолкал Аверинова в квартиру.

Катарина начала быстро подниматься на этаж.

В прихожей она появилась, когда испуганный Костик, прижимаясь спиной к стене, пытался выяснить, что, собственно, здесь происходит и с какой стати к нему ворвались люди с оружием.

Увидев Катку, Аверинов вздрогнул.

– Не ожидал? – усмехнулась она. – Думал, я осталась прикованной к свае?

– О чем… О чем вы говорите? Я вас не понимаю.

– Все ты понимаешь, скажу больше, теперь тебе придется ответить за свои деяния перед законом. Тебя посадят, Костя, обязательно посадят. Ты покушался на мою жизнь, и я не успокоюсь, пока ты не окажешься за решеткой.

– Это ошибка. Ошибка! Вы что-то напутали. Я ничего не знаю. – Константин резко рванул в сторону, но Леонид вновь припечатал его к стене.

– Спокойно, приятель, не надо делать резких движений. Сейчас тебя отвезут в отделение, а оттуда, думаю, прямиком отправят в камеру предварительного заключения.

Лицо Константина сделалось белее снега.

– Послушайте, я могу все объяснить. Мы не хотели убивать Катарину, мы просто хотели ее припугнуть. Совсем немножко.

– Кто мы?

– Я и Толян. Он мне помогал.

– А как он оказался в моей машине?

– Для Толяна это пара пустяков.

– Он ко всему прочему еще и ясновидящий? Откуда он мог знать, что я буду в тот день в супермаркете?

– Так мы за тобой следили. Помнишь нашу первую встречу у метро? Когда ты поехала, я рванул за тобой, доехал до самого коттеджного поселка. Узнал, где ты обитаешь.

– Для чего тебе это понадобилось?

Костя молчал.

– Отвечай! – прикрикнул Витька.

– Не могу.

– Мы тебя все равно расколем, – пообещал Леонид, – это вопрос времени, так зачем его тянуть.

Аверинов мотнул головой. В этот момент из комнаты послышался женский голос:

– Костя, им придется рассказать правду, другого выхода у нас нет.

Из комнаты вышла Татьяна Жучковская.

Ката подбежала к девушке.

– Я знала, знала, что ты не погибла в автокатастрофе. Таня, зачем ты затеяла эту игру? Чего ты добивалась?

– Я хотела спастись, – молвила девушка. – И я очень испугалась, когда увидела тебя у метро. Мы ведь с Костей вместе поехали на встречу, только я осталась сидеть в машине, а когда увидела вас вдвоем выходящих из метро, мне моментально поплохело. Я тебя сразу узнала. И сразу поняла: наша встреча в салоне красоты произошла не случайно, тебе стало что-то известно, и ты начала на меня охоту. А когда ты позвонила Косте повторно и договорилась о новой встрече, мы решили, что тебя надо как следует напугать. Затея с похищением принадлежит мне. Костик лишь исполнитель, тогда как организатор я.

– Ты ошибаешься. Когда мы столкнулись в салоне, я о тебе ничего не знала. Та встреча была случайной.

– Не верю.

– Придется.

– А зачем ты начала донимать Костю звонками и расспросами?

– Это ты убила Яна Коробова? Кто находился в твоей машине в момент аварии? Почему ты инсценировала собственную гибель?

Татьяна закрыла глаза.

– Я никого не убивала. Честное слово.

– Ага, мы вот так взяли и поверили, – просипел Витька.

– Не знаю, смогу ли я доказать свою непричастность к смерти дяди, но рассказать, как все было на самом деле, готова.

– Интересно послушать твою исповедь.

– Пройдемте в комнату.

Встав у балконной двери, Татьяна переглянулась с Костиком и выдохнула:

– В ту ночь я планировала отправиться с ночевкой к бабуле…

* * *

Но потом Таня передумала наносить визит родственнице и, пройдясь по магазинам, вернулась к Яну Владимировичу. В квартире она застала Луизу. Девушка находилась в спальне Жучковской и без зазрения совести примеряла ее наряды.

– Что ты здесь делаешь? – набросилась Татьяна на Луизу. – Кто тебе разрешил рыться в моих вещах?

Луиза замешкалась.

– Ян сказал, что ты сегодня останешься у бабки.

– И что с того? Это не дает тебе права хозяйничать в чужой квартире. Где дядя?

– Он ненадолго отъехал по делам, скоро вернется.

– Я с ним переговорю, ему надо открыть глаза. Неужели он не видит, что связался с уличной девкой?

– Не называй меня так.

– Правда глаза колет?

Между девушками вспыхнула ссора. Потом обе успокоились и до возвращения Коробова просидели в разных комнатах.

А стоило Яну Владимировичу переступить порог собственной квартиры, как Таня закатила родственнику грандиозный скандал. Она обвиняла Луизу во всех смертных грехах, требуя, чтобы Ян немедленно вышвырнул ее вон и навсегда забыл о ее существовании.

Ссора затянулась. Войдя в раж, Таня истерила минут сорок, а когда смогла прийти в себя, закрылась в спальне и просидела у окна до полуночи.

В двенадцать ночи, выйдя в коридор и увидев сумку Луизы, Жучковская сжала кулаки. Коробов не выгнал любовницу, он оставил ее на ночь, тем самым не прислушавшись к словам родной племянницы.

Сбросив сумочку на пол, Таня прошла в гостиную и, наполнив стакан виски, залпом осушила горячительный напиток.

Когда спиртное обожгло горло, Татьяна снова потянулась к бутылке.

Спать она отправилась без четверти час. Сон сморил ее сразу, как только девушка коснулась головой подушки, – сказалось выпитое спиртное.

В семь утра Жучковская проснулась в отвратительном настроении. Сунув ноги в тапки, Таня вышла из спальни и, направляясь в ванную, заметила, что дверь, ведущая в комнату Яна Владимировича, открыта.

Сначала она увидела лежавшую на полу Луизу, а уже потом заметила мертвого дядю. Коробов лежал на кровати, прикрытый красной от крови простыней.

Таня подбежала к Луизе. Одного беглого взгляда был достаточно, чтобы догадаться – девушка мертва.

У Жучковской началась паника. Она металась по квартире, не в силах сообразить, что нужно делать в создавшейся ситуации.

На сотовый Константину Таня позвонила в начале одиннадцатого.

– Костя, ты можешь уйти с работы? Я должна с тобой встретиться!

– Подваливай вечером ко мне.

– Не вечером, а сейчас. Срочно! Костя, приезжай домой. Умоляю!

Через час Таня рассказала Аверинову о случившемся.

– Почему сразу не позвонила в милицию? – вопрошал парень.

– Я не собираюсь звонить ментам. Костя, неужели ты не понимаешь, они обвинят в убийстве меня. Меня!

– С какой стати?

– С такой! Пораскинь мозгами. Я знакома с дядькой без году неделя, жила на его деньги, купила коттедж, и вдруг его убивают. Даже ребенок скажет, что на роль убийцы идеально подхожу я. Меня арестуют, упекут в тюрьму. Нет, Костя, я не хочу провести остаток жизни за решеткой.

– Но ты ни в чем не виновата.

– Кто мне поверит?

– Должны поверить.

– Ты не понимаешь, дядя был богат, очень богат. Я единственная подозреваемая, – Таня сорвалась на крик. – Тем более мы вчера здорово поругались, я громко на него кричала, наверняка соседи слышали мои вопли. Они скажут ментам о ссоре, а те… Костя, ты же не допустишь, чтобы меня посадили? Ответь. Ты меня еще любишь, ну хоть немножко?

– Я всегда тебя любил.

– Тогда придумай, как мне выбраться из этой ямы? Скажи, что надо сделать? Мне плевать на все: на его деньги, блага, мне ничего не нужно, я хочу лишь сохранить себе свободу.

Аверинов начал дымить сигаретами. Он курил в течение часа, а Таня, заламывая руки, непрестанно твердила:

– Время идет, время работает против нас. Костя, если ты мне поможешь, я выйду за тебя замуж. Обещаю!

– Танька, я не знаю, что делать. В любом случае тебя начнут искать, а твое внезапное исчезновение сыграет с тобой злую шутку.

– Значит, надо сделать так, чтобы меня никто не искал.

– Одумайся, ты же не можешь просто так взять и испариться.

Жучковская вскрикнула.

– Костя, могу! Я могу испариться. Давай инсценируем мою смерть.

– Тань, ты не в себе.

– Да нет же, послушай. Луиза мертва, ее запросто можно выдать за меня, посадить в мою тачку и обставить все так, будто бы она… то есть я, попала в автокатастрофу. Потом я изменю внешность, сделаю новые документы, никто ни о чем не догадается.

– Это абсурд.

– Ты боишься?

– Конечно, боюсь! – с придыханием выпалил Аверинов.

– Но это мой единственный шанс. Он последний, Костя, другого не будет. Если ты мне не поможешь, я погибла.

Константин обхватил голову руками.

– Танька, Танька, зачем ты все усложняешь? Ведь подписавшись под этой авантюрой, ты признаешь свою вину. Если нас расколют…

– Не думай о плохом. Костя, вдвоем мы сила, слышишь меня, мы сила.

Аверинов согласился принять правила игры Жучковской. А чуть позже парня осенило.

– Танька, у меня появилась идея. Мы можем сохранить за собой коттедж.

– Сдурел?!

– Вовсе нет. Для этого всего-то и требуется совершить куплю-продажу. Ты продаешь загородное жилище мне, а впоследствии мы там и поселимся.

– Отличная идея, – с издевкой произнесла Жучковская. – Но ты не учел несколько нюансиков: во-первых, я сильно рискую, так как меня могут взять под белы рученьки в любой момент, а во-вторых, чтобы оформить куплю-продажу, необходимо время. Надо собрать все документы, пятое-десятое, на это уйдет в лучшем случае неделя.

– И что?

– Костя, не тормози. Мы собираемся устроить аварию и выдать труп Луизки за мой. Неужели ты думаешь, что, пока я буду собирать документы, тело Луизы сохранится в отличном состоянии? Да оно начнет портиться уже через пару дней. Надо действовать незамедлительно.

Костя запротестовал.

– Представь себе, тело сохранится. Три года назад у меня умерла бабка, ее деревенский дом пустует. Участок зарос травой, он стал практически бесхозным.

– К чему ты ведешь?

– У старушки на участке есть колодец. Не такой, какие сейчас копают в садовых товариществах – в шесть-восемь колец, – а настоящий колодец. Его глубина более двадцати метров. В нем вода даже в самые жаркие летние дни ледяная. Если тело Луизы поместить в пластиковый пакет, а затем аккуратно опустить на дно колодца, то за семь-десять дней с ним не произойдет никаких изменений.

Татьяна долго колебалась, но потом пришла к мысли, что в словах Константина есть свой резон.

И они начали действовать. Ночью труп Луизы был вывезен за город. Не без труда молодым людям удалось осуществить свою затею. Затем Таня навела в квартире идеальный порядок, ликвидировав все следы пребывания покойной в апартаментах Коробова.

Необходимые документы для совершения сделки с коттеджем были собраны на удивление быстро. Конечный результат обрадовал и Костика и Татьяну.

Пришло время приступать к завершающему этапу мероприятия – инсценировке собственной гибели.

Через два дня Татьяна прочитала в одной из газет о произошедшей недалеко от железнодорожных путей аварии. Находившаяся за рулем девушка, не справившись с управлением, сбила заграждение, съехала в кювет, после чего автомобиль взорвался. С того момента Таня Жучковская прекратила свое существование на планете Земля. Она превратилась в безымянную тень, в человека без прошлого, который намеревался в самое ближайшее время обрести настоящее, дабы в дальнейшем у него появилось будущее.

Затем последовала встреча с Каткой, ее звонок Константину, ненужные вопросы, и в душе Татьяны вновь поселился страх разоблачения.

* * *

Виктор смял не прикуренную сигарету.

– Лишний раз убеждаюсь, что женщины – это самый непредсказуемый и неразумный народ на планете. Проснулась утром, обнаружила в квартире два трупа, нет, чтобы сразу, ничего не трогая, ни к чему не прикасаясь, позвонить в милицию, так она вместо этого мчится к приятелю и втягивает его в чудовищную авантюру. Ведь еще надо было до такого додуматься! У меня нет слов.

– Да, дело труба, – протянул Леонид. – Своим безрассудным поведением вы, ребятки, загнали себя в тупик.

– Я боялась, – в очередной раз повторила Таня.

– А сейчас ты не боишься? А когда вы прятали в колодце труп Луизы, вы не боялись? А когда инсценировали автокатастрофу? Почему молчите?

– Мы же их не убивали, – лепетала Жучковская. – Луиза была мертва, мы только хотели…

– Хочешь сказать, хотели как лучше? Извини, но я тебе не верю.

– Нас посадят? – спросил Костя.

– Нет, вам под звуки фанфар вручат почетные грамоты, а потом занесут в Книгу рекордов Гиннесса.

– Я серьезно.

– Серьезно надо было думать раньше, сынок. – Леня жестом показал Столярову, чтобы тот вышел в прихожую.

Пока они там шептались, Катка набросилась на Татьяну с упреками. Но девушка лишь молча кивала и вытирала с лица слезы.

– Поступаем следующим образом, – заявил Леонид, вернувшись в комнату. – Виктор с Каткой отправляются по домам, а вы, криминальные голубки, составите мне компанию до отделения. Там напишете чистосердечное признание и…

– И что будет? – в один голос спросили Аверинов и Жучковская.

– Степень вашей вины и меру наказания будет решать суд. А как вы хотели? За свои поступки надо отвечать.

– Мы не убийцы.

– Судят не только за убийство, перед судом предстают все, кто переступил черту закона. А вы ее ох как переступили.

– Причем не один раз, – добавил Витька, беря Катку за руку.

– Вить, может, нам остаться?

– Только тебя здесь не хватало. Ты уже сделала все, что могла, теперь отдыхай. Езжай домой и займись чем-нибудь увлекательным. Например, почитай детективы или вместе с Розалией штурмуй бутики.

– Меня такой вариант не устраивает.

– Другого не будет. Все! Не перечь. Скоро я с тобой свяжусь.

У Катарины не осталось выбора. Развернувшись, она нехотя поплелась к выходу.

ГЛАВА 14

Не так давно, а точнее, сразу после того, как Розалия Станиславовна отказалась сниматься в рекламе сока, у нее внезапно появилось новое увлечение. У Розалии вообще все и всегда появляется внезапно. Вроде утром ничего не предвещает нервотрепки, все тихо и мирно, а уже к вечеру в гламурную голову свекрови закрадывается шальная мысль, которая должна воплотиться в жизнь в рекордно короткие сроки.

На этот раз Розалия возжелала стать профессиональным йогом.

Услышав данное заявление Катарина, справедливо полагая, что это очередная шутка, от души посмеялась, но… Как выяснилось позже, то была истинная правда. Уже утром Розалия сидела у телефона, договариваясь о встрече с неким Вадимом, номерок которого увидела в объявлении.

Сорокапятилетний атлет с внешностью, достойной попасть на рекламные щиты, нарисовался в коттедже два дня спустя. Устроившись в столовой за чашкой кофе, они с Розалией мило беседовали в течение полутора часов, после чего Вадим с видом человека, которому пять минут назад вручили Нобелевскую премию, пообещал сделать из Розалии настоящего йога.

На том и порешили.

К занятиям приступили утром следующего дня. С тех пор Вадим трижды наведывался в коттедж Копейкиных, дабы свекровь под его чутким руководством могла выполнять асаны, паранаямы и прочие упражнения, без которых теперь не мыслила своей жизни.

Сегодня должно было состояться четвертое занятие. Маясь в гостиной в ожидании Вадима, Розалия обучала Арчибальда новым словечкам.

– Арчи, скажи: асана. Скажи: асана. А-са-на.

– Твою мать! – закричал попугай.

– Нет, котик, скажи: асана.

– Подари мне браслет! – выкрикнул Арчи. – У меня мало времени. Где моя сумочка? О боже, вы меня опять опозорили!

– Арчи, хватит нести отсебятину, повторяй за мной. А-са-на.

– Отвали от меня, я должна принять ванну. Кризис, мать вашу! Гламур не повод для фуршета!

Наталья укоризненно посмотрела на свекровь.

– Да хватит вам его терзать, он и так разговаривает больше, чем требуется.

– Мой Арчи должен знать все умные словечки. Котик, я жду.

Натка закатила глаза.

– Умные словечки, скажете тоже. Что хоть эта асана означает-то?

– Какая же ты тупая, иногда мне кажется, что тебя из школы пинками вышибли. Каждый дурак знает, что асана – это поза. Принимая асану, то бишь удобную позу, человек должен максимально расслабиться, концентрируясь на правильном глубоком дыхании…

– Подождите, то есть вы хотите сказать, когда йоги сидят, скрючив ноги и руки, они чувствуют себя комфортно?

– Деревня! Мне стыдно стоять с тобой рядом. Не скрючив ноги, а приняв позу. Позу! Поняла меня?

– Поняла, поняла. – Натка хмыкнула и скрылась в столовой.

Не успела Розалия заговорить с Арчибальдом, как в дверь позвонили.

Приехал Вадим.

– Вадик, котик, я тебя заждалась. Почему ты сегодня задержался?

– Пробки на дорогах, в область только на вертолете добраться можно. А вы отлично выглядите.

Розалия смутилась и кокетливо отмахнулась.

– Ты мне льстишь. Я сегодня плохо спала, поэтому теперь похожа на ведьму. У меня мятое лицо, ужасная прическа и усталый вид.

– Нет, нет, вы божественны.

– Ну ладно, будь по-твоему. А чем мы займемся сегодня? Мне уже не терпится принять асану и приступить к занятиям. Вадик, с тех пор как мы с тобой начали заниматься, я почувствовала себя другим человеком. Я заново родилась. – Розалия приблизилась к мужчине и, положив руку ему на плечо, прошептала: – Что ты со мной делаешь, искуситель?

Вадим закашлял и едва заметно кивнул в сторону лестницы. Розалия обернулась, заметив спускавшуюся со второго этажа Катку.

– Вот никак не могу понять, откуда у тебя эта идиотская привычка вечно за мной шпионить?

Катарина остановилась.

– Вы о чем?

– Все о том же; сколько ты здесь грела уши?

– Нисколько, я только что спустилась.

– Вадик, котик, пойдем в кабинет, а то у некоторых напрочь отсутствует чувство такта, – смерив невестку испепеляющим взглядом, Розалия начала подталкивать Вадима в сторону кабинета.

– Сама орала на весь дом, а из меня виноватую сделала, – буркнула Катка, потопав в кухню.

Десять минут спустя, когда Ката с Натальей пили чай с булочками, в кухню, напевая песню кабаре-дует «Академии», впорхнула свекровь.

– Хочешь, хочешь, я точно знаю, хочешь, я точно знаю, хочешь, хочешь, но молчишь… – лилось из ее накрашенных уст.

Продефилировав к холодильнику, Розалия достала оттуда бутылку шампанского, а затем, приблизившись к шкафу с посудой, взяла два фужера.

– Зачем вам шампанское? – полюбопытствовала Катарина.

– Глупый вопрос. Ты разве не знаешь, что аристократы всегда пили шампанское? Благородный напиток!

– Я в курсе, но если мне не изменяет память, вы вроде собирались заниматься йогой.

– Одно другому не мешает.

– Занятия отменяются?

– Нет! Но, прежде чем к ним приступить, мы с Вадиком пропустим по бокалу шампусика. Так сказать, для поднятия тонуса.

Выдержав паузу, свекровь воскликнула:

– Ах, детка, по-моему, он на меня запал. Я ловко расставила свои сети, и Вадик в них попался.

Катарина поежилась.

– Розалия Станиславовна, ему сорок пять лет.

– И что? А мне пятьдесят, подумаешь, разницы почти никакой.

– Будьте осторожны, – предостерегла Натка, – Вадим мужчина красивый, и он… Немного смахивает на тех, кто… Ну… Проводят время с дамами за деньги.

– Как у тебя язык повернулся сказать такое?! Ты же сейчас его унизила. Назвала альфонсом, разрушила его репутацию профессионального йога.

– Я просто предупредила.

– Заткнись! Это с тобой мужики могут проводить время за деньги, а я птица из другой стаи. Они сами мне платить готовы, только бы я согласилась с ними заговорить.

– Делайте, что хотите. – Наталья откусила булочку. – Только я недавно передачу смотрела, и там женщина рассказывала, как пострадала от молодого альфонса. Она, как и вы, сначала раскидала свои авоськи, а потом…

– Стерва! Если скажешь еще одно слово, я тебя убью. Кретинка! Какие, к чертям, авоськи? Я не раскидывала никакие авоськи, я расставляла сети. Чувствуешь разницу?

– А как же Леопольд? – напомнила Ката.

– Леопольду совсем не обязательно знать, что происходит у меня дома. Лео, конечно же, мужчина неплохой, но согласись, в шестьдесят два года минусов намного больше, чем в сорок пять.

Ката закрыла глаза.

– Идите уже, дайте нормально допить чай.

– Как ты думаешь, что будет дальше? – спросила Наталья, когда Розалия вышла.

– Не знаю, но мне это не нравится. Сначала занятия йогой, теперь вот сети, шампанское.

Минут пять Натка хранила партизанское молчание, а потом тихо спросила:

– Кат, а тебе известно, сколько раз Розалия Станиславовна была замужем?

– Вроде три или четыре.

– Странно, но иногда она называет совсем другие цифры.

– Я как-то спрашивала у Андрея, но он тоже не в курсе.

Наталья покраснела.

– А сколько ей на самом деле лет, ты знаешь?

– Могу лишь догадываться, но точная дата ее рождения – это тайна за семью печатями. Будешь смеяться, но даже Андрей не знает, в каком году родилась его мать. Он говорил, что у нее было три свидетельства о рождении и два паспорта.

– Короче говоря, Розалия полна загадок, – заключила Наталья.

Вскоре в гостиной появился довольный Вадим.

– Наши занятия подошли к концу. Но должен признать, когда имеешь дело с такой женщиной, как ваша свекровь, время пролетает незаметно.

Ката хотела пройти в кабинет, но Вадим ее остановил.

– Ближайшие сорок минут Розалию Станиславовну лучше не беспокоить.

– А почему?

– Она должна проделать ряд упражнений, требующих особой концентрации внимания.

– Вадим, а хотите чая? – встряла Натка, гипнотизируя красавца взглядом.

– Не откажусь.

– Проходите в столовую.

На протяжении пятнадцати минут Вадим рассказывал женщинам забавные истории из своей практики, а Катка, раскрыв рот, слушала его бархатистый голос и понимала: такого мужчину Розалия просто так не отпустит.

Когда за Вадимом закрылась дверь, Наталья зевнула и потянулась.

– Меня разморило, так спать захотелось – сил нет. Может, мне прилечь?

– Конечно, ложись, ты же сегодня с шести утра на ногах.

Кивая, Натали начала подниматься по лестнице, и в это время в гостиной ожил звонок.

– Нат, иди, я сама открою.

Но Наталья, снедаемая любопытством, затрясла головой.

– Нет, я хочу посмотреть, кто пришел.

В гости без предварительного звонка пожаловала Цецилия Лазаревна с сыном. Увидев их на пороге, Ката моментально взмокла.

– Ой, какой сюрприз, – выдавила она. – А мы вас не ждали.

– Надеюсь, мы не помешали? – обеспокоенно спросила Цецилия, осматривая гостиную Копейкиных.

– Что вы, мы всегда рады гостям. Проходите.

– Где тапочки?

– Вот, пожалуйста.

– Как пройти в ванную комнату?

– Наталья вас проводит.

Пока Натка с гостями отсутствовали, Катарина подбежала к кабинету и, постучав, заголосила:

– Розалия Станиславовна, приехали Леопольд с матерью.

Ответом послужило мычание.

– Я понимаю, вы выполняете трудное упражнение, но, может, на сегодня хватит?

Снова мычание.

– Неудобно, – блеяла Катка. – Выходите. Мы будем ждать вас в столовой.

Услышав в третий раз протяжное «м-м-му-у-у», Катарина быстро нацепила на лицо улыбку и прошествовала навстречу Цецилии.

– Мне у вас нравится, – улыбнулась пенсионерка.

– Хотите, я покажу вам дом?

– Не возражаю.

Леопольд Самуилович отвел Натку в сторону.

– Скажи, дружочек, а где Роза?

– Ох, Леопольд Самуилович, Розалия Станиславовна сейчас очень занята. Она позирует в кабинете.

– Что делает?

– Ну, позирует. Позы выбирает, и давай концентрироваться. Эти… как их там… хасаны. Надо удобно сесть, задрать ноги и глубоко дышать.

– Она увлеклась йогой?!

– Именно.

– А мне ничего не сказала.

– К ней еще личный учитель приходит, – ляпнула Натка и осеклась.

Почесав затылок, Леопольд сел на подлокотник дивана.

– Польди, – проговорила Цецилия Лазаревна, – а где же Розалия? Почему она не вышла нас встретить?

– Видишь ли, мама, в настоящий момент Роза занята йогой.

– О! Не думала, что она интересуется йогой. Это похвально, определенно, похвально. Катарина, вы не возражаете, если мы начнем осмотр дома со второго этажа?

– Как скажите, Цецилия Лазаревна.

Стоило им подняться по лестнице, как Леопольд, встретившись взглядом с Наткой, ткнул пальцем в дверь кабинета:

– Роза там?

– Угу.

Мужчина подошел к двери и проворковал:

– Розочка, ты еще долго? Я хочу тебя увидеть, я очень соскучился.

– Му-у-у-у…

– Что-что, прости, я не расслышал.

– Му-у-у, – неслось из кабинета.

– Роза, ты не можешь разговаривать? Понимаю. Все-все, извини, я тебя не беспокою. Занимайся.

Время шло, а Розалия продолжала сидеть в кабинете. Через час после того, как в коттедж пожаловал Леопольд, Катка забеспокоилась.

– Сколько можно там сидеть?

Цецилия Лазаревна обиженно молвила:

– Это неуважение к гостям. Мы здесь, а она там. Может, мы ей противны и она не желает нас видеть?

Катка вновь позвала свекровь. И снова услышала мычание.

– Почему бы вам просто не открыть дверь и не пройти в кабинет?

– Розалия строго-настрого запретила появляться в кабинете во время занятий.

– Ну, знаете ли, тогда мы уходим. Польди, вставай, нам больше нечего делать в этом доме.

– Не уходите. – Ката скрестила пальцы и прошептала: – Сейчас проверим.

Она сглотнула и заявила громким голосом:

– Ой, какой огромный бриллиант! В нем, наверное, карат двадцать! Прелесть!

Реакции никакой.

Катарину затрясло в ознобе.

– С Розалией Станиславовной беда! – Она толкнула дверь и вскрикнула.

Свекровь лежала на полу лицом вниз. Руки и ноги были стянуты веревкой, во рту торчал кляп. По лицу, размазывая тушь, катились слезы.

Натка подлетела к несчастной и запричитала:

– Господи, как же вы так умудрились связать себе руки, ноги, да еще кляп в рот засунуть. Ну, йоги, ну, дают.

Вытащив кляп изо рта свекрищи, Ката услышала:

– Сволочи! Я больше часа здесь валяюсь! Чтоб вам всем!

– Что произошло? – Леопольд начал развязывать веревку.

– Милицию! – хрипела свекровь. – Немедленно вызывайте милицию! В кабинете ничего не трогайте, ни к чему не прикасайтесь. Милицию! Быстро! Торопитесь!

До приезда наряда Розалия металась по гостиной, отказываясь разговаривать с домочадцами. А когда пред ее очами предстали сотрудники органов, она завопила:

– На меня было совершено покушение! Меня ограбили! Грабанул мой учитель йоги!

– Минуточку, успокойтесь, сядьте и объясните все по порядку. Где вас ограбили?

– Здесь! В этом доме. В кабинете.

– Кто?

– Вадим. Раз в неделю мы с ним занимались йогой, сегодня было четвертое занятие. Идите в кабинет, снимите его пальчики, а потом задержите! Арестуйте! Посадите негодяя!

– Все сделаем, и пальчики снимем, и арестуем, только сначала внимательно выслушаем вас.

– Хорошо, слушайте. Некоторое время назад я решила заняться йогой и пригласила на дом Вадима.

– Как вы его нашли?

– По объявлению. Номер его мобильника записан в моей записной книжке. Я вам его продиктую.

– Продолжайте.

– Три занятия прошли без сучка, без задоринки, а сегодня… выпив шампанского…

– Простите, что вы сказали?

– Я сказала, выпив шампанского, мы приступили.

– А разве перед занятиями надо пить шампанское? – недоумевал мужчина в форме.

– Ну какой вы непонятливый. Я хотела, чтобы Вадик… – Розалия посмотрела на Леопольда. – Впрочем, неважно. Суть в том, что Вадим внезапно меня обездвижил, сунул кляп, снял бриллиантовые серьги, кольцо, браслет и спокойно покинул кабинет.

– Ага. Значит, если я правильно вас понял, он сначала засунул вам в рот кляп, потом связал руки…

– Нет, нет и нет. Все было не так. Сначала Вадим связал мне руки, потом сунул кляп, а после принялся перевязывать ноги.

– То есть, когда он связывал руки, кляпа во рту у вас еще не было?

– Так точно.

– Но позвольте, почему же вы в таком случае не кричали, не звали на помощь?

Розалия опустила глаза в пол.

– Я не знала, что он собирается меня грабануть.

– Как это?

– Молча. Я думала, что, связав мне руки, Вадик начнет… за мной ухаживать и все такое прочее.

Цецилия Лазаревна вскочила с кресла.

– Польди, ты это слышал? Да она… она тебя недостойна. Мизинца твоего не стоит!

Катарина качала головой. Натка уставилась на раскрасневшуюся Цецилию, а Леопольд с расстановкой произнес:

– Роза, я не верю своим ушам, как ты могла?

– Лео, котик, он меня загипнотизировал. Я все время думала о тебе, но устоять против гипноза не смогла. Это было так унизительно, когда он снимал с меня кольцо и серьги. А потом Вадим снял браслет… твой подарок.

Цецилия начала задыхаться:

– Польди, ты подарил ей бриллиантовый браслет?! Ты спятил! Я хочу домой! Польди, немедленно отвези меня домой. Это вертеп! А она… гулящая девка. Сексуально озабоченная! Ей лечиться надо!

– За девку спасибо, – орала Розалия. – А за гулящую ты ответишь. Лео, уезжайте, твоя мать меня провоцирует. Позвони мне завтра.

Когда Цецилия Лазаревна покинула коттедж, Розалия обратилась к капитану милиции:

– Вы его поймаете?

– Постараемся, хотя… Судя по всему, вы стали жертвой мошенника. Наверняка его мобильник уже отключен, а он сам празднует победу. Вы повели себя очень неразумно.

– Я не предполагала, что он мерзавец! Вадим так красив, я пьянела от одного его взгляда. У него такие глаза… Такие глаза. А какой голос – убаюкивающий, сексуальный. Кстати, вы отдаленно похожи на Вадима. Вы холостой?

Не в силах больше слушать болтовню свекрови, Катарина быстро поднялась к себе в спальню.

ГЛАВА 15

Две недели Ката ходила как в тумане. Все в буквальном смысле валилось из рук, настроение опустилось на минусовую отметку, а ко всему прочему на Копейкину навалилась жуткая хандра.

Виновником упаднического настроения был Витька Столяров, который уже на протяжении четырнадцати дней кормил Катку завтраками. Стоило ей набрать номерок приятеля, как Витька, заслышав голос Копейкиной, бурчал невнятные фразы, а затем, ссылаясь на занятость, старался как можно быстрее отсоединиться.

– Я позвоню тебе завтра, – обещал Виктор.

– Ты говорил то же самое вчера, и позавчера, и пять дней назад. Я устала слушать старую песню. Вить, в чем дело?

– Ни в чем.

– Как продвигаются наши дела? Ты разговаривал с Леонидом, что-нибудь удалось выяснить? Я вся на нервах, не знаю, куда себя деть, куда податься.

– Никуда подаваться не надо, сиди дома, а касательно нашего дела… Не вздумай предпринимать никаких шагов, своим вмешательством ты лишь усугубишь положение.

– Ага! Вот ты и попался, значит, у вас появилась зацепка? Ответь, появилась?

– Ну, в каком-то роде да.

– Вить, это не ответ.

– Я зашиваюсь на работе, а тут ты непрестанно трезвонишь, хочешь, чтобы меня вышибли и я стал безработным?

– Нет.

– Тогда пока. Жди моего звонка и прекращай хандрить.

Отшвырнув телефон, Катарина тихо выругалась. Сидевшей рядом Арчибальд моментально поддержал разговор:

– Сегодня день подарков! Что ты мне подаришь? Гламурные девочки любят оттягиваться в клубах! Он ко мне приставал! Отвали, сволочь!

Отмахнувшись от пернатого, Ката прошла в столовую.

– Нат, налей мне чайку.

– С мяткой?

– Нет, с молоком.

Пока Наталья суетилась на кухне, Катарина решилась на отчаянный шаг.

Выудив сотовый, она позвонила Леониду Ступкину. Лелея надежду, что Ступкин окажется не таким букой, как Витька, она откашлялась и, как только на другом конце послышалось «говорите», пролепетала:

– Леня, здравствуй.

Повисла пауза, затем Леонид как-то неуверенно спросил:

– Лиза, это ты?

Усмехнувшись, Копейкина выдохнула:

– Это Катарина, помнишь такую?

– А-а, Ката, – облегченно вздохнул Ступкин. – Помню-помню, Витька был прав, таких женщин, как ты, увидев однажды, уже вряд ли когда-нибудь забудешь.

– Я приму твои слова за комплимент, – отшутилась Копейкина и, посерьезнев, спросила: – Лень, что у вас нового?

– В каком смысле?

– Я имею в виду, как продвигается расследование убийства Коробова?

Леонид замялся.

– А Витька тебе разве ничего не рассказывал?

– Нет! – завопила Катка. – Он ведет себя, как самый настоящий эгоист. Шифруется, словно партизан, постоянно ссылается на загруженность на работе, и вообще он держит меня за идиотку. Я не могу больше с ним общаться, поэтому и решила позвонить тебе. Ты ведь наверняка не станешь юлить.

– Кат, – перебил Ступкин, – тут такое дело… Короче, я сейчас не могу с тобой разговаривать. Извини.

– Леня…

– Пока.

– Подожди, не вешай трубку, я только хотела спросить… Леня!

Быстрые гудки вывели Катку из себя окончательно.

– Мерзавцы! – проговорила она в сердцах. – Чтобы я еще хотя бы раз обратилась за помощью к Столярову! Никогда в жизни! С этого момента я с ним не знакома, знать его не хочу, а видеть тем более. Тоже мне детективы. Я носилась по квартирам и офисам, вытаскивала из людей информацию, по крупицам собирала сведения, а в конечном итоге меня же отодвинули в сторону как постороннюю.

– Ты с кем тут ругаешься? – спросила Натка, принеся чай.

– Сама с собой.

– У тебя что, неприятности?

– Сильно заметно?

– Ты бледная, да и дерганая какая-то стала. Может, тебе к врачу съездить?

Ответить Ката не успела. Розалия влетела в столовую, как сорвавшийся с тормозов бронепоезд.

– Детка, у меня обалденная идея. Что, если мне организовать собственное дело? Ну чем я хуже остальных? Таланта мне не занимать, предпринимательская жилка во мне присутствует, у меня креативный образ мышления, я ультрасовременная, супернаходчивая и мегауспешная. Как ты отреагируешь, если мы организуем семейный бизнес и займемся изготовлением кондитерских изделий?

– Кондитерских изделий?

– Ну да. Арендуем помещение, наймем людей, Натку сделаем главным кондитером и в скором времени обрастем клиентурой, став мультимиллионерами. А Леопольд будет спонсировать наше предприятие.

– Зачем вам это надо?

– Душа просит разнообразия, я должна самореализоваться. Да, кстати, я не сказала главное, кондитерские изделия будут немного необычными.

– Насколько немного?

– Ну-у… наши тортики, пирожные и прочие вкусности должны быть с налетом эротическо– эпатажной направленности. Понимаешь меня?

– Господи помилуй. – Натка перекрестилась. – Еще этого нам не хватало.

– Ты пока помолчи, – одернула ее свекровь. – Тебя еще не сделали главным кондитером. Ката, не молчи, скажи что-нибудь. Тебе понравилась моя идея?

– Она ужасна.

– Сухарь! Ты отстала от жизни и рассуждаешь как старуха, которая всю жизнь прожила при советской власти. Научись, в конце концов, смотреть на окружающий тебя мир современным взглядом. Убей в себе все комплексы и стань под стать мне.

– У меня не получится.

Розалия на минуту задумалась.

– А может, мне открыть эскорт-агентство? Наберем симпатичных парней и девушек, Леопольд вложит бабки в широкомасштабную рекламную кампанию, и о нас узнает вся Москва.

– Неудачная затея.

– Тебе не угодишь. Тогда я открою кафе в центре города.

– Почему кафе, откройте сразу ресторан или ночной клуб.

– Прекрати иронизировать! Надо начинать с малого, сначала кафе, потом ресторан и далее по нарастающей.

Ката опустила в чай сушку.

– Делайте что хотите, только меня в свои дела не вмешивайте.

– И меня, – быстро вставила Наталья. – Мне и дома дел хватает, а вы хотите, чтобы я еще ваши кондитерские изделия эротической направленности лепила. Фу! Даже произносить такое стыдно.

– Вы не понимаете моего порыва! Ставите палки мне в колеса! Что за семья, никакой поддержки, никакого уважения к творческой личности. Я должна, должна что-нибудь открыть. Должна, мать вашу!

– Откройте банку консервов, – выдала Натка.

– Если только об твою голову. Уйди отсюда! Ката, я жду твоего ответа, посоветуй, что мне открыть?

– Идеальный вариант – книгу.

– Для меня это слишком мелко. Я рождена для большего.

Копейкина встала и, оставив на столе недопитый чай, направилась в гостиную.

– Детка, кто тебе разрешил покинуть столовую?

– Я сама себе разрешила.

– Стоять! Я озвучила не все идеи, ты обязана дослушать меня до конца. Ката, я кажется, с тобой разговариваю. Эй ты, а ну вернись немедленно! Я кому приказываю! Ката!

Закрывшись в кабинете, Катарина еще долго слушала вопли Розалии, которая обещала отправить невестку в дальний поход сразу, как только та соизволит выйти из кабинета. До одиннадцати вечера Катка просидела за столом, тупо уставившись в монитор. Сначала она раскладывала пасьянс, потом от нечего делать зашла на сайт актеров и рассматривала фотки знаменитостей, читая их биографии.

В начале двенадцатого у нее ожил сотовый.

– Ты не спишь? – услышала она бодрый голос Столярова.

Волна гнева захлестнула Кату с головой. Придав лицу каменное выражение, она прочеканила:

– Пока нет, но уже собираюсь. Ты позвонил не вовремя, я занята.

– Да ладно тебе, ты чего, злишься?

– На кого, на тебя? Ха! С какой стати мне злиться, делать, что ли, больше нечего.

– Кат, ну извини, я правда все эти дни не мог с тобой нормально поговорить. Так сложились обстоятельства.

– Да, конечно, целых две недели ты был у нас настолько занят, что не мог ответить на один– единственный вопрос. Браво! Можешь продолжать в том же духе, я теперь с тобой в контрах.

Витька засопел.

– Как знаешь, а я хотел договориться о встрече.

Ката подалась вперед, радуясь, что Витька не видит блеска в ее глазах.

– О встрече? – протянула она равнодушно. – Вообще-то у меня все распланировано, но если ты настаиваешь… Хорошо, давай встретимся завтра.

– Подъезжай к трем часам в кафе, – Витька назвал адрес.

– Почему именно в кафе? Приезжай к нам, Натка приготовит пончики к чаю. Ты ж их любишь.

– Перебьюсь, – Столяров откашлялся. – Значит, договорились. Жду тебя ровно в три. Не опаздывай.

– Ты сам не опоздай, – буркнула Катка и надавила на кнопку отбоя. – Он все-таки позвонил. Интересно, почему? Чувствовал свою вину или действительно завтра расскажет мне много интересного?

Потянулись минуты тягостного ожидания.

* * *

В кафе Ката приехала на полчаса раньше назначенного времени. Но, несмотря на это, Витька уже сидел за круглым столиком, потягивая капучино.

– Не сомневался, что ты примчишься раньше, – пошутил он и кивнул в сторону официантки. – Закажешь что-нибудь?

– Обойдусь. Мы ведь не за этим здесь собрались.

– Ты права. – Столяров допил кофе и, улыбнувшись, с чувством произнес: – Ты проделала хорошую работу, Катка, выражаю тебе устную благодарность.

– Как странно слышать от тебя похвалу, обычно от тебя и слова приятного не дождешься.

– Только не надо делать из меня монстра. И потом, если человек по праву заслуживает, чтобы его похвалили, почему бы, собственно, не расщедриться на похвалу?

– А ближе к сути можно?

– Можно. В том, что убийца Коробова пойман и в настоящей момент находится в следственном изоляторе, есть и твоя заслуга.

Ката подскочила.

– Что ты сказал?! Убийца пойман?

– Ты не ослышалась, – спокойно проговорил Витька.

– Но как? Когда его успели поймать, кто он и почему, черт возьми, я узнаю об этом в самую последнюю очередь?

– Меньше эмоций. Я тебя позвал, чтобы ввести в курс дела, а ты еще истерики закатываешь.

– По телефону сказать не мог?

– Представь себе, нет.

– Говори! Хватит тянуть кота за хвост.

Виктор закурил.

– Как тебе известно, несколько лет назад Ян Владимирович Коробов прибыл из Питера в столицу и начал расширять свой бизнес.

– Известно-известно, – торопила Ката.

– В Москву он приехал не один, а с сыном. С Маратом.

– А разве он тогда не находился в сумасшедшем доме?

– Коробов отправил сына в психушку через месяц после переезда.

– И?

– А теперь начинается самое интересное. Пункт первый – переезд. Хотел ли на самом деле Коробов перебираться в Москву или нет?

– Конечно, хотел.

– А я в этом сильно сомневаюсь, думается, он и в городе на Неве мог преумножать свои капиталы, но… Ян Владимирович сорвался в дорогу. Возникает вопрос – почему? Даю ответ. Незадолго до смены места жительства Марат изнасиловал восемнадцатилетнюю девушку.

Катка зажала рот кулаком.

– Девушка написала заявление в милицию. Марата задержали, но вскоре выяснилось, что у него на руках имеется справка. Тюрьма ему в любом случае не грозила. Но зато запросто мог разразиться скандал, что, разумеется, было неприемлемо для успешного бизнесмена Коробова. Ян Владимирович приехал домой к потерпевшей и… начал ей угрожать. Коробов запугал девушку настолько, что ее психика не выдержала, и спустя две недели она покончила жизнь самоубийством – наглоталась сильнодействующих таблеток.

Отец несчастной задался целью отомстить Яну Владимировичу и Марату.

Попросту говоря, он задумал отправить обоих на небеса. И тут выяснилось, что Коробов с сыном испарились.

Поиски убитого горем родителя успехом не увенчались. Через год, поостыв, отец девушки переселился в Москву, не подозревая, что виновники смерти его единственной дочери живут с ним бок о бок.

– Кто он? – прошелестела Катка.

Проигнорировав ее вопрос, Виктор продолжил повествование:

– Спустя четыре года, то бишь в начале этой весны, от Татьяны Жучковской мужчина узнает, что она нашла своего родного дядю – Коробова Яна Владимировича. Мысли о мести вновь зацвели буйным цветом. Он решил действовать.

– Вить, перестань говорить загадками.

– Отца девушки зовут Сергей, и ты его знаешь. Он тот самый фотограф, у которого время от времени в качестве модели подрабатывала Татьяна.

Катарина вскрикнула:

– Сергей?!

– У них с Таней была кратковременная связь. И в один из визитов к Сергею она ошарашила его неожиданной новостью. С тех пор он потерял покой и сон. Дубликат ключей от квартиры Коробова он сделал, позаимствовав связку из сумочки Жучковской. От Тани Сергей и узнал, что тот живет один и настаивает, чтобы девушка незамедлительно перебралась в его апартаменты. В день убийства Таня приехала в студию к Сергею и между делом как бы обмолвилась, что сегодня поедет с ночевкой к бабушке. Для него это явилось сигналом к действию.

Сергей не знал, что уже через пару часов Татьяна резко изменит свои планы и вместо поездки к Виктории Алексеевне вернется в квартиру Коробова. Поэтому, когда Сергей проник ночью в жилище Яна, он пребывал в полной уверенности, что Коробов находится в квартире один. Сергей пробрался в спальню и замер в нерешительности на пороге. В кровати лежали двое: Ян и Луиза. Но отступать было поздно. Мужчина начал остервенело наносить Яну Владимировичу ножевые ранения. Луиза, естественно, проснулась, хотела завизжать, но Сергей с силой оттолкнул ее в сторону. Девушка ударилась головой о стену, что, собственно, и явилось причиной ее мгновенной смерти.

Таня, находясь под действием выпитого виски, спала мертвым сном. Она не слышала ни шума, ни суеты, царящей в соседней спальне. А Сергей, расправившись с Яном, как ни в чем не бывало отправился домой. Кстати, по его словам, он не знал, что Луиза умерла. Ему казалось, что девушка просто находится в отключке.

– Почему же он не пустил в ход нож?

– Говорит, что бояться было нечего. Она в любом случае никогда бы не смогла его опознать. Лицо Сергея скрывала маска.

– Он сразу во всем признался? – спросила Катка спустя пару минут.

– Практически да. Более того, Сергей утверждал, что в ближайшее время сам собирался явиться с повинной. Так это или нет, остается лишь догадываться.

– Ужасно! В голове не укладывается. Слушай, Вить, а какова дальнейшая судьба Тани с Костиком?

– Думаю, они отделаются малой кровью. Татьяна очень помогла следствию, ведь именно она рассказала о связи с Сергеем и сообщила, что в тот день была у него в студии. Плюс она поведала органам, что Сергей был в курсе ее родства с Коробовым, а также упомянула, что однажды забыла ключи от квартиры в студии.

Катарина провела рукой по волосам.

– Вить, поехали к нам.

Столяров усмехнулся.

– А пончики Наташка приготовила?

– Наивкуснейшие!

– Тогда чего мы ждем? Вперед!

ЭПИЛОГ

За двойное убийство Сергея осудили на двенадцать лет.

Татьяне Жучковской и Константину Аверинову судья вынес более щадящий приговор. Им дали по два года условно.

Сразу после судебного процесса молодые люди вновь совершили сделку купли-продажи. Теперь в загородном коттедже, хозяйкой которого опять стала Татьяна, живут трое: Таня, Костик и Виктория Алексеевна.

Часть денег покойного Яна Владимировича, которые по закону должны были перейти Жучковской, была пожертвована на благотворительные цели. Вторая часть перешла опекуну Марата – Самохину Аркадию Дмитриевичу.

* * *

Катарина Копейкина, поздравив себя с удачным завершением очередного дела, к которому имела непосредственное отношение, решила устроить себе небольшой отдых, отправившись – слава богу, без свекрови – к морю.

Понежившись на солнышке и поднакопив силенок, Катарина вернулась в родные пенаты и практически сразу окунулась в самую гущу бурлящих событий.

В воскресенье Розалия Станиславовна решила устроить смотрины. В коттедж были приглашены ее закадычные подружки и Леопольд Самуилович. По замыслу свекрови Ирма с Венерой, увидев живого миллионера, должны были вытаращить глаза, затем лишиться дара речи, а напоследок рухнуть в обморок от переполнявших их чувств.

Но на деле все вышло с точностью до наоборот.

Первым приехал Леопольд. Заметно нервничая, мужчина постоянно одергивал рукав пиджака и бросал быстрые взгляды в зеркало, боясь предстать пред взором подружек в неприглядном виде.

Розалия отдавала последние распоряжения Наталье касательно обеда, когда в гостиной послышалась трель звонка.

– Оставайся на кухне, – крикнула свекровь, – я сама открою.

Потом она подошла к кабинету, в котором сидела Катка, и гаркнула:

– Детка, ты разве не слышишь, что звонят в дверь. Немедленно открой!

Леопольд вытянулся и, приготовив приветливую улыбку, поправил галстук.

Венера Александровна, не успев переступить порог, затрещала:

– Розик, у меня столько новостей, столько новостей. Ты не поверишь. Одна лучше другой, даже не знаю с чего начать. Ты помнишь Изольду, которая в прошлом году уехала с мужем в Гамбург?

– Венера, ты мне потом в подробностях расскажешь про эту кривоногую корову, а сейчас проходи и познакомься с моим принцем.

Венера Александровна метнулась к Леопольду. Остановившись в метре от мужчины, она пристально осмотрела его с ног до головы, будто, находясь в магазине, собралась сделать важную покупку, задержала взгляд на золотых запонках, после чего, протянув руку, с чувством произнесла:

– Рада знакомству. Я лучшая подруга Розалии – Венера.

– Это кто здесь лучшая подруга? – послышался с крыльца голос Ирмы Моисеевны. – Венера, тебя заносит, лучшая подруга Розы – это я.

– Ничего подобного.

– Не спорь. – Ирма чмокнула свекровь в щеку и, жеманно махнув ручкой, пропела: – Ох, Розик, в такси меня чуть не укачало, еле доехала. Шофер оказался жутким болваном, а от его музыки у меня до сих пор в ушах звенит. Попроси Наталью, пусть срочно приготовит мне крепкий кофе.

– Ирма, дорогая, будет тебе и кофе крепкий, и все остальное. Но сперва позволь тебе представить Леопольда.

Ирма Моисеевна сделала шаг вперед, подняла глаза и отшатнулась.

– Не может быть! – выдохнула она.

– Что? Что с тобой случилось? – забеспокоилась Розалия. – В голову стукнуло? Сердце прихватило? Начались предсмертные судороги? Ирма, отвечай!

Леопольд Самуилович приложил руки к груди.

– Боже мой, я не верю собственным глазам. Ирма, ты ли это?

– Я! – прочеканила Моисеевна.

– Ты совсем не изменилась.

– Да и ты остался прежним. Немного прибавил в весе, но должна признать, полнота тебе к лицу.

– Сколько же лет прошло?

– Не спрашивай, Леопольд, с тех пор пролетело три десятилетия. Господи, какая встреча.

Розалия была готова рухнуть в обморок.

– Ирма, Лео, вы знакомы?

– Представь себе. – Ирма приблизилась к Леопольду и, протянув ему ладошку для поцелуя, изрекла: – Наша встреча произошла в Крыму. Ох, как молоды мы тогда были! В то лето я впервые отправилась отдыхать в одиночестве, оставив дома детей и мужа. Спустя три дня на пляже встретила его. Леопольд, помнишь, как мы смотрели друг на друга?

– Такое не забывается.

– У меня земля ушла из-под ног, казалось, мир перевернулся, время на мгновение остановилось, а сердце… Как же сильно колотилось мое сердце, я думала, оно вот-вот выпрыгнет из груди.

– А я смотрел на тебя и не мог поверить, что вижу перед собой живую женщину, а не сошедшую с небес богиню.

– Потом мы пошли в кафе.

– А вечером, взявшись за руки, гуляли по пустынному пляжу.

– Ты показал мне одну звезду и сказал, что она…

Розалия топнула ногой.

– Так, я что-то не въеду, в чем здесь дело? У вас сто лет назад был роман в Крыму, и я, положа руку на сердце, за вас очень рада. Но! Прошли годы, и теперь Леопольд тусуется со мной. Немедленно прекратите предаваться извращенным воспоминаниям. Ирма, ты испоганила мой сценарий!

– Роза, мы с Леопольдом…

– Ничего не желаю слышать. Натка! Обед готов?

– Ага. Можете проходить в столовую.

Розалия взяла Леопольда Самуиловича под руку.

– Котик, ты слышал, обед уже готов. Пошли в столовую. И вы, – она обратилась к подругам, – двигайте за нами.

За столом, несмотря на непрекращающуюся трескотню свекрови, Ирма с Леопольдом продолжали вспоминать свой курортный роман.

– Я сразу призналась ему, что у меня есть муж и дети, – говорила Моисеевна. – И должна заметить, Леопольда это очень огорчило.

– Ты права, я ведь надеялся, что наш роман сможет иметь продолжение в Москве.

– Ха! Рассмешили, – влезла Розалия. – Ирма старше тебя на шесть лет.

– Роза! – вспыхнула Моисеевна.

– Я пятьдесят лет Роза, а от правды не уйдешь, дорогуша.

– А ты сама на сколько лет старше Леопольда?

– Я моложе! – отрезала свекровь.

Леопольд Самуилович мечтательно произнес:

– А знаете, мне кажется, наша сегодняшняя встреча произошла не просто так. Она не случайна.

– На что ты намекаешь?

– Увидев в гостиной Ирму, я понял, каким же глупцом я был тридцать лет назад. Мне надо было бороться за тебя. Бороться за нашу любовь. Мы могли бы быть счастливы.

Ирма Моисеевна поправила прическу.

– В принципе, еще не все потеряно, я уже несколько лет как развелась с супругом и теперь страдаю от одиночества.

На губах Розалии появилась ядовитая улыбка. Проведя длинным ноготком по своему подбородку, она прошептала:

– Не заговаривайся, подружка. Помни, на чужой каравай нельзя разевать свой ротик. Ты ведь давно меня знаешь. Тебе прекрасно известно, что в случае чего я разорву тебя на мелкие кусочки. От тебя даже воспоминаний не останется.

– Девочки, ну что вы, в самом деле, – протянул Леопольд, – прекратите ссориться.

– А ты прекрати отвешивать ей комплименты! Раскрой глаза, разве перед тобой сидит та Ирма, которую ты встретил в конце семидесятых? Посмотри на ее лицо – карта мира!

– Роза, замолчи!

– Сама молчи! Леопольд, ты меня унизил! Я не желаю тебя видеть. Уходи!

– Роза, я ведь только…

– Вон из дома! Я могла простить тебе все, но знакомства с Ирмой – никогда! Ты мне не нужен. Проваливай!

– Роза, ты сейчас на взводе, мы с тобой обязательно поговорим, когда ты остынешь.

– Я не остыну. Лео, как ни прискорбно это прозвучит, но между нами все кончено. Уходи!

Растерянный Леопольд Самуилович потопал к выходу.

– Подождите! – закричала Венера Александровна. – Остановитесь. Я вот сейчас смотрела на вас и, мне показалось, что я тоже была знакома с вами раньше. Скажите, в конце шестидесятых вы случайно не приезжали в Ялту?

– Нет, – быстро вставил Леопольд. – Вас я не знаю.

– Жаль, – пробормотала Венера.

Когда мужчина покинул коттедж, Розалия набросилась на Ирму:

– Довольна? Из-за тебя я потеряла Леопольда.

– Он мог бы остаться, но ты сама его выгнала.

– А зачем он мне нужен, если еще в средневековье путался с тобой?

– Не в средневековье, не перегибай палку.

– Ты с ним кокетничала!

– Это получилось автоматически. На самом деле я даже не представляю себя рядом с Леопольдом. Все уже в прошлом, поверь, в далеком, безвозвратном прошлом.

– А он, судя по всему, к тебе неравнодушен.

– Да брось ты.

– На меня Лео так не смотрел.

Ирма отмахнулась.

– Оставь его себе, мне чужого добра не надо.

– Мне тоже, – парировала Розалия.

Венера Александровна подняла руку вверх.

– Девочки, если он вам не нужен, может, разрешите взять его мне, а?

– Венера, ты уже одной ногой на Марсе, зачем тебе Леопольд? Опомнись, подруга, не впадай в маразм.

– Роза, неужели ты так просто оставишь Леопольда?

– Уже оставила. Вчера звонил Андрей, он заключил офигительную сделку, и теперь нашему семейству наплевать на кризис. Мы снова богаты и счастливы. Необходимость в спонсоре отпала сама собой. Ведь Леопольд был моим спонсором. – Розалия помолчала. – Спонсором на время кризиса! Звучит, правда? Теперь я найду себе помоложе и посвежее.

– А где искать собираешься? – Венера навострила уши.

– Я знаю места! Места скопления миллионеров! И очень скоро один из них станет моим законным супругом. Обещаю вам!

Примечания

1

Имеется в виду история, описанная в романе «Скромница из царских покоев».

2

История описана в романе «Скромница из царских покоев».

3

В сериале Катарина снималась в романе «Не откладывай убийство на завтра».

4

Участниками реалити-шоу Копейкины были в романе «Противоядие для свекрови».

Content

Мила Серебрякова
Бойтесь своих желаний

ПРОЛОГ 2004 год

ГЛАВА 1 2009 год

ГЛАВА 2

ГЛАВА З

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ЭПИЛОГ

Примечания