Брецина Томас

Добавим маме изюминок

Позор, позор!

— Что это? — голос Тинки слегка дрожал.

Резким движением она подскочила в кровати и села, натянув одеяло до подбородка. От этого все ее четыре плюшевые игрушки кубарем посыпались на пол. Слон с длинными ногами лежал на зайце, и все выглядело так, будто он его придавил.

Ты слышала? — настойчиво зашептала Тинка, обращаясь в другой конец комнаты, где спала ее сводная сестра.

Хр-р-р-р, — единственное, что услышала Тинка в ответ.

Толстые веревки тихонько скрипнули, и постель зашевелилась. Этой ночью Лисси опять спала в своем гамаке. Когда в нем ворочались, веревки издавали звук, похожий на мученический стон.

Вот! Снова! — возбужденно проговорила Тинка.

С Лиссиной стороны донеслось грозное ворчание. Она хотела наконец-таки уснуть и даже накрыла голову подушкой.

Тинка спустила ноги с кровати и встала. Через открытую балконную дверь дул прохладный ветерок, от которого ей стало зябко. В темноте она нащупала банный халат и, быстро укутавшись в него, босиком пересекла комнату, которую делила с Лисси.

Ай! Ой! — вскрикнула Тинка и заскакала по кругу на одной ноге, наступив на один из Лиссиных кактусов, которых у той было более сорока. Длинные колючие иголки впились глубоко под кожу. — Обязательно расставлять эти штуковины на полу? — недовольно прошипела она.

Откинув одеяло в сторону, Лисси спрыгнула на пол. С взъерошенными волосами, окутанная серым светом, падавшим через балконную дверь, она напоминала богиню мести. Ее кудри, казалось, больше, чем обычно, торчали во все стороны. Она чем-то походила на героев мультфильмов, когда те хватались за розетку.

Делая ударение на каждом слове, она произнесла:

Ты нервничаешь, госпожа-трусли-вое-ПУЗО! Прилипни-к-матрасу-и-ЗА-ТИХНИ!

С «трусливым пузом» она попала в яблочко. Тинке не нравился небольшой животик, который упорно не желал исчезать. Лисси, будучи сводной сестрой и лучшей подругой, знала, как задеть Тинку.

Несколько раз беззвучно открыв и закрыв рот, Тинка выпалила:

А если в комнате грабители? Там, внизу, кто-то гремит!

Лисси равнодушно пожала плечами:

У нас нечего красть. После свадьбы отец банкрот!

—   Может, они хотят похитить Дэвида? Дэвидом звали младшего брата Лисси четырех с половиной лет.

Пускай забирают этого нервотрепалыцика. Бьюсь об заклад, не пройдет и дня, как похититель будет умолять нас забрать этого гнома назад. И пожалуй, еще заплатит за это.

— Ах, с тобой невозможно разговаривать! — фыркнула Тинка, отмахнувшись.

На цыпочках она подкралась к двери и прильнула ухом к холодному дереву. За дверью все казалось спокойным. Какое-то время не было слышно ни звука.

Уже прошло три недели с тех пор, как семья Клювелей (Тинкина) и семья Тедимайеров (Лиссина) стали одной большой семьей. Мама Тинки (она осталась одна после того, как муж ушел от нее) и отец Лисси (он тоже жил один с тех пор, как умерла мать Лисси) полюбили друг друга и в конце концов решили пожениться.

Незадолго до свадьбы две семьи переехали в просторный дом с садом, в котором, кроме всего прочего, Борис Теди-майер вел врачебный прием.

Детей в семье Клювелей-Тедимайеров, как они теперь именовались, было предостаточно. У Лисси было два брата, и у Тинки тоже. Братьев Лисси звали Дэвид и Фрэнк. Если Дэвид в его четыре с половиной года был в равной степени хорошеньким, сладким и с характером, то четырнадцатилетний Фрэнк был просто с характером.

Его мало кто слышал, так как он, как правило, открывал рот только чтобы поесть. С ним практически невозможно было разговаривать, он постоянно слушал музыку через наушники. Какого цвета были его глаза, тоже никто не знал: он носил маленькие круглые солнечные очки и не снимал их даже в душе.

Тинкины братья, напротив, были довольно смирные. Стэн, ровесник Фрэнка, возомнил себя крутым парнем: его волосы были обильно смазаны гелем и одевался он с шиком. Тинка была твердо убеждена, что заветной мечтой Стэна было зеркало, которое издавало бы, завидев его, возгласы восхищения и восторга.

Торстен уже закончил школу и учился в университете. Раньше он охотно строил из себя папашу. Но Борис Тедимайер оспорил у него эту роль, и с тех пор Торстен ограничивался лишь нравоучениями и делал вид, что он самый умный.

— У-у! — крикнула Лисси прямо в ухо Тинки.

Тинка испуганно отскочила в сторону и столкнулась с Лисси, которая издала приглушенный крик боли и прикрыла рукой левый глаз.

У тебя нервы сдают! — затараторила Лисси.

Пожалуйста, давай вместе посмотрим, что там внизу, — взмолилась Тинка. — Иначе я не усну.

И потому, что ты все равно не дашь мне сомкнуть глаз, я исполню твою просьбу, — сказала Лисси, глубоко вздохнув.

Двумя руками Тинка схватилась за дверную ручку и опустила ее вниз. Затаив дыхание, она пробралась в коридор. Из комнат, где спали мальчики, не доносилось ни звука.

Она прокралась к лестнице вдоль стены и начала осматривать первый этаж.

Снова загромыхало, будто кто-то переставлял мебель.

Что мы будем делать, если это грабители? — прошептала Тинка, обращаясь к Лисси.

Мы залаем, и они подумают, что у нас есть собаки! — ответила та.

У нее никак не получалось оставаться серьезной.

Тинка обиженно отвернулась и стала осторожно спускаться вниз.

Тонкая полоска света пробивалась из-под двери, ведущей в зал.

На этот раз вместо стука раздалось глухое хлопанье, сопровождающееся лязганьем: казалось, что-то билось о стеклянные двери, ведущие на террасу.

От ужаса Тинка застыла на месте. Лисси, шедшая след в след за ней, наскочила на сестру.

В двери, ведущей в зал, была огромная замочная скважина, в которой, насколько знали девочки, ключа не было. Как-то в середине лета Дэвиду пришло в голову, что это Младенец Христос в Рождество всегда запирает дверь на ключ. И чтобы не допустить этого снова, он спустил ключ в унитаз.

Тинка наклонилась и заглянула в замочную скважину.

Обзор был маленьким. Но они вздохнули с облегчением: это были не грабители, а Борис Тедимайер-Клювель и его жена.

Но что они там делали?

Они раскачивались из стороны в сторону, причем Борис, удерживая Тинкину маму, то притягивал ее к себе, то отталкивал от себя, затем тянул и тащил и...

Тинка глубоко вздохнула.

Что там? — тихо донеслось сзади.

Твой отец не в своем уме! — раздраженно воскликнула Тинка. — Ты должна это увидеть. — Она освободила место перед дверью, чтобы Лисси тоже могла посмотреть в замочную скважину.

Ага-а! — удивилась Лисси.

Что он делает? Он хочет ее убить? — прошептала Тинка.

Борис Тедимайер-Клювель толкнул свою жену за плечи и, придерживая за талию, согнул пополам. Казалось, он хочет ее сломать.

Сделай же что-нибудь! — приказала Тинка сводной сестре.

Что именно? — Лисси всплеснула руками.

В комнате опять что-то зазвенело. После минутной паузы раздалось смущенное хихиканье. Было непохоже, что смеется взрослый человек.

Твоя мама кудахчет, как курица, — заносчиво сказала Лисси. Она не выносила, когда Тинка говорила что-нибудь против ее отца.

Я немедленно хочу знать, что они делают! — объявила Тинка и резко открыла дверь.

И так как Лисси стояла первой, то родители сначала увидели ее. Господин Тедимайер и госпожа Клювель, распластавшись, лежали на кушетке, лампа, стоявшая на низком столике, была опрокинута. Родители смотрели испуганно, будто их застали врасплох.

Лисси, почему ты с бухты-барахты входишь сюда? — с упреком спросил Борис Тедимайер-Клювель, принимая удобное положение. Он смущенно теребил выскочившую из брюк рубашку.

Я? Не я, а Тинка, — защищалась Лисси.

Тинкино лицо показалось в дверном проеме. Она улыбалась смущенно и вопросительно.

Грит подскочила и схватилась за грудь. Казалось, она запыхалась. Из заколотых волос во все стороны выбивались темные пряди, на щеках пылал румянец.

Борис учит меня танцевать танго, — объяснила она девочкам. — Но виртуозом меня называть рано.

Вот тебе и взломщик, и похититель, и серийный убийца, — украдкой шепнула Лисси сестре.

Нет-нет, Грит, у тебя великолепно получается, — Лиссин отец похвалил жену и жестом пригласил девочек сесть. — Сейчас вы увидите, чему мы сегодня учились.

Тинка закрыла глаза. Ей больше всего хотелось провалиться сквозь землю.

Как-то неловко, — пробормотала она.

Обязательно садиться? — протяжно спросила Лисси.

Нет-нет, можете и стоя посмотреть, — задорно произнес Борис.

На самом деле Лисси хотела знать, стоит ли им вообще смотреть, но отец ее не понял.

Лучше сесть, а то они нас снесут, — пробурчала Лисси и потянула Тинку на кушетку.

Мы станцуем под музыку, — нараспев произнес Борис Тедимайер-Клювель и нажал кнопку стереосистемы.

Но он забыл проверить громкость, и звуки танго заревели из колонок. Грит и Борис одновременно кинулись уменьшать громкость.

Сверху послышался голос Стэна:

Тише, там, внизу! У меня завтра контрольная по математике.

От. его крика проснулся Дэвид и с ревом спустился вниз. Его пижамные штанишки, как всегда, были спущены.

Позор. Это просто позор, — пробормотала Тинка, качая головой.

Давай воспользуемся случаем и уберемся восвояси, — шепнула Лисси.

По дороге наверх Тинка укоризненно сказала Лисси:

Твой папа плохо влияет на мою маму. Раньше она ничего такого не делала!

Может, все дело в твоей маме? — моментально выпалила Лисси. — Она делает папу совсем сумасшедшим. Я и не знала, что он умеет танцевать танго.

А он и не умеет, — язвительно возразила Тинка. — Если бы умел, то не наталкивался бы постоянно на мебель и стекла бы не грохотали.

Лисси зевнула, не прикрыв рот рукой.

У меня нет ни малейшего желания спорить. У наших родителей легкий приступ сумасшествиита.

Сумасшествиита? Что это значит?

Они сошли с ума. Я назвала это так, как сказал бы папа. У него для любой болезни есть сложное название с «-ит» или как там еще на конце, — объяснила Лисси.

Вскоре в доме воцарилась тишина. Со словом «позор» на губах Тинка заснула.

Лучше бы мне провялиться сквозь землю!

На следующий день была пятница. Это был любимый день Тинки и Лисси. С обеда пятницы и до обеда воскресенья им было позволено находиться в своем собственном доме. Совсем одним. Без родителей. И прежде всего без братьев, для которых на садовых воротах висела табличка с надписью:

МАЛЬЧИШКАМ ВХОД СТРОГО ВОСПРЕЩЕН!

У сестер была тайна, о которой никто не догадывался: они умели колдовать. Госпожа Шикетанц, подарившая им дом, была не только пожилой дамой с причудами, но и настоящей волшебницей. Свое умение колдовать она передала девочкам.

Лисси и Тинка познакомились с госпожой Шикетанц, выполняя школьное поручение. Они навещали людей, которые давно проживали в их городе. Покосившийся, но очень уютный дом по Кристальному переулку поначалу произвел на них жуткое впечатление, но вместе с тем вызвал у девочек симпатию.

Спустя некоторое время Лисси и Тинку пригласил к себе адвокат. Он сообщил, что госпожа Шикетанц навсегда уехала из города. Дом, по ее распоряжению, должен перейти девочкам, но при условии, если они принесут адвокату ключ Фолфония.

Тинка и Лисси отыскали ключ, который представлял собой невидимую щетку для уборки мусора, и отдали его адвокату. Он, в свою очередь, вручил им невидимый вантуз, который использовался для прочистки засорившихся туалетов. Теперь это был их собственный ключ Фолфония, олицетворявший умение сестер колдовать. Адвокат объяснил, что их колдовские силы уже активированы и что теперь они состоят в Клубе колдуний.

С этого момента девочки напрочь забыли, что такое скука. Особенно увлекательно было, когда, например, появлялся проверяющий Клуба колдуний или колдунья-помощница.

Но, прежде чем Лисси и Тинка окажутся в своем доме, им предстояло провести целый день в школе.

Если хотите, то я могу вас подвезти. Мне сегодня нужно быть в банке в девять, — предложила мама.

Принимается, — неожиданно вызвался Стэн.

Тинка удивленно наблюдала за тем, как тряслась его рука, когда он подносил ко рту наполненную кукурузными хлопьями ложку.

У тебя трясучка перед контрольной? — между делом спросила Тинка.

Вовсе нет. С чего ты взяла? — Стэн сильней сжал ложку и прижал локоть к боку, чтобы рука больше не тряслась.

В дверях кухни появился Фрэнк. Он напоминал мумию из пирамиды. Он поднял руку в знак приветствия и молча сел за круглый стол.

Грит Клювель-Тедимайер глубоко вздохнула, стараясь сохранять спокойствие. Но от вопроса: «Ты всегда должен ходить в наушниках и в солнечных очках?» — она удержаться не смогла.

Фрэнк, конечно же, не слышал ее, а только кивал в такт музыке, которая вливалась в его уши через наушники.

Грит фыркнула, сдвинула наушники и повторила вопрос.

Что тебя не устраивает? — проворчал Фрэнк.

Нам всем хотелось бы видеть твои глаза! — объяснила ему его новая мама. — Это тебя не затруднит?

Оба на месте! — И в доказательство своих слов Фрэнк на секунду снял очки, но затем резким движением надел их снова.

Не помешало бы сменить прикид, — Грит произнесла это слово с издевкой.

Тинка вытаращила глаза.

Позор, позор, — пробормотала она. Когда взрослые произносят такие словечки для того, чтобы произвести впечатление, то зачастую становится неловко.

Фрэнк встал, показывая всем своим видом, что он находит эту перепалку крайне утомительной. На нем были брюки оливкового цвета, вытянутые на коленях, и бесформенная майка. По крайней мере, уже три недели он не носил ничего другого. Он даже сам закидывал майку в стиральную машину, чтобы снова надеть ее на следующий день.

Эй, мам, оставь его! — умоляюще произнесла Тинка и пристально посмотрела на маму.

Грит, специально для тебя я завтра оденусь по-другому, — пообещал Фрэнк, но это было больше похоже на угрозу.

Затем он с невозмутимым видом смешал овсяные хлопья с молоком.

Лисси заметила, как Стэн толкнул его локтем. Не переставая помешивать кашу из хлопьев и молока, Фрэнк украдкой ответил:

Все под контролем. Перестань нервничать, братишка!

Что эти двое опять задумали? Как всегда, ничего хорошего. Грит хлопнула в ладоши, напоминая, что пора отправляться. Тинка и Лисси с удовольствием согласились прокатиться на машине. Стэн и Фрэнк с громким чавканьем отправили в рот остатки каши из кукурузных хлопьев, вытерли губы руками и вскочили с мест.

Мы с вами! — закричали они на удивление дружно.

Тинка задрала нос и обратилась к Лисси:

Было бы оскорблением сказать, что эти двое жрут, как свиньи?

Лисси поняла шутку и кивнула:

Верно. Всякая свинья сочтет это оскорблением.

Пока девочки довольно хихикали, мальчики за их спинами строили гримасы, давая понять, какими жалкими и глупыми считают своих сестер.

У Грит Клювель-Тедимайер был маленький допотопный автомобиль, который она ласково называла «драндулетик».

Сестрам вместе со Стэном пришлось потесниться на крохотном заднем сиденье, а Фрэнк удобно устроился на сиденье рядом с водителем. Как только показалось кирпичного цвета школьное здание, произошло следующее: драндулетик кашлянул, как будто ему нездоровилось, и пару раз сильно дернулся. Всех пассажиров подбросило вперед, после чего драндулетик капризно замер на месте.

Грит снова и снова пыталась его завести. Но двигатель издавал только жалобное клокотанье и фырканье. В отчаянии Грит стучала по приборной панели и высматривала что-то то справа, то слева от руля, как будто неполадка скрывалась где-то там.

Не произнося ни слова, Фрэнк укоризненно постучал по стеклу, за которым находились тахометр и прочие приборы.

Сзади Грит раздался нетерпеливый гудок. Лисси обернулась, чтобы покрутить пальцем у виска. Тинка в последний момент успела прижать ее руки к коленям.

Это же Грета, — заворчала она на Лисси.

Модная тачка, а за рулем ее мамаша! — с восхищением сказала Лисси.

Гретина мама снова и снова нажимала на гудок красного спортивного автомобиля. Это была одна из тех приземистых машин, которые, казалось, смогут проехать и под опущенным шлагбаумом. Матерчатый верх кабриолета был откинут. Грета поднялась со своего места посмотреть, что случилось впереди.

Боюсь, вам придется меня подтолкнуть, — с извиняющейся улыбкой сказала Грит.

Фрэнк вылез из машины, недовольно бурча себе под нос. Стэн последовал за ним, бормоча что-то из серии «женщина за рулем». Мать схватила его за руку и грозно пообещала:

В следующий раз, дорогой сынок, ты скорее пойдешь пешком, чем сядешь в автомобиль, которым управляет женщина.

Тинка глубоко вздохнула.

Позор. Полный позор, — с горечью прошептала она и украдкой посмотрела на спортивный автомобиль.

Привет, Лисси! Привет, Тинка! — закричала Грета своим звонким голосом и замахала обеими руками. Она всегда вела себя так, когда хотела привлечь к себе внимание. Она вылезла из машины и поправила прилипшее к спине платье.

Мама Греты привстала с сиденья и посмотрела поверх лобового стекла.

В чем дело? Почему вы остановились? — Она нервно дернула головой.

Это была стройная и элегантная женщина — полная противоположность дочери; ее продолговатое лицо обрамляла копна непослушных черных волос. Со стоном она снова опустилась на низко расположенное кожаное сиденье.

Фрэнк и Стэн стояли сзади автомобиля Грит, упершись в него руками.

Ты снялась с ручного тормоза? — закричал Стэн. — Или ты стоишь на тормозе? Или ты включила передачу?

Или вы вдвоем слишком слабы? — добавила Лисси.

Они подтолкнули машину, и она тронулась с места. Грит вывернула руль и припарковала автомобиль к обочине.

Ну, наконец-то, — простонала мама Греты, будто провела сутки закованной в вечную мерзлоту. — Старым развалюхам место на свалке, а не на дороге.

Услышав такое, Тинка снова захотела провалиться сквозь землю.

К ней подошла Грета, положила влажную, пухлую руку ей на плечо и участливо осведомилась:

Все в порядке, дорогая? Ты выглядишь очень подавленной.

С улыбкой во все тридцать два стиснутых зуба Тинка заверила Грету, что все в полном порядке.

Не беспокойтесь обо мне. Я... я принесу бензин с заправочной станции! — крикнула Грит Клювель-Теди- . майер вслед своим детям и помахала рукой из открытого окна.

В этот день на ней был серый костюм и белая блузка, вокруг шеи она повязала бант. По этому поводу у Тинки в голове вертелось слово «Позор!».

Изогнувшись как змея, она высвободилась из-под Гретиной руки и зашагала вместе с Лисси к воротам школы. Со всех сторон мимо них проносились девчонки и мальчишки. Было уже без двух минут восемь, и все торопились.

Рядом остановился темный автомобиль, дверца распахнулась, и из него выпрыгнула всегда бодрая Антье. Ее темно-русые волосы, собранные в конский хвост, раскачивались вверх и вниз.

Целую, мамочка! — закричала она. Окно водителя опустилось, тихонько

жужжа, и в нем показалось напудренное женское лицо. У дамы на руках были белые перчатки, а в ушах висели блестящие фигурки, больше подходившие для новогодней елки.

Антье, дорогая, не забудь, на два ты записана к парикмахеру. И в конце концов, „пусть тебе подстригут челку, а то ты выглядишь как соседский бобтейл.

Хорошо, мамочка! — пообещала Антье, прижав к себе папку, и с лучезарной улыбкой подошла к Лисси и Тинке. — Доброе утро! — сказала она.

Бобтейл? Если не ошибаюсь, это собака? — задумчиво спросила Лисси.

Антье ухмыльнулась:

Такая лохматая, что даже глаз не видно. Мама в этом вопросе очень щепетильна. Но Лоренцо самый лучший парикмахер из всех, кого я знаю. Он может подстричь челку так, что для мамы она будет короткой, а для меня длинной.

Лоренцо!

Тинка застыла. В ее голосе слышались завистливые нотки. Лоренцо был лучшим парикмахером в городе, и Тинка многое отдала бы за то, чтобы хоть раз у него подстричься. К тому же стрижка у него стоила на порядок больше, чем у других мастеров. Грит Клювель-Тедимайер непременно скажет: «Тинка, нам позарез нужны деньги на другие вещи».

Из большого холла донесся звонок, и задержавшиеся во дворе ученики заторопились в школу.

Мамы на подиуме

После большой перемены в класс Тинки и Лисси зашла госпожа Райнгард. Она полностью соответствовала своему прозвищу «Смерч». Иногда казалось, что она с головы до ног окружена маленькими вихрями.

Всем доброе утро. В понедельник мы отправляемся в каменный век! — объявила она.

Растерянные лица, удивленные глаза.

Сумасшествиит, — услышала Тинка Лиссино бормотание.

Госпожа Райнгард была не только быстрой и энергичной, у нее был острейший слух.

Нет, Лисси, у меня нет сумасшествиита. Я говорю вполне серьезно.

Лисси порозовела и опустила глаза. У нее за спиной раздалось хихиканье, и она Недовольным взглядом окинула ребят.

У нас появился шанс поучаствовать в проекте, — продолжила госпожа Райнгард. — За городом Литцманштадт расположен музей, в котором в течение двух дней можно пожить, как в каменном веке. Эти дни — понедельник и вторник на следующей неделе.

Класс заликовал, но госпожа Райнгард подняла руку и утихомирила детей.

Мои дорогие, речь идет не о каникулах. Вам предстоит поработать и по возвращении написать отчет.

Некоторые издали вздох разочарования, другие смирились с положением вещей.

Чтобы организовать выезд класса, мне понадобятся трое сопровождающих. То есть родители, которые поедут с нами. По счастливому стечению обстоятельств я встретила около школы троих мам, которые неожиданно согласились.

Тинка задержала дыхание и взмолилась про себя: «Пожалуйста, только не ма, а то я не перенесу этого».

Ее наихудшие предположения были ничтожны по сравнению с тем, что сказала госпожа Райнгард:

Мама Греты, мама Антье и мама Тинки и Лисси поедут с нами.

Это позор, — вырвалось у Тинки.

Перед ее глазами предстали три мамы, идущие по подиуму. Впереди всех элегантная, супершикарная мама Греты, потом энергичная мама Антье. За ними судорожно передвигалась Грит Клювель-Тедимайер со слегка растрепанной прической и в чуть перекошенной юбке. Как в мультфильме, на счастье Тинки, деревянный пол проломился и мама провалилась вниз, — позор закончился.

—   Тинка, проснись! — кричал кто-то. Тинка вздрогнула, дыра с острыми

краями пропала, а вместо этого перед ее глазами оказалось любезно улыбающееся лицо госпожи Смерч.

Сейчас не время для сна.

Это был кошмарный сон, — пробормотала Тинка.

Пускай Грит едет на своей машине, через пару километров она все равно остановится, — пошутила Лисси.

Тинке было не до смеха.

На следующей перемене Грета снова собрала вокруг себя свиту. Она знала, как привлечь к себе внимание других девочек. Жестикулируя руками, она рассказывала о своей маме:

Вы ее полюбите. Она просто супер. Трудно представить себе подружку лучше.

Конский хвост Антье вращался как пропеллер. С деловым видом она протиснулась поближе к Грете и тут же затараторила. Она трещала без точек и запятых, никому не давая возможности уйти.

Моя мама безнадежно старомодна, — безразличным тоном заявила она. — Но у нее есть целая куча положительных качеств. Во-первых, она не вмешивается, когда дело ее не касается. Например, она всегда постучит, прежде чем войдет в мою комнату. Во-вторых, у нее талант организатора. Мой папа всегда говорит, что она «семейный менеджер». При этом она сама большая шишка в электрофирме. Дома у нее тоже все под контролем. Как-то вечером папа без предупреждения привел домой человек десять коллег. Но для мамы это была не проблема. Она еду просто... — Антье искала подходящее слово, при этом ее конский хвост раскачивался как маятник, — ...наколдовала! Да, это было колдовство!

Грета перевела взгляд на Тинку и Лисси, стоявших чуть обособленно. Тинка как раз просила Лисси дать ей плитку шоколада, который им положил Борис Тедимайер-Клювель.

— Эй, вы двое! Расскажите что-нибудь про вашу маму! Что нам ожидать от нее? — закричала Грета.

Тинка выхватила шоколад из Лиссиных рук, откусила солидный кусок и демонстративно начала жевать, показывая тем самым, что не может ответить. В ее голове вертелись разные мысли. Что она должна сказать? «Ах, наша мама станет просто сенсацией. Определенно, она вырядится в звериную шкуру, воткнет в волосы кость и продемонстрирует у костра искусство танцевать танго. И вполне вероятно, подожжет себе зад. Но вряд ли нам удастся доехать до города Литцманштадт. Автобус, в который сядет мама, застрянет, потому что закончится бензин или двигатель испустит дух».

Конечно, Тинка ничего не сказала. Она и не могла ничего сказать, так как энергично дожевывала шоколад.

На помощь ей пришла Лисси.

О, Грит! У вас просто не будет слов! — произнесла она загадочно и зашептала Тинке сквозь зубы: — Так ведь?

На счастье, школьный звонок прервал этот мучительный допрос. Как только Тинка и Лисси вернулись за парту перед учительским столом, за которой они сидели уже давно, Тинка проворчала:

Нам надо что-нибудь придумать.

Сегодня после обеда мы подберем правильное «лечение» для Грит, — ответила Лисси и улыбнулась в радостном предвкушении. Для нее годился любой повод, чтобы поколдовать.

Дом № 77, который девочки получили в подарок от госпожи Шикетанц, располагался в Кристальном переулке.

Чем занимается госпожа Шикетанц на Гавайях? — спросила Лисси у сестры, когда они после уроков шли по улице.

Она по уши влюблена или что-то в этом роде, — ответила Тинка.

— Однажды, когда она появилась в зеркале, она как раз репетировала танец хула-хула, — вспомнила Лисси.

И вот они добрались до места. Они стояли перед странным деревянным забором, штакетины в котором расшатались и были кривыми. Рядом с садовыми воротами висела табличка, которую прикрепила еще госпожа Шикетанц:

Звонить не требуется!

Направьте мне мысленно дружеское послание, и я сразу же к вам выйду!

Над ней была прибита прямоугольная деревянная табличка с надписью:

МАЛЬЧИШКАМ ВХОД

СТРОГО ВОСПРЕЩЕН!

Лисси и Тинка сами смастерили ее на уроке труда, чтобы братьям было абсолютно ясно, насколько неуместным будет их появление здесь.

У девочек не было ключа, да он им и не требовался. Достаточно было улыбнуться, и ворота распахивались сами собой.

Сад за забором казался заколдованным: узловатые стволы деревьев были похожи на мускулистые тела мужчин, кусты и цветы образовывали заросли и скрывали от посторонних глаз дом.

Осень уже заявила о себе. На ветках висели желтые листья. Кусты почти отцвели, и первые цветки осеннего безвременника появились на лужайке.

Галька хрустела под ногами девочек, пока они шли по дорожке к дому.

Собственный дом. Это необыкновенное и в высшей степени прекрасное чувство обладания своим собственным домом. Даже если у него нет ни одной прямой линии и крыша напоминает вязаную шапку. Покрытая блестящей черепицей крыша сияла в солнечных лучах, а бело-зеленые ставни придавали окнам вид широко раскрытых любопытных глаз.

Входная дверь красного цвета была укреплена тремя широкими коваными полосами. При внимательном рассмотрении бросалось в глаза, что на двери нет ни ручки, ни дверного замка. Тот, кто хотел войти, должен был просто попросить об этом.

Скрип дверных петель звучал как протяжное: «Про-хо-ди-и!»

В прихожей все сияло и блестело. На длинных стеллажных полках были расставлены кристаллы разной величины. Некоторые преломляли свет, падающий из-за двери, и от этого на стенах плясали желтые, как мед, бледно-голубые или рубиново-красные точки. Другие, казалось, горели изнутри. Воздух был наполнен мерцанием и свечением, будто в нем кружились тысячи светлячков.

У ног Тинки и Лисси что-то заурчало, напоминая моторчик маленькой швейной машины. Кто-то мягкий и теплый терся об их икры.

— Привет, Казимир, — поприветствовали они невидимого кота.

Из полуоткрытой двери появился клубок из белых полосок. Когда-то Тинка приняла их за привидения, пока не поняла, что это — котята Казимира. Их мамой была обычная сиамская кошка, и поэтому частично котята были видны. Но только частично.

Лисси опустилась на пол, и тотчас же белые полоски проворно начали лазить по ее ногам, как по площадке для игр.

Снаружи послышалось сиплое карканье.

Вороны? — Лисси постучала пальцем себе по лбу. — У них, по всей видимости, сумасшествиит. Слишком рано для ворон. Они должны прилететь только зимой.

Крики ворон стали громче. Тинка вышла за дверь и посмотрела в небо.

Лисси, быстрее! — закричала она. — Вороны что-то держат в когтях! — Присмотревшись, она добавила: — Это какая-то рама для картины. И мне кажется, они несут ее нам.

Выстрел нарушил послеобеденную тишину, царившую в саду.

Колдовское зеркало

Казалось, время остановилось. Тинка задержала дыхание и уставилась широко раскрытыми глазами на соседский сад, над которым пролетала стая. Рядом, открыв рот и не дыша, сидела Лисси.

Вороны прекратили кричать. Возникло ощущение, будто они зависли в воздухе.

Звук выстрела слышался недолго и быстро стих. Птицы испуганно закаркали и разлетелись в разные стороны. Три вороны, державшие раму, выронили ее. Кружась и вращаясь, рама упала в сад, примыкающий к участку Лисси и Тинки.

Одна ворона перешла в пикирующий полет над домом колдуньи и приземлилась прямо перед Тинкиными ботинками.

Она посмотрела на Тинку снизу вверх взглядом, полным упрека, и обвиняюще каркнула.

Тинка, которую чувство вины охватывало даже тогда, когда она ничего дурного не делала, беспомощно пожала плечами:

Там живут Лидофские, которые...

У которых тяжелый случай сумасшествиита. — Лисси опять вставила свое любимое словцо.

Ворона энергично указывала клювом на соседский сад и делала движения, будто щипала траву.

Что это значит? — спросила Лисси тихо.

Она хочет нам что-то сказать! — предположила Тинка.

Как в игре в шарады, девочки начали угадывать: «Дергать? Рвать? Полоть сорняки?»

Ворона трясла головой, как будто ей до сих пор ни разу не доводилось слышать столько вздора. Когда Лисси и Тинка высказали достаточное количест-44 во неверных предположений, ворона, немного нервничая, подскочила к сломанному сучку и подобрала его клювом.

—   Поднять? — спросила Тинка. Наконец-то ворона кивнула.

Все понятно! Мы должны поднять раму! — догадалась Тинка.

Ворона в изнеможении вздохнула.

Да, мы заберем ее. Но что дальше? — допытывалась Тинка.

Ворона не собиралась ничего объяснять. Ее спутники уже едва виднелись вдали, и она поднялась в воздух, чтобы догнать их.

Ты пойдешь на ту сторону? — спросила Тинка у Лисси, смущенно теребя прядь волос.

Трусиха, — прошипела Лисси. — Опять я должна идти в логово льва. Я имею в виду сад Лидофских.

Она принесла лестницу, стоявшую у стены дома, но тут Тинка кое-что придумала.

Стой, не надо! — решительно остановила она Лисси. — Эти сумасшедшие стреляли. Значит, у них есть пистолет. Как только Лидофские увидят твою голову над изгородью, они, чего доброго, примут тебя за ворону и выстрелят снова.

Ты имеешь что-то против моей прически? — заворчала Лисси, теребя разлохмаченные волосы.

Нет, я переживаю за тебя, — уверила ее Тинка.

Из-за живой изгороди послышался удаляющийся голос госпожи Лидофски:

Наверняка дерзкие девчонки разбросали в своем саду пищевые отходы, чтобы привлечь этих ужасных птиц.

Лисси, язвительно ухмыляясь и строя гримасы, передразнивала соседку.

На счастье, для воров у меня имеется пугач, — радовался господин Лидофски. — Эти бестии сразу же исчезли. Я все правильно сделал?

У меня уши болят от выстрела, — пожаловалась госпожа Лидофски.

Извини, извини! — залепетал ее муж.

Пугач, — тихо повторила Лисси. — Если бы вороны знали, то непременно вернулись бы и оставили небольшой «подарочек» на память. — Она отставила свой зад и издала неприличный звук.

Идем в дом. Все остынет! — скомандовала госпожа Лидофски.

Затем послышался стук закрывшейся двери.

Теперь вперед! — Лисси потерла руки и принялась искать в живой изгороди место, где могла бы перелезть к соседям.

Ей самой не очень нравилась эта идея. У нее не было желания быть пойманной на участке Лидофских. От соседей можно было ожидать чего угодно. Вдруг они поймают ее и сообщат в полицию? Они не раз грозились подключить все возможные инстанции, чтобы прогнать Тинку и Лисси из их дома.

Нерешительно-вопросительное карканье донеслось с водосточного желоба дома колдуньи. Тинка и Лисси посмотрели туда и узнали ворону, с которой недавно имели дело.

Тинка обратилась к птице, как к человеку:

Мы хотим забрать предмет, который вы принесли. Но Лидофские просто демоны.

Впрочем, ружье ненастоящее. Оно только издает звук выстрела, — добавила Лисси. И ей стало смешно оттого, что она разговаривала с вороной.

Черная птица взлетела и сильными рывками начала набирать высоту. Оказавшись над садом девочек и став размером с воробья, она издала призывное карканье.

Вскоре остальные птицы вернулись назад. Темной тучей они зависли в небе над соседским домом. Карканье смолкло.

Тинка и Лисси услышали, как открылась дверь.

— Муни, бестии вернулись! — завопила госпожа Лидофски.

Тяжело дыша, на террасе появился ее муж. Раздались многократные металлические щелчки. Господин Лидофски корпел над пистолетом, который никак не делал того, чего он от него добивался.

Вороны подняли раму с земли и, взмахнув крыльями, перелетели через забор. Тинка лишь протянула руку и забрала ее у них. Затем стая развернулась и еще раз пролетела над участком Лидофских.

Долгий, пронзительный вопль огласил весь переулок, когда птицы сделали именно то, о чем говорила Лисси. Над участком соседей выпал «дождь из белых пятен».

Лисси и Тинка смеялись и махали вслед воронам, которые попрощались с ними громким «кар-кар».

Я вызову санэпидемстанцию! — грозилась госпожа Лидофски. — Наверняка у этих дрянных девчонок водятся крысы.

Тинка осмотрелась по сторонам. Против крыс даже она была бы не прочь что-нибудь применить.

Успокойся, у нас есть кошки! — развеяла ее опасения Лисси.

Девочки вернулись в дом, потому что чувствовали: у них в руках оказалась не простая рама для картины. Никто не должен их видеть, пока они будут тщательно ее осматривать.

В доме Лисси и Тинки имелась гостиная, уютней которой нельзя было вообразить. Это была прямоугольная комната с тремя окнами. На полу один на другом лежало множество пушистых ковров. Маленькая софа, высокое кресло и низкий табурет были тоже накрыты коврами.

В одном из углов стояло несколько старых деревянных сундуков разных размеров. В стенном шкафу выстроились  в  ряд  стеклянные бутылочки.

Каждая была наполнена переливающейся жидкостью или порошком и подписана. Как разъяснила госпожа Шикетанц, там было все — от толченых зубов летучих мышей до сушеных жабьих бородавок.

Лисси и Тинка опустились на край софы и беспомощно переводили взгляд то на картинную раму, то друг на друга, то опять на раму.

Что это значит? — размышляла Тинка вслух.

Лисси взяла в руки деревянную раму и подняла ее, удерживая на уровне своего лица.

Похожа я на прекрасную картину? — спросила она лукаво.

Жаба! — произнесла Тинка.

Что? — Лисси опустила раму.

Позолота на ней была вся в трещинах, а в некоторых местах совсем стерлась.

Здесь на раме, внизу, маленькая жаба! — объяснила Тинка и придвинула раму к себе.

На ней действительно была вырезана крохотная лягушка, не больше ногтя мизинца. В остальном в раме не было ничего примечательного.

Тинка осторожно надавила на жабу пальцем. К ее удивлению, та вдавилась внутрь. Пространство, где на картине обычно находится стекло, вмиг наполнилось зеленоватым мерцающим светом. Если бы свет не появился так быстро, Тинка бросила бы раму. Она уже почти приготовилась это сделать, но вовремя передумала.

Свет был похож на тонкое оконное стекло, испускавшее лучи с обеих сторон. В нем показалась какая-то женщина с растрепанными черными волосами. Она была занята тем, что пыталась вытащить что-то застрявшее в зубах. Увидев Тинку и Лисси, она вздрогнула от испуга, села прямо и смущенно улыбнулась.

— Добрый день, — поздоровалась она, стараясь говорить красиво. — У вас в руках бесплатный рекламный экземпляр КОЛДОВСКОГО ЗЕРКАЛА. Это журнал для современной колдуньи. Пожалуйста, опробуйте ни к чему не обязывающее КОЛДОВСКОЕ ЗЕРКАЛО, и вы останетесь довольны. Если пожелаете, в дальнейшем мы будем высылать вам КОЛДОВСКОЕ ЗЕРКАЛО ежемесячно.

Она говорила, как диктор новостей, и делала акцент на словах «колдовское зеркало», как будто хотела вбить их в Лиссину и Тинкину головы.

Девочки обменялись изумленными взглядами и снова склонились над рамой. Волосы женщины укорачивались, пока не стали короткими, как спички. Под носом выросли усы. Овальное лицо стало треугольным, челюсть выдалась вперед.

— Срочно в номер, — объявил мужчина, в которого она превратилась, низким брюзжащим голосом. Он подмигнул остолбеневшим девочкам и продолжил. Уже первое его сообщение заставило Лисси и Тинку насторожиться: — Воры ключа Фолфония на свободе! Внимание всем колдуньям!

Салат с брусникой

Ключ Фолфония наделял сестер магической силой. Пока он находился у них, они могли колдовать. К тому же ключ был своего рода документом для контролеров из Клуба колдуний, подтверждавшим право Тинки и Лисси на колдовство. Но колдовать они могли только в доме и исключительно в добрых целях.

Это было совсем непросто — найти ключ Фолфония. Тинка и Лисси хорошо спрятали свой ключ, который к тому же был невидимым.

Диктор в колдовском зеркале тараторил без умолку. Он рассказывал про трех колдуний, которых обокрали.

Ключи Фолфония наделяют вора волшебными силами, используя которые он может натворить немало бед, — предупредил диктор.

Где шляется этот вор? — спросила Лисси.

Диктор услышал ее, поднял лохматые брови и произнес предостерегающе:

Он везде.

Тинка нажала на маленькую жабу, диктор смерил их рассерженным взглядом и негодующе топнул. Световая поверхность на мгновение вспыхнула и начала быстро бледнеть. В руках Тинки снова была обычная позолоченная рама, какую можно купить на любом блошином рынке.

Мы немедленно должны проверить, на месте ли наш ключ! — решительно сказала Тинка и встала.

Лисси на этот раз не стала шутить по поводу Тинкиной расторопности и помчалась за сестрой.

Куда ты, собственно, его дела? — спросила она.

Тинка в ужасе обернулась, и Лисси наскочила на нее.

Я? Ты же сама его куда-то положила! — закричала Тинка.

Нет, ты его прятала! — возразила Лисси.

Секундочку!

Тинка подняла руки и оттопырила большой палец и мизинец. Остальные три пальца она согнула. Чтобы колдовать, надо похлопать кончиками пальцев друг Q друга, будто аплодируешь. И произнести колдовское заклинание. Тинка решила сделать что-нибудь совсем простое.

Ну-ка, стереть пыль, — пробормотала Тинка и сделала три колдовских хлопка.

Старая метелка для смахивания пыли закружилась в воздухе, прошлась по бутылкам в стенном шкафу. Нельзя сказать, что она убирала пыль, — скорее, она ее поднимала.

Тинка облегченно вздохнула.

В любом случае наш ключ Фолфония не украден. Иначе у меня бы ничего не вышло.

Мы найдем его потом, а сейчас будем обедать! — объявила Лисси, не оставляя Тинке ни малейшей возможности для протеста.

Она побежала на кухню, чтобы наколдовать любимые блюда.

Позже девочки сидели на солнышке в укромной части сада и подкреплялись пиццей и салатом с брусникой. То есть пиццу ела Лисси, с удивлением глядя на Тинку, которая грызла зеленый салат, украшенный красной брусникой.

Как ты можешь это есть? — спросила она и от отвращения скривила лицо.

Беру в рот... — Тинка наколола лист салата на вилку и пальцами положила сверху бруснику, — ...и глотаю! — Лист салата с ягодами исчез у нее во рту. Она быстро его прожевала и проглотила: — М-м-м, вкусно!

Лисси передернуло.

Грит и ты можете выступать в цирке, как пара клоунов, — сказала она. — Грит будет танцевать танго, а ты в это время будешь поедать кошмарные смеси.

Тинка скорчила в ответ гримасу.

Как смешно, Лисси. Я тоже посмеюсь, когда придет время. — Она скрутила пальцами лист салата с красной начинкой и отправила себе в рот. Жуя, она сказала: — Если мама действительно поедет вместе с классом, то мы еще можем переехать в другую страну.

Лисси указала на нее пальцем:

ТЫ Переедешь, ведь это ТВОЯ мама!

После свадьбы и ТВОЯ! — ответила Тинка. Она глубоко вздохнула и пробормотала: — Позор, позор, позор! Почему нет исправительных домов для родителей? Там мамы и папы могли бы учиться тому, что они могут делать, а что ни в коем случае делать не должны, чтобы не ставить своих детей в неловкое положение.

К таким домам должны быть прикреплены институты красоты. Некоторым предкам они уже вряд ли помогут, но Грит не безнадежный случай, — вслух размышляла Лисси. Из кусочков пиццы она делала маленькие шарики и глотала их, как конфеты. — Ей нужен всего лишь небольшой капитальный ремонт.

Капитальный ремонт? — Тинка недоверчиво посмотрела на Лисси. — Что это значит?

Ах, папа недавно ремонтировал свою старую машину. Капитальный ремонт означает, что все немножко обновляют. Представь себе, что есть мастерская для мам и мы посылаем туда Грит. Что нужно сделать?

Сначала Тинка хотела протестовать, ведь речь, в конце концов, шла о ее маме и она не хотела, чтобы Грит сравнивали с автомобилем.

Ну же, и не делай такого обиженного лица, — теряя терпение, потребовала Лисси. — Я только напомню: поездка всем классом и мамы Греты и Антье!

Это сработало. Тинка запрокинула голову и начала перечислять:

Для начала маме нужна новая прическа. Со свисающими прядками она похожа на плакучую иву.

Лисси согласилась.

Дальше, макияж. Цвет ее губной помады называется «ослиная кровь» и смотрится ужасно. Изобретение теней 58 для глаз и туши для ресниц тоже прошло мимо мамы. — Тинка хотела сказать, что маме не помешало бы слегка похудеть, но нащупала свой собственный животик. — Особое внимание следует уделить одежде. Маме все слишком велико или слишком мало, или и то и другое одновременно. Ей просто надо больше... — Тинка искала подходящее слово? — ...ей надо больше изюминок!

Лисси потерла руки:

Итак, за работу!

Нет, только не это! — предостерегла сестру Тинка. — Ничего такого я не имела в виду. Никакого колдовства!

Лисси немедленно закрыла ей рот рукой:

Может, повесим на забор плакат, что мы колдуньи?

Тинка почувствовала, как кровь прилила к ее голове. Она не хотела так громко кричать.

Лисси, пожалуйста, давай без колдовства. Мы еще не очень хорошо подготовлены. Если что-то пойдет не так, то, чего доброго, у нее появится сразу четыре уха и лысина.

Лисси задумчиво посмотрела вверх, на небо, как будто там могла увидеть лысую Грит с четырьмя ушами.

Тоже неплохо. В любом случае что-то особенное, — констатировала она.

Размахивая руками, Тинка бегала вслед за ней.

—   Лисси, пожалуйста! — просила она. Внезапно Лисси остановилась и подбоченилась.

Кто все время считает свою маму позором? — передразнила она Тинку, произнеся слово «позор». — Я всего лишь хочу тебе помочь. — И после короткой паузы добавила: — И себе немножко. Я действительно не хочу во время поездки ловить на себе косые взгляды из-за того, что Грит не так себя ведет.

Она — наша мама! — напомнила Тинка.

Именно. И мы можем наколдовать только то, что приносит добро, — объявила Лисси важно. — И к тому же это наш долг — привнести в образ Грит больше изюминок. Мы это заслужили, и особенно папа!

Кровь снова прилила к голове Тинки. Но на этот раз от злости.

Итак, ты хочешь сказать, что моя мама недостаточно хороша для Бориса? — прошипела она. Ее голова вытянулась вперед. — Ты ведешь себя так, будто моя мама — горбун из Нотр-Дама. Твоему отцу, например, не поможет капитальный ремонт. На крайний случай его можно выставлять в музее. Лучше всего в экспозиции про каменный век, ведь он выглядит как неандерталец.

В глазах Лисси вспыхнуло бешенство.

Возьми свои слова обратно и извинись, ты, жирная жаба!

Жирная жаба? Да что ты! — Тинка сделала вид, словно оскорбление ее ничуточки не задело. Опустив голову, как бык, приготовившийся поднять жертву на рога, она прорычала: — Ершик унитазный!

Лисси со свистом вдохнула воздух. Она подыскивала слова, чтобы как следует ответить Тинке.

Из соседского сада донесся пронзительный голос госпожи Лидофски:

Муни, — кричала она, — принеси, в конце концов, метлу и убери грязь!

Подопытная! — прошипела Лисси.

А? — Тинка удивленно посмотрела на сестру. — Что за новое ругательство?

То, что надо! Мы сделаем это! — Казалось, Лисси уже забыла про ссору. — Чтобы все прошло гладко, когда мы будем делать Грит новую внешность, опробуем сначала заклинания на... — показала она пальцем на соседский сад, — ...на них! Операция «Добавим ма изюминок!» начинается! — объявила Лисси, как генерал, и замаршировала четким шагом к дому.

Тинка поплелась за ней.

Лицо камбалы и грива пони

— С этого момента объект носит кодовое название «ма»! — говорила Лисси, пока они открывали дверь в комнату с колдовскими книгами. — «Мама» звучит старомодно, как «матушка», и это жутко. «Ма» уже современней. Чуть-чуть.

Тинка ничего не ответила, и Лисси спросила грубо:

Поняла? Ответь что-нибудь! Или тебе рот зашили?

На самом деле Тинка хотела еще немного подуться, чтобы вынудить Лисси извиниться. Но, с другой стороны, она тоже не поскупилась на гадости. Они были квиты.

Ну, хорошо, мама с этого момента зовется ма! — согласилась она.

И сейчас мы найдем заклинания, которые помогут добавить ей изюминок и сексагильности. — Лисси бросилась к книгам, которые стопками лежали на полу или стояли в ряд на покосившейся полке.

Сексагильности?   Что   это значит? — поинтересовалась Тинка.

Вроде так говорят. Про фотомоделей всегда говорят, что они сексагильны!

Ты хочешь сказать — «сексапильны»! Так правильно произносится это . слово! — поправила сестру Тинка.

Главное, что Грит от этого выиграет! — Лисси сменила тему.

Колдовские книги всегда преподносили сестрам сюрпризы. Тут были обычные книги в бумажном переплете и в кожаном. Одни книги на ощупь напоминали мех, другие — траву. Тут были резиновые книги и даже книга из мрамора. Правда, ни Тинке, ни Лисси ни разу не удалось поднять такую книгу. Она была слишком тяжелой.

Вот он! — Лисси подняла вверх не очень толстый том.

Переплет сверкал глянцем, как журнал в киоске, и каждый раз на нем появлялось изображение новой красотки.

По верхнему краю мерцали люминесцентные буквы:

ЖЕНЩИНЫ МЕЧТЫ

Да, это будет что-то, если мы превратим Грит в одну из них! — воскликнула Лисси и от удовольствия прищелкнула языком.

По переплету, покачивая бедрами, неспешно шли высокие стройные модели. Их распущенные волосы были причесаны и зафиксированы средствами для укладки. На некоторых были надеты такие маленькие платьица, что для них не нужен был чемодан, они поместились бы даже в спичечный коробок.

Я не знаю, — неуверенно сказала Тинка.

—   Эх ты, незнайка! — вспылила Лисси. Она сделала небольшую гимнастику

для пальцев и открыла книгу, каждая страница которой напоминала лакированную кожу. Картинки тотчас ожили, и молодые дамы с фарфоровыми лицами встряхивали торчащими в разные стороны волосами и скалили зубы, как пантеры.

Приступим! — сказала Лисси с нетерпением. — Сначала прическа!

3 Добавим маме изюминок 65

Но сперва на госпоже Лидофски! — напомнила сестре Тинка.

Лисси, теряя выдержку, кивнула, захлопнула книгу и сунула ее под мышку.

Пойдем наверх. Из ванной комнаты мы сможем смотреть в сад к Доофским[1]. Мы же должны знать, как действуют заклинания.

Обе девочки, топая, ринулись вверх по крутой скрипучей лестнице в ванную, которая, как и все в их доме, была необычной.

Ванная напоминала грот. Фарфоровый умывальник выглядел как огромная раковина, а краны — как золотые рыбки. Ванна, тоже белая, имела форму лодки, а головка душа, торчащая из стены, походила на кита, готового вот-вот пустить фонтан.

Над умывальником висело большое зеркало, обрамленное толстощекими рожицами из фарфора.

Окно в виде иллюминатора, как на корабле, было не очень большим. Но, как и предполагали сестры, им открылся прекрасный вид на соседскую территорию. Каждое дерево, каждый куст и каждая травинка там были подстрижены на определенную высоту. Сорняки, жуки и комары «обходили» этот участок стороной.

Господин Лидофски, закатав рукава рубашки, как ненормальный скоблил белые пятна на террасе. Его жена, сухощавая дама с узким лицом и острым носом, наблюдала за работой, как погонщик рабов в Древнем Риме.

На ней была практичная юбка в клетку, не требующая особого ухода бежевая блузка и вязаная жилетка. Прическа госпожи Лидофски была короткой и стильной.

Муни, скоро ты не узнаешь свою жену! — задорно воскликнула Лисси.

Она пробежала глазами первое заклинание, при помощи которого можно было изменить прическу. Примерно запомнив слова, она отложила книгу в сторону, оттопырила большой и указательный пальцы, набрала в легкие воздуха и произнесла:

Грива пони и чудо-волна, дикая челка — плоская камбала!

Краем глаза она заметила, что Тинка отвернулась и согнулась пополам, будто кто-то по-боксерски ударил ее в живот.

Знаками сестра просила немедленно прекратить колдовство, но Лисси хотела довести начатое до конца и решительно сделала колдовской хлопок.

Тинка издала страдальческий стон.

Что это за спектакль? — поинтересовалась Лисси.

Ты кое-что перепутала! — закричала Тинка и постучала пальцем по открытой книге. — Правильно не «грива пони», а «челка пони». «Челка пони и чудо-волна, дикая шевелюра, появись, будь добра!»

Это практически одно и то же, — оправдывалась Лисси, глядя через круглое окно на Лидофских.

Тинка услышала, как сестра фыркнула и начала хлопать себя по ляжке, от смеха она еле держалась на ногах.

Что случилось? — Тинка тоже выглянула в окно. — Упс! — вырвалось у нее.

Господин Лидофски по-прежнему неистово скоблил террасу. Позади него стояла сильно изменившаяся жена. Вместо коротких волос из ее головы вертикально вверх торчали жесткие черные волосы, которые на затылке ниспадали на спину, словно шелк.

Она выглядит как Фрэнк, когда тот хочет позлить папу и изображает из себя панка, — прыснула Лисси.

Но это было еще не все. Темные пряди свесились до носа, и госпожа Лидофски все время дула на них, пытаясь убрать их с лица. Рот у нее стал широким и плоским, как у камбалы. Она вообще стала похожа на рыбу.

Немедленно сделай так, как было раньше, — потребовала Тинка. — Пока это не увидел ее муж. Иначе разразится скандал. Быстрее!

Я бы с удовольствием оставила так, — отозвалась Лисси и скрестила руки на груди.

Скорее! — настаивала Тинка, судорожно листая колдовскую книгу.

Шикарные женщины на картинках с упреком смотрели на нее, так как их кидало из стороны в сторону. Как на корабле во время сильной качки, им приходилось держаться за края страниц.

Послушай, пятна не оттираются! — причитал господин Лидофски.

Тинка поняла, что он вот-вот повернется к жене. «Как же там говорится в заклинании, при помощи которого можно заставить человека замереть на пару секунд? Что-то про фиксус-тутус...»

Тинка подняла руки, приготовилась к колдовскому хлопку, произнесла:

Фиксус-тутус, — и хлопнула один раз.

Или надо хлопнуть три раза?

—   О-о-а-а-а! — донеслось от соседей. Господин Лидофски стоял так, будто кто-то пригвоздил его ботинки к земле: он наклонялся то вперед, то в сторону, то назад, как неваляшка, и от безвыходности размахивал руками.

Муни, что ты делаешь? — пробулькала его жена ртом камбалы. — Ты не мог бы стоять как подобает?

Лисси, схватившись за живот, громко хохотала. Обернуться господин Лидофски точно не мог. Зато госпожа Лидофски энергично расхаживала вокруг мужа.

Упс! — закричала Тинка, так как только сейчас вспомнила, что, произнося заклинание оцепенения, нужно было сделать три колдовских хлопка.

Она хлопнула вдогонку еще два раза, но эффект был не тот, которого она ожидала.

Господин Лидофски по-прежнему поворачивался в разные стороны, как пропеллер, не сходя с места. Госпожа Лидофски в целях безопасности отпрыгнула подальше и начала ругаться.

Фиксус-тутус! — повторила Тинка и хлопнула три раза.

Внизу, на террасе, оба Лидофских застыли как статуи. Тинка с облегчением вздохнула.

Идея с подопытным кроликом оказалась кстати, — сама себя похвалила Лисси, за что была вознаграждена язвительным взглядом сводной сестры.

Тинка снова принялась судорожно листать колдовскую книгу, пока не наткнулась на страницу, с которой на нее смотрели ужасные рожи: там была женщина с тремя ртами и двумя носами на лбу, у второй нос закручивался штопором, а у третьей уши были размером с тарелку.

«Потерпели неудачу в погоне за красотой? Нет проблем!» — гласил заголовок. Тинка пробежала глазами по строчкам, где описывались всевозможные ляпсусы и способы их исправления. Минуту спустя у госпожи Лидофски исчезли лицо камбалы и грива пони.

Я не нахожу, что теперь она стала симпатичнее, — ухмыльнулась Лисси. —

Мы бы сделали ей одолжение, если бы оставили наколдованную красоту.

Колдовским хлопком наоборот — в этот раз надо было постучать друг о друга большими пальцами и мизинцами — Тинка вывела соседей из состояния оцепенения.

Лидофские, недоумевая, огляделись.

Муни, что-то случилось! Определенно тут не обошлось без дерзких девчонок.

Когда они посмотрели вверх на круглое окно, сестры спрятались. Теперь, не выдержав, захихикала и Тинка.

А Грит все же наша мама, — констатировала Лисси.

Неожиданный визит

Вторую половину дня Тинка и Лисси делали домашние задания. Они наслаждались вечерним солнцем в дальней части сада, сидя за кофейным столиком.

Лисси притворялась, будто ломает голову над решением математической задачи. На самом деле она все больше и больше вытягивала шею, так как постоянно заглядывала в тетрадь к сестре и списывала у нее.

Не поднимая головы, Тинка произнесла:

— Ты скоро превратишься в жирафа, если будешь продолжать в том же духе.

Лисси откинулась назад и сделала вид, будто не слышит Тинку.

Солнце теперь пряталось намного раньше, чем летом, и прохладный ветерок разгуливал в кронах деревьев. Девочки озябли, собрали свои вещи и вернулись в дом.

Казимир постоянно мяукал, требуя молока. Семеро его детенышей и мамаша, гордая сиамская кошка, вторили ему, вертясь под Тинкиными ногами.

Слева от прихожей располагалось продолговатое сводчатое помещение, где находилась старомодная кухня. Электрических приборов в ней не было, вместо этого там были открытый очаг с котелком, полки с жестяными банками и склянками и отверстие, из которого постоянно клубился холодный туман. В этом «холодильнике» хранилось молоко Казимира. И хотя бутылку никогда не меняли, она каждый раз была наполнена свежим молоком.

Тинка наполнила большую миску, поставила ее на пол и стала наблюдать, как на молочной поверхности появляются одна за другой маленькие воронки.

Снизу доносилось голодное чавканье и причмокивание.

В коридоре пронзительно закричал коршун. Это была не настоящая, а вырезанная из дерева птица, примостившаяся на коротком суку, прибитом над входной дверью. Крик коршуна был чем-то вроде дверного звонка.

Кто-то стоит у садовых ворот! — закричала* Лисси, которая была занята тем, что взахлеб читала колдовские книги.

Сходи посмотри, кто там, — попросила Тинка.

Ты сама можешь это сделать, — ответила Лисси.

Тинка рывком сняла куртку с вешалки, закуталась в нее и вышла в сад. Посмотрев на улицу, она оторопела.

Гостья еще не увидела Тинку, так как между высоких кустов было довольно темно. И поэтому Тинке удалось незамеченной вернуться в дом. Тяжело дыша, она показалась на пороге комнаты с книгами.

Лисси, мама... я имею в виду... моя ма... здесь. Перед садовыми воротами!

Это нарушение соглашения! — возмутилась Лисси. — До воскресенья наш девиз звучит не только «МАЛЬЧИШКАМ ВХОД СТРОГО ВОСПРЕЩЕН!», но и «РОДИТЕЛЯМ ПРОСЬБА НЕ ВХОДИТЬ!».

Но она уже здесь. Что нам делать? — Тинка, растерявшись, размахивала руками.

Мы, э... так и скажем ей! — ответила Лисси и поднялась с пола. Но тут же остановилась. — Эй, мы можем воспользоваться ситуацией и наколдовать ей немножко красоты.

Тинка, протестуя, подняла руки:

Нет, ни при каких обстоятельствах! Эта ма дорога мне! Я не хочу ма с гривой пони и лицом камбалы! Большое спасибо, но, пожалуйста, не надо!

Коршун снова пронзительно закричал:

Может, вы будете так добры и подойдете к воротам, прежде чем я охрипну от крика?

Да, да, да! — проворчала Лисси и засеменила в сад.

Тинка шла следом за сестрой.

У садовых ворот стояла Грит Клювель-Тедимайер и с опаской смотрела то вверх, то вниз улицы, будто ее преследовали. С первого взгляда девочки заметили, что она не такая, как всегда. Обычно спокойная, сейчас она выглядела легкомысленной и суетливой.

Привет, ма! — поздоровалась Тинка.

Что тебя сюда привело? — спросила Лисси, закрывая за собой ворота и давая понять, насколько нежелателен визит Грит.

Ах, мне надо с вами поговорить. Срочно. Пожалуйста, впустите меня!

Что случилось? — озабоченно спросила Тинка.

Это ужасно, но я не могу рассказать вам об этом здесь, на улице.

Тинка и Лисси обменялись недоуменными взглядами. Лисси отрицательно покачала головой, в то время как Тинка кивнула в знак согласия.

За тобой гонится полиция? Ты ограбила банк? — допытывалась Лисси.

Ограбила банк? — Грит Клювель-Тедимайер непонимающе смотрела на приемную дочь. — Ах... это, должно быть, шутка? Но я не в состоянии смеяться.

Можешь намекнуть, о чем идет речь? — попросила Тинка.

Речь идет... ах, девочки, речь идет о вас! — Грит чуть не плакала.

Она начала рыться в бежевой сумке, висящей на плече. Тинка никак не могла припомнить, видела ли она дома эту сумку. Ей сейчас было все равно, согласна Лисси или нет, но она кивнула садовым воротам, и они послушно открылись, оттолкнув Лисси назад.

Эй, — запротестовала она.

Грит Клювель-Тедимайер торопливо вошла в сад. Не обращая внимания на девочек, она направилась мимо них к дому.

Лисси смерила Тинку бешеным взглядом. Тинка пожала плечами в знак того, что она не имеет ни малейшего понятия о том, что случилось. Она обогнала маму и преградила ей путь.

Минуточку! — начала она.

Мне надо присесть, — простонала Грит и схватилась за сердце. — Мне нужно воды. — Ее колени затряслись, и 78 шатающейся походкой она направилась к красной входной двери.

Лисси и Тинка шли теперь слева и справа, чтобы в случае чего подхватить гостью.

Не обращая внимания ни на кристаллы, ни на свечение и сияние в прихожей, госпожа Клювель-Тедимайер, пошатываясь, прошла в гостиную и тяжело опустилась на софу.

Ах, — прошептала она и слабо улыбнулась. — Я уж думала, что не выдержу.

Ма... пожалуйста... скажи, что случилось? — попросила Тинка.

Девочки, когда я вам расскажу... Пожалуйста, воды, быстрее! А ты, Лисси, сходи и... принеси из моего автомобиля большой полиэтиленовый пакет. — Грит вытащила из кармана ключи и бросила их Лисси.

Снова девочки в недоумении посмотрели друг на друга. Они никогда не видели маму в таком состоянии. Что они должны обо всем этом думать?

Лисси нехотя вышла из дома и пошла по извилистой дорожке. Старые деревья над ее головой издавали странные звуки. Лисси остановилась и навострила уши.

Она расслышала треск, и скрип, и невнятные всхлипы, будто кто-то пытался говорить с кляпом во рту.

Это были не совсем обычные деревья. Они не раз удивляли Лисси и Тинку своим поведением. Мощные ветви, например, выставляли из сада незваных гостей, удивлению которых не было предела.

— С Грит деревья так не поступили бы, — размышляла Лисси.

Новый порыв ветра пронесся по кронам, встряхнул ветки и стих. Лисси насторожилась: ветки продолжали шевелиться. Она покрутила головой, будто хотела прогнать какие-то мысли, и вышла на дорогу. Где Грит оставила свое зеленое корыто?

На кухне Тинка наполнила водой цветную эмалированную кружку. Она локтем попыталась опустить дверную ручку вниз, но у нее ничего не вышло. Она попыталась еще раз и почувствовала, что ее охватывает паника.

Дверь не открывалась. Замок заклинило. Тинка поставила кружку и обеими руками вцепилась в ручку, имевшую форму потягивающегося кота.

Из гостиной донеслись неистовое шипение и кошачьи крики. С ними сливался чей-то незнакомый голос.

—   Прочь, скотина! — ругался он. Кто это? Определенно не мама! Тинка плечом бросилась на дверь,

как это часто делают в фильмах. Но у нее ничего не получилось, только заболело плечо.

Казимир мяукал так громко и часто, как Тинка никогда еще не слышала. К мяуканью примешивались странные звуки, — казалось, кто-то практиковался в карате.

Дико бранилась женщина и, похоже, пыталась высвободиться.

Кричать! Вот единственное спасение! Тинка изо всех сил заорала и стала звать Лисси. Где она пропадает? И что происходит в гостиной?

—   Ма... мама!.. — вопила доведенная до белого каления Тинка.

Грит не потерпела бы, если бы Тинка назвала ее «ма». И вообще она ни разу, с тех пор как вошла в сад, а потом и в дом, не огляделась. А обычно она была очень любопытна.

Женщина, которая выглядела как Грит Клювель-Тедимайер, возможно вообще не была Тинкиной мамой. От этой ужасной догадки Тинка почувствовала себя так, будто ее ударило током. Надо было действовать.

Они имели дело с вором ключа Фолфония!

Должен же быть какой-то способ остановить его. Тинка копалась в своей голове в поисках подходящей идеи, но ее мозг представлялся ей серой вязкой массой. Ни одно колдовское заклинание не приходило ей в голову. Или все же?.. Она приняла нужную позу, подняла руки для колдовского хлопка и пробормотала:

— Фиксус-тутус!

Из коридора донесся испуганный, оборвавшийся крик. Это вскрикнула Лисси. Когда Тинка прислонила ухо к двери, то услышала удаляющиеся шаги и звериное мяуканье, будто все кошки бросились в погоню за вором.

Тинка снова попыталась открыть дверь. На этот раз она сразу же поддалась, и Тинка сломя голову ринулась в коридор, где натолкнулась на... колонну.

Однако в коридоре не должно быть колонны. Помещение небольшое, и в нем были только двери, ведущие в комнаты, и лестница.

Колонной стала Лисси. Она стояла, словно проглотив аршин, с разинутым в крике ртом и выпученными глазами. Тинка постучала костяшками пальцев по своей сестре, и ей вдруг показалось, что Лисси напоминает манекен.

Колдовское заклинание заставило ЕЕ оцепенеть!

Тинка приготовила руки для колдовского хлопка наоборот и пробормотала заклинание.

Лисси оставалась неподвижной. Трясущимися пальцами Тинка хлопала снова и снова. Но у нее ничего не получалось.

— Нет, — тихо простонала она.

Входная дверь открылась, и в дом ворвался осенний ветер. Он зашевелил кристаллы, подвешенные к потолку. Они звенели, ударяясь друг о друга.

Тинкино сердце замерло, когда она споткнулась, направившись к садовым воротам. У нее сдавило грудь. С каждым шагом ее ноги становились тяжелее и тяжелее. Казалось, они сделались свинцовыми.

А если вор рядом? Что делать? У нее больше нет колдовских сил!

Около забора кружился полосатый клубок. Маленькие лапки царапали деревянную перекладину. Котята вели себя как тигры. Казимир восседал на правом столбе садовых ворот и шипел. Сиамская кошка удобно устроилась на другом столбе, и так как она не имела большого опыта в колдовстве, то все происходящее ее не особенно волновало. Она беззаботно вылизывала себя.

Глубоко втянув в себя воздух, Тинка кивнула садовым воротам, чтобы те отворились.

Но ворота остались запертыми.

Тинка снова кивнула, но безуспешно.

Открывайтесь! — требовательно прошептала она.

Ничего.

Подождите, мадам. Мы правильно поняли? Вы — мама этих девчонок! — донесся с улицы голос госпожи Лидофски.

«Если вы мне сейчас поможете, я никогда ничего не скажу против вас», — 84 поклялась Тинка. Соседи могли оказаться ее спасением. Но Тинке нельзя было ошибиться. Вора, выдававшего себя за маму, необходимо поймать. Тинка сделала над собой усилие, собралась с мыслями и открыла ворота рукой. Она решительно ступила на тротуар и побежала к чете Лидофских, которые перед своим участком беседовали с дамой, не являющееся настоящей Грит Клювель-Тедимайер.

Все ошибаются

Подходя все ближе и ближе, Тинка лихорадочно соображала. Что она, собственно, должна сделать? Закричать: «Эй, хватайте воровку! Она украла у нас колдовские силы, при помощи которых мы недавно наколдовали добропорядочной госпоже лицо камбалы»? Немыслимо!

Была ли женщина, похожая на их маму, но таковой не являющаяся, опасна? Колдовское зеркало предупреждало, что вор, похитивший ключ Фолфония, черпал от него силы, при помощи которых мог натворить много бед.

«План... Мне нужен план!» — размышляла Тинка в отчаянии. Лисси, наверно, просто заорала бы и полезла в драку. Но Тинка не Лисси.

Мнимая Грит прилагала усилия, чтобы прорваться сквозь заслон Лидофских. Как нападающий в футболе, она маневрировала то вправо, то влево, но безуспешно. Всякий раз один из Лидофских перекрывал ей пути к отступлению.

Ну же, иди сюда, дерзкая девчонка! — Госпожа Лидофски протянула тощую руку к Тинке. — Признайся своей маме, как ужасно вы себя ведете.

Безответственно! — возмущался господин Лидофски. — Оставлять двух малолетних девочек одних в доме!..

В наше время такого не было! — вторила ему жена. — Мы жили вчетвером в одной комнате и всегда слушались взрослых с первого слова.

Мнимая мама буравила ногтями свои ладони. Руки у нее дрожали, будто невидимая сила удерживала их от молниеносного взмаха или магического жеста.

Тинка остановилась позади воровки, ее руки дрожали не меньше. Она решила отобрать у лже-Грит ключ Фолфония. Ее руки взметнулись вверх, вытянулись вперед, но еще даже не дотронулись до женщины, когда та резко обернулась.

Глаза настоящей Грит Клювель-Тедимайер были коричневые, как арахис. Глаза колдуньи-воровки отливали желто-зеленым, как мерзкие водоросли, что в жаркие солнечные дни дрейфуют по поверхности пруда. Ее взгляд был тяжелым и колючим. Тинке показалось, что он пробуравит ее насквозь. В испуге она отдернула руки.

Господин Лидофски хватал ртом воздух, как карп, выброшенный на сушу.

Ты видела? Девчонка пыталась украсть у своей матери кошелек!

Она вдобавок еще и воровка! — надменно произнесла госпожа Лидофски. — Ну и хорошенький фрукт, мадам, вы вырастили!

Ведьма до сих пор не произнесла ни слова. Ее глаза сузились до тоненьких щелочек, из которых вырвался яркий светлый луч. Он проник в Тинку, отдавая болью в животе. Тинку отбросило назад, и она приземлилась на тротуар в нескольких шагах.

Лидофские обменялись недоуменными взглядами. Воровка повернулась к ним, ее глаза все еще были прищурены. Вслед за этим сильно затрещал соседский забор. Чета Лидофских уставилась на штакетины, широко раскрыв рты.

Ведьма спасалась бегством. Но далеко уйти ей не удалось. Из-за угла показались те, чье появление обычно не радовало Тинку. Но в эту пятницу после обеда все шло не так.

Стэн! Фрэнк! — хрипло произнесла Тинка и, пересилив себя, даже подняла руку и помахала братьям.

Мальчики помахали ей в ответ, когда увидели несущуюся на них женщину, похожую на Грит. Они сразу заподозрили неладное.

Грит? Все в порядке? — закричал Стэн.

Фрэнк наклонил голову и посмотрел поверх своих солнечных очков.

Наклонившись вперед, сжимая под серой курткой украденный ключ Фолфония, фальшивая Грит мчалась не останавливаясь. Она выглядела как игрок регби, завладевший мячом и старающийся пересечь с ним линию. Не обращая на мальчишек никакого внимания, она пронеслась между ними, растолкав их плечами вправо и влево. Стэн врезался в фонарный столб. Фрэнк приземлился на капот голубого автомобиля.

—   Здорово, Грит! — донеслись до Тинки его слова. Поглаживая себе поясницу, он спросил: — Где ты тренировалась?

Стэн уставился на женщину, которую принял за мать, удивленным и отнюдь не восторженным взглядом.

—   Мама... — растерянно прошептал он. Фальшивая Грит Клювель-Тедимайер мчалась, словно старалась установить новый мировой рекорд. Округлый зад колыхался под чересчур длинной юбкой, но Тинка, в виде исключения, не находила это позорным. Она не пыталась преследовать ведьму и из-за этого злилась на себя. Она сидела на месте как приклеенная.

Раздался свист, который обычно издают мальчишки, когда им очень понравится какая-нибудь девочка. Это, в знак комплимента, Фрэнк свистел вслед ведьме Грит.

Это не мама! — чуть не плача сказала Тинка и тут же возненавидела себя еще больше.

Стэн и Фрэнк повернулись к ней и наморщили лбы.

Шутка? А? — выдавил из себя Фрэнк.

Лидофские смотрели то на сидевшую на земле Тинку, то на ее братьев.

Еще ни разу в жизни Тинка не чувствовала себя такой одинокой, брошенной на произвол судьбы.

Госпожа Лидофски с шумом втянула воздух, как если бы надули воздушный шар. Едва не лопнув, она громко выдохнула через нос.

Я больше ничему не удивляюсь! — произнесла она тонкими, как дождевые червяки, губами. — Яблоко от яблони недалеко падает.

Не стоит часто лежать под яблонями. Вам не пойдет на пользу, если яблочко попадет по тыковке, — сказал Стэн с ангельским выражением на лице.

На этот раз оба Лидофские шумно задышали. Тинка, у которой и так было полно хлопот, встала и направилась к своим садовым воротам. Братья кинулись вслед за ней. При этом Фрэнк тряс вытянутой рукой. Хотел ли он ее размять? Или это была судорога?

Тинка оказалась посередине, и Фрэнк по-братски похлопал ее по спине.

Эй, неосестричка, — прошептал он. — Что это случилось с твоей мамой? Вы, наверно, засунули ей за воротник паука-птицееда? — Его смех звучал, как скрип ржавых дверных петель.

Резким движением Тинка сбросила его руку:

Проваливайте отсюда! Вам здесь нечего делать!

Стэн осуждающе покачал головой:

Разве можно быть такой злюкой по отношению к любимым братьям?

Тинка сильно жестикулировала, подыскивая подходящие слова.

Гимнастика полезна для здоровья, — издевался Стэн.

Так как ничего подходящего в голову не пришло, Тинка распахнула садовые ворота и быстро захлопнула их за собой. Демонстрируя, насколько нежелателен визит братьев, она прислонилась к воротам изнутри. К ее удивлению, они не делали никаких попыток последовать за ней. Несмотря на переполох, такое поведение показалось Тинке подозрительным.

— Пока-а-а! — хором прокричали мальчишки и помахали Тинке.

Они потолкались немножко и похрюкали. Тинка знала, что подобным образом они хихикают.

Эти двое что-то придумали. Что-то произошло, чего Тинка не заметила. Только что?

Ну, и что теперь делать?

Пока Тинка ломала голову, ноги привели ее к красной входной двери.

Осенний ветер пронесся по саду, срывая с деревьев последние сухие листья. Над Тинкиной головой раздался треск, и девочка с испугом посмотрела наверх. Там обломился сук толщиной с руку. Тинка стояла на месте как вкопанная, наблюдая за ним широко раскрытыми глазами.

Вокруг стихли все звуки, и, как в замедленном кино, сук начал падать вниз.

Раздался резкий, предупреждающий крик, какой может издать только животное. Что-то мягкое прыгнуло ей на грудь, и Тинка сквозь пуловер почувствовала острые когти. От сильного толч-94 ка она попятилась, потеряла равновесие и приземлилась на мягкое место.

Всего лишь на расстоянии вытянутой руки от Тинки с шумом упала ветка. Гравий разлетелся во все стороны. Упади сук ей на голову, Тинка непременно отправилась бы в нокаут.

Деревья в саду теперь выглядели по-другому. После того как Тинка немного успокоилась, она поняла, что изменилось: до сих пор деревья вели себя словно живые, их ветки, как сильные руки, выдворяли нежелательных посетителей за ворота, иногда они поворачивались, чтобы посмотреть девочкам вслед, а их треск и хруст напоминал речь.

Этого больше не было. Деревья стали совершенно обычными. С пропажей ключа Фолфония они потеряли свою магию.

«Воровка, должно быть, действительно обладает страшной силой, — размышляла Тинка. — Иначе деревья не впустили бы ее в сад. Ведьма, пожалуй, наложила на них чары или заклятье».

Очередной порыв ветра пронесся над девочкой и захлопнул красную входную дверь.

Казимир, спасший Тинку, предупреждающе мяукнул и убежал. Затем она услышала, как он взвыл от боли. Дверь закрылась не полностью, в ней остался небольшой зазор. Ей не давал захлопнуться кошачий хвост. Тинка быстро подскочила и освободила Казимира. Он благодарно и с облегчением пискнул, а когда Тинка его похвалила, замурлыкал от удовольствия.

«Нельзя, чтобы дверь закрылась», — решила Тинка. Чтобы подпереть дверь, она огляделась вокруг в поисках подходящего предмета. Носком ботинка она подцепила Лиссин школьный ранец, который та по своему обыкновению бросила на пороге.

Лисси!

Тинка словно окаменела. Она не могла повернуть голову и развернулась, как кукла, всем корпусом.

Лисси неподвижно стояла на прежнем месте. Ее кожа казалась холодной и твердой, как у манекена.

Тинке стоило больших усилий подойти к сестре и пожать ей руку. Это прикосновение заставило ее содрогнуться.

Невидимый кот терся о Тинкины ноги и призывно мяукал. Он требовал молока. Тинка, как лунатик, прошла на кухню к холодильному отверстию в стене и подняла руки для колдовского хлопка. Издав стон отчаяния, она опустила руки.

Холодильное отверстие превратилось в темную дыру без малейших следов ледяного тумана. Без ключа Фолфония у девочки1 не было колдовских сил и она не могла наколдовать Казимиру молоко.

Надо сходить в магазин и купить, — сказала она самой себе.

Но если она оставит входную дверь открытой, тогда любой сможет войти в дом. Ведь деревья и забор потеряли свои волшебные силы и не смогут больше защищаться от непрошеных гостей.

Уходить нельзя, — уныло пробормотала Тинка.

В один миг дом показался ей серым. Вместе с ключом из него пропали все краски.

Как помочь Лисси? Сестра скоро проголодается, если и дальше будет стоять столбом. Придется попробовать накормить ее кашей. Тинка украдкой провела рукой по глазам. Слезы уже подступили, но она ни за что не хотела расплакаться. А вдруг Лисси понимает, что происходит вокруг нее, и потом будет дразнить ее ревой?

Лисси только переступила порог, когда ее настигло злополучное заклинание. Ее глаза были широко раскрыты, а рот округлился от ужаса. Казалось, она что-то сжимала в правой руке.

Втянув голову в плечи, Тинка направилась к Лисси.

— Перестань, — подбадривала она себя в тишине. — Лисси ведь не превратится в кобру, которая может ужалить.

Она заставила себя поднять подбородок и твердым шагом приблизилась к сестре. Да, Лисси сжимала в руке какой-то плоский предмет. Но теперь он исчез! Скорее всего, ведьме-воровке пришлось отнимать его силой. И делала она это вовсе не бережно.

Тинка глубоко вздохнула и дотронулась до пальцев Лисси. Они были теплые, но твердые, как толстая резина. Один за другим Тинка отогнула мизинец, безымянный и средний, пальцы. Отпечаток предмета был еще различим на ладони и напоминал каплю с узором из трех переплетающихся волнистых линий.

«Ключи от автомобиля с брелоком», — догадалась Тинка и радостно щелкнула пальцами. Ведьма дала Лисси ключи от автомобиля, а затем забрала назад.

— Волнистые линии — это марка автомобиля, — прошептала она пересохшим ртом.

Это был крохотный намек, но в нем было две загвоздки: во-первых, Тинка совсем не разбиралась в марках машин, и, во-вторых, в городе наверняка тысячи машин такой марки.

Вздох разочарования вырвался у нее из груди, и она покачнулась назад. Облокотившись о стену, девочка медленно сползала вниз, пока не оказалась на полу. Она подняла голову и уставилась в потолок. Что-то твердое врезалось ей в спину между лопаток. Тинка обернулась посмотреть, что бы это могло быть.

На стене ничего не было. Стенка была гладкой и ровной. Тинка попыталась потрогать свою спину. Одной рукой она толкнула вверх локоть другой и нащупала какой-то предмет. Маленькая баночка приклеилась к ее пуловеру.

Вещичка напоминала коробочку для пилюль, которую обычно носят в сумках пожилые дамы. Она не открывалась, была черной и на верхней стороне имела множество маленьких отверстий. Ко дну был прикреплен кусок липучки. Крохотные крючочки вцепились в Тинкин свитер и надежно зафиксировали на нем коробочку.

С наморщенным лбом Тинка изучала неизвестный предмет, теребя его в руках. И так как ничего иного не пришло ей в голову, то она сильно стукнула им об пол.

Результат оказался поразительным. Через наполовину прикрытую входную дверь донесся тихий крик, будто кому-то на ногу упал мешок с цементом. Поначалу Тинка засомневалась, был ли крик следствием стука. Чтобы удостовериться в этом, она снова постучала баночкой об пол, но теперь посильней.

— Ой-ой! — отчетливо услышала она чей-то крик.

Тинка подумала о ведьме. Может, это она приклеила банку ей на спину? Заколдован ли этот предмет? Она поднесла его ко рту и дунула в дырочки.

На улице кто-то взвыл. Человек или зверь, Тинка определить не смогла.

Старуха совсем сошла с ума! — услышала она чью-то ругань, и голос показался ей знакомым.

Тинка вспомнила о Фрэнке. Не он ли недавно хлопал ее по спине? Тогда-то он и мог прикрепить эту штуковину.

Не может быть, — прошептала Тинка. — Это не укладывается у меня в голове.

Она резко встала, ей хотелось выйти на воздух. Встретивший ее холодный порыв ветра напомнил о том, что сперва надо надеть пуловер. Широко шагая по гравийной дорожке, она направилась к садовым воротам.

Через дорогу, чуть в стороне, за автомобилем, она разглядела налаченные волосы Стэна и лохматую голову Фрэнка. Они ссорились из-за наушников.

Твоя сестра не чистюля! — бранился Фрэнк. — Что она там делает? Чешет спину об стену, как дикая свинья в лесу?

Тинкин взгляд блуждал между черной коробочкой в руке и мальчишками. Когда из-за машины показалась длинная тонкая антенна, кое-что стало ей понятно. Братья прикрепили к ней жучок, чтобы ее прослушивать. Несколько дней подряд они ждали какую-то посылку, которую принесли только вчера. Всю вторую половину дня они провели в комнате Фрэнка.

Мальчишки так увлеклись приемным устройством, что не заметили Тинку, стоявшую у садовых ворот. На миг она забыла обо всех проблемах и ждала, пока Стэн наденет наушники. На ее лице блуждала коварная улыбка. Тинка умела делать то, чему завидовали даже ее братья, и сейчас она с удовольствием собиралась применить свое умение. Она набрала в легкие побольше воздуха, поднесла жучок к губам и пронзительно свистнула.

С противоположной стороны улицы донесся страдальческий крик. Стэн сорвал с головы наушники и отшвырнул их так, как будто они загорелись. С криками «ои-ои-ои!» он прыгал по кругу, наклоняя голову то влево, то вправо, и тряс головой, будто ему в уши попала вода.

У тебя проблемы? — крикнула Тинка ангельским голосом.

Мальчишки резко обернулись. Они были похожи на бурундуков, высматривающих опасность.

Ты, толстая жертва умопомешательства! — неистовствовал Стэн. — Ты мне барабанные перепонки порвала!

Сам виноват! — ответила Тинка без сожаления.

Стэн ощупывал свои уши, будто его только что укусил тигр. Случайно попав пальцем в ушную раковину, он скорчился.

Ты получишь «Оскар» за это шоу! — насмехалась Тинка. Размахивая жучком, она спросила: — Что это за ерунда?

Широкими шагами Фрэнк пересек улицу и выхватил из ее рук мини-рацию.

Вы были всего лишь подопытными кроликами, — проворчал он.

Подопытными кроликами? — повторила Тинка и наморщила лоб. — Тогда кому вы хотели прицепить жучок?

Фрэнк остановился довольно далеко от забора, и Тинка не могла отнять у него коробочку. Стэн подошел к нему, стараясь придать своему лицу как можно более страдальческое выражение.

Ты можешь кричать еще громче? — раздраженно спросил он.

Конечно! — закричала Тинка уверенным голосом. — У моих братьев настоящий жучок, и я хочу знать, для чего... — Дальше она не договорила, так как Стэн закрыл ей рот своей вспотевшей ладонью. Тинка быстро освободилась и содрогнулась от отвращения.

Мы уходим, — пробубнил Фрэнк. — Наверно, твоя сестра сломала нам вещь.

Надеюсь, нет. — В глазах Стэна загорелись огоньки паники. — Мы же тогда не узнаем, что Пантера задаст на уроке математики.

Прослушивать учителя? Интересно... — произнесла Тинка с угрозой в голосе.

Пантерой прозвали долговязого преподавателя с крадущейся походкой. У него была привычка проговаривать себе под нос то, что он писал. Тот, кто его тайно подслушивал, много чего узнавал.

Фрэнк поднял глаза к небу и открыл рот, будто хотел закричать.

Глупость — это ваша семейная черта, — проворчал он. Кивнув на Тинку, он укоризненно произнес: — Теперь она все знает.

Точно, — ответила Тинка и лукаво ухмыльнулась.

Чтобы Стэн не успел еще чего-нибудь учудить, Фрэнк резко потянул его за собой.

Эй, ваши куриные мозги могли бы мне пригодиться! — закричала Тинка им вслед.

Братья остановились, но повернули только головы. Тинка пальцем нарисовала в воздухе переплетающиеся волнистые линии, отпечаток которых видела на Лиссиной ладони.

—   Что это за марка автомобиля? Стэн, чье первое в жизни слово было «машина», произнес подчеркнуто небрежно:

Конечно же, ТАНАСИ.

Он говорил так, будто только полный идиот мог задать такой вопрос.

«Танаси»? Что это за марка? — Тинка никогда о такой не слышала.

Мама твоей подруги Греты ездит на такой тачке, — снисходительно добавил Стэн.

Гретина мама! У Тинки подкосились ноги. Она схватилась за забор.

Говорит сказочный принц

Итак, мама Греты — ведьма! Но что еще хуже, она — воровка ключа Фолфония! «Стоп! — приказала себе Тинка. — Марка автомобиля ничего не доказывает. Возможно, в городе есть и другие женщины, которые ездят на «Танаси». Ноги сами привели погрузившуюся в раздумья Тинку в дом. Вид застывшей как изваяние Лисси снова заставил ее почувствовать себя виноватой.

Казимир, утешая девочку, потерся об ее ноги. Котята, желая поиграть, вскарабкались на софу. Тинка с ужасом заметила, что уже смеркается. Скоро совсем стемнеет, а в доме нет электричества. Керосиновые лампы и свечи зажигались здесь сами по себе, излучая приятный и теплый свет.

От мысли провести ночь с заколдованной Лисси Тинка покрылась мурашками. С другой стороны, она не могла пойти домой. Ее мама и Борис сразу заметили бы отсутствие Лисси и учинили бы допрос, которого Тинка не выдержит. Значит, она не может бросить Лисси одну. Может, та понимает, что происходит вокруг. Наверно, она чувствует себя ужасно, стоя на одном месте и не имея возможности что-либо предпринять.

До сих пор девочки вызывали госпожу Шикетанц, дергая семь раз белую фарфоровую ручку сливного бачка в ванной комнате. Но работает ли этот позывной без ключа Фолфония? Тинка сомневалась, но отказываться от попытки не хотела.

Ванная комната была выложена бледно-зеленым кафелем. Тинка называла ее «оазис». Рядом с раковиной стоял белый фарфоровый унитаз, весь увитый фарфоровыми листьями и цветами. Над ним на стене висел сливной бачок, походивший на круглое лицо с надутыми щеками. В одно ухо было вставлено 108 толстое кольцо, к которому крепилась длинная цепочка с фарфоровой ручкой.

Тинка потянула за нее семь раз и вслушалась в журчание сливающейся воды. Это уже не был звук водопада, как прежде. Сливной бачок смотрел перед собой безжизненными фарфоровыми глазами и не произнес, как обычно, комплимент. Раньше он называл девочек «сокровищами» и свистел им вслед.

Без особых надежд Тинка спустилась вниз и вошла в гостиную, где на стене в резной позолоченной раме висело большое зеркало. В нем госпожа Шикетанц появлялась каждый раз, когда девочки ее вызывали.

Тинка встала напротив, уставившись на свое отражение, и подождала. Вокруг становилось все темнее и темнее. Тинка сняла с софы вязаное покрывало и накинула его себе на плечи. Но все равно ей было холодно. А госпожа Шикетанц так и не появилась.

Осенний ветер неожиданно ворвался в дом. Пронзительно свистя, он проник сквозь оконные щели и захлопал ставнями.

Из прихожей потянуло холодом. Вечерняя сырость неумолимо проникала через полуприкрытую входную дверь и окутывала девочку, как холодная тина.

Чтобы не замерзнуть, Тинка прыгала и хлопала по телу руками. Она как-то слышала, что в тепле прежде всего надо держать ноги и уши, и поэтому двумя наволочками обернула себе ноги, а третью, бархатную, как гигантскую шапку нахлобучила на голову.

Когда Тинка в таком виде вышла в коридор, Казимир испуганно мяукнул. Он принял ее за привидение и только после того, как Тинка заговорила с ним, успокоился и осторожно подошел поближе.

Тинка опустилась на колени и прижала толстое пушистое тело к себе. Невидимый кот был последним доказательством колдовской магии.

Если бы ты умел говорить, — шептала Тинка, — ты бы смог помочь. Что бы ты мне посоветовал?

Для начала не помешало бы снять эти дурацкие наволочки. Если тебя кто-нибудь увидит в таком виде, то получит инфаркт, — ответил чей-то гнусавый голос.

Тинка оттолкнула Казимира и подскочила. Сердце бешено колотилось в груди, пока она снова и снова осматривала погруженный в вечерние сумерки коридор.

Кто здесь? — спросила она.

Звук ее голоса превратился в писк. Было заметно, как сильно она напугана.

Крошка, успокойся, обратился к ней гнусавый голос. В нем явно слышались нотки сочувствия. — Это всего-навсего я — твой старый приятель Казимир.

Не может быть! — выпалила Тинка. — Казимир — кот, и он не умеет разговаривать. До сих пор он этого не делал.

Тс-с-с, — произнес голос. — Три недели назад ты тоже не умела колдовать и про колдуний знала только из сказок. Все меняется, детка.

Тинка сейчас многое отдала бы за карманный фонарик. По крайней мере, карманные деньги за три месяца.

Покажись! — для убедительности она старалась говорить басом. Ей это почти удалось, но к концу слова голос опять сорвался на писк.

Любовь моя, я невидимый и останусь невидимым. С этим, к сожалению, ничего не поделаешь. Все же добрая Эмма оставила мне колдовское заклинание, которое сейчас может быть очень кстати.

Казимир, это действительно ты? — прошептала Тинка.

Ответ был таким же тихим и с издевкой:

Это я, любовь моя Тинка. Твой сказочный принц Казимир. Поцелуй меня, чтобы я снова превратился в человека и смог отнести тебя в свой замок.

Тинка послушно опустилась на колени и, вытянув губы, поискала кота.

Эй, не приставай ко мне! — запротестовал Казимир и, спасаясь, отпрыгнул назад.

Тинка потеряла равновесие и упала, ударившись подбородком.

Дорогая, я пошутил, — промяукал Казимир.

Сбитая с толку и совсем не настроенная шутить, Тинка поднялась.

Мне все равно, кто ты или что ты. Только, пожалуйста, помоги мне! — попросила она.

Да с удовольствием, — ответил Казимир великодушно. — Но все же сними сперва эту смехотворную штуковину с головы. Иначе я не удержусь от хохота.

Тинка отбросила наволочку в сторону и в ожидании уставилась в темноту.

Итак, сейчас ты увидишь нечто такое, от чего у тебя глаза на лоб вылезут. Только, пожалуйста, не кричи! Иначе Лидофские вызовут полицию, и у тебя прибавится неприятностей.

Кричать? Зачем? Я ведь никогда не кричу! — возмутилась Тинка.

Послышался чиркающий звук, как при зажигании спички. Перед ней вспыхнуло круглое световое пятно. Световое пятно с высоко поднятым пушистым хвостом и широкой головой. Это светился Казимир. Зеленые языки пламени вырывались из его шерсти. Тинка открыла рот и издала писклявый испуганный крик. Крик быстро смолк, так как почти сразу что-то мягкое и теплое закрыло ей рот. Она почувствовала шерсть на языке и когти на затылке.

Сахарный носик, я же просил, чтобы ты не кричала! — проворчал Казимир.

Он прыгнул прямо на Тинку и повис на ней, уцепившись за ее шею.

Бм-м-м! — это был единственный звук, который смогла выдавить Тинка с живой маской-котом на лице.

Казимир отцепился, в падении сгруппировался и приземлился на мягкие лапы. Он отряхнулся, быстро вылизал шерсть, приведя ее в порядок, и посмотрел вверх, на Тинку, нетерпеливо постукивая кончиком хвоста.

Его все еще окружало зеленое сияние пламени. Тинка едва дышала.

Не смотри на меня укоризненно! Пламя — это идея Эммы. Я бы с большим удовольствием светился изнутри, как лампа накаливания, но до этого она не додумалась.

Тинка собралась с силами и изобразила молчаливый кивок.

У вас недурно получается, — похвалил сестер Казимир. — Я хочу сказать, что Эмма была колдуньей намного дольше вас, но я мог бы три дня подряд рассказывать вам истории про ее неудачи.

Правда? — взвизгнула Тинка. — Можем мы отложить это до следующего раза? Я хочу расколдовать Лисси и вернуть ключ Фолфония.

Кот по чрезвычайным происшествиям прибыл в ваше распоряжение! — отрапортовал Казимир и поднес лапу ко лбу. Он выглядел как пожарник, отдающий честь. — Следуйте, пожалуйста, за мной.

Тинка послушно поплелась за Казимиром, который с задранным вверх хвостом гордо прошествовал в гостиную.

Эмма сделала из меня спасателя, — объяснил он по пути. — Если что-нибудь случится, как, например, сейчас, то мне разрешается с вами разговаривать. Но только если вы спросите у меня совета. Я могу светиться, могу работать пловцом-спасателем, пожарным, водолазом и сантехником.

Как так — сантехником? — удивилась Тинка.

Ах, есть враждебно настроенные ведьмы, которые любят устраивать наводнения. Они превращают невинный унитаз в фонтан, а тот в секунду превращает дом в бассейн. После того как я, в роли спасателя, отведу жителей в безопасное место, моя интуиция ведет меня к запорному крану, чтобы перекрыть воду, так как большинство колдуний забывают заколдовать запорный кран.

Ага! — больше Тинке в голову ничего не пришло.

Ну, теперь о тебе и о твоих проблемах. Освобождай полку! — Казимир беззвучно вспрыгнул на софу и встал на задние лапы под одной из длинных полок, висящих на стене.

Свет, который исходил от него, освещал бутылочки и баночки, стоящие в ряд. Тинка читала этикетки: «Сушеные жабьи бородавки», «Сироп из змеиного яда» и «Изюм в шоколаде».

«Изюм в шоколаде»? — с изумлением повторила девочка.

Казимир улыбнулся:

Добрая Эмма всегда умела прятать сладости. — Он высунул шершавый язычок и блаженно облизнулся.

Тинка насыпала ему горсть изюма, которую он, чавкая, поедал, пока она освобождала полку.

Потяни ее на себя и поверни вертикально, — распоряжался Казимир.

Не работает, — сказала Тинка, но продолжала тянуть.

Полка выдвинулась вперед, и теперь ее действительно можно было повернуть. Дальше последовал короткий крик перепугавшейся Тинки. Даже Казимир, которого, казалось, ничто не могло вывести из себя, неожиданно мяукнул.

Софа вместе с ними провалилась вниз. Тинка потеряла равновесие и завалилась набок. Из-под нее доносился слабый голос:

Когда-нибудь думала поменьше есть?

Только сейчас Тинка заметила, что придавила Казимира. Она смутилась, втянула живот, будто от этого могла стать легче, и поднялась.

Светящийся Казимир осветил небольшой подвальчик, где теперь оказалась софа. Над ней в темноте светилось прямоугольное отверстие, через которое они провалились вниз.

Тайное убежище! — ахнула Тинка.

Да что ты? Я думал, что здесь вокзал, — пошутил Казимир.

Тинка показала ему язык, как только он повернулся к ней задом.

Я все видел, — услышала она и от удивления забыла спрятать язык. —

Провалились, — фыркнул Казимир. — Помог так помог.

Иди-ка сюда! — Тинка поманила кота. Казимир повернул голову в ее сторону и навострил уши. — Или ты покажешь, как выбраться из этой ситуации, или с завтрашнего дня будешь покупать себе молоко в супермаркете, — пригрозила Тинка доброжелательно.

Шутишь? — Казимир смотрел на девочку огромными от ужаса глазами.

Абсолютно серьезно! — проворчала Тинка.

Запасные колдовские силы

С этого момента кота как подменили. Изображая экскурсовода, он показывал лапой на стены подвала. Они были увешаны картинами в деревянных рамах всевозможных форм: квадратные, прямоугольные, круглые, овальные, в форме сердечка, в форме звезды, а две даже напоминали чернильные кляксы.

Три картины обладают колдовской силой. Если угадаешь какие, то сможешь поколдовать три раза. Эмма сама спрятала тут эти заколдованные картины на крайний случай.

Здесь сто картин. Какие из них нужные? — пыталась определить Тинка. Ее взгляд блуждал между изображениями цветущих садов, собак, кошек, гор, моря, какого-то острова, пальм и замков.

Ни малейшего понятия, — с сожалением произнес Казимир. — Есть еще одно условие: у тебя только три попытки. Если не угадаешь, снова будешь доставлена наверх.

Тинка глубоко вздохнула. Эмма Ши-кетанц действительно все продумала. Она сама нашла бы эти картины одним махом. А Тинке нужно угадать.

Ты мог бы мне немножко подсказать? — попросила она Казимира.

Кот сочувственно на нее посмотрел:

Любовь моя, я сам, к сожалению, не знаю. Эмма никогда мне об этом не рассказывала. Чтобы я не проболтался, если меня будут пытать.

Тинка недоверчиво взглянула на Казимира:

—   Это ты сейчас выдумал про пытки. Пойманный на обмане Казимир ухмыльнулся:

Зато звучит героически.

Тинке ничего не оставалось, как внимательно рассмотреть картины. Она слышала, как Казимир у нее за спиной хвостом стучит по софе.

Это меня раздражает, — пожаловалась Тинка.

Прошу прощения!

Стук прекратился. Когда Тинка обернулась, то увидела, что кот сжал передними лапами конец хвоста. Казалось, он прилагал большие усилия, будто имел дело с удавом.

Тинка улыбнулась, и после всех пережитых ужасов улыбка пошла ей на пользу. Внимательно осмотрев все картины, она молча покачала головой. У нее пока не было ни малейшей идеи, какие выбрать.

Не хотелось бы на тебя давить, но через тридцать три минуты мы оба вылетим отсюда, — предупредил Казимир.

Тинка не знала, сколько времени уже прошло. По ее ощущениям — около четверти часа. Она тут же приступила ко второму заходу. В этот раз ей в глаза бросились две картины. На обеих были нарисованы такие же полосатые коты, как Казимир. Софа издавала тревожные скрипы. Краешком глаза Тинка заметила, что Казимира подбрасывает вверх-вниз.

Эй, поспеши, — поторапливал ее кот. — Эта штуковина ведет себя как дикая лошадь и вот-вот взбрыкнет.

Тинка уже потянулась к картинам с изображением Казимира, как вдруг почувствовала сильный удар. Рамы заискрились, будто были под напряжением. Тинка испуганно отдернула руки.

За ее спиной софа, как дикий конь, поднялась на дыбы. Казимир цеплялся за обивку и выглядел как ковбой на родео.

И-и-ди сю-ю-да, ина-а-че ты здесь за-а-стрянешь, — говорил он по слогам, так как его сильно трясло.

Мне нужны картины! — закричала Тинка. — Я должна что-то придумать.

Она массировала ушные раковины, дергала и оттягивала их, будто хотела сама себя отодрать за уши. Обычно это помогало, и она начинала быстрее соображать.

Внезапно ее взгляд упал на три картины, висевшие на трех разных стенах. Пальмы... море... девушки в хула-юбках. Тинка почувствовала пощипывание в глазах.

—   Я нашла их... — пробормотала она.

Эмма Шикетанц всегда мечтала жить на Гавайях и в конце концов осуществила эту мечту. Тинка была уверена, что нашла правильные картины.

По-о-о-ошли! — теряя надежду, вопил Казимир.

Софа уже взлетела и зависла в полуметре над каменным полом.

Тремя быстрыми рывками Тинка сорвала картины с крючков. Казалось, они сами прыгнули ей в руки. Прижав их к груди, девочка повернулась к софе и подпрыгнула. Она почувствовала под собой мягкое тело и услышала звук, похожий на тот, когда из надувного матраса выдавливают последний воздух.

Софа ракетой рванула вверх и затормозила у самого потолка гостиной. Треща по швам и покачиваясь, она опустилась вниз и закрыла отверстие в полу.

Из-под Тинкиного живота раздался приглушенный голос:

Вы слышите самого плоского кота в мире. Слезай!!!

Не переставая извиняться, Тинка откатилась в сторону. Казимир посмотрел на нее карающим и строгим взглядом. Он часто дышал, будто снова надувал себя.

У тебя талант, — проворчал кот.

К чему? — пожелала знать Тинка.

К расплющиванию!

На обиды не было времени. Тинка произнесла только:

Подумаешь! — и принялась рассматривать картины.

Каждая картина обладала силой одного колдовского заклинания. В первую очередь надо освободить Лисси. Тинка спрыгнула с софы и побежала в коридор.

Эй, иди сюда и посвети мне! — закричала она Казимиру.

Я что — фонарик? — обиженно пробурчал он, но все же подошел.

Колдовское заклинание звучало как «фиксус-тутус», и если Тинка хотела его отменить, то надо было исполнить колдовской хлопок наоборот, при котором большие пальцы касаются мизинцев. Тинка выставила ногу вперед, подняла руки, произнесла заклинание и хлопнула один раз.

Лисси осталась неподвижной.

«О нет! Надо же хлопнуть три раза», — вспомнила Тинка и сделала вдогонку недостающие хлопки.

Раздались грохот и треск, будто началось землетрясение. Тинка в испуге озиралась по сторонам.

Дрожали полки на стенах, опасно раскачивались кристаллы. Один за другим они стали падать на пол. Тинка оттянула пуловер, сделав из него подобие сачка. Она прыгала и металась по коридору, как мартовский заяц, пытаясь поймать каждый кристалл, чтобы он не упал на пол и не разбился.

Неплохая реакция, — сухо констатировал Казимир.

Гвалт закончился. В Тинкином пуловере оказалось много кристаллов, под тяжестью которых он оттянулся вниз. Но осколки все равно лежали на полу.

С этим номером ты можешь выступать в цирке, — добавил кот.

Это значит... одно колдовское заклинание... пропало? — спросила Тинка шепотом.

Казимир с важным видом кивнул.

Осталось еще два! — воскликнула Тинка.

Ей хотелось дать себе пощечину. Она знала, что именно сделала неправильно, и приготовилась к новой попытке. В этот раз все получится. Непременно.

Фиксус-тутус! — прокричала она, и ее голос слегка дрожал.

Трижды Тинка хлопнула колдовским хлопком наоборот.

Раздался обрывок крика. Лисси пробудилась от оцепенения и задумчиво огляделась по сторонам:

Где она? Это не Грит!

Тинка обняла сестру и прижала ее к себе.

Кто-нибудь мне объяснит, почему этой девочке надо обязательно все расплющить? — громко спросил Казимир.

Ужин был очень скромным. Лисси нашла в своем рюкзаке яблоко и черствый бутерброд. Всем этим она поделилась с Тинкой, которая рассказывала ей, что произошло. Казимир лежал между ними, разрешая себя гладить и чесать, и мурлыкал от удовольствия.

Возле себя Тинка положила три картины. На двух рисунка не было — лишь белые холсты в рамах. На третьей была изображена девушка, танцующая в юбке из мочала, бедро отведено в сторону, а руки грациозно подняты вверх.

Еще одно колдовское заклинание, — озабоченно подытожила Тинка. — Это моя вина, что одно израсходовано впустую.

Не переживай, — сказала Лисси. Она грызла половинку яблока, как кролик, задумчиво глядя вдаль.

Когда действительно нужна чья-нибудь помощь, из Клуба колдуний никто не появляется. А ведь речь идет о чрезвычайном происшествии, — причитала Тинка.

Давай просто наколдуем себе колдунью-наставницу, — решила Лисси и даже подняла руки.

Тинка быстро опустила их вниз:

Не надо, перестань! Во-первых, мы не знаем правильных слов, а во-вторых, не можем просто так потратить третье заклинание. Надо хорошенько обдумать, как его использовать.

Ах, опять ты со своим «надо обдумать»! — недовольно сказала Лисси. — Эта воровка успеет выкрасть все ключи Фолфония, прежде чем тебе что-нибудь придет в голову.

Не зли меня, а то я тебя заколдую, а сама уйду домой, — обиженно проворчала Тинка.

Лисси положила руку ей на плечо.

Мир — дружба — омлет, — предложила она.

Тинка снисходительно кивнула. В следующую секунду Лисси подскочила.

Тебя что-то укололо? — спросила Тинка испуганно.

Не ответив, Лисси убежала. Около двери она развернулась, подскочила к софе и схватила ничего не подозревавшего Казимира.

Мне нужна лампа, — пробурчала Лисси в оправдание.

Казимир сильно сопротивлялся, но это ему не помогло. Лисси помчалась через коридор в комнату с колдовскими книгами. Когда она вернулась обратно, на ее лице читалось разочарование.

Все книги пустые. На переплетах ничего, и страницы чистые.

Девочки хором застонали. Это значит, им не найти колдовское заклинание, которое бы им помогло.

Они снова притихли. Казимир устроился на софе между ними. Гладя кота, Тинка вдруг почувствовала, как его шерсть встала дыбом.

Я что-то делаю неправильно? — озабоченно спросила она.

Казимир угрожающе заурчал:

Мне загавкать? Я могу изобразить овчарку.

Загавкать? Ты что-то перепутал! Ты ведь кот! — напомнила ему Лисси.

В коридоре кто-то стоит! — проурчал Казимир низким голосом.

Теперь девочки подскочили вдвоем.

Кот-зомби-вампир

В дверном проеме показались две тени.

У вас тут что, пробки повылетали? — спросила одна.

Стэн! — с облегчением закричала Тинка.

Стэн??? — заорала разозлившаяся не на шутку Лисси: значит, вторая тень принадлежит ее братцу Фрэнку.

Тинка загородила собой светящегося Казимира, который все еще урчал.

Что там у вас сзади? — поинтересовался Стэн. — Горит ваш плюшевый мишка?

Ты сейчас получишь плюшевого мишку! — прошипел Казимир.

Что вы здесь забыли? Не умеете читать? На заборе ведь написано:

МАЛЬЧИШКАМ ВХОД

СТРОГО ВОСПРЕЩЕН!!!

кипятилась Лисси.

Мы мальчишки. Совсем глупые, — прикинулся Фрэнк.

В темноте Лисси не могла разглядеть его ухмылку.

Неужели в этой хибаре не включается свет? — удивился Стэн. Он ощупывал стену рядом с дверью. — Отопление, похоже, тоже отсутствует. Зимой эту избушку можно использовать как шкаф-морозильник.

Вон! — потребовала Тинка и указала пальцем на дверь.

Нелогично. Входная дверь была открыта. Это приглашение, — упорствовал Фрэнк. Он был, как никогда, разговорчив.

Мы же ваши братья, а сестры не выставляют братьев вон! — напомнил Стэн.

Лисси и Тинка обменялись изумленными взглядами. Они не ожидали таких слов от Стэна.

Не верь ему, — предостерегающе пробормотала Лисси. И громко добавила: — Для чего вы притащили сюда свои ленивые задницы? А?

Подожди, почему — «ленивые задницы»? — разозлился Стэн. Он был ужасно тщеславен.

О'кей! Чем мы заслужили удовольствие видеть ваши проворные задницы? — поправилась Лисси.

Женщины! — покачав головой, сказал Фрэнк.

Предлагаем вам сделку, — раскрыл карты Стэн. — Вы никому не рассказываете о жучке, а за это мы окажем вам любую услугу. На выбор.

Вот откуда дул ветер. Братья боялись, что Лисси и Тинка проболтаются об их трюке с подслушивающим устройством.

Нет! — ответила Лисси.

Подожди, — остановила ее Тинка. Она наклонилась к Лисси и прошептала ей на ухо: — Они могут помочь.

Сомневающееся выражение лица Лисси говорило само за себя.

Вы разбираетесь в машинах... — начала Тинка.

Стэн небрежно кивнул, а Фрэнк остался неподвижным.

В нашем городе много ТАНАСИ?

Крутая мамаша вашей подруги Греты ездит на такой, — повторил Стэн то, что Тинка уже знала.

Да-да-да, — нетерпеливо сказала она. — А кто еще?

Стэн вопросительно посмотрел на Фрэнка, и оба, растерявшись, пожали плечами.

Мы больше никого не видели, — ответил Стэн.

Интересно, — пробормотала Тинка и снова начала массировать ушные раковины.

Эй, что там горит у вас сзади? — Фрэнк показал на свечение, окружавшее девочек. Оно делало их похожими на только что приземлившихся инопланетян. — Должно быть, какая-то крутая лампа, да?

Нет, это привидение, — ответил Казимир низким таинственным голосом.

Стэн скрестил руки на груди и отклонился назад:

Чрезвычайно весело, Лисси! Чревовещание нас не испугает.

Я могу и показаться! — предложил Казимир.

Девочки жестикулировали у себя за спинами, приказывая коту сидеть тихо. Но это не действовало.

Вы считаете себя очень умными? — Стэн закатил глаза, показывая, насколько детским признает поведение сестер.

По-другому ты не захотел. Появляется Казимир — кот-зомби!

Тинка и Лисси не успели опомниться, как светящийся шар с фырканьем, которое напугало бы любую королевскую кобру, пронесся над их головами. С выпущенными когтями, разинутой пастью и поблескивающими клыками Казимир летел по воздуху.

Долю секунды Стэн и Фрэнк стояли как вкопанные. Они одновременно широко раскрыли глаза. Одновременно открыли рты, но не произнесли ни звука. Казимир развел лапы в стороны, будто хотел обнять двоих мальчишек сразу.

Братья, как по команде, обернулись и стукнулись головами. Послышался звук, будто кто-то на двух старых дубовых столах играл в автодром. Когти Казимира вонзились в мальчишечьи куртки и оставили на каждой по четыре длинных разреза. Шатаясь и спотыкаясь, Фрэнк и Стэн бросились из дома. На полу сидел довольный Казимир и смотрел им вслед. Он облизывал лапки и освобождал когти от застрявших ниток.

Пф-ф, ваши братья снова получили по заслугам, — подытожил он, громко выплевывая нитки.

Тинка и Лисси не смогли сдержаться и рассмеялись. После такого дня смех был им просто необходим.

Кот чувствовал себя превосходно в роли благородного защитника.

Спите спокойно, — сказал он сестрам, — я лягу около входной двери, и если кто-нибудь осмелится войти, я выступлю со своим номером «зомби-вампир».

Уставшие девочки поплелись на верхний этаж.

А если Фрэнк и Стэн расскажут дома про нашего кота? — Тинка искоса глянула на Лисси.

Лисси злорадно улыбнулась:

Надеюсь, они это сделают. Мама и папа не поверят ни единому их слову и решат, что братья сошли с ума.

Тинке пришлось признать правоту сестры. «Кот-зомби-вампир» звучит слишком ненормально.

Раньше в спальной комнате под крышей скрывалось множество чудес. На потолке, словно на небосводе, отражалось настоящее небо. Днем оно могло быть ярко-синим и без единого облачка. Ночью на нем сияли звезды и всходила луна.

Огромная кровать с балдахином, на которой спокойно могла разместиться семья из семерых человек, была очень удобной и к тому же имела обыкновение разговаривать. С непривычки это могло вызвать бессонницу.

Без ключа Фолфония комната стала темно-серой и холодной, как и любое другое помещение ночью. Кровать походила на толстого великана, который уснул, свернувшись калачиком. Тинка и Лисси, не раздеваясь, упали на нее и тут же заснули.

Среди ночи Тинку разбудил сильный чих. Наверно, это чихнула Лисси. Тинка повернулась на бок и натянула на голову одеяло.

Снова раздался чих, и Тинка ощутила на своем лице легкое дыхание. Что-то маленькое и шершавое лизнуло Тинкин нос. От испуга девочка села.

На дворе уже рассвело, но небо было покрыто тяжелыми дождевыми тучами.

На Тинкиной подушке виднелись отпечатки крохотных лапок. Раздалось слабое мяуканье, и светлые полоски замелькали в воздухе.

Спасибо, что разбудили, — улыбнувшись, сказала Тинка.

Значит, это один из котят чихнул ей прямо в лицо.

Снизу раздалось ворчание Казимира:

Эй, сони, разве вам не надо в школу?

Уже половина восьмого! Тинка уставилась на наручные часы, будто могла загипнотизировать время и повернуть его вспять. Она сильно встряхнула Лисси за плечи.

Как обычно, ее сестра зарылась в подушки и одеяло. Лишь два дерзко торчащих вихра указывали место, где находилась ее голова.

И как обычно, Лисси было не добудиться. И только когда Тинка плеснула на нее ледяной водой из кружки, Лисси, ругаясь и проклиная сестру, вылезла из-под одеяла. Но Тинка уже умчалась в ванную, где принялась одной рукой умываться, а другой чистить зубы.

У меня голова болит. Ужасно ноет, — пожаловалась Лисси, появившись около умывальника с мрачным выражением лица. — Это ты во всем виновата! Это ты шокировала меня. Такое называют пыткой ледяной водой и применяют в каторжных тюрьмах.

Тинкин рот был полон пены от зубной пасты. Она стояла, наклонившись над раковиной в форме ракушки, и изучала сестру снизу. Жесткие Лиссины волосы, торчавшие обычно во все стороны, как колючки кактуса, безжизненно обвисли.

У меня странная тяжесть здесь и здесь! — Лисси показала на свои плечи. — Наверно, я заболею бубонной чумой.

Тинка выплюнула пасту и выпрямилась. Ее лицо расплылось в улыбке, когда она поняла причину Лиссиного недомогания. Она протянула руку и сняла полувидимых котят с головы своей сводной сестры. Малыши, должно быть, играли и запутались в волосах.

Позавтракать в это утро девочкам не пришлось. Лисси сказала, что стащит бутерброды у Греты: у нее их все равно всегда много, а она и без них слишком толстая.

Пронзительный звонок раздался, когда девочки вошли в школьные ворота. Они взбежали вверх по лестнице, перескакивая через ступеньки.

Тинка сразу посмотрела на Грету. Одноклассница теребила свое платье, которое снова прилипло к ней. Грета всегда сильно потела.

«Она даже и не догадывается, что ее мама — злая ведьма, — посочувствовала ей Тинка. — Стоп! — остановила она себя. — У нас нет доказательств. Лишь подозрения».

Лисси вышла из себя

Тинке очень хотелось обсудить с Лисси, как им лучше поступить. Но так как они всю дорогу бежали и Тинка быстро выдохлась, то на разговоры времени не осталось. Сразу же после звонка на перемену Лисси кинулась к Грете и встала перед ней.

— Ха-а-а-ай! — поздоровалась Грета и согнула руку в локте, как делают поп-звезды.

Лисси скривила лицо и начала размахивать рукой на уровне Гретиных глаз. Таким жестом обычно хотят проверить, все ли в порядке с головой у другого.

Тинка ткнула сестру локтем. У Лисси была привычка поражать окружающих.

Не обращая внимания на Тинкин знак, Лисси выпалила:

Где была твоя мама, эта отвратительная ведьма-воровка, вчера после обеда, где-то около четырех?

Несмотря на тучность, Грета подскочила на месте неожиданно проворно и воинственно выставила вперед челюсть.

Моя мама не отвратительная ведьма! — Грета насторожилась, так как только сейчас осознала, что сказала Лисси. — И она не ворует. А вот ваша мама ведет себя как воровка, которая прихватывает с собой помаду из универмагов!

Она оскорбляет твою маму, — небрежно сказала Лисси Тинке.

Смущенно улыбаясь Грете, Тинка ткнула Лисси в бок.

Это тестирование, — соврала Тинка, пытаясь говорить убедительно. — Назовем его шоковым тестированием.

Грета смотрела на них недоверчиво. Правая половинка ее верхней губы вопросительно вздернулась вверх.

Правда? Это действительно так? И если это так, то прошла ли я проверку?

Краешком глаза Тинка увидела, что Лисси сжала кулаки. Как можно незаметней она наступила Лисси на ногу. Та даже не пыталась подавить стон.

Вот, видишь. Она злится, потому что твой результат лучше, чем ее. Пару дней назад нас тоже тестировали.

Под нижней губой Греты выступили капельки пота. В недоумении ее взгляд блуждал между Тинкой и Лисси.

Ты прошла проверку и показала, , что у тебя великолепная реакция, — объясняла Тинка, будто уже много лет не делала ничего, кроме как проводила тестирование.

Да, такая же хорошая, как и у любого павиана, — проворчала Лисси.

Тинка начала напевать, чтобы заглушить раздражение в ее голосе. К счастью, Лисси взяла себя в руки и удержалась от вспышки ярости. В считаные минуты она смекнула, что Тинка своей осторожной манерой может добиться большего, чем она со своими нападками.

У твоей мамы шикарная машина, — сказала Тинка, стараясь не заострять на этом внимание. — Она часто на ней ездит? Ну, например, вчера после обеда она ездила на прогулку?

Нет. Вчера тетя Лариса взяла машину покататься. Она сейчас у нас гостит. — Слова так и сыпались из Греты. — Мама о-о-очень сожалеет. Лариса, выезжая с парковки, зацепила другую машину и поцарапала крыло маминого ТАНАСИ. Автомобиль в ремонте. Мама ненавидит каждый день, проведенный без своей машины. Она говорит, что по-настоящему втюрилась в нее.

Грета разразилась речью, и так как вокруг нее собрались добровольные слушатели, она приукрашивала свой рассказ, добавляя все новые и новые подробности. Она не заметила, как Тинка и Лисси отошли в сторону.

Это тетя Лариса, — тихонько сказала Тинка.

Теперь мы знаем, где искать ключ Фолфония! — Лисси решительно закатала рукава.

Ты же не думаешь, что она просто так отдаст ключ? —• предположила Тинка.

Тогда мы отнимем его у нее! — воинственно ответила Лисси.

Лисси, это опасно. Она заколдовала деревья в саду, чтобы они ее пропустили. Поэтому они так... говорили, будто с кляпом во рту.

Лисси нервно постукивала носком ботинка по полу.

У тебя с собой магическая картина для третьего колдовства?

Тинка показала на свой рюкзак:

Она там. Но нам запрещено колдовать ПРОТИВ другого или если это принесет вред. Ты же знаешь, это обернется против нас.

Да, знаю! — Лисси подперла рукой подбородок и задумчиво уставилась перед собой.

Казалось, можно было разглядеть вопросительный знак, который парил над ее лбом.

Ну не съест же она нас! — сказала она в конце концов.

А как мы вообще попадем в дом к Грете? — поинтересовалась Тинка.

Нет ничего проще! — Лисси четким шагом промаршировала к группе одноклассников, которые толпились вокруг Греты, слушая ее рассказ.

Тем временем царапина в исполнении Греты превратилась в отвалившееся крыло и дырку в дверце. Тинка ни на шаг не отставала от своей сестры, так как боялась, что та снова обидит Грету.

Можно тебя на минуточку? — услышала она, как Лисси обратилась к Грете. Лисси спросила это таким тоном, чтобы Грета почувствовала — нужна ее помощь.

Грета любила, когда в ней нуждались, и поэтому позволила Лисси отвести себя в сторону. Лисси что-то прошептала ей на ухо, Грета одарила ее взглядом, полным безграничного сожаления, и кивнула* в знак согласия.

Нет, мама не будет против. Конечно, все в порядке. Я прекрасно понимаю, — объясняла Грета.

Школьный звонок возвестил об окончании перемены, и все девочки и мальчики стали возвращаться на свои места.

Что ты ей сказала? — шепотом спросила Тинка.

Я сказала, что у нас сегодня на обед только вареная фасоль и поэтому мы не хотим идти домой.

Тинка вспомнила, как сильно Грета ненавидела фасоль.

Однажды в поездке ей дали густой фасолевый суп, и Грета, съев его, всю ночь провела в туалете. Ее сочувствие к любому, кто получал на обед фасоль, было безгранично. И она сразу же пригласила Тинку и Лисси на обед к себе домой.

Была суббота, и после четвертого урока они свободны. Ни Тинка, ни Лисси не могли сосредоточиться на уроках. Они думали о тете Греты и о том, как смогут вернуть украденный ключ.

По дороге из школы к дому Греты они расспрашивали ее о тете Ларисе.

— Ах, она выглядит еще лучше, чем. мама. Она выше, стройнее, и волосы у нее чернее, — восторгалась Грета.

Тинка заметила печальный взгляд, которым Грета окинула себя. Она была далеко не высокой и не стройной, а ее тонкие волосы висели, как перья лука-порея.

Сестры знали дом, в котором жила Грета со своими родителями. Как-то раз там, в саду, проходила вечеринка. Белоснежный куб стоял посреди участка, на котором начисто отсутствовали кусты и деревья. Только зеленый газон, который был таким зеленым, будто сделан из пластика. Ни одной маргаритки не росло на том газоне. Одуванчики выслеживались садовником и безжалостно уничтожались. Девочки прошли через белоснежные ворота по бетонной дорожке к входной двери.

Тинка и Лисси чувствовали: их сердца стучат все громче. Гретина тетя знала, как они выглядят. Она их непременно узнает и не допустит, чтобы они вернули себе украденный ключ Фолфония.

Входная дверь была сделана из холодного серого алюминия. Сбоку располагалась панель с кнопками, как у калькулятора. Грета набрала код, и после короткого звукового сигнала дверь распахнулась.

Еще ни разу ни Тинка, ни Лисси не входили в такой пустой дом. Им показалось, что они находятся в подземном гараже.

Сверху спустилась Гретина мама в развевающемся брючном костюме. Такие костюмы бывают на фотомоделях на обложках глянцевых журналов. Тинка не могла оторвать глаз от мамы Греты.

— Привет, мам, — поздоровалась Грета.

От Лисси не укрылось, как изменился голос Греты. Уверенная в себе Грета, которая часто важничала, сейчас говорила робко и заискивающе.

Мама Греты бросила взгляд на незваных гостей, который, казалось, просветил их насквозь.

Можно Тинке и Лисси остаться у нас на обед? У них дома фасоль. — Грета умоляюще посмотрела на мать.

Я не возражаю. Разморозь пиццу. Только сама не ешь, толстушка. — Даже не кивнув Лисси и Тинке, Гретина мама прошла мимо них, откинув резким движением руки свои черные волосы.

Как она тебя назвала? — тихо спросила Лисси.

Грета сглотнула, но ничего не ответила. Тинка все слышала.

Мама Греты остановилась перед белой дверью и развернулась:

Толстушка, сделай одолжение, отрасти эти отвратительные волосы. Эти крысиные хвостики — оскорбление моему взору.

ОНА — настоящая ведьма! — сквозь зубы процедила Лисси. — Отвратительная ведьма, замаскировавшаяся черная змея.

Тинка со всей силы ущипнула Лисси за руку, отчего та вскрикнула. Мама Греты подняла брови.

Я не потерплю шума в моем доме. — Затем она скрылась в комнате и резко закрыла за собой дверь.

Грета покраснела от стыда, — скорей всего, ей хотелось провалиться сквозь землю. Она повернулась лицом к сестрам и смущенно улыбнулась.

Обычно моя мама настоящий друг, — еле слышно сказала она.

Тинка поняла, почему Грета в школе много разглагольствовала, а летом часто приглашала девочек в самое дорогое кафе-мороженое. Хотя бы в классе она хотела почувствовать себя любимой и уважаемой.

Лисси так сжала кулаки, что стали видны белые косточки, в цвет стен и дверей в этом доме. Высоко подняв плечи и наклонив голову, Лисси направилась к двери, за которой скрылась мама Греты. Не постучав, Лисси распахнула дверь и застыла в дверном проеме.

Мама Греты лежала на белоснежной софе и смотрела по телевизору какую-то дурацкую передачу, в которой все исполнители выглядели как пластиковые куклы. Она выуживала из блюда виноградинки, которые одну за другой отправляла в свой накрашенный темной помадой рот. Испугавшись шума внезапно открывшейся двери, она повернулась к Лисси и рассерженно смерила ее взглядом.

Почему вы не можете быть милой с Гретой? — Голос Лисси звучал, как шипение кобры.

Я разговариваю со своей дочерью так, как считаю нужным. Это тебя совершенно не касается. — Каждое слово звенело, как кубик льда.

Неудивительно, что Грета так много ест. Как-то ведь она должна освободиться от своих тревог! — не успокаивалась Лисси.

Нахальство! Убирайся, и побыстрее! Лучше всего сразу из дома! — приказала мама Греты.

Это вы ведьма, которая украла у нас ключ Фолфония? — угрожающе спросила Лисси.

Она слышала, как хлопнула входная дверь и как покашливает Тинка, но не оборачивалась.

Оскорбляй, если хочешь, но не меня! — Долю секунды Гретина мама и Лисси напоминали двух кобр, которые стояли друг против друга с раздутыми капюшонами. — Я называю Грету толстушкой, потому что она толстушка, и, судя по тому, сколько она ест, толстушкой и останется. В вас, девочки, нет шика. Твоя прическа выглядит так, будто ты дотронулась до розетки, а твоя подруга — полутолстушка-полутюфячка.

Ну, теперь довольно! — зашипела Лисси, подняла руки, оттопырила большие пальцы и мизинцы и произнесла: — Белли парланти! — И для надежности сделала три колдовских хлопка.

Это заклинание она хорошо запомнила. Она хотела испробовать его на себе, чтобы не сказать ничего необдуманного, когда снова будет трепать нервы со своим отцом.

Заклинание подействовало.

Грета — красавица, и я уверена, что достичь идеального веса ей будет раз плюнуть, — сладким тоном защебетала Гретина мама. В полном недоумении она покачала головой, будто сама не верила в то, что только что сказала. — Что я говорю? У дочери идеальная фигура, и я куплю ей пару шикарных нарядов, которые будут ей к лицу.

Мама Греты глубоко вздохнула, будто это могло помочь ей избавиться от того, что наколдовала Лисси. Она могла произносить теперь только дружелюбные слова. Не имело никакого значения, о чем она думала, — с ее уст слетала лишь похвала.

Довольная Лисси захлопала в ладоши, ведь ей удалось сделать нечто очень хорошее. И только обернувшись, она поняла, что натворила. Она использовала последнее заклинание. А между тем перед ней стояла уже не Тинка, а женщина, как две капли воды похожая на маму Греты, но чуточку красивей.

Тетя Лариса

— Здравствуйте, я Лариса, — представилась незнакомка гортанным голосом. По ее лицу было видно, что она знает, что наделала Лисси. Ее рот расплылся в победоносной улыбке. — Есть ли еще причина, по которой вы находитесь здесь? — спросила она.

Нет, — выпалила Тинка, ринулась к входной двери, распахнула ее и выбежала на улицу.

Лисси последовала за ней, но не сводила глаз с тети, чьи брови поднимались все выше и выше.

А как же пицца? — удивилась Грета.

Пицца не для тебя. Я приготовлю тебе что-нибудь менее калорийное, дорогая, — пообещала ей мама.

Тинка и Лисси слышали это, но не могли порадоваться. Они мчались сломя голову и остановились только через несколько кварталов. Лисси запыхалась и прислонилась к фонарному столбу.

Я все... кх-кх... испортила! — упрекала она себя.

Неправда, — возразила Тинка. — Я бы сделала то же самое. Эта воображала должна получить урок.

А у Ларисы наш ключ Фолфония, • и она знает, что мы можем забрать его, — сетовала Лисси.

Сестры присели на невысокую ограду сада и с мрачными лицами уставились перед собой.

С Греты должок, — констатировала Лисси. Ее дыхание нормализовалось.

И со Стэна и Фрэнка, — сказала Тинка.

Они и их жучок... — с презрением произнесла Лисси.

Жучок! — В Тинкиной голове это слово вызвало лавину мыслей. — Лисси, жучок может нас спасти. Я клянусь, Лариса где-то спрятала ключ Фолфония. А так как мы вышли на ее след, то рано или поздно она улизнет. Но прежде ей придется забрать ключ Фолфония из тайника. Если мы будем ее прослушивать, то по звуку наверняка определим, где она его хранит и что с ним делает.

Лисси наградила Тинку полным признательности взглядом:

Неплохо, дорогая госпожа!

Грета должна помочь нам прикрепить жучок к Ларисе, — заявила Тинка.

Лисси не сомневалась, что Грета это сделает.

Клювели-Тедимайеры уже сидели за обеденным столом, когда сестры ворвались в дом.

У вас все в порядке? — с тревогой в голосе спросила Грит.

Девочки успокоили ее.

Все под контролем. Нам просто кое-что нужно от Стэна и Фрэнка... То, что они нам пообещали, — объяснила Тинка.

Лисси поманила братьев указательным пальцем, как ведьма из пряничного дома в сказке про Гензель и Гретель[2].

Сначала мальчишки упрямо не двигались, продолжая жевать. Но как только они прочитали по губам Лисси угрожающее: «Жучок в школе», тут же вскочили с мест и последовали за сестрами. С довольными ухмылками те прошли в коридор и потребовали у братьев жучок и приемное устройство. Очень неохотно мальчишки передали им и то и другое.

Сытый желудок укрепляет дух, — сказала Тинка и уговорила Лисси перекусить.

Конечно зке, на обед не было никакой фасоли, а был шницель, и Тинка не смогла устоять.

Поев, девочки для страховки позвонили Грете. Все разузнав, они облегченно вздохнули. Тетя Лариса никуда не уезжала, а все время, хихикая, ходила по дому. Грета сразу же согласилась встретиться с Тинкой и Лисси.

После того как вы поговорили с мамой, ее словно подменили, — сказала она немного озабоченно, но и с облегчением.

Правда? — притворилась Лисси. 156

По дороге к месту встречи Тинка сказала:

Ма вообще-то не такая уж и плохая по сравнению с мамой Греты.

Лисси не была с ней полностью согласна:

Однако немножечко изюминок пошло бы ей на пользу. Как только мы завладеем ключом Фолфония, мы продолжим...

Тинка открыла рот, чтобы возразить, но передумала.

Сгорая от нетерпения, сестры дождались Грету у старого фонтана с медведями. Когда-то из пасти двух медведей, поднявшихся на задние лапы, текла вода. Но насос давно сломался, и в звериных пастях теперь выросли зеленые стебли.

Ты любишь тетю Ларису? — лукаво спросила Тинка.

Лисси отвела ее в сторону и показала ладонь, на которой лежал жучок:

Тогда отруби ей...

Тинка резко толкнула Лисси и уничтожающе посмотрела на нее. Грета ни при каких условиях не должна знать, что они задумали.

Это твоя любимая тетя? — наседала Тинка.

Грета пожала плечами:

Любимая? Не совсем. Она ведет себя так, будто она особенная. Папа по секрету называет ее ведьмой!

И в общем-то он прав, — прошептала Тинка. Вслух же она сказала: — У нас есть штуковина, при помощи которой мы можем разыграть твою тетю. Надо всего лишь закрепить эту штуковину у нее на спине. Потом эта штуковина начнет издавать звериные крики и завывать, как привидение. Это должно напугать ее.

Забавно. — Грета вытянула шею, чтобы рассмотреть диковинную вещицу.

Хочешь устроить розыгрыш? Только не медли, а то она нам самим скоро понадобится. — Тинка подождала, пока Грета немного помучается.

Да, да, давай сюда! — воскликнула Грета, и Лисси торжественно протянула ей черную коробочку и объяснила, что нужно делать.

Они шли за одноклассницей на некотором расстоянии. Неподалеку от входа в Гретин сад находился автомат с газетами. За ним и спрятались Тинка и Лисси и стали ждать. Тинка держала в руках ящичек с антенной и настраивала частоту, которую назвал Стэн. Наушники представляли собой две маленькие штучки на тонких проводках. Каждая из девочек воткнула себе в ухо по наушнику.

Поначалу раздавался только шум, хруст, треск и звон. Грета, должно быть, несла жучок в кармане. Пришлось еще немного подождать, прежде чем они услышали разговор. Грета рассказала шутку, которая совсем не была смешной, и тетя Лариса выдавила из себя притворный смешок.

Бамс! Тинка и Лисси выдернули наушники и стали тереть уши. У них создалось впечатление, будто кто-то взорвал бомбу у них в мозгах.

Она прикрепила жучок ей на спину! — закричала Лисси.

Тинка приложила палец к губам и зашипела:

Тс-с-с-с!

Ой... извиняюсь... но мне заложило уши от хлопка, — сказала Лисси довольно громко.

Теряя терпение, Тинка приказала ей говорить тише.

Одев наушники снова, они услышали стук захлопнувшейся двери. На счастье, он не был столь же громким, как хлопок. Застучали каблуки по паркетному полу. Открылся шкаф.

Пора уезжать, — сама с собой разговаривала Лариса.

Открывались ящики, лязгали вешалки. Гретина тетя собирала вещи. По звукам можно было догадаться, что она не складывала их аккуратно, а просто выкидывала из шкафа.

Лариса пробормотала какое-то колдовское заклинание, от которого вокруг нее поднялся невообразимый шум. В завершение раздалось двойное металлическое лязганье.

Она при помощи колдовства упаковала вещи в чемодан, — сказала Тинка сестре.

—   А наш ключ? — прошептала Лисси. Страшная мысль мелькнула в головах

девочек. Может, Лариса уже давно увезла его?

Ну, теперь ты, мое новое сокровище. — Лариса продолжала разговаривать сама с собой. Что-то не переставая дребезжало и бренчало.

Тинка закрыла глаза и стала вспоминать все, что видела в доме у Греты.

В коридоре висела хрустальная люстра. Она представляла собой множество цепочек, унизанных кристаллами, которые образовывали своеобразную чашу. Возможно, такая же люстра висела и в спальне.

Я тебя положу... — Щелчок, затем шуршание и снова щелчок. — Сюда.

Дамская сумка! — в один голос воскликнули Тинка и Лисси.

Они чувствовали, как росло их возбуждение. Лисси покусывала нижнюю губу, а Тинка теребила пальцами тонкую прядь волос.

Оставалось только ждать, ждать и ждать. Они подслушали сверххолодное прощание тети с семьей Греты. Казалось, все были довольны отъездом Ларисы.

Перед садовыми воротами остановилось такси. Дверь белоснежного дома распахнулась, и на бетонной дорожке показалась Лариса. За ней шла Грета с тяжелым чемоданом. На плече у Ларисы болталась большая кожаная сумка черного цвета с огромной металлической застежкой впереди. Лисси и Тинка отчетливо различили очертания ключа, выпиравшие из-под кожи. К сожалению, только они знали, что речь идет о ван-тузе для прочистки туалетов. Любой другой человек принял бы выпуклость за массивный флакон с духами или ка- . кой-то другой круглый предмет.

Как мы поступим?  — спросила Тинка. — У тебя есть план?

Мне не нужен план! — прошипела Лисси.

Слишком поздно Тинка сообразила, что задумала Лисси. Она хотела схватить сестру за руку, чтобы удержать, но Лисси уже сорвалась с места. Широкими шагами она пересекла дорогу и, согнувшись, притаилась за такси. Тинка, затаив дыхание, наблюдала за ней со стороны, спрятавшись за автоматом с газетами.

Ворота открылись, и Лариса вышла на улицу. Ее длинный черный плащ развевался на ветру. Как юркий гном,

Лисси выскочила из своего укрытия, ухватилась обеими руками за дамскую сумку и сорвала ее с Ларисиного плеча.

От злости глаза ведьмы вспыхнули ядовито-зеленым светом. Она завертелась вокруг себя, а ее черная шевелюра угрожающе встала дыбом.

В один прием Лисси открыла замок и вытащила невидимый ключ Фолфония.

— Вот, с благодарностью возвращаю, — дерзко сказала она и бросила сумку назад.

Накрашенные темной помадой губы ведьмы-воровки скривились в коварной ухмылке. Она наставила длинный указательный палец, напоминающий коготь, сначала на изумленную Грету, а затем на водителя такси. Оба тут же замерли.

Лисси, с широко раскрытыми от страха глазами, стояла как вкопанная, уставившись на ведьму.

Брови Ларисы по очереди вздымались вверх. Она запрокинула голову и громко захохотала.

Убирайтесь! — выпалила Лисси. — Убирайтесь, или... или... мы наколдуем вам какую-нибудь неприятность.

Глупая зеленая молодежь, — с презрением сказала Лариса. — Разве вам никто не сказал, что ключ Фолфония, украденный у владельца, на три недели теряет свою магическую силу? Эта штуковина вам не поможет.

Тинка пробормотала простенькое заклинание, которое должно было заста- * вить маргаритки прорасти сквозь асфальт, и сделала три колдовских хлопка. Ничего не произошло. Лариса сказала правду.

Глупая малышня, вы истратили третье заклинание на какую-то пампушку! — Она кивнула на застывшую Грету. — Как благородно! — Слово «благородно» она не произнесла, а будто выплюнула. — Мои силы позволяют мне уничтожить таких, как вы! — Казалось, во время своего монолога Лариса немного подросла. — Вы не на той стороне. Делаете то, что вам велят в Клубе жалких борцов метлой. Колдовать только во имя добра! — Она презрительно усмехнулась. — Ваш ключ был последним, и теперь моя черная магия проявится в полную силу.

Тинка засунула в рот прядь светлых волос и начала интенсивно ее жевать.

Лисси и Лариса стояли друг против друга, как две ядовитые змеи. Но рядом с подросшей колдуньей Лисси больше напоминала дождевого червяка.

Ведьма протянула вперед изящную белую руку:

Дай мне ключ Фолфония, и я отпущу тебя.

Лисси молча покачала головой. Лариса прищурила глаза:

Я знаю все о тебе и о твоей семье. Я давно наблюдаю за вами. И мне пришло в голову, как проникнуть к вам и отобрать ключ. Ты хочешь, чтобы твой папа сильно заболел?

Лисси энергично покачала головой.

Или мне наколдовать твоей семье еще четверых братьев?

Только не это! — взмолилась Лисси.

Я могу разрушить ваш дом. Или сделать тебя хромой. Выбирай.

Тинка грызла ногти и лихорадочно пыталась что-нибудь придумать. Она видела, как Лисси медленно протягивает руку, чтобы отдать Ларисе ключ.

«Может, все, что говорит Лариса, неправда? — пришло в голову Тинке. — Может, она, произнося заклинание, ошиблась?» Тинка снова что-то прошептала, трижды хлопнула в ладоши и уставилась на серый асфальт, будто хотела его загипнотизировать.

Но он оставался все таким же темным и шероховатым.

Последняя Тинкина надежда растаяла, как снег под весенним солнцем.

Поздний визит

Лисси нехотя подошла к Ларисе. Рот ведьмы расплылся вширь, а в ее глазах вспыхнули серо-желтые огоньки.

Тинка сидела на корточках, уныло свесив руки до земли. Дотронувшись до чего-то мягкого, она испуганно отдернула руки и посмотрела вниз.

Маргаритка. Цветок уже пробуравил твердый асфальт и как раз раскрывал свои листочки в форме сердца.

«Ключ Фолфония работает! Лариса нас обманула!»

Тинка глубоко вздохнула, прикрыла глаза, пытаясь вспомнить колдовские заклинания, которые они с Лисси учили на прошлой неделе, пробормотала одно из них и сделала семикратный колдовской хлопок.

Лисси пронзительно закричала.

Должно быть, Тинка что-то сделала неправильно. Ей хотелось умчаться прочь, не открывая глаз. Лариса победила.

Тинка... Тинка! — услышала она Лиссин голос.

Ей ничего не оставалось, как посмотреть сквозь щелочки глаз. Сначала она ничего не разобрала. И только открыв глаза, все поняла. Водитель такси открыл заднюю дверцу перед Ларисой. В таком положении Лариса его и заморозила.

На месте, где стояла Лариса, сейчас находилось нечто другое. Это была деревянная палка с взъерошенной черной метелкой, напоминавшей Ларисину прическу.

Тинка задумчиво поднесла палец к нижней губе.

Упс! — вырвалось у нее. — Я произнесла заклинание, при помощи которого можно наколдовать полезные в домашнем хозяйстве предметы.

Но это не пойдет ей на пользу! Чары скоро развеются! — закричала

Лисси. — А как ты вообще додумалась поколдовать? Ведь ключ Фолфония не работает!

Тинка победоносно улыбнулась: — Знаешь, Лисси, не надо верить всему, что болтают люди.

Вечером сестры удобно устроились в гостиной своего волшебного дома. Все снова стало таким же удивительным и прекрасным, как прежде. В коридоре сверкали кристаллы, книжные переплеты подмигивали, улыбались и даже разговаривали, а из «холодильного» отверстия, стоило только пожелать, Тинка и Лисси опять могли извлечь любое лакомство.

Ларису девочки больше не боялись. Метлу забрали две колдуньи в шлемах из клубной службы безопасности. Они прилетели на метлах с мигалками. Из одежды на них были вязаные пуловеры и юбки в заплатках, отчего они выглядели более чем странно. Улетая, они вывели из оцепенения шофера. Он отругал Грету за то, что она, по его мнению, вызвала такси для развлечения, и, ропща и ворча, уехал. Грета не переставала интересоваться, куда подевалась тетя, чей чемодан все еще был у нее в руках.

В конце концов она поверила Тинке, которая рассказала ей о каком-то поклоннике, приехавшем за Ларисой на мотоцикле.

Мы должны сегодня же найти заклинание, чтобы добавить ма изюминок, — сказала Лисси и сползла с софы.

Тинка отчаянно замотала головой:

Даже не обсуждается. Мама останется такой, какая есть.

Но она же не исключительно ТВОЯ мама! — решительно заявила Лисси. — У меня нет никакого желания испытывать неловкость во время поездки.

То, что рассказывала Грета про свою маму, было выдумкой, — напомнила Тинка сестре. — А что за великолепный фрукт мама Антье, мы еще увидим.

Вспомни о растянутой юбке, в которой Грит могла бы спрятать слоненка, — твердила Лисси. — А прическа! Позор! Это все, что я могу сказать. Позор!!

В коридоре закричал деревянный коршун, сообщая, что кто-то стоит у ворот. Девочки вопросительно переглянулись.

Кто бы это мог быть? — с опаской спросила Тинка.

Лисси побежала в коридор и переадресовала вопрос деревянной птице.

Выглядит как женщина из каменного века, в одежде, которую одолжила у слоненка, и вот-вот воткнет кость себе в волосы, — пошутил коршун.

Мама?

Тинка и Лисси не могли понять, зачем мама пришла к ним вечером. Она так никогда не поступала.

Девочки бежали через сад, деревья здоровались с ними доверительным шелестом листьев и потрескиванием сучьев.

Действительно, у забора стояла Грит Клювель-Тедимайер и виновато смотрела на дочерей.

Прошу прощения, дети, но это важно, — сказала она.

Тинка насторожилась. После такой фразы, которую она уже слышала накануне, пропал ключ Фолфония.

Ма?.. — начала она.

Грит Клювель-Тедимайер укоризненно щелкнула языком.

Не называй меня ма, это звучит как в телесериалах, которые вы постоянно смотрите. И это мне не нравится.

Лисси наклонилась к Тинке и прошептала:

Это настоящая Грит, досадно старомодная.

Тинка сделала вид, что открывает ворота, которые начали открываться сами собой. Лисси умоляюще взглянула на деревья, чтобы те вели себя подобающе.

Ах, я ненадолго. Мы можем все обсудить прямо здесь, — предложила Грит. Она казалась задумчивой. Подобрав слова, она объяснила причину своего появления: — Дети, я буду сопровождать ваш класс в поездке. Я дала согласие, не поинтересовавшись, согласны ли вы.

Тинка удивленно смотрела на маму.

Бабушка однажды тоже сопровождала мой класс в поездке, — продолжала Грит. — Мне тогда было столько же, сколько вам сейчас, и мне было как-то неловко. Другие мамы казались мне шикарными и модными. Все это я вспомнила совсем недавно и думаю, что это вполне нормально, когда дочери считают своих мам безнадежно старомодными и испытывают чувство неловкости за них. Я не рассержусь, если вы захотите, чтобы я осталась дома. Если так, то нужно предупредить учительницу, чтобы она нашла мне замену.

Тинка тяжело дышала. Она была растрогана. Она исподтишка взглянула на Лисси. Сестра рассматривала Грит взглядом, который Тинка не могла расшифровать. Было это сочувствие? Или восхищение?

Лисси встряхнула головой, будто старалась вывести себя из состояния оцепенения, по-дружески похлопала Грит по плечу и произнесла:

Знаешь, у меня были сомнения на твой счет. Но должна признать, что ты в полном порядке, ма.

Грит растроганно смотрела на нее, даже не отругав за ма. В первый раз с того времени, как Клювели и Тедимайеры стали одной семьей, Лисси назвала ее не Грит, а словом, напоминавшим «мама». Это была наивысшая степень признания, которую она могла получить от своей новой дочери.

Конечно, ты едешь с нами, — сказала Тинка.

От Грит Клювель-Тедимайер не укрылся оценивающий взгляд, скользнувший по ее волосам и юбке.

Вопрос решен. Я уже которую неделю откладываю визит к парикмахеру. Моя подруга Корнелия предложила мне изменить прическу, а что касается одежды, то мы можем обсудить это завтра.

Так и сделаем! — воскликнули девочки.

Над их головами вековые деревья растроганно зашелестели пышными кронами.

[1]Дооф (нем. doof) — глупый. (Примеч. перев.)

[2] Речь идет о сказке братьев Гримм «Гензель и Гретель». (Примеч. перев.)

Content

Брецина Томас Добавим маме изюминок