Роберт Финн

Адепт

ГЛАВА 1

Вторник, 8 апреля

Раннее утро

Лондон после полуночи — ни луны, ни звезд; густые облака, словно солдатское одеяло, накрывают город. Сотни тысяч фонарей мутно подсвечивают небо, придавая ему странный оранжевый оттенок, будто грязноватый купол над головой спрыснули ядохимикатами. Эта вечная фальшивая заря тревожит птиц, заставляя их пробуждаться ото сна и оглашать городскую сутолоку неожиданными трелями. В старой части города время от времени слышны быстрые шаги прохожих, которые торопятся домой после затянувшейся гулянки. Но в большом складском районе, битком набитом темными зданиями в викторианском стиле, совсем тихо и безлюдно. Только один или два охранника клюют носом над журналами, убивая время за вахтенными столиками в ярко освещенных вестибюлях.

Возможно, в других местах город никогда не засыпает, но здесь жизнь строго подчиняется деловому ритму и работает, так сказать, от солнечной энергии. Ночью машины отдыхают. На узких улочках нет ни души, лишь ветерок гоняет взад-вперед пары сырого воздуха, смешанного с мусором и пылью.

Внезапно к длинному ряду безмолвных офисов подъезжает белый обшарпанный фургон и, скрипнув рессорами, застывает у обочины. Водитель пристально оглядывает улицу,

изучая каждый уголок, каждую щель в дверях. Проходит целая минута, прежде чем он глушит мотор и открывает дверцу. Из салона медленно и осторожно, словно представители какого-то редкого вымирающего вида, появляются три темные фигуры.

Водитель широкоплеч и энергичен; на вид ему около пятидесяти лет, но, похоже, он относится к тем крепким людям, которым возраст нипочем.

Второму мужчине не больше тридцати, он худощав, с жилистой фигурой. В отличие от решительного водителя этот человек выглядит скорее испуганным. На голове у него бейсбольная кепка, и он держится за козырек, стараясь натянуть ее на самые глаза.

Если первые двое облачены в рабочие спецовки, то третий одет так, словно собрался прогуляться в ясный денек по лыжной трассе. На нем короткая, плотно застегнутая черная куртка, шерстяная шапочка и черные штаны из какой-то прочной новомодной ткани. Спортивный вид сочетается с его мускулистым телосложением и свободной походкой; не хватает разве что очков от солнца. В аккуратной бородке и черных бакенбардах, торчащих из-под шапочки, угадывается что-то восточное, но людей с такой внешностью можно встретить везде, от Осло до Кабула. Портрет довершают спокойный взгляд и бесстрастное лицо абсолютно здорового мужчины лет сорока пяти.

Узкая дорожка от фургона ведет вдоль одного из офисных зданий, в боковой стене которого видны грузовые люки и решетки. Шофер достает из машины большую сумку с инструментами и устраивается перед зарешеченной дверцей. Его робкий компаньон бормочет, нервно теребя бейсболку:

— У нас все уборщики — черные.

Шофер, продолжая заниматься своим делом, отвечает:

— А может, ты начальник.

Он произносит это немного нараспев, словно успокаивая ребенка.

Молодой человек вздыхает и с еще большей тревогой тянет за козырек. На бейсболке написано: «Ти-Джей. Обслуживание офисов».

Мужчина в лыжном костюме подходит к главному входу в здание. Несколько ступенек с улицы ведут к двойным дверям из стекла и стали, дальше видна неосвещенная приемная. Лыжник начинает работать с дверным замком. Время от времени он бросает взгляд направо и налево, потом снова возвращается к замку. Внутри что-то громко трещит.

Водитель отгоняет парня в бейсболке подальше от стены и, задержав дыхание, дергает рычаг. Ничего особенного не происходит, но где-то в глубине здания смолкает едва заметный шум. Светодиоды на распределительном щите в приемной почти гаснут. Лампа у запасного выхода становится тусклее. За стеклянной панелью позади входной двери разливается тусклый красный свет.

— Досчитай до ста и подними рычаг, — приказывает старший мужчина. — Дай-ка сюда руку.

Он хватает парня за руку и кладет ее на рукоятку.

— Не бойся, не укусит, — добавляет он, но паренек все еще колеблется.

— Не понимают, зачем это нужно, — жалобно бормочет юноша. Он замечает жесткий взгляд мужчины, но все-таки продолжает: — Почему бы нам просто не оставить эту штуку, пока мы не смоемся?

Водитель рассержен, однако отвечает сдержанно и тихо:

— Попробуй вырубить энергию на пять минут, и увидишь, что будет. Мы отключили лампы и пару кофеварок, но сигнализация работает по-прежнему. Батареек хватит на неделю.

— Тогда зачем вообще…

Молодой человек не успевает договорить. Шофер хватает его за робу и рывком дергает к себе. Он почти вплотную приближает свое лицо к лицу юноши.

— Сделай, как я сказал, или это будет последняя глупость в твоей жизни. Ясно? — Мужчина смотрит на часы. — Считай до семидесяти пяти.

Оставив паренька, он направляется к лыжнику и кивает на двойные двери.

— Все в порядке?

Лыжник поднимает большой палец. Водитель, толкнув створки, входит в вестибюль и ставит сумку с инструментом перед стеклянной дверью с аварийной сигнализацией. Наверху ярко горит красная надпись: «Резервное питание». Он вставляет стальной штырь в зазор между рамой и панелью и, отжав защелку, распахивает дверь. Бросив инструмент обратно в сумку, взломщик достает кусачки и вешает их за одну из рукояток на карман спецовки. Они болтаются у него на боку, как ковбойский «кольт». Затем шофер выуживает из сумки электроотвертку и начинает выкручивать угловые винты, крепящие стеклянную вставку к двери. Левой рукой он все время придерживает стекло.

Наступает пауза.

Проходит около минуты.

Наконец под ногами где-то в глубине подвала слышится глухой удар. Примерно с таким же звуком морской якорь падает на дно.

— Готово, — бормочет водитель.

Красный свет гаснет.

На его месте появляется зеленая надпись: «Питание от сети». Рядом вспыхивает новая строчка: «Тестирование системы».

— Отличный фокус, верно? — шепчет водитель лыжнику. Убрав руку, он поддевает стекло ногтем и вытаскивает его из рамы. Задняя сторона панели сплошь покрыта цветными проводами. — Выключилось электричество? У вас проблемы. Включилось снова? Никаких проблем. Хороший момент, чтобы провести небольшую диагностику. Никому и в голову не придет, что кто-то может нарочно восстановить питание, чтобы обмануть систему!

Распутав провода, взломщик выбирает из них два, потом переворачивает панель и смотрит, куда они ведут: к переключателю с надписью «Автономная работа». Вынув из кармана кусачки, он быстро перерезает провода, зачищает зубами медные кончики и крепко связывает их между собой. Вот и все. Он бросает кусачки в сумку и прислоняет к стене стекло со свисающими до пола проводами.

— Пора нашему сосунку отработать свои деньги, — говорит взломщик и выходит на улицу, оставив напарника в приемной.

Через минуту он возвращается вместе с парнем в бейсбольной кепке. Лыжник в первый раз подает голос.

— Кассовый отдел, — лаконично бросает он на чистом и правильном английском.

Паренек кивает и направляется к лестнице. Остальные следуют за ним, прихватив сумку с инструментом.

Поднявшись на второй этаж, они проходят через просторный зал, где в полутьме стоят ряды одинаковых компьютерных столов, украшенных комнатными цветами в горшочках, перекидными календариками и цветными фотографиями в рамках. Падающий из окна тусклый свет позволяет разглядеть особенности каждого рабочего места: чей-то розовый джемпер, брошенный на спинку стула, дневник для желающих похудеть, золотой флакончик с духами.

Зал кончается закрытой дверью. Водитель выуживает из сумки ломик и двумя точными ударами проделывает дыру, достаточно большую, чтобы открыть замок. Громкий звук резко отдается в пустой комнате.

В кабинете у большого окна стоит деревянный стол. Перед ним высокое кресло, обитое черной кожей.

Парень в бейсболке распахивает низкую дверцу под окном и показывает полку с сейфом. Водитель снова ставит сумку на пол и начинает измерять сейф. Он с рассеянным видом берется за пластмассовые рукоятки, свисающие с жалюзи, и опускает их вниз, одновременно меняя угол наклона перекладин, чтобы закрыть обзор с улицы. Темное небо, железнодорожные пути и многоэтажная стоянка напротив исчезают из виду.

Оставив водителя заниматься сейфом, лыжник поворачивается к парню в бейсболке.

— Кабинет директора, — роняет он.

Паренек возвращается в полутемный зал, и лыжник следует за ним.

Они поднимаются на третий этаж. Обстановка здесь намного богаче, на полу не линолеум, а паркет с ковром.

— Я видел его только один раз, — бормочет парень в бейсболке, — когда составлял опись имущества. — Он произносит «эмущества». — Я и раньше знал, что там что-то есть, но думал, это просто бар или что-нибудь в этом роде.

Они доходят до конца коридора. Здесь нет ни одного окна, и света едва хватает, чтобы разглядеть смутные очертания стола. Лыжник щелкает настольной лампой, и из темноты возникает треугольник ярко-красного ковра, на котором поперек коридора разместился стол. За ним видны две массивные двери из полированного бука.

— Вот эта, — говорит парень, вынув руку из кармана и махнув на правую дверь.

Лыжник кладет ладонь в перчатке на рукоятку двери и пробует повернуть. Закрыто.

— Она всегда заперта, я предупреждал, — лепечет юноша в бейсболке.

Лыжник пропускает его слова мимо ушей и осторожно трогает замок.

— Посмотри в верхнем ящике, — приказывает он бесстрастным тоном.

Парень, повернувшись спиной к напарнику, обходит вокруг стола и пару раз дергает верхний ящик. Тот не поддается. Он проделывает то же самое с нижним.

— Не получается. Они оба закры…

Оглушительный треск заставляет его замолчать. Вздрогнув от неожиданности, он резко оборачивается и смотрит через плечо.

Правая дверь теперь немного приоткрыта, а створка вокруг замка и часть косяка превратились в щепки. Лыжник делает шаг вперед. Не обращая внимания на паренька, который все еще стоит, согнувшись над столом, он входит в открытый кабинет.

— Показывай, — произносит он, не оглядываясь.

В кабинете тоже нет окон. Сразу за дверью на стене расположено три выключателя, и лыжник щелкает нижним. Где-то наверху в гнездах из дымчатого стекла вспыхивают галогенные лампы, заливая светом встроенный в стену гарнитур. Такой мебелью обычно обставляют президентские номера в современных отелях. В шестиметровом шкафу из стекла и дерева есть все — небольшой телевизор, набор посуды и даже маленькая черная раковина, удвоенная зеркальной стенкой.

Другой угол комнаты занимает просторный стол из бука. На оставшемся пространстве размещены два кресла и круглый столик. Интерьер дополняют несколько низких шкафчиков и отдельных полок.

Парень в бейсболке проходит в дальний конец кабинета и открывает раздвижную дверцу. Внутри вспыхивает свет. Как правило, в таких местах помещают вешалки, но за этой дверцей обнаруживается довольно большая ниша, шириной в два метра и длиной в один. В ней находится раковина с зеркалом. Слева располагается небольшая скамейка, на которой может поместиться один человек. Напротив в стену вбиты крючки, здесь висят несколько костюмов и рубашек. На полочках расставлены туалетные принадлежности. В воздухе слабо пахнет сандаловым деревом.

— В тот раз, когда я вошел, дверь была открыта и он стоял внутри. Только раковины я не увидел. Ее заслоняла стенка, где сейчас вешалка, — говорит парень в бейсболке, направляясь к нише.

Порывшись среди одежды, он нащупывает задвижку. Стена разделяется на две секции и распахивается наружу, словно дверки в часах с кукушкой. Но рассмотреть, что находится внутри, довольно трудно: обе половинки усеяны крючками, и свисающие с них костюмы закрывают щель.

— Я тогда ничего не разглядел. Подумал, что директор хранит там какие-то вещи. Но потом я говорил с одной девчонкой, и она сказала, что видела открытый сейф.

И в самом деле, между деревянными панелями блестит металлическая дверца сейфа, оборудованная толстой ручкой и встроенным циферблатом для набора кода.

Парень в бейсболке отступает в сторону, чтобы впустить в нишу лыжника. Раздвинув одежду, тот заглядывает в щель и осматривает сейф.

— Прекрасно, Питер. Найди какое-нибудь окно и взгляни, как дела снаружи, а потом узнай у Алана, не нужна ли ему помощь. Я подойду к вам, как только закончу, — произносит он. Питер продолжает стоять на месте. — Побыстрей, пожалуйста, — вежливо добавляет взломщик.

Питер возвращается к лестнице и выглядывает в окно. Дорога резко поворачивает за угол, перед домом виден только небольшой проезд с одиноким фургоном на обочине. Внизу все выглядит точно так же, как несколько минут назад, — ночь, огни, мокрая дорога.

Секунд через двадцать стекло от дыхания Питера запотевает и через него становится трудно что-то разглядеть, поэтому он отходит от окна и спускается вниз по лестнице. Проходя через темный зал, он слышит слабое ворчание дрели. По мере приближения к кабинету звук становится все громче.

Подойдя к двери, Питер видит у закрытых жалюзи водителя — Алана. Тот стоит с огромной дрелью наперевес, высверливая стенку сейфа. Его шея и затылок блестят от пота. Дрель уже вгрызлась в металл на пару сантиметров и продолжает углубляться дальше. Инструмент звучит громко, но не оглушительно.

Питер кричит, перекрывая скрежет стали:

— Снаружи все…

Алан резко вздрагивает, и дрель дергается у него в руке. Сверло, соскочив в сторону, чертит по поверхности сейфа блестящую змейку.

— В порядке, — едва слышно заканчивает Питер.

Алан щелкает выключателем, и шум стихает.

— Господи помилуй! Тебе никто не говорил, что нельзя подкрадываться к людям сзади? Особенно когда они вскрывают сейф! — Алан сердито возвышает голос к концу фразы. Он вставляет дрель на место и снова запускает двигатель, не сводя взгляда с железной дверцы.

— Надо использовать защитные очки, — бормочет себе под нос Питер.

Пару минут он с кислым видом наблюдает за работой Алана. Потом возвращается в зал и подходит к одному из окон. Взяв с ближайшего стола степлер, Питер вертит его в руках и оглядывается в поисках вещи, которую можно скрепить скобками. Краем глаза он улавливает на улице какое-то движение. К дому быстро приближаются четверо мужчин в одинаковой черной одежде. Двое держат в руках короткие винтовки, вскинув стволы на уровень плеча. На повороте стоит мощный «БМВ» с полицейской эмблемой на дверцах.

У входа в здание один из полицейских поднимает голову к окну. Питер быстро ныряет вниз.

Он сидит на полу, кусая губы. Его лицо искажено от страха. Низко согнувшись, он бросается к Алану, лавируя между столами, и напоследок сильно ударяется бедром об угол. Стол от столкновения сдвигается на пару дюймов, скрежеща ножками по нейлоновому коврику. Канцелярские принадлежности катятся по крышке и сыплются на пол.

— О, черт! — шипит Питер, схватившись за бедро.

Он несется дальше, подволакивая ногу. Через секунду он влетает в кабинет, где Алан уже просверлил дыру в сейфе и стоит, выгнув спину, с выключенной дрелью.

— Полиция! — орет Питер, продолжая потирать рукой ушиб. — Они уже на улице.

В этот момент на лестницу с нижнего этажа выскакивает лыжник. Он бежит очень быстро, хотя его шагов почти не слышно. Дверь с этажа на лестничную площадку распахнута наружу — когда они приехали, она уже была открыта настежь и держалась припертым к створке огнетушителем. Лыжник хватает огнетушитель с пола. Дверь начинает плавно закрываться, и он придерживает ее ногой. Подняв над головой тяжелый цилиндр, лыжник обрушивает его на ручку двери. При этом на его запястье вспыхивает золотой браслет. После второго удара ручка отскакивает на ковер и дребезжит по ступенькам, как велосипедный звоночек.

Лыжник вбегает в комнату, и дверь за ним захлопывается. Схватив ближайшую вешалку, он переворачивает ее вверх ногами, прижимает ногой к полу розетку с хромированными крючками и выдергивает пластмассовую ножку. Вооруженный прямой палкой, он легко поворачивает ее в руке и засовывает за ручку двери, наклонив под углом в сорок пять градусов. Широко расставив руки, лыжник хватается за палку и выравнивает ее по высоте. Упершись концами в стены, она крепко заклинивает выход.

На всю операцию у лыжника уходит несколько секунд, но он едва успевает вовремя. По лестнице уже бегут полицейские. Они достигают запертой двери как раз в тот момент, когда трое взломщиков ретируются в кабинет на противоположном конце этажа.

Первый полицейский хватается за дверь. Без отбитой ручки взяться можно только за маленькое окошко с армированным стеклом. Но оно слишком маленькое, чтобы уцепиться за него как следует.

Алан стоит на пороге кабинета и смотрит на лестничную дверь. Потом поворачивает голову к лыжнику.

— Почему ты был внизу? — спрашивает он.

Лыжник не отвечает.

Тем временем Питер окончательно впадает в панику.

— Что же делать. Боже, что же делать?… — непрерывно бормочет он себе под нос.

Приподняв жалюзи, он выглядывает на улицу и смотрит на железнодорожные пути, блестящие метрах в десяти от здания. Его взгляд беспокойно блуждает от рельсов к подъезду дома и обратно. Потом он начинает шарить по оконной раме, стараясь нащупать задвижку, но ничего не находит. Окно вставлено в стену цельным блоком.

Лыжник подходит к нему, аккуратно подтянув перчатки на руках. Он нагибается над широко раскрытой сумкой, стоящей возле сейфа, и достает длинную отвертку, после чего спокойно выпрямляется и вонзает острие в грудь Питеру.

Парень застывает на месте. Вид у него ошеломленный и одновременно скованный, словно он схватился за оголенный провод. На мгновение в комнате наступает мертвая тишина.

Потом Питер, впервые за этот вечер не сделав ни одного лишнего движения, медленно опускает голову и видит желтую пластмассовую рукоятку, торчащую у него между ребер. Его глаза расширяются, словно он заметил ползущего по рубашке скорпиона. Питер чуть приподнимает одну руку — по его жесту не совсем понятно, собирается ли он схватиться за рукоятку или прихлопнуть паука, — его ноги начинают подгибаться, и глаза выкатываются из орбит. Еще мгновение, и он замертво падает на пол под ноги лыжнику.

Алан на секунду столбенеет. На его лице появляется паническое выражение, и он начинает лихорадочно рыться в кармане робы.

Лыжник не двигается с места.

Через миг Алан нащупывает револьвер, выхватывает его из кармана и неуверенно направляет на лыжника, который бесстрастно стоит у окна.

Их взгляды встречаются, и Алан невольно делает шаг назад. Лыжник, не спуская с него глаз, невозмутимо роняет:

— Ты будешь следующим.

Он отчетливо произносит каждое слово, и теперь заметно, что он говорит с акцентом.

Мускулы Алана напрягаются так, что оружие в потной ладони начинает дрожать. Он тяжело дышит. Глаза не мигая смотрят на противника, который отвечает ему холодным взглядом.

Внезапно лыжник кидается на Алана. Тот инстинктивно стреляет, но бросок лыжника был ложным маневром — мужчина прыгнул в сторону, а не к Алану. Пуля рикошетом отскакивает от стены и попадает в широкое окно. Осколки со звоном сыплются на рельсы.

Лыжник спокойно выпрямляется.

— Попробуем еще раз? — спрашивает он на своем правильном английском.

* * *

Полицейский на лестнице работает ломом, пытаясь открыть дверь. За его спиной пристроился мужчина в черном комбинезоне с сержантскими лычками на плече; опустившись на одно колено и вскинув полуавтоматическую винтовку «МП-5», он целится в дверной проем. Его палец лежит на спусковом крючке.

Полицейский с ломом отрывает от панели еще одну щепку.

— Может, пальнуть в нее, сержант? — спрашивает один из членов группы.

Мужчина в черном качает головой.

Наконец, с четвертой попытки, острый конец лома глубоко входит под дверь. Полицейский нажимает со всей силы, и пластмассовый шест с другой стороны громко трещит и с грохотом падает на пол. Створка открывается на пару дюймов, но ее никто не поддерживает, и она захлопывается снова.

В то же мгновение за дверью раздается выстрел.

Полицейский с ломом отскакивает в сторону, чтобы уклониться с линии огня. Мужчина с винтовкой пригибается ниже и быстро водит стволом в поисках цели. Но через маленькое окошко в двери ничего не видно.

Подождав немного, сержант обращается к своим сотрудникам.

— Кто-нибудь хочет открыть эту дверь? — спрашивает он, все еще глядя в стеклянное окошко. За его спиной кто-то фыркает. Похоже, добровольцев нет. — Слэп, я внизу видел швабру — сбегай и принеси ее сюда, ладно? Крис, ты приоткроешь дверь и толкнешь ее шваброй, а когда створка откроется, прижмешь швабру ногой, чтобы мы могли проскочить мимо тебя. Дин, ты нас прикроешь.

Швабру принесли и передали полицейскому с ломом, который выполняет приказ сержанта. Как только дверь приоткрывается, внутри раздается глухой удар. Через пару секунд слышен новый выстрел. Люди из группы захвата напрягаются, держа пальцы на спусковых крючках. Никто не видит, что происходит в офисе.

— Дин, идешь вправо и прикрываешь остальных.

— Есть, сержант. — Дин бросается в дверь и отскакивает в сторону. Упав на одно колено, он вскидывает ствол и целится в дальний конец комнаты.

— Слэп, оружие на изготовку. Берешь влево и прикрываешь нас.

— Слэп поднимает к плечу приклад «МП-5», передергивает затвор, снимает оружие с предохранителя и ныряет в дверь.

— Крис, как только я войду, возьмешь на мушку лестницу. Чтобы никаких сюрпризов, понял?

Крис кивает. Сержант шагает в дверной проем, и створка за ним захлопывается. Крис вжимается в угол лестничной площадки.

Трое полицейских короткими перебежками приближаются к комнате с сейфом, используя столы в качестве прикрытия. Сержант поднимает руку и кричит:

— Это полиция. Сдавайтесь немедленно. Повторяю, это полиция. Оружие на пол. Вы поняли?

Тишина.

Они ждут секунд тридцать. На одном из столов шелестит поднятая ветерком бумага.

Сержант жестом приказывает окружить дверь. Он стоит неподвижно, держа на прицеле дверной проем.

— Я вижу тело, — произносит Слэп.

— Точнее, два. Оба не шевелятся, — добавляет Дин.

Сержант знаком посылает Дина вперед. Тот осторожно, словно робкий фехтовальщик, скользит по напольному ковру, пока не оказывается возле двери. Он быстро заглядывает внутрь и тут же прячется обратно.

— Трупы, — говорит он.

Сержант приказывает всем стоять на месте. Он медленно подходит к кабинету. Теперь ему видны два тела — одно лежит под самой дверью, другое распростерто у разбитого окна. Сержант входит в кабинет. Его нога скользит в луже крови. У мертвеца под окном из груди торчит пластмассовая рукоятка. Вытянутая рука сжимает револьвер.

Сержант наступает ботинком на запястье трупа и направляет на него ствол.

— Слэп, проверь второго, — бросает он.

Прижав к полу руку с револьвером, он наклоняется и щупает пульс.

— Этот готов, — говорит он.

— У меня то же самое, — отзывается Слэп, нагнувшись над другим телом.

Сержант выглядывает в разбитое окно и смотрит на рельсы. Его взгляд скользит по сторонам. Вокруг ничего, кроме голых стен и полотна дороги. Он оглядывается на двух убитых.

— Какого черта здесь произошло? — бормочет он себе под нос.

ГЛАВА 2

Понедельник, 7 апреля

Дэвид Браун отступил назад, увернувшись от удара. Второй джеб просвистел у него перед самым носом, которому раньше, судя по всему, везло гораздо меньше.

Нападавший, широкоплечий верзила с жутким южноафриканским акцентом, продолжал наступать, осыпая его градом ударов и осуществляя надежную защиту.

Дэвид снова шагнул назад. Его почти загнали в угол.

Он согнул левое колено и вильнул в сторону, сделав вид, что споткнулся. Потом проследил за реакцией партнера. Южноафриканец бросился его добивать. Как только соперник раскрылся, Дэвид, отразив новый джеб, резко развернулся на одной ноге и обрушил вторую на голову противника, свалив его с ног. Нападавший растянулся на мате.

Дэвид в испуге замер.

— Господи, Томми, прости! — воскликнул он виновато.

Томми приподнялся на одно колено, свесив голову и держась за ушибленное место. Его пальцы нащупали что-то мягкое.

— Черт, парень, ты меня грохнул по башке!

В голосе Томми звучала не столько злость, сколько уязвленное самолюбие. Он осторожно потрогал распухшее ухо, оценивая причиненный ущерб.

— Теперь я превращусь в уродину. Ванесса от меня сбежит! Дэвид рассмеялся.

— Правда, мне очень жаль, — сказал он.

Наклонившись ближе, он сравнил покрасневшее ухо Томми с его бледно-розовым собратом.

— На самом деле, мы их только немного уравняли.

Оба бойца все еще тяжело дышали и обливались потом. Томми сказал:

— Ладно, тебе просто повезло. На сегодня хватит. Помоги мне встать.

Дэвид рывком поднял Томми на ноги и хлопнул по спине.

— Может, еще пару раундов? Только без контакта, — предложил он. — Матч-реванш.

Томми беззлобно улыбнулся.

— Какого черта, мы деремся уже два часа. С меня довольно.

Они вышли из спортзала и направились в раздевалку. Через минуту оба стояли в душе.

Томми чуть согнул спину и, упершись рукой в стену, подставил лицо под тугие струи. Дэвид проявлял больше рвения, натираясь гелем для душа.

Томми отвернул голову от воды. Когда он заговорил, его акцент звучал уже не так заметно.

— Ты здорово работаешь в спортзале. Просто из кожи вон лезешь. Зачем?

Дэвид начал смывать пену.

— Ты тоже неплохо тренируешься.

Выключив душ, Дэвид отряхнул мокрые волосы. Его дыхание снова стало ровным, тогда как Томми все еще не мог отдышаться.

— Не так, как ты. Я в жизни не видел, чтобы люди так тренировались. Хотя на соревнования ты вроде бы не собираешься, — продолжал Томми. — Это правда, что у тебя нет ни одного пояса?

Дэвид направился к скамейкам в раздевалке.

— Кто тебе сказал? — бросил он через плечо. — В девять лет я получил синий пояс по дзюдо. Он у меня до сих пор где-то валяется.

Спустя несколько минут Дэвид попрощался с Томми и вышел на мокрую от дождя стоянку. Теперь на нем были темно-синие джинсы и черный свитер.

Проведя рукой по влажным волосам, он огляделся в поисках своей машины. Она стояла в дальнем углу площадки, припаркованная у фонарного столба; в тусклом свете уличной лампы ее синяя поверхность казалась почти черной.

Дэвид закинул за спину вещмешок и зашагал к машине. Мелкие капли дождя кололи ему щеки и блестели на ресницах, пока он не смахивал их рукой.

Забравшись в салон, Дэвид положил вещмешок на заднее сиденье. Он завел мотор, вытащил из «бардачка» мобильный телефон и нажал кнопку. Телефон запищал, информируя о поступлении новых сообщений голосовой почты. Дэвид прижал трубку к уху, выруливая одной рукой.

«Первое сообщение», — произнес автомат. Потом раздался усталый женский голос: «Дэвид, это Джуди. Позвони мне до девяти». Браун бросил взгляд на приборную панель: 9:45.

После глубокого вздоха голос продолжал: «А вообще-то знаешь что? Можешь не звонить! — Женщина заговорила более энергично. — С таким же успехом я… Короче, с меня хватит. Это все равно что жить… жить с зомби. Нет, конечно, ты милый парень и все такое. В конце концов, тебя трудно в чем-то винить. За одним маленьким исключением — тебе совершенно наплевать, если завтра я вдруг сдохну. Как я, по-твоему, должна себя чувствовать? Меня от этого коробит. И знаешь, что я тебе скажу? Сам ты сдохни».

Большая часть этой речи была произнесена человеком, который явно не привык ругаться. Голос женщины дрожал от избытка чувств. Еще пару секунд Дэвид слышал ее тяжелое дыхание, и связь оборвалась.

«Следующее сообщение», — произнесла машина. В трубке послышался чей-то смешок: «Господи, кажется, я проглотил осу». Говоривший мужчина закашлялся, и запись кончилась.

«Следующее сообщение».

Тот же голос: «Это Банджо, дружище. Мне кажется, эти твари чертовски опасны. Боюсь, придется делать трахеотомию. Я как раз прохожу осмотр». Женщина на заднем плане вставила: «Опять ты за свое?» Банджо продолжал: «Они хотят оставить меня на ночь. Если выберешь свободную минутку, навести старого друга. Приходи в палату интенсивной терапии в «Старом гусе», я здесь буду на искусственном дыхании, рот в рот». Женский голос снова перебил: «Даже не мечтай», — и мужчина повесил трубку.

Дэвид с улыбкой повернул к заведению, где сидел Банджо. Минут через десять он остановил машину и вылез из салона. Зайдя в ярко освещенный бар. Дэвид увидел у стойки Банджо, который неторопливо расстегивал красную ковбойскую рубашку. Похоже, он как раз показывал, что под ней, смазливой барменше лет сорока пяти.

— Кажется, я тут лишний, — бросил Дэвид вместо приветствия.

— Здорово, дружище. — Банджо поднял голову. — Что будешь пить?

Дэвид перевел взгляд на женщину за стойкой.

— Умираю от жажды. Принесите мне пинту воды, пожалуйста.

— И… — многозначительно протянул Банджо.

— И пинту «Боддингтонс», если не трудно.

— Мне то же самое, красотка. Кстати, Элен, если хочешь, тоже можешь попробовать кое-что очень аппетитное, — добавил Банджо, распахнув воротник рубашки и обнажив свою веснушчатую грудь.

Элен надула губки.

— Фу, убери это. Если уж акула не стала тебя есть, я и подавно не дотронусь, — прощебетала она и упорхнула в зал. Через минуту она вернулась и похлопала Банджо по руке. — Может, в другой раз, малыш.

Элен выдвинула ящик кассы и пробила покупку на пятьдесят пенсов.

Банджо указал на тихий столик у окна, Дэвид кивнул, и они направились с пивом через зал.

Банджо оглядел Дэвида с ног до головы.

— Черт, ты с каждым днем все больше смахиваешь на вышибалу. Осталось только обрить голову и сделать татуировку на плече.

— Скажи мне это кто-то другой, а не чучело в вороньих перьях, я бы обиделся, — парировал Дэвид.

Он поднес к губам кружку воды. Когда Дэвид поставил ее на стол, она была почти пуста. Он удовлетворенно вздохнул. Банджо склонился над своим пивом.

— Значит, снова весь вечер работал кулаками? Дрался с моряками и всяким сбродом? Если тебе так уж нужно упражняться — хотя ты знаешь мое мнение на этот счет, — лучше запишись на аэробику. Будешь танцевать под музыку и смотреть, как стройные цыпочки в лайкре трясут перед тобой задницами, — предложил Банджо и добавил: — Без обид.

— Ты видел, как я танцую. Представь меня трезвым и в трико, — возразил Дэвид. — Жуткое зрелище.

Банджо пробурчал:

— Жаль, ты не пришел раньше. Здесь был дядюшка Джесс. Помнишь моего дядю Джесса? Ну тогда, на выпускном балу?

Дэвида передернуло.

— Кошмар!

— Так вот, он сюда заявился. Так что не удивляйся, что я слегка не в духе. От него невозможно избавиться, пока он не вытрясет из тебя всю душу, — вздохнул Банджо.

— Помню, он всегда любил корчить из себя героя, — заметил Дэвид.

Банжо отпил из кружки.

— Как твое кругосветное путешествие? Надеюсь, сводки новостей не заставили тебя передумать?

— Ни в коем случае, — ответил Дэвид. — Просто придется скорректировать кое-какие вопросы с учетом, так сказать, местных условий.

— Например, если начнут бомбить как раз к твоему приезду? — уточнил Банджо.

— Ну да, в том числе, — кивнул Дэвид. — Хотя меня больше волнуют авиаперелеты. Такое впечатление, что воздушный транспорт становится все ненадежней, а самолеты летают все реже.

— Еще бы, из-за этих чертовых военных действий!

Банджо повысил голос, и Элен взглянула в его сторону.

— На самом деле все не так уж плохо, — пожал плечами Дэвид. — В конце концов, мне не обязательно лететь на Ближний Восток. Я еще не решил.

— Знаешь, что я об этом думаю? — спросил Банджо, наклонившись к Дэвиду и взглянув ему в глаза. — Тебе так надоела твоя никчемная работа, что ты с радостью дашь себя убить, лишь бы немного встряхнуться. И так всегда было с этой чертовой войной. — Он добавил: — В колледже это еще имело смысл. Девочкам нравились крутые ребята, а пацаны завидовали тем, кто понюхал пороху. Но тебе и сейчас неймется. Уверен, для тебя проломить кому-нибудь башку — или дать проломить себе башку, что на самом деле одно и то же, — это единственная возможность выпустить пар, а заодно почувствовать себя чуть-чуть живее.

Дэвид ничего не ответил, и Банджо продолжил:

— Есть куча вещей, которые можно делать вместо этого. — Он задумчиво постучал пальцем по губам. — Скажем, отправиться путешествовать, но только ради развлечения. Заняться серфингом, обойти пешком Таиланд, пересечь на колесах всю Австралию. Я бы тоже с тобой поехал. Но что может быть глупей, чем сложить свои кости в каком-нибудь глухом местечке, название которого ты даже не сможешь выговорить? Я уже насмотрелся подобной дряни в вечерних «Новостях». Вполне достаточно, чтобы держаться от нее подальше.

Наступило молчание.

Потом Дэвид сказал:

— Послушай, Банджо…

Но Банджо перебил:

— Ладно-ладно. Извини. Наверно, я преувеличиваю. Просто захотелось выговориться. — Он спокойно отпил из кружки и тихо добавил: — Мне кажется, люди делают уйму глупостей в жизни, чтобы как-то отыграться за то, что с ними происходит на работе. Никто из нас не создан для того, чтобы торчать целый день в конторе…

Голос Банджо снова начал набирать силу. Дэвид успел вставить:

— Я работаю не в конторе.

— …и составлять квартальные отчеты для какого-нибудь жирного болвана по фамилии Прендергаст, — закончил Банджо.

— Кстати, я действительно знаю одного парня…

Дэвид замолчал, увидев, что его приятель не намерен останавливаться.

— Человеческая душа скорей пластична, чем эластична, — с пафосом объявил он, отхлебнув большой глоток пива. Его взгляд устремился куда-то вдаль. — Если ее сжать и отпустить, она вернется в прежнюю форму, но уже с отпечатком чьей-то грязной лапы. И каждый раз, когда ты пытаешься изменить себя и приспособиться к обстоятельствам, в душе появляется новая вмятина. Работа, школа, начальство — все оставляет след. Получая место в фирме, ты притворяешься перспективным новичком с большим потенциалом. Тебе приходится изо всех сил делать вид, что ты без ума от какого-нибудь производимого ими дерьма. И если удается их одурачить, они приглашают тебя к себе — раз уж ты достаточно съежился, чтобы пролезть в игольное ушко. — В глазах Банджо появился нездоровый блеск. — И вот ты в деле. Но расслабляться нельзя, потому что стоит вернуться в прежнюю форму, как тебя тут же вышвырнут обратно. На тебя надет корсет, ты не можешь вдохнуть полной грудью, иначе сразу попадешь под подозрение. Мигом станешь чужаком, не таким, как все. И тогда тебе скажут, что ситуация развивается не совсем так, как они рассчитывали. Поэтому надо подстраиваться под окружающих, держать себя в рамках, обманывать их всех — и ты получишь свое место у кормушки.

— Успокойся, — сказал Дэвид, но Банджо разошелся не на шутку.

— Конечно, все это время ты тешишь себя мыслью, что в любой момент можешь снять ярмо и обрести прежнюю свободу. Мол, настоящий «я» сижу где-то внутри, дергаю за все рычажки — хитрый черт, великий фокусник, — а все пляшут под мою дудку. На самом деле ничего подобного. — Банджо с грустью покачал головой. — Никто не может притворяться много лет подряд. Если заниматься этим слишком долго, маска прирастает к телу. Это уже не твоя личина, это ты сам.

Дэвид понял, что Банджо уже порядочно набрался и его, как обычно, понесло, но все равно внимательно слушал приятеля, слова которого почти попадали в цель.

— Самое скверное, Дэвид, что тебе всегда приходится нагибаться, чтобы куда-нибудь войти. Все могло быть по-другому, если бы ты просто расправил плечи. Но ты сжимаешься и гнешь спину, чтобы не отличаться от серой массы и походить на окружающих тебя пигмеев. Хотя достаточно одного движения, чтобы расшвырять их в стороны. — Он перевел дух. — А может быть, и недостаточно. Может, уже слишком поздно. И следующие сорок лет ты проведешь, согнувшись пополам и радуясь втихомолку, что так здорово всех надул.

Банджо опустил глаза к кружке. Его энтузиазм иссяк, и он погрузился в меланхолию.

— Господи, как мы унижаемся, как уродуем себя каждый день! Нас даже просить не надо. Мы рады стараться. А если в награду нам предложат какое-нибудь роскошное авто с CD-плеером, каждый готов запродать себя с потрохами. И мы из последних сил выдавливаем улыбку, надеясь, что на исходе дня, когда все будет кончено, кто-нибудь вручит нам меч и с улыбкой скажет: «Ты хорошо справился, сынок».

Банджо окончательно выдохся и допил пиво.

— Господи Иисусе, Банджо! Я теперь всю ночь не усну, — почти со страхом проговорил Дэвид.

Наступила длинная пауза. Банджо понемногу оттаял, и его лицо смягчилось.

Через минуту он уже снова улыбался.

— Знаешь что? — спросил он. — Лучшее средство от бессонницы — хорошая выпивка. Ступай к стойке и возьми себе что-нибудь покрепче. А я на минутку отлучусь.

Банджо с трудом поднялся на ноги и направился в сторону уборной. По пути он что-то бормотал себе под нос, но Дэвид разобрал только два слова: «для страховки».

Дэвид заказал своему другу пинту бочкового сидра, которым славился этот бар. Посмотрев на свою кружку, он обнаружил, что она пуста только на треть. Элен уловила его

взгляд.

— Давай дополню ее доверху. Так будет гораздо аппетитней, верно, красавчик?

— Идет, — кивнул Дэвид и добавил: — Ты правда назвала меня красавчиком?

Элен подмигнула.

— Я сегодня в настроении, — усмехнулась она.

Когда Дэвид вернулся к столику с выпивкой, Банджо уже сидел на месте.

— Элен классная девушка, правда? — сказал Дэвид.

— Чистейший бриллиант. До смерти мужа она работала школьной учительницей. — Банджо покосился в сторону стойки. — Но ты на нее губы не раскатывай.

Дэвид отхлебнул из кружки.

— Насчет того, что ты говорил, — произнес он и поднял руку, останавливая возражения Банджо. — Скажу честно: я вовсе не хочу, чтобы меня убили, но в главном ты прав — мне скучно. Наверно, иначе я не стал бы заниматься тем, чем занимаюсь. — Он прочистил горло. — Пойми одно — я хорошо умею делать вещи, за которые мне отлично платят. И по большей части получаю от этого удовольствие. Я знаю, что это не настоящий «я». Но если бы я знал, кто я такой по-настоящему, меня бы здесь уже не было.

Банджо попытался возразить, но Дэвид снова вскинул руку.

— Нет, дай мне договорить. Я тебя внимательно выслушал и согласен почти со всем, что ты сказал. Спасибо, что пытаешься обо мне заботиться, хотя, видит Бог, это неблагодарное занятие. — Банджо серьезно кивнул. — Короче, мне пришла в голову одна идея: я даю тебе слово, что, начиная с сегодняшнего дня, целый год буду заниматься чем-то другим. Не важно, понравится мне это или нет, но я попробую себя на новом поприще.

Он откинулся на стул и взглянул на Банджо, который созерцал его с задумчивым видом.

Дэвид добавил:

— И раз уж ты хочешь отговорить меня от моей прибыльной работы, должен напомнить: за все карри, что мы съели с тысяча девятьсот девяносто пятого года, платил я.

Банджо, пропустив мимо ушей замечание о карри, понимающе кивнул и похлопал Дэвида по плечу.

— Вот и отлично, дружище. Прекрасно. И прости, если я тебя чем-нибудь задел.

Потом лицо Банджо просветлело, и он спросил:

— Кстати, как там твоя красотка Джуди? Я сто лет не видел таких ног! А задницу хочется просто укусить — прости, что говорю так о твоей будущей жене.

— С Джуди не все гладко. — Дэвид нахмурился, нащупывая в кармане телефон. — Вот что я получил недавно.

Он нажал пару кнопок и протянул Банджо трубку.

Тот молча выслушал сообщение.

— Так-так, — протянул он. — Вижу, твой дар никуда не делся. Ты по-прежнему умеешь все испортить, исходя из самых лучших побуждений, — хмыкнул Банджо. — Теперь позволь тебя кое о чем спросить и отвечай мне правду — ты собираешься с ней помириться?

— Нет, — покачал головой Дэвид. — Честно говоря, я даже рад.

— Понятно, — кивнул Банджо. — Тогда вот что я тебе скажу — мне всегда казалось, что вы не совсем подходите друг другу. Поверь мне, в следующий раз, когда ты ее увидишь, она уже выйдет замуж за какого-нибудь бухгалтера и будет вить из него веревки. Причем полностью довольная собой и всем на свете.

Дэвид согласился.

— Я уже и сам подумывал, как бы нам расстаться без особых потрясений. Это самый лучший вариант. Помнишь, что со мной случилось после разрыва с Хоуп? Я едва не начал заикаться.

— Да, тяжко тебе пришлось, — рассмеялся Банджо.

— Наверно, больше всего меня потрясло то, что Хоуп может меня так ненавидеть — после всего, что у нас было. Но с Джуди мы никогда не заходили столь далеко, — вздохнул Дэвид. — Она мне нравилась и все такое, но стоило ей исчезнуть на некоторое время, и я начисто о ней забывал. А это плохой знак, верно?

Банджо промолчал, и Дэвид продолжил:

— Ну а ты что? Как твои дела с той медсестрой, Мелиссой, которой ты так восхищался?

— Есть кое-какие подвижки на любовном фронте, — ответил Банджо, хлопнув в ладоши и потирая руки. — Я уже чувствую: битва будет жаркой.

С полчаса они обсуждали романтичные увлечения Банджо и обменивались шутками, пока Элен не окликнула их из-за стойки:

— Пора расходиться, джентльмены. Вас что, никто не ждет дома?

Она подмигнула обоим.

Друзья принесли свои кружки — Банджо пустую, а Дэвид почти не тронутую. Пожелав Элен доброй ночи, они вышли в ночь.

В воздухе еще пахло дождем, но небо стало понемногу проясняться. В разрывах туч блестели звезды.

— Созвонимся на следующей неделе, — сказал Дэвид.

— Заметано, дружище, — пробормотан Банджо.

На прощание он хлопнул Дэвида по плечу и отправился домой пешком, оставив приятеля рядом с его автомобилем.

Несколько часов спустя, когда Дэвид Браун уже спал, его разбудил сигнал пейджера.

Щелкнув выключателем лампы и свесив ноги с кровати, пару минут Дэвид сидел, растирая ладонями лицо и взлохмачивая волосы. Потом глубоко вздохнул, потряс головой и потянулся к пейджеру.

На дисплее светился номер телефона. Дэвид встал и, балансируя на одной ноге, натянул шорты. Прошлепав босиком в гостиную, он включил верхний свет, взял со стола беспроводную трубку телефона, блокнот и торчавшую рядом ручку. Устроился на потертом кожаном диване, положил блокнот на колено и набрал номер.

Ему ответили после первого же сигнала:

— Дэвид? Это Рег Коттрелл.

Голос принадлежал англичанину средних лет.

— Привет, Рег. Что случилось? — спросил Дэвид.

— Прости, что разбудил. Похоже, для тебя есть работа. Мне только что звонил наш человек. Кто-то взломал офис «Интерфинанцио». Видать, дело серьезное. На месте работает полиция, точнее, группа захвата. Они вызвали «скорую» — значит, есть пострадавшие. Больше я ничего не знаю, если не считать того, что дело ведет инспектор Хэммонд из «Летучего отряда»[1]. Ему уже сказали, что ты приедешь.

Дэвид делал пометки.

— Это где, в Ист-Энде? Кажется, у них есть другой офис.

— Минутку. — Рег справился со своими записями. — Речь идет о втором офисе на Бау-стрит, в Майл-Энде. Как скоро ты сможешь туда добраться?

— Через несколько минут. Тебя завтра ждать?

Рег пробормотал, очевидно, размышляя вслух: «Так, сейчас половина третьего». Потом ответил:

— Может, я появлюсь чуть-чуть позже, но буду обязательно.

— Вот и отлично, значит, сообщу новости при встрече.

— Договорились. — Рег помолчал. — Наверно, не надо тебе напоминать, что…

— Да-да, конечно. Не волнуйся. С этой минуты я буду считать это делом первостепенной важности, — успокаивающе ответил Дэвид.

— Замечательно. Превосходно. Это очень серьезный клиент, учти. Значит, до завтра.

Браун был уже на ногах. Он бросил на ходу: «Пока», — и отключил связь.

Через десять минут Дэвид побрился и оделся для работы — темно-синий костюм, неброская рубашка в тон и темно-серый галстук. Он убрал блокнот в кожаный портфель, положил в карман мобильный телефон, прихватил ключи от машины и направился к выходу.

ГЛАВА 3

Понедельник, 7 апреля

В тот же вечер

Сьюзен Милтон была рассержена. Она сидела в кресле и смотрела на заваленный бумагами стол Ее помощник Кевин стоял сзади.

— Мне показалось, что вы немного напряжены, — пробормотал Кевин. Акцент выдавал в нем уроженца Среднего Запада.

— Разумеется, напряжена, потому что ты меня бесишь. Перестань болтаться за спиной и сядь на место, — бросила Сьюзен. Она тоже говорила с американским акцентом, но определить точно, откуда она, было довольно трудно.

— Не надо так волноваться, — мягко произнес Кевин.

Он откинул длинные светлые волосы Сьюзен и положил руки ей на плечи. Его пальцы начали разминать ей шею.

В голосе Сьюзен зазвенел лед.

— Прекрати, если не хочешь, чтобы с этого момента твоя жизнь полетела под откос.

Кевин быстро убрал руки и нервно рассмеялся. Он поднял ладони:

— Ладно-ладно, ради Бога. Я же говорю, вам надо расслабиться.

— Послушай меня, умник, и постарайся как следует уяснить мои слова. Если бы я была профессором Шоу, ты что, тоже делал бы мне массаж? Или ты оказываешь такие услуги каждому, с кем работаешь? Включая семидесятилетних стариков? — раздраженно спросила Сьюзен.

— Нет, — нахмурил брови Кевин. — Но ведь вы не мой профессор. — Для большей убедительности он пробормотал себе под нос: — Да и по возрасту вы намного моложе.

— Понятно. Любопытно, почему колледж решил, что у меня ты можешь чему-нибудь научиться? Может, ты собираешься защитить докторскую? — Она повернулась к нему, и Кевин отвел глаза. — Попытайся наконец понять — я не твоя очередная победа. Я человек, на которого ты работаешь и который считает тебя весьма скользким типом. Надеюсь, это абсолютно ясно?

Кевин, возмущенно фыркнув, плюхнулся в кресло с видом глубоко обиженного человека и надулся.

— Я уже не говорю о том, что у нас дел невпроворот, — добавила Сьюзен.

Кевин сделал вид, что не слышит. Он вытянул ногу и разглядывал один из своих крепких замшевых ботинок.

Сьюзен взглянула на насупившего помощника.

— Кстати, совсем забыла, — заметила она небрежным тоном. — Джил просила передать тебе привет.

В лице Кевина что-то дрогнуло, и он с трудом скрыл промелькнувшее на нем любопытство.

— Неужели? — произнес он скучающим тоном.

— Да, я столкнулась с ней, когда она выходила из танцкласса. Отличное место, чтобы держать себя в форме. — Кевин уже повернулся к ней. — Обожаю чувствовать себя гибкой и подтянутой, — продолжала Сьюзен, словно разговаривая сама с собой. — В общем, она передала тебе привет.

Кевин пытался хранить незаинтересованный вид, но взгляд у него был отсутствующий, словно мысленно он взвешивал ее слова.

— Ладно, пожалуй, на сегодня хватит, — пробормотала Сьюзен и встала с кресла.

Она прихватила со спинки свою бледно-лавандовую джинсовую куртку, повесила на плечо большую сумку — такие иногда называют «курьерскими» — и зашагала по коридору в сторону преподавательской. Кевин остался в кабинете.

К вечеру колледж почти опустел. Студенты разошлись по домам, и большинство педагогов последовали их примеру. Пересекая холл, она увидела подходившего к двери профессора Шоу.

— Здравствуйте, профессор, — с улыбкой сказала Сьюзен, придержав перед ним дверь.

— А, какой сюрприз! Решили что-нибудь выпить? — спросил профессор.

— Только чашку кофе. Составите мне компанию?

Голос Сьюзен звучал мягко и тепло.

— Неужели я это заслужил? — удивился Шоу. — Ладно, не важно. Раз у вас на примете нет никого более стоящего, буду считать, что мне крупно повезло.

Комнатой для преподавателей служило большое старое помещение, обшитое деревянными панелями и обставленное темной мебелью. Сквозь высокие зарешеченные окна виднелись университетский дворик и хмурое кембриджское небо. В дальнем конце зала имелся дубовый бар.

На плите возле стойки стояли два горячих кофейника, и Сьюзен, взяв тот, где было больше жидкости, налила себе полную чашку. Профессор Шоу обменялся парой слов с барменом, который вежливо кивнул и налил ему рюмку хереса.

Захватив свои напитки, они разместились в глубоких креслах. Остальная часть зала была почти пуста.

Одежда Сьюзен — светло-коричневые брюки с заниженной талией и белая футболка с красной надписью «Поло» на груди — выглядела, пожалуй, слишком стильной для обычного преподавателя. Профессор, наоборот, строго соблюдал все правила университетского костюма: фланелевая рубашка в большую клетку, темно-зеленый кардиган и слегка помятые бриджи из бурого вельвета.

— Судя по тому, как вы проводите этот вечер, нынешняя молодежь куда менее взбалмошна, чем я думал, — заметил профессор, подняв рюмку с хересом. — Чему я, разумеется, только рад.

— Увы, она по-прежнему очень взбалмошна, и не только в этот вечер. Взять хотя бы Кевина Хартмана.

— Он что, действует вам на нервы? — Профессор Шоу поднял брови.

— Нет, все в порядке. — Сьюзен покачала головой. — Он похож на молодого щенка, которого еще не успели выдрессировать. Энергии много, а девать некуда, — пояснила она, разглядывая свою чашку.

Профессор вздохнул.

— Мои представления о нормах поведения настолько устарели, что могут заинтересовать разве что историка. В наше время считалось неприличным ухаживать за женщиной-коллегой, зато браки с ними вполне одобрялись. Спрашивается, как же они могли нормально познакомиться? — с улыбкой спросил профессор.

— Сейчас дела обстоят не многим лучше. — Сьюзен продолжала рассеянно смотреть на чашку, ощупывая выпуклый герб университета. Она тихо пробормотала, как бы размышляя вслух: — Когда-то я мечтала о замужестве, но потом поняла, что брак похоронит меня заживо.

Она встряхнулась и приподняла голову.

— Вообще-то если бы какой-нибудь мой аспирант соблаговолил хотя бы всерьез сконцентрироваться на своих обязанностях, я бы от радости бросилась ему на шею. Парадокс, не правда ли? — Немного помолчав, она добавила: — Самое лучшее — это отделять свою личную жизнь от того, что происходит на работе. К несчастью, работа — единственное место, где я могу знакомиться с людьми.

— Не беспокойтесь, скоро все изменится. Просто вы еще не совсем обвыклись. Вам пришлось уехать далеко от дома, но, поверьте, вас окружают замечательные люди. Уверен, пройдет немного времени, и вы начнете мечтать об одиночестве. Кстати, как насчет всех этих научных клубов? Там что, никто не устраивает свою личную жизнь? Только наука и ничего больше? — Профессор усмехнулся, словно сказал что-то забавное. — Ладно, может, это и к лучшему.

Сьюзен слабо улыбнулась.

Ее собеседник продолжал:

— В любом случае, если мистер Хартман будет доставлять вам неудобства, дайте мне знать. У нас в отделе социальных отношений — или социальных ресурсов, не помню, как это теперь называется, — есть один крепкий парень. Он с удовольствием объяснит мистеру Хартману, как надо вести себя на рабочем месте. — Шоу подмигнул. — В конце концов, я сам могу надрать ему задницу. В наши дни это частенько практиковалось.

— Наверно, на Би-би-си снова показывали какой-то гангстерский фильм с Джимми Кэгни? — предположила Сьюзен.

— Нет, с Хамфри Богартом. Чертовски бодрящая вещь, — ответил профессор. — Между прочим, — спросил он после паузы, — как продвигается ваша диссертация?

Сьюзен глубоко вздохнула.

— Если учесть, что от Кевина нет никакого толку, то ужасно медленно. Честно говоря, я вообще сомневаюсь, что у меня хватит материала. Раньше все это выглядело гораздо основательней.

Профессор Шоу вскинул брови.

— Знаете что? — воскликнул он. — Мне пришла в голову блестящая идея. Точнее, это случилось еще утром.

Он отставил свой бокал и подался вперед, положив ладони на стол.

— В Лондоне случилась одна замечательная вещь. Я сразу подумал о вас, но потом решил, что вы слишком заняты своей работой. А теперь все складывается как нельзя лучше.

Сьюзен улыбнулась, вопросительно глядя на него.

— Вы, конечно, хотите знать, о чем идет речь? Лондонский институт древностей приобрел потрясающую коллекцию совершенно неизвестных документов, которая досталась ему после смерти прежнего владельца. Насколько я понял, в основном это работы по магии, ритуалам и мистической практике разных эпох. В институте меня попросили найти опытного специалиста. Обычно их интересует только чистая документалистика — всевозможные летописи, хроники, письма и прочие исторические свидетельства. Я бы и сам за это взялся, но сейчас у меня слишком мало времени. Поэтому лучше я отдам этот архив вам. Кстати, он как раз по вашей тематике. Вы первая познакомитесь с абсолютно новым материалом, который может пригодиться вам в работе. Заодно и мистеру Хартману будет чем заняться. А если его и это не охладит, можно переключить его внимание на ту забавную женщину — не помню, как ее зовут, — которая любит прогуливаться в нижнем белье.

— Джил Дженкинс, — кивнула Сьюзен. — Великие умы мыслят одинаково. Но я хочу узнать больше об архиве. Что вы о нем слышали?

Профессор подробно рассказал все, что ему было известно, но это только сильнее разбудило ее любопытство. Под конец он спросил:

— Вам есть где остановиться в Лондоне?

— Я собиралась каждый день возвращаться на поезде; — ответила Сьюзен.

— Могу предложить кое-что поинтересней. Впрочем, решать вам. Просто я подумал, почему бы вам не воспользоваться домом моей покойной сестры? Сначала я хотел его продать, но потом сообразил, что он послужит мне отличным прибежищем в те дни, когда я бываю по делам в городе, хотя в последнее время это случается довольно редко. В любом случае я предпочту его оставить, если это позволит мне сделать в отношении вас широкий жест.

— Очень любезно с вашей стороны, — неуверенно пробормотала Сьюзен.

— Такие ситуации всегда очень затруднительны, верно? Роскошь так же предосудительна, как и скупость. Как бы там ни было, выбор за вами. Возьмите ключи, и если вы просто на минутку заглянете в этот дом, чтобы убедиться, что он все еще стоит на месте, я буду вам благодарен. Доктор Уильямс останавливался в нем пару раз, но после него остается такой беспорядок, что мне стыдно перед уборщицей. Боюсь, придется сказать ему, что дом уже занят.

По лицу Сьюзен было видно, что она приняла решение.

— Надеюсь, я буду более приятным гостем, чем пресловутый Морж. Спасибо, профессор. Сначала вы нашли для меня отличный кабинет, а теперь еще и это. Вы просто душка. — Она с сомнением подняла бровь. — Университетская этика позволяет такие выражения?

— Я выясню это, как только попаду на одно из их дурацких собраний, — ответил профессор. — И давайте говорить прямо. Я уверен, что мы отлично поладим, но если я принимаю в вас участие, то только из-за качества вашей работы. В последний раз, когда я позволил стройным ножкам помешать моим обязанностям в колледже, Георг Шестой еще сидел на троне.

Беседа продолжалась, и Сьюзен согласилась на бокал белого вина. Профессор заказал себе красное и вернулся к теме будущей поездки в Лондон. Он ничего не мог добавить о найденном архиве, зато много знал об институте древностей и его сотрудниках. Под конец разговор снова зашел о доме.

— Лиззи никогда не обсуждала со мной свои дела, а я ее ни о чем не спрашивал. Насколько я знаю, после ее смерти — хотя она уже много лет была на пенсии — в дом заявились некие джентльмены из правительства и забрали все ее бумаги. Если не ошибаюсь, раньше она жила где-то в Хэмпстеде, но работа заставила ее перебраться поближе к Сити. А когда у нее появилась возможность переехать, ей уже расхотелось. Я думаю, вы бы с ней поладили. У вас сильный характер.

Через несколько минут бармен спросил, хотят ли они еще что-нибудь заказать, прежде чем он закроет бар. Было только начало десятого, но преподавательская совсем опустела. Собеседники решили, что пора расходиться по домам.

Напоследок Сьюзен еще раз поблагодарила профессора и сказала, что отправится в Лондон завтра, как только закончит кое-какие дела в колледже. Когда она выходила из комнаты, вид у нее был куда более веселый, чем час назад.

ГЛАВА 4

Позже той же ночью

Вторник, 8 апреля. Раннее утро

Дэвид мчался по предрассветным улочкам Лондона. Он ехал из Айлингтона в старый Сити, следуя забытому руслу реки Флит, которая уже много столетий была скрыта под землей.

На дорогу ушло всего несколько минут. Скоро путь перегородил серебристый «БМВ» с флуоресцентными полосками на кузове — полицейская машина для больших чинов.

Дэвид поставил свой синий «сааб» на пустой стоянке в нескольких метрах от патрульного автомобиля. Часы на приборной панели показывали 4:35.

В трехэтажном офисном здании, располагавшемся на углу улицы, ярко горели окна. Другие дома в квартале были темны и безлюдны, а здесь вовсю кипела жизнь. У открытого подъезда дежурили трое полицейских в форме, рядом в переулке беспорядочно стояли десятки машин.

Сунув кожаный портфель под мышку, Дэвид направился к освещенному входу. К утру заметно похолодало, воздух был еще влажным от дождя. Подошвы ботинок громко хрустели по мокрому гравию. Он был метрах в пятнадцати от полицейских, когда они прервали беседу и уставились на него.

— Доброе утро. Я к инспектору Хэммонду. Можно войти? — сказал Дэвид.

У одного из дежурных невнятно забормотала рация.

— Ваше имя, сэр? — спросил ближайший полицейский У него было хмурое и усталое лицо.

— Дэвид Браун. Я из страховой компании «Маршалл и Либерти».

Он протянул свое удостоверение старшего менеджера.

— Инспектор ждет вас? — продолжал полицейский, не глядя на карточку.

Дэвид ответил ему вежливой улыбкой.

— Да.

Констебль немного расслабился.

— Ладно, проходите, — произнес он дружелюбным тоном. — Только ничего не трогайте, договорились?

Дэвид кивнул и прошел мимо охраны в вестибюль — солидное, но не слишком стильное помещение из стекла и бетона. Аварийная панель в двери была открыта, из нее во все стороны торчали провода. Рядом на полу стоял чемоданчик с откинутой крышкой, внутри лежало несколько склянок и пластмассовых бутылок. Людей поблизости не было.

Дэвид поднялся по ступенькам на второй этаж и обнаружил еще одного полицейского на лестничной площадке. За его спиной виднелась пожароустойчивая дверь, распахнутая настежь и подпертая снизу огнетушителем. Дверная створка и косяк были разбиты в щепки. На полу валялась дверная ручка.

— Я ищу инспектора Хэммонда, — сказал Дэвид.

— Подожди здесь, приятель, — ответил констебль. — Я за ним схожу.

— Я не из полиции, — пояснил Дэвид. — Страховая компания.

— Черт, ая подумал… Хорошо, одну минутку, сэр, — пробормотал полицейский.

Он уже не стал добавлять «приятель». Через секунду констебль исчез в просторном офисе за дверью.

Дэвид услышал голоса в дальнем конце ярко освещенной комнаты. Холодный ветерок гулял по залу, ероша ему волосы и шевеля бумаги на столах.

Вскоре полицейский вернулся с коренастым мужчиной лет пятидесяти. На нем были темные брюки, белая рубашка и синий галстук в маленьких пингвинах. Он равнодушно взглянул на Дэвида и откинул со лба каштановую прядь.

— Я из страховой компании. Мы уже встречались раньше, помните, инспектор? Меня зовут Дэвид Браун.

Дэвид протянул руку.

Инспектор некоторое Бремя молча разглядывал его ладонь. Потом дернул подбородком и крепко сжал кисть Дэвида.

— Да-да. Ювелирная мастерская на Бонд-стрит. Как же. — Хэммонд не улыбнулся, но Дэвид понял, что его узнали. — Я помню этот случай. Вы нам здорово помогли. Когда владелец идет навстречу, это сильно облегчает дело, верно?

Хэммонд повернулся спиной к Дэвиду и направился обратно в зал. На ходу он откинул назад руку с вытянутым пальцем, словно ожидая, что Браун за нее ухватится, и пробормотал:

— Идемте, идемте.

Дэвид последовал за ним.

— Хотите выпить чертовски скверного кофе? — спросил инспектор, кивнув по пути в сторону маленькой кухни.

— Пожалуй, нет, — ответил Дэвид, стараясь не отставать от Хэммонда.

— Очень мудро, — отозвался инспектор.

Подойдя к двери углового кабинета, где скопилось больше всего полицейских, Хэммонд резко остановился, и Дэвид застыл рядом с ним.

— Ну что, рассказать вам, что нам удалось узнать? — Инспектор бросил на него острый взгляд.

— Да, если не трудно.

Дэвид расстегнул портфель, достал блокнот и вытащил из кармана ручку.

— Сигнализация сработала в начале второго. Служба охраны вызвала полицию. В этом районе уже было несколько вооруженных ограблений, поэтому на место отправили группу захвата из четырех человек. Приехав, они увидели, что входная дверь открыта. Вход на второй этаж был заблокирован. Пока они пытались прорваться в офис, внутри раздалось два выстрела. Потом в этом кабинете, — инспектор указал на угловую комнату, возле которой они стояли, — было обнаружено два тела. Один убит отверткой, второй застрелен. Тот, кого закололи отверткой, держал в руках револьвер с двумя пустыми гнездами, хотя в его жертве нашли только одну пулю. Окно было разбито — возможно, в него попала вторая пуля. У застреленного сломана грудная клетка. Как это произошло, пока неясно… Сейф был взломан, — продолжал инспектор, — но, похоже, его так и не открыли. Наверно, в последний момент им помешало появление полиции. Кроме того, взломщики проникли в кабинет директора. Никаких следов ограбления там не обнаружено. Результаты вскрытия и заключение судмедэкспертов я сообщу вам позже. Полагаю, вам надо связаться с клиентом и проверить, все ли на месте. Но я сомневаюсь, что вы обнаружите какую-нибудь пропажу, поскольку на трупах ничего не найдено. Есть вопросы?

— Да, целых три, если вы не против, — сказал Дэвид.

Хэммонд кивнул.

— Во-первых, насчет сигнализации. Простите, что спрашиваю о таком, но, если в момент взлома сработала тревога, каким образом воры успели вскрыть сейф до прибытия полиции?

Хэммонд ответил:

— Мы это выясняем. Когда взломщики проникли в здание, сигнализация была отключена. Я не знаю как, но над панелью явно поработали. Однако через четверть часа на пульт охраны поступил сигнал. Возможно, кто-то задел провода по неосторожности. Как только мы узнаем что-нибудь новое, я вам сообщу. Кстати, после того как сработала сигнализация, мы добрались сюда меньше чем за пять минут. Следующий вопрос.

Дэвид спросил:

— А раньше у вас бывали такие случаи? Чтобы взломщики погибли, перебив друг друга?

— Нет. Хотя… Однажды бандиты передралась во время ограбления, и мы нашли четыре трупа. Но чтобы не осталось никого в живых — такого не было. У вас есть какие-то предположения, мистер Браун?

— Нет, просто я подумал, что это довольно необычно, — заметил Дэвид.

— Преступления всегда довольно необычны. Обычные люди спят в своей постели, а не вламываются по ночам в чужие офисы. Но эта история заслуживает того, чтобы ее показали в новостях. Наверно, я даже напишу статью для «Детективной газеты», — с невозмутимым видом добавил Хэммонд.

До Дэвида не сразу дошло, что инспектор пошутил. Он хмыкнул.

— И последний вопрос? — сказал Хэммонд.

Дэвид кивнул на дверь в угловой офис, откуда тянуло холодом.

— Можно посмотреть в окно?

Лицо инспектора впервые выразило какие-то чувства — брови резко сошлись над переносицей. Судя по всему, просьба Дэвида вызвала раздражение. Минуту он молчал, потом резкими шагами вошел в комнату.

— Постарайтесь ничего не задевать, все равно, руками или ногами. Здесь жуткий кавардак.

Пол в кабинете был размечен меловыми линиями, лентами и разноцветными маркерами. В центре расплылось большое влажное пятно — вероятно, кровь. Жидкость казалась почти черной на фоне темно-серого ковра. Они обошли ее, стараясь держаться ближе к стенке.

Дэвид встал рядом с Хэммондом у окна. Из рамы кое-где торчали осколки разбитого стекла. Дэвид высунул голову наружу и вдохнул ночной воздух.

Внизу метрах в десяти виднелись железнодорожные пути. Две ветки шли параллельно друг другу, гладкая сталь рельсов блестела в уличном свете. Между рельсами валялись осколки стекла. Некоторые размером с ладонь, но большинство рассыпались мелкой крошкой и мерцали, как звездная пыль.

Железная дорога располагалась чуть ниже уровня улицы. Крутые стены протянулись вдоль нее в обе стороны, насколько хватало глаз. Рельсы бежали словно по узкому каньону среди обступавших их больших домов.

Напротив Дэвид увидел глухую стену почти десятиметровой высоты. На самом верху в бетон было вделано широкое прямоугольное окно, где стекло заменяла железная сетка. Сквозь нее лился тусклый люминесцентный свет. Похоже, в здании находилась многоэтажная стоянка.

Хэммонд заметил:

— Вряд ли кто станет прыгать на сталь и битое стекло, да еще с высоты в тридцать пять футов. Парень сразу угодил бы в больницу. Стена отвесная, вниз не спустишься. Мы перекрыли движение на пару часов, чтобы поискать какие-нибудь улики, — но уж точно не следы Человека-паука.

Дэвид наклонился и стал внимательно рассматривать раму.

В голосе Хэммонда послышалось раздражение:

— Вот что, Браун, я хочу, чтобы вы держали связь с вашими клиентами и обеспечивали их сотрудничество. Ни к чему расследовать это дело. Тем более что ничего не было украдено.

Дэвид выпрямился и повернулся к Хэммонду.

— Ладно. Спасибо, инспектор. Я хочу сделать кое-какие заметки и позвонить. Не напомните ваш номер телефона?

Хэммонд секунду мерил его жестким взглядом, потом достал из верхнего кармана визитную карточку и протянул Дэвиду. Тот дал ему свою.

— Позвоните, если я вам понадоблюсь, — сказал Дэвид.

Он вышел из офиса и направился к лестнице. Порыв ветра поднял со столов ворох бумаг.

Внизу один из техников снимал с дверной панели отпечатки пальцев. Дэвид остановился:

— Привет. Я только что беседовал с инспектором Хэммондом. Он говорит, что еще не знает, как грабителям удалось взломать систему безопасности.

Техник отвлекся от своей кисточки и бросил взгляд на Дэвида, заметив его костюм, короткую стрижку и крепкую фигуру.

— Да, сэр, официально это не установлено, — подтвердил техник. — Но если хотите, я могу уже сейчас сказать, что будет в отчетах. Вот эти провода, — он указал обтянутым резиной пальцем на два зачищенных конца, — были выдернуты из системы. По ним видно, где их вытаскивали.

Провода выходили из панели по дуге, делали маленький зигзаг, после чего шли прямо до самых кончиков.

Техник объяснил:

— Зигзаги показывают места захвата. На заводе провода появляются из барабана в дугообразной форме. Точно так же, как вот здесь, до изгиба. Но после изгиба они выпрямляются, потому что кто-то их тянул. Взломщики обезвредили сигнализацию, однако потом цепь опять замкнули — не знаю, они сами или кто-нибудь еще.

Дэвид поблагодарил и оставил техника заканчивать работу. Он направился к открытому выходу, за которым темнела сырая ночь.

На минуту Дэвид остановился возле освещенного подъезда. Он посмотрел на дома, стоявшие на противоположной стороне улицы, и двинулся к своей машине, поглядывая на просветы между корпусами.

Сев в машину, Дэвид завел мотор. Он не стал сразу трогаться с места, а достал из «бардачка» дорожный атлас. Разыскав нужную улицу, Браун провел пальцем по примыкавшим к ней железнодорожным путям. Палец остановился на пересечении ветки с городским шоссе.

Включив заднюю передачу, Дэвид развернулся и отправился по маршруту, который только что прочертил пальцем по карте.

Через какое-то время железная дорога пошла вниз и опустилась метра на четыре ниже уровня улицы. Чтобы пересечь ее, хватило бы мостика в полметра вышиной. Действительно вскоре Дэвид увидел небольшой горбатый мост. Он переехал на другую сторону и стал высматривать многоэтажную стоянку, которую видел из разбитого окна.

После нескольких неудачных попыток он обнаружил то, что искал. Оставив «сааб» на соседней улочке, Дэвид нырнул под въездной шлагбаум и заглянул в будку охраны. Там никого не было. Он поднялся по пандусу, миновал три или четыре уровня, подошел к широкому окну — и оказался как раз напротив офиса «Интерфинанцио».

На верхнем этаже стоянки не осталось ни одной машины, а из шести ламп под потолком горели только две.

Заглянув сквозь железную сетку, Дэвид увидел железнодорожные рельсы и окно с выбитым стеклом. В освещенном кабинете офиса было пусто, но рядом в большом зале копошились люди.

Дэвид вынул из кармана носовой платок, взялся за нижнюю часть сетки и дернул на себя. Она не шелохнулась. Он перешел к следующей секции, отделенной от первой толстой вертикальной стойкой. Метр за метром он проверил всю сетку, но та была крепко вмурована в бетонную стену и не имела никаких разрезов.

Минуту Дэвид стоял, засунув руки в карманы и хмуро глядя на окно. Потом еще раз внимательно оглядел всю сетку, и его глаза сузились.

Взгляд его остановился на верхней части секции. Ухватившись за нее платком, он подтянулся и рванул на себя изо всей силы. Края проволоки легко вышли из пазов. Если бы человек оказался снаружи, ему ничего не стоило отделить сетку от стены и сделать достаточно широкое отверстие, чтобы попасть на пятый этаж автостоянки.

Дэвид переключил внимание на пол. Он присел на корточки и огляделся по сторонам. Потом передвинулся чуть дальше и повторил осмотр. Раз пять он привставал и перемещался на следующую позицию, подметая пыль полами пиджака, но ничего интересного не обнаружил.

Наконец, поднявшись на ноги, Дэвид отряхнулся и оглядел просторную площадку. На его лице появилось такое же задумчивое выражение, как при осмотре проволочной сетки.

Взгляд Брауна долго бродил по бетонному полу, потом заскользил по голым стенам.

Неожиданно его поведение изменилось. Повернувшись спиной к площадке, Дэвид бросился по пандусу на нижний этаж. Окна на этом уровне выходили на другую сторону, к переулку, где он оставил свою машину. Освещение здесь было гораздо лучше — на потолке горела одна лампа.

Дэвид успел присесть только раз — и тут же с улыбкой вскочил на ноги. Он направился к острому куску стекла, блестевшего на полу невдалеке.

На стояночной площадке виднелись свежие следы шин — черные прямоугольники приблизительно в полметра длиной, задние колеса чуть шире передних. Один из следов отпечатался как раз поверх осколка.

Дэвид наклонился, вытащил из кармана авторучку и, присев на корточки, осторожно сдвинул осколок на пару миллиметров в сторону. Верхний свет был слишком слабым, чтобы разглядеть, есть ли под стеклом следы резины. Дэвид аккуратно вернул кусок на место.

Он вытащил из кобуры мобильный телефон и достал визитную карточку Хэммонда. Дэвид набрал первый из трех номеров.

После короткой паузы в трубке раздался голос:

— Хэммонд.

— Это Дэвид Браун. У меня для вас есть информация. По пути домой я проезжал мимо многоэтажной автостоянки — той самой, что стоит за железной дорогой напротив офиса. Я подумал, почему бы не осмотреть это место, и нашел на одной из площадок кусок битого стекла. Он не похож на те маленькие квадратики, которые остаются от автомобильных окон. Скорее смахивает на оконное стекло. Может, пришлете кого-нибудь и осмотрите тут все как следует?

На этот раз Хэммонд ответил с откровенной злостью:

— Браун, я что, неясно выразился? Не надо никуда лезть и что-то расследовать. Твое дело — держать хвост по ветру и умащивать своих клиентов. Разве вас не этому учат на работе? Учти, приятель, если ты что-нибудь напортачил на месте преступления, я привлеку тебя к суду за помехи следствию.

Инспектор хотел продолжить, но Дэвид его прервал. Он заговорил более жестким тоном:

— Слушай меня, Хэммонд. Ты сказал, что в деле участвовали двое, и оба уже лежат в морге. Если ты прав, то это не место преступления. А если прав я, то как исправление твоих ошибок может считаться помехой следствию? Через полтора часа стоянка откроется. Решай сам, хочешь ли ты осмотреть следы шин третьего преступника, пока сюда не понаехали сотни две ранних посетителей. Я жду еще пятнадцать минут, потом еду домой.

Он нажал красную кнопку на трубке и отключил связь.

Минут через десять возле машины Дэвида остановился автофургон. Он помахал рукой.

Из автомобиля вышла немолодая толстая женщина с ярко-рыжей шевелюрой. За ней последовал тощий юноша лет двадцати.

— Нашли что-нибудь интересное? — грубовато-энергично спросила она.

— Думаю, что да. Пойдемте, я вам покажу.

Дэвид повел их к автостоянке.

Прежде всего он продемонстрировал им сетку.

— Не спрашивайте меня, как он мог сюда забраться, но если он это сделал, ему было нетрудно попасть внутрь, — пояснил Дэвид, указав на верхнюю секцию.

Молодой сотрудник надел резиновую перчатку, потянул за сетку и выглянул на улицу.

Затем они спустились этажом ниже.

— С этой стороны здания окна выходят на улицу, а железная дорога, наоборот, наглухо закрыта. Припарковавшись здесь, он мог спокойно включать фары, зная, что с места преступления его не видно, — заметил Дэвид.

Он подошел к стеклянному обломку.

— Вот, — сказал он, — тот осколок, который, как я думаю, попал сюда из разбитого окна.

— Может, вы его сами занесли, — спокойно предположила женщина.

— Вряд ли. Во-первых, я заметил его раньше, чем подошел к площадке. И потом, смотрите, — он поднял ногу и показал подошву, — это твердая кожа. В самом офисе почти не было стекла, все высыпалось на железную дорогу. Кроме того, чтобы принести осколок сюда, мне пришлось бы тащить его на себе метров четыреста. Сомневаюсь, что я смог бы это сделать. А теперь подумайте о подозреваемом. Он спрыгнул на рельсы всего в сорока метрах отсюда, прошел по битому стеклу и скорее всего был обут в ботинки на каучуковой подошве. Как раз здесь, — он указал на кусок стекла, — он должен был резко повернуть ногу, чтобы сесть в машину, которая оставила эти следы.

— Блестяще, — громко объявила женщина и хлопнула в ладоши. Обернувшись к помощнику, она спросила: — Может, и ты когда-нибудь будешь соображать не хуже? — Молодой человек пожал плечами, а женщина бодро продолжала: — Даже если это не тот кусок стекла, все равно придумано неплохо. Мы все как следует осмотрим. — Она добавила: — Обращайтесь ко мне, если будет нужно. Не знаю, что вы сказали Джорджу Хэммонду, но на сегодня он сыт вами по горло.

Женщина улыбнулась. Она повернулась к помощнику и бросила:

— Ладно, новичок, тащи сюда пакеты для улик и камеру, а я пока немного осмотрюсь.

Дэвид оставил их работать. Он вернулся в машину и отправился домой. Ему как раз хватило времени, чтобы принять душ и немного освежиться перед тем, как начать рабочий день.

ГЛАВА 5

Позже в тот же день

Вторник, 8 апреля. После полудня

Мебель из красного дерева, паркетный пол, высокие окна, несокрушимые радиаторы из толстого железа — налицо все атрибуты солидного научного учреждения девятнадцатого века. Сьюзен стояла в Ассирийском зале Лондонского института древностей и смотрела в окно второго этажа.

На ней был короткий белый плащ, но позже она его сняла и перебросила через левую руку. На правом плече висела ее большая «курьерская» сумка. Сьюзен постаралась одеться скромно — темные джинсы, белый свитер из овечьей шерсти и легкие красные сапожки, — но все равно выглядела гораздо наряднее тех людей, с которыми ей приходилось сталкиваться в коридорах.

Просторное окно выходило на мрачную башню Библиотеки сената — здания, которое вдохновило Оруэлла на создание «Министерства правды». В ней хранилось так много книг, что одолеть их одному человеку было просто не под силу, — целая гора знаний, слишком высокая, чтобы на нее мог взобраться хотя бы один ученый.

Внизу на улице остановились туристы. Они посмотрели на дом и стали щелкать фотокамерами.

— Мисс Милтон, — раздался за спиной чей-то голос.

Сьюзен оглянулась и увидела мужчину с мягкими чертами лица и расплывчатой фигурой: он стоял в дверях, заложив руки за спину, и смотрел на нее с неуверенной улыбкой. На нем была ярко-оранжевая рубашка и «вареные» джинсы. На вид не более сорока.

— Можно просто Сьюзен.

Встретившись с ней взглядом, мужчина немного покраснел.

— Очень рад нашему знакомству. Я Бернард, Бернард Лэмпуик. — Он не удержался от смешка. — Вообще-то все называют меня Берни. По крайней мере в лицо. — Прозвучал еще один смешок. Мужчина слегка покачался на каблуках, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Я занимаюсь коллекцией Теракуса.

Сьюзен недоуменно подняла брови, и Берни пояснил:

— Так мы прозвали тот архив, который вы хотите посмотреть. В любом случае добро пожаловать.

Он протянул руку, чтобы обменяться с ней рукопожатием, но потом сообразил, что сумка и плащ помешают ей ответить. Берни торопливо опустил руку и нервно улыбнулся.

— Отлично. Можете положить вещи, здесь с ними ничего не случится. Я устрою вам небольшую экскурсию, а потом угощу чаем. Или лучше кофе? Пожалуй, это будет более по-американски.

— Кофе подойдет, — кивнула Сьюзен.

Она накинула плащ на ближайший стул и повесила сверху сумку.

— Вот здесь? — спросила она.

— Да, можете не волноваться, — ответил Берни. — Если кто-нибудь решит что-нибудь украсть из этой комнаты, то скорее прихватит один из бесценных экспонатов.

Сьюзен рассмеялась.

Берни повернулся к выходу и жестом предложил пройти вперед. Они вернулись в приемную, миновали несколько двойных дверей и двинулись дальше, продолжая вести беседу.

По дороге Сьюзен заметила, что Берни на нее смотрит. Она слегка повернула голову, и он быстро отвел глаза. Его лицо снова покраснело.

— Наверно, у вас нечасто бывают такие посетители? — спросила она, стараясь поймать его взгляд. — Я имею в виду…

Она выдержал а долгую паузу. Берни нервно облизал губы, ожидая продолжения. У него был несчастный вид.

Сьюзен закончила:

— …американцев.

Ученый рассмеялся с явным облегчением.

— Весьма редко. Вообще мы тут ведем очень замкнутую жизнь. Мало контактов с внешним миром. — Берни снова засмеялся. — Так что извините, если мои социальные навыки немного заржавели.

Он больше не пытался смотреть в ее сторону.

— Так при чем тут Теракус? — спросила Сьюзен.

Берни пояснил:

— Это псевдоним хозяина архива. На самом деле его звали Терри Казинс, мы так думаем. Не знаю почему, но владелец коллекции пользовался разными именами, хотя в большинстве своих писем подписывался как Теракус. Вообще это была странная личность, если не сказать больше. Он погиб в Греции в автомобильной катастрофе, однако местным властям не сразу удалось выяснить, кто он такой, и выйти на его архив. Они обратились в британскую полицию, и те прислали к нему в дом своих людей.

У него не было семьи, — продолжал Берни, — только хозяйка дома, которая сдавала ему одну из своих квартир. О том, что он умер, она узнала пару месяцев спустя. Сразу возник вопрос, что делать с его коллекцией. Хозяйке было известно, что он собирал ее во всех концах света, поэтому она решила все передать в институт древностей, где коллекцию смогут оценить по достоинству. Возможно, она выбрала нас потому, что ее муж работал у нас у курьером. — Берни не заметил удивленного взгляда Сьюзен. — Мы послали человека, чтобы выяснить, есть ли там что-нибудь стоящее. — Он заговорщицки понизил голос: — Дело в том, что под видом бесценного дара нам часто подсовывают старые подшивки «Пикчер пост» или викторианские издания Библии. Но наш ассистент позвонил нам вне себя от радости и рассказал о находке. Мы сразу перевезли коллекцию в Александрийский зал. Она насчитывает более четырехсот документов — начиная от личных заметок Теракуса и кончая книгами семнадцатого века, если, конечно, считать их подлинниками. Самое интересное, что некоторые из них представляют собой поздние копии гораздо более древних произведений. Мы нашли фрагмент, где египетские иероглифы написаны шариковой ручкой. Часть мы уже перевели и обнаружили, что это вполне осмысленный и при этом совершенно неизвестный текст.

Они вошли в многолюдную столовую. Берни заговорил немного громче, чтобы перекрыть шум голосов и скрип десятков стульев. Он взял поднос и поставил его на металлические рельсы, которые тянулись вдоль длинной стойки. По дороге к кассе он разместил на подносе чашку чая, кофе и пару пончиков. Сьюзен добавила к ним пачку маленьких бисквитов с имбирем.

Когда Берни расплатился, они заняли тихий столик подальше от общей суматохи и возобновили разговор.

— Я уже почти закончил список. — продолжал Берни. — Составляя каталог, я старался дать общее представление о каждом документе, описывая его внешний вид. Было очень важно различать датировку самого текста и возраст бумаги и чернил, которыми он записан.

Берни отпил глоток чаю.

— Думаю, вам стоит начать с каталога. Посмотрите мою классификацию, проверьте, если хотите. Если найдете какие-то ошибки, можете смело исправлять. Меня это ничуть не обескуражит. Чем больше неточностей вы обнаружите, тем лучше.

Сьюзен спросила:

— Вы уже отсканировали архив?

— Пока нет. Разумеется, обычно мы делаем цифровые копии, но не раньше, чем документы отсортируют и отправят в главное хранилище, — ответил Берни несколько официально.

— Хорошо бы сделать это как можно раньше, — заметила Сьюзен. — Если я смогу работать с аннотированными копиями, это сильно поможет мне в работе.

На лице Берни появилось беспокойство.

— Боюсь, мы не можем нарушать наши правила, — сказал он, нахмурившись.

— К кому надо обратиться за разрешением? Я сама этим займусь, — бодро проговорила Сьюзен.

Берни окончательно встревожился.

— Подождите минуту! Я же не сказал, что это невозможно. Почему вам не предоставить это дело мне?

Сьюзен посмотрела ему в глаза.

— Часть архива можно отсканировать уже сегодня, Берни, — произнесла она. — Я буду работать над теми документами, которые вы успели классифицировать. Так я не стану вас задерживать. И наоборот. — Она говорила напрямик, но старалась смягчить свои слова улыбкой.

Берни немного оттаял.

— Ладно, мы что-нибудь придумаем. Я хочу сказать, если это вам поможет…

— Спасибо, Берни. — Улыбка Сьюзен стала еще шире. — Меня очень заинтриговал этот Теракус. Вы не знаете, почему он собирал свою коллекцию? Как ученый или для продажи?

Лицо Берни полностью прояснилось.

— Да, это довольно любопытно. Похоже, он никого не подпускал к своим находкам — более «частную» коллекцию трудно себе вообразить. Судя по его письмам, Теракус просто хранил то, что у него было; я не нашел ни одного упоминания о торговой сделке. Так что вряд ли он являлся скупщиком. С другой стороны, никаких связей Теракуса с академическим кругами мы не обнаружили. Получается, что последние тридцать лет он собирал архив исключительно для собственного удовольствия. Чем он зарабатывал на жизнь, понятия не имею. Человек-загадка, да и только.

— В самом деле, — кивнула Сьюзен. — Очень интересно. И вы говорите, что в документах речь идет в основном о магии и мифах?

— Да, магии очень много — легенды о великих колдунах, пособия по ворожбе, списки заклинаний, даже немного философии. Большая часть материалов на средневековой латыни — я имею в виду язык; сами тексты относятся к другим эпохам. Боюсь, будет трудно установить, на какие древние источники ссылаются эти поздние копии, если только нам не повезет где-нибудь в другом месте. В том, что это именно копии, а не подделки, я не сомневаюсь, хотя вы не должны отбрасывать и такую возможность. Кроме того, — продолжал Берни, — в архиве есть кое-какие сведения о различных амулетах. Первый текст, на который я наткнулся, меня совершенно поразил. Кажется, он был одним из последних приобретений Теракуса. Насколько я понял, это латинский перевод какой-то тибетской книги, посвященной знакам и символам целительства. Смысл работы сводится к тому, что боги очень неравнодушны к этим знакам. Стоит нанести их на больного, и божество сразу обратит внимание на несчастного, после чего тот, возможно, будет исцелен. Весьма любопытно. В другом тексте — вероятно, созданном в шестнадцатом веке во Флоренции, — обсуждаются правила, по которым один колдун не может накладывать свои чары на другого. Не представляю, кто мог это написать. И для кого это было написано. Неужели автор говорил серьезно? В общем, какой документ ни возьми, вопросов возникает больше, чем ответов.

Сьюзен вздохнула.

— Мне уже не терпится начать.

Берни кивнул:

— Я готов. — За разговором он успел проглотить оба пончика и запить их чаем. — Пойдемте вниз. В этом здании под землей находится не меньше комнат, чем наверху. Мы спустимся во второй подвальный этаж, на самый нижний уровень. Там отличные условия для хранения книг, если поддерживать нужную влажность. Надеюсь, вы не страдаете клаустрофобией? Впрочем, не волнуйтесь, вы быстро привыкнете.

Вместе с Берни Сьюзен вернулась в главный холл и остановилась перед старомодным решетчатым лифтом, достаточно просторным, чтобы в нем поместилось фортепьяно. Входя в здание, Сьюзен поднялась по лестнице, поэтому первый этаж, где она сейчас стояла, находился почти в двух метрах над землей. Лифт опустил их в полуподвальные помещения, немного ниже уровня улицы, и поехал дальше. Глубже располагались еще два этажа, где солнце заменяли лампы дневного света. По мере спуска на индикаторе под потолком кабинки загорались все новые квадратики. Наконец включился последний, крайний слева, с надписью «-2».

Берни и Сьюзен вошли в большую комнату напротив площадки лифта. Света в ней было мало, если не считать нескольких ярких ламп, освещавших рабочие столы. Берни показал своей спутнице, где что расположено, и объяснил, как открывать папки с документами и работать на компьютере. Потом он оставил ее наедине с бумагами и отправился за пропуском.

Сьюзен бегло просмотрела документы в папке и, вытащив один из них, поместила его на подставку и включила галогенную лампу. Достав из сумки записную книжку и желтый карандаш, она начала делать заметки. Когда Берни вернулся, Сьюзен едва подняла голову.

Два часа пролетели незаметно. Наконец Сьюзен отложила карандаш и, повернувшись к Берни, напомнила про сканирование документов.

Берни показал, как пользоваться новой камерой для статической съемки и большим планшетным сканером. Сьюзен немедленно приступила к работе и успела отсканировать целую пачку документов, прежде чем Берни объявил, что собирается домой.

— Спасибо за помощь, — поблагодарила Сьюзен. — Встретимся завтра утром, хорошо? Поговорим о моем рабочем графике.

Берни кивнул.

— Не задерживайтесь допоздна, — предупредил он. — Мы закрываемся в девять.

— Берни, я могу отсюда позвонить? Хочу поговорить с моим кембриджским профессором, — попросила Сьюзен.

— Как же, знаменитый профессор Шоу! Наш декан был его учеником — чуть ли не во времена Крестовых походов. Без обид, конечно, — улыбнулся Берни.

Он взял листочек и написал код, необходимый для междугородных звонков. Потом Берни удалился, на прощание махнув рукой.

В течение дня в зал заходили еще один-два человека, но большую часть времени Сьюзен работала одна. К вечеру почти вся комната погрузилась в темноту.

Сьюзен пересела за соседний стол, где стоял телефонный аппарат, набрала код и нужный номер. Ответили почти сразу.

— Профессор, это Сьюзен Милтон.

— Сьюзен, дорогуша, как ваши дела?

— Замечательно, профессор. Я хочу вас поблагодарить за то, что вы отправили меня сюда. Им придется вышвырнуть меня на улицу, иначе я просто не уйду. Коллекция изумительна.

— Я так и думал.

— Профессор, мы можем поговорить? Не хочу отвлекать вас от важных дел.

Мне только что прислали туристический проспект с рекламой отдыха в Тоскане. Звучит заманчиво, но я отложу более подробное изучение их предложений, раз уж вы оказали мне любезность, позвонив сюда.

Сьюзен покачала головой:

— Я уверена, что у вас серьезная работа, но с вашей стороны очень мило, что вы это отрицаете. Хотите, я расскажу, над чем работала сегодня днем?

Несколько минут они вели увлекательную беседу, которую профессор прерывал кое-какими замечаниями и вопросами, чтобы уточнить особенно заинтересовавшие его детали.

Немного погодя профессор Шоу произнес:

— Надеюсь, все были с вами достаточно вежливы и обходительны?

Сьюзен сразу насторожилась.

— Господи, что вы такого сделали? Я слышала, здешний декан был вашим студентом. Вы что, пригрозили вызвать в институт его родителей, если он не примет меня как королевскую особу?

Профессор фыркнул:

— Для здравомыслящей женщины у вас слишком смелое воображение. Я просто между делом упомянул вас в разговоре, больше ничего. И уж подавно никому не угрожал.

— Ладно, все равно спасибо вам и Хамфри Богарту. Берни Лэмпуик с меня чуть ли не пылинки сдувал. Правда, поначалу он вел себя довольно нервно, и я приписала это своим неотразимым чарам. Теперь-то я понимаю, что он просто опасался за свою жизнь. Хотя, возможно, дело осложнялось еще тем, что эти бедняги общаются с женщинами не чаще чем раз в году. В любом случае мы с ним поладили.

— Вот и отлично. Теперь, когда ваша лодка идет под всеми парусами, я буду чувствовать себя спокойней. Кстати, вы еще не заходили в мой дом?

— Нет, я направилась прямо в институт. Если вы не против, я заночую в доме сегодня. — Она взглянула на настенные часы. — Все равно у меня уже нет времени, чтобы устроиться где-то еще.

— В этом нет необходимости. Буду очень рад, если вы остановитесь у меня, — конечно, при условии, что жилье окажется достаточно сносным. — Профессор помолчал, словно ему в голову пришла новая мысль, и добавил: — Или мне лучше попросить декана, чтобы он подыскал вам что-нибудь другое?

Сьюзен рассмеялась.

— Тогда дело кончится тем, что он оставит мне ключи от своей квартиры, а сам пойдет спать в офис. Нет, я уже поняла намек. Раз вы не возражаете, я почту за честь остановиться у вас. Сделаю еще один звонок и направлюсь прямиком туда, пока не совсем стемнело.

— Может быть, потом расскажете, как вам показался дом?

— Обязательно. Я позвоню завтра в это же время, если вас устроит.

— Буду ждать с нетерпением. А теперь не смею задерживать.

— Еще раз спасибо, профессор.

— Всего доброго, Сьюзен.

Сьюзен повесила трубку. Некоторое время она сидела, почти не двигаясь и глядя перед собой с задумчивой улыбкой. Потом порылась в сумке и достала блокнотик с адресами. Дойдя до буквы Д, Сьюзен остановилась и посмотрела на часы. На секунду она застыла в раздумье, постукивая большим пальцем по губам; затем, решившись, вытащила международную телефонную карточку, зажала трубку между плечом и шеей и снова набрала тот же код. За ним последовала длинная цепочка цифр, которые она набивала, сверяясь с карточкой и адресной книжкой.

В трубке послышался сигнал — длинный протяжный гудок американской линии, а не двойная трель, как в Великобритании.

— Ди слушает, — произнес женский голос.

— Привет, Ди, это Сьюзен.

Голос Сьюзен звучал не слишком уверенно.

— А, сестричка. — Ди говорила жестко и энергично. — Где ты пропадала? Я всю неделю не могла тебе дозвониться.

— Прости, Ди. Меня послали в командировку, — ответила Сьюзен виноватым тоном. — Я сейчас в Лондоне. Проведу здесь пару недель или больше.

— Отлично, Сьюзи. Я к тебе приеду. Мы не виделись уже сто лет, не считая Рождества, а меня давно тянуло в Англию. Скоро у меня там будет конференция, так что я, пожалуй, навещу свою старшую сестричку и посмотрю на английских парней, с которыми ты водишь компанию. Может, и для меня кто-нибудь найдется?

— Ди, это не смешно. Ты серьезно собираешься приехать? Разве ты не говорила, что ненавидишь любой город, кроме Нью-Йорка?

— Ты не можешь мне отказать. Это семейное дело, все равно что подписать контракт или что-то в этом роде. «Sue casa — me casa»[2] — помнишь? Иначе я предъявлю тебе судебный иск. Короче, ты поможешь подыскать жилье в Лондоне, или мне лучше остановиться в каком-нибудь захудалом мотеле?

— Честно говоря, не знаю. Я сама собираюсь поселиться в доме своего профессора, но еще ни разу там не была. Позвони мне через пару дней, будет видно. Ты действительно собралась в Лондон?

— Послушай, Сьюзи, не надо так пугаться. Я тебя не скомпрометирую. В крайнем случае скажем твоим друзьям, что я приемыш. Им совсем не обязательно знать, что у Тебя есть глуповатая младшая сестра.

— Ди, перестань. Мне совершенно наплевать, что ты не закончила школу. Я тебя не стыжусь, просто сейчас у меня много работы. Черт возьми, ты в месяц зарабатываешь больше, чем я за год! Ты скандально преуспевающая особа.

— Ого, это что-то новенькое. Лесть! Что ж, совсем не плохо. Ладно, через день-другой я перезвоню и сообщу тебе все подробности. Кстати, тебе не надо что-нибудь купить? Я на днях хочу пройтись по магазинам. Если ты не потолстела, мои вещи тебе будут как раз по фигуре. Как начет того топа от Бетси Джонсон?

— Спасибо за щедрое предложение, Ди, но я не собираюсь сверкать голым животом. Мне больше подойдет одежда в цветочек.

— Неудивительно, что ты похоронила себя среди книг! Лучше я куплю тебе что-нибудь девственно-белое. Между прочим, ты давно звонила маме?

— А ты?

— На прошлой неделе. Или на позапрошлой? Я думаю, нам надо ее навестить. Скажем, в твои летние каникулы.

— Прости, Ди, но я давно уже не студентка. У меня нет никаких каникул. Конечно, я ей позвоню. Обязательно.

— Вот и хорошо. Ладно, Сьюзи, я спешу. Желаю тебе удачи, и спасибо, что позвонила.

— Пока, Ди.

Сьюзен повесила трубку. Она пролистала страницы до буквы М и на секунду задумалась. Потом решительно захлопнула книжку и стала собирать вещи.

ГЛАВА 6

Два дня спустя

Четверг, 10 апреля

Дэвид подъехал к офису «Интерфинаниио». Он оставил машину на другой улице и направился к подъезду с портфелем в руке. Вокруг здания уже не было никаких следов недавней суматохи.

Поднявшись по ступеням, он взглянул надверной замок. Вокруг замочной скважины блестела новая зеркальная дощечка. Дэвид открыл дверь и вошел в приемную.

Слева он увидел дымчатое стекло, за которым стояла обновленная панель системы безопасности. Она была оборудована жидкокристаллическим дисплеем последней разработки. Дизайн панели тоже выглядел усовершенствованным — вместо черной она стала бледно-кремовой, под цвет стен.

Дэвид подошел к приемной стойке, за которой сидела сильно накрашенная девица лет двадцати. При его появлении она пробормотала в микрофон: «Ладно, потом поговорим». — и нажала на пульте кнопку связи.

Ее губы растянулись в улыбке.

— Добрый день! — произнесла она певучим голосом профессиональной телефонистки и приветливо склонила голову.

— Здравствуйте. Меня зовут Дэвид Браун, я из фирмы «Маршалл и Либерти». Мне нужен Алессандро Дасс, — сказал Дэвид.

Улыбка девушки сразу потускнела.

— Он вас ждет? — спросила она.

Дэвид кивнул.

— Встреча назначена на полдесятого.

Он сверился с часами — 9:25.

— Минутку, — пробормотала девушка и подняла глаза к потолку. Она набрала номер на своем пульте.

— Миссис Биллингс, это Стефани. Здесь пришел человек, — она взглянула на Дэвида и поджала губы, — к мистеру Дассу. Как, вы сказали, вас зовут?

Дэвид вынул из кармана визитную карточку и протянул девушке.

Стефани прочитала по визитке его фамилию, секунду помолчала, выслушав ответ, и сказала:

— Хорошо.

Она нажала кнопку и опять взглянула на Дэвида.

— К вам сейчас выйдут. Можете пока присесть.

Девушка кивнула на две оранжевые банкетки, стоявшие между пальмой в кадке и журнальным столиком. На столике лежало несколько газет.

Дэвид сел и начал читать спортивную колонку в «Телеграф». Он успел просмотреть только заголовки. Через минуту послышалась звяканье браслетов, и, подняв голову, он увидел перед собой строгую худую женщину в свободном платье без рукавов. Темная как пергамент кожа соответствовала мрачному выражению ее лица.

— Председатель примет вас в одиннадцать, — сообщила она холодным тоном.

Лицо Дэвида чуть напряглось. Он поднялся с места и вежливо сказал:

— Как будет угодно мистеру Дассу. — Дэвид отложил газету. — В таком случае я лучше подойду к одиннадцати.

Женщина недовольно сдвинула брови.

— Я могу узнать, не примет ли он вас прямо сейчас, — предложила она, хотя в ее голосе явно слышалось, что рассчитывать на это не стоит.

— Прошу вас, миссис Биллингс, не беспокойте мистера Дасса. Если он ждет меня в одиннадцать, зачем его разочаровывать? — дружелюбно заметил Дэвид и развел руками.

Миссис Биллингс подозрительно посмотрела на него. Тонкая сухая кожа и прищуренные глаза делали ее похожей на аллигатора.

— Ладно, раз уж вы здесь… — пробормотала она раздраженно. — Давайте поднимемся наверх.

Она развернулась и быстро направилась к лестнице. Дэвид последовал за ней.

Когда он проходил мимо Стефани, девушка поймала его взгляд и кивнула на удалявшуюся секретаршу, одними губами прошептав: «Стерва».

Дэвид рассмеялся — впрочем, не так громко, чтобы его могла услышать миссис Биллингс. Они поднялись по лестнице наверх.

Секретарша Дасса провела его по ковровой дорожке на третьем этаже. Располагавшийся под углом стол наполовину загораживал проход, образуя наблюдательный пункт, так что ни один посетитель не мог миновать бдительного ока секретарши. На столе стояла табличка с надписью «М. Биллингс».

Позади стола находились две двери.

Миссис Биллингс жестом приказала ему остановиться и постучала в правую дверь. Слегка приоткрыв створку, секретарша просунула голову внутрь. Когда она снова повернулась к Дэвиду, на ее лице еще сияла солнечная улыбка, но тут же пропала, и от взгляда секретарши Дэвида словно сковало зимним льдом.

— Председатель вас примет, — сказала она сухо.

Браун протиснулся мимо миссис Биллингс в роскошно, но несколько безвкусно обставленную комнату. За широким столом из бука сидел щеголевато одетый мужчина, напоминавший лощеным видом журнальную модель. На нем были светлый кремовый костюм, шелковый галстук и бледно-палевая рубашка. Его безукоризненно подстриженные густые

волосы отливали серебром, а загорелая кожа отличалась той холеной грубоватостью, которую стараются поддерживать' стареющие кинозвезды. Блестящая улыбка — зубы председателя тоже были идеальны — составляла странный контраст с темными, ничего не выражающими глазами.

Дэвид подошел к столу и протянул руку.

— Мистер Дасс.

Председатель встал и на мгновение сжал его ладонь. Миссис Биллингс все еще маячила в дверном проеме. Дасс кивнул:

— Спасибо, Морин.

Секретарша закрыла дверь.

— Чем могу помочь, мистер Дасс? — спросил Дэвид.

Они продолжали стоять возле стола. Дасс откинул голову и уставился куда-то вверх. Он задумчиво пошевелил губами.

— «Маршалл и Либерти», — протянул он. — Да, мы уже не раз имели с ними дело. Сто с лишним раз, если мне не изменяет память. Они всегда были очень внимательны. Без этих современных штучек с назойливым маркетингом. — Последнее слово он произнес с явным отвращением. — Специальные предложения и все такое. — Его тон стал более жестким. — Компания, которая хорошо обслуживает своих партнеров, не нуждается в том, чтобы навязывать себя клиентам. Не надо просить заказчика оказать тебе доверие, надо его заслужить. И «Маршалл и Либерти» вполне заслужили наше доверие.

Голос у него был глубокий, с приятным итальянским акцентом.

Дасс по-прежнему смотрел на потолок, и Дэвид не отвечал — просто стоял и ждал.

Председатель продолжал:

— Значит, вы тот самый человек, который — не знаю, как правильно выразиться, — подставил ножку инспектору полиции? Это вы узнали про третьего преступника?

Он взглянул на Брауна.

— Да, — кивнул Дэвид.

Дасс улыбнулся и рассеянно оглядел свой кабинет. Он пробормотал вполголоса, как бы разговаривая сам с собой:

— Какой ужасный интерьер! Не понимаю, каким образом страна, когда-то управлявшая империей, могла докатиться до такого безобразия. Слабое правительство, ленивые чиновники, продажные полицейские — в газетах только об этом и пишут. — Председатель поднял руку и указал на стены офиса. — Добавьте к этому дизайнеров, которые даже не могут как следует обставить комнату.

Он провел ладонью по лбу, словно отметая досадную мысль.

— Так вот, этот третий нас очень интересует. Первый — работник нашей фирмы, это ясно. Второй — человек, разбиравшийся в системах безопасности, здесь тоже все понятно. Но третий — человек с мозгами, — Дасс постучал пальцем по голове, — тот, кто все это задумал и спланировал. И возможно, очень давно.

Председатель прошел в дальний угол кабинета и открыл дверь. Через секунду он ее захлопнул, но Дэвид успел заметить небольшую нишу.

— «Интерфинанцио» — очень старая фирма. Я бы даже сказал, семейная. И, как у всякой семьи, у нас есть свои фамильные ценности.

Дасс неожиданно опустился в одно из кресел. Его движение было легким и быстрым, как у юноши.

— Простите, если вам неприятна эта тема, но однажды я встретил одного человека, американца, который собирал чучела знаменитых скакунов. Казалось бы, какое удовольствие можно найти в дохлых лошадях? А он выделил под них целое здание, настоящий музей.

Председатель еще раз провел рукой лбу.

— Конечно, это трудно понять, — улыбнулся он. — В общем, я хочу сказать, что, на мой взгляд, он видел в них не мертвые останки, а былую славу. Символы создаются не самими вещами, а созерцающим их разумом. Иначе и быть не может, верно? Примерно то же самое мы имеем и сейчас. Дорогие символы, которые воплощают для моих людей величие и славу прошлого.

Дасс по-прежнему не смотрел на Дэвида — его взгляд застыл на висевшей над столом картине. Это была какая-то темная абстракция, созданная густо наложенными мазками. Вид у председателя был такой, словно его что-то настораживало — то ли это полотно, то ли его собственные мысли. Дэвид все еще стоял посреди комнаты, сжимая в руках кожаный портфель.

Дасс кивнул на дверь, которую недавно открывал.

— Там есть сейф. Его взломали.

Дэвид шевельнулся.

Дасс жестом указал на кресло.

— Садитесь. Можете записывать.

Дэвид сел, положив на колени портфель. Он открыл замочек, вытащил блокнот и положил его сверху. Потом достал из кармана авторучку и стал писать.

Председатель продолжал:

— Думаю, третий преступник знал, что я собираюсь приехать в Лондон. Возможно, ему было известно, что я прихвачу с собой пару семейных реликвий. Я говорю вам об этом только потому, что всецело доверяю надежности и компетентности «Маршалл и Либерти». Чего нельзя сказать о многих других организациях. Если бы не ваше открытие, я бы совершил грубую ошибку, целиком доверившись полиции. Полиции, о которой каждый день пишут в газетах и представители которой не способны сложить два и два без помощи профессионала, — он кивнул на Дэвида, — человека знающего и глубоко преданного своей компании.

Дасс внезапно повернул голову и посмотрел прямо на собеседника. Глаза председателя сверлили Дэвида насквозь. Тот попытался выдержать его взгляд, но не смог. На мгновение лицо Дэвида исказила болезненная гримаса. Через секунду он собрался с силами и все-таки взглянул председателю в лицо. Исходившая от него энергия заставила Дэвида моргнуть.

Дасс встал и посмотрел на собеседника сверху. Его голос звучал легко и непринужденно, однако в нем чувствовалась железная сила.

— Можно я буду звать вас Дэвидом? Послушайте меня, Дэвид. Я хочу, чтобы вы расследовали это ограбление. Возьмитесь за него немедленно. Полиция будет вас информировать о ходе следствия, а вы добавите к нему то, что выясните сами. У меня есть друзья, я смогу это устроить. Но мне нужен человек, которому я смогу доверять и который будет информировать меня лично.

Дэвид что-то пробормотал, с трудом подбирая слова, но Дасс спокойно поднял руку. Он по-прежнему не спускал глаз с Брауна.

— Давайте сразу внесем ясность — я не требую от вас ничего противозаконного. Я просто хочу, чтобы вы находились в контакте с полицией, следили за ходом дела и продвигались вперед там, где следствие зайдет в тупик. Обычно такая практика имеет место, если страховая компания подозревает в недобросовестности своего клиента. Тогда она нанимает частного детектива и втайне проверяет все детали. Но сейчас все будет сделано с полного одобрения самого клиента, а в случае успеха — и с соответствующим вознаграждением.

Мы хотим найти то, что у нас украли, без какой бы то ни было публичности или шумихи, — продолжал председатель после короткой паузы. — Разумеется, я мог бы просто потребовать страхового возмещения. — Он взмахнул руками, показывая, что нет ничего легче. — Тогда я получил бы некоторую сумму денег вместо фамильных ценностей, которые наша семья хранила еще с тех времен, когда папский престол занимал Александр Шестой. К тому же, боюсь, «Маршалл и Либерти» сочли бы такое решение слишком разорительным. Иногда довольно трудно выяснить подлинную ценность вещи, пока она не потеряна. Честно говоря, я сильно сомневаюсь, что «Маршалл и Либерти» смогут выплатить страховку, и безусловно, не хочу прибегать к такой мере до тех пор, пока есть возможность вернуть нашу собственность в целости и сохранности.

Дасс замолчал, и его цепкий взгляд отпустил Дэвида, устремившись куда-то к потолку. Казалось, он хотел разглядеть то, что находилось за стеной комнаты.

Дэвид почувствовал, что почти не дышит, и слегка перевел дух. Он взглянул на свои записи и приготовил ручку. На лбу у него выступили капли пота.

Дасс сказал:

— Жаль, что у меня нет фотографий. Мы всегда считали, что секретность — лучший способ уберечь наши сокровища от мира. — Он нахмурился и развел руками, признавая, что эта тактика была ошибочной. — Речь идет об одной очень древней вещи. Это сундучок необычной формы, выточенный из кости и покрытый кожей. Обычные материалы того времени, — добавил председатель в виде пояснения. — Внутри его украшает замысловатый орнамент, сделанный филигранью по платине. Этот металл очень любили древние египтяне и инки, хотя я не думаю, что само изделие происходит от них. Скорее всего его создали на Востоке, точнее, в Китае. Я думаю, оно совершенно уникально.

Председатель встал, подошел к столу и открыл ящик. Достав листок бумаги, он взял карандаш и стал набрасывать рисунок.

— Несколько лет назад его уже пытались украсть. Это был один крупный преступный синдикат. С тех пор мы старались полностью скрыть информацию о существовании этой вещицы от общества. Разумеется, ваша компания включила ее в опись (хотя до сегодняшнего дня вы вряд ли об этом подозревали), но в самых неопределенных выражениях. Точный вес, размеры, внутренний объем, не более того. Никаких изображений. В сущности, мы загадали вам загадку, ответом на которую является наша вещь. Минимум сведений, которые позволяют опознать, но не описать предмет. Но теперь вам понадобится больше информации.

Дасс почти закончил рисовать.

— Взявший его человек, — он кивнул на листок, — вероятно, догадывался, что мы не захотим сообщать полиции — и тем более публике — о его существовании и поэтому не станем заявлять о краже. А поскольку следствие не будет подозревать о наличии третьего преступника, дело просто закроют. Вы не только заставили детективов задуматься об этом третьем, но и помогли нам официально объявить об ограблении, не раскрыв своего секрета. Полиция получила ложное описание пропавшей вещи. Но вы будете работать, зная истину.

Председатель отложил карандаш и показал рисунок. На листке появился сложно переплетенный узор, образующий буддийскую мандалу[3]. Больше всего он смахивал на ажурное перо, но не узкое, а широкое, как пальмовый лист, и симметричное по обеим сторонам.

— В глубокой древности ему поклонялись из-за его оккультных свойств. Мне говорили, что путешественникам в Китае до сих пор рассказывают сказки и легенды, связанные с этим предметом, хотя его вывезли из страны несколько веков назад.

Из кармана его безупречного костюма появилась зажигалка «Данхилл». Дасс легким щелчком высек пламя и поднес к бумаге.

— Не хочу разыгрывать мелодраму, но если изображение реликвии попадет в руки жадных коллекционеров, это будет не по моей вине. Надеюсь, и не по вашей.

Председатель бросил на Дэвида пронизывающий взгляд. Он смотрел ему в лицо, пока пылающий рисунок в его руках превращался в пепел. Когда пламя съело всю бумагу, Дасс кинул почерневшие остатки в пепельницу. Хотя огонь почти коснулся его пальцев, он не обратил на это особого внимания.

— Я люблю готовить, — заметил председатель. — Легкие ожоги мне нипочем.

Нагнувшись над столом, он тронул покоробленный листок и превратил его в горстку черной пыли. Достав из кармана лимонный носовой платок, председатель вытер руки.

— Если вам что-нибудь понадобится, обратитесь к моей секретарше. Надеюсь, вы будете держать меня в курсе своего расследования.

Аудиенция была окончена; Дэвид непослушными руками убрал блокнот в портфель, встал и направился к двери. Дасс все еще возился с носовым платком.

— Простите, что не могу пожать вам руку, — бросил он вслед.

Дэвид молча кивнул и нащупал потной ладонью дверную ручку. Выйдя в коридор, он закрыл за собой дверь и на секунду прислонился к ней спиной.

Его пальцы дрожали, и он сжал их в кулак. Все тело тряслось как в ознобе. Дэвид на мгновение закрыл глаза, потом, невольно повторив недавний жест Алессандро Дасса, вытащил из кармана платок и вытер со лба капли пота.

Открыв глаза, он увидел, что миссис Биллингс сидит напротив за столом и смотрит на него с холодным любопытством. На ее лице появилась странная хищная улыбка.

— Что-нибудь не так? — спросила она, почти не пытаясь скрыть злорадства.

Дэвид не ответил. Взяв себя в руки, он быстро прошел мимо секретарши, бросил на ходу «Всего доброго» и спустился по лестнице в приемную. Стефани хотела что-то сказать, но он, не обращая на нее внимания, толкнул дверь и выскочил на улицу.

Он направился к своей машине. Рядом со стоянкой на углу виднелся паб. На выставленном снаружи щите было написано: «Утренний кофе, капуччино, завтраки». Дэвид вошел внутрь. У стойки бара стояли два рабочих в грязных робах и пили пиво. Несколько посетителей за столами поглощали завтраки. Дэвид заказал себе пинту «Гиннесса» и посмотрел на часы. Четыре минуты одиннадцатого.

Взяв кружку, он сел за один из дальних столиков и несколько минут по глотку тянул пиво. Левую ладонь он положил на стол. Она лежала почти спокойно, хотя легкая дрожь была еще заметна.

Дэвид достал мобильный телефон и по памяти набрал номер. Он прижал трубку к уху.

— Киран, это Дэвид.

Он сделал паузу и продолжил:

— Да, спасибо. Слушай, ты не хочешь пообедать? Мне нужна твоя помощь, так что выбирай любое место. За все платит компания.

Еще одна пауза.

— Расскажу, когда встретимся. Так ты свободен?

Дэвид помолчал.

— Верно, кто бы мог подумать? Конечно, я никогда не был так зациклен на истории, но мне это понятно. Будем надеяться, что все дело в хорошей экспертизе.

Пауза.

— Нет, лучше пораньше. Встретимся прямо там. Позвони мне, если задержишься.

Пауза.

— Отлично. Увидимся в полдень.

Дэвид отключил связь и убрал телефон в карман. Он продолжал пить пиво и время от времени делал заметки, пока не обнаружил, что его кружка опустела.

Он понес ее к стойке и заметил, что в баре продаются сладости. Купив пачку мятных леденцов, он засунул один в рот. Потом вышел на улицу и зашагал к машине.

* * *

Два часа спустя он сидел напротив Кирана в одном из модных ресторанчиков Уэст-Энда. Большинство посетителей были в стильной и дорогой одежде, поэтому Киран в своей простой тенниске чувствовал себя немного неуютно.

— Почему ты меня не предупредил? — пожаловался он. — Я бы надел что-нибудь парадное.

Дэвид рассеянно улыбнулся, глядя сквозь окно на улицу. Он отпил глоток воды.

— С тобой все в порядке, Дэвид? У тебя какой-то отсутствующий вид. Трудное утро в соляных копях?

— Прости, Киран. Просто сегодня я видел… Тебе никогда не приходилось встречать людей, которые одним взглядом наводят на тебя ужас, хотя ты сам не знаешь почему?

Киран немного помолчал, прежде чем ответить:

— Каждый день. В конце концов, я библиотекарь. Но при мысли о том, что на свете существуют люди, способные напугать тебя, мне делается как-то не по себе. Что это за неандерталец?

— Один мой клиент. Бизнесмен. Лет шестидесяти, не сказать чтобы верзила, абсолютно невраждебный — наоборот, очень вежливый. Но представь, я почти не мог смотреть ему в глаза.

Дэвид все еще разглядывал улицу.

— Боже милостивый. Наверно, жутко крутой парень. И тебе даже не пришло в голову, что ты можешь убить его одним мизинцем? — спросил Киран.

Дэвид с улыбкой взглянул на него.

— Выходит, не пришло. Ладно, забудем об этом. Как жизнь и вообще?

— Под «вообще» ты имеешь в виду Хоуп? Ты знаешь, что она сейчас в Голливуде? Делает фильм про волка, сбежавшего из генетической лаборатории ЦРУ. Звучит ужасно, но, может, выйдет что-нибудь путное. После того как вы расстались, я ее почти не видел. Иногда она звонит домой и вываливает на нас кучу информации, с которой мы не знаем, что делать. Но я думаю, она счастлива.

— Рад это слышать. Для Хоуп всегда было важно, чтобы ее ценили. Желательно, чтобы несколько миллионов людей сразу, — улыбнулся Дэвид.

— Не люблю, когда ты насмехаешься над моей сестрой Это моя привилегия, — пробормотал Киран.

Пару минут они молча изучали меню, дожидаясь официанта. Когда Дэвид сделал заказ, Киран спросил:

— Как, ты пьешь за ленчем? А я думал, у тебя жесткая дисциплина. Неподходящий стиль для монаха-воина.

Дэвид усмехнулся:

— Вряд ли твоя сестра встречалась бы с монахом, Киран Иногда я позволяю себе бокал-другой вина.

Киран успокаивающе вскинул руки:

— Прости, не хотел тебя обидеть.

В этот момент подали напитки. Дэвид взял в руки свои фужер.

— Честно говоря, я все еще не могу отойти после встречи со своим демоническим клиентом.

— Это из-за него ты решил обратиться ко мне?

— Да, и заодно угостить тебя дорогим обедом. Он потерял одну вещь и хочет, чтобы я ее нашел. Я должен выяснить, кому понадобилась эта штука, где ее можно продать и кто потенциальный покупатель, — ответил Дэвид.

— Значит, тебе нужен эксперт. Расскажи мне, что это за побрякушка. Что он потерял?

— Клиент не особенно распространялся на этот счет, но кое-что я все-таки выяснил. Речь идет о старом и, похоже, очень ценном ювелирном изделии с Востока. Представляешь себе кружевную салфетку из платины? Что-то в этом роде. Кажется, вещицу сделали в Китае, где до сих пор ходят легенды о ее волшебных свойствах, — объяснил Дэвид.

Официант принес закуски, и они принялись за еду. Киран подцепил кусочек на вилку и махнул ею в сторону Дэвида.

— Знаешь что? Если предмет имеет культовую ценность, тебе могут помочь парни из института древностей. Они как раз создали новый отдел по всяким древним штучкам. Я знаю, кто у них главный, — Берни Лэмпуик, парень с моего курса.

Дэвид кивнул, ничуть не удивившись.

— Если бы он не был твоим однокурсником, то оказался бы другом семьи, сыном человека, снимавшего дом у твоего отца, или еще кем-то в этом роде.

— Хорошо, что мой отец тебя не слышит. Ему запретили поднимать арендную плату во всех коттеджах с тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Он говорит, что его квартиросъемщики живут лучше, чем он сам.

Дэвид не стал менять тему.

— Ладно, ты можешь поговорить с этим Берни? Мне понадобится пара консультаций. Компания щедро за все заплатит; уверен, ему хватит на новый твидовый костюм.

— Думаю, у Берни менее консервативный вкус, но я ему позвоню. А как насчет моей доли?

— Ты уже получил копченого лосося, тушеную говядину с хрустящей корочкой, яблочный пирог, два бокала вина и кофе. Неплохо для десяти секунд работы, — заметил Дэвид.

— Десять секунд, чтобы поговорить с тобой, и целая жизнь — чтобы завести связи и приобрести энциклопедические знания, которыми ты сейчас воспользовался, — возразил Киран.

— Справедливо. Добавим еще бренди, — сказал Дэвид. — Как у Берни с коммуникабельностью? Он сможет поговорить с парой-тройкой продавцов — если такие вещи вообще продаются?

Киран задумался.

— Хм… Вообще-то Берни не особенно общителен. Каждый раз, когда его просят прочитать лекцию, у него открывается язва. Ладно, не волнуйся, я подыщу тебе подходящего человека — умного, энергичного и без гроша в кармане.

Разговор снова вернулся к Хоуп, и Кирнан попытался описать сюжет ее нового фильма. Он сообщил, что пригласит Дэвида на обед, когда осенью вернется Хоуп. Дэвид усомнился, что это удачная идея. Вопрос остался открытым, но они договорились встретиться через несколько дней и все обсудить. О Дассе и его пропаже больше не было сказано ни слова.

ГЛАВА 7

На следующий день

Четверг, 10 апреля

Сьюзен показала свой новенький пропуск охраннику; тот кивнул и пропустил ее через турникет. Проходя через вестибюль, она подняла голову, чтобы взглянуть на расписной потолок. Справа от главной лестницы открылась дверь лифта. Сьюзен успела проскользнуть в кабинку и спустилась вниз.

Через минуту она вошла в подземный Александрийский зал. Берни был уже на месте и махал ей из дальнего угла.

Сьюзен поставила на стол сумочку и кофе и повесила на вешалку свой белый плащ. Берни нерешительно подошел к ней сзади.

— Доброе утро, Сьюзен. Как себя чувствуете?

— Отлично. А вы? — весело отозвалась Сьюзен.

— Я? Превосходно. Мне… э-э… надо с вами кое о чем поговорить.

В голосе Берни слышалась нервозность.

Сьюзен уже сидела за столом; вытянув ногу, она зацепила соседний стул и подтащила его поближе.

— Присаживайтесь. — Американка развернулась лицом к Берни и одновременно перегнулась через спинку, чтобы взять кофе.

Берни сел и откинулся назад, но эта поза его чем-то не устроила и он нагнулся вперед.

— Вчера мне звонил один старый друг. Он знаком с человеком, работающим в одной страховой компании. Их клиент потерял антикварную вещь, и им нужна помощь эксперта, чтобы ускорить поиски. Предмет, о котором идет речь, похоже, из вашей области.

Сьюзен молчала.

— Конечно, я не обещал, что вы этим займетесь, — поспешил добавить Берни. — Совсем нет.

Он нервно улыбнулся, словно не решаясь продолжать.

— Но… — помогла ему Сьюзен.

— Но… в общем, я сказал, что вы поговорите с работником компании.

Берни взглянул на Сьюзен, ожидая ее реакции.

Его собеседница осталась невозмутимой.

— Кажется, они платят за такие вещи? — спросила она с интересом.

Берни кивнул:

— Платят, и очень неплохо. Мой друг говорил, им потребуется несколько консультаций, скажем, в течение двух недель. Надо изучить пропавшую вещь, составить небольшую справку, чтобы правильно сориентировать следователя, возможно, побеседовать с продавцами или посетить пару аукционов. Он не стал вдаваться в детали, но общий смысл таков.

Сьюзен задумалась.

— Звучит заманчиво. Только со временем будет трудновато. И на чем вы остановились?

— Я пообещал узнать, сможете ли вы сегодня встретиться с тем страховщиком. У меня есть его телефон.

Берни протянул руку, чтобы передать ей листочек с клейким краем, но записка намертво прилипла к его пальцам.

— Берни! — строго проговорила Сьюзен.

Ученый поднял голову, и американка, не дав ему опомниться, резко выдернула у него листок. Она взглянула на номер.

— Спасибо за заботу, Берни. Думаю, мне это понравится. Не говоря уже о том, как я нуждаюсь в сотне лишних баксов, — сказала Сьюзен.

— Вот и хорошо. — Берни повеселел. — Я очень рад. Он встал и направился к своему столу.

— Постойте! — окликнула Сьюзен. — Я хочу ненадолго отлучиться. Мне надо поговорить с женщиной, которая передала вам эту коллекцию, домовладелицей Теракуса. Потом я встречусь со страховщиком и, возможно, задержусь до вечера. В общем, я решила вас предупредить. Чтобы вы не думали, что я отлыниваю от работы и все такое.

Берни слегка растерялся.

— Вы же не считаете, что я… Простите, что спрашиваю, но зачем вы хотите с ней встретиться?

— По разным причинам. Например, чтобы больше узнать о том, откуда взялись все эти документы. Или где можно найти другие. Кроме того, мне чертовски интересно, кто на самом деле был этот Теракус. Короче, завтра я вам обо всем расскажу.

Берни с благодарностью улыбнулся и зашагал в свой угол, все еще кивая на ходу.

Сьюзен отпила глоток кофе и прилепила листочек с номером Берни к телефону, потом взяла трубку, зажала ее между плечом и ухом и набрала номер.

— Дэвид Браун, — послышался голос на другом конце линии.

— Здравствуйте, Дэвид, это Сьюзен Милтон. Берни Лэмпуик дал мне ваш номер, — сказала Сьюзен.

— Здравствуйте, Сьюзен. Вас заинтересовало мое предложение? — спросил Дэвид.

— Пожалуй, да. Берни сообщил, что вы хотите встретиться сегодня днем. У вас есть конкретный план?

— На сегодня? Пока нет. Давайте все обговорим. Когда вы сможете подъехать?

— Я буду в центре Лондона не позже четырех. Можно и раньше, но у меня запланирована другая встреча, и я не знаю, когда освобожусь.

— В четыре меня устроит, — согласился Дэвид. — Как насчет Музея естественной истории, возле большого динозавра в главном зале?

Сьюзен рассмеялась.

— Вы серьезно? Я думала, у нас деловая встреча.

— Клянусь своим страховым полисом. Впрочем, можете прийти в мой офис, если вам так удобней. Я просто хотел…

— Нет-нет. Динозавр подойдет. Я уже сто лет собираюсь посетить музей, — остановила его Сьюзен.

— Тем лучше. Сохраняйте чеки и билеты, и я компенсирую вам все затраты, — пообещал Дэвид.

— Без проблем. Как вы будете выглядеть? — спросила Сьюзен.

— Если верить моим друзьям — как вышибала. Кроме того, я буду единственным, кто придет в музей в костюме. В крайнем случае позвоните мне на мобильник.

— Отлично. Мне пора идти. Встретимся в четыре, — сказала Сьюзен.

— Пока.

Сьюзен повесила трубку. Она вынула из сумки записную книжку и занесла в нее имя и номер Дэвида. Потом нашла букву X и снова взялась за телефон. На другом конце линии ответила пожилая женщина.

— Алло? — У собеседницы был старый дребезжащий голос.

— Миссис Харрис, это Сьюзен из института древностей.

— Можете называть меня Хильдой, милочка.

— Спасибо. Вы не против, если я загляну к вам через час-другой?

— Почему бы нет? Я весь день буду дома. Разве что в магазин схожу, да и то ненадолго. Хочу купить немного рыбки. Мой Герберт очень любит рыбку, и я тоже. Кстати, познакомитесь с моей зверюшкой. У вас нет аллергии? — поинтересовалась Хильда.

— На кошек? — предположила Сьюзен.

— На мех.

— Нет. Я люблю кошек. Давайте встретимся с вами и Гербертом часов в двенадцать.

— Будет очень мило, верно? — спросила Хильда, обращаясь не к Сьюзен, а куда-то в сторону.

— До встречи, Хильда.

— Всего доброго, дорогуша.

Сьюзен повесила трубку.

Покончив со звонками, Сьюзен пропустила последние документы архива через цифровую камеру, потом переписала всю коллекцию на компакт-диск, вставила его в свой ноутбук и убрала компьютер в сумку.

Можно было уходить. Сьюзен поднялась на лифте в вестибюль, вышла на яркое апрельское солнце и направилась к метро на Рассел-сквер.

Час спустя она была уже в западной части Лондона и шагала через Брентфорд с картой города в руках.

Улица, по которой она двигалась, на середине чуть-чуть изгибалась — так, словно ее начали строить с разных концов, а потом слегка разминулись при стыковке. Нужный Сьюзен дом находился как раз в центре этой загогулины.

Увидев табличку с адресом, она немного задержалась, чтобы рассмотреть здание. Это была большая, но немного обветшалая постройка почти столетней давности. Ее окружал мощеный палисадник с овальной клумбой. На ухоженной земле росли розы с крупными бледно-розовыми цветами.

Сьюзен отворила кованые воротца и подошла к входной двери. Она нажала кнопку звонка и услышала в глубине дома электронную версию «Зеленых рукавов»[4]. Через минуту дверь открыла пожилая женщина с неестественно яркими залакированными волосами. На ней были бежевые слаксы и белая блузка с вышитым на груди золотым тигром. Ниже тигра виднелась надпись: «Непал».

— Добрый день, я Сьюзен.

— Добро пожаловать, милочка. Вы быстро нас нашли? Входите, — пригласила Хильда.

В прихожей имелось две двери. Левая была открыта, и за ней находилась комната с красными тиснеными обоями и светло-розовой мебелью.

Хильда провела в нее Сьюзен.

— Я уже поставила чайник. Будете чай или кофе? — спросила Хильда.

— Чай, — ответила Сьюзен.

Миссис Харрис указала ей на широкий диван возле окна. Сквозь занавески с рюшами виднелись большие кусты фуксии. Усадив Сьюзен, Хильда отправилась в кухню и время от времени выкрикивала оттуда неразборчивые фразы насчет погоды и замусоренности улиц.

Когда чай поспел, Хильда поместила его на поднос вместе с тарелкой сладкого печенья и переставила на стеклянный столик поближе к Сьюзен, а сама заняла кресло рядом с дверью. На его правом подлокотнике лежала какая-то красная тряпица. Назначение этой вещи стало понятно после того, как из кухни появился упитанный черный кот и, мимоходом посмотрев на гостью, легко прыгнул на кресло. Устроившись там поудобнее, он поджал под себя лапы и уставился на Сьюзен.

Хильда словно ждала этого.

— Терри был приятным человеком, — начала она. — Удивительно спокойным. Он вечно возился со своими бумагами и не доставлял никаких неприятностей. Я даже всплакнула, когда узнала, что Терри умер. Он жил у меня в верхних комнатах с тех пор, как Герберт — я говорю о своем муже, а не о его маленьком тезке, который сидит сейчас с нами, — обставил ее для гостей, а было это в семьдесят седьмом году, потому что все кухонные полотенца мы купили тогда на распродаже, — добавила она шепотом, — после серебряного юбилея[5]. — Помолчав, миссис Харрис заметила: — Вам не кажется, что с тех пор все ее снимки выглядят просто ужасно? Если бы я сделала ту фотографию, которую теперь помещают на банкноты, меня бы следовало заключить в Тауэр. Не понимаю, как она это терпит.

Сьюзен хотела что-то возразить, но Хильда схватила с подноса чайник, немного потрясла его и разлила по чашкам горячий напиток. Заварка была такой крепкой, что даже после добавления молока сохранила красноватый тон.

— Спасибо, — сказала Сьюзен, приняв от хозяйки чашку с блюдцем.

Чайный сервиз был сделан из тонкого белоснежного фарфора и украшен пасторальными сценами с пастухами и пастушками.

— Вам известно, чем еще занимался Терри, кроме своей коллекции? — спросила Сьюзен.

— Честно говоря, не думаю, чтобы его интересовало что-нибудь другое. Кажется, одно время он работал, но это было недолго. Терри разъезжал по всему свету. Большую часть своей коллекции он привез из-за границы, причем издалека. Из Африки или Непала. — Она посмотрела на свою блузку. — Это его подарок. Я всегда смеялась, что из своих путешествий он приезжал совсем незагорелым. Как можно провести месяц в Африке и вернуться белым как бумага? Наверно, он никогда не выходил из отеля. Мне как-то трудно представить его на улице, — задумчиво добавила миссис Харрис.

— А зачем он вообще собирал архив? Насколько я знаю, Терри ничего не продавал, так что вряд ли он на этом зарабатывал. Это было его хобби? — продолжала задавать вопросы Сьюзен.

— Меня это не очень волновало, но я не помню, чтобы к нему кто-то приходил. Ему и похвастаться-то было некому, если вы понимаете, о чем я. Да, пожалуй, это было просто хобби. В конце концов, люди собирают вещи и похуже, чем клочки старой бумаги. В них по крайней мере есть хоть какая-то историческая ценность. — Хильда уловила взгляд Сьюзен. — Вы уже смотрели его коллекцию? — спросила она.

— Работы еще много, но кое-что мы успели разобрать. Документы крайне интересны, и мы очень благодарны вам за этот дар.

— Терри вряд ли бы понравилось, что куча незнакомцев роется в его бумагах. Я много об этом размышляла и в конце концов решила, что если бы я просто выбросила их в корзину, это понравилось бы ему еще меньше. Поэтому я и постаралась их куда-нибудь пристроить. Если им суждено попасть в чужие руки, пусть по крайней мере новые хозяева хорошо о них заботятся и получают от его бумажек не меньшее удовольствие, чем он сам, — заявила Хильда.

— А где он хранил свою коллекцию? — поинтересовалась Сьюзен.

В этот момент наверху раздался глухой удар.

Хильда его тоже услышала и подняла голову к потолку. Она рассеянно ответила, повернув ухо к открытой двери:

— В его комнате стоял большой жестяной ящик, прикрученный к стене болтами. Когда полиция вернула его вещи, среди них был ключ. Я нашла там всю его коллекцию, кроме…

Сверху послышался еще один удар, потом скрип заржавленных петель и приглушенный звук, как будто двигали что-то тяжелое. Хильда взглянула на потолок.

— Все в порядке? — спросила Сьюзен.

— Я боюсь, не залез ли Герберт… Господи, что я говорю, ведь ты же здесь, да, мое солнышко? Наверно, просто забыла закрыть окно. Пойду проверю, а то ветер перевернет вверх дном всю комнату.

Хильда поставила свою чашку и направилась на кухню.

Через секунду она вернулась с большим медным ключом, болтавшимся на бечевке.

— Я сейчас приду, дорогуша. Если хотите, налейте еще чаю, — сказала она и вышла из комнаты.

В прихожей Хильда открыла ключом вторую дверь, и Сьюзен услышала ее тяжелые шаги на лестнице.

Оставшись одна, американка слегка пригубила чай, поморщилась и отставила чашку. Миссис Харрис уже была на лестничной площадке.

Потом послышался оглушительный удар и невнятный звук, похожий на возглас или вскрик. Сьюзен вскочила с места.

— Миссис Харрис, у вас все в порядке? — крикнула она, лихорадочно оглядывая комнату.

Рядом с камином, где горел электрический свет, изображавший живое пламя, торчала стойка с набором декоративных инструментов. Сьюзен схватила короткую железяку, похожую на кочергу, крепко сжала ее в руке и выбежала в дверь.

Она проскочила через прихожую в соседнюю квартиру и стала подниматься вверх по лестнице, выставив перед собой кочергу.

— Миссис Харрис, вам нужна наша помощь? — спросила она громко.

В ответ послышался какой-то визг, и Сьюзен быстро взбежала по ступенькам.

Наверху она увидела распахнутую настежь дверь в одну из комнат. С одной стороны этой комнаты стояла кровать, с другой — письменный стол и канцелярский шкафчик. На дальней стене было широкое окно. На полу лежала миссис Харрис — она шевелилась, пытаясь подняться на ноги. За окном стоял какой-то человек, с ног до головы одетый в черное.

Увидев Сьюзен, он мгновенно развернулся и бросился бежать куда-то в сторону. Она едва успела рассмотреть его правый бок. На незнакомце была надето что-то вроде длинной черной блузы с наполовину оторванным рукавом. Мелькнула обнаженная мускулистая рука. На смуглом бицепсе Сьюзен разглядела большое темное пятно, а на предплечье — два поменьше.

Сьюзен взмахнула кочергой и кинулась к окну. За ним оказалась плоская крыша нижнего этажа, окаймлявшая верхнюю часть дома наподобие террасы.

Она выглянула наружу, но незнакомца и след простыл.

Сьюзен резко захлопнула окно и подбежала к миссис Xapрис.

Хильда пыталась встать и заговорить, но только беззвучно шевелила губами, широко раскрыв глаза от страха. Присутствия Сьюзен она не замечала.

— Миссис Харрис, — несколько раз повторила американка, но Хильда смотрела сквозь нее. Ноги ее не слушались, и каждый раз, когда Сьюзен помогала ей подняться, она снова падала на пол. — Не бойтесь, Хильда, я сейчас вернусь, — бросила молодая женщина и бегом спустилась по ступенькам.

На столике возле кресла — Герберт с него уже куда-то улизнул — стоял белый беспроводной телефон. Набрав 999, Сьюзен вызвала «скорую помощь» и сообщила все подробности, какие смогла, приблизительно определив возраст Хильды. Она не могла сказать, что с ней случилось. Не вешая трубку, Сьюзен снова стала подниматься вверх по лестнице, на ходу вытаскивая антенну, чтобы улучшить качество приема.

Отключив связь, девушка оставила телефон на верхней площадке, взяла с кровати подушку и положила ее под голову Хильде. Сьюзен успокаивающе похлопала ее по руке. Затем она снова схватила трубку и вызвала теперь уже полицию.

Полицейские появились первыми, всего через три минуты после вызова. Услышав звонок в дверь, Сьюзен выпустила руку Хильды и взялась за кочергу. Она подошла к входной двери и разглядела сквозь матовое стекло две фигуры в форме. Сьюзен впустила их внутрь.

Они вместе поднялись наверх.

— Что случилось, мисс? — спросил шедший за ней полицейский.

— Мы сидели внизу. Миссис Харрис пошла посмотреть, что за шум в верхней комнате. Там кто-то был. Я услышала… не знаю точно, что я услышала, но мне это не понравилось. Я позвала миссис Харрис, потом тоже поднялась по лестнице. На крыше стоял какой-то человек, но он сразу исчез.

Второй полицейский осмотрел располагавшийся у стены металлический сундук. Его крышка была почти сломана. Полицейский приблизился к окну, открыл его и выбрался на крышу. Заглянув за ее край, он что-то сказал в прикрепленный к куртке микрофон.

Первый полицейский пытался успокоить Хильду.

— Не волнуйтесь, все в порядке, вам ничто не угрожает. Все будет хорошо. — Он обернулся к Сьюзен. — Наверно, уже можно опустить кочергу.

Американка обнаружила, что все еще держит в левой руке железку, и нервно рассмеялась.

— Кажется, приехала «скорая», — заметила она.

Сьюзен быстро спустилась вниз, положила на место кочергу и открыла дверь двум санитарам, выходившим из машины. Она отвела их к Хильде и рассказала все, что знала.

В верхней комнате стало тесновато, и Сьюзен вернулась в комнату миссис Харрис, прихватив по дороге телефон. На трубке было четыре кнопки быстрого набора, каждая со своей подписью. Рядом с первой стояло имя «Дэйзи».

Сьюзен нажала на нее.

Когда на другом конце ответили, она спросила:

— Простите, вы подруга миссис Харрис?

— Я ее сестра, — возразила женщина.

Сьюзен рассказала о случившемся.

Дэйзи была в шоке. Она начала забрасывать собеседницу вопросами, не дожидаясь ее ответов, и сразу запаниковала. Сьюзен твердым, но спокойным голосом попросила ее успокоиться и объяснила, что необходимо сделать в первую очередь.

Для начала она сообщила Дэйзи свой мобильный телефон и попросила его записать. Потом пообещала, что проводит Хильду в больницу. Сьюзен выяснила, есть ли у Дэйзи ключ от дома Хильды. Оказалось, что есть. Сьюзен сказала, что попросит полицию закрыть дом, а Дэйзи, если понадобится, сможет приехать туда в любое время.

Попросив минутку подождать, Сьюзен уточнила у санитара, в какую больницу увезут миссис Харрис.

Она посоветовала Дэйзи как следует успокоиться и только потом ехать в больницу. Там они с ней встретятся.

Положив трубку, американка прошла через кухню в спальню, нашла небольшой саквояж и собрала для Хильды кое-какие вещи. Когда она закончила, санитары уже спускали миссис Харрис на носилках.

Сьюзен достала блокнот, вырвала листочек и написала на нем свои координаты. Потом взяла плащ и сумку. После того как носилки вынесли из дома, сверху спустились полицейские. Сьюзен оставила им листочек с информацией и попросила перед уходом закрыть дверь.

Санитары предложили ей взять такси, но она решительно отказалась. Они нехотя посадили ее в кабину рядом с водителем, а Хильда и второй медик поместились сзади.

— Герберт, — вспомнила вдруг Сьюзен.

Она вытащила карандаш и записала имя у себя на руке.

ГЛАВА 8

В тот же день

Четверг, 10 апреля

Сьюзен Милтон опаздывала. Дэвид снова взглянул на часы — 16:49. Он медленно двинулся вокруг диплодока.

— Дэвид Браун? — послышался сзади мягкий женский голос.

Акцент был американский — не то южный, не то восточный.

Обернувшись, Дэвид увидел симпатичную девушку в темных джинсах и белой блузке, которая стояла с обеспокоенным видом, сжимая в руках сумку и плащ.

— Мисс Милтон? — спросил Дэвид. — Или, наверно, лучше сказать — доктор Милтон?

Сьюзен ответила не сразу. Она повесила на плечо свою сумку и протянула руку. После обмена рукопожатиями Сьюзен сказала:

— Очень рада. Простите, если буду говорить сумбурно. Во-первых, извините, что заставила вас ждать. Во-вторых, зовите меня Сьюзен. И в-третьих, сегодня у меня был такой дерьмовый день — простите за грубость, — что я абсолютно выбита из колеи.

Дэвид понимающе кивнул.

— Никаких проблем. Здравствуйте, Сьюзен. Сожалею, что все так вышло. — Он улыбнулся. — Предлагаю пойти в кафе, пока оно еще не закрылось, — там по крайней мере можно посидеть.

Он указал дорогу, и Сьюзен направилась за ним.

В музейном кафетерии было почти безлюдно. Дэвид положил свой портфель на один из стульев и пригласил Сьюзен сесть.

— Обычно я угощаю своих собеседников обедом. Позвольте принести вам хотя бы кофе, пока вы переводите дух, — предложил он.

Сьюзен слабо улыбнулась:

— Хорошо.

Когда Дэвид поднялся с места, она спросила:

— Можно заодно взять сандвич? Я умираю с голоду.

— Конечно, — ответил Дэвид.

Он пошел за подносом и встал в очередь.

За ним уже никто не занимал. Дэвид заплатил за кофе и сандвичи и отнес их к столику.

В очереди он пару раз оглядывался на Сьюзен и видел, что она сидит сгорбившись, низко опустив голову. Расплачиваясь у кассы, он заметил, что американка глубоко вздохнула и выпрямила спину. Она расправила плечи и вздернула подбородок.

Дэвид поставил поднос с едой на стол.

— Я не знал, что вы любите, поэтому на всякий случай взял разную начинку — тунец, сыр с маринадом и салат с ветчиной. Берите все, что вам понравится, а я съем остальное.

Он пододвинул Сьюзен чашку кофе и разложил перед ней несколько сандвичей.

Девушка сразу взялась за кофе.

Дэвид продолжил:

— Простите, что не сразу сообразил, — я иногда сильно торможу. Вы сказали, что у вас был скверный день; может, хотите перенести встречу?

Сьюзен вопросительно подняла голову. Дэвид рассмеялся.

— Не волнуйтесь, сандвич все равно ваш.

— Только попробуйте его отнять, — возразила Сьюзен, сразу откусив большой кусок хлеба. Какое-то время она сосредоточенно жевала. — Нет, все в порядке. Я немного расстроена, но это пустяки. Все могло закончиться гораздо хуже.

Дэвид подождал, не последует ли продолжения, и произнес:

— Ладно, тогда я объясню вам, что мне нужно, а вы скажете, насколько это вам подходит и согласны ли вы взяться за работу.

Она энергично закивала головой, призывая Дэвида продолжать.

— Отлично, — сказал он. — Я работаю на одну солидную страховую фирму. Большинство наших клиентов — состоятельные граждане и члены их семей. Моя функция заключается в том, чтобы улаживать все проблемы и помогать оформлять страховые выплаты. Я отслеживаю весь процесс от начала до конца, включая заполнение бумаг и контакты с полицией. В начале этой недели у одного из клиентов взломали офис. Ограбление было тщательно продумано. Преступники сделали вид, будто хотят вскрыть сейф с деньгами, а сами охотились за одной ценной вещью, которая хранилась в кабинете председателя. Вот тут на сцене появляетесь вы. Если бы воры украли серебро восемнадцатого века, я бы знал, к кому из дилеров нужно обратиться, потому что этот рынок мне более или менее знаком. Но сейчас я понятия не имею, с чего начать, и мне нужна ваша помощь.

Сьюзен проглотила последний кусок тунца и взялась за сыр с маринадом.

— Я думала, такими вещами занимаются полицейские, а не страховые агенты, — заметила она.

— Лучше, когда и те и другие. Полиция ведет расследование, мы ей помогаем, получаем нужные результаты и расходимся к обоюдному удовлетворению. Конечно, дела такого рода продвигаются быстрее, если следователи подключают к ним экспертов — скажем, по серебру восемнадцатого века; кстати, их не так легко найти. Хотя чаще всего мы действительно полагаемся на полицию, но в данном случае нам придется стараться изо всех сил, и не в последнюю очередь из-за того, что нас попросил об этом сам клиент. Его компания уже больше века оплачивает наши услуги, и мне бы не хотелось, чтобы это сотрудничество оборвалось из-за меня, — улыбнулся Дэвид.

— Так что же все-таки тяпнули? — шутливо спросила Сьюзен.

Дэвид ответил ей понимающей улыбкой.

— Словечко кокни из репертуара Дика Ван Дайка[6]? Совсем не плохо.

Сьюзен кивнула, отвесив воображаемый поклон, и опять откусила большой кусок сандвича.

— Информации не так уж много. Это сундучок, сделанный из кости и кожи, в котором лежит древнее ювелирное изделие из платины. Что-то вроде филиграни. Могу набросать вам приблизительный рисунок, хотя он будет плохой копией того изображения, которое показали мне.

Дэвид вытащил из портфеля блокнот с карандашом и начал рисовать.

— Я думала, платина — это современный материал вроде алуми… — Сьюзен запнулась. — Алюминия, — закончила она неуверенно.

— На самом деле нет. Если верить моему клиенту, египтяне и ацтеки делали драгоценности из платины. А может, это были майя, — добавил он, задумавшись.

— Наверно, речь шла об инках, — предположила Сьюзен. — В общем, древняя цивилизация. И откуда эта вещь — из Египта или Южной Америки?

Браун закончил рисовать.

— Нет, из Китая. Точнее не могу сказать. — Он пододвинул блокнот к Сьюзен. — Не Микеланджело, конечно, но…

Дэвид замолк, увидев выражение ее лица.

— В чем дело? — спросил он.

Сьюзен пыталась открыть сумку и от спешки не могла расстегнуть замок.

— Подождите, — пробормотала она. Распахнув сумку, достала оттуда ноутбук и откинула крышку. — Под Китаем вы имели в виду Тибет?

На компьютере замигали огоньки.

— Честно говоря, я знаю только, что изделие китайское и что о нем до сих пор ходят легенды и мифы, но…

Дэвид снова замолчал. Сьюзен быстро барабанила по клавишам.

— Минутку… — Она торжествующе воскликнула: — Да! О нем действительно ходят легенды, и вот одна из них.

Она развернула ноутбук и показала экран Дэвиду. На мониторе появилось изображение клочка бумаги с набранным латынью рукописным текстом и небольшим рисунком, похожим на тот, который Дэвид набросал в своем блокноте.

— Хорошая работа, — хмыкнул Дэвид. — И что это такое?

— Вы не поняли, — покачала головой Сьюзен. — Буквально сегодня утром я читала этот документ, — она постучала пальцем по бумаге, — а через несколько часов вы попросили меня его идентифицировать! Поразительное совпадение, правда?

Дэвид не ответил и только высоко поднял брови. На лице Сьюзен появилось странное выражение. Она подалась вперед и взглянула Дэвиду в глаза.

— Хотите, я расскажу вам, что случилось сегодня днем? — спросила она серьезно.

— Давайте, — неуверенно протянул Дэвид.

— Вообще-то я живу в Кембридже, но на днях перебралась в Лондон из-за одной важной находки. В институт древностей поступила частная коллекция человека, который умер несколько месяцев назад. Собрание оказалось очень интересным, поэтому я решил поговорить с женщиной, передавшей его в дар, — владелец архива снимал у нее квартиру. Хозяин коллекции много путешествовал, занимаясь поисками документов, — продолжала Сьюзен, — но из последней поездки он так и не вернулся. Сегодня утром я отправилась к его домовладелице выяснить, что она знает о коллекции и своем жильце. Когда я была там, — американка повысила голос, — кто-то проник в дом и набросился на хозяйку. Я только что вернулась из больницы, куда ее увезли. Она в тяжелом состоянии, у нее внутреннее кровотечение и сильные ушибы. Напавший на нее парень взломал сундук, в котором раньше хранился весь архив. — Американка снова постучала по экрану. — В том числе и эта рукопись, где описана украденная драгоценность. По-вашему, это случайность? Человек, забравший у вашего клиента раритет, попытался найти к нему инструкцию.

На минуту оба замолчали.

— Как умер владелец архива? — задумчиво спросил Дэвид.

— Кажется, полиция так и не установила. — У Сьюзен тоже возник вопрос: — А при ограблении офиса кто-нибудь пострадал?

— Еще как, — ответил Дэвид. — Похоже, наш приятель не слишком миролюбив. Он убрал двух человек только для того, чтобы сбить с толку полицию.

Снова наступила пауза.

— А где теперь коллекция? — спросил Дэвид.

— В институте древностей, в надежном месте, — ответила Сьюзен, на всякий случай понизив голос.

Дэвид покачал головой.

— Думаю, вам надо поговорить с инспектором Хэммондом из отдела тяжких преступлений. — Он порылся в записной книжке. — Вряд ли коллекции повредит дополнительная охрана.

Он записал телефон инспектора и вырвал листочек из блокнота.

— Я ему тоже позвоню и расскажу обо всем, что случилось. — Лицо Дэвида помрачнело. — Черт, я не сразу сообразил. Вы были там, когда это произошло?

Сьюзен ответила:

— Вот именно. Хозяйка поднялась наверх, чтобы проверить, все ли в порядке, потом я услышала странный звук и забеспокоилась. Я позвала ее и постаралась показать, что в доме много людей. Когда я поднялась в комнату, какой-то тип вылезал из окна на крышу.

— С вами все в порядке? — спросил Дэвид.

— Знаете, я целый год работала добровольцем в нью-йоркском приюте для бездомных. Мне приходилось видеть кое-что похуже, чем спина грабителя. Но когда я сидела с этой бедной женщиной… которая за несколько секунд превратилась из бодрого, полного жизни человека в страшную развалину… и, по словам врачей, уже вряд ли поправится…

У Сьюзен сорвался голос, и она замолчала, стараясь взять себя в руки. Дэвид спросил:

— Почему вы не отменили встречу? Могли бы просто не прийти. Я бы не стал вас винить.

— Работа есть работа, — возразила Сьюзен. — Если я начну срываться из-за каждой царапины, что со мной будет, когда придется по-настоящему плохо?

Дэвид вздохнул.

— Простите за банальность, но я надеюсь, что вам никогда не придется это узнать, — ответил он.

Дэвид отвел глаза, чтобы не смотреть на расстроенное лицо Сьюзен. Его взгляд остановился на экране ноутбука. Он внимательнее вгляделся в картинку.

— Давайте поменяемся ролями, — предложил Дэвид. — Я возьму на себя борьбу с преступниками, а вы займетесь розысками. Начнем, например, с этого. — Он кивнул на рукопись. — Вы можете ее прочитать?

— Конечно, — ответила американка. — Это латинский текст, скорее всего перевод с тибетского. По крайней мере так там написано.

Девушка уже полностью пришла в себя.

— Речь идет о волшебной «метке». — Она рассмеялась, словно нашла в этом словосочетании что-то забавное. Дэвид недоуменно на нее взглянул. — Простите за американский юмор. В Штатах так называют большой фломастер. Это расхожее выражение, как у вас «скотч» или «макинтош». В общем, в рукописи эта «метка» — магический знак, который привлекает внимание богов. Им нравится такой рисунок. Смысл в том, что когда вы ставите подобную «метку» на больного человека, боги могут его излечить.

— Что-то вроде медицинского сигнального браслета?

— Если не считать того, что это не браслет, — кивнула Сьюзен.

Дэвид увидел, что она задумалась.

— В чем дело? — спросил он осторожно.

— Мне сейчас в голову пришла одна идея. Мысль довольно дикая, но она отчасти объясняет, почему… Нет, забудьте об этом.

— Выкладывайте, — ободряюще улыбнулся Дэвид.

— Когда я рассказывала вам о работе в приюте для бездомных, мне вспомнился кое-кто из его обитателей. В общем, это всего лишь гипотеза, но я видела парня, который напал на хозяйку дома. Она порвала на нем рукав, и я заметила на его руке странные пятна, — пробормотала девушка.

— Татуировки? — предположил Дэвид.

Сьюзен покачала головой:

— Нет. Нечто подобное я пару раз видела в приюте. Вы когда-нибудь слышали о саркоме Капоши? — спросила она.

Дэвид кивнул.

— Кажется, она как-то связана со СПИДом.

— Верно, это разновидность рака кожи, которая редко встречалась до появления СПИДа. Обычно она поражает людей с ослабленной иммунной системой.

Сьюзен помолчала.

— Я вспомнила об этом, когда читала рукопись. — Она взглянула на ноутбук. — Вы сказали, что ваш вор очень агрессивен. А я видела, как он спрыгнул с крыши. СПИДом чаще всего заболевают наркоманы. Вот почему он так жесток и так легко сигает с крыш. Наверно, вещества, которые он принимает, провоцируют насилие и притупляют боль, как, например, фенциклидин.

Дэвид добавил:

— Похоже, в офисе он тоже спрыгнул с высоты тридцать футов, чтобы сбежать с места преступления.

— Значит, все сходится, — заметила Сьюзен.

— Выходит, он наркоман, — заключил Дэвид.

— Скорей всего. Но мне в голову пришло кое-что другое. Допустим, от наркотиков у него поехала крыша. Если он накачивается так крепко, что воображает себя Бэтменом, возможно, у него появляются и кое-какие другие мысли.

Американка снова умолкла, словно ей не хотелось продолжать дальше.

— И… — мягко поднажал Дэвид.

— Может, он вовсе не хочет продавать украденную вещь? Может, он надеется, что она его вылечит? — предположила Сьюзен.

На минуту оба задумались над этой возможностью. Вид у Дэвида был довольно скептический, но он ничего не сказал.

Подумав, они стали обсуждать более конкретные темы. Было ясно, что Сьюзен подключится к расследованию Дэвида, и вопрос об этом уже не поднимался. Он объяснил, какая помощь ему нужна и сколько готова заплатить компания.

Сьюзен согласилась вплотную заняться волшебной «меткой» (как они ее прозвали), тем более что это входило в ее планы еще до сегодняшних событий.

Когда мы встретимся? — спросил Дэвид.

— На работу уйдет пара дней. Как насчет вторника?…

— Подойдет. В какое время?

— Обычно я заканчиваю около шести… — задумчиво промолвила американка.

Дэвид взглянул на нее с легким удивлением.

— Хорошо, давайте встретимся вечером, если вам так удобней.

— Нет, я просто размышляла вслух… Я подумала, что если вы не против, то… пожалуй, так действительно будет удобней. Или вы не работаете по вечерам? — спросила Сьюзен.

— Если бы. Слушайте, мой друг Киран получил обед из трех блюд только за то, что позвонил вашему приятелю Берни. Отсюда следует, что вы заслуживаете гораздо больше простого сандвича. — Он посмотрел на пустые тарелки. — Вернее, трех сандвичей.

— Я с утра ничего не ела, — смущенно объяснила Сьюзен.

— Хорошо. Как насчет… — Он задумался. — Как насчет ресторана «Вилландри» на Грейт-Портленд-стрит, во вторник, в половине седьмого? Разумеется, все расходы за счет компании. Включая такси.

Дэвид сделал пометки в своем блокноте.

— Ладно, — без особой уверенности согласилась Сьюзен.

— И не забудьте позвонить Хэммонду. Многие знают, где находится коллекция. Если кто-то ее ищет… — Дэвид помрачнел.

Сьюзен кивнула.

— Не волнуйтесь, я позвоню.

Они взяли свои вещи и направились к выходу. До закрытия музея оставалось всего несколько минут.

— В следующий раз я осмотрю здесь все получше, — сказала Сьюзен, когда они вышли на улицу.

По дороге к метро Дэвид стал расспрашивать ее о научной работе и о том, как ей понравился Лондон.

Продолжая разговаривать, они спустились вниз и прошли через турникет. Оказалось, что им нужно на разные ветки.

— До вторника, — сказала Сьюзен, шагнув на ступеньки эскалатора.

Браун махнул ей рукой.

— Увидимся.

Постояв немного, Дэвид развернулся и направился к другому эскалатору.

ГЛАВА 9

Четыре дня спустя

Понедельник, 14 апреля

Дэвид сидел в кабинете Рега Коттрелла и обсуждал с ним дело «Интерфинанцио».

Рег многозначительно спросил:

— Значит, ты познакомился с их председателем?

Дэвид взглянул ему в лицо, пытаясь понять, что он имеет в виду.

— У него очень представительная внешность, правда? — ответил он.

— Представительная? Пожалуй, можно и так сказать. Наверно, мне надо было предупредить тебя заранее. — Рег помолчал. — Как прошла беседа?

— Поначалу я немного смутился, но потом все более или менее наладилось. Он хочет, чтобы мы вмешались в дело. Подключились к расследованию полиции и вели его дальше. Насколько я понял, ему нужно, чтобы мы вернули вещь и оставили полицейских в дураках.

Рег нахмурился.

Дэвид продолжал:

— Можно сформулировать это помягче, но суть дела такова. Кроме того, председатель намекнул, что если он потребует выплаты страховки, «Маршалл и Либерти» вылетит в трубу.

Его собеседник мрачно кивнул:

— Это вполне возможно, если мы что-нибудь не придумаем насчет переоценки вещи. Когда фирма оформляла его полис, дела на рынке шли гораздо лучше. — Он добавил: — В любом случае мяч на твоей стороне поля. Как ты намерен его разыграть?

— Вообще-то я рассчитывал на указания партнеров, — осторожно ответил Дэвид. — Если я буду действовать слишком мягко, то рискую не только потерять одного из лучших клиентов, но и разрушить финансовое положение компании. А если перегну палку, угождая мистеру Дассу, то почти наверняка испорчу отношения с полицией, что вряд ли понравится начальству. Фирме не нужны проблемы с законом и скверная реклама, но они нам обеспечены, если я во что-нибудь вляпаюсь.

Коттрелл беспокойно поерзал в кресле.

— Я уже сказал — решать тебе. Хотя согласен, ситуация довольно щекотливая. Алессандро Дасс — весьма крупная фигура, нельзя упускать это из виду. В свое время он был чрезвычайно влиятельным лицом. С таким человеком лучше не ссориться. Уверен, если Дасс что-то задумал, он позаботится о том, чтобы его действия получили одобрение на высоком уровне. Сомневаюсь, что полиция станет возражать против того, что выгодно Дассу и его друзьям, — если они не зайдут слишком далеко.

Дэвид пожал плечами.

— Рег, я, наверное, чего-то не понимаю и заранее прошу прощения, что донимаю тебя глупыми вопросами. Нообъяс-ни, почему партнеры сами не взялись за это дело?

Коттрелл заерзал еще сильнее.

— Не знаю, стоит ли нам продолжать… э-э… дискуссию на эту тему. Скажем так — партнеры видят в тебе очень перспективного работника. Для тебя это хороший шанс показать, на что ты способен, так сказать, в свободном плавании. Руководство дает тебе карт-бланш, и если все закончится благополучно, фирма будет чертовски тебе благодарна.

Дэвид кивнул с таким видом, словно его худшие опасения подтвердились.

— Понятно. Мне дают шанс блеснуть в самостоятельной работе. А если что-то пойдет не так…

Коттрелл быстро перебил:

— Давай не будем об этом. Думаю, ты уже понял, с чем имеешь дело.

— Разумеется, — ответил Дэвид и с усмешкой добавил: — Спасибо, что прояснил картину.

Начальник опустил голову, сделав вид, что копается в бумагах.

— Вот и отлично, — пробормотал он. — Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.

Дэвид встал и направился к двери. Коттрелл по-прежнему не смотрел ему в глаза и изучал записи в своем ежедневнике.

— До встречи, — сказал Дэвид.

— Пока, — ответил Рег. — Желаю удачи.

— Добрый день. У меня назначена встреча с инспектором Хэммондом, — обратился Дэвид к сидевшему за стеклом констеблю.

— Минутку, сэр, — ответил тот и взял трубку.

Полицейский сверился с потрепанным списком служебных телефонов и набрал номер. Дэвид не слышал, что он сказал.

— Проходите, — показал констебль на дверь в углу приемной.

Он нажал на кнопку под столом и подержал ее несколько секунд. Дверь громко загудела, сигнализируя, что замок открыт. Когда Дэвид вошел внутрь, полицейский отпустил кнопку и гудок затих.

Констебль кивнул на лестницу.

— Я бы вас проводил, но мне нельзя покидать пост. Поднимитесь на третий этаж и поверните налево. Кабинет инспектора за первой дверью.

— Спасибо, — поблагодарил Дэвид и зашагал вверх по ступенькам.

Он быстро нашел офис Хэммонда и постучал в дверь, облицованную простой фанерой.

— Войдите, — раздался голос.

Дэвид вошел в небольшую комнату. Прямо перед ним стоял рабочий стол, за которым располагался Джордж Хэммонд. Обстановку кабинета дополняли тумбочка и шкафчик с документами. За пыльным окном виднелся кусок кирпичной трубы и водосток, поседевший от известкового налета. По всему помещению были разбросаны бумаги, собранные в пачки или рассыпанные поодиночке.

— Мистер Браун, — буркнул Хэммонд вместо приветствия.

— Инспектор Хэммонд, — отозвался Дэвид.

У детектива, как всегда, был недовольный вид. Он указал на стоявший перед столом стул. Дэвид сел.

Хэммонд заговорил первым:

— Вижу, у вашего клиента есть связи.

— Да, он сказал, что собирается сделать несколько звонков. — Дэвид пожал плечами. — Вы об этом?

— Об этом, — раздраженно бросил инспектор.

Дэвид и инспектор помолчали.

— Кто начнем первым — вы или я? — спросил Дэвид.

Хэммонд молча сдвинул брови.

Дэвид понял, что нормального ответа не дождаться, и спокойно продолжил:

— Хорошо, я начну первым, но сначала скажите, на кого вы злитесь — на моего клиента или на меня?

Детектив по-прежнему хмурился. Дэвид выдержал паузу.

— Ладно, давайте приступим к делу, — пробурчал инспектор, очевидно, решив заключить перемирие.

— Замечательно. Вы уже получили мое сообщение о Сьюзен Милтон. Она вам звонила?

Хэммонд кивнул.

— Доктор Милтон занимается историей, — объяснил Дэвид. — Она нашла кое-какие старые рукописи, в которых описана вещь, украденная из сейфа председателя третьим членом банды. Полагаю, она вам рассказала, что кто-то охотится за этими бумагами.

Инспектор все еще хранил молчание.

Дэвид продолжал:

— Я надеюсь, что доктор Милтон поможет нам побольше узнать об этой веши и, возможно, выйти на нужных людей. Все, что мы выясним, я немедленно сообщу вам. — Он добавил: — Разумеется, мне бы тоже хотелось кое с кем поговорить.

— Забудьте об этом! — рявкнул Хэммонд.

Дэвид вспыхнул:

— Какого черта, Хэммонд! Я же сказал, вы будете решать.

Инспектор в бешенстве ударил кулаками по столу и подался вперед, словно намереваясь вскочить.

Дэвид произнес ледяным тоном, в котором слышался скрытый гаев:

— Мне очень жаль, если кто-то надавил на вас, требуя моего участия в расследовании. Это была не моя идея, и я этого не хочу. Но не надо перегибать палку и из упрямства лезть в бутылку. Я не стану выгораживать вас перед мистером Дассом и уверять, что вы мне помогаете, когда это не так. Он может одним звонком лишить меня работы. Если он спросит, как идут дела, я скажу ему правду. Раз уж вам так хочется стать его врагом, разбирайтесь в этом деле сами.

Хэммонд привстал и угрожающе навис над столом, пожирая взглядом Дэвида. Тот не дрогнул.

В следующий момент инспектор спросил совершенно спокойным тоном:

— Вы не думали о том, чтобы поступить в полицию?

Дэвид украдкой перевел дух. Он покачал головой:

— Я терпеть не могу экзамены. И к тому же плохо лажу с людьми.

Хэммонд откинул голову и громко засмеялся.

— Вот чертов сукин сын, — сказал он дружелюбно.

Инспектор явно развеселился, но по его лицу это было незаметно — только чуть сморщилась кожа вокруг глаз. Потом морщины расправились и он сказал:

— Попробуйте еще раз сделать то же самое, что тогда ночью, и вы сильно пожалеете. Ясно?

— Да, — сдержанно ответил Дэвид. — Я не стану путаться у вас под ногами.

— Тогда мы поладим.

Хэммонд переключился на бумаги, в беспорядке лежавшие на столе. Покопавшись в документах, он нашел нужную папку, собрал в стопку оставшиеся листы, сдвинул их в сторону и положил досье на расчищенное место.

— Это данные судмедэкспертизы, — пояснил он, взглянув на верхнюю страницу.

Пока Хэммонд пробегал глазами отчет, Дэвид быстро прочитал его вверх ногами и отвел взгляд, прежде чем инспектор успел что-нибудь заметить.

— Кусок стекла на автостоянке действительно попал туда из офиса. Выходит, что следы колес могли быть оставлены подозреваемым — при условии, что они свежие и проложены поверх стекла. Хотите узнать марку автомобиля? — спросил Хэммонд.

— Большой старый «ягуар»? — предположил Дэвид.

Инспектор фыркнул.

— Это… — Он наклонился над отчетом и прочитал вслух: — Новый «порше-турбо». Стоит девяносто штук, в Лондоне таких немного. Мы проверяем всех владельцев и уже нашли одну машину, зарегистрированную на человека, который умер несколько лет назад. Такой автомобиль бросается в глаза, поэтому если его хозяин не хочет неприятностей с полицией, он должен его как следует застраховать. Значит, если не имя, то хотя бы адрес у него настоящий, — иначе он не смог бы оформить страховку. Правда, сейчас там никого нет, но мы поставили дом под наблюдение. Вы довольны?

— Вполне. А как насчет той парочки на месте преступления? — спросил Дэвид.

— Есть кое-какая информация. Один из них работал в компании и, возможно, знал, где находится сейф и что в нем хранится. Второй — преступник со стажем, два раза сидел за кражу. Специализировался по взлому сейфов, хотя в кабинете председателя, кажется, обошлись без него. Наверно, парень из фирмы знал комбинацию, — сказал Хэммонд.

— Но они друг друга не убивали, верно? — уточнил Дэвид. Инспектор покачал головой.

— Это была инсценировка. Неплохая, но с некоторыми несуразицами. Сначала я расскажу, как все должно было выглядеть. — Хэммонд отдернул рукава костюма. — Появление полиции спровоцировало ссору, и взломщик воткнул в напарника отвертку. Тот выхватил пистолет и выстрелил два раза. Первая пуля попала в окно, и взломщик отпрянул в сторону, стукнувшись обо что-то головой. Но второй выстрел угодил ему прямо в сердце. А потом наводчик тоже отдал Богу душу… Теперь вот что, по-нашему, было на самом деле, — продолжал детектив. — Третий грабитель проткнул наводчика отверткой. Он был в перчатках, поэтому на инструменте остались только отпечатки пальцев взломщика. Тот сообразил, что будет следующим, и пальнул из пистолета, но промазал и попал в окно. Третий преступник оглоушил взломщика чем-то тяжелым. Потом вложил оружие в руку убитого и спустил курок, застрелив взломщика, а сам выпрыгнул в окно, — закончил Хэммонд..

— Вы не в курсе, как он ухитрился не сломать себе шею? — спросил Дэвид.

— Мы над этим работаем. У нас в отделе даже развернулось что-то вроде дискуссии. Предположения выдвигаются самые разные. — Инспектор взглянул на листок. — В здании автостоянки пять этажей, наверху перила. Если закинуть на них трос с крюком, можно перемахнуть на другую сторону. Кто-то думает, что он прыгнул с шестом. Забавная идея, правда? Другой считает, что он бросил вниз надувной матрац, потом сдул его и унес под мышкой. Все это довольно нелепо, но в принципе могло сработать. С первой пулей ему, конечно, повезло, хотя мы не исключаем, что под одеждой у него был кевларовый жилет.

Хэммонд захлопнул папку и встал.

— Короче, я рассказал все, что нам известно. А теперь у меня дела.

Дэвид кивнул:

— Большое спасибо. Не стану вам мешать.

Инспектор спросил:

— Ну что, теперь все в порядке? Мы в расчете? Никаких жалоб боссу?

— Жаловаться не на что. Вы сделали отличную работу. Я загляну к вам позже, — вежливо ответил Дэвид.

Хэммонд неопределенно махнул рукой, что можно было расценить как прощальный жест. Дэвид вышел в коридор.

Он спустился по лестнице, миновал приемную и толкнул дверь подъезда. Оказавшись на улице, Дэвид вытащил блокнот и записал адрес, который прочитал вверх ногами на листке в отчете Хэммонда.

* * *

Вечером в тот же день Дэвид возвращался домой. После работы он заглянул в ближайший бар, чтобы пропустить стаканчик. Остальные посетители явно собирались сидеть здесь до самого закрытия, но Дэвид ровно в десять попрощайся с барменом и отправился к себе.

Свой портфель он пристроил на заднем кресле, подальше от любопытных глаз. Продолжая вести машину, Дэвид протянул назад руку, взял портфель и переложил его на переднее сиденье.

По дороге он несколько раз поглядывал в его сторону.

Когда на светофоре зажегся красный, он остановил машину, щелкнул замочком и достал блокнот. В салоне было достаточно светло от фонарей. Торопливо пролистав страницы, он нашел адрес, списанный из досье Хэммонда. Дом находился в Ноттинг-Хилл.

Дэвид нетерпеливо взялся за руль, ожидая зеленого и поглядывая на блокнот.

Как только светофор переключился, он быстро посмотрел в обе стороны — улица была пуста — и развернулся. Его путь лежал на запад.

Машин было мало. Дэвид свернул на Юстон-роуд и встроился в общий поток, двигавшийся к западу. Сместившись чуть южнее, он попал на Уэствей.

В нужном районе он оставил главную дорогу, притормозил и достал из «бардачка» дорожный атлас. Развернув карту, он отметил пальцем место назначения и медленно тронулся вперед.

Дом, который он искал, стоял на углу узкого переулка и небольшой улицы. Чтобы не пропустить его, Дэвид ехат неторопливо и внимательно оглядывался по сторонам.

Наконец он заметил перекресток и переключил все свое внимание на обочины. Перед самым поворотом был припаркован темно-синий «мондео» с сидевшими на передних креслах пассажирами. Когда он проехал мимо, две пары глаз синхронно повернулись в его сторону. «Очень умно», — пробормотал Дэвид.

Не обращая внимания на соглядатаев, он плавно свернул в переулок. По обеим сторонам дороги стояли автомобили, приткнуться было почти негде. Метрах в двадцати от угла улицы попались два свободных места, но Дэвид проехал дальше Он притормозил только в сотне метров от дома.

Дэвид заглушил двигатель, выключит фары и некоторое время сидел не шевелясь. Он поправил зеркало, чтобы видеть улицу позади себя. Ни души. В одиннадцать вечера в этом фешенебельном квартале царили покой и тишина — по крайней мере на первый взгляд.

Дэвид ждал несколько минут. Время от времени он бросал взгляд в зеркало, хотя смотреть было не на что.

Наконец, минут через пять, он покачал головой, словно упрекая себя за собственную глупость, и завел мотор. Двигатель бесшумно заработал, и Дэвид подождал еще пару секунд, нерешительно держась за руль; потом подался вперед, чтобы включить фары.

Его рука замерла на полпути — он увидел, что навстречу ему по переулку ползет автомобиль с выключенными фарами. Он двигался в сторону перекрестка.

Дэвид инстинктивно нырнул вниз, распластавшись на сиденьях. Мимо его дверцы с глухими рокотом проскользнула мощная машина, ехавшая чуть быстрее скорости пешехода.

Звук мотора удалился и почти затих. Дэвид нащупал кнопку регулятора окна и немного опустил стекло. Он прислушался — машина была еще здесь. Похоже, двигатель работал вхолостую..

Дэвид осторожно выпрямился. Подголовники на креслах заслоняли его со стороны заднего стекла. Он взглянул в зеркало.

На обочине метрах в двадцати стоял черный приземистый «порше».

Дэвид заглушил мотор. Он медленно пригнулся и снова лег на сиденье. Левым зеркалом со стороны водителя можно было управлять снизу, и Браун повернул его так, чтобы, не поднимая головы, видеть тротуар и подъехавший автомобиль.

Через минуту из «порше» появился человек в черном. Он быстро пересек дорожку и прижался к стене. Под кронами деревьев стояла густая тень, и фигура незнакомца сразу растворилась в темноте. Только зная, где он находится, можно было различить смутный силуэт.

Человек поднял руку в сторону машины, и под фонарем ярко блеснула связка ключей. Огоньки на «порше» не мигнули, и сигнализация не издала характерного звука.

Незнакомец опустил руку, убрал ключи в карман и застегнул молнию.

«Передумал», — прошептал про себя Дэвид.

Прижимаясь к стене, фигура скользнула к перекрестку и стала удаляться. Тусклый силуэт стал еще более неясным, целиком погрузившись в тень.

Вход в угловое здание находился со стороны улицы, где сидели полицейские. Со своей позиции Дэвид видел только боковую часть дома и высокую ограду сада.

Человек в черном остановился возле садовой стены. Дом был достаточно просторным, и до угла и полицейских оставалось еще метров тридцать.

Незнакомец быстро шагнул вперед и вскарабкался на стену, ухватившись за ее верхний край. Это произошло очень легко и естественно, хотя стена была выше его почти на метр.

Дэвид продолжал смотреть. Прошло несколько минут. Он протянул руку и отключил в салоне лампочку, чтобы не вспыхнула, когда он откроет дверцу. Прежде чем вылезти, Дэвид прихватил из «бардчака» чистую тряпицу.

Он открыл дверь и медленно выбрался наружу. Ладонью Дэвид толкнул дверцу обратно — она захлопнулась неплотно, но он не стал ее трогать.

Дэвид бесшумно подкрался к «порше» и заглянул внутрь На пассажирском сиденье лежал кейс. Обернув ладонь тряпицей, Дэвид взялся за дверную ручку. Он оглядел переулок, никого не обнаружил и потянул на себя дверцу.

Она была не заперта.

Дэвид нагнулся и щелкнул замочками на кейсе, по-прежнему пользуясь тряпицей. Он откинул крышку и заглянул внутрь. В чемоданчике было полно бумаг.

Дэвид наугад схватил несколько штук и стал быстро листать документы. Свет был слишком слабым, чтобы разглядеть их как следует. Хозяин «порше», как и Дэвид, выключил в салоне свет.

Часть бумаг была на неизвестном языке. Среди других Дэвид обнаружил несколько счетов. Потом он увидел листок на гербовой бумаге и поднял его повыше, чтобы поймать свет от фонаря.

Это был арендный договор. Судя по всему, речь шла о плате за жилье. Дэвид прочел адрес.

Внезапно послышался собачий лай, и где-то невдалеке громко хлопнула дверь. Дэвиду показалось, что звук идет от углового дома. Он быстро вскинул голову и оглядел улицу. Никого.

Дэвид бросил бумаги обратно в кейс, захлопнул крышку и щелкнул замками. Не выпуская из руки тряпицы, он плавным движением тихо закрыл дверцу.

Через минуту Дэвид был уже у своей машины. Он открыл дверь со стороны водителя, но не стал садиться внутрь, а только повернул ключ зажигания. Прогретый двигатель завелся с пол-оборота и еле слышно заурчал.

Дэвид распахнул водительскую дверцу настежь и подошел к стоявшему сзади «мерседесу». Он положил на его крыло обернутую тряпкой руку и резко нажал на него. Машина мягко закачалась на амортизаторах. Он толкнул ее еще сильней, и переулок наполнил рев сирены. «Мерседес» замигал фарами.

Дэвид метнулся к своей машине, прыгнул внутрь и рванул с места. Нажав на гудок, он прибавил газу и помчался вверх по улочке.

В соседних окнах загорелся свет.

Не переставая сигналить, Дэвид пролетел метров пятьдесят до поворота на шоссе. Там он отпустил гудок, включил фары и сбавил скорость.

Дальше он направился прямиком домой. По дороге Дэвид заметил, что ведет машину с дотошной аккуратностью, словно сел за руль после вечеринки, где сильно перебрал.

ГЛАВА 10

На следующий вечер

Вторник, 15 апреля

На этот раз Сьюзен пришла слишком рано.

Рядом с рестораном находилась гастрономическая лавка, и Сьюзен убивала время, разглядывая интересные бутылки и коробки.

На ней был темно-синий костюм — в деловом стиле, но не слишком строгий. Вниз она надела бледно-розовую шелковую блузку с глубоким вырезом, которая придала бы Сьюзен еще более свободный вид в том случае, если позже она решит снять жакет.

Ее волосы, прямые и светлые, как обычно плавно струились по плечам, однако с прошлой недели в них появилась легкая волнистость. Кожа Сьюзен сияла чистой и здоровой красотой, как у женщины, никогда не прибегающей к косметике, — эффект, которого было не так-то легко добиться.

Американка подняла голову как раз в тот момент, когда Дэвид появился в ресторане. На нем были угольно-черный костюм, галстук цвета индиго и темно-синяя рубашка. С короткой стрижкой, слегка взъерошенный, он выглядел свежим и подтянутым.

— Привет, — с улыбкой сказала Сьюзен.

— Привет, — откликнулся Дэвид. — Вы выглядите… — Он запнулся, словно о чем-то вспомнив. — Выглядите очень хорошо. Как дела?

— Отлично. — Она огляделась по сторонам. — Симпатичное местечко.

— Да, и кормят неплохо, хотя я не очень в этом разбираюсь. Обычно я мало ем, — заметил Дэвид.

— Я тоже, если не считать кексов в «Старбаксе», — снова улыбнулась Сьюзен.

Дэвид кивнул на ресторан.

— Посмотрим, выполнили ли они мой заказ, — предложил он заговорщицким тоном и пошел вперед.

Внутри ресторана было сумеречно и уютно. Мягкие лампы, висевшие на колоннах по всему залу, напоминали тяжелые подсвечники. Задняя стена была сплошь из стекла и открывала вид на ночную улицу с красивыми новыми домами.

Официантка посадила их в середине зала;

После короткого обсуждения они решили взять шабли, потом каждый углубился в свое меню.

Сьюзен первой заговорила о работе:

— Я звонила мистеру Хэммонду. Мне показалось, что он не особенно рвется нам помочь. Инспектор ограничился тем, что обратился в службу охраны института и дал свои рекомендации. Теперь у лифта сидит какой-то шестидесятилетний старик в странной форме вроде почтальонской. Не знаю, что он станет делать, если в институт заявится наш полоумный наркоман. Хорошо еще, что мы работаем глубоко в подвале. Парню придется пройти через вахту и спуститься на пару этажей под землю, пока он не доберется до этого почетного караула. Как видите, бояться совершенно нечего!

Сьюзен иронично улыбнулась.

Официант принес вино. Дэвид, не пробуя, одобрительно кивнул. Когда они наполнили бокалы, он сказал:

— Жаль, что Хэммонд не хочет вам помочь. Он напоминает мне второе воплощение моего старого школьного учителя по математике. Тот всегда был или расстроен, или раздражен, в зависимости от обстоятельств. Вчера я чуть не поссорился с инспектором, — добавил Дэвид. — Мой клиент надавил на нужных людей и заставил Хэммонда делать то, что он ненавидит больше всего, — помогать в работе. Мне кажется, он от этого по-настоящему страдает. Впрочем, если не считать характера, он хороший полицейский.

Оба пригубили вина.

— Насчет моей версии о наркомане, — заговорила Сьюзен, но в этот момент к столику подошел официант, чтобы принять заказ.

Сьюзен выбрала суп и рыбу, а Дэвид взял брускетту[7] и бифштекс.

— Итак, про наркомана, — напомнил он, когда официант ушел.

— Да. Я отказалась от этой мысли, — объявила Сьюзен.

— Почему?

Американка взглянула на него с сомнением.

— Думаю, вы и сами догадались, — предположила она.

Дэвид кивнул:

— Потому что он дисциплинирован, хорошо организован и тщательно планирует все свои поступки. Мало похоже на человека, потерявшего связь с реальностью. К тому же это лучший гимнаст из всех, кого я видел.

— Вы его видели? — удивленно переспросила Сьюзен.

— Вообще-то я… — Дэвид уже хотел дать задний ход, но в последний момент заколебался. Он вздохнул, пожал плечами и признался: — Да, прошлой ночью.

Настроение у американки сразу упало.

— Как это случилось? — поинтересовалась она, прищурившись.

— Почти случайно, — ответил Дэвид. — Проезжал мимо дома, где, по сведениям Хэммонда, живет подозреваемый. У подъезда дежурили двое полицейских. Мне просто захотелось остановиться, сам не знаю почему.

— И вы его видели? Он был там? — спросила Сьюзен.

Ее голос прозвучал настороженно.

— Не знаю, он или другой, но кто-то был. По описанию похоже на его машину. Я проследил, как он пробрался в дом через сад. Полицейские вряд ли его заметили, поэтому я устроил небольшое представление с сигнализацией. Если они на это как-то среагировали, то нашли его «порше». А если нет… Что я еще мог сделать? Подойти к машине и постучать в стекло? В любом случае я дал им шанс его поймать, — добавил Дэвид, словно оправдываясь.

— Но почему вы…

Сьюзен замолчала, как будто что-то сообразив. Она сдвинула брови, и ее палец обвиняющее указал на Дэвида.

— Ваш клиент вовсе не хотел, чтобы вы расследовали это дело, верно? Вы сами все придумали, чтобы разыграть крутого парня, — объявила она громко.

— Эй, эй, полегче, — ощетинился Дэвид. — Я действую по просьбе клиента и с одобрения своей компании. Если бы не вчерашняя случайность, преступник мог бы преспокойно одурачить полицию и забрать свои вещички, а я бы ограничился осмотром дома. Что я такого натворил?

— Ничего, что не пришлось бы по вкусу Рэмбо, — ответила американка, слегка сбавив тон, но ее шутка прозвучала не слишком весело.

— Может, я и не прав, — покачал головой Дэвид, — но вы тоже не всегда поступаете благоразумно. Когда при вас напали на хозяйку дома, разве вы не бросились наверх без оружия?

— У меня была кочерга, — возразила Сьюзен.

Дэвид рассмеялся.

Американка продолжала чуть тише, но не менее настойчиво:

— Не надо путать разные вещи. Я пыталась помочь пострадавшей женщине, а не вмешивалась в дела полиции только потому, что мне было нечего смотреть по телевизору.

Разговор явно накалялся. Дэвид уже собирался отпустить какое-то ядовитое замечание, когда рядом появился официант с дымящейся тарелкой и спросил, по-итальянски коверкая слова: «Йето ви заказывали брусчетта?» Название блюда он произнес с особым смаком.

— Спасибо, — кивнул Дэвид.

Чуть позже Сьюзен принесли суп.

Минуту они сидели, не притрагиваясь к пище, потом одновременно схватились за бокалы.

Дэвид расправил плечи и вздохнул.

— Вы правы — это было не мое дело, но я в него все-таки ввязался, и думаю, что не зря. — Он не дал ей ответить и продолжил: — Я вам не говорил, что вначале полиция считала, будто в ограблении участвовали только два преступника? Они бы и сейчас так думали, если бы я не полазил по окрестностям и не доказал, что их было трое. Это неправильный поступок, и вообще я очень скверный человек. Но не найди я ту улику, всем бы стало только хуже. Мы бы ничего не знали ни про «порше», ни про дом в Ноттинг-Хилл, и у нас бы не было ни одной зацепки. Вчера ночью бандит просто забрал бы свои вещи и исчез. А теперь из-за того, что я вечно нарушаю правила и лезу не в свои дела, мне стало известно, куда он направится дальше. — Последнюю фразу Браун обронил как бы между прочим. — Простите, если выражусь немного грубовато, но отчитывать меня не ваша забота. Вы все принимаете слишком близко к сердцу.

Сьюзен не ответила, хотя ее взгляд немного потеплел. Они молча принялись за еду.

Через несколько секунд в ее глазах вспыхнула прежняя ирония.

— Значит, вы знаете, где его искать, Шерлок? — спросила она.

— Кажется, вы считали меня Рэмбо, — напомнил Дэвид.

— Я еще точно не решила. — Американка помолчала и добавила: — Простите за мой глупый тон. Конечно, это не мое дело устраивать вам выговоры.

Дэвид улыбнулся и откинулся на спинку стула.

— Если вы так же не любите извиняться, как я — спрашивать чьего-то одобрения, мы квиты.

— Выходит, вы хотели заставить меня заткнуться? — поддразнила его Сьюзен.

— Обычно я так и поступаю, хотя вы этого не заслужили. Я плохо работаю в команде, — вздохнул Дэвид. — Итак, вы желаете узнать, что мне известно?

— Спать мне пока рано. — Сьюзен сделала вид, что все еще обижена.

— Хорошо. Когда он вошел в дом, я заглянул в его машину. Глаза девушки расширились.

Дэвид поднял руку.

— Не убивайте меня, пока не разведаете все мои секреты, иначе вас потом всю жизнь будет мучить любопытство. — Он отпил глоток вина. — Парень не запер автомобиль, и я нашел в нем кейс с бумагами. Среди них был арендный договор на квартиру в Сити.

Сьюзен нахмурилась.

— Наш великий комбинатор забыл закрыть машину?

— Думаю, просто не решился. Наверняка у него одна из тех шумных сигнализаций, которые при включении издают громкое «бип-бип». Когда покупаешь тачку за девяносто штук, важно, чтобы при твоем появлении все поворачивали головы. Вот почему дорогие спортивные машины редко используют для бегства с места преступления, — заметил Дэвид.

— И вы нашли адрес?

— Да, это недалеко от Грейт-Истерн-роуд, в конце Олд-стрит.

— Что вы собираетесь делать? Я имею в виду — с адресом?

Вопрос прозвучал не без намека — Сьюзен не хотела подкалывать Дэвида, но и не собиралась раньше времени снимать его с крючка.

— Все будет зависеть от того, поймали ли его прошлой ночью. Если нам повезло, у него уже взяли отпечатки пальцев, а сам он сидит за решеткой, — сказал Дэвид.

— Кажется, вы не очень-то в это верите.

— Видели бы вы того парня. Он легко перемахнул через стену в девять футов высотой. Я многого насмотрелся в жизни, но такого не встречал.

— Возможно, он мастер боевых искусств, — предположила Сьюзен.

— У меня немало знакомых, которые подходят под такое описание, но никто из них на это не способен, — возразил Дэвид.

Американка вскинула брови.

— Интересные у вас друзья, — хмыкнула она.

Дэвид пожал плечами.

Сьюзен протянула руку и взяла его за запястье. Дэвид не сопротивлялся. Она повернула его ладонь и взглянула на костяшки пальцев. На двух из них виднелись толстые грубые мозоли, похожие на восковой нарост.

— Люди с такими пальцами много тренируются, — заметила она, выпустив его руку:

Дэвид вновь пожал плечами:

— Не всем же отгадывать кроссворды. — Он посмотрел на ее руки. — А вы как поддерживаете форму?

— Угадайте.

Она показала свои ладони — мозолей на них не было, но кисть выглядела сильной и упругой.

— Гребля? — предположил Дэвид.

— Нет, — ответила девушка, и вопрос повис в воздухе.

Официант вернулся, чтобы убрать пустые блюда и налить еще вина. Над бокалом Дэвида бутылка опустела.

— Но кто может так прыгать по стенам? — спросила Сьюзен.

— Хороший вопрос, — кивнул Дэвид. — Неплохо бы еще узнать, как он выбрался из окна офиса. Там тридцать футов высоты, а внизу железная дорога. Потом он каким-то чудом взобрался по отвесной стене. Один из людей Хэммонда предположил, что он прыгнул с шестом. Звучит нелепо, но вместо шеста можно использовать лестницу. Например, забраться наверх, а потом втянуть ее за собой.

— Как Бастер Китон? Забавно. Выходит, это очень ловкий спортсмен и акробат, который использует свои незаурядные способности для смелых ограблений. Ради Бога! — воскликнула Сьюзен.

— А что тут такого? По-вашему, профессиональные спортсмены не могут быть преступниками? Вспомните О-Джея[8].

Сьюзен рассмеялась.

Дэвид сказал:

— Не знаю, как он это проделал, но у него получилось. Для смертельно больного человека наш парень в чертовски хорошей форме.

Им подали главные блюда.

— Вкусно, — одобрила Сьюзен, попробовав первый кусочек.

Дэвид спросил:

— Вы что-нибудь узнали о волшебной «метке»?

— Не очень много, — ответила она, — и вряд ли это нам поможет. Я понятия не имею, где можно сбыть с рук такую вещь, и, если честно, сомневаюсь, что вор вообще хотел ее продать. В конце концов, если вам нужны деньги, можно украсть что-нибудь более удобное — например, наличные. Вы ведь говорили, что в офисе были деньги?

— Да, но, наверно, они просто не успели их забрать. Правда, Хэммонд утверждает, что, когда приехала полиция, сейф был уже открыт. Выходит, преступник предпочел взять волшебную «метку», а не деньги.

— Еще бы, она может стоить гораздо дороже, — согласилась Сьюзен. — О похожем артефакте упоминается в эпоху императора Ши-хуанди. Он предложил награду каждому, кто принесет ему этот предмет. Я не совсем уверена, но, возможно, речь идет о культурном достоянии Китая третьего века до нашей эры.

— Ши-хуанди? — переспросил Дэвид.

— Да, первый император единого Китая. Из династии Цинь. Построил Стену, — объяснила Сьюзен.

— Выходит, это что-то вроде королевской реликвии. Значит, она бесценна, — заметил Дэвид.

— Да, если это та самая вещь. Но как быть с доказательствами? Металлы не поддаются датировке, и у нас нет никаких изображений. Император говорит о драгоценном изделии, созданном из материала, более благородного, чем золото, и дарующем его хозяину бессмертие. Я нашла это упоминание, потому что специально искала драгоценные предметы с чудесными целебными свойствами. Но о том, что он обладает целебной силой, говорится только в одной рукописи, обнаруженной на старом чердаке в Брентфорде. Кроме нее, нет никаких свидетельств, связывающих украденную вещь с Ши-хуанди.

— Получается, ее нельзя продать? — спросил Дэвид.

— Почему же? В конце концов, это платина, и к тому же тонкой работы. Несколько тысяч за нее точно дадут, а если удастся доказать, что она из Китая, — еще больше. Но выдать ее за собственность императора вряд ли получится. Поэтому лучше было взять сейф с деньгами.

— Остается версия со СПИДом, — напомнил Дэвид.

— Но вы в нее не верите.

— Я этого не говорил. Просто есть и другие объяснения. Возможно, наш парень — сотрудник спецслужб, которого правительство во время «холодной войны» готовило для грязной работы, а потом оставило без дела. Нам известно, что он умеет тщательно разрабатывать операции, а потом воплощать их в действие. Что, если это бывший шпион? Разведчики часто попадают в переделки, а те пятна, которые вы видели на его теле, похожи на следы ожогов или ран. Но даже если у него и СПИД, это может быть просто совпадением. Если бы преступник не верил в мистику, — продолжал Дэвид, — то взял бы деньги, а не артефакт. Но тогда мне абсолютно непонятно, как его спецназовские навыки сочетаются с верой в детские сказки… — Он запнулся. — Я хотел сказать — в мифы и легенды. Простите.

Сьюзен жестом показала, что он может не извиняться.

— Меня это тоже удивляет. Речь идет не о простом суеверии вроде страха перед числом «тринадцать», а о настоящем культе. — Она задумалась. — Единственное, что мне приходит в голову, — это кража на заказ. Если кто-то знал, что у вашего клиента есть этот предмет, и хотел его заполучить, идентификация ему не требовалась.

Дэвида одобрительно кивнул.

— Хорошая идея. Наш парень как раз подходит для того, чтобы выполнять подобные заказы.

Он заметил ее неуверенный взгляд и добавил:

— Это лучше всего объясняет те факты, которые у нас есть. Или я что-то упустил?

— Одну вещь, — кивнула Сьюзен. — Допустим, он посредник и украл вещь для чьей-то коллекции. Но тогда зачем он явился за архивом? Это просто копии старых документов, представляющие интерес только для историков. Тот текст, который я вам показывала, был написан шариковой ручкой. Вся его ценность заключена лишь в содержании.

— Значит, преступника как раз интересовало содержание. А что конкретно там написано?…

— В рукописи приводится небольшая история о безумном монахе, создавшем эту вещь. Но в основном это примерно то же самое, что вы получаете при покупке тостера или стереосистемы.

Браун взглянул на нее с озадаченным видом.

— Вы о чем?

— О руководстве пользователя, — ответила Сьюзен. — Преступник приходил за инструкцией. Как ни крути, кто-то из них — вор или заказчик — точно верил в легенду.

Оба замолчали, обдумывая эту информацию, пока над головой не раздался голос официанта:

— Все в порядке?Дэвид кивнул:

— Превосходно. Пожалуй, я выпью еще красного вина. Он вопросительно взглянул на Сьюзен.

— А я белого. Спасибо, все очень хорошо.

Сьюзен повернулась к Дэвиду.

— Вы так и не ответили, что будете делать с адресом. Что, если преступник до сих пор не арестован? У вас есть информация, которая нужна полиции, а дело очень срочное.

Дэвиду снова пришлось оправдываться:

— Не могу же я напрямую обратиться к Хэммонду. Он и так точит на меня зуб за то, что я нашел третьего. И вы сами говорили, что я скорее мешаю, чем помогаю следствию.

Сьюзен возразила:

— Но инспектор — человек дела, разве нет?

Дэвид пожал плечами.

— Проблема стара как мир. Как вести себя с властями, когда они дают тебе пинка под зад, — просто отряхнуться и сказать «спасибо» или снова предложить свои услуги?

— Вы точно знаете, что без вашей помощи они бы завалили дело? — нахмурилась Сьюзен.

— В том, что касается третьего преступника — на сто процентов. Полиция не собиралась проверять стоянку той же ночью. А наутро там были бы уже тысячи автомобилей.

Американка подумала и вздохнула.

— Ладно. Может, мы и не согласны насчет уровня тестостерона в вашей крови, зато твердо знаем, что не мое дело читать вам нотации. Но, если честно, я считаю, что, продолжая играть роль героя-одиночки, вы создаете себе серьезные проблемы. Больше того — подвергаете себя опасности. Говорю это как ваш друг.

Дэвид, до сих молча разглядывавший свою тарелку, поднял на нее глаза. Она быстро отвела взгляд и добавила:

— Или как наемный работник, если угодно.

Браун рассмеялся.

— Что ж, в таком случае…

Сьюзен предложила:

— Почему бы вам не позвонить в полицию, скажем, под видом анонимного доброжелателя?

Дэвид с сомнением поднял брови.

— Вряд ли. Полиция может крепко задуматься, кто этот безымянный информатор. Не успеем мы оглянуться, как они нас вычислят. С другой стороны, я не уверен, что Хэммонд станет реагировать на анонимный звонок.

Сьюзен задумчиво приложила к губам палец.

— Тогда есть вариант, который вы уже использовали раньше. Можно просто сообщить полиции, что у вас есть важная информация. Позвоните Хэммонду и скажите, что вы не хотите раскрывать свои источники, но ему стоит проверить такой-то адрес.

Дэвид прикинул, что из этого получится.

— Да, пожалуй, так будет лучше. Хэммонд не придет в восторг, но и не станет рисковать своей работой, отмахиваясь от моего сигнала.

— Вот и отлично! — воскликнула Сьюзен. — Тогда вам надо поторопиться, верно? Полиции нужен этот адрес.

— Черт возьми, хорошо, что вы напомнили — я забыл позвонить своей мамочке, — язвительно усмехнулся Дэвид.

Американка скорчила гримасу.

— Не хватало нам еще проблем с вашей мамой, — пробормотала она, снимая жакет.

Сьюзен повернулась, чтобы повесить его на спинку стула, и полы ее блузки распахнулись, обнажив крепкую талию и плоский живот. Дэвид скользнул по ним быстрым взглядом.

— С этим проблем не будет, — пообещал он.

Официант принес вино.

Дэвид торжественно поднял высокий бокал и провозгласил тост:

— За нашу маленькую команду!

— За Рэмбо и его мамочку, — отозвалась Сьюзен, чокаясь с ним.

Покончив с делами, они перешли на личные темы. Сьюзен подробно рассказала о том, чем занимается, а Дэвид посвятил ее в тонкости своей работы. Оба говорили легким шутливым тоном и часто подсмеивались над собой и своей работой.

Вместо десерта решили заказать кофе по-ирландски.

Отпив пару глотков, Дэвид испачкал нос взбитыми сливками. Они расхохотались, и Браун вытер нос салфеткой.

— Ничего смешного, — сказал он. — Мы пьяны.

— Я, возможно, и пьяна, — возразила Сьюзен, — но вы в два раза крупнее меня. Не могли же вы напиться с трех бокалов.

Дэвид поднял перед собой четыре пальца, потом сдвинул брови и согнул один.

— Не с трех, а с трех с половиной, и притом больших. — Он покачал головой. — Скажите, вы когда-нибудь заполняли эти дурацкие анкеты из журналов, где надо определить, сколько единиц спиртного вы выпиваете в неделю?

— Бывало, — весело ответила Сьюзен.

— Я все рассчитываю элементарно — две единицы в неделю, каждая за полпинты пива с моим другом Банджо. И не капли больше. Я много занимаюсь спортом, а тренироваться по утрам с похмелья — настоящая пытка.

— Знаю.

Сьюзен показала ему свои ладони, чтобы напомнить, что она тоже тренируется.

— Значит, вам это хорошо знакомо, — заключил Дэвид.

— А вот и нет. — Американка помахала в воздухе пальцем. — Мои родители были из строгой методистской семьи. В церковь я, положим, не хожу, но от дьявольского зелья бегу как от огня.

— Если не считать сегодняшнего вечера, — подколол ее Браун.

Сьюзен не на шутку встревожилась.

— Господи, я сама не знаю, как это вышло! Скажите, это не попадет в мое личное дело? — спросила она в притворном ужасе.

— Ладно-ладно, ничего страшного. В крайнем случае сообщу вашим родителям.

За кофе они еще немного поговорили о Лондоне. Вечер явно подходил к концу, и когда стаканы опустели, Дэвид попросил счет.

— Давайте встретимся через пару дней. К тому времени я уже протрезвею, — пообещал он.

— Отлично. Сообщите мне, как все пройдет с Хэммондом. И дайте знать, если наш парень уже в тюрьме.

Сьюзен записала свой мобильный номер на копии счета.

— Напомните, чтобы я стер телефон перед тем, как отдать бумажку в бухгалтерию, — пошутил Дэвид.

Девушка рассмеялась.

— Никогда не чувствовала себя так легко на деловой встрече, — призналась она.

— Верно, мы больше развлекались, чем работали, — согласился Браун.

Сьюзен надела жакет, и они направились к выходу. Ночь была теплой, и они немного прошлись по улице, болтая о том о сем, пока Дэвид не заметил такси. Он остановил его, махнув рукой водителю.

— Не забудьте взять квитанцию, — напомнил он Сьюзен.

Такси остановилось. Сьюзен назвала шоферу адрес и открыла заднюю дверцу. Перед тем как сесть в салон, она повернулась к Дэвиду.

— Это был приятный вечер.

— Да, согласен, — ответил тот.

На секунду повисла неловкая пауза — простое рукопожатие казалось слишком формальным, но оба не знали, чем его заменить.

— Удачной вам дороги, — пробормотал Дэвид, по-солдатски вытянув руки вдоль тела.

Сьюзен кивнула, улыбнулась и села в машину. Дэвид захлопнул дверцу и проводил взглядом отъезжавшее такси.

ГЛАВА 11

На следующий день

Среда, 16 апреля

Дэвид вновь сидел в кабинете инспектора Хэммонда. Детектив встретил его более или менее любезно — правда, первые десять минут он без конца говорил по телефону, так что проявить враждебность ему было просто некогда.

Прижав к уху трубку, инспектор в основном молчал или хмыкал в микрофон. Под конец он сказал: «Ладно, займись этим, время не терпит», — и бросил трубку на рычаг.

Хэммонд взглянул на Дэвида, находившегося по другую сторону стола.

— Значит, вы уже знаете, чем кончилась наша засада? — спросил он, присовокупив к своему вопросу крепкое ругательство.

— Нет, — покачал головой Дэвид.

Инспектор кисло усмехнулся:

— Ваш парень устроил взбучку двум моим ребятам, а потом удрал. Я думаю, он приезжал за своими вещами. Когда он возвращался к машине, его остановили. Наши люди наставили на него оружие и попытались арестовать. Они хотели надеть на него наручники, но он на них набросился. Не знаю как — но я все досконально выясню, не сомневайтесь, — преступник ухитрился их обезоружить и задал им трепку. У меня есть список телесных повреждений — сплошные переломы и ушибы. Жить они, конечно, будут, но на конкурс красоты уже не попадут. Он превратил их в отбивные.

Хэммонд нервно перебирал рассыпанные на столе бумаги; потом он поднял голову и поймал взгляд Дэвида.

— Ну что, довольны? — скривился инспектор.

Дэвид поджал губы.

— Мне очень жаль, что так получилось. Я имею в виду — что ваши люди пострадали. — Помолчав, он добавил: — У меня есть информация, которой я хочу с вами поделиться. Надеюсь, вы не расцените это как вмешательство.

— Опять вы что-то натворили, Браун? — грубо спросил Хэммонд.

— Я? Абсолютно ничего. Вам известно, что за эти годы наша фирма расследовала сотни краж; естественно, у нас появились кое-какие связи. Мы получили сведения от одного из наших друзей, только и всего.

Инспектор начал раздраженно мять в руках бумагу.

— Ладно, выкладывайте, — пробормотал он сквозь зубы.

Дэвид подался вперед и мягко сказал:

— Прошу вас, инспектор, успокойтесь. Вы действуете мне на нервы.

— Какого дьявола! Если вы собираетесь меня провоцировать… — вскипел детектив, но замолчал, не закончив фразы.

Пару секунд Дэвид ничего не говорил и старался дышать ровно. Хэммонд жег его злобным взглядом. Наконец Браун достал из кармана листок и положил на стол.

— Черный «порше-турбо» с известными вам номерами, он постучал пальцем по бумажке, — несколько раз видели возле дома вот по этому адресу. — Дэвид снова постучал по листочку несколькими строчками ниже. — Наш информатор счел это подозрительным.

— Вы разгласили информацию с описанием машины, которую мы разыскиваем? — нахмурил брови Хэммонд.

— Разгласил — неправильное слово. Ваши люди делают то же самое, когда звонят кому попало и представляются офицерами полиции; а я обратился к очень узкому кругу лиц, на чье молчание могу рассчитывать. Совсем разные вещи, — возразил Дэвид.

— И что я должен с этим делать? — поинтересовался Хэммонд.

— Ну, если моя наводка правильная, вы можете арестовать владельца дома и посадить его в тюрьму. А если нет — примите мои извинения и простите, что отнял у вас время, — сказал Дэвид.

Детектив пододвинул листок поближе и повернул к себе. Пробегая глазами строчкам, Хэммонд стал покачивать головой. Он задумчиво выпятил нижнюю губу.

Продолжая покачиваться, инспектор небрежно произнес:

— Ладно, оставьте это мне.

Дэвид промолчал, и Хэммонд добавил скучным тоном:

— Что-то еще?

— Нет, — сказал Дэвид.

Он встал и направился к двери.

Выходя из комнаты, Дэвид попрощался с инспектором. Ответа не последовало.

* * *

В кисловатом запахе пива и сигарет, въевшихся в темные стены паба, Дэвиду чудилось что-то родное и знакомое — почти так же пахло в его старом доме, где он вырос и провел детство.

В этой теплой и уютной атмосфере Банджо — занявший на этот раз столик поближе к барной стойке — посвящал друга в то, что называл «обзором прессы». Дэвид почти не смотрел телевизор, и Банджо считал своим долгом выдавать ему краткую сводку последних новостей и сплетен.

— И что такого особенного в этих людях? — недоуменно спрашивал Дэвид.

— Ничего. Это скучные безмозглые ублюдки.

— Тогда почему их считают знаменитостями?

— Вообще-то там бывают не только звезды, — уточнил Банджо, — но еще и старые хрычи, которые вопят на всю округу: «Черт возьми, верните меня на экран, я же столько лет был популярным!» С другой стороны, как же не считать их знаменитостями, если вся страна готова смотреть с утра до вечера, как они спесиво задирают нос и со скучающим видом слоняются тут и там, не зная, чем себя занять?

— Выходит, вся эта шумиха поднята из-за кучки обычных людей, которые ни черта не делают и ни к чему не стремятся? — продолжал недоумевать Дэвид.

— Вот именно, — весело кивнул Банджо. — Это все равно что смотреть на обезьян в зоопарке.

— Но почему они на это соглашаются?

— Ну, во-первых, за определенное вознаграждение. И потом, для большинства из них это единственный способ хоть на время перестать быть глупыми и бездарными пустышками…

— …Превратившись в глупых и бездарных суперзвезд, — вставил Дэвид.

— …И в любом случае это гораздо проще, чем пытаться что-то сделать со своей жизнью, — заключил Банджо.

Дэвид взялся за свой стакан.

— Вижу, все эти знаменитости уже сидят у тебя в печенках, — заметил он.

— Знаешь, если бы они просто попались мне на улице, я бы ничего не имел против. Ко мне. скажем, приходит почтальон — отличный парень, весельчак и балагур, к тому же он приносит мне почту, что довольно мило. Но если он вздумает устроить свое ток-шоу, это сразу начнет меня бесить. Или представь, что ты пошел в галерею Тейт, а там на стенах в рамочках висят каракули моей племянницы Сайобхан, которая обожает рисовать свою собачку Поки. — Банджо покачал головой. — Поверь, люди не становятся лучше или интересней из-за того, что на них наводят камеру. Чтобы не сомневаться, будто вся нация захочет смотреть, как ты пожираешь завтраки или торчишь в кресле, надо иметь «эго» размером с гренландского кита. Трудно относиться с симпатией к человеку, который воображает, что сам факт его существования — уже достаточно крупное событие, чтобы совать его в прайм-тайм. Дэвид рассмеялся.

— Сегодня ты в ударе, Банджо. Жаль, что сюда не заглянул какой-нибудь член гольф-клуба, он бы смаковал каждое слово. Кстати, ты уже заготовил на этот случай пару шуток?

Банджо только вяло махнул рукой.

— Заткнись, чертов сноб, — выругался он беззлобно.

—Ладно, дружище, не сердись. Я тебя не высмеиваю, просто меня забавляет твоя эрудиция. Я думал, что люди с таким интеллектуальным багажом остались в Викторианской эпохе. Но скажи на милость, почему знания не делают нас более счастливыми? Я уверен, останься ты в своем Бромли, среди старых друзей, ты бы сейчас был точь-в-точь таким же, как они. И что самое смешное, тебя бы это вполне устраивало. Разве не странно, что образование, такая ценная и замечательная вещь, может оказаться занозой в заднице?

Банджо не возразил ни слова. По его лицу было непонятно, рассержен он или нет, но вид у него стал такой, словно слова Брауна сбили его с толку.

Дэвид поспешил добавить:

— Я сказал «забавляет» не в смысле ха-ха, а в том смысле, что все это очень странно. Если честно, иногда мне кажется что ты чувствуешь себя предателем по отношению к собственным друзьям. И знаешь почему? Потому что, сам того не желая, ты всех их перерос.

Видя, что Банджо продолжает молчать, Дэвид продолжил:

— Дело тут не только в тебе. В конце концов, всем когда-то надо расставаться с прошлым, а это ох как нелегко. Сам знаешь, в любой компании самое страшное преступление — считать себя лучше других. Но, черт побери, как этого избежать, когда ты видишь, что твои прежние приятели сплошь и рядом ничего не замечают дальше собственного носа?

Банджо вздернул брови, поерзал на месте и шумно вздохнул, глядя в полупустой стакан.

— Слушай, старик, это личная тема. Не для дружеских застолий, — пробормотал он, стараясь не смотреть на Дэвида.

Браун понимающе кивнул.

— Извини, что к тебе прицепился, но не одному же тебе проявлять чудеса проницательности. Есть и другие умники.

Банджо усмехнулся:

— Что верно, то верно. Я знаю, о чем ты говоришь. Других поучаю, а сам по уши в дерьме, правильно? Нельзя строить из себя мудреца и в то же время валять дурака, гадая на кофейной гуще. Надо что-то выбирать.

Дэвид улыбнулся:

— Примерно это я и имел в виду. Ты чертовски умный парень, но порой ведешь себя так, словно сам этого стыдишься. Превращаешь все в какой-то балаган.

Он немного помолчал, потирая переносицу.

— Помнишь, как ты говорил, что нам всем приходится приспосабливаться? — сказал он. — Чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что ты прав. Но ведь это касается и тебя, верно? Ты тоже далеко не совершенство, хотя это нисколько не роняет тебя в моих глазах.

Банджо фыркнул.

— Ладно, мистер вивисектор. Ты уже совсем выпотрошил старину Банджо или еще что-то осталось?

Дэвид тяжело вздохнул.

— Честно говоря, я не знаю, что мне с этим делать. Когда нам удается продвинуться вперед, это воздвигает стену между нами и нашим старым окружением. А если топчемся на месте… что хорошего в том, чтобы глушить свой потенциал? Возьми хоть меня и моих родителей. Между нами практически не осталось ничего общего. Мы живем словно в разных мирах. Я надеялся, что мои успехи — хороший диплом и все такое — заставят их гордиться, а в результате мы просто перестали друг друга понимать. Такое впечатление, что я превратился для них в какую-то загадку, а они кажутся мне… как бы это выразиться… немного простоватыми.

— Думаешь, у меня та же проблема?

Дэвид утвердительно кивнул.

— Хм, может, ты и недалек от истины, — признался Банджо. — Даже не знаю, как мне теперь вести себя в компании — молчать в тряпочку или резать правду-матку? Скверная дилемма, что и говорить. Приходится или скрывать от своих друзей, какой ты на самом деле, или просто разрывать с ними отношения.

Дэвид скривил губы.

— Это я уже понял. Может, ты подскажешь мне, как решать проблему?

— Ну, раз уж мы говорим начистоту и распахиваем душу настежь… — Банджо заговорщицки понизил голос. — Мне иногда кажется, что ты чувствуешь себя одиноко и вообще недоволен своей жизнью. Я прав?

— М-да, что-то такое, наверно, есть, — натянуто ответил Дэвид. Теперь была его очередь прятать глаза от друга. — Тема довольно скользкая, но если говорить коротко, у меня такое чувство, словно я заключил сделку — не спрашивай меня, с кем, — и не получил то, на что рассчитывал. Мы ведь говорим о выборе: либо тянуться вверх, лезть из кожи вон и пытаться добиться большего, либо болтаться вместе со всеми где-то там внизу. И раз уж я выбрал первый путь — значит, должен получить вознаграждение, верно? Я рискую тем, что в конце концов останусь в изоляции, а взамен… взамен я хотел бы получить небольшую компенсацию, какой-нибудь ценный приз.

— Например? — с интересом спросил Банджо.

— Не знаю. Наверно, все это звучит очень глупо, но я просто подумал, что, работая над собой — обучаясь, совершенствуясь и все такое, — я заслужил чего-то большего.

— Дашь на дашь? — усмехнулся Банджо. — Что-то вроде кармического коммунизма. От каждого по способностям, каждому по потребностям.

— Наверно, так. В общем, я все время жду, когда моя жизнь начнется по-настоящему, — большая, серьезная жизнь. Где-то в глубине души я всегда надеялся, что чем больше я вложу в собственную личность, тем увлекательнее и ярче будет моя судьба. — Дэвид безнадежно покачал головой. — Нет, это звучит как бред.

Но Банджо не согласился.

— Все верят в судьбу, приятель, тут все понятно. Ты когда-нибудь слышал, как девчонки болтают о своих парнях? Главное, что их волнует, — «тот» или «не тот». Если бы все в жизни была одна случайность, о какой «паре» могла бы идти речь? Никто не говорил бы «я поступил правильно» или «это как раз то, что нужно», потому что такие выражения потеряли бы всякий смысл. Одна бессмыслица следовала бы за другой. Даже те, кто не верит в Бога — или в фатум, или в суеверия, — даже они знают, что между прошлым и будущим существует какая-то связь. Не важно, как мы это называем, но в судьбу верят все.

Дэвид кивнул:

— Пусть так. Но я чувствую, что моя судьба меня надула. Я заключил контракт, поставил свою подпись, сделал все, что от меня требовалось, а в ответ — тишина. Господи, наверно, я просто неблагодарная скотина.

Дело тут не в благодарности. — Банджо задумался, нахмурив брови. — Свались к тебе в руки твоя блестящая судьба, ты бы вряд ли чувствовал себя намного лучше. В конце концов, речь идет о вызове, не так ли? О том, на что ты способен. Вроде того, как новобранцев отправляют на войну и каждый думает — а сумеет ли справиться, выдержит ли? Не на пикник же едут, в самом деле.

Дэвид пожал плечами:

— Не могу сказать, что после твоих слов я стал выглядеть умнее, но теперь я по крайней мере буду знать, что на свете есть и другие идиоты, кроме меня.

— Люди любят рассказывать истории, — заметил Банджо. — И каждый хочет, чтобы его личная история вышла как можно лучше. Может быть, даже стала бы легендой, — добавил он с пафосом.

— Надо поговорить об этом со Сьюзен, — проговорил Дэвид. — Она разбирается в легендах.

— Ах да! Женщина, ранее известная как мисс Милтон. Как дела у Сьюзен?

— Давай обойдемся без намеков, ладно? Мы вместе работаем, больше ничего.

— Ну, это только облегчает дело. Даже слишком. Я ведь тоже люблю трудности, тебе это известно?

Банджо закрыл глаза, прижал пальцы к вискам и заговорил томным голосом:

— Я что-то чувствую… послание из другого мира… в нем сказано… в нем сказано… — Его голос дрогнул, и он с завыванием провозгласил: — Дэвиду нравится эта девушка!

Дэвид рассмеялся.

Банджо продолжал бормотать дальше:

— Подождите… я слышу что-то еще. — Вновь завывание: — Дэвид хотел спросить девушку, но не осмелился, потому что он тюфяк и рохля. Что говорят голоса? Что Браун…

Дэвид перебил его:

— По-моему, сейчас удачный момент показать тебе один из моих приемов. Я могу сломать тебе шею так быстро, что никто даже не заметит.

— Учти, парень, ты об этом пожалеешь, — сказал Банджо, надменно вскинув голову. — Как мастер дим-мак[9], я могу обрушить на тебя сокрушительную мощь всех смертоносных и убийственных приемов великого Каунт Данте[10].

Дэвид пустил в ход акцент студента-кокни:

— Ладно, чувак, остынь, я только прикалывался. Ты же не станешь бить человека, который ставит тебе выпивку?

— Вот так-то лучше. Короче, я пойду отолью, а когда вернусь, на столе должна стоять пинта «старого ворчуна», или тебе придется испытать мощь этой руки, — пообещал Банджо, приподняв свою дрожащую ладонь с таким видом, словно ее сила ему самому внушала ужас.

Он направился к туалету, а Дэвид вернулся к стойке.

Когда Банджо возвратился, на столе стояла свежая пинта пива. Кружка Дэвида тоже была полна.

Банджо прокомментировал:

— Разлюбил легкие напитки, парень? Черт возьми, ты пьешь как лошадь. Три пинты подряд! Что будет дальше?

Дэвид заметил:

— Мы вчера со Сьюзен немного перебрали. Сам знаешь — чем больше пьешь, тем больше хочется. — Он взглянул на свой напиток и тяжело вздохнул. — А вообще-то ты прав. Я и пить-то не особенно хочу. К тому же завтра у меня разговор с этим чертовым копом из «Летучего отряда» и мне надо быть в форме. Долой похмелье!

— Вот теперь я тебя узнаю, — пробормотал Банджо, увидев, как Дэвид отодвинул кружку в сторону. И добавил едва слышно: — Кишка тонка.

Браун заказал себе колу.

— А с этим что делать? — Банджо кивнул на нетронутое пиво. Дэвид пожал плечами.

Банджо встал, взял кружку и направился в другой конец паба. За одним из столиков, сложив ладони на верхушке трости, сидел пожилой мужчина. Лежавшая перед ним газета была развернута на странице с наполовину заполненным кроссвордом. Старомодный черный костюм посетителя выглядел так же свободно и небрежно, как потрепанные джинсы Банджо, и стоил, похоже, примерно столько же.

Дэвид не слышал, о чем они говорили, но приятель вернулся без пива. Старик приподнял свою трость и помахал ею Брауну в знак дружеской признательности.

Когда Банджо сел на место, Дэвид сказал:

— Я хочу тебя кое о чем спросить.

— Я весь внимание.

— Помнишь, я говорил тебе про украденную драгоценность? — Банджо кивнул. — Так вот, она была сделана в Китае, и, кажется, очень давно, когда люди верили в ее целительную силу. Не знаю, что за малахольный парень должен быть этот грабитель, если он до сих пор верит в такие вещи. Сьюзен думает, что он смертельно болен и эта штука — мы условно назвали ее «меткой» — нужна ему, чтобы вылечиться.

— Звучит весьма причудливо. И о чем ты хотел меня спросить?

— Я хочу узнать, действительно ли это невозможно, — сказал Дэвид, прищурившись.

— Невозможно что? — не понял Банджо.

— За этот вечер я наговорил много всяких глупостей, так что еще одна не помешает. Меня интересует, можно ли излечиться от болезни с помощью старого куска металла?

— В смысле — вместо того чтобы излечиться с помощью: нового куска металла вроде радиационного излучателя? — уточнил Банджо.

Дэвид пропустил его слова мимо ушей:

— Я уже рассказывал тебе про своего клиента, который нагнал на меня страху, помнишь? Так вот, этот парень, который украл «метку», ничуть не лучше. А если учесть, что он убил несколько человек, то гораздо хуже. С ними явно что-то не в порядке. Словно они инопланетяне или что-то в этом роде. Внешне оба выглядят как люди, а на самом деле жуткие твари, от которых волосы встают дыбом, — добавил Дэвид, взглянув на всклокоченную шевелюру Банджо.

Тот задумчиво почесал за ухом.

— Я думал, ты вообще ничего не боишься. Помнишь, как мы пришли на день рождения к Ребекке Стивенсон и приятели его братца хотели надрать нам задницу? Это были здоровенные ребята, но ты не испугался.

Дэвид улыбнулся:

— Вот за что я люблю тренировки — когда тебя почем зря молотят профессионалы, на кулаки любителей уже не обращаешь внимания.

Банджо покачал головой.

— Ладно, тогда объясни мне вот что. Ты сказал, что тот парень нагнал на тебя страху, верно? Но если тебе наплевать на переломанные ноги, тогда чего ты испугался?

Минуту они помолчали, размышляя над этим вопросом, и Банджо вернулся к прежней теме.

— Насчет необычных методов лечения. Я верю в исцеление молитвой — хотя это вопрос довольно сложный — и отчасти в гипнотерапию. В мире полно людей, которые доверяют китайской медицине, полагая, что средства, проверенные тысячелетней практикой, помогут и им. Представь, что твоя «метка» — это что-то вроде акупунктуры. Ты видел снимки, где людей оперируют без наркоза, а вместо обезболивающих втыкают пару иголок?

— Здравая мысль, — согласился Дэвид. — Если бы акупунктура была мошенничеством, ее бы давно разоблачили. Хотя там просто тыкают в кожу острыми железками.

— Главное — знать куда, — напомнил Банджо.

Ему в голову пришла новая идея.

— Кажется, ты говорил, что один из твоих тренеров долгое время был парализован?

— Да, он повредил позвоночник во время схватки. Не помню точно, в каком месте, но у него целый год не двигались ноги. Врачи говорили, что это неизлечимо, но он пошел на поправку. Говорил, что ему помогли дыхательные упражнения и медитация.

— И ты ему веришь? — спросил Банджо.

— Почему бы и нет? — Дэвид пожал плечами. — Придумывать такие вещи не имеет смысла. Если бы он хотел соврать, то сказал бы, что выбил зуб Брюсу Ли или уложил целую банду байкеров. Когда хочешь произвести впечатление на людей, надо сочинять что-нибудь более простое и эффектное.

Банджо кивнул:

— Значит, нет ничего удивительно, что твой грабитель мог уверовать в чудеса. — Он взглянул на лицо Дэвида и добавил: — Может, ты и сам в них веришь?

Тот решительно покачал головой:

— Нет уж. Пусть этот парень круче, чем Капитан Америка, бред остается бредом.

— Думаешь, он опасен? — спросил Банджо.

Дэвид ответил:

— Мягко говоря. Одно из двух — либо он что-то принимает, либо натренирован так, что рядом с ним я выгляжу как твой дядюшка Джесс.

— Тогда лучше не попадаться ему на пути, верно? — сказал Банджо.

ГЛАВА 12

На следующий день

Четверг, 17 апреля

В семь вечера на улице было еще светло. Сьюзен сидела на втором подземном этаже института древностей и заканчивала свою работу.

Положив пальцы на жемчужно-серый ноутбук, она задумчиво постукивала по одной из клавиш, не нажимая ее до конца.

Потом ее руки снова ожили. «Упоминание о ртути, — напечатала она, — в противовес элементам Аристотеля?»

Компьютер был сдвинут немного влево; с правой стороны на подставке стоял один из архивных документов. Слегка поворачивая голову, она могла набирать свои заметки и одновременно сверяться с исходным текстом, набросанным аккуратным мелким шрифтом на выцветших страницах. Работа продолжалась без перерыва уже несколько часов.

Наконец Сьюзен откинулась на стул и распрямила затекшую спину. Левой ладонью она слегка помассировала себе шею.

Пора было заканчивать. «Ладно, будем собираться», — пробормотала Сьюзен, сохранив файл, над которым только что работала. Она нажала на кнопку выключения, потом осторожно сняла с подставки документ и убрала его в прозрачную пластиковую папку. Пока компьютер урчал, готовясь окончательно заснуть, Сьюзен взяла рукопись и вышла в коридор.

Справа от читального зала находилось помещение архива. Выудив из кармана джинсов ключ, она открыла металлическую дверь и щелкнула выключателем.

Все хранилище было заставлено полками и стеллажами, тянувшимися вдоль стен и стоявшими посреди комнаты. Помещение выглядело чистым, но в воздухе стояла пыль, которую могло опалить жаром накаленных лампочек, поэтому их нельзя было включать надолго.

В дальнем углу располагался деревянный шкафчик для рукописей. Внешне он напоминал что-то среднее между сейфом и картотекой. Никакого кода вводить не требовалось, достаточно было вставить ключ и повернуть хромированную ручку.

Открыв замок, Сьюзен дернула ручку кверху (внутри послышался металлический скрежет) и потянула к себе дверцу. На трех полках аккуратно лежали пластиковые папки и конверты, снабженные желтыми ярлычками с кодовыми номерами и написанными от руки заглавиями.

Сьюзен положила свою папку на нужное место и закрыла дверь. Сверху на шкафчике находился журнал для записей, а на потертом шнурке болталась старая шариковая ручка. Сверившись с часами, Сьюзен заполнила на бланке несколько блеклых граф, ставших едва заметными после бесконечных копирований на ксероксе.

Она вышла из комнаты, выключила свет и заперла входную дверь. Чтобы освободить место для новых рукописей, из хранилища вынесли кое-какие старые архивы и свалили их в коридоре у стены. Сьюзен заметила ветхий картотечный шкаф, завернутый в полиэтиленовую пленку. Он лежал на боку — верный признак, что его конец близок. Выдвижные ящички для картотеки и помятые рольставни, кое-как державшиеся на резиновых кольцах, ожидала та же участь.

Возле лифта Сьюзен задержалась у автомата с напитками и выбрала томатный сок. Она невольно вздрогнула, когда машина с пулеметной скоростью вставила в дозатор пластиковый стакан и затряслась от напряжения. Резкий щелчок и последовавшее за ним громкое бульканье странно прозвучали в безлюдном коридоре.

Сьюзен была последней, кто остался работать на нижнем этаже. Дневная суета стихла. Откуда-то сверху время от времени доносился глухой стук, словно на пол роняли металлические шарики, но это не оказывало влияния на воцарившуюся повсюду тишину. Даже новый охранник куда-то исчез.

Взяв свой напиток, американка вернулась в Александрийский зал. В помещении было почти темно, горели только тусклые плафоны наверху и ее настольная лампа.

Сьюзен пригубила сок и стала рыться в сумке в поисках записной книжки. Заодно она достала телефонную карту и положила ее на стол.

Пролистав свои записи, Сьюзен нашла нужную страницу и ладонью припечатала к столу блокнот. Потом прижала трубку к уху, набрала длинный номер и стала ждать ответа.

— Слушаю, — раздался голос Ди.

— Ди, это Сьюзен.

— Постой, Сюзи. — Ди зажала ладонью микрофон и заорала: — Убирайся отсюда к чертовой матери, Джек, пока я тебя не убила! И закрой за собой дверь. — Она добавила спокойным тоном: — Прости, сестричка. Не обиделась, что я назвала тебя Сюзи? Как ты поживаешь?

Сьюзен удивилась, услышав в ее голосе что-то похожее на нежность.

— Спасибо, неплохо; А ты как?

— Лучше всех. — Ди помолчала. — Как насчет моего визита? Ты что-нибудь надумала? — Не дав Сьюзен времени ответить, она прибавила: — Я могу все отменить, если ты считаешь, что…

Сьюзен перебила:

— Нет-нет, Ди, все в порядке, просто я была очень занята. У меня и сейчас куча дел. Я с удовольствием с тобой встречусь, но вряд ли смогу посвятить тебе столько времени, сколько бы мне хотелось. Только это меня беспокоит.

Ди задумалась.

— А если без сантиментов? Я уже большая девочка. Куплю себе путеводитель, буду гулять по улицам. Может, сниму номер в каком-нибудь отеле.

Сьюзен оживилась:

— Кстати, я нашла прекрасное место — помнишь, тот дом, который мне предложил профессор? Правда, я там нечасто появляюсь, но буду рада, если ты поживешь вместе со мной. Представь, что мисс Марпл купила особняк в городе. Обстановка в стиле короля Эдуарда. Кругом старые вещи, никаких телевизоров. Тебе понравится.

— Звучит заманчиво. Значит, ты не против?

— Конечно, Ди, — искренне ответила Сьюзен. — Буду тебя ждать.

— Ладно, тогда я приеду во вторник. Или это слишком скоро?

— В следующий вторник? — Сьюзен немного растерялась. — Ты хочешь сказать, через пять дней?

— Угу, — буркнула Ди.

— Я просто подумала… Ладно, не важно. Все в порядке. Отлично, — сказала Сьюзен.

Ди откашлялась и спросила бодрым голосом:

— А чем ты так занята, если не секрет? Надеюсь, я пойму, если ты мне объяснишь.

— Знаешь, что такое бумага? — шутливо спросила Сьюзен. — Так вот, я завалена тоннами этого вещества. Куча старых документов, которые надо прочитать, проанализировать и отсортировать в алфавитном порядке. Нудная работа. К счастью…

Ди не дослушала:

— А как же вечеринки и танцульки? Ты никуда не ходишь?

— Какао на ночь — и в постель, — ответила сестра. — Впрочем, я тут ввязалась в одну авантюру — помогаю расследовать ограбление. Страховая компания платит мне за консультации по украденным древностям.

— Сьюзен Милтон в роли Нэнси Дрю[11], — прокомментировала Ди. — Я думала, ты крутишь романы только с библиотекарями, а тут еще и страховщики. Неплохо устроилась!

— Этот парень мало похож на типичного страховщика, — возразила Сьюзен, но тут же замолчала, словно жалея о том, что проговорилась.

— Парень? Какой парень? — встрепенулась Ди.

— Из страховой компании. Зовут Дэвид.

— Кого из актеров он напоминает?

— Ну не знаю. Может, молодого Клэнси Брауна[12], только потемнее.

— Злодей Курган? И продает страховые полисы? Не представляю, как он может выглядеть, — озадаченно пробормотала Ди.

— Ты не поняла. Он не мрачный и не устрашающий, просто крепкий. И вообще я рассказывала тебе о своей работе, а не о парне, который меня нанял.

— Все понятно. Он женат?

— Вроде нет, — сухо ответила Сьюзен. — И хватит меня о нем расспрашивать. Это случайный человек… — Она поправилась: — Я хотела сказать — случайный заработок, из-за которого, кстати, мы и не сможем часто видеться. — Потом решительно добавила: — Все равно он не в моем вкусе.

Ди хмыкнула:

— Ладно, намек поняла. Он отлично сложен, свободен как ветер, и ты им не заинтересована. Ни слова больше. — Ди заговорщически понизила голос, словно до нее только сейчас дошло, что к чему. — Ну что, назвать тебе номер рейса? Встретишь меня, если сможешь. Но особенно не старайся, я и без тебя отлично доберусь до города.

Сьюзен нахмурилась. Она не ожидала, что сестра так легко бросит свои расспросы.

— Да, конечно. Подожди, я возьму ручку. Записываю.

Ди собиралась прилететь в Хитроу во вторник вечером. У Сьюзен было достаточно времени, чтобы встретить ее в аэропорту, не урезая свой рабочий день.

— А как я тебя узнаю? — спросила Ди. — Ты не похудела? Может, сделала татуировку?

— Не волнуйся, я подниму табличку с именем. Встретимся во вторник, Ди.

— Пока, — сказала Ди и отключила связь.

Сьюзен еще минуту сидела с телефоном в руке, поставив локти на стол. Когда она положила трубку, вместе с щелчком рычага вдалеке послышался глухой удар, словно уронили большую шпалу.

Пролистав записную книжку, Сьюзен поймала себя на том, что ищет номер Дэвида. Несколько секунд она смотрела на его телефон, покусывая губы. Потом стала вводить цифры в свой мобильник. Попытавшись сохранить запись, Сьюзен случайно ее стерла, и ей пришлось проделать все заново, пока номер не был удачно введен в память. Покончив с этим, она еще какое-то время сидела с трубкой в руке, погрузившись в свои мысли.

Из созерцательного состояния ее вывел новый звук — как будто рядом чиркнули двумя крупными кусками кремня. Он донесся из комнаты книгохранилища.

Сьюзен откинула голову и замерла, внимательно прислушиваясь. Она уловила едва заметный скрип, похожий на осторожные шаги по линолеумному полу, и еще что-то вроде легкого звяканья, словно за стеной кто-то откручивал металлическую гайку.

Сьюзен с беспокойством оглядела комнату. Что бы она ни пыталась найти, ее поиски оказались безуспешными.

Американка подняла трубку и нажала «ноль». На другом конце линии послышались гудки, но никто не ответил. Сьюзен дала отбой.

Она на цыпочках подошла к двери и тихо взялась за ручку. Медленно повернув ее до конца, девушка слегка толкнула створку и выглянула в коридор. Дверь в хранилище была приоткрыта, и внутри горел свет.

Сьюзен плавно отпустила ручку, вернув ее в прежнее положение, и сделала проем пошире, чтобы можно было mi-скользнуть наружу.

Прежде чем выйти в коридор, она посмотрела на хлам, валявшийся возле стены. Ее взгляд упал на старый оконный шест — дубовую палку около метра длиной, с заостренным железным набалдашником на конце, с помощью которого открывали защелки на высоких викторианских окнах. Сьюзен стала подбираться к нему.

Наконец ее рука ухватилась за шест и она осторожно вытащила его из кучи мусора. Между залом и хранилищем в коридоре стоял высокий шкаф, который заслонял ее от того, кто находился в помещении, и не давал ей заглянуть внутрь.

Из невидимой комнаты послышался тонкий звук — словно лопнула от напряжения стальная проволока.

Схватив шест обеими руками, Сьюзен вскинула его наподобие боевой дубинки и мягкими, скользящими шагами двинулась к двери.

Подойдя ближе, она заглянула внутрь и увидела одетого в черное мужчину, который сидел на корточках перед открытым шкафчиком для рукописей. Вокруг него россыпью лежали выпотрошенные папки. В руках он держал листок с нарисованным на нем кружевным узором — тот самый документ; который Сьюзен показывала на ноутбуке Дэвиду.

Незнакомец поднял листок повыше к свету и стал разглядывать, целиком поглощенный своим занятием.

На нем была черная шерстяная шапочка, которая почти закрывала его лицо. Она мешала Сьюзен разглядеть его как следует и в то же время ограничивала ему обзор, не давая мужчине обнаружить чье-либо присутствие.

Сьюзен замерла, когда взломщик повернул голову — но не к ней, а к распахнутому шкафчику — и взял с полки новую папку.

Мужчина ее не заметил, но она сразу его узнала — это был тот человек, который выскочил на крышу в доме миссис Харрис. Правда, теперь он был чисто выбрит.

Американка шагнула еще ближе. Потом еще. Она была почти рядом.

Последний шаг — и взлетевшая к потолку дубинка со свистом обрушилась на голову преступника, сбив с него шапку и опрокинув его на пол.

Звук от удара получился странный — звонкий и гудящий. В глаза Сьюзен бросился блеск металла. Черная шапочка отскочила к ней, и внутри сверкнула позолоченная лента. Взломщик носил на голове прочный обруч.

Не будь этой защиты, дубинка могла свалить его наповал, но сейчас он был просто сильно оглушен, хотя по его волосам струилась кровь и взгляд блуждал по сторонам. Крепкий обруч погасил большую часть ударной силы.

Ошарашенный преступник лежал на боку, подняв к глазам растопыренные пальцы, словно силился как следует их рассмотреть.

Сьюзен шагнула к нему и занесла шест для нового удара.

Взломщик отпрянул назад, оттолкнувшись от пола, и ударился об острый угол стеллажа; метнулся в сторону и через миг был уже на ногах.

Мгновение он стоял, покачиваясь, на месте и смотрел куда-то поверх головы Сьюзен, словно следил за летавшей мухой. Потом шагнул к ней, вскинув руки в боксерской стойке, но разжав при этом кулаки и поставив ладони ребрами вперед.

Не спуская глаз с противника, Сьюзен набрала воздуху и крикнула во всю силу своих легких. От неожиданности он застыл на месте.

Потом взломщик кинулся на нее.

Сьюзен вовремя уловила его движение и выбросила вперед толстый конец палки. Дубинка попала в его нижнюю челюсть. Тупой удар дерева о кость и натужный возглас Сьюзен слились в один громкий звук.

Взломщик покачнулся, упал на одно колено, но тут же снова с акробатической легкостью вскочил на ноги, словно спружинив на батуте. Он резко вырвал шест из рук американки — она закачалась, едва не потеряв равновесие, потом отпрянула назад, чтобы не упасть, снова подалась вперед — и наткнулась на жестокий джеб, направленный ей в правую скулу. У Сьюзен подогнулись колени, и она стала заваливаться на спину. В падении она головой задела открытый шкафчик и снесла с петель дверцу. Она растянулась на полу, прямо на твердом обруче, который больно давил ей на ногу.

В коридоре послышались быстрые шаги.

Кровь заливала взломщику всю левую часть лица — на нее пришелся первый удар Сьюзен — и капала с подбородка. На правой щеке вспух багровый след от палки. Нижняя челюсть преступника отвисла.

Он шагнул к Сьюзен, и она попыталась подняться, опершись на руку.

В комнату вбежали двое мужчин и застыли на пороге. Незнакомец медленно посмотрел на них — его шея двигалась с трудом, и ему приходилось поворачивать всем туловищем. На вбежавших была форма службы безопасности.

— Сейчас здесь будет полиция! — выкрикнул младший из охранников, чернокожий паренек лет двадцати.

Взломщик молчал, тяжело переводя дыхание.

— Отойди от нее, — приказал парень и двинулся вперед.

Он положил руку на опрокинутую треногу, лежавшую поверх упаковочного ящика, и сжал одну из ее железных ног, достаточно крепкую и толстую, чтобы послужить оружием.

— Быстро! — добавил он негромко, но настойчиво, не выпуская из рук металлическую подставку.

Второй охранник, бледный и с испуганным лицом, остался у двери.

Взломщик неуверенно двинулся к ним, согнувшись и опустив голову, с которой продолжала капать кровь. Он шел медленно и с трудом, волоча за собой ногу.

Это был отвлекающий маневр. Внезапно незнакомец схватил с пола пачку документов и рванулся к двери. Бросившийся наперерез охранник отлетел в сторону. Его напарник успел схватить незнакомца за рукав, но преступник просто пронесся мимо, оставив у него в руке клочок одежды. При этом на его запястье блеснуло что-то металлическое.

— Эрни, присмотри за девушкой, — крикнул чернокожий парень.

Он вскочил на ноги и кинулся вслед за взломщиком, который уже проскочил в дверь рядом с лифтом и летел по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.

Второй охранник растерянно посмотрел на Сьюзен и на убегавшего товарища.

Американка протянула ему руку: он быстро подошел и помог ей встать.

Сьюзен с трудом держалась на ногах. Чтобы не свалиться снова, ей пришлось опереться на его плечо, густо осыпанное перхотью.

— Помогите мне вернуться в зал. — пробормотала она.

Охранник поддерживал ее под руки, пока она медленно добиралась до своего стола. С ее волос начала капать кровь, расплываясь алыми пятнами на белоснежной футболке.

Сьюзен споткнулась и почти рухнула на стул. Записная книжка все еще лежала на столе, заложенная мобильным телефоном.

Американка схватила телефон и торопливо набрала номер. Поморщилась, коснувшись щеки трубкой.

Раздался гудок, за ним второй.

— Дэвид, — произнесла Сьюзен.

ГЛАВА 13

Через несколько секунд

Четверг, 17 апреля

— Ладно, я им сообщу, но тут совсем недалеко, — сказал Дэвид, приложив трубку к уху и продолжая управлять машиной.

Он выслушал ответ Сьюзен.

— Господи Иисусе! С вами все в порядке?

Короткая пауза.

— Боже милосердный. Слушайте, там недалеко университетская больница. Идите туда, а я вам позвоню на сотовый Вы действительно в порядке?

Снова пауза.

— Да, да. Уже звоню. — Дэвид отвлекся на секунду, чтобы обогнать затормозивший впереди автобус. — Отправляйтесь в больницу, я с вами свяжусь.

Он выключил связь и набрал 999.

Ему пришлось долго объясняться с оператором, но в конце концов он втолковал полиции, что опасный преступник, только что замеченный в центральной части Лондона, может находиться по такому-то адресу. Он упомянул имя Хэммонда и сообщил кое-какие подробности. Через пару минут ему сказали, что патрульная машина выехала по вызову.

На дороге из Айлингтона к Олд-стрит Дэвид застрял перед светофором. Ожидая, пока включится зеленый, он просмотрел записную книжку в своем мобильнике и нашел номер Хэммонда.

— Хэммонд, — буркнул в трубке сердитый голос.

— Это Дэвид Браун. — Не дав инспектору опомниться, он сообщил: — Наш третий парень только что напал на Сьюзен Милтон в институте древностей и украл документы, о которых она вам говорила. Вы кого-нибудь послали по тому адресу, что я вам называл?

— Пока нет, — ответил Хэммонд.

— Я уже позвонил в «три девятки», но решил предупредить вас лично. Может, поблизости есть ваши люди.

Подперев руль коленом, он ослабил узел на галстуке. Его пиджак лежал на соседнем сиденье.

— Ладно, я этим займусь, — пообещал Хэммонд. — Пока, Браун. Спасибо, — добавил он еле слышно.

Адрес, по которому направлялся Дэвид, находился на одном из ответвлений Грейт-Истерн-роуд, центральной магистрали, пролегавшей от Олд-стрит к Тауэру и Сити. Это был старый район с хаотичной планировкой, набитый красными кирпичными домиками и бывшими мастерскими с чердачными окнами, которые напоминали о трудовом прошлом его жильцов.

Солнце уже садилось. В сгущавшихся сумерках кривые улочки казались еще более узкими и тусклыми. Дэвид с трудом пробирался в хитросплетении тесных переулков, вымощенных грубым камнем.

Повернув за последний угол, он увидел, что на улице, приткнувшись у обочины перед входом в мастерскую, вхолостую работает черный «порше». Внутрь дома вели деревянные ворота, выкрашенные синей краской. Мужчина в черном уже открыл одну створку и возился с задвижкой на второй.

Дэвид проехал чуть дальше и, как только его перестал слепить яркий свет фар, узнал в мужчине своего старого знакомого по вечерней стычке. Человек, который на его глазах перемахнул через трехметровую стену, теперь сгорбился возле ворот и вяло теребил заклинившую щеколду. Вид у него был такой, словно, не будь перед ним поддерживающей его створки, он тут же упал бы на землю.

Въезд в мастерскую был достаточно широк, чтобы пропустить большой автофургон. Внутри виднелся голый пол, делавший помещение похожим на гараж.

Дэвид продолжал двигаться, не сбавляя скорости, пока не поравнялся с открытыми воротами. Оказавшись возле согнувшейся фигуры, он резко надавил на тормоз и развернул машину поперек улицы, почти уткнувшись носом в «порше» и перегородив ему путь.

Дэвид выскочил из салона, но мужчина в черном не бросился бежать — он просто отвлекся от своего занятия и расправил плечи.

Левая половина его лица потемнела от запекшейся крови. Правая щека распухла и превратилась в уродливый волдырь. На багровой коже виднелся след от удара палкой.

Мужчина приоткрыл рот, обнажив набухшие от крови десны, и заговорил сквозь стиснутые зубы, как чревовещатель:

— Всего одна шавка и никакой награды? Я оскорблен. — На его губах пузырилась кровь. — Может быть, даже смертельно, — добавил он, попытавшись засмеяться, но вместо этого испуская какое-то шипение.

Дэвид замер в нескольких шагах от противника, который все еще неподвижно стоял в дверях.

Незнакомец смерил его мрачным взглядом.

— Твой учитель поступил мудро, отправив вместо себя преданного ученика. Но ты будешь жалеть об этом еще не одно столетие.

Дэвид не ответил.

— Ладно, посмотрим, как ты усвоил уроки, — просипел мужчина.

Он отступил на шаг и вытащил из-за спины блестящий нож.

Дэвид инстинктивно попятился назад, чтобы увеличить расстояние между собой и лезвием. Он перенес вес тела на левую ступню, зная, что при нападении с ножом ноги бывают полезнее кулаков. Потом принял защитную стойку, подняв руки почти к самому лицу и выставив локти в сторону противника.

Незнакомец переложил нож в правую руку и схватил его так, словно хотел передать оружие Дэвиду. Кончик лезвия описал в воздухе несколько быстрых кругов. Мужчина шагнул вперед, потом еще и еще, заставляя Дэвида пятиться обратно. Он оттеснял его к припаркованным за спиной машинам.

Внезапно нож взметнулся вверх, направляясь прямо в глаза Дэвиду, но тот успел отшатнуться и отступил назад. Противник действовал полусогнутой рукой, оставляя Дэвиду место для маневра.

Человек в черном повторил прием еще дважды, и каждый раз Дэвид отходил все дальше. Он стоял уже возле крыла своей машины, почти прижатый к открытой дверце. Дэвид был в ловушке.

Он бросил быстрый взгляд назад, словно оценивая путь к отступлению и, на мгновение отвел глаза от противника. В тот же миг нож сверкнул у его лица. Дэвид успел сконцентрироваться, и когда преступник сделал выпад, со всей силы ударил его башмаком по коленной чашечке. Он резко дернулся, и клинок просвистел мимо, описав над головой широкую дугу.

Нога незнакомца подкосилась, он отпрянул назад и вскинул руки, чтобы удержать равновесие.

В ту же секунду Дэвид, опираясь на машину, выбросил вперед обе ноги, целясь в грудь противника. Сильный удар буквально сшиб того на землю. Он растянулся во весь рост, стукнувшись головой о гранитный бордюр.

Дэвид уже был сверху; он схватил незнакомца за правую руку, сжал запястье и одновременно надавил коленом на плечо. Тот попытался вырваться, но Браун нажал сильнее. Мужчина застонал.

Дэвид вцепился в запястье мертвой хваткой и стал выкручивать руку, пока пальцы незнакомца не разжались, выронив нож на тротуар. Дэвид не остановился. Мужчина согнул руку, пытаясь ослабить боль, потом скорчился и повернулся на бок.

Браун гнул свою линию, пока противник окончательно не перевернулся на живот. Как только он оказался лицом вниз, Дэвид надавил коленом на его спину. Пригвожденный к земле, израненный и потерявший силы мужчина перестал сопротивляться.

В таком положении они провели несколько минут, пока вдалеке не послышался вой сирен. Громкий рев моторов и топот ног известили о прибытии полиции.

Двое полицейских подошли ближе, еще столько же прикрывали их сзади. Дэвид сказал:

— Слева от меня лежит нож. Можете его забрать. Меня зовут Дэвид Браун. Инспектор Хэммонд из «Летучего отряда» все вам объяснит. Я только что задержал человека, которого он искал.

Краем глаза Дэвид заметил полицейского, подошедшего ближе. Он услышал, как звякнул поднятый с асфальта нож.

— Скажите мне, когда будете готовы, и я его отпущу, — произнес Дэвид.

— Оставайтесь на месте, сэр, — отозвался полицейский. Он нагнулся к закрепленному на одежде микрофону. — Сначала мы узнаем, кто есть кто.

Переговоры по рации продолжались несколько минут; все это время Дэвид не двигался, крепко удерживая своего пленника. Наконец полицейский заметил:

— Ладно, судя по всему, вы действительно Дэвид Браун. Я надену на него наручники, потом можете его отпустить.

Дэвид по очереди поднял правую и левую руки незнакомца, чтобы полицейский сковал их вместе. Потом он встал и отошел в сторону, отряхивая с себя грязь и проверяя, нет ли на одежде крови. Он все еще тяжело дышал, хотя последние пять минут почти не шевелился.

Дэвид протянул свою визитную карточку:

— У инспектора Хэммонда есть мои данные, но вот, возьмите на всякий случай. Наверно, у вас будет много всякой бумажной волокиты…

Констебль кивнул:

— Еще бы.

— …так что позвоните мне, когда я вам понадоблюсь.

Задержанный, сидевший теперь посреди дороги, поднял голову.

— Тебе приказали меня не убивать? — спросил он.

— Не понимаю, о чем он говорит, — пожал плечами Дэвид, обернувшись к полицейскому.

— Вам бы к врачу сходить, — посоветовал констебль. — А то часто бывает, что люди сгоряча не замечают травм. — Он повернулся к своим людям. — Сходите в дом и проверьте, нет ли там кого. Держитесь начеку. А мы отвезем этого парня и прихватим его тачку, — кивнул он на «порше».

Незнакомца посадили в одну из патрульных машин, и она уехала, резко развернувшись посреди улицы.

Дэвид подошел к своему автомобилю и сел в салон. Ключ торчал в замке. Руки Дэвида слегка тряслись. Он включил зажигание, завел мотор и подал назад, чтобы сделать разворот. Потом тронулся по улице, поравнялся с «порше» и остановился.

Выйдя из машины, он вернулся к гаражу, но полицейские уже исчезли в доме. Дэвид приблизился к воротам, заглянул внутрь и не увидел ничего интересного, кроме нескольких пятен бензина на бетоне и деревянной лестницы, уводившей куда-то вверх. Из глубины здания глухо доносились голоса.

Дэвид уже хотел уйти, когда его взгляд наткнулся на какой-то предмет. Незнакомец так и не успел открыть ворота. Возле заклинившей створки в густой тени стояла сумка.

Дэвид пригляделся. Это был новенький черный саквояж, абсолютно чистый и нетронутый. Вряд ли он находился здесь очень долго. Казалось, его поставили только на минуту, чтобы освободить руки.

Дэвид посмотрел на лестницу. Ни души. Он снова взглянул на саквояж. В тени его было почти незаметно.

Браун взял его за ручку и быстро пошел к машине. «Сааб» сразу рванул с места. Когда улица исчезла в зеркалах заднего вида, полицейских на ней все еще не было.

ГЛАВА 14

Час спустя

Четверг, 17 апреля

Сьюзен сидела, уронив голову на руки. Вокруг нее стояли несколько оранжевых кресел, часть из них были заняты, но большинство оставались пустыми. Наплыв пациентов ожидался позже, после закрытия паба. Как сказал ей доктор — британский азиат с забавной внешностью, — она попала «в удачное время».

В самом деле, врач принял ее всего через полчаса. Проводивший ее в больницу полицейский поговорил с медсестрой и попросил отнестись к ней повнимательнее. Он вышел из кабинета, а Сьюзен отвели за занавеску, чтобы обработать раны.

Больше всего у нее пострадала голова — на нее наложили пять швов. Испачканные в крови волосы прилипли к коже. Разбитая скула может здорово распухнуть, предупредил ее доктор. Он налепил на ссадину стерильный пластырь. Напоследок ей вкололи противостолбнячную сыворотку.

Вернувшись в приемную, американка почувствовала, что у нее нет сил идти домой. В помещении было тепло и уютно, вокруг суетились заботливые медсестры, и Сьюзен не заметила, как задремала, хотя было всего девять вечера.

К ней подошел врач.

— Вид у вас усталый, — заметил он с сочувственной улыбкой.

— У меня выдался трудный день, — пробормотала Сьюзен, подняв голову.

— Вы помните, что делали до того, как все это случилось?

— Конечно. Звонила сестре.

— Сознания не теряли?

— Я уже говорила, что не знаю. Впрочем, не думаю, что я успела отключиться.

Доктор озабоченно еще раз осмотрел ее голову.

— Есть кому за вами ухаживать? — спросил он.

В этот момент рядом раздался возглас: «Сьюзен!» Обернувшись, она увидела в дверях Дэвида в помятом и испачканном костюме.

— Пришли забрать пациентку? — спросил доктор.

— Да. Она в порядке?

Дэвид с тревогой смотрел на девушку.

— Похоже, что да, хотя удары по голове всегда непредсказуемы. Окажите мне услугу, присмотрите сегодня вечером за своей подругой, ладно? — Доктор взглянул на Сьюзен. — Возможно, это просто шок, но, если почувствуете тошноту или головокружение, — он снова повернулся к Дэвиду, — или если она потеряет сознание, немедленно вызывайте «скорую». Вряд ли у нее что-нибудь серьезное, но лучше перестраховаться.

Сьюзен открыла рот:

— Он не…

Дэвид не дал ей договорить:

— Вы можете остаться у меня. Я несу ответственность за то, что произошло.

Врач окинул их понимающим взглядом.

— Значит, ваши дела еще не продвинулись так далеко? Тогда почему бы не начать прямо сейчас? Считайте, что это судьба.

Он направился к выходу и добавил на ходу:

— Швы можно будет снять через неделю, здесь или в любой другой больнице. Желаю удачи.

Дэвид присел рядом с Сьюзен. Он осторожно положил ей руку на плечо.

— Мне очень жаль. Как вы себя чувствуете?

Сьюзен слабо улыбнулась:

— Нормально. Его поймали?

— Да, — с мрачным удовлетворением кивнул Дэвид. — Он арестован. Кто-то крепко его отделал перед тем, как я до него добрался.

Сьюзен бросила на него быстрый взгляд.

— Вы с ним дрались?

— А вы тоже? — спросил Дэвид, посмотрев ей в глаза.

Американка не удержалась от смешка.

— Я ударила его оконным шестом, — сказала она. — Два раза.

Дэвид ответил ей улыбкой.

— А я думал, на него наехал автобус. — Он помрачнел. — Что вам сделал этот тип?

— То, что видите, — промолвила американка, показав на распухшую скулу. — Плюс здоровенный ушиб на голове.

— Простите, что втянул вас в это.

Сьюзен пожала плечами.

— Никто меня не втягивал. Я ругала вас за склонность к авантюрам, а сама ввязалась в драку, когда проще было просто убежать. Впрочем, я слишком устала, чтобы об этом думать. Преступник за решеткой, и теперь мы с вами в одной лодке.

Она с трудом поднялась с места, и Дэвид поддержал ее за руку.

— Решайте сами, — сказал он. — Можно переночевать у меня или поехать к вам.

Сьюзен прищурилась.

— Хотите меня подцепить? — спросила она.

— Нет, я просто…

Дэвид запнулся и умолк. Американка оперлась на его плечо.

— Я пошутила. Расслабьтесь. Если вам все равно, давайте лучше к вам. Старый викторианский особняк — совсем не то, что мне сейчас нужно. Я бы предпочла что-нибудь более уютное. У вас уютно?

Сьюзен говорила, все больше растягивая слова и потихоньку двигаясь к дверям, почти повиснув на его руке.

— Я старый холостяк с нехитрыми потребностями, так что особого уюта не обещаю. Зато у меня комфортно и даже прибрано — по крайней мере сегодня вечером.

Дэвид заметил, что ему приходится подталкивать Сьюзен к выходу, — она шла почти свободно, но с координацией у нее было не в порядке. Казалось, она засыпает на ходу.

— Черт, этот адреналин здорово выматывает силы. Или просто я такой слабак? — пробормотала она.

Дэвид припарковал машину на площадке недалеко от больницы. Свежий воздух немного взбодрил Сьюзен, но она по-прежнему крепко держалась за его руку.

— Знаете, что я думаю? — сказала она. — Это просто чудо, что мы оба все еще живы.

Дэвид не ответил.

Сьюзен продолжала:

— Я все думала, пока сидела в очереди. Он убил двух человек, причем одного — его собственным оружием. Он уложил двух полицейских, институтского охранника и старую даму. Потом практически голыми руками взломал дверь архива и вскрыл сейф с бумагами — не знаю, как ему это удалось. Вы видели, как он перепрыгнул через девятифутовую стену. Нам жутко повезло, что мы выжили. Можно подумать, что все остальные имели дело с монстром, и только мы одни наткнулись на человека.

Дэвид хмуро кивнул.

— Я добрался до него раньше полиции. Знаю, мне не следовало вмешиваться. Но я был… я не знал, что он с вами сделал, и не мог позволить ему уйти.

— И вы не боялись? — спросила Сьюзен.

— Только наполовину. Сначала нет. Просто ни о чем не думал. Испугался только потом, когда он достал нож.

Американка сжала его руку.

— О Господи!

— А мог бы вынуть пистолет. Или позвать на помощь полдюжины головорезов. Честно говоря, не устрой вы ему такую взбучку, он вполне обошелся бы и без ножа. Все это я знал — я ведь видел, на что он способен. Но в тот момент меня это не волновало. Я вел себя как идиот, но мне было наплевать. Я хотел его остановить.

— А о чем вы думали во время схватки? — задала вопрос Сьюзен.

— Что справлюсь с ним, — ответил Дэвид. — Наверно, все дело в тренировках. Мне казалось это чем-то вроде вызова или испытания, которое я должен выдержать.

Он покачал головой и посмотрел на Сьюзен.

— А у вас какое оправдание?

Они подошли к машине Дэвида. Освободив руку, он открыл дверцу и усадил Сьюзен на переднее сиденье. Когда она влезла в салон, он захлопнул дверь и занял место водителя.

Пока Дэвид заводил машину, американка раздумывала над его вопросом.

— Я застала его врасплох, — сказала она. — Он как раз нашел документ с описанием «метки» и не мог от него оторваться. Я знала, что еще пару минут он будет беззащитен. Если упустить этот момент, его уже не остановить. Конечно, мне хотелось, чтобы на моем месте оказался кто-нибудь другой, но выбора не было. Пришлось использовать шанс.

Дэвид взял ее руку и сжал в своей ладони.

— Вы правы, нам жутко повезло.

Несколько минут они ехали молча. Сьюзен повернулась к окну и прислонилась лбом к холодному стеклу.

Внезапно она спросила:

— Полиция нашла рукописи? Документы, которые он украл?

— Не совсем, — ответил Дэвид.

Сьюзен ждала объяснений.

— Я взял сумку. — Он сделал паузу и добавил: — У него был саквояж с бумагами. И еще одна вещь в коробке. Думаю, это «метка».

Дэвид отвлекся от дороги и взглянул на Сьюзен, чтобы увидеть ее реакцию.

Сначала она просто молчала, потом вдруг начала смеяться, словно услышала что-то очень забавное.

— Конечно, почему бы и нет? — бормотала она между приступами смеха.

Ее нервозное веселье заразило Дэвида, и он тоже начал улыбаться. Наконец она успокоилась и спросила:

— Почему меня это не удивляет?

Дэвид не нашелся что сказать.

— У вас есть план? — поинтересовалась Сьюзен.

— Завтра я придумаю какую-нибудь историю и отдам свою находку, — ответил он. — Но до этого мне очень хотелось на нее взглянуть.

Дэвид многозначительно посмотрел на свою спутницу. Она смотрела на него, ожидая продолжения.

— Вы видели этого парня, — сказал он. — В нем есть что-то странное и настораживающее, верно? То же самое можно сказать о владельце «метки». Оба выглядят очень необычно. И оба помешаны на «метке».

Сьюзен терпеливо ждала продолжения.

— Преступник был уверен, что я пришел его убить, — произнес Дэвид, качая головой. — Он назвал меня учеником и пообещал, что я буду жалеть об этом несколько столетий. Не знаю, что он имел в виду. Потом он что-то бормотал насчет награды.

Дэвид немного помолчал.

— Не представляю, в чем тут дело, но я не успокоюсь, пока не разберусь. Я хочу выяснить, что это за люди и что имел в виду тот парень, — добавил он, раздраженно повысив голос.

— Он сказал «награда»? — с любопытством спросила Сьюзен.

— Да, что я не получу награды или что-то этом роде. Вам это о чем-то говорит?

— В одном документе из коллекции упоминается «награда». На самом деле речь идет о вещи — что-то вроде фирменной эмблемы или значка на лацкане. Я думаю, что слово «награда» — каламбур: то есть не только то, что пожаловано «градом», но и то, что носят «на груди». Рукопись говорит о наборе из трех предметов, один из которых, кажется, надевается на голову.

Американка сделала паузу.

— Мы два сапога пара, — заметила она с кривой усмешкой. — Нет, вы, конечно, гораздо хуже и все такое, но я тоже не идеал.

— Вы о чем? — не понял Дэвид.

— Я кое-что утаила от полиции, — спокойно объяснила Сьюзен.

— Что именно?

Голос Дэвида звучал сдержанно и ровно.

— На голове у взломщика была какая-то металлическая штука. Наверно, золотая. Когда я ударила его шестом, то угодила прямиком по обручу. Не будь на нем этого предмета, я бы его убила.

Сьюзен умолкла. Минуту она сидела неподвижно, прижав ладонь к губам; внезапно из ее груди вырвался какой-то звук, похожий на короткий всхлип. Потом она справилась с собой и решительно сказала:

— Я взяла обруч. Он у меня в столе.

— Значит, вы думаете, что под «наградой» он подразумевал золотой обруч?

Сьюзен пожала плечами.

— Ну и как это понимать? — с чувством произнес Дэвид. — У них что, какое-то тайное общество? Вроде ордена иллюминатов и прочей чепухи?

— А что вы знаете об иллюминатах? — поинтересовалась американка.

— Только то, что их всегда приплетают, когда говорят о всемирном заговоре, — ответил Браун.

— Есть еще масоны и приорат Сиона. Плюс тысячи других, — добавила Сьюзен.

— Вы в них не верите?

— Не совсем. Конечно, вряд ли все эти истории — абсолютный вымысел, но… То, что обычно выдают за тайный заговор, является попыткой увязать несвязанные вещи.

— И как вы предлагаете объяснить нашу историю, чтобы она не выглядела полным бредом?

Сьюзен вздохнула.

— Может быть, никак. В конце концов все кончится тем, что мы посмотрим на «метку» и вернем ее владельцам. Преступника отправят в тюрьму или в сумасшедший дом. А загадка так и останется загадкой. Кто знает, может быть, у нас просто не хватает информации? Может, и теории заговоров возникают потому, что кто-то получает только часть картинки и пытается додумать все остальное?

Дэвид молча крутил руль, глядя на дорогу.

Сьюзен положила руку на его плечо и тихо сказала:

— Все не так уж плохо. Мы проверили себя на прочность и теперь знаем, что не струсим в трудную минуту, — если, конечно, не считать, что нам обоим надо провериться у психиатра. Сейчас подходящий момент, чтобы сойти с дистанции. Не думаю, что мне захочется повторить все это.

— Наверно, вы правы, — кивнул Дэвид. — Я обрадую своего клиента, а вы вернетесь к работе над коллекцией. Мы оба живы. Это не такой уж плохой результат, верно?

— Совсем не плохой, — уверенно ответила американка. — Возможно, мы даже кончим тем, что станем друзьями, — добавила она с улыбкой.

За беседой они незаметно добрались до дома Дэвида. Он поставил машину недалеко от входа.

Квартира Дэвида находилась на верхнем этаже большого здания, перестроенного на рубеже веков. В ней было две спальни — главная и чуть меньшего размера, с одинокой кроватью, заваленной какими-то коробками.

Дэвид предложил Сьюзен свою комнату, но она настояла, что ляжет спать в маленькой, заверив, что в ней будет чувствовать себя гораздо уютнее.

Белая футболка американки была испачкана, волосы слиплись от крови. Она сказала, что хочет принять душ.

Пока Сьюзен была в ванной, Дэвид поискал для нее чистую одежду и нашел старую удобную толстовку, спортивные рейтузы, теплые носки и спортивные брюки — все только что из прачечной. Он разложил вещи на постели, предварительно смахнув с кровати коробки и застелив ее свежим бельем. Сьюзен еще не вышла из душа.

Она появилась только минут через двадцать, завернутая в полотенце, и торопливо проскользнула в свою комнату.

Дэвид постучал.

— Хотите горячего шоколада? — спросил он. — Говорят, это лучшее средство от ушибов.

Американка приоткрыла дверь, и он увидел ее мокрую голову и голые плечи, покрытые капельками воды.

— У вас есть эта крепкая штука с миндалем? — поинтересовалась она. — Ореховый ликер?

— «Амаретто»? — догадался Дэвид.

— Ну да, она.

— Кажется, был, если только его не выдул мой приятель Банджо. Он считает, что его долг — выпивать все, что задерживается в моей квартире дольше месяца. Он называет это «помощью». Ликер лучше добавить в шоколад или подать в чистом виде?

— В шоколад. По крайней мере для начала, — ответила Сьюзен.

— У меня есть время принять душ, пока вы не переоделись? — спросил Дэвид.

— Господи, это же ваш дом. Решайте сами. Если только осталась горячая вода — кажется, я использовала все до капли. Простите.

Дэвид поставил молоко на слабый огонь и отправился в ванную. Вернувшись, он оделся. Американка уже сидела в комнате, забравшись с ногами на его диван.

— Белые кальсоны — просто класс, — сказала она.

Дэвид смутился.

— Я просто не знал, нужно ли вам… Носите ли вы…

— Не волнуйтесь. Простите, что все время вас дразню, — это глупо. Вообще-то, я часто надевала такие штуки, когда училась в средней школе. Это было что-то вроде «бельевой революции».

Дэвид покачал головой:

— Не говорите мне, что вы носили под школьной формой. Я не хочу это знать! Мне и так уже кажется, что я совершил что-то противозаконное.

— С каких пор вас стали беспокоить проблемы с законом? — усмехнулась Сьюзен. Она кивнула на молоко. — Лучше будьте хорошим мальчиком и найдите мне ликер. — Она добавила хрипловатым голосом, подражая южному акценту: — Принеси мамочке лекарство.

Дэвид рассмеялся.

— Уже бегу, — заверил он и направился в кухню, которая являлась продолжением гостиной.

Дэвид порылся в шкафчиках и полках.

— Вы уверены, что вам можно пить? — спросил он. — Не помню, чтобы доктор об этом говорил.

— Гони бутылку, — сказала Сьюзен. — Или я за себя не ручаюсь.

Дэвид усмехнулся:

— Ладно. — Он достал из глубины шкафа пыльный графин. — Вот она. Наверно, Банджо ее не заметил.

Браун сделал две чашки шоколада и добавил в одну ликера. Себе он плеснул ирландского виски и поморщился, пригубив получившуюся смесь. Потом отнес напитки к дивану. Сьюзен взяла свою чашку и подвинулась, чтобы дать ему место. Вздохнув, она откинулась назад и оперлась головой на спинку.

— Мне нужен отпуск, — пробормотала она.

— Куда поедете? — поинтересовался Дэвид, прихлебывая из чашки.

— На какой-нибудь остров, — мечтательно ответила американка. — Скажем, на греческий. Чтобы был один отель, ресторан, бар, почта — и больше ничего. Ну, еще маленький барашек.

— Звучит неплохо. И чем будете заниматься? — продолжал Дэвид, понизив голос.

Сьюзен засыпала на ходу.

— Сидеть под деревом со своими книгами. Смотреть на оливы. Беседовать с барашком.

Чашка в ее руке начала клониться вниз, и Дэвид поддержал ее, обхватив ладони Сьюзен. Американка открыла глаза и удивленно подняла голову. Она инстинктивно выпрямилась и на мгновение оказалась совсем близко. Их пальцы переплелись, и он не сразу освободил руку.

— Вы держите? — спросил Дэвид.

— Держу.

Наконец ему удалось заставить себя отстраниться. На минуту воцарилась тишина.

Сьюзен вдруг заметила, что они смотрят друг на друга, и отвела глаза.

— Пожалуй, мне пора спать, — сказала она. — Какие у вас планы на утро?

— Доктор просил за вами присматривать. Знаю, вам это не понравится, но я буду проверять вас каждые два часа.

Американка состроила гримасу, но не стала спорить.

— Конечно, это ведь доктор так сказал, верно?

— Я просто постучу в дверь и спрошу что-нибудь, чтобы убедиться, что с вами все в порядке. Часов в шесть я сделаю последнюю проверку, потом встану, и мы решим, что делать дальше.

Сьюзен сделала еще несколько глотков и отставила полупустую чашку.

— Можно одолжить зубную щетку? — Она поднялась с места и зашаркала к ванной в болтавшихся на ней мешковатых спортивных брюках.

— Я уже положил там запасную, — отозвался Браун.

Когда Сьюзен заперлась в ванной, Дэвид прошел в ее комнату и разобрал испачканную одежду. Джинсы и белье он засунул в стиральную машину, а футболку с пятнами крови замочил в тазу. Потом из туалета послышался шум спускаемой воды, и по полу снова прошелестели ее шаги.

— Спокойной ночи, — пробормотала Сьюзен и закрыла дверь.

В час ночи он постучался к ней в первый раз.

— Сколько пальцев я сейчас показываю?

— Кажется, больше, чем один, — пробурчал сонный голос.

В три часа он спросил:

— Как зовут президента?

— Эл Гор, — ответила американка.

Перед тем как лечь спать, он положил ее одежду в сушилку и поставил будильник на шесть утра.

ГЛАВА 15

В тот же вечер

Четверг, 17 апреля

В салоне находились три человека: два полицейских и арестованный.

— Имя? — повторил один из полицейских, перегнувшись через спинку кресла и повысив голос.

Задержанный сидел сзади, свесив голову и тяжело дыша, — его шумное дыхание было слышно даже в быстро мчавшемся автомобиле. Хрип и свист, доносившиеся из груди преступника, и заметный на его теле синяк от ботинка Дэвида свидетельствовали о том, что здоровье его не в порядке. Рана на голове арестованного уже не кровоточила, но в целом он выглядел так, словно его везли не в патрульной машине, а в «скорой помощи».

Руки взломщика, скованные наручниками, лежали на коленях. Вместо того чтобы соединить запястья друг с другом, полицейские сцепили их браслетами крест-накрест, так что ладонь одной руки касалась локтя другой.

Преступник опустил голову и всю дорогу смотрел в одну точку. Его плечи были сгорблены, взгляд обращен словно внутрь себя. Казалось, он не замечает окружающих и не слышит задаваемых ему вопросов.

Ничего не добившись от задержанного, сидевший впереди полицейский отвернулся.

Через секунду арестант пробормотал:

— Джан.

— Джан или Чан? — переспросил констебль, но ответа не последовало.

Вскоре Джана охватил приступ кашля, и он прижал руки к груди, словно стараясь придержать ходившие ходуном ребра. На его лице появилась мучительная гримаса.

Потом припадок закончился, и арестант снова замер. Он почти лег на заднее сиденье и закрыл глаза.

Полицейский обратился к водителю:

— Когда приедем, сразу вызовем дежурного врача. И сфотографируем все повреждения. А то еще кто-нибудь решит, что его избили в камере.

Шофер быстро оглянулся через плечо и взглянул на неподвижную фигуру.

— Вид у него неважный, — заметил он спокойно. — Может, его разбудить?

— Нет, пусть лежит, — возразил первый полицейский. — Жаль, что не все они такие тихие.

Пока оба констебля смотрели на дорогу, арестант начал потихоньку шевелиться. Он вцепился зубами в правый рукав своего одеяния и постепенно подтягивал его кверху. Темная одежда приподнялась и обнажила широкий позолоченный браслет. Такой же браслет был и на левой руке.

— Как мы его оформим? — спросил водитель.

— Суини об этом позаботится. Надо посадить кого-нибудь за бумажную работу, прежде чем закончим смену, — ответил его сосед.

На браслетах виднелись желобки со вставленными в них металлическими шариками. Арестант попытался подцепить один из них зубами и вытащить из глубокой выемки. Когда ему это удалось, оказалось, что внутри браслета имеется смотанный в несколько слоев шнур, к концам которого приделаны эти шарики. Джан стал вытягивать блестящий шнур. Он медленно освобождал золотую нить и одновременно прятал ее в сжатом кулаке. Потом, не обращая внимания на сильно мешавшие наручники, он стал обматывать длинный шнур — в развернутом виде в нем было не меньше метра — вокруг своей побитой головы, морщась каждый раз, когда металл задевал рану. Он старался делать все бесшумно.

Напоследок он затянул концы нити и завязал их узлом на лбу. Потом так же методично взялся за другой браслет, повторяя всю процедуру от начала до конца.

— Пожалуй, лучше сразу предупредить врача, — заметил констебль и взял рацию.

Шофер был полностью поглощен дорогой, ловко лавируя среди многочисленных машин, скопившихся на вечерних улицах Лондона.

Джан потратил еще минуту, чтобы размотать второй шнур и обвязать и его тоже вокруг головы. Запястья с наручниками он теперь держал у самого лица.

Констебль заговорил по рации с каким-то человеком, отвечавшим ему так невнятно, что нетренированное ухо не смогло бы разобрать ни слова. Отключив связь, он спросил водителя:

— Значит, ты видел того парня, Сондерса, из отдела перевозок?

— Да, натолкнулся на него прямо в суде. Но он мне ничего не рассказал. Что с ним за история?

— Не знаю, насколько достоверна эта информация, но я слышал, что… — Он замолчал. — Постой, вроде что-то горит?

Полицейский нагнулся к рации и принюхался. Водитель сделал то же самое.

— Это на улице, — ответил он беспечно.

Они ехали мимо внушительного ряда дорогих особняков. На просторной улице следов огня не наблюдалось.

Констебль продолжал принюхиваться и смотреть по сторонам. Обернувшись, он взглянул на задержанного, который по-прежнему полулежал на заднем сиденье, закрыв лицо руками.

При аресте на него надели неразъемные наручники, без цепочек и колец, — два толстых браслета, соединенных металлической пластиной в один монолитный блок. Но теперь с этой промежуточной секцией было что-то не в порядке. Она выглядела поврежденной. От металла тонкой струйкой поднимался дым.

— Ты что делаешь? — спросил констебль и заметил на голове задержанного золотые нити. — Ну-ка прекрати!

Арестант застонал от натуги и потянул руки в стороны. Две половинки наручников стали разделяться, как мокрая глина. Через секунду между браслетами осталась только тонкая перемычка. Взломщик напрягся еще больше и завертел руками, пытаясь разорвать ее. Наконец она лопнула с легким звуком, похожим на звякнувшую о тротуар монету. Задержанный развел ладони.

— Останови машину! — крикнул полицейский.

Бросившись на арестанта через кресло, он попытался схватить его за руки.

Водитель как раз делал маневр, чтобы обогнать едва тащившийся автофургон с сидевшим за рулем стажером. Он прибавил газу, чтобы поскорее завершить маневр, на секунду оглянулся, но не успел ничего разглядеть и уставился обратно на дорогу. Мотор взревел, когда он до отказа вдавил в пол педаль акселератора.

Констебль вцепился в правую руку взломщика и попытался ухватить его за левую. Арестант не шевелился. Вместо того чтобы оказывать сопротивление, он лежал неподвижно, словно окоченев. Его глаза закатились и подрагивали под веками.

Неожиданно раздался оглушительный скрежет; одна из задних дверей полицейского автомобиля с грохотом оторвалась и вылетела на улицу.

Патрульная машина была уже на корпус впереди фургона. Вырванная дверь пролетела перед изумленным стажером и врезалась в торчавший у обочины фонарный столб, потом рикошетом отскочила обратно на дорогу и исчезла под колесами фургона. Тот резко вильнул в сторону и въехал на высокий тротуар.

Водитель ударил по тормозам. Колеса заклинило, и машину закрутило как волчок. Шофер что есть силы поворачивал руль в другую сторону, пытаясь справиться с заносом.

На секунду от визга покрышек заложило уши, и патрульный автомобиль встал как вкопанный. Констебль невольно выпустил из рук плечо преступника. От резкого толчка его отбросило в сторону, и он ударился затылком об окно. Шум машины заглушил удар, но констебль громко ахнул от боли; сорвавшееся с его губ ругательство повисло в воздухе. Он согнулся пополам, инстинктивно закрыв руками голову.

Автомобиль еще не успел остановиться, когда арестант распрямился как пружина и выскочил в проем, где еще недавно была дверца.

Секундой позже водитель рванулся из-за руля на улицу, но тут же застрял в ремне безопасности. Несколько мгновений ушло на то, чтобы сообразить, что произошло. Потом он вцепился в язычок ремня, нащупал защелку и отстегнул пояс.

Преступник пробежал вдоль дороги метров пятнадцать и остановился. Он оглянулся на патрульный автомобиль с оглушенным ударом констеблем и шофером, все еще пытающимся выбраться из салона.

Его мускулы расслабились, как будто державшая их в напряжении энергия куда-то улетучилась. Он прикрыл веки, вытянул перед собой руки и повернул их ладонями кверху, словно умоляя кого-то о пощаде. Потом сжал пальцы в кулаки и склонил голову, почти прижавшись к рукам лицом.

Водитель полицейской машины наконец освободился и выскочил наружу. Он сразу заметил, что задержанный не пытается скрыться, а стоит всего в нескольких метрах от него. Подавив желание немедленно броситься за ним, он поднял руку и громко приказал:

— Не двигаться! Стоять на месте.

Другой рукой он потянулся к пистолету и расстегнул кобуру.

Преступник действительно не двигался — по крайней мере в первую минуту. Он просто глубоко дышал, сгорбившись и прижав кулаки ко лбу.

Через мгновение в патрульной машине вспыхнул бензобак, и взрывная волна отбросила водителя на другую сторону дороги. Вспышка света выхватила из темноты разбитый фургон, въезжающий на всем ходу в садовую ограду.

Струя топлива с огромной силой вырвалась из бака наружу, словно пар из раскаленного котла. Пламя образовало в воздухе ослепительный оранжевый шар, озаривший ярким светом всю округу.

Чудовищный взрыв, как раскат грома, прокатился по безлюдной улице, сотрясая в домах стекла и отдаваясь гулким эхом. Из облака пламени разлетелись пылающие капли, оросив землю огненным дождем.

Волна обжигающего жара накрыла распростертого лицом вниз на шоссе водителя, опалив волосы на макушке.

Оглушенный водитель перекатился с живота на спину и начал елозить по земле, чтобы погасить загоревшуюся одежду. Защищая ладонью глаза, он пытался отползти подальше, но бушующее над головой пламя не давало ему подняться.

Наконец ему удалось отползти к обочине и встать, ухватившись за мусорный бак. Заслонив обожженной рукой лицо, он взглянул вдоль улицы — вся полицейская машина полыхала, в языках огня чернел только искореженный металл. Второго полицейского видно не было, и дверца с его стороны по-прежнему оставалась закрытой.

Прошло секунд десять, прежде чем водитель, сделав неуверенный шаг к машине, оглянулся и посмотрел назад. Арестант исчез.

ГЛАВА 16

На следующее утро

Пятница, 18 апреля

— Ваш кофе, — тихо сказал Дэвид, постучав в дверь спальни.

Изнутри послышалось невнятное мычание. Дэвид приблизил ухо к створке.

— Сьюзен?

— Ну что там? — пробурчал хриплый голос, с трудом выговаривая слова.

— Хотите кофе?

— Я хочу спать! — отрезала американка.

Дэвид вздохнул и постучал еще раз.

— Можно войти?

Ответа не последовало. Дэвид открыл дверь и заглянул в сумрачную комнату. Утреннее солнце с трудом пробивалось сквозь занавески. Света едва хватало, чтобы разглядеть очертания кровати и лежавшей на ней фигуры. Из-под одеяла виднелись только прядь волос и голая рука.

— Я оставлю его здесь, — прошептал Дэвид, подойдя на цыпочках к кровати и поставив чашку на маленькую тумбочку.

Девушка под одеялом зашевелилась и испустила глухой стон. Рука исчезла.

— Сьюзен, — снова позвал Дэвид.

Он положил ладонь на спеленатое тело и слегка потряс Его рука замерла.

— Убери ее, — внезапно послышался ясный голос, в котором не было и тени сна.

Изнутри белого кокона высунулись пальцы и отогнули край одеяла. Следом за ними показались голубые глаза. Они внимательно смотрели на Дэвида.

Сьюзен еще больше отогнула одеяло, открыв обтянутые хлопком плечи. Она лежала, свернувшись клубком и выгнув спину. Ладонь Дэвида находилась где-то в области ее левой груди.

Он быстро отдернул руку.

— То же самое парни делали, когда я училась в колледже, — сказала Сьюзен.

— Я думал, это плечо, — смущенно пробормотал Дэвид.

— Угу, — хмыкнула американка без особой убежденности

Он отступил от кровати и попятился к двери.

— Я подожду снаружи, — пробормотал он, кивнув на кофе.

Сам Дэвид уже полностью оделся — на нем были темные брюки и кремовая рубашка без галстука.

— Который час? — Сьюзен потянулась к кружке.

— Начало седьмого, — ответил Браун. — Прежде чем отправиться в офис, я хотел кое-что обдумать, с твоим участием. — Он запнулся. — Я хотел сказать — буду рад, если ты мне поможешь. Кстати, как самочувствие?

Сьюзен приподнялась на локте и сделала глоток. Она отставила чашку и потрогала распухшую щеку.

— Отлично, — произнесла она. — Дай мне несколько минут, и я в твоем распоряжении. Ванная комната свободна?

— К твоим услугам. Думаю, одежда должна уже высохнуть.

Он хотел выйти, но Сьюзен его остановила.

— Умираю с голоду, — сказала она. — У тебя есть какая-нибудь еда?

— Когда оденешься, сходим в кафе на углу. — Он взглянул на часы. — Оно уже открылось.

Пока Сьюзен была в душе, Дэвид вытащил ее одежду из сушилки. На футболке еще осталась кровь. Капли немного выцвели, но по-прежнему выглядели жутковато.

Дэвид проскользнул в пустую спальню и стал рыться в стоявшем напротив дешевом гардеробе. Здесь хранились старые вещи разной степени изношенности. Он нашел темно-синюю шелковую блузку и подержал ее на руках, прикидывая размер. Она была все еще упакована в пластик, в котором ее доставили из химчистки. Дэвид застелил постель и разложил на ней просохшую одежду вместе с блузкой.

На подушке тоже осталось несколько капель крови. Дэвид перевернул ее на другую сторону.

Он сидел в гостиной, когда Сьюзен переоделась и вышла из спальни. Ее волосы еще блестели от воды. Американка надела блузку, которая оказалась как раз.

— Чья это вещь? — поинтересовалась Сьюзен. — Мамы? Сестры? Или подруги?

Он ответил:

— Бывшей подруги. Она не стала ее забирать, а поскольку у нее уже хранится примерно четыре процента общемировых запасов одежды…

Американка пожала плечами.

— Выглядит совсем неплохо. Потом я ее верну. Спасибо за заботу. Полагаю, мой топ…

Дэвид сокрушенно покачал головой.

— Увы, с ним все кончено, — сказал он и со вздохом показал на спинку стула.

Сьюзен взяла испачканную футболку, осмотрела и повесила на место.

Дэвид следил за ее движениями.

— У тебя усталый вид, — заметил он.

— Просто ты еще не видел меня без макияжа, — криво усмехнулась Сьюзен. — Трудно выглядеть блестяще двадцать четыре часа в сутки. Наверно, у тебя нет карандаша для глаз?

Дэвид покачал головой.

— Я имел в виду не это. Просто я за тебя очень беспокоюсь.

Сьюзен пожала плечами, но ее улыбка потеплела.

— Не волнуйся, еще двенадцать часов сна, и я буду как огурчик, — сказала она.

— Да, я чувствую примерно то же самое, — отозвался Дэвид. — В смысле сна, а не макияжа, — добавил он.

Американка рассмеялась. Она взяла пустую чашку из-под кофе, которую прихватила с собой из спальни, и слегка покачала ею в воздухе.

— Можно еще одну порцию?

— Конечно. — Он поднялся с места. — Так же, как раньше?

— Только без молока. — Сьюзен заметила лежавший на диване черный саквояж, и ее голос изменился. — Это то, что я думаю? Та самая вещь?

Дэвид прошел в кухонную часть гостиной и взялся за кофейник.

— Та самая, — ответил он через плечо.

На лице американки появилось странное выражение — казалось, саквояж неудержимо тянул ее к себе, и в то же время она боялась к нему приблизиться.

— Я хочу на него взглянуть, — сказала она наконец.

Дэвид вернулся к дивану и протянул ей свежий кофе. Он сел рядом с черной сумкой, расстегнул молнию и вытащил из нее тяжелый деревянный ящик.

Сьюзен подошла и присела на подлокотник. Она не спускала глаз с ящика. Положив руку на плечо Дэвида, американка наклонилась вперед, чтобы лучше все рассмотреть.

Ларец выглядел как красивая старомодная коробка для сигар, только большего размера — примерно как дюжина увесистых журналов, если положить их стопкой друг на друга. Ящик был изготовлен из темного палисандрового дерева с идеальной полировкой и очень тонким волокном. В тусклом свете его поверхность казалась покрытой черным лаком.

Дэвид переставил саквояж на пол и положил ящик на диван. Он был около десяти сантиметров в высоту, абсолютно гладкий со всех сторон, если не считать маленькой кнопки наверху.

Дэвид нажал на кнопку и откинул крышку.

Внутри лежал еще один ларец.

В открытом виде первый ящик выглядел еще лучше. Он был выдолблен из цельного куска какой-то светлой блестящей древесины. Дерево тщательно выскоблили и отполировали изнутри, оставив стенки не больше пальца в толщину. Но на дне этого роскошного хранилища лежало нечто совершенно не подходившее ему по качеству и виду.

Второй ларец казался просто рухлядью. Верхняя часть была сделана из потертой серой кожи, похожей на плохо выделанную бумагу. По бокам торчали ребра голого каркаса. Гнутые прутья цвета пожелтевшей от времени слоновой кости соединялись в подобие хрупкой клети, на которую вместо ткани была натянута крапчатая шкура. Все это было скреплено странными полупрозрачными жилами, когда-то, вероятно, основательно прикрученными к ребрам, но теперь полусгнившими и развалившимися на части. Судя по темным пятнам, расползшимся по покоробленной крышке, коробка сильно пострадала от воды.

— Смахивает на крыло какой-то дохлой твари, — заметил Дэвид, хмуро разглядывая ящик.

— Например, летучей мыши. Большой, грязной, шелудивой мыши, — согласилась Сьюзен.

От коробки крепко разило сыростью, от которой перехватывало в горле и чесался нос. Так пахнет в заброшенном подвале, где по углам растут грибы и густая плесень.

— Хочешь ее открыть? — спросила американка почти шепотом.

— Я боюсь к ней даже прикасаться, — возразил Дэвид. — Мне кажется, что эта падаль сдохла от чумы.

Сьюзен спрыгнула с подлокотника, подошла к столу и взяла карандаш с ластиком. Она протянула его Дэвиду.

— Если ты ее не откроешь, то я и подавно, — пробормотала она, с отвращением глядя на коробку.

Дэвид взял карандаш и осторожно потрогал крышку ластиком.

— Ты в нее правда не заглядывал? — задала вопрос Сьюзен. Он покачал головой.

— Я открыл только внешний ящик, чтобы посмотреть, что там лежит, — ответил он.

Американка не отводила взгляда от коробки:

— Спасибо, что подождал.

Дэвид опустил карандаш и слегка поддел им крышку.

— Интересно, что это за кость? — спросил он, осторожно манипулируя ластиком.

— Я почти не разбираюсь в таких вещах. Похоже на лучевые кости. Или на часть передней лапы. Только не спрашивай меня, какой твари она принадлежала. — Сьюзен подняла руку, прикинув размеры своего предплечья. — По крайней мере это существо было гораздо меньше человека.

— Может быть, ребенок, — мрачно предположил Дэвид, окончательно откинув крышку.

От того, что они увидели, у них перехватило дух. Драгоценная «метка» лежала на толстой подкладке из черного бархата, прикрепленная к ней множеством мелких колечек из слоновой кости. Замысловатый узор из кружевной платины напоминал что-то живое, одновременно и гармоничное и сложное, как произведение природы, наподобие прожилок зеленого листа. Она легко бы уместилась на ладони Дэвида.

— Какое чудо, — сказал Дэвид.

Сьюзен опустилась на колени, чтобы взглянуть поближе. Забрав у Дэвида карандаш, она подальше отодвинула крышку полуразложившейся коробки и взялась за первый ящик. Девушка наклонила палисандровый ларец к свету. Платина переливалась и блестела, как серебро. Почти не дыша, Сьюзен наклонила голову и стала рассматривать рисунок.

Он был соткан из тонкой платиновой проволоки, которая становилась тоньше по мере удаления от центра. Было не совсем понятно, как все держится вместе. Металл прихотливо ветвился и переплетался, расходился и стягивался в узлы, образуя одно целое. Если бы расплавленную платину заливали в форму, ею пришлось бы заполнить тысячи мельчайших капилляров без единого обрыва или пузырька, чтобы образовать столь сложную конструкцию. С другой стороны, на металле не было заметно никаких следов обработки инструментом.

Дэвид подошел к книжной полке и взял энциклопедию. Полистав ее, он сказал:

— Тысяча семьсот шестьдесят восемь градусов по Цельсию. Больше трех тысяч по Фаренгейту.

Сьюзен вопросительно взглянула на него.

— Температура плавления платины, — пояснил Дэвид. — Я просто пытаюсь понять, как можно было сделать такую вещь. — Он продолжал читать: — Послушай: «Уникальное свойство платины — способность повреждать инструменты по работе с металлом. Соприкосновение с платиной может сломать даже прочные карбидвольфрамовые резаки». Никогда о таком не слышал.

— Я тоже. Но зато я знаю, почему в «Макдоналдсе» используют ножи из пластмассы.

Дэвид пропустил ее слова мимо ушей.

— Не представляю, как такую штуку могли изготовить в древности, — пробормотал он. — Для ее создания понадобилась бы сварка, но это полный бред.

— А в чем проблема? — спросила Сьюзен.

Дэвид ответил:

— В институте я изучал инженерное дело и немного разбираюсь в металлообработке. Хорошая сталь появилась сравнительно недавно, так как ее нельзя сделать без очень сильного нагрева. Сварка — еще более позднее изобретение, поскольку для нее необходимо сосредоточивать исключительно высокую температуру на очень малой площади. По сравнению с этой безделушкой чистая сталь — детская забава. Речь идет о современных технологиях. «Метка» не могла быть создана позже, чем два столетия назад. Боюсь, нас одурачили.

Сьюзен возразила:

— Может быть, это уникальное изделие. Вспомни фестский[13] диск — надписи на нем сделаны с помощью металлических печатей за три тысячи лет до Гуттенберга.

Дэвид улыбнулся.

— Черт, как же я забыл о фестском диске! — сказал он иронически.

— Только не говори мне, что никогда не был в Музее Ираклиона[14], — воскликнула американка, притворившись, что потрясена его невежеством.

Она решила объяснить по-другому:

— Ладно, возьмем Александрийскую библиотеку. Александрия была столичным городом, где процветали свобода слова и страсть к познанию, воплощенные в гигантском книгохранилище. Но толку от этого было немного. Возможно, к концу первого тысячелетия индустриальная революция уже стояла на повестке дня, однако для нее потребовалось куда больше, чем одна-единственная справочная служба, пусть даже очень крупная. — Она замолчала и приложила ладонь ко лбу. — Слушай, может, поговорим об этом за завтраком? Иначе я грохнусь в обморок от голода.

Дэвид сказал:

— Господи, конечно.

Он опустил крышку внутренней коробки, захлопнул верхний ящик и убрал его обратно в саквояж. Потом оглянулся по сторонам, раздумывая, куда его пристроить.

— Отодвинься немного, — попросил он Сьюзен, все еще стоявшую на коленях у дивана.

Девушка встала и отошла к двери. Дэвид приподнял заднюю часть дивана, и Сьюзен увидела, что с внутренней стороны каркасной сетки зияет широкая дыра. Дэвид поставил саквояж на пол и осторожно опустил диван. Саквояж полностью исчез внутри дивана.

Сьюзен усмехнулась:

— Бьюсь об заклад, ты уже проделывал этот фокус.

Браун покачал головой:

— Нет, сегодня в первый раз. Просто я вспомнил, как разорвал сетку, когда втаскивал сюда диван во время переезда. — Он отступил назад, оценивая свою работу. — Как-то не хочется оставлять такую вещь на видном месте.

Сьюзен кивнула:

— Я тебя понимаю.

Когда они вышли из дома, Дэвид поймал себя на том, что инстинктивно оглядывается по сторонам. Мимо подъезда тащился почтальон с набитой сумкой. Женщина средних лет выгуливала свою собаку. Все выглядело как обычно.

Перейдя через улицу, они углубились в боковой переулок, разделявший длинный ряд домов, и миновали несколько торговых лавок. Между почтой и службой перевозок приютилось небольшое экспресс-кафе. В полупустом зале уже сидела группа молодых людей. Судя по их одежде и рабочим инструментам, пристроенным на соседних стульях, это были сотрудники строительных компаний.

Дэвид посадил Сьюзен за столик у двери и направился к прилавку. По дороге они уже обсудили, что будут есть. Через минуту Браун вернулся с двумя чашками чая.

В ожидании заказа оба молча принялись за чай. Сьюзен заговорила первой.

— Ну и что, по-твоему, все это значит?

Расплывчатость ее вопроса поставил а Дэвида в тупик. Он уже улыбнулся, собираясь отпустить какую-то шутку, но американка перебила:

— Я имею в виду ограбление, третьего парня и всю эту странную историю.

Браун покачал головой:

— Понятия не имею.

— Видишь ли, я совершенно не понимаю, как он смог удрать с места преступления, — продолжала Сьюзен немного раздраженным тоном. — Я не понимаю того, как он попал в дом миссис Харрис и как выбрался обратно. Я не знаю, как ему удалось вскрыть сундук Теракуса и архив в подвале института. — Она повысила голос. — Я не могу себе представить, как он перелез через ту стену, а потом справился с двумя полицейскими. И у меня нет абсолютно никаких идей насчет того, — тут она немного сбавила тон, — что за штука сейчас лежит у тебя дома.

Помолчав, американка добавила:

— Дело не только в том, что все это кажется мне необъяснимым. За последнее время пострадало множество людей. У меня такое чувство, что мы ввязались во что-то чертовски опасное — самоубийственно опасное. Если хочешь знать мое мнение, я думаю, что нам пора уносить ноги.

Дэвид взглянул на свою раздраженную собеседницу.

— По-твоему, я в этом виноват? — спросил он холодным тоном.

— Ни в чем ты не виноват. В конце концов, не ты заварил эту кашу. — Она замолчала с таким видом, словно дальше должно было последовать веское «но». — Просто ты продолжаешь упорно лезть не в свое дело, даже не зная, куда тебя это заведет.

— Моя работа… — начал Дэвид, но Сьюзен не дала ему закончить.

— Работа тут ни при чем, — оборвала она почти высокомерно. — Вчера от тебя требовалось только одно — оставить саквояж полиции. Хэммонд сам бы все устроил. Но ты решил сам увязнуть по уши. а заодно втащить меня. Неужели ты не понимаешь, что это вовсе не твоя забота? Для таких вещей существует полиция, черт возьми.

Сьюзен теперь говорила почти шепотом, но с не меньшим пылом. Дэвид также старался сдерживаться, хотя было видно, что ему это дается нелегко.

— Ты и вправду думаешь, что Хэммонд умней тебя и во всем лучше разбирается? — спросил он. — Если бы я полагался на одну полицию, меня бы уже давно вышибли с работы, а моя фирма оказалась бы банкротом. — Дэвид начал загибать пальцы. — Во-первых, у них не было никаких улик против третьего грабителя и вообще никто о нем не знал. Во-вторых, они понятия не имели, где его искать, а потом едва не прошляпили преступника, когда он пришел забрать вещи. В-третьих, они не смогли его арестовать, хоть я и предоставил им такой шанс.

Он наклонился вперед и еще больше понизил голос:

— Мне дали понять, что если клиент потребует страховой выплаты за эту вещь, — он кивнул через плечо, намекая на украденную «метку», — меня вышвырнут на улицу, даже если фирма выживет, что весьма сомнительно. Дасс хочет вернуть свое сокровище, и у него большие связи. Если я пожалуюсь ему на Хэммонда, детектива сразу выставят за дверь. В таких делах полиция не играет большой роли — они просто мальчики на побегушках. Что касается меня, — продолжал Дэвид, — я успешно вернул Дассу его реликвию, практически посадил вора за решетку, спас от банкротства свою компанию и избавил себя от увольнения. Все это случилось только благодаря тому, что я вмешался в действия полиции. И теперь ты говоришь, что это не моя забота?

Дэвид откинулся на стул и замолчал. Сьюзен не ответила. К ним подошла женщина в ярком переднике, поставила на стол тарелки, и они приступили к еде, так и не проронив ни слова.

Прошло несколько минут, прежде чем спорщики немного поостыли.

Сьюзен взяла нож и, ткнув им в потолок, заметила спокойным тоном:

— Не волнуйся, я не хочу, чтобы он обрушился на твою голову. Я знаю, что ты выполнял свои инструкции и сумел многого добиться, хотя, на мой взгляд, это больше похоже на везение. Но пойми — речь идет не только о твоей работе. Фактически мы стоим на пути профессионального убийцы, который спит и видит, как добраться до этой вещи. Он прекрасно знает про тебя и про меня, но, несмотря на это, мы — по не очень ясным для меня причинам — упорно вырываем у него кусок из горла. — Американка перевела дыхание. — Тебе не приходило в голову, что он может работать не один? Что у него могут быть сообщники? Вчера мы чудом отделались легкими ушибами. Думаешь, нам всегда будет так везти?

Дэвид не ответил, и Сьюзен продолжила:

— Ты знаешь, я вообще не очень доверяю людям. — В ее голосе послышалась легкая самоирония, словно речь шла о каком-то личном недостатке. — Мне бы хотелось верить, что, пускаясь во все эти приключения, ты думал не только о работе. Что ты всегда помнил о других людях, которые могли умереть, — а кое-кто уже умер. И что в следующий раз ты как следует подумаешь, прежде чем выкинуть что-нибудь такое, из-за чего нас обоих могут пристрелить. Мне бы очень хотелось в это верить, но ты не облегчаешь мне задачу.

Сьюзен положила ладонь на руку Дэвида, слегка сжала его пальцы и сразу отпустила. Они быстро взглянули друг на друга.

Внезапно зазвонил чей-то телефон.

Дэвид не сразу сообразил, что звук идет от его мобильника.

— Это еще кто? — пробормотал он, сунув руку в карман. Он вытащил трубку и взглянул на дисплей.

— Хэммонд.

— Ответь ему, — сказала Сьюзен.

Дэвид нажал кнопку связи.

— Дэвид Браун.

Американка напряженно смотрела на Дэвида, пока тот слушал сообщение. Секунд через двадцать она не выдержала и спросила:

— Что случилось?

Лицо Дэвида потемнело. Известия его явно поразили, но он не прерывал собеседника. Голос в трубке продолжат что-то говорить. Это тянулось долгую минуту.

— Что вы предлагаете? — спросил он наконец. — Я сейчас беседую со Сьюзен Милтон. Что нам теперь делать?

Вновь повисла тягостная пауза.

— Конечно, я вам позвоню, — заверил Дэвид Хэммонда. — Сообщите, если что-нибудь узнаете. Хорошо. Пока.

Браун отключил связь и сунул трубку в карман. Когда он повернулся к Сьюзен, его взгляд выражал тревогу и растерянность.

— Арестованный сбежал, — сказал он. — Они не смогли его остановить. Никто не знает, где он теперь.

Сьюзен понадобилась всего секунда, чтобы понять серьезность его слов.

— Прекрасно, — саркастически бросила она. И добавила, немного помолчав: — Пойдем отсюда.

ГЛАВА 17

Продолжение

Пятница, 18 апреля

Дэвид торопливо запихивал одежду в сумку.

— Сначала сядем в машину, а потом решим, что делать дальше, идет? — спросил он.

— Ладно, — кивнула Сьюзен. — Но пока собираешься, расскажи, что тебе сказал Хэммонд.

Она стояла посреди гостиной, наблюдая за метавшимся по дому Дэвидом.

— Дай мне еще две минуты, и все узнаешь.

Дэвид кинулся в другую комнату, прихватив с собой сумку. Вскоре он вернулся, на ходу застегивая молнию.

— Готово; — пробормотал он. — Остальное купим по дороге.

Дэвид приподнял один конец дивана и вытащил саквояж.

— Держи, — сказал он, протянув его Сьюзен.

С сумками в руках они вышли из квартиры и спустились по лестнице к входной двери. Сьюзен вдруг подняла руку, и Дэвид застыл на месте.

За матовым стеклом темнел чей-то силуэт. Человек не двигался. Потом послышалось тихое шуршание. На коврик упал большой бежевый конверт, и фигура стала удаляться. Оба вздохнули с облегчением.

— Вот почему я не пошла в шпионы, — с нервным смешком заметила Сьюзен.

Когда они вышли на улицу, почтальон был уже на углу дома и махнул рукой Дэвиду.

Они быстро поставили в багажник сумки и сели в салон. Через минуту «сааб» уже мчался по дороге. Дэвид молчал, пока не отъехали достаточно далеко от дома, и только после этого начал разговор.

— Ну вот и все, — произнес он. — Прости, что заставил ждать. Ты спрашивала, что сказал мне Хэммонд? — Дэвид задумался, подбирая нужные слова. — Знаешь, лучше я целиком воспроизведу тебе весь его монолог, а ты можешь прервать меня, если хочешь. В общем, звучало это примерно так: «Вам следует знать, что этот чертов псих сбежал. Ваш третий человек…» — так Хэммонд обычно называет вора: «мой третий человек». Словно если бы не я, то и беспокоиться было бы не о чем. Короче, он заявил: «Ваш третий человек так и не попал в тюрьму. По дороге он дотла спалил патрульную машину вместе с одним из полицейских и дал деру».

— О Господи! — воскликнула Сьюзен

— Я спросил его, что произошло, — продолжал Дэвид. — Он сказал: «Водитель еще не пришел в себя, но он говорит, что задержанный назвал себя Джаном и чуть не отключился от нанесенных ему побоев. Вы действительно никогда не думали о карьере копа?»

— Что это значит? — не поняла американка.

— Полицейский юмор. Я избил правонарушителя — предполагается, что этим должны заниматься власти. Хэммонд продолжал: «По дороге в тюрьму полицейские вдруг заметили, что тот парень уже без наручников. Он прожег их посередине, словно автогеном, так объяснил водитель. Потом дверцу машины сорвало с петель, и арестант выпрыгнул наружу. Он пробежал несколько шагов по улице, остановился и взглянул на них. Через секунду машина взорвалась. Водитель в больнице, сержант в морге».

Сьюзен смотрела прямо перед собой, все больше мрачнея от рассказа Дэвида. Тот продолжал:

— Постой, что было дальше? Ах да, он сказал: «Я всегда говорил, чтобы они обыскивали арестованных. Похоже, этот парень был по самую макушку набит всякими техническими штучками в духе Джеймса Бонда. Не понимаю, как они могли прозевать гранату? Шофер еще говорил, что арестант обмотал голову золотой проволокой. Чтобы они не могли прочитать его мысли, не иначе».

— Награда, — произнесла Сьюзен. — Я сбила с него золотой обруч, и он сделал себе другой. Значит, это была не просто модная фишка, — добавила она задумчиво. Американка взглянула на Дэвида. — Что еще? Ты вроде спрашивал, что нам делать.

Он ответил:

— Да, спрашивал. Детектив предположил, что Джан скорее всего вернется за украденным сокровищем, — Хэммонд считает, что это просто антиквариат, — или попытается найти еще какие-нибудь документы в институте древностей. Инспектор уже послал туда своих людей. Правда, он не знает, — а я ему не сказал, — что «метка» вовсе не у Джана, а у нас. Он думает, что нам ничего не угрожает, хотя и попросил на всякий случай принять кое-какие меры предосторожности. Например позвонить ему, если мы случайно наткнемся на беглеца.

Сьюзен заметила:

— Ладно, в игру «Я же говорила!» мы сыграем позже. Что ты предлагаешь?

— Джану неизвестно, где находится «метка», — ответил Дэвид. — Он думает, что ее нашла полиция, и попытается забрать ее у них. А мы тем временем вернем ее Дассу. Пусть он сам придумывает, как она к нему вернулась. Если Джан работает один, решит, что реликвия в руках властей, а если, паче чаяния, у него есть сообщники в полиции, ему сообщат, что она уже у Дасса. В любом случае мы останемся в стороне.

Американка возразила:

— Есть и другой вариант — если его сообщники сработали оперативно, преступник уже в курсе, что «метку» не обнаружили.

Браун кивнул:

— Верно, и поэтому в ближайшие несколько часов мы должны быть очень осторожны, пока не вернем ее Дассу.

— Что Джан знает про тебя? — спросила Сьюзен.

— Почти ничего, — ответил Дэвид, но тут же поморщился. — Впрочем, полиции известно, кто я такой и где работаю.

Сьюзен огляделась по сторонам.

— Куда мы направляемся?

Был восьмой час утра, и они ехали на запад к Марилебон-роуд. Несмотря на ранний час, улицы были уже запружены машинами, и они с трудом двигались вперед.

Дэвид ответил:

— В сторону ближайшей автострады. Я хочу выбраться из Лондона. Выбери любое место, где ты еще ни разу не была, и мы отправимся туда.

Сьюзен кивнула:

— Хорошо. Только давай договоримся — не будем звонить Дассу, пока не убедимся, что все в порядке. Несколько часов не играют роли, главное — благополучно унести ноги.

Дэвид согласился.

— Ладно. Так куда мы едем?

— В Брайтон, — решительно сказала Сьюзен. — Подойдет?

— Еще бы, — ответил Дэвид.

* * *

Часа через полтора они уже мчались к побережью по загородному шоссе. Солнце давно взошло, и в машине почти всю дорогу звучала музыка. По молчаливой договоренности каждый мог выключить радио, если бы захотел что-нибудь сказать.

Когда они проезжали мимо аэропорта Гатуик, Дэвид оборвал «Шугабейбс» на полуслове.

— У него не было гранаты, — заявил он.

— Ты о чем? — поинтересовалась Сьюзен.

— Ты же видела его одежду. Скажи, куда бы ты спрятала фанату, если бы тебе пришло в голову ее с собой таскать?

— Ну я бы положила ее в одну из тех барсеток, которые продают в комплекте с туфлями. А на месте Джана… Не знаю. Может быть, в карман? Или на пояс?

Дэвид покачал головой.

— Я бы тоже так подумал. Но я минут пять просидел, упершись коленом в его затылок, и могу поклясться, что на нем не было ничего объемного. Разве что теперь делают миниатюрные гранаты? То же самое насчет автогена. Я видел небольшие резаки вот такого размера, — Браун растопырил пальцы, — но уж никак не меньше. Не говоря уже про ту штуковину, которой он выломал дверь.

Сьюзен спросила:

— А как насчет твоей шпионской версии? Помнишь, ты рассказывал про бывшего разведчика? Если все эти хитроумные устройства из фильмов про Джеймса Бонда существуют, резиденты вполне могут ими пользоваться. Когда секретному агенту нужен автоген, он не идет за ним в супермаркет.

Они ехали уже далеко за городом. По обеим сторонам дороги мелькали деревья и проносились поля.

Дэвид посмотрел на Сьюзен.

— Знаешь, что меня всегда забавляло в этих фильмах? — заговорил он. — В начале каждой серии Джеймс Бонд получает всего два или три устройства, и как раз они оказываются необходимы впоследствии. Если ему выдают сверхмощный магнит, он никогда не попадет в ситуацию, где нужны наручные часы с лазерным лучом.

Американка улыбнулась:

— Верно. Или не останется среди стаи акул с крошечной видеокамерой в руках. Эти фильмы часто смахивают на комедию.

Дэвид кивнул.

— Даже если у Джана было две взрывчатки и газовый резак, — добавил он, — откуда тот узнал, что они ему понадобятся? Он не ожидал, что его поймают, иначе просто не вернулся бы на этот адрес.

— В общем, надо всегда таскать с собой десятка два шпионских штучек, чтобы в случае нужды использовать одну из них, — это ты хотел сказать?

— Да, примерно так.

Сьюзен задумалась.

— Вообще-то, отправляясь взламывать сейф, я бы прихватила как раз что-то в этом роде, — пробормотала она. — Взрывчатку и автоген.

Дэвид скорчил гримасу.

— Ты права. Забудь про Джеймса Бонда и всю эту чепуху. — У него был пристыженный вид. — Я просто думал вслух.

Сьюзен возразила:

— Постой, не сдавайся сразу. Я сказала, что взяла бы эти вещи плюс оружие. Но речь шла только обо мне.

Дэвид бросил на нее недоуменный взгляд.

— Объясни. По-твоему, Джан взял что-то другое?

— Откуда мне знать? — Американка пожала плечами. — Может, у него все карманы были набиты гранатами да резаками. А может быть, и нет. В любом случае при взломе он их не задействовал. Джан открыл архив и сломал стальную дверцу шкафа, но при этом ничего не взрывал и не прожигал. Кстати, когда ты на нем сидел, у него в куртке не было гидравлического домкрата или кувалды? Похоже, он использовал именно эти инструменты.

Дэвид покачал головой.

— Но ты же не думаешь… Как он может делать такие вещи?

Сьюзен вздохнула.

— Что ты хочешь от меня услышать? Разве тут действуют обычные правила? Могу сказать только одно — я разузнаю про эту золотую проволоку на голове. Жаль, что у меня нет с собой ноутбука, там осталась вся информация по коллекции.

— Бумаги, которые он украл, лежат в саквояже вместе с «меткой», — заметил Дэвид. — Документов немного, но ты можешь заняться ими, если хочешь.

Минут пять они ехали молча. Сьюзен оживилась только один раз: она ткнула пальцем в окно машины и взволнованно воскликнула:

— Смотри, овечка!

Дэвид мельком взглянул на поле и улыбнулся американке. Заметив его удивленный взгляд, она пожала плечами и нахмурилась.

Дэвид сказал:

— Знаешь, Брайтон знаменит тем, что боссы часто возят сюда секретарш на уик-энд.

Сьюзен подняла брови.

— Неужели? Если я тебя правильно поняла, речь идет о тех давних временах, когда «боссами» могли быть только мужчины?

Дэвид пожал плечами.

— Да, ты права. Это даже забавно. Сегодня среди боссов полно женщин, зато среди секретарш — ни одного мужчины. Где же равноправие?

Американка пренебрежительно хмыкнула.

— Тоже мне загадка. Чтобы занять нижнюю ступеньку лестницы, не нужно никого расталкивать локтями.

Она снова уставилась в окно и саркастически добавила:

— Так вот почему тебя так потянуло в Брайтон? Решил съездить на уик-энд с сотрудницей?

Дэвид даже онемел от возмущения.

— Постой, ты же сама предложила! — воскликнул он, опомнившись.

— Ну да, а ты сказал: «Еще бы». Я еще удивилась — чему это ты так обрадовался? А потом оказалось, что в Брайтоне боссы трахают своих девиц.

На этот раз Дэвид был задет по-настоящему. Он резко бросил:

— Хорошо, тогда слушай. Во-первых, этот город недалеко от Лондона. Во-вторых, туда удобно добираться. В-третьих, в нем полно туристов и приезжих и там легко затеряться. В-четвертых, в Брайтон приезжают развлекаться, а значит, никто не подумает, что кому-то взбредет в голову скрываться здесь от киллера.

Сьюзен промолчала, но Дэвид не мог успокоиться.

— Не пойму, какого черта ты это делаешь? — спросил он. — Мы с тобой нормально разговариваем, а потом ты вдруг ляпаешь такое, что просто кровь кипит в жилах.

Американка иронически развела руками.

— Откуда мне было знать, что ты не понимаешь шуток? — спросила она едким тоном.

Но Дэвида это не успокоило.

— Ерунда. Когда ты шутишь, это сразу видно. А здесь другое дело. Такое впечатление, что ты чувствуешь себя не в своей тарелке, если мы не поссоримся хотя бы раз в сутки.

Сьюзен пожала плечами.

— А что, наш разговор за завтраком, когда я упрекала тебя за безрассудство, уже не тянет на порядочную ссору? Мне кажется, этого должно было хватить на целый день.

Дэвид возразил:

— Тогда я получил задело. По крайней мере ты говорила со мной начистоту. А теперь ты нарочно провоцируешь меня на грубость, хотя прекрасно знаешь, что я вовсе не собирался тебя соблазнять.

Сьюзен отвернулась и демонстративно уставилась в окно.

— Не понимаю, о чем ты, — бросила она холодно.

Американка продолжала разглядывать проплывавшие мимо пустоши, но уже ничего не замечала.

Дэвид смотрел прямо на дорогу. Было видно, что он сильно разозлен. Какое-то время они ехали молча.

Загородное шоссе влилось в большую автостраду. Прошло еще минут пять.

Наконец Сьюзен спросила сухо:

— Значит, ты не находишь меня привлекательной?

Дэвид вспыхнул и бросил на нее быстрый взгляд. Американка мило улыбалась. Он с облегчением расхохотался. Сьюзен последовала его примеру.

Они смеялись несколько минут и еще долго продолжали улыбаться. Дэвид сокрушенно покачал головой:

— Черт возьми, где еще найдешь парня, который терпит такие издевательства?

Американка притворилась обиженной.

— Разве я над тобой издеваюсь?

— Ну, не совсем, — признал Дэвид.

— Что касается парней, я их просто вышвыриваю вон, — добавила Сьюзен. — Кстати, где хозяйка этой блузки?

— В Голливуде. Делает карьеру.

Сьюзен присвистнула.

— Отличная работа. Я еще никого не вышвыривала так далеко. Пять тысяч миль — это твой личный рекорд?

Дэвид весело кивнул:

— Пара пустяков. Небольшая ссора, намек на дешевые билеты — и дело в шляпе.

— А что произошло? — спросила Сьюзен более серьезным тоном.

Дэвид задумался, прежде чем ответить.

— Это трудно описать в двух словах. Скажем так, она была слишком жадной — до успехов, до радостей, до жизни. У каждого из нас были свои желания, и мы не смогли найти золотую середину.

— А сейчас вы просто друзья?

— Сейчас… да, наверно. Надеюсь, Хоуп меня уже простила, а я… Я никогда не питал к ней ненависти.

— Может быть, в этом все и дело? — предположила Сьюзен.

Дэвид бросил на нее вопросительный взгляд. Американка пояснила:

— Она ведь актриса, верно? Ей были нужны пламенные страсти, а не просто маленький роман. Герой-любовник в фильмах — это нечто большее, чем милый парень, который хорошо к тебе относится.

Он вздохнул.

— Да, неплохое объяснение — пожалуй, лучшее из всех, которые я слышал. В любом случае сейчас она в своей стихии, и я рад, что у нее все хорошо.

— Lasciate speranza[15], — пробормотала Сьюзен, не вдаваясь в комментарии, и Дэвид не стал спрашивать.

— Вы, американки, другое дело, — сказал он. — Наверно, у тебя уже четвертый муж?

Сьюзен улыбнулась.

— Вижу, ты знаток стереотипов. Между прочим, именно поэтому мне пришлось уехать из Америки. Я не выполнила норму по количеству замужеств. Хорошо, что Элизабет Тейлор поработала в две смены, а то пришлось бы снизить среднестатистические показатели.

— Что, ни одного мужа?

Американка пожала плечами:

— Ни одного. Сплошное невезение. Правда, была одна ложная тревога. Моя сестра хорошо рассказывает эту историю, просто заслушаешься. Кстати, она прилетает на следующей неделе, можешь ее расспросить. — Сьюзен нахмурилась. — Черт, я совсем забыла о ее приезде. Столкновения с убийцами отшибают память. Будем надеяться, что к тому времени все уже уляжется.

Дэвид уверенно ответил:

— Как только Дасс получит «метку», дело будет кончено. Остальное не наши проблемы. Я больше не стану подвергать риску твою жизнь, а ты сможешь спокойно заняться своими делами.

Сьюзен кивнула.

Следующие несколько часов они продолжали разговаривать, обсуждая сложившуюся ситуацию. Возникшее напряжение исчезло без следа, и беседа текла легко и естественно.

За дорогой уже мелькали тщательно выстриженные лужайки пригородов Брайтона. Был десятый час утра, и оба без конца зевали, прикрывая рот.

Дэвид спросил:

— Ты не набросишься на меня с кулаками, если я немного изменю наш план?

— А ты считаешь меня такой драчуньей? Ладно, постараюсь не распускать руки. Что ты предлагаешь?

Браун замялся.

— В общем, как бы это ни прозвучало, я не имею в виду ничего дурного и…

Она перебила его:

— Ради Бога, выкладывай поскорее, или я начну терять терпение.

Дэвид прямо перешел к делу:

— Короче, мы оба устали и должны немного отдохнуть перед тем, как принимать серьезные решения. Я думаю, нам надо найти себе пристанище. Почему бы не снять номер в гостинице?

Американка подозрительно покосилась на собеседника и при этом не удержалась от зевка.

Дэвид продолжал:.

— Надеюсь, ты не против? Мы поспим часа два, перекусим, а потом подумаем, что делать с Дассом.

Сьюзен пробормотала:

— И конечно, это должен быть один номер, а не два, потому что…

— Потому что, если мы хотим как следует выспаться, нам надо оставаться вместе.

Американка выдержала долгую паузу.

— Что ж, неплохая идея, — согласилась она наконец.

Дэвид быстро добавил:

— Нам вовсе не обязательно брать президентский номер, достаточно комнаты с большим джакузи.

Сьюзен взглянула на него с саркастической улыбкой.

Он сказал:

— Клянусь, я был здесь только один раз, по делу. Мы можем остановиться в той же гостинице, она стоит на побережье.

Сьюзен еще раз зевнула и пробурчала:

— Ладно.

* * *

Они взяли двухместный номер в отеле «Гранд», с двумя кроватями и видом на пасмурное море. Утреннее солнце уже скрылось в набежавших облаках, и крепчавший ветер бросал брызги на полупустую набережную.

Сьюзен и Дэвид по очереди позвонили на работу и предупредили, что сегодня их не будет. Американка поставила будильник на своих часах на половину третьего. Дэвид задернул на окнах шторы. Они были сделаны из плотной ткани, но все же пропускали свет. В комнате стало сумеречно, но не темно.

Перспектива ложиться одетыми поверх постели никого не привлекала. Но и раздеваться друг перед другом тоже не хотелось.

— Черт, до чего же неловко, — сказал Дэвид. — Вот почему многие предпочитают напиваться в первый раз.

Сьюзен решила переодеться в ванной. Когда она скрылась за дверью, Дэвид быстро разделся и лег в постель.

— Все это выглядит чертовски странно, — заметила американка, вернувшись в комнату.

— Прятаться от убийцы со сверхъестественными способностями — еще странней.

— Ну, это разные вещи, — возразила Сьюзен. — Мне сразу вспомнилось, как я играла в доктора с Арти Хиксоном.

Она скользнула под одеяло и сняла халат.

— Это твой коллега по работе? — спросил Дэвид с невинным видом.

Сьюзен не знала, куда пристроить одежду.

— Когда мне было шесть, мы жили по соседству. Тогда я еще верила в загробную жизнь и не сомневалась, что попаду в ад. — Она помолчала. — Знаешь, что самое забавное? Он действительно стал доктором.

Через несколько секунд она прошептала:

— Ты спишь? У меня сна ни в одном глазу.

В ответ послышалось только ровное дыхание.

Где-то в глубине гостиницы гудел мощный пылесос. Его шум смешивался с мерным плеском и шорохом прибоя. Толстые стены приглушали звуки, и когда пылесос с грохотом задевал за ножки стульев, звук раздавался так же мягко и уютно, как крики морских чаек.

Скоро комната погрузилась в сон.

ГЛАВА 18

Позже в тот же день

Пятница, 18 апреля

День близился к концу, и на улице быстро холодало. Дэвид и Сьюзен бесцельно бродили по городу, перебрасываясь фразами и разглядывая витрины магазинов, пока резкий ветер не начал слезить глаза.

В поисках тепла и пищи они зашли в ближайший ресторан. Через пять минут оба уже поглощали поздний ленч, погладывая в серое окно.

Сьюзен заказала томатный суп со специями и стала крошить в него хрустящий хлеб.

— Лучше бы я не спала, — пробормотала она вяло. — Мне стало только хуже.

Дэвид возразил:

— Так тебе кажется, на самом деле ты выглядишь намного лучше. Думаю, сон пошел тебе на пользу.

Официантка принесла тарелку с равиоли и поставила перед ним. Он с жадностью набросился на них.

Во время прогулки они обсуждали Дасса и передачу «метки». Теперь Дэвид снова вернулся к этой теме:

— Почему ты думаешь, что ему не стоит доверять?

Сьюзен ответила:

— Я помню, что ты мне говорил о вашей первой встрече. Ты сказал, что от него веяло такой же жутью, как от Джана, но от Дасса больше. С Джаном все понятно, он безжалостный убийца, но при чем тут Дасс?

— Не знаю. Это было только впечатление. Просто с Джаном я был здорово на взводе и мог действовать свободно. Другое дело, когда сидишь у кого-то в кабинете и чувствуешь себя не в своей тарелке. Есть солдаты, которые при вручении наград робеют больше, чем на передовой.

— По-моему, ты все слишком упрощаешь. Когда мы говорили об этом в первый раз, ты сказал, что у тебя душа ушла в пятки. А теперь ты стараешься смягчить формулировки. В следующий раз окажется, что это была только легкая неловкость. Вспомни, я сама упрекала тебя за безрассудство, так что не надо строить передо мной героя. Я знаю, что тот парень нагнал на тебя страху. Мне кажется, не стоит об этом забывать, если мы решим ему довериться.

Американка предложила принять кое-какие меры предосторожности, прежде чем они установят контакт с Дассом. Дэвид все еще сомневался, что в этом есть необходимость.

— Я сделал все, что он хотел, и вернул ему его сокровище, — сказал он. — Не вижу, с какой стати мне о чем-то беспокоиться. Если бы я перешел ему дорогу — другое дело, но я всего лишь выполнил его приказ и, стало быть, могу ему довериться.

Сьюзен покачала головой.

— Вспомни Вудварда и Бернштейна[16] — никому не доверяй.

— Кроме тебя? — уточнил Дэвид.

— Вот именно. Не верь никому, кроме Сьюзен, — подтвердила американка.

— Значит ли это, что ты доверяешь мне?

Сьюзен серьезно кивнула:

— Я над этим работаю.

Разговор продолжался за вторым блюдом и чашкой кофе. Сьюзен строила разные предположения, а Дэвид только скептически хмурился и хмыкал — и тем не менее позволил себя уговорить. Американка убедила его не возвращаться в Лондон тем же вечером.

Через полчаса им удалось составить план, который Сьюзен сочла достаточно благоразумным, а Дэвид — не слишком маниакальным.

Он взглянул на часы — почти пять вечера.

— Надо позвонить, пока все не разъехались на уик-энд, — сказал он.

Они быстро вернулись в отель, чтобы Дэвид смог спокойно позвонить из номера. Он достал сотовый телефон, набрал справочную службу «Интерфинанцио» и попросил Алессандро Дасса. Его перевели на секретаршу Дасса миссис Биллингс, и она сразу заявила, что не может соединить его с председателем.

Дэвид вежливо, но твердо объяснил:

— Миссис Биллингс, если я срочно не поговорю с мистером Дассом, это может стоит работы нам обоим. Я уверен, что ему чрезвычайно нужна эта информация. Пожалуйста, постарайтесь как можно скорее связаться с председателем.

— Оставьте мне сообщение, и я передам его позже, — нехотя предложила секретарша.

— Боюсь, для этого мне потребуется разрешение самого мистера Дасса. Он настаивал на полной конфиденциальности, — возразил Дэвид.

Миссис Биллинг замолчала, очевидно, раздумывая над ответом. Когда она заговорила, ее голос звучал уже немного мягче.

— Скажите мне свой телефон, и я посмотрю, что можно сделать, — пообещала она.

Браун назвал ей номер и отключил связь.

— Дасс перезвонит, — сказал он Сьюзен.

Дэвид сел у стола спиной к окну. Американка забралась с ногами на кровать и смотрела на него, задумчиво покусывая нижнюю губу.

Не прошло и двух минут, как у Дэвида зазвонил мобильник.

— Мистер Дасс? — спросил он.

В трубке послышался мягкий и приятный голос:

— У вас хорошие новости, мистер Браун?

Дэвид ответил:

— Да. Я нашел ящик, украденный из вашего сейфа. Содержимое не тронуто.

Дасс глубоко вздохнул.

— Mirabile! Прекрасно, когда кто-то оправдывает твое доверие. Скажите мне, где вы, и мои люди немедленно к вам приедут.

— Боюсь, у нас будет несколько другой план, мистер Дасс, — сказал Дэвид. — Наверно, вы в курсе, что вор все еще не пойман и никто не знает, где он находится. Я решил перевезти ларец в безопасное место и уехал из Лондона. Я могу быть у вас завтра утром, но никак не раньше. — Он сделал паузу. — Вы не против, если я принесу его к вам в офис?

Дасс ответил:

— Вы инициативны, а это редкое качество Но офис не самая лучшая идея. Когда заинтересованные лица узнают о возвращении реликвии, я хочу, чтобы она была уже далеко отсюда. А если вы явитесь у всех на глазах в мой рабочий кабинет, сделать это будет довольно затруднительно. В нашем здании полно народу даже по субботам. Может быть, вы предпочтете навестить меня дома?

— Хорошо, — согласился Дэвид.

Он быстро написал на блокноте «у него дома» и показал листок Сьюзен. Они кивнула и хмуро улыбнулась.

— Давайте я расскажу вам, как меня найти, — предложил Дасс и подробно объяснил свой адрес.

— Я не хочу застрять в пробке, — сказал Дэвид. — Это слишком опасно. Лучше я приеду после часа пик. В одиннадцать часов вас устроит?

— Безусловно. Возле здания есть частная автостоянка, я прослежу, чтобы она была свободна. Полагаю, вы не захотите парковаться на улице.

— Не волнуйтесь на этот счет. Встретимся завтра в одиннадцать.

Дэвид отключил связь и, положив трубку на стол, глубоко вздохнул.

— Ну вот, все устроено, — пробормотал он.

Сьюзен спросила:

— Как ты думаешь, какие шансы, что кто-то смог проследить звонок?

— Для оператора связи это не составит никаких проблем, — ответил Дэвид. Он раздумывал, и его взгляд рассеянно блуждал по комнате. — Правда, для того, чтобы вычислить мое местоположение, потребуется или полицейский ордер, или помощь кого-нибудь из важных сотрудников телефонной фирмы. То же самое относится к кредитной карточке. Тот, кто проделывает такое, сильно рискует, даже если у него большие связи. На этом можно крупно погореть. Дасс вряд ли подумает, что мы хотим оставить себе «метку», иначе с какой стати мы рассказали, что она у нас? И я не вижу, каким образом кто-то другой мог узнать про нашу находку.

Сьюзен удовлетворенно кивнула.

— Вижу, ты тоже решил пораскинуть мозгами насчет нашей безопасности. Значит, не одна я думаю, что осторожность — лучшая часть доблести.

Дэвид хмыкнул.

— Верно. Кажется, мы уже приняли все меры. Конечно, при желании полиция может нас выследить, но у преступника нет доступа к их информации. Раз уж он не знал, что у копов есть его адрес, то тем более не узнает про нас.

Сьюзен согласилась. Она вытянулась на кровати и закинула руки, ухватившись за спинку в изголовье.

— Что будешь теперь делать? — спросила она.

— Не знаю. Я уже выспался и наелся. Надо как-нибудь отвлечься.

Дэвид подошел к окну и нагнулся, опершись локтями на подоконник. Отдернул занавеску и взглянул на море.

— Недалеко есть кинотеатр, можно выяснить, что там идет. — Он, не оглядываясь, продолжал смотреть на море. — Наверно, это не очень подходящее занятие в данной ситуации, но я не вижу, как мы можем еще убить время, чтобы немного отдохнуть.

Сьюзен вяло поднялась с кровати и подошла к нему. Она окинула взглядом серый пейзаж, такой тусклый и бесцветный, словно его нарисовали простым карандашом.

— Да, здесь как-то неуютно.

Американка оперлась на плечо Дэвида, чтобы наклониться поближе к окну. Он выпрямился, оказавшись совсем рядом с ней.

Они стояли почти вплотную. Взгляд Сьюзен по-прежнему был устремлен куда-то вдаль на морской простор, усеянный пенными валами.

Дэвид взглянул на Сьюзен. Он протянул руку к лицу американки, почти коснувшись ладонью ее щеки.

— Как твои раны, не болят? — спросил он.

Сьюзен не шевельнулась. Дэвид осторожно провел пальцами по распухшей скуле и слегка наклонил ее голову назад, чтобы осмотреть ушиб.

Американка чуть-чуть отодвинулась.

— Совсем немного, — пробормотала она.

Она тяжело вздохнула и устало положила голову ему на грудь.

— Знаешь, я совсем выбилась из сил, но чувствую, что не смогу заснуть, — прошептала она.

Дэвид осторожно обнял свою спутницу, прижав ее к себе.

— Да, знаю, — произнес он успокаивающим голосом.

Сьюзен расслабилась, чувствуя, как крепко он держит ее в руках.

Он провел ладонью по ее шелковистым волосам, мягко пропуская их сквозь пальцы. Она стояла неподвижно, опустив голову и уткнувшись ему в грудь.

Он положил руку на ее шею и стал мягко разминать ей мышцы. Она благодарно пробормотала что-то себе под нос.

Дэвид повернул голову и легко поцеловал ее в лоб. Его пальцы продолжали разминать ей шею. Потом он наклонился чуть ниже и прикоснулся губами к ее щеке.

Американка напряглась и отодвинулась. Дэвид опустил руки.

— Нет, — пробормотала она, качая головой. — Это неправильно. Я не хочу.

Ее голос был едва слышен.

Дэвид отступил к окну.

— Прости, — сказал он искренне.

Сьюзен замерла, склонив голову и глядя себе под ноги. Она машинально обвила себя руками, не замечая, что в точности повторяет недавний жест Дэвида.

— Тут не за что извиняться, — ответила она со вздохом. — Но я не этого от тебя хочу.

Они разошлись по разным концам комнаты. Сьюзен вернулась на кровать, а Дэвид начал листать гостиничный справочник, лежавший на маленьком телевизоре. Вид у обоих был такой, словно каждый с головой ушел в собственные мысли.

Дэвид перевернул очередную страницу справочника. Его взгляд рассеянно скользил по строчкам.

Рядом с телевизором стоял небольшой комод с кухонным подносом. На подносе разместились электрический чайник, несколько чашек, блюдца и пакетики с заваркой.

Дэвид отнес чайник в ванную, наполнил холодной водой и поставил его обратно на поднос, воткнув шнур в розетку.

Спустя несколько минут вода забурлила.

Дэвид нарушил долгое молчание:

— Прости за банальную фразу, но, может, ты хочешь чашечку чаю?

Сьюзен улыбнулась:

— Конечно. — Она старалась говорить как можно дружелюбнее. — Интересно, что идет в кино?

Дэвид вернулся к телевизору и снова взял в руки справочник.

— Где-то тут была афиша, — сказал он.

Вода закипела, и чайник отключился с автоматическим щелчком. Дэвид нашел нужную страницу.

— Как насчет «Человека-паука»? — спросил он неуверенно. Сьюзен энергично закивала:

— Здорово! Современные технологии. Я просто обязана это посмотреть.

Дэвид взглянул на часы.

— Ладно, я не против. Следующий сеанс будет через час. — Он прикинул время. — Потом можно будет перекусить — например рыбой с жареной картошкой. В конце концов, мы приехали на море.

— Ну конечно — рыба с жареной картошкой! — воскликнула американка, словно удивляясь, как это до сих пор не пришло ей в голову. — Надо сделать заказ, пока Северное море окончательно не опустело. Может, еще успеем отхватить последнюю треску.

— Хорошая идея, — усмехнулся Дэвид.

Он разлил по чашкам кипяток и заварил чай.

— Думаю, тебе надо во что-нибудь переодеться. У нас как раз есть время, чтобы пройтись по магазинам. Подберем тебе какой-нибудь костюмчик, если ты не очень привередлива в смысле моды.

Сьюзен кивнула:

— Отличная мысль. Можно заглянуть в «Гэп» или куда-нибудь еще. Я уже чувствую себя немного несвежей — хотя у тебя здорово получается со стиркой.

Они быстро выпили чай и вышли из номера. Дорога от гостиницы вела к стоявшим на холме торговым центрам. Сьюзен быстро замерзла и заскочила в первый же попавшийся магазинчик с дешевой распродажей. Дэвид дал ей кредитную карту своей компании. Американка выбрала черную крутку на меховой подкладке, которую отдавали за полцены, и спросила у Дэвида, можно ли ее купить. Через пару минут она уже облачилась в теплую одежду, и они направились в следующий магазин.

* * *

После фильма и картошки с рыбой Дэвид и Сьюзен заглянули в бар гостиницы. Было половина одиннадцатого. Браун взял порцию виски «Джемисон», а американка предпочла «Канадиан клаб».

— Забавное было кино, — сказала Сьюзен. — Хотя не слишком умное, конечно.

— Мне понравилось все, кроме сцен со спецэффектами, — заметил Дэвид. — Как только герой надевает маску, сразу же превращается в мультяшный персонаж. Скачет по стенам, точно резиновый мячик. Не понимаю, какой интерес наблюдать за эластичной куклой?

Сьюзен отхлебнула немного виски и пожала плечами.

— Сейчас это не кажется мне недостатком. Я бы не вынесла ничего более реалистичного. Меня бы устроили даже Том и Джерри.

Когда бокалы опустели, они заказали новые напитки. Беседа постепенно угасала, и между фразами все чаше повисали паузы. Оба чувствовали себя слишком опустошенными. К одиннадцати часам стало ясно, что пора уходить. По пути в номер они почти не разговаривали.

Сьюзен провела в ванной добрых четверть часа. Когда она вышла, в комнате горела только ночная лампа с ее стороны кровати. Дэвид уже лежал в постели, повернувшись к ней спиной, и слышалось его ровное дыхание.

Сьюзен не стала уточнять, спит он или нет, а тихо скользнула под одеяло и выключила свет. Через минуту она заснула.

ГЛАВА 19

На следующий день

Суббота, 19 апреля

Дэвид въехал в фешенебельный район Белгравия и стал углубляться в центр Лондона, направляясь к дому Дасса. Он миновал особняк с государственным флагом и полисменом в будке. Через несколько метров дорога повернула влево, и посольство пропало из виду.

В машине Дэвид сидел один. Он ехал не спеша, без конца оглядываясь по сторонам и внимательно рассматривая окна красивых зданий, стоявшие вдоль обочины автомобили и боковые переулки.

Время близилось к одиннадцати, и Дэвид был уже недалеко от цели.

Теперь «сааб» полз чуть быстрее пешехода. Рядом на пассажирском кресле стоял черный саквояж, который Дэвид взял у Джана.

Дэвид продолжал разглядывать улицу, стараясь заметить что-нибудь необычное.

Впереди появилось пустое парковочное место с надписью «Зарезервировано». К стоянке примыкала голая кирпичная стена дома с входной дверью из черного металла. Похоже, в здании не было окон на первом этаже — по крайней мере таких, чтобы выходили на дорогу.

Сам дом выглядел довольно странно. Казалось, его строили с видом на какую-то уже несуществующую улицу, а потом главное шоссе оказалось на задах. Все, что было заметно с тротуара, это плоская трехэтажная стена и часть крыши. Под самым карнизом примостилось одно широкое окно — идеальное место для наблюдательного пункта. Снизу угол обзора был слишком острым, поэтому прохожий, попытавшись заглянуть в него, увидел бы в стекле только отражение облачного неба.

Возле парковки Дэвид в последний раз осмотрелся.

Метрах в пятидесяти от него среди припаркованных машин мелькнула чья-то фигура. Он не мог разглядеть ее подробно, увидел только, что незнакомец остановился, полускрытый придорожными деревьями, словно не хотел, чтобы его кто-нибудь заметил. В глаза Дэвиду бросилась черная одежда. Его руки застыли на руле.

Человек сдвинулся с места, и Дэвид понял, что это женщина с оранжевой сумкой на плече. Браун вздохнул с облегчением. Это был не Джан.

Дэвид уже поравнялся со стоянкой. Убедившись, что вокруг нет ни души, он свернул на разлинованный асфальт и заглушил мотор. Потом прихватил с собой саквояж и быстро вышел из машины. Ему хватило трех шагов, чтобы оказаться у двери.

Никто не бросился на него из укрытия: улица была такой же безлюдной, как и раньше.

Справа от двери оказался домофон. Дэвид нажал кнопку под решеткой микрофона. Хотя на улице было довольно тепло, он надел толстую кожаную куртку. Ожидая ответа, он поежился и повел плечами, словно ему было холодно.

Через пару секунд дверь открылась, и на пороге появился бледный юноша в темно-синем спортивном костюме с надвинутым на голову капюшоном.

— Входите, — сказал он.

Дэвид шагнул в коридор, и дверь за ним захлопнулась Юноша задвинул металлический засов.

Из глубины дома вышел еще один мужчина, с желтой кожей и азиатскими чертами лица. Он был в джинсах, серой футболке и бейсболке. Футболка облегала выпуклые мышцы.

Парень в капюшоне начал обыскивать Дэвида, похлопывая его по одежде.

— Вы уверены, что это необходимо? — спросил тот.

Юноша не ответил и молча продолжал обыск. Его рука наткнулась на что-то твердое. Он посмотрел Дэвиду в глаза. Второй мужчина заметил его взгляд и подошел ближе.

Дэвид медленно поднял руки к голове, повернув их ладонями вперед и открывая доступ к своим карманам. Парень к капюшоне наклонился и сунул руку в куртку.

Он вытащил сотовый телефон.

Дэвид пожал плечами. Юноша положил телефон на место и вернулся к своему занятию. Покончив с обыском, он заглянул в саквояж и увидел только полированный ящик, но не стал его трогать. В заключение он кивнул мужчине с восточной внешностью, и тот сказал:

— Пойдемте.

Они поднялись на два пролета по широкой лестнице и оказались на площадке, роскошно обставленной под старину В глубину особняка тянулся необъятных размеров коридор с винно-красным ковром и цветочными гобеленами на стенах.

По всей галерее висело множество маленьких деревянных рамок с ручной резьбой, но ни в одной из них не было картин. Вместо них здесь хранились пергаменты и манускрипты. Кое-где на листочках виднелась чернильная вязь или надпись, сделанная маслом; другие экспонаты казались клочками бумаги, вырванными из каких-то древних книг.

Они прошли в двойные двери и попали в просторную гостиную с мягким теплым освещением. Интерьер был выдержан в бордово-красных и золотых тонах с примесью слоновой кости. Торжественность обстановки смягчалась большими размерами комнаты, которая занимала почти весь этаж. Вдоль стен стояли столы из можжевелового дерева и темной вишни. В центре зала располагались несколько кожаных диванчиков и мягких честерфилдских кресел цвета бычьей крови. По углам были расставлены вазы с алыми и желтыми тюльпанами, добавлявшими свой слабый аромат к запаху пчелиного воска и старой кожи.

Гостиная была пуста. Азиат кивнул на одно из кресел, приказал: «Садитесь», — и вышел из комнаты. Парень в капюшоне занял место возле двери и с видом вышибалы скрестил руки на груди, не сводя глаз с Дэвида.

Тот предпочел сесть не в кресло, а на высокий стул, выдвинув, его из-под письменного стола и перенеся на середину комнаты. Он поставил саквояж на пол и сунул руки в карманы.

Через несколько минут азиат вернулся вместе с Алессандро Дассом. Костюм на председателе был примерно такой же, как и в прошлый раз, только серо-дымчатой расцветки. Пепельную рубашку дополнял сочный ярко-красный галстук, похожий на перо малиновки.

Когда Дасс подошел ближе, стало видно, что странная отметина у него на лбу, которую Дэвид сначала принял за старый шрам или глубокую морщину, на самом деле не что иное, как металлический обруч. Он почти сливался с его золотистой кожей и поэтому был незаметен издалека.

Председатель произнес легким чарующим голосом:

— Я вижу, вы добрались благополучно. Это хорошо. — Он опустился в кресло напротив Дэвида. — Любопытно, где вы пропадали, когда уехали из Лондона? Можете не отвечать, если хотите. Просто интересно, посвятили ли вы в эту тайну кого-нибудь еще?

— Я решил, что мне не стоит оставаться в городе, — ответил ДэВид. — Рассказывать о том, куда я отправился, кому-то другому не имело смысла. Это был напрасный риск.

Он говорил монотонно и невыразительно, словно подозреваемый на допросе.

Дасс развел руками, как бы говоря: ну что ж, ничего не поделаешь.

— Но вероятно, вы должны были отчитаться перед вашими работодателями? Полагаю, вы сообщили им о своих планах покинуть Лондон… — он бросил на собеседника пронизывающий взгляд, — и навестить меня?

Пока он говорил, мужчина с восточной внешностью неслышно подошел сзади и встал за спиной Дэвида. Тот повернул голову и увидел, что азиат оказался за его правым плечом. Он попытался встать, но желтокожий наклонился и вдавил его обратно в сиденье.

Дэвид сбросил с себя руки азиата и вскочил на ноги. Его стул отлетел в сторону и ударился о стеклянный столик. Желтокожий шагнул к Дэвиду, и тот отступил назад, выставив к противнику правое плечо и вскинув руки для защиты.

Упавший стул с грохотом отскочил от столика, повредив полировку на деревянной ножке, но не причинив вреда стеклу.

Желтокожий снова двинулся на Дэвида. Он напрягся, приготовившись к атаке.

Дасс что-то резко бросил азиату на незнакомом языке. Тот отпрянул как ужаленный.

— Господа, — сказал председатель невозмутимым тоном, — давайте сохранять спокойствие. — Он повернулся к желтокожему. — Ким, ты заставил нашего гостя немного нервничать. Почему бы тебе не сесть?

Дасс щелкнул пальцами, указав на дальний стул.

Ким выполнил приказ, не спуская глаз с Дэвида. Он был явно пристыжен выговором Дасса.

Председатель продолжал:

— Итак, на чем мы остановились? Да, я с удовольствием приглашу вас пообедать, если у вас есть немного времени. — Он подался вперед и серьезно посмотрел на Дэвида. — В котором часу вас ждут в офисе?

Тому удалось почти спокойно встретить его взгляд. Он выдержал большую паузу.

— Люди знают, где я нахожусь, — произнес он.

Дасс поднял брови.

— Не сомневаюсь, — кивнул он с успокаивающим видом и откинулся на спинку кресла. — Кстати, хочу вас поздравить — сегодня утром вы вели себя очень осторожно. Вы хотели, чтобы никто не заметил вашего приезда, и вам это удалось. Свидетелей не было. Великолепно.

Председатель помолчал, давая время уяснить его слова.

— Что касается меня, то я чрезвычайно рад нашей встрече, — продолжал он. — Меня бы очень расстроило, если бы вы так и не вернулись после вчерашнего исчезновения из Лондона. Мы бы так и не узнали, что с вами случилось. И никто не пришел бы вам на помощь. Все могли подумать, что вы попросту уехали.

В голосе Дасса не было никакой угрозы.

Дэвид слушал молча. Его лицо помрачнело. Он вежливо ответил:

— А если бы сегодня мы не встретились, какой толк был бы вам от моего исчезновения?

Председатель сокрушенно покачал головой, словно ему нанесли незаслуженную обиду. Он обернулся через плечо, как бы ища поддержки у своих подопечных, которые хранили полную невозмутимость, не сводя глаз с Дэвида, но никак не реагируя на их беседу.

— О, я понимаю, вы просто строите предположения! — воскликнул он, понимающе кивая головой. — У вас очень бурная фантазия.

Он снова оглянулся на своих помощников, словно проверяя, не пришли ли они к такому же заключению. Те стояли с непроницаемыми лицами.

Дасс сказал:

— Ладно, раз уж мы перестали играть в игры, замечу следующее — возвращение потерянного сокровища грозит нам пристальным вниманием со стороны тех, кто так жаждал его заполучить. Лучше всего, если никто не будет знать, что оно уже найдено. — Он взглянул на Дэвида и легко взмахнул рукой. — Конечно, при том условии, что никто не вздумает мошенничать. Есть люди, которые мечтают убить двух зайцев сразу, — продолжал председатель, поудобнее устроившись в кресле. — Полагаю, вы видели эти жуткие американские игры по телевизору, где участникам предлагают сделать выбор между определенной суммой денег и неизвестным призом в ящике? Наверно, даже американцы сочли бы чересчур жадным того, кто захотел бы получить и то и другое. Но теоретически это вполне возможно. Даже теперь, когда вы вернули нам реликвию, — он указал на саквояж, — человек поистине алчный мог бы потребовать выплаты страховки, чтобы сбить с толку остальных. Таким образом мы бы сохранили наши ценности, — Дасс поднял одну руку, — и получили кругленькую сумму, — он поднял другую.

Он наклонился к Дэвиду.

— Впрочем, прежде чем предаваться мечтаниям о будущем, давайте посмотрим, что мы имеем в настоящем. Будьте любезны, верните мою вещь.

Дэвид сделал небольшую паузу и потянулся к саквояжу Вытащив полированный ящичек, он поставил сумку на пол, начал открывать ларец, но потом остановился, глубоко вздохнул и сунул руки в карманы с видом человека, которому предстоит трудное решение.

— Знаете, что меня беспокоит, мистер Дасс? — спросил он. — Кажется, вы не собираетесь меня отсюда выпускать.

Не получив ответа, Дэвид спокойно добавил:

— Вот почему перед тем, как сюда приехать, я решил позвонить в полицию.

Похоже, ему в первый раз удалось удивить Дасса по-настоящему.

— Я объяснил, что один из ваших людей нашел ларец, — продолжал Дэвид, — и вы пригласили меня присутствовать при передаче его вам.

Председатель улыбнулся, словно услышал что-то очень забавное.

— Короче, я попросил их заглянуть сюда, — заключил Дэвид и замолчал.

Дасс протянул руку к ящику.

— Интересная сказка, хотя и не слишком оригинальная. Ким, дай мне коробку и…

Он не успел закончить последнюю фразу, как Дэвид быстро сунул руку в сумку и достал оттуда какой-то предмет. В следующий момент он вскочил с места и, схватив под мышку ящик, бросился в дальний угол комнаты. На ходу он сделал правой рукой резкое движение, и в ней появилась раздвижная металлическая трость. Развернувшись, он вскинул ее перед собой, готовый отразить любое нападение.

Ким и парень в капюшоне инстинктивно шагнули к Дэвиду.

— Стойте, — остановил их председатель.

Они застыли на месте.

Дасс неторопливо подошел к Дэвиду.

— Когда я услышал, как вы отделали нашу заблудшую овцу, — заметил он, — мне пришло в голову, что, возможно, у вас есть какие-то особые способности. Джан, конечно, мне не ровня, но я удивился, почему он не превратил вас в мокрое место.

Председатель протянул руку к ящику, и Дэвид со всей силы обрушил на его запястье стальную трость. Но Дасс не обратил на это никакого внимания. Просвистевшая в воздухе палка натолкнулась на какую-то преграду, не коснувшись председателя. Раздался громкий звук, похожий на удар железа по бетону.

Оба противника замерли в одной и той же позе: рука Дасса тянулась к ящику, а оружие Дэвида повисло в нескольких сантиметрах от его запястья. Дэвид почувствовал, что какая-то невидимая сила пригвоздила его к полу. Дасс сказал:

— Я подумал, что, возможно, ваш характер позволяет вам одержать победу над одним из нас — в данном случае над нашим беглецом.

Дэвид попытался сдвинуться с места, но не сумел. Он не видел никаких препятствий, мешавших ему наброситься на Дасса, но мог только судорожно корчиться и изгибаться, словно его прижали к стене чем-нибудь тяжелым.

Брови председателя нахмурились, словно он вспомнил что-то неприятное. Внезапно металлическая трость вырвалась из руки Дэвида и полетела в другой конец комнаты — без какой-либо видимой причины.

Дасс приблизился вплотную к Дэвиду.

— Теперь я понял, что это за свойство.

На лбу последнего выступили капли пота; он продолжал бороться, но без малейшего успеха.

— Вам просто повезло, — бросил Дасс, повернувшись спиной к Дэвиду. Как только он шагнул обратно к креслу, державший Дэвида барьер исчез и он пошатнулся, едва не рухнув на пол. — И только.

Вернувшись к своему креслу, Дасс сел и снова впился взглядом в своего пленника. Дэвид уже выпрямился и нервно оглядывался по сторонам. Председатель смотрел на него со смесью отвращения и любопытства.

— Кажется, теперь я узнал все, что хотел, — пробормотал председатель. Его голос окреп. — Ким, возьми у него коробку.

Ким улыбнулся и двинулся вперед, но в этот момент где-то в глубине дома послышался звонок.

На лице Дэвида засияла ответная улыбка.

— А вот и еще одно везение — на этот раз в виде полиции.

Дасс быстро посмотрел на него и повернулся к парню в капюшоне.

— Выясни, кто там, но не открывай.

Тот выскочил из комнаты.

Председатель бросил на Дэвида оценивающий взгляд. Похоже, он рассчитывал свой следующий ход, и Дэвид решил ему помочь.

— Моя машина стоит у дома, — вежливо напомнил он.

Через минуту парень в капюшоне заглянул в комнату и доложил:

— На улице полно полиции. — Он добавил: — Карст рядом. Я могу…

Дасс покосился в его сторону, и он умолк.

Дэвид сказал:

— Вы знаете, меня очень беспокоило, что вор может забраться к вам в дом и заблокировать двери. Вот почему я попросил полицию захватить таран. Но вы, наверно, вряд ли захотите, чтобы кто-то штурмовал вашу резиденцию?

Он говорил без тени иронии.

В глазах Дасса вспыхнул злобный огонек. Он продолжал жечь взглядом Дэвида, который неожиданно двинулся вперед.

Атмосфера мгновенно накалилась.

Но Дэвид просто подошел к Дассу и протянул ему полированный контейнер.

— Мистер Дасс, по поручению компании «Маршалл и Либерти» я с радостью возвращаю вам эту вещь. Могу заверить, что наша фирма и впредь готова предоставлять вам свои услуги по страхованию имущества, правда, при том условии, что мы произведем его полную переоценку. Разумеется, мы ни в коей мере не намерены покушаться на ваши семейные тайны.

Снова раздался входной звонок — на этот раз кнопку нажимали секунд двадцать.

Председатель с мрачным видом взял ларец.

— Хорошо, а теперь пойдемте вниз и встретим нашил посетителей.

Откинув крышку и заглянув внутрь, он закрыл ящик и протянул его парню в капюшоне:

— Уильям, позаботься об этом.

Дасс первым направился к лестнице. По дороге к нему вернулась обычная невозмутимость.

— Простите мои дурные манеры, мистер Браун. И спасибо за помощь. Вы проделали замечательную работу и заслужили больших похвал. Возможно, в других обстоятельствах я бы даже попытался вас к себе переманить, но… — Он обернулся к азиату и сказал: — Ким, ты же не собираешься встречать полицию в бейсбольной кепке?

Председатель кивнул на боковую дверь, и Ким немедленно исчез за ней. Через секунду он появился уже без кепки и с тщательно причесанными волосами.

Дэвид по дороге исподтишка поглядывал на Дасса, стараясь рассмотреть его. Когда они проходили мимо маленького окна, он заметил, что его обруч уже исчез. Куда он его дел, было непонятно, но металла на голове не было.

Ким отодвинул засов и широко открыл дверь. Дассу и Дэвиду пришлось посторониться. Снаружи на ступеньках стояли двое полицейских, за ними виднелась голова инспектора Хэммонда, а еще дальше толпился отряд в бронежилетах.

Вторая группа полицейских располагалась между заполнившими улицу патрульными машинами. Рядом с ними находилась женщина в черной куртке и с оранжевой сумкой на плече — это была Сьюзен.

Она поймала взгляд Дэвида и повернулась к нему спиной. Дасс уже разговаривал с Хэммондом, сердечно благодаря его за бдительность. Он пригласил войти инспектора и двух его помощников. Дэвид воспользовался моментом, чтобы проскользнуть мимо них на улицу. Никто не обратил На него особого внимания.

Председатель беседовал в коридоре с Хэммондом, а полицейские оглядывались по сторонам, выискивая, к чему бы прицепиться. Они подозрительно косились на накачанного Кима, который отвечал им враждебным взглядом.

Оказавшись на улице, Дэвид крикнул в открытую дверь:

— Инспектор Хэммонд, я вам больше не нужен?

Он поднял ключи, показывая, что уже собирается уехать. Хэммонд что-то буркнул. Дэвид сказал:

— Еще раз поздравляю, мистер Дасс. Завтра я начну писать отчет.

Он весело махнул рукой и сел в машину.

Сьюзен стояла в самой конце улицы, чтобы ее не было видно со стороны дома, и разговаривала с полицейским, который периодически заглядывал в свой блокнот. Когда Дэвид проезжал мимо, американка подняла голову и на мгновение их взгляды встретились. Через секунду машина скрылась за углом, и Сьюзен вернулась к своей беседе, продолжая что-то втолковывать полицейскому.

ГЛАВА 20

Позже в тот же день

Суббота, 19 апреля

Через несколько часов у Дэвида зазвонил мобильник.

Он сидел за своим столом в офисе «Маршалл и Либерти» и намеревался организовать срочное совещание партнеров. Несмотря на субботу, несколько человек уже были на работе. С другими он пытался связаться по телефону.

Он взглянул на дисплей мобильника — звонила Сьюзен.

Его стол был почти целиком закрыт перегородкой, но он все-таки отвернулся и постарался заслонить телефон плечом.

— Я слушаю, — сказал он вежливо, словно отвечая на деловой звонок.

Голос Сьюзен звучат обеспокоенно:

— Дэвид? С тобой все в порядке?

— Все нормально. — Он продолжил тише: — Знаешь, ты была права. Он не собирался меня отпускать.

— Господи, я так рада, что все обошлось! Внешне ты выглядел нормально, но я не знала… Я бы и раньше позвонила, но они замучили меня расспросами.

Дэвид поднял брови.

— Ты все это время провела в полиции?

Он взглянул на часы — был уже четвертый час.

— Нет, но я не хотела звонить тебе с улицы, — ответила Сьюзен. — А сейчас я дома. Полицейские отвезли меня в участок, и я подписала показания насчет кражи в институте древностей. Кстати, они с тобой не говорили?…

— Нет, мне никто не звонил. Что ты им рассказала?

— То, о чем мы с тобой договаривались. Я объяснила, что мы хотели вместе пообедать после твоей встречи с Дассом. Я пришла раньше времени и заметила человека, похожего на Джана. Спрятавшись за кустами, я вызвала полицию, а потом дождалась появления патрульных. Похоже, Дасс не стал излагать им свою версию этой истории, потому что они с радостью ухватились за мой рассказ.

— Значит, тебя могут привлечь за дачу ложных показаний? — спросил Дэвид.

— Никто не считает их ложными, — возразила Сьюзен. — Полиция знает, что Дасс вернул свое сокровище, и уверена, что я действительно видела Джана, но он удрал при появлении копов. Они думают, что все вышло как нельзя лучше. — Американка помолчала. — Знаешь, тебе следовало сказать Дассу, что у тебя есть сообщник. Если бы он узнал про меня от Хэммонда, у нас могли быть проблемы.

Дэвид покачал головой.

— Это был оправданный риск. Сейчас я только рад, что Дассу ничего не известно про твое участие. Что толку, если он будет точить зубы на нас обоих? Он и так уже зол на меня за то, что я сорвал ему игру. Пусть заодно обвиняет и в вызове полиции.

— Мне казалось, что они уже никогда не приедут, — пожаловалась Сьюзен. — В первый раз я позвонила в дом сама — не выдержали нервы. Слава Богу, что никто не открыл дверь. А через несколько секунд появилась полиция. Я все время была как на иголках, представляя, что может сделать с тобой Дасс. Дэвид нахмурился, вспомнив события в доме.

— Думаю, твои предположения были недалеки от истины. — Он добавил серьезным тоном: — Благодаря тебе мы придумали этот план, потом ты спугнула Дасса и как нельзя вовремя вызвала полицию Я обязан тебе жизнью. — Он задумался. — Интересно, сколько раз я тебе звонил? Я без конца нажимал автодозвон и давал отбой. Странно, что Дасс не попросил меня вытащить руки из карманов.

Сьюзен сказала:

— Пока я разговаривала с копами, с твоего сотового поступило девять непринятых звонков. Не считая первого, после которого я сразу обратилась в полицию. Знаешь, мне это очень помогло. Я все боялась, а вдруг у тебя отобрали телефон и пока я зря торчу на улице, они уже… в общем, с тобой происходит что-то ужасное. Пока ты звонил, я знала, что у нас еще есть немного времени. Меня удивило, что первый звонок поступил уже через две минуты после того, как ты вошел в дом.

Дэвид объяснил:

— Я сразу понял, что Дасс замыслил что-то недоброе. Он с ходу стал выяснять, знает ли кто-нибудь о моем местонахождении. К тому времени как прибыли легавые, Дасс пришел к выводу, что он может спокойно от меня избавиться и никто не станет меня искать.

— Ну, я бы стала, — возразила Сьюзен. — Ты уверен, что он действительно хотел тебя убить?

Дэвид мрачно усмехнулся:

— Вполне. Дасс был настолько любезен, что даже объяснил мне, какие выгоды сможет извлечь из моего исчезновения. Когда ты позвонила в дверь, дело уже зашло довольно далеко. Дасс пригласил пару громил со стальными кулаками, хотя вполне мог бы обойтись и без них.

— Что ты хочешь сказать? — удивилась американка. — У Дасса не было против тебя никаких шансов, разве нет?

Дэвид замялся.

— Видишь ли, я не… в общем, это довольно трудно объяснить. Пожалуй, я бы мог, но, боюсь, ты не…

— Что случилось? — перебила Сьюзен.

Он вздохнул:

— Прости, но это не телефонный разговор. Нам надо встретиться.

— Перестань говорить фразами из фильма. Скажи мне сейчас.

Но Дэвид не сдавался:

— Просто когда я стану рассказывать тебе эту историю, ты должна смотреть мне в глаза. Так будет лучше, поверь мне. — Он взглянул на список людей, которых еще предстояло обзвонить. — Я освобожусь примерно через час; ты сможешь со мной увидеться?

Сьюзен что-то недовольно проворчала.

— Ладно, куда мне приехать?

Дэвид взглянул на часы, задумчиво покусывая губы.

— Хорошо бы где-нибудь перекусить, — заметил он. — Район Ислингтон тебя устроит? На углу Аппер-стрит и Эссекс-роуд есть заведеньице «С и М».

— «С и М»? — неуверенно переспросила американка.

Дэвид рассмеялся.

— Не бойся, это значит «сосиски и макароны». Сможешь подъехать к половине пятого?

— Конечно.

— Отлично. Тогда до встречи.

Дэвид отключил связь.

* * *

Когда он появился в зале, Сьюзен уже сидела за одним из пластмассовых столиков. Это была тихая и скромная закусочная с черно-белым интерьером и отделкой из стекла и хрома. Перед тем как сесть, Дэвид поцеловал Сьюзен в щеку. Она сжала его руку и вопросительно улыбнулась.

— Пока мы не приступили к делу, давай что-нибудь закажем, ладно? — предложил Дэвид.

Сьюзен пожала плечами, словно не понимая, зачем тянуть время, но послушно взяла в руки меню.

— Дай-ка подумать, — улыбнулась она. — Сосиски и макароны?

Через минуту дружелюбная официантка приняла у них заказ. Как только она ушла, Сьюзен набросилась на Дэвида с расспросами.

— Ну что там случилось? — задала она вопрос, драматично округлив глаза. — Ты сказал, что кто-то пытался тебя убить, — она понизила голос, — но не стал говорить, что было дальше. Какая новость может быть важней, чем покушение на убийство?

Дэвид ответил не сразу. На его лице появилось выражение неуверенности. Он опустил плечи, словно признавая свое бессилие перед тем, что ему предстояло выразить. Сьюзен молча сверлила его взглядом.

Когда он наконец заговорил, его голос был сухим и отрывистым, словно он не рассказывал, а отдавал команды.

— Теперь я знаю, как Джан смог открыть сейф и спрыгнуть с десятиметровой высоты, а потом справиться с полицейскими и прожечь наручники. Я знаю, как он это сделал. Вернее, я не знаю, как он это сделал, но я знаю, что он сделал… то есть…

— Дэвид! — сердито прошептала Сьюзен. По ее голосу было ясно, что, если он немедленно перейдет к делу, она просто закричит. — Что, черт возьми, случилось в доме?

Дэвид перевел дыхание.

— Прости, — пробормотал он. — Короче, Дасс пригвоздил меня к стене и вырвал из руки трость, не шевельнув даже пальцем. До этого я успел его ударить, но палка просто отскочила от него — вернее, отскочила еще раньше, чем наткнулась на его запястье. Словно между ним и тростью была невидимая стена. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Сьюзен была ошеломлена.

— Ты хочешь сказать, что он сделал это силой мысли? Как в «Кэрри»[17]? — спросила она, не веря своим ушам.

— Что еще за Кэрри? — хмуро пробурчат Дэвид.

Американка махнула рукой.

— Не важно. — Она взглянула ему в глаза. — Речь идет о какой-то физической энергии, да? Ты уверен, что не было никаких других причин? Может, на нем был бронежилет?

Дэвид начат терять терпение.

— Говорю тебе, что-то придавило меня к стене и вырвало из руки стальную трость! При этом Дасс ко мне даже не прикасался. Он вообще не двигался.

Сьюзен какое-то время смотрела ему в лицо, потом резко откинулась на спинку стула.

— Господи, — прошептала она тихо. — Господи!

Девушка снова подалась вперед.

— Но ты абсолютно уверен… — произнесла она.

— Абсолютно, — оборвал он ее на полуслове. — Клянусь, так все и было. Дасс говорил о Джане так, словно хорошо его знал. Он называл его заблудшей овцой и беглецом, как будто они из одной компании. И оба способны вытворять такие штуки. Не знаю, кто они такие, но я сомневаюсь, что это люди.

Официантка принесла блюда и напитки, но они не обратили на нее внимания. Женщина молча отошла, пожав плечами.

Дэвид взял столовые приборы и начат машинально есть. Сьюзен смотрела куда-то в пространство за его плечом, целиком погрузившись в свои мысли.

Потом она поинтересовалась:

— На нем была «награда»? Я хочу сказать — золотой обруч?

Дэвид ответил:

— Насчет золота не знаю, но у него на голове точно было что-то металлическое. Он снял эту штуку, когда приехала полиция.

Американка кивнула, словно это подтвердило ее предположение. Он добавил:

— Оба его подручных были в головных уборах; возможно, под ними тоже скрывались обручи.

Сьюзен взяла свою вилку и принялась за еду. Через несколько мгновений ее лицо изменилось — оно вдруг просветлело, как будто с ее плеч свалился какой-то тяжкий груз.

Дэвид спросил:

— Что такое?

— Ничего. Здесь отлично кормят, — весело сказала девушка, ткнув вилкой в свою тарелку.

— А если забыть про еду? — настаивал Дэвид, буравя ее взглядом.

На лице американки появилось уверенное выражение.

Сьюзен произнесла:

— Ладно, не злись, просто я хочу рассказать тебе одну забавную историю. — Дэвид нахмурился, и девушка добавила: — Вспомни, как я целый час томилась после твоего звонка.

Дэвиду пришлось признать, что она права. Американка начала:

— Я как-то читала в одной газете, много лет назад, про талантливого парня, который учил людей плавать. У него был настоящий дар: испуганные дети, нервные взрослые — все уходили от него искусными пловцами. В заключение журналист задал ему вопрос: «А сколько времени вы сами проводите в воде?» И тот ответил: «Плавание — это то, чему я учу, а не то, чем я занимаюсь».

Сьюзен выжидающе уставилась на Дэвида. Тот нахмурил брови:

— И что дальше? Поясни.

Американка оживилась:

— Как, разве ты не понимаешь? Никакие они не инопланетяне; просто люди.

Но он по-прежнему не понимал.

— Господи, какой же я была идиоткой! — воскликнула Сьюзен. — Целыми днями сидела над рукописями, где подробнейшим образом рассказывается про людей, совершающих именно такие действия. А потом убирала их в сейф и преспокойно говорила, что ни черта не понимаю, что здесь происходит. Это все равно что… — она пыталась подыскать нужное сравнение, — все равно что быть картографом, который не может найти дорогу от дома до работы.

До Дэвида начало что-то доходить.

— Постой, ты хочешь сказать, что мы должны относиться к коллекции Теракуса…

Он остановился, и Сьюзен закончила за него:

— Как к научному факту.

Американка торжествующе вскинула голову.

— Теперь я знаю, что чувствуют люди, окончательно потерявшие связь с реальностью! Но давай на минуту забудем о здравом смысле. Почему бы не попытаться понять истинные причины всего этого безумия и не принять их такими, какие они есть? Джан, Дасс и его ребята способны делать как раз то, о чем мы читаем в документах. А «метка» действительно может лечить людей, поэтому они за ней и гоняются. Все очень просто.

Сьюзен ела теперь очень быстро, засовывая в рот маленькие кусочки и прожевывая их на ходу.

— Боже милостивый, неужели про долгожительство — это тоже правда? Значит, вот почему алхимия была так популярна. — Американка почти не смотрела на Дэвида, будто размышляя вслух. — Надо будет поговорить об этом с профессором Шоу. — Ее лицо вдруг потемнело. — Нет, лучше не стоит.

— Потому что он засадит тебя в психушку? — спросил Дэвид.

Сьюзен кивнула:

— Вот именно. — Американка разочарованно вздохнула: — Ну и ладно.

Внезапно она схватилась за голову.

— Вот черт!

— В чем дело?

— Моей диссертации конец. Я не могу описывать коллекцию Теракуса как сборник вымыслов, потому что знаю правду. Но не писать же мне, в самом деле, что магия существует! Проклятие, я по уши в дерьме.

Сьюзен выглядела подавленной. Посмотрев на ее унылое лицо, Дэвид вспомнил о своих проблемах.

— Интересно, а что ты посоветуешь мне? Выкинуть все из головы? Мы решили, что вернем «метку» Дассу и предоставим ему разбираться с Джаном. Но, черт возьми, я не могу просто так забыть о том, как он пытался меня убить! — Дэвид сжал зубы. — Правда, я не знаю, есть ли у нас выбор. Особенно если учесть, что этому парню ничего не стоит прикончить меня одним мизинцем. — Он задумался. — Что мы можем сделать? Улететь? Превратиться в муху? Пойти за помощью к гадалке?

Сьюзен пожала плечами.

— Пока я знаю только одно — коллекции Теракуса можно доверять. Мне придется еще раз как следует поработать над бумагами. Честно говоря, до сих пор я не особенно вникала в содержание. — Она продолжила, ковыряя в макаронах вилкой: — Ты сказал, что Дасс создал вокруг себя какую-то защиту, а потом передвинул вещь, не трогая ее руками. Джан умеет прожигать предметы. А я читала в документах про лечение. Думаю, эти ребята быстро восстанавливаются и практически не болеют.

Дэвид поднял брови.

— Ладно, если допустить, что вся эта бредятина реальна — а Дасс не оставил мне большого выбора, — тогда зачем им понадобилась «метка»? Раз они и так могут вылечить себя с помощью золотой проволоки, на кой черт им сдалась эта штуковина?

Сьюзен уточнила:

— «Награда» не просто проволока; она включает два золотых браслета на запястьях и обруч на голове. Но ты прав, нам придется еще во многом разбираться. Возможно, целительными свойствами обладает только «метка». — Американка покачала головой. — Представляю, что могло бы случиться, если бы ты напал на Джана, когда он был в обруче! Или если бы я не сшибла обруч с его головы при первом же ударе.

Дэвид кивнул.

— Нас бы с тобой здесь не было — это точно. Не понимаю, как ты вообще ухитрилась остановить такого типа? В офисе Дасса он позволил в себя выстрелить, зная, что пули не причинят ему вреда. — Дэвиду пришла в голову новая мысль. — Господи Иисусе, а как же они дерутся между собой!

Сьюзен помахала над блюдом столовым ножичком:

— Наверно, для этого есть свои правила. Целый свод законов, как использовать магию против магов. — Она на мгновение задумалась. — Впрочем, они вряд ли обращают внимание на законы. Может, это и к лучшему.

Девушка вздохнула.

— Теперь мне придется перечитать весь архив заново, — пробормотала она. — До сих пор я смотрела на него другими глазами. Так что мы будем делать с Дассом? — спросила Сьюзен.

Дэвид пожал плечами.

— В отличие от меня Дасс обладает властью и деньгами и практически неуязвим. Но даже если бы он был самым обычным человеком, мы вряд ли смогли бы добиться его ареста. В любом случае это стоило бы жизни нескольким полицейским. Про этот вариант можно забыть, но я не могу придумать ничего другого.

— А как насчет Джана? — напомнила Сьюзен. — Думаешь, он не захочет от нас избавиться? Существованию этих ребят сильно помешает огласка. Если все узнают про их способности, возможно, кто-то решит их остановить — например, вышлет против них войска с тяжелой техникой. Их приемы действуют намного эффективней, пока жертвы не в курсе того, что происходит. Нам с тобой повезло — мы попали в список посвященных. Но если их всерьез беспокоит утечка информации, они обязательно попытаются нас убрать.

Дэвид обдумал ее слова.

— Начнем с того, что Дасс знает только про меня. Конечно, он допускает, что я могу стать для него помехой и даже расскажу кому-нибудь о попытке убийства, но Дасс прекрасно понимает, как нелепо будут выглядеть мои обвинения в колдовстве, если я не смогу подтвердить их, скажем, фотографией председателя, пожимающего руку сатане. Пока я жив, максимум, что ему грозит, — это несколько глупых слухов, не подкрепленных никакими доказательствами. Но если меня вдруг убьют, все станет выглядеть совсем иначе. Моя смерть покажет, что за мной действительно охотились. Поэтому для Дасса гораздо выгодней, чтобы я был жив и здоров и продолжал нести свою околесицу.

— А Джан? — спросила американка.

— Ты серьезно думаешь, что мы стоим первыми в его списке? Он теперь в бегах, и не только от полиции. Дасс наверняка уже пустил кого-нибудь по следу. Он знает, что полиция не сможет его остановить, и я не удивлюсь, если люди Дасса вовсю рыскают по городу. Мы даже не представляем, насколько велики его ресурсы. А вот Джан, наоборот, всего лишь одиночка. Он смог украсть «метку», застав Дасса врасплох, но теперь он один и все против него. Не думаю, что у него есть время размышлять о мести.

Сьюзен это не слишком убедило.

— Ну да, — хмыкнула она. — Сплошные предположения Я еще могу купиться на то, что Дасс махнет на тебя рукой — наверно, у него есть дела поважнее, чем бояться «какого-то страховщика», как называет тебя моя сестра, — но отлично

помню, как еще пять минут назад ты радовался, что Дасс ничего не знает обо мне, а теперь вдруг заявляешь, что волноваться вообще не о чем. — Дэвид хмуро улыбнулся, и Сьюзен закончила: — Короче, насчет Джана я не уверена. Мы здорово испортили ему игру.

— Обратимся за помощью к Дассу, — предложил Дэвид.

Американка скорчила гримасу.

— Надеюсь, ты шутишь?

Дэвид покачал головой.

— Сама подумай. Если он приставит к нам охрану, у него будет куда больше шансов поймать Джана, чем вслепую прочесывая улицы. Джан придет за нами — и его сцапают. Дасс с удовольствием использует нас в качестве приманки.

— Это верно, — согласилась Сьюзен. — Но я не понимаю, как ты можешь вернуться к человеку, который чуть не убил тебя сегодня утром, и просить у него защиты!

— Что будете на десерт? — послышался голос за ее спиной.

— Яблочный пирог с заварным кремом, — отозвался Дэвид.

Пока Сьюзен возмущалась, он заметил приближение официантки и заранее ознакомился со списком сладких блюд.

Американка быстро сориентировалась и ответила без запинки:

— Мне то же самое, только вместо крема ванильное мороженое, хорошо?

Официантка улыбнулась:

— Конечно. Никаких проблем.

Она ушла, захватив пустые тарелки.

— Заварной крем — это чересчур, — пробормотала ей вдогонку Сьюзен. — В общем, я так и не поняла, что нам делать дальше. Все уже кончилось или нам пора уносить ноги? И что будет с моей работой — ты меня уволишь?

— По логике вещей я должен это сделать, — согласился Дэвид. — Но дело уже не только в работе, верно? Ведь ты не перестанешь со мной общаться, если я не буду тебе платить? Ты все равно должна разбираться с этим архивом, так почему бы тебе не держать меня в курсе? Если ты что-нибудь разузнаешь про тех парней, возможно, это поможет нам справиться с проблемой. Но я все-таки уверен, что беспокоиться особо не о чем. Дассу на нас наплевать, а Джану лучше всего поскорей уехать в Уругвай и сменить фамилию.

Через минуту принесли десерт, и они занялись своими блюдами.

Сьюзен сказала:

— Дай мне несколько дней. Ты знаешь, как трудно менять ориентиры — переоценка всех ценностей и все такое. Мне придется пересмотреть семь лет своей научной деятельности. — Она прожевала очередной кусок пирога. — Если не случится ничего серьезного, думаю, будет достаточно телефонного звонка, а потом…

Американка вдруг остановилась и умолкла, полузакрыв глаза. Вид у нее был такой, словно мороженое оказалось слишком холодным или она вспомнила что-то неприятное.

— Подумать только, и именно теперь в Лондон приезжает моя сестра!

— Торопиться некуда, — заметил Дэвид. — Думаю, мы оба понимаем, что нельзя оставлять дело просто так, но, с другой стороны, не совсем понятно, что конкретно мы можем сделать — не считая твоей переоценки ценностей. Почему бы тебе просто не порадоваться приезду сестры? Постарайся отвлечься и поменьше думать обо всех этих ужасах. Что касается меня, я с нетерпением буду ждать твоего звонка, даже если на это уйдет целый месяц. — Дэвид взглянул ей в глаза. — Правда, мне хотелось бы увидеться гораздо раньше.

Он положил руку на ее ладонь.

— Ты прав, я тоже не могу представить, что мы не будем общаться несколько недель, — согласилась Сьюзен. — К тому же ты единственный, с кем я могу об этом поговорить.

На лице американки боролись противоречивые чувства; в конце концов она убрала руку.

— Насчет того случая в гостинце, когда я… — начала она неуверенно.

— Да, прости, это было глупо, — торопливо ответил Дэвид. — Просто я подумал… Не знаю, что на меня нашло.

Сьюзен продолжала:

— Я хочу, чтобы ты понял… Собственно, я так и не объяснила…

Он перебил:

— Тут нечего объяснять. Все в порядке. В конце концов, мы уже так много ссорились, что…

Американка покачала головой.

— Да, пожалуй, это главное. Просто чудо, что мы все еще разговариваем друг с другом. Возможно, как-нибудь в другой раз, не здесь и не сегодня, — она обвела взглядом закусочную, — а в более подходящее время мы сможем все это обсудить.

Она пожала ему руку и сразу отпустила.

По лицу Дэвида было заметно, что, по его мнению, никакие обсуждения и не требуются, но он торжественно кивнул и ответил:

— Замечательно.

Сьюзен заулыбалась:

— Ладно, а пока, если ты действительно не можешь так долго обходиться без моего общества, приглашаю тебя в следующую пятницу пообедать вместе со мной и моей сестрой.

Дэвид усмехнулся:

— Почему мне кажется, что это предложение не столь уж щедро, как выглядит на первый взгляд?

— Тебе совершенно не о чем беспокоиться, — поспешила заверить Сьюзен. — Ди — очаровательная женщина. Уверена, она тебе понравится; все от нее в восторге. Но ты угадал — мотивы у меня не самые альтруистические. Боюсь, через несколько дней мы с сестрой начнем действовать друг другу на нервы и моральная поддержка с твоей стороны плюс небольшая перемена обстановки мне совсем не помешают. Ну как, хочешь помочь бедной девушке?

Дэвид улыбнулся:

— С удовольствием.

ГЛАВА 21

Шесть дней спустя

Пятница, 25 апреля

Солнце уже садилось за горизонт, когда Дэвид подошел к двери темного особняка в тихом переулке.

— Кажется, это здесь, — пробормотал он себе под нос.

Узкая улочка в центре Сити была такой маленькой и тесной, что ее можно было пройти за несколько шагов. Она начиналась с небольшой щели между офисами крупного банка и строительной компании, но потом сворачивала за угол и расходилась в стороны, освобождая место для нескольких старых зданий, изолированных от остального города. В конце крошечная мостовая, на которой с трудом разместилась бы трансформаторная будка, упиралась в заднюю стену старинной церкви.

Миновав первый дом слева, Дэвид поднялся по ступенькам на высокое крыльцо и нажал кнопку звонка.

Дэвид был одет в темно-синий костюм и бордовую рубашку без воротника. В руках он держал красивую коробку в золотой обертке с логотипом фирмы, производившей элитный шоколад.

Справа из стены выступал граненый эркер с окном, задернутым шторами и защищенным кованой решеткой. Мостовая внизу упиралась в изящную ограду, за которой виднелось подвальное окошко.

Дверь открылась, и Дэвид поднял голову. На пороге он увидел элегантную даму в черном, которая держала в руках бокал вина и смотрела на него оценивающим взглядом. Легкая юбка с оборками почти не скрывала ее длинных ног, обтянутых темными чулками, а тонкий свитер с V-образным вырезом плотно обтягивал талию и бедра. На продолговатом лице, чуть более бледном и тонком, чем у Сьюзен, сияли такие же ярко-синие глаза, зато черные волосы были гораздо длиннее и шелковистой массой густо падали на плечи. Женщина улыбнулась и сделала глоток вина.

— Привет, — сказал Дэвид. — Вы Ди?

Ди продолжала молчать и с улыбкой смотреть на него сверху вниз. Потом она поднесла ко рту бокал и стала постукивать о белоснежные зубы краешком стекла, словно решая какую-то сложную дилемму. В ее правой ноздре сверкал небесно-голубой камешек — сапфир.

Дэвид уже начал краснеть, когда она слегка двинула бровями и протянула руку.

— Ах, простите. Вы, должно быть, Дэвид.

У нее был приятный нью-йоркский акцент — мелодичный и чуть шероховатый.

Они обменялись рукопожатиями.

— Входите, прошу вас. Сьюзен на кухне. — Ди обернулась через плечо. — Наверно, надо предложить вам что-нибудь выпить, — добавила она легким журчащим голосом.

В прихожей, куда вступил Дэвид, было много темного дерева и мало света. Стены слегка отдавали затхлостью, но в целом в доме пахло скорее приятно — больше стариной, чем запустением. С левой стороны наверх вела большая лестница, а направо уходил длинный коридор, кончавшийся открытой дверью, за которой горел яркий свет и играла музыка.

Они двинулись на звуки регги.

Сьюзен занималась ужином. Когда они заглянули в дверь, она как раз проверяла содержимое нескольких огромных алюминиевых кастрюль, кипевших на чистейшей кремовой плите, которая, судя по всему, воплощала чудо автоматизированных кухонных устройств образца шестидесятых. Лицо американки раскраснелось. Лоб закрывали несколько влажных прядей, а к мокрой спине прилипла шелковая блузка.

Сьюзен отвлеклась и подняла голову. Увидев Дэвида, она попыталась улыбнуться, но в этот момент на плите что-то громко зашипело. Булькавшая вода выплеснулась из кастрюли и залила газовую конфорку.

— Лучший помощник для домохозяйки будущего, — бодрым голосом сказала Ди, подражая телерекламе. — Последнее слово кулинарной техники: пока чудо-печь готовит вам еду, вы можете спокойно поболтать с друзьями.

Дэвид рассмеялся. Ди нашла бутыль вина и показала ему.

— Как насчет мерло? — Она заговорщицки понизила голос: — У Сьюзен есть ключи от погреба. В плане алкоголя мы просто богачи.

Дэвид поблагодарил и повернулся к Сьюзен.

— Я могу чем-нибудь помочь?

Сьюзен начала: «Я не думаю…», — но ее перебил какой-то жуткий треск. Девушка в панике бросилась искать прихватку.

Ди поморщилась.

— Ну вот, теперь мы узнаем, насколько жаростойким было это блюдо.

Бормоча ругательства, Сьюзен распахнула дверь духовки и заглянула внутрь. Ее сестра громко прошептала:

— Хотите, я покажу вам дом? — Она обернулась к Сьюзен: — Короче, ты тут продолжай хозяйничать, а мы пойдем. Пока.

Ди протянула Дэвиду бокал вина и взяла его под руку.

— Давайте начнем с винных погребов.

Минут через двадцать Сьюзен позвала их к столу. Ди уже показала Дэвиду спальни и верхний кабинет с видом на купол собора Святого Павла. Она без конца рассказывала ему забавные истории про себя и про детство Сьюзен. Продолжая смеяться, они спустились по ступенькам вниз.

Сьюзен провела их в старомодную гостиную в задней части дома. Две миниатюрные люстры над застеленным скатертью столом заливали его таким тусклым светом, как будто электричество тоже было из другой эпохи. Среди столовых приборов ярко горели свечи. Все вместе это производило впечатление островка света, окруженного морем тьмы.

— Напоминает Рождество, — заметил Дэвид, занимая свое место.

Пока он и Ди рассаживались, Сьюзен сбегала на кухню и принесла главное блюдо — цыплячьи грудки под соусом из красного перца с гарниром из зеленых бобов, моркови и цветной капусты. От тарелок поднимался горячий пар.

— Надеюсь, я вытравила из них все китайское, — пробормотала Сьюзен, расставляя на столе еду.

— Выглядит аппетитно, — одобрил Дэвид, когда хозяйка плюхнулась на свое место и жестом предложила приступить к трапезе.

Ди с удивлением взглянула на гарнир.

— Надо же, цветная капуста. Мама часто ее готовила.

— Я положила тебе поменьше, — успокоила ее Сьюзен. — Знаю, что ты ее не любишь.

— По-моему, превосходно, — сказал Дэвид, попробовав один кусочек.

Сьюзен благосклонно улыбнулась.

— Стол просто роскошный, — вставила Ди. — Ты заслужила бокал вина, Сьюзен.

Она потянулась к бутылке, но вдруг остановилось.

— Вот черт, я не помню, можно ли подавать красное вино к цыплятам? Или это будет страшным нарушением этикета?

Она вопросительно взглянула на Дэвида. Тот ответил: «Давайте по-простому», — и провозгласил тост за прекрасных дам.

— Бобы немного жестковаты, лучше их не есть, — озабоченно сказала Сьюзен.

— Чепуха! — горячо заверил ее Дэвид. — Все просто замечательно.

Ди бросила на сестру лукавый взгляд.

— Помнишь, как ты приготовила обед на День благодарения?

Сьюзен поморщилась от досады.

— Черт возьми, Ди, мне было только двенадцать!

— Ну, положим, не двенадцать, а почти тринадцать. — Ди широко развела руками, изображая разворот газеты. — «Семья из четырех человек заболела сальмонеллезом». Боже, тогда тоже была курица! — воскликнула она, с ужасом глядя на тарелку.

Дэвид рассмеялся.

— Ну перестань, Ди, — попросила Сьюзен, начиная хмуриться.

Сестра замахала руками:

— Ладно, извини. Никогда не смейся над поваром — он может жестоко отомстить. Давайте поговорим о чем-нибудь другом. — Она уперлась в ладони подбородком и мечтательно проворковала: — Итак, Дэвид, вы служите в страховой компании? как романтично!

В ее глазах блеснул насмешливый огонек.

Дэвид гордо расправил плечи и вскинул голову.

— Еще бы! Это увлекательный и подчас опасный труд, который захватывает вас целиком. Теперь я нисколько не жалею, что не летаю в космос. — Он вскинул одну бровь. — Ну а вы чем занимаетесь? Я слышал, распространяете газеты? Должно быть, потрясающе интересно.

Он откинулся на стул и любезно улыбнулся.

Сестра Сьюзен ответила ему не менее сияющей улыбкой.

— К сожалению, теперь мне пришлось самой взяться за перо. К тому же речь идет не о газетах, а о журналах. Но я не собираюсь падать духом — нет! Через несколько лет я доберусь от раздела мод и развлечений до спортивной журналистики, а потом, глядишь, подвернется под руку какая-нибудь местная полуразорившаяся газетенка. Ну а там уж всего шаг до собственной стойки с прессой где-нибудь в переходе метро. Правда, говорят, для этого надо иметь годовой стаж таксиста. Ничего, я разузнаю адрес главного чиновника по уличной торговле и пришлю ему на день рождения целую коробку перчаток с обрезанными пальцами. Уверена, он не устоит.

Ди скромно потупила глаза, довольная собственным остроумием.

Дэвид усмехнулся:

— Неужели? Это замечательно! А вы уже придумали, чем прижимать газеты к лотку? — Он припечатал ладонью воображаемую бумагу. — Некоторые думают, что для этого больше всего подходит уличный булыжник или на худой конец обломок черепицы. Но я считаю, что нет ничего лучше, чем доброе старое железо — например, детали от развалившегося автомобиля.

Ди наставительно подняла палец:

— Не забывайте про нью-йоркские зимы. Металл может быть очень холодным, если предварительно не нагрузиться дешевым виски. Я еще не приняла окончательного решения, но меня очень привлекают композиты.

Дэвид расхохотался.

Сьюзен подала голос с другого конца стола:

— Кто-нибудь еще хочет цыплят? Дэвид?

Он на мгновение отвлекся от беседы: «Да, конечно, было бы неплохо», — и снова повернулся к Ди.

— Не знаю, как там в Штатах, но мы очень осторожно относимся ко всяким новшествам. У нас ценят традицию. Например в Лондоне ни один уважающий себя продавец газет не станет говорить на простом английском. То, что для вашего уха звучит как «Ивнинг стандард», профи выкликает не иначе, как, — Дэвид повысил голос, — «"И-и-ни-ин ста-нна-а", господа!».

Ди согласилась:

— Наверно, вы правы. Мне еще многому надо научиться. Но знаете, что беспокоит меня больше всего? — Она озабоченно сдвинула брови. — Отращивание усов. Я уже много лет культивирую эту поросль, но результат, как видите, не впе^ чатляет.

Она показала Дэвиду гладкую губу, оттопырив ее кверху с видом лошади, которая берет с руки кусочек сахара.

Дэвид с любопытством перегнулся через стол, и Ди поднялась с места, чтобы он мог получше рассмотреть. Она еще больше вытянула губы и пробормотала:

— Ну вот, видите? Видите?

Сьюзен принесла новую порцию цыплят и поставила перед Дэвидом. Тот пожал плечами.

— По-моему, вы напрасно беспокоитесь. Еще пара недель, и все будет в порядке.

Ди довольно сощурилась и обернулась к Сьюзен:

— А он смелый парень. Мне это нравится.

Ди и Дэвид рассмеялись. Сьюзен села за стол и бросила на них хмурый взгляд.

Дэвид заметил выражение ее лица и сразу стал серьезным.

— Ты уже показывала сестре город? — осведомился он. — Что она успела посмотреть?

Ди не дала ей ответить.

— Мы ходили в основном по магазинам, — заявила она громко. — Это очень здорово, но достопримечательностей отнюдь не заменяет.

Сьюзен забормотала: «Извини, я всю неделю была очень занята и…», — но сестра не дала ей договорить:

— К тому же Сьюзен не больше англичанка, чем я сама. Мне нужен гид-абориген.

— Наверное, я сумею помочь, — скромно предложат Дэвид. — Я прожил в Лондоне большую часть жизни и, хотя почти нигде не бываю, все-таки нахватался кое-каких сведений. Скажем, завтра мы все вместе можем посетить площадь Святого Нельсона, а в воскресенье — Букингемский собор[18]. Как вам такой план?

— Вот видишь. — Ди язвительно взглянула на сестру — Я говорила, ты перевираешь все названия. Слушай эксперта

Сьюзен хмурилась все больше.

— Завтра я буду занята, — сказала она сухо. — Мне надо съездить в институт.

Дэвид напомнил:

— Завтра суббота.

Сьюзен раздраженно помотала головой.

— Говорю вам, у меня полно работы! — повторила она и многозначительно взглянула на Дэвида.

Но Ди упрямо стояла на своем.

— Мы вполне можем пойти вдвоем, — заметила она с невинным видом. — Верно, Дэвид?

Обе женщины оглянулись на Дэвида, который хранил нейтральный вид. Ди стала напевать себе под нос, слегка пританцовывая на месте: «Мы ведь можем, правда, можем? Ранним утром, когда я напою свою скотинку…»

Дэвид внимательно смотрел на Сьюзен.

— Думаю, нам лучше подождать, когда у вашей сестры будет больше… — заговорил он, но она резко перебила:

— Нет-нет, ступайте одни. Возможно, я присоединюсь к вам позже, когда освобожусь.

Тарелки опустели, и Сьюзен стала убирать со стола. Ди бросилась ей помогать.

Дэвид спросил:

— Может, все-таки перенесем на другой день?

— Сказано идти — значит, идти, — обиженно заявила Ди. Подумаешь, какое дело! Мы же не бросаем Сьюзен скучать одну. Она будет занята.

Дэвид все еще всматривался в лицо Сьюзен, пытаясь понять, что она думает на самом деле.

— Ну, в чем дело? — произнесла она устало. — Я же сказала — идите развлекайтесь. — Она понизила голос: — Позже я расскажу, что мне удалось найти.

Дэвид хотел что-то возразить, но Ди уже перешла к другой теме. Она забрала у сестры грязную посуду и сказала:

— Что касается десерта, то его купила я. И не только купила, но даже ухитрилась разморозить без посторонней помощи. Сиди, Сьюзен, я сама схожу.

Ди быстро направилась на кухню. Сьюзен снова опустилась на стул, и на минуту в комнате воцарилась тишина. Первым ее нарушил Дэвид:

— Как продвигается расследование?

— Отлично. Вернее, неплохо. Осталась еще тысяча вопросов, но я кое-что выяснила. — Сьюзен помолчала. — Надо будет все это обсудить.

Дэвид кивнул.

— Давай я скажу Ди, что завтра у меня дела, — предложил он.

— Господи, опять! — вырвалось у Сьюзен. — Сколько можно? Я не твоя мама, и не надо спрашивать у меня разрешения. Мы все уже обсудили.

Дэвид смутился.

— Прости, я просто хотел…

Ди стремительно вошла в гостиную.

— Надеюсь, вы любите творожный пудинг? Впрочем, что я говорю, — кто не любит творожный пудинг? — Она обернулась к сестре, подчеркнуто не обращая внимания на их натянутые лица. — Большой кусочек? Или маленький?

Ди поставила на стол внушительное блюдо и помахала над ним ножом, прикидывая размеры порций. Сьюзен отвела взгляд от Дэвида.

— Спасибо, я уже сыта, — произнесла она, пожав плечами. Ди удивленно подняла брови.

— Невероятно! Ладно, к тебе мы еще вернемся. Дэвид?

Неуемная веселость Ди понемногу разрядила атмосферу Дэвид снова втянулся в их словесную дуэль, но уже без прежнего энтузиазма. Сьюзен упорно молчала, но в конце концов согласилась съесть кусочек пудинга и даже попросила вторую порцию, терпеливо выслушав шутки своей сестры.

Пока Сьюзен готовила кофе, Ди забралась в буфет и обнаружила целую коллекцию странных напитков и ликеров Они с Дэвидом попытались разобрать надпись на большой оранжевой бутылке с гнутым горлышком. Сьюзен вернулась с кофейником и чашками, прихватив с собой коробку Дэвида.

— Я нашла это в прихожей, — объяснила она, положив на стол конфеты.

Дэвид пробормотал:

— Черт, а я думал, что оставил ее в метро. Женщины вроде любят шоколад?

Сестры дружно закивали.

Сьюзен взглянула на сосуд с кривым горлышком и установила, что основным ингредиентом напитка являются фиалки. Склянку вернули на полку; через минуту к ней присоединилась зеленая шестигранная бутыль с арабской вязью на этикетке. Понюхав содержимое, все пришли к выводу, что пить это не только противно, но и опасно.

Дэвид сказал:

— Наверно, раньше тут был шкафчик для чистящих средств. Вот почему она там оказалась.

— А я думаю, ее суют под нос тем, кто переборщил с обычным зельем, — предположила Ди. — Чтобы привести беднягу в чувство.

Сьюзен добавила:

— А если это не срабатывает, бальзамируют несчастного в той же жидкости. Так сказать, двойной эффект.

Дэвид засмеялся, и Ди весело заметила:

— Слава Богу, сестричка, ты опять пришла в себя. Значит, ты уже простила меня за то, что меня стошнило на твоем обеде на День благодарения? — Она заметила свою ошибку и поправилась: — Я хотела сказать — за то, что я о нем напомнила. Стошнило нас гораздо позже.

Дэвид громко рассмеялся. Сьюзен возмущенно закатила глаза, но не удержалась от улыбки. Ди кивнула:

— Будем считать, что это положительный ответ.

Вся компания в легком настроении вышла из-за стола и продолжила экспериментировать с напитками в буфете.

Часов в одиннадцать Дэвид сказал, что ему пора, и Ди вступила с ним в дискуссию насчет того, во сколько они увидятся завтра днем.

Дэвид сделал последнюю попытку привлечь Сьюзен и предложил начать экскурсию после обеда, чтобы ей хватило времени закончить свою работу и присоединиться к остальным. Он запланировал встречу в четыре часа дня возле «Лондонского глаза»[19], который должен был стать их первой достопримечательностью.

Когда Дэвид вышел на улицу и помахал на прощание рукой, ему ответила только Ди, оставшаяся у двери. Сьюзен уже скрылась в доме. Дэвид зашагал к ближайшей станции метро, чувствуя, что проведенный вечер дал ему столько же оснований для радости, сколько и для раздумий.

ГЛАВА 22

В тот же день

Пятница, 25 апреля

В ста метрах от подъезда Алессандро Дасса находился дом в позднем георгианском стиле, достаточно крупный, чтобы его можно было назвать особняком. Окружавшая здание кирличная стена поднималась к раздвижным воротам и снова опускалась. Проходя мимо двойных ворот, оборудованных домофоном и камерами наблюдения, прохожие могли мельком рассмотреть стоявшее в глубине строение.

Особняк имел три просторных этажа, нижний из которых опоясывали строительные леса. В нескольких окна были затянуты полиэтиленовыми пленками.

Перед домом на дорожке из песка и щебенки торчала строительная вагонетка. Дощатый настил обегал вокруг всего фасада, чтобы рабочие с тачками могли возить цемент, не пачкая газонную траву.

Сам дом выглядел совсем пустым. На нижнем этаже с голых стен была содрана вся штукатурка, а в некоторых комнатах не хватало даже половиц. Два верхних яруса еще сохранили обои и паркет, но мебель из них уже убрали. Впрочем, попасть туда снизу не представлялось возможным — двери были запечатаны.

Очевидно, крыша дома когда-то тянулась параллельно тротуару, но после появления нескольких пристроек ее форма стала гораздо более сложной и причудливой. Теперь карниз очерчивал ломаную линию между крыльями и корпусами, образуя при этом разнообразные впадины и пики. В одной из таких укромных впадин, скрываясь от глаз прохожих, лежал на животе мужчина. Он опустил голову и внимательно смотрел на улицу.

На мужчине был прочный костюм из водонепроницаемой ткани и высокие кроссовки — все черного цвета. Справа от него находился открытый рюкзак. Оттуда торчат мобильный телефон, бинокль, бутылка с водой и длинная рукоятка какого-то прибора или инструмента.

Мобильник начал вибрировать, и мужчина, протянув руку, быстро взглянул на дисплей.

— Привет, Эдвард, заговорил он.

В трубке послышался быстрый возбужденный голос:

— Джан, Джан, это ты? У меня для тебя новости.

— Ладно, Эдвард, — спокойно произнес Джан. — В чем дело?

Собеседник забормотал еще быстрее, проглатывая от спешки часть слогов:

— Я все сделал, как ты сказал: прочесал рейсы по пунктам назначения, заглянул в заказ авиабилетов. По-моему, там есть то, что тебе нужно. Первый класс на «Бритиш эйруэйз», вылет завтра в девятнадцать тридцать пять. Самолет направляется из Хитроу в Рим, аэропорт Фьюмичино. Номер борта AZ209. — Он сделал короткую паузу. — Что мне делать с этой информацией? Какие у нас планы?

Джан снова ответил мягким тоном:

— Лучше всего, если никто не будет знать, что ты интересовался этим человеком. К концу субботы многие начнут спрашивать о Дассе. Постарайся, чтобы о тебе не вспомнили.

— О Боже! — заволновался Эдварда. — Что-то не так? Ты выводишь меня из игры? Я засветился?

Джан перевернулся на спину и стал рассеянно смотреть на небо.

— Не беспокойся, — заметил он холодно, — когда у нас появятся проблемы, я сразу приму меры и оторву тебе голову. Если тебе надоели мои деньги и собственная жизнь, только скажи.

Эдвард замолчал на несколько секунд.

— Нет-нет, зачем, это ни к чему. Совсем ни к чему, — забормотал он после паузы. — Я забочусь о деле. Чем больше я буду знать о наших планах, тем лучше смогу действовать. Я выкладываю тебе все, что мне известно. Ты же знаешь.

— Хорошо, Эдвард, не надо волноваться, — успокоил его Джан. — Прости, если чем-то тебя расстроил. — Он шутливо добавил: — В конце концов, если я буду слишком часто тебе угрожать, ты, чего доброго, подумаешь, что я собираюсь убить тебя в любом случае. А это сильно осложнит нам жизнь.

Эвдард совсем потерял дар речи. Джан продолжал, словно разговаривая сам с собой:

— Я хочу, чтобы ты по-прежнему старался приносить мне пользу. Это позволит нам обоим держаться в форме.

Эдвард все еще молчал. В трубке слышалось только его прерывистое дыхание.

Джан решил сменить тему:

— Кстати, ты не помнишь, с какого терминала отправляется рейс?

Голос в телефоне что-то невнятно пробурчал.

— Если тебе трудно говорить, можешь пропустить слово «терминал» и сразу назвать номер, — бесстрастно предложил Джан.

Эдвард повторил какую-то фразу — теперь в ней послышалось что-то вроде «тфа».

Джан терпеливо произнес:

— Мне показалось, ты сказал «два». Самолет «Бритиш эйруэйз» вылетает со второго терминала?

Эдвард выдохнул:

— Да. Со второго. Терминал номер два.

— Понятно, — равнодушно отозвался Джан. — Что ж, будем считать, что моя просьба выполнена. Надеюсь, ты ничего не перепутал?

Эдвард молчал.

— Ладно, на сегодня хватит. Если мне что-нибудь понадобится, я позвоню. Не скучай, старина.

Джан нажал «отбой» и набрал другой номер.

— Эл, это Джан.

Ему ответил оживленный голос:

— Джан, это ты? Давненько тебя не было, приятель. Что, хочешь подзаправиться?

— Да, и срочно.

— Ладно, выкладывай, что тебе нужно, а там посмотрим, — отозвался Эл.

Они поговорили еще пару минут, и Эл зачитал получившийся список:

— Винтовка «М-16», подствольный гранатомет «М-203», два сорокамиллиметровых заряда и одна обойма с двадцатью бронебойными патронами. Все правильно?

— Кажется, да, — ответил Джан. — Все это нужно завтра утром. Сможешь?

Эл засмеялся.

— Жаль, что ты не заказал пятьсот штук. Этого старья везде навалом; впрочем, работает оно изрядно. Доставку оформим как обычно?

— Да, и проверь боеприпасы, — попросил Джан. — Ничего, если винтовка попадет к копам?

Эл снова издал смешок:

— Ерунда. В Штатах их заказывают по почте. — Он секунду помолчал. — Кстати, а почему мне звонишь ты, а не тот паренек — как бишь его там? Ты что, поссорился с мистером Дассом?

Джан небрежно ответил:

— Нет, просто решил, что так будет быстрее. Пока объяснишь, что нужно… Ты ведь знаешь, как это бывает.

— Ну да. Слушай, тебе не кажется, что мы уже слишком стары для этих дел, а, дружище? Я-то точно постарел. Хочу оставить все своим парням. Ты в курсе, что в следующем месяце мне стукнет шестьдесят?

В голосе Джана послышалось нетерпение.

— В самом деле? Ладно, поговорим об этом позже, когда я закончу свое дельце.

— Ты прав, я что-то разболтался. Слушай, тебе не нужен оптический прицел? А как насчет клинка или ножа? У тебя еще есть та японская игрушка?

Джан задумался.

— Может, все это и пригодится.

Он добавил еще несколько пунктов в свой заказ, и Эл заверил, что к утру все будет готово.

* * *

Через час, когда начало темнеть, к дому Дасса подъехал автомобиль. Это был большой матово-черный «Мерседес-500» с низкой подвеской.

Водитель остановился, не заглушая двигателя, и пассажир вышел на мостовую. Он повернулся спиной к дому и медленно осмотрел улицу, заглядывая в каждый уголок. Убедившись, что все в порядке, он слегка постучал рукой по дверце и вернулся к наблюдению. Через секунду на улице появился еще один мужчина.

Дасс вылез из салона и направился к своему дому, где уже открылась входная дверь. Только после того, как он скрылся внутри, шофер выключил мотор и вышел из машины. Запер дверцу «мерседеса», положил ключи в карман и под присмотром телохранителя двинулся к подъезду.

Минут пятнадцать возле дома было тихо.

Вскоре в конце улицы появился прохожий в темных брюках и мешковатой ветровке, который тащил на поводке дряхлого терьера. Когда он проходил мимо машины, собака потянулась мордой к «мерседесу» и стала обнюхивать задние колеса. Мужчина остановился, чтобы затянуться сигаретой.

— Ну пошли, — пробормотал он через минуту и дернул за поводок.

Но пес продолжал крутиться возле резиновых покрышек.

— Пойдем, хватит, — повторил прохожий, схватив терьера за ошейник.

Неуловимым движением руки он что-то прикрепил к колесной арке машины и поволок собаку дальше.

Животное послушно поплелось за хозяином. Пройдя несколько шагов, мужчина бросил недокуренную сигарету и погасил ее ботинком.

Спустившись по темной улице метров пятьдесят, он свернул в узкий переулок и быстро присел возле забора. Между обочиной и разросшимися кустами лежало тело. Распростертый на спине мужчина был в рубашке. Прохожий взялся за его лодыжку и, приподняв немного кверху, обвязал вокруг ноги собачий поводок. Нога судорожно дернулась.

Рядом с телом на траве валялась черная спортивная куртка. Прохожий снял с себя ветровку и бросил ее на лицо неподвижного мужчины. Он надел куртку и нагнулся к его брюкам, чтобы вытащить из кармана портмоне.

Выпрямившись, прохожий зашагал вперед, удаляясь от подъезда Дасса. Поравнявшись с мусорным баком, он выбросил в него почти целую пачку сигарет, одноразовую зажигалку и бумажник.

На следующий день

Ближе к вечеру — в городе еще не совсем стемнело — на дорожный мост возле Хитроу въехал грязный обшарпанный автофургон с сильно помятым боком. Мост был перекинут через одну из автострад, тянувшихся от города к аэропорту, где по трехполосному шоссе мчался бесконечный поток машин.

Белый фургон медленно дополз до середины моста, внезапно заглох и остановился у бордюра. На машине загорелись аварийные огни.

Водитель, одетый в толстую мотоциклетную куртку, вылез из кабины и открыл капот. Придерживая над головой крышку, он пару минут смотрел на двигатель, потом, закрепив ее подпоркой, забрался назад в кабину и закрыл за собой дверь.

Мужчина снял с соседнего сиденья газету и открыл черную коробку с различными датчиками и переключателями. В центре устройства находилась широкая шкала со стрелкой, размещающейся как раз посередине на отметке «50%». Водитель положил газету на место.

Он снова вышел из машины, приблизился к боковой двери и не без труда сдвинул ее в сторону. Внутри фургона стоял мотоцикл, прочно прикрепленный толстыми веревками к днищу кузова. Мужчина залез внутрь и почти целиком задвинул створку двери.

К спинкам передних сидений с задней стороны был намертво приварен обшарпанный ящичек для инструментов. Водитель сунул руку в свою прочную байкерскую куртку, достал ключи и открыл замок, висевший на этом ящичке. Приоткрыв на секунду крышку, он бросил замок внутрь.

Взглянув на часы, мужчина перегнулся через сиденье и проверил шкалу прибора. Стрелка указывала на «70%».

Водитель развязал державшие мотоцикл веревки и, передвинув его так, чтобы переднее колесо оказалось перед задней дверцей фургона, закрепил на откидной подножке. Ключ уже торчал в замке зажигания. Мужчина отпер заднюю дверь, но оставил ее прикрытой.

Боковая дверца была сдвинута в сторону сантиметров на пять — этой щели хватало, чтобы следить за движением на автостраде. Несколько секунд он разглядывал мелькавшие внизу машины, по очереди закрывая то правый, то левый глаз, потом сделал просвет чуть-чуть пошире.

Мужчина снова сверился с прибором.

Когда стрелка дошла до отметки «80%», он откинул крышку железного ящичка, достал оттуда небольшой контейнер и поставил его на пол возле дверцы. Затем извлек золотой обруч и положил рядом с контейнером.

Вслед за обручем из ящичка появилась длинная узкая черная труба, закрытая с одного конца, с ремешком, который водитель перекинул через плечо.

Наконец он вытащил винтовку. Обмотав ремень вокруг левого запястья, он прижал приклад к плечу, снял оба предохранителя и направил ствол в приоткрытую дверцу, не высовывая его из фургона.

Мужчина ждал.

Прошло несколько минут, поток машин был неиссякаем. Снайпер слегка пошевелил рукой.

На дороге появился черный «мерседес». Он ехал по крайней полосе и быстро приближался к мосту.

Снайпер пошарил за спиной и повернул ключ зажигания в мотоцикле. Мотор завелся с пол-оборота и ровно заурчал. Мужчина сосредоточил все внимание на дороге и сделал несколько глубоких вдохов, с шумом втягивая проникающий в проем холодный воздух. Потом поудобнее пристроил к плечу приклад и прицелился в мчавшийся навстречу «мерседес».

Ствол винтовки понемногу поднимался вверх, следуя траектории приближавшейся машины. Снайпер не сводил прицела с лобового стекла автомобиля, пока не увидел сидевшего за рулем водителя.

«Мерседес» был уже в сотне метров от моста, когда снайпер нажал на спусковой крючок. От выстрела у него заложило уши. Он быстро выстрелил еще два раза.

Первая пуля разворотила толстое поликарбонатное стекло, но не пробила его насквозь. Вторая и третья влетели в салон, прошили тело водителя и расплющились о кузов.

Снайпер мгновенно вскинул винтовку на плечо и распахнул дверь настежь. Створка взвизгнула на заржавленных полозьях.

Киллер спрыгнул на дорогу и снова прижал оружие к плечу, направив его на шоссе поверх ограды.

«Мерседес» с убитым шофером вильнул на соседнюю полосу, вытеснив с нее «фиат-уно». Тот переместился влево и едва не столкнулся с такси. Водитель «фиата» резко нажал на тормоза, и все, кто ехал за ним, сделали то же самое.

Снайпер направил винтовку на вихляющий «мерседес» и взялся за подствольный гранатомет; нажал на спусковой крючок.

Сорокамиллиметровая граната вылетела из орудия и со свистом помчалась к неуправляемой машине. Она попала в передний бампер и взорвалась, подбросив переднюю часть автомобиля в воздух.

Снайпер открыл зарядную крышку гранатомета и задрал ствол кверху. На пол со звоном вылетела гильза. Подняв ее с пола, он вставил ее в отверстие ствола и захлопнул крышку. Потом взял в руки золотой обруч и надел на голову. На секунду он замер, стараясь сосредоточиться, затем быстро шагнул к перилам моста и прыгнул вниз.

ГЛАВА 23

На следующий день

Суббота, 26 апреля

— Что ты думаешь о своих родителях? — спросил Дэвид.

Разговор перескакивал с одной темы на другую. Ди и Дэвид стояли в очереди на «Лондонский глаз», продвигаясь вперед по мере того, как в кабинки садились новые партии туристов.

Ди пожала плечами:

— Приятные люди. Немного старомодны. Мама всегда строила насчет нас разные планы, а папа ее поддерживал.

— Теперь вы со Сьюзен редко с ними видитесь?

Ди держала руки в карманах длинного черного пальто. Задувавший с реки холодный ветер заставил ее поднять воротник.

— Я живу в Манхэттене, Сьюзи здесь, а они — в Нью-Мехико. — Она спохватилась: — Господи, я не должна называть сестру Сьюзи, она это ненавидит!

— А как тогда? Просто Сьюзен? Без прозвищ и аббревиатур?

Ди улыбнулась:

— В прошлом у нас были из-за этого целые баталии. Сестра терпеть не могла, когда ее называли Сьюзи, а я не выносила имя Дороти.

Она заранее недовольно подняла брови, но Дэвид все-таки спросил:

— Значит, ты Дороти?

Ди угрюмо подтвердила:

— Угу. Только так меня никто не называет. Не помню, кто первым придумал «Ди», но это прозвище ко мне прилипло — и слава Богу. А Сьюзен так и осталась Сьюзен.

Дэвид попробовал прикинуть варианты:

— Сью, Сьюзи… Большой выбор.

— Но ей пришлось быть Сьюзен, и сестра с этим смирилась. Она ненавидит это имя, но не позволяет его как-то изменять.

— А мне нравится Сьюзен, — заметил Дэвид. — Я имею в виду имя.

— Хорошее имя для хорошей девочки. Сьюзен всегда была хорошей девочкой. Мама была уверена, что… — Ди остановилась. — Впрочем, тебе это не интересно.

Дэвид энергично покачал головой.

— Еще как интересно!

— Правда? — Она недоверчиво взглянула ему в лицо. — Ладно. Вот справка из прошлого. Мама и папа познакомились в колледже. Папа был геологом, он и сейчас работает в Национальной службе геологии и картографии. Мама занималась журналистикой и писала сначала для университетской газеты, а после окончания учебы перешла в более крупное издательство. Но потом папа сделал ей предложение, она забеременела и уже не смогла работать на полную ставку. Сьюзен стала для нее новым шансом добиться всего, о чем она мечтала до замужества. Сестре нанимали репетиторов, посылали ее на факультативные занятия и устраивали в лучшие школы. — Голос Ди слегка дрогнул, и она остановилась. — Не думаю, что все это доставляло ей большое удовольствие. Сьюзен всегда была под прессом.

— А ты? — спросил Дэвид. — Чем ты занималась, пока Сьюзен корпела над учебниками?

— Я? — Ди подняла глаза к небу. — Ну не знаю — может быть, смотрела телевизор? Или просто шлялась с компанией по улице? Короче, валяла дурака. Впрочем, мы все равно слишком часто переезжали, чтобы заниматься чем-нибудь всерьез.

Дэвид осторожно заметил:

— Сьюзен говорила — только не прими это за шутку, — что в Нью-Йорке у тебя отличная работа. И это несмотря на то что ты не имела тех преимуществ, которыми пользовалась она.

Услышав про Нью-Йорк, Ди помрачнела и резко ответила:

— Знаешь, к восемнадцати годам я была так сыта жизнью на Среднем Западе, что после достижения совершеннолетия не протянула там и шести недель. Я удрала. Можно сказать, сбежала из дома, но поскольку мне уже стукнуло шестнадцать — просто уехала. Хотя ощущение было такое, что вырвалась из тюрьмы. Я отправилась в Чикаго, работала официанткой, машинисткой, уборщицей в ночных клубах, а потом… потом встретила одного парня. Точнее, нескольких парней.

Она кисло усмехнулась.

— Один из них управлял клубом. В Чикаго он считался чем-то вроде непризнанного гения — не в фешенебельных кругах, конечно, а в андеграунде: мода, музыка, немного живописи, что-то в духе «ниспровержения всех ценностей». Я стала бывать тут и там, делала кое-какие заметки и оформляла их в виде информационного листка — так, больше для развлечения, чтобы народ знал, где что происходит. Все начиналось почти как шутка. Я писала не всерьез, издеваясь над напыщенным стилем светской хроники. Сначала мы распространяли мои листочки в своем клубе, — продолжала Ди, — но они становились все популярнее. Тогда мы подняли тираж. Я купила подержанный «Макинтош», сняла дешевый офис и увеличила объем выпусков. Работала, так сказать, пропагандистом местной субкультуры. Короче говоря, месяцев через шесть все это превратилось в реальную колонку в городской газете. Наверно, местные власти решили немного оживить свой имидж, добавив в него молодежную струю, а я как раз подвернулась под руку. Это сделало мне некоторую рекламу, и меня пригласили работать редактором в Нью-Йорк. Я переехала туда четыре года назад и живу там до сих пор.

Они подошли почти к самому началу очереди.

— Круто, — сказал Дэвид. — Наверно, мама была очень рада? Она хотела стать журналисткой, а ты исполнила ее мечту.

Ди усмехнулась, слово говоря: «Ну да, как же».

— Даже если бы я была ее преемницей — хотя это совсем не так, — мама писала о международной политике, а я разъясняю разницу между джинсами и платьем. — Поразмыслив несколько секунд, она добавила: — Впрочем, говорят, пародия — лучший способ лести.

Из спустившейся кабинки вылезли несколько туристов. Ди и Дэвид взошли на платформу и направились вместе с группой других посетителей к освободившимся местам.

Ди взяла его под руку.

— Давай больше не будем говорить на эту тему. Женщина должна быть немного таинственной, верно? Лучше держи меня крепче, потому что я жутко боюсь высоты.

— Что же ты раньше не сказала? — пробормотал Дэвид, когда они сели в подвесную гондолу и начали плавно подниматься вверх.

Все пассажиры прильнули к окнам, а Ди пристроилась на середине большой скамейки. Даже отсюда открывался живописный вид, и Дэвид указывал на разные достопримечательности, свободно смешивая вымысел с реальностью.

— Вот там электростанция Баттерси, которая снабжала электричеством концерты «Пинк флойд». Дальше, — он кивнул на радиоантенну Хрустального дворца, — торчит Эйфелева башня. Видишь, как из-за отлива в канале понизилась вода?

Ди весело толкнула его локтем:

— Как здорово, что у меня есть личный гид. Совсем не то, что мой дурацкий путеводитель. В нем не хватает — как это говорится? — местного колорита.

Дэвид улыбнулся.

Чуть позже он уговорил ее перебраться поближе к окну. Крепко ухватившись за его руку, Ди привстала на ноги. Минуту она с ужасом и восторгом смотрела по сторонам, но едва уловимое колыхание пола заставило ее поспешно плюхнуться обратно.

— Я чувствую себя Годзиллой, — заметила она, когда гондола оказалась в верхней точке колеса. — Что бы мне такое раздавить?

На полный оборот кабинки ушло примерно полчаса. Сьюзен все не звонила, и, спустившись на землю, Дэвид и Ди стати обсуждать, что делать дальше.

Ди настояла на экскурсионной прогулке по Лондону на открытой платформе второго этажа автобуса. Гид говорил с сильным акцентом кокни, словно персонаж из английского гангстерского фильма, и Ди покатывалась со смеху каждый раз, когда он открывал рот. Дэвид веселил ее еще больше, тихо пародируя его произношение и добавляя собственные комментарии.

Гид рассказывал:

— Гляньте, слева у нас Национальная галерея, где висят всякие знаменитые картины.

— За которые можно выручить неплохие бабки, — вставлял Браун. — Если вы сумеете протащить их мимо лоха у входных дверей.

— А вот тут Оксфорд-стрит, — продолжат экскурсовод, — где народ любит заниматься шопингом. Только смотрите в оба, чтобы вас не облапошили.

— Короче, если вам нужна дешевая видеокамера, обращайтесь ко мне после экскурсии.

Когда прогулка закончилась, Ди трясло от холода.

— Не думала, что на свете есть места холоднее Чикаго, — пожаловалась она.

— В Лондон вполне можно перенести полюс холода, — уверенно заметил Дэвид. — Минус два здесь то же самое, что минус двадцать в Альпах. Когда в Англии садишься в автобус, надо сперва убедиться, что у него есть крыша.

Они быстро шагали по тротуару от автобусной остановки. Ди пробормотала, стуча зубами:

— Этот урок я уже усвоила. Что мне теперь делать, чтобы не превратиться в сосульку?

Дэвид подмигнул:

— Смотри.

Он засунул два пальца в рот и свистнул так громко, что прохожие на другой стороне улицы оглянулись. Одновременно он вскинул левую руку в воздух. Проезжавшее мимо черное такси резко развернулось посреди шоссе и затормозило у обочины.

Дэвид что-то сказал водителю и открыл дверцу перед спутницей. Ди засмеялась.

— Впечатляет. Считай, ты уже сдал экзамен на гражданство в городе Нью-Йорке.

Дэвид нырнул вслед за ней в теплый салон и захлопнул дверь. Ди скользнула в угол мягкого кожаного сиденья, чтобы дать ему побольше места. Пристроившись рядом, он признался:

— Вообще-то я так поступал всего девять раз. И только сегодня мне удалось поймать такси.

Ди взяла его под руку.

— Значит, мои предшественницы оставались на тротуаре и обзывали тебя болваном, вместо того чтобы уютно устроиться в тепле, шепча: «О, мой герой»?

— Что-то в этом роде, — усмехнулся Дэвид. — Наверно, главную роль сыграло то, что мы не стояли в обнимку рядом с баром и ты не была одним из четырех подвыпивших студентов, из которых трое едва держались на ногах.

— Да, у меня есть свои достоинства, — согласилась Ди.

Такси тронулось с места и выехало на шоссе, с трудом проложив себе дорогу среди едва тащившихся машин.

— Давно хотел спросить — как случилось, что ни ты, ни твоя сестра не обзавелись бойфрендами? Это что, венец безбрачия?

Ди взглянула на него с оскорбленным видом, как будто он посмел усомнился в ее привлекательности.

— С чего ты взял, что у меня нет бойфренда?

— Прости, если ошибся, — примирительно улыбнулся Дэвид. — Конечно, у тебя есть парень. Кстати, где он сейчас?

Американка бросила на него странный взгляд.

— А что такого я спросил? — удивился он.

— Ничего, — пробормотала Ди. — Потом объясню.

Дэвид пожал плечами.

— Ладно, попробую догадаться, — сказал он. — Ты встречаешься с боссом, который на десять лет старше тебя. Блестящая личность, но женат.

У Ди покраснели щеки.

— Какого черта! Ну все, Сьюзен, тебе конец. И плевать мне на наше кровное родство!

Дэвид озадаченно почесал в затылке.

— Что, угадал? — спросил он.

Ди в ответ только фыркнула.

— Думаешь, я поверю, что она не проболталась?

— Клянусь, Сьюзен не говорила мне ни слова. — Дэвид застегнул рот на воображаемую молнию.

— Ладно, будем считать это удачным опытом телепатии. — Она недоверчиво покачала головой. — Он действительно на двадцать лет старше меня, вроде бы как разведен и является боссом всех моих боссов. Блестящая личность, это верно. Десять шансов против одного, что у нас никогда не будет свадьбы, но пока меня это устраивает. — Ди наморщила лоб. — Правда, это зависит от того, что подразумевать под словом «устраивает».

Она подозрительно покосилась на Дэвида.

— Сьюзен действительно ничего не рассказывала?

Дэвид уверенно кивнул. Ди буркнула:

— Господи, до чего же я банальна.

— Ничего подобного, — заверил ее Дэвид. — Просто у меня нюх на такие вещи. Подумай сама, чего еще можно ожидать от молодой амбициозной женщины с горячей кровью и полным отсутствием досуга?

— Хочешь сказать, что я попадаю под клише? — нахмурилась Ди.

— Назовем это традицией, — предложил Дэвид. — Что у нас в итоге? Получается, это Сьюзен — убежденная мужененавистница?

Ди снова бросила на него странный взгляд, но тут таксист опустил стекло и объявил: «Приехали». Дэвид вопросительно взглянул на свою спутницу. Она прошептала:

— Поговорим потом.

Дэвид выбрался из машины и, захлопнув за Ди дверцу, спросил у водителя через полуоткрытое окно:

— Сколько с нас?

— Пять шестьдесят.

Дэвид протянул десятифунтовую банкноту и сказал, что сдачи не нужно.

— Большое спасибо.

Водитель подмигнул Брауну и шепнул:

— Это за то, что помог снять девочку, верно? — Он кивнул на американку. — Не подвези я вас, все могло сорваться.

Дэвид ответил вежливой улыбкой и покосился на Ди. Девушка сделала вид, что ничего не слышала.

Они спустились в уютный зал средиземноморского кафе «Друзья вина». Дэвид заказал монтепульчиано и попросил подогреть бутылку.

— Считай меня обывателем, но я не позволю тебе пить холодное вино, — заявил он. — Дело может кончиться обморожением. Раз уж попала в Лондон, придется заботиться о своем здоровье.

Они выбрали тихий столик в дальнем углу зала, и Дэвид налил два больших бокала теплого вина.

Он собирался что-то спросить, но Ди его опередила:

— Сьюзен очень уклончиво рассказала мне о том, чем вы тут занимаетесь. Она говорит, кто-то пытался вломиться к ним в архив и чуть не сломал ей шею. Это правда?

Дэвид кивнул:

— Да, нам пришлось пережить несколько неприятных минут. Это долгая история, к тому же не очень вразумительная. Я жалею, что втянул в нее Сьюзен. Никто не ожидал, что все так обернется. Впрочем, ее трудно назвать человеком, который бегает от опасностей. Если коротко, — добавил Дэвид, — все вертелось вокруг украденной драгоценности, которая теперь Вернулась к законному владельцу. Поэтому я надеюсь, что худшее уже позади. Осталось выяснить пару пустяков.

— Вижу, вам обоим пришлось туго, — задумчиво сказала Ди.

— Как там говорят американцы? Дело пахло керосином. — Дэвид улыбнулся. — Сьюзен прекрасный человек. Надеюсь, когда-нибудь наши отношения перестанут быть чисто деловыми и мы станем настоящими друзьями.

Ди хмыкнула.

— Ну да, друзьями. Было бы неплохо, правда?

Дэвид не понял ее иронии.

— А в чем дело? — спросил он. — У меня все время такое чувство, будто я говорю что-то не то, только не могу сообразить почему.

Ди со вздохом опустила голову и замолчала на некоторое время. Потом она сказала:

— Знаешь, Дэвид, ты довольно симпатичный парень.

— Неужели? — неловко усмехнулся Дэвид.

— И меня мучает совесть из-за того, что мы проводим это время вместе.

Он непонимающе уставился на собеседницу. Ди вскинула голову и посмотрела ему в глаза.

— Что, по-твоему, мы здесь делаем?

Дэвид не нашелся что ответить. Он попытался что-то пробормотать, но так и не смог произнести ничего вразумительного.

— Ладно, я спрошу по-другому, — пробормотала Ди. -Между тобой и Сьюзен что-то есть?

Дэвид совсем смутился.

— Нет, — сказал он, покачав головой. Ди продолжала молчать, и он вызывающе добавил: — Ей это не нужно.

Американка приподняла одну бровь.

— Поэтому ты решил попробовать со мной?

Дэвид вспыхнул:

— Слушай, что все это значит? Я думал, мы просто вышли прогуляться. Если у нас происходит что-то другое, то, прости, я этого не заметил.

Ди продолжала пристально разглядывать его еще несколько секунд. Наконец ее лицо слегка смягчилось.

— Хорошо, давай зайдем с другого конца, — предложила она примирительно. — Когда я пыталась узнать у Сьюзен о тебе, она отвечала как-то уклончиво. Говорила только, что ты вел себя довольно мило. И каждый раз, когда она собиралась на тебя за что-нибудь обидеться, буквально рассыпался в извинениях. Это ее очень веселило.

Удостоверившись, что Дэвид внимательно слушает, американка продолжила:

— Я тоже старалась пару раз тебя поддеть, но ты не очень-то смущался. Вот я и задаю вопрос — почему ты спокойно ведешь себя со мной и нервничаешь рядом со Сьюзен?

Дэвид не сказал ни слова. Американка отпила глоток вина и добавила:

— А потом ты все время меня о ней расспрашивал. Может, это была простая вежливость?

Дэвид неловко поерзал в кресле.

— Не понимаю, к чему ты клонишь. Да, я считаю Сьюзен интересной девушкой. Ты права. Но она, как говорится, сильно охладила мой пыл. Между нами ничего нет, и я стараюсь уважать ее чувства. Сегодня она очень занята, а ее очаровательной сестрице захотелось совершить небольшую экскурсию. Затея выглядит так, словно это она оказывает мне услугу, а не я ей, но на самом деле я выполняю ее желания. Если наша прогулка получилась гораздо удачнее, чем я ожидал, и мне не удалось скрыть от тебя этот факт, — что ж, прошу прощения.

Ди спокойно созерцала его несколько секунд. На ее губах вдруг вспыхнула улыбка.

— Черт возьми, похоже, я зашла слишком далеко! Еще немного, и я могла бы ранить твои чувства. Но учти, мы играем с огнем, хочешь ты этого или нет. — Она облокотилась на стол. — Вот что я хочу тебе сказать, дружок. Сьюзен положила на тебя глаз. Ставлю штуку баксов.

Брови Дэвида поползли вверх, и он откинулся на спинку кресла.

— Я так не думаю, — заявил он.

Ди прищелкнула языком.

— Уверяю тебя. Как только я поняла, что она тебе нравится, мне все стало ясно. — Американка хлопнула себя по лбу. — Господи, как же я сразу не догадалась! Я спросила ее, можно ли мне провести с тобой немного времени. Когда она просто пожимает плечами и говорит «как хочешь», значит, все в порядке. Но она буквально навязывала мне твое общество!

Дэвид по-прежнему молчал. Ди продолжала:

— Не знаю почему, но Сьюзен никому не доверяет. Ни мне, ни маме, ни тем более парням. Она сделала исключение только для тебя. Может, это из-за ваших приключений и погонь — или что там у вас было, — но о тебе она говорит совсем в другом тоне. — Ди усмехнулась. — Конечно, ей понадобится еще лет десять, чтобы это признать, но в глубине души она уже сдалась. Она сказала мне, что ты не в ее вкусе, и я приняла это за чистую монету. В конце концов, какое мне дело? Сьюзен уже большая девочка. Думаю, ты убедился, что она умеет за себя постоять. Но зачем она показывает, что ты ей не нравишься, если на самом деле это не так?

Дэвид сидел как на иголках и в то же время старался не пропустить ни слова. Он как зачарованный смотрел на девушку.

Ди сделала еще один глоток.

— Хочешь узнать мою теорию? — произнесла она. — Если Сьюзен тебе доверяет, значит, она может перед тобой раскрыться. Раньше с ней такого не случалось. Я знаю, как это бывает, — мы много говорим с моим полуженатым боссом, но о реальной близости тут нет и речи. А с тобой она чувствует себя слишком уязвимой. Сьюзен толкает меня в твои объятия, потому что испугана.

— Боится довериться? — спросил Дэвид.

Ди кивнула.

— Боится встретить человека, который может ее разгадать. Мы все этого страшимся, разве нет?

— Но что она скрывает? — не понял Дэвид.

— Ничего, — ответила Ди. — По крайней мере насколько мне известно. Сьюзен всегда была очень замкнутой. То, что сейчас происходит, для нее слишком непривычно.

Дэвид наморщил лоб, пытаясь понять ее логику.

— Выходит, она так переживает из-за наших отношений, что готова навязать тебе мое общество?

Американка осушила свой бокал и наполнила его снова.

— Думаю, она хочет, чтобы я тебя отбила. Как уже случалось раньше.

— Ерунда, — помотал головой Дэвид.

— Почему? — возразила Ди. — Люди часто отталкивают тех, кто им нравится, чтобы посмотреть, вернутся ли они обратно. Хороший способ убедиться, что к тебе небезразличны.

— Значит, она меня просто проверяет? — спросил Дэвид, -И на самом деле я ей нравлюсь?

Он говорил так, словно ему очень хочется поверить в ее слова, но у него никак не получается.

От спиртного у Ди слегка разгорелись щеки. Она прищурила глаза.

— Сам подумай. Все сходится. Сьюзен нервничает и толкает нас друг к другу. Убеждает себя, что ни капли в тебе не сомневается, а на самом деле испытывает страх. Если я тебя отобью, она будет винить меня в том, что у вас ничего не получилось. Кроме того, так она сможет избавиться от тебя — и сохранить свои секреты.

Дэвид скрестил руки на груди.

— Хм, — сказал он. — Интересно. И давно ты это придумала?

— Пока мы ехали в такси. Я знала, что между вами что-то происходит, но не понимала, что именно, пока не выяснила, как ты к ней относишься.

Дэвид все еще сомневался, но Ди вспоминала все новые слова и поступки Сьюзен, которые убедительно доказывали ее правоту.

Чем больше она убеждала Дэвида, тем больше он волновался.

— По-твоему, она считает эту встречу свиданием? — спросил он с беспокойством.

Ди только пожала плечами.

Дэвид сокрушенно покачал головой.

— О Господи. Я давно так хорошо не проводил время, Ди. День прошел незаметно, и я наслаждался каждым часом, стараясь не думать, к чему это ведет. Но в глубине души у меня было чувство, что мне придется расплачиваться за эту беспечность. Я обещал Сьюзен, что никогда не причиню ей зла. Неужели сегодня я ее подвел?

Ди задумалась над ответом.

— Сьюзен отправила тебя сюда, чтобы вырваться из ловушки. Одной рукой она тебя отталкивает, а другой с удовольствием затащила бы тебя обратно.

Дэвид помрачнел еще больше.

— Ди, клянусь, я не хотел ее разочаровывать. Прости, что вмешиваю тебя в наши личные дела, — я знаю, по отношению к тебе это нечестно, — но мне нужен совет. Как ты считаешь, сегодня я все испортил?

Девушка грустно улыбнулась:

— Все зависит о того, как на это посмотреть. Если я скажу Сьюзен, что ты был вежлив, но немного холоден, возможно, ты пройдешь тест.

В его глазах вспыхнула надежда.

— А ты… ты не могла бы так и сделать? — Он поправился: — То есть я не прошу тебя лгать, но… разве это не правда?

Ди взглянула на него.

— Как тебе такой вариант? — спросила она со вздохом. — Я скажу, что ты отличный парень и мы прекрасно провели время, но мне совершенно ясно, что ты по уши в нее влюблен.

Ди весь вечер регулярно прикладывалась к вину. Дэвид не сразу допил свой первый бокал, а когда потянулся налить еще, напитка осталось всего на несколько глотков. Он сходил в бар за второй бутылкой и после возвращения признался, чтоу него такое чувство, будто они знакомы уже сотню лет.

В самом деле, хотя они не пытались флиртовать, их беседа стала доверительнее, словно, разобравшись с главным вопросом, они наконец почувствовали себя свободно.

Часов в девять Ди взглянула на телефон.

— Странно, что Сьюзен все не звонит, — заметила она. Вторая бутылка тоже опустела, и американка следила за своей речью, стараясь правильно произносить слова. — Кажется, с этой штуковиной что-то не так. Я брала у Сьюзен зарядное устройство, но не уверена, что оно сработало.

Ди протянула ему трубку. Индикатор зарядки показывал четыре деления из пяти, но дисплей был пуст, не светились ни уровень сигнала, ни данные оператора.

Дэвид чертыхнулся.

— Господи, Ди, мы же под землей. Я совсем забыл!

— Проклятие, — пробормотала она. — Значит, мы бы не услышали звонка, даже если бы она вытащила себя из-за рабочего стола, чтобы связаться с нами. Надо пытаться, не узнала ли… то есть узнать, не пыталась ли она нам позвонить.

— Мы еще можем превратить дневную прогулку в вечернюю, — заметил Дэвид. — Все равно предполагается, что наш дуэт сегодня не очень удался, — помнишь?

Он отставил свой бокал и накинул кожаную куртку. Надевая пальто, Ди успела напоследок допить вино и, причмокнув, объявила, что готова.

Наверху стало еще холоднее. Ди поежилась, чувствуя, как промозглый воздух проникает к ней за воротник.

На ступеньках бара Дэвид обернулся к американке:

— Ди, я действительно прекрасно провел этот день. Спасибо, что открыла мне глаза на Сьюзен. Надеюсь, еще не поздно все уладить.

Ди улыбнулась:

— Скрести пальцы. А если хочешь меня отблагодарить, уговори Сьюзен, чтобы она позволила мне самой выбрать платье на свадьбу. — Она пробормотала про себя: — Сестрам вечно приходиться надевать эти жуткие розовые наряды.

Их мобильные телефоны одновременно зазвонили. Ди первой прослушала автоответчик.

— Приз самой таинственной девушки достается Сьюзен Милтон, — пробормотала американка. — Ни слова о том, где она собирается провести ночь.

Она хотела что-то добавить, но осеклась, увидев лицо Дэвида. Он еще слушал оставленное сообщение, и его взгляд становился все тревожнее.

— Что случилось? — спросила Ди.

Дэвид жестом попросил ее замолчать. Он крепко прижимал трубку к уху и мрачнел с каждой секундой.

Потом он отключил связь и пробормотал:

— Я должен идти.

— В чем дело?

Дэвид только покачан головой, повторив с отсутствующим видом:

— Ди, мне надо идти. Прямо сейчас.

— Ну говори же, — раздраженно потребовала она, схватив его за рукав.

Дэвид едва не сбросил ее руку с куртки, но все-таки ответил:

— Кажется, у Сьюзен проблемы.

ГЛАВА 24

Ранее в тот же день

Суббота, 26 апреля

Сьюзен стояла в вестибюле Лондонского института древностей. Неподалеку от нее мужчина в синей униформе, забравшись на стремянку, заглядывал в люк на потолке с лепниной. Его помощник располагался рядом и терпеливо держал лестницу. Кроме них, в мраморном зале находился только сотрудник службы безопасности, сидевший за столиком в углу: минуту назад она расписалась у него в журнале, взяв ключи от Александрийского зала. Охранник сообщил, что сегодня внизу больше никто не работает.

В ожидании лифта Сьюзен слушала свою голосовую почту. «Привет, Сьюзен, это Дэвид, — раздался голос в автоответчике. — Я просто хотел поблагодарить за вчерашний вечер. Надеюсь, сегодня мы сможем устроить что-нибудь в том же роде. В любом случае было очень приятно…» Сьюзен нажала кнопку и стерла запись. «Сообщение удалено. Конец сообщений», — произнес автомат. Она отключила связь и убрала телефон в сумку.

К этажу медленно подъехала старая кабинка лифта. Сьюзен открыла решетчатую дверь, захлопнула ее за собой и спустилась тремя этажами ниже, целиком погрузившись в свои мысли.

В подвале было тихо и безлюдно. На потолке ярко горели лампы, но все комнаты в коридоре были заперты. Сьюзен открыла Александрийский зал и включила верхний свет.

Устроившись на обычном месте, она достала из сумки ноутбук, подключила шнур питания и сетевой кабель и запустила процесс загрузки. Потом подошла к своему шкафчику. Хотя в комнате никого не было, она оглянулась через плечо, прежде чем вставить ключ в замочную скважину.

Открыв металлическую дверцу, Сьюзен достала большой полиэтиленовый пакет, плотно обернутый вокруг предмета, похожего на стопку виниловых пластинок.

Она вернулась на свое место и раскрыла сверток, в котором обнаружился еще один пакет, а в нем — толстая пузырчатая упаковка. Отложив ее в сторону, американка встала из-за стола, подошла к двери, выглянула в коридор. Тишина.

Судя по табло над лифтом, кабинка по-прежнему стояла на первом этаже. В подвале не было ни души.

Сьюзен закрыла дверь, заперла ее на замок изнутри и, вернувшись к столу, развернула последний сверток.

Внутри лежал золотой обруч. В том месте, где она стукнула по нему шестом с железным наконечником, осталась глубокая борозда. Сьюзен бережно положила предмет на стол.

Потом она вытащила из своей сумки небольшой футляр и поместила рядом с золотым кругом. Это была коробочка для драгоценностей, сделанная из черного бархатистого материала, который любят все ювелиры мира. Сьюзен щелкнула замком с тугой пружиной, и в углублении шкатулки блеснула пара золотых браслетов.

Американка вынула их из шелковистого гнезда и присоединила к остальным вещам. По внутренней стороне одного из браслетов тянулась надпись: «Сьюзен от любящих родителей. Мы тобой гордимся». На втором было выгравировано: «Дороти от папы и мамы. С любовью и восхищением»

Сьюзен несколько секунд сидела неподвижно, глядя на разложенные перед ней изделия. На ее лице застыло какое-то странное выражение. Она словно боролась с обуревавшими ее чувствами. Сьюзен облизала сухие губы и принялась машинально их покусывать, не сводя глаз со сверкающих предметов. Наконец она достала из сумки стопку бумаг и разложила их на столе. Она пододвинула к себе ноутбук и запустила «Акробат». Через секунду на экране появилось изображение рукописи с латинским текстом.

Американка вырвала из блокнота листок и стала делать записи.

Минут через десять она вытащила из шкафчика толстый латинский словарь.

Около часа Сьюзен листала и просматривала документы, периодически что-то быстро записывая в блокнот. Скоро золотые вещицы на столе скрылись под кипами бумаг. К одной из страниц она возвращалась особенно часто.

В течение следующего часа Сьюзен сочинила новый документ и набрала его на компьютере. У нее получилось следующее:

Подними голову от воды и впервые по-настояшему взгляни на землю. Осязание — первое из чувств, которое ты должен пробудить. Касаться, чувствовать, видеть и слышать, ощущать тепло воздуха, движение ветра и яростный дух вещей, обступающих тебя со всех сторон. Исцеление приходит к нам как чувство, но изначально оно присутствует повсюду как наш незримый спутник/друг.

Есть большее знание, но оно [скрыто?]. Меньшее знание в том, чтобы стоять двумя ногами в разных странах/землях. Большее — в том, чтобы сделать шаг и стать беглецом/изгнанником в своей стране. Большее знание не имеет практической силы, поскольку [уже] не хочет ее использовать. Оно уходит внутрь, но это уже другая сила.

Начни с этой [песни?] и внимательно изучи рисунок, а потом задумайся о том, что ты хочешь взять в свою незримую длань. Многие думают, что [столовый?] нож — лучший объект для первоначальной цели, хотя, возможно, сначала приходит на ум то, что первым попадает в руку [правильная идиома?].

Сьюзен сохранила файл и отодвинула ноутбук в сторону. Она собрала документы в стопку и переложила их на соседний стол. Перед ней осталось только два распечатанных на принтере листка с факсимильным воспроизведением манускриптов. На одном был изображен сложный закрученный рисунок, напоминающий круг. Часть его походила на фрагменты арабесок, в другой половине проступало что-то вроде рун. Наверху мелким шрифтом было напечатано: «Рис. 3 Тер-119G».

Второй листок был озаглавлен: «Бессмысленные стихи? Tep-016L». Ниже строчка за строчкой шли написанные от руки буквы и слоги, повторявшиеся в различных сочетаниях.

Сьюзен надела на каждую руку по браслету и нацепила на голову венец. Он пришелся почти впору. Американка вытащила из сумки нож для разрезания бумаг. Это был плоский серебряный стилет, не имевший чехла и рукоятки, — простая полоса металла с лезвием на одном конце. Сьюзен положила его в середину рисунка и сделала несколько глубоких вдохов. Она начала вслух читать стихи. Дойдя до последней строчки, Сьюзен снова вернулась к первой.

Чтение продолжалось без пауз минут двадцать. Голос слегка охрип, но она не останавливалась.

После тридцать пятого раза Сьюзен уже не смотрела на листок, се внимание сосредоточилось только на ноже и расположенном под ним рисунке.

Прошло около двух часов непрерывного чтения, когда нож на бумаге внезапно шевельнулся. Его кончик покачнулся и стукнул по бумаге. Американка замерла. «Черт!» — вырвалось у нее.

С минуту девушка молчала. Когда нож сдвинулся с места, она произносила слово «перволо». Сьюзен наклонилась вперед и повторила с ударением: «Перволо, перволо».

Она опустила голову и несколько раз громко сказала: «Пер», — приблизив губы почти к самому ножу, так что его поверхность запотела от ее дыхания. Нож не шевелился. Сьюзен подула на него, забыв про все слоги и слова. Металлический предмет прирос к столу. Она дунула еще сильнее, и нож слегка качнулся, точно так же, как в первый раз. Лежащие рядом бумаги рассыпались по полу. Сьюзен подобрала их.

— Проклятие, — прошептала она, нахмурив брови.

Американка встала, уперев руки в бока. Она снова взглянула на нож и пробормотала: «Какого дьявола?» Потом сняла с себя золотые вещи и положила на стол, прикрыв сверху листочками бумаги.

Сьюзен подошла к двери, отперла замок и осторожно выглянула наружу. В коридоре никого не было.

Она быстро направилась к автомату с напитками и нажала кнопку. Матово-белый пластмассовый стаканчик наполнился ледяной жидкостью; Сьюзен выпила две порции и только после этого налила себе черный кофе. Она унесла его в Александрийский зал и заперла за собой дверь.

Сьюзен села за стол, прихлебывая горячий напиток. Отставив стакан, она поморщилась и потерла рукой затылок, словно у нее болела голова. «О Боже», — вздохнула американка. Она поводила сначала одним плечом, потом другим и стала разминать ладонью мышцы шеи.

Следующие пять минут Сьюзен сидела, закинув ногу в красной туфельке на край стола и задумчиво глотая кофе. Когда стаканчик опустел, она выбросила его в корзину. Потом осторожно убрала браслеты в черную коробочку. Золотой обруч Сьюзен, как и прежде, завернула в два пакета и спрятала в шкафчик.

Американка подвинула к себе бумаги и опять принялась за работу.

Через час она сделала новый перерыв, на этот раз выбралась наверх и прогулялась по улице. Вдыхая бодрящую прохладу, она купила сандвичей, кофе-латте из «Старбакса» и морковный кекс.

После этого Сьюзен вернулась в институт и продолжила изучение документов.

На стене за ее спиной висели кварцевые часы. Когда стрелки на циферблате показали шесть, она напечатала новый текст:

Сначала надо укротить, вьючное животное. На его поводьях уже немало рук. Они не могут ослушаться твоих приказов, смысл твоих слов им также непонятен, но если их уши открыты, они могут слышать твой голос. Когда вы оба идете облаченные/увенчанные одеждой/покровами власти, это все равно что проходить совсем рядом со своими врагами, в трети от трети от трети парасанга [5,6 км/27 = 200 м], в безветренный и тихий день.

Сьюзен на минуту остановилась и провела рукой по волосам. На ее лице появилось озабоченное выражение. Она продолжала внимательно изучать документ, периодически допечатывая одну-две фразы на компьютере. В конце концов у нее получилось:

Так бывает со всем, что совершается людьми. Сокровищ, богатств немного, и они ревниво охраняются. Между Пробужденными не может быть любви, поскольку мир слишком мал для них. Поистине обрести соседа — значит найти смертельного врага. Приблизиться к незнакомцу — то же самое что бросить вызов. Услышать другого — все равно что услышать своего соперника. Но, будучи мудрым, ты можешь превратить его в жертву. Борьба без правил — вот истинная суть вещей. Поэтому забудь о мирном сне. Держись начеку и будь готов вступить в схватку, даже если тебя окружают покой и тишина.

Американка нахмурилась, встала и подошла к шкафчику. Вытащив из него второй словарь, поменьше размером, в потертом кожаном переплете, она вернулась с ним за стол. Сьюзен потратила еще час, чтобы отшлифовать перевод. Изменений было немного, зато внизу появились новые строчки:

Птенцы умирают вдалеке от гнезд. Только тот, у кого есть зашита древней [королевской школы?], способен выжить. Пискнувшая в кустах птица неминуемо выведет на след хищного ястреба. Вот лучший шанс расправиться с будущими врагами. Бдительность и быстрота — залог успеха. Всегда прислушивайся к новым голосам — и души их так быстро, как только сможешь.

Сьюзен глубоко задумалась, покусывая нижнюю губу. Она скрестила руки на груди и стала машинально покачиваться взад-вперед. Покосившись на документ, девушка пробормотала:

— Мне это не нравится. Совсем не нравится.

Она запустила программу электронной почты и, пролистав несколько сообщений, нашла то, что искала. Это было письмо от Берни Лэмпуика. Американка просмотрела весь

текст и остановилась на следующем месте:

…я не вникал в детали, но это напомнило мне пассаж из «Государя»[20]. Содержание характерно для политических трактатов того времени, но я подумал, что, возможно, параллельно с этим отрывок имеет некое аллегорическое содержание. Пожалуй, он больше похож на Савонаролу[21], чем на Макиавелли, его язык слишком темен (вероятно, автор был в опале и пытался завуалировать истинный смысл своих слов), однако я подозреваю, что мы имеем дело с неким ранее неведомым «пророком власти». Как я указывал в своей докторской диссертации…

Где-то в глубине здания послышался приглушенный звук, и Сьюзен подпрыгнула на месте. Возвращаясь с прогулки, она видела, как рабочие втаскивают в здание огромную электрическую дрель, но теперь шум сверла застал ее врасплох.

Она снова переключилась на электронное письмо, пробормотав:

— О чем ты думал, Берни? Речь идет о магии, а не о политике.

Минуту Сьюзен сидела, размышляя и покачивая головой

— Это предупреждение, — сказала она вслух.

Новый звук — на этот раз хлопнувшая в коридоре дверца лифта — заставил ее вздрогнуть. Сьюзен замерла на месте. За стеной послышались медленные шаги, сопровождавшиеся глухими ударами и скрипом. Ручка в двери задергалась, словно кто-то пытался открыть ее снаружи. Потом раздался громкий стук, и мужской голос спросил:

— Доктор Милтон, вы здесь?

Американка постаралась ответить как можно спокойнее

— Да, минутку. Кто это?

— Освальд Олабайо, доктор Милтон, — вежливо ответили из-за двери. — Я работаю в службе безопасности. Делаю обход.

Сьюзен с облегчением вздохнула.

— Это слишком глупо для обмана, — прошептала она с улыбкой.

Она открыла дверь и увидела элегантно одетого мужчину с угольно-черной кожей, в накинутом сверху форменном жилете.

— Простите, — сказала Сьюзен. — Я теперь просто помешана на безопасности.

Охранник широко улыбнулся и кивнул:

— Конечно, мадам. Нам всем надо держаться начеку. У вас все в порядке?

— Да, спасибо. Скажите, как часто вы делаете обход?

— Каждый час, согласно инструкции, — ответил мужчина.

Сьюзен не стала говорить, что предыдущая смена, похоже, ничего не слышала о такой инструкции.

— Отлично, — заметила она. — Увидимся через час.

— Да, мадам, — согласился охранник и направился к следующей двери.

Сьюзен с улыбкой вернулась за стол и перевела дыхание. Но когда она взглянула на список поступивших сообщений, ее лицо сразу помрачнело. В папке «Входящие» появилось новое письмо. Оно было озаглавлено:

CustomNews.biz — Уведомление о запрашиваемом обьекте.

Сьюзен прочитала:

Сьюзен Милтон.

Одно из ключевых слов, внесенных вами в список уведомлений по электронной почте — «Дасс», — недавно появилось в новостях. Нажмите нижеследующую ссылку, чтобы узнать подробности.

www.CustomNews.biz/storyid=1447916.

Сьюзен щелкнула по ссылке и прочла:

Новости за последний час.

Власти предполагают атаку террористов вблизи аэропорта Хитроу.

Три человека убиты и один ранен в результате дерзкого нападения на лимузин, следовавший в лондонский аэропорт Хитроу. Среди бела дня на глазах у множества свидетелей черный «мерседес» был остановлен выстрелами из автоматической винтовки и последовавшим за ними взрывом. Репортер из «Кастом ньюс» выяснил, что целью покушения был известный итальянский бизнесмен Алессандро Дасс, который вместе с двумя помощниками собирался вылететь из Лондона в Рим, аэропорт Фьюмичино.

Сьюзен продолжала читать дальше, но автор заметки не приводил почти никаких подробностей. Из сообщения можно было понять только одно — нападавший действовал в одиночку. Сьюзен попыталась поискать информацию в других новостях, но не обнаружила ничего нового.

Она поставила телефон на стол и набрала сотовый номер своей сестры. Раздался голос автоответчика.

— Привет, — сказала Сьюзен. — Слушай, я, наверно, не вернусь домой сегодня вечером. Утром объясню, в чем дело.

Она повесила трубку.

Пролистав записную книжку, она уперлась пальцем в имя «Дэвид» и нажала несколько кнопок, но снова попала на автоответчик.

— Дэвид, это Сьюзен, — начала она говорить. — Мне надо срочно с тобой встретиться. Дасс убит, и я думаю, что это дело рук Джана. Наверно, он снова забрал «метку». Значит, его следующая цель — коллекция Теракуса. Машину Дасса он взорвал среди бела дня, так что вряд ли ему что-то помешает вломиться сюда в любой момент и перевернуть вверх дном весь институт. Похоже, ему уже наплевать на последствия. Ты знаешь, что охрана его не остановит, а я не могу им сказать, с кем имеют дело, потому что меня примут за сумасшедшую. Я думаю… в общем, мне кажется, что будет лучше всего… короче, я намерена забрать коллекцию. Прямо сейчас. Джан все равно сюда придет, но я не хочу, чтобы он нашел архив. Не знаю, что у него на уме, но хорошего ждать нечего.

После паузы она добавила:

— Есть еще кое-что. Кажется, я совершила ошибку. Я провела один эксперимент, но… наверно, мне не следовало это делать. Боюсь, я привлекла к себе внимание. Может быть, Джан уже едет сюда. Я хочу…

Дверная ручка снова дернулась. Сьюзен застыла. За дверью кто-то стоял, но она не слышала шагов. До нового обхода оставалось еще минут сорок.

Наверху раздался страшный грохот. Здание дрогнуло от тяжелого удара. В комнате задребезжали все предметы.

— Здесь кто-то есть, — машинально сказала Сьюзен, сосредоточив все внимание на дверной ручке. Она не глядя отключила связь. Кто-то ломился к ней в дверь.

ГЛАВА 25

В тот же вечер

Суббота, 26 апреля

Ди была в ярости. Ее гнев не был направлен конкретно против Дэвида, но поскольку он был единственным, кто оказался под рукой, отдуваться пришлось ему.

Когда он резко затормозил на повороте, Ди заорала:

— Какого черта ты сел за руль? Мы же выпили две бутылки!

У Дэвида настроение было немногим лучше.

— Это ты выпила две бутылки, — огрызнулся он — А мне досталось всего два бокала. Я в жизни не был таким трезвым.

Он проскочил на красный свет и обогнул отъезжавший от остановки автобус. Ди обеими руками ухватилась за приборную доску.

— Может, сбавишь хотя бы скорость? — В голосе Ди зазвенела сталь.

— Нет, черт возьми, не сбавлю, — процедил Дэвид сквозь стиснутые зубы.

Американка на время замолчала.

Как только они вышли из бара, Ди заявила, что не отстанет от Дэвида, пока не выяснит, что происходит. Такси подбросило их до его машины. Дэвид буквально втолкнул девушку в салон и, не дав пристегнуть ремни, рванул с места. «Сааб» помчался по городским улицам, лавируя между припаркованными автомобилями. Дэвид бросался обгонять любой транспорт, заслонявший им дорогу, и заставлял встречных водителей сворачивать в сторону.

После резкого ответа Дэвида Ди молчала несколько минут. Они проскочили мимо Юстон-роуд, двигаясь на юг. Наконец американка раздраженно буркнула:

— Я просто не могу это вынести, неужели не понятно? Еще немного, и я сойду с ума.

Ее голос слегка охрип от выпитого вина.

Слова Ди по-прежнему звучали агрессивно, но Дэвид понимающе кивнул. Он пожал ей руку, не спуская глаз с дороги.

— Прости, что нагрубил, — сказал он. — Когда мне страшно, я стараюсь сосредоточиться. Это плохо сказывается на моих манерах.

Ди не ответила. Во время их разговора Дэвид немного сбавил скорость, но потом опять нажал на газ.

Через минуту Дэвид услышал громкий всхлип. Он повернул голову и увидел, что по щеке Ди течет размытая слезами тушь.

— Мне очень жаль, Ди, — пробормотал он смущенно.

— Не забывай, что я из Нью-Йорка. — Американка шмыгнула носом. — Думаешь, я распускаю нюни? Это просто беспокойство. Я не могу…

Ди не договорила. Опустив плечи, она зашлась в рыданиях, которые едва заглушал мощный рев мотора.

Внезапно она остановилась и со всей силы ударила себя по щеке. Дэвид вздрогнул от неожиданности.

— Эй, эй, полегче, — произнес он успокаивающе, с тревогой поглядывая на спутницу.

Ди свирепо втянула воздух и покачала головой.

— Я в порядке, я в порядке, — пробурчала она невнятно. — Не могу поверить, что так расклеилась.

Американка снова шмыгнула носом и стала рыться в сумочке в поисках платка. Потом громко высморкалась.

Они были уже рядом с институтом. Дэвид затормозил, рывком распахнул дверцу и побежал в дом. Ди последовала за ним, на ходу утирая слезы.

Когда она его догнала, Дэвид разговаривал с охранником у проходной. Он сгоряча так насел на сторожа, что тот ушел в глухую оборону. Дэвиду пришлось набраться терпения и начать все объяснять.

После долгих расспросов он убедился, что никакого взлома в институте не было — во всяком случае, за последнюю неделю. Он узнал, что самым громким событием в учреждении за этот день был неприятный инцидент, в результате которого был разбит роскошный мраморный пол в главном вестибюле. В самом деле, итальянский мрамор в середине зала пошел трещинами, а в центре по-прежнему лежала огромная электрическая дрель, из которой, точно хвост убитого животного, торчал черный кабель. Над ней возвышалась большая стремянка.

Охранник рассказал, что заглянул к Сьюзен, когда заступил на дежурство. Вскоре после того, как рабочие уронили дрель, он заметил, как она выскочила из здания, словно опаздывала на срочную встречу. В руках у нее была кипа бумаг, и она на ходу бросила ему ключи — видно, очень сильно торопилась.

— Да тут еще это…

Мужчина сокрушенно покачал головой и посмотрел на разбитый пол — судя по всему, он занимал все его мысли.

Появившийся в зале охранник застал конец их разговора.

— Доктор Милтон? — переспросил он. — Я ходил к ней, чтобы предупредить насчет проблем с электричеством. Не женщина, а комок нервов — сначала даже не хотела мне открывать. Она что, всегда такая?

— Нет, — ответил Дэвид.

Он поблагодарил первого охранника и, пробормотав «простите», вытащил мобильный телефон. По дороге Ди уже дважды набирала номер Сьюзен, но Дэвид решил сделать еще одну попытку. Все, что он услышал, был голос автоответчика. Ди уже оставила сестре два очень нервных сообщения, и Дэвид не знал, что к ним добавить. Он отключил связь, не дослушав запись на автоответчике.

Охранник предложил позвонить Дэвиду и Ди, если узнает что-то новое или увидит Сьюзен. Они оставили ему номера своих телефонов, поблагодарили, извинившись за беспокойство, и медленно вернулись к машине, на которую еще никто не успел налепить наклейку со штрафом.

— Ди, — сказал Дэвид, когда они сели в салон, — мне кажется, она запаниковала и легла на дно. Если уж мы не знаем, где ее найти, то другие и подавно. Думаю, она испугалась, что у нее могут быть проблемы, и решила спрятаться. Все, что нам остается, это ждать. Я уверен, она умнее нас обоих, и с ней все будет хорошо.

Ди ответила не сразу. У нее был довольно скверный вид. Слезы, размазанная тушь и остаток хмеля состарили ее лет на десять.

— Будет лучше, если ты переночуешь в гостинице, — добавил Дэвид, трогаясь с места. — Мы заедем в дом профессора в Сити, возьмем кое-какие из твоих вещей, а потом подыщем тебе какой-нибудь отель.

Американка не стала возражать. Все силы ее вдруг покинули, и она только устало кивнула, предоставив Дэвиду делать то, что он считает нужным.

До дома они добрались через пятнадцать минут. Дэвид попросил у Ди ключи и пересадил ее на место водителя, оставив включенным мотор.

— Если что-нибудь случится, просто уезжай. Я справлюсь.

— Я не знаю, как переключать передачи, — пробормотала американка осипшим голосом.

Дэвид задумался.

— Ладно, тогда запри двери изнутри и посигналь, если по надобится помощь. Я быстро.

Выйдя из машины, он открыл багажник и достал из него раздвижную трость, которую брал с собой на встречу с Дассом. Он сунул ее в карман и, захлопнув крышку, жестом показал Ди, что можно запирать дверцы.

Перед домом он огляделся. Особняк выглядел безлюдным. Ставни на первом этаже были плотно закрыты.

Дэвид поднялся по ступенькам и внимательно осмотрел входную дверь. Огромный замок был нетронут, на блестящем металле не осталось никаких царапин и следов, говоривших о непрошеных гостях.

Вставив ключ в замок, он распахнул дверь и вошел в темную прихожую. Падавший с улицы свет позволял разглядеть начало большой лестницы. Дэвид передвинул кадку с пальмой так, чтобы она не дала закрыться двери, и тихо двинулся наверх.

На втором этаже не было штор, и городские огни переливались в окнах. Пару раз какой-то шум заставил Дэвида застыть на месте, вглядываясь в сумрак и прислушиваясь, но он так и не понял, что это был за звук и откуда доносился, изнутри или снаружи.

Он вошел в ближайшую спальню. Портьеры на окнах были раздвинуты, и за стеклом чернело большое развесистое дерево, подсвеченное желтым электричеством. Листья беспокойно колыхались на ветру, отбрасывая на стены дрожащие тени.

Дэвид прихватил косметичку Ди, сумочку с туалетными принадлежностями и полупустой чемодан, лежавший на диване. Он вернулся тем же путем в прихожую и, выглянув на улицу, увидел, что снаружи ничего не изменилось. Ди сидела в машине и смотрела на него сквозь стекло.

Он убрал вещи в багажник и попросил Ди опустить окно.

— Раз уж мы здесь, я могу забрать все остальное. Что там еще есть? — спросил он.

— Два больших чемодана и куча вещей, разбросанных по комнате, — подумав, ответила американка.

Дэвид подождал, пока она закроет окно, и вернулся в темный дом.

Через пару минут он появился на пороге с двумя чемоданами и набитой сумкой. Ногой он отодвинул кадку в сторону, и входная дверь захлопнулась сама собой.

Дэвид положил чемоданы на заднее сиденье и сел за руль. Он блокировал изнутри все двери и тронулся с места. Несколько минут они ехали молча.

— Ты уже придумала, где переночуешь? — заговорил он.

— В «Хилтоне» есть номер, зарезервированный на мою компанию, — вспомнила Ди.

— Ладно, тогда начнем с Парк-лейн, — натянуто улыбнулся Дэвид.

После второго звонка кто-то постучал в дверь.

Банджо настежь распахнул дверь. На нем был алый шелковый халат с пестрыми разводами, в руке он держал водяной пистолет — что-то вроде диснеевского варианта штурмовой винтовки.

— Опять вы за свое? — завопил он, размахивая игрушкой.

Потом он заметил стоявшего на пороге Дэвида и умолк.

— Признайся, это детишки тебя подговорили? — спросил Банджо. — Скажи правду, и я не буду сердиться.

Разглядев Дэвида получше, Банджо заметил, что тот плохо выбрит и с трудом держится на ногах. Костюм на его друге выглядел так, словно он спал прямо в одежде.

— Ты похож на мою сестру Дорин, когда она родила двойню, — заявил Банджо. Он окинул взглядом улицу и, вскинув оружие к плечу, предложил Дэвиду войти. — Я сказал ей тогда то же самое, что хочу сказать тебе теперь: давай-ка вскипятим чаю.

Банджо провел его на крошечную кухню с грубо сколоченным столом и старым вытертым линолеумом, похожим на сгоревшую лепешку.

Пока его товарищ ставил на плиту помятый чайник, Дэвид плюхнулся на скрипучий стул.

— Вид у тебя жутко утомленный, парень. Сварганить тебе что-нибудь на завтрак?

Дэвид покачал головой, и Банджо сконцентрировался на чае. Он начал суетиться у плиты, что-то бормоча себе под нос и украдкой поглядывая на Дэвида. Разбитые шлепанцы то и дело сваливались у него с ног, и ему приходилось шаркать ими по полу, точно гейше.

Скоро на столе появился чай. Чашку Дэвида Банджо поставил на большое белое пятно, дочиста съевшее нарисованный на этом месте клетчатый узор.

Усевшись за стол, он вдруг нахмурился.

— Слушай, дело не в папе римском? С ним все в порядке?

На лице Дэвида появилась кривая улыбка, как у рыбы, которую подцепили крючком за верхнюю губу.

Банджо добавил:

— Я никогда не понимал, что такое «неуместный юмор», помнишь?

С минуту они молчали, улыбаясь друг другу как старые друзья. В разрывы облаков вдруг проглянуло солнце и ярко осветило стены. На один миг кухня превратилась в крошечный сияющий мирок, где золотистыми снежинками плавала утренняя пыль. Потом небо снова затянуло, и комната померкла. Банджо поежился в своем халате.

— Значит, проблема со Сьюзен? — спросил он мягко.

Дэвид кивнул и наклонился, чтобы отпить чаю. Он исподлобья посмотрел на друга.

— Хочешь, расскажу тебе все правду? — поинтересовался он каким-то безнадежным тоном.

— Конечно. — На губах Банджо блеснула теплая улыбка. — Можешь говорить мне все, что хочешь.

— Только ты мне не поверишь, — честно предупредил Дэвид.

Банджо покачал головой.

— Я надеялся, что ты лучше меня знаешь. Кстати, интересное начало.

Когда Дэвид закончил излагать свою историю, они допивали уже третью чашку чая. Банджо спокойно выслушал его рассказ от начала до конца.

— Насчет Сьюзен ты абсолютно прав, — заметил он. — Она легла на дно. Думаю, сейчас она занимается тем же, чем и ты: ищет какого-нибудь старого приятеля, чтобы пересидеть всю эту бучу.

Дэвид помассировал затекший затылок и кивнул.

— А что ты делал этой ночью? — спросил Банджо.

Его друг пожал плечами.

— Ездил в разные места. Заглянул на работу к Сьюзен, потом посидел в машине, наблюдая за ее домом. Наведался по обоим адресам, где бывал тот парень, Джан. Заскочил в полицию, думал, может, там что знают.

Банджо присвистнул.

— В общем, нарывался на неприятности, — заключил он. — Вместо того чтобы просто включить мобильник и завалиться спать. Это самое лучшее, что ты мог сделать. — Он добавил: — Впрочем, есть еще одна неплохая мысль — принять ванну. Пока два влюбленных голубка в разлуке, почему бы тебе не почистить перышки? Вода уже налита и нагрета. Не бойся, она абсолютно чистая, я ею не пользовался. Потом можешь прикорнуть на пару часиков, а я посижу на телефоне.

Дэвид благодарно улыбнулся.

— Кажется, тебя совсем не удивили кое-какие… скажем так, не совсем правдоподобные детали, — заметил он.

Банджо пригладил всклокоченные волосы и сказал:

— Видишь ли, эти современные технологии все больше начинают смахивать на волшебство. Нет, конечно, когда законы физики так послушно подчиняются воле человека — это уже чересчур. Но с другой стороны, моя мама буквально вчера звонила мне с мобильника, паря в четырех тысячах милях над Америкой. Звучит как научная фантастика, разве нет? — Банджо пожал плечами. — Люди всегда находят способы, как изменить Вселенную под себя. Если уж прогресс куда-то движется, то как раз в сторону того, что ты мне только что описывал. Такое впечатление, что речь идет о новой модели универсального армейского ножа. — Он снова взлохматил голову. — Короче, ванная к твоим услугам. Полотенца чистые. А я пока приберу твой президентский номер.

Дэвид зашагал наверх, оставив Банджо рыться в поисках свежего постельного белья. Не успел он подойти к ванной, как дверь распахнулась и оттуда вышла пухленькая девушка с идеально чистой кожей, одетая в одни персиковые трусики. Ее мокрые волосы падали на лицо, и она склонила голову к плечу, чтобы взглянуть, кто перед ней стоит.

— Привет, — сказала она смущенно и прошлепала мимо Дэвида в одну из спален. Через секунду оттуда донесся ее звонкий голос: — Банджо, милый, где мой чай?

— Уже несу, принцесса, — ответили откуда-то снизу.

Несколько ошарашенный, Дэвид вошел в ванную и запер за собой дверь. Он открыл оба крана, и старая ванна из литого чугуна стала быстро наполняться, заволакивая комнату горячим паром.

Дэвид по шею погрузился в воду и почти сразу заснул. Его разбудил Банджо, постучавший в дверь:

— Я слежу за твоим телефоном. Комната уже готова. Разбужу через пару часов.

Дэвиду удалось на минуту стряхнуть с себя с сон, чтобы вылезти из в ванны, наспех вытереться полотенцем и, схватив свою одежду, промчаться голышом в приготовленную спальню, на двери которой висела блестящая табличка «Президентский номер».

ГЛАВА 26

В ту же ночь

Суббота, 26 апреля

— Как мне убедить вас, что вы совсем не обязаны чувствовать себя неловко, дорогуша? — спросил профессор Шоу.

Американка явно ощущала себя не в своей тарелке.

— Простите, просто я не знала, куда еще…

Профессор перебил:

— Да-да, вы уже говорили. А я сказал, что рад вас видеть. Когда я был мальчиком, воскресные дни — особенно в пасмурную погоду — выглядели точь-в-точь как нынешние субботние вечера. — Он покачал головой. — Обычно я дожидаюсь окончания вечерних «Новостей» и только потом завариваю себе настой из ромашки. Глупо портить себе удовольствие всякими сплетнями и слухами, вы не находите?

Профессор оставил Сьюзен на мягком вместительном диване и удалился на кухню. Скоро оттуда послышался его голос:

— Знаете, у меня появилось давно забытое чувство, которое в прежние времена называли «рыцарским». Дайте мне разыскать чашки, которые куда-то задевала моя домоправительница, и я буду готов выслушать вашу историю.

Через несколько минут они уже сидели на разных концах дивана и попивали травяной чай, который все еще был обжигающе горячим.

Сьюзен сразу перешла к делу.

— Я сделала величайшее открытие в исторической науке, — объяснила она. — Это то, что можно назвать хорошей новостью. Кроме того, я ограбила институт древностей, скоро меня выгонят с работы — если раньше не арестуют; за мной гоняется безжалостный убийца, и как только я попытаюсь объяснить вам, что происходит на самом деле, вы подумаете, что я сошла с ума, и постараетесь запереть меня ради моей же пользы. Думаю, эта информация вряд ли может считаться хорошей.

Американка выпалила все это одним духом и замолчала, ожидая реакции профессора.

— Скажите мне, если чай слишком горячий, — пробормотал он. — Я могу положить в него немного льда. Это не проблема.

Сьюзен продолжала напряженно смотреть на собеседника.

— Простите, — вздохнул Шоу — Кажется, мои шутки стали слегка чудаковатыми. Не скрою, я немного рисуюсь, хотя подобного рода заявления способны ошеломить меня ничуть не меньше, чем любого другого. — Он отпил глоток из чашки китайского фарфора и поставил ее на блюдце. — Если честно, я очень рад, что вы пришли сюда не из-за какой-нибудь романтической истории. Разумеется, вы в любом случае могли рассчитывать на мое сочувствие, но эти любовные сюжеты стары как мир. Я уже собирался в вас слегка разочароваться, но… — Профессор бодро хлопнул себя по коленям. — Но тут вы говорите мне, что ваша жизнь разрушена, что вас преследуют и обвиняют в преступлении, а события, которые за всем этим стоят, настолько причудливы, что вы сомневаетесь в моей способности их переварить. Теперь мое мнение о вас только улучшилось. И если вы еще нуждаетесь в подобного рода заверениях, я охотно обещаю сделать для вас все, что будет в моих силах.

После этого Сьюзен поведала профессору почти ту же историю, которую Дэвид изложил Банджо. В ее рассказе больше внимания уделялось коллекции Теракуса и меньше — всевозможным столкновениям и дракам. Последовательность событий в ее изложении была иной, но когда она закончила, общий смысл оказался тем же, что и у Дэвида: два преступника со сверхъестественными способностями пытаются получить волшебный артефакт.

На протяжении ее монолога профессор несколько раз восклицал: «Боже милостивый!» — а когда она откинулась в кресле и взяла холодный чай, он невозмутимо заметил:

— Я очень рад, что вас не убили после всех этих чудесных приключений. Слава Богу, на вас нет ни единой царапины.

— Это не совсем так, профессор. Меня хорошо лечили, только и всего. Врач наложил пять швов на…

Сьюзен провела ладонью по голове и откинула волосы набок. Она с некоторым смущением ощупала свой затылок.

— Окажите мне услугу, профессор, — попросила она, развернувшись в своем кресле. — Скажите, что вы здесь видите? — Она указала пальцем на раздвинутые волосы. — Вот здесь, куда он меня ударил.

Профессор послушно встал и наклонился, чтобы осмотреть ее череп. Вернувшись на место, он сказал:

— Я вижу только небольшое покраснение — возможно, следствие удара. Когда, вы говорите, он на вас напал?

Сьюзен разгладила волосы.

— Десять дней назад. Швы сняли всего пару дней назад.

Профессор кивнул:

— С ранами на голове всегда много проблем. Во время войны я работал в лондонской больнице. У меня была масса симпатичных пациенток, которые наотрез отказывались носить защитный шлем. — Он вздохнул: — Что касается вашей травмы, то, судя по ее нынешнему состоянию, она была нанесена пять-шесть недель назад. Никаких швов.

Сьюзен побледнела.

— Я надевала его обруч! — выпалила она. — Это было сегодня днем. — Она понизила голос и пробормотала себе под нос: — Я не совсем уверена, но мне кажется, что, использовав обруч, я отправила им предупреждающий сигнал. — Сьюзен подняла голову и решительно заявила: — Да, так оно и было. Теперь я в этом не сомневаюсь.

— А вы не могли бы… — Профессор на секунду заколебался. Он облизал губы языком. — Вы не могли бы мне продемонстрировать?…

Американка замотала головой:

— Нет, профессор. Простите! Я знаю, что вы можете подумать, но это слишком опасно. Я перечитала предварительное резюме одного из моих коллег и обнаружила, что он ошибся в переводе. Насколько я понимаю, среди этих… мастеров, или кто они там есть, существуют строгие правила, направленные против новичков. Что-то вроде ученичества наоборот, когда ветераны стараются не допустить в свой круг новые таланты. Они устраняют всех потенциальных конкурентов, прежде чем те успевают понять, что происходит.

— Адепты, дорогая. Назовем их адептами. Мне кажется, это подходящий термин. Люди, продвинутые в ars obscura[22]. — Он пробормотал себе под нос: — Что вовсе не означает латинское название мужских трусов, как предполагал один мой ученик.

Сьюзен пропустила последние слова мимо ушей.

— Так вот, практикуя это «темное искусство», я тем самым заявляю о себе. Не конкретно о своей личности, а о своем присутствии. Не спрашивайте меня, насколько точно и на каком расстоянии действуют их чувства, — этого я не знаю. Но с тех пор как я засветилась, мне хочется удрать куда-нибудь на край света. — Американка поежилась. — Чертовски скверное чувство. Уши горят, в голове туман, и везде мерещатся адепты, которые следят за каждым моим шагом.

Девушка выглядела по-настоящему испуганной.

Шоу пожал плечами:

— Зато теперь вы можете смело ходить в одном трико, как та ваша танцовщица, мисс Дженкинс. Вам уже не привыкать быть в центре общего внимания, верно? Кстати, наша тактика сработала, — продолжал он, переведя разговор на другую тему. — После вашего отъезда в Лондон мистера Хартмана несколько раз видели в обществе мисс Дженкинс.

Профессору удалось отвлечь Сьюзен от мрачных мыслей. Она вздохнула и немного расслабилась.

— Господи, все это было так давно, — пробормотала она, удивленно качая головой. — Словно в какой-то другой жизни. Помните, как я беспокоилась из-за того, что мне придется работать с этим доморощенным Казановой?

— Помню. — Шоу прочистил горло. — Действительно, за время вашей поездки все немного изменилось. Впрочем, вернемся к теме нашей беседы — что конкретно я могу для вас сделать?

— Пару пустяков, — сказала Сьюзен. — Спрятать краденое, укрыть беглеца и помочь решить величайшую загадку века.

Американка взяла профессора за руку. Тот приподнял одну бровь.

— Вы не представляете, насколько мне стало легче после того, как я сюда приехала. По крайней мере теперь, поговорив с вами, я не чувствую себя такой уж сумасшедшей.

— Вы хотите сказать — по сравнению со мной? — спросил Шоу.

Сьюзен рассмеялась. Профессор смерил взглядом ее распухшую сумку и тяжелый чемодан, который она притащила в дом. В его глазах блеснул огонек.

— Так вы позволите мне взглянуть на ваш улов?

— Да, если вы готовы стать частью преступного мира, — кивнула американка.

Гостиная профессора была достаточно просторной. Они сняли с обеденного стола огромную скатерть и, расстелив ее на полу, стали раскладывать бумаги Сьюзен. Оригиналы лежали в пластиковых чехлах, а копии были прикреплены к ним с помощью скрепок.

Профессор, не удержавшись, схватил первую попавшуюся пачку документов и через несколько секунд забыл о существовании Сьюзен. Она взяла другие манускрипты, и оба с головой ушли в чтение, шурша бумагами под ровное тиканье каминных часов.

Немного позже Сьюзен сходила на кухню и заварила еще чаю. Профессор машинально взял свою чашку и огляделся по сторонам.

— Долго меня не было? — спросил он. — Ради Бога, простите — у меня ужасные манеры. От этих рукописей невозможно оторваться, особенно после того, что вы о них рассказали.

Он задумчиво взглянул на Сьюзен, словно обеспокоенный какой-то мыслью.

— Вы часто подшучивали надо мной за мое пристрастие к гангстерским фильмам, но я все-таки хочу спросить, насколько опасно наше положение. За себя я не беспокоюсь, но если с вами что-нибудь случится, я себе этого не прощу. Если вы считаете, что нам нужна помощь, я могу вызвать, скажем так, пару тяжеловесов. — Он пояснил: — Среди моих учеников был сын начальника полиции. С наукой у него, правда, ничего не вышло, но парень он толковый. Его отец говорил мне, что я могу обратиться к нему в любое время.

Сьюзен заверила, что в этом нет необходимости.

— Вы бы гордились мной, как ловко я замела следы, — начала говорить она, присев рядом с профессором. — Я села в вагон метро и выскочила за секунду до того, как закрылись двери. Потом проехала одну остановку, вышла и встала у турникета, делая вид, что ищу билет, пока все не проследовали мимо меня и не поднялись наверх. Затем я снова сбежала вниз и заскочила в поезд, ехавший в другую сторону. Если на мне нет какого-нибудь «жучка», я уверена, что никто не знает о моем местонахождении.

— Трудно сказать, насколько эффективны все эти предосторожности, — осторожно заметил Шоу. — Впрочем, скрыться под землей — это хорошая идея. В мое время беглецы обычно оставляли где-нибудь коробку спичек, записав на ней важный телефонный номер. Но я убежден, что вы не сделали такой ошибки.

Сьюзен улыбнулась и кивнула. Профессор указал на заваленный бумагами стол:

— В этих текстах ничего не сказано насчет того, как искать пропавших людей?

Американка пожала плечами:

— Не знаю — некоторые документы допускают практически любое толкование. Но обычно магические силы представлены в двух категориях: рабочие наборы, один из которых мы с Дэвидом видели в деле, и элитарные комплекты — что-то вроде специальной версии для немногих гуру, проводящих жизнь в глухом уединении. Принцип их действия напоминает дзен — воспользоваться ими может только тот, кто абсолютно не связан с внешним миром и не преследует никаких практических целей. Возможно, какой-нибудь отшельник и смог бы меня выследить, но рядовому магу это не по силам.

Помолчав, она добавила:

— Я всегда считала, что разговоры про посвященных и их особые возможности — простое вранье, но после того, что мне пришлось увидеть… кто знает.

Сьюзен задумалась.

— В общем, если вернуться к вашему вопросу, я не думаю, что нам угрожает непосредственная опасность. Сейчас у меня две проблемы. Во-первых, я дала понять местным адептам, что среди них есть чужак. Надеюсь, с этим я уже справилась. За мной никто не следил, значит, они не знают, где я. Второй момент — коллекция. Джан ее ищет, но вряд ли он в курсе, что я ее стащила. Я знаю, что не имею права взваливать все это на вас, но если вы сможете помочь мне с архивом, это будет очень здорово.

Профессор привстал, словно собираясь немедленно приступить к делу, но потом остановился и взглянул на Сьюзен.

— А вы не думаете, что этот ваш энергичный молодой человек, Дэвид, мог бы принести гораздо больше пользы?

Сьюзен отвела глаза.

— Все не так просто, — пробормотала она. — Когда я думала, что за мной гонится преступник, его рядом не было. Мне нужен друг, которому можно доверять.

— Угу, — понимающе кивнул профессор. — Все-таки без любовной истории не обошлось. А теперь ваши отношения повисли в воздухе, и вы не знаете, что будет дальше. Скверно получилось. — Он сочувственно похлопал Сьюзен по плечу. — Не бойтесь, часто время не только разлучает, но и связывает.

Американка продолжала смотреть в пол. Вид у нее был рассеянный, словно она впала в глубокую задумчивость, но результатом этих размышлений стал неожиданный зевок. Она прикрыла рот ладонью, но процесс затянулся, и через пару секунд она замахала в воздухе рукой, показывая, что все еще безуспешно старается справиться с зевотой.

Этот жест вызвал у профессора улыбку.

Наконец Сьюзен с трудом произнесла:

— Простите… о Боже… Уф-ф! — выдохнула она с облегчением, когда ей удалось закрыть рот.

Профессор направился к лестнице за кухней.

— Я опущу шторы в спальне для гостей, — объяснил он на ходу. — У меня есть горячая вода и все блага цивилизации. Думаю, вы сможете сориентироваться в доме?

Ответом Сьюзен был новый зевок. Она покачала головой:

— На сегодня с меня хватит приключений. Я просто с ног валюсь. — Американка кивнула на рассыпанные бумаги. — Оставим это на завтра.

Они вдвоем поднялись наверх. Шоу двинулся в комнату для гостей, а Сьюзен закрылась в ванной. Когда она оттуда вышла, профессор уже спускался вниз по лестнице. Задержавшись на ступеньках, он сказал:

— Думаю, вам нужно как следует выспаться. Я не буду вас беспокоить.

Сьюзен взглянула на часы — было уже далеко за полночь.

— Разбудите меня в девять, если я не встану, ладно?

— Разумеется. Мисс Поттер приходит убираться в восемь, но я постараюсь задержать ее завтраком. Спокойной ночи, дорогуша.

— Спасибо, профессор.

Сьюзен вошла в свою комнату. В изголовье горела лампа, край покрывала на подушке был отогнут, а красный огонек свидетельствовал о том, что электрическое одеяло уже теплое.

Девушка быстро разделась, выключила нагреватель и с глубоким вздохом забралась в постель. Она моргнула пару раз и погрузилась в сон.

ГЛАВА 27

На следующее утро

Воскресенье, 27 апреля

Сьюзен с жадностью ела яичницу с беконом, сосиски, гренки, жареные томаты и грибы. Профессор сидел напротив нее за маленьким кухонным столиком и поглощал свой завтрак.

— Мой врач всегда восхищается тем, что я могу каждые два-три года съедать по одной из таких штуковин, — он поддел на вилку сосиску, — практически без всякого вреда для организма. Правда, потом он рекомендует полгода воздерживаться от купаний.

Сьюзен отпила большой глоток чаю из синей юбилейной чашки.

— Вы спали этой ночью, профессор? — спросила она.

— Думаю, вам лучше называть меня Джозеф или Джо, — преложил Шоу. — Я понимаю, что вы вряд ли меня послушаете, но после того, как все наши научные знания полетели вверх тормашками, я не вижу смысла считать меня экспертом.

Сьюзен не ответила, и профессор махнул рукой:

— Впрочем, как угодно. Что касается вашего вопроса, то я пару раз клевал носом в своем кресле, но этим все и ограничилось. Да и какой бы из меня был ученый, если бы я спокойно отправился в постель, зная, что в моем доме лежат такие документы? К тому же в последние годы выспаться для меня то же самое, что протереть очки, — вещи становятся немного четче, только и всего.

— Ну и как, вам удалось раскопать что-нибудь сногсшибательное? — поинтересовалась Сьюзен. — Я хочу сказать — не считая тех фактов, которые нам уже известны, Джозеф? То есть Джо? То есть профессор?

— Я нашел закодированный текст, — небрежно ответил Шоу.

Он откинулся на стуле, стараясь скрыть волнение и гордость.

Американка встрепенулась.

— Выкладывайте, — потребовала она.

— Ваш доктор Лэмпуик кое-что напутал, — объяснил профессор. — В одном из документов используется старый купеческий шифр, с которым я уже сталкивался раньше. Странно, что никто не заметил в этом отрывке ничего подозрительного, — по сути дела, это письмо, в котором пространно обсуждается погода, состояние дорог и здоровье членов некоей многочисленной семьи с совершенно немыслимыми именами.

Сьюзен смутилась.

— Если я не ошибаюсь, речь идет о манускрипте, который Берни отнес к личной переписке одного из ранних владельцев архива? Я занималась только теми документами, где напрямую говорится о магии и оккультизме, а все остальное оставила Лэмпуику.

— Ясно, — хмыкнул профессор. — Что ж, он пропустил довольно интересное послание. В нем как раз обсуждается тот артефакт, который вы прозвали «меткой». Кажется, теперь я понимаю, каково его значение. Но сначала расскажите мне еще раз, какие у вас были гипотезы.

Американка сдвинула брови.

— Зачем вам это нужно, раз вы уже знаете правду? Надеюсь, у вас есть более важные мотивы, чем тыкать меня носом в мои ошибки. — Она замолчала, пытаясь собраться с мыслями. — Мы знаем, что «метка» как-то связана с лечением, и я подумала, что Джан серьезно болен.

— Простите, но почему вы так решили? — спросил профессор.

Сьюзен пожала плечами:

— Не помню, говорила ли я об этом раньше, но я заметила на его теле странные пятна. Точь-в-точь как саркома Капоши. Я уже видела ее, когда работала добровольцем в клинике. Болезнь возникает, когда…

Профессор перебил:

— Когда СПИД ослабляет иммунную систему. Прекрасно, — добавил он, словно услышал именно то, что хотел. — Нет, раньше вы не рассказывали об этом, вы только упоминали, что преступник, вероятно, смертельно болен. Я тогда еще удивился, из чего это следует, учитывая его необыкновенную физическую силу.

Они покончили с едой и отодвинули тарелки в сторону. Миссис Поттер немедленно появилась в комнате, собрала грязную посуду, наполнила кружки из большого чайника в стеганом чехле и так же быстро удалилась, что-то непрерывно бормоча себе под нос.

— Чудесный завтрак, миссис Поттер, — крикнул ей вдогонку Шоу. Профессор снова повернулся к Сьюзен. — Вы, безусловно, правы в том, что саркома Капоши нередко следует за СПИДом. Но известно ли вам, что она так же часто появляется у стариков? Процесс старения ослабляет иммунную систему в такой же степени, как СПИД или некоторые медицинские препараты. Если не ошибаюсь, существует особая форма этого недуга, характерная для Экваториальной Африки, но она не имеет отношения к делу.

— Откуда вы столько знаете? — удивилась Сьюзен.

Профессор улыбнулся:

— Это вполне естественно, если учесть, что уже почти восемьдесят лет я читаю каждый день и запоминаю большую часть информации. К тому же в конце войны я учился на врача. Потом я понял, что это не для меня, но всегда продолжал интересоваться медициной.

— Надо же, а я понятия не имела, — сказала Сьюзен. — Надеюсь, вы специализировались не на кровопускании?

Профессор усмехнулся. Американка заулыбалась в ответ, но тут же нахмурилась.

— Все, я умолкаю. Ни слова больше, пока не скажете, что было в том письме.

Шоу кивнул:

— Хорошо. Если верить манускрипту, «метка» возвращает юность тем, кто умеет обращаться е амулетом. В тексте описывается состояние глубокого транса, в котором пациент на время как бы умирает. Сколько времени это продолжается, я не знаю, но все заканчивается омолаживанием организма. Судя по описанию, человек при этом вылупляется из кокона, хотя трудно сказать, как это надо понимать — буквально или иносказательно.

— Магия действительно может лечить, в этом я убедилась на личном опыте, — заметила Сьюзен. — Правда, еще не известно, чем за это придется расплачиваться… — Она замолчала, покусывая нижнюю губу. — Итак, теперь роль «метки» начинает проясняться. Адепты стареют — возможно, не так быстро, как мы, но все же, — и когда это происходит, им нужна «метка», чтобы продлить свою жизнь. Выходит, Джан — старик?

— Думаю, он на несколько лет старше меня, — предположил профессор. — А мне в июне стукнет восемьдесят три.

За столом повисло глубокое молчание. Сьюзен пробормотала:

— Жаль, что мы не поговорили об этом еще вчера, при свете камина. Странно смотреть, как за окном воробьи клюют пшено, и рассуждать о бессмертии и девяностолетних стариках, способных обставить любого чемпиона. Я бы предпочла шрамы на голове и прежнюю реальность.

Профессор кивнул:

— Согласен, все это очень похоже на сон, хотя я ни капли не сомневаюсь ни в ваших словах, ни в том, что прочел сегодня ночью. То же самое бывает с описаниями Биг-Бена — при всей дотошности рекламных текстов трудно сопоставить их с тем, что видишь из окна автобуса.

Сьюзен вновь погрузилась в размышления.

— Если Джан уже не использовал «метку» в прошлом, значит, он родился в двадцатом веке. Я в этом почти уверена, хотя сама не знаю почему. Но сколько лет Дассу?

Шоу развел руками.

— Давайте посчитаем. Чисто теоретически он может быть так же стар, как сама «метка», но, по вашим словам, в его внешности нет ничего восточного, а я сильно сомневаюсь, что в Китае при династии Цинь было много европейцев. Шифр, о котором я говорил, создан в Италии в конце шестнадцатого века. — Профессор сделал паузу. — Письмо написал хозяин «метки», и я не думаю, что речь идет о Дассе: насколько я понял, это был араб. Если связать все вместе, получится, что Дасс не мог быть владельцем «метки» до написания письма, а код, которым зашифрована рукопись, изобрели приблизительно в тысяча пятьсот восьмидесятом году. — Шоу подсчитал в уме. — Выходит, Дасс приобрел «метку» не ранее тысяча шестисотого года. Чтобы использовать ее сразу после получения, он должен был родиться примерно в начале предыдущего столетия. Можно смело сделать вывод, что ему не больше пятисот лет.

Сьюзен откинулась на стул, ошарашенная этой цифрой.

— Не больше пятисот лет?! Господи, теперь я понимаю, почему он произвел такое впечатление на Дэвида! — Помолчав, она добавила: — Значит, вы готовы с этим согласиться?

Профессор задумчиво поджал губы.

— Должен признаться, вопрос не из легких. Возможно, я обманываю сам себя, утверждая, что готов в это поверить. С другой стороны, мне кажется, что после всего сказанного наш мир, как ни странно, стал выглядеть более осмысленным. — Профессор взмахнул руками. — Возьмите, например, алхимию — как такая «наука» могла быть популярна в течение сотен лет, если она не имела никакой практической пользы?

У Сьюзен возбужденно заблестели глаза.

— О, алхимия! У меня есть на этот счет своя теория. — От волнения она даже заерзала на стуле. — Известно, что алхимики всегда выражаются двусмысленно: например, используют один и тот же символ для железа, мужчины и Марса или для меди, женщины и Венеры. Порой трудно понять, о чем вообще идет речь — об алхимии или астрологии. — Сьюзен спохватилась: — Господи, да что я говорю — вы сами все отлично знаете. В общем, я только хотела сказать, что в алхимии обычно принято сначала «очищать» разум и тело, а уже потом приступать к очистке металла, чтобы превратить его в золото. Считается, что три эти вещи связаны между собой. Но я подумала — а что, если они перепутали причину и следствие? Может быть, сначала надо очистить разум, а потом использовать металл для «очистки» тела? Чистое золото в виде магического набора и духовная практика, соединившись вместе, дают… — она показала на свою голову, — сверхъестественные способности. Вспомните Джана — ему девяносто лет, а он запросто надерет задницу Брюсу Ли!

Брови профессора поползли вверх. Сьюзен продолжала, не переводя дыхания:

— Если алхимия дает такие результаты, это объясняет многое. Я всегда удивлялась, зачем алхимикам делать золото — обходится дорого, а толку никакого. Странный способ быстро разбогатеть, когда из состоятельного человека превращаешься в бедняка.

Профессор одобрительно кивнул.

— Интересная мысль, — сказал он. — Вы имели в виду знаменитого графа Сен-Жермена?

— И многих других, — подтвердила Сьюзен.

Шоу заметил:

— Теперь вы видите, как легко принять толкования, которые следуют из вашего рассказа и привезенных вами документов? Когда научная гипотеза дает свежий взгляд на давно забытую проблему, поневоле начинаешь думать, что она правильна хотя бы потому, что плодотворна.

Сьюзен кивнула. Ее буквально распирало новыми идеями.

— Вспомните королей-чудотворцев, которые исцеляли подданных одним прикосновением! Они тоже носили золотые обручи на голове. А как насчет золотых нимбов над головами тех, кого почитали великими целителями?

Профессор и Сьюзен еще несколько минут оживленно обсуждали новые возможности; потом Шоу нахмурил брови и переменил тему:

— Все это хорошо, моя дорогая, но что вы собираетесь делать с коллекцией? — Американка сразу замолчала. Шоу спокойно добавил: — Хотите, я возьму ее себе?

На лице Сьюзен боролись противоположные чувства — предложение профессора ее одновременно обрадовало и испугало. После долгого молчания она проговорила:

— Если честно, я не знаю, что с ней делать. Мне надо ее кому-нибудь оставить, но я боюсь, что человек, который ее спрячет, подпишет себе смертный приговор. К тому же он должен знать, с кем имеет дело. В институте древностей архив просто положат под замок, в лучшем случае приставят к нему пару охранников, и Джан легко его возьмет. Конечно, я могу хранить бумаги у себя, но что со мной будет, неизвестно. — Сьюзен снова затравленно огляделась по сторонам. — Я хочу уехать в Америку, я хочу где-нибудь спрятаться.

Шоу сделал успокаивающий жест.

— Простите, что затронул эту болезненную тему, — сказал он, — тем более что она касается вас лично, но для этого у меня были веские причины. Скажите, как долго, по-вашему, я могу прожить?

Сьюзен растерянно посмотрела на профессора. Она не знала, что ответить.

— Давным-давно в Принстоне у меня был один приятель, — продолжал ученый, — человек намного старше меня — тогда ему было восемьдесят пять. Так вот, он часто говорил, что живет в «добавочное время». Действительно, никто не может рассчитывать на такую продолжительную жизнь — это скорее исключение, чем правило. Поэтому нет ничего удивительного в том, что люди не строят никаких особенных планов на этот срок. Если вам повезло дожить до столь почтенного возраста и вы еще способны чем-то заниматься, считайте, что вам дали неожиданный подарок, которым вы можете распоряжаться по своему усмотрению.

Профессор бросил взгляд на собеседницу, следя за выражением ее лица. Неожиданно он помрачнел и отвернулся.

Сьюзен интуитивно почувствовала, что не стоит прерывать паузу. Наконец Шоу снова заговорил — тяжело и медленно, словно каждое его слово было придавлено тем же грузом, который угнетал его мысли.

— Я сказал, что интересуюсь медициной, но визиты к врачу никогда не доставляли мне большого удовольствия. А последнее посещение и вовсе настроило меня на мрачный лад. — Профессор слабо улыбнулся. — Он сообщил мне довольно много скверных новостей и ни одной приятной или хотя бы обнадеживающей.

Убедившись, что американка поняла его намек, Шоу добавил:

— Речь идет не о том, «да» или «нет», а о том, «как скоро».

Сьюзен побледнела.

Голос профессора стал немного напряженным, словно у него охрипло горло:

— Думаю, вы уже поняли, к чему я веду. Говоря коротко — я с удовольствием проведу оставшееся мне время в компании с этим архивом. Если известное лицо попытается его у меня забрать, я сделаю все, чтобы этого не произошло, при любых условиях. Если верить моему врачу, я все равно рискую очень малым. А у вас впереди большое будущее, и мы оба обязаны о нем позаботиться.

На щеке Сьюзен блеснула слеза. Ее губы задрожали, и она взглянула на профессора так, словно он уже был при смерти.

Ученый старался сохранить невозмутимый вид.

— Попробуйте посмотреть на это по-другому — у меня есть шанс получить ответы на вопросы, которые я задавал себе с тех пор, как ваша бабушка носила банты. Я могу получить большое удовольствие и заодно помочь в беде другу — или протянуть еще несколько спокойных месяцев. — В голосе Шоу послышались виноватые нотки: — Боюсь, это прозвучит жутко напыщенно, но я хочу закончить свою жизнь так, как подобает настоящему ученому.

Глаза профессора увлажились и заблестели. Сьюзен была уже вся в слезах.

Шоу быстро встал, отодвинул стул и подошел к чайнику.

— Кажется, чай уж перестоял. Хотите, я налью свежего?

Миссис Поттер, обладавшая сверхъестественным чутьем, мгновенно появилась в комнате.

— Я все сделаю, профессор; садитесь и развлекайте свою гостью.

Она говорила громким голосом, словно Шоу был немного глуховат, хотя он прекрасно слышал даже шепот Сьюзен.

Миссис Поттер подчеркнуто не замечала расстроенного лица американки. Но когда профессор вернулся на свое место, она словно бы ниоткуда выхватила стеклянное блюдо и поставила его перед Сьюзен. В нем лежало песочное печенье.

— Попробуйте, прошу вас. Я сама их испекла. Право же, это очень вкусно.

Рядом с печеньем оказалась бумажная салфетка, и Сьюзен быстро вытерла глаза. Профессор кивнул девушке:

— Поговорим позже.

Американка обвела взглядом комнату, стараясь чем-нибудь отвлечься.

— Мне надо срочно позвонить сестре, — пробормотала она. — Да и Дэвид, наверно, нервничает. Я просила его со мной связаться.

Сьюзен перешла в гостиную, где на спинке стула висела ее сумка. Она достала из нее мобильный телефон и выругалась:

— Вот дерьмо!

Профессор повернулся к своей домоправительнице:

— Я никогда не слышал от вас подобных выражений, миссис Поттер. Надеюсь, это не очень вас шокирует.

— И никогда не услышите! — отрезала миссис Поттер. -Моя мама надрала бы мне за это уши.

— Уверен, она была достойнейшая женщина, — улыбнулся Шоу. Он повернулся к Сьюзен: — Какие-то проблемы?

— Батарейка сдохла, — пробурчала американка. — Я всегда следила за этим, но сестра забрала у меня зарядное устройство. Можно воспользоваться вашим телефоном?

Она стала искать в сумке записную книжку.

— Конечно. Он в коридоре, — спокойно ответил профессор. Он подошел к девушке и еле слышно добавил: — Кстати, напомните мне, чтобы я рассказал вам про схватки между адептами.

Сьюзен подняла бровь, словно говоря: «Я слушаю», — и продолжила копаться в сумке.

— Мне кажется, это довольно важно, — сказал профессор, — хотя вряд ли нам поможет. В общем, я выяснил, — он еще больше понизил голос, — что адепты не могут использовать магию друг против друга.

Сьюзен почти с головой зарылась в сумку. Изнутри послышался ее приглушенный голос:

— Что-то вроде кодекса чести?

— Нет, честь тут ни при чем, — отозвался профессор. — В этих случаях магия просто не работает. Так же, как и без золотых предметов.

Сьюзен в конце концов обнаружила записную книжку и вышла в коридор. Профессор бросил на нее лукавый взгляд, словно собирался сообщить нечто особенно пикантное.

— Ни за что не догадаетесь, как они решают свои споры, — сказал он.

Сьюзен уже стояла, прижав к уху трубку, и слушала длинные гудки.

— Вы думаете? — пробормотала она рассеянно. — А защищаться они при этом могут?

— Безусловно, — ответил профессор, предвкушая то, что он выложит через минуту.

— В таком случае при нападении они должны… — Сьюзен оборвала фразу. На другом конце линии ответили, и она спросила: — Дэвид?

ГЛАВА 28

В то же утро

Воскресенье, 27 апреля

Дэвид и Банджо пили кофе в мастерской.

Судя по всему, раньше в этом помещении располагалась оранжерея или теплица. Хотя день был не слишком ясным, яркий свет свободно проникал сквозь стекло наклонной крыши. По всей комнате были разбросаны предметы мебели, находящиеся в разной стадии ремонта, большие куски железа и стекла — не то причудливые произведения искусства, не то просто пострадавшая от пожара техника. В дальнем углу стоял верстак для тонкой работы по металлу.

Оба друга сидели на высоких стульях, накрытых сложенными вдвое ковриками. Дэвид чувствовал, как по ногам дует теплый ветерок от калорифера.

Банджо сказал:

— Готов поспорить, эта история здорово тебя встряхнула. Работать стало намного интересней, верно?

Дэвид кивнул.

— Да, в последние две недели я слегка оживился, — согласился он. — Не то что пару месяцев назад.

— Еще бы, — подхватил Банджо. — Месяц назад никому бы и в голову не пришло, что ты готов рискнуть жизнью ради своей компании.

В его голосе прозвучали какие-то странные нотки, и Дэвид посмотрел ему в глаза.

— Ты что, намекаешь на мою так называемую жажду смерти? — спросил он, подозрительно глядя на товарища.

Банджо вскинул руки кверху.

— Нет, что ты, какая еще, к черту, жажда смерти? Я этого не говорил. Просто мне казалось, что в последнее время ты сходил с ума от скуки. Помнишь, как ты собирался объехать на велосипеде всю Камбоджу, а потом отправиться автостопом в Палестину? А теперь адреналин сам плывет тебе в руки, вот и все.

Дэвид вздохнул.

— Хватит, старина, ты опять за свое, — пробормотал он.

Но Банджо предупреждающе поднял палец, словно собирался сказать что-то особенно важное. Когда Дэвид замолчал, он выдержал паузу и спокойно предложил:

— Поклянись мне, что после нашего последнего разговора ты не рисковал своей жизнью, скажем, раз в неделю, и я оставлю эту тему.

Дэвид нахмурился.

— Ты ведь знаешь, как все было.

— Вот именно. И я просто хочу знать почему. Не будет ничего дурного, если ты скажешь об этом своему старому приятелю, верно?

Банджо был сама рассудительность.

Дэвид не сразу нашелся что ответить, но хозяин дома его не торопил — сидел, терпеливо ожидая, пока друг соберется с мыслями.

Наконец Дэвид пробормотал:

— Ладно, может быть, это прозвучит очень глупо, но как насчет судьбы?

Он остановился, не сомневаясь, что Банджо сейчас же бросится возражать или просто поднимет его на смех, но тот продолжал молча слушать. Дэвид пожал плечами:

— Помнишь, как ты говорил мне, что все люди верят в судьбу? Так вот, думаю, многие согласятся с тем, что жизнь, которую они ведут, так или иначе связана с их характером. Большинство предпочитает мирное и спокойное существование, потому что им не нужны лишние проблемы. Что ж, я ничего не имею против — это тихие и милые люди, и пусть они живут своей тихой и милой жизнью. Их внешняя сторона, так сказать, полностью совпадает с внутренней. — Дэвид сжал губы. — А у меня это не так.

Он замолчал и посмотрел, как на это отреагирует Банджо.

— Видишь ли, я не создан для спокойной жизни, — добавил Дэвид после некоторых размышлений. — Конечно, я не хочу, чтобы меня убили, но когда началась вся эта ерунда, у меня был выбор: пойти на риск и посмотреть, к чему это приведет, или вести себя благоразумно, то есть, грубо говоря, удрать. — Он пожал плечами. — Я выбрал первое. И знаешь, что потом произошло? В первый раз я почувствовал себя так, словно я, — Дэвид ткнул себя пальцем в грудь, — это действительно я.

Он откинулся на спинку стула, очевидно, считая разговор оконченным. Но Банджо буркнул: «Продолжай», — и Дэвид решил, что у него еще есть что сказать.

— Ладно. Наверно, ты сам знаешь, когда все это началось — примерно год назад или вроде того. Вокруг меня вдруг появилось множество вещей, на которые мне было совершенно наплевать, и почти ни одной, которая затрагивала бы меня по-настоящему. — Он взглянул на Банджо. — Ты был прав: тогда мне действительно хотелось во что-нибудь ввязаться, и, может быть, совершенно зря. Но сейчас все по-другому. — Дэвид многозначительно поднял брови. — Не я искал это дело — оно нашло меня.

Он серьезно обдумал свои следующие слова.

— Не знаю, существует ли на самом деле какая-то судьба, — возможно, все зависит от человека и его характера и каждый, как говорится, сам кузнец своего счастья, — но у меня такое впечатление, словно со мной происходит именно то, для чего я был предназначен. Влезть в эту историю, остановить Джана и тому подобное. — Он перевел дыхание. — Не подумай, что у меня поехала крыша, но я лучше сломаю себе шею в этом деле, чем проживу еще пятьдесят лет где-нибудь в маленьком предместье, играя по субботам в гольф.

Дэвид говорил увлеченно, почти не обращая внимания на Банджо, но вскоре очнулся и поймал на себе пристальный взгляд друга. Он улыбнулся, попытавшись обратить все в шутку:

— Короче, ты уже понял, что мне осточертело страхование.

Но Банджо не стал смеяться. Он внимательно все выслушал и выдал заключение:

— Теперь понятно.

Его лицо прояснилось, словно Дэвид прошел какой-то важный тест или искупил свою старую вину.

— Я понимаю, ты следуешь своей судьбе и все такое! — добавил Банджо, — но все-таки постарайся, чтобы тебя при этом не убили, ладно? И еще — было бы неплохо, если бы ты больше прислушивался к советам этой своей пташки, Сьюзен. — Дэвид задумался над его словами, а Банджо спокойно пояснил: — В конце концов, тебе придется признать, что она умней тебя, верно?

Он широко улыбнулся, словно сделал Дэвиду комплимент.

Тот тяжело вздохнул и переменил тему:

— Ладно, а как твои дела с Мелиссой? Это ее сиськи я видел сегодня утром?

— Ага, — игриво произнес Банджо. — Засматриваешься на мою девчонку, парень? Классная малышка, правда? Наши отношения застряли в той стадии, когда трудно сказать, любовь это или нет, но все равно удовольствий — море. Конечно, иногда бывает, что чувства развеиваются как дым, но… но мне бы этого не хотелось.

Разговор сам собой подошел к концу. Дэвид встал, чтобы вернуться в дом. Он взял с верстака свой мобильник и в сотый раз посмотрел на дисплей. Банджо поднялся следом.

— Слушай, я могу тебе чем-нибудь помочь в этой заварушке? — спросил он. — Скажем, если Сьюзен не позвонит в ближайшие два часа — заметь, это только предположение, не больше, — должен ли я отправиться на ее поиски? Или ты хочешь, чтобы я разобрался с вашим злодеем? Правда, не знаю, какой от меня будет толк, но если у тебя есть какие-нибудь предложения, я к твоим услугам.

Банджо говорил нарочито небрежным тоном, словно речь шла о паре пустяков.

Дэвид покачал головой:

— Для меня удобней ни во что тебя не вмешивать. Здесь будет мое тайное убежище.

Не удержавшись, он обнял товарища за плечи и крепко сжал.

— Ты настоящий друг, — сказал он улыбаясь.

— Пошел ты к черту. — Банджо сбросил его руку. — Хочешь, чтобы моя пассия увидела, как мы обнимаемся?

Дэвид не успел ответить — у него зазвонил телефон. Он взглянул на дисплей.

— Неизвестный номер, — пробормотал он вслух.

Банджо жестом показал: «Ладно, не буду тебе мешать», — и вышел из мастерской, прикрыв за собой дверь. Оставшись один, Дэвид включил связь.

— Алло?

— Дэвид, это Сьюзен.

В ее голосе звучала искренняя радость, что они могут наконец поговорить.

— С тобой все в порядке? Ты где? — спросил он с тревогой.

— У своего профессора, в Кембридже, — весело ответила американка. — У меня все хорошо.

Дэвид нахмурился.

— Отлично, — сказал он, словно это его совсем не убедило. — А почему ты мне не позвонила?

— Ну вот, теперь звоню.

Радость Сьюзен немного поугасла.

Дэвид почувствовал, как его тревога быстро превращается в досаду. Беззаботный тон, которым говорила Сьюзен, казался ему почти оскорбительным.

— Я имел в виду — раньше. Между прочим, я тебя всю ночь искал — думал, тебе срочно нужна помощь. — Дэвид начал с объяснений, но быстро скатился на упрек. — Черт возьми, я сходил с ума, дожидаясь твоего звонка! Даже ездил к дому Джана, чтобы посмотреть, не отвез ли он тебя туда…

Сьюзен перебила:

— Что? Что ты сделал?

— Вспомни, в сообщении ты сказала, что кто-то стоит за твоей дверью!

— Ничего подобного! — В последний момент в ее голосе мелькнула нотка сомнения, и возражение получилось немного скомканным. — Какого дьявола? После всего, что мы узнали, ты хотел встать ему поперек дороги?

Дэвид все еще терпеливо пытался объяснить:

— Ты сказала, что Джан стоит за дверью, а потом ни звука. Что, по-твоему, я должен был сделать? Завалиться спать? — Он повысил голос, но сразу сбавил тон. — Слушай, давай не будем ссориться.

— Выходит, теперь ты сам принимаешь все решения? — спросила она холодно. — Интересно, почему-то меня это не удивляет?

Дэвид тяжело оперся на верстак. У него вспыхнули щеки. Он попытался из себя выдавить хоть слово, но не смог.

— Я…

— Знаешь, все это…

Сьюзен оборвала фразу. Через минуту она заговорила снова, и на этот раз ее голос звучал намного мягче, хотя трудно было понять, что это означает — сожаление или просто нежелание втягиваться в ссору.

— Приезжай в Кембридж, — попросила она тихо.

— Ладно, — сдавленно ответил Дэвид.

— Я перешлю тебе точный адрес.

Последние слова прозвучали почти ласково.

Дэвид все еще не мог прийти в себя. Его гнев угас, но он чувствовал себя каким-то заторможенным.

— Хорошо, до встречи, — пробормотал он, пытаясь делать вид, что не случилось ничего особенного.

Связь оборвалась.

Банджо, который только для виду прикрыл створку, а сам подслушивал у дверей, невозмутимо вошел в комнату, даже не пытаясь скрыть, чем он занимался.

Дэвид не шевельнулся. У него был такой вид, словно ему только что заехали кулаком в живот. Банджо шутливо рявкнул, изображая американского сержанта;

— Ну и какого черта ей было нужно?

Весь его вид показывал, что он не видит в происшедшем ничего серьезного.

Дэвид все еще стоял с опущенной головой. Потом тяжело вздохнул и обескураженно пробормотал:

— Кажется, вчера она передумала насчет того, что ей нужна моя помощь. Даже звонить не стала.

Дэвид был столько же растерян, сколько уязвлен.

— Да, эти женщины, — согласился Банджо без особого сочувствия. — Кстати, тебе не приходило в голову такое объяснение? — Он дождался, когда Дэвид обратит на него внимание, и сказал: — Представь, что она просила тебя о помощи, потом ты узнал, что помощь ей не потребовалась, но при этом она все равно тебя ждет.

Дэвид посмотрел на Банджо.

— Еще раз, — попросил он, пытаясь отвлечься от своих печальных мыслей.

Банджо раздельно повторил:

— Я сказал: представь, что она просила тебя о помощи, потом ты узнал, что помощь ей не потребовалась, но при этом она все равно тебя ждет.

Дэвид тщетно пытался осмыслить сказанное товарищем. Глядя на его сконфуженное лицо, Банджо пробормотал:

— Конечно, кто-то может подумать, что я кидаю камешки в свой огород, но… — Произнеся эту загадочную фразу, он развернулся и вышел из комнаты, напоследок бросив: — Хотя чего еще можно ждать от женщин?…

Дэвид был минутах в двадцати от Кембриджа, когда у него загудел мобильник. Он прочитал сообщение от Сьюзен. Оно начиналось словами: «Прости, у меня нет зарядного устройства», — и заканчивалось адресом и подробным описанием проезда.

На окраине города ему пришлось свериться с атласом дорог, но в целом найти красивый особняк профессора оказалось достаточно легко. Чего нельзя было сказать о парковке. В конце концов он подыскал местечко в одной из больших многоэтажных стоянок для туристов и отправился к профессору пешком.

Дверь открыла Сьюзен. На ней были голубые джинсы, красные сапожки и белая кофточка в обтяжку. В первый момент она взглянула на него с таким видом, словно не знала, что сказать. Дэвид стоял на нижней ступеньке и смотрел на нее с каменным лицом. Однако прежде чем он успел заговорить, девушка бросилась к нему и повисла на шее.

Он крепко сжал ее в объятиях.

— Дэвид, Господи, как я рада, — прошептала она, уткнувшись ему в плечо.

— Привет, — отозвался он с неловким смешком, чувствуя, как его заливает изнутри теплая волна.

Сьюзен чуть отодвинулась.

— Прости, что так глупо говорила с тобой по телефону.

Она явно хотела что-то обсудить, прежде чем они войдут в дом. Дэвид покачал головой.

— Знаешь, как ведут себя нервные родители? — спросил он. — Они страшно волнуются за своих детей, а когда выясняется, что с ними все в порядке, готовы оторвать им головы. — Он взглянул ей в глаза. — Я за тебя очень волновался, Сьюзен. Ты прислала мне ужасное сообщение.

— И?… — продолжила она, словно он забыл что-то добавить.

Дэвид замялся.

— И я тоже прошу прощения, — пробормотал он с неловкой улыбкой.

Сьюзен обняла его и повела в гостиную.

— О Господи, — воскликнул профессор, как только они вошли, — ну и напустили же вы в дом холоду! Миленькое дельце.

Дэвид улыбнулся, но Сьюзен озабоченно нахмурилась.

— Я принесу вам свитер, профессор.

Шоу беззаботно махнул рукой:

— Я просто пошутил, не бойтесь.

Он посмотрел на Дэвида, возвышавшегося посреди комнаты в своей тяжелой куртке. Взгляд профессора был дружелюбным, но оценивающим. Дэвид ответил вежливой улыбкой.

— Здравствуйте, я Дэвид Браун.

Они обменялись рукопожатиями, и у профессора вырвался смешок:

— Легкая рука — я всегда ценил это в мужчинах.

Дэвид не сразу понял, на что он намекает, и Шоу пояснил:

— Я люблю, когда люди больше заботятся о моих костях, а не о том, чтобы демонстрировать свою силу. Меня зовут Джозеф Шоу, — добавил он, искоса взглянув на Сьюзен, — но все называют меня моим домашним прозвищем — «профессор». Обычно я не возражаю.

— Рад с вами познакомиться, Джозеф, — сказал Дэвид.

Профессор одобрительно кивнул и повернулся к Сьюзен.

— Вы не против, если я попрошу вас заварить нам чаю? Думаю, мои ревматические колени и старомодные представления об этикете послужат достаточным оправданием для этой просьбы.

— Конечно, — улыбнулась Сьюзен и направилась на кухню.

— Я, пожалуй, тоже…

Дэвид жестом показал, что хочет ей помочь, и двинулся за американкой. Профессор остался сидеть в кресле, погрузившись в свои мысли.

Когда они оказались достаточно далеко, Дэвид спросил:

— Ты говорила сегодня с Ди?

Сьюзен вздохнула и покачала головой, словно не ожидала услышать ничего другого.

— Выдаешь себя с головой, — буркнула она, расставляя на подносе чашки.

Дэвид смутился.

— Нет, я только хотел узнать, все ли с ней в порядке…

— Ну да, как же, — хмыкнула Сьюзен. В ее голосе ясно слышалось: «Я знаю, что ты имел в виду, но меня не проведешь». — Настроение у нее скверное, — добавила она, — хотя обижаться ей вроде не на кого. Она хочет остаться в том шикарном отеле, куда ты ее отвез. В крайнем случае прошвырнется по городу, если станет совсем уж скучно.

Вода в чайнике закипела.

— Отлично, — сказал Дэвид и только потом сообразил, что радоваться особенно нечему. — То есть хорошо, что у нее все в порядке.

Сьюзен, похоже, забавляло его смущение. Она украдкой бросала на него нежные взгляды.

— Сестра рассказала мне про ваше свидание, — заметила она и повернулась к щелкнувшему чайнику.

Дэвид мгновенно напрягся.

— Сьюзен, я хочу, чтобы ты знала… — заговорил он взволнованно, сопровождая свои слова решительными жестами и всем видом призывая американку отбросить те неверные предположения, которые могли у нее возникнуть. Его рука задела стоявший поднос с посудой.

Сьюзен краем глаза заметила падавшую чашку и, мгновенно развернувшись, поймала ее у самого пола.

— Боже, Дэвид, — взмолилась она, — когда же ты наконец поймешь, что я тебя просто дразню? Ди рассказала мне о вашем разговоре. Она выставила тебя таким благородным и великодушным рыцарем, что это превосходит всякое правдоподобие. Но суть дела мне понятна.

Дэвид изумленно смотрел на девушку, ошеломленный ее невероятной ловкостью и быстротой. До него не сразу дошли ее слова. На его лице появилась неловкая улыбка.

— Наверно, это не совсем то, что ты хочешь, но я ничего не могу…

Он умолк, почувствовав ее палец на своих губах.

— В другой раз, — прошептала Сьюзен.

Они молча вернулись в гостиную к профессору. По дороге американка обнаружила запас печенья миссис Поттер и положила на тарелку Дэвида.

Когда все трое принялись за чай, профессор сказал:

— Один мой коллега рассказал мне про новый тип менеджеров, которых, если не ошибаюсь, называют координаторами. — Шоу перевел взгляд с Дэвида на Сьюзен. — Довольно странные теперь выдумывают слова, не правда ли? Если я правильно понял, это люди, которые сами ни за что не отвечают, но зато улаживают разные сложности, которые могут возникнуть между реально действующими партнерами. — Он улыбнулся, оценивая реакцию собеседников. — Проще было бы назвать их посредниками.

Дэвид сидел с недоуменным видом, но Сьюзен слушала внимательно, не сомневаясь, что замечания профессора ведут к какой-то цели.

Тот продолжал:

— В общем, мне понравилась эта идея. И я подумал, почему бы мне не попробовать себя в этой роли, если вы не против?

Расценив общее молчание как знак согласия, профессор заговорил более серьезно.

— Вот что, по моему мнению, нам следует предпринять. Во-первых, надо позаботиться о безопасном месте для коллекции. Это несколько противоречит принципу координаторства, но я хочу взять на себя эту задачу. — Возражений не последовало, поэтому Шоу перешел к следующему пункту. — Во-вторых, мы не можем игнорировать тот факт, что архив пропал из института древностей. Рано или поздно в этом обвинят Сьюзен, поскольку именно она отвечает за коллекцию.

Дэвид с тревогой взглянул на Сьюзен, но ничего не сказал. Профессор невозмутимо заметил:

— Я пользуюсь в институте некоторым влиянием, так что, думаю, этим тоже придется заняться мне. — Он нахмурил брови. — Похоже, координатор из меня неважный. Ладно, пойдем дальше. — Его палец взлетел к потолку, как бы ставя очередную веху. — В-третьих, мы должны лучше разобраться в той ситуации, с которой мы имеем дело. Думаю, большинство ответов в бумагах из нашего архива. И поскольку теперь он будет здесь, последняя работа также достается мне. Даже, — добавил он, с улыбкой наморщив лоб, — если это будет стоить мне карьеры координатора.

Он обратился к обоим собеседникам:

— Наконец, последнее и, возможно, самое главное — ваш парень Джан и его неукротимое стремление завладеть архивом. Обращаться за помощью к властям, очевидно, не имеет смысла, так же как не стоит обращаться в Лигу домашних кошек, когда речь идет о разъяренном леопарде. Полагаю, сейчас самое время обсудить эту маленькую проблему.

Дэвид кашлянул.

— У меня есть кое-какие соображения на этот счет, — сказал он. — Но сначала я хочу спросить — вы уверены, что вам следует вмешиваться в это дело? Сейчас не время объяснять, почему я сам принимаю в нем участие, но, в конце концов, мне платят за мою работу.

Профессор прмолвил:

— Возможно, вы расцените мои слова как попытку уклониться от ответа, но я уверен, что Сьюзен сможет успокоить вас на этот счет после того, как мы решим более важные вопросы. А пока вам придется принять на веру, что у меня есть веские основания не только участвовать в общих рисках, но и рассчитывать на некоторое вознаграждение.

Дэвид не нашелся что возразить.

Шоу взглянул на Сьюзен:

— Вы можете передать Дэвиду наш разговор на эту тему — или любую его часть, которая поможет ему рассеять возникшие сомнения.

Дэвид кивнул:

— Отлично. Значит, теперь нас трое. — Он обвел взглядом профессора и Сьюзен. — Но прежде чем я внесу свои предложения, скажите — у вас есть какая-нибудь новая информация, которую мне надо знать?

Сьюзен и Шоу переглянулись. Словно угадав мысли профессора, американка коротко рассказала о его находке, которая позволила точно определить назначение «метки» и правильно объяснить мотивы Джана. Вкратце она затронула собственную идею насчет уничтожения новичков, пообещав более подробно изложить ее впоследствии. Потом она попыталась подвести кое-какие итоги своей беседы с профессором, тот начал возражать, и разговор превратился в научную дискуссию.

Дэвиду пришлось вклиниться в их дружеский тет-а-тет:

— Простите, как по-вашему, Дасс действительно мертв? Я хочу сказать — эти ребята умирают, как все нормальные люди, или превращаются в призраков, которые потом будут нас преследовать?

Сьюзен повернулась к Дэвиду:

— Я уверена, что теперь мы довольно четко представляем их возможности. Нюансы нам, конечно, неизвестны, но общая картина вполне ясна. Никакого воскресения из мертвых. Полиция нашла тело Дасса. При нем обнаружили даже паспорт, который помог опознать убитого. Я не сомневаюсь, что с ним все кончено.

Дэвид удовлетворенно покачал головой. Но его беспокоило еще кое-что.

— Ваш дом как-то не вяжется с мыслью об опасности. -Он указав на залитую солнцем комнату. — В таком месте не станешь зря впадать в панику. С другой стороны, Джан может в любой момент вышибить этот замок ко всем чертам. — Сьюзен сдвинула брови и невольно покосилась на входную дверь. — Поэтому я предлагаю немедленно решить все вопросы, которые требуют срочных действий, а потом заняться всеми остальными. — Он снова обвел взглядом стол, но никто не проронил ни слова. — Итак, первое: коллекция в безопасности?

Профессор кивнул.

— Хотите знать, где она находится?

— Нет, — ответил Дэвид. — Если только…

Он замялся.

— Если только со мной что-нибудь не случится, — дипломатично закончил Шоу. Он понизил голос. — На тот случай, если я… скажем так, внезапно выйду из игры — загляните в мою докторскую диссертацию, которая хранится в университетской библиотеке. В последний раз, если не ошибаюсь, ее спрашивали в тысяча девятьсот семьдесят третьем году. Так вот, на странице четыреста одиннадцать вы найдете карандашные заметки — Сьюзен поймет, что это за язык. Там есть указания на то, где спрятаны несколько ценных для меня вещей, в том числе, со вчерашнего дня, и вышеупомянутый архив. Без этих подсказок можно перевернуть вверх дном весь дом и ничего не обнаружить.

Дэвид хотел что-то сказать, но в последний момент передумал. По губам профессора скользнула слабая улыбка.

— Не бойтесь, я буду нем как рыба, что бы ни случилось, — ответил он на повисший в воздухе вопрос.

— А как насчет других копий документов? — спросил Дэвид.

— Я удалила все файлы с сервера института, — вмешалась Сьюзен. — Бумажные дубликаты и оригиналы увезла с собой. Да, есть еще цифровая копия на компакт-диске, — добавила она, указав на свою сумку. — Я могу зашифровать всю информацию, а незащищенный диск сунуть в микроволновку.

— Лучше написать на нем «Ремикс Дэйва» и вставить в дискмэн, — возразил Дэвид. — Так будет безопаснее.

Похоже, конспиративные способности Сьюзен пришлись ему по вкусу.

— Как раз это я и хотел предложить, — пробормотал профессор, не поняв ни слова,

Дэвид пояснил:

— Это что-то вроде современного способа прятать микрофильмы в негативах семейных фото.

Сьюзен встала и вынула CD из своей сумки. Она прошла на кухню и вставила диск в стоявший на окне портативный

плеер.

— На первое время, — объяснила она, вернувшись.

— Хорошо, — кивнул Дэвид. — А теперь вопрос — как Джан может нас найти?

Сьюзен ответила после небольшой паузы:

— Через меня. Джан наверняка узнает, что коллекция пропала, и поймет, кто ее взял. Правда, мы считаем, что он не сможет использовать для этого свои особые способности, — добавила она. — Поэтому ему придется искать нас обычными методами.

Дэвид кивнул:

— Значит, нам нужно исчезнуть — мне и Сьюзен.

— Как, сбежать? — спросила американка.

— Да. Отправившись в Брайтон, мы следовали верному инстинкту, — ответил Браун. — А теперь надо придумать ка кое-то новое местечко и двинуться туда. Ты сама сказала, что если на нас нет «жучка», он не сможет нас найти.

— А что потом? — спросила Сьюзен.

Дэвид пожал плечами:

— Потом мы придумаем какой-нибудь хороший план.

ГЛАВА 29

В тот же день

Воскресенье, 27 апреля

Час спустя Дэвид и Сьюзен уже ехали в машине Брауна. Они договорились, что сначала один из них выберет место назначения, а другой скорректирует маршрут так, чтобы даже хорошо их знавший человек не смог догадаться, куда они поедут.

Оба согласились, что, пожалуй, это слишком параноидальная и даже смехотворная идея, но никто не смог придумать ничего лучшего.

— Ладно. У меня есть родственники недалеко от Дублина, — начал Дэвид. — Мы сядем на паром в Холихед и выберемся из страны; это лучший способ уехать за границу. В порту и на судне обычно полно народу, но по дороге у нас будет уйма времени, чтобы выяснить, есть ли за нами слежка. Прости, — добавил он после паузы, сообразив, что его речь слишком смахивает на шпионский фильм.

Сьюзен пожала плечами.

— Ладно, — сказала она. — Паромы — это здорово, но, кажется, есть такие, которые ходят не в Дублин, а на юг Ирландии?

Дэвид задумался.

— Да, из Фишгарда в Рослэр.

— Вот именно, — кивнула Сьюзен. — Значит, мы переправимся туда, а потом двинемся на север. С твоей родней свяжемся только в крайнем случае, если нам понадобится помощь. Лучше держать их, так сказать, в резерве. До тех пор они не будут знать, где мы находимся, и, стало быть, не смогут о нас разболтать. — Она хмуро улыбнулась. — Ну, кто теперь разыгрывает шпиона?

— Будем считать, что договорились, — согласился Дэвид. Через некоторое время Сьюзен спросила:

— Интересно, а почему ты не пытался отговорить меня от этой авантюры? С профессором у тебя не получилось, но со мной ты даже не попробовал.

— Потому что все зашло уже слишком далеко, — серьезно ответил Дэвид. — Мы не сможем доказать Джану, что ты тут ни при чем. Он не сомневается, что ты замешана в деле, даже если мы с тобой уверены в обратном. Если ты просто вернешься к прежней жизни, он наверняка попробует… — Дэвид остановился, не зная, как лучше выразиться. — В общем, это не снимет тебя с крючка.

— Ага, — угрюмо пробурчала Сьюзен. — Похоже на то.

— С другой стороны, мы могли бы отдать ему коллекцию,— неожиданно заметил Дэвид. — Наверно, это решило бы проблему.

Американка промолчала, и его слова остались без ответа.

Через несколько минут Сьюзен заговорила на другую тему:

— Мне надо заняться шифровкой компакт-диска. Я скачала себе одну программку, которая по идее должна кодировать все блоки данных. Но я не уверена, что смогу с ней разобраться.

Она достала с заднего сиденья свой ноутбук и положила на колени. Следующий час прошел в ее бормотании и чертыханьях, которые закончились довольным возгласом.

— Знаешь, какой я придумала пароль? — спросила она…

— Какой? — отозвался Дэвид.

— Пухлобелый Милтон. Пишется одним словом, с шестеркой вместо «б» и нулями вместо «о».

— Забавно.

— Так звали моего кота, — объяснила Сьюзен. — Но мама отказалась платить за гравировку всех букв на его ошейнике поэтому для чужих он был простым Пушком.

Дэвид улыбнулся, но промолчал. Сьюзен добавила:

— А что делать с этим? — Она показала незашифрованный диск.

— У тебя есть пластиковый пакет?

Сьюзен вытащила из сумки канцелярскую папку, в которой носила чистые диски и зарядное устройство для телефона. Продолжая смотреть на дорогу, Дэвид взял у нее CD, сунул его вертикально в папку и резко нажал сверху на ребро. Диск разлетелся на множество радужных кусочков.

— Надо же, — пробормотала Сьюзен. — А я думала, он сложится пополам.

— Наверно, ты перепутала его с кредитной карточкой, — заметил Браун.

Сьюзен взглянула на остатки диска.

— Нужно быть чертовски упрямым, чтобы сложить его обратно. — Она взяла один маленький осколок, сверкнувший у нее на пальце как золотая блестка. — Флуоресцентный, — произнесла она, смакуя необычное слово.

Американка взяла несколько более крупных кусков, соскребла с них металлическое напыление, оставив только голый пластик. Потом она отряхнула руки от фольги.

— Теперь разберемся с этим. — Сьюзен достала из ноутбука новый диск с зашифрованными данными, написала на нем фломастером «Сборник рэпа» и пририсовала рядом несколько звездочек. — Если на свете и существует вещь, которая не по зубам девяностолетним старцам, то это рэп.

— Здорово, — усмехнулся Дэвид. — Хорошая идея. А еще лучше, если закодировать на диске всякий хлам и написать на нем красивыми большими буквами: «Коллекция Теракуса». В фильмах люди обычно сразу прекращают поиски, как только натыкаются на первую же мало-мальски стоящую вещь. Так что если в голливудских сценариях все в порядке с правдой жизни, волноваться будет совершенно не о чем.

Оба рассмеялись. На какое-то время в машине стало тихо: Дэвид сосредоточился на дороге, а Сьюзен погрузилась в свои мысли.

Неожиданно она спросила:

— Как ты считаешь, почему мне понравилась твоя идея насчет парома?

— Потому что колдуны не ходят по воде? — шутливо предположил Дэвид.

— Почти угадал. Я думаю, им не очень нравится вода.

Ей явно хотелось поделиться своими соображениями, и Дэвид спросил:

— Неужели?

— Да. Мы знаем, что адепты могут легко создавать вокруг себя защиту, которую не пробьет даже пуля. Ну а если они окажутся в море и корабль пойдет ко дну? Что они смогут сделать? Ничего. Утонут, как и все остальные. На суше с ними не справится целая армия, но на воде достаточно простой дыры в трюме.

Дэвид кивнул.

— В любом случае, — как бы между делом заметила Сьюзен, — главная причина не в этом. — Она выдержала паузу. — Я хочу снова испытать золотой обруч.

Американка рассказала Дэвиду, как пыталась передвинуть серебряный нож, а потом запаниковала, осознав, что могла передать Джану — или кому-то другому из его компании — предупредительный сигнал.

— Несколько часов в море — как раз то, что нужно, — объяснила она. — Вряд ли ребята из магической команды передвигаются на автопаромах, верно? И насчет того, что у Джана есть баржа, я тоже сомневаюсь.

Дэвид усмехнулся.

— Похоже, тебе доставляет удовольствие эта поездка, — заметил он немного удивленно.

Сьюзен пожала плечами.

— Другие варианты еще хуже. И вообще — сейчас мне кажется, что жизнь похожа на странный сон, где возможность смерти от каких-то сверхъестественных причин выглядит не такой уж страшной. Все слишком нереально. Или я просто здорово проголодалась? — Она взглянула на проплывавшие за окном поля. — А знаешь, что самое странное? Мне понравилось гостить в доме у профессора — несмотря ни на что. Иногда избыток проблем — то же самое, что их отсутствие.

Немного погодя Дэвид вернулся к прежней теме:

— Тебе известно, что у католиков колдовство всегда считалось одним из плотских грехов? Его и сейчас перечисляют в одном ряду с распутством и обжорством.

Несколько часов их беседа почти не прерывалась. Сьюзен описывала Дэвиду документы из коллекции и передавала отрывки из своих дискуссий с профессором. Изредка они говорили о совсем посторонних вещах — например, что это за большие птицы парят возле дороги, готовые наброситься на все, что движется внизу.

Дэвид становился все более рассеянным. Обнаружив, что хищные птицы его больше не увлекают, Сьюзен спросила:

— Что-нибудь не так?

Он пожал плечами и неловко улыбнулся:

— Я просто думаю, как это Джан… не понимаю, как ему удалось выбраться из офиса. Он что, умеет летать?

Американка не стала шутить, понимая, что вопрос задан вполне серьезно.

— Вряд ли, — ответила она. — В документах ничего не говорится о полетах. Адепты могут создавать, так сказать, амортизирующую силу, которая частично компенсирует их вес. Она позволяет им прыгать с большой высоты и смягчать сильные удары, но ее недостаточно, чтобы удерживать тело в воздухе. В их распоряжении есть более мощный вид энергии, однако она действует по-другому — скорее для атаки, чем для обороны. Скажем, как удар кувалды.

Дэвид понимающе кивнул.

— Мой друг Банджо говорит, что это что-то вроде универсального армейского ножа.

Сьюзен усмехнулась:

— Можно сказать и так. Или, скорее, это походный набор, который при желании можно носить в кармане. — Она стала загибать пальцы: — У них есть защита, средства охлаждения или нагрева, устройства для преодоления препятствий, аптечка и таран. — Внезапно ей в голову пришла другая мысль. — Одно мне непонятно — как они все это делают? За счет чего? В архиве нет ни слова об источниках их силы. И я не думаю, что они как-то связаны с обычными законами природы. — Она взглянула на Дэвида. — Как по-твоему?

Он задумался.

— Трудно сказать. На мой взгляд, все это больше напоминает опыты на уроках физики, чем человеческий фактор. С другой стороны, я сомневаюсь, что наш мозг способен управлять физической энергией на расстоянии. — Он покачал головой, словно окончательно зашел в тупик. — И вообще — при чем тут логика? С точки зрения здравого смысла такие вещи просто невозможны.

Он помолчал и спросил:

— Еще одно — ты уверена, что это полный список? Никаких сюрпризов?

— Все документы говорят примерно об одном и то же, — ответила Сьюзен, — и соответствуют тому, что мы видели на практике. Пожалуй, мы знаем все. Больше умеют только полубезумные аскеты, но никто из них не участвует в делах мирского свойства — вроде погони за такими ребятами, как мы.

Дэвид не стал продолжать тему, и разговор надолго оборвался. Иногда они перебрасывались парой слов, потом снова замолкали, и каждый погружался в свои мысли, пока кто-нибудь не нарушал тишину новым вопросом.

В одну из таких долгих пауз Дэвид случайно взглянул в сторону и увидел, что по щекам Сьюзен текут слезы. При этом она не выглядела особенно расстроенной, и он не стал ни о чем расспрашивать. Скоро слезы исчезли, и девушка вновь начала непринужденно болтать о всякой всячине, рассуждая о том, насколько лучше дороги в Соединенных Штатах, и оценивая мелькавшие мимо придорожные закусочные.

У одного из таких заведений они остановились, чтобы заправиться и перекусить; потом Сьюзен продремала практически весь Уэльс и проснулась только в морской гавани. Автомобиль уже сворачивал к билетной кассе. Впереди выросло низкое широкое сооружение из стекла и бетона, и Дэвид пристроился на одной из угловых автостоянок.

— Я скоро. Посигналь, если что, — добавил он, кивнув на руль.

Он отстегнул пояс и вышел из машины.

Сьюзен проследила, как он направился к большому зданию. На улице уже смеркалось. Солнце давно село, с моря задувал холодный ветер. Над водой, крутясь в воздушных вихрях, с криками летали чайки.

Вдоль берега тянулась широкая плоская площадка с намалеванными на бетоне загадочными знаками, а также поручнями, заграждениями, электрическими лампами и автомобилями, выстроенными в нескольких извилистых очередей. Вздымавшийся за ней паром выглядел неестественно огромным, словно его выстроили на задах как аттракцион для привлечения туристов. Трудно было поверить, что он способен сдвинуться с места.

Дэвид вернулся обратно и торопливо сел в машину, впустив в открытую дверь порцию уличного холода. Он сел за руль и шмыгнул озябшим носом. Сьюзен уютно пристроилась в углу, застегнув пальто. Она вопросительно взглянула на Дэвида.

— Нам повезло, — сказал он. — Успели как раз вовремя. Паромы отходят с опозданием. Дневной рейс отложили изза плохой погоды, и на него только сейчас начинается погрузка. Я взял последнюю из трех кают.

Он завел мотор и, вырулив на площадку, присоединился к одной из гигантских очередей. Регулировщики в накидках размахивали руками и жестикулировали на ветру, словно исполняли какой-то эскимосский танец, стараясь выровнять подъезжавшие к кораблю машины и построить их согласно известному им плану.

Прошел час, прежде чем Дэвид и Сьюзен смогли выйти из «сааба» и покинуть тускло освещенный трюм, битком набитый темными автомобилями. Они поднялись по одной из тесных, запруженных людьми железных лестниц и оказались на яркой и теплой пассажирской палубе.

Еще через несколько минут толпа осталась позади, и они вошли в небольшую, но уютную каюту. Дэвид закрыл дверь изнутри и рухнул на одну из узких коек. Он приподнялся, чтобы снять ботинки, и снова растянулся на жестком ложе.

Глухой шум и легкое ощущение движения свидетельствовали о том, что они уже отчалили от берега.

— У тебя усталый вид, — сказала Сьюзен, погасив верхний свет и включив маленькую лампу в изголовье. Каюта погрузилась в полутьму.

— Мне надо поспать хоть несколько минут, — пробормотал он с закрытыми глазами.

— Подвинься, — попросила она и проскользнула к нему на койку.

Сьюзен уперлась в его грудь плечом, и он отодвигался до тех пор, пока оба не устроились возле стенки. Дэвид накинул на девушку полу своей теплой куртки и обвил руками ее талию. Через минуту она взяла его левую руку, сунула под пальто и положила себе на грудь, крепко прижав сверху своей ладонью.

— Спи, — прошептала она.

* * *

Когда Дэвид проснулся, Сьюзен на койке уже не было. Она сидела на полу, повернувшись к нему спиной и скрестив ноги. Ее голова была опущена, а слабый свет в каюте не позволял разглядеть, чем она занята. На ней по-прежнему были джинсы, но шерстяную кофту она сняла, оставив только легкую майку.

Дэвид передвинулся на край кровати и заметил, как в тусклом свете ночной лампы на голове Сьюзен сверкнуло золото. Лоб и шея девушки блестели от пота.

Потом он увидел, что ее поза слегка изменилась и на голых плечах под гладкой кожей заходили крепкие мышцы. Если у Ди была гибкая и стройная фигура балерины, то Сьюзен поражала идеально сбалансированной мускульной силой. Четкий рельеф натренированного тела совсем не делал ее грубоватой или грузной, но в ней не было ни капли слабости и хрупкости, которые отличали ее младшую сестру.

Дэвид сдвинулся еще немного, чтобы заглянуть ей за плечо.

Перед Сьюзен на полу лежал маленький красный круг — пластиковый диск с неразборчивым рисунком под твердой прозрачной крышкой.

Он пригляделся повнимательнее. Это была дешевая дорожная игра, что-то вроде крошечного лабиринта, где в разгороженных ячейках катался металлический шарик.

Девушка напряглась, и на ее шее сверкнули крупные капли пота, убегавшие за вырез майки.

Дэвид снова посмотрел на круг.

Блестящий шарик заскользил по лабиринту.

Руки Сьюзен лежали на коленях, игра неподвижно стояла на полу каюты, и никто ее не трогал. Тем не менее шарик катился по желобкам диска.

Он услышал ее дыхание — ровное и глубокое.

Сьюзен краем глаза уловила движение Дэвида — и шарик остановился.

— Нужна концентрация, — пробормотала она сквозь стиснутые зубы. Серебристая капля металла словно приросла к месту, несмотря на все ее усилия. — Все, я его потеряла.

Американка тяжело выдохнула и подняла голову.

— Невероятно, — прошептал Дэвид, глядя на нее с раскрытым ртом.

— Нуда, — иронически усмехнулась девушка. — Еще пара лет, и я смогу сыграть с Джаном в пинбол.

Сьюзен открыла бутылку с водой и сделала большой глоток.

— Хочешь? — спросила она, протянув ему воду.

— Спасибо.

Дэвид сел на койке и начал пить.

— Уф, тяжелая работенка, — пробормотала Сьюзен, вытирая ладонью лоб.

Она уловила его взгляд, брошенный на ее мокрую майку. Тонкая ткань плотно облегала тело.

— Нравится? — Сьюзен приняла игривую позу. На ее губах блеснула лукавая улыбка.

Дэвид засмеялся и чуть не поперхнулся глотком воды. Он с трудом откашлялся, продолжая смеяться. Сьюзен легко вскочила с места.

Не успел он опомниться, как она оказалась рядом и положила руку на его плечо. Не дав ему пошевелиться, девушка быстро наклонилась и впилась в него крепким поцелуем. Она страстно целовала его несколько секунд, раскрыв влажные от воды губы и поглаживая его ладонью по затылку. Потом резко отпрянула, сверкая возбужденным взглядом и немного задыхаясь.

— Вот так-то лучше, — сказала она, с вызовом глядя ему в глаза.

Дэвид сидел с остолбеневшим видом.

— Я что-то пропустил? — спросил он. — Или магия действует как афродизиак? Не важно — я не против. Можешь делать со мной все, что захочешь.

Он многозначительно подчеркнул последнюю фразу.

Сьюзен улыбалась, медля с ответом.

— В общем, это неплохо восстанавливает силы, — заметила она. — Посмотрим, как все будет в следующий раз.

Американка прижала палец к губам, намекая на поцелуй.

— На самом деле я имела в виду совсем другое. Просто мне пришло вдруг в голову, что завтра мы можем умереть.

Ее взгляд мечтательно устремился куда-то вдаль.

— А… — разочарованно протянул Дэвид. — Значит, вот почему ты так оживилась.

Объяснение Сьюзен его не слишком обрадовало.

— Ты знаешь, о чем я говорю. — Девушка снова взглянула на него. — Что толку думать о будущем? Для нас есть только «здесь» и «сейчас». Почему бы не воспользоваться моментом?

— Угу, — буркнул Дэвид, не зная, обижаться или нет.

Он сел на койке и свесил ноги, потом потянулся к своей обуви.

Ботинок выпал у него из рук.

Дэвид уставился на Сьюзен. На ее лице появилось выражение болезненной сосредоточенности, и она немного приоткрыла рот. Через секунду ее черты расслабилась.

— Просто хотела посмотреть, получится или нет, — объяснила она извиняющимся тоном.

— Ты начинаешь меня пугать, — полушутя сказал Дэвид.

Пока он обувался, американка потягивалась и разминала мышцы.

В движении парома что-то изменилось.

— Кажется, мы прибываем в док. — Сьюзен сняла с головы обруч, игриво ущипнула Дэвида за щеку и скрылась в душе. — Я быстро.

Пока он рылся в своих карманах, выгребая из них разные бумажки, она плескалась за тонкой переборкой. Льющаяся вода стучала, словно дождь по железной крыше.

После душа Сьюзен появилась в той же одежде, но с перепутанными и всклокоченными волосами.

— Пожалуй, нам надо снова прикупить кое-какие вещи, — заметила она, — иначе скоро меня можно будет найти по запаху.

Американка присела напротив Дэвида, который внимательно изучал прилагавшуюся к билетам географическую карту.

— Хорошее могло бы получиться путешествие, не будь сейчас середина ночи, — пробормотал он.

В каюте послышался громкий пикающий звук. Сьюзен не сразу сообразила, что сигналит ее телефон. Она вытащила из сумки трубку и увидела извещение о голосовой почте.

— Хм… — промычала она и выбрала проигрывание сообщения.

Послушав его пару секунд, резко убрала телефон от уха, быстро перемотала запись назад и включила громкую связь. Она села рядом с Дэвидом и положила мобильник на койку. Динамик был достаточно громким, чтобы они могли слушать его одновременно, наклонившись к трубке и почти соприкасаясь головами.

Виртуальный оператор, как обычно, доложил о количестве оставшегося времени для записей; потом из трубки послышался приятный баритон:

— Думаю, вы догадываетесь, кто это. — Голос мужчины напоминал капитана эскадрильи из старого военного кино, который недоволен тем, как складывается обстановка в воздухе. Он говорил непринужденным тоном, словно продолжал только что прерванную беседу. — Обычно люди считают, что насилие — нечто однородное и само собой понятное. Но тут кроется определенная ирония. Разумеется, наши устремления часто бывают взаимоисключающими, и столкновение становится неизбежным. Однако существует большая разница между честной битвой и мучениями беззащитных женщин, томящихся в плену.

В его речи появились мягкие вкрадчивые нотки, словно у агента похоронной службы, расхваливающего покупателю свой товар.

— Все мы знаем, что пытки доступны любому негодяю, обладающему крепкими нервами и необходимым набором инструментов. — Мужчина легко вздохнул. — В самом деле, отвратительная мысль; не понимаю, как люди отваживаются на такие вещи! — В трубке послышался неожиданный смешок. — Впрочем, вряд ли это может удивить человека, залившего кровью пол-Европы. — Он продолжал посмеиваться, словно забавляясь этой мыслью, потом прочистил горло и перешел к делу. — В общем, я хотел сказать вам следующее: если вы не желаете, чтобы с вашей сестры живой содрали кожу, немедленно верните мне бумаги. Звоните в любое время на ее мобильный телефон, — закончил мужчина дружелюбным тоном. — Я отвечаю на ее звонки.

Автомат снова сообщил информацию насчет количества сообщений и оставшегося времени записи. Дэвид и Сьюзен сидели в полном оцепенении. Равнодушный голос начал описывать дополнительные возможности сервиса для тех, кого не удовлетворяют стандартные услуги, но тут Сьюзен наконец очнулась и отключила связь.

ГЛАВА 30

Раннее утро следующего дня

Понедельник, 28 апреля

Телефонное сообщение подействовало на нее убийственно. Когда риску подвергалась ее собственная жизнь, Сьюзен инстинктивно занимала отстраненную позицию, которая позволяла ей думать и действовать спокойно. Она просто реагировала на опасность, не давая ей себя парализовать. Но похищение Ди застало ее врасплох, поразив в самом уязвимом месте, где она чувствовала себя абсолютно беззащитной.

Внешне Сьюзен почти не проявляла паники — по крайней мере не плакала и не кричала, — но ее сознание отказывалось принимать происходящее, как бы спрятавшись где-то глубоко bhуtри. Дэвид попытался с ней заговорить, но ему показалось, что он безуспешно старается вклиниться в какой-то посторонний монолог, который слышит одна Сьюзен.

Девушка путано и неясно отвечала на его вопросы, не смотрела ему в глаза и не реагировала на его движения и жесты, пока он метался по каюте, не зная, что делать дальше.

Наконец Дэвид надел куртку и сказал:

— Оставайся здесь.

Сьюзен сидела, опустив руки на колени, отвернувшись в сторону и глядя куда-то в пустоту. Он не мог понять, слышала она его или нет.

Дэвид подошел ближе.

— Я постараюсь, чтобы мы как можно скорее вернулись в Англию, но на это уйдет время. А сейчас мне надо вывести машину, — объяснил он.

Она не пошевелилась. Дэвид попытался привлечь ее внимание, присев на корточки и взяв ее за руку.

— Посиди пока здесь, — промолвил он мягко.

Сьюзен повернула к нему голову, но ее взгляд скользнул куда-то в сторону. Она сделала легкое движение, которое можно было принять за одобрительный кивок или просто за свидетельство того, что она его услышала. С ее губ не сорвалось ни слова, но Дэвид убедился, что она согласна.

Он вышел из каюты и начал пробираться сквозь плотную массу пассажиров, уже столпившихся в ожидании разгрузки. По дороге ему приходилось не один раз уклоняться от возбужденно размахивавших руками спутников или протискиваться в узком коридоре мимо раздраженно спорящих семей. Пока он искал справочную, снаружи все время громко барабанил дождь, а за окнами проплывали холодные огни ирландской гавани.

Войдя в комнату, он увидел, что сидящий за справочным столом стюард пытается успокоить разъяренную пассажирку, которая что-то визгливо кричала ему в лицо. При появлении Дэвида она выскочила из комнаты с пылающими щеками, а измученный юноша повесил голову, стараясь остыть после спора.

Оценив обстановку, Дэвид тут же сбавил шаг и с неуверенным видом приблизился к столу. Он постарался изобразить ту же безотчетную тревогу, которую только что видел на лице у Сьюзен.

Подойдя к столу, он растерянно забормотал:

— Господи, я не знаю, что мне делать. Это ужасно, просто ужасно. Мне только что звонили по телефону. Я должен срочно вернуться в Англию.

Дэвид смотрел вниз, избегая взглядом собеседника, точь-в-точь как Сьюзен.

Его внушительный вид в сочетании с беспомощной и жалкой речью произвели нужное впечатление. Стюард спокойно улыбнулся и попросил:

— Расскажите мне, что случилось, сэр. Я попробую вам чем-нибудь помочь.

Путаясь и запинаясь, Дэвид изложил свою историю, опустив подробности с пропажей Ди и представив все как несчастный случай. Стюард вытянул из него еще несколько деталей, потом встал из-за стола и повел его к капитану.

Разговор с капитаном прошел как по маслу. Дэвид почти ничего не говорил, ограничившись двумя-тремя рассеянными взглядами и предоставив ходатайствовать за себя стюарду. Капитан клюнул на ту же удочку, протянув отчаявшемуся пассажиру руку помощи. По его распоряжению Дэвид должен был остаться на закрытой территории возле дебаркадера, а потом снова вернуться на паром и в числе первых отправиться в обратный рейс.

На улаживание всех проблем ушло около часа, но в конце концов машина была переставлена в другое место и Дэвид вернулся к Сьюзен, обеспечив их возращение обратно в Англию.

Открыв дверь, он увидел, что за время его отсутствия девушка почти пришла в себя. Она вышла из состояния унылой заторможенности и при его появлении сразу подняла голову. Но выражение ее лица было по-прежнему непроницаемым.

— Знаешь, у меня неплохо получаются роли бедных родственников, — заметил он со сконфуженной улыбкой. — Слава Богу, уловка удалась. Капитан пытается вписаться в график, так что мы отчалим буквально через час. Раньше просто не получится.

Сьюзен кивнула. Она забилась в дальний уголок кровати, подложив под спину подушку; в руках у нее были блокнот и карандаш.

Американка снова склонилась над бумагой и стала что-то писать, полностью погрузившись в свое занятие.

Дэвид подошел и опустился рядом на колени. Он осторожно взял ее руку и сжал в своей ладони. Сьюзен подняла голову и рассеянно взглянула в его серьезные глаза.

— Я не знаю, что сказать, — тихо произнес Дэвид, продолжая держать ее за руку и чувствуя, как от него ускользает ее странно чистый и холодный взгляд.

Потом он заговорил снова, на этот раз со страстью, которая вырвалась внезапно, словно давно сдерживаемый огонь:

— Не бойся, Сьюзен. Прошу тебя, не бойся. Я смогу вытащить ее оттуда, обещаю. Мне наплевать, чего это будет стоить. Я спасу ее, поверь мне.

Девушка еще пару секунд сидела тихо и спокойно, но внезапно в ее лице что-то изменилось. Ровная линия бровей резко изогнулась, к щекам прихлынула кровь. Ее плечи стали опускаться, словно их неудержимо тянуло к земле.

Сьюзен отняла у него руку и положила сверху на его ладонь. Наплыв чувств мешал ей говорить.

— Что случилось? — спросил он, глядя на нее с тревогой. — Что я сказал?

Она нежно погладила его руку. Ее прикосновение было бережным и тихим.

— Я знаю, — ответила она. — Знаю, что ты готов спасти меня и Ди, чего бы тебе это ни стоило. Но я не могу на это согласиться. Я верю, что ты искренне хочешь нам помочь, но неужели ты не понимаешь, что если я соглашусь передать дело в твои руки, то никогда себе это не прощу? Послушай меня, прошу тебя. Я знаю, что надо делать, но мне нужна твоя поддержка.

Сьюзен взглянула в его помрачневшее лицо.

— У меня есть план, — сказала она.

Десять минут спустя они пили из пластмассовых стаканчиков горький кофе; Дэвид сумел раздобыть его вместе с пончиками в корабельном буфете. Возникшая заминка помогла ему справиться с удивлением и тревогой, охватившими его после ответа Сьюзен. Ему хотелось оправдаться, объяснить, что он совсем не собирался ей указывать, что делать, и она к нему несправедлива. Но он молчал.

Еще раньше, во время разговора, девушка заметила, как Дэвид с трудом подавил в себе желание немедленно встать и уйти. Когда она дала ему понять, что его предложение о помощи — это роскошь, которую они не могут себе позволить, лицо Дэвида исказилось, словно от боли. Сьюзен едва не расплакалась, видя, как он борется со своей уязвленной гордостью. Он выглядел побитым и униженным, будто все их прежние отношения рушились на его глазах, однако усилием воли он заставил себя отбросить свои чувства и снова стал ее преданным помощником. Вспыхнувшее на минуту возмущение угасло, и он спокойно принял ее лидерство.

Дэвид сел рядом с ней на койку и протянул стаканчик с кофе.

— Что за план? — спросил он.

Сьюзен с дрожащей улыбкой подняла руку и нежно прижала пальцы к его губам. Дэвид замер, но ничего не сказал.

— Когда-нибудь я расскажу тебе, как много значили для меня эти слова, — пробормотала американка.

Она тряхнула головой, словно определившись с каким-то внутренним решением, и стала отвечать на его вопрос.

— Мы Быбросим белый флаг, — сказала она. — Все это время я пыталась придумать, где нам назначить встречу, чтобы чувствовать себя в безопасности. Какое-нибудь солидное и уважаемое место, где Джан не посмеет нас обмануть.

— И что ты придумала? — поинтересовался Дэвид.

— Ничего, — ответила американка. — Адепта может отпугнуть только открытое использование силы, большая заварушка, которая привлечет к нему общее внимание. — Она глотнула горячего кофе. — Вот почему мы встретимся с ним там, где Джану в случае чего придется иметь дело с сотнями людей.

Сьюзен постучала по блокноту.

— Я составила список необходимых требований. Нам нужно хорошо просматриваемое место, многолюдное, с возможностью быстрого отступления, желательно в присутствии большого количества охраны. Конечно, это его не остановит, но создаст дополнительные трудности, которые позволят нам скрыться. В идеале там должны быть металлоискатели, чтобы он не смог пронести свою «награду». Понимаешь? У тебя есть какие-нибудь предложения?

Дэвид пожал плечами.

— Может быть, тюрьма? — спросил он неуверенно.

— Аэропорт, — твердо сказала Сьюзен. — Ясно, что Джан легко уберет полицию, но представляешь, какой там начнется хаос? Он просто не справится с этой ситуацией. Кроме того, ему придется пройти через металлоискатели. Мы потребуем, чтобы он пришел без багажа, а потом спрячемся у входа и посмотрим, зазвенит ли он в детекторе.

— Ну а если зазвенит? Что мы будем делать? Охрана не остановит его из-за золотого обруча и пары браслетов. Он войдет вместе со снаряжением и быстро нас найдет.

Сьюзен покачала головой:

— Нет, если мы придумаем способ быстро уничтожить коллекцию и он будет об этом знать.

Она взглянула на свой блокнот. Пока Дэвида не было в каюте, она плакала, и строчки на бумаге расплылись от соленой влаги. Американка посмотрела на текст с недовольным видом, словно ее все еще мучила какая-то неучтенная деталь.

— Господи, как же это называется? — пробормотала она, постучав карандашом по подбородку. Поймав взгляд Дэвида, она объяснила: — Видишь ли, я часто работаю с архивами, поэтому сортировка и хранение бумаг — часть моей профессии. Помню, я была на одной презентации, где несколько парней рекламировали изобретенную ими бумагу, абсолютно устойчивую к кислоте и прочим повреждениям. Они уверяли, что ее просто невозможно уничтожить. А потом они сказали, что у них есть продукт с противоположными свойствами. — Ее лицо вдруг прояснилась. — Вспомнила — МДП! Вот как она называлась. Так вот, эта бумага очень быстро растворяется в воде — практически мгновенно, если верить их проспекту. Ее используют во всяких мелочах, например делают пакетики для морской соли, которые можно бросать в ванну, даже не открывая.

Дэвид наморщил лоб, не совсем уверенный, правильно ли он ее понял.

— Ты предлагаешь распечатать на ней коллекцию и пригрозить, что растворим ее, если что-нибудь пойдет не так?

Сьюзен кивнула:

— Вот именно. Вряд ли мы успеем сжечь архив посреди зала ожидания, верно? Это будет слишком медленно. А теперь представь, что мы принесем бумаги в прозрачной папке, чтобы Джан мог их видеть, и откроем над ней бутылку минералки. Со стороны это не вызовет никаких подозрений, но нам хватит одной секунды, чтобы все уничтожить.

Дэвид прикинул, как это может получиться.

— Отлично, но где мы возьмем бумагу? — спросил он.

Сьюзен бросила на него сострадательный взгляд.

— Господи, да нигде. Нам просто надо сказать об этом Джану. Он легко поверит в ее существование. Я распечатаю на обычной бумаге какой-нибудь старый текст — например, Плиния — и добавлю к нему отрывки из нашего архива. Внешне все будет выглядеть вполне правдоподобно, и Джан испугается, что мы погубим коллекцию прямо на его глазах.

Дэвид уставился на Сьюзен.

— Так ты что, не собираешься отдавать ему коллекцию? Я думал, что… что это может быть слишком рискованно, если мы… — Он не закончил свою мысль.

Сьюзен терпеливо объяснила:

— Я говорю о том, что, если мы сделаем все правильно, нам удастся безопасно уйти после этой встречи; не важно, отдадим мы ему настоящие бумаги или нет.

Дэвид с сомнением покачал головой.

Американка продолжила:

— Можно взглянуть на это по-другому. Даже если мы будем играть честно, никто не гарантирует, что Джан нас не убьет. А если все устроить так, чтобы он нас не убил, тогда нет никакой разницы, что именно мы ему передадим. — В ее глазах сверкнул огонек. — Я не допущу, чтобы этот ублюдок прожил еще сотню лет.

Дэвид нахмурил брови.

— А что потом? После того как мы его обманем? Как только Джан поймет, что ему подсунули не те бумаги, он просто сотрет нас в порошок.

Но Сьюзен не собиралась отступать.

— Разумеется, я еще не все продумала, — призналась она, — и мы можем поменять кое-какие детали, но в целом план должен сработать. Суть идеи в том, что зал вылета — идеальное место для бегства. Когда мы сядем на свой рейс, а Джан на свой, причем никто из нас не будет знать, куда отравился другой, — и при условии, если мы случайно не купим билеты на один и тот же самолет, — то через пару минут вся наша компания просто исчезнет без следа. Мы можем отправиться куда угодно — в Исландию, Гану или Китай. Я уже придумала, где лучше всего спрятать Ди. А потом я уговорю моих родителей отправиться в какой-нибудь дальний туристический поход. И тебе, конечно, придется сделать то же самое.

Сьюзен заметила сомнение, промелькнувшее на лице Дэвида.

— Согласна, для тебя это будет не так просто, — вздохнула она. — Мне в любом случае придется бросить свою научную работу, и в Англии я всего лишь гостья, без связей и корней. А у тебя тут полно людей, за которых тебе нужно опасаться, правда?

Слушая спутницу, Дэвид проявлял все больше нетерпения; наконец он возмущенно вскинул руки.

— Сьюзен, это безумие, — вырвалось у него. — Мы не можем все бросить и удрать на край света. Мы не можем на всю жизнь замуровать себя в какой-нибудь глуши. Должен быть какой-то другой выход.

Американка ответила не сразу.

— По-моему, у нас есть только три возможности, — произнесла она. — Отдать ему то, что он хочет, убить его или сбежать. Тебе известны другие варианты? — Сьюзен посмотрела ему в глаза. — Или ты хочешь вернуть ему бумаги? Я тебя правильно поняла?

Дэвид промолчал; он выглядел смущенным и растерянным.

— Подумай, что Джан может натворить за целый век. Он уж точно не займется благотворительностью. Мы последние, кто стоит на его пути. Дэвид, как ты будешь себя чувствовать, если мы ему поможем? С чистой совестью вернешься к своей работе, проживешь еще пятьдесят лет, зная, что он ходит где-то рядом? Это при условии, если он оставит нас в живых. Пойми, нам все равно конец, так или иначе. — Ее голос дрогнул от гнева. — Господи, мы даже не знаем, что он сделал с Ди. Нет, я не стану помогать этому ублюдку!

Оба замолчали на несколько секунд. Сьюзен тяжело дышала. Разговор взволновал ее настолько, что у нее покраснели шея и лицо.

Дэвид наконец пришел к какому-то решению. Он посмотрел на Сьюзен и невесело усмехнулся:

— Господи, когда же наступит время, когда я перестану тебя недооценивать? — Дэвид покачал головой, прикусив нижнюю губу. — Ты права — вот все, что я могу тебе сказать. Права целиком и полностью.

Сьюзен с неуверенной улыбкой потянулась к его плечу Дэвид перехватил ее руку и прижал к своим губам.

— Я быстро сдался, правда? — спросил он полушутливо.

— Верно, — согласилась Сьюзен, и ее улыбка потеплела. — Очень быстро.

Он все еще держал ее ладонь в своих руках.

— А теперь, когда все решено и нам почти не на что надеяться, что мы будем делать?

Американка мягко отняла свою руку и, бросив на кровать блокнот, спустила ноги на пол.

— Завтракать, конечно, — ответила она. — У нас полно дел

ГЛАВА 31

Позже в то же утро

Понедельник, 28 апреля

Сьюзен выключила бормотавшее в машине радио.

— За сотню лет Джан усвоил одно, — сказала она. — Люди его боятся.

Дэвид кивнул.

— Почему бы нам ему слегка не подыграть? — предложил он. — «Быстрорастворимая бумага» звучит слишком вызывающе. К тому же нам не следует настаивать на встрече в аэропорту. Это будет выглядеть так, словно мы навязываем ему свои условия. — Он задумался. — Джан не ждет от нас сопротивления, ты права, но все-таки не стоит его провоцировать. — Дэвид побарабанил пальцами по рулю. — Может быть, лучше подать все так, будто мы пытаемся поскорее от него избавиться? Мол, садись в самолет — и с глаз долой. Вот почему мы хотим встретиться в аэропорту. Психологически это прозвучит вполне правдоподобно — жертва всегда испытывает страх.

Они снова ехали через Уэльс, возвращаясь тем же путем, который проделали накануне. Стояло уже позднее утро, и солнце пряталось в низких тучах, тянувшихся по обеим сторонам дороги.

— Хорошая идея, — улыбнулась Сьюзен. — Просто удивительно, как легко ты чувствуешь себя в шкуре неудачника. Помнишь, на пароме ты говорил, что тебе удаются роли бедных родственников?

— Ну, там это была просто импровизация, — скромно ответил Дэвид. — Я хотел нам помочь, только и всего. И потом, ты не думаешь, что это твое влияние?

— В любом случае результат налицо. Если бы не ты, нас бы заставили проходить обычную регистрацию.

Дэвид отвесил шутливый поклон, насколько это позволяло кресло водителя.

— Вот что значит офисная служба, — заметил он. — До недавнего времени я был самым младшим сотрудником на всех рабочих совещаниях. Там я научился, как надо создавать условия, в которых человек сам охотно предлагает тебе помощь. Например, если показать, что ты хочешь кого-то обставить, тебя тут же примут в штыки. А вот если дать собеседнику немного попыжиться да почувствовать себя героем, тогда можешь брать его голыми руками.

Сьюзен наморщила нос с комической брезгливостью.

— Будем надеяться, что ты используешь свои таланты на благие цели, — сказала она почти серьезно.

Дэвид с подозрением покосился на американку.

— Ты хочешь сказать, что никогда не манипулировала людьми?

Она состроила гримасу.

— Нет, обычно я просто отшвыриваю их с дороги, а дипломатию использую потом, чтобы загладить нанесенный ущерб.

Дэвид пожал плечами.

— Да, звучит очень благородно. Сам я на такое не способен, но мне нравится. Все равно что пожать человеку руку, прежде чем на него напасть. — Помолчав, он добавил: — Но на меня можешь не рассчитывать.

Сьюзен покачала головой, но не удержалась от смешка.

Дэвид вдруг помрачнел.

— Ты знаешь, в нашем плане зияет огромная дыра, — пробормотал он. — Мы не знаем, что делать с Ди после того, как все закончится. Если она приедет в аэропорт вместе с Джаном, ей придется пройти регистрацию под его присмотром — и тогда он узнает, куда она летит. Мы можем купить ей билет заранее и оставить его где-нибудь в зале вылета, но все равно он будет рядом. Как только Джан выяснит, где ее искать, она снова окажется в опасности и все пойдет к черту. — Он взглянул на Сьюзен. — Как по-твоему, сколько свободных мест остается в самолете к моменту регистрации — скажем, бизнес-класса? Думаю, довольно много. Если что-то пойдет не так, Джан может в последний момент взять второй билет и прихватить ее собой. И что мы тогда будем делать?

Американка похлопала его по руке.

— Не стоит так мрачно смотреть на вещи, — сказала она успокаивающим тоном. — Надо надеяться на лучшее.

— Господи, Сьюзен, все это очень серьезно! — воскликнул Дэвид, не удержавшись, и тут же пожалел о своих словах.

Лицо девушки потемнело.

— Я знаю, что это серьезно! — бросила она разгневанно. — Прекрасно знаю.

— Да-да, прости, — пробормотал он. — Ты права. Сьюзен немного остыла.

— Ладно, давай разберемся. Я думаю, вряд ли он забрал паспорт Ди — на кой черт он ему сдался? Поэтому мы купим три билета на один рейс. Я надену черный парик и подкрашусь так, чтобы выглядеть как Ди. Потом зарегистрируюсь под ее именем вместе с багажом. Дальше я сниму парик, переоденусь и через полчаса пройду регистрацию у другой стойки, но уже под своим именем. Даже если во второй раз меня! кто-нибудь узнает, я всегда могу сказать, что мы близнецы. Ведь у них нет даты ее рождения, верно? А раз уж мы сестры, почему бы нам не быть близняшками?

Дэвид нахмурился.

— Но ведь Джан тоже купит для нее билет?

— Верно, — кивнула Сьюзен. — Как только я закончу, ты сделаешь вид, что нашел ее паспорт, и передашь его администрации. Ди скажет, что потеряла его, и заберет себе. Получается, она зарегистрируется сразу на два рейса, но Джан будет знать только об одном. Первый билет позволит ей получить посадочный талон и войти в зал вылета, а потом она воспользуется вторым билетом и удерет от Джана.

Дэвида ее доводы не убедили.

— Меня беспокоит этот второй билет. Ты выдашь себя за Ди, чтобы пройти регистрацию, но потом ее билет исчезнет в твоем кармане. Его не увидят ни служба безопасности, ни паспортный контроль, вообще никто. Он словно растворится в воздухе. И когда она попытается пройти с ним на посадку, ее просто не пустят в самолет.

Сьюзен покачала головой:

— Я не думаю, что они отслеживают такие детали. Но даже если так, в чем они смогут ее обвинить? У нас есть Ди, ее паспорт и билет, и мы полностью готовы к вылету. В худшем случае ее заподозрят в том, что она телепортировалась в зал ожидания, но это еще не основание, чтобы не пускать ее на посадку. Скорее всего они решат, что служба безопасности дала маху.

Дэвид кивнул:

— Да, кажется, в самом деле получается. А как насчет того билета, который купит Джан? У нас не будет неприятностей, если она не явится на рейс?

— Поскольку багажа нет, самолет просто отправят без нее. Конечно, если они станут проводить расследование, все выплывет наружу, но никто не поймет, зачем это было нужно. Для вора или террориста такой трюк не имеет смысла, потому что от него нет абсолютно никакого толку. Мы купили билеты на два рейса, а воспользовались одним — ну и что? Не из-за чего поднимать шумиху.

— Пожалуй. — Дэвид развел руками, не находя новых возражений. — Ладно, уговорила. — Он улыбнулся и взглянул на Сьюзен. — Ну и куда мы полетим?

Сьюзен посмотрела на свинцовые тучи, цепляющиеся за вершины холмов, и на мутный, дрожащий от измороси воздух, от которого все окрестности словно набухли сыростью.

— В теплые края, — ответила она, — откуда есть регулярные рейсы в США, чтобы быстро вывезти сестру.

Немного погодя американка спросила:

— Дэвид, ты не против, если я еще немного попрактикуюсь?

— Ты имеешь в виду?… — Он покосился на лежавшую на заднем кресле сумку, в которой хранились золотой обруч и браслеты.

Сьюзен кивнула:

— Да. Мы мчимся со скоростью восемьдесят миль в час по дороге, где полно автомобилей. Даже если кто-то из адептов нас заметит, что он сможет предпринять? Машина делает больше мили за минуту. Не успеет он опомниться, как нас и след простынет. К тому же люди обычно не живут возле автострад. А уж они — тем более.

Дэвид не стал ее перебивать. Он дождался, когда она закончит, и сказал:

— Мне это не нравится. Ты всю дорогу возишься с этими штучками. Такое впечатление, что тебе от них трудно оторваться.

Сьюзен покосилась на него.

— Думаешь, это что-то вроде наркотика?

— Я понятия не имею, что это такое, — раздраженно ответил Дэвид. — Но поверь мне — хорошего тут мало. Хотелось бы, конечно, думать, что часть адептов выступает на стороне ангелов, но я что-то сомневаюсь. Судя по тому, что ты мне рассказывала, эти парни больше похожи на кучку злобных психопатов. — Он посмотрел на девушку. — Или я ошибаюсь?

Американка нахмурилась.

— Думаешь, это магия их так испортила? — Ее слова прозвучали не слишком уверенно, и она добавила: — Серьезно, Дэвид, я убеждена, что дело тут совсем не в магии. Речь идет о власти. Сколько крупных политиков, по-твоему, остаются хорошими людьми? Если человек любит власть, она его порабощает. Но ко мне это не относится. Мне не нужна такая власть.

— Тогда зачем ты снова берешься за эти штуки? Неужели нельзя просто оставить их в покое? — В голосе Дэвида слышались почти умоляющие нотки. — Тебя ведь к ним не тянет, верно?

Сьюзен глубоко вздохнула и ответила как можно спокойнее:

— Все дело в том, что у меня очень мало времени, Дэвид. Джан занимался этим сотню лет, а я — всего несколько дней. — Она посмотрела ему в глаза. — Неужели ты не понимаешь? Магия — это единственный способ его остановить или хотя бы сбить со следа. Человеку с его способностями наплевать на твои боевые искусства. Он убьет тебя одним взмахом руки и спокойно пойдет дальше. Не важно, будет ли у тебя при этом куча друзей и оружие в придачу. Он даже шага не замедлит. Только магия может его задержать.

Дэвид наконец все понял.

— Значит, хочешь пронести это золото в аэропорт? И вступить с ним в схватку?

Лицо Сьюзен почти не изменилось.

— Да, если по-другому не получится. Это не входит в мои планы, но… Если что-то пойдет не так — как иначе мы сможем выиграть время?

— Выходит, пока ты будешь с ним бороться, мы с Ди убежим?

— Я же говорю, на всякий случай. — Американка сдвинула брови. — Если что-то пойдет не так. Чтобы выиграть время.

В машине повисло тяжелое молчание. Сьюзен попыталась смягчить свои слова:

— Не понимаю, чего ты так насупился? Если ты не придумал запасной план, считай, что у тебя совсем нет плана.

Дэвид выдавил из себя улыбку.

— Я не в восторге от твоей идеи.

— Знаю. — Сьюзен понимающе кивнула. — Конечно, не в восторге.

Она смотрела вперед, не поворачиваясь к сумке. Прошло еще несколько минут.

Дождавшись, пока атмосфера немного разрядится, Сьюзен спросила:

— У тебя когда-нибудь бывает, что в голове вертится одна и та же фраза? Я как раз пытаюсь с этим справиться.

Дэвид не ответил, и американка продолжила:

— У моего отца был старший брат, теперь он умер. Во время войны он жил в Европе, кажется, во Франции. Когда мы были детьми, он к нам приезжал. — Сьюзен говорила медленно и отстраненно, целиком погрузившись в свое прошлое. — У него была одна присказка, которую он часто повторял, когда рассказывал нам о войне или просто о своей жизни — так, всякую ерунду. Она звучала: «Чем дальше в лес, тем веселей идти». Я так и вижу, как он произносит это со своей кривой улыбочкой. Мы с Ди любили его передразнивать, потому что эта фраза казалась нам очень взрослой, — шутка, которую пока не очень понимаешь. «Чем дальше в лес, тем веселей идти».

Сьюзен помотала головой, словно пытаясь стряхнуть с себя навязчивую мысль.

— На конкурсе воспоминаний я бы точно не взяла первое место, правда?

Она старалась не смотреть на Дэвида.

Он, наоборот, поглядывал на нее все чаще, постоянно отвлекаясь от дороги. Что-то в ее рассказе его тронуло. Он попытался это выразить, но ему не хватало слов.

— Ты… — начал он и тут же замолчал. — С тобой мне… — Он сделал еще одну попытку: — Когда я думаю о тебе, то…

Все кончилось тем, что оба расхохотались.

— Вот это красноречие, — сказала Сьюзен. — Знаешь, многие парни не умеют выражать свои чувства, но ты довел это свойство до совершенства. У тебя настоящий дар.

— Очень смешно, — хмыкнул Дэвид. — Думаешь, это так легко? Парни вообще не умеют говорить на такие темы. — Он продолжал посмеиваться, хотя выглядел несколько сконфуженно. — Ладно, теперь я вообще не пророню ни слова. Это была моя последняя попытка. Из-за твоих насмешек я теперь совсем замкнусь в себе.

Сьюзен отстегнула ремень безопасности и, перегнувшись через кресло, потянулась к своей сумке. Ей пришлось опереться на плечо Дэвида, и ее губы оказались возле его виска.

— Я знаю, что ты хотел мне сказать, — прошептала она и прикусила ему мочку уха.

— Эй! — вскрикнул он больше от Неожиданности, чем от боли. — Держи себя в руках!

— Угу, — пробормотала американка и схватила сумку.

Сьюзен надела золотой обод и нацепила на руки браслеты. Потом взбила волосы так, чтобы они скрыли обруч от взглядов тех, кто мог заглянуть в машину.

— Я давно хотел спросить — это обычное золото? — сказал Дэвид.

— Да, — ответила Сьюзен. — А теперь помолчи.

Он покосился на девушку, чтобы посмотреть, что она будет делать, но увидел только ее сосредоточенное лицо и полузакрытые глаза.

Через несколько минут на лбу Сьюзен проступили капли пота.

Внезапно «сааб» мотнуло в сторону, и он взвизгнул тормозами. Стрелки приборов запрыгали, машину тряхнуло, и Дэвид изо всех сил вцепился в руль, пытаясь справиться с заносом. Сзади послышались гудки.

Дэвид мгновенно сконцентрировался, быстро оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, что произошло.

— Проклятие! — вырвалось у Сьюзен. — О черт. Прости, пожалуйста. Это все из-за меня. Я потеряла концентрацию.

— Какого дьявола? — Дэвид раздраженно уставился на девушку. — Что ты сделала?

Сьюзен была в полном замешательстве.

— Ради Бога, прости. Я сейчас закончу. Тебе не о чем волноваться. Все в порядке.

Он глубоко дышал, стараясь успокоиться.

Американка робко объяснила:

— Я создавала защиту, чтобы немного потренироваться. Обрати внимание на дождь.

Дэвид только теперь заметил, что на ветровом стекле не было ни капли влаги и «дворники» без толку елозили по сухой поверхности, хотя вокруг по-прежнему лило как ведра. Через секунду дождь снова забарабанил по окнам, и стекло покрылось мелким бисером брызг.

— Наверно, силовое поле задело двигатель, — пробормотала Сьюзен. — Я устала.

В самом деле, вид у нее был измученный. Она сидела, тяжело переводя дыхание, и на ее щеках блестел холодный пот. Веки девушки подрагивали.

— Пустяки, — сказал Дэвид. — Я просто не ожидал. По крайней мере мы остались целы.

Он говорил без особого энтузиазма, но его гнев уже остыл.

Сьюзен воспользовалась моментом, чтобы обратиться к нему с просьбой.

— Когда мы ему позвоним, — произнесла она и сделала паузу, чтобы он понял, о чем речь, — ты сможешь это повторить?

Дэвид немного опешил.

— Да, наверно. Если ты захочешь.

Девушка кивнула.

— Я уже все решила, но не знаю, смогу ли справиться. — Ее голос дрогнул. — Господи, если бы я только могла не думать, каково ей сейчас приходится, как она испугана, как… — Сьюзен сглотнула. — Тогда все было бы хорошо.

Наконец она не удержалась и всхлипнула.

— Не волнуйся, — сказал Дэвид. — Я сделаю все, что ты захочешь, но… — Он помолчал. — Пока я не совсем уверен. Может, ты и права: раз все так сложилось, лучше действовать тебе. Джан ничего не заподозрит, — добавил он вполголоса.

У американки был страдальческий вид.

— Господи, как это все расчетливо, — пробормотала она, глотая слезы.

Дэвид промолчал.

Спустя несколько минут она сказала так тихо, что он едва расслышал:

— Хорошо. Я все сделаю.

ГЛАВА 32

Позже в тот же день

Понедельник, 28 апреля

В Лондон они приехали ближе к вечеру, до предела измотанные, особенно Сьюзен, однако решили, что отдыхать нет времени — впереди много дел.

Для начала надо было придумать, где остановиться. Все места, где они бывали раньше, не годились: Джану ничего не стоило о них узнать. Раз он смог разыскать Ди — и скорее всего заставить ее говорить, — теперь ему было известно все.

Они подумали об отеле, и Дэвид решил разместиться в той же гостинице, куда он отвез Ди и откуда она была похищена.

Номера там стоили очень дорого, но им все равно пришлось бы забирать веши Ди, а сделать это было гораздо проще, поселившись по тому же адресу.

Когда они обсуждали этот вопрос, Дэвид заметил, что в любом случае теперь его жизнь должна сильно измениться. Он отложил кое-какие средства на путешествия, их должно хватить, чтобы жить в уединении, так что они вполне могут рассчитывать на его сбережения. В конце концов, он и раньше собирался путешествовать, хотя и не совсем туда, куда сейчас.

Дэвид заказал двухместный номер — про разные комнаты речь уже не заходила. Пока он регистрировался у стойки, Сьюзен сидела в вестибюле и читала газету. Она заняла кресло в дальнем углу и делала вид, что они не знакомы. Как только он закончил, она отложила газету и подошла к стойке.

— Простите, меня зовут Ди Милтон. Кажется, я потеряла ключи от комнаты, — обратилась она к портье с сильным американским акцентом.

— Какой у вас номер, мадам? — спросил мужчина.

Сьюзен пропустила его слова мимо ушей.

— Я недавно прилетела из Нью-Йорка, — продолжала она напористо, — разница во времени очень тяжело на мне сказывается. Буквально все валится из рук. Фамилия М-И-Л-Т-О-Н. — Она ткнула пальцем в монитор. — Имя Дороти, хотя все зовут меня Ди.

Портье постучал по клавиатуре и спросил:

— У вас есть какие-нибудь документы?

— Конечно, — лучезарно улыбнулась Сьюзен, — но они все в номере. Я могу назвать вам свой домашний адрес, номер телефона и все такое.

— Говорите, — сказал портье.

Сьюзен выложила ему данные по Ди.

— Наверно, я оставила ключ в номере, — добавила она. — Просто откройте мне дверь, и все будет в порядке.

Мужчина хмуро улыбнулся, подозвал к себе носильщика и что-то прошептал ему на ухо. Тот кивнул и повернулся к Сьюзен:

— Пойдемте, мисс, мы все уладим.

Он зашагал к лифтам.

Сьюзен отправилась за ним и на протяжении всего пути болтала без перерыва.

— Знаете, обычно я ничего не пью до ужина, — говорила она носильщику, который слушал ее с вежливой улыбкой. — Все дело в биоритмах — просто голова кругом. Эти чертовы часовые пояса! С вами такое тоже случалось?

— Нет, мэм, — отвечал служащий.

Когда они вышли из лифта, она растерянно огляделась по сторонам, делая вид, что совсем дезориентирована. Носильщик сам нашел ее номер.

Через минуту Сьюзен стояла в комнате 319. Парень все еще торчал в дверях. Девушка быстро огляделась и заметила на столике бумажный пакетик с ключом в виде пластиковой карточки.

— Вот он! — воскликнула она, схватив ключ.

— Очень хорошо, мадам. Приятного отдыха.

Носильщик вышел в коридор и закрыл дверь.

Сьюзен бегло осмотрела номер. Ничего интересного она не обнаружила: похоже, горничная недавно убирала комнаты. Обе кровати оказались аккуратны застелены, трудно было даже сказать, на какой из них спала Ди.

Девушка взяла телефон, набрала «ноль» и попросила соединить ее с номером Дэвида Брауна. Она произнесла его фамилию по буквам. Скоро в трубке послышатся длинный сигнал.

Дэвид ответил почти сразу.

— Я в триста девятнадцатом, — сказала Сьюзен. — Приходи ко мне.

— Сейчас буду.

Через минуту Браун постучал в дверь.

Вдвоем они тщательно обыскали все ящики и шкафы. Американка включила свет и обследовала ванную.

— Ничего не пропало, — заключила она. — Даже сумочка на месте. Похоже, она вышла из номера только с телефоном и записной книжкой.

За несколько минут они упаковали одежду Ди, разложив ее по чемоданам. На столе Сьюзен нашла недописанную открытку со словами: «Дорогие мама и папа…» Поколебавшись, она выбросила ее в мусорную корзину.

Они перенесли вещи двумя этажами выше и поставили их в собственном номере, точно таком же, как у Ди. Дэвид начал расхаживать взад-вперед по комнате, о чем-то напряженно размышляя.

Сьюзен присела на кровать и стала рыться в сумочке Ди.

— По крайней мере у нас есть ее паспорт, — объявила она. — К сожалению, мой остался в Кембридже.

Дэвид поднял голову, как будто хотел отпустить на этот счет какой-то мрачный комментарий, но потом передумал. Вместо этого он сказал:

— Думаю, нам придется еще кое-куда съездить. Мне нужно забрать вещи из своей квартиры. Лучше всего сделать это ранним утром, когда все спят. Давай немного отдохнем и отправимся в путь до рассвета, пока на улицах нет машин.

Сьюзен кивнула:

— Хорошо. Правда, мы так и не знаем, есть ли у Джана сообщники. Вдруг они следят за теми местами, где мы можем появиться?

— До сих пор он действовал один, — возразил Дэвид. — Если бы Джан мог вызвать подкрепление, он бы давно это сделал. Да и зачем ему устраивать для нас ловушку? У него есть Ди.

Американка пробормотала:

— Но все-таки…

— Но все-таки надо быть осторожными, — договорил за нее Дэвид, — Согласен. Поэтому мы и поедем в такую рань. В четыре утра все хотят спать.

— По крайней мере я, — согласилась Сьюзен. — А потом заглянем ко мне в Сити, в особняк профессора.

На этот раз Дэвид не сдержался.

— Ну да, — съязвил он, — и еще на ранчо к твоим родителям в Айдахо, верно?

— Они живут в собственном доме, штат Нью-Мехико. Но я, так и быть, обойдусь без своих старых дневников и школьного платья, — съязвила американка.

Дэвид хмыкнул.

— Прекрасно, — сказал он.

Они еще пытались шутить и посмеиваться, но атмосфера в комнате становилась все напряженнее. Впереди маячил звонок Джану, и приближение этого момента действовало на них угнетающе. Оба инстинктивно избегали говорить на эту тему.

Дэвид сел за стол.

— Я должен позвонить на работу, — вздохнул он. — Вот только не знаю, что им сказать.

— Скажи, что влюбился, — буркнула Сьюзен, вытянувшись на постели и уткнувшись лицом в подушку.

Дэвид улыбнулся.

— Хм, это не так уж далеко от истины.

Прежде чем американка успела что-нибудь ответить, он взял трубку и начал набирать номер. Обернувшись через плечо, одобрительно заметил:

— Смешивать правду с ложью — отличная идея. Потом всегда легче выкручиваться. — Дэвид зажал трубку под подбородком, вслушиваясь в длинные гудки, и загадочно добавил: — Думаю, ты достойна небольшого повышения.

Когда на линии ответили, Дэвид попросил к телефону Рега Коттрелла. Услышав голос Рега, он спокойно сообщил, что не сможет появиться в офисе некоторое время, и поинтересовался, как идут дела в фирме. Оказалось, что мнение начальства о Дэвиде очень выросло. Оно считало, что, вернув артефакт Дассу, он рисковал своей жизнью и фактически спас компанию от разорения. Это позволило партнерам быстро сориентироваться и пересмотреть контракт с представителями Дасса. Теперь даже в случае подачи иска о возмещении ущерба убытки фирмы сводились к минимуму.

Рег дал понять, что в такой ситуации его временное отсутствие на работе не вызовет никаких проблем.

— Понимаешь, все дело в семье моей невесты, — объяснил Дэвид. Сьюзен на кровати шевельнулась. — У них возникли серьезные проблемы, и я должен помочь. А поскольку они американцы, мне придется отправиться за океан.

Пока он слушал ответ Рега, Сьюзен села и уставилась на Дэвида. Тот продолжил:

— Нет, я пока никому не говорил. Мы еще даже не назначили дату свадьбы. — Рег снова что-то ответил, и Дэвид произнес: — Большое спасибо, Рег. Передай мою благодарность партнерам за их внимание и чуткость. — Последовала новая пауза. — Да, это будет просто здорово. Ладно, я позвоню через пару недель и расскажу, как идут дела. Еще раз спасибо.

Дэвид повесил трубку и, повернувшись к Сьюзен, сказал:

— Ну и дела. Они хотят сделать меня партнером, представляешь? Рег буквально настаивал, чтобы я съездил куда-нибудь отдохнуть. Похоже, мы оба получили повышение.

Сьюзен встала с кровати и подошла к столу. Она села на колени к Дэвиду и обвила руками его шею.

— А как насчет твоей ма-а-аленькой не-еве-е-есты? — пропела она, подражая мягкому южному акценту.

Дэвид слегка смутился, но храбро обнял ее за талию и объяснил:

— Если бы я сказал, что мы просто знакомые, моя трансатлантическая поездка выглядела бы немного странно. Так получилось гораздо правдоподобнее.

Сьюзен ткнулась носом в его шею.

— Значит, не будет никаких ухаживаний? — спросила она жалобно. — Никакого предложения? Даже обручального кольца?

— Вот что я скажу, — ответил Дэвид. — Если через месяц мы будем еще живы, ты получишь все, что захочешь, включая кольца.

Сьюзен слезла с его колен и надула губы.

— Ну, это уже не так весело, — проворчала она нахмурившись.

— Почему? Я сказал, ты получишь все, что захочешь. Что тут невеселого?

— Я думала, что буду продолжать тебя поддразнивать, а ты ерзать на месте и краснеть, — объяснила американка. — Так было бы гораздо забавнее.

— Хорошо, может, тогда оставим эту тему? Все эти подкалывания и насмешки как-то не вяжутся с тем, что с нами случилось и что еще может произойти.

— Ладно, — вздохнула она. — Я просто хотела сыграть в новую игру.

Сьюзен направилась к ванной.

— Мы действительно многое пережили вместе, — бросила она на ходу. И, уже почти исчезнув за дверью, добавила: — Интересно, мы когда-нибудь сможем заняться сексом?

Последнее, что он услышал из-за закрывающейся двери, было:

— Видишь, тебя еще легко можно подколоть.

* * *

Когда Сьюзен вернулась в комнату, все было уже по-другому. Пришло время звонить Джану, и все шутки стали казаться слишком натянутыми.

Настроение у Сьюзен резко упало. Она была веселой и даже легкомысленной, только пока ничто не напоминало ей о Ди или о том, что им предстояло сделать.

Теперь, когда тянуть дальше было некуда, американка попыталась спросить у Дэвида, в каком состоянии, по его мнению, они могут найти Ди, но слова не шли у нее с языка. Сама мысль об этом казалось ей настолько ужасной, что она боялась произнести ее вслух.

После нескольких неудачных попыток Дэвид догадался, что она имеет в виду, и высказал все, что думал по этому поводу. По его словам, страдания Ди не принесли бы Джану никакой пользы. Наоборот, собираясь ездить вместе с ней по городу, он был заинтересован в том, чтобы она чувствовала себя как можно лучше. Джан решится на физическое насилие только в том случае, если у него возникнет подозрение, что они не собираются с ним сотрудничать. До тех пор пока они будут вести себя покладисто, ему нет смысла причинять ей боль.

Сьюзен все это не слишком убедило, но она приободрилась. Через пару минут ей удалось успокоиться; она взяла мобильник и набрала номер.

— Алло? — ответил приятный мужской голос. — С кем имею честь?

— Это сестра Ди, — коротко сказала Сьюзен.

В голосе мужчины переливались легкие, играющие нотки:

— О, это старшая мисс Милтон. Вы заставили себя ждать. Неужели вы забрались так далеко, что только теперь получили мое послание? Или у вас были проблемы со связью? Я уже начал бояться, что мне придется повысить ставки.

— Что вы сделали с Ди? — нервно спросила Сьюзен. — Я хочу с ней поговорить.

Джан ответил более жестким тоном:

— Мы вернемся к этому вопросу немного позже. Думаю, вы достаточно много смотрели телевизор и знаете, как такие вещи происходят в кино. Сначала мы заключаем сделку, потом вы говорите со своей сестрой, а кончается все тем, что вы угрожаете стереть меня в порошок, если я трону ее хоть пальцем. Верно?

Сьюзен промолчала. Джан продолжил:

— Молчание — знак согласия. Превосходно. Первый вопрос — вы готовы отдать мне документы?

Сьюзен на мгновение заколебалась.

— На определенных условиях, — заявила она.

— Так-так. — Настроение у Джана окончательно испортилось. — Теперь вы решили со мной поторговаться. Я спрашиваю — да или нет? И учтите, Дороти очень надеется, что вы ответите правильно.

— Да, — сквозь зубы процедила Сьюзен.

— Вы уверены? Что ж, великолепно. Дороти стало намного легче. Надеюсь, у вас есть карандаш? Я объясню вам, что надо делать.

— Нет, — твердо сказала американка.

— Простите, не понял? У вас нет карандаша?

— Нет, я не хочу, чтобы вы диктовали мне план. Я вам не верю.

Джан помолчал, словно задумавшись над ее ответом.

— Правда — редкий товар. Может быть, спросим об этом у Дороти?

У Сьюзен перехватило дыхание, и она закусила нижнюю губу.

— Прошу вас, выслушайте меня.

Джан выдержал долгую паузу.

— Ладно. Говорите.

— Вы умный человек, — сказала Сьюзен. — Если я просто отдам коллекцию, что помешает вам убить меня и Ди? Полиция вас никогда не остановит. Поэтому мы должны встретиться в месте, где нам ничто не будет угрожать, а потом вы немедленно покинете страну.

— Ясно, — отозвался Джан. — А какой у вас выбор? У меня Дороти — хрупкое, ранимое существо. Представьте, что я могу с ней сделать, если вы не согласитесь сотрудничать. Ну что, представили? — спросил он таким тоном, словно решил немедленно приступить к делу.

— Нет-нет! — поспешно воскликнула Сьюзен. — Не причиняйте ей боль, прошу вас. Послушайте меня еще одну минуту.

Джан не ответил, и американка продолжила:

— Как я могу поверить, что вы отпустите нас после того, как я отдам вам документы, если вы нам все время угрожаете? Я хочу быть уверена, что вы не убьете меня и Ди. Иначе получится, что я не спасу свою сестру, а просто умру вместе с ней.

Сьюзен говорила прерывающимся тоном, готовая вот-вот расплакаться.

Джан молчал и продолжал слушать.

— Если вы согласитесь встретиться со мной в безопасном месте и пообещаете, что не причините вред моей сестре и покинете страну сразу после того, как я передам вам нужные бумаги, тогда мы договоримся. Только не требуйте от меня совершать самоубийство, которое все равно ничем не поможет Ди.

— И что вы предлагаете?

В тоне Джана прозвучала явная угроза.

— Мы встретимся в аэропорту, в зале вылета, — торопливо ответила американка. — Вы придете без багажа, и я прослежу за тем, как вы пройдете через металлоискатель. Никакого оружия, никаких устройств. — Сьюзен и Дэвид заранее договорились, что она не будет ни слова говорить о магии. Кроме того, она не должна была упоминать о Дэвиде. — Я распечатаю копию коллекции и привезу ее с собой. Если вы попытаетесь отобрать ее силой или если рядом с вами не будет Ди, я немедленно все уничтожу. Бумага будет водорастворимой, так что обращайтесь с ней поаккуратней.

— Продолжайте, — сказал Джан с легкой усмешкой. Казалось, к нему снова вернулось хорошее настроение.

— Как только мы совершим обмен, я заберу Ди и мы сядем в самолет. Вы полетите другим рейсом и больше не вернетесь; я хочу, чтобы вы оставили нас в покое. — Сьюзен сделала паузу. — Вам придется купить авиабилет для Ди. Ее паспорт я оставлю в пункте информации.

— Впечатляет, — рассмеялся Джан. — Можно и мне кое-что добавить? Я понимаю, что вы хотите гарантий безопасности. Наверно, одного моего слова для этого будет недостаточно. — Он закашлялся. — Почему бы мне не облегчить вам жизнь? Я могу вообще не приезжать на встречу. Лучше пришлю вместо себя свою подружку Сати — безобиднейшее существо. Это девчонка девятнадцати лет, тощая как спичка. Ростом по плечо Дороти. Я попрошу ее одеться так, чтобы у вас не возникло никаких подозрений насчет спрятанного оружия.

Сьюзен была застигнута врасплох и не знала, что сказать. Джан продолжал:

— Я все равно собирался уехать из страны, так что это не проблема. Но Сати, вероятно, предпочтет остаться. Почему бы вам не воспользоваться местными авиалиниями? Так вы сможете быстрей вернуться домой. Если самолет вас не устраивает, легко добраться поездом, да и с паспортами возиться не придется. Пусть Сати сядет на более дальний рейс, скажем, в Абердин, а вы полетите куда-нибудь поближе. Вас это устроит?

— Я… — Сьюзен заколебалась. — Наверно, да, — согласилась она неуверенно.

— Значит, будем считать, что договорились. Завтра у меня будут кое-какие дела, — Джан снова закашлялся и прочистил горло, — но в среду мы все устроим.

— И вы даже не приедете на встречу? — спросила Сьюзен.

— Ни в коем случае, — ответил Джан. — Если вы меня увидите, можете смело уничтожать коллекцию, но обещаю: я и близко не появлюсь. Ну как, решено?

Сьюзен помедлила несколько секунд.

— Да, — сказала она просто.

— Отлично. Как насчет Северного терминала Гатуика в два часа дня? Да, чуть не забыл — вы хотели поговорить со своей сестрой. Я подумал, для нее будет лучше, если она запомнит как можно меньше из того, что сейчас происходит, так что не волнуйтесь, если услышите, что у нее не все в порядке с голосом: я дал ей валиум. В конце концов, мы оба заинтересованы в ее спокойствии, не правда ли?

Через минуту в трубке послышался голос Ди.

— Алло? — пробормотала она невнятно.

Сьюзен прижала ладонь ко рту.

— Ди, это Сьюзен. Ни о чем не волнуйся — мы о тебе позаботимся.

— Сьюзи? Это правда ты? — Речь Ди звучала очень неразборчиво.

— Да, Ди, это я. У тебя все хорошо? Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. — Сестра казалась слегка сконфуженной. — Только спать очень хочется.

На линии снова появился Джан:

— Если у вас возникнут еще какие-то вопросы, звоните.

Он повесил трубку.

Сьюзен положила телефон и подняла на Дэвида полные слез глаза. Она пробормотала:

— Кажется, с Ди все в порядке и он согласен ее вернуть.

Дэвид подошел к Сьюзен и крепко обнял за плечи. Они опустились на диван и еще долго сидели, не шевелясь и ни говоря ни слова.

ГЛАВА 33

Два дня спустя

Среда, 30 апреля

— Кажется, я ее вижу, — сказала Сьюзен.

Прозрачная стена отделяла зону безопасности от магазинчиков и кресел в зале вылета. Сьюзен и Дэвид смотрели сквозь стекло на пассажиров, выстроившихся в три очереди перед металлоискателями. Рядом с каждым устройством стоял рентгеновский аппарат.

Женщина, о которой говорила Сьюзен, что-то сказала своему спутнику и повернулась к ним липом. Это была не Ди.

— Знаешь, что мне нравится в визитах к стоматологу? — неожиданно спросил Дэвид.

Американка перевела на него взгляд. Она была признательна ему за то, что он пытается ее отвлечь, но немного удивилась вопросу.

— А тебе нравится ходить к стоматологу?

— Ты что, первый день в Британии? Это ирония. Я терпеть не могу дантистов. — Дэвид преувеличенно выпятил грудь и расправил плечи. — Нет, конечно, мне наплевать на боль, просто не люблю чувствовать себя беспомощным. Дурацкое ощущение. Меня всегда забавляет, как врачи стараются удрать из комнаты, где делают рентген зубов. Я хочу сказать — для меня-то это абсолютно безопасно, а они разбегаются как кролики.

Он нахмурился, усомнившись в удачности своего сравнения.

Взгляд Сьюзен продолжал скользить по пассажирам, проверяя всех входивших в зону безопасности. Она пробормотала:

— Разница в том, что ты делаешь это всего дважды в год, а они — по двадцать раз за день.

— Ну да, — вяло согласился Дэвид. — Интересно, как тогда чувствуют себя эти ребята? — Он кивнул на одного из операторов пропускного пункта. — Они весь день торчат рядом с мощным рентгеном, который просвечивает даже металлические кейсы.

Американка хмыкнула и сказала:

— Вот она.

Дэвид, следивший за соседней очередью, повернул голову и увидел, как в зал вошла высокая худощавая девушка с темными волосами — Ди Милтон. На ней были черный мохеровый джемпер и белые джинсы; Сьюзен уже издалека заметила, что они сильно испачканы. Ди шла, слегка покачиваясь, и опиралась на руку своей спутницы, которая была гораздо ниже ее ростом.

Вторая девушка оказалась смуглокожей и черноволосой. Внешностью она напоминала индианку, чего нельзя было сказать о ее костюме, который состоял из туго обтягивающих фиолетовых брюк из искусственного шелка, ослепительных серебристых туфель и эластичной розовой футболки, слишком тесной даже для ее щуплой фигуры. Поперек груди серебряными буквами было написано: «Крошка». В таком наряде молодые легкомысленные девушки ходят на вечеринки, если не могут позволить себе ничего более стоящего, но в помещении аэропорта он выглядел абсолютно неуместным, особенно по контрасту с измученным видом его хозяйки. Черные круги под глазами девушки говорили о чем угодно, только не о беззаботной жизни. Казалось, она чем-то до смерти напугана.

Индианка подтолкнула Ди, и та шагнула ближе к арке металлоискателя. Несмотря на шаткую походку и заторможенный вид, она выглядела гораздо более крепкой и здоровой, чем ее соседка.

Дэвид пробормотал:

— Что-то она не очень похожа на адепта, как ты думаешь? Сьюзен удивленно покачала головой.

— Скорее на наркоманку. Я видела таких девушек, когда работала добровольцем в клинике. Больше всего она смахивает на уличную проститутку — из тех, что подешевле.

Дэвид внимательно вглядывался в приближавшуюся пару.

— Теперь я понимаю, что имел в виду Джан, говоря про одежду, под которой нельзя спрятать оружие, — заметил он без тени иронии.

— Все равно расслабляться не стоит, — отозвалась Сьюзен. — Подождем, пока они пройдут через детекторы, и отойдем подальше.

Ди и ее спутница благополучно миновали рамку металлоискателя. У них не было никакого багажа, кроме мобильных телефонов и дамской сумочки американки.

— Будет лучше, если она не увидит нас вдвоем, — прошептала Сьюзен.

Дэвид кивнул и отошел к стойке с таксофонами. Снял трубку с одного из аппаратов и начал что-то бормотать, изображая оживленный разговор. Его глаза как бы случайно останавливались то на Сьюзен, то на подходивших к ней девушках.

Сьюзен держала в одной руке большую сумку, а в другой — открытую бутылку с минералкой. Из сумки торчала прозрачная папка, в которой лежала пачка белой бумаги с распечатанным на принтере текстом. Американка неподвижно стояла посреди зала на виду у всех, кто выходил из зоны безопасности.

Увидев сестру, Ди с трудом улыбнулась, словно была слишком пьяна, чтобы отдавать себе полный отчет в происходящем. Лицо Сьюзен превратилось в застывшую маску.

— Вы Сати? — спросила она у индианки.

Девушка поморщилась.

— Нет, я Прайя. Это он так меня зовет. Вроде как в шутку. — Ее слова звучали искаженно из-за резкого акцента.

Сьюзен бросила быстрый взгляд на Ди.

— Вы ее не трогали? — спросила она.

— Я вообще никого не трогаю, — глухо произнесла девушка, и из ее груди вырвался тяжелый вздох.

— А Джан? — продолжала допытываться Сьюзен. — Вы ведь на него работаете?

Азиатка мрачно рассмеялась.

— Вы должны отдать мне какие-то бумаги, — напомнила она. — Без них я не вернусь.

Сьюзен колебалась.

— Он вам угрожал? — В ее голосе прозвучала нотка невольного сочувствия.

— А вы как думаете? — ответила Прайя раздраженным и усталым тоном, словно каждое слово давалось ей с большим трудом.

Она молча протянула руку. Американка посмотрела на нее в замешательстве, словно не решаясь подать в ответ свою, но потом сообразила, что значит ее жест, и вынула папку с документами.

Индианка схватила бумаги и слегка подтолкнула свою спутницу к сестре. Ди сделала пару неуверенных шагов и почти упала в объятия Сьюзен.

Прайя процедила сквозь зубы: «Надеюсь, с ней все будет в порядке», — и направилась в другую сторону, прежде чем Сьюзен успела добавить хоть слово.

Как только Прайя исчезла, Дэвид подошел к Ди и помог отвести ее к ближайшим креслам.

— Никто за нами не следил, — сообщил он. — Она пришла одна.

Они сели вместе, и Сьюзен стала поглаживать сестру по волосам. Ди привалилась к ее плечу.

— Похоже, эта девушка — такая же жертва, как и мы, — сказала Сьюзен. — Одному Богу известно, чем он привязал ее к себе.

Дэвид взглянул на грязную одежду Ди и ее обмякшее лицо.

— Как она? — спросил он.

Сьюзен взяла сестру за подбородок и заглянула ей в глаза. Та ответила расслабленной улыбкой.

— Они ее чем-то напоили, но, кажется, на теле нет ни царапины. Если это просто валиум, все пройдет через несколько часов.

Сьюзен обняла Ди и нежно прижала к себе, слегка покачиваясь. Сестра не сопротивлялась.

Потом Сьюзен попросила:

— Помоги мне отвести ее на посадку.

Ее лицо выражало твердую решимость по-прежнему быть во всеоружии и держаться начеку. Вид у нее был таким же озабоченным, как и час назад.

Часа через полтора они уже летели. Ди сидела у окна, по-прежнему сонная и молчаливая, но уже не такая отрешенная и вялая, как раньше. Сьюзен заняла место посередине, а Дэвиду досталось кресло с краю.

Когда на панели погасла надпись «Пристегнуть ремни», Сьюзен повернулась к нему.

— Что произошло? — спросила она. — Мы и вправду это сделали? У нас все получилось?

— Ты уже два часа задерживаешь дыхание, — заметил Дэвид.

Сьюзен нервно улыбнулась:

— Надо же.

— Все в порядке. — Он окинул взглядом своих спутниц. — Ты, я и Ди снова вместе. По-моему, это очень обнадеживает.

— Значит, мне уже можно перевести дух?

Дэвид наклонился вперед и взял ее за руку. Он утвердительно кивнул.

— Спасибо, — пробормотала Сьюзен. — Я знаю, как тебе было трудно отдать инициативу в мои руки и уйти на вторые роли. Но ты себя переборол. Поверь, я очень это ценю.

Дэвид пожал плечами.

— Ты все хорошо обдумала и составила отличный план, — объяснил он. — В любом случае я бы не придумал ничего лучше. И потом, мы…

Он замолчал.

— В чем дело? — спросила она, подбодрив его улыбкой.

— Я просто подумал, почему бы нам не поговорить обо всех этих проблемах?

— О каких вещах? Мне нечего сказать, кроме огромного

«спасибо».

— Нет, я имел в виду то… — Дэвид запнулся. — Ну, ту тему, которую мы обсуждали раньше. Помнишь? Про доверие друг к другу. — Он помолчал. — Я, конечно, понимаю, что время сейчас неподходящее, но у нас уже давно не было возможности все обсудить, а нам придется это сделать, рано или поздно.

Американка напряглась, но ничего не ответила.

— Сьюзен, я знаю, что у тебя есть ко мне какие-то чувства. — Дэвид перевел дух. — Не важно, как ты их называешь. А у меня… я хочу сказать, ты знаешь… в общем, тебе известно, какие чувства я испытываю к тебе. — Он улыбнулся. — Я просто хочу все это обговорить и выяснить, почему мы не можем — или что нам мешает — быть абсолютно искренними друг с другом. — Он наконец перешел прямо к делу. — Я надеюсь, уже пришло время, когда ты можешь полностью мне доверять.

Девушка неловко заерзала на месте.

— Все не так просто, — пробормотала она после паузы.

— Ладно. Допустим, — согласился Дэвид. — Но я хочу об этом поговорить.

— Ты уверен?

Вопрос Сьюзен прозвучал так, словно она надеялась услышать «нет».

— Мне кажется, я уже достаточно сделал — достаточно рисковал собой, — чтобы заслужить честный ответ, — сдержанно ответил Дэвид. Его слова прозвучали мягко, но в них чувствовался скрытый вызов.

Сьюзен глубоко вздохнула.

— Ладно. Раз уж ты так уверен, что тебе нужен этот разговор…

Она попыталась собраться с мыслями. На ее лице было написано, что, хотя все это ей не очень нравится, она выполнит свой долг.

— Дело не в том, доверяю я тебе или нет; дело в том, что ты не доверяешь мне — причем как раз там, где мне это особенно нужно. — Сьюзен задумалась. — Я тебя не виню — так уж ты устроен. Но с тех пор как мы познакомились, мне это очевидно. Ты не из тех людей, кто слушает чужие советы или легко распахивает душу настежь. Конечно, ты можешь попытаться это сделать, но тебе придется слишком напрягаться, и в конце концов ты вернешься к тому, что свойственно твой натуре: думать и действовать самостоятельно, без оглядки на других.

Она положила руку на его ладонь.

— Ты понимаешь, что я тебя не критикую? Таков твой характер. Ты ничего не можешь с ним поделать — так же как я ничего не могу поделать с тем, что меня это не устраивает. Наверняка найдутся миллионы девушек, которые будут в восторге от твоей заботы и опеки. Но я к ним не отношусь. Это не для меня.

Дэвид пробормотал:

— Но я не… мы же не…

Предложение повисло в воздухе.

— Вот почему я всегда так бесилась, когда ты принимал решения, не посоветовавшись со мной. Дело даже не в том, что порой ты вел себя слишком безответственно; просто каждый раз передо мной вставал тяжелый выбор — либо позволить тебе вытереть об меня ноги, либо послать тебя к черту. А мне было нужно только честное партнерство. Я не хочу чужого покровительства за счет отказа от самой себя. Так поступала моя мать — и ничего хорошего из этого не вышло. Она жила с моим отцом, который все решал за нее, и всю жизнь чувствовала себя несчастной. Наверно, по-другому их брак бы просто не существовал, но все равно это было неправильно. Когда я вижу, как сложилась ее судьба, мне хочется только одного — самостоятельности.

На глаза американки навернулись слезы.

Дэвид продолжал молчать, стараясь подыскать нужные слова. Ему хотелось опровергнуть все, что сказала Сьюзен, убедительно доказать, что она ошиблась.

— Это неправда, — произнес он наконец. — Может быть, в прошлом так и было, но с тех пор все изменилось. Я никого не уважал так сильно, как тебя. Когда ты решила спасать Ди, я сделал все, как ты хотела, даже слова не сказал — помнишь?

Сьюзен кивнула:

— Да, но тебя это почти убило. Я видела, как ты мучился. Именно поэтому я тебе так благодарна.

— Чепуха! Немного помял перышки, только и всего. Ты права в одном — раньше я никому так не доверял. Верно, меня тошнит, когда кто-то лезет в мои мысли. Но с тобой — другое дело. Я тебе верю. Поначалу это было трудно, но я привык. Господи, Сьюзен, тебе совсем не нужно мне уступать! Тем более — отказываться от себя. Ты мне нравишься такой, какая ты есть. — Он замолчал, смущенно потупив голову, и добавил изменившимся голосом: — Точнее, я люблю тебя такой, какая ты есть.

Сьюзен плакала уже в открытую — и не столько от огорчения или боли, сколько от избытка чувств.

— Как бы я хотела в это поверить, — прошептала она, всхлипнув. — Я хочу этого больше всего на свете. Я стараюсь изо всех сил, но ты… ты должен понимать, с кем имеешь дело. — Она взглянула на шевельнувшуюся в кресле Ди и понизила голос. — Когда мы были детьми, родители все время на меня давили. Они были счастливы, только если я чего-то добивалась. А Ди… ей достаточно было просто существовать. Где бы мы ни появлялись, она быстро заводила друзей. Ей ничего не приходилось делать — она была самой собой, и люди к ней тянулись. Но я не могла себе этого позволить. Для меня всегда был важен успех и результат. Без этого я чувствовала себя несчастной и… нелюбимой. Мне и теперь недостаточно самой себя — я должна что-то делать, и делать хорошо. Я не из тех людей, кого любят только за то, что они есть. Я — это то, чем я занимаюсь. Вот почему я не пошла по стопам своей матери. Мне часто хотелось быть такой, как Ди, но это невозможно.

Сьюзен замолчала, услышав в соседнем кресле какой-то шум. Американка быстро обернулась и увидела, что Ди уже не спит. Она сидела у окна и смеялась. Это был негромкий, но глубокий и искренний смех.

Сьюзен озабоченно взглянула на сестру.

— Ди, с тобой все в порядке?

Ди продолжала смеяться, качая головой.

— Четыре года и восемьдесят восемь штук, — пробормотала она через некоторое время

Ее снова разобрал хохот, и она никак не могла остановиться.

Дэвид и Сьюзен молча смотрели на девушку, радуясь, что она пришла в себя и заговорила, но немного напуганные ее странным поведением.

Наконец Ди взяла себя в руки и сказала:

— Четыре года я каждую неделю ходила к психотерапевту, чтобы говорить о том, как я замечательна и как хороша собой. Сколько это получится часов? Бог его знает. Но мне ни разу не пришло в голову, до чего же я, оказывается, везучая!

Она выпрямилась в кресле и повернулась к Сьюзен.

— Ты права, мама и папа почти не занимались моим воспитанием: они не орали на меня, если я получала плохие отметки, не заставляли учить уроки и ходить в кружки, им было наплевать, возьмут ли меня в школьную команду. Их не волновало, что я делаю, с кем хожу гулять и где провожу время. Перед тем как покинуть дом, я мечтала только об одном — заставить их хоть на минуту забыть о своей любимой дочурке и обратить внимание на меня. И что ты думаешь? Мне это ни разу не удалось. Поэтому я и уехала. Я оставила им их бесценное сокровище, чтобы они продолжали пестовать его и дальше.

Ди снова засмеялась.

— А теперь что же получается? Оказывается, ты тоже боялась, что тебя не любят! Ты, их обожаемое дитя, с которого мама разве что пылинки не сдувала, считала себя нелюбимой дочерью!

Сьюзен подавленно молчала.

— Я понятия не имела, — пробормотала она

— Ну еще бы. — Ди пожала плечами. — Это не тема для веселой болтовни. «Как, сестричка, ты думаешь, что тебя не любят? Черт, у меня то же самое!» — Девушка немного помолчала. — В прошлом году я была у мамы. Мой врач сказал, что это мне поможет. Наверно, так оно и вышло. Я не изменила отношения к себе, зато перестала ненавидеть мать. — Сьюзен вся превратилась в слух, и Ди продолжала: — Рассказать тебе, что я от нее услышала? Она усадила меня перед собой, словно я все еще ребенок, и заявила: «Но, Ди, дорогая, мы не могли обращаться с тобой также, как со Сьюзен, потому что ты на нее совершенно не похожа. В детстве я старалась быть послушной дочерью, а твой отец — послушным сыном. Никто не спрашивал, кем мы хотим быть, — существовали определенные правила, которые мы должны были выполнять, и принципы, по которым нас воспитывали. Однако мы с отцом решили, что с нашими детьми все будет по-другому. Для нас ты и Сьюзен были самостоятельными личностями, каждая со своим характером и способностями, и мы старались их поддерживать и развивать, а не приспосабливать под собственные вкусы. Мы не требовали от тебя столько же, сколько от Сьюзен, потому что видели, что ты и так готова к жизни. А Сьюзен приходилось все время подталкивать и заставлять, потому что иначе она не смогла бы реализовать свой потенциал, и это сделало бы ее несчастной». Сьюзен снова всхлипнула.

— Она так сказала?

Ди кивнула.

— Не могу ручаться за каждое слово, но общий смысл был таков. Не обязательно быть журналисткой, чтобы запомнить подобный разговор.

— Господи, а я думала, она хочет навязать мне свои взгляды! — воскликнула Сьюзен. — Чтобы я прожила ее жизнь вместо нее.

— Кто знает? — вздохнула младшая сестра. — Я просто передала тебе мамину версию; но я ей верю, потому что видела ее глаза. Мама искренне считала, что ты должна стараться изо всех сил, чтобы не повторить ее ошибок и не остаться человеком с неудовлетворенными амбициями. Она хотела избавить тебя от этой участи.

Сьюзен плакала все сильнее, и на Ди это подействовало заразительно. Наконец старшая сестра повернулась и заключила ее в объятия. Ди ответила ей тем же.

Боже милостивый! — Дэвид скорчил шутливую гримасу. — Не забывайте, что вы в Англии. Здесь не принято бросаться друг другу на шею.

— Заткнись, — буркнула Сьюзен и, высвободив руку, привлекла к себе и Дэвида.

Дэвид не сопротивлялся. Минуту они сидели, сбившись в тесную кучку и не говоря ни слова; Сьюзен и Ди регулярно всхлипывали и обменивались счастливыми улыбками. Проходившая мимо стюардесса остановилась и спросила, все ли у них в порядке.

Дэвид отодвинулся от общей группы.

— Семейный праздник, — объяснил он, кивнув на залитых слезами девушек^ — У вас, случайно, нет шампанского?

— Да, сэр; сейчас принесу.

Стюардесса снова засеменила по узкому проходу.

— Я — пас. — Ди отпустила Сьюзен и схватилась за голову. — Так плохо мне было только после моего двадцать первого дня рождения. Отпразднуйте мое спасение вместо меня, ладно? А потом расскажете, что произошло, пока я витала в облаках. За последние дни я не помню абсолютно ниче… о Господи!

Сьюзен и Дэвид завертели головами, не понимая, что так испугало Ди. Она смотрела на свои неряшливые джинсы.йИ

— Что это на мне надето?

ГЛАВА 34

Позже в тот же день

Среда, 30 апреля

Сьюзен и Ди еще раз обнялись перед залом вылета в манчестерском аэропорту. Пассажиры проходили в посадочные терминалы для международных рейсов. Дэвид стоял рядом, положив руку на плечо Ди и прижав ногой тележку с багажом.

— Я уверена, это ненадолго, — сказала Сьюзен. — Поступай как хочешь, но не забывай, что «Линкольн и Пити» — хорошая контора. Они часто помогают женщинам скрыться от преследующих их мужей, так что подобные дела им не в новинку. И вообще они крутые и надежные ребята, на которых можно положиться. — Сьюзен поцеловала ее в щеку. — Я свяжусь с тобой сразу, как только у нас наладятся дела.

Ди кивнула.

— А как я узнаю их в Ньюарке?

Сьюзен рассмеялась.

— Не бойся, узнаешь. Большой белый парень, с ним черный паренек поменьше — они всегда спорят. В крайнем случае обратись в справочную и спроси братьев Зорро. Так они себя называют, когда работают вместе.

— Значит, ты была… — с улыбкой начала Ди. Сьюзен закончила вместо нее:

— Сестренкой Зорро.

Она снова рассмеялась.

Ди стала серьезной и крепко обняла сестру.

— Будь осторожна. — Она взглянула на Дэвида. — И ты тоже. Надеюсь, все ваши беды скоро закончатся. Как только сможете, приезжайте ко мне вместе. Уверена, в ближайшее время вам не помешает хороший отпуск. Мне-то уж точно.

— Береги себя, Ди.

Дэвид поцеловал ее на прощание. Ди взяла дорожную сумку — там лежали журналы и кое-какие сладости, чтобы не скучать в дороге, — и направилась к выходу. На ней была новая одежда, которую она купила после посадки в первом же магазинчике; все ее старые вещи немедленно отправились в помойный бак.

Ди показала свой билет охране и, послав Сьюзен воздушный поцелуй, исчезла в стеклянном коридоре.

Как только она ушла, Сьюзен повернулась к Дэвиду.

— Будем надеяться, теперь действительно все кончено, — сказала она. — По крайней мере Ди в безопасности, и мы можем подумать о том, что нам делать в ближайший месяц, если ситуация не изменится.

— Не думаю, что это продлится так долго, — заметил Дэвид. — Вдвоем мы найдем выход куда быстрее.

Он привлек ее к себе, и Сьюзен устало положила голову ему на грудь. Он кивнул на кресла:

— Может, присядем на минутку? Я буквально с ног валюсь. А что это за дела про Зорро? Я ничего не понял.

Девушка рассмеялась.

— Как, ты не знаешь Зорро? Всемирно известного героя? Защитника слабых и угнетенных? — Она вскинула руку, начертив в воздухе букву Z.

Дэвид кивнул:

— Да, я знаю, кто такой Зорро. Но при чем тут ты?

Сьюзен неуверенно улыбнулась:

— Разве мы раньше об этом не говорили? Кажется, нет. — Она нахмурилась. — В общем, это было еще до того, как я стала ученым «ботаником»: мне нравилось заниматься фехтованием. На самом деле, — американка с шутливой гордостью выпрямила плечи, — в школе мне говорили, что из меня может получиться спортсмен мирового класса. Правда, ничего путного из этого не вышло, потому что из-за папиной работы мы без конца переезжали, но я все равно не бросала тренировок. Лет в двенадцать, когда мне впервые пришла в голову эта блажь, я приставала ко всем с вопросами, не было ли у Зорро маленькой сестры. Наверно, мне хотелось иметь образец для подражания — какую-нибудь бесстрашную девочку с красивыми браслетами. Короче, я уже мало что помню, но это была одна из тех смешных историй, которые со временем превращаются в семейную легенду.

На губах Сьюзен блуждала неловкая улыбка.

— Вот почему я решила использовать «награду» Джана, — добавила она серьезно. — Я подумала, что если адепты используют холодное оружие, единственным моим слабым местом будет магия. Но как только мне удастся создавать защитные поля, я смогу с ними справиться.

Дэвид недоуменно сдвинул брови.

— Холодное оружие? Ты о чем?

Сьюзен схватилась за голову:

— Господи, я и об этом тебе не говорила? Мы битый час обсуждали с профессором его теорию. Проклятие! Прости, ради Бога. Это была жуткая неделя. — Американка по-настоящему расстроилась и принялась объяснять: — Адепты не могут использовать магию друг против друга, так?

— Так, — нетерпеливо кивнул Дэвид. — Это я уже усвоил

Сьюзен сжала его руку, словно говоря «прости», и продолжила:

— Значит, им нужен способ как-то атаковать друг друга. Адепт может создавать вокруг себя защитное поле и отражать любое нападение, поэтому принудить его к битве просто невозможно. Но беда в том, что полная защита делает их слишком скованными. Это все равно что заключить себя в глыбу льда — ты абсолютно неуязвим, но при этом находишься в ловушке. Чтобы иметь возможность двигаться и напасть на своего противника, им приходится уменьшать уровень защиты и создавать поля с «прорехами», в которые легко проходит меч. Вот как они бьются. — Сьюзен добавила: — Конечно, они предпочитают убивать своих врагов во сне, но если это невозможно, остаются только мечи.

— А пистолеты? — недоумевал Дэвид.

Сьюзен покачала головой.

— Сам подумай, — произнесла она, помогая Дэвиду толкать тележку с багажом к ближайшим креслам. — Если ты хочешь сражаться с противником, используя огнестрельное оружие, вам обоим придется включить полную защиту. В момент выстрела тебе придется ее снять. Но твоя пуля отскочит от брони противника. Значит, вы должны стрелять одновременно, как на дуэли, потому что только в этом случае защита будет снята у обоих. Результата может быть только два — или вы убьете друг друга, или кто-нибудь ошибется со временем и дело кончится ничем; и то и другое одинаково бессмысленно. Но клинки можно использовать как для нападения, так и для обороны: даже если очень сильно ослабить магическое поле, человек с мечом способен отразить атаку. В таких поединках главное — умело парировать удар. Ты позволяешь врагу на себя напасть, а потом идешь в контратаку, зная, что в этот момент в его броне образовалась щель. Дэвид спросил:

— Если защиту можно создавать одним усилием воли, как им вообще удается нанести удар?

— Ну, все происходит не так быстро, — возразила Сьюзен. — Нужно время, словно передвигаешь что-нибудь тяжелое. Когда ты создаешь защиту, то двигаешься так, — американка изобразила несколько плавных танцевальных па, — а не вот так… — Она выбросила ладонь вперед и сделала молниеносный выпад.

Стоявший рядом ребенок прижался к своей матери, показывая на Сьюзен, но женщина смотрела в другую сторону и ничего не видела.

Они сели в кресла.

— Да, это… -Дэвид помедлил, подбирая правильное слово. — Это поразительно.

— Верно, — согласилась Сьюзен. — Поразительно. Даже такому новичку, как я, достаточно надеть «награду» и слегка сосредоточиться, чтобы адепт не смог использовать против меня магическую силу Все, что ему остается, — это полагаться на искусство фехтования. Любой начинающий адепт, ловко орудующий своим мечом, может победить даже мастера экстра-класса.

Дэвид заметил:

— Между прочим, одно время я занимался кендо.

— Хм…— Сьюзен с сомнением покачала головой. — Там используют японский меч, не так ли? Им надо бить с размаху, он занимает большую площадь и почти наверняка наткнется на броню. Другое дело — колющее оружие, например рапира. Отражая выпад, она точно следует встречной линии атаки. — Девушка задумалась. — Конечно, многое зависит от того, чем пользуется твой противник. Если у него в руках меч, ему придется широко раздвигать свою защиту. Но поскольку у нас не будет права выбора оружия, я бы не стала рисковать.

— Пятнадцать лет тренировок — и все напрасно? — раздраженно буркнул Дэвид.

— Почему напрасно? У тебя есть сила, быстрота и чувство равновесия; значит, ты научишься фехтовать вдвое быстрее, чем любой другой. — Сьюзен бросила на него лукавый взгляд. — Иначе говоря, чтобы достичь моего уровня, тебе хватит всего восьми лет, — она кивнула на окружавших их людей, — а не шестнадцать, как всем остальным.

Дэвид кисло улыбнулся.

Американка прижалась к нему, уютно устроившись в его объятиях.

— Прости, что не сказала тебе это сразу, — покаянно пробормотала она. — Это выглядит особенно глупо после всех моих пламенных речей насчет того, что ты игнорируешь меня при разработке своих великих планов.

— Ладно, зато теперь я все знаю, — усмехнулся Дэвид. — Главное, ты хотела сказать, верно? Просто не смогла выбрать удобную минуту.

Сьюзен наклонилась ближе и ткнулась носом в шею.

— Значит, ты меня прощаешь? — пробурчала она невнятно.

— Угу. И не только прощаю, но и намерен доказать, что отныне ты являешься законной частью моего внутреннего мира — по крайней мере в том, что касается моих планов на будущее. Обещаю.

Сьюзен шумно вздохнула у него над ухом. В этом звуке было столько же удовлетворения, сколько усталости.

— Хорошо, — сказала она тихо.

Несколько секунд прошли в молчании. Дэвид спросил:

— Как ты думаешь, зачем они делают сиденья из листовой стали? Боятся, что, если места окажутся слишком удобными, пассажиры могут засидеться и пропустить свой рейс?

Американка поерзала в кресле и промычала:

— Это жестоко.

— Наверно, продумывая их дизайн, они хотели донести до пассажиров — раз уж вы уезжаете из страны, поскорей убирайте свои чертовы задницы.

Сьюзен хмыкнула и выпрямилась в кресле.

— Я собираюсь разыскать дамскую комнату и добыть нам немного кофе, — сказала она. — Присмотришь за моей сумкой?

— Конечно, — ответил Дэвид. Он взглянул на часы с цифровым дисплеем. — Наверно, скоро объявят посадку.

Сьюзен кивнула.

— Может, пока позвонишь профессору и расскажешь, как у нас дела? Я поговорю с ним, когда вернусь.

Быстро чмокнув его в щеку, американка встала, бросила взгляд по сторонам и зашагала в дальний угол зала.

Оставшись один, Дэвид некоторое время сидел, погруженный в свои мысли. Потом, достав из кармана куртки телефон, стал листать записную книжку в поисках номера профессора.

Через минуту он набрал номер.

— Кембридж, двадцать шесть шестнадцать, — ответил профессор.

— Профессор Шоу… то есть Джозеф… это Дэвид.

— А, Дэвид. — В голосе Шоу появились теплые нотки. — Как дела на фронте?

Дэвид улыбнулся:

— Пока неплохо. Ди летит в самолете, Сьюзен пошла за кофе, а я сижу в кресле и ничего не делаю. Похоже, все идет к лучшему.

— Рад это слышать. Судя по вашему тону, новости действительно хорошие. — Профессор озабоченно спросил: — А сестра Сьюзен — как ее самочувствие?

— Лучше, чем я ожидал, — отозвался Дэвид. — Физически она не пострадала, но у нее большая слабость. Джан накачал ее транквилизаторами, и мне кажется, это ей даже помогло. Разумеется, вряд ли он об этом заботился, но для нее все прошло словно во сне. Ди помнит, как ее похитили и куда-то увезли; остальное заглушил валиум. Все могло быть гораздо хуже.

— Бедняжка, — пробормотал профессор. — Как ей не повезло.

— Вы бы видели ту девушку, которая привела Ди, — заметил Дэвид. — Вот кому бы не помешала помощь. — Он вздохнул и вернулся к прежней теме. — На самом деле все прошло просто замечательно. Единственное, что немного расстраивает в этом счастливом избавлении, — Ди ничего не смогла нам рассказать о Джане. Она даже не знает, где ее держали. Ей удалось только подслушать окончание какого-то телефонного разговора, когда Джан заходил к ней в комнату. Она слышала, как он упомянул Пятую секцию. Нам это ни о чем не говорит. Может быть, вы что-нибудь знаете? Я думаю, не имел ли он в виду… как там называется мужской вариант шабаша?

— Шабаш — это сборище ведьм и колдунов, — машинально сообщил профессор, думая о чем-то другом. — Но Пятая секция — совсем не шабаш. По крайней мере насколько мне известно.

Голос Шоу звучал обеспокоенно.

— А что же это?

— В старые времена так называли МИ-5. Британскую контрразведку.

Дэвид задумался.

— С какой стати ему говорить о МИ-5? Хотя… — Он замолчал. — Это наводит на мысль о том, что им кое о чем известно. По-вашему, правительство знает об адептах?

Вместо ответа профессор спросил:

— А Дороти не помнит, в каком контексте он упоминал эти слова?

Дэвид устало потер лоб.

— Кажется, да. Она говорила, что фраза звучала примерно так: «Ведь ты из Пятой секции, разве нет?» Или что-то вроде этого.

— Дэвид, это проблема. Обсуждая со Сьюзен недавние события, мы решили, что Джан работает один, по крайней мере в том, что можно назвать «боевыми операциями». Он ни разу ни к кому не обращался за помощью. С другой стороны, ему было бы полезно иметь своих людей для сбора нужной информации и, возможно, покупки кое-какого оборудования. Его связи в полиции мы отвергли сразу, потому что при похищении «метки» он ничего не знал о ходе дела. Однако ему удалось выследить Дороти. Кроме того, он был в курсе планов и маршрута Дасса. Это можно объяснить, если у Джана есть союзник в фирме Дасса. Но откуда он узнал о Дороти?

— Может, вычислил ее по кредитной карте? — предположил Дэвид. — Кто-нибудь мог сообщить ему такую информацию. Впрочем, — пробормотал ©н про себя, — тогда непонятно, почему он не нашел меня и Сьюзен.

У профессора было готово другое объяснение.

— Дороти не собиралась куда-нибудь уезжать в ближайшее время? — спросил он. — МИ-5 обычно отслеживает передвижения людей, которые въезжают или выезжают из страны.

— Я не знаю, что конкретно она планировала, но как раз перед похищением мы говорили о ее возвращении домой. — Дэвид внезапно вскочил с места и с тревогой посмотрел по сторонам. — О Боже! Вы думаете, он нашел ее по авиабилету?

Он беспокойно всматривался в толпу людей, высматривая среди них лицо Сьюзен.

— Безусловно, МИ-5 следит за бронированием авиабилетов. Вполне возможно, что они интересуются адресами и фамилиями. Судя по тому, что я слышал от своей сестры, этой информацией широко пользуется правительство. Развитие компьютеризации и всеобщая паранойя по поводу авиаперелетов только способствуют такой практике.

Дэвид зашагал в ту сторону, куда ушла американка.

— Сьюзен говорила, что Джан неожиданно легко согласился на наш план. Мы обрадовались, что смогли его надуть. Идиоты! Он все понял, как только услышал про аэропорт.

Дэвид оглянулся на брошенный багаж.

Не зная, что делать, он вернулся к тележке и встал на одно из сидений. Браун быстро оглядывал проходивших мимо пассажиров, надеясь увидеть среди них знакомое лицо.

Он все еще держал трубку возле уха.

— Джан предложил нам сесть на внутренний рейс — объяснил, что так будет удобнее, потому что не придется совершать долгую поездку. Мы согласились, чтобы сбить его с толку и скрыть свои планы насчет бегства из страны. Он сказал, что пришлет вместо себя безобидную помощницу — это прозвучало очень здорово. — Голос Дэвида дрожал от напряжения. — А в результате он мог запросто появиться здесь раньше нас.

Профессор все это уже обдумал.

— Вы пытаетесь найти Сьюзен? — мрачно спросил он.

Взгляд Дэвида продолжал лихорадочно бегать по толпе.

— Я нигде ее не вижу, — пробормотал он почти с отчаянием. Дэвид посмотрел на табло часов: Сьюзен не было уже пятнадцать минут. Он снова заговорил в трубку, продолжая думать вслух: — Джан даже вызвался отправить свою подругу куда-нибудь подальше — чтобы мы не улетели слишком далеко.

— Боюсь, он направился в пункт вашего назначения, как только выяснил, куда вы летите, — пробормотал Шоу.

Дэвид перестал вглядываться в толпу. Его глаза блуждали уже без всякой цели. Он подумал то же самое, что профессор.

— Джан поехал на машине, потому что так ему будет удобнее насильно увезти с собой человека.

— Верно, — согласился Шоу. — Вот что, Дэвид, — добавил он спокойно, — скоро Мне придется ненадолго уехать, а до этого я хотел бы обсудить с вами кое-какие детали. Поищите пока Сьюзен, а потом перезвоните мне и сообщите о результатах.

— Ладно, — сказал Дэвид и отключил связь.

Он был почти в шоке. Спустившись с кресла, он начал убирать мобильный телефон и не сразу попал в карман куртки. Потом резко тряхнул головой и заставил себя собраться с

мыслями.

Дэвид повернулся к пожилой паре, сидевшей в том же ряду неподалеку, и попросил:

— Вы не присмотрите за моим багажом?

Пассажиры бросили на него подозрительный взгляд. Дэвид умоляюще добавил:

— Всего на пару минут. Я сейчас вернусь.

— Не надо просить нас о таком, — сказала женщина. — Вы что, не смотрите новости?

Дэвид отвернулся. Он взглянул на багаж. Краем глаза он увидел, что пассажиры продолжают за ним следить. Если он бросит вещи сейчас, они вызовут полицию.

Ему в голову пришла другая мысль. Дэвид схватил сумку Сьюзен, сел и поставил ее к себе на колени. Он перерыл ее снизу доверху. Телефона не было.

Выхватив свой мобильник, он быстро набрал номер Сьюзен и нажал кнопку вызова. В трубке послышались длинные гудки. Три сигнала, четыре, пять.

Наконец ему ответили. Он услышал громкий фоновый звук — шум автомобиля? — и ровный мужской голос произнес:

— Любопытно. Значит, вы работаете вместе. — Мужчина тяжело вздохнул. — Хорошо, начнем с главного: если вы поторопитесь, то сможете блокировать дороги, но вам известно, что меня это не остановит. Кроме того, так вы не вернете мисс Милтон в целости и сохранности.

Дэвид почувствовал, как у него сжалось сердце. Джан продолжал:

— Я не держу на вас зла, — он сухо откашлялся, — напротив, ваш обман показался мне весьма забавным. Вы так собой гордились. — Его тон стал чуть холоднее. — С другой стороны, теперь вам должно быть ясно, что вы у меня в долгу. Больше никаких уловок и ловушек. Вы просто сделаете то, что я вам скажу.

Дэвид лихорадочно соображал. Он закусил нижнюю губу и задержал дыхание, пытаясь обдумать все происходящее.

— Алло? — сказал Джан. — Думаю, нам будет гораздо проще уладить это маленькое дело, если вы перестанете молчать.

— Простите, — невольно вырвалось у Брауна. Он почти окаменел от напряжения, с быстротой молнии прокручивая в голове все варианты. — Вы правы, я не буду с вами спорить и поступлю так, как вы скажете, но вам надо знать одну вещь — Сьюзен больна. У нее, — он откашлялся, чтобы скрыть мгновенную заминку, — у нее рак печени. Если вы напичкаете ее транквилизаторами, как Ди, она умрет. — Дэвид сделал паузу и добавил: — Я знаю, Сьюзен готова на все, чтобы вас остановить, но вы не должны соглашаться, если она попросит вас накачать ее лекарствами. Мне плевать, что в этих бумагах, они не стоят ее жизни. Я хочу вернуть Сьюзен. Не трогайте ее, и вы получите все, что вам нужно.

Он говорил быстро и сумбурно, словно потерял голову от паники.

— Хм, звучит очень мило. Особенно трогательна ваша вера в то, что я честно сдержу свое слово. — Голос Джана стал немного глуше — вероятно, он обернулся через плечо. — Кажется, девушка выглядит вполне здоровой, хотя внешность часто бывает обманчива. В любом случае ваш подход меня устраивает. Делайте, что вам говорят, и получите ее обратно. Полное повиновение, и никаких условий.

Дэвид пробормотал:

— Конечно, никаких условий, просто покажите мне перед тем, как мы встретимся, что с ней все в порядке, и я отдам вам бумаги.

Он теперь говорил почти таким же тоном, какой использовал в беседах с Банджо, — простоватым и растерянным, словно паренек, не имеющий никакого образования и опыта.

Джан усмехнулся:

— Вы хотите сказать — никаких условий, кроме одного? Ладно, это я переживу. В конце концов, такова обычная практика. — Он продолжил разговор деловито и напористо, отдавая указания не допускавшим возражений тоном: — Главное, в точности выполняйте все, что я скажу. Хватит выкручиваться и строить планы. Я не хочу, чтобы вы тратили зря время, выдумывая какие-нибудь хитроум… — он снова тяжело закашлялся, — хитроумные схемы, которые вас убьют. Мы встретимся завтра, там; где я вам скажу, и в указанное мной время. Я привезу девушку, вы — бумаги. Как только появитесь, позвоните мне снаружи и сообщите, что вы на месте. Я дам вам с ней поговорить. Если все будет в порядке, вы войдете внутрь, и мы совершаем обмен. Встреча произойдет в центре Лондона, так что постарайтесь быть поблизости. Хотите что-нибудь добавить?

Дэвид не ответил.

Джан усмехнулся:

— Умный мальчик, — и повесил трубку.

ГЛАВА 35

В тот же день

Среда, 30 апреля

Дэвид позвонил профессору через пять минут после раз говора с Джаном. Он использовал это время, чтобы прийти себя.

Шоу взял трубку после первого же сигнала.

— Сьюзен похищена? — спросил он.

— Да, — коротко ответил Дэвид.

В разговоре на линии повисла большая пауза. Дэвид прервал ее, чтобы рассказать о своей беседе с Джаном и о том, что предположительно можно было извлечь из его ответов. Уже во время диалога с Джаном он начал составлять новый план, но, как признался профессору, в нем еще зияли огромные дыры.

Дэвид поделился кое-какими соображениями:

— Я хочу, чтобы он считал меня храбрым, но недалеким. Этаким мачо, который очертя голову лезет во всякие опасности.

— Неплохо, неплохо, — одобрительно заметил Шоу. -Вижу, вы умеете не терять голову в трудных ситуациях.

Голос профессора звучал спокойно и уверенно. Дэвид не удержался от улыбки:

— Спасибо за моральную поддержку, Джозеф. Если честно, я просто старался выиграть время. Хотя для полного успеха дела этого будет явно недостаточно. В любом случае, чтобы не сойти с ума, я должен сосредоточить все мысли на том, как вернуть Сьюзен. — Дэвид помолчал. — Что меня действительно беспокоит, так это вопрос о коллекции. Сьюзен наверняка не позволила бы Джану прикоснуться к бумагам даже пальцем. Но я не вижу другого способа вызволить ее из плена, как только выполнить все его требования.

— Боюсь, вы попали в почти безвыходную ситуацию, — сдержанно признал профессор. — И вряд ли я смогу помочь вам решить эту дилемму. Вы не хуже меня знаете, что в случае своего омоложения Джан на долгие годы станет источником неисчислимых бед. — Шоу выдержал многозначительную паузу. — Однако в мире всегда было полно таких людей, и я не думаю, что вам удастся это изменить.

Не услышав ответа от Дэвида, профессор закончил свою мысль:

— Не знаю, насколько философия уместна в таких делах, но мне кажется, что люди и раньше сталкивались с подобными вопросами. Многих врачей просили продлить жизнь тиранов и убийц, и они делали это безо всяких колебаний, хотя перед ними не стоял такой тяжелый выбор, как у вас. — Он глубоко вздохнул. — Как бы вы ни поступили, вас наверняка будет преследовать чувство вины, поэтому вам придется решить, какое бремя кажется для вас менее невыносимым. Выберите то, с чем сможете жить, — вот и все, что вам остается. — Профессор заключил: — Разумеется, вы всегда сможете рассчитывать на мою поддержку.

Дэвид продолжал молчать. По его реакции трудно было сказать, подействовала ли на него речь профессора и что он собирался делать дальше. Но Шоу не стал об этом спрашивать.

Разговор перешел на другие темы. До того как вмешательство Джана расстроило их планы, Дэвид и Сьюзен собирались лететь в Испанию. Теперь Дэвид решил поскорее вернуться в Гатуик. Он рассчитывал в тот же вечер приехать в Кембридж и навестить профессора, чтобы забрать у него кое-какие вещи, которые могли понадобиться ему на следующий день, — включая и коллекцию.

— Вы, случайно, не знаете какого-нибудь хорошего торговца свечами?

После ответа на неизбежный вопрос, зачем Дэвиду это понадобилось, профессор предложил ему одну старую фирму, с которой имел дело много лет назад. Правда, он был не уверен, что она все еще занималась прежним бизнесом или не переехала куда-то в другое место.

Дэвиду пришла в голову еще одна мысль.

— Мне, конечно, придется здорово поработать над своим планом. Скажите, у вас нет какой-нибудь новой информации, которую я должен знать? Дополнительные способности, неожиданные заклинания? Неизвестные мне козыри у Джана в рукаве?

— Вряд ли тут могут быть какие-то гарантии, — ответил Шоу. — Но в документах почти нет расхождений на эту тему. У меня где-то лежит перевод Сьюзен. Подождите минутку… — Дэвид услышал, как рядом зашуршала бумага Профессор вернулся к трубке: — Вот он. Давайте я оглашу вам весь список.

Дэвид приготовился слушать. После небольшой паузы профессор начал перечислять:

— Итак, у них есть что-то вроде ясновидения. Способность нагревать и охлаждать. Умение создавать то, что Сьюзен называет «защитным полем». Сила толчка и сотрясения. Целительские способности, которые со временем могут развиваться. Сопротивление всем формам магии. Согласен, список впечатляющий, но все это не мешало многим из адептов погибать от рук простых людей.

Дэвид молчал, сосредоточенно покусывая губу и обдумывая слова профессора. Он очнулся только через несколько секунд.

— Вы говорили, что хотите уехать; куда, если не секрет? — спросил он более сердечным тоном.

— Я решил, что на некоторое время мне лучше удалиться и провести пару недель в Корнуолле, — сказал профессор. — Отправлюсь завтра утром. Если все будет в порядке, вы сможете держать со мной связь. Когда у меня гостила Сьюзен, она решила превратить меня в человека двадцать первого века — или, во всяком случае, научить пользоваться современными технологиями. Я уже воспользовался некоторыми из ее советов. Теперь у меня есть мобильный телефон и новенький ноутбук. Со мной поедет одна из моих самых продвинутых студенток, — продолжал профессор. — Она уверена, что две недели прилежных занятий сделают из меня если не хакера, то по крайней мере опытного юзера. Когда встретитесь со Сьюзен, передайте ей, что эта студентка также помогла мне с PGP[23], — она поймет, о чем речь.

Дэвид записал номер его мобильника и адрес электронной почты и пообещал позвонить, как только у него появятся новости о Джане. После этого они попрощались.

Дэвид вернулся в Гатуик рано вечером. Перелет из Манчестера в Лондон занял меньше времени, чем путь от аэропорта до дома Банджо, где он оставил свою машину. Дэвид положил в автомобиль свой багаж и вещи Сьюзен, чтобы пристроить их в надежном месте, и отправился в Кембридж.

Профессор оказал ему радушный прием. Они проговорили до поздней ночи, и когда Дэвид вернулся домой и запер за собой дверь своей квартиры, было уже около трех часов.

Шоу сомневался в том, что ему стоит ночевать дома, но Дэвид решил, что теперь, когда они обо всем договорились, Джану не имеет смысла устраивать атаку. Несмотря на это, остаток ночи он без конца ворочался в кровати и вскакивал в темноте, чувствуя себя одиноким и беспомощным.

Дэвид забрал у профессора оригинал коллекции, оставив ему зашифрованный диск и передав на словах пароль. Ночью он постарался понадежнее спрятать бумаги, но к восьми утра на него напал параноидальный страх, и он начал перепрятывать их заново.

В половине девятого Дэвид уже сидел в автобусе и направлялся в ту свечную фирму, о которой говорил профессор.

К часу дня он сделал все намеченные покупки. Дэвид шагал от остановки к своему дому, когда у него в кармане зазвонил телефон. На дисплее высветился номер Сьюзен.

— Да? — ответил Дэвид бесстрастным тоном.

— Есть карандаш? — небрежно спросил Джан.

Дэвид вытащил из кармана ручку и взял один из магазинных чеков.

— Слушаю.

— Церковь в монастыре Святого Варфоломея, — сообщил Джан. — Это между больницей Святого Варфоломея и Смитфилдским рынком. Приезжай сегодня ночью в половине третьего. Только не появляйся слишком рано и не бери с собой ничего, кроме телефона и коллекции. Все понял? Мне не нужно никаких ошибок.

— Я понял, — сухо подтвердил Дэвид.

— И смотри, чтобы бумаги были настоящие, — добавил Джан. — Я проверю, прежде чем тебя выпустить.

— Ладно, — послушно ответил Дэвид.

— Не вешай носа! — бросил Джан. — Скоро все кончится.

Он отключил связь.

Дэвид схватил свои покупки и быстро направился к квартире. Через полчаса он выбежал обратно с болтавшимся на плече тяжелым рюкзаком.

ГЛАВА 36

На следующую ночь

Пятница, 1 мая

Церковь находилась за старыми стенами Сити, в тесном уголке, где обычные законы археологии переворачивались с ног на голову. Новое здесь не вытесняло старое, а просто отодвигало в сторону.

Древний храм затерялся среди муниципальных зданий послевоенных лет. Дорожка к его вратам шла по зеленой лужайке, но как бы по дну оврага — несколькими футами ниже, чем окружавший ее городской газон. Дома со всех сторон обступали приземистую церковь и нависали над ней так близко, что ее почти невозможно было разглядеть, не подойдя вплотную.

Теперь, глубокой ночью, в жилых домах почти не было света, не считая двух-трех тусклых окон, выходивших на боковые улочки. Соседний супермаркет тоже погрузился во тьму, и Дэвид не встретил ни души, шагая по мостовой от небольшой площадки, где он оставил свою машину,

Когда он спустился на дорожку, по обеим сторонам вырос высокий земляной вал, сопровождавший его до самой двери. В правой руке Дэвид нес телефон, а в левой — тяжелый кейс. Куртки на нем не было, только легкий свитер, под которым невозможно было скрыть оружие, — он специально выбрал такой наряд, чтобы успокоить подозрения Джана.

В нескольких метрах от крыльца Дэвид поставил кейс на землю и набрал номер Сьюзен.

— Я здесь, — сказал он.

— Прочти мне что-нибудь из архива, — распорядился знакомый голос.

— Что именно? — спросил Дэвид.

— Достань из коллекции любой листок и прочти его вслух.

Джан говорил рассудительно и строго, как учитель на уроке.

Дэвид открыл кейс, достал одну из прозрачных папок с документами и начал читать какой-то латинский текст.

— Достаточно, — брезгливо прервал Джан, словно произношение Дэвида резало ему слух. — Мы готовы тебя встретить.

Наступила пауза; потом кто-то что-то прошептал, и в трубке раздался голос Сьюзен.

— Дэвид, это я, — произнесла она неуверенно.

Несмотря на то что ее голос чуть-чуть дрожал, американка говорила четко и ясно, и ее легко было узнать. Что бы ни произошло за это время, самое главное в ней не изменилось — она осталась все той же Сьюзен.

Дэвид поймал себя на том, что бессознательно бормочет:

— Не бойся, Сьюзен, не бойся, все будет хорошо…

На линии снова оказался Джан.

— Да-да, — перебил он нетерпеливо. — Жива и здорова, как я и обещал. А теперь входи.

Дэвид отключил связь и убрал телефон в джинсы. Он открыл тяжелые дубовые ворота — через секунду они громко захлопнулись за его спиной — и прошел по гулкому полу к следующей двери, которая вела внутрь храма.

Церковный зал напоминал выдолбленный изнутри кристалл — это было просторное замкнутое помещение с блестящими стенами, нагромождением колонн и впадинами темных ниш. Нависавший над головой высокий свод казался огромным круглым отверстием.

Прямо над входом находилась громада старого деревянного органа, воздвигнутого вокруг возвышения для кафедры. Орган занимал почти всю заднюю стену храма и посверкивал сотнями мелких фасеточных граней, точно гигантское осиное гнездо, свитое на древней кладке базилики.

В центре часовни находилась каменная купель — массивная чаша для святой воды, разместившаяся среди низеньких скамеек. Мозаичный пол обрамляли многоярусные арки, высоко вздымавшиеся к потолку и подпиравшие снизу поперечные балки крыши.

Нижний ярус колонн образовывал внутреннюю галерею, которая по периметру обходила все помещение и снова возвращалась к выходу.

Дэвид вышел из темноты на свет и остановился, заметив в центре зала Джана и Сьюзен. Девушка устало прислонилась к каменной купели, высеченной из известняка.

Церковь была наполнена сиянием множества свечей — тонких и дрожавших на ветру, как спички, и громадных и тяжелых, словно артиллерийские гильзы, поднимавшихся из железных гнезд напольных канделябров.

Как только Джан повернулся к нему лицом, Дэвид увидел, что его внешность изменилась. Чернильного цвета пятно растеклось по всей шее и захватило часть щеки, словно чудовищный синяк. Но его поразило даже не это, а какое-то новое изменение во внешности Джана, которого он не заметил во время их последней встречи. Шея Джана с одного бока разрослась и странно вздулась, как будто что-то распирало ее изнутри.

Несмотря на болезненный вид, он двигался уверенно и быстро, а на его голове сиял новый золотой круг.

Взгляд Дэвида обратился к Сьюзен. Она по-прежнему опиралась на край купели, но теперь он понял, что дело вовсе не в усталости, — американка была привязана. Основание чаши было обмотано двумя толстыми веревками. Одна из них отходила от камня примерно на метр и обвивала ноги девушки; вторая тянулась к стальным наручникам, надетым на ее запястья.

Внешне Сьюзен почти не изменилась. У нее был измученный и в то же время напряженный вид; она с тревогой вглядывалась в лицо Дэвида, словно надеялась прочитать на нем какую-то важную информацию.

Купель, к которой она была привязана, находилась на пересечении двух приделов, сходившихся под прямым углом. Один был продолжением центрального нефа, тянувшегося по главной оси базилики, а второй, более узкий, расходился от него перпендикулярно в обе стороны. Вместе они образовывали тонкий крест, в центре которого стояла Сьюзен.

Дэвид двинулся по направлению к ней по главному нефу. Джан пристально следил за каждым его шагом.

Не дойдя метров пятнадцати до чаши, Дэвид остановился и положил кейс на пол. Он щелкнул замочками, откинул крышку и отступил назад. Потом шагнул в сторону скамеек, оставив чемоданчик посреди прохода.

— Куда ты идешь? — спросил Джан удалявшегося Дэвида.

— Вот ваши бумаги, — пробормотал тот вместо объяснения и показал на кейс.

Дэвид опустился на одну из скамеек. Он низко склонил голову, как бы преклоняясь перед властью Джана.

Последний вздохнул с видом человека, уставшего иметь дело с идиотами. Он направился к кейсу через главный неф.

— Если ты его заминировал, я все равно могу убить ее в любой момент, — предупредил он.

Джан остановился перед чемоданчиком и нагнулся к полу. Он осторожно поставил кейс на ребро, и пачки пластиковых конвертов посыпались на каменные плиты. Джан склонился еще ниже и взял несколько штук. Когда он присел, за его спиной появилась рукоять перекинутого через плечо меча — короткого и узкого клинка без гарды. На висках мага блеснуло золото.

Джан стал просматривать бумаги, стараясь не упускать из виду Дэвида и заодно приглядывать за Сьюзен, которая по-прежнему неподвижно стояла у купели в десяти метрах от него.

На секунду он отвлекся, погрузившись в чтение какой-то рукописи, а когда поднял голову, Дэвида нигде не было.

— Эй, выходи! — крикнул он.

Его рука инстинктивно потянулась к мечу, который был подвешен на ремнях так, чтобы его легко можно было вытащить из ножен.

Дэвид внезапно вскочил на ноги и бросился бежать. За мгновение до этого он спрятался за скамьей, а потом кинулся изо всех сил к поперечному проходу, который вел к купели.

Когда он сидел на скамье, в руках у него ничего не было, но теперь Дэвид держал оружие — по мечу в каждой руке. У него появилось и еще кое-что — двойная золотая цепь, обвитая вокруг головы вместо обруча.

Джан мгновенно бросил бумаги и развернулся, уловив сверхъестественным чутьем присутствие нового адепта. Сначала он не понял, что это Дэвид. Его взгляд метнулся к выходу, откуда, как он думал, исходила новая угроза.

Через секунду он снова взглянул на Дэвида и заметил золото на его висках.

Джан что-то невнятно пробормотал и бросился обратно к чаше, выхватывая на ходу меч.

Дэвид успел к купели первым. В левой руке, кроме меча, он держал черную бархатную сумку. Разжав на бегу кулак, он бросил то и другое к ногам Сьюзен. Как только его руки освободились, он схватился за собственное оружие и вытащил его из ножен. Это была катана — японский меч с длинным, слегка изогнутым клинком безупречной формы с тонким и острым как бритва лезвием.

Через мгновение Джан был уже у чаши, и его меч рассек воздух, с чудовищной силой обрушившись на Дэвида.

Тому удалось парировать удар. Он сделал ответный выпад, вскинув катану кверху и направив кончик сверкающего лезвия в грудь противнику.

Но атака не достигла цели — сталь наткнулась на невидимый барьер. Джан быстро отскочил назад.

Дэвид оказался между Джаном и чашей. Он поднял меч и отступил к купели, чтобы защитить собой Сьюзен.

— Возьми сумку, — тихо сказал он, повернув голову к девушке.

Он выставил перед собой оружие, схватив его двумя руками и целясь в лицо магу.

Джан держался совершенно иначе. Он стоял к Дэвиду боком, выбросив вперед правую руку, словно фехтовальщик, а левую свободно свесив вдоль бедра.

Его меч был странной формы. Узкий и прямой клинок с заостренным кончиком напоминал традиционную рапиру, но выглядел более плоским и широким и имел острые края с двух сторон. Им можно было колоть и рубить одновременно.

Пока противники готовились к атаке, Сьюзен попыталась взять вещи. Движения девушки были скованы веревками, но ей удалось опрокинуть сумку и вывалить ее содержимое на пол. На плиты выкатились старый обруч Джана и два новых золотых браслета, точно таких же, как у Дэвида. Не обратив внимания на браслеты — у нее на запястьях блестели ее собственные, — Сьюзен схватила обруч и быстро надела себе на голову.

Американка на секунду прикрыла глаза, стараясь сконцентрироваться.

Тем временем Джан двинулся в сторону и стал обходить их слева по дуге. Внезапно он сделал резкий выпад, целясь не в Дэвида, а в Сьюзен. Дэвид бросился навстречу, чтобы отразить его удар.

Маг мгновенно перевел взгляд на Дэвида — свою подлинную цель. Позволив отбить свой выпад, он опустил клинок вниз и одновременно подался в сторону, чтобы сила инерции бросила противника вперед.

Как только его рука освободилась, Джан рывком вскинул меч и вонзил острие в раскрывшегося Дэвида. Кончик клинка попал тому в левое плечо и проткнул его насквозь.

Дэвид вскрикнул и отступил назад. Он шагнул вправо, чтобы снова оказаться между Джаном и Сьюзен.

— Где твоя защита, сынок? — презрительно бросил маг. — Похоже, ты плохо понимаешь, что надо делать.

Вместо ответа Дэвид кинулся вперед и нанес Джану два удара, в живот и в голову. Но невидимая преграда отразила его атаку, только подтвердив слова Джана.

Сьюзен прошептала:

— Не защищай меня, я могу создать свое поле. Но я не знаю, что делать с наручниками!

В голосе девушки звучало отчаяние.

Джан не обратил внимания на ее слова.

— Оружие у тебя тоже очень странное, — насмешливо добавил он.

— Старый японский меч, — сквозь зубы процедил Дэвид. — Лучшая сталь в мире, режет любой металл.

Маг снисходительно улыбнулся:

— Красивые слова, и только. Тебе никто не говорил, что они бесполезны против Пробужденных?

Дэвид слегка отступил от купели, чтобы освободить себе место для маневра.

— Как ни странно, говорили, — ответил он небрежным тоном. — Но я надеюсь, что Сьюзен доверяет моему выбору больше, чем ты.

Он бросил на нее многозначительный взгляд. Девушка нахмурилась, пытаясь понять, что он имел в виду.

Они стояли приблизительно на равном расстоянии друг от друга, образовав широкий треугольник. Дэвид и Джан не спускали друг с друга глаз, выставив перед собой острые мечи. Взгляд Сьюзен метался от одного к другому.

— Она советовала мне взять такой же меч, как у нее, -сказал Дэвид.

Сьюзен за его спиной подняла свое оружие — длинный прямой клинок с чеканным эфесом и острым как игла концом, но без заточенных по бокам лезвий. Она вытащила его из ножен, однако наручники не давали ей как следует взяться за рукоять.

— Разумеется, это оружие, — продолжал Дэвид, кивнув на меч девушки, — имеет свои недостатки. Им нельзя рубить.

Джан пренебрежительно усмехнулся, уверенный, что противник просто болтает чепуху. Не говоря ни слова, он сделал выпад и отвел его клинок в сторону, демонстрируя преимущества своего меча. Дэвид не смог отбить атаку, но успел отскочить назад и увернуться от удара.

На секунду он пошатнулся, но тут же выпрямился и занял оборону. Лицо Сьюзен просветлело — она поняла намек Американка переложила меч в левую ладонь, отодвинув его подальше в сторону, и выставила перед собой руки.

— Представляю, каким бы я оказался дураком, если бы взял с собой нож и обнаружил на ее руках наручники, — заметил Дэвид. Он взмахнул мечом, и Джан мгновенно отступил назад, приготовившись к атаке.

Но Дэвид быстро повернулся к Сьюзен.

Американка как можно шире развела запястья, до предела натянув цепочку, и положила руки на край купели. Меч Дэвида сверкнул в воздухе и обрушился на ее наручники.

Джан понял, что задумал Дэвид, и бросился вперед.

Твердая сталь вонзилась в каменную чашу и попала в крайне левое звено цепочки, у самой руки Сьюзен. Цепь с грохотом разлетелась на части.

Дэвид снова вскинул меч и развернулся к Джану, но не успел. Меч мага вонзился ему в бок, скользнул по ребрам и почти на целую ладонь вошел в тело.

Дэвид судорожно шагнул назад и согнулся пополам.

Сьюзен, разомкнув запястья, перекинула меч в другую руку и со свистом рассекла воздух острием клинка — сталь задела по виску Джана и, застав его врасплох, заставила быстро нырнуть вниз и отпрянуть в сторону.

Все трое снова оказались на одной линии. Джан теперь был по одну сторону от Сьюзен, а Дэвид — по другую. Но если маг просто ощупывал небольшую рану, размазывая кровь по своей щеке, то Дэвид уже не мог подняться на ноги.

Сьюзен стояла между ними, уверенно сжимая свой клинок, однако ее ноги были связаны — веревка крепко стягивала лодыжки, и она не могла ни шагнуть вперед, ни принять позу фехтовальщика.

Дэвид с трудом поднялся с пола, зажав одной ладонью бок. Он старался как можно меньше двигать грудными мышцами. Его правая рука все еще сжимала меч, угрожая Джану, но клинок словно пьяный ходил в его руке, описывая в воздухе неровные круги.

Маг смерил взглядом своего противника и презрительно фыркнул, как бы не увидев ничего серьезного. Джан не спеша двинулся к Дэвиду, обогнув стоявшую на пути Сьюзен.

Когда он проходил мимо, она сделала выпад, как можно дальше выбросив свой меч, но расстояние было слишком велико. Сталь просвистела возле плеча Джана, и он ответил ей насмешливой улыбкой.

— Наверно, теперь ты жалеешь, что не положил в сумку нож? — спросил маг, с усмешкой глядя на Дэвида.

Тело последнего дернулось, что можно было принять за приступ смеха.

— Верно, — признал он. — Я и не подумал, что у тебя будут и веревка, и наручники. Хорошие мысли всегда приходят слишком поздно.

Джан приближался кДэвиду, постепенно смещаясь вправо, пока они снова не оказались на одной линии. На этот раз маг стоял в середине, повернувшись спиной к Сьюзен, которая все еще находилась слишком далеко, чтобы достать его своим мечом.

— Ну и что теперь? — продолжал Джан. — Твоя подруга связана, а ты не можешь защищаться. Твоих магических способностей хватит только для того, чтобы помешать мне сокрушить твой мозг одним движением руки. Что дальше? Придумаешь что-нибудь новенькое? Или просто истечешь кровью, оставив мне бумаги и беспомощную девчонку, с которой я могу расправиться в любой момент? — Дэвид не ответил, и маг иронически добавил: — Есть какие-нибудь идеи?

Дэвид кивнул.

— Конечно, — ответил он. — Только время для них неподходящее.

Его хриплое дыхание сопровождал слабый стук — это кровь, просачиваясь между пальцами, начала капать на каменные плиты.

— Что верно, то верно, — криво улыбнулся Джан. — Времени у тебя мало.

Он кивнул на рану Дэвида и расплывшееся вокруг красное пятно.

— Одна неделя тренировок, и все исчезнет без следа. Но где взять эту неделю? Ладно, посмотрим, что ты успеешь сделать до того, как я тебя убью.

Маг двинулся вперед и начал теснить своего противника.

Дэвид отступил назад. Он хотел что-то сказать, но от боли у него перехватило горло.

Он попробовал еще раз.

— У меня был трудный выбор, — пробормотал Дэвид, стараясь крепче держать в руках меч. — Позволить такому дерьму, как ты, еще сто лет бродить по свету и издеваться над людьми или рискнуть жизнью женщины, ради которой я готов на все, и попробовать тебя остановить?

Сьюзен все время старалась развязать узел на веревке, но тот был затянут намертво. Она не могла с ним справиться с помощью ногтей и клинка без лезвий. Американка потянулась к одному из тяжелых канделябров, но они стояли слишком далеко. Она закрыла глаза и сконцентрировала волю, но увесистый подсвечник не сдвинулся ни на миллиметр.

— Я долго над этим думал, — продолжал Дэвид.

Он отступал все время вправо, собравшись с силами и действуя более обдуманно, чем раньше. Джан следовал за ним по кругу. Вид у него был спокойный и небрежный, словно он знал, что ему некуда торопиться и жертва не ускользнет от него до той минуты, пока не выговорится до конца.

Дэвид продолжал двигаться кругами. По дороге он споткнулся и едва не упал на пол, но тут же выпрямился, словно ничего не произошло.

— Один друг посоветовал мне выбрать то, с чем я смог бы потом жить, — сказал он. — И я размышлял над этим прошлой ночью. Какая ноша окажется менее тяжелой?

Его тело снова дернулось от болезненного смеха. Джан бросил на него удивленный взгляд.

— А потом я кое-что понял, — добавил Дэвид.

Он снова сдвинулся вправо, потом резко вильнул влево и застыл на месте. В следующий момент он бросился вперед, но Джан мгновенно преградил ему путь движением меча. Дэвид отступил назад.

— Я сообразил, что мне не нужно об этом беспокоиться, — сказал он, и в его голосе зазвучали торжествующие нотки. — Потому что я наверняка не выберусь отсюда живым.

Еще не договорив последние слова, Дэвид рывком метнулся вправо и с размаху рубанул мечом по Джану, который с трудом отбил его атаку и невольно сделал шаг назад.

Сьюзен рванулась прочь от каменной купели, изо всей силы натянув державшие ее веревки. Дэвид нанес еще один удар по магу — его меч скользнул мимо, отскочив от невидимой защиты, — и в глубоком выпаде достал край натянутого троса.

Джан инстинктивно отшатнулся, но ему хватило доли секунды, чтобы прийти в себя. Дэвид не успел завершить свой маневр — на мгновение ему удалось пробить дорогу к Сьюзен, но он уже не смог помешать контратаке. Сделав выпад к девушке, он целиком открыл себя для ответного удара.

В первый момент маг застыл от изумления — он не мог поверить, что противник совершит такой безумный шаг. Через миг его растерянность сменилась гневом. Когда клинок Дэвида опустился вниз, почти разрубив связывавшую Сьюзен веревку — на ней осталось всего несколько волокон, — Джан схватился обеими руками за меч и со страшной силой обрушил его на Дэвида. Острая сталь рассекла ему запястье, прошла сквозь мышцы, расщепила лучевую кость и застряла где-то возле локтя.

Дэвид рухнул на пол. Меч выскочил из его изуродованной руки.

Сьюзен дернулась обратно, рванув за собой веревку и разорвав ее в месте разреза; петли на ее ногах тут же ослабли и упали на пол. Освободившись, американка в бешенстве накинулась на Джана, почти выбив у него из рук клинок и заставив попятиться назад, несмотря на то что созданная им защита погасила большую часть ее ударов.

Маг был ошеломлен ее натиском и отступил от Дэвида. Он немного изменил позу, судя по всему, снизив уровень своей защиты, чтобы выиграть в маневренности и быстрее напасть на Сьюзен, отбивая ее выпады с помощью меча. Наступление американки заставило его сдвинуться в глубину большого нефа, удалившись от входной двери, но он по-прежнему был преисполнен энергии и силы.

— Наверно, насчет рубящего оружия я слегка погорячился, — пробормотал Джан, с трудом переводя дыхание. Он взглянул на скорчившегося Дэвида. — Такую работу можно сделать только с хорошо заточенным клинком.

Сьюзен смотрела на него с ненавистью, стиснув зубы и сжимая рукоять меча. Она не ответила ни слова. Ее ярость излилась в непрерывную серию ударов, которые она обрушила на мага, одновременно прикрываясь невидимым щитом от его контратак.

Дэвид зашевелился. От магической силы Джана его защищала только собственная концентрация — если бы он хоть на секунду расслабился, Сьюзен и Джан заметили бы это сразу. Девушка оглянулась на Брауна.

— Соберись, Дэвид! — крикнула она.

Ответа не последовало, но Дэвид пополз от купели в сторону скамеек, волоча в левой руке свой меч.

— Скоро он не сможет сопротивляться, и я избавлю его от страданий, — пообещал Джан, улыбнувшись Сьюзен.

Американка воспользовалась моментом и сделала молниеносный выпад. Маг увернулся от ее клинка.

— Тебе повезло, что ты умеешь фехтовать, — заметил он.

Сьюзен пожала плечами.

— Мы бы и так что-нибудь придумали, — возразила она с пылавшим от гнева лицом.

— Конечно, это нельзя назвать настоящим фехтованием, — продолжал Джан, пропустив ее слова мимо ушей. — То, чем сегодня занимаются в спортзалах, больше похоже на детскую забаву. Все эти игрушечные шпаги и очки за фальшивые «уколы»… В любой уличной драке вам бы сразу выпустили кишки.

— Неужели? — насмешливо сказала Сьюзен и демонстративно покрутила в воздухе клинком. В ее руке было не легкое спортивное оружие, а тяжелая рапира из твердой стали. Девушка сделала несколько быстрых выпадов, заставив противника потесниться еще дальше. — Как видишь, я владею не только современными приемами.

На мгновение их клинки скрестились. Сьюзен отклонила выпад Джана, и его меч впустую пронзил воздух возле ее правого плеча. В следующий миг острие ее рапиры воткнулось ему в грудь.

Оружие попало в ребро и соскочило вбок, прочертив по телу мага глубокую борозду, которая мгновенно засочилась кровью. Черная ткань куртки разошлась и обнажила рану.

Джан застонал и бросился в контратаку, целясь в голову американки и надеясь застать ее врасплох. Но он двигался слишком медленно — Сьюзен легко увернулась в сторону и защитила себя силовым полем.

Маг отскочил назад и прыгнул за высокий аналой, чтобы отгородиться от врага.

Дэвид продолжал ползти между скамейками за спиной Сьюзен. Он был там же, где прятался несколько минут назад. Лицо его выглядело напряженным, словно он все еще боролся с каким-то невидимым врагом.

Джан отодвинулся от аналоя, но каждый раз, когда Сьюзен пыталась обойти его сбоку, он отступал в другую сторону и препятствие снова оказывалось между ними. Американка отошла подальше, надеясь совершить стремительный рывок наискосок.

Голос Джана звучал так же ровно и спокойно, как всегда.

— Чему бы тебя ни учили, здесь действуют совсем другие правила, — сказал он.

Маг сделал еще несколько шагов назад, словно раздумывая, в какую сторону бежать. Сьюзен последовала его примеру и еще больше увеличила разделявшее их расстояние, чтобы ничто не мешало ей броситься вслед за Джаном.

— Например, — тяжело выдохнул маг, — к препятствиям нужно держаться поближе. — Он кивнул на стоявший между ними аналой. — Иначе они легко превращаются в оружие.

Глаза Джана сверкнули. Деревянная подставка с грохотом взорвалась и разлетелась на несколько кусков. Один из них с размаху ударил Сьюзен в грудь; ее отбросило к скамейкам, и она растянулась на полу.

Впервые за время схватки Джан и Сьюзен оказались больше чем в двух метрах друг от друга. Дэвид, словно дождавшись этого момента, тяжело выпрямился и встал на ноги. Он что-то сжимал в левой ладони; его правая рука беспомощно свисала вдоль тела.

Маг заметил его движение и с вызовом взглянул на нового врага. Он широко развел руки, словно приглашая Дэвида к нападению. Воздух вокруг него почти сгустился от мощной магической защиты.

— Что бы ты там ни приготовил, тебе этого не хватит.

Дэвид держал в руке что-то вроде бутылки виски. Он стукнул ею о ближайшую скамейку и, размахнувшись, со всей силы швырнул в Джана.

К бутылке была прикручена перевернутая вверх дном сигнальная ракета. Резкого удара о скамью оказалось достаточно, чтобы воспламенить химическую смесь. Когда склянка взлетела в воздух, из гильзы вырвалась ослепительная струя пламени, за которой повалил густой дым.

Бутылка ударилась о защиту Джана и отскочила на пол Стекло разлетелось на мелкие кусочки, выплеснув на плиты лужицу бензина; она тут же полыхнула, яркой вспышкой озарив всю церковь. Джан стоял среди языков огня, окруженный чем-то вроде прозрачной капсулы, которая оберегала его от пламени.

Но спустя секунду горящая жидкость стала проникать под нижний край барьера и распространяться внутри капсулы.

Защитная пленка держалась еще некоторое время, не давая разгораться просочившимся внутрь струйкам, но потом Джан громко вскрикнул, и капсула растаяла. Фигура мага целиком исчезла в пламени.

Сьюзен лежала вне досягаемости огня. Она с болезненной гримасой встала на ноги и подобрала свое оружие. Потом осторожно подошла к пылавшему озеру, чтобы взглянуть на Джана. Дэвид повалился без сил и вытянулся между двумя скамейками.

Как только Сьюзен приблизилась к костру, его жар начал быстро угасать. Язычки огня опускались все ниже и едва дрожали над горючей смесью. Из остатков пламени быстро появилась фигура Джана — с мечом в руке и обугленным лицом, выражавшим суровую сосредоточенность.

Температура вокруг стремительно падала, и воздух, охлаждаясь, приобретал странную кристаллическую структуру. Через несколько секунд огонь совсем исчез. Над головой мага сверкнули несколько снежинок и, описав красивую спираль, опустились на заиндевевший пол. Джан сделал глубокий вдох, и из его ноздрей вырвался морозный пар.

Рубашка мага расплавилась вместе с курткой и зияла огромными дырами, в которых темнела подернутая пеплом корка. Его волосы закурчавились от огня, обнажив большие проплешины с голым закопченным черепом. Опаленная кожа туго натянулась вокруг рта, раздвинув губы в искусственной улыбке.

Сьюзен сделала шаг вперед и подняла рапиру. Она повернула голову и посмотрела на Дэвида. Ее лицо исказилось от страха.

— Я не чувствую тебя, Дэвид, — крикнула американка. — Соберись!

Джан попытался заговорить, но из его обожженного горла не вырвалось ни звука. Вместо этого он закашлялся — резко и болезненно, со странными булькающими спазмами, громко сглатывая слюну, точно загнанное животное. Он сделал еще одну попытку.

— Еще немного, и я его прикончу, — произнес он сухим голосом, искаженным хрипами и свистами, вылетавшими из груди.

— Дэвид; — снова позвала Сьюзен. — Прошу тебя, очнись, или он тебя убьет.

Ответа не было. Она быстро оглянулась на Дэвида. Краем глаза она уловила движение Джана, который повернулся в ту же сторону и сфокусировал все внимание на Дэвиде.

Сьюзен не дала ему сосредоточиться — вскинула оружие и бросилась вперед. Маг неуверенно поднял свой меч, чтобы отразить ее атаку, но она сделала обманное движение и вонзила сталь в его почерневшее плечо.

Джан почти не заметил новой раны. Он слегка отступил, восстановил свое магическое поле и отгородился им от Сьюзен. Его взгляд снова устремился к Дэвиду.

Сьюзен отступила и тоже в отчаянии обернулась к нему. На секунду ее веки опустились, полностью закрыв глаза. За спиной Дэвида послышался громкий треск, и одна из скамеек разлетелась на мелкие щепки.

— Дэвид! — закричала девушка и быстро повернулась — как раз вовремя, чтобы отбить выпад Джана.

Но она среагировала недостаточно быстро — кончик его Меча задел ее бедро. Она судорожно глотнула И схватилась за ногу. Рана была глубокой, но зато почти не повредила мышц. Сьюзен осталась на ногах, только колени слегка дрожали.

— Дэвид, — позвала она негромко.

— Я здесь, — послышался невнятный голос.

Американка торопливо отступила и обернулась в его сторону.

— Я здесь, — повторил Дэвид еще слабее.

Он попытался забраться на соседнюю скамью, и со второго раза ему это удалось. Его правая рука беспомощно лежала на коленях, джинсы стали черными от крови. В левой руке он держал меч, но его ослабевшие пальцы не могли оторвать клинок от пола. Ему не хватало сил даже ответить на взгляд Сьюзен.

Американка переключила все внимание на Джана и стала обходить его сзади, осыпая градом легких и стремительных ударов, почти не создававших брешей в ее собственной обороне. Она не давала ему ни секунды передышки и наседала так упорно, что у мага не было времени думать ни о чем, кроме защиты.

Наконец Сьюзен обошла его кругом, и враг повернулся спиной к Дэвиду. Теперь она взялась за него всерьез. Ее рапира связывала меч противника и била вдоль его руки, раз за разом жаля тело мелкими царапинами. Пару раз сталь просвистела так близко, что еще несколько миллиметров — и маг был бы насажен на клинок. Шаг за шагом она заставляла его отступать назад, приближаясь к тому месту, где Дэвид сидел на скамейке, тяжело опершись на свой меч.

Джан с трудом держался на ногах. Его реакция замедлилась, и он едва успевал отбивать атаки. Ему приходилось все дальше пятиться к вооруженному врагу.

Через минуту он оказался в пределах досягаемости Дэвида. Но тот не мог сдвинуться с места. Он попытался поднять свое оружие, и оно едва не вывалилось из его ладони. Сьюзен подтолкнула Джана еще ближе, но Дэвиду все равно не удалось нанести удар.

Тогда американка с отчаянной силой обрушилась на мага, вышибла меч из его руки, и тот, перевернувшись в воздухе, исчез в темном проходе.

— Дэвид! — крикнула Сьюзен и в последнем рывке бросилась на Джана.

Но Дэвид ответил ей беспомощной улыбкой. Силы его полностью покинули. Он выронил свой меч и закрыл глаза.

Маг отпрыгнул назад, перескочил через ноги Дэвида и схватил упавшее оружие. В следующее мгновение он приставил клинок к сердцу Дэвида и обеими руками стиснул рукоять.

Сьюзен остановилась.

Джан вновь издал свой странный булькающий звук и сказал:

— Решай сама.

Американка измерила взглядом расстояние, отделявшее ее от мага. Даже самый быстрый выпад не помешал бы ему вонзить клинок в тело.

Она опустила свою рапиру, звякнув ее кончиком о пол. Сьюзен стояла, тяжело дыша и глядя на Джана с видом затравленного зверя.

— Меч, — приказал Джан, мотнув головой в сторону.

Сьюзен отбросила рапиру.

— И мой венец, — добавил он, кивнув на блестевшее в ее волосах золото.

Она сняла обруч и отправила его вслед за мечом.

— На твоем месте, — заметил маг, — я бы продолжал драться

Он снял золотую цепь с повисшей головы Дэвида и отшвырнул ее в сторону.

— Покорность тебя не спасет, — спокойно продолжал Джан. Голос странно клокотал в его горле, словно что-то сидело у него внутри и пыталось вырваться наружу. — Наверно, ты просто не хотела смотреть, как он умирает.

Он отнял меч от груди Дэвида и глубоко вздохнул. Его веки на секунду опустились. Сьюзен резко отбросило назад, и, перелетев через весь проход, она рухнула среди скамеек Девушка распростерлась на полу, не потеряв сознания, но оглушенная ударом.

— Не знаю, сможет ли это тебя утешить, — сказал Джан, — но я не оставлю тебя в живых, что бы ни случилось.

Он поднял меч и двинулся к Сьюзен.

Его остановила хлопнувшая дверь.

Со стороны входа послышался женский голос:

— Ты портишь нам репутацию, Джан.

По широкому проходу шла высокая светловолосая женщина с белоснежной кожей северянки. На ней был безупречно сшитый серый шерстяной костюм в тонкую полоску. В ее красивой руке блестела острая рапира с роскошно украшенным эфесом. Она держала ее легко и небрежно, словно несла в подарок другу.

Джан резко развернулся и оскалил зубы. На его лице появилось дикое и загнанное выражение.

— Как ты меня нашла, Карст? — спросил он.

— С помощью одного старика, — ответила она чистым и глубоким голосом. — Видимо, друга одного из тех, кого ты пытаешься сейчас убить.

Джан начал отступать назад. Он больше не обращал внимания на Сьюзен. Маг отходил в ту сторону, где лежал потерянный им меч.

Карст осмотрела обожженный пол, разбитый в щепки аналой и два окровавленных тела. Она неодобрительно покачала головой.

Легкой походкой женщина двинулась вперед, не столько обходя скамейки, сколько перескакивая через них. Она направилась к открытому кейсу, который все еще лежал посреди главного нефа.

Подойдя к чемоданчику, она увидела рассыпанные бумаги и начала их собирать.

— Я думала, что старик солгал. Он пригрозил, что опубликует эти документы, если мы вам не поможем. Мне казалось, что он блефует. — Она пожала плечами. — В любом случае я решила, что будет лучше сразу наведаться сюда, а не тратить время зря на долгие поиски твоего логова.

Женщина выпрямилась и, покрепче взяв рапиру, направилась к Джану. Тот уже нашел свой меч и поменял на него катану Дэвида. Но это не придало ему особой смелости, и он продолжал испуганно пятиться от своей соперницы.

— Отвечай, где «метка»? — жестким тоном потребовала Карст. — Тогда мы договоримся, и мне не придется насаживать тебя на вертел как жаркое, на которое ты сейчас похож.

Джан покачал головой и отступил еще дальше.

— Тебе понадобится наша помощь. — В голосе женщины послышались покровительственные нотки. — Мы еще можем принять тебя обратно. Где «метка»?

— Тебе ее не найти, Карст, — с вызовом ответил Джан.

Женщина подняла руку и взглянула на свою гладкую кожу.

— Все равно она понадобится мне только лет через семьдесят, не раньше. — Карст была уже рядом с Джаном. — За это время я смогу разыскать ее и без тебя.

Ее клинок блеснул в воздухе. В последний момент Джан отразил удар, но на него обрушилась новая атака. Он попытался сделать выпад вдоль ее руки, но не успел — сталь засверкала вокруг него с молниеносной быстротой, словно в фильме, где вырезаны кадры. Казалось, рапира вонзалась в его тело сама собой, нанося один за другим жалящие удары. Наконец одним точным движением она выбила меч из его руки.

Кончик ее клинка на мгновение превратился в серебристый жужжащий круг, смазанный от скорости движения, — и вдруг застыл, упершись ему в горло.

— Те двое, — спросила она, взглядом указав на Дэвида и Сьюзен, — оба жертвы или один из них твой помощник?

— Девушка была со мной, — ответил Джан.

— Правда? — с сомнением протянула Карст.

Ее рапира уперлась ему в подбородок и одним движением пронзила череп. Когда маг осел на землю, женщина вытащила клинок и обтерла кровь. Тело Джана повалилось на пол, словно куль муки.

Карст оставила труп и подошла к Сьюзен. Та уже сидела у скамейки и держалась за свою сломанную руку. Она испуганно посмотрела на женщину.

Карст подняла рапиру и провела острием по голове Сьюзен, словно проверяя, не скрыто ли у нее под волосами что-то твердое. Потом взглянула на ее запястья — на них уже не было браслетов.

— Забудь о том, что здесь случилось, — сказала Карст, и на ее губах появилось что-то вроде улыбки.

На секунду она задержалась возле тела Дэвида в луже крови. Бросив на него беглый взгляд, она переключила свое внимание на столик с книгами возле стены. Он был накрыт белой скатертью из искусственного материала. Левой рукой женщина сорвала скатерть со стола, сбросив книги и брошюры.

Потом она вернулась к Джану, расстелила на полу ткань и толчком ноги перекатила на нее труп.

Завернув тело в скатерть, Карст без малейшего усилия взвалила его на плечо и направилась за кейсом. Опустившись на колено, она левой рукой взяла его за ручку — в правой у нее по-прежнему был меч — и быстро зашагала к выходу. В глубине зала хлопнула дверь, и женщина исчезла.

Сьюзен поспешно поднялась на ноги и захромала к лежавшему на полу Дэвиду. Одной рукой она достала у него из кармана телефон и набрала номер.

ГЛАВА 37

То: Dee_Milton@AtlanttcMagazines.com

From: Zorro_Lil_Sis@hotmail.com

(Кому: Ди Милтон, журнал «Атлантик мэгэзин»

От кого: Сестренка Зорро)

Ди, очень мило, что ты мне это говоришь, но какая сестра поступила бы иначе? Начнем с того, что, если бы не я, ты бы никогда не впуталась в это дело. Но все равно спасибо. Я тоже тобой горжусь.

Первым делом надо решить про кодировку писем. Дэвид всегда шифрует свои послания, так что давай не ударим перед ним лицом в грязь. Я вовсе не хочу, чтобы твои коллеги из технического отдела читали мои секреты. Короче, я пришлю тебе пару ссылок, и ты сама со всем разберешься.

Думаю, папе и маме можно за нас больше не беспокоиться. Если уж мы пережили такие пертурбации, значит, их родительские усилия не пропали даром, верно? На днях я хочу им позвонить, так что давай сначала сговоримся, что мы им расскажем. Боюсь, подлинная история их немного шокирует.

Господи, я просто не могу поверить, что ты встречаешься с Пити! Не то чтобы меня это удивляло. Он настоящий принц, особенно если узнать его поближе. К несчастью, свидания с ним грозят кошмарными визитами Линкольна и его набегами на холодильник. Это все равно что держать носорога в качестве домашнего животного. Так что следи за счетами из бакалейной лавки.

Забавно, что, если бы не вся эта история, ты бы никогда не познакомилась с Пити. Конечно, это еще не причина, чтобы проходить через такие ужасы — тебе пришлось скверно, что и говорить, — но когда я смотрю на Дэвида, мне невольно приходит в голову: а смогли бы мы с ним сойтись в нормальных обстоятельствах? После того, что у нас было, я доверяю ему на сто процентов, и мне не надо терзаться мыслями, любит он меня или нет. Он доказал это на деле и продолжает доказывать до сих пор. Я уже буквально задыхаюсь от запаха цветов.

В общем, я хочу сказать, что за свои страдания мы получили кое-какую компенсацию. К тому же Пити может легко ввести тебя в мир местного андеграунда (или как он там теперь называется?), так же как в Чикаго. Он покажет тебе такие клубы, о которых ты даже не подозревала. Только надевай обувь похуже.

Интересно, что скажет папа, узнав, что у тебя черный парень? Надеюсь, он догадался, что пятидесятые давно закончились. Конечно, маме об этом лучше не заикаться. Кстати, если хочешь знать — у меня ничего не было ни с ним, ни с Линкольном. Если честно, когда мы встретились, я думала, что у них роман друг с другом. Только не говори им об этом, ладно?

Что до нас, то мы останемся здесь еще на некоторое время. Ни я, ни Дэвид не торопимся домой — где бы он ни был. Скоро к нам приедут его приятель Банджо (надо узнать, как его зовут на самом деле, — не крестили же его под этим именем?) и его подружка. Может быть, вы с Пити тоже захотите нас навестить? Правда, тут абсолютно нечем заняться, но ведь можно немного потерпеть, верно? Насчет авиабилетов доверься мне — я объясню все подробней, когда мы будем шифровать письма. А пока — держи связь.

Твоя любяшая сестра Сьюзен.

P.S. Если вы с Пити надумаете приехать, прихватите с собой Линкольна. Иначе он переломает всю мебель в доме.

То: WorldOfBandgo@hotmail.com

From: SecretSquirrel@EuroMail.com

Encryption: PGP 8.0.2 Freeware for Macintosh

(Кому: Мир Банджо

От кого: Затаившаяся белка

Закодировано: Программа PGP 8.0.2 Бесплатная версия для компьютеров «Макинтош»)

Банджо, я рад, что Мелисса все еще пребывает в заблуждении, будто ты попал в ее сети (!). Пусть так же думает и дальше.

Слышал, ты собираешься навестить больного, но боюсь компания из меня теперь неважная. До последнего времени у меня в голове была полная каша. А когда я наконец пришел в себя, оказалось, что меня похитила Сьюзен.

Кстати, недавно я решил твою маленькую дзен-загадку насчет того, что Сьюзен нужна моя помощь. Похоже, я раскусил ее как раз вовремя, хотя решение получилось немного грубым.

Уверен, Сьюзен больше не потребуются доказательства того, что я готов делиться с ней всем, что у меня есть, — в конце концов, даже план ее спасения был задуман так, что выполнять его пришлось наполовину ей самой. Ты скажешь, что я просто упустил инициативу? Может, и так. Но я подумал: все, что мне нужно, — это дать ей действовать, а там уж она сама покажет, на что способна. Так и получилось — она надрала задницу этому парню.

Если бы я тогда не хлопнулся в обморок (надеюсь, ты понимаешь, что этот факт должен остаться между нами), Сьюзен довела бы дело до конца. Но наверно, все получилось к лучшему — теперь ей не придется мучиться угрызениями совести. Я не говорю, что наш приятель этого не заслужил, но все равно — гораздо легче жить с чистыми руками.

Интересно, что доверять ей оказалось гораздо проще, чем я ожидал. Возможно, все дело в том, чтобы найти нужного человека. А может, просто пришло время. Кто знает?

В общем, теперь я боюсь только одного — как бы Сьюзен не стала возмущаться, что я спас ее лишь наполовину.

Разумеется, это шутка. Сьюзен ухаживала за мной, как ангел. Она буквально вытащила меня из больницы, где я хирел на глазах. Врачи говорили, что моей руке коней, — правда, говорили не мне, а Сьюзен. Они считали, что это безумие — увозить меня бог знает куда, когда я буквально стою на пороге смерти. Но никто не смог ее остановить. Она знала, что у нее есть куда более эффективные способы лечения.

Ты не представляешь, каких трудов ей стоило провести полумертвого больного на самолет. Тогда ее рука еще не зажила, но она решила, что сначала надо найти какое-нибудь тихое и безопасное местечко, а уж потом заняться, так сказать, альтернативной медициной. Полет в Афины прошел ужасно. В каком-то смысле это было даже забавно — на полпути мои швы стали расходиться, и мы боялись, что таможенники нас не пропустят, потому что мы зальем кровью весь аэропорт. К тому же им показались странными предметы, которые она везла в своей сумке (об этом я еще расскажу). Но в конце концов все закончилось благополучно.

Остров, где мы живём, — настоящий рай. Кроме нас, здесь еще человек тридцать. Есть два бара и ресторанчик — они расположены прямо возле пристани, к которой причаливают лодки. Тут имеется даже церковь — правда, без священника — и несколько домов. Мы поселились на вершине холма и любуемся потрясающими видами на море.

Пока я набиваю этот текст, Сьюзен сидит во дворике, и я вижу ее через окно. Она пристроилась возле оливы и читает книгу — не хватает только маленького барашка, но мы обойдемся и без него. Кстати, хотя прошло всего две недели, я уже печатаю двумя руками. Жаль, что ты не видел мою руку, когда мы сняли повязки. После такого зрелища люди на всю жизнь становятся вегетарианцами. Кровавое месиво, да и только. А теперь у меня всего лишь несколько припухлостей вокруг раны и новая розовая кожа. Выглядит это по-прежнему довольно странно, зато отлично работает и, главное, совершенно не болит! С дыркой в боку у меня тоже все в порядке.

Нам понадобилось несколько дней, чтобы выяснить, как входить в лечебный транс. Тут здорово помогают амулеты, но есть специальная оздоровительная техника, которая сильно ускоряет весь процесс, если у тебя мало времени.

Сьюзен говорила, что именно этим занимался Джан в вечер перед нашей встречей. Похоже, ему приходилось тратить на лечение по несколько часов в день, но его дела все равно были плохи. Может быть, он был гораздо старше, чем мы думали. Или проблема заключалась в какой-то внутренней болезни, из-за которой при обычной жизни он бы умер к сорока годам.

Признаюсь, не расскажи он мне заранее, куда прийти, я бы оказался в очень скверном положении. А так мне удалось кое-что припрятать (хотя с меня семь потов сошло, пока я объяснял священнику, что речь идет не о бомбах и наркотиках). Джану пришлось долго лечиться перед встречей, поэтому он и позвонил мне раньше времени. Мелочи решают все. Если бы он связался со мной в последнюю минуту, меня бы сейчас здесь не было. (Впрочем, как и без вмешательства профессора.) Но возможно, я преувеличиваю. Как сказала Сьюзен, мы бы все равно что-нибудь придумали.

Я должен извиниться, что натравил (или науськал — в общем, что там делают со сторожевыми псами?) на тебя Хэммонда. Просто в Англии мне нужен человек, через которого он мог бы связаться с нами в случае необходимости. Знаю, что он не сахар, но без его помощи мы бы не справились. Хорошо, что Дасс оказался итальянцем, — Хэммонд сразу подумал о мафии (интересно, она все еще существует?), поэтому Сьюзен удалось рассказать ему историю, в которой, как ни удивительно, было много правды. Мы не стали говорить про похищение Ди — инспектор не любит самодеятельности в таких делах, — зато подробно расписали, как преступник захватил Сьюзен и потребовал отдать ему коллекцию. Заодно это объяснило, почему я не стал обращаться в полицию, — похититель мне запретил. Потом Сьюзен выдала захватывающую версию насчет того, как Джана выгнали из его старой фирмы и он решил отомстить обидчику (инспектор довольно пробормотал: «Гангстерские разборки», — словно вся эта история пришлась ему по вкусу). Кажется, Хэммонд решил, что мечи являлись частью выкупа или чем-то в этом роде. Короче, все более или менее устроилось. Главное, не принимай близко к сердцу — он знает, что ты тут совершенно ни при чем. Я подумал, что тебе просто надо быть в курсе на всякий случай. Инспектор даже помог вернуть из полиции мою машину, не заплатив при этом ни гроша. Неплохо, правда? Сьюзен говорит, что ключи находятся в шкафчике в прихожей, так что пользуйся когда захочешь.

Пожалуй, на сегодня хватит. Да, я забыл сказать, что лежало в сумке Сьюзен. Не знаю, поверил ли Джан моей выдумке про ее болезнь или просто не видел необходимости накачивать ее снотворным, но она следила за ним гораздо лучше Ди. Правда, Сьюзен так и не узнала, где спрятана «метка», зато разыскала один из тайников Джана, который не заметила Карст. Моя бесстрашная (если не сказать «безумная») подруга не нашла ничего лучшего, как навестить это местечко, пока я лежал в больнице и ловил кайф от анальгетиков. Там она обнаружила внушительную сумму денег, по большей части в долларах, и что-то вроде дневника. Я не могу прочитать в нем ни слова, но Сьюзен вовсю работает над переводом и уверена, что сможет извлечь из него массу интересной информации. Она уже зачитала мне один отрывок, в котором Джан жалуется на то, что никто больше не носит шляп. В самом деле, мы как-то не очень доверяем людям в головных уборах. Наверное, не зря.

Из всего вышесказанного ты можешь сделать вывод, что теперь я вполне сгожусь в твои помощники. В ближайшее время нам со Сьюзен вряд ли придется зарабатывать себе на жизнь. (Начальство любезно согласилось сохранить за мной мое место до возвращения в фирму, но я не думаю, что вернусь.)

Надеюсь, не стоит напоминать, чтобы ты был поосторожней с этими письмами. Они хорошо зашифрованы, но не давай Мелиссе читать их через плечо — она будет за тебя волноваться.

Жду твоего ответа, Дэвид

P.S. Поторопись и закажи билеты на ближайший рейс. Мне не терпится посмотреть, что жаркое солнце Греции сделает с твоей нежной кожей.

То: SecretSquirrel@Euromail.com

From: jhst192@cam.ac.uk

Encryption: PGP 8.0 Freeware for Windows

(Кому: Затаившаяся белка

От кого: Дж. Ш., университет Кембридж

Закодировано: Программа PGP 8.0.2 Бесплатная версия для «Виндоуз»)

Дорогие Сьюзен и Дэвид!

Если я все сделал правильно и вам удалось расшифровать это послание, вы читаете его под ясным небом где-нибудь в Эгейском море. Подумать только! Прогресс явно не стоит на месте.

Но довольно шуток — я хочу поговорить начистоту. Начнем с оправданий и извинений. Надеюсь, вы понимаете, что я вовсе не хотел лишить вас права выбирать собственную судьбу? Конечно, вслух вы меня в этом не обвиняете, но вам наверняка закрадывалась в голову эта мысль. Уверяю вас, у меня были самые лучшие намерения.

Не спорю, я дал Дэвиду несколько советов, предупредив при этом, что совсем не намерен указывать ему, что делать (надеюсь, вы не сочтете это лицемерием). Ирония заключается в том, что мои слова подействовали больше на меня, чем на него. Размышляя о положении Дэвида, я пришел к выводу, что, каким бы ни был его выбор, ноша, которую ему придется на себя взвалить, окажется слишком тяжела.

Разумеется, я заранее знал, как он поступит. Мне было ясно, что Дэвид попытается спасти вашу жизнь, Сьюзен, и сделает все, что будет в его силах. Тогда я подумал, что, если мне удастся переложить часть этого груза на свои плечи, возможно, вам обоим станет немного легче. Естественно, я понимал, что, сообщив о вашей беде друзьям Дасса, я тем самым решаю судьбу «метки» и коллекции: они снова станут орудиями злобы и порока. И все-таки я пошел на этот шаг.

Меня очень радует, что «метка» до сих пор не найдена. Потеря коллекции не так важна, если учесть, что мы сохранили у себя копию архива и почти все заключенные в нем сведения уже были известны Дассу и его соратникам.

Как бы там ни было, я решил, что «метка» стоит ваших жизней. Пусть я проведу остаток дней, сознавая, что помог врагу. Я не сомневался, что сам Дэвид никогда не пошел бы на такую крайность, боясь, что вы, Сьюзен, расцените это как предательство. Вы совершенно ясно дали ему понять, что ни за что не согласитесь на эту сделку. Я-то, не задумываясь, предпочел бы вашу жизнь, даже если бы это повредило нашей дружбе, но для Дэвида такой выбор был нелегким делом. Поэтому решение пришлось принимать мне.

Простите за мелодраматичное сравнение — мое тщеславие, возможно, вас даже позабавит, — но мне казалось, что я должен заслонить гранату своим телом, если не в прямом, то в метафизическом смысле. Понимаю, что мои слова звучат глупо и смешно, но это правда. Мне нравится думать, что человеку, которому придется писать мой некролог, будет о чем упомянуть, кроме моих «научных достижений».

Короче говоря, я вступил в контакт и сообщил, что от вас требуют возвращения коллекции в качестве выкупа. Я пообещал, что не стану публиковать архив, если они разберутся с Джаном и отпустят вас живыми и невредимыми. Правда, во время беседы мне показалось, что они верят моим словам не больше, чем своим собственным, — нелепая ситуация, когда лжец договаривается с мошенником.

Подозреваю, что после всех опасностей, которые вам пришлось пережить, вмешательство Карст подвергло вас дополнительному риску. Если бы она увидела на ком-нибудь из вас золотые веши, вероятно, ваша судьба решилась бы по-другому. К счастью, предосторожность Сьюзен, вовремя снявшей свои браслеты, и невольная услуга, оказанная ей разоружившим ее Джаном, помогли вам избегнуть худшего. Стоило вам оставить на себе немного золота, и Карст не отпустила бы вас из простой предосторожности. Возможно, делу помогло еще и то, что Карст прониклась к Сьюзен родственной симпатией. Насколько я помню, ни в одном из документов не упоминается об адептах-женщинах. Но довольно об этом. Теперь, когда на небе сияет солнце (по крайней мере у вас), все выглядит просто замечательно.

Я не стану утомлять вас досужей болтовней и оставлю другие новости на следующий раз. В скором времени я хочу прогуляться по побережью — мне полезен морской воздух, по крайней мере я так думаю, а это, в сущности, одно и то же. Сегодня у меня необыкновенный прилив сил.

В самом деле, мое здоровье заметно поправилось, хотя море тут, возможно, ни при чем. Скорее дело в перемене места и небольших, но важных изменениях в диете. Кроме того, я начал практиковать довольно любопытную технику медитации, которую обнаружил в одном из документов. (Если бы покойная сестра увидела на мне свои золотые украшения, у нее был бы страшный шок.)

Все это наводит меня на кое-какие мысли. Когда вы как следует поправитесь и отдохнете — думаю, на это уйдет не меньше нескольких месяцев, — нам придется хорошенько поразмыслить над тем, что делать дальше. Мне кажется, мир заслуживает того, чтобы побольше узнать о наших приключениях.

В любом случае можете не торопиться — я не сомневаюсь, что пока задержусь на этом свете. Уверен, Сьюзен будет интересно, что я нашел в бумагах еще один закодированный текст, и его содержание подействовало на меня весьма возбуждающе. Впрочем, то, что пролежало триста лет, может подождать еще немного — по крайней мере до осени (если любопытство Сьюзен дотерпит до того времени).

А теперь мне нужно срочно приложить к десне кубик льда. Вы не поверите — у меня растет новый зуб!

С наилучшими пожеланиями, Джозеф Шоу.

Примечания

1

Отдел уголовного розыска в Великобритании. — Здесь и далее примеч. пер.

2

«Дом Сью — мой дом». От испанского «Mi casa su casa», «Мой дом — твой дом». Эта фраза переиначена в названии одного из эпизодов сериала «Женаты… и с детьми»: «Sue casa — his casa», To есть «Дом Сью — его дом».

3

Мандала — мистическая диаграмма, символически изображающая Вселенную. Обычно представляет собой вписанный в круг квадрат, который, в свою очередь, включает в себя еще один круг.

4

Английская народная песня.

5

Имеется в виду двадцатипятилетие коронации английской королевы Елизаветы II, вступившей на престол в 1952 г.

6

Популярный американским актер.

7

Брускетта — итальянское блюдо: поджаренный хлеб с различными добавками.

8

О. Дж. Симпсон, известный спортсмен, звезда американского футбола, арестованный за убийство своей жены и оправданный судом присяжных.

9

Древнекитайское боевое искусство точечных ударов.

10

Каунт Данте, настоящее имя Джон Тимоти Кихэн (1939-1975), — американский мастер боевых искусств, создавший собственный стиль борьбы дан-тэ, якобы основанный на технике дим-мак.

11

Девушка-детектив из популярной серии книг и компьютерных игр.

12

Американский киноактер, исполнявший роль Кургана в кинофильме «Горец».

13

Диск из обожженной глины, найденный в 1908 г. при раскопках города Фест на Крите. Нанесенные на нем знаки считаются древнейшим печатным текстом.

14

Археологический музей на Крите, где хранится фестский диск.

15

Оставь надежду (лат.).

16

Журналисты американской газеты «Вашингтон пост». Проведенное ими расследование привело к отставке президента Ричарда Никсона.

17

Фильм по роману Стивена Кинга.

18

Иронически обыгрываются достопримечательности Лондона — колонна Нельсона на Трафальгарской площади и Букингемский дворец.

19

Колесо обозрения в Лондоне, считается самым высоким в мире (135 м).

20

Книга Никколо Макиавелли (1469-1527), трактующая об идеальном правителе.

21

Савонарола Джироламо (1452-1498) — флорентийский проповедник и религиозный реформатор эпохи Возрождения.

22

Интрига (лат.).

23

PGP (Pretty Good Privacy) — метод шифрования электронной информации, широко используемый в Интернете.

Content

Роберт Финн
Адепт

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37

Примечания