Кудрявцев Леонид Леонид

Черный маг

1

Они столкнулись буквально нос к носу. Сын змеи, у которого покрывавшие морду костяные бляшки еще не позеленели от времени, и кряжистый хрюкозавр, с тремя похожими на запятые синеватыми шрамами на пятачке, означавшими, что их владелец уже достиг зрелого возраста.

Сын змеи, в силу своей молодости, еще не обзавелся той холодной рассудительностью, которой так славятся его соплеменники. Хрюкозавры же, как известно, и в зрелом возрасте особым самообладанием не отличаются.

На боку у сына змеи висел старинный меч. Хрюкозавр был вооружен здоровенной, усеянной шипами дубиной.

Разговор был коротким.

— Привет, жабья морда!

— Здорово. Вижу, ты переел гнилых желудей и от этого утратил даже ту малую способность соображать, которой оделен от природы.

— А не слишком ли ты крут, приятель?

— Не слишком. Но для тебя я и в самом деле крут весьма. Хочешь в этом убедиться?

— Пожалуй, попробую.

Сын змеи выдернул из ножен меч и, увернувшись от удара дубиной, попытался вонзить голубоватый джихадский клинок в живот хрюкозавру. Отбив удар, тот отпрыгнул на пару шагов назад и перехватил дубину поудобнее. Теперь он держал ее обеими лапами, параллельно земле, и мог не только отбить любой удар, но и тотчас же нанести ответный одним из концов дубины.

Сын змеи сделал несколько обманных движений и рубанул слева направо, сверху вниз. Попади этот удар в цель, он мог рассечь хрюкозавра чуть ли не пополам. Несмотря на большой вес, тот проворно увернулся от падающего на него клинка и врезал концом дубины сыну змеи по боку. Удар пришелся по касательной, но был так силен, что противник хрюкозавра пошатнулся и едва не упал на колени.

Следующий удар дубиной был нацелен в голову, но сын змеи принял его на лезвие меча.

Джихадские мечи недаром славятся среди тех, кто зарабатывает себе на жизнь военным ремеслом. Удар дубины был страшен. Любой другой клинок от такого удара вполне мог сломаться. Но не джихадский.

Отбив удар, сын змеи отпрыгнул в сторону.

Противники замерли. Их разделяла всего лишь пара шагов, но ни один из них не решался напасть первым. По крайней мере — пока.

Они стояли почти неподвижно, готовясь к новой схватке. Хрюкозавр теперь дышал хрипло, но это вовсе не означало, что он выбивается из сил. Наоборот, он только начинал входить в раж. Сын змеи время от времени открывал пасть, и из его горла вырывалось легкое шипение.

Пауза затягивалась.

Ни один из противников не решался атаковать первым.

Наконец хрюкозавр спросил:

— Ну как, понравилось?

— Очень, — ответил сын змеи.

В глазах у него зажглись и почти тотчас же погасли холодные огоньки.

— Продолжим?

— Почему бы и нет?

Хрюкозавр ринулся на противника. Дубина со свистом рассекла воздух в том месте, где секунду назад была голова сына змеи. Меч провел по бедру хрюкозавра длинную полосу. Через несколько мгновений из нее хлынула кровь.

За это время сражающиеся успели обменяться еще несколькими ударами, правда, ни один из них не достиг цели.

Они опять остановились.

У хрюкозавра по бедру стекала струйка крови, но он, казалось, не обращал на нее ни малейшего внимания. Сын змеи был все так же холоден и спокоен.

— Хватило? — спросил он.

— Не-а, — ответил хрюкозавр и взмахнул дубиной. — Продолжим?

— Обязательно. — Сын змеи снова издал легкое, едва слышное шипение. — Похоже, ты очень хочешь отправиться во второй мир.

— Точно, — ухмыльнулся хрюкозавр. — Но только после тебя.

— Это мы еще посмотрим, кто туда попадет первым.

Дубина и меч вновь скрестились. На этот раз противники дрались более яростно. Каждый из них, уже получив кое-какое представление о том, на что способен соперник, теперь стремился покончить с ним как можно быстрее, ставя на один-единственный точный и сильный удар.

Вскоре у каждого из сражающихся оказалось по нескольку ран. Впрочем, серьезными их назвать было нельзя, поскольку жизненно важные органы задеты не были. Сражение продолжалось. Об отступлении не могло быть и речи. Каждый из сражающихся думал лишь о том, чтобы убить врага.

И тут это наконец-то произошло…

В очередной раз увернувшись от удара дубиной, сын змеи ловко присел и, крутанувшись на ноге, так что оказался к своему противнику боком, нанес удар снизу вверх и наискосок. Лезвие меча вонзилось в живот хрюкозавра и вошло чуть ли не до половины.

Мучительно застонав, тот покачнулся, но все-таки, прежде чем рухнуть на покрытую пятнами крови траву, успел обрушить на голову сына змеи чудовищной силы удар дубиной. Тот умер почти мгновенно. Хрюкозавр упал рядом с трупом своего противника и забился в агонии.

Еще через пару минут все было кончено. Над поляной воцарилась полная тишина.

Пестрый динозаврик-летун спланировал с верхушки мраморного дуба на толстую ветку росшей на самом краю поляны сикорницы и, тихонько попискивая, стал рассматривать валявшиеся в центре поляны трупы хрюкозавра и сына змеи.

Динозаврику хотелось есть, но он не был до конца уверен, что эти два создания, только что яростно сражавшиеся, и в самом деле превратились в неподвижные, не способные причинить кому бы то ни было вред куски плоти.

С другой стороны, в любой момент из чащи мог появиться более крупный, чем летун, хищник и лишить динозаврика его законной добычи.

Динозаврик взмахнул крыльями и уже собрался было лететь к трупам, но тут поблизости под чьей-то ногой хрустнула веточка. Этого оказалось достаточно. Летун остался сидеть на ветке. Ему хотелось сначала увидеть того, кто приближался к поляне.

Конечно, двух валявшихся на поляне трупов вполне хватит, чтобы насытить любого хищника, но все-таки осторожность никогда не помешает. Кто знает, может, этот неведомый, идущий по лесу зверь не любит падаль? Может быть, он предпочтет поохотиться на более мелкое, но зато еще живое существо?

Динозаврик затаился.

А неведомый зверь и в самом деле приближался к поляне.

Вот зашелестели кусты на самом ее краю. Динозаврик вытянул длинную шею и слегка приоткрыл усеянную мелкими острыми зубками пасть. Он уже догадывался, кто именно сейчас появится на поляне.

Так и есть!

Это оказался человек. Динозаврик мысленно порадовался своей предусмотрительности. Люди среди его собратьев славились непредсказуемостью. Чаще всего они не обращали на таких, как он, никакого внимания, но, случалось, у очередного человека, в поле зрения которого попал летун, в голове что-то щелкало, и он вполне мог попытаться убить безобидного динозаврика. Кстати, уж что-что, а убивать люди умели.

Человек вышел на поляну и настороженно огляделся.

Это был юноша лет восемнадцати, в поношенной, но еще добротной одежде. В лице у него странным образом не было и следа так свойственной его возрасту наивности. А глаза… гм, такие глаза вполне подошли бы волку. Точнее — молодому волчонку, еще не заматеревшему, но уже способному перервать горло тому, кто его попытается обидеть.

Звали юношу Алвис, и, конечно, был он человеком дороги.

Люди дороги, как известно, взрослеют рано. Даже слишком рано. Именно поэтому Алвис не слишком удивился, наткнувшись на два вполне свеженьких трупа.

Еще раз оглядевшись, он на всякий случай вытащил из-за пояса нож с длинным, очень острым лезвием и осторожно приблизился к телам хрюкозавра и сына змеи.

Крови было много. Стараясь в ней не запачкаться, Алвис остановился над трупом сына змеи и, еще раз внимательно оглядевшись, наклонился.

Да, удача его не оставила. Он и в самом деле обнаружил их первым.

Ловко обрезав кожаный ремешок, на котором висел кошелек сына змеи, Алвис схватил его и поспешно развязал.

Собственно, добыча оказалась не очень и богатой. Дюжина медных, истертых монет, две серебряные и одна золотая. И все-таки для того, у кого за душой осталась лишь пара медяков, это настоящее состояние.

Алвис прикинул, что этих монет хватит на то, чтобы дней десять не голодать и ночевать не под открытым небом. Удовлетворенно хмыкнув, он сунул деньги в карман брезентовой, сшитой из старого паруса куртки.

Странна судьба людских предназначений. Может быть, эти двое умерли лишь для того, чтобы он не погиб в ближайшую ночь красных дьяволов или не протянул ноги от голода?

Алвис проворно перебежал к трупу хрюкозавра. Кошелек у того был, и даже довольно плотно набитый. Вот только…

Юноша покачал головой.

То, что он обнаружил в кошельке хрюкозавра, безусловно было деньгами. Вот только эти прямоугольные кусочки коры очень редко встречавшегося дерева масум имели хождение лишь далеко на севере. Здесь, в этой части мира, их за деньги не признавали.

— Нет, на севере мне делать нечего… — пробормотал Алвис.

Он бросил кошелек на землю и подумал, что хрюкозавр забрался далековато. Интересно, на что он жил, пока пробирался сюда из далеких северных лесов? Неужели у него нет других денег? Вряд ли. Скорее всего — есть. Да только куда-нибудь спрятаны. Например, зашиты в одежду.

Стало быть, придется обыскать труп хрюкозавра. Мечи и одежду он не возьмет. Это слишком хлопотно.

Конечно, меч у сына змеи очень дорогой. Да и одежда двух поединщиков стоит немало… Вот только продать ее и мечи ему будет трудновато. А хлопот с ними не оберешься. Доказывай потом, что не украл их, что сам не убил этих двух драчунов. Нет, он возьмет только деньги. Они, как известно, не пахнут.

Алвис еще раз наклонился над трупом, но вдруг встрепенулся. Со стороны дороги приближался гулкий топот.

Юноша нырнул в ближайшие кусты и затаился. Уж топот лап игуанодонов он ни с каким другим спутать не мог.

Сколько их? Три-четыре, не больше. Значит, это самый обычный патруль дэвов. Ни больше ни меньше. Откуда они взялись? От верблюда. Город-то близко.

Собственно, это было не так и важно. Гораздо больше Алвиса интересовало другое. Обнаружат ли дэвы тела хрюкозавра и сына змеи?

Почему, собственно, они должны их обнаружить? С каких веников? Кусты надежно закрывают поляну. Трупы с дороги рассмотреть наверняка нельзя. Стало быть, патруль должен проехать мимо. И все-таки…

У Алвиса тревожно екнуло сердце.

«Заметят, как пить дать заметят», — подумал он.

В этот момент он чувствовал себя скрягой, который видит, как к его денежному сундуку подбираются разбойники. Здоровенные, бородатые, с кривыми ножами. Стоит только попытаться спасти свое сокровище, как вмиг перережут горло.

Алвис едва слышно чертыхнулся.

Валявшиеся на поляне не до конца обобранные трупы казались ему сейчас самым дорогим сокровищем на свете.

Только бы дэвы проехали мимо… Но нет, не проедут.

Откуда-то Алвис знал совершенно точно, что на этой поляне больше поживиться ему не удастся. Причем не предполагал, а именно знал.

Надо было уходить, но он остался. Опять же благодаря тому, что откуда-то знал — кусты дэвы обыскивать не будут. Стало быть, и его не найдут. А ему было любопытно… И не только…

Дорога учит тому, что никакое знание не бывает лишним. Случается, вовремя подслушанный разговор или мелочь, ускользнувшая от глаз других людей, но на которую ты обратил внимание, запросто могут спасти жизнь.

Стараясь не оцарапаться о колючие ветки, Алвис сделал шаг назад. Теперь заметить его с поляны было и вовсе невозможно. А он мог почти без помех следить за всем, что на ней произойдет.

Поравнявшись с поляной, дэвы и в самом деле придержали игуанодонов. Те сделали по инерции еще несколько шагов и остановились.

— Может быть — здесь? — донесся до Алвиса голос одного из стражников.

— Почему бы и нет? — отозвался другой.

Их было трое. Все верно — самый обычный патруль дэвов. Похоже, они просто решили устроить привал. Именно на этой поляне.

Алвис мрачно усмехнулся. Ну, сейчас они увидят… Увидели.

— Ого! — промолвил один из дэвов, судя по золоченой кирасе и шишаку, украшенному перьями, командир патруля. — Кажется, место уже занято.

Он слез с игуанодона и, вооружившись здоровенным шестопером, подошел к трупам. Двое других дэвов поспешно спрыгнули на землю и бросились к своему командиру.

— Кто это их? — спросил один из них, лоб которого пересекал здоровенный багровый шрам.

— Да вроде бы — никто, — проговорил командир патруля. — Сдается мне, у этих двух было что-то вроде поединка. По всем правилам. До смерти.

— И закончился этот поединок, можно сказать, вничью, — сказал дэв со шрамом. — Они уложили друг друга. Победителя, стало быть, нет.

— Только если их и в самом деле было только двое, — пробормотал командир патруля. — Если же тут был кто-то третий…

Он наклонился над трупом хрюкозавра и внимательно его осмотрел, потом перешел к телу сына змеи. Два других дэва, настороженно оглядываясь, встали от убитых в нескольких шагах. Дубины они держали наготове.

Кто знает, может, и в самом деле этим двоим помог закончить счеты с жизнью кто-то третий? Может, их было несколько? И наконец, может, эти убийцы все еще скрываются в ближайших кустах?

— А не проверить ли нам ближайшие кусты? — предложил дэв со шрамом.

Продолжая рассматривать труп сына змеи, командир патруля покачал головой.

— Сдурел? Нас всего лишь трое. Если мы разделимся, то перебить нас по одному будет совсем нетрудно. Нет уж, дальше поляны мы не пойдем. Если кто-то и в самом деле скрывается в кустах, то пусть выходит. Здесь мы с ним и поговорим. Здесь нам это как-то сподручнее.

Он вернулся к телу хрюкозавра и выдернул из него меч сына змеи. Внимательно осмотрев клинок, дэв одобрительно хмыкнул. Два его подчиненных понимающе переглянулись.

Ну да, начальству, как обычно, достается все самое лучшее.

Сунув палицу за пояс, командир патруля несколько раз взмахнул мечом. И снова удовлетворенно хмыкнул. Видимо, меч очень ему понравился.

— Грузите тела на игуанодонов. Повезем их в город, — приказал командир отряда.

— А может, их прикопаем? — предложил дэв со шрамом. — Тащить их еще… Что именно тут случилось, ясно и так.

— Сказал грузите, значит, грузите, — буркнул командир патруля, направляясь к своему игуанодону. — Да хорошенько их обыщите. Думаю, родственников этих драчунов не найдут. Значит, заявить права на их вещи тоже будет некому. Смекнули?

Демонстративно повернувшись спиной к подчиненным, он вынул из седельной сумки старую, облезлую шкуру и стал аккуратно заворачивать в нее меч.

Два других дэва занялись телами сына змеи и хрюкозавра. Что-что, а уж обыскивали они вполне профессионально. Не прошло и нескольких секунд, как один из них издал радостное фырканье.

Алвис хорошо видел, как он, расстегнув широкий, усеянный медными бляхами пояс хрюкозавра, быстро его ощупал. Конечно, потайной карман нашелся. Дэв вытащил из него пригоршню золотых монет.

Посовещавшись, дэвы сноровисто разделили золото на три части. Конечно, командиру патруля досталась большая, но и его подчиненные урвали немало.

Алвис едва не застонал от огорчения.

Подумать только… Появись патруль на несколько минут позже, это золото могло достаться ему. Невезуха!

Между тем, закончив обыск, дэвы стали грузить трупы. Хрюкозавр, конечно, весил немало, но здоровяки-дэвы, покряхтывая, все же сумели его взвалить на спину игуанодона. С сыном змеи хлопот было меньше.

Вскарабкавшись в седло, командир патруля махнул когтистой лапой:

— Поехали, нечего тут задерживаться.

— Может, все же отдохнем? — предложил дэв со шрамом.

— Мы едем в город! — рявкнул командир отряда. — Эти трупы надо показать верховному дэву.

— А почему? Что в них такого важного?

— Баран, неужели ты не понимаешь? — спросил командир отряда. — Видел ли ты за последние полгода хоть одного сына змеи?

— Нет.

— Правильно. А хрюкозавра?

— Ну, этих в городе не было по крайней мере года два.

— А теперь подумай своей тупой рогатой головой… Откуда могли взяться поблизости от города и сын змеи, и хрюкозавр? Да еще к тому же они устроили драку и убили друг друга. Так что и допросить-то некого.

— Не знаю.

— Вот и я тоже не знаю. Думаю, верховному дэву будет интересно взглянуть на эти трупы.

— Может, ему тогда будет интересно взглянуть и на меч, который был у сына змеи? — тихо пробормотал второй дэв, тот, который до этого предпочитал помалкивать.

Слух у командира патруля был великолепный. Повернувшись, он некоторое время пристально рассматривал своих подчиненных. Ноздри его яростно раздувались.

— Какой меч? — грозно спросил он.

Патрульные безмолвствовали. Дэв со шрамом внимательно рассматривал поляну, на которой только что лежали трупы, так, словно потерял на ней нечто важное. Его товарищ жутко заинтересовался сидевшим на ветке сикорницы динозавриком-летуном, может быть, прикидывая, не стоит ли метнуть в него свою дубину.

— Никакого меча у сына змеи не было, — прорычал командир патруля. — Вы поняли? Никакого. А если и был, то, значит, те деньги, которые лежали в поясе у хрюкозавра, мне тоже не привиделись.

Оба патрульных тяжело вздохнули. С деньгами им, безусловно, расставаться не хотелось.

— Ладно, чего уж там, — продолжая смотреть на поляну, промолвил дэв со шрамом. — Не было так не было. Ни меча, ни денег. Поехали в город.

— А я не тебе это говорю, — сказал командир патруля.

Намек был совершенно понятен, и второй патрульный примирительным тоном проговорил:

— Действительно, какой меч? Какие деньги? Привиделось это мне, не иначе. Клянусь великим духом, привиделось.

— Вот то-то же. И учти, это привиделось тебе в последний раз. Еще одно такое видение, — командир патруля неприятно осклабился, — и станешь ты обыкновенным постовым. Да не у городских ворот, а в самом опасном районе города. В Шамхае. Понял, да?

— Понял.

— Ну, вот и хорошо. Люблю понятливых. Поехали. Если мы проторчим здесь еще немного, то трупы, чего доброго, начнут смердеть. Верховному дэву это может не понравиться. Он может подумать, что мы не сильно торопились доставить их в город.

Сказав это, командир патруля ударил игуанодона в бок пяткой. Тот послушно потрусил к дороге. Подчиненные последовали примеру своего командира, и поляна опустела. Через минуту о разыгравшихся на ней этим утром событиях напоминали лишь покрывавшие траву пятна крови.

Когда топот копыт игуанодонов стал едва слышен, Алвис вышел из кустов. Бросив взгляд на все еще не желавшего улетать динозаврика-летуна, он проговорил:

— Вот так всегда и бывает. Когда появляются большие хищники, мы, малявки, как правило, остаемся без добычи. Ну ладно, я-то хоть что-то урвал. А ты?

Словно сообразив, что обращаются к нему, динозаврик широко открыл усеянную острыми зубками пасть и пару раз хлопнул крыльями.

— Ах да, — промолвил Алвис. — Я и забыл. На этой поляне пролилось много крови. И она не успела до конца впитаться в землю. Так что тебе тоже кое-что перепадет.

Динозаврик еще несколько раз хлопнул крыльями.

— Ухожу, ухожу, — сказал Алвис. — Не буду мешать.

Он осторожно, то и дело оглядываясь, двинулся к дороге.

Кто их знает, этих дэвов? Вдруг им вздумается тишком вернуться и устроить засаду? Может быть, им стало любопытно? Может, они решили посмотреть, кто после их «отъезда» с этой поляны выберется на дорогу? Опять же, не могли они не заметить, что кошелек сына змеи исчез, а хрюкозавра хоть и на месте, но обрезан. У алчности воображение богатое. Могли они подумать, что в этом исчезнувшем кошельке хранились немыслимые сокровища? Еще бы! А значит, могли и устроить засаду.

Именно поэтому, когда до дороги осталось всего несколько шагов, Алвис выходить на нее не стал, а пошел вдоль обочины, лесом, стараясь ступать совершенно бесшумно, то и дело останавливаясь и оглядываясь.

Он как в воду глядел.

Шагов через сто легкий утренний ветерок принес резкий, неприятный запах. Никому другому, кроме как дэвам, он принадлежать не мог.

«Все-таки вернулись. Ну хоть бы раз придумали что-нибудь новое, — почти с огорчением подумал юноша. — Нет же, ни за что…»

Он с еще большими предосторожностями обошел лесом предполагаемое место засады. Это заняло у него не менее получаса. Снова выйдя к дороге, он несколько минут постоял совершенно неподвижно, вслушиваясь и вглядываясь.

Да, все верно. Стражи порядка остались позади. А стало быть, можно свободно идти к городу. Дэвы, они упрямые. Будут караулить еще часа два. А за это время он уже окажется в городе. Ищи его там свищи.

Все-таки на дорогу Алвис выходить сразу не стал, а сделал это лишь за следующим поворотом.

Ну вот, теперь, даже если дэвы надумают прямо сейчас вернуться в город, он всегда успеет нырнуть в лес и спрятаться.

«Только, не сделают они этого, — подумал Алвис. — Будут сидеть в своей дурацкой засаде до посинения. Тупицы. Неужели это порок всех стражей порядка?»

Он вышел на дорогу и пошел по ней легким размеренным шагом бывалого путешественника.

Солнце уже припекало. В ветвях деревьев перекрикивались лесные пташки. На вершине ягодного дерева вели ожесточенный бой за покинутое гнездо птеродонта огромная ворона и маленький археоптерикс. Ворона громко и противно каркала. Археоптерикс гадко шипел. В воздухе кружились и медленно падали на землю черные перья. Желтых, принадлежавших птерозаврику, было меньше.

Когда Алвис поравнялся с ягодным деревом, битва закончилась. Ворона в последний раз хрипло каркнула и, кренясь на левое крыло, полетела прочь. Птерозаврик радостно захлопал крыльями, несколько раз щелкнул клювом и стал обследовать завоеванное в жестоком бою гнездо.

Алвис подумал, что ворона наверняка без гнезда не останется. Судя по всему, птица она бедовая. Еще бы, рискнуть на драку с археоптериксом. Тот хоть и маленький, но отделать может за милую душу. Кстати, и отделал.

Юноша невольно поежился.

Как-то, лет шесть назад, еще сопляком, он попытался отнять у археоптерикса кусок мяса. Спать он в тот день лег голодным, а укусы и царапины, нанесенные клювом разъяренной посягательством на законную добычу птицы, заживали неимоверно долго. Бродячий музыкант, с которым Алвис в тот год на пару путешествовал, сказал ему, что археоптерикс, с которым он связался, видимо, был либо слишком глупым, либо слишком старым для серьезной драки. А иначе все могло закончиться гораздо хуже.

Уже миновав дерево, юноша все же не удержался, оглянулся. Археоптерикс как раз закончил осматривать гнездо и теперь сидел в его середине, похоже, раздумывая, что бы еще такого-эдакого учинить.

Алвис невольно пошел быстрее и расслабился лишь тогда, когда оказался в нескольких сотнях шагов от дерева.

Еще через полчаса с вершины большого холма он увидел город. И море. Оно начиналось за городом. Если точнее, то город окружал с трех сторон широкую, далеко врезавшуюся в сушу морскую бухту.

Сойдя с дороги, Алвис присел на большой, покрытый полустершимися от времени рунами древних пеликанцев камень и стал смотреть на город.

Он был довольно большим и в основном состоял из домов с высокими двускатными крышами, крытыми черепицей, чешуей стегозавра и листьями жемчужного дерева. Крыши расположенных поблизости от воды домов отливали голубизной. Это означало, что они крыты створками раковин-помпилек.

Как и положено, в центре города была площадь, вокруг которой наверняка расположены дома самых богатых горожан, а также мэрия, тюрьма и казарма дэвов. Ну а дальше все остальное, что должно быть в городе: магазины, базар, гостиницы, в которых можно укрыться опасной ночью, храмы, причал… Алвис разглядел даже то, что возле него стояло несколько кораблей. Очевидно, сезон ловли трилобитов уже закончился.

Короче, город был как город. Самый обыкновенный, ничем не отличающийся от остальных городов, которых Алвис за свою жизнь повидал немало. Если он захочет, то через несколько дней дорога поведет его дальше, к другим, новым городам, утопающим в зелени, или окруженным песками, или продуваемым насквозь иссушающими ветрами, или заливаемым дождями. К новым городам…

Собственно, нет никакой разницы, какие они, эти новые города. Главное — в них живут люди. А уж они-то похожи друг на друга, хотя бы в силу того, что являются людьми. Стало быть…

Алвис неожиданно понял, что ему все это надоело. Он больше не хотел шагать от одного города к другому, мерзнуть, голодать, испытывать жажду… И все для того, чтобы убедиться, что новый город ничем не лучше, чем предыдущий. Поскольку города… Да, города, как и люди, в сущности, очень похожи. И эта похожесть ему надоела.

Он подумал, что наверняка сейчас кто-то из живущих в этом городе людей, осатанев от каждодневной скуки, мечтает о том, чтобы уйти из дома и стать человеком дороги, стать бродягой. Наверняка этому идиоту представляется, что там, за пределами его родного города, удивительный, необычный мир, какие-то экзотические приключения, интересные люди.

Фига с два. Ничего экзотического на дороге нет. Есть холод и голод, есть унижения и побои, есть мерзость и грязь. А также подлость и обман, чудовищные попытки выжить, выжить, выжить, любой ценой. И люди на дороге тоже очень «интересные». Многие из них за краюху хлеба, не задумываясь, проломят голову первому встречному, без малейшей жалости, сожалея лишь о том, что это оказался не богатый купец с набитым под самую завязку кошельком.

Куртка у него на груди зашевелилась, и на свет божий выбрался Дьюк. Ловко цепляясь маленькими, но острыми коготками за плотную материю куртки, он спустился на колено Алвиса, быстро оглядел расстилавшийся внизу город и промолвил:

— Ага, значит, сегодня мы будем ночевать в гостинице?

— Угадал, — сказал Алвис. — Будем.

— И есть ты, наверное, будешь что-нибудь очень вкусное? Жареное мясо, заливных трилобитов, пудинг, рагу, бризоль из игуанодона… а?

— Может быть.

— Так может, ты и меня заодно покормишь?

Алвис вздохнул.

Дьюк не ел уже недели две, и покормить его было самое время. Может, и в самом деле его накормить. Конечно, не сегодня, а, например, завтра, когда съеденное им усвоится и кровь станет лучше, вкуснее.

— Ну, жлоб, что задумался? Сегодня? — нетерпеливо спросил Дьюк.

Алвис знал, что это нытье может продолжаться до бесконечности, и сказал:

— Завтра.

— А почему не сегодня?

— Потому что не сегодня.

— Но завтра точно?

— Точно. Еще будешь приставать, не покормлю неделю.

Дьюк бросил на него укоризненный взгляд. Маленький ротик сжался в узкую щель, короткие толстенькие лапки, заканчивающиеся острыми коготками, вцепились в край куртки.

— Издеваешься?

— Конечно. Надо же как-то обороняться. А то ты ведь и на голову сесть можешь. Запросто. Дай только возможность.

— Все, о еде больше ни слова.

Дьюк повернулся мордочкой к городу и снова стал его обозревать.

— Как он тебе? — осторожно спросил Алвис.

— Не очень, — покачал головой Дьюк. — Совсем не очень. Вроде город как город, но что-то не так. Может, не будем в него заходить? Обойдем стороной.

— И встретим ночь красных дьяволов в лесу?

— А хоть бы и так?

— Нет, лучше уж я зайду в этот город. В гостинице такую ночь пережидать надежнее.

— Я тебя предупредил.

Дьюк произнес это почти равнодушно, как старую, надоевшую присказку. Собственно, так и было. Он предупреждал каждый раз, когда Алвису грозили очередные неприятности. Не простые, обычные, каждодневные неприятности дороги, а нечто большее. Предупреждал. Да только какой в этом был смысл? Неприятности все равно случались. Предупреждение их не предотвращало.

— А если я обойду этот город? — поинтересовался Алвис.

Дьюк вздохнул, немного подумал и сказал:

— Тогда тоже будут неприятности.

Алвис хмыкнул.

— Понятно, значит, независимо от того, войду я в этот город или нет, неприятности будут?

— Да. Но учти, неприятности случаются разные.

— Само собой. Только какая разница, что тебе упадет на голову, железная наковальня или каменный балкон?

— От наковальни увернуться легче. Она меньше размерами.

— Только-то.

— Хотя бы. Иногда даже этого достаточно для спасения.

Алвис снова посмотрел на город. Теперь он уже не казался ему мирным и безобидным. Где-то в этом городе его поджидала опасность.

Великий дух, да мало ли опасностей его караулит в будущем? Если бояться каждой, если шарахаться от каждого опасного места или города, конечно, они могут его и миновать. Зато старый его противник, другая, каждодневная опасность, настигнет обязательно. И к бабушке можно не ходить. Опасность умереть с голоду. А что, на дороге это запросто. Стоит поголодать хорошенько дней пять — и все. Сил добыть еду уже не найдется. И останется лишь один выход — умереть.

Это только в сказках умирающим с голоду бродягам в последний момент помогают добрые самаритяне. В жизни все наоборот. Ты можешь лежать на центральной улице какого-нибудь города, мимо тебя будут идти сотни прохожих, и не один не остановится. Кто знает, от чего ты умираешь? Может, от голода, а может, и от какой-нибудь причудливой болезни. И она наверняка заразная. Не рискнут подойти даже дэвы. Потом, когда ты подохнешь, они, конечно, крюками выволокут твой труп за город и там прикопают. А то и вовсе бросят где-нибудь в лесу, подальше от дороги.

И это будет единственная забота, которую о тебе проявят. Но только тебе от нее будет ни жарко ни холодно.

— Похоже, ты все-таки решил в этот город идти, — сказал Дьюк.

— Как ты догадался?

Дьюк по-стариковски, с кряхтеньем, вздохнул:

— Мне ли тебя не знать?

— Ну а знаешь, так и молчал бы.

— Моя обязанность — предупредить, — веско сказал Дьюк. — Я и предупредил. Учти, я свою пищу отрабатываю честно. А вот ты накормить меня не торопишься. И это неправильно.

— Завтра, я же сказал — завтра, — промолвил Алвис.

— Точно?

— Клянусь великим духом.

— Ну то-то же.

Дьюк, ловко цепляясь коготками за курку, полез обратно, в убежище. Оно представляло собой пришитый к подкладке куртки объемистый карман. Забравшись в него, Дьюк немного поворочался, устраиваясь поудобнее, потом проворчал:

— Если решил в этот город все-таки идти, то нечего рассиживаться. Топай.

«И в самом деле пора, — подумал Алвис. — Не будут же дэвы торчать возле той поляны вечно. Может быть, как раз сейчас они решили возвращаться в город. А значит, стоит поторопиться».

Он встал с камня и, прежде чем пойти к городу, невольно оглянулся.

Нет, дэвы еще далеко. Да и дорога пустынна, на ней нет ни одного пешехода. Откуда тогда у него эта иллюзия, даже не иллюзия — знание, что за каждым его шагом кто-то следит?

2

Есть хотелось просто немилосердно. И еще курить. Но в первую очередь — есть.

Алвис шел по улице до тех пор, пока не наткнулся на гостиницу. А наткнувшись, конечно, зашел. Где еще человек дороги может утолить голод, как не в гостинице?

Кстати сказать, гостиница оказалась не из самых лучших. Ну да такая как раз ему и была нужна. В лучшую гостиницу его наверняка и не пустят. Лучшие гостиницы, они предназначены для богатых постояльцев, а не для такого сброда, как он.

Зайдя в гостиницу, Алвис уверенно уселся за свободный стол и стал ждать, когда служанка обратит на него внимание.

Обратила. Подошла.

— Тебе чего?

— Поесть бы.

Алвис покосился на бюст служанки. Что ни говори, был он просто выдающимся.

— А деньги есть?

Алвис выложил на стол пару медных монет. И снова не удержался, посмотрел на самую заметную часть тела служанки. Та восприняла это довольно равнодушно. Руками не хватает, и ладно. А смотрит… так ведь все смотрят.

— Счас принесу.

Служанка забрала монеты, сунула их в карман не совсем чистого фартучка и потопала на кухню. Торопиться она явно не собиралась. Стало быть, у Алвиса было какое-то время, чтобы осмотреться повнимательнее.

А сделать это было нужно. Чем больше он узнает об этом городе, чем быстрее поймет законы, по которым тот живет, тем для него будет легче найти в этом городе кров и пропитание, избежать опасности. Этому дорога учит основательно. Конечно, дурака она не научит ничему. Да дураки на дороге и не задерживаются. Либо находят себе какое-то иное занятие, кроме бродяжничества, либо погибают. Чаще — второе.

До вечера было еще далеко, а в столовой гостиницы уже сидели несколько человек. Судя по одежде и манерам, это были приезжие. Алвис уверенно опознал, по кожаным штанам и украшенным шипами курткам, двух погонщиков динозавров. Неподалеку от них сосредоточенно поглощал пиво старичок в зеленом балахоне и остроконечной шляпе с широкими полями. Наверняка он зарабатывал на жизнь амулетами, снадобьями и другими средствами, которые могли понадобиться людям, по той или иной причине не имеющим возможности пересидеть одну из опасных ночей дома. Сумка, в которой старичок таскал свой товар, теперь лежала рядом с ним на столе и, похоже, была почти пустой.

Еще бы, ведь ночь, которая наступит вслед за завтрашним днем, будет одной из самых опасных в году. Ночь красных дьяволов.

Алвис покосился в сторону кухни. Служанка явно не торопилась нести ему еду. В таком случае можно продолжить осмотр сидящих в обеденном зале.

Собственно, кроме погонщиков динозавров и торговца снадобьями в зале сидели еще всего лишь два постояльца. Один из них был старый, скорее всего уже отслуживший свое дэв. Морду его пересекало несколько шрамов, а левой лапой он действовал как-то не очень уверенно. Похоже, давала себя знать старая рана. Громко чавкая, дэв поедал огромный, так и сочащийся кровью кусок слегка поджаренного мяса.

У Алвиса засосало в желудке, и он поспешно перевел взгляд на последнего постояльца гостиницы. Тот сидел за самым дальним от него столиком, в углу.

Сначала Алвис подумал, что он здорово загорел, но, приглядевшись, понял, что у постояльца просто от природы смуглая кожа. На вид ему было лет тридцать — тридцать пять. Одет он был так, как одеваются среднего достатка торговцы, предпочитающие путешествовать самолетом, но способные прокатиться верхом, а то и предпринять долгую пешую прогулку. Конечно, если понадобится.

И все-таки кое-что в облике незнакомца наводило на мысль, что он не торговец. Прежде всего — лицо. Оно было худощавое, с сильно выпирающими скулами, слегка великоватым носом и узкими губами.

Глаза! Нет, таких глаз у торговца быть не могло. Не было в них того сытого самодовольства, так свойственного глазам торговца, дела которого постепенно идут в гору. Не было, и все.

Глаза у незнакомца были проницательные и слегка настороженные. Глаза человека, готового в любую секунду отразить нападение, человека, привыкшего мгновенно оценивать обстановку и действовать, действовать…

«Наемный убийца? — подумал Алвис. — Нет, наемным убийцей этот человек быть не может. Он кто-то другой».

Он был знаком с несколькими наемными убийцами. Глаза у них были холодные и почти равнодушные. До полного равнодушия не хватало лишь малости, которую занимало осознание превосходства, дающего возможность в любую секунду отнять человеческую жизнь. Конечно, если за это заплатят.

Глаза этого человека были другими. Вместо равнодушия в них был неприкрытый интерес. Некий особый, странный, ищущий интерес.

Незнакомец отпил из своей кружки, бросил на Алвиса мимолетный взгляд. И юноша потупился.

«Ну уж нет, — подумал он. — Слишком долго рассматривать таких людей не стоит. Кто знает, что он может подумать и как на подобное разглядывание отреагирует?»

К счастью, в этот момент появилась служанка. В тарелке, которую она поставила на стол перед Алвисом, было жареное мясо с соусом из корней хва. Вслед за мясом служанка сгрузила с подноса большую глиняную кружку пива и оловянную миску с ломтями хлеба.

Вполне приличный обед за две медные монеты.

Запах жареного мяса ударил Алвису в ноздри. Он едва не застонал. Запах вызвал в его желудке спазмы голода. Схватив тяжелую железную вилку, Алвис принялся за еду. На некоторое время ему стало не до постояльцев гостиницы. Он насыщался. Он ел так, как может есть только настоящий бродяга, большими кусками, очень быстро, перемалывая острыми молодыми зубами мясо, попадавшиеся в нем хрящи и жилы.

Когда тарелка опустела, а в миске остался один-единственный кусок хлеба, юноша решил, что пришло время еще раз осмотреться. Так, на всякий случай.

Взяв последний кусок хлеба, он аккуратно вытер им тарелку, собирая подливу, и стал есть, теперь уже не спеша. Пережевывая сдобренный подливой хлеб, он удостоверился, что в зале за время его насыщения ничего не изменилось. Почти.

Ого — почти!

За соседним столиком сидела женщина. Алвис не мог бы сказать, откуда она появилась. То ли спустилась со второго этажа гостиницы, где располагались номера для постояльцев, то ли вошла с улицы. В любом случае, это не имело большого значения. То, что женщина вошла в гостиницу, могло означать лишь только одно — она хочет здесь переночевать.

Ну-ну.

Внимательно ее рассмотрев, Алвис пришел к выводу, что женщина молода и довольно красива. На ней было что-то наподобие длинного плаща, полностью скрывавшего фигуру, а лицо закрывала серебряная маска, имеющая лишь прорезь для рта и глаз, но высунувшийся на мгновение из-под плаща кончик изящной туфельки и видневшиеся в прорези маски алые, полные губы служили доказательством того, что он не ошибся.

К столику женщины подошла служанка. Алвис прислушался. Незнакомка сделала заказ. Несмотря на то что говорила она очень тихо, юноша разобрал, что голос у нее удивительно мелодичный и нежный.

На этот раз служанка бросилась на кухню чуть ли не опрометью. Еще бы, судя по всему, посетительница была из богатеньких. А значит, можно было рассчитывать на чаевые.

Алвис глотнул пива. Оно оказалось не таким уж скверным. По крайней мере, приходилось ему пить в подобных заведениях и хуже.

Еще раз окинув рассеянным взглядом зал, он вдруг заметил, что смуглолицый незнакомец тоже не сводит взгляда с девушки. Лицо у него выражало примерно те же эмоции, которые испытывает опытный охотник, вдруг прямо возле своего дома обнаруживший редкую дичь. Это выражение появилось и мгновенно исчезло. Смуглолицый, словно бы надев на себя маску безразличия, спокойно занялся пивом, время от времени поглядывая по сторонам так, словно бы заинтересовавшая его особа вовсе перестала существовать.

«Очень любопытно, — подумал Алвис. — Просто очень любопытно. Что бы это могло значить?»

Служанка принесла поднос, разгрузила его у стола, за которым сидела девушка, и отошла к стойке. Алвис допил пиво и поставил кружку на стол.

Пора было уходить, но он все медлил. Его не отпускало странное предчувствие, что здесь, в этой гостинице, что-то произойдет. Может быть, нечто необычное, выходящее за рамки обыденной жизни, а может… Алвис был настоящим человеком дороги. А каждый человек дороги обладает чутьем на необычное. Довольно часто необычный случай, странное происшествие может быть шансом, который, если суметь использовать его правильно, даст возможность выжить. А выживание на дороге — самое главное. К своим восемнадцати годам Алвис великолепно знал, на что готовы пойти настоящие бродяги, чтобы не упустить свой шанс.

Таким образом, он должен был остаться в этом зале еще на какое-то время. Но как это сделать? Служанка и так уже поглядывала на него несколько подозрительно. Заказать еще пива? Можно. А дальше?.. Ну да, убежище, крыша над головой… Имело смысл о ней позаботиться. К вечеру мест в гостинице может не оказаться.

Конечно, эту ночь он запросто может переночевать и на улице. А вот следующую, ночь красных дьяволов? Нет, поселиться в гостинице нужно именно сейчас.

Алвис кинул еще один взгляд на девушку. Она не сняла маску, даже приступив к еде. По тому, как она ловко управлялась с пищей, юноша заключил, что, видимо, для девушки есть в маске — привычное дело. Поневоле напрашивался вывод, что она носит эту маску постоянно, по крайней мере выходя на люди.

«Любопытно, — подумал Алвис. — Я, похоже, уже слышал про нечто подобное».

Ему не понадобилось много времени, чтобы припомнить слухи о живущих в горах, кстати, неподалеку от этого города, последователях пророка Барчуна. Вроде бы, согласно учению Барчуна, женщины должны закрывать лица и носить длинные, скрывающие тело одежды.

«Ага, стало быть, она барчунианка, — подумал Алвис. — Интересно, запрещает ли пророк Барчун своим последовательницам знакомиться с особами противоположного пола, не исповедующими его учение? Как бы это проверить?»

В свои восемнадцать лет Алвис уже знал, что вкусы женщин порой бывают причудливы. Некоторые из них с гораздо большей охотой познакомятся с ним, молодым, готовым рискнуть своей шкурой ради ночи блаженства волком, чем с каким-нибудь богачом, старым, уставшим от жизни, роскоши и всеобщего внимания.

Конечно, он не обольщался. Богатая барчунианка вполне могла явиться в эту гостиницу лишь для того, чтобы встретиться с любовником. В таком случае она не обратит на него внимания — хоть из кожи лезь. Но все-таки попробовать стоило. Кроме ночи наслаждений, эта интрижка могла принести ему и что-нибудь более весомое. Например, подаренное в знак любви дорогое кольцо. Или некоторую сумму денег. Женщины любят заниматься благотворительностью, особенно если тот, кому они ее оказывают, сумел им угодить.

Алвис бросил на барчунианку плотоядный взгляд.

Хорошо, он попытается… И для начала поселится в этой гостинице. Конечно, самое трудное будет обратить на себя внимание незнакомки, но он обязательно что-нибудь придумает. А потом… Да, остальное будет легче. Труднее всего сделать первый шаг.

Юноша махнул рукой служанке. Та подошла.

— Еще пива?

— Нет, комнату на пару дней.

— Ого! — Она бросила на Алвиса испытующий взгляд. — А как у тебя с деньгами? Хватит оплатить?

— Хватит, — солидно сказал юноша. — Так найдется все-таки для меня комната?

— Найдется. Шестьдесят сувориков, и она твоя. Учти, если ты передумаешь, то вечером у нас наверняка все уже будет занято. А гостиниц в городе немного. Смекаешь?

Еще бы. Алвис смекал. Он порылся в кармане и выложил на стол серебряную монету.

Служанка ловко подхватила ее и отправила в карман фартука. Кинула на юношу заинтересованный взгляд и залихватски ему подмигнула.

Ну да, тот, у кого водится серебро, заслуживает внимания.

— Пойдем, покажу твою комнату.

— Немного погодя, — покачал головой Алвис. — Принеси-ка мне пока еще пива.

— Принесу. — Служанка пожала плечами и разочарованно скривила губы. — Только, если ты задержишься в этом зале еще на полчаса, тебе придется искать ее самому. Посетители прибывают. Я буду занята.

Алвис еще раз взглянул на самую выдающуюся часть ее фигуры.

Конечно, было бы неплохо познакомиться с этой служанкой поближе. Наверняка она страстная и обладает достаточным опытом, но… Барчунианка. Она сейчас интересовала Алвиса больше. В ней была некая тайна, притягивающая его словно магнитом.

Даже не так… Не тайна, а пока еще только легкое ее ощущение. Впрочем, даже этого было достаточно. Юноша предпочел его, а не гарантированную возможность связи со служанкой. Мужчина лет на пятнадцать старше, возможно, поступил бы наоборот. Но тогда бы он не был настоящим человеком дороги. И все-таки отказ следовало смягчить. Кто знает, какие услуги потребуются от служанки за те два дня, что он проживет в гостинице?

— Ничего не поделаешь, — обезоруживающе улыбнулся служанке Алвис. — В вашей гостинице подают такое чудесное пиво, что я не могу не выпить по крайней мере еще хотя бы кружку.

Он сокрушенно развел руками.

Конечно, служанка огорчилась. Но не сильно. Она знала, что к вечеру обеденный зал гостиницы и в самом деле наполнится. И уж тогда-то она познакомится с кем-то, кто оценит ее прелести выше пива.

— Поэтому, — по-прежнему улыбаясь, добавил Алвис, — принеси мне не одну кружку, а две.

Служанка невольно улыбнулась в ответ и отправилась за пивом. А Алвис еще раз взглянул на обладательницу серебряной маски. Он мог бы поклясться, что девушка тоже слегка улыбнулась. Видимо, его разговор со служанкой не ускользнул от ее внимания.

Интересно, сумела ли она догадаться, почему он предпочел остаться в зале? Алвису хотелось надеяться, что сумела. Кстати, если это именно так, то его шансы на успех возрастают. Теперь надо как-то исхитриться и перекинуться с ней хотя бы парой слов.

Тут юноша вспомнил еще об одном человеке в этом зале, который его заинтересовал. О смуглолицем. Что поделывает он?

Ответ: ничего. Пока ничего.

Смуглолицый тоже заказал еще одну кружечку пива и теперь попивал его, время от времени совершенно безмятежно оглядывая зал. Слишком уж подозрительно безмятежно.

Великий дух, ему-то что нужно от этой барчунианки? По крайней мере, человеком, способным на гостиничную интрижку, он не выглядел.

Служанка бухнула перед ним на стол две кружки пива, забрала медную монету и, с достоинством покачивая бедрами, удалилась. Алвис отпил из одной кружки и задумчиво потер лоб.

Если смуглолицый интересуется девушкой не для того, чтобы затащить ее в постель, то что ему от нее надо? Может быть, его интересуют ее деньги? Или тут дело в чем-то другом? В чем? Может быть, в том, что она барчунианка?

Алвис попытался припомнить, как в этой местности должны относиться к барчунианам. Вроде бы вполне лояльно. А все-таки? Вряд ли жители этого города могли одобрять религию барчуниан. Почему? Да потому, что она должна быть им непонятна, должна вызывать у них страх, как все неизвестное, неведомое. Страх рано или поздно порождает агрессию. Лояльное отношение перерастает в неприязнь, а потом…

«Стоп, похоже, я ошибся, — подумал Алвис. — При чем тут местные жители? Смуглолицый, скорее всего, приезжий. Никакого отношения к местным жителям он не имеет. И вообще, не исключено, что там, откуда он приехал, барчуниан не любят, очень не любят. Может быть, на них там, откуда приехал этот тип, ведется самая настоящая охота?»

Таким образом, если, конечно, его выводы верны, оставалось лишь прикинуть, попытается ли смуглолицый напасть на девушку именно сейчас, именно в этой гостинице.

Кстати, а почему бы и нет? С точки зрения смуглолицего, помешать ему в этом некому. И вообще, что может быть удобнее для сведения счетов, чем переполненная гостиница? Конечно, многочисленные постояльцы мешают, но только не настоящему охотнику, только не профессионалу.

Охотнику? Профессионалу?

Алвис задумался.

Да, — наконец понял он. Именно так! Вот кем был смуглолицый. Все-таки профессиональным убийцей. Но не за деньги, а за идею, Убийцей, который убивает во имя каких-то своих соображений и идей. Верны эти идеи или нет — уже другой вопрос. Для того чтобы на него ответить сейчас, он должен знать о смуглолицем хоть что-то. Да и стоит ли это делать? Какая разница?

Теперь Алвис взглянул на то приключение, в которое уже готов был окунуться с головой, совсем по-другому.

Одно дело — завязать с незнакомой красавицей вполне рядовую интрижку, другое — вступить в схватку с профессионалом — убийцей — охотником… как его еще назвать? Кроме того, Алвис был совсем не уверен, что барчунианка знает о грозящей ей опасности.

Так знает или нет? А если не знает, то должен ли он ее предупредить? И вообще, может быть, он все это нафантазировал? Может, никакой опасности на самом деле и не существует?

Хлопнула дверь, и тотчас же в зале послышалось тихое позвякивание колокольчиков. Алвис отхлебнул еще пива, машинально взглянул в сторону двери и едва не застонал от огорчения.

Еще бы, как он мог забыть, что сегодняшняя ночь является ночью безумных предсказателей! Перед ней по домам ходят всякие там медиумы, сивиллы, астрологи и, конечно же, иншаси. Последние — хуже всех. К счастью, они так увешаны колокольчиками, что догадаться об их приближении по перезвону не составляет труда. Всем нормальным людям. Кроме последних кретинов, таких, как он.

Между столами шел иншаси собственной персоной, и, что самое худшее, — он заметил, что Алвис на него посмотрел.

Ну, сейчас начнется. Другие-то были умнее.

В самом деле, у всех сидевших в зале глаза были опущены вниз, словно стоявшие перед ними на столах кружки и тарелки представляли собой какое-то совершенно невиданное зрелище.

«Ну да, как же, — подумал Алвис. — На иншаси они поглядеть боятся. И правильно делают. А вот я…»

Зная, что это ему уже все равно не поможет, Алвис поспешно опустил глаза вниз и стал рассматривать крышку стола. Ничего особенного, кроме нескольких вырезанных кончиком ножа непечатных слов, он на ней не обнаружил.

Между тем колокольчики пока позвякивали в дальнем конце зала. Очевидно, иншаси бродил между столами, надеясь, что кто-нибудь из постояльцев, забыв об осторожности, все-таки на него посмотрит.

Алвис уже стал надеяться, что все обойдется, но тут звяканье стало приближаться. Похоже, иншаси решил удовлетвориться одним простофилей и теперь уверенно шел к его столу.

«Эх, попался, так уж попался, — обреченно подумал Алвис. — И нечего пудрить мозги».

Он оторвал глаза от стола и посмотрел на иншаси. Так и есть. Тот направлялся прямиком к его столику.

Собственно, иншаси были не только предсказателями. Молва приписывала им множество самых удивительных свойств, в том числе и владение забытой пеликанской магией. Но сейчас иншаси явно собирался выступить как предсказатель. Об этом говорил украшенный маленькими рубиновыми звездочками посох в его руке.

Алвис тяжело вздохнул и подумал, что сейчас он, по крайней мере, может этого иншаси хорошенько рассмотреть. Другими словами, получить удовольствие, доступное лишь простофилям.

Он внимательно посмотрел на иншаси и пришел к выводу, что ничего такого уж особенного в его облике нет. Так, обычный сухонький старичок, одетый в белую хламиду. Борода у него была длинная, нечесаная, здорово напоминающая козлиный хвост. Нос, естественно, с горбинкой, глаза — голубые и какие-то отрешенные, словно бы предсказатель как раз в этот момент мысленно был в совершенно другом месте. И колокольчики. Их было много. На хламиде, на посохе, на полях остроконечной шляпы.

Иншаси остановился рядом со столом, за которым сидел Алвис, и заунывным голосом затянул:

— Глаза на меня. На меня, говорю. Ваши ноги теплеют. Совсем теплеют. У вас возникает аура. Я сейчас продиагностирую вашу карму и скажу вам, что вас ждет в будущем и что ждало в прошлом. А также, милостью божьей, сообщу, откуда к вам подкрадываются враги народа…

Медленно, словно сомневаясь, стоит ли это делать, он поднял посох и поводил его кончиком над головой юноши.

— Э, дед, — сказал Алвис. — Заканчивай свои шуточки. Хочешь предсказывать — предсказывай. А водить надо мной своей палкой и не думай.

Иншаси даже ухом не повел.

Продолжая заунывным голосом нести всякую белиберду, он прикоснулся концом посоха к кружке, из которой юноша только что пил.

— …И тогда все вы как один пойдете в три одинаковые с лица старинные буквы, символизирующие собой продукты питания. Там вас ждут, там вас сделают счастливыми и облагодетельствуют на всю оставшуюся жизнь. Еще долго после этого вы будете помнить их волшебное действие. Ибо оно поистине чудодейственно и подвергает ваши скромные сбережения множеству превращений, в результате которых они…

Алвис покачал головой. Скорее бы, что ли, иншаси переходил к делу. Насколько он понял, все эти манипуляции жезлом были не более чем прелюдией к предсказанию.

Так оно и получилось. Иншаси бормотал чепуху еще минуты две, а потом замолчал. Впрочем, ненадолго. Стукнув посохом об пол, он возвестил:

— А теперь, когда у тебя, дерзкий юноша, появилась аура, я могу сказать и в самом деле кое-что любопытное.

«Давно бы так», — подумал Алвис.

Он уже смирился с мыслью, что попал в лапы иншаси, и теперь лишь желал, чтобы все, что тот надумает учинить, закончилось как можно быстрее.

Иншаси еще раз стукнул посохом об пол и издал звук, более всего напоминающий рев готовящегося к спариванию стегозавра.

Стоявшая возле стойки и прилежно разглядывавшая ее полированную поверхность служанка от неожиданности выпустила из руки кружку с пивом, но в сторону иншаси так и не взглянула. Кружка с громким хлопком разбилась об пол.

И все.

Некоторое время предсказатель молчал, потом скривился и, сплюнув на пол сквозь зубы, пробормотал какое-то ругательство. Впрочем, произнесенная им фраза с таким же успехом могла быть и очередным заклинанием.

Алвис тяжко вздохнул.

Скорее бы все это кончилось.

— Гм… гм… — иншаси почесал голову левой рукой. — Гм… Значит, ты сейчас подвергнешься… предсказательской операции.

— Что? — удивился Алвис. — Чему это я сейчас подвергнусь?

— Чему слышал, — буркнул иншаси.

— Может, не надо? — спросил Алвис.

Рука его как-то сама собой нащупала рукоятку ножа. Впрочем, уже через несколько мгновений Алвис опомнился. Судя по слухам, ножом иншаси убить было нельзя. Может быть, каким-нибудь заколдованным пеликанским мечом? Так где же его взять?

От иншаси этот жест не укрылся.

— Ах ты сопляк! — взревел он и саданул Алвиса кончиком посоха по голове. Правда, не очень сильно, но все же…

— Чего ты дерешься? — пробормотал Алвис. — Совсем спятил?

— Руки на стол! — гаркнул иншаси.

Алвис покорно положил на стол руки. Конечно, он бы с большим удовольствием надавал наглому старику пинков, но в отношении иншаси это не представлялось возможным. Будь на его месте какой-нибудь устролог… но устролог и не посмел бы себя вести столь нагло.

— Итак, ты все же подчинился и готов внимать, — ухмыльнулся иншаси.

Зубы у него во рту росли через один. Улыбка от этого получалась очень неприятной.

— А что мне остается делать? — огрызнулся Алвис.

Все его планы полностью провалились. По крайней мере на благосклонность барчунианки теперь можно было не рассчитывать. С каких фиников она пожелает знакомиться с сопляком, которого может запросто отлупить грязный полусумасшедший старик?

— Внимать! Слышишь, внимать!

— Ну, я и внимаю.

Старик снова произнес какое-то вычурное заклинание. А может, и ругательство. Вслед за этим последовал еще один удар посохом об пол и несколько округлых взмахов левой рукой.

— Давай вываливай свое предсказание, — пробормотал Алвис. — Побыстрее. И проваливай. Честное слово, ты уже начинаешь действовать мне на нервы.

Не обратив на его слова ни малейшего внимания, иншаси три раза подряд фыркнул, несколько раз довольно неуклюже подпрыгнул, к чему-то принюхался и наконец, выпрямившись во весь рост, закатил глаза.

Алвис подумал, что пока не знает, каким специалистом по заклинаниям является этот старик. Но вот глаза он закатывал мастерски. По крайней мере то, как он это сделал, Алвису понравилось.

«Все-таки работает старик, старается, — уважительно подумал он. — Можно сказать, из кожи вон лезет».

— И вот увидел я все же твое будущее, юноша без определенных занятий, смущенный мыслями о неправедно нажитом богатстве и несоответствующем пока твоим талантам образе жизни. Увидел я — и возрадовался и огорчился одновременно. Ибо дано тебе многое, и многое же будет у тебя взято. А жизнь твоя станет дорогой справедливости, на которой расположено бесчисленное количество черных гостиниц, в которые ты вынужден будешь заходить в силу своего предназначения. И будет она горька, как помет птеродактиля, и одновременно же сладка, словно мед диких фиолетовых пчел. Но, прежде чем отправиться по этой благословенной дороге, ты должен совершить выбор. Горький, тяжелый, кровавый, который и определит твой путь на всю оставшуюся жизнь. Внимаешь ли ты тому, что я говорю?

— А что мне еще остается делать? — буркнул Алвис.

— Стало быть, не внимаешь. Но ничего, придет время, и ты все поймешь, вспомнишь мои слова и убедишься, что я сказал тебе чистую, словно роса, правду.

— Это уж точно, — не удержался юноша.

Иншаси опять пропустил его слова мимо ушей.

— А теперь, — уже другим, чисто деловым тоном сказал он, — ты должен со мной расплатиться за предсказание.

«Вот оно, начинается», — подумал Алвис.

— Давай плати.

— Как? — полюбопытствовал Алвис.

— Сунь руку в карман, в котором у тебя лежат деньги, нащупай одну монету и дай ее мне.

— А ты уверен, что у меня есть деньги?

— Абсолютно. Ну, давай. Я жду.

«Хитрец, — подумал Алвис. — Этот предсказатель рассчитывает, что я дам ему золотую монету. Дудки. Так не получится».

Он сунул руку в карман, нащупал лежавшие там монеты и, выбрав одну, судя по форме и весу медную, положил ее на стол. Бросив на нее небрежный взгляд, он вдруг от удивления едва не остолбенел. Монета оказалась золотой.

— Благодарю, ты очень щедр, — тонко улыбнулся иншаси и, мгновенно схватив монету, спрятал ее в складках своего одеяния.

Алвис проводил этот жест исполненным тоски взглядом.

Ведь это же надо так опростоволоситься! Как это получилось? До самого последнего момента он был уверен, что монета медная. И ошибки не могло случиться. Но вот же, произошла.

— Не ломай голову над тем, что тебе никогда не понять, — посоветовал иншаси. — В нашей профессии есть свои секреты. Смекаешь?

— Еще бы, — буркнул Алвис.

Если это и в самом деле штучки иншаси, то, надо признать, он умеет больше, чем валять дурака и издавать непотребные звуки.

— Чего бы ты ни лишился, — быстро забормотал иншаси, — теперь тебе взамен будет добро. Если же ты будешь о случившемся сожалеть, то тебя настигнет зло. Оно станет преследовать тебя по пятам до тех пор, пока не настигнет.

Он снова закатил глаза и затянул:

— Один маленький мальчик гулял по берегу озера. И встретился ему тот, имени которого нельзя упоминать всуе, тот, кто дарует нам различные блага, тот, кто думает о нас, и заботится, и страдает за каждый наш неблаговидный…

«А, легко это золото пришло, легко и уйдет! — бесшабашно подумал Алвис. — Пусть подавится».

— …потом мальчик отправился в город и говорил всем встречным людям… А?

Иншаси прекратил вещать и искоса взглянул на Алвиса. Тот ответил ему тяжелым, почти ненавидящим взглядом. Понять его было можно. За последние пять минут его состояние уменьшилось едва не вполовину.

«Если он попробует выманить у меня и вторую монету, — подумал Алвис, — будь что будет. Жахну старика по голове и дам деру».

— Ну, мне пора, — быстро проговорил иншаси.

Алвис молчал.

— Мне и в самом деле пора. У меня дела.

Алвис не произнес ни слова. Он думал о том, что сейчас как раз самый подходящий момент, чтобы дать старику хороший пинок. Монету он получил, и теперь на пинок тот обижаться не имеет права. А значит, и риска никакого нет.

Да и сделать это совсем несложно. Как только иншаси повернется, чтобы уйти, надо встать со стула и пнуть его в зад что есть силы. Старик от этого не развалится, а некоторое моральное удовлетворение почувствуешь.

— Я ухожу.

По-прежнему не сводя глаз, с лица Алвиса, иншаси сделал шаг назад, второй. Он, конечно, натолкнулся боком на соседний столик, но поворачиваться не стал, так до самого выхода из гостиницы и пятился. До самой двери. Ткнувшись в нее спиной, иншаси быстро развернулся и юркнул на улицу.

Алвис крякнул.

Хитер дед, ой хитер. На кривой кобыле не объедешь.

Юноша окинул взглядом постояльцев. Те, хотя иншаси уже ушел, все еще сидели, опустив глаза вниз. Очевидно, на всякий случай. Вдруг предсказатель надумает вернуться?

Учитывая, что на интрижку с барчунианкой теперь, очевидно, рассчитывать было нечего, следовало отправиться посмотреть на предназначенную ему комнату. Вот только как же быть с пивом?

Перед ним на столе еще стояла полная кружка. Ее следовало допить. Не в обычаях людей дороги оставлять что-либо недоеденным или недопитым.

Алвис припал к кружке. К тому времени, когда она опустела наполовину, постояльцы наконец очнулись и стали переговариваться, делиться впечатлениями от появления предсказателя.

Поставив значительно опустевшую кружку на стол, Алвис еще раз оглядел зал.

Если только кто-нибудь скажет хоть одно нелицеприятное слово…

Нет, никто из находящихся в зале насмехаться над ним не попытался. Похоже, все хорошо понимали, что на месте Алвиса мог оказаться любой. Невезение, самое обычное невезение. И все-таки…

Алвис знал, что и сам виноват в случившемся. Если бы он так не увлекся мыслями о предстоящем знакомстве с красавицей в серебристой маске…

Один из погонщиков динозавров все же не удержался, бросил на него насмешливый взгляд.

Этого было достаточно. Алвис поспешно опустошил кружку и, встав из-за стола, стал выглядывать служанку, которая уже сновала от столика к столику. Видимо, после визита иншаси почти все постояльцы испытывали просто чудовищную жажду.

Дождавшись того момента, когда служанка вновь оказалась у стойки, Алвис двинулся к ней.

Проходя мимо столика, за которым сидела барчунианка, он не удержался, бросил на нее взгляд. Как раз в этот момент девушка глядела в другую сторону, и встретиться с ней глазами, а стало быть и узнать, что она о нем думает, не удалось.

«Ничего, — подумал Алвис. — Судя по всему, барчунианка остановится в этой гостинице. И не только на эту ночь, а наверняка и на следующую. Случай познакомиться еще представится. А сейчас лучше всего покинуть зал и отправиться отдохнуть. И забыть, забыть, к черту, об этом иншаси. Ну конечно, потерял деньги. Так и в самом деле, легко пришли — легко ушли».

Не сказать, чтобы он чувствовал себя слишком уж усталым. Просто ему хотелось посмотреть на свою комнату. Если у тебя нет дома, если ты привык ночевать большей частью в лесу, на охапке сухой листвы, уютным жилищем покажется даже комната в захудалой гостинице.

Когда он подошел к служанке, та злорадно улыбнулась и показала язык:

— Между прочим, прими ты мое предложение…

— Ладно, хватит трепаться. Давай ключ, — буркнул Алвис.

— Сей момент, благородный господин. Ваша комната по левой стороне, четвертая от лестницы.

Она не удержалась, еще раз насмешливо улыбнулась.

Едва слышно скрипнув зубами от злости, Алвис забрал у нее ключ и пошел к широкой деревянной, ведущей на второй этаж лестнице.

Вот ведь стерва…

Комнату он нашел без труда. Ключ вошел в замочную скважину легко. Дважды его повернув, Алвис открыл дверь и вошел внутрь. Комната оказалась небольшой, почти квадратной. Три шага от стены до стены, старый, шаткий столик на гнутых ножках, шкаф с обшарпанными дверцами, кровать, застеленная не очень хорошо постиранным бельем, стул с высокой резной спинкой, скорее всего попавший в гостиницу случайно, из какого-то другого заведения. Окно, украшенное цветастыми занавесками, в щель между которыми виднелся кусок вывески рыбного магазина.

Закрыв дверь, Алвис подошел к кровати и, рухнув на нее, закинул руки за голову.

Дьюк сейчас же выбрался на свободу и, покачивая мохнатой головкой, сказал:

— Ай-ай-ай, ведь это же надо так опростоволоситься…

— Ты-то хоть молчи, — пробурчал Алвис. — И так тошно.

— Тошно ему, — ядовито прошипел Дьюк. — Крез ты наш недоделанный…

Он хотел еще что-то сказать, но тут в дверь комнаты кто-то постучал. Тихо, но достаточно уверенно.

«Кому это я понадобился?» — удивился юноша.

Дьюк пулей залез под куртку и затаился в своем кармашке. После этого Алвис прошел к двери и, открыв ее, едва не вздрогнул. Перед ним стояла барчунианка.

3

Если красивая женщина, обменявшись с незнакомым парнем всего лишь несколькими взглядами, тотчас же сломя голову мчится в его номер, это может означать одно из двух: либо она нимфоманка, либо находится в отчаянном положении. Второй вариант был более реален, но Алвис позволил себе робкую надежду на первый.

— Ого, — сказал он. — Так вы все-таки надумали осчастливить меня своим посещением?

— А ты, значит, ждал кого-то другого? — нахмурилась девушка.

— Нет, нет… конечно нет, — торопливо проговорил Алвис.

— В таком случае, может быть, ты пригласишь меня к себе?

— Конечно, конечно.

После этих слов, по логике, Алвис должен был сделать шаг назад и впустить девушку в комнату. Однако он остался на месте. И не без причины. Некое шестое чувство подсказывало юноше, что те несчастья, которые ему предсказывал Дьюк, вот-вот начнутся. Возможно, они уже начались. С этого визита.

— Так в чем же дело? Или ты меня боишься? Меня, слабую и беззащитную?

Девушка насмешливо улыбнулась.

Алвис хорошо понимал, что теперь, для того чтобы не оказаться в ее глазах жалким трусом, ему нужно сделать шаг назад. Всего лишь шаг. Однако он медлил.

Что-то было не так…

В этот момент послышался скрип ступеней лестницы. Похоже, кто-то из постояльцев, насытившись, решил наведаться на второй этаж, в свою комнату.

Алвис подумал, что обладательнице серебряной маски совсем не понравится, если ее увидят разговаривающей с таким, как он, типом. Ей, видимо, пришла в голову та же мысль, поскольку не успел поднимавшийся по лестнице оказаться в коридоре, как девушка начала действовать.

Ловко толкнув Алвиса в грудь, так что тот невольно сделал шаг назад, она проскользнула в комнату и захлопнула дверь. Проделано это было так быстро и ловко, что юноша едва не присвистнул от восхищения. Впрочем, тотчас же опомнившись, он решил, что на правах хозяина должен встретить гостью радушно и гостеприимно. Как и положено юному бродяге, эти сложные чувства он выразил довольно незамысловатым образом. Не успела девушка в серебряной маске опомниться, как на ее талии очутилась рука Алвиса.

— Ну вот, теперь, оказавшись наедине, — заявил юный нахал, — мы можем познакомиться поближе.

Очевидно, такой метод знакомства показался девушке неприемлемым. Она мгновенно отвесила Алвису звонкую пощечину и промолвила:

— А не слишком ли много, милый юноша, ты себе вообразил?

Алвис усмехнулся.

«"Милый юноша!". Неплохое начало!»

Впрочем, руку он все же убрал. И тем самым, возможно, избежал второй пощечины. Девушка в серебряной маске, похоже, принадлежала к тем особам, которым врезать по физиономии зарвавшемуся ухажеру — проще пареной репы.

Кстати, щека, вошедшая в соприкосновение с небольшой, но сильной ладошкой гостьи, ощутимо болела. Машинально ее потрогав, Алвис покачал головой:

— Если в твоем понимании «много» — это всего лишь слегка больше «ничего», то наше знакомство не будет долговременным.

Ответ последовал незамедлительно.

— А если в твоем понимании хамские манеры всего лишь «ничего», то его не стоит и продолжать.

Алвис закусил губу.

Неплохо. Прелестница показывает зубки. Да еще как. Но отступать он был не намерен. Все-таки она пришла к нему сама. Стало быть, ей что-то было от него нужно. Остается лишь выяснить, что именно. А для этого неплохо бы попробовать гостью на прочность.

— Тут ты права, — сказал юноша. — Может, и в самом деле?..

Он бросил на барчунианку испытующий взгляд.

Та прореагировала мгновенно. Вздохнув, она шагнула к Алвису и тихо сказала:

— Ты ставишь условия?

— Условия ставят тогда, когда заключают соглашение, — осторожно сказал юноша. — А мне кажется, ни о каком соглашении пока еще не было речи. Или я ошибаюсь?

— Ах, — девушка вздохнула еще раз. — Значит, я ошиблась. Ты всего лишь холодный, расчетливый торговец, и первая мысль, которая приходит тебе в голову при встрече с существом другого пола, касается каких-то там соглашений.

— Но я… — хотел оправдаться Алвис.

— Молчи! — повелительно приказала ему барчунианка. — Я знаю, о чем ты думаешь. Неужели все вы, мужчины, одинаковы? Неужели вы, общаясь с красивой девушкой, не можете думать ни о чем, кроме как о ее теле?

У Алвиса возникло странное ощущение.

Все было правильно. Девушка в маске возмущалась, потому что он и в самом деле вел себя по-хамски. Вот только что-то тут было не так. Может, потому, что она переигрывала.

Слегка, самую малость, но все-таки… Да, переигрывала.

Алвис вдруг каким-то образом понял, что его слова не вызвали у девушки почти никаких эмоций. Так, легкую досаду. Да и то лишь потому, что были сказаны рано. Скажи он их минут на двадцать позже… И тогда все было бы как надо, как положено по сценарию. Этот сценарий нигде не записан, никем же оглашен, но он стар как мир и использован бесчисленное количество раз. Сценарий обольщения. Тот самый, в котором хотя бы раз в жизни принимали участие каждый мужчина или каждая женщина в мире, предшествующий любви, или ненависти, или равнодушию, или честной, обоюдовыгодной сделке, в которой и мужчина и женщина получают желаемое… Желаемое… Мужчина, конечно, жаждет получить женщину, а вот женщина… гм, тут возможны, как говорится, варианты и варианты…

«В самом деле, что ей от меня нужно? — подумал Алвис. — Что ее могло заинтересовать в нищем человеке дороги, в бродяге без гроша в кармане?»

Он бросил на девушку еще один оценивающий взгляд. Для этого даже отступил в сторону на пару шагов. И конечно, едва не споткнулся о кровать.

А барчунианка между тем вещала:

— …и конечно, ты делаешь эти нескромные предложения только мне, той, которая, презрев явную опасность, явилась в эту убогую комнатушку, прекрасно понимая, что тем самым…

Алвис хмыкнул.

Он не ослышался. Она так и сказала — «презрев».

Однако…

— И конечно, мои опасения оказались обоснованными. Стоило только мне переступить порог этого гнезда порока, как ты сейчас же…

У Алвиса возникло ощущение, что она может так вещать часами.

— Ладно, — сказал он. — Ты своего добилась. Мне это надоело. Выкладывай, что там от меня надо. А если ничего говорить не собираешься, то тебе стоит лишь сделать пару шагов, чтобы очутиться в коридоре. И не забудь закрыть за собой дверь.

Он присел на кровать и посмотрел на пол.

Доски, из которых он состоял, были шероховатые, некрашеные. Скорее всего, их не меняли с момента постройки гостиницы. Наверняка город тогда был еще поселком на пару десятков домов. Может, его тогда еще и не было. Довольно часто первым домом, построенным в будущем поселке, является как раз гостиница. По крайней мере в этом мире.

Кстати, Алвис ничуть не лукавил.

На него и в самом деле снизошло некое вселенское безразличие. Ясно, так, словно он был путником, который долго шел в полной темноте и вдруг неожиданно вступил из нее в ярко освещенную комнату, он понял, что слова, здесь и сейчас, в этой комнате и в эту минуту, не имеют никакого значения. Более того, слова мешали, в первую очередь ему, потому что они являлись ширмой, дымовой завесой, с помощью которой гостья пыталась его обмануть.

Обмануть? А почему бы и нет? Для чего иначе она к нему пришла? Конечно же, не поболтать о погоде и падении нравов. Нет, она пришла для того, чтобы его обмануть и использовать, втравить в какую-то историю.

— Эй, юный вандал, — сказала девушка. — Ты что, не желаешь меня слушать?

Алвис пожал плечами.

Ему было все равно. Конечно, сейчас девушка в серебряной маске будет врать, может быть долго, но рано или поздно ей придется сказать правду, по крайней мере ее часть, и тогда он поймет, стоит ей помогать или нет.

— Если ты сейчас со мной не заговоришь, — промолвила барчунианка, — то я немедленно…

— Уйдешь? — ухмыльнулся Алвис.

— А что, и уйду!

Может быть, она даже не обманывала.

А стало быть, пора было начинать игру. Или, другими словами, — торговлю, предшествующую сделке. Дело не в словах. Главное — пора было начинать. Ему было не впервой. Люди дороги учатся торговаться чуть ли не с пеленок, ибо от этого умения частенько зависит их жизнь. Так же, как и от многих других.

А сейчас?

«Там будет видно, — чувствуя, как в нем возрождается решительность, подумал Алвис. — Там будет видно. Главное — начать».

Он улыбнулся. Он всегда улыбался, начиная торговаться. Это помогало сойти за простака. А он… собственно, сейчас он и был простаком, которого обмануть так же легко, как сварить похлебку из молодых побегов древопапоротника.

— И он еще улыбается! — фыркнула девушка. — Наглец!

— А почему бы мне не улыбаться? — пожал плечами Алвис. — Ты удивительно, просто замечательно красива. Ах, ну почему ты так злишься? Тебе это не к лицу.

Он не врал. Ему и в самом деле приятно было на нее смотреть. Чем-то она ему напоминала сделанную хорошим мастером куклу. Может быть, дело было в ее полных, красиво очерченных губах? Или причиной того были глаза? Глаза…

— Гм… к лицу… — задумчиво проговорила девушка. — Ты уверен?

— Совершенно, — заверил ее Алвис. — Давай попробуй на меня еще раз прикрикнуть. Ну, не стесняйся, начинай…

Он добился своего. Барчунианка словно бы нехотя улыбнулась. Она делала вид, будто не совсем понимает, что именно происходит. И делала это хорошо. Но Алвис знал — она уже сообразила, что игра началась, и теперь была готова играть. По правилам или без правил — неважно. Она была готова вести игру и твердо рассчитывала выиграть. Вот и прекрасно. Он — тоже.

— Нет, — с коротким смешком сказала девушка. — Сейчас не могу. Вот если ты снова скажешь какую-нибудь гадость…

— А разве я сказал что-нибудь гадкое? — спросил Алвис. — Неужели я мог сказать что-нибудь неприятное? Посмотри на мое честное и открытое лицо. Посмотри.

И он улыбнулся, слегка таинственно и немного насмешливо. Именно так, как и было нужно в данный момент. Преимущество было на его стороне, и Алвис собирался его использовать полностью. Преимущество человека, к которому пришли.

Она отреагировала мгновенно. Так, как он и сам бы поступил на ее месте.

— Ах, — с веселой гримаской промолвила барчунианка. — И в самом деле. Должно быть, я неверно истолковала твои слова. Что ж, давай забудем это маленькое недоразумение. Сделаем вид, что я только что к тебе пришла, и начнем все сначала. Хорошо?

Теперь им полагалось посмотреть друг другу в глаза. Понимающе и искренне.

Посмотрели. Браво. Все получилось как нельзя лучше.

— И еще, мне бы хотелось добавить… — начала девушка.

— Кстати, — перебил ее Алвис. — Я совсем забыл. Садись. Прошу тебя, садись.

Он указал на стул.

Ну уж нет, как бы она ни старалась перехватить инициативу, вести в этой игре будет он.

Девушка осторожно присела на краешек стула. Балахон, который был на ней надет, чуть слышно шуршал, и Алвис, тоже присев на край кровати, слыша это шуршание, позволил себе на мгновение расслабиться, полузакрыл глаза.

— Ты так любезен… — вполголоса сказала барчунианка. — Право, мне даже неудобно. Я ворвалась к тебе, накричала на тебя, вела себя очень бестактно.

Все-таки она переигрывала. Совсем чуть-чуть… Хотя игрой могло быть даже это переигрывание. А стало быть, барчунианка была более опытным и ловким противником, чем он думал.

Это должно было, его насторожить, но не насторожило. Даже наоборот. Он вдруг совершенно необъяснимым образом почувствовал к девушке в серебряной маске симпатию и расположение. Ему захотелось прекратить эту бессмысленную игру. И всего делов-то — спросить у барчунианки, что ей, в конце концов, от него надо…

Но нет. Игра уже началась. Теперь он вел ее не ради победы, а просто ради самой игры, из неистребимого азарта, более сильного, чем все прочие чувства.

И еще…

Он знал, что должен добиться уважения девушки. Иначе у них ничего не выйдет. Она должна, она обязана ему доверять. Достичь этого можно было лишь одним способом — одержать верх в словесном поединке.

Одержать верх? Хорошо, он это сделает.

Постороннему наблюдателю их беседа наверняка показалась бы пустячной болтовней, не стоящим внимания трепом. Но только не им. Дело было не в словах, а в том, как они произносились, в тонких, почти неуловимых для кого бы то ни было, кроме них, интонациях, в подтексте, понятном только им двоим, в неуловимой, разбросанной по всему разговору сети прозрачных и полупрозрачных намеков.

Это была настоящая схватка, и к концу ее, уже понимая, что все его атаки отбиты, Алвис, как ни странно, почувствовал некоторое облегчение.

За весь разговор он так и не смог заставить девушку проговориться, выудить из нее какие-то сведения, которые потом можно будет против нее использовать. Правда, и ей, Алвис был в этом уверен, не удалось вытянуть из него хоть что-то мало-мальски стоящее.

Значит — ничья. И нужно срочно менять стиль разговора. Прямо сейчас. Пока они не зашли в тупик, из которого, он это знал, выбраться будет не так-то легко.

Видимо, Сельда — так звали барчунианку — тоже решила, что пора бы и приступить к более предметному разговору.

— Хорошо, — сказала она — Все это хорошо. Мы мило провели время. Однако не пора ли перейти к делу?

— Согласен, — промолвил Алвис.

Он едва не вскрикнул. Дьюк, не подававший до этого признаков жизни, вдруг шевельнулся и царапнул острым, словно иголка, коготком грудь.

Ну конечно — предупреждение: «Держи, парень, ухо востро».

«Великий дух, да держу я, держу…»

— В таком случае…

— Не могла бы ты снять маску? — спросил Алвис.

Он хотел увидеть ее лицо. Почему-то это казалось ему очень важным.

Сельда фыркнула, словно большая кошка.

— Может, мне еще что-нибудь снять?

— Нет, только маску.

— Ничего не выйдет, — покачала головой Сельда. — Каноны исповедуемого мной учения запрещают мне это делать. Вот если бы ты согласился стать одним из адептов…

— Ну уж нет, — поспешно сказал Алвис.

— На нет и суда нет, — насмешливо улыбнулась девушка.

— В таком случае я готов тебя слушать.

— Вот и слушай. Все очень просто. Ты волен мне помочь, поскольку здесь, в гостинице, находится убийца. Если я попытаюсь из нее удрать, он меня убьет. Ты должен мне помочь. Одной мне с ним не справиться.

— Профессионал?

— Да.

— Тот самый, со смуглой кожей, который сидел в обеденном зале?

— Он самый.

— Он приехал в этот город откуда-то издалека и охотится за тобой потому, что ты барчунианка?

— Конечно.

Алвис покачал головой.

— Если он и в самом деле профессионал, с каких это веников ты решила, что я с ним справлюсь?

Сельда пожала плечами:

— А я и не думаю, что ты с ним справишься. Но если мы вдвоем возьмемся за дело, то сумеем его обмануть, и мне удастся скрыться.

— А он, убедившись, что ты ускользнула, расправится со мной.

— Ни в коем случае. Он убивает только нас — барчуниан Тебя он не тронет.

— Я смогу проверить истинность твоих слов, лишь оставшись один на один в этой гостинице с профессиональным убийцей.

— Конечно.

— И все-таки ты хочешь, чтобы я тебе поверил?

— Хочу.

Алвис машинально сунул руку в карман, пошарил в нем и, неожиданно вспомнив, что сигареты кончились, огорченно вздохнул.

Девушка не сделала ни единого движения. Она сидела перед ним, сложив руки на коленях, совершенно неподвижно и в этот момент удивительно походила на большую куклу, сделанную искусным мастером. Большую, очень умную, очень красивую, холодную куклу.

Холодную? Гм…

У Алвиса было ощущение, что не такая уж она и холодная.

Дьюк снова царапнул ему грудь.

Беспокоится. Напрасно. Он и так настороже. И все пока идет как надо.

— Хорошо, может быть, я и в самом деле тебе поверю. Но не рассчитываешь же ты, что я стану помогать тебе бесплатно?

— О нет. Конечно нет. Я готова заплатить.

— Чем?

— А чем угодно. И как угодно. Тебе, конечно, нужны деньги?

— Конечно.

— Но, кроме денег, тебе ведь нужно и еще что-то? Не так ли?

— Может быть.

— Всего лишь «может быть»?

— Сначала — деньги.

— Они со мной, они никуда не денутся. А вот насчет остального… Я ведь могу и передумать. Со мной это бывает.

— Только не тогда, когда на тебя охотится убийца.

Алвис постарался улыбнуться как можно циничнее. Сельда ответила ему еще более циничной улыбкой.

— Я ведь могу отработать свою плату вполсилы, а могу вознести тебя в рай.

— Или в ад?

— Как хочешь. Можно и в ад. Я могу и это.

В голосе ее на мгновение явственно послышалась угроза.

Алвис машинально положил руку на рукоять ножа.

Конечно, Сельда выглядела более или менее безобидно. Но уж кто-кто, а он-то знал, как могут быть опасны вот такие «безобидные девочки».

Года три назад на его глазах девчушка лет пятнадцати убила здоровенного ловца хищных кустов. Сделала она это обыкновенной шпилькой, очень длинной и острой, которую вытащила из прически и вонзила некстати распустившему руки ловцу прямо в сердце. Тот не успел даже охнуть.

Сельда презрительно фыркнула.

— Ты испугался?

— Нет, — ответил Алвис. — Пока — нет.

Он убрал руку с рукоятки ножа. Конечно, ему пока ничего не угрожает. Пока он нужен девушке в серебряной маске, она не причинит ему зла. Вот потом… Значит, плату нужно получить именно сейчас. И деньгами, и… Потом, после того как убийца останется с носом, он, вполне возможно, не получит и медяка.

Убийца…

— Кстати, как ты думаешь обмануть своего врага? — спросил Алвис.

— Я скажу, но только не сейчас. Потом.

Девушка слегка наклонилась в его сторону. Алый рот в прорези маски сложился сердечком. Ладони скользнули по скрывавшему тело балахону. Послышался тихий шорох материи. Тихий, призывный шорох.

«Ну вот, дошло и до этого», — как-то отстранено подумал Алвис.

— Хочешь, я сниму балахон? Уверяю, то, что под ним находится, тебе понравится, — тихо сказала Сельда.

Она заглянула Алвису в глаза.

И тут… Вряд ли кто-нибудь другой на его месте смог бы это уловить, а Алвис уловил. Что-то у нее в глазах мелькнуло и тотчас же пропало, что-то словно бы чужое, вроде даже и не человеческое, опасное.

— Ну так как? — мягко спросила Сельда. — Начнем?

Она положила руку на металлическую застежку, скреплявшую ткань балахона у горла, и попыталась ее расстегнуть. Та почему-то расстегиваться не желала. А может быть, девушка только делала вид, что никак не может с ней справиться, чтобы потянуть время и сильнее разжечь его воображение.

Конечно, ей это удалось. Алвису было всего лишь восемнадцать лет. Он уже знал женщин, но предвкушение того, что сейчас в этой комнате произойдет, заставило его напрочь забыть всяческую осторожность.

— Так как? — Сельда перестала возиться с застежкой и закинула руки за голову. Балахон ее слегка распахнулся, открыв участок белоснежной кожи.

— Ну же… Ты согласен мне помочь?

Алвис судорожно сглотнул и кивнул головой.

И тогда барчунианка засмеялась. Смех ее был тихим, но в нем явственно слышались торжествующие нотки. Все-таки она, в конце концов, победила, так почему бы и не порадоваться?

«Ну и пусть, — чувствуя, как его сознание обволакивает какой-то странный туман, подумал Алвис. — Не так уж и плохо проиграть такой… такой…»

— Значит, ты хочешь, чтобы я сняла одежду и позволила сделать со мной то, что тебе так хочется? — спросила Сельда. — Хорошо, я ее сниму.

Медленно, словно стирая с него невидимую паутину, она провела ладонью по его лицу.

Чисто машинально Алвис отметил, что рука у нее отнюдь не мягкая и изнеженная, а крепкая и, видимо, очень сильная. Снова сглотнув, он сказал то, о чем в этот момент не думал, сказал, выудив это откуда-то из подсознания:

— Только… сначала… все-таки… сними маску. Я хочу увидеть твое лицо.

— Маску? — губы Сельды странно изогнулись. — Значит — маску? Я, собственно, не хотела этого делать. Подумай еще раз. Платой за помощь будут деньги и мое тело, но с того, для кого мне приходится снимать маску, берется особая плата. Хочешь ли ты ее заплатить?

Алвис вдруг понял, что каким-то образом он почти утратил контроль над собственным телом. Словно со стороны, он услышал свой тихий голос:

— Да, хочу.

«Что происходит? — ошалело подумал он. — Какого дьявола?..»

Но было уже поздно. Согласие было уже дано. И вдруг, словно опять превратившись в куклу, неверными, судорожными движениями девушка медленно подняла руки к лицу, явно намереваясь снять маску. И у Алвиса от непонятного предчувствия по жилам словно бы пробежали струйки холода.

Его сознание раздвоилось, разделилось на две половинки. Одна, позабыв обо всем, хотела, чтобы это странное действо продолжалось. Другая — понимая, что он попал в ловушку, из которой надо сейчас же выбираться, — пыталась восстановить контроль над телом, отказавшимся подчиняться.

Эх, если бы только удалось дотянуться до рукоятки ножа!

Дьюк теперь царапал его грудь беспрерывно и, кажется, даже повизгивал, но это не помогало. Алвис знал, что сейчас все зависит только от него самого. Он должен выиграть эту схватку во что бы то ни стало, иначе потеряет жизнь.

Самым странным было то, что какого-то особого ужаса он не испытывал. Может быть, в этом была виновата вторая половина его сознания, которая нашептывала, что он попался. И сейчас с ним произойдет что-то необычное, может быть страшное. Ну так что? Рано или поздно это происходит со всеми. Так чем он от других людей отличается?

А Сельда все медлила, не торопилась снимать маску. Похоже, она ждала того момента, когда Алвис до конца осознает свою беспомощность.

— Вот теперь, — сказала девушка, — когда ты наконец-то…

Докончить она не успела. Дверь в комнату распахнулась. На пороге стоял смуглолицый мужчина — враг Сельды.

— Угу, так я и думал… — промолвил он.

В руке у смуглолицего был кинжал со странной, в виде пучеглазого божка, рукояткой.

Сельда вскочила и прошипела:

— Ты!

— А кто же еще? — проговорил смуглолицый и шагнул к ней. Рука с кинжалом описала полукруг. Теперь острие было нацелено на Сельду.

— Не надо, — придушенно сказала барчунианка. — Давай разойдемся по-хорошему. Ты знаешь, одолеть меня будет не так-то легко. И к тому же ты знаешь, кто на моей стороне.

— Знаю. И все равно одолею, — промолвил смуглолицый. — Мне уже приходилось это делать.

— А вот посмотрим, — ухмыльнулась Сельда.

В этот момент Алвис наконец-то очнулся от оцепенения. Сообразив, что сейчас в этой тесной комнатушке смуглолицый и Сельда схлестнутся не на жизнь, а на смерть, он мгновенно упал на пол и забился под кровать. Ему вовсе не улыбалось оказаться между размахивающим здоровенным кинжалом убийцей и девушкой, явно наделенной какими-то нечеловеческими способностями. Кончено, он обещал барчунианке, что поможет ей в схватке с убийцей. Но имело ли это сейчас хоть какое-то значение? Особенно после того, что она пыталась с ним сделать? Похоже, появление этого смуглолицего спасло его от очень мрачной участи. На чьей стороне в таком случае он должен быть?

Опыт человека дороги подсказывал ему, что ни на чьей.

Через секунду после того, как Алвис исчез под кроватью, началась схватка.

Алвис мог видеть лишь ноги дерущихся, но того, что он видел и слышал, ему было вполне достаточно, чтобы уверенно восстановить ход сражения, разыгравшегося в его комнате.

Это и в самом деле было настоящее сражение.

Судя по всему, девушка обладала просто феноменальной реакцией. Смуглолицый, кстати, — тоже.

Алвис услышал свист рассекавшего воздух лезвия. Смуглолицый, похоже, попытался достать Сельду кинжалом. Видимо, это ему не удалось. По крайней мере, девушка презрительно фыркнула.

— Эй, приятель, — насмешливо сказала, она. — Привычка нападать на свои жертвы, когда они меньше всего этого ожидают, тебя, избаловала. Помни, я предлагала тебе разойтись мирно. Еще не поздно.

Смуглолицый быстро шагнул к девушке. Теперь их ноги были почти рядом. Судя по всему, дерущиеся сошлись вплотную. На таком расстоянии от удара кинжалом, как правило, не спасает даже хорошая реакция. Поскольку схватка все еще продолжалась, юноша предположил, что Сельда, скорее всего, сумела перехватить руку своего противника, ту, в которой было оружие. Стало быть, теперь дерущиеся боролись за кинжал. Кто из них сумеет им воспользоваться, тот и выйдет победителем.

Алвис с трудом преодолел искушение дернуть одного из сражающихся за ногу.

Кого именно? Сельду? Убийцу? Кто из них для него наименее опасен? Кто знает, что хотела с ним сделать эта девушка? Скорее всего, убить каким-нибудь странным образом. Может, его помощь в схватке с убийцей состояла в том, чтобы стать кровавой жертвой неведомому барчунианскому божеству, и, покончив с убийцей, она все-таки с ним расправится? С другой стороны, вдруг убийца, покончив с барчунианкой, хладнокровно перережет ему горло? Все-таки — свидетель.

«Ну уж нет, — подумал Алвис. — Так просто я не дамся. У меня есть нож, и владеть им я умею вполне сносно».

Между тем противники продолжали бороться. Алвис услышал, как один из них зарычал. Кто именно, он определить не мог. Более всего рык походил на рев раненого зверя. Его мог издать как убийца, так и Сельда.

Вслед за рыком послышались глухие звуки нескольких ударов. Кинжал с ручкой в виде пучеглазого божка упал на пол в полуметре от Алвиса. Снова послышался рык и сразу вслед за ним хруст, услышав который, Алвис вздрогнул.

Так могла хрустеть только сломанная кость.

Сразу же вслед за этим Сельда пнула смуглолицего в коленную чашечку. Тот с проклятием отшатнулся и едва не упал. Похоже, удержался он на ногах лишь потому, что схватился за спинку кровати.

Еще через мгновение ноги девушки повернулись к окну. Послышался звук бьющегося стекла. Осколки дождем посыпались на пол. Ноги девушки оторвались от пола и исчезли.

«Так, стало быть, она выпрыгнула в окно, — подумал Алвис. — Будет просто прекрасно, если убийца кинется в погоню. Пока он за ней гоняется, я успею отсюда смотаться».

Его надеждам не суждено было сбыться.

Вместо того чтобы преследовать беглянку, смуглолицый проворно наклонился и подобрал кинжал.

— Вылезай, — приказал он Алвису.

— А стоит? — поинтересовался тот.

— Еще как стоит. Вылезай, убивать не буду.

— Так я тебе и поверил, — пробормотал Алвис.

Дьюк высунул мордочку из-под куртки. Вид у него был встрепанный.

— Вылезай, — прошептал он. — Не зли его.

«Как ты мне надоел», — подумал Алвис.

Но все-таки Дьюк был прав. Кровать не могла послужить надежной защитой. А сражаться с убийцей-профессионалом не имело смысла.

Алвис вылез из-под кровати и бросил на смуглолицего испытующий взгляд. Похоже, руки у того были в порядке. Стало быть, досталось все-таки Сельде. Понятно, почему она убежала. Драться с таким типом одной рукой — гиблое дело.

— Под кровать-то ты забрался из страха или для того, чтобы не мешаться под руками? — спросил смуглолицый.

— Ну уж только не из страха, — ответил Алвис.

— И зря. Стоило, стоило тебе испугаться. Как-никак был на волосок от смерти. Причем смерти довольно скверной.

Алвис пренебрежительно пожал плечами и сказал:

— Зря стараешься. Напугать меня не удастся. Уяснил?

— А я и не пугаю, — сказал охотник. — Ты хоть знаешь, кем является твоя подружка?

— Сельда?

— Ну конечно.

— Да что в ней такого особенного? Девчонка как девчонка.

— Ты уже и сам наверняка понял, что она не совсем обычная девчонка.

Смуглолицый без приглашения присел на кровать и указал Алвису на стул, который теперь валялся в углу. Тот вздохнул и опасливо посмотрел на смуглолицего. Убийца кивнул. Тогда Алвис поднял стул, поставил его рядом с кроватью и сел. Ссориться со смуглолицым, похоже, было себе дороже. И все же дать понять, что безропотно выполнять все его приказы он не будет, имело смысл.

— Вот что, — решительно сказал Алвис. — У тебя с этой крошкой, похоже, какие-то давние счеты. Я с ней познакомился всего лишь полчаса назад. Так что называть ее моей подружкой как-то затруднительно. Поэтому выкладывай что тебе надо и уходи. В ваши с ней дела я встревать не намерен. Понял?

— Еще бы, — ухмыльнулся смуглолицый. — Еще как понял. Только ты уже в эти дела впутался. А что касается…

Докончить он не успел. В комнату буквально ворвался багроволицый, явно страдающий ожирением тип в грязной рубашке и штанах из толстой, синего цвета материи. Никем иным, кроме как хозяином гостиницы, он быть не мог. В руках он сжимал старинное кремневое ружье.

— Это что тут у вас?! — завопил толстяк. — Вы как себя ведете? И кто будет платить за убытки? Знаете, сколько сейчас стоит хорошее оконное стекло?

Смуглолицый полез в карман и, вынув из него золотую монету, протянул ее хозяину гостиницы.

— Достаточно?

Монета исчезла в мгновение ока.

«Зря, — подумал Алвис. — Надо было отдать эту монету мне. Уж я бы с хозяином договорился и на одну серебряную. Слишком много давать тоже вредно. Наверняка хозяин гостиницы сейчас подумал, что смуглолицый — дурак набитый и неплохо бы с него сорвать еще некоторую сумму».

Так оно, видимо, и было. Уходить хозяин гостиницы не собирался. Уже более мирным тоном он затянул:

— Ах, ваша монета, конечно, очень весомый аргумент, но знали бы вы, как дорого нынче…

Убийца бросил на него рассеянный взгляд и сказал:

— Оставьте нас.

— А если вы вдруг надумаете еще что-нибудь разбить или сломать… — забормотал хозяин гостиницы.

Он, видимо, решат держаться до победного конца.

— За это будет заплачено. Пшел вон!

Последние два слова были сказаны с такой холодной яростью, что хозяин гостинцы едва не выронил ружье. Больше не сказав ни слова, он развернулся и выскочил из комнаты. Когда дверь за ним захлопнулась, смуглолицый повернулся к Алвису и приказал:

— Имя.

— Зачем? — поинтересовался Алвис.

— Мне нужно твое имя.

— Зачем?

— А как я тебя буду называть в дальнейшем?

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Алвис.

Он чувствовал себя сбитым с толку. По логике, убийца должен был, же задумываясь, перерезать ему горло, тем самым избавляясь от нежелательного свидетеля, и попытаться догнать Сельду. Вместо этого он валяет дурака и болтает чепуху.

— У меня есть на тебя определенные виды. Ты понимаешь?

— Нет.

— Ничего, поймешь. Я хочу предложить тебе хорошо оплачиваемую работу. Правда, как все денежные работы, она сопряжена с некоторым риском. Как, согласен?

— А если я откажусь?

— Тебе не нужны деньги?

— Зачем деньги мертвецу? Думаю, работа лишь предлог, чтобы заманить меня куда-нибудь и без помех пристукнуть.

— Зачем? Если понадобится, я вполне могу свернуть тебе шею и сейчас.

— Нас видел вместе хозяин гостиницы. Если меня найдут мертвым, то первый, кого обвинят в моей смерти, будешь ты. Удастся ли тебе так же легко, как со мной, справиться с отрядом дэвов?

Смуглолицый хмыкнул и задумчиво почесал затылок рукояткой кинжала.

— Однако ты не так уж и прост.

— Помаленьку стараемся, — ответил Алвис.

— Вот только ты не учел одну простую штуку. Кем ты являешься хозяину гостиницы? Да никем. Простой бродяга — человек дороги. Кто тебя хватится, кто о тебе вспомнит? Небольшая сумма заставит хозяина гостиницы забыть о твоем существовании навсегда. Не исключено, что он даже поможет мне избавиться от трупа. Понимаешь?

Юноша призадумался. Смуглолицый был прав.

— Ладно, нечего тянуть время, — резко сказал убийца. — Мне надо еще догнать твою гостью. Отвечай, ты будешь на меня работать?

— А если я откажусь?

— Ты можешь это сделать. Но тогда мы станем врагами.

— Почему?

— Потому что, попав в этот городок, независимо от своего желания ты влип в очень неприятную историю. Отказавшись работать на меня, ты поневоле станешь работать на моих врагов.

— И в какую это историю меня угораздило угодить?

Алвис понемногу начинал злиться.

Недомолвки. Странные намеки. Какие-то тайны. Не пора ли узнать, что в самом деле происходит?

— Потом, остальное потом, — махнул рукой смуглолицый. — В свое время. А сейчас я хочу знать…

— Нет, — решительно сказал Алвис. — Только после того, как я узнаю, в чем будет состоять моя работа. Кота в мешке покупать я не собираюсь.

Смуглолицый окинул его внимательным взглядом. Алвис невольно поежился. Не любил он таких изучающих, казалось проникающих в самую глубину души, взглядов.

— Ладно, пусть будет по-твоему, — сказал охотник. — Я еще вернусь.

Он встал и шагнул к окну. Тут Алвис не удержался и спросил:

— А эта девушка, Сельда, кто она? И что ей было от меня нужно?

Вместо ответа смуглолицый шагнул на подоконник и наклонился, чтобы спрыгнуть на улицу. Вдруг, передумав, он обернулся и, еще раз смерив Алвиса внимательным взглядом, сказал:

— Она? Самая обычная курули.

— Кто?

— Ах, так ты не знаешь даже, кто такие курули? Узнаешь. Со временем.

— Она — человек?

— Конечно, нет.

— А кто?..

Убийца неприятно ухмыльнулся:

— Всякому овощу свое время. Кстати, ты обратил внимание на ее маску?

— При чем тут маска?

— А при том… Вспомни хорошенько — у нее не было завязок.

— Но тогда каким образом она держалась на лице Сельды?

— Никаким. Тупица. Она часть ее лица.

4

До вечера оставалось еще несколько часов. Через пять минут после того, как смуглолицый выпрыгнул в окно, появился хозяин гостиницы. Он привел с собой старого, покрытого длинными зелеными волосами кхема. Тот проворчал что-то о глупых постояльцах, все время забывающих, где находится дверь, осмотрел окно и стал вытаскивать из него осколки стекла.

Убедившись, что кхем приступил к работе, хозяин гостиницы поспешно ушел. Алвис подумал, что ему тоже не мешало бы прогуляться. Он все еще чувствовал себя не в своей тарелке и полагал, что прогулка на свежем воздухе его несколько ободрит.

Кроме того, ему хотелось познакомиться с городом. Чем черт не шутит, может, подвернется возможность разжиться монетой? Хотя город, в котором запросто разгуливают профессиональные убийцы, а также такие девицы, как Сельда, мог оказаться для охоты не совсем удобным местом.

Оставив ключ от комнаты кхему, юноша спустился в зал. За время его отсутствия в нем прибавилось еще несколько человек. Служанка проворно сновала между столами. Пройдя мимо Алвиса, она не удостоила его даже взглядом.

Еще бы. За одним из столиков сидел павликан, дьявольски красивый, в роскошных, словно сшитых из кусков радуги одеждах, и самодовольно улыбался. Служанка от этой улыбки млела и довольно мило краснела.

«Ну, тут все ясно, — подумал Алвис, направляясь к выходу на улицу. — Женщины, они странные. Да, этот павликан очень красив. Но ведь каждому известно, что красавцы, как правило, невообразимо тупы. Впрочем, с другой стороны, не собирается же она вести с ним богословские диспуты?»

Оказавшись на улице, он быстро огляделся — и подумал, что по меньшей мере несправедлив. Мужчины в подобных случаях ничуть не лучше женщин.

Разве самому ему не случалось буквально пожирать глазами какую-нибудь красивую беспросветную дуру? Случалось. Так что…

Алвис двинулся прочь от гостиницы.

Улица, по которой он шел, была не очень широкой. Обычная, отнюдь не главная улица не очень большого города. Она петляла между домами с явным намерением в конце концов вывести его к центральной площади.

Собственно, туда он и хотел попасть. Прежде всего ему нужно было осмотреться, узнать, что представляет собой город, в который он попал. Какой он? Угрюмый или беспечный, серьезный или деловой, злой или глупый, ленивый или работящий?

Для того чтобы узнать характер города, настоящему человеку дороги нужно не очень-то и много времени. Достаточно походить по его улицам и заглянуть на центральную площадь. Она, как правило, является сердцем города, по ней его сущность определить совсем легко.

Улица вела его к центру города. Хорошо понимая, что торопиться некуда, Алвис шел по ней не спеша, но все-таки время от времени, чисто машинально, переходил на быстрый шаг.

Он был сыт, но глаза его задерживались на попадавшихся порой вывесках небольших харчевен дольше чем нужно. У него в кармане были деньги, но он невольно прикидывал, у кого из встречных прохожих можно было бы разжиться монеткой. Короче, несмотря ни на что, он был человеком дороги. Скрыть это было невозможно.

Некоторые из прохожих бросали на него недружелюбные взгляды, а попавшиеся навстречу три дэва развернулись и, пристроившись сзади, шли за ним по крайней мере минут пятнадцать.

Впрочем, по прошествии этого времени, убедившись, что пока он вроде бы ничего предосудительного совершать не собирается, дэвы отстали.

Алвис криво ухмыльнулся.

Что, съели?

Продавец жареных сладких ракушек хотел было предложить ему свой товар, но вдруг, угадав в нем человека дороги, передумал. Заметив это, Алвис, конечно же, подошел и купил парочку жареных ракушек. Продавец аккуратно завернул их в капустный лист и, подавая юноше, пробормотал ритуальную фразу:

— Пусть аппетит ваш будет удовлетворен, а желание услаждать желудок не уменьшится.

Но глаза его смотрели настороженно и слегка презрительно.

Вот этого Алвис уже вынести не мог.

«Ах так…» — подумал он.

Остановившись в нескольких шагах от торговца, он задумчиво огляделся. В этот момент из подвального окна ближайшего дома вылезла длинная, похожая на таксу ящерица-домушник. Учуяв запах жареных ракушек, она раскрыла пасть и издала тонкий, жалобный писк.

«Похоже, хозяева этого дома ее совсем не кормят, — подумал Алвис. — Скупердяи».

Он не понимал людей, которые были настолько богаты, что имели собственный дом, и при этом жалели денег на еду для домашних животных.

Присев на корточки, Алвис развернул капустный лист. Нежное, слегка желтоватое мясо пахло просто одуряюще. Ящерица попыталась вскарабкаться ему на колени, чтобы дотянуться до еды. Алвис улыбнулся и положил капустный лист на мостовую. Мясо было съедено почти мгновенно. Ящерица глотала, давилась и снова глотала.

Покончив с едой, она снова запищала. Алвис уловил в этом писке требовательные нотки и, хмыкнув, направился к торговцу жареными ракушками.

Купив еще две порции, он выслушал ритуальную фразу и вернулся к ящерице. Второй капустный лист опустел так же быстро, как и первый. Подгоняемый голодным писком, Алвис направился к торговцу.

«Интересно, сколько понадобится ракушек, чтобы насытить эту кроху?» — думал он.

На этот раз, вручая ему еще две порции мяса, торговец поспешно отвернулся, даже не подумав произнести ритуальную фразу.

«А ведь этот дом, похоже, принадлежит ему, — подумал Алвис. — В таком случае и ящерица тоже его. Получается, я кормлю домашнее животное на глазах ее хозяина-скупердяя. Забавно».

Несмотря на отчаянный писк ящерицы, он остался стоять возле лотка торговца. Через полминуты, когда тот все же соблаговолил повернуться к нему лицом, Алвис осуждающе покачал головой и бросил на него вопросительный взгляд. Торговец покраснел как рак и скороговоркой пробормотал:

— Пусть аппетит ваш будет удовлетворен, а желание услаждать желудок не уменьшится.

Выслушав ритуальную фразу, Алвис направился к ящерице и скормил ей мясо. Не успел торговец и глазом моргнуть, как он вновь стоял возле его лотка…

Мясо с шестого капустного листа ящерица ела уже не торопясь. Судя по всему, ее бездонный желудок наконец-то стал наполняться. Это несколько обеспокоило Алвиса, но, увидев еще двух ящериц-домушников, спешивших принять участие в пиршестве, он успокоился.

Судя по всему, дом торговца жареными ракушками был не единственным, в котором не кормили досыта домашних животных.

Когда Алвис покупал восьмую порцию, торговец злобно сказал:

— Парень, у меня тут осталось еще сорок порций. Может, купишь их все сразу?

— Зачем мне сорок порций? — ухмыльнулся Алвис. — Еще парочку, не больше… Конечно, если не появятся новые голодающие ящерицы. И кроме того… мне так нравится твой голос, когда ты произносишь ритуальную фразу… Держу пари, в ночь оголтелых ораторов ты пользуешься бешеным успехом. Не так ли?

— Ах ты грязный, паршивый побродяжка… — сказал торговец.

Правой рукой он нащупывал прислоненную к стене кочергу, которой обычно ворошил угли под противнем, на котором жарились ракушки.

— Да, наверное, ты прав, — задумчиво сказал Алвис. — Я решил взять еще пару порций. Мне просто интересно, сколько могут съесть три хорошенько поголодавшие ящерицы.

— Ничуть не меньше, чем ты, мерзкий… — прорычал торговец.

— Кстати, — перебил его Алвис. — Оглянувшись, ты увидишь дэва. Он как раз остановился понаблюдать за тем, что происходит у этого лотка. Интересно, действует у вас в городе закон, по которому торговец, проявивший неуважение к покупателю, лишается права торговать на всю оставшуюся жизнь?

Торговец оглянулся. Дэв и в самом деле стоял в нескольких шагах от его лотка и внимательнейшим образом наблюдал за тем, что возле него происходило. Побледнев от страха, торговец повернулся к Алвису и бросил на него исполненный ненависти взгляд.

— Полно злиться, — проговорил юноша. — И нечего на меня так смотреть. Насколько я вижу, с василисками в родстве ты не состоишь. Поэтому все эти «ласковые» взгляды совершенно бесполезны. Давай-ка отпусти мне еще одну порцию твоих замечательных ракушек. Кстати, не забудь про ритуальную фразу, а то наш уважаемый страж порядка запросто может решить, что ты проявляешь ко мне неуважение.

Получив еще одну порцию ракушек и выслушав ритуальную фразу, сказанную тем тоном, которым обычно произносят проклятия, Алвис скормил все мясо ящерицам.

Покупая следующую порцию, он заметил, что дэв подошел ближе и теперь стоит всего лишь в паре шагов от лотка торговца жареными ракушками. Это могло помешать тому, что задумал Алвис, но юноша свято верил в свою счастливую звезду.

Скормив ящерицам еще несколько порций, он снова бросил взгляд в сторону дэва и увидел, что тот одобрительно кивнул головой. Видимо, страж порядка любил домашних животных и тоже не выносил, когда их морили голодом.

Когда следующие пять порций ракушек перекочевали в ненасытные желудки домушников, Алвис понял, что торговец достиг нужного состояния. Он уже не злился и не удивлялся тому, что какой-то бродяга позволяет себе нагло над ним издеваться. Руки его машинально заворачивали мясо в капустные листы, губы проговаривали ритуальную фразу, а лицо оставалось совершенно бесстрастным, пустым. Вероятно, торговцу теперь казалось, что он находится в некоем потустороннем мире, в котором обычные законы не действуют. А стало быть, происходящему не стоит и удивляться.

Этот момент нужно было использовать. Кто знает, может, минут через десять торговец очнется, и тогда весь его план пойдет прахом?

Покупая очередную порцию мяса, Алвис небрежно сказал:

— А дэв-то все не уходит. Может, он тоже хочет ракушек?

Естественно, торговец повернулся в сторону дэва. Может быть, он даже испытывал слабую надежду. Возможность продать кому-то еще мясо давала шанс избавиться хотя бы на пару минут от этого кошмара.

Тут-то Алвис и совершил то, что давно собирался сделать. Пользуясь тем, что фигура торговца заслоняет его от дэва, он быстро наклонился над лотком, протянул руку и передвинул кочергу так, чтобы она одним концом уперлась в лоток.

Не успел продавец обернуться, как он уже выпрямился и принял самый безмятежный вид.

Расчет его оказался верен.

Удостоверившись, что дэв пока не выказывает желания купить мясо, торговец резко повернулся к лотку. При этом он задел локтем кочергу. Она толкнула лоток. Одна из его ножек подломилась, и лоток стал крениться к земле. Алвис и торговец схватились за него одновременно. Причем если торговец и в самом деле пытался удержать лоток от падения, то Алвис преследовал совсем другие цели. Схватившись за лоток, он навалился на него всем телом.

Результатом этого явилось то, что лоток все-таки рухнул на мостовую. Куски мяса покатились по земле. Алвис и торговец столкнулись и, чтобы не упасть, обхватили друг друга. При этом торговец, пытаясь сохранить равновесие, все же умудрился наступить на кусок мяса. В результате юноша и торговец, крепко обнявшись, рухнули на лоток.

Конечно, это падение в разработанный Алвисом сценарий не входило. Торговец все еще сидел на своем лотке, ошалело моргая глазами, а юноша уже вскочил, поспешно отряхивая одежду.

— Ну, приятель, на конкурсе неуклюжих ты, похоже, занял бы первое место, — мрачно сказал он.

Торговец бросил на него бессмысленный взгляд и тупо спросил:

— Как же это получилось?

— Кочерга. Зачем ты ее поставил к лотку? Вот и столкнул… Неумеха. Хорошо еще, противень не упал. А то бы нас с тобой засыпало горячими углями.

— Кочерга, — словно эхо проговорил торговец.

Словно сомнамбула, он ухватил валявшуюся возле него кочергу и вдруг, вскочив, замахнулся на Алвиса.

— Ах ты мерзкий, вшивый любитель дерьма тираннозавров! Ах ты задница диплодока! Это все твои штучки, чертов побродяжка! Я знаю, я чувствую…

Алвис быстро сделал шаг назад. Конечно, торговец был лет на тридцать его старше и в два раза толще, а значит, являлся не очень грозным противником. Но он, похоже, впал в настоящее неистовство, а люди в таком состоянии способны на что угодно.

К счастью, как раз в этот момент на плечо торговца опустилась могучая лапа дэва.

Через пять минут торговец пришел в себя настолько, что даже поднял с мостовой лоток и стал затаскивать его в свой дом.

Алвис подумал, что угадал совершенно правильно. Этот дом принадлежал торговцу, а стало быть, и ящерица — тоже. Кстати, большая часть упавшего на мостовую мяса к этому времени уже была уничтожена троицей домушников. Те куски, которые еще не попали в желудки ящериц, торговец явно поднимать не собирался.

Дэв посчитал, что во всем случившемся виноват лишь хозяин лотка, и поэтому Алвис, стараясь не показать, как он спешит, отправился прочь. Причины для этой спешки были.

Достигнув первого же перекрестка, он поспешно свернул на соседнюю улицу. На следующем перекрестке он сделал то же самое. Еще через пару кварталов Алвис углядел небольшой скверик, а в нем скамейку, окруженную с трех сторон густыми зарослями кустов.

Скверик был безлюден, и Алвис не мог это не использовать. Усевшись на скамейку, он вытащил из кармана кошелек, который стащил у торговца, и исследовал его содержимое.

Денег в нем оказалось немного. Впрочем, для Алвиса в данном случае это было не главное. Удовлетворение, которое он испытывал при мысли, что наказал глупого и злобного торговца, было важнее.

Закинув пустой кошелек далеко в кусты, он пошарил по карманам в поисках сигареты. Увы, вот сигарет-то у него и не было. Но зато были деньги.

Так в чем же дело?

Пришлось Алвису встать со скамейки и отправиться на поиски сигарет. Долго искать ему не пришлось. Буквально шагов через двадцать он наткнулся на лоток, за которым сидел худой как щепка старик в сильно поношенном, но все еще добротном халате. Углядев на лотке деревянную плоскую коробочку с сигаретами, юноша купил ее.

Старик широко улыбнулся и старательно произнес ритуальную фразу. Расплатившись с ним, Алвис вернулся в скверик и сел на ту же самую скамейку.

Закурив сигарету, он подумал, что жизнь не так уж и плоха.

Каким-то образом угадав его мысли, Дьюк зашевелился в своем карманчике и спросил:

— Наслаждаешься?

— Точно, — сказал Алвис.

— И зря. Какого черта ты обокрал этого торговца?

Алвис пожал плечами:

— А зачем он так себя вел?

— И ты, конечно, не мог этого вытерпеть?

— Не мог.

Дьюк издал какой-то звук, здорово смахивающий на шипение рассерженной кошки, потом промолвил:

— Ладно, что сделано, то сделано. Давай лучше попробуем прикинуть, что этот торговец будет делать, когда заметит пропажу кошелька.

— Наверное, произнесет какие-нибудь слова. Не очень приличные. Что еще ему остается делать?

— Не думаю, что он ограничится только этим. Мне кажется, он попытается вернуть свои деньги. А значит, кинется за помощью к дэвам.

Немного поразмыслив, Алвис понял, что Дьюк скорее всего прав. А стало быть, он допустил ошибку, которую уже не исправить.

Тяжело вздохнув, Алвис посмотрел на небо, сделал еще одну затяжку и сокрушенно покачал головой. После этого он прислушался к тому, как легкий ветерок шелестит листьями кустарника, окружавшего скамейку с трех сторон.

— Я прав? — спросил Дьюк.

— Наверное прав. Хотя кто знает? Существуют события, которые относятся к классу неизбежных. Пытаться сделать так, чтобы они не наступили, бесполезно. Иначе навлечешь на себя еще большие несчастья.

Сказав это, Алвис усмехнулся. Это высказывание он услышал года три назад, когда ему пришлось несколько месяцев странствовать вместе с группой снаркистов. Многие из их высказываний показались ему забавными и запомнились.

— И что ты теперь думаешь делать? — строго спросил Дьюк.

Он ловко расстегнул изнутри куртку Алвиса и высунул мордочку. Особого веселья она не выражала. Похожие на кисточки для бритья усы уныло обвисли вниз, круглые черные глазки смотрели с тревогой и беспокойством.

Алвис почесал затылок и вольготнее откинулся на спинку скамейки.

— Могу просидеть на этой скамейке до ночи, а могу вернуться в гостиницу прямо сейчас.

— Не паясничай! — мрачно сказал Дьюк. — Ты хорошо понимаешь, что сейчас тебя наверняка уже ищут дэвы.

Вот тут Алвис слегка разозлился.

— Конечно, ищут, — промолвил он. — Только это не повод терять голову. Конечно, если им очень захочется меня найти, то прятаться бесполезно. Найдут все равно. Однако мне кажется, что дэвы вряд ли станут слишком усердно меня искать. Подумаешь, кошелек с десятком сувориков! Это не убийство и не ограбление. Да и доказать мою причастность к краже будет невозможно. Торговец жареными ракушками будет клясться и божиться, но доказать ничего не сможет.

— Все верно, — сказал Дьюк. — Доказательств у дэвов не будет. Но ты попадешь на заметку. Кроме того, ты совершил большую ошибку.

— Какую?

— Хорошенько не осмотревшись, не узнав, в каком городе оказался, совершил кражу. В некоторых городах, как ты знаешь, для того чтобы тебя обвинить, достаточно показаний потерпевшего. Кто знает, может, этот город именно такой?

Алвис ошарашенно покрутил головой.

Крыть было нечем. Вот тут Дьюк его уел. Он и в самом деле совершил ошибку. Сунулся в воду, не зная брода.

— Подумай над этим, — назидательно сказал Дьюк и, аккуратно застегнув пуговицу, снова залез в карманчик.

Алвис выкинул окурок и снова задумался.

Его маленький друг был полностью прав. Теперь оставалось лишь рассчитывать на удачу. Может быть, все еще обойдется. Наверняка все обойдется. Но… в дальнейшем нужно будет вести себя осторожнее.

В противоположном конце скверика появился здоровенный мальб. Усевшись на точно такую же скамейку, как та, на которой сидел Алвис, он вытащил кусок пемзы и стал полировать им когти. Старательно орудуя камешком, он время от времени, словно невзначай, поглядывал в сторону юноши.

«Ого, — подумал Алвис. — Что-то намечается. Интересно».

Через несколько минут рядом с мальбом уселся какой-то тип довольно подозрительной наружности. На нем была кожаная, залатанная во многих местах куртка, кожаные же штаны и черные с высокими голенищами сапоги. Кроме того, на голове у подозрительного типа была совершенно новая, украшенная пером райской птицы шляпа. Видимо, она была ее владельцу тесновата, поскольку тот сумел натянуть ее лишь на самую макушку. Вытащив из-за пояса длинный нож, человек в кожаной куртке стал сосредоточенно чистить кончиком его лезвия ногти.

Алвис покачал головой.

Избытком фантазии эта парочка явно не обладала. Что будет дальше?

Конечно, Алвис мог запросто покинуть этот скверик и отправиться туда, куда он и намечал попасть. На центральную площадь. Однако его заинтересовала эта парочка. Что-то им от него было нужно. Что именно? Не могут же они оказаться простыми грабителями? Да и не станут же они нападать на него среди бела дня, почти в центре города?

Он вытащил из коробочки новую сигарету. Прикурив ее, Алвис вольготно откинулся на спинку скамейки и словно мимоходом потрогал рукоять ножа.

В любом случае эти двое головорезов не выглядели очень уж опасными бойцами. Нет конечно, они, не моргнув глазом, могут нанести удар ножом, но только в спину и из-за угла. А вот в честном бою, лицом к лицу, они вряд ли против него сдюжат.

Стало быть, имело смысл подождать дальнейшего развития событий. Рано или поздно все выяснится. Но все-таки что этим типам от него нужно?

Ответ на этот вопрос Алвис получил самым неожиданным образом.

Докурив сигарету, он выкинул окурок в кусты и снова посмотрел на двух головорезов. Мальб увлеченно полировал когти, человек не менее сосредоточенно чистил ногти.

Понимая, что ожидание затягивается, Алвис хотел было встать со скамейки и все-таки уйти из скверика, но тут ему на плечо опустилась чья-то рука, а перед глазами блеснуло узкое, длинное лезвие ножа.

Алвис замер.

Владелец ножа находился у него за спиной. Стало быть, он умудрился прокрасться через колючие кусты, с трех сторон окружавшие скамейку, совершенно бесшумно.

Как он это сделал? И кто это мог быть?

— Не делая резких движений, вытащи нож из-за пояса и брось его на землю, — приказал хриплый, со странным акцентом голос.

Юноше ничего не оставалось, как выполнить приказ.

Бросив нож на землю, он увидел, как двое головорезов встали со скамейки и направились к нему. Стало быть, вот чего они ждали. И дождались. А он свалял дурака еще раз.

— Теперь пошарь по карманам и вытащи все деньги, которые у тебя есть. Если ты меня обманешь…

Лезвие ножа слегка укололо шею Алвиса.

— А в чем, собственно, дело? — спросил юноша.

Алвис понимал, что сейчас самое главное — дать донять владельцу ножа, что он не очень испугался. По крайней мере, тот не станет беспокоиться о том, что жертва наделает глупостей.

— Делай что тебе приказано.

Мальб и человек были уже в паре шагов от скамейки.

Итак, их трое. Причем один из них вполне может оказаться профессионалом-убийцей. Может быть, он даже призрачник. Тогда шансы выпутаться из этого дела равны нулю. Или почти нулю.

И все-таки, что им надо?

Алвис как-то не верил, что столкнулся с обычными грабителями. Да и не стали бы они так действовать. Тот, кто подкрался к нему со спины, мог не устраивать фокусы с ножом, а просто садануть его чем-то тяжелым по голове. И все — дело сделано. Можно шарить по карманам сколько душе угодно.

Стало быть, этим троим нужно с ним поговорить. О чем? Что они хотят у него узнать?

Человек и мальб уже были возле его скамейки. Лезвие ножа исчезло. Тот, кто стоял за спиной Алвиса, теперь мог несколько расслабиться. Он даже обогнул скамейку, и Алвис наконец-то смог его увидеть.

Так и есть. Призрачник. Он самый.

Призрачники бывают разные. Встречаются такие, что и на людей-то не похожи. Этого от обычного человека отличали всего лишь слишком длинные руки да странная коническая форма головы.

— Ага, попался, — промолвил призрачник. И довольно улыбнулся.

Еще бы. Свою работу он сделал просто превосходно.

— Деньги, вытаскивай деньги. Да поживее, — прорычал мальб.

Алвис тяжело вздохнул и полез в карман. Пошарив в нем, он нащупал одну монету, судя по размеру золотую, оставил ее в кармане, а остальные деньги вытащил.

— Все?

— Все, — мрачно сказал Алвис.

Он попытался прикинуть шансы унести ноги и признал, что они самые минимальные. Вот если только кто-то из троицы бандитов попытается обыскать его карманы… Да, тогда он его вырубит и даст деру. А пока…

Пока судьбу испытывать не стоило.

— Сюда.

Мальб протянул правую лапу. Алвис послушно положил на нее деньги.

— Ого, да тут есть кое-что, — мальб довольно ухмыльнулся, показывая здоровенные желтые клыки, и спрятал деньги.

— Ох, зря вы все это делаете, — пробормотал Алвис. — Не пойдут вам мои деньги впрок, не пойдут.

— Пойдут, — сказал мальб. — Еще как пойдут. А пугать нас не стоит. Не надо. Мы и сами кого хочешь напугаем. Смекаешь?

— Еще бы, — промолвил Алвис. — Могучие и грозные. Три великих тираннозавра, от поступи которых дрожит земля и все живое обращается в бегство. Ну хорошо, деньги вы у меня забрали. Что дальше? Что вам еще от меня нужно?

Троица переглянулась. Призрачник хотел было шагнуть к Алвису, но человек положил ему руку на плечо и отрицательно покачал головой.

— Думаю, сначала он должен узнать, в чем дело.

— Да уж, не отказался бы, — проговорил Алвис. — С каких это веников три таких могучих воина занялись грабежом нищих побродяжек?

— Это не грабеж, — сказал призрачник. — Мы получили компенсацию.

— Компенсацию? — удивился Алвис.

— Да, за то, что ты залез на нашу территорию.

— Каким образом? Какую территорию?

— А торговец жареными ракушками, у которого ты спер кошелек? Прежде чем посягать на его деньги, надо было найти кого-нибудь из нас, договориться об отчислении процентов и только потом протягивать руку к чужому кошельку. Дошло?

Алвис почувствовал некоторое облегчение. В ситуации, подобные этой, он уже попадал. И каждый раз благополучно выпутывался. Как-нибудь вывернется и сейчас.

— Понятно. Стало быть, это что-то вроде гильдии воров?

— Так и есть, — сказал мальб.

— Но кто мешает нам договориться именно сейчас? — вкрадчиво спросил Алвис и встал со скамейки. — Вы возьмете свой процент, мы ударим по рукам…

— Не-а, не пойдет. Не выйдет.

Человек, который в этой троице, похоже, был главным, отрицательно помотал головой.

— Почему?

— Да потому, что тебе, парень, не повезло. Очень не повезло.

— Каким образом?

— Да что ты с ним разговариваешь? — прорычал мальб. — Давай сделаем наше дело и уйдем…

— Помолчи, — мягко сказал призрачник. — Рум из нас троих самый башковитый. Пусть делает что хочет. Если он считает, что с этим парнем надо поговорить, значит, так и должно быть. В самом деле, после того как мы сделаем свою работу, разговаривать с ним будет затруднительно.

Мальб и призрачник переглянулись. Мальб снова показал клыки. Призрачник ограничился слабой улыбкой.

Вот это было уже совсем скверно. Алвис почувствовал, как у него по коже побежали мурашки. Если они имеют в виду то, о чем он подумал…

— Ты вообще представляешь, на чем держится власть? — спросил Рум.

Алвис с тоской посмотрел на валявшийся всего в полуметре от него нож.

Нет, не достать. Нечего даже и пытаться.

— Так вот, настоящая власть держится исключительно на страхе, — втолковывал Рум. — А страх появляется из боязни наказания. Верно?

Алвис молчал.

— Тебя спрашивают, — прогудел Мальб. — А значит — отвечай. Если не желаешь, то счас…

Он было замахнулся, но тут Рум перехватил его руку и укоризненно покачал головой.

— Я же сказал, бить не надо… Не видишь, человек задумался?

— А я, чтобы он быстрее думал… — осклабился мальб.

Рум почесал затылок рукояткой ножа и участливо сказал Алвису:

— Ты и в самом деле давай думай побыстрее. Не можем мы тут стоять до бесконечности. Учти, в следующий раз я своего большого друга удерживать не стану. Усек?

— Усек, — промолвил Алвис.

— В таком случае — продолжаем. Страх появляется из боязни наказания. Таким образом, власть держится на боязни наказания. Для того чтобы оставаться властью, она время от времени должна показывать свою силу, должна наказывать тех, кто нарушает установленные ею законы. Согласен?

— Ну, допустим.

— И наказание в таких случаях должно быть максимально жестоким. Так сказать, наглядным. Чтобы у любого, кто подумывает нарушить закон, напрочь отбить охоту заниматься таким опасным делом.

— Куда ты клонишь? — спросил Алвис. — Хочешь сказать, что я являюсь как раз таким случаем?

— Да, являешься.

— И что это за наказание, которому вы решили меня подвергнуть?

Говоря это, Алвис сунул руку в карман. Он уже догадывался, каким будет ответ.

— Обычное наказание, — проговорил призрачник и быстро провел кончиками пальцев по горлу.

— Вы меня зарежете? — спросил Алвис.

— Я! Это сделаю я, — прогудел мальб. — Страсть люблю пускать вам, людишкам, кровь.

— Внимание, — резко сказал Рум. — Сейчас он что-нибудь выкинет. Сейчас мы повеселимся.

— Не успеет, — промолвил мальб.

Рум вложил ему в лапу свой нож.

В этот момент Алвис нащупал в кармане золотую монету и сказал:

— Ха, еще монетка осталась.

Вытащив ладонь из кармана, он показал золотую монету трем головорезам.

— Дай сюда, — приказал мальб.

Алвис понимал, что шансов удрать от этой троицы у него нет почти никаких. И все-таки покорно ждать, когда его зарежут, он не собирался.

— В самом деле, — словно бы рассеянно проговорил Алвис. — Завалялась. Забавно, да? Вы могли зарезать меня, а эта монетка так и осталась бы себе лежать в кармане. Может, и не стоило ее вытаскивать?

В любом случае самым опасным из этого триумвирата был призрачник. Значит, надо было хотя бы на пару секунд вывести его из схватки.

— Давай монету! — прорычал мальб. Алвис пожал плечами.

— Хорошо, — сказал он и швырнул монету в лицо призрачнику…

5

Алвису неслыханно повезло. В тот момент, когда он швырнул монету, призрачник как раз посмотрел в сторону улицы, видимо, чтобы проверить, не появились ли на ней дэвы.

Конечно, он краем глаза заметил летящий ему в лицо предмет и сделал попытку от него уклониться. Но не успел. В результате тяжелая золотая монета угодила призрачнику точнехонько в глаз.

Боль, очевидно, была адская Призрачник глухо охнул и схватился левой рукой за глаз. К этому времени Алвис уже успел что было силы пнуть Рума в живот. Резко наклонившись, юноша почувствовал, как над его головой пронесся кулак мальба.

Алвис хорошо понимал, что свалить этого гиганта ему не удастся. К счастью, этого и не нужно было делать. Достаточно было всего лишь прорваться сквозь шеренгу головорезов.

Бросившись на призрачника, юноша сбил его с ног и, перепрыгнув, кинулся наутек.

Любой другой на месте призрачника, получив такой удар в глаз, наверняка не менее десяти минут катался бы по земле и выл не своим голосом. Алвис успел сделать всего лишь шаг, когда призрачник пришел в себя настолько, что даже попытался поймать юношу за ногу.

Руки у призрачника были длинные. Он даже успел коснуться кончиками пальцев ноги Алвиса. Все испортил мальб. Кинувшись вдогонку за Алвисом, он натолкнулся на Рума, который, схватившись за живот, мычал нечто нечленораздельное, и повалил его на призрачника. Тот так и не успел поймать ногу убегавшего юноши.

Оглянувшись на бегу, Алвис увидел, что три бандита валяются на земле. Конечно, не пройдет и нескольких секунд, как они кинутся в погоню, но главное сделано. Он вырвался. Теперь, единственное, что ему оставалось, — это удирать во весь дух.

Конечно, полученная им фора была ничтожной. Но все-таки шансы оставить троицу представителей гильдии воров с носом значительно увеличились.

Выбегая из злополучного скверика, Алвис прикинул, что никто из его возможных преследователей, собственно, очень уж быстрым бегуном не был. Призрачник мог передвигаться очень быстро. Но хватит ли его на долгое преследование? Скорее всего не хватит. Мальб? Нет, с его весом и неповоротливостью тягаться с Алвисом в беге он не сможет. Оставался только Рум. Но юноша откуда-то знал, буквально нюхом чувствовал, что сумеет обогнать и его.

Стало быть, догнать его эта троица не сможет. Правда, это еще не означало, что Алвису удастся легко избавиться от преследователей. Он оказался в чужом, незнакомом городе. Головорезы же, несомненно, знали его как свои пять пальцев. Стоит им загнать Алвиса в тупик, и его песенка будет спета. В этот раз они болтать не станут. Наверняка сразу же пустят в ход ножи.

Кроме того, юноша вполне допускал, что у головорезов могут быть сообщники. Они, конечно, тоже включатся в погоню. Только великий дух знает, сколько их и как быстро они бегают.

Отчаянно работая ногами, Алвис подумал, что зря пренебрег предупреждением Дьюка. Уж лучше бы он встретил ночь красных дьяволов на дороге.

Впрочем, как раз это-то сделать еще не поздно. Нужно лишь оторваться от преследователей и выбраться из города. А там ищи его свищи.

Завидев впереди узкий, уходивший прочь от улицы переулок, Алвис подумал, что неплохо было бы в него свернуть, но тотчас же от этой мысли отказался. Кто знает, может, переулок закончится тупиком?

Нет, он избавится от преследователей другим способом.

Еще раз оглянувшись, Алвис увидел, что интервал между ним и бандитами увеличился до двадцати шагов.

Это было здорово. Через некоторое время интервал увеличится еще больше. Потом — еще. И так до тех пор, пока преследователи не потеряют его из виду. Тогда он найдет себе укрытие и подумает о том, как лучше выбраться из города.

Он бежал к центру, поскольку там затеряться будет легче. Правда, до ночи безумных предсказателей оставалось не более двух часов, поэтому прохожих на улице осталось немного. Но они все-таки были.

Алвис едва не сбил с ног старичка в выцветшем синем плаще, тащившего под мышкой здоровенный, переплетенный в кожу том. Каким-то чудом поймав слетевшие с носа очки, старичок погрозил сухоньким кулачком вслед юноше.

Затем Алвис едва не столкнулся с тремя представителями очень загадочного племени ледакторов. Украшавшая их лица ритуальная раскраска свидетельствовала, что они опять объявили войну своим заклятым врагам увторам. Война эта шла уже не одну сотню лет и началась, по слухам, из-за каких-то денег, которых увторы якобы получили от кого-то больше, чем ледакторы.

Алвис, оттолкнув одного из них, помчался дальше. Вслед ему неслись возмущенные крики ледакторов:

— Атас! Атас! Алмазы делают из каменного угля! Прекращаю вычитывать очепятки! Атас! Скотина, ты получаешь больше нас денег. Атас! Атас!

Надо сказать, что слово «Атас!» составляло предмет особой гордости племени ледакторов. Они везде и каждому твердили, что частое употребление этого слова свидетельствует о их огромном уме и просто поразительном духовном развитии.

Миновав еще пару домов, Алвис оглянулся. Как раз в этот момент в ледакторов врезались три головореза. Первым, как он и предполагал, бежал Рум. Ему удалось избежать столкновения с тремя отчаянно выкрикивавшими слово «атас» дикарями. Вторым бежал мальб, и вот тут-то ледакторам пришлось туго. Здоровенный мальб буквально смел их со своей дороги. Ледакторы рухнули на мостовую, как сбитые кегли.

Алвис прикинул, что расстояние между ним и преследователями несколько увеличилось, и обрадовался.

Впрочем, преждевременно.

Шагов через сто улица круто сворачивала в сторону. Добежав до поворота, юноша хотел было обернуться еще раз, чтобы посмотреть, как далеко отстали убийцы, но вместо этого остановился как вкопанный.

Навстречу ему шел тот самый пресловутый торговец жареными ракушками в сопровождении трех дэвов.

— Вот скупердяй! — чертыхнулся Алвис. — Не только натравил гильдию воров, но еще и побежал жаловаться дэвам.

Однако ругайся не ругайся, но дело попахивало керосином. Он стоял посреди узкой улицы. С одной стороны к нему приближались убийцы, с другой — обворованный им торговец, жаждущий мщения. Увидев Алвиса, он тотчас же указал на него дэвам и крикнул:

— Вот он!

Дэвы моментально вытащили из-за поясов дубинки и с решительным видом двинулись к Алвису.

Тот колебался всего лишь несколько мгновений. Конечно, было очень соблазнительно отдаться в руки дэвов. Ну, выкинут они его из города, может быть, даже высекут… Зато он останется живым.

Хотя это еще бабушка надвое сказала. Может быть, у гильдии воров есть свои люди и среди дэвов? Кстати, почти наверняка есть. Что им стоит попросить этих людей потихоньку придушить Алвиса и объяснить его смерть тем, что арестованный наложил на себя руки? Правильно, ничего не стоит.

Стало быть?

«О великий дух! — подумал Алвис. — Хоть раз, в порядке исключения, соверши чудо для того, кто отчаянно в нем нуждается!»

И великий дух не подкачал.

Дэвы были от юноши шагах в двадцати, головорезы и того ближе, когда послышалось урчание мотора и рядом с Алвисом появилось призрачное такси.

Сидевший в нем устролог в высокой, усеянной звездами шапке едва успел расплатиться с таксистом, как Алвис рванул на себя дверцу машины. Схватив устролога за руку, он рывком вытащил его из такси и, поспешно прыгнув на сиденье, крикнул:

— Шеф, гони!

Увидев, что преступник пытается ускользнуть, дэвы заорали, приказывая таксисту оставаться на месте, торговец жареными ракушками издал отчаянный вопль, а головорезы разразились страшными проклятиями.

— Это твои знакомые? — таксист повернул к Алвису худое, бледное лицо.

— Точно! Только встречаться с ними у меня нет никакого желания.

— Деньги есть?

Врать призрачному таксисту — себе дороже.

— Ни суворика, — признался Алвис.

Про себя он решил, что вылезет из этой машины лишь только под страхом немедленной и ужасной смерти. Все остальное будет лучше, чем встреча с теми, кого таксист назвал «его знакомыми».

Таксист бросил на него еще один взгляд. Глаза у него были холодные, словно две ледышки.

— Тогда придется расплачиваться эмоциями.

— Согласен, — быстро проговорил Алвис.

За то, чтобы оказаться как можно дальше от этого места, он сейчас был готов заплатить что угодно.

— Поехали! — проговорил таксист и выжал сцепление.

В тот момент, когда машина стала опускаться вниз, дэвы были от нее в двух шагах, а головорезы в трех.

Последнее, что увидел Алвис перед тем, как мостовая отрезала его от дневного света, было разъяренное лицо Рума, а также нож, который метнул призрачник. Куда именно этот нож попал, юноша уже не увидел, поскольку машина оказалась под землей.

Алвис подумал, что будет здорово, если нож попадет в одного из дэвов. В этом случае головорезам придется туго. Какими бы связями среди стражей порядка они ни обладали, ранение дэва им с рук не сойдет.

— Куда? — спросил таксист.

— Давай на окраину города, — приказал Алвис. — А потом… потом будет видно.

— Хорошо. Такси поехало.

Мотор деловито урчал. Мимо проплывали пласты песка и глины. Время от времени машина проезжала сквозь фундаменты домов. Один раз в отдалении мелькнул полусгнивший сундучок, здорово смахивающий на такой, в которых обычно хранили золото. Впрочем, добраться до него не было никакой возможности, и Алвис ограничился лишь тем, что проводил сундучок алчным взглядом.

Таксист передвинул рычаг рядом с рулем, и машина пошла круто вниз.

— Сейчас будет река, — объяснил он. — Вполне можем забуксовать.

В самом деле, теперь мотор машины урчал громче. Она ехала через более темные пласты пород, и пару раз ее даже ощутимо тряхнуло. Однако все обошлось. Минут через пять таксист снова передвинул рычажок, машина пошла вверх… и едва не столкнулась со стволом окаменевшего дерева.

Отчаянно крутанув руль в сторону, таксист чертыхнулся и поспешно сбавил скорость. Бампер машины прошел всего лишь в нескольких пальцах от здоровенного окаменевшего корня.

— Ого! — сказал Алвис.

— Бывает, — промолвил таксист. — Эти окаменевшие деревья здорово затрудняют проезд. На прошлой неделе я все-таки на одно из них налетел и помял бампер. Конечно, выправить его было несложно, но я так расстроился, что даже отправился отдохнуть на заброшенное кладбище.

— Заброшенное кладбище?

— Ну да. Почти в центре города, под землей, находится заброшенное пеликанское кладбище. Никто о нем, кроме нас, призрачных таксистов, не знает. Местных жителей мы через него не возим.

— Почему?

— Узнав о местоположении кладбища, они могут попытаться его разрыть. Знаешь, некоторые могилы, принадлежавшие богатым пеликанцам, буквально наполнены золотом и драгоценными камнями. Нам бы не хотелось из-за алчности людей терять место, в котором так приятно отдыхать.

— Зачем же ты тогда рассказываешь о нем мне? — спросил Алвис.

— Ты не житель этого города. Ты — человек дороги. Если начнешь болтать о кладбище, тебе никто не поверит. Кроме того, ты обещал расплатиться со мной эмоциями — а стало быть, являешься особым клиентом.

— А-а-а… понятно, — протянул Алвис. Он поежился.

Платить эмоциями ему еще не приходилось. Кроме того, он не знал никого, кто делал подобное, и теперь невольно задумался. А не влип ли он в очередную неприятность?

Таксист бросил на него холодный взгляд и проговорил:

— Да ты не бойся. Ничего страшного с тобой не произойдет. Это совершенно безболезненно.

— А я и не боюсь, — заявил Алвис.

Он несколько кривил душой. Конечно, он не то чтобы боялся… Просто словно бы тревожился, волновался, что ли…

Минут через десять такси снова пошло вверх и вынырнуло на поверхность земли. Алвис взглянул на солнце и машинально отметил, что до ночи осталось не более часа.

— Куда теперь? — спросил таксист, когда машина остановилась.

Перед ними была та самая улица, по которой несколько часов назад Алвис вошел в город. И теперь юноше предстояло сделать выбор. Он мог вернуться в город, а мог, обогнув его лесом, снова отправиться в путь.

Конечно, второе было безопаснее. Хотя… Это еще как поглядеть. Следующая ночь будет ночью красных дьяволов. Горе тому, кого она застанет в дороге, кто не сможет найти надежного убежища. Если учесть, что до следующего города пять суток пешего хода, то можно уверенно сказать…

— Расплачиваться будешь? — спросил таксист.

— Угу, — ответил Алвис.

— В таком случае плати и выметайся из машины. Может быть, мне удастся до наступления ночи поймать еще хотя бы парочку пассажиров. Давай плати.

— Как?

— Что как?

— Я не прочь заплатить. Только объясни мне, как это делается.

Таксист бросил на него подозрительный взгляд.

— Ты что, ни разу не слышал, как именно расплачиваются эмоциями?

— Нет.

— Хорошо.

Таксист заглушил мотор машины и повернулся к Алвису.

— Это совсем не сложно. Ты должен рассказать мне какой-нибудь интересный случай, то, что тебя поразило или взволновало, заставило испытывать эмоции. Врать бесполезно. Если попытаешься скормить мне байку — моментально узнаю. Понимаешь?

— Еще бы, — сказал Алвис.

— Тогда давай начинай.

Таксист плотоядно облизнулся. Вот это уже Алвису не понравилось, но деваться было некуда. Обещания надо выполнять.

— Сейчас, — сказал он.

— Можешь пару минут подумать, — великодушно сказал таксист. — Но только не более. Времени у меня совсем мало.

Алвис задумался.

Жизнь на дороге полна приключений. Чуть ли не каждый день случается что-нибудь забавное, грустное, а нередко и опасное. Однако именно сейчас, как на грех, никаких особых происшествий ему не вспоминалось.

Может быть, рассказать, как он залез на ферму, разводившую мясных ящериц, чтобы стащить одну из них на ужин, и что из этого вышло? Нет, не стоит. Стыдно как-то. У него после этой истории чуть ли не неделю болели уши. Может быть, поведать, как он и еще двое бродяг как-то на вершине холма соревновались, кто более ловко соврет? Пожалуй…

Алвис уже было открыл рот, чтобы начать рассказ, но вдруг передумал.

Кто его знает, этого таксиста? Может быть, он решит, что упоминание о вранье делает плату недействительной, и придется вспоминать новый случай?

— Твое время вышло, — напомнил таксист. — Кстати, не обязательно рассказывать. Просто вспоминай. Мне хватит и этого. Прямо сейчас. Начни вспоминать — и все. Сейчас…

Путей отступления не осталось. Алвис глубоко вздохнул и покорно начал вспоминать.

Сначала воспоминания были нечеткими, словно рисунки на пыльном, сто лет не протиравшемся стекле. Они скользили мимо его сознания и исчезали, исчезали… А потом таксист каким-то образом подключился к его сознанию, и благодаря этому воспоминания стали четче, реальнее, окутали его, захватили в плен, вернули в прошлое, так что оно стало неотличимо от настоящего.

Как много он, оказывается, помнил. Как много!

Он помнил тот самый городок, в котором впервые увидел духов моря. И как под его ногами скрипел песок, а волхвница, идущая впереди, то и дело оглядывалась, проверяя, не дал ли он деру. И потом пустынный берег, шелест волн и далеко в море, на самой границе воды и неба, первый возникший ниоткуда огненный столб.

Да, той ночью он увидел духов моря и кое-что о них узнал, хотя теперь, спустя год, пришло понимание, что на самом деле это знание было ничтожным. Все-таки он был всего лишь слугой на ночь, наемником. Его обязанности заключались в том, чтобы следить за духами моря. Если они надумают взбунтоваться, он должен был вытащить из кожаного футляра старинный серебряный, украшенный какими-то блестящими камешками крест и защитить им волхвницу.

И только.

Конечно, кроме этого он должен был не задавать вопросов, не пытаться удрать и в нужный момент не струсить.

Если подумать — немало.

Оплачивалась эта работа по-царски. Правда, несоблюдение обязательств вело к ужасному наказанию. Вот в этом Алвис не сомневался. Что-то, а наказывать провинившихся волхвницы умели. В свое время Алвис наслушался рассказов о тех, кто имел несчастье им не угодить.

Конечно, в самом начале, когда волхвница встретила его на пустом причале, готовым он голода сжевать собственный башмак, он мог еще отказаться. Но не потом, когда она привела его в уютный домик и накормила до отвала. С этого момента соглашение между ними было заключено, и расторгнуть его было невозможно. По крайней мере, пока не настанет утро и духи моря не исчезнут.

Духи моря — огненные столбы, наделенные сознанием, силой и злобным, строптивым характером. Он боялся их до дрожи, но еще больше боялся смерти. И согласился. И в результате оказался на пустынном морском берегу в обществе волхвницы.

Вообще-то она была красива, эта холодная, словно клинок ледяного меча, девушка с голубыми, похожими на кусочки неба глазами. Она была стройной, высокой, ловкой, быстрой и, конечно, очень умной. И все-таки что-то в ней было отталкивающее, чужое, нечеловеческое. Ни за какие коврижки он не заставил бы себя к ней прикоснуться.

Впрочем, от него этого и не требовалось. Он был просто бессловесной машиной, охранником. Почему именно он, а не какой-нибудь амбал из города? Ну, это очень просто. Потому, что волхвнице не нужны были разговоры. Он — человек дороги. Он получит свои деньги и уйдет. Люди дороги не задерживаются надолго на одном месте. А житель поселка почти наверняка начнет болтать.

Духи моря…

Он увидел в ту ночь духов моря. Он хорошо их рассмотрел. А еще в ту ночь он отработал свои деньги сполна. Потому что духи моря взбунтовались. И остановил их только серебряный крест, а также он, Алвис, нищий бродяга, который этот крест держал в руках.

Крест подействовал, и духи моря отступили. Волхвница беззвучно плакала, потому что испугалась. Но расплатилась она с ним суворик в суворик, ни больше ни меньше. И это было справедливо.

Честно говоря, Алвис был почти уверен, что она его обманет. Но ошибся. Деньги ему достались. Именно поэтому он тем же утром закупил еды на дорогу и ушел из города.

Он не боялся. Он мог бы остаться в этом городе еще на неделю и провести ее в номере гостиницы, ничего не делая и отъедаясь. Но он ушел.

Это было правило, которое он понял уже давно. Одно из правил дороги. На справедливость отвечать справедливостью, на подлость — подлостью. Наверное, волхвница его знала тоже.

Он ушел еще потому, что в ту ночь, сразу же после того, как духи моря улетели к горизонту, сначала превратившись в желтые пятнышки, а потом один за другим погаснув, он дал себе обещание покончить с жизнью бродяги, осесть на одном месте.

Дать его было легче, чем исполнить. В этом он убедился очень скоро…

— Почему ты перестал вспоминать? — спросил таксист.

— А что, этого недостаточно? — удивился Алвис.

— Конечно нет. Давай, давай дальше.

— Дальше? — усмехнулся Алвис.

Его позабавил голос таксиста. Сейчас в нем проскальзывали интонации, с которыми обычно не очень состоятельный клиент упрашивает проститутку обслужить его еще раз, бесплатно.

— Ну что тебе стоит? — тянул таксист. — Давай еще немного.

— Немного?

— Да, да.

— Хорошо. Будет еще немного.

Алвис вдруг разозлился. Он хочет еще? Прекрасно. Он получит, получит сполна.

Он снова закрыл глаза, пошарил в памяти, выбирая подходящее воспоминание. И нашел…

…Дождь. Он льется с неба уже неделю, день за днем, прекращаясь лишь на ночь. Он пропитал водой все, что может намокнуть, и, кажется, даже то, что намокнуть не в состоянии. Размеренно и неумолимо он падает и падает из свинцовых, без единого просвета туч.

Алвис бредет по дороге, уже не обращая внимания на потоки грязной воды, временами проваливаясь в нее чуть ли не по колено. Бредет, уже ни на что не надеясь, скорчившись под струями падающей с неба воды.

Он даже не мечтает о том, чтобы оказаться под крышей, поскольку ему уже не верится, что подобное возможно. Он мечтает лишь о том, чтобы не сойти с ума и дойти хоть куда-нибудь, увидеть хоть одно человеческое лицо. После этого можно лечь прямо в грязь, закрыть глаза и забыться, пусть даже это закончится его смертью.

Конечно, это была лишь сказка, которую выдумало его упорство, чтобы толкать вперед, чтобы он не остановился и, в самом деле упав, не захлебнулся жидкой грязью. Потом, когда он встретит людей, упорство придумает что-нибудь другое. Может быть, оно заставит его верить в то, что он обязательно должен поесть и лишь потом отдать концы. Может быть, что-то другое.

Алвис об этом не задумывался. Он шел. Процесс продвижения вперед отнимал у него все силы. Думать, пытаться понять, что с ним происходит, было непозволительной роскошью.

Он вступил в поток относительно чистой воды, благополучно обошел едва видневшееся над поверхностью воды дерево. Потом снова началась жидкая грязь. Алвис споткнулся и упал в нее, хлебнув широко открытым ртом грязную, холодную воду. Упрямство заставило его встать, откашляться и двинуться дальше.

А дождь барабанил и барабанил по голове, утрамбовывал, старался вбить его в эту смесь грязи и воды.

Он шел. До тех пор, пока упрямство не кончилось. Вернее, оно лопнуло, словно детский надувной шарик, и оставило после себя лишь безразличие и тихое, почти неощутимое желание умереть. Сил не осталось даже на то, чтобы остановиться, а потом заставить себя упасть в грязь и попытаться ею захлебнуться.

Он сделал еще несколько десятков шагов, но тут вода завершила то, над чем трудилась уже много часов, понемногу выпивая из его ног, а через них и из его тела тепло. Оно кончилось, и вместе с последней его частицей ушло то, благодаря чему Алвис ощущал себя живым существом, еще способным чувствовать и мыслить.

Тут он остановился, поскольку где-то глубоко внутри него открылся крохотный клапан, из которого просочилась последняя резервная капля сознания, приказавшая ему это сделать.

Он остановился. И мир вокруг замер в жуткой, неестественной тишине, стал всего лишь картонной декорацией, через которую вдруг проступили нити основы. Они были разноцветные: красные, желтые, зеленые, желто-розовые, мраморно-бежевые, антрацитовые в квадрате, иссиня-белые, немыслимых цветов и оттенков, названия которых он не знал, да и не мог придумать. Они были, эти нити. Они связывали между собой исхлестанные дождем деревья, и мусор, крутившийся в водовороте прямо у его ног, и трупик дохлой крысы, плававший возле голых, потерявших листву кустов. Они выходили из кончиков его пальцев и соединялись с этой окутывавшей окружающее пространство паутиной, вливались в нее, становились ее частью, охватывая собой все окружающее пространство, весь лес и, кто знает, может быть, весь мир.

Впрочем, большого значения это не имело. Хотя бы потому, что через эту сеть, через связывающие его с ней нити в Алвиса хлынула энергия, возвращая ему тепло и способность мыслить, а также двигаться.

И минут пять он стоял неподвижно, насыщаясь этой энергией и теплом, впитывая их в себя, словно губка. Когда же эти пять минут прошли, он двинулся дальше. Он свернул в сторону и ушел с превратившейся в грязевое болото дороги в глубь леса. Где-то там, не очень далеко, в этом насквозь промокшем лесу, было существо, отчаянно пытающееся спастись, нуждающееся в ком-то большом и сильном. Конкретно — в нем.

Он нашел это существо. С помощью линий это было не трудно. Он нашел его и спас. Линии исчезли — сразу, резко, словно кто-то стер их одним движением руки. И мир снова стал привычным и знакомым.

Через несколько часов, все-таки добравшись до города, сидя в тепле гостиницы и поедая горячую похлебку из мяса игуанодона, обильно сдобренную корнями съедобного папоротника, Алвис вспомнил о линиях и усмехнулся.

Что только не привидится людям, находящимся на грани жизни и смерти.

Кстати, существо, которое он спас, так и осталось с ним. Отзывалось оно на имя — Дьюк.

— Ну как? — спросил Алвис у таксиста. — Достаточно?

Тот помотал головой, словно гурман, которого оторвали от вкусного блюда, и тихо попросил:

— Еще, еще немного. Ну, еще самую малость.

Алвиса передернуло от отвращения. Но остановиться он уже не мог. Что-то с ним происходило странное, и виноват в этом был несомненно таксист, каким-то образом заставлявший его вспоминать и вспоминать.

Это было нечестно, не по правилам, вопреки уговору. Но остановиться было уже невозможно. Алвис закрыл глаза…

Физиономия у лавочника была паскудная — дальше некуда. Морда дэва тоже особым благообразием не отличалась.

Они схватили Алвиса за руки, и лавочник издал радостный вопль:

— Попался! Попался, сукин сын! Ну, сейчас…

В вопле этом чувствовалась такая радость, словно лавочник получил известие, будто сегодня после обеда, при большом стечении народа, его вознесут на небеса. Может, большинство лавочников вполне искренне верят, что за каждого пойманного воришку им прощается половина грехов?

Алвис рванулся из последних сил, но его держали крепко. Убедившись в этом, мальчик перестал сопротивляться, обмяк. Незачем злить тех, от кого зависит его дальнейшая участь.

Он несомненно попался. Что дальше? Станут его бить сейчас или сначала выведут на улицу? И вообще, может, удастся битья как-нибудь избежать?

— Попался, попался! — продолжал завывать лавочник.

Дэв молчал. Плохой знак. Наверное, все-таки побьют. Кстати, как? Могут побить и так, что на всю жизнь останешься инвалидом.

Алвис заскулил, тоненько и жалобно. Так, как нужно. Конечно, разжалобить лавочника этим он не рассчитывал. Но дэв… Кто знает, может быть, это как-то подействует на него.

Подействовало.

— Ладно, — сказал страж порядка. — Если ты надумаешь этого детеныша бить, то я выйду на улицу. По закону это не положено. Смекаешь?

— Угу, смекаю, — радостно улыбнулся лавочник. — Еще как смекаю.

После этого он быстро оглядел свою лавку, видимо, выискивая предмет потяжелее.

Алвис издал отчаянный вопль и пустил слезу.

— Я пошел, — быстро проговорил дэв. — Делай с ним что хочешь. Только не убей. Иначе мне придется отвечать.

— Не убью, — злобно пропыхтел лавочник. — Я его даже бить толком не буду. Посажу пару раз на каменный пол с размаха. Всю оставшуюся жизнь будет помнить, как красть.

— Как хочешь. Только чтобы без большой крови. А то моему начальству это может не понравиться.

— Никакой крови не будет, — заверил лавочник. — Я сделаю, что нужно, очень аккуратно.

Алвис попытался прикинуть, сможет ли он справиться с лавочником, когда дэв уйдет. Вряд ли. Дядька тот был здоровый, килограмм на сто, не меньше. А Алвис… Сможет ли справиться с такой тушей худой четырнадцатилетний мальчишка?

Впрочем, в драке главное не вес и мускулы. Главное — голова. И все-таки уж больно лавочник был здоров.

— Не уходите, — проскулил Алвис. — Он убьет меня, убьет.

Дэв почесал за ухом.

— Может, и в самом деле отдашь мне мальчонку? Явно не из озорства он у тебя этот каравай хотел стащить, а с голодухи.

— Вот эти-то и самые вредные, — мрачно сказал лавочник и выкрутил Алвису руку так, что у того в глазах потемнело. — Ишь, работать не желает Мал еще. А воровать уже очень даже способен. Я его в последний момент поймал. Еще немного, и смылся бы, как пить дать смылся.

— Все равно, как-то это неправильно.

Дэв все еще колебался.

— Неправильно, говоришь? — осклабился лавочник. — Хорошо, забирай его, забирай. Только учти, отныне, как только у меня что-нибудь украдут, я буду вычитать стоимость пропавшего из тех денег, которые плачу тебе за заботу. Как, подходит?

Дэв снова почесал за ухом. Такая перспектива его, конечно, не устраивала. Попробуй потом проверь, украли что-то в самом деле или лавочник решил зажилить деньгу. Да и начальству, с которым приходится делиться доходами, объяснить, почему они уменьшились, будет затруднительно.

— Ладно, черт с тобой, делай как знаешь, — буркнул дэв. — Только учти, убьешь детеныша, придется штраф платить.

Сказав это, он поспешно вышел из лавки, и Алвис с лавочником остались один на один.

— А и заплачу, — злобно улыбнулся лавочник. — Только сначала сделаю так, как задумал.

— Ой, дяденька, больно! — завопил Алвис. — Ой, пустите меня!

Рассчитывать на снисхождение было бессмысленно. Он рванулся отчаянно, изо всех сил, поскольку понял, что сейчас начнется самое страшное. Ему даже удалось каким-то чудом высвободить руку. Вот только убежать он не успел. Лавочник клещом вцепился ему в куртку, крутанул его по лавке, так что Алвис с размаху налетел на здоровенные весы и больно ушиб об них колено.

— Не уйдешь, змееныш, — с ненавистью пропыхтел лавочник и с размаху врезал мальчишке кулаком по спине.

Алвис перелетел через весы и рухнул на стоявшие за ними глиняные кувшины. Конечно, те разлетелись на куски.

Лавочник злобно зашипел и, метнувшись к здоровенному, стоявшему у окна ларю, выхватил из-за него увесистую дубину.

— Ну, сейчас ты за все заплатишь. Сейчас я из тебя дух выбью.

Глаза у него были красные, налитые кровью, руки тряслись, с подбородка стекала тонкая струйка слюны.

Одним прыжком лавочник оказался возле Алвиса и замахнулся дубиной, явно нацеливаясь ударить по голове. Мальчишка откатился в сторону. Дубина попала по одному из уцелевших горшков, разнеся его на кусочки. Лавочник замахнулся еще раз.

В распоряжении мальчика было узкое пространство между весами и стеной. Отступать было некуда. Алвис использовал единственную возможность спастись. Подхватив с пола обломок кувшина с округлой, удобной рукояткой, он метнулся к лавочнику и полоснул ему по лицу. Острый край обломка угодил тому точнехонько в глаз. Лавочник выронил дубину и, схватившись за лицо, отчаянно заревел.

Ужом проскочив мимо него, Алвис прыгнул к окну и высадил локтем стекло. Выпрыгивая на улицу, он успел увидеть дэва, решившего, видимо, полюбопытствовать, почему из лавки доносятся не крики избиваемого мальчишки, а вопли лавочника. Кажется, дэв ему подмигнул.

Впрочем, Алвису было на это плевать. Он спрыгнул на мостовую и, громко щелкая по ней подошвами старых, полуразвалившихся ботинок, кинулся наутек.

Кажется, пронесло, великий дух, кажется, пронесло….

Алвис открыл глаза, немного помолчал, а потом спросил:

— Ну как?

— Хорошие воспоминания, — ответил таксист. — Самое главное, очень непосредственные.

Юноша посмотрел в сторону города.

Солнце уже село. Начиналась ночь безумных предсказателей. Надо было решать, что делать дальше. Возвращаться в город или, переночевав в лесу, отправляться в путь.

— Ладно, ты расплатился, — неохотно сказал таксист. — Засчитываю твои воспоминания как плату.

На лице у него теперь появился легкий румянец.

— Я рад, — сказал юноша. — Стало быть, мы в расчете?

— Не совсем.

— Почему?

— Потому что ты расплатился только за себя. А как же твой маленький дружок, который прячется под курткой?

— Он-то тут при чем?

— Он ехал в моем такси. Поэтому он тоже должен расплатиться. Понимаешь?

— Еще бы, — сказал Алвис. — Понимаю. Только ты не учел одной вещи.

— Какой?

— Я проехал на твоем такси?

— Да.

— Я расплатился?

— Да.

— А мой маленький дружок ехал в это время на мне. Таким образом, платить за проезд он должен мне, и только мне.

— Вот так, значит?

— Угу, именно.

Таксист ненадолго задумался.

«Если этот урод сейчас не возвестит, что я с ним расплатился полностью и окончательно, — рассеянно подумал Алвис, — я его зарежу».

Очевидно, каким-то образом уловив его мысли, таксист торжественно возвестил:

— Хорошо, ты расплатился со мной полностью и окончательно.

— Давно бы так, — проворчал Алвис.

Он открыл дверцу и выбрался из такси. Проверив, плотно ли закрыты все дверцы, призрачный таксист нажал на стартер. Машина стала погружаться в землю и вскоре исчезла.

— Чтобы я еще раз поехал призрачным такси — пробормотал Алвис.

Дьюк высунул голову и сказал:

— Всегда недолюбливал призрачных таксистов. Жадность их безмерна Особенно по части эмоций.

— Откуда они берутся? — спросил Алвис — Неужели и в самом деле призраки?

Дьюк бросил на него хитрый взгляд.

— Это длинная история. Она потребует много времени. Поэтому я расскажу ее в следующий раз.

— Когда?

— Ну… например, после того, как ты меня покормишь.

Алвис бросил на него мрачный взгляд и сказал:

— Не надо.

— Что — не надо?

— Рассказывать не надо. Я и так догадался. Призрачные таксисты получаются из особо жадных дьюков.

— Что?

Дьюк обиделся и спрятался в кармашке.

Алвиса это ничуть не огорчило. Он-то знал, что его маленький товарищ долго обижаться не способен. Не пройдет и получаса, как он опять высунет голову из-под куртки и как ни в чем не бывало расскажет все, что знает о призрачных таксистах. А знал он о них наверняка немало. Дьюки совсем не зря считаются большими знатоками в мистических делах.

Алвис еще раз оглядел расстилавшуюся перед ним пустынную улицу и вытащил из кармана сигарету.

Ладно, черт с ним, есть дела поважнее, чем история возникновения призрачных таксистов. Прежде всего надо решить, останется он в городе или уйдет из него прочь.

6

Ночь безумных предсказателей начиналась.

Где-то в центре города беззвучно вознесся в небо и тотчас же опал огромный столб огня. Вслед за этим послышалось гудение множества дудок, глухие удары в барабан и заунывное пение. Правда, здесь, на окраине, пока было тихо.

Алвис вытащил из кармана еще одну сигарету и закурил.

Он понимал, что сейчас ему надо решиться на поступок, о котором он, скорее всего, почти сразу пожалеет. Но другого выхода, похоже, у него не было.

До него вдруг дошло, что он не может вернуться на дорогу. И ночь красных дьяволов придется переждать здесь, в городе, под защитой стен гостиницы.

«Только как до нее добраться? — подумал Алвис. — Тот еще вопрос».

Ночь безумных предсказателей считалась не очень опасной. Стало быть, на улицах, кроме этих самых пресловутых предсказателей, будет полно обычных горожан. И конечно, та развеселая троица, которая желает во что бы то ни стало перерезать ему горло, все еще рыскает по городу в надежде найти свою жертву. Кроме того, у головорезов наверняка целая куча помощников. Стоит кому-нибудь из них углядеть Алвиса, как его песенка будет спета.

Юноша невольно поежился. Такая перспектива не вызывала у него ни малейшего восторга.

Стало быть, нужно пробраться к гостинице так, чтобы его никто не узнал. Как это сделать?

Алвис выкинул окурок и машинально пошарил в кармане.

Все верно. Денег у него больше не было. Ни единой завалившейся за подкладку кармана монетки…

Ну да ничего, легко пришли и легко ушли. Хорошо хоть успел заплатить за гостиницу. По крайней мере, два дня в ней прожить он сможет. Вот только как быть с едой?

В центре города на несколько мгновений наступила почти полная тишина. Потом послышался жуткий замогильный голос, торжественно произносивший какие-то заклинания.

Через пару минут замогильный голос умолк, и снова наступила тишина. В небо опять вознесся огненный столб. На этот раз он опал не сразу, а некоторое время держался в воздухе, бросая на крыши домов разноцветные отсветы.

Когда столб все же исчез, раздался многоголосый вопль, вслед за которым поднялась настоящая какофония звуков.

«Ну вот, — подумал Алвис. — Теперь это будет продолжаться долго. До самого рассвета. А стало быть, пора возвращаться в гостиницу. Вот только как бы запастись едой? Неужели мне придется завтрашний день и всю эту проклятую ночь красных дьяволов сидеть в комнате голодным?»

Он вздохнул и полез в карман за новой сигаретой.

По крайней мере, если он отнесется к сигаретам экономно, их на это время хватит. А вот еды? Ну и черт с ней. Приходилось голодать и большее время. Да, приходилось.

Теперь надо было решить, каким образом он вернется в гостиницу так, чтобы его не узнал никто из головорезов и их подручных.

Вот эта задача была потруднее.

Алвис еще некоторое время ее обдумывал, а потом вдруг понял, что занимается бесполезным делом. Ничего не оставалось, как только положиться на удачу. Может быть, его не заметят. Может быть, по дороге к гостинице ему удастся каким-то образом переодеться. Может быть, ему еще раз повезет, как повезло с призрачным такси. А может быть…

Он тряхнул головой.

Снаркисты говорят, что, когда человек начинает слишком уж рассчитывать на удачу, она не выдерживает тяжести возложенной на нее ноши, идет в ближайший кабак, хорошенько напивается и начинает выкидывать такие штучки, что, воспринимая их всерьез, можно рехнуться.

Гомон голосов и гудение дудок теперь слышались не только из центра города. Еще немного, и они докатятся до окраин.

Дьюк высунул голову из-под куртки и раздраженно спросил:

— Ты собираешься тут простоять всю ночь?

— Совсем нет, — ответил Алвис.

Он выкинул окурок и уверенно двинулся в сторону гостиницы. Он шел вроде бы неторопливо, стараясь сойти за зеваку, который высунул нос из дома просто прогуляться и поглазеть на безумных предсказателей.

И в самом деле, пару кварталов ему удалось миновать без происшествий. Встречные люди смотрели на него вполне равнодушно. Никто не пытался его остановить, никто не сделал попытки завязать с ним разговор.

Мало ли странных типов шляется по улицам города в такие, как эта, ночи?

Потом началось…

Алвис как раз поравнялся с домом, чем-то похожим на храм пятнистого разрушителя основ. Может быть, дело было в его плоской крыше, в центре которой стояла скульптура торжествующего хама? Может быть, дело было в его странно искривленных колоннах, благодаря которым дом напоминал приготовившегося к нападению паука? Алвис не успел это осознать.

Из ближайшего переулка выкатилась толпа безумных предсказателей. Впереди нее топал детеныш тираннозавра со спиленными клыками. Кто-то налепил ему на живот здоровенный плакат, на котором кривыми буквами было написано: «Долой шарлатанов!».

За маленьким тираннозавриком топало с десяток девушек в белых, разрисованных странными знаками одеждах. В руках каждая из них держала по светящемуся перу птицы Рухх. Вслед за девушками шли безумные предсказатели.

Кого только среди них не было! Какие-то лысые старички в попорченных временем и молью хитонах, джентльмены с красивыми тростями в руках, увешанные связками брелков, в высоких, черных, словно душа ростовщика, цилиндрах, типусы в расшитых драконами халатах, старушки с расширенными от долгого употребления сухих мухоморов зрачками, сжимавшие в искривленных ручках посохи, увенчанные черепами маленьких птеродактилей, толстяки в смокингах, тащившие черные, небольшого размера дощечки.

Алвис даже разглядел какого-то совершенно запыхавшегося мужичка, взгромоздившего на загривок круглый столик с гнутыми ножками. Впрочем, разглядывать толпу у юноши не было времени.

Толпа уже накатывала на него, и надо было срочно что-то придумать. Алвису совсем не хотелось попадать в эту сутолоку, из которой наверняка выбраться будет нелегко.

Он метнулся к ближайшему дому и прижался к его стене спиной. Потом на него накатила толпа. Через несколько мгновений чей-то локоть заехал Алвису под ребра. Потом на него натолкнулся здоровяк с совершенно белыми, без зрачков, выпученными глазами.

— Белая мать! — орал он. — Белая мать, мы, твои сыновья, идем к тебе! Жди нас и приготовь те подарки, которыми ты нас готова одарить, будь мы даже самыми жалкими из всех живущих на земле людей!

Алвис умудрился пнуть сына белой матери в живот. Вместо того чтобы дать сдачи, тот заорал еще громче:

— Ты видишь, каким гонениям мы подвергаемся во славу твою и для твоей безграничной радости?! Мы идем к тебе, белая мать… мать… мать твою мы тоже приветствуем!

Выкрикивая последнюю фразу, здоровяк попытался пнуть Алвиса, но промахнулся. Пинок достался толстому джентльмену в вишневого цвета смокинге и невообразимо высоком цилиндре.

— Настоящие сыны Исиды, — назидательно сказал он, поворачиваясь к здоровяку, — всегда почитают одним из величайших достоинств просветленных крайнюю их чувствительность к внешнему воздействию. Согласно нашей религии мы должны на него отвечать тем же…

Коротко размахнувшись, он ударил здоровяка по голове увесистой связкой брелков. Здоровяк схватился за голову и канул в толпе.

— И вообще, настоящие сыны Исиды никогда не позволяют низменным инстинктам возобладать над туманными границами бессознательных действий, — назидательно сказал джентльмен. — Поскольку последствия такого процесса…

Чем грозят последствия такого процесса, Алвис так и не узнал. Джентльмен тоже исчез в толпе.

Юноша облегченно вздохнул. Он опасался, что вот-вот вспыхнет всеобщая потасовка. В этом случае ему тоже запросто могло достаться на орехи.

Однако радовался он рано. Толпа вынесла к нему какого-то старичка с кривым сизым носом, в потертом жилете и маленькой, с узкими полями шапчонке.

Пристроившись рядом с Алвисом, старичок бросил на него испытующий взгляд и мрачно хмыкнул.

Алвис взглянул на старичка, но тут на него едва не налетела девица в желтом кимоно, размахивавшая над головой полугнилым черепом, у которого не хватало множества зубов. Девица кричала:

— И вот тогда он, наш скромный любитель вампиров, оборотней и зомби, не понятый в своих светлых чувствах к отверженным этого мира, удалился в башню из слоновой кости и поклялся больше никогда не иметь дела со своими несправедливыми гонителями, не бывать на их сборищах и не вкушать с ними одной пищи, поскольку душа их есть яд и все произведенное ими сочится ядом более, чем клыки королевской кобры.

Алвис отпихнул девицу в сторону, да так, что она едва не уронила череп.

Старичок с сизым носом проскрипел:

— Не знает эта молодежь ни страха, ни укоров совести. И поплатятся они за это.

Алвис покачал головой. Конечно, в ночь безумных предсказателей считается хорошим тоном говорить высоким штилем, но выслушивать старческое брюзжание — это уж слишком.

А старик не унимался.

— И ведь знают же, что расплата не за горами, а все-таки творят свои гнусности. Бесстыдники.

— Дед, топал бы ты отсюда… — мрачно буркнул Алвис. — А то ведь осерчаю…

Старик бросил на него насмешливый взгляд и проговорил:

— Нет, ничего ты мне не сделаешь. И вообще, на твоем месте я бы скромненько помалкивал. Правда, это тебе не поможет. Так что ругайся, ругайся. Потом тебе это сделать уже будет трудно.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Алвис.

— Да ничего я не имею, — промолвил старик. — Однако не ты ли тот тип, который обокрал торговца жареными ракушками? И не тебя ли ищет глава гильдии воров Рум?

— Конечно нет, — совершенно спокойно заявил Алвис. — А про какого-то Рума я вообще слышу впервые.

— Вот и врешь, — захихикал старичок. — А ты знаешь, что за твою голову назначена немалая награда?

— Дед, тебе чего надо? — спросил Алвис.

— Ничего, — снова захихикал старичок. — Только я тебя ищу уже часа два. Ты далеко не отходи. Сейчас толпа пройдет, и мы сделаем тебе опознание. Если я обознался, то с большой радостью извинюсь. Только кажется мне, что я ни в коем разе не ошибся. Вот так-то.

— Да делай хоть десять опознаний, — пробормотал Алвис.

— И сделаем, — сказал старичок.

— И делай, — промолвил Алвис.

В этот момент толпа притиснула к юноше рыцаря в ржавых латах со здоровенным плакатом в руках. На плакате был изображен замысловатый герб и написан девиз: «Расшибемся в лепешку, но будем охранять древо познания». Сделав шаг в сторону, Алвис толкнул рыцаря на старика и ринулся в толпу.

Толпа его сейчас же потащила вдоль по улице. Где-то позади придушенно орал старик-доносчик, но Алвису уже было не до него. Теперь он старался, несмотря на толчки, удержаться на ногах. Юноша знал, что, упав, подняться уже не сможет.

Кроме того, ему совсем не улыбалось таскаться всю ночь по городу с несколькими сотнями очевидных психов. Вообще, из толпы надо было выбираться как можно скорее.

Кто-то наступил ему на ногу. Потом ему едва не заехали по лбу здоровенной, окованной железом шкатулкой. Чья-то клюка больно ударила его между лопаток. Не обращая на это внимания, Алвис продирался на другую сторону улицы.

Каким-то чудом это ему удалось. Алвис даже вовремя углядел узкий, совершенно пустой переулок. Отчаянно заработав локтями, он вырвался из толпы и со всех ног кинулся в его темноту.

Отбежав пару десятков шагов, он оглянулся. Как раз в этот момент из толпы вынырнули и устремились вслед за ним два совершенно бандитской наружности парня.

— Эй, стой! — крикнул один из них.

— Фиг тебе, — пробормотал Алвис и со всех ног пустился в глубь переулка.

Больше всего он боялся, что переулок окончится тупиком. Тогда ему придется схватиться с преследователями. Причем, поскольку его нож остался валяться в скверике, драться придется голыми руками. А уж в том, что бежавшая за ним парочка вооружена, Алвис не сомневался.

Переулок вывел его на небольшую площадь, в центре которой стояло черное, похожее на надгробье пеликанских королей здание. Для чего оно служит, Алвис не знал. Впрочем, сейчас ему было не до того, чтобы разглядывать все встречные здания. Топот преследователей слышался уже довольно близко.

Окинув площадь взглядом, юноша понял, что другого выхода нет. Стало быть, он попал-таки в тупик, только тупик этот большой.

Топот преследователей звучал все громче.

Ничего не оставалось, как драться. А для этого, как минимум, надо было обзавестись хоть каким-то оружием.

Каким? Откуда его взять?

Алвис еще раз обвел взглядом выходившие на площадь фасады домов. Похоже, все эти дома были жилыми. Вряд ли, даже учитывая, что эта ночь не очень опасная, кто-то рискнет открыть ему дверь. Стало быть…

Юноша бросился к стоявшему в центре площади черному зданию. Оно-то, по крайней мере, на жилой дом не походило.

Без труда обнаружив дверь, Алвис толкнул ее. К счастью, дверь оказалась не запертой. Еще раз оглянувшись, Алвис увидел, что его преследователи уже выбежали из переулка.

Это было досадно. Они видели, как он бежал к черному зданию, и теперь обмануть их не удастся. Правда, оставалась надежда, что внутри он найдет какое-то оружие.

Алвис ринулся внутрь здания.

Это оказался какой-то храм. Внутри было довольно светло, в основном благодаря сотням сидевших на маленьких полочках каменных светлячков.

В центре храма стояла большая бронзовая статуя странного существа, с телом человека и головой кабана. В руках получеловек-полукабан держал систрум. У ног статуи горел священный зеленый огонь. Кроме этой статуи, в храме имелись и другие, но у Алвиса не было времени их рассматривать.

Он искал оружие. Два члена гильдии воров вот-вот должны были ворваться в храм. Тогда ему придется сражаться.

Чем?

Углядев рядом со священными огнем невысокое прямоугольное возвышение, Алвис бросился к нему. Как он и предполагал, это оказался жертвенник. Рядом с ним лежал странной, изогнутой формы кинжал. Наверняка его использовали как жертвенный нож, но сейчас Алвис видел в нем только одно — оружие.

Схватив кинжал, он неторопливо пошел к выходу из храма. Спешить уже было некуда, а вот дыхание перед предстоящей схваткой слегка выровнять стоило.

Он был недалеко от двери, когда она открылась и в храм вбежали преследователи.

Теперь Алвис мог разглядеть их получше. Это были два свирепого вида детины, с широкими плечами, длинными руками и тупыми лицами. Очевидно, они были очень сильны, но особым умом не отличались.

Алвис усмехнулся.

В драке на ножах сила значит много, но умение и хорошая реакция — гораздо больше.

Дьюк выскочил из-под куртки, спрыгнул на пол и стремглав спрятался в тени какой-то статуи.

— Ну ты, урод, — сказал бандит, у которого на правой щеке была вытатуирована голова стегозавра. — Брось нож и иди сюда. Тогда мы убьем тебя очень быстро и совсем не больно.

— Правда? Ты не обманываешь? — усмехнулся Алвис.

— Будь уверен, мы свое дело знаем.

— В самом деле?

— Чего с ним разговаривать? — сказал второй бандит. — Не видишь, он над нами насмехается?

Татуировки на лице у него не было, но зато имелся широкий шрам, пересекавший лоб наискосок.

— Это правда? — прорычал бандит с татуировкой на лице.

— Будь уверен, — снова ухмыльнулся Алвис.

— Вот об этом ты скоро пожалеешь. Сейчас мы тебе покажем, где раки зимуют.

Бандиты бросились на Алвиса.

Юноша хорошо понимал, что легкой эта схватка не будет. Его противники особым умом не отличались, но что-то понимать в драке на ножах были обязаны. Кроме того, их было двое против одного. И все-таки Алвис надеялся этот бой выиграть.

Года три назад ему неслыханно повезло. Он полгода бродяжничал на пару с одним из самых известных в этой части страны бойцов на ножах — Серебряным Серлингом. Старый фехтовальщик давно уже пил как лошадь, приобрел внушительных размеров брюхо и не мог похвастаться прежней феноменальной реакцией. Однако в те моменты, когда не был сильно пьян, Серлинг запросто мог справиться с тремя-четырьмя противниками. За полгода он научил Алвиса довольно сносно владеть ножом. Это умение потом не раз спасало юноше жизнь.

Схватка была короткой. Алвис хорошо понимал, что время работает против него. Если бой затянется, враги рано или поздно возьмут его «в коробочку», и тогда его песенка будет спета. Кроме того, могли появиться новые головорезы.

Когда бандиты кинулись к нему, юноша стремительно отпрыгнул в сторону, сделал обманное движение и перекинул кинжал в левую руку. В этот момент бандюга со шрамом попытался вонзить нож ему в грудь. Ловко уклонившись, Алвис ударил своего противника кулаком в живот и полоснул по горлу.

Бандит со шрамом, захлебываясь кровью, рухнул на пол храма. Он еще падал, а Алвис уже отпрыгнул назад. Кстати, сделал он это вовремя. Лезвие ножа второго бандита пронеслось в опасной близости от его плеча.

Алвис перекинул кинжал в правую руку и снова сделал обманное движение.

Он рассчитывал, что оставшийся в живых головорез, увидев гибель своего напарника, обратится в бегство, но этого не произошло. Перешагнув через бьющееся в судорогах тело товарища, убийца снова попытался воткнуть свой нож юноше в живот.

Перехватив его руку, Алвис резко рванул ее на себя, одновременно сделав правой ногой подножку. Головорез потерял равновесие и рухнул на юношу, буквально напоровшись на острие кинжала.

Дело было сделано.

Алвис выдернул из груди убитого кинжал и быстро осмотрел свою одежду. К счастью, на нее попало всего лишь несколько капель крови.

Дьюк подбежал к его ногам и сказал:

— Прекрасно, с этими двумя ты расправился. Но ты пока не в гостинице. Как думаешь, сколько еще раз тебе придется драться, пока ты в нее попадешь?

— Как можно меньше, — буркнул Алвис.

Он аккуратно вытер кинжал о куртку одного из убитых и задумчиво крутанул его в руке.

Очень удобная рукоятка. Идеально сбалансированное лезвие, судя по голубоватому отливу, сделанное из великолепной стали. Наверное, эта шутка стоит больших денег. Может, забрать кинжал себе?

— А вот этого делать не стоит, — посоветовал Дьюк, вцепился в штанину Алвиса и стал карабкаться по ней вверх.

— Думаешь?

— Еще бы. Бесспорно, это очень древняя реликвия. Для тех, кто приходит в этот храм, он может стоить дороже всех сокровищ мира. Неужели ты хочешь до конца своих дней скрываться от желающих во что бы то ни стало вернуть священную реликвию фанатиков?

Дьюк заполз под куртку, устроился в кармашке и высунул голову наружу.

Алвис почесал затылок.

Его маленький приятель, как всегда, был прав.

— Но как они определят, что кинжал взял именно я?

— Определят. И найдут. Если храм и так понравившаяся тебе смертоносная штучка не охраняется, это может означать только одно.

— Что именно?

— Ты и в самом деле настолько туп? Это может означать лишь то, что украсть кинжал может лишь сумасшедший. Ты ведь не сумасшедший?

В рассуждениях Дьюка была своя логика.

Алвис огорченно покрутил головой и положил кинжал обратно на возвышение. Подобрав нож одного из бандитов, он сунул его за пояс и вышел из храма.

Площадь была по-прежнему пустынной. В западной части города над крышами домов совершенно беззвучно выросло огненное дерево фейерверка. Где-то неподалеку глухо бил барабан. Ночь безумных предсказателей продолжалась.

Алвису же надо было срочно придумать, как пробраться к гостинице, не напоровшись на очередных охотников за его головой. Причем, если хоть один из членов гильдии воров заметит, как он входит в гостиницу, его песенка будет спета. Безопасное убежище превратится в мышеловку.

Может быть, стоит переодеться? Кем именно?

Алвис пересек площадь и углубился в переулок, по которому минут пятнадцать назад удирал от бандитов. Он был безлюден, но юноша не сомневался, что на улице, к которой этот переулок примыкает, полным-полно прохожих.

Ночи безумных предсказателей всегда были многолюдными. Конечно, среди тех, кто сейчас веселился в городе, были и его жители, но большинство участников различных церемоний и шествий с восходом солнца просто-напросто исчезнут, вернутся куда-то в другие миры, из которых появились только на эту ночь.

Алвис подумал, что жизнь устроена очень странно. Частенько привычная и обыденная вещь, если задуматься о ее природе, вдруг становится в высшей степени загадочной.

В самом деле, откуда, из каких вселенных, приходят все эти люди, появляющиеся в их мире только на одну определенную ночь, наступающую раз в году? Может быть, каждую ночь мир, в котором он живет, соединяется с другим, вовсе непохожим на него миром, из которого и приходят все эти гости? Именно благодаря этому и существует ночь ржавых драконов, ночь бешеных псов, ночь лепестков лотоса, ночь крысоловов, ночь глупых обманов, и так далее, и так далее…

Мир, в котором он живет, за год как бы делает круг, соединяясь с триста шестьюдесятью пятью другими мирами. На следующий год круг повторяется. И в этом нет ничего необычного. Странно другое…

Алвис вдруг понял, что никто из живущих в этом мире наверняка так никогда и не узнает, каким образом происходит соединение миров. Почему никто из этого мира так и не смог проникнуть ни в один из трех с лишним сотен чужих миров? Или все-таки такие люди были? Может быть, они просто не смогли вернуться обратно в свой мир? Но ведь визитеры каждое утро обязательно исчезают. Хотя…

Алвис подумал, что это случается не всегда. Он и сам как-то раз видел «отставшего от своей ночи» шального самурая. Тот умудрился продержаться в этом мире двое суток и за это время прикончил трех дэвов и целую кучу простых обывателей. Но тем не менее исчез…

Юноша покачал головой.

Куда-то не туда его повело. Сейчас ему надо думать о том, как спасти свою шкуру, и только об этом.

Переулок в очередной раз свернул, и Алвис вышел на улицу. Как он и предполагал, безлюдной она не была. По улице прохаживалось несколько странного вида личностей, а неподалеку от переулка стояла группа устрологов.

На каждом устрологе был здоровенный бумажный пакет, разрисованный алхимическими значками и закрывавший тело буквально от шеи до пят. Лица устрологи прятали под картонными, жуткого вида масками.

Алвис так и замер.

Это было то, что нужно. Если он каким-то образом умудрится завладеть костюмом устролога, то сможет пройти к гостинице беспрепятственно. Лучшей маскировки придумать невозможно.

Вот только как завладеть костюмом устролога?

Алвис еще раз внимательно оглядел улицу. Похоже, никаких подозрительных личностей вроде того дедка или бандитов, с которыми ему пришлось драться в храме, на ней не было. В любом случае стоило рискнуть. Если он обзаведется костюмом устролога, дело будет в шляпе.

Эх, была не была!

Юноша вышел из темного переулка на улицу, залитую тусклым светом нескольких сидевших на столбах каменных светлячков. Благодаря этому он почувствовал себя актером, вдруг вышедшим из-за кулис на ярко освещенную сцену.

Впрочем, на него, похоже, никто не обратил ни малейшего внимания.

Убедившись, в этом, юноша уверенно двинулся к группе устрологов.

Их было человек пятнадцать. Плавно размахивая руками, выделывая странные па, они медленно кружились на некотором расстоянии от низенького столика, на котором лежали меч с серебряной рукояткой и странными узорами на клинке, бронзовый светильник в виде головы демона и толстый свиток пергамента, перевязанный красной ленточкой.

Рядом со столиком стоял устролог в абсолютно белом облачении и протяжно выкрикивал:

— Хам-мара, звезда Крапива входит в дом всех планет, спускающихся с восходом истинного владыки на последнюю четверть великого звездного пути. Она приносит с собой огорчения тем, кто родился под знаком скрещенных змей. В это время им нужно опасаться напрасных усилий, направленных на то, чтобы поправить собственное благополучие и переключиться на более духовную деятельность. О, хам-мара! Бурум-турум сикарамбум! И те, кто имел несчастье появиться в этом лучшем из миров под знаком овцеголова, должны при этом расположении планет осмотрительно заключать сделки, поскольку те, с кем они будут вступать в деловые отношения, станут стремиться только к своей выгоде…

Алвис тронул одного из устрологов за плечо. Тот обернулся.

— Не мешай, о невежественный прохожий. Мы как раз сейчас погружаемся в область великих тайн, недоступных простому смертному.

— А можно и мне приобщиться? — спросил Алвис.

— Нет, я же тебе ясно сказал. Простым людям понять эти таинства не дано.

Алвис переступил с ноги на ногу.

— А можно тогда мне получить совет от такого как ты, умудренного тайным знанием человека?

— Совет?

— Да, именно совет. Он мне нужен, и прямо сейчас, немедленно. Потом будет поздно.

Устролог потрогал закрывавшую его лицо маску, словно проверяя, не потерял ли ее, и спросил:

— Он тебе очень нужен?

— Очень. Иначе я погибну.

Устролог величественно положил Алвису руку на плечо и возвестил:

— Хорошо, я спасу тебя, о невежественный человек. Прямо сейчас. Но учти, ты отрываешь меня от очень важного дела. По какому вопросу ты хотел бы посоветоваться?

Алвис переступил с ноги на ногу и смущенно опустил глаза.

— Я не могу тебе это сказать… здесь. Слишком много чужих ушей, а дело это очень личного свойства. Может быть, мы отойдем в сторону, вон в тот переулок?

Сердце его замерло. Если устролог откажется…

Человек в бумажном пакете тяжело вздохнул.

— Хорошо, если тебе это так нужно. Но учти, я смогу дать тебе лишь краткий совет. Если хочешь получить его в более полном виде, ты должен мне заплатить серебром. Мы, устрологи, очень любим серебро.

— Оно у меня есть, — промолвил Алвис. — Только давай пойдем поскорее в переулок. Мне не терпится приобщиться к внеземной мудрости.

— Веди, — милостиво кивнул устролог. Сделав шагов пятьдесят в глубь переулка и убедившись, что с улицы никто за ними не наблюдает, Алвис остановился. Устролог поднял обе руки вверх и громко возвестил:

— Поскольку сегодня расположение планет благоприятно для советов по всем случаям жизни и ничьи уши больше не внимают нашей беседе, расскажи мне, каким образом я могу тебе помочь.

— Очень даже можешь, — сказал Алвис и вытащил из-за пояса нож.

— Ага, — промолвил устролог. — Стало быть, ты хочешь меня ограбить?

— Мне нужна только твоя одежда, — проговорил Алвис. — Если я ее не получу, то меня и в самом деле убьют.

Устролог издал странный звук, похожий на смешок, и спросил:

— А если я откажусь передать тебе свою одежду?

— Тогда мне придется ее отнять, — ответил Алвис. — Как просвещенный, ты должен был бы знать, что любой человек ради спасения своей жизни готов не только отнять у своего собрата одежду, но и совершить нечто большее.

— Да, это верно, — задумчиво промолвил устролог. — Стало быть, на самом деле тебя вовсе не интересуют те возвышенные тайны, которые я готов тебе поведать?

— Увы, нет, — проговорил Алвис. — По крайней мере сейчас. Может быть, через год, когда наступит новая ночь безумных предсказателей… Кто знает, вдруг звезды сложатся так, что мы снова встретимся? Вот тогда я тебя охотно выслушаю. А сейчас мне нужны твои маска и мешок. И как можно быстрее.

Он перекинул нож в левую руку и шагнул к устрологу.

— Ничего не остается как подчиниться, — поспешно проговорил предсказатель.

После этого он покорно снял маску и мешок. Алвис, который видел в темноте почти так же, как днем, несколько удивился. Вопреки его ожиданиям, устролог оказался самым обыкновенным человеком. Средних лет дяденька, лысоватый, с большим животиком и длинной бородой.

Какого черта тогда он так заботливо прятал свое лицо и тело?

— Получай, грабитель, — устролог швырнул Алвису мешок и маску.

Поймав одежду на лету, юноша сказал:

— И еще… Мне очень не хочется бить тебя по голове. Дай слово, что позволишь мне беспрепятственно скрыться и не станешь поднимать шум.

— Я тоже не люблю, когда меня бьют по голове, — промолвил устролог. — И поэтому охотно тебе такое обещание даю. Кроме того, моя одежда не относится к разряду особо дорогой.

— Вот и чудесно, — сказал Алвис.

Проворно натянув на себя бумажный мешок, он надел маску и уже хотел устремиться к выходу из переулка, когда устролог спросил:

— Может, все-таки задашь мне какой-нибудь вопрос? Кто знает, вдруг я смогу на него ответить?

— Хорошо, — сказал Алвис. — Каким образом ты и твои соплеменники переноситесь в наш мир?

Устролог развел руками.

— Великие небеса не в силах разъяснить эту тайну.

— Жаль. Очень жаль.

Сказав это, Алвис чуть ли не бегом бросился прочь. Выскочив на улицу; он оглянулся. Устролог стоял, прислонившись к каменному забору, смотрел на небо и, судя по всему, поднимать шум не собирался.

Вот и прекрасно.

Алвис двинулся в сторону гостиницы.

Он добрался до нее без малейших осложнений. Дверь гостиницы была, к счастью, в соответствии с обычаями ночи безумных предсказателей, не заперта. Правда, возле нее стоял здоровенный мальб — охранник.

— Куда? — грозно спросил он.

— Мне надо пройти в свою комнату, — объяснил Алвис. — Я здесь живу.

— С каких это пор устрологи стали жить в гостиницах?

— Да не устролог я, — Алвис поспешно снял с себя мешок и маску.

— А зачем ты переоделся устрологом? — спросил охранник.

— Поспорил с приятелем, что пройдусь по улицам в этом костюме.

Конечно, мальб мог ему не поверить, но ничего более правдоподобного Алвису в голову не пришло. К счастью, охранник объяснением удовлетворился. Видимо, он привык к мысли, что люди — существа странные, способные на любые, самые неожиданные поступки.

Но тем не менее охранник спросил у юноши номер занимаемой им комнаты. Назвав его, Алвис получил разрешение войти.

Скатав в трубку мешок и маску, Алвис сунул их под мышку и вошел в обеденный зал. В нем сидело еще порядочное количество постояльцев. Служанка так и сновала по залу. На юношу она не обратила ни малейшего внимания.

Впрочем, сейчас это его более чем устраивало.

Прошмыгнув через зал, Алвис поднялся по лестнице и прошел к своей комнате. Войдя в нее, юноша двинулся к полочке, на которой сидел каменный светлячок, но тут кто-то схватил его сзади за плечи и быстро сказал:

— Тише. Не шуми.

7

Снаркисты говорят, что если кто-то вдруг, без всякого на то основания, начинает тобой командовать, ты должен либо ударить непрошеного командира по физиономии, либо безропотно подчиниться. Любое другое решение будет иметь более худшие последствия.

Алвис подчинился.

Он не издал ни звука, замер, пытаясь прикинуть, чем может ему угрожать этот непрошеный визитер. Прежде всего он подумал, что смерть ему прямо сейчас наверняка не грозит. Тот, кто забрался в эту комнату, мог полоснуть его ножом по горлу и без всяких предисловий. Тем более что подобрался он к Алвису очень ловко. Очень.

Юноша знал за собой эту особенность — чувствовать близкую опасность, ощущать ее всей кожей. Он должен был знать, что в его комнате находится кто-то посторонний, почувствовать это еще на пороге. Однако…

«Как он это проделал? — подумал юноша. — Вот вопрос, за ответ на который я дал бы очень много. Кстати, это уже второй раз за сегодняшний день. Что это за город? Такое ощущение, что в нем шагу нельзя ступить, чтобы не нарваться на специалиста по подкрадыванию».

— Можешь повернуться, — сказал незнакомец. — Только не делай резких движений, и если издашь хотя бы один звук…

— Да понял я, понял, — пробормотал Алвис.

Медленно, и в самом деле стараясь не делать резких движений, он повернулся к незнакомцу… и едва не подпрыгнул от неожиданности. У стоящего рядом с ним человека глаза светились как у кошки.

— Ага, — хмыкнул его незваный гость. — Глаза. Не бойся, ничего страшного в этом нет.

В этот момент Алвис его наконец-то узнал.

Смуглолицый. Тот самый — убийца. Какого дьявола ему тут надо? И что у него все-таки с глазами?

— Сейчас все будет как надо, — сказал смуглолицый. — Какое-то время у нас еще есть. Так что, думаю, имеет смысл поговорить.

Он проворно задвинул шторы и разбудил каменного светлячка, щелкнув по нему указательным пальцем. Через несколько мгновений светлячок уже осветил комнату ровным, слегка голубоватым светом.

— Садись, — промолвил смуглолицый.

Он махнул рукой в сторону кровати. Алвис кинул сверток с мешком и маской устролога на пол и сел.

Пока ситуация не прояснилась, он предпочитал помалкивать. Кто знает, что может выкинуть этот тип со светящимися глазами? Судя по всему, человек он опасный.

Человек? А глаза? Разве бывают у обычных людей светящиеся глаза?

— С глазами у меня все нормально, — словно прочитав его мысли, сказал смуглолицый. — А свечение… скажем так, оно является побочным эффектом одного из свойств моих глаз… В остальном я вполне нормальный человек.

Алвис кивнул.

Действительно, все очень просто. Самый обычный, ничем не отличающийся от других людей человек со светящимися глазами, способный подкрадываться так, что никто это не может заметить, имеющий привычку ради развлечения забираться в комнаты своих случайных знакомых во время их отсутствия. Что еще?

— Чего молчишь? — спросил смуглолицый. — Обиделся?

Отмалчиваться дальше не имело смысла. Алвис ощутил, как Дьюк зашевелился в кармане и легонько царапнул ему грудь. Ну да, предупреждает об опасности. Как будто он сам этого не знает!

Алвис пожал плечами и сказал:

— Да нет. Какие обиды? Мне интересно, зачем ты ко мне забрался?

Как именно смуглолицый попал к нему в комнату, юноша спрашивать не собирался. Замок в двери был такой простой, что даже он наверняка открыл бы его не более чем за полминуты. А уж такому, как смуглолицый, проделать это — раз плюнуть.

— Тебе, глупому, помочь.

Убийца уселся на стул и вытащил из кармана сигарету. Алвис закурил тоже и спросил:

— В чем же это?

— В чем? Не понимаешь? А Сельда? Забыл про нее? Если забыл, то уж она-то в любом случае — нет. Часика через два она сюда пожалует. Да не одна.

— Ты это серьезно?

— Серьезнее некуда. Я нашел ее убежище. Да только там она не одна. Там их целый выводок. Конечно, их надо всех перебить, но для этого необходимо оружие посерьезнее моего кинжала.

— И ты явился его искать в мою комнату?

— Конечно нет, — ответил смуглолицый. — Правда, где-нибудь через полчаса его сюда принесут. Но только потому, что я этого захотел. После этого курули могут приходить по твою душу хоть целыми полками. У меня будет чем их встретить.

— Ага, и для этого побоища не нашлось места лучше, чем моя комната, — сказал Алвис.

— Конечно, не нашлось. — Смуглолицый бросил на него внимательный взгляд. — Особенно если учесть, что, находясь в твоей комнате, я убиваю двух зайцев сразу.

— Каких это еще зайцев?

Смуглолицый неприятно улыбнулся:

— А вот таких. Во-первых, я твердо знаю, что к тебе они этой ночью обязательно придут. Во-вторых, дав им бой именно здесь, я приобретаю союзника.

— Какого еще союзника?

— Тебя, болван. Неужели ты не захочешь меня отблагодарить за спасение жизни?

Алвис подумал, что его планам отсидеться в гостинице, похоже, не суждено сбыться. Это было плохо.

— И ты считаешь, что переполненная народом гостиница является идеальным местом, в котором можно устроить побоище? Да не успеешь ты начать драку, как хозяин гостиницы будет о ней знать и немедленно пошлет за дэвами.

— Вполне возможно, — безмятежно проговорил смуглолицый. — В таком случае, у меня есть предложение… Я возвращаюсь в свою комнату и ложусь спать. Ты либо остаешься здесь, либо отправишься погулять. В любом случае этой ночью курули до тебя доберутся. К утру твои обглоданные косточки будут уже лежать в их гнезде, а я смогу без помех заниматься тем делом, ради которого приехал в город. Как, нравится?

— Нет, не нравится, — заявил Алвис. — И вообще, почему они обязательно должны меня найти?

— Еще как найдут. Это курули.

Он потушил окурок и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку стула.

— Да что им от меня надо? — воскликнул Алвис. — Вот угораздило же меня познакомиться с этой девицей. Невезуха.

— При чем тут везение? — пожал плечами смуглолицый. — Эта девица явилась в гостиницу только из-за тебя. Она познакомилась с тобой, убедилась, что ты именно тот, кого она должна пришить, и теперь выполняет задание своего хозяина.

— Хозяина? — Алвис почувствовал, что у него идет кругом голова. — Какого еще хозяина?

— Хозяина этого города. Черного мага.

Алвис удивленно вытаращил глаза:

— Кого?

Смуглолицый тяжело вздохнул.

— Я потом тебе все это объясню.

В этот момент Дьюк как-то странно пискнул, высунул голову из-под куртки юноши и спросил:

— Ты сказал «черного мага»?

Смуглолицый удивленно хмыкнул:

— Это что, дьюк? Великий дух, я думал, их уже в этом мире не осталось.

— И ошибался, — заявил Дьюк. — Один, как видишь, сохранился. Значит, моим другом заинтересовался черный маг?

Смуглолицый задумчиво пробормотал:

— Ну конечно, если у него есть еще и дьюк, то можно не сомневаться. Он — тот самый.

Ого-го-го, кажется, каша и в самом деле заваривается крутая.

Он задумчиво докурил сигарету, кинул окурок на пол и придавил его ногой.

— Так что ты хотел мне сказать? — спросил Алвис.

Смуглолицый хлопнул себя ладонями по коленям.

— Что ты глупее детеныша эласмотерия. Если у тебя есть дьюк, то почему ты задаешь мне глупые вопросы? Неужели он не рассказал тебе о черных магах?

— И не подумаю, — сказал Дьюк. — Рано еще ему знать о таких вещах.

— Ах, рано, — криво ухмыльнулся смуглолицый. — А умирать ему, значит, не рано? И знакомиться с курули тоже не рано?

— Это мой друг, — заявил Дьюк. — Что хочу, то ему и говорю.

— Учти, если ты не намерен ему ничего рассказывать, — промолвил смуглолицый, — то это могу сделать я.

— Ты? А ну попробуй.

— И попробую. Все равно он теперь влип в эту историю по уши. Если не рассказать ему хотя бы главного, он погибнет.

— А если рассказать, то это произойдет уже наверняка.

— О чем вы там говорите? — спросил Алвис.

— Не твое дело, — хором сказали Дьюк и смуглолицый.

Вот этого Алвис не ожидал.

Убийца со светящимися глазами и существо, которое он до недавнего времени принимал всего лишь за разумную обезьянку, обсуждали возможность его смерти, причем он сам в этом разговоре принимать участия права не имел.

— Значит так… — сказал Алвис. — А не пошли бы вы куда-нибудь подальше?

Он проворно схватил Дьюка, поставил его на пол и, вскочив со стула, двинулся к двери.

— Стой! — опять хором воскликнули Дьюк и смуглолицый.

Алвис остановился.

— Ну что вам еще нужно?

— Ты и в самом деле решил уйти? — спросил Дьюк.

— Конечно. Пойду прогуляюсь. Вы тем временем договоритесь о моей дальнейшей судьбе. А заодно решите, кто из вас расскажет мне, в какую историю я вляпался. Часика через два я вернусь…

— Вот видишь, — сказал Дьюку смуглолицый. — Он совсем ничего не понимает. И в этом виноват ты.

— Так и должно быть, — прошипел Дьюк. — Только при этом условии его талант разовьется как нужно.

— Какого праха! — смуглолицый снова хлопнул себя по коленям. — Время на развитие таланта кончилось. Либо он начнет действовать, либо через пару часов погибнет. С курули и черными магами не шутят.

Дьюк задумчиво провел лапкой по усам-кисточкам и неохотно сказал:

— Может, ты и прав.

— Конечно, я прав, — заявил смуглолицый. — И поэтому расскажу ему обо всем я.

— Ладно, валяй, — согласился Дьюк.

— Сядь обратно на кровать, — приказал Алвису убийца.

Юноша сел и пробормотал:

— Ладно, рассказывай.

Дьюк сейчас же забрался юноше под куртку и там притих.

— И расскажу. Прежде всего, давай познакомимся. Меня зовут Толгрим.

— А меня — Алвис.

— Ну вот и познакомились, — усмехнулся Толгрим. — Кстати, Алвис, ты осознаешь, что у тебя в этом городе целая куча врагов?

— Еще бы, — с горечью сказал Алвис. Он попробовал прикинуть, сколько у него и в самом деле теперь врагов. Сначала, значит, Сельда. Потом торговец жареными ракушками. Далее — Рум и два его веселых приятеля с целой кучей помощников. И еще пять минут назад выяснилось, что у Сельды есть соплеменники — какие-то курули. В довесок к ним еще и ее хозяин — черный маг. Короче, за полдня в этом городе он умудрился приобрести несколько десятков врагов, буквально жаждущих его прикончить.

Неплохой результат. Если дальше будет продолжаться в том же духе…

Алвис покачал головой.

Нет, осесть в этом городе ему явно не светит. Совсем не светит.

За окном, где-то неподалеку, послышались взрывы, смеха, потом чье-то неясное бормотание и снова безудержный, веселый смех. Потом раздался хлопок, похожий на взрыв петарды, тонкое шипение и опять смех.

Ну да, кто-то веселился. Вот только ему сейчас было не до веселья.

— И все-таки что во мне такого особенного и в какую это историю я вляпался? — спросил юноша.

— У тебя есть предназначение, — сказал Толгрим. — Поскольку ты обладаешь скрытым талантом видеть…

В дверь постучали.

— Сиди, — приказал юноше Толгрим и быстро подошел к двери.

Несколько мгновений он стоял возле нее неподвижно, прислушиваясь. Наконец, видимо убедившись, что за дверью находится кто-то, не представляющий опасности, Толгрим облегченно вздохнул и распахнул ее.

За дверью стояло странное существо. Подобных созданий Алвис до этого не видел, хотя и обошел в своих странствиях чуть ли не полмира.

Существо было высокое, раза в полтора выше среднего человеческого роста, и жутко худое. Морда у него более всего напоминала лошадиную. В невероятно худых лапах существо держало длинный плоский сверток.

— Ага, — сказал Толгрим. — Сделал. Просто превосходно. Давай сюда.

— Плата, — промолвило существо. — Давай плату.

Голос у него был тонкий, почти женский.

Толгрим вытащил кошелек, отсчитал из него несколько золотых монет и протянул их существу. Забрав монеты, оно отдало охотнику сверток и промолвило:

— Пришлось повозиться, но я сделал его. Учти, завтра утром он потеряет свою силу. Либо ты его используешь сегодня ночью, либо никогда.

— Обязательно использую, — заверил Толгрим. — Спасибо. Ты меня здорово выручил.

— Всегда можешь рассчитывать, — промолвило существо и удалилось.

Толгрим закрыл дверь и, снова усевшись на стул, стал разворачивать сверток.

— Кто это был? — спросил Алвис.

— Неважно, — промолвил Толгрим. — Для тебя сейчас это не имеет никакого значения. Тебе надо думать о том, как выжить этой ночью. К счастью, я здесь, и у меня есть оружие.

В свертке оказался меч с длинной рукояткой и коротким, тускло поблескивающим обоюдоострым лезвием, украшенным странными причудливыми узорами и надписями на незнакомом языке.

Толгрим удовлетворенно крякнул. Похоже, меч ему понравился.

— Нет, все-таки, — сказал он и от удовольствия прищелкнул языком, — древние пеликанцы владели удивительными знаниями. Секрет изготовления подобных мечей считается утерянным. Хотя, как видишь, это не так.

— Это что, был пеликанец? — удивился Алвис. — Да нет, не может быть. Как-то мне попалась в руки книга, в которой был нарисован пеликанец. Нет, это существо на него совсем не похоже.

— Не похоже, — согласился Толгрим. — Ибо в древние времена его предки были всего лишь слугами пеликанцев. Кстати, иллюстрациям в книгах я бы тоже не стал особенно доверять. Я еще не встречал ни одной, на которой был бы изображен пеликанец в его истинном облике. Как правило, это какой-нибудь слуга великой и могущественной расы. Понимаешь, у пеликанцев было очень много слуг, причем выглядели они частенько довольно причудливо.

Он любовно провел по клинку ладонью и осторожно прислонил меч к спинке кровати.

— Стало быть, это оружие пеликанцев? — спросил Алвис.

— Да, один из видов их оружия. Теперь мы покажем курули, где раки зимуют. Если, конечно, не вмешается их хозяин.

Толгрим еще раз посмотрел на меч и, довольно улыбнувшись, подмигнул Алвису. Тот невольно улыбнулся в ответ.

В самом деле, юноша вдруг понял, что достиг какого-то предела. Такого суматошного и неудачного дня у него не было уже давно. Конечно, жизнь человека дороги изобилует всевозможными приключениями, но такой день, как этот, выпадает редко. Ночь, похоже, будет ничуть не лучше. Если воспринимать все происходящее без некоторой доли юмора, можно запросто рехнуться.

Поэтому все хорошо и даже просто прекрасно.

Его хотят поймать? Вполне естественное желание. Его хотят убить? Ну да, чего же им, его врагам, желать? Какие-то монстры хотят сегодня ночью наведаться в его комнату и, может быть, оторвать ему голову? Великолепно, у него есть защитник. Правда, защитник непрошеный и очень таинственный. Но какое это имеет значение? Главное — все эти курули до него не доберутся. О чем же тогда беспокоиться?

— Кстати, Толгрим, может быть, ты продолжишь свой рассказ? — спросил Алвис. — Так каким это талантом я обладаю?

Смуглолицый ответил почти сразу, не задумываясь:

— Таким же, как и я. Ты — охотник.

— Охотник? Что делают охотники?

— Чем может заниматься охотник? — пожал плечами Толгрим. — Охотятся.

— На кого? На динозавров?

— Нет.

— Но на кого тогда? Может, на курули?

— На них — тоже. Хотя курули не самые серьезные противники. На них я охочусь как бы между делом. В этом мире есть монстры и страшнее, гораздо страшнее.

— Кто же это? Черные маги?

— Вот именно, — промолвил Толгрим.

— Как ты это делаешь?

— Я тебе расскажу, но только не сейчас. Дьюк прав. Сразу все рассказывать опасно. Поэтому потерпи. В свое время узнаешь все.

Юноша хитро прищурился.

— А как я тогда буду драться с курули? Тебе не кажется, что для этого я должен знать несколько больше?

Толгрим ухмыльнулся:

— Нет, не кажется. Поскольку драться буду я. А ты должен стоять в сторонке и не мешаться под ногами. На курули тебе силы тратить не стоит. Вот когда мы доберемся до их хозяина… Впрочем, к этому времени ты уже будешь знать все.

— А если я пошлю тебя подальше и не соглашусь играть в твои игры с завязанными глазами?

— В таком случае ты не доживешь до рассвета.

Алвис задумался.

Похоже, Толгрим не обманывал. По крайней мере в главном.

Юноше вспомнилась Сельда. Ее глаза, ее зубы, то, как она шипела, и эта чудовищная маска… Теперь Сельда у него ничего, кроме отвращения, не вызывала.

Встретиться с этим чудовищем один на один? Причем у нее наверняка будет целая куча помощников. Нет уж, дудки! Он на это не согласен.

— И все же с чего ты решил, что я обладаю такими же, как у тебя, способностями?

Толгрим провел рукой по лицу, словно стирая с него невидимую паутину. После этого он резко встал со стула, подошел к окну и несколько секунд вслушивался в происходящее на улице. Наконец, удовлетворенно кивнув, он вернулся на стул и стал задумчиво рассматривать Алвиса, словно тот был какой-то редкой диковинкой, например змеей о двух головах.

Юноше его взгляд не понравился. Он был какой-то отстраненный, слишком уж холодный, будто охотник видел в нем нечто, недоступное глазам других людей.

— Хорошо. — Лицо Толгрима было бесстрастно и удивительно в этот момент смахивало на маску из темнота дерева. — Я скажу. Наверняка ты хорошо видишь в темноте?

— Да, вижу. Но глаза у меня такие же, как у обычных людей. Они не способны в темноте светиться.

— Это придет с возрастом. Дальше, готов поспорить, у тебя отличная реакция.

— Разве это является чем-то особенным?

— Конечно, нет. Само по себе. Но в совокупности с другими свойствами… Погоди, я еще не закончил. Ты превосходно играешь в карты и кости. Тебе почти всегда в этих играх везет. Не так ли?

Алвис удивленно вскинул брови.

— А это-то ты откуда узнал?

Толгрим развел руками.

— Вот видишь. Я прав. Ты обладаешь необходимым набором свойств для того, чтобы стать охотником. Кстати, не случалось ли тебе видеть некие разноцветные линии или нити?

— Линии? Какие линии?

— Как бы тебе сказать… — Толгрим задумчиво почесал подбородок. — Этими нитями обладает каждое живое существо. Линии судьбы. Они разноцветные. Могут быть очень тонкими, а могут достигать в толщину вязальной спицы… Нет, тебе еще рано их видеть часто, но, может быть, раз, может, два, мельком… Ты мог их увидеть случайно и сейчас же об этом забыть, но вот когда я сказал…

Он умолк и выжидательно посмотрел на Алвиса.

Тот хотел было рассказать о том, как нашел Дьюка, но в этот момент острые коготки, предупреждая, слегка царапнули ему грудь.

Алвис покачал головой:

— Ничего подобного я не видел.

— Совсем?

— Совсем.

Толгрим махнул рукой.

— Это ничего. Я же говорил — еще рано. Еще не время. Впрочем, ты и сейчас кое на что годишься. И поэтому тебе нужен наставник — другой охотник. Иначе твои способности разовьются неправильно, и ты превратишься…

Он замолчал.

— В кого я тогда превращусь? — мрачно спросил Алвис.

Перспектива в кого-то превратиться ему совсем не нравилась.

— Погоди.

Толгрим осторожно подошел к окну и, отогнув уголок занавески, стал всматриваться в темноту.

А Алвис вдруг вспомнил, что видел странные линии не только когда нашел Дьюка. Да, с ним это было еще раз. Примерно год назад. В одном из горных городов.

Он тогда несколько часов таскался по жаре, пытаясь раздобыть хоть кусок хлеба. Есть ему хотелось просто неимоверно, так, что временами даже становилось дурно. Наконец он решил немного отдохнуть и присел в нише полуразвалившейся крепостной стены. Оказавшись в тени ниши, Алвис на какое-то время словно бы потерял связь с реальностью. Мир вне ниши показался ему не более чем миражом.

Вот тут это и случилось.

Мимо ниши как раз проходил длиннобородый, одетый в потертый халат старик с суковатой палкой в руках. И юноша вдруг увидел, что от головы этого старика отходит пучок тонких разноцветных нитей. Потом наваждение исчезло. Через некоторое время он о нем забыл. А вот сейчас вспомнил.

Стало быть, он видел линии не один раз, а два. Может, у него и в самом деле есть талант охотника?

— Нет, еще рановато. Хотя… — пробормотал Толгрим.

Он осторожно раздвинул занавески, открыл окно и вернул занавески на место. Проделав это, он вернулся на стул и объяснил:

— Надо держать ухо востро. Курули — мастера неожиданностей. А окно я открыл, чтобы они не высадили стекло. Похоже, застеклить окно в этой гостинице стоит дороже, чем где-либо еще во всех подвластных Ангро-майнью мирах.

— Ты не ответил на мой вопрос, — напомнил Алвис.

— В кого ты превратишься, если станешь развиваться неправильно? — Толгрим вытащил из кармана новую сигарету. — Ну конечно, в черного мага. Хочешь быть большим, очень большим злом?

— А если я не хочу быть ни черным магом, ни охотником? — спросил Алвис.

Толгрим пожал плечами:

— Либо тем, либо другим. Кем-то тебе придется быть обязательно.

Алвис помолчал.

За окном воцарилась тишина. Видимо, развлекавшаяся там компания решила перебраться на другую улицу.

— Неизбежно? — наконец спросил юноша.

— Да, неизбежно. Пойми, у тебя есть талант, и избавиться от него ты не в состоянии. Весь вопрос в том, как его применять. Либо он послужит делу добра, и тогда ты станешь охотником, либо — делу зла, и ты превратишься в черного мага.

— Другого варианта нет?

— Нет, — ответил Толгрим. — И вообще, мы не на базаре. Торговаться бесполезно. Или — или. Решай. Если ты не станешь моим учеником, то превратишься в черного мага.

Алвис задумался.

Охотник поставил его перед выбором. Этот выбор надо сделать прямо сейчас.

Добро или зло? Конечно, добро.

Правда, Алвису не давала покоя одна мысль. Толгрим утверждает, что стоит на стороне добра. Можно ли ему верить? Если он обманывает, то это выяснится не скоро. Вдруг что-либо менять тогда будет уже поздно?

— А почему именно я? — спросил он. — Почему эти способности должны проявиться именно у меня? Может, мои родители были тоже охотниками?

— Вряд ли, — ответил Толгрим. — Эти способности передаются не по наследству. Нет, тут что-то другое. Могло повлиять расположение звезд, под которыми ты родился, или еще что-то… Не знаю. И пока никто не знает. Может, со временем…

Алвис вздохнул и почесал за ухом.

— Ну ладно, этого ты не знаешь. Тогда ответь мне еще на один вопрос. Итак, охотники уничтожают всякую нечисть, которая мешает людям жить. Это просто здорово. Но на что они живут? Даже при наличии невероятных способностей вам, точно так же как и прочим людям, надо что-то есть, во что-то одеваться. Короче, откуда у охотников появляются деньги? Что-то сильно я сомневаюсь, что они являются платой благодарного человечества за избавление от всяческих кошмарных созданий. Кроме того, мне кажется, что охотники заинтересованы в том, чтобы об их деятельности никто из обычных людей не знал.

— Тут ты прав, — согласился Толгрим. — Монстры, как правило, живут среди людей и очень удачно под них маскируются. Если обычные люди узнают о нашем существовании, неизбежно о нас проведают и монстры. В результате нам, конечно, охотиться станет труднее. А насчет денег…

Он потушил окурок и коротко рассмеялся.

— Да, конечно, нам, так же как и прочим людям, нужны деньги. И для того, чтобы не умирать с голода, их нужно зарабатывать. Как, спросишь ты? Конечно, с помощью своих способностей. Например, любой охотник по нитям судьбы может узнать, о чем думают люди. Конечно, наши способности далеко не безграничны. Например, предсказать, чем окончится наша очередная схватка с монстром, мы не можем. Но зато каждый из нас прекрасно разбирается в азартных играх. Мы можем совершенно точно сказать перед самым броском, как лягут кости, сколько тузов на руках у игроков и еще многое, многое…

Алвис щелкнул пальцами.

— Стало быть, охотники получают деньги на жизнь с помощью самого обычного шулерства?

— При чем тут шулерство? — пожал плечами Толгрим. — Если кто-то выигрывает игру благодаря тому, что у него глаза более зоркие, чем у соперников, назвать его шулером довольно затруднительно. Кроме того, способность предвидеть будущее можно использовать не только во время карточной игры. Она помогает выиграть на ипподроме. Кто из игуанодонов придет первым, для охотника предсказать не очень трудно. Кроме этого, существуют лотереи, вроде «Основной, охватывающей все миры под властью Ангро-майнью» или «Вспомогательной ассоциации независимых волшебников».

Алвис удивился.

— Я считал, что многие лотереи, а особенно названные тобой, находятся под патронажем могущественных волшебников. Благодаря наложенным чарам жульничать в них невозможно.

— При чем тут жульничество? — с досадой пробормотал Толгрим. — О каком жульничестве может идти речь, если охотники благодаря своим способностям просто видят, какой из лотерейных билетов выигрышный? Магия тут ни при чем. Поэтому наложенные волшебниками чары не действуют. Способности охотников не имеют ничего общего с колдовством.

— А откуда тогда они берутся? — не сдавался Алвис.

Толгрим вздохнул.

— Не пытайся судить о том, чего пока не понимаешь. Вот когда сам станешь охотником…

— …и поймешь, что можешь выжить лишь благодаря маленькому, совсем крохотному жульничеству, которое жульничеством, собственно говоря, и не является… — с иронией продолжил Алвис.

Толгрим бросил на него мрачный взгляд.

— Если ты не станешь охотником, то превратишься в черного мага. Сказать тебе, как зарабатывают себе на жизнь черные маги?

— А вот это было бы интересно узнать, — промолвил Алвис.

В этот момент с улицы донесся тихий вой, сильно смахивающий на волчий, И все-таки тот, кто его издал, волком не был. Алвис мог бы в этом поклясться. Уж что-что, но волчий вой он во время своих странствий слышал не раз.

— Все, время выбора настало, — сказал Толгрим. — Сейчас ты должен на что-то решиться. Либо мы будем драться вместе, либо тебе придется выпутываться из этой ситуации одному. Решайся. У тебя не более пяти минут. Потом будет поздно.

Он встал со стула, взял меч и снова подошел к окну. Отогнув край занавески, Толгрим выглянул на улицу. Алвис тоже подошел к окну и заглянул ему через плечо.

Улица перед гостиницей была пустынна. Впрочем, он видел всего лишь небольшой ее кусочек.

Ровный, несколько тускловатый свет каменных светлячков, черная как антрацит брусчатка, белое пятно потерянного кем-то из предсказателей колпака. И смерть, которая, вполне возможно, сейчас пряталась в кустах у соседнего дома.

Теперь Алвис знал совершенно точно, что игры кончились. Где-то, уже совсем близко, в ночи, крались несколько существ, явившихся сюда для того, чтобы его убить.

— Ну уж дудки, — пробормотал Алвис. — Не выйдет.

Толгрим задернул занавеску и повернулся к нему.

— Ты решился?

— Да, решился. Но, прежде чем я соглашусь, объясни мне, зачем ты мне помогаешь. Бескорыстно? Не верю.

— Мне нужен ученик, — промолвил Толгрим. — Еще лет десять, и мне придется уйти на покой. Конечно, я еще буду силен и ловок. Для обычного человека. Но монстры… Нет, они мне будут уже не по зубам. Я должен обзавестись учеником. Если охотники не станут передавать из поколения в поколение свое искусство, монстры захватят этот мир. Решайся. Времени уже не осталось.

Алвис хорошо усвоил один из законов людей дороги, который гласит, что верное решение, которое приняли запоздало, — хуже неверного.

— Хорошо, я с тобой, — быстро сказал он.

Толгрим удовлетворенно улыбнулся.

— Ну, тогда мы сейчас повеселимся.

Он поплотнее задернул занавеску и отошел от окна.

— Может, усыпим каменного светлячка? — предложил Алвис.

— Не имеет смысла, — ответил Толгрим. — Курули прекрасно видят в темноте. Встань лучше у меня за спиной.

Комната была тесной. Выполнив приказание Толгрима, юноша прислонился спиной к двери. Теперь перед охотником было несколько метров свободного пространства, как раз столько, чтобы свободно орудовать мечом.

Алвис вытащил из-за пояса нож. Уловив его движение, Толгрим повернулся и покачал головой:

— Нет, обычное оружие тут не годится. Он вытащил кинжал с рукояткой в виде пучеглазого божка и, подав его юноше, сказал:

— Только прошу, по возможности не ввязывайся в драку. Если все пойдет как нужно, я справлюсь с курули и один. Если же курули удастся меня уложить, защищайся кинжалом. Но только после того, как станет ясно, что мне одному не справиться. Учти, этот кинжал является большой ценностью. Использовать его на каких-то курули было бы расточительством.

— Можно подумать, после того как я проткну им парочку монстров, он исчезнет, — пробормотал Алвис.

— Запросто, — сказал Толгрим. — Еще раз повторяю — не ввязывайся в драку. Если не случится ничего неожиданного, я справлюсь с курули и сам. Запомни, ты теперь мой ученик и должен выполнять приказы своего учителя беспрекословно.

— Ну вот, началось, — сокрушенно промолвил Алвис. — Кажется, я уже начал жалеть о потерянной свободе.

— Свобода — это такая штука, о которой сожалеют, лишь ее потеряв, — промолвил Толгрим. — Кстати, как правило…

Он замолчал и, повернувшись к окну, взял меч наизготовку.

Алвис прислушался. За окном было тихо. Хотя…

Он вдруг услышал негромкий шорох и вроде бы легкое, едва слышное царапанье когтей.

— Ну вот, сейчас мы будем драться, — одними губами, почти беззвучно прошептал Толгрим.

8

Бывают моменты, когда кажется, что время почти остановилось. Алвис мог бы поклясться, что занавески на окне раздвигаются чертовски медленно. На самом деле они распахнулись чуть ли не мгновенно.

Из-за занавесок показалась бледная, гибкая, казавшаяся бескостной рука. Потом занавески раздвинулись шире, и в комнату заглянуло такое же бледное, наполовину закрытое черной маской лицо.

— Давай сюда, — почти весело сказал Толгрим. — Я вас, голубчиков, уже заждался.

— Ты кто? — послышался тихий, слегка шипящий голос.

— Я тот, кто запросто может тебе уши отрезать, засолить, а потом заставить тебя же их слопать.

— Шутник, значит, — прошипел в ответ курули. — Ничего, у шутников печень того же цвета, что и у остальных людей. Хотя надо бы проверить…

Он быстро влез в комнату и сделал шаг в сторону. Вслед за ним появились еще два курули. Пока что они стояли возле окна, но Алвис прикинул, что если курули сделают еще хотя бы полшага, то окажутся в пределах досягаемости меча Толгрнма. Однако они не спешили.

Курули здорово походили на людей, но лишь походили. Алвис с какой-то инстинктивной гадливостью рассматривал их длинные худые руки, безволосые, почти истощенные лица, лысые головы и кошачьи глаза. Тела курули были обмотаны множеством грязных полусгнивших кусков полотна.

— Где ваша хозяйка? — спросил охотник. — Что-то ее не видно. Неужели струсила?

Курули тихо зашипели. Тот, который влез в окно первым, объяснил:

— Зачем ей ходить по всяким мелким делам, когда у нее есть верные слуги?

— А меня здесь встретить вы не рассчитывали, — вполголоса сказал Толгрим. — Иначе заявились бы всем выводком.

— Повелительница и в самом деле считала, что мы встретимся всего лишь с одним желающим преждевременно умереть. Впрочем, если ты не собираешься спасаться бегством, мы с радостью лишим жизни вас обоих.

Сказав это, курули улыбнулся. Алвис подумал, что, кажется, ему посчастливилось. Он увидел самую гнусную улыбку на свете.

— Спасаться бегством? — Толгрим хмыкнул. — Нет, этого вы от меня не дождетесь. Хватит трепаться, подходите. Не намерены же вы стоять здесь до утра? Насколько я слышал, солнца вы не выносите. Конечно, ваша королева может ходить и по солнцепеку, но ее здесь нет. Начнем?

Курули быстро переглянулись и что-то зашипели друг другу. Похоже, они совещались.

— Не бойся, — тихо сказал Алвису Толгрим. — Я думал, она пришлет весь выводок. А с тремя-то я справлюсь легко.

Тут курули и напали.

Алвис крепко стиснул рукоятку кинжала. Правда, использовать его случая так и не представилось. Схватка закончилась очень быстро.

Курули кинулись на Толгрима всем скопом. Один из них получил хороший пинок в живот и отлетел к окну. Второму Толгрим снес голову. Когда тело и отрубленная голова упали на пол, из них не вылилось ни капли крови.

Сделав полшага в сторону, Толгрим еще раз взмахнул мечом. Третий курули лишился правой руки. Не обратив на это ни малейшего внимания, монстр попытался схватить охотника за шею левой. Еще один точный удар тускло поблескивающего клинка рассек курули надвое, от правого плеча к левой подмышке.

Теперь у Толгрима остался только один противник.

Вместо того чтобы, последовав примеру своих товарищей, бесстрашно броситься на противника, курули выпрыгнул в окно. Очевидно, чувство самосохранения было ему не чуждо.

Толгрим покачал головой:

— Похоже, выпрыгивать из этого окна скоро станет для курули национальным видом спорта.

Алвис вышел из-за его спины и, окинув взглядом поле битвы, промолвил:

— Я бы не отказался научиться владеть мечом.

— Тебе придется это сделать, — сухо сказал Толгрим. — Иначе ты погибнешь в первой же схватке с более или менее серьезным монстром. Кстати, насчет монстров… Думаю, гибель двух слуг не заставит Сельду отказаться от мысли тебя прикончить. Она бы с удовольствием заодно убила и меня, но знает, что это не так просто. Похоже, нам придется разорить гнездо курули. Причем сделать это мы должны сегодня ночью. Чем скорее, тем лучше.

— Хорошо, — кивнул Алвис. — С таким бойцом, как ты, можно сразиться с любым количеством врагов.

— Насколько я знаю, ты тоже дерешься неплохо, — промолвил Толгрим. — По крайней мере, сегодня ночью тебе уже пришлось сражаться с врагами. Сколько их было? Двое? Трое?

— Откуда ты это знаешь? — удивился Алвис.

Толгрим таинственно улыбнулся и двинулся к окну. Выглянув на улицу, он повернулся к Алвису и сказал:

— А сейчас нам нужно избавиться от этой падали. Если хозяин гостиницы обнаружит их утром, его может хватить удар.

— Куда мы денем трупы? — спросил Алвис. Мысль, что ему придется прикасаться к останкам монстров, вызывала у него отвращение.

— Выкинем на улицу. Когда встанет солнце, они превратятся в пепел. Ну а уж пепел-то ни у кого не вызовет подозрений. Мало ли всякой гадости остается после ночи безумных предсказателей? Давай, берись. Время дорого.

Преодолевая отвращение, Алвис помог Толгриму выкинуть остатки курули из окна. После этого учитель и новоиспеченный ученик спустились вниз.

Спрыгнуть со второго этажа не составляло для них труда. Оказавшись на мостовой, Толгрим быстро огляделся. Потом он вытащил из кармана и надел черные очки.

— Это чтобы не пугать прохожих своими светящимися глазами, — объяснил охотник.

Алвис подумал, что, когда станет настоящим охотником, заведет себе такие же.

Толгрим между тем сделал пару шагов в сторону и, наклонившись, стал рассматривать брусчатку.

Насколько Алвис мог судить, ничего особенного в ней не было. Мостовая как мостовая… Впрочем, Толгрим явно знал, что делал.

Наконец, выпрямившись, охотник сказал:

— Да, все верно. Курули побежал прямиком в гнездо. Нам нужно поторопиться, если мы хотим застать там весь выводок.

Алвис спросил:

— Ты так и будешь бегать по улицам с мечом в руках?

Толгрим махнул рукой.

— Сегодня ночь безумных предсказателей. Так что встречные прохожие подумают, будто я из их братии. А меч и в самом деле магический. Пошли, надо спешить.

Сказав это, он быстрым шагом пошел прочь от гостиницы. Алвис бросился за ним и, догнав, спросил:

— А гнездо этих курули, оно далеко?

— Нет, не очень. Но нам придется пройти мимо порта.

— Я вот чего не могу понять… — сказал Алвис. — Каким образом курули живут в городе так, что никто о них не знает? Думаю, узнай дэвы о их существовании, то курули наверняка бы не поздоровилось.

— Верно. Только курули выходят из дома, в котором они устроили себе гнездо, лишь на охоту. Причем делают они это не часто и соблюдают величайшую осторожность.

— А Сельда?

— Она — их королева. Это совсем другое дело. Она может выходить из дома в любое время. К большой удаче курули, недалеко от города и в самом деле живут последователи Барчуна. Никто из соседей этих монстров не может даже помыслить, что Сельда не барчунианка. Хотя… Возможно, везение тут ни при чем. Курули могли поселиться в этом городе именно потому, что рядом с ним живут сектанты. Впрочем, сейчас на эту тему думать не стоит. Давай-ка лучше наметим план действий.

— Что может быть проще? — ответил Алвис. — Мы ворвемся в их гнездо. Ты станешь орудовать мечом, я кинжалом. Самое главное, чтобы Сельда не удрала.

Он подумал, что еще несколько часов назад едва не влюбился в королеву этих жутких монстров, и почувствовал стыд. Так ошибиться! Интересно, что бы случилось, решись он ее поцеловать?

— Все не так просто, — покачал головой Толгрим. — Думаю, в гнезде осталось не менее десятка курули. И еще Сельда, с которой и с одной-то справиться непросто. Поэтому твоей задачей будет прикрывать мне спину. Только это, и ничего больше. Понял?

— Да.

— И еще. Береги кинжал. Старайся его использовать как можно реже. У него есть предел, после которого клинок рассыпается в прах. А он мне нужен.

— Вот это да! — возмутился Алвис. — Как же мне тогда защищать тебя со спины? Одними кулаками?

— Этого я не говорю. Парочку монстров он на самом деле выдержит. Вот если их будет больше… Постарайся пореже пускать кинжал в ход. Я сделаю все, чтобы эти монстры не обошли меня сзади. Хотя… будь у нас в запасе некоторое время, можно было бы раздобыть хороший осиновый кол.

Говоря это, Толгрим свернул в какой-то переулок. Алвис последовал за ним. Ночь безумных предсказателей была в самом разгаре, но этот район города почему-то оставался безлюдным.

— Эти курули, они что, вампиры? — поинтересовался Алвис.

— Нет, вампиры опаснее, но зато, как правило, действуют поодиночке. Вампиры — единоличники. В этом их сила и их же слабость. Действуй они сообща, то могли бы стать для людей очень большой опасностью. Может быть, это как-то связано с системой воспроизводства.

— Как?

— Обычный вампир может сделать какого-либо человека себе подобным раз в двадцать лет. Курули размножаются гораздо чаще. Их система воспроизводства почти такая же, как у пчел. Самка — королева, при которой всегда есть один-два трутня, так называемые древние курули. И больше десятка обычных особей, обеспечивающих все гнездо пищей.

— Так кто же они, эти курули? — спросил Алвис.

— Живые мертвецы.

— Зомби?

— Нет, зомби и курули принадлежат к разным видам живых мертвецов. Они сильно отличаются друг от друга, хотя в чем-то и похожи. Так, зомби дневной свет нипочем, а курули, за исключением королевы, его не переносят.

— Тогда, может быть, стоит навестить гнездо курули не сейчас, а днем?

— Нет, только сейчас, — ответил Толгрим. — Ночь впереди длинная. Если мы не нападем на курули, они нападут на нас сами, причем тогда, когда мы будем к этому не готовы. Мы расправимся с ними за пару часов, а потом спокойно займемся своими делами. Главное — не упустить твою подружку. Она одна может наделать больше бед, чем весь остальной выводок.

— А как мы попадем в дом курули?

— Думаю, это будет несложно. Курули откроют нам дверь сами. Они привыкли к тому, что ночью обычные люди почти ничего не видят. Ручаюсь, они думают, что, заманив нас в дом, получат большое преимущество. Вряд ли они знают, что мы оба видим в темноте неплохо.

Окна в домах, мимо которых шли охотник и его новоиспеченный ученик, были плотно закрыты ставнями. В щели не пробивалось и лучика света. Те, кто не хотел принимать участия в ночи безумных предсказателей, уже легли спать, а те, кто решил прогуляться, все еще не вернулись домой.

Переулок вывел Толгрима и Алвиса к порту. Они почти тотчас свернули на улочку рыбников, о чем неопровержимо свидетельствовали крытые чешуей морских дракончиков крыши и двери, сделанные из панцирей гигантских черепах. Впрочем, Алвис успел полюбоваться портом, его причалами и стоящими возле них судами, на мачтах которых тускло светились привязанные к ним каменные светлячки. Он услышал тихий рокот морских волн, услышал, как где-то неподалеку, скорее всего на одном из судов, наигрывает гитара.

Навстречу им вразвалочку шли два рыбака. Один говорил другому:

— Не забудь накормить каменных светлячков. Последний раз мы их кормили, кажется, недели две назад. Боюсь, они могут перестать светить в самый ответственный момент. Банку с медом синих пчел возьмешь в камбузе.

В конце улицы рыбников стоял большой, с четырьмя башенками по углам дом. Миновав его, Алвис и Толгрим свернули на широкую, мощенную красным камнем улицу.

— Мы почти пришли, — тихо сказал охотник. — Еще пара домов, мост, и мы у цели.

— Мост? — спросил Алвис.

— Ну да, через город протекает река. Она, конечно, впадает в море, но немного дальше. Дом, в котором обосновались курули, сразу же за мостом, на левой стороне улицы. Кстати, на месте курули я бы устроил на мосту засаду. Поэтому имеет смысл проявить известную осторожность.

Теперь они шли не торопясь, стараясь ступать как можно тише.

Алвис подумал, что эти предосторожности излишни, поскольку курули наверняка услышат их шаги, но не сказал ни слова.

Мост был каменный и довольно узкий. Очевидно, его построили тогда, когда города еще не существовало, а была лишь дорога, по которой время от времени проезжали редкие путешественники да купеческие повозки.

Вступив на мост, охотник и его ученик переглянулись.

— Ну, теперь отступать уже поздно, — прошептал Толгрим. — А стало быть, на всех парусах — вперед. Если мы дрогнем, то почти наверняка погибнем. Помни, я сделаю основное дело, а ты оберегай меня со спины и используй кинжал лишь в самом крайнем случае.

— Да понял я, понял, — так же шепотом ответил Алвис.

Он уже видел дом, в котором должно было находиться гнездо курули. Он был не очень большой, этот дом, но из-за узких, похожих на бойницы окон, а также множества печных труб, причудливых флюгеров и непонятно зачем установленных на крыше остроконечных шпилей казался высоким и довольно мрачным.

Алвис покачал головой. Дом, похоже, соответствовал характеру его обитателей как нельзя лучше. Юноша попытался прикинуть, кто мог жить в этом доме до курули. Может быть, особо мрачного нрава купец или какой-нибудь кустарь-чародей?

Они были уже на середине моста, когда Алвис вдруг заметил появившуюся возле дома закутанную в черный плащ фигуру. Толгрим остановился. Поскольку никто на них еще не нападал, Алвис посчитал, что заботиться о защите спины своего учителя рановато, и встал рядом с ним.

Между тем фигура приближалась. Вот она вступила на мост. Теперь ее отделяло от охотника и его ученика всего лишь шагов двадцать.

— А Сельде в смелости не откажешь, — сказал Толгрим. — Для того чтобы решиться на такую выходку, надо обладать очень сильным характером. Правда, наверняка вся ее банда в этот момент следит из дома за своей королевой, но все-таки Сельда рискует. И рискует сильно.

— Думаешь, это Сельда? — спросил Алвис.

— Кто же еще?

В самом деле, приближавшаяся к ним фигура была полностью закутана в черный плащ, капюшон которого был опущен так низко, что мешал рассмотреть лицо, но движения, походка могли принадлежать только женщине.

Королева курули остановилась шагах в десяти от Алвиса и Толгрима. Немного помедлив, она откинула капюшон плаща. Да, действительно, охотник не ошибся. Это была она.

— Ага, — весело сказала Сельда. — Значит, у вас все-таки хватило смелости явиться сюда. Думаю, вы пришли, чтобы разорить мое гнездо, убить моих слуг, а вместе с ними и меня.

— Ты догадлива, — сказал Толгрим. — Кстати, ты вышла нам навстречу. Этот поступок говорит о твоей смелости.

— Скорее о том, что ничего другого мне не оставалось, — улыбнулась королева курули. — Когда тот из моих воинов, которого ты любезно отпустил, рассказал, что вместо одного человека они обнаружили двух, причем один из них был с мечом, которым очень умело пользовался, я поняла, что мое гнездо подвергается, наверное, самой большой опасности за последние двадцать лет.

— С чего бы это? — ухмыльнулся Толгрим. — Вас не менее десятка. Неужели вы не справитесь с двумя какими-то людишками?

Сельда прикусила губу. Несколько мгновений она молчала, словно собираясь с мыслями, потом сказала:

— Вы не обычные люди. — И хорошо об этом знаете. Я же знаю, что там, в гостинице, ты мог меня убить, но не стал этого делать. Конечно, ты убил двух моих слуг, но одного все-таки отпустил. Я подумала, что смогу с тобой договориться. По крайней мере, стоило попробовать это сделать.

— Ну да, я не убил тебя, — задумчиво сказал Толгрим. — Хотя и мог это сделать. Только жалость тут ни при чем. Просто мне не хотелось использовать кинжал. Он предназначен для кое-кого другого. Незачем тратить его на каких-то курули.

Сельда поежилась, словно ей вдруг стало холодно. Но она усмехнулась и тихо сказала:

— Ах вот куда ты метишь. Стало быть, ты появился в нашем городе не случайно?

— Ну конечно.

— Значит, ты хочешь убить не только меня и моих слуг?

— Не только.

— Вот как — Сельда задумчиво покивала головой.

— Именно так.

— И ты не отпускал моего слугу? Ему и в самом деле удалось ускользнуть?

Толгрим оперся на меч как на трость. Видимо, он не боялся, что его лезвие затупится о мостовую. Может быть, оно вообще не могло затупиться.

— Просто в комнате, в которой мы сражались, было очень тесно. Именно поэтому твоему слуге удалось удрать. Я его не отпускал.

Сельда бросила на меч заинтересованный взгляд.

— А теперь ты пришел ко мне, вооруженный так, как надо. Ты надеешься убить нас этим мечом?

— Не надеюсь Я вас им убью. Он предназначен именно для этого. Хотя… сначала можно и поговорить Мне интересно, что может предложить такому, как я, королева курули. Чем ты надеешься меня купить? Уж не своим ли белоснежным телом?

Сельда снова зябко передернула плечами. Руки ее скрывали широкие рукава плаща. Конечно, она могла быть вооружена, но только чем-то не длиннее обычного кинжала.

— Будь начеку, — шепнул Алвису Толгрим. — Сейчас все и начнется.

Юноша кивнул и вытащил из-за пояса кинжал.

Он смотрел на Сельду и думал, что та является всего лишь маскирующимся под человека монстром. Однако он не мог оторвать взгляд от ее красиво очерченных губ, больших, казавшихся сейчас печальными глаз. Вот Сельда слегка кивнула, словно соглашаясь с невидимым собеседником.

— Говори, — промолвил Толгрим. — Тянуть время бесполезно.

— Хорошо, — Сельда снова едва заметно кивнула. — Я скажу. Нам, курули, нужен лишь покой. Мы не хотим мешать тебе. Ты пришел в наш город для войны. Мы хотим остаться от нее в стороне. Я предлагаю тебе нейтралитет.

— Ты думаешь, я смогу тебе поверить?

— Если захочешь, то сможешь, — убежденно сказала Сельда. — Учти, мы нужны, нужны всем. Тебе, дэвам, обычным людям. Мы просто необходимы.

— Зачем?

— Зачем, что мы занимаем определенное место, определенную нишу. Мы берем на себя страх и ужас мира. Что бы ни сотворили люди, они всегда могут кивнуть на нас и сказать: «Они хуже». Если кто-то убьет всех монстров этого мира, он добьется лишь того, что монстрами станут люди. Пока существует достаточное количество зомби, вампиров, оборотней, курули и прочих называемых вами «чудовищами» созданий, людям не о чем беспокоится. Но стоит нас уничтожить…

— Знаю, — прервал ее Толгрим. — Только, на мой взгляд, это еще не причина, чтобы оставить тебя и твоих слуг в покое.

— Нет, причина. Монстров становится все меньше. Кто знает, может быть, уничтожив нас, ты поспособствуешь возникновению в этом мире кого-то еще более страшного? Не таким ли образом десять лет назад возникли те, кто, оставаясь людьми, являются монстрами, да такими, что мы, курули, им и в подметки не годимся?

Толгрим едва заметно вздрогнул.

— Ты имеешь в виду черных магов? — спросил он.

— А кого же еще? Подумай хорошенько. Ведь это является доказательством…

Толгрим тряхнул головой и весело хихикнул:

— Нет, Сельда, ничего у тебя не выйдет. Затуманить мне мозги не удастся. Я знаю лишь одно: если мы не убьем тебя и твоих слуг сейчас, вы посчитаете нас совсем уж дураками и, улучив подходящий момент, прикончите.

Алвис увидел, что из дома курули высыпало около десятка белых фигур. Они медленно двинулись к мосту. Сельда обернулась и что-то прошипела. Курули остановились. Снова повернувшись к охотнику и его ученику, Сельда сказала:

— Однако мы могли бы заключить договор и поклясться в чистоте намерений перед великим духом.

— Договор? — Толгрим покачал головой. — Нет, вы его нарушите. Курули не держат свое слово. В этом я уже как-то убедился.

Он взмахнул мечом и сделал шаг к королеве курули. Ее подданные громко зашипели и двинулись к мосту.

Сельда мрачно улыбнулась.

— Вы, люди, непроходимо глупы и самоуверенны. В этом ваша сила, но в этом и ваша слабость.

Она взмахнула правой рукой и кинула в Толгрима круглый, тускло поблескивающий, похожий на яйцо археоптерикса предмет.

Он был еще в воздухе, а Алвис уже догадался, чем этот предмет является.

«Но откуда? Как они смогли ее достать?» — пронеслось у него в голове.

Дальнейшее произошло почти мгновенно. Толгрим стремительно развернулся и кинулся к Алвису. Подхватив его, словно котенка, на руки, охотник швырнул юношу к парапету моста.

Больно ударившись о него задом, Алвис перевалился на другую сторону. Последнее, что он увидел, прежде чем рухнуть вниз, был яйцеобразный предмет, который, упав на плиты моста, подпрыгнул и покатился к ногам Толгрима.

Падение было коротким. Алвис врезался в воду и стал стремительно погружаться. К счастью, плавать юноша умел. Отчаянно заработав руками, он вынырнул на поверхность шагах в десяти от моста.

В этот момент на мосту рвануло. Конечно, старый каменный мост устоял, но в воздух взвилось множество обломков камней и кусков деревянного парапета. Сообразив, что большинство обломков упадет в воду, и не желая получить одним из них по голове, Алвис набрал в легкие как можно больше воздуха и нырнул. Ему повезло. Ни один из обломков в него не попал.

Снова вынырнув и поглядев в сторону моста, Алвис увидел, что на нем полыхает здоровенный костер.

«Что там может гореть? — подумал он. — Парапет? Нет, слишком сильное пламя. Все-таки что это может быть?»

Как раз в этот момент Дьюк выбрался из-под куртки и, устроившись у него на плече, завопил:

— Ты решил меня утопить?

— Точно, — буркнул Алвис. — Помолчи, иначе и в самом деле утоплю.

— Нет, уйду я от тебя, — забрюзжал Дьюк. — Стоило мне на минутку заснуть, как ты решил искупаться. Разве может хороший хозяин купать своего дьюка без его согласия? Я уже не говорю о том, что ты моришь меня голодом.

— Если тебе не нравится вода, я могу забросить тебя обратно на мост. Решайся, пока не поздно. Только учти, ничего хорошего ты там не найдешь.

— Ага! — воскликнул Дьюк. — Значит, ты и в самом деле хочешь от меня избавиться?

«О великий дух, — подумал Алвис. — И за что мне такое наказание?»

Он снова посмотрел на мост. Толгрима на нем не было. Неподалеку от разгоравшегося все сильнее костра стояла неподвижная, словно статуя, Сельда.

Чертыхнувшись, Алвис завертел головой из стороны в сторону. Охотника не было и на поверхности воды. Конечно, как раз в этот момент он мог нырнуть. Стоит с полминуты подождать…

— Эй, Алвис, ты никак потерял своего наставника?

Отчаянно работая руками, юноша развернулся в сторону моста. Сельда теперь стояла на самом его краю и насмешливо улыбалась.

— Ищи, ищи, — еще раз крикнула она. — Ищи. Может, и найдешь.

Алвис не удержался и спросил:

— Откуда ты взяла гранату?

Сельда развела руками и ничего не ответила.

Между тем течение продолжало уносить Алвиса прочь от моста. Грести с кинжалом в руке было трудновато, но юноша решил, что не бросит его ни за какие коврижки. Все-таки это было единственное оружие, с помощью которого он мог отбиться от курули.

Он еще раз огляделся.

Толгрима в воде не было. Не было его также и на мосту. Куда же он делся?

«Неужели погиб?» — ошарашенно подумал юноша.

— Плыви прочь! — снова крикнула Сельда. — Спасай свою шкуру. Если, конечно, тебе это удастся.

Алвис погрозил ей кинжалом и крикнул:

— Я вернусь! И разорю ваше гнездо. Я отомщу!

— Кишка тонка! — промолвила Сельда. — Подумай лучше о том, как от нас ускользнуть. До рассвета далеко. Мои слуги этой ночью, вылавливая тебя, славно повеселятся.

— Я вернусь, — пообещал Алвис.

После этого он поплыл по течению, прочь от моста.

— В общем-то, эта девица в чем-то права, — сказал Дьюк и стал карабкаться Алвису на голову.

— Это еще что? — Алвис от неожиданности едва не хлебнул воды.

— Не люблю воду, — объяснил Дьюк.

К счастью, весил он немного и держать голову над поверхностью воды не мешал. И Алвис смирился. Тем более что заниматься укрощением вконец обнаглевшего Дьюка было некогда.

Юноша понимал, что королева курули его не обманывала. Без Толгрима он и в самом деле превратился в добычу. Теперь самым главным было ускользнуть от курули. Дожить до утра. Днем он что-нибудь придумает. Может быть, даже расскажет о гнезде живых мертвецов дэвам. За такие сведения они охотно забудут обо всех его шалостях.

Правда, это же должна понимать и Сельда. Наверняка сейчас она уже выслала на его поимку всех своих слуг.

К счастью, живые мертвецы не умели плавать. Стало быть, пока он находится в воде, они до него не доберутся. Но не может же он просидеть в ней всю ночь? Рано или поздно ему придется выбраться на берег. Вот тут-то охота на него и начнется.

«Значит, — подумал Алвис, — мне нужно найти кусок берега, на который можно выбраться, не напоровшись на живых мертвецов. А потом обзавестись безопасным убежищем. Ладно — все по порядку. Сначала надо выбраться на берег».

Он прикинул, что прямо сейчас выходить из воды было бы глупо. Наверняка курули уже следят за ним с берега. Попытавшись выбраться из воды, он тотчас попадет им в лапы.

Таким образом, ничего не оставалось, как плыть вниз по течению и искать подходящий кусок берега. Такой, на котором курули не смогут устроить на него засаду.

Собственно, этим Алвис уже и занимался.

— А куда делся охотник? — спросил Дьюк.

Для того чтобы Алвису было удобнее плыть, он соскользнул пониже и обхватил задними лапками шею юноши.

— Меньше спать надо, — буркнул Алвис.

— А все-таки?

— Похоже, погиб.

Дьюк издал низкий, похожий на кряхтенье звук и промолвил:

— Это плохо. Очень плохо.

— Как будто я сам не знаю!

— Что ты намерен делать? — не отставал Дьюк.

— Прежде всего — думать! — рявкнул Алвис.

Он все же глотнул воды и, откашлявшись, пообещал Дьюку, что его утопит. Конечно, если тот попытается задать хотя бы еще один вопрос. Дьюк не сказал в ответ ни слова, может быть задумавшись, а может, и в самом деле испугавшись угрозы Алвиса.

Через пару минут Алвис настолько успокоился, что даже, продолжая мерно грести руками и ногами, пытался придумать какой-то выход из создавшегося положения.

Еще через некоторое время он честно признался себе, что никаких планов спасения ему в голову не приходит, и стал размышлять на другие темы. Прежде всего его интересовало, где Сельда раздобыла гранату.

Случись это где-нибудь неподалеку от ворот миров, он вряд ли бы удивился. Но город находился от них слишком далеко. Получалось, граната, прежде чем попасть в руки королевы курули, преодолела едва ли не полмира. Кроме того, основным оружием, поступавшим из других миров великой цепи, были пистолеты, автоматы, пулеметы. Стоили они очень дорого, но тем не менее пользовались спросом. Но граната… Как правило, их покупали редко. Гораздо дешевле было приобрести какой-нибудь драконий камень или глаз демона. Эти магические камни по степени воздействия вполне заменяли гранаты, а достать их было легче.

Приобретение гранаты могло быть оправдано лишь в том случае, если ее собирались использовать против человека, сведущего в магии. Например, такого, как Толгрим. И вообще, так ли уж случайно Сельда оказалась в гостинице? И зачем она в ней поселилась, если у нее есть свой дом?

Наверняка Сельда заранее знала, в какой гостинице поселится он, Алвис. Откуда? Как она это умудрилась предугадать? Может быть, ей сообщил об этом черный маг? Судя словам Толгрима, он способен каким-то образом влиять на судьбы людей.

Вот интересно, а способен он заставить кого-нибудь поселиться в определенной гостинице? Почему бы и нет? Кстати, гранату Сельда могла раздобыть у того же черного мага.

Но это не главное. Что-то еще… что-то он не додумал…

Алвис сильнее заработал руками. Намокшая одежда мешала плыть, тянула на дно. Пора было либо выбираться на берег, либо избавляться от одежды.

Однако, выбравшись на берег, он почти наверняка угодит в лапы курули, а оставшись без одежды, не сможет раздобыть себе другую. В самом деле, как он это сделает? Разденет еще одного устролога? Вряд ли у него хватит на это времени. Надо будет убегать от курули. Голышом? Нет, с одеждой он не расстанется.

Он продолжал плыть по течению и минут через пятнадцать заметил пылавший на берегу костер. Похоже, это было как раз то, что нужно. У костра наверняка есть люди. Кроме того, огонь может отпугнуть живых мертвецов.

Алвис поплыл к костру и, по мере того как берег становился все ближе, сумел увидеть, что костер горит в десятке шагов от воды. Возле костра суетились предсказатели. Похоже, они готовились к какому-то магическому ритуалу. Двое складывали из блестящих металлических полос пентаграмму, еще один протирал тряпочкой большую каменную горгулью. Костер бросал на ее безобразную морду багровые отблески. Казалось, горгулья злобно ухмыляется.

Когда до берега осталось совсем немного, Алвис вдруг додумался, где он может укрыться от курули.

Корабль! На корабль они проникнуть не смогут. Ему нужно отгородиться от живых мертвецов морской водой. Для того чтобы оказаться на корабле, он должен попасть в порт. А там…

Алвис сбился с ритма, хлебнул воды и, откашлявшись, чертыхнулся.

Вот только у него не было денег. Без них его не пустят ни на один корабль. Черт бы побрал Рума и его товарищей!

Хотя…

«Ладно, — решил Алвис. — Главное сейчас — попасть в порт. А там я что-нибудь придумаю. В первый раз, что ли?»

Он перестал грести и нащупал ногами дно. Предсказатели не обращали на него внимания. Сунув кинжал за пояс, Алвис побрел к берегу.

Устал он довольно прилично. Не мешало немного отдохнуть. Кстати, почему бы и нет? Курули наверняка не осмелятся напасть на него рядом с костром, на глазах у десятков предсказателей.

Выбравшись из воды, Алвис тяжело протопал к костру и сел возле него, спиной к огню. Ночь была теплой, и простудиться он не боялся, но хоть немного высушить одежду стоило. Бегать в сырой не очень-то приятно.

Предсказатели по-прежнему не обращали на него ни малейшего внимания. Пентаграмма была уже почти закончена. Человек, полировавший бока горгульи, бросил тряпочку на землю и, словно проверяя качество работы, провел ладонью по гладкому каменному боку.

Алвис попытался прикинуть, в какой стороне порт. Получалось, до него не очень далеко.

Дьюк снова перебрался ему на плечо и, поворачиваясь к огню то одним, то другим боком, блаженно, словно кот, замурлыкал.

Алвис пошарил в карманах и вытащил коробочку с сигаретами. К счастью, она была герметичной, и сигареты не намокли. Вынув из костра горящую ветку, юноша прикурил от нее сигарету и попытался обдумать положение, в котором оказался.

Итак, ему нужно было попасть в порт. Причем курули наверняка не оставили мысли наложить свои лапы на его шею. А стало быть, ему придется как-то ускользнуть от десятка живых мертвецов и их королевы. К счастью, он вооружен…

Толгрим…

Похоже, охотник погиб там, на мосту. Значит, теперь он может рассчитывать только на себя самого.

«А может, я ошибаюсь? — подумал юноша. — Кто их знает, этих охотников? Вдруг Толгрим как-то уцелел во время взрыва и теперь сражается с курули? Может, я зря теряю время, и сейчас мне нужно со всех ног бежать к гнезду этих тварей?»

Дым сигареты приятно горчил. Одежда на спине уже стала подсыхать. По телу юноши разлилась приятная истома.

Он понимал, что ему нужно на что-то решиться. Он мог отправиться в порт, а мог — к гнезду курули. Если Толгрим уцелел и сейчас ведет бой, то, отправившись в порт, он оставит товарища в беде. Если же Толгрим погиб, то, явившись к гнезду курули, он попадет в ловушку, из которой уже не выйдет живым.

Куда?

Алвис докурил сигарету и снова огляделся. Пентаграмма была закончена, и предсказатели, сбившись в кучу, о чем-то тихо переговаривались. Судя по всему, церемония, к которой они так готовились, должна была начаться не позже чем через пару минут. От ближайшего дома к костру шла парочка устрологов. Надетые на них бумажные маски и мешки были зеленого, как трава, цвета. В дальней части города кто-то запускал в небо раскрашенных фосфоресцирующей краской птеродактилей.

Куда он направится? В порт? К гнезду курули? Жив Толгрим или нет?

Алвис покачал головой.

Нет, ему придется вернуться к гнезду курули. Прежде всего он должен был узнать, что случилось с охотником. Если тот погиб, то остается лишь позаботиться о собственном спасении. Это, слава великому духу, ему приходилось проделывать не раз, в этом у него был кое-какой опыт. Потом, когда он выберется из этой заварушки и переживет ночь красных дьяволов, можно будет заняться поисками другого охотника. Рано или поздно, но он его найдет…

Алвис вдруг заметил, что два устролога, пройдя мимо группы предсказателей, направились к костру.

Почему? Что-то в их движениях показалось ему знакомым.

Один из устрологов споткнулся о лапу горгульи. Упасть он не упал, но, для того чтобы сохранить равновесие, взмахнул рукой. Алвис заметил, что мелькнувшая в широком рукаве бумажного одеяния рука имела слишком длинные для обычного человека пальцы. И еще она была неестественно белой.

9

Дьюк резко взвизгнул и метнулся под куртку, в кармашек. Алвис отшвырнул окурок и вскочил.

Никем иным, кроме как курули, эти псевдоустрологи быть не могли. Стало быть, Толгрим мертв.

«Ну вот, все и решилось, — подумал юноша. — Толгрим мертв, а мне надо пробиваться к порту».

Двое курули были от него в нескольких шагах. Где-то неподалеку должны были находиться остальные, но сейчас высматривать их было некогда.

Алвис прыгнул к курули и саданул одного из них ногой в живот. Плоть курули оказалась плотной, упругой, словно резиновой. Все же удар был силен, и живой мертвец, потеряв равновесие, рухнул на землю.

Мгновением позже второй попытался схватить Алвиса за горло. Но не тут-то было. Увернувшись и на этот раз, юноша сделал подсечку. Падая, второй курули попытался схватить Алвиса за куртку и снова промахнулся.

«Вот в чем их слабость, — подумал гоноша. — У них замедленная реакция. Конечно, обычный неповоротливый горожанин от них не уйдет, но человек, имеющий кое-какой опыт в драках, может вполне удрать от парочки курули».

Он кинулся прочь от костра. Как раз в этот момент предсказатели хором завыли, устремились к горгулье и устроили вокруг нее что-то вроде хоровода. Оглянувшись, Алвис увидел, как курули, расталкивая предсказателей, бросились вслед за ним, и быстрее заработал ногами.

«Похоже, — подумал он, — в этом городе я так привыкну бегать, что совсем разучусь передвигаться каким-либо иным способом».

Через пару минут подошвы его ботинок застучали по брусчатке. Позади слышалось громкое шипение Видимо, курули, с которыми он схватился у костра, предупреждали своих соплеменников, что добыча ускользнула.

Алвис бежал. Впереди его наверняка ждала засада. И нужно было свернуть в какой-нибудь переулок, попытаться ее избежать, но Алвис этого сделать не мог.

Что-то с ним случилось, что-то было не так.

Нет, он не хотел, подобно берсеркеру, погибнуть в яростной схватке, постаравшись обменять свою жизнь на жизни как можно большего количества врагов. И страх, от которого теряют голову и бегут, словно преследуемые стаей волков дикие звери, был тут ни при чем. Страха Алвис не чувствовал. Просто…

Просто тот новый мир, та новая жизнь, которой он уже мысленно жил, со смертью Толгрима рухнули. Просто теперь он снова был один и должен был рассчитывать лишь на себя…

Отчаяние? Да!

Он осознал, что с ним происходит. Чувство, овладевшее им, называлось отчаяние. Оно заставляло его поверить в предопределенность своей жизни, в невозможность ее изменить, в то, что он вечно будет скитаться по дорогам, пока не придет время уйти в мир бесплотных теней, поскольку единственная нить, ведущая к новой жизни, со смертью Толгрима оборвалась.

Конечно, он мог искать других охотников, долго, очень долго. Но вот найдет ли? И будут ли они такими, как Толгрим? А самое главное — будет ли он нужен им, другим охотникам?

Этого Алвис не знал. Да и некогда ему было об этом думать, поскольку отчаяние вдруг ушло, уступив место холодной, расчетливой ярости.

Ах так? Ну, сейчас он им покажет.

Впереди, шагах в ста, мелькнула и сейчас же спряталась белая фигура. Алвис выхватил кинжал и ухмыльнулся.

Сомнений не было. Его ждала засада. Почему бы в нее не попасться? Вот только все должно было получиться не так, как эти вонючие курули рассчитывают.

Они хотят отнять у него жизнь? Не получится. Он им этого не позволит. А вот прикончить нескольких из них — с большим удовольствием. Чтобы отомстить за теперь ставшую невозможной новую жизнь, за охотника, погибшего ради того, чтобы спасти его, несмышленого сопляка.

Сейчас, вот сейчас.

Конечно, это была засада. Курули сделали ее по всем правилам.

Алвис как раз поравнялся с небольшим, построенным под шатер кракеозов домиком, когда из-за него выскочили два курули и перегородили ему дорогу. Оглянувшись, юноша увидел, что еще двое отрезали путь к отступлению.

«Где остальные? — подумал он. — Что-то их мало».

В следующее мгновение еще один мертвец спрыгнул с крыши домика и очутился рядом с ним. Подняв голову, Алвис увидел на крыше двух курули, готовых присоединиться к своему товарищу. Чуть в стороне, держась за флюгер, стояла Сельда.

— Попался, — с удовлетворением сказала она. — Все, как я и рассчитывала.

— Фиг тебе, — мрачно сказал Алвис и полоснул протянувшего к нему руки курули кинжалом поперек груди.

Послышался треск, как будто разорвалась сухая, истлевшая ткань, и живой мертвец отступил на шаг. На груди у него возникла огромная рана.

— Магический кинжал! — воскликнула Сельда. — Я думала, там, в номере гостиницы, он мне померещился.

Алвис удивился. Кинжал и в самом деле оказался весьма грозным оружием. Впрочем, времени удивляться и раздумывать не было. Сделав шаг к курули, он нанес ему еще два удара. Второй удар начисто снес мертвецу голову. Тело какую-то секунду еще держалось на ногах, а потом рухнуло на мостовую.

— Ну, кто следующий? — спросил Алвис.

Сейчас, ощутив у себя в руках грозное оружие, он был готов схватиться хоть с сотней курули. Пусть нападают. Он им устроит добрую резню.

— Мы вырвем тебе кишки, — крикнула Сельда. — Учти, эти кинжалы быстро теряют свои магические свойства.

— Думаю, на десяток курули и их занюханную королеву его хватит, — ответил Алвис.

Перебежав к дому на другой стороне улицы, он прижался к его стене спиной. Теперь, по крайней мере, сзади никто к нему не подкрадется.

Дьюк высунул голову из-под куртки и спросил:

— Ты уверен, что из этого положения нет другого выхода? Может, попробуешь пуститься наутек?

Алвис покачал головой:

— Нет, сначала я выпотрошу хотя бы парочку этих чудовищ.

— Ага, значит, тебе надоело все время убегать?

— Примерно так.

— Ну как знаешь. Только не потеряй меня в схватке. Мы, дьюки, знаешь ли, теряемся. Еще иногда нас крадут. Но сейчас совсем другой случай.

Сказав это, Дьюк спрятался в карман и притих.

Между тем курули двинулись к Алвису. Сидевшие на крыше спрыгнули на мостовую и присоединились к своим товарищам. Сельда скомандовала:

— Берите его в полукольцо и нападайте. Всех он не убьет. А тот, кто уцелеет, отправится сегодня утром спать на полный желудок.

Курули зашипели.

Алвис взмахнул кинжалом:

— Если это будет еще возможно. Клянусь, распорю живот первому, кто ко мне подойдет.

Курули взяли его в полукольцо, и теперь оно сжималось. Юноше стало не по себе от этих уставившихся на него холодных, мертвых глаз, длинных, белых, тянущихся к нему рук.

Впрочем, отступать было поздно. Ничего не оставалось, как постараться продать свою жизнь подороже.

«Кто знает, — подумал юноша. — Может быть, мне еще удастся вырваться? Нападать курули будут всем скопом и, конечно, станут друг другу мешать. Убью их как можно больше, а потом попытаюсь прорваться к порту».

Он снова взмахнул кинжалом. Один из мертвецов лишился кисти руки и, отшатнувшись, едва не сбил с ног своего соседа. В этот момент на Алвиса бросились сразу два мертвеца. Полоснув одного из них по животу, юноша ловко перекинул кинжал в левую руку и вонзил его в грудь второго.

Курули попытался перехватить его руку, но Алвис уже выдернул кинжал и полоснул очередного сунувшегося к нему живого мертвеца по щеке, развалив ее, словно ломоть хлеба.

Сельда потеряла терпение и крикнула:

— Нападайте на него все сразу. Все! Задавите его массой!

Курули ринулись на Алвиса.

И тут началось что-то невообразимое. Больше всего это напоминало кучу малу. Алвис успел полоснуть парочку мертвецов, но тут кто-то схватил его за ногу. Юноша упал, на него рухнуло несколько курули. Каким-то чудом не выпустив кинжал из рук, Алвис умудрился вонзить его в живот навалившегося на него мертвеца.

Будь курули меньше, они бы его несомненно одолели, но они, как юноша и рассчитывал, мешали друг другу. Извиваясь, словно червяк, под грудой навалившихся на него тел, Алвис каким-то чудом умудрился отползти в сторону. Правая рука его оказалась свободна. Воспользовавшись этим, юноша снова вонзил кинжал. Вцепившийся в отвороты его куртки мертвец перестал двигаться и разжал руки.

Алвис врезал по чьей-то голове рукояткой кинжала и, отчаянно работая локтями, стал выбираться из «кучи малы». Один из курули попытался вгрызться ему в ногу, но всего лишь вырвал кусок материи из штанины. Другой схватил рукой за шею. Услышав, как совсем рядом с его правым ухом лязгнули челюсти, Алвис нечеловеческим усилием выдрался из рук противника и оказался на свободе.

В следующую секунду к нему протянулось сразу несколько рук, но Алвис уже вскочил и бросился наутек.

Оглянувшись на бегу, он увидел Сельду. Та все еще стояла на крыше.

— Прощай, королева! — крикнул Алвис. — Советую тебе сменить слуг. Уж больно они неуклюжи.

Он не удержался и расхохотался.

— Мы тебя найдем! — завопила Сельда. — Мы тебя обязательно найдем!

— Добавь сначала своим слугам прыти! — крикнул юноша. — Добавь им немножечко прыти.

Он хохотал и никак не мог остановиться. Схватка с курули заставила его осознать, что не все еще потеряно. Главное — он не умер и даже оставил с носом королеву живых мертвецов. Конечно, не будь у него кинжала охотника, курули сейчас наверняка уже обгладывали бы его кости. Но все-таки… все-таки… он остался жить. И это было не так уж и плохо.

«Итак, врагов стало несколько меньше, — подумал Алвис. — Вот именно — несколько. Если считать с членами гильдии воров, то их даже сейчас более чем достаточно».

Эта мысль его несколько отрезвила. В самом деле, он выиграл один бой, но враги в любую минуту могут запросто с ним сквитаться. И до тех пор, пока не кончится ночь красных дьяволов, он не может покинуть этот город.

«А почему нет? — подумал Алвис. — В этом городе становится опаснее, чем в ночь красных дьяволов. Может быть, и в самом деле, оставшись в нем, я сделал ошибку? В любом случае ее можно исправить. Надо дождаться утра и удрать. Куда угодно, хоть обратно на дорогу, лишь бы подальше от курули и головорезов. Дождаться утра…»

Темный шар со светящимися глазами и полыхающим огнем ртом едва не закатился ему под ноги. Перепрыгнув через него, Алвис покачал головой.

Каких только тварей не появляется на улицах в ночь безумных предсказателей! По крайней мере, ничего подобного этому шару он за свою жизнь не видел.

Конечно, в другое время он бы обязательно остановился и рассмотрел этот шар получше. Но только не сейчас. Тому, за кем гонится стая живых мертвецов, тратить время на пустое любопытство не стоит.

Алвис пробежал еще один квартал и свернул на другую улицу. Теперь порт был совсем рядом. Юноша уже слышал отдаленный плеск волн.

Он оглянулся. Улица позади него была пустынна.

Стало быть, он оторвался от преследователей. Надолго ли? Впрочем, теперь у него была фора во времени. Ее надо использовать. Как?

Алвис понимал, что без денег попасть на какое-нибудь судно будет очень сложно. Впрочем, он верил в свою удачу. Она уже выручала его не раз.

Улица кончилась. Перед юношей был порт. Не сбавляя скорости, он кинулся к причалу.

Кстати, теперь на нем толпилось несколько десятков человек самой причудливой наружности. Похоже, в порт совсем недавно забрела толпа безумных предсказателей. Некоторые из них сосредоточенно созерцали море, словно надеясь в его просторе найти ответ на какие-то очень важные вопросы. Другие, присев прямо на доски настила, читали толстые, переплетенные в кожу тома. Третьи вполголоса разговаривали. Лица у них были очень серьезные.

Алвис подумал, что у предсказателей, видимо, наступило время медитации. Интересно, сколько оно продлится?

У причала стояли четыре корабля. Два из них были самыми обычными рыбацкими шхунами и ничем особенным не выделялись. Еще одно судно наверняка прибыло в порт издалека. Алвис безошибочно определил это по украшавшей его нос деревянной фигуре единорога. Насколько он знал, такие фигуры ставили на нос своих кораблей лишь купцы из далекого южного города Гам. Четвертое судно было паровым. Корпус оно имело плоский и широкий, целиком сделанный из обработанного особым составом листа гигантского дерева фуху. Такое судно мог себе позволить лишь очень богатый человек, поскольку один корпус, не говоря уже об остальном оборудовании, стоил баснословно дорого. Правда, такая цена компенсировалась тем, что суда, сделанные из листа дерева фуху, славились своей необыкновенной прочностью. Состав, секрет которого хранили лишь несколько мастеров, делал гигантские листья прочнее железа. При этом они оставались почти такими же легкими, как до обработки.

Оказавшись на причале, Алвис еще раз оглянулся.

Нет, курули нигде не было видно. Впрочем, они могли появиться с минуты на минуту. Учитывая это, ему надо было срочно что-то предпринять. Может быть, для начала расшевелить предсказателей? Если поднимется суматоха, то проскользнуть на любое из четырех судов будет гораздо легче. Как бы это устроить?

Вообще-то Алвису сразу понравилось судно из древесного листа. Собственно, это было оправдано. Рыбацкие и купеческие суда, как правило, охранялись более или менее тщательно, а вот экипажи подобных роскошных судов отличались беспечностью. Кстати, и спрятаться на таком корабле легче.

Алвис протолкался поближе к понравившемуся ему кораблю и внимательно оглядел палубу. На ней находились всего лишь два матроса. Облокотившись на поручни в нескольких шагах от трапа, они с интересом рассматривали предсказателей.

С чего же начать? Как расшевелить толпу? Причем сделать это нужно так, чтобы матросы напрочь забыли о трапе. Как?

К счастью, Алвис услышал, как один из матросов сказал другому:

— Видишь вон того старикашку с длинным носом? Точь-в-точь наш старый боцман. Наверняка такой же, как и он, мерзавец.

Алвис мысленно улыбнулся. Это было то, что нужно.

Он без труда отыскал глазами старика, о котором говорили матросы. Это оказался не кто иной, как уже знакомый ему иншаси. Устроившись на самом краю причала, он сидел, уставившись на зажатую в руке колоду карт таро, и о чем-то сосредоточенно размышлял.

Ага, кажется, подвернулся случай сквитаться за тот номер, который старикан отколол в гостинице.

Подскочив к иншаси, Алвис с негодованием сказал:

— Ты и вправду мерзавец?

— Что? — меланхолично спросил тот.

— Я спрашиваю: правда ли, что ты мерзавец?

Глаза у иншаси были равнодушными, пустыми, словно у обкурившегося анашой ханыги. Похоже, Алвиса он даже и не узнал.

— Почему ты так решил?

Алвис пожал плечами:

— Я? Ни в коем случае. Но вон те два матроса сказали, что ты мерзавец.

Конечно, Алвису было противно выступать в роли доносчика, но, для того чтобы не попасть на обед курули, он был согласен на что угодно.

Иншаси повернул голову в сторону судна из древесного листа:

— Эти?

— Точно.

— Они совершенно правы.

— Что? — удивился юноша.

— Они совершенно правы. Я — негодяй. И еще старый идиот. А также заплесневелый сморчок.

Сказав это, иншаси вновь занялся изучением карт. Алвис издал стон.

Похоже, предсказатель не шутил. Он и в самом деле так думал. По крайней мере сейчас.

«Может быть, стоит попытаться расшевелить кого-нибудь другого? — подумал юноша. — Но каким образом? И вообще, не рано ли я потерял надежду?»

Он присел рядом с иншаси и тоже уставился на колоду. Карты таро были самыми обыкновенными. Он не раз видел подобные в руках бродячих гадалок. Интересно, что старик в них такого необыкновенного нашел? Чем они сейчас для него являются? Точкой, в которой заключен весь окружающий мир? Дверью в какие-то другие существования? Окончательной пустотой, несущей с собой покой, отдых от утомительного разнообразия жизни?

«Мне нет дела до фантазий этого полубезумного старика, — подумал Алвис. — Я должен думать о том, как спасти свою шкуру. Я должен придумать способ заставить его мне помочь. И чем скорее, тем лучше».

Он придвинулся к иншаси ближе и демонстративно, громко засопел. Тот не повел и ухом. Продолжал пялиться на карты.

И Алвис каким-то образом понял, что заставить иншаси отвлечься от созерцания можно только одним-единственным способом. Нет, сейчас на него не подействует даже угроза смерти. Угрозы вообще сейчас бесполезны. Но есть один способ…

Дьюк высунул голову из-под куртки и сказал:

— Нечего думать. Давай действуй. Ты знаешь, что нужно сделать. Заставь его себе помочь, заставь. Иначе погибнешь.

Алвис не обратил на его слова внимания. Потому что он уже перестал быть самим собой, каким-то непостижимым образом наполовину превратившись в иншаси, заразившись от него чудовищным в своей непоколебимости спокойствием.

Это произошло мгновенно. Алвис почти физически почувствовал, как от него в сторону иншаси протянулся невидимый, неощутимый, но в то же время совершенно реальный туннель. Благодаря этому туннелю он и старик превратились в сиамских близнецов, благодаря этому туннелю юноша сумел ощутить это каменное, непробиваемое спокойствие и скрывавшуюся под ним, словно ядро под скорлупой ореха, светлую, неопасную печаль. Эти ощущения вошли в него, стали его частью, что-то изменили в его душе.

В следующее мгновение все кончилось. Туннель, соединявший Алвиса и иншаси, оборвался. Но главное уже было сделано, уже произошло. Потому что предсказатель очнулся, вынырнул из мира спокойствия, в котором находился.

Алвис почувствовал это по тому, как изменилось дыхание иншаси. Оно участилось. И глаза его снова стали глазами живого человека, способного воспринимать окружающий мир.

Вот пальцы иншаси вздрогнули, и одна из карт таро полетела к воде. Она падала лицевой стороной вверх, и Алвис хорошо ее разглядел. На ней был нарисован скелет с косой, гордо шествующий среди гор трупов.

Алвис вспомнил, что эта карта называется «смерть».

«Ну да, — подумал он. — И конечно, это знамение. Прах возьми, стоит связаться с иншаси, как предсказания начинают сыпаться словно из мешка».

— Значит, это опять ты, — проговорил иншаси. — И на этот раз тебе от меня нужна помощь. Не так ли?

— Так. Мне нужна помощь, — подтвердил Алвис.

Иншаси тяжело вздохнул.

— Может, лучше я тебе еще раз погадаю?

— Нет, только не это.

— Да помоги ты ему. Неужели трудно? — влез в разговор Дьюк.

Иншаси бросил на него мрачный взгляд и пробормотал:

— Еще как трудно. Между прочим, вы помешали мне понять второй постулат причинно-следственных связей силы, поддерживающей нашу цепь миров в равновесии.

— Не пудри мне мозги, — сказал Дьюк. — Тебя просят помочь, значит — помоги. Слушай, почему ты такой жлоб?

Иншаси тряхнул головой, так что нашитые на его одежду колокольчики тихонько зазвенели, и с достоинством промолвил:

— Я не жлоб. Просто сейчас я занят.

Алвис подумал, что он, похоже, и в самом деле проиграл. Можно еще некоторое время уговаривать упрямого старика, можно его умолять, заклинать, становиться на колени. Однако все это бесполезно. Пока еще есть какое-то время, надо попросить о помощи кого-то другого. Прямо сейчас.

— Мне пора, — сказал Алвис и встал.

— Погоди, — старик схватил его за руку и заставил сесть обратно на причал. — Погоди. Мне кажется, у тебя какие-то неприятности. Правильно?

— Мои неприятности касаются только меня, — ответил юноша.

— Но ты же рассчитывал на мою помощь? — старик слегка улыбнулся. — Не так ли?

— А ты сказал, что не можешь мне помочь.

— Кто знает? Собственно, что тебе надо?

Алвис бросил на иншаси испытующий взгляд. Может быть, он и в самом деле поторопился? Вдруг старик и правда поможет?

— За мной гонятся, — проговорил он. — Если преследователям удастся меня поймать, я обязательно погибну. Мне нужно где-нибудь спрятаться, хотя бы до утра. Днем те, кто меня преследует, будут не опасны.

— Ага, — задумчиво сказал старик. — Я, кажется, догадываюсь, кто именно тебя преследует. Те, кто не выносит дневного света. Гм… как ты умудрился сделать их своими врагами?

— Разве это так уж трудно? — поинтересовался Алвис.

— Да, трудно. Стать для них добычей — запросто, а вот врагом — надо сильно постараться.

— Не знаю. Вроде бы я не очень и старался. Просто так получилось.

Теперь старик взглянул на него с неподдельным интересом.

— Хорошо, я тебе дам совет, — сказал он. — Вон видишь, там, недалеко от берега, на воде, горят огоньки?

Алвис посмотрел в указанном иншаси направлении. В самом деле, шагах в шестистах-семистах от причала над водой виднелись пять-шесть огоньков. Похоже, там стояла парочка судов или же несколько строений. Судов? Но почему они тогда не пристанут к причалу? Строений? Но как они держатся на воде?

— Это свайные домики водяников. Слышал о таких?

— Конечно, слышал. Только сталкиваться мне с ними до этого не приходилось.

— Стало быть — тебе повезло.

— Почему?

Иншаси поморщился, словно проглотил что-то горькое, и объяснил:

— Они мерзкие пакостники.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Пакостить они любят. Причем делают это из чистой любви к искусству. Водяники совершенно неспособны перерезать горло тому, кто решится у них переночевать, и не возьмут у него в благодарность за гостеприимство даже монетки. Но…

Старик поднял над головой указательный палец.

— Но… — поддакнул Алвис.

— Но какую-нибудь штуку они с тем, кто решит к ним заглянуть, учинят обязательно. Либо ночью тайком приклеят подошвы сапог гостя к полу, так что, обувшись, он рискует упасть и сломать ногу, либо выкинут что-нибудь еще почище. Вот такие они, эти водяники. С ними ухо надо держать востро.

— Понятно, — промолвил Алвис. — Водяники, похоже, создания довольно неприятные. Только к чему ты мне это все рассказываешь?

— А к тому, что ты можешь спрятаться у них от преследователей. Они гостям рады, и даже очень.

Сказав это, старик криво ухмыльнулся. Алвису его ухмылка совсем не понравилась.

— Ну уж нет, — сказал он. — Лучше я…

— Предпочтешь попасть в лапы тех тварей, что за тобой гонятся? — продолжил за него старик. — Скатертью дорожка. Только прежде хорошенько все обдумай. Водяники тебя не убьют. Ну, может, немного позабавятся. Если ты будешь все время настороже, то большого урона не понесешь. Несколько синяков и шишек, не более. Взамен ты получишь надежное укрытие, поскольку твои преследователи плавать не умеют.

Алвис почесал затылок.

Ему приходилось сталкиваться с самыми разными шутниками. Не любил он их. Некоторые были ничуть не лучше курули.

— А другого варианта нет? — поинтересовался юноша.

— Есть, — снова вмешался в разговор Дьюк. — Ты можешь вернуться в гостиницу. Вот только, прежде чем ты до нее доберешься, тебя раза три успеют слопать курули. Поэтому тебе ничего не остается, как отправиться к водяникам.

Однако Алвис сдаваться не собирался. Мысль о том, что снова придется куда-то плыть, его не вдохновляла. Да и водяники, судя по словам иншаси, не являлись образцами кротости и гостеприимства.

— А этот пароход? — Алвис кивнул на судно из древесного листа.

— Этот? — иншаси тонко усмехнулся. — Ты считаешь его менее опасным, чем дом водяника?

— Считаю. Предсказатель пожал плечами:

— В таком случае отправляйся на него. Кто тебя держит?

— Матросы, — объяснил Алвис. — Их нужно отвлечь. Пока они глазеют на трап, я не могу пробраться на корабль.

— Ага, матросы, — задумчиво проговорил предсказатель. — Ну, отвлечь их я смогу. Это нетрудно.

— Так отвлеки их! — воскликнул Алвис. — И побыстрее.

Он оглянулся и увидел, как из переулочка, расположенного шагах в трехстах от причала, вышли несколько устрологов. Торопливо, чуть ли не бегом они двинулись к толпе предсказателей.

Устрологи? Как бы не так! Уж Алвис-то знал, кто это такие.

— Если ты твердо решил пробраться на этот корабль, я должен тебя предупредить…

— Мне некогда, — перебил иншаси Алвис. — Мне очень некогда. Приступай к делу.

Старше сплюнул в воду и бросил на юношу косой взгляд.

— Хорошо. Я это сделало. Хотя бы для того, чтобы мне больше никто не мешал предаваться моим размышления, которые…

— Это я уже слышал, — быстро сказал Алвис. — Дед, давай действуй. Прошу, начинай.

Старик пожал плечами:

— Ладно, ступай к трапу и будь наготове. Мне придется применить совершенно неизвестный в этом мире способ, который я вывел, исследуя второе отклонение от обычного порядка совокупности случайного расположения совершенных фигур.

Алвис еще раз оглянулся. Расстояние между псевдоустрологами сократилось вполовину. У него в распоряжении осталось не более пары минут.

— Ступай, — приказал иншаси.

Алвис подошел к трапу и бросил на старика умоляющий взгляд. Если тот и в самом деле хотел ему помочь, то пора было начинать.

Иншаси вознес над головой руки, пару раз ими взмахнул и произнес несколько слов на незнакомом языке. Тотчас же перед стоявшими на палубе парохода матросами повисло туманное облачко. Вот оно стало сжиматься, перекручиваясь наподобие белья, которое выжимает дюжая прачка, потемнело и превратилось в красивую девушку. Сладким голосом, томно поводя глазами, красотка затянула:

— …Только благодаря им я чувствую себя как никогда комфортно. В те дни, когда я подвергаюсь наибольшей опасности, они приносят мне…

Матросы от изумления вытаращили глаза.

— …И только благодаря им я могу жить по-настоящему полной жизнью, не опасаясь никаких нежелательных последствий…

Алвис осторожно ступил на трап. Матросы этого не заметили. Похоже, они не могли оторвать от красотки глаз. Осмелев, юноша быстро перебежал на корабль и спрятался за углом палубной надстройки.

Выждав с минуту, он выглянул из-за угла.

Матросы все так же пялились на девицу, которая продолжала вещать:

— …Они дают мне ни с чем не сравнимое удобство, делают мою жизнь более комфортной. Кроме того, наслаждение, которое они мне приносят…

— О ком это она? — спросил один матрос у своего товарища.

— Не знаю. Но, судя по тону, о любовниках, — уверенно ответил тот. — Кто еще может приносить женщине столько приятных ощущений?

— А-а-а… понятно. Только почему она так прямо и не скажет, что ее любовники лучшие в мире?

— Нет, ты какой-то тупой. Стесняется женщина. С ними это бывает.

— Дошло.

В этот момент предсказатель снова взмахнул руками. Изображение девушки исчезло. Матросы разочарованно переглянулись и снова уставились на трап. Один из устрологов, уже направлявшийся к нему, резко остановился и стал рассматривать какого-то предсказателя, монотонно размахивавшего ярко раскрашенным веером.

— Ну вот и хорошо, — прошептал Дьюк. — Все получилась самым лучшим образом. Теперь тебе осталось только найти удобное укрытие и пересидеть в нем ночь. Может быть, ты даже надумаешь меня покормить.

Алвис лишь покачал головой и пробурчал:

— Завтра, я же сказал — завтра.

Он еще раз выглянул из-за переборки. Иншаси опять сидел на краю причала и задумчиво изучал карты таро. Алвис вспомнил ощущения, которые испытал в тот момент, когда соединился с ним невидимым туннелем.

Это было нечто.

«Интересно, — подумал Алвис, — смогу ли я проделать это сейчас отсюда, с палубы корабля?»

Ему почему-то казалось, что расстояние для этого не должно являться помехой. А стало быть, соединение вполне возможно. Вот только…

Да, курули все еще были на причале. Кто знает, может быть, они сумеют увидеть этот соединяющий их канал. Тогда они наверняка посчитают иншаси его сообщником, и тому не поздоровится.

Нет, заниматься пустыми магическими фокусами сейчас, в его положении, неразумно. И вообще, пора подумать об отдыхе.

Алвис снова спрятался за надстройку, развернулся и крадучись пошел вдоль борта.

10

Оказавшись на носу, Алвис подумал, что корабль его вполне устраивает. По крайней мере, ему пока еще не встретилось ни единой живой души. Похоже, команда, за исключением двух охранявших трап матросов, отправилась на берег слегка расслабиться.

Если все обстоит именно так, то остается лишь найти укромный уголок, в котором можно поспать до утра. А там он что-нибудь придумает.

Днем курули можно будет не бояться. А значит, он вернется в гостиницу. Следующая ночь будет ночью красных дьяволов, и курули наверняка предпочтут пересидеть ее в гнезде. А как только она закончится, Алвис смоется из этого проклятого города и постарается больше никогда в него не возвращаться.

«Если, конечно, возвращаясь в гостиницу, я не наткнусь на какого-нибудь члена гильдии воров, — подумал Алвис. — Хотя… что-нибудь можно придумать и в этом случае. Все-таки воры и убийцы не идут ни в какое сравнение с живыми мертвецами. Ускользнуть от них будет легче».

Он облокотился на поручни и вдохнул глубже свежий, пахнущий йодом морской воздух. Со стороны причала доносился шум толпы предсказателей. Похоже, уходить они пока не собирались.

Наверняка в толпе сейчас находилось несколько курули. Алвис представил, как живые мертвецы ломают головы, пытаясь придумать способ, с помощью которого они могут пробраться на корабль, и довольно усмехнулся.

Фигушки. Ничего у них не получится. Он спрятался надежно. И так будет всегда. Он сумеет уйти из любой ловушки. Правда… существовал еще некий черный маг.

«Что это за птица? — подумал Алвис. — Что будет, если он решит прихлопнуть меня лично? Как он это сделает? Вообще, чем он может быть для меня опасен? Судя по словам Толгрима, он может как-то влиять на судьбу. Как это происходит? Может быть, он способен отнять у меня везение? Стоп, но ведь с того самого момента, как я оказался в этом городе, мне что-то очень уж подозрительно не везет. Может быть, это дело рук черного мага?»

Алвис полез было в карман за сигаретами, но потом передумал. Огонек сигареты могли увидеть вахтенные матросы. И вообще, прежде всего надо было обследовать корабль, найти безопасное убежище. Надо поспать хотя бы несколько часов, иначе днем он будет как вареный. Того и гляди, влипнет в новые неприятности.

Осторожно двинувшись вдоль правого борта, он вскоре обнаружил люк. Дернув за ручку, Алвис убедился, что люк не заперт.

Ну вот, сейчас он узнает, так ли безлюден этот корабль, как выглядит. Для этого надо только спуститься вниз.

Алвис осторожно открыл люк и заглянул внутрь. Он увидел трап, за которым была дверь из дорогого самшитового дерева. Осторожно спустившись по трапу, Алвис прижал к двери ухо и прислушался.

За дверью было тихо. Юноша уже хотел было ее открыть, но тут до его уха донеслись странные, похожие на скрежет звуки. Вслед за тем чей-то скрипучий, противный голос сказал:

— Букет, каков букет у этого вина… г-рр-м… просто прелесть… г-ррр-м… просто превосходный букет… букет…

Снова послышался скрежещущий звук.

Алвис почувствовал, как по коже у него побежали мурашки.

Так, стало быть, на корабле кто-то все-таки был! А он едва не влез в новые неприятности. В любой момент тот, кто находится за дверью, может решить, что неплохо было бы подышать свежим воздухом. Он откроет дверь и обнаружит его, Алвиса. Что дальше?

«Нет, — подумал юноша. — Вернусь-ка я на палубу. Там наверняка найдется закуток, в котором можно переждать эту ночь».

И все-таки он не двинулся с места. Голос за дверью показался Алвису странно знакомым. Словно бы он его уже слышал, причем не один раз.

Между тем за дверью опять захрипели, заклекотали:

— …Это вино, оно наводит меня на игривые мысли, которые имеют отношение к вам, мадемуазель… Попробуйте его… Букет, каков букет!.. Г-ррр-м… г-ррр-м!

Озарение сошло на него неожиданно. Еще мгновение назад он слышал этот жуткий, выматывающий нервы голос, а потом вдруг неожиданно понял, кому он может принадлежать, и облегченно вздохнул, вытер со лба холодный пот.

Ну конечно, как он сразу не догадался…

Осторожно открыв дверь, Алвис увидел небольшую каюту, в дальнем конце которой была еще одна дверь. Посреди каюты стоял низенький столик с гнутыми ножками, на котором стояла большая позолоченная клетка. В клетке сидела большая птица-врушка и покачивалась на жердочке. Когда Алвис открыл дверь, она быстро проговорила:

— А теперь, мадемуазель, вам предстоит узнать, что удовольствия приносит не только вино… г-рр-м! Г-рр-м!

Ну да, все было верно.

Алвис вспомнил старика-бродягу, с котором столкнулся на дороге года три назад. Тот где-то раздобыл птицу-врушку и научил ее просить милостыню. Сколько ему подавали! Ужас!

Проскользнув в комнату, Алвис подошел к клетке и легонько постучал по ее прутьям.

— …Не верите? Это же так легко! — заявила птица-врушка. — Это очень даже просто!

Алвис хмыкнул.

Похоже, хозяин врушки был порядочный ловелас. Ну да его-то, Алвиса, это не касалось вовсе. Ему нужно было всего лишь отсидеться на этой посудине до утра.

Кстати, дальше идти не имело смысла. На случай, если вдруг заявится хозяин парохода, надо будет устроиться поближе к палубе.

Алвис еще раз оглядел каюту. Кроме столика с клеткой, в ней стоял еще узкий, обитый роскошной, с серебряной ниткой материей диванчик.

Если его слегка отодвинуть от стены…

«Вот за ним-то я и устроюсь, — подумал Алвис. — Если вернется хозяин корабля, то наверняка меня сразу и не обнаружит. А значит, будет время смыться. Конечно, проще устроиться на самом диванчике, но это будет уже наглость, граничащая с глупостью. А глупые поступки мне сейчас совсем ни к чему. Я и так в этом городе столько глупостей наделал, что, по справедливости, давным-давно должен был уже сыграть в ящик».

Он двинулся к дивану…

— Тебя маркиз прислал?

Алвис резко повернулся. Дверь в соседнюю каюту была открыта. На пороге стояла девушка, почти девочка, в странном, смахивающем на мешок платье. Никаких украшений, никакой косметики. Впрочем, Алвис сразу отработанным за годы бродяжничества чутьем, по тому, как она гордо держала голову, по движениям, по осанке, определил — из благородных.

Раздумывать было некогда. Каждая упущенная секунда работала против него.

— Да, маркиз, — сказал Алвис.

Он с трудом поборол желание броситься наутек.

Еще успеется. Пока ничего страшного не произошло. Ну, девчонка, ну, застукала. А дальше? Кричать или закатывать истерику она пока вроде не собиралась. Почему бы и не побеседовать? Сбежать удастся в любой момент.

Девчонка кивнула так, словно посланцы от этого неведомого маркиза приходили к ней каждый день. Хотя почему бы и нет? Запросто.

«Все-таки куда это я попал? — попытался прикинуть Алвис. — Публичный дом из самых дорогих? Нет, скорее всего, этот корабль кто-то использует как место, в котором можно без опаски проворачивать всякие темные делишки».

— Проходи, сейчас я чего-нибудь налью, — совершенно равнодушно сказала девушка и ушла в каюту.

Алвис двинулся вслед за ней. Вторая каюта была гораздо больше, чем первая. И обставлена более обильно. В ней теснились какие-то козетки, диванчики, пуфики, ломберные столики. В дальнем углу была еще одна дверь. По правую и левую сторону от нее стояли две разрисованные драконами ширмочки.

«А ведь этот корабль и в самом деле приплыл издалека, — вдруг подумал Алвис. — Может быть, даже из другого мира. Хотя вряд ли… Как он миновал ворота миров? Как прошел по узкой, соединяющей этот мир с соседним перемычке? Впрочем, говорят, что некоторые маги могут передвигать по воздуху и большие, чем эта посудина, тяжести. Стало быть, хозяин корабля — маг? Впрочем, возможно, он всего лишь купил ее у какого-нибудь мага».

Сомнительно, все это было очень сомнительно. Скорее всего, корабль и в самом деле был из этого мира. Просто приплыл издалека… издалека…

Девица открыла богато украшенный золотистыми завитками шкаф, вынула из него пузатый графинчик, наполненный вишневого цвета жидкостью.

— Думаю, это тебе понравится, — деловито сообщила она и, наполнив два хрустальных стакана, двинулась к Алвису.

Тот к этому времени уже настолько пришел в себя, что взял протянутый ему стакан совершенно спокойно. Вишневого цвета жидкость оказалась очень приятным на вкус вином. Сделав пару глотков, Алвис присел на какой-то пуфик. Девушка устроилась на обитом голубой материей диванчике.

Кажется, пока все складывалось неплохо. Теперь оставалось только выведать, когда вернется хозяин корабля, этот самый маркиз.

Он уже хотел было спросить об этом у девушки напрямик, но тут она, тихо ахнув, вскочила.

— Забыла, совсем забыла…

Быстро пройдя к одному из столиков, девушка открыла стоявшую на нем маленькую шкатулочку и, вооружившись серебряной ложечкой, зачерпнула из нее какого-то белого порошка. Высыпав порошок в стакан, она помешала в нем ложечкой и сказала Алвису:

— Чего стоишь, подходи. Давай сюда стакан.

Юноша покорно подошел к столику. Попав в вино, белый порошок с шипением растворился. Теперь жидкость в стакане Алвиса приобрела зеленоватый оттенок.

Осторожно ее понюхав, юноша решил пока воздержаться от снятия пробы. У вина изменился запах. Приятным его теперь назвать было нельзя.

— Не торопись, — посоветовала девушка. — Посиди пару минут, подготовься. В первый раз тебе может не понравиться. Зато потом…

Она сделала несколько глотков из своего стакана и снова плюхнулась на диванчик. Закрыв глаза, девушка стала устраиваться поудобнее.

Алвис уже собирался вновь присесть на пуфик, но тут она хлопнула ладошкой по диванчику:

— Садись сюда. Ближе.

Пожав плечами, Алвис присел на край диванчика. Теперь он мог рассмотреть девушку получше. Ее лицо, плечи, длинную благородную шею, руки… Руки.

Алвис взглянул на них повнимательнее.

Точно, он не ошибся. На запястье правой руки виднелась свежая, едва зарубцевавшаяся ранка, очевидно сделанная чем-то очень острым, может быть лезвием ножа.

Где она могла пораниться? Не в этой же набитой дорогими вещами каюте, и вообще, не на корабле. Хотя… Кто знает, каковы привычки хозяина этой посудины? Может быть, ему нравится полосовать ножом своих гостей? Кто он, этот маркиз?

Алвис задумчиво повертел в пальцах стакан с вином и аккуратно поставил его на столик.

Нет, это пойло он пить не будет. Ни за что.

— Зря, — сказала девушка. — Маркизу это не понравится. Он любит, чтобы гости к его приходу были подготовлены.

Глаза ее были по-прежнему закрыты, лицо оставалось все таким же спокойным, почти равнодушным.

— Сейчас, я сейчас, — сказал Алвис.

— Уж больно ты нерешительный, — промолвила девушка. — Маркиз этого не любит. Хотя… кто знает, может, ему захотелось немного почудить? Ты небось и к кандалам еще не привык?

— К кандалам? — переспросил Алвис.

— Ну да, к ним самым, — девушка вздохнула. — Ничего, привыкнешь, никуда не денешься. Все привыкают…

Она закинула руки за голову и потянулась, словно кошка, издав при этом странный горловой звук, чем-то и в самом деле напоминающий мяуканье.

Вот это Алвису совсем уж не понравилось. У него даже возникло ощущение, что он из одной ловушки угодил в другую. Кто знает, может, это даже будет похуже? Главное — совершенно непонятно, куда это он угодил и с какой стороны ждать очередной плюхи.

Может, и в самом деле стоило отправиться прямиком к водяникам? Ну, шутники они, мелкие пакостники… Зато никаких кандалов и напитков с белым порошком.

— Все очень просто, — вполголоса проговорила девушка. — Все очень просто. Главное — надеть кандалы так, чтобы они врезались в руки, но не слишком. Иначе весь кайф пропадет. Кайф, он, понимаешь, зависит от времени…

Голос у нее изменился. Стал сонным. Похоже, белый порошок был каким-то наркотиком. И сейчас он начинал действовать.

— Ты пей, пей, — продолжала говорить девушка. — В первый раз эта штука нужна, просто необходима. Хотя я не думаю, что маркиз начнет сразу с кандалов. Может быть, он даже подождет до завтра… или до послезавтра. Иногда маркиз любит подождать. Предчувствия удовольствия, оно, знаешь ли, иногда лучше самого удовольствия. Сильнее…

— А кто он, этот маркиз? — осторожно спросил Алвис.

— Он один, — пробормотала девушка. — Других таких нет. Маркизы, они бывают только в единственном числе. Все остальные — не более чем жалкие имитаторы.

Она опять потянулась и лениво, расслабленно улыбнулась. Алвис посмотрел на нее с опаской. Кто знает, что она сейчас выкинет? Эти наркоманы под кайфом способны вытворять просто невероятные вещи.

И вообще, пора было немного осмотреться.

Может быть, сейчас за дверью в следующую каюту стоит этот самый маркиз и беззвучно хохочет, любуясь, как его девушка морочит голову случайно залетевшему на его корабль простаку?

Алвис осторожно встал с диванчика.

— Куда? — равнодушно спросила девушка. — Куда наладился? Неужели передумал? Вот потеха-то будет. Тебя же матросы с корабля не выпустят. Сиди и не рыпайся. Все будет очень хорошо… просто прекрасно… как в лучших снах…

— Я сейчас приду, — быстро сказал Алвис. — Мне просто надо походить. Ноги что-то затекли.

— Ну, походи, походи… — промолвила девушка. — Кто запрещает? Только удрать не пытайся. Не советую. Это может маркизу не понравиться.

— А я и не собираюсь, — ответил Алвис. И конечно, соврал. Еще как собирался…

Потому что теперь этот корабль ему очень даже не нравился. Некое предчувствие говорило ему, что бежать надо с него без оглядки. Предчувствиям своим Алвис верил и частенько следовал, может, лишь благодаря этому оставшись в живых, умудрившись выкрутиться целым и невредимым из всех неприятностей, которые так любит устраивать своим подданным дорога.

Но торопиться пока не стоило. Прежде всего, только дурак, решив смыться, сейчас, же пускается в бегство, напролом, не разбирая дороги, забыв об осторожности. Кроме того, было у него четкое ощущение, что еще сколько-то времени в запасе есть. Пусть не удастся на этом корабле отоспаться, так хоть что-нибудь о нем узнает. На всякий случай. Мало ли что? Вдруг пригодится? Да и любопытно ему было. Не слишком часто он до этого видел, как живут по-настоящему богатые люди. Может быть, даже деньги какие под руку попадутся.

Деньги ему сейчас были нужны. С ними выбраться из города будет легче. Может, если попадется что-то очень ценное, удастся все-таки откупиться от гильдии воров. Одной Головиной болью станет меньше.

— А маркиз — он лапочка, — вдруг сказала девушка. — Миленький и очень добрый. Именно поэтому он всякими глупостями до сих пор и занимается. Прямо как сумасшедший становится. Женщины его, видно, в молодости здорово обижали. Вот он и до сих пор…

Алвис осторожно двинулся к двери в следующую каюту. Прежде всего надо было узнать, что находится за этой дверью. Может быть, там самая настоящая сокровищница?

Как же! Держи карман шире.

Следующая каюта была еще больше. Из мебели в ней имелось всего лишь несколько скамеек. Кроме того, в ней стояло с дюжину странных сооружений, состоящих из железных балок, здоровенных винтов, каких-то растяжек и множества цепей. На одной стене в специальных гнездах стояли причудливые инструменты, похожие на щипцы, пилы, большие сверла, странно изогнутые ножи.

В каюте было чисто, пол покрывали толстые циновки из карармского камыша. И запах…

Алвис принюхался.

Запах ему не понравился. Явственно пахло горелым, и был еще один запах, терпкий, резкий, почти узнаваемый. Почти…

Из соседней каюты послышался голос девушки:

— Он приходит ко мне из ночного мрака и заявляет, что я должна платить за право существовать в этом мире. Я не могу ему в этом отказать, поскольку он прав, и его правота повергает меня в безграничное отчаяние, такое отчаяние, которое способна излечить лишь последняя утешительница. Сделать ей это не так уж трудно. Достаточно лишь положить мне на плечо свою холодную, костлявую руку. Но она не торопится, и это вызывает у меня еще большее отчаяние…

Кровь!

Алвис вдруг понял, что там, в находившейся у него за спиной каюте, пахло кровью. Великий дух, чем же занимается этот маркиз, если у него огромная каюта насквозь провоняла кровью? И ведь в ней явно убирали. Стало быть, запах крови въелся в стены, в пол, в потолок, стал неистребимым.

Запах крови.

Он разбудил в Алвисе некое ощущение, дремавшее в нем до поры до времени, словно медведь в берлоге. Она зашевелилось, заворочалось, разгоняя по телу тяжелые, медленные, жестокие в своей неотвратимости судороги. А потом у Алвиса по коже пробежал холодный, какой-то замогильный ветерок. Потолок каюты отчаянно заскрипел и резко прогнулся по крайней мере на полметра, словно снаружи на него наступил тираннозавр. Багровые нити вырастали из углов каюты и тянулись к ее центру, туда, где стоял юноша. Их было множество, этих нитей, толстых и тонких. Чем-то они походили на змей и двигались вполне целеустремленно, словно и вправду были живые.

«Что же это происходит?» — совершенно отстраненно, поскольку ничем иным, кроме галлюцинации, это быть не могло, подумал Алвис.

Он еще думал о чем-то, но мысли проносились через его сознание словно метеоры, исчезая без следа, не оставляя после себя ни малейших воспоминаний.

Потом что-то изменилась еще раз, и самая последняя мысль задержалась настолько, что он успел ее осознать и запомнить. Именно благодаря этой мысли Алвис вдруг понял, что багровые нити — не что иное, как запах крови. И это его нисколько не удивило.

А тем временем одна из нитей запаха вдруг дотянулась до него, ударила наподобие бича, захлестнула шею и стала душить. Алвис почувствовал резкую боль. Воздух затвердел у него в горле, плотно его закупорил, не давая возможности сократиться легким. Перед глазами плыл какой-то разноцветный туман. Но длилось это недолго.

Алвис так и не успел потерять сознания, когда железная хватка вокруг его шеи ослабилась, закупорившая горло пробка исчезла. Он судорожно вздохнул. Еще раз…

И вот тут-то на него обрушилось самое страшное, потому что нить запаха все еще была обмотана вокруг его шеи. И она стала в бешеном темпе пьяного кошмара накачивать его эмоциями.

Страх? Боль? Наслаждение? Как бы не так.

Заполнившие его эмоции имели отношение к страху, боли и наслаждению. Этого отрицать было нельзя. Имели. Вот только они были сильнее, чем обычная боль, или обычный страх, или обычное наслаждение, может быть, в десятки, сотни раз. И еще к ним примешивалось слабое на их фоне, похожее на полустертую надпись мелом в углу яркого, красочного плаката чувство сожаления. Зачем оно было нужно тем, кто днями, неделями и месяцами выл, рыдал и безумно хохотал в этой каюте, Алвис не знал.

И все-таки жертвы этого пресловутого маркиза сожалели о том, что с ними происходит. Но мало. Гораздо больше они сожалели о том, что испытываемые ими ощущения недоступны большинству других людей.

Вот это-то очень бледное на фоне других эмоций сожаление Алвиса и доконало. Оно овладело его разумом, что-то в нем необратимо изменяя, перекраивая, делая его своей частью, увлекая на дно безвременья, в полную и окончательную темноту…

Алвис хотел сделать шаг назад, но у него это не получилось. С его телом что-то происходило. Оно вдруг отказалось подчиняться своему хозяину. Юноше осталось только одно — закричать.

Алвис так и сделал.

Он знал, что прийти ему на помощь некому, но все-таки кричал. Что еще ему оставалось делать?

Некому?

Острые когти Дьюка полоснули его по груди. Это не помогло. Разве могла эта боль сравниться с той, которую Алвис все еще чувствовал? Видимо, Дьюк это понял, поскольку выскочил из-под куртки и, вскарабкавшись на плечо, полоснул когтями по обмотавшейся вокруг шеи юноши багряной нити.

Она лопнула, словно туго натянутая струна. Отсеченный конец исчез в углу. Обрубок, словно гусеница, прополз по плечу Алвиса, свалился на пол и мгновенно в него всосался.

Юноша покачнулся и едва не упал. Ему очень хотелось опуститься на пол, закрыть глаза, расслабиться, забыться…

— Уходи! — взвыл Дьюк. — Уходи отсюда. Иначе погибнешь.

Это помогло.

Двигаясь так, словно вместо суставов у него были насквозь проржавевшие шарниры, Алвис вышел из каюты. Его отпустило, как только он перешагнул через порог. Вернулись ясность мышления и способность нормально двигаться.

Дьюк удовлетворенно хмыкнул и снова залез под куртку, в кармашек, а Алвис шагнул к девушке и грубо схватил ее за руку.

— Эй ты, ну-ка живо говори, чем занимается твой маркиз?

— Чем? А ты разве не знаешь?

Девушка открыла глаза. Зрачки у нее были совсем крохотными. Похоже, она сейчас ничего не видела.

— Откуда мне знать? Говори, да поживее.

Девушка мечтательно улыбнулась и сказала:

— Стало быть, ты совсем ничего не знаешь. Это даже интересно. Это забавляет. Может, тогда тебе ничего и говорить-то не стоит?

— Стоит, — рявкнул Алвис. — Говори.

Девушка вздохнула и промолвила:

— Он дарит радость. И наслаждение. Смертельную радость и жгучее наслаждение. Разве что-то на свете может быть лучше, чем жгучая радость и смертельное наслаждение?

— Стало быть, он убивает? — спросил Алвис.

— О, потом, только потом, — слабо улыбнулась девушка. — И если его хорошенько попросить. Правда, рано или поздно все об этом просят. А я вот — не попрошу.

Алвис отпустил ее руку и быстро огляделся.

С этого корабля нужно было уходить, и чем скорее, тем лучше. Алвис уже не думал ни о деньгах, ни тем более о ночлеге. Лишь бы оказаться от этого корабля как можно дальше. Лучше двое суток не спать и не есть, чем попасть в лапы к этому маркизу.

— Не уходи, — попросила девушка. — Не оставляй меня здесь одну. Знаешь, вместе как-то уютнее, что ли. Нет, я не боюсь. Мне все равно. Но, если ты останешься, будет гораздо спокойнее. Понимаешь?

— Еще бы, — ответил Алвис.

Ему надо было уходить, но он все медлил. Из-за девушки, из-за чего же еще!

«Ее нужно вызволить, — думал Алвис. — Но как это сделать? Великий дух, почему я опять вляпался? Как будто и без того мало забот…»

Да уж, забот у него хватало.

Вот только он прекрасно понимал, что девочка здорово влипла. Наркотики и те штучки, что с ней проделывал этот маркиз… Похоже, ему просто нравилось делать людям больно. А ей нравилось то, что с ней вытворял этот полоумный. Или все-таки не нравилось? Маркиз этот наверняка является очень сильной личностью. Подавил слабую, не нюхавшую жизни девчонку, внушил ей, навязал свое уродское понимание жизни… А вдруг уже поздно? Вдруг она по-другому уже не может? Вдруг она ушла в этот ядовитый, смертельный мир и закрыла за собой дверь?

«Ну уж нет, — подумал Алвис. — Такая-то молоденькая? Наверняка у нее где-то есть родители. Сдать им беглянку с рук на руки. Они возьмут ее в ежовые рукавицы и наставят на путь истинный… Вот только еще придумать бы, как ее вытащить с парохода…»

Броситься с ней в воду? Не выйдет. Он настолько устал, что не сможет проплыть с ней и десяти шагов. Утопит, как есть утопит. Взять на руки и снести по трапу на пристань? А матросы? Как же, пустят они его… Хорошо, пусть матросы окажутся совершеннейшими олухами и его пропустят. С кем он почти сразу же столкнется на пристани? Ну да, с курули. И тут уже станет не до девчушки.

Был еще и третий вариант. Он мог совершенно спокойно подождать того момента, когда маркиз вернется на корабль. Стукнуть его по голове, связать или запереть под замок. А потом лечь спать. Утром что-нибудь само собой придумается. В первый раз, что ли?

«Нет, — подумал Алвис. — Не получится. Такие, как маркиз, обычно ходят в сопровождении свиты. Не исключено, у него есть и пара телохранителей. Всех мне не одолеть».

Однако сдаваться так просто он не собирался.

Прежде всего надо было выйти на палубу и хорошенько осмотреться. Может, что-нибудь и подвернется, может быть, повезет.

О девушке Алвис пока не беспокоился. Похоже, она расположилась на своем диванчике надолго. Вот и пусть лежит. Пока.

Проходя через каюту, в которой стояла клетка с птицей-врушкой, Алвис не удержался, щелкнул по прутьям. Птица сейчас же бойко затараторила:

— Давай, огоньку сюда… г-ррр-м… Огоньку. Вон ту раскаленную железяку. Мы сейчас ей орудовать будем. Вы не беспокойтесь. Здоровью вашему это сильно не повредит. Я пока в этом не заинтересован. Г-ррр-м…

Поднимаясь по трапу, Алвис поежился.

Крут маркиз, ой крут.

На палубе по-прежнему было тихо. Ни единой живой души, если не считать следивших за трапом матросов. Предсказатели уже ушли. В дальнем конце причала слонялось несколько липовых устрологов.

Ну да, ждут, надеются, что его попрут с корабля. На что им еще надеяться?

Алвис взглянул в ту сторону, где виднелись огоньки поселка водяников. Плюнуть на все, перемахнуть через перила… Сколько до него, шагов пятьсот? Как-нибудь доплывет. А там… Нет, нельзя.

А что, если подкрасться к матросам сзади и вырубить их? Кстати, не так это и трудно. Найти что-нибудь тяжелое, садануть одного из них по затылку, потом второго…

Что дальше? Устрологи это несомненно увидят и, сообразив в чем дело, попрутся на корабль. Они бы и сейчас его могли атаковать, да не знают, сколько на посудине экипажа. Вдруг он битком набит вооруженными людьми?

«Что же делать? — подумал Алвис. — Что делать?»

Он чувствовал, он откуда-то знал, что время уже вышло.

Может, удастся как-то стравить матросов и курули? Попытаться в суматохе пробиться в город, притащить девчонку в гостиницу? Бред, чистой воды бред!

Около десятка факелов приближались со стороны города. Это запросто могла быть очередная группка предсказателей. Вот только Алвис знал, что с факелами, как правило, ходят лишь приезжие. Все остальные предпочтут каменных светлячков.

Стало быть — маркиз. Значит — пора уходить. Пока еще хозяин парохода далеко, пока еще нет риска, что кто-то из его свиты заметит спрыгнувшего с корабля человека.

А как же девушка? Вот то-то… Как быть с ней?

«А никак, — решил Алвис — Поздно. Сейчас уже поздно. Вот завтра утром…»

Правильно, кто мешает ему, когда наступит день, подойти к патрулирующим порт дэвам и шепнуть им, что на этом корабле содержится в плену красивая женщина. И вообще, хозяин его собрал настоящую коллекцию пыточных инструментов. Кроме того, в каюте, где эти инструменты хранятся, пахнет кровью.

Маркиз приезжий, и дэвы это быстро сообразят. Почему бы не осмотреть корабль приезжего богатея? Очень вежливо, очень спокойно, без скандала.

Пора было уходить, но Алвис все еще медлил. Ему хотелось посмотреть на маркиза. И он увидел. Когда процессия были уже на полдороге к причалу, юноша разглядел державших факелы слуг. Ливреи на них были роскошные. В центре процессии шел очень толстый человек в старинном сюртуке и пышном парике. Лицо у него было отекшее и нездоровое, нос крючковатый, губы кривила неприятная улыбка. Вот он повернулся и что-то резко сказал шагавшему возле него человеку в желтом халате, с двумя кривыми саблями за поясом. Выслушав маркиза, тот коротко ему что-то ответил…

Пора, самое время уходить.

Алвис крадучись пробежал на нос и шепотом сказал:

— Дьюк, вылезай. Придется опять поплавать.

— Чтоб тебя, — выругался Дьюк. — Неужели без этого нельзя?

— Нет, — ответил Алвис.

— Хоть бы сначала покормил, что ли… — пробормотал Дьюк, выползая из-под куртки.

Алвис сделал вид, что его не слышит. Ему и в самом деле сейчас было не до разговоров. Он перевалился через борт и почти бесшумно соскользнул в воду. Дьюк тотчас же снова перебрался ему на голову.

Отплыв от корабля на несколько десятков шагов, Алвис все-таки не удержался, оглянулся. Пока на пароходе все еще царила тишина. Если матросы что-то и услышали, то не придали этому никакого значения.

Вот и ладно. Вот и хорошо.

Облегченно вздохнув, Алвис поплыл в сторону огоньков поселения водяников. Он не спешил. Сейчас главное было — доплыть. А сил оставалось не так много. Их надо было экономить.

Через некоторое время он не удержался и оглянулся еще раз. Теперь на судне поднялась какая-то суматоха.

Может быть, слуги маркиза обнаружили, что на корабле кто-то побывал? Проболталась девица? Вряд ли. Скорее всего, рассказ девицы о том, что на корабле был посторонний, посчитают обычным наркотическим бредом.

Так что, скорее всего, суматоха на корабле самая обычная. Как же, хозяин вернулся!

Огоньки поселения теперь были несколько ближе.

Алвис стал считать гребки. Это помогало не думать об усталости, которая сковывала тело, о мокрой одежде, тянувшей вниз, в глубину.

Насчитав сотню гребков, он лег на спину и некоторое время отдыхал, стараясь расслабиться, не думать о том расстоянии, которое еще предстоит проплыть. В других обстоятельствах он преодолел бы его минут за десять. Но только не сейчас.

Вообще, может ли быть предел усталости? С какого момента усталость настолько завладевает человеческим телом, что его не может заставить двигаться даже инстинкт самосохранения?

Загнанное животное, падающее и покорно ждущее, пока хищники не перегрызут ему горло. Человек, замерзающий в десяти шагах от дома. Почему они погибают? Чего им не хватило? Силы духа или ресурсов тела?

«Очень опасные мысли, — решил Алвис. — Не стоит об этом думать, никак не стоит. Так и утонуть недолго».

Он перевернулся на живот и поплыл, мерно и старательно загребая немеющими руками. Один раз хлебнул соленой воды. Откашлялся.

Поселок водяников состоял из нескольких домиков, стоявших на вбитых в дно в сотне шагов от берега сваях. Домики были соединены друг с другом узкими мостками.

Алвис доплыл до небольшого, сбитого из нескольких досок причала, у которого стояло несколько лодок, и зацепился за него руками. Дьюк сейчас же соскочил с его головы, быстро огляделся и прошептал:

— Пойду огляжусь.

— Давай.

Алвис проводил взглядом метнувшийся к дому силуэт зверька и покачал головой.

Везет же некоторым. Спать себе целыми днями в удобном кармашке и высовывать голову на свет лишь для того, чтобы сказать какую-нибудь ахинею да поесть. Не жизнь, а разлюли-малина.

Впрочем… Ну да, без Дьюка он живым из той каюты на пароходе мог и не выбраться. Так что завтра надо не забыть его накормить. А то… Говорят, дьюки иногда теряются. Как-то ему даже сказали, что некоторых дьюков воруют.

Он немного отдохнул и лишь потом выбрался на причал. Это последнее усилие отобрало у него остатки сил.

Доски были шершавые, белые от налета соли. Алвис лежал на них и думал, что счастье — не такая уж и невозможная штука. Для него сейчас оно было всего лишь несколькими сбитыми вместе досками.

Потом он начал засыпать. Этого делать не стоило. Можно было во сне свалиться в воду. Но для того, чтобы встать, сил уж не осталось…

Кто-то схватил его за плечо и сильно тряхнул. Алвис с трудом открыл глаза. Над ним склонился какой-то бородатый, явно в возрасте тип. Добродушно улыбнувшись, он сказал:

— Тише, тише… Да не хватайся ты за нож. Никто тебе зла причинять не собирается. Откуда ты, гость?

— Из моря, — пробормотал Алвис.

Бородач весело улыбнулся.

— Гм, совершенно исчерпывающий ответ. Пошли в дом. Не стоит здесь спать. Приплывет большая рыба и откусит тебе нос.

— Согласен, — сказал Алвис и снова закрыл глаза.

— Пошли.

Бородач довольно бесцеремонно поднял его с причала и снова потряс.

— Не спи. Идти нужно. Домой идти нужно. Там тебе будет мягкая постель. Ну?

— Мне и тут хорошо, — промолвил Алвис и попытался снова улечься на причал.

— Вставай! — рявкнул бородач. — Если сейчас не встанешь, сам столкну в воду. Чтобы не мучился.

Алвис проснулся окончательно. Помотав головой, он взглянул на небо. Судя по всему, он спал не более получаса.

— Пошли в дом, — приказал ему бородач.

— Пошли, — кивнул юноша.

— Сам дойдешь?

— Дойду.

— Ну вот и прекрасно, — бородач перешел на мостки, ведущие от причала к дому.

Алвис последовал за ним. Он и в самом деле дошел, благо пройти надо было лишь шагов двадцать. Правда, где-то на середине мостков его повело в сторону. Вовремя успев схватиться за перила, юноша помотал головой, прогоняя остатки сна, и двинулся дальше.

Потом был дом. Алвису даже было некогда его хорошенько оглядеть. Первое, что он увидел, войдя внутрь, был здоровенный лоскутный матрас, лежавший возле самой двери. Шагнув к нему, Алвис спросил:

— Я тут лягу?

— Ложись, — разрешил бородач. — Сейчас я тебе принесу что-нибудь выпить.

— Не надо, — промолвил Алвис и плюхнулся на матрац. — Потом.

— Только сначала разденься, — приказал бородач. — Твою одежду надо просушить. И вообще, нельзя спать на матрасах в сырой одежде.

Алвис хотел было сказать, что матрас все равно теперь сырой, но вовремя сообразил, что раздеваться все же придется. Таким образом, тратить силы на спор вовсе не стоило.

Раздевшись, он рухнул на матрас и моментально заснул.

Увидев это, бородач хитро улыбнулся и поспешно вышел из дома. У него были еще кое-какие важные дела.

11

Какой-нибудь злодей и убийца получает от великого духа по заслугам довольно быстро. Или подельщики убьют, или заболеет чем-нибудь жутким. А мелкий пакостник может очень долгое время отравлять жизнь окружающим людям — великий дух даже не почешется. Кто знает, может, он вообще на мелких пакостников смотрит одобрительно? Кстати, почему? Вдруг — родство душ?

Алвис додумался до этой мысли через пару часов после того, как проснулся.

Но сначала…

Прежде всего, проснувшись, Алвис увидел красивую девушку, которая сидела на низенькой скамеечке из кости диво-рыбы и довольно беззастенчиво его рассматривала.

«Между прочим, — подумал Алвис, — на девушек в этом городе мне тоже везет. Одна оказалась чудовищем, вторая — наркоманкой. Теперь третья. Кто она? Ах да, она наверняка шутница. Интересно, какими неприятностями для меня это обернется?»

Девушка хихикнула.

Это Алвиса несколько успокоило. Совершенно нормальная девушка. Даже хихикает. Может, в этот раз все обойдется, так сказать, малой кровью?

— Ты бы оделся, что ли, — сказала девушка.

В самом деле, уснув голышом, Алвис, совершенно естественно, в том же виде и проснулся.

— А ты бы не смотрела, — буркнул он, оглядываясь в поисках одежды.

— Чего же не смотреть? — снова хихикнула водянка. — Ты вроде не уродец, да и не старый дед. Вполне красивый парень. Есть на что и посмотреть.

— Бесстыдница, — промолвил Алвис. — Куда дели мою одежду?

— Сейчас принесут. Девушка хлопнула в ладоши.

Тотчас же в комнату вошел зверь, здорово смахивающий на мальба. Собственно, это и был мальб, только какой-то странный. Тело у него вместо густых длинных волос, как у обычного мальба, было покрыто костяными бляшками и наростами, словно у крокодила. Кроме того, он был ниже обычного мальба и соответственно уже в плечах. Похоже, слуга водянки являлся какой-то разновидностью водяного мальба.

Передвигался он очень неуклюже, на задних лапах, а в передних держал одежду Алвиса.

— Ну, теперь ты можешь одеться, — проговорила девушка. — Думаю, это займет у тебя некоторое время.

И, весело засмеявшись, она выскользнула из комнаты. Водяной мальб положил одежду перед Алвисом и тоже ушел.

«Что это с ней? — подумал юноша и взял штаны. — Странная какая-то…»

Он стал было натягивать одежду и тут же обнаружил, что с ней произошли кое-какие изменения. Судя по всему, кто-то, прежде чем повесить ее сушить, завязал узлом штанины и рукава.

Алвис вздохнул.

Ну вот, началось…

Хотя не все так плохо. Прежде всего, он более или менее выспался. Кроме того, сейчас день, а стало быть, курули можно не опасаться. Теперь оставалось лишь совладать с узлами, которые, после того как одежда высохла, приобрели крепость железа, одеться и удрать от этих водяников, прежде чем они выкинут очередную шуточку.

Очень простой план. Как манная каша. Кстати, недостаток всех простых планов в том, что выполнить их чрезвычайно сложно. Алвис убедился в этом немного погодя. А пока он попытался развязать узлы.

Минут через пять, едва не лишившись ногтя на указательном пальце правой руки, он схватился за кинжал. Его остановила только мысль о том, что магический кинжал может быть не предназначен для того, чтобы резать обычные тряпки. Кто знает, вдруг от такого кощунства он потеряет свою волшебную силу? Кроме того, Алвису вовсе не улыбалось ходить по городу в штанах с отрезанными выше колен штанинами или в куртке со слишком короткими рукавами.

Отложив кинжал, он снова пустил в ход ногти. Через пару минут он развязал второй узел и выругался самыми черными словами из всех, которые только мог припомнить. Третий узел упрямился недолго. Обрадовавшись, Алвис приступил к последнему, четвертому.

Еще через пять минут юноша издал стон. Четвертый узел не хотел поддаваться просто ни в какую.

— Ладно, — пробормотал Алвис. — Что-нибудь я вам устрою, поганцы вы этакие. Вот увидите.

Видимо, устрашившись этой угрозы, узел наконец-то развязался.

Облегченно вздохнув, Алвис быстро оделся и сунул за пояс кинжал. Теперь он был готов к любым неожиданностям. Некое шестое чувство подсказывало, что долго ждать их не придется.

Оно не ошиблось.

Выйдя из дома, Алвис посмотрел вверх. Судя по положению солнца, был полдень.

Подошвы его ботинок глухо постукивали по сколоченному из толстых плах настилу. Конечно, дом занимал едва ли не его половину, но места для прогулки осталось достаточно. Посмотрев в сторону берега, юноша прикинул, что до него не менее сотни метров.

Ладно, с этим успеется.

Кстати, куда делся Дьюк? В какую историю влип этот философ-любитель? Ох, не случилось бы с ним беды.

Алвис бросил взгляд в сторону причала и машинально отметил, что возле него стоят три лодки. Это обнадеживало. Возле столбика, к которому были привязаны лодки, сидели девушка и тот самый бородач, с которым юноша познакомился ночью.

Ага, кажется, пришло время познакомиться с водяниками поближе.

Алвис двинулся к ведущему на причал мостику.

— А когда он закончит возиться со своей одеждой… — проговорила девушка.

— Тише, тише, вот он идет, — прервал ее бородач.

Они повернулись в сторону Алвиса и стали с любопытством смотреть на то, как он идет по мостику. Кажется, они находили в этом какое-то удовольствие.

«Ну и прах с ними, — подумал Алвис. — Если не дадут лодку, доберусь до берега вплавь. Конечно, одежда опять намокнет, но ничего трагического в этом нет. Только сначала надо найти Дьюка. Без него я не уйду».

Девушка хихикнула и толкнула бородача в бок локтем. Тот осклабился, вытащил из кармана коробочку, вынул из нее сигарету и закурил.

Алвис машинально пошарил в карманах.

Ну да, сигарет в них не было. То ли выпали, когда он плыл к поселению водяников. То ли… Вполне возможно, бородач сейчас курил его сигареты.

«Нет, — подумал Алвис. — Лодку они мне наверняка не дадут. Может быть, попробовать ее отнять?»

Когда до причала осталось метра три, бородач сказал:

— Стало быть, ты решил с нами поговорить. Ну что ж, это хорошая, трезвая мысль.

— Да ты не бойся, не съедим, — хихикнула девушка.

— Вас? Бояться? — фыркнул Алвис. — Не дождетесь.

Интересно, что сделают эти двое, если он попробует добраться до берега вплавь? Конечно, они могут, например, швырнуть ему в спину острогу. Только зачем им это? Хотя… зачем им была нужна шутка с одеждой?

Оказавшись на причале, Алвис присел рядом с водяниками. Взгляд его скользнул по привязанным к причалу лодкам.

Что, если одну из них все-таки похитить? Нет, не выйдет.

Лодки были привязаны цепями к ввинченному в столбик медному кольцу. Концы цепей для надежности были скреплены здоровенным замком. Такой без хорошей отмычки не откроешь.

— Что примолк? — спросил бородач. — Прикидываешь, как добраться до берега?

— Зачем прикидывать? — пожал плечами Алвис. — И так все ясно. Лодку вы мне, наверное, не дадите?

— Нет, не дадим. — Улыбка у бородача была не очень приятная. — Ты сюда приплыл?

— Ну.

— Вот тем же макаром и уплывешь.

— Закурить дашь? — Алвис заглянул бородачу в глаза.

— Нет, не дам, — спокойно сказал тот.

Что-то у него в глазах мелькнуло и тут же пропало, но юноша теперь твердо знал — коробочку с сигаретами бородач спер у него.

— Ладно, — Алвис встал. — Спасибо за ночлег. Выручили вы меня очень. Совсем бы без вашей помощи пропал.

Сказано это было почти искренне. В самом деле, не будь водяников, ему бы пришлось выбирать между кораблем маркиза и свиданием с курули. Что хуже — еще неизвестно.

— Никак хочешь уплыть прямо сейчас? — спросил бородач.

— Вполне возможно, — промолвил Алвис. — Дела у меня. Тороплюсь я очень.

— Ну-ну.

Бородач кинул в воду окурок. Тотчас же из нее взметнулось гибкое серебристое тело, и окурок, так и не коснувшись поверхности воды, исчез.

Алвис крякнул.

Девушка захохотала и повалилась на причал. Бородач издевательски улыбнулся.

— Ты прыгай в воду, прыгай. И прямиком дуй к берегу. Может, и доплывешь.

— Это что, острозубки? — осторожно спросил Алвис.

— Они самые, — ласково улыбнулся бородач. — Да ты, никак, знаешь этих рыбок?

Алвис кивнул.

Знал, еще как знал. Пытаться добраться до берега вплавь сейчас было чистым самоубийством. Эти рыбки способны в течение минуты обглодать игуанодона так, что от него останется лишь скелет.

— Жаль, — проговорил бородач. — Мы, собственно, не прочь поразвлечься.

— Откуда взялись острозубки? — спросил Алвис. — Ночью их не было.

— Конечно, не было, — промолвила девушка. — Часа полтора назад их позвал Суэнвих.

— Суэнвих?

— Ну да, водяной мальб. Мы ему сказали, он и позвал. Надо же как-то развлекаться. Последнее время у нас было не очень много гостей.

— Стало быть, моя смерть могла доставить вам некоторое развлечение?

— С чего ты решил, что мы дали бы тебе умереть? — сказала девушка. — Нет, смерть — это уже перебор. Это нам не очень нравится.

Она резко встала и пошла к дому. Бородач сунул Алвису сигарету, дал ему прикурить и двинулся вслед за девушкой. На середине мостика он обернулся и сказал:

— Не советую пытаться украсть лодку. Суэнвих поблизости. Он за тобой наблюдает.

— Да понял я, понял, — вяло махнул рукой Алвис. — Если вы позаботились об острозубках, то уж о лодках-то забыть не могли.

— А ты не так глуп, как кажешься, — хмыкнул бородач. — Когда надоест сидеть на причале, можешь побродить по поселку. Наши соседи тоже не прочь поразвлечься.

И, коротко рассмеявшись, он двинулся вслед за девушкой.

Алвис бросил вслед водяникам угрюмый взгляд и с наслаждением затянулся табачным дымом.

«Ну хотя бы сигаретой угостил, — подумал он. — Значит, не все еще потеряно. — Может, удастся их все-таки уговорить меня отпустить?»

В этот момент сигарета зашипела и взорвалась. Взрыв не принес Алвису ни малейшего вреда. Правда, от сигареты остался лишь крохотный огрызок.

Со стороны дома послышалось тихое хихиканье.

Выплюнув огрызок сигареты, Алвис провел пальцем по щеке. Ну да, кончик пальца стал черным. Алвис взглянул на воду. Стая острозубок резвилась шагах в десяти от причала.

Могло быть хуже.

Стараясь не упускать хищных рыбок из виду, Алвис тщательно вымыл лицо и вытерся рукавом куртки.

Ладно, стало быть, шутники. Мелкие пакостники, значит? Они еще не знают, с кем связались. Он тоже немного разбирается в шутках.

Вскочив, юноша быстро двинулся по мостику к дому. Когда до него оставалось не более пяти шагов, одна из досок мостика сломалась. Каким-то чудом успев ухватиться за перила, Алвис повис над водой Ноги его погрузились до лодыжек в воду.

Быстро подтянувшись на руках, Алвис вылез из пролома и поспешно отошел в сторону. Ботинки его намокли, на правом, словно срезанный бритвой, исчез кусок подошвы.

Ну да, острозубки. Будь они прокляты, а вместе с ними и все водяники.

Теперь со стороны дома слышался смех уже нескольких человек Видимо, к девушке и бородачу присоединились другие жители поселка.

Стараясь ступать осторожно, внимательно глядя под ноги, Алвис перебрался на платформу. Водяники все еще прятались внутри дома. У юноши появилось большое искушение зайти внутрь и показать шутникам, что он тоже имеет понятие о некоторых зверских шутках. Однако, вовремя сообразив, что ни к чему хорошему это не приведет, Алвис решил осмотреть поселок. Может быть, он даже найдет Дьюка. Это сейчас самое главное. Без Дьюка он из поселка водяников не уйдет.

А стало быть…

С совершенно независимым видом Алвис свернул за угол дома и обнаружил еще один мост, аналогичный тому, который вел к причалу. По этому мосту можно было перейти к следующей площадке. Она оказалась очень большой. Один из углов площадки занимал дом, на остальной части стоял открытый очаг, висели какие-то сети, лежал каркас лодки. Возле очага сидели и курили несколько водяников.

То и дело поглядывая под ноги, Алвис пошел по мостику. Водяники добросовестно делали вид, что не обращают на него ни малейшего внимания. Пройдя половину мостика, Алвис услышал, как один из них сказал другому:

— Когда стая панцирников выходит на кормежку, надо закидывать несколько крупноячеистых сетей, причем именно таким образом.

Он разровнял рукой золу очага и провел по ней тоненькой, заостренной палочкой несколько линий. Остальные водяники тотчас склонились над очагом и стали их внимательно изучать. Наконец один из них сказал:

— Ты не учитываешь подводные течения. Если они будут достаточно сильными, то сети раздвинутся и в щели уйдет вся стая.

— Ничего подобного. Просто надо брать потяжелее грузила.

Алвис вполне благополучно миновал мостик. Шагнув на платформу, он подумал, что так и должно быть. Не станут же водяники ради него портить все свои мосты?

Как только он ступил на помост, одна из досок подалась, раздался хлопок, и Алвиса окутало облако едкого дыма.

Водяники захохотали.

«Черт, опять подловили, — откашливаясь, подумал юноша. — Вот уроды».

Дым был противный, от него неприятно першило в горле.

— В прошлый раз, когда к нам завернул тот торговец крючками, бабахнуло гораздо сильнее, — сказал один из шутников. — Торговец от неожиданности аж сиганул в воду.

— Этот не сиганет, — объяснил другой водяник. — Бородатый Хрык приказал Суэнвиху позвать острозубок.

— Ха, ну тогда будет еще веселее.

«Это еще как посмотреть, — подумал Алвис — Похоже, пора показать им, что некоторые шутки кончаются плохо для самих шутников».

Очень спокойно, даже несколько лениво он окинул взглядом сидевших возле очага водяников и двинулся к ним. Когда до очага осталась пара шагов, ему в висок попал маленький камешек. Очевидно, его кинули из дома.

Было очень больно, но Алвис даже головы не повернул в сторону дома. Его целью были сидевшие вокруг очага водяники, и отвлекаться на что-то иное он не собирался.

— Меткий бросок, — сказал водяник с большим, похожим на картофелину носом. Сладко потянувшись, он сунул руку в карман, видимо, за сигаретой.

Как раз в этот момент Алвис оказался у него за спиной. Схватив левой рукой водяника за плечо, он вытащил кинжал и прижал его лезвие к шее любителя шуток.

— Одно неверное движение, приятель, и я тебе перережу горло.

— Эй, что это ты задумал? — спросил сидевший по другую сторону очага водяник с огненно-рыжей шевелюрой и черной повязкой на глазу.

,— Ничего особенного, — зло сказал Алвис. — Решил тоже слегка пошутить. Если вы мне сейчас не предоставите лодку, я прикончу вашего приятеля. А потом возьмусь за остальных. Кстати, ножом я орудую неплохо.

— Да? — одноглазый хмыкнул.

В следующее мгновение в руке у него оказался здоровенный пистолет. Прицелившись Алвису в лоб, одноглазый скомандовал:

— Бросай нож, иначе развалю голову. Учти, стреляю я тоже неплохо.

— Стреляй. Пока ты нажимаешь курок, я успею полоснуть твоего приятеля по горлу, — сказал Алвис.

— Значит, такова его судьба, — совершенно спокойно промолвил одноглазый. — Жизнь — очень большая и веселая шутка. Правда, любая, даже очень большая шутка рано или поздно заканчивается. Так стоит ли этого бояться, стоит ли об этом сожалеть?

— Стало быть, ты не будешь сожалеть о том, что я укокошил твоего приятеля?

— Почему, буду. Только у нас правило: на подобные штуки мы не попадаемся. Думаешь, она тебе первому пришла в голову? Да ее норовит проделать чуть ли не каждый гость. Если тебе так хочется перерезать кому-нибудь горло — валяй. Только после этого мне придется тебя прикончить.

— Это не очередная ваша шуточка? — Алвис бросил на одноглазого испытующий взгляд.

— Ни в коем случае.

Да, похоже, так и есть.

Алвис убрал кинжал от горла водяника и сунул его за пояс. Машинально пошарив по карманам в поисках сигарет, он вспомнил, что они перекочевали к бородачу, и тяжело вздохнул.

— Держи, — водяник протянул ему коробочку, в которой были три сигареты.

— Ну уж нет, — Алвис покачал головой. — Не надо мне ваших взрывающихся сигарет.

— Да ты не бойся, — сказал одноглазый. — Шутка с сигаретой — любимая у бородатого Хрыка. Мы прикинули, что он обязательно с тобой ее проделает, а одну шутку два раза повторять не стоит. Так что бери смело. Сигареты самые обыкновенные.

Алвис взял сигарету не без опаски. Объяснения объяснениями, но… кто знает, на что способны эти шутники?

После третьей затяжки он несколько успокоился. Сигарета, кажется, и в самом деле была обыкновенной.

— Что ты теперь намерен делать? — не без любопытства спросил одноглазый.

Алвис пожал плечами:

— Буду сидеть здесь хоть целый, день. Не намерен я служить объектом для ваших шуток.

— Придется, — сказал тот водяник, которому юноша угрожал перерезать горло.

— Интересно, как вы меня заставите это делать? — спросил юноша. — Вот не сойду я с места, и все. Не сойду.

— Сойдешь, — улыбнулся одноглазый. — Давай докуривай сигарету.

— Хорошо.

Алвис докурил сигарету и кинул окурок в очаг.

— Ну?

Одноглазый махнул рукой.

Алвис отреагировал вовремя и успел поймать предмет, который кто-то из дома кинул ему в голову. Это оказался деревянный, размером с полкулака шар.

Одноглазый одобрительно крякнул.

— Ловко. Я же говорил, что реакция у тебя есть. Знаешь, что будет следующее? Сухой помет археоптерикса. Потом — жидкий. Вслед за этим в тебя кинут свинцовое грузило. Потом будет метательный нож. Рано или поздно, но реакция тебя подведет. Хорошо, если ты пропустишь птичий помет. А если это окажется метательный нож?

— Ты, кажется, сказал, что вы дважды одни и те же пакости не используете? — спросил Алвис.

— Конечно. Именно поэтому в тебя никто второй раз камешком или деревянным шаром не кинет. Кстати, в этом доме где-то валяется небольшая бомбочка. Думаю, она полетит в тебя последней. Понимаешь?

— Нет, — ответил Алвис. — Не понимаю.

— Зря. Не в твоих интересах сидеть на одном месте и ждать, что новенького мы выкинем. Двигайся, убегай. Так у тебя больше шансов избежать самых свирепых шуток.

Алвис вздохнул.

— Значит, я должен двигаться?

— Ага.

— А когда вы меня отпустите?

— Думаю, дня через три мы исчерпаем запас шуток и пакостей. Если ты будешь хорошо двигаться, ручаюсь, что не будем применять особо зверских шуток. Никаких бомбочек и метательных ножей.

— Если же я заупрямлюсь?

Одноглазый развел руками:

— Я, конечно, буду против, но кое-кто из моего народа может затаить на тебя обиду. А заядлых шутников сердить опасно. Они запросто могут в своих шутках потерять чувство меры. Понимаешь, о чем я говорю?

— А что, и потеряем, — сказал тот водяник, которому Алвис намеревался перерезать горло.

— Поэтому нечего рассиживаться. Вставай и давай-ка отправляйся работать. Чем быстрее начнешь, тем быстрее кончишь.

— А еще одну сигарету можно? — спросил Алвис.

— Нет, — промолвил одноглазый. — Не раньше чем через пару часиков. Кстати, если хорошо будешь работать, ночью мы тебя покормим и даже дадим отдохнуть. Давай вставай.

Снаркисты говорят, что обмануть обманщика очень трудно. Но можно, если очень постараться. Кроме этого, они считают, что каждый нормальный человек должен считать своим долгом, встретив настоящего обманщика, поступить именно так.

Интересно, что бы они сказали по поводу этих шутников? Наверняка то же самое.

«Ладно, — подумал Алвис. — Я им все-таки устрою. Только сначала надо усыпить их бдительность».

Он усыпил. Это далось ему нелегко.

На протяжении полутора часов Алвис расхаживал по поселению водяников. Он позволил вымазать себе спину мелом и совершенно безропотно открыл какую-то шкатулку, из которой выпрыгнул маленький динозаврик на пружинке. Он позволил окатить себя ведром воды, он даже не стал возражать, когда два пацана лет по двенадцать сунули ему за шиворот неведомо откуда взявшуюся льдинку. Он добросовестно наклонился за валявшимся у входа в какой-то дом кошельком и страшно удивился, когда тот стал от него уползать, поскольку оказался привязанным к веревочке.

Проделывая все это, Алвис не забывал искать Дьюка. Однако зверька нигде не было видно.

Любой другой впал бы от этого в отчаяние. Но только не он. Алвису приходилось бывать в ситуациях и похуже. Кроме того, он знал, что удача в конце концов приходит лишь к тем, кто не сидит на месте, кто старается что-то сделать.

Он старался, очень старался. Он знал, что рано или поздно, но возможность оставить весельчаков-водяников с носом обязательно представится.

Поселок состоял из пяти платформ, соединенных между собой мостиками. Алвис прошелся по каждому мостику и побывал на всех платформах, Проходя по мостикам, он время от времени поглядывал вниз. Острозубки и не думали уплывать. Они сопровождали его буквально по пятам.

Он обнаружил еще один причал. Увы, находившиеся возле него лодки тоже были привязаны крепкими цепями.

Тогда Алвис решил обследовать дома. Почему бы и нет?

В первом же доме, в который он зашел, одна из половиц пребольно саданула его по голове. Чертыхаясь, юноша стал обследовать дом. Кто-то снаружи кинул в окно огрызок яблока. Он попал Алвису точнехонько в затылок.

Убедившись в том, что никакого оружия в доме нет, Алвис его покинул.

Жаль. Вот было бы славно обнаружить в доме какое-нибудь огнестрельное оружие. Например винтовку. Тогда он смог бы перебить пулей одну из удерживавших лодки цепей и попытаться уплыть от этих чудовищных водяников. И пусть тогда кто-нибудь помешает ему это сделать.

Однако оружия не было. Несмотря на это, Алвис не терял надежды. Рано или поздно судьба должна предоставить ему счастливый шанс. А уж он его использует.

Правда, минутой позже, когда какая-то водянка с крыши дома, возле которого он как раз проходил, вылила ему на голову ведро помоев, вера Алвиса в собственное везение слегка поколебалась.

Выуживая из волос рыбью чешую, юноша совершенно искренне мечтал о нескольких гранатах. К этому времени он пришел к выводу, что водяники, все поголовно, не имеют права на существование и спровадить их в царство теней — обязанность любого нормального человека.

В течение следующих пятнадцати минут его заставили поднимать прибитую к настилу монету, ему привесили на спину матерчатый хвост, его огрели по рукам палкой, его заставили изображать психа на самокате, ему скормили большую сочную луковицу. После этого Алвис впал в некоторое отупение.

Именно в этот момент ему в голову закралась еретическая мысль, что великий дух любит пакостников. Когда какая-то юная водянка уже приготовилась было устроить ему «игру на «гитаре», для чего стала засовывать ему между пальцев полоску бумаги, подошел одноглазый.

— Перекур, — объявил он.

Девица было попробовала возмутиться, но одноглазый объяснил ей, что никакого удовольствия устраивать шутки над затурканной жертвой нет. Вот когда она отдохнет и наберется сил…

После этого девица решила отложить на некоторое время обучение игре на гитаре и ушла прочь, а одноглазый сунул Алвису сигарету и дал ему прикурить.

Докурив сигарету, Алвис тотчас же потребовал еще одну. К этому времени он несколько пришел в себя. Оглядевшись, он увидел, что находится на центральной платформе. В просвет между двумя домами виднелся такой близкий и совершенно недостижимый берег.

— Ничего, ничего, поначалу это тяжело, — сказал одноглазый. — На второй день ты привыкнешь. А на третий, такие случаи бывали, глядишь, и откажешься уезжать.

— А если откажусь? — спросил Алвис.

— Выгоним силой. Второй раз на одной жертве использовать одни и те же шутки — признак дурного воспитания.

— Тут ты прав, — проговорил Алвис, беря еще одну сигарету. — Так недолго и прослыть человеком без крупицы фантазии.

— Вот именно, — поддержал его одноглазый. — А ты делаешь успехи. Уже все понимаешь. То ли еще будет на третий день.

— Буду ждать его с нетерпением, — промолвил Алвис. — Третий день, наверное, самый интересный?

В этот момент в его штанину вцепились маленькие коготки. Посмотрев вниз, Алвис увидел Дьюка. Тот с очень сосредоточенным видом карабкался по штанине вверх.

— Это твой зверек? — спросил одноглазый.

Алвис утвердительно кивнул.

— Ага, — одноглазый бросил на Дьюка задумчивый взгляд. — У тебя, стало быть, есть зверек… Может быть, что-то удастся придумать и с ним.

— Если кто-то из вас надумает его тронуть — берегитесь, — угрожающе сказал Алвис.

— И что ты тогда сделаешь?

— Пока не знаю. Но обещаю, что найду способ сделать вам очень, очень плохо.

Одноглазый задумчиво пожевал нижнюю губу, потом кивнул.

— Ладно, мы подумаем. Может, и в самом деле оставим твоего зверька в покое. Хотя… кое-что придумать можно и с ним.

Он двинулся к ближайшему дому. Алвис выкинул окурок и вполголоса спросил у Дьюка:

— Ты где ошивался?

— Искал способ смыться из этого поселка, — пробормотал Дьюк, устраиваясь поудобнее в кармане.

— Ну и как?

— Нашел. Если ты перейдешь на следующую платформу, то увидишь, что к поселку плывет лодка. Будь осторожен. Похоже, это единственный шанс смыться.

Алвис бросил взгляд на одноглазого. Тот, к видимо, на время забыл о его существовании.

Ну вот и отлично.

Юноша двинулся к мостику.

Только бы ему никто не помешал.

Рассеянно поглядывая по сторонам, Алвис шел по мостику. На середине он остановился. Теперь лодку можно было разглядеть и отсюда.

В ней сидел какой-то человек. На голове у него была шляпа с широкими полями. Они мешали разглядеть лицо хозяина лодки. Впрочем, это теперь не имело никакого значения.

Главное — вот он, шанс, который Алвис так ждал.

«Не торопись, — сказал себе юноша. — Если водяники заметят лодку, они сделают все, чтобы помешать мне на нее попасть. Значит, надо их отвлечь».

Теперь все зависело от того, как точно он рассчитает время. Он должен, он обязан угадать, когда лодка окажется на нужном расстоянии от причала.

— Эй, жертва!

Алвис обернулся. Гнилой помидор попал ему прямо в грудь. Юноша развел руками и погрозил шутникам пальцем. В ответ послышался довольный смех.

— Иди сюда, мы приготовили тебе нечто особенное! — крикнул один из водяников.

Алвис послушно вернулся на центральную платформу и подошел к двум поджидавшим его водяникам. Один из них держал в руках тарелку с пирожками.

— Вот, один из пирожков с секретом, — объявил водяник, державший тарелку.

— Надеюсь, он начинен не крысиным ядом? — спросил Алвис.

— Конечно нет. Но начинка у него и в самом деле необычная, — захихикали водяники. — Давай ешь.

Алвис задумчиво посмотрел на пирожки. В одном из них был неприятный сюрприз. В каком? И имеет ли смысл гадать? Все равно водяники не успокоятся, пока он не наткнется на пирожок с сюрпризом.

Знание пришло так просто и легко, как будто пряталось где-то на дне его памяти.

Алвис судорожно вздохнул. Теперь он совершенно точно знал, в каком именно пирожке скрывается сюрприз. Он даже мог сказать, в чем он заключается. Горсть самого обыкновенного жгучего перца.

Он взял с тарелки пирожок и совершенно спокойно стал его уплетать.

— Повезло, — разочарованно сказал один из водяников.

Продолжая жевать, Алвис развел руками и пробормотал:

— Я не виноват.

— Бери следующий, — приказал водяник.

— Сейчас.

Покончив с первым пирожком, юноша взял второй. Тот оказался тоже самым обыкновенным, с мясом. Когда Алвис покончил с третьим пирожком, водяники слегка забеспокоились.

— Может быть, мы забыли положить сюрприз? — спросил один.

— Не забыли, — решительно промолвил второй. — Просто ему пока везет. До бесконечности это продолжаться не будет.

В конце концов на тарелке остался только один пирожок. Алвис протянул к тарелке руку. Водяники затаили дыхание.

И тут юноша улыбнулся. Он знал — время настало.

Сильно и резко ударив одного водяника в челюсть, Алвис пнул второго в живот и бросился к мостику.

— Держи! Жертва взбунтовалась! — неслось ему вслед.

Проскочив мостик в несколько прыжков, Алвис оттолкнул попытавшуюся загородить ему дорогу водянку и бросился дальше. Он обогнул дом. Лодка как раз подплывала к причалу. Проскочив еще один мостик, юноша протопал по причалу и прыгнул в лодку. Теперь оставалось только выхватить нож и приказать лодочнику:

— Давай греби отсюда! Да поживее!

— Хорошо.

Хозяин лодки стал ее разворачивать носом к берегу, а Алвис бросил обеспокоенный взгляд в сторону поселка водяников. Те двое, которые кормили его пирожками, уже настолько пришли в себя, что бросились к причалу. Но они были еще далеко. К тому времени, когда они доберутся до лодки, он будет вне пределов их досягаемости.

Удовлетворенно вздохнув, Алвис внимательнее посмотрел на хозяина лодки. Что-то в его фигуре показалось юноше знакомым. Резко протянув руку, Алвис сорвал с лодочника шляпу и от удивления вытаращил глаза, увидев улыбающееся лицо Толгрима.

12

Вот этого ты не ожидал, — сказал Толгрим и подмигнул Алвису.

— Еще бы, — промолвил юноша. — Только прошу тебя, греби, греби. Если им удастся нас догнать…

— Не удастся. — Толгрим и в самом деле быстрее заработал веслами. — Не выйдет. Кстати, судя по твоему лицу, ты сыт гостеприимством водяников сверх меры.

— Будь у меня под рукой огнемет… — мечтательно сказал Алвис.

— Ну да, — кивнул Толгрим. — Уж ты бы им показал, какими бывают настоящие шутки.

— Точно.

Пуля отколола от борта лодки щепку.

— Ага, стреляют, — проговорил Толгрим. — Похоже, они чем-то недовольны.

В самом деле. Оглянувшись, Алвис увидел на причале около десятка водяников. В толпе был и одноглазый. Он размахивал пистолетом.

— Эй ты, это нечестно! — крикнул он. — Мы еще не использовали все шутки.

— Сожалею, — ответил Алвис. — Но у меня неотложные дела. Учтите, я не вернусь ни за какие коврижки.

— И даже под дулом пистолета?! — крикнул одноглазый. — С такого расстояния я запросто могу подстрелить вас обоих.

Он не врал. Это и в самом деле было возможно. Алвис бросил на Толгрима растерянный взгляд. Если охотник немедленно что-нибудь не придумает, им уж точно придется вернуться в поселок водяников.

— Прыткие какие, — покачал головой Толгрим. — Пошарь-ка под скамейкой, на которой сидишь.

Заглянув под скамейку, Алвис увидел ручной пулемет.

— Где ты его взял? — спросил юноша.

— Неважно, — ответил Толгрим. — Просто я не терял времени зря. Ну-ка продемонстрируй этим шутникам, что мы тоже умеем развлекаться.

— Охотно.

Алвис вскинул пулемет и дал очередь над головами столпившихся на причале водяников. Те буквально окаменели от ужаса. Одноглазый выронил пистолет.

— Я одного понять не могу, — промолвил Толгрим. — Почему они не прыгнули в воду? Это было бы с их стороны совершенно логично.

— В воде стая острозубок, — пояснил Алвис.

— Ах вот в чем дело, — Толгрим перестал грести и вытащил из кармана сигарету. — Ну и что ты предлагаешь с ними сделать? Сейчас мы можем запросто убить их всех. Как, согласен?

Алвис бросил еще один взгляд на водяников, представил, как они падают мертвыми; как горят их дома…

— Нет, — сказал он Толгриму. — Не согласен. Разве мы горные мальбы, чтобы расстреливать безоружных людей? Я на такое не способен.

— Ну, как знаешь, — сказал Толгрим. — Главное уже случилось. Ты освободился. Водяники остались в дураках. Думаю, сделать нам какую-то гадость они уже не смогут. Стало быть, садись на мое место и начинай грести.

— Почему? — спросил Алвис.

— Потому что ученик — ты. Значит, и веслами работать тебе.

Стараясь не опрокинуть лодку, они поменялись местами. Толгрим поерзал, устраиваясь поудобнее, и, положив пулемет на колени, приказал Алвису:

— Давай греби к берегу. У нас еще куча дел.

Юноша посмотрел на все еще лежавших на причале водяников. Ему почему-то стало их жалко.

Странные люди, живущие обособленно от всего мира, единственное развлечение которых — делать пакости тому, кто попадет в их селение. Почему они стали такими? Кто сделал им столько зла, что они в результате невзлюбили весь род людской?

В этот момент одноглазый вскочил и, захохотав, крикнул:

— Эй вы, у нас осталась в запасе одна, последняя шутка! Суэнвих, хватай их!

— Кто такой Суэнвих? — спросил Толгрим.

Ответить Алвис не успел.

Из воды высунулась когтистая лапа и уцепилась за борт лодки. В следующее мгновение лодка так резко качнулась, что едва не зачерпнула бортом воду. Алвис чуть не упустил весла. Толгрим вцепился руками в борта. Пулемет скатился с его коленей и упал на дно лодки.

— Что это? — спросил ошарашенный охотник.

— Водяной мальб, — пояснил Алвис. — Сейчас он снова попытается нас утопить.

— Не выйдет, — промолвил Толгрим. — Пусть только высунется, я ему махом отстрелю уши.

Наклонившись, он ухватил пулемет и, привстав, нацелил его ствол на воду.

— Будь осторожен, — проговорил Алвис. — Если упадешь за борт, острозубки с тобой покончат в полминуты.

— Почему они тогда не трогают водяного мальба?

— Откуда я знаю? — ответил Алвис. — Не трогают — и все. Похоже, он умеет ими командовать.

— Это плохо, — серьезно проговорил Толгрим. — Давай-ка греби потихоньку. Чем быстрее мы отсюда уберемся, тем лучше.

Эта мысль показалась Алвису вполне разумной. Он успел сделать всего лишь два гребка, как вдруг лодку тряхнуло во второй раз. Второй толчок был даже сильнее, чем первый. Толгрим покачнулся и, для того чтобы сохранить равновесие, снова схватился за борта лодки. Пулемет полетел за борт.

Видимо, сообразив, что его противники остались без оружия, водяной мальб высунул из воды голову и издал торжествующий рев. Водяники вскочили и разразились радостными криками.

В этот момент Алвис выдернул весло из уключины и, коротко размахнувшись, опустил его конец на голову Суэнвиха. Послышался громкий треск, и голова малъба исчезла с поверхности воды.

— Кажется, я его прикончил, — сказал ошарашенный Алвис.

— Держи карман шире, — промолвил Толгрим. — Мальба, пусть даже и водяного, ударом по голове не убьешь. Наверняка ты его просто оглушил. Пока он не очнулся, нам нужно выбраться на берег. Греби что есть силы.

Алвис вставил весло обратно в уключину и принялся лихорадочно грести.

Грохнул выстрел. Пуля пролетела на расстоянии пальца от правого уха Толгрима. Стрелял одноглазый, снова вооружившийся пистолетом.

Бросив на одноглазого презрительный взгляд, Толгрим сказал Алвису:

— Греби, греби. Не обращай внимания.

Переставший было орудовать веслами юноша налег на них с удвоенной силой.

Вторая пуля сделала в лопасти весла аккуратную дырочку.

— Греби, греби, — небрежно махнул рукой Толгрим. — Он всего лишь нас пугает, не более. А пулемет жаль, очень жаль. Второй в этом городе уже не достать.

— Эй, вы! — крикнул одноглазый. — У меня осталось всего две пули. Поворачивайте назад. Учтите, шутить я больше не буду.

— А мне кажется, ты до сих пор шутишь! — крикнул Толгрим. — С каких это пор водяники стали убийцами?

— Что ты знаешь про водяников? — прокричал одноглазый.

— Вполне достаточно, чтобы рискнуть. Ты можешь приказать убить нас своему мальбу. Но чтобы сам, собственными руками… Нет, на это ни один водяник не способен.

— Откуда ты знаешь, может быть, я исключение? — ухмыльнулся одноглазый.

— Может и так, — ухмыльнулся в ответ Толгрим. — Только я предпочитаю рискнуть и это проверить.

Слегка поразмыслив, одноглазый сунул пистолет за пояс и крикнул:

— Ладно, твоя взяла. Надеюсь, когда-нибудь встретимся.

— Я тоже надеюсь, — крикнул в ответ Толгрим. — Давненько я не отрывал уши разным мелким пакостникам.

— Прощай!

Одноглазый помахал рукой. Правда, с причала он, а также другие водяники уходить вовсе не собирались. Вероятно, они надеялись, что водяной мальб очнется и прикончит двух оставивших их с носом наглецов.

Уходить они начали лишь тогда, когда лодка ткнулась носом в берег. Алвис и Толгрим поспешно вылезли из нее.

— Что будем делать с этой посудиной? — спросил юноша.

— Оставь ее здесь, — сказал Толгрим. — Собственно, мне пришлось ее кое у кого позаимствовать. Таким образом, долго находиться в ней опасно.

— Хорошо, — Алвис оттолкнул лодку от берега и с опаской посмотрел на воду. — Кстати, что мы будем делать, если водяной мальб вздумает нас преследовать на суше? Похоже, по кумполу ему досталось знатно.

— Очень сомневаюсь, — ответил Толгрим. — И все-таки давай на всякий случай пойдем отсюда. Тебе нужно привести себя в порядок. После этого не мешает поесть. Я проголодался, а уж про тебя наверняка и говорить нечего.

Алвис улыбнулся.

— В тот момент, когда ты подплывал к поселку водяников, они кормили меня пирожками.

— Тот, в котором был сюрприз, ты, конечно, брать не стал, — промолвил Толгрим.

— Как ты угадал?

— Нечего и гадать. Для охотника угадать, в каком пирожке его ждет неприятный сюрприз, — плевое дело. Пошли что-нибудь съедим.

Пройдя шагов сто, они свернули на какую-то улицу, через пару кварталов закончившуюся небольшой площадью. В центре площади был старый, видимо оставшийся еще со времен пеликанцев, фонтан.

— Вот это то, что нужно, — сказал Алвис.

Умывшись водой из фонтана, он, как мог, привел в порядок свою одежду. Толгрим протянул ему сигарету и сказал:

— Ну, теперь можно слегка перекусить. Заодно и обсудим наши дела.

Прикурив сигарету, Алвис с наслаждением затянулся дымом и спросил:

— Как ты уцелел? Я думал, граната разнесла тебя на клочки. Неужели успел спрыгнуть в воду?

— У меня был в запасе камень Ахилла, — объяснил Толгрим. — За секунду до того, как граната взорвалась, я его и разбил.

— Камень Ахилла? — переспросил Алвис.

— Ну да. Вообще-то они встречаются довольно редко. Я достал его у одного торговца магическими предметами с год назад. Обошелся мне этот камешек недешево, но затраченные на него деньги оправдал. Когда я его разбил, возникло огненное поле, которое и защитило меня от осколков.

— Так вот что горело на мосту, — сказал Алвис. — Огненное поле.

— Ну да, — промолвил Толгрим. — Только у поля, которое создает камень Ахилла, есть один недостаток.

— Какой?

— Возникнув, оно держится не менее восьми часов. В это время нет силы, которая могла бы повредить тому, кто находится внутри огненного круга. Вот только и сам он за пределы поля выйти не может.

— А стало быть, ты торчал на мосту целых восемь часов?

— Ну конечно. Некоторое время вокруг поля бродили курули, но потом исчезли и они. К счастью, крут имел два метра в диаметре. Поэтому я плюнул на все и лег спать.

— На мосту?

— Ну да. Было несколько жестковато. Но зато я спал в полной безопасности.

— Это точно, — промолвил Алвис.

Швырнув окурок на мостовую, он посмотрел в сторону видневшихся над крышами домов мачт.

— Пошли перекусим, — сказал охотник.

Алвис покачал толовой.

— Нет, прежде я должен кое-что сделать в порту. Там стоит один корабль…

— Маркиза?

Алвис бросил на Толгрима удивленный взгляд:

— А ты откуда это знаешь?

— Каким иначе образом я бы тебя нашел? — пожал плечами охотник. — Конечно, по следу нити судьбы.

— Это как?

— Я тебе уже говорил, что каждый человек обладает нитями судьбы. Эти нити имеют свойство оставлять за собой следы. Иногда следы сохраняются неделю, иногда две. Ну а уж следы твоих нитей обнаружить было легко. Правда, на воде следы не сохраняются. Тут мне пришлось попотеть. Впрочем, я довольно быстро обнаружил то место, где ты вылез на берег.

Алвис бросил на охотника недоверчивый взгляд.

Нити судьбы. Теперь вот выяснилось, что они еще и оставляют следы. Может, они имеют отношение к тем нитям, которые он видел в тот день, когда нашел Дьюка? Или они ему лишь привиделись?

Может, все это не более чем обман? И нет у него никаких необыкновенных способностей? Может, Толгрим просто наплел ему небылиц, а теперь рассчитывает использовать его в какой-нибудь грязной игре?

Можно ли ему верить?

Да, безусловно, он его спас и от когтей Сельды, и из поселка водяников. Что это доказывает? Только то, что он, Алвис, этому охотнику очень нужен. Не более.

«Не валяй дурака, — сказал себе Алвис. — Сейчас ты ничего толком не знаешь. Погоди, все прояснится. Через некоторое время. Хотя лучше бы пораньше».

Между тем охотник продолжал рассказывать:

— Дальше было совсем легко. Я проследил твой путь до самого порта. Там выяснилось, что ты поднялся на корабль маркиза. Вот тут я действительно забеспокоился. На корабле маркиза довольно часто происходят очень неприятные вещи.

— Ага, стало быть, ты его знаешь?

Алвис покачал головой.

Нет, если Толгрим про линии судьбы выдумал, то каким образом он узнал о корабле и о маркизе?

— Не первый год, — Толгрим усмехнулся. — Маркиз — большой оригинал.

— Почему ты на него не поохотишься? Он сильнее?

— Нет. — Толгрим присел на край фонтана и закурил новую сигарету. — Тут все гораздо сложнее. Я просто не хочу на него охотиться.

— Почему? — удивился Алвис. — Насколько я понял, ему нравится причинять людям боль, он получает от этого наслаждение. Мне кажется, это злодейство, которое следует прекратить. Разве не так?

— Может быть, может быть… — Толгрим на секунду склонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, и тотчас выпрямился. — Давай все-таки пойдем заморим червяка.

— Нет, сначала в порт. Мне нужно спасти девушку, которая находится у маркиза на корабле.

— Девушку? Ну, в таком случае можешь не торопиться. После разговора со мной маркиз приказал выбирать якорь. Перед тем как корабль отошел, с него спустили девушку и передали ее очень кстати появившемуся в порту патрулю дэвов. Судя по ее нитям судьбы, девушка наркоманка. Кроме того, она, очевидно, из богатой семьи. Дэвы тоже это поняли и обязательно передадут ее родителям, конечно, в надежде на богатое вознаграждение.

Толгрим встал с края фонтана и пошел вдоль по улице. Алвис последовал за ним.

Из-за угла на бешеной скорости выехала машина с намалеванными на боках голубыми единорогами. Алвис и Толгрим едва успели отскочить к стене ближайшего дома. Не снижая скорости, машина понеслась дальше.

Толгрим покрутил у виска пальцем:

— Сумасшедший.

— Это тебе тоже сказали его нити судьбы? — с невинным видом поинтересовался Алвис.

— Нет, то, как этот кретин водит машину, — ответил Толгрим. — Явно у шофера с головкой не все в порядке.

Он ухмыльнулся. Алвис ухмыльнулся в ответ.

«Господи, чертова подозрительность, — подумал юноша. — Ну какая корысть Толгриму меня обманывать? Если он и в самом деле водит меня за нос, то зачем ему нужен нищий бродяжка, человек дороги, который только и умеет, что воровать да влипать в опасные истории?»

Он едва не запел от радости.

В самом деле, все было как нельзя лучше. Толгрим не погиб. Курули остались с носом. Конечно, еще существовали члены гильдии воров и некий черный маг, о котором он не имел никакого понятия. Но стоило ли сейчас о них думать?

Нет, не стоило. Тем более что проблема с деньгами решилась сама собой. У Толгрима их, похоже, куры не клюют. Неужели он допустит, чтобы его ученик умер от голода?

Алвис бросил на Толгрима оценивающий взгляд.

Нет, не допустит. Стало быть, все не просто хорошо, все прекрасно. Отныне с голодом и ночевками под открытым небом покончено раз и навсегда. Начинается спокойная, сытая жизнь. Конечно, время от времени ему придется убивать каких-то черных магов. Скорее всего, это опасно.

Ну и что?

Разве до этого не приходилось ему рисковать жизнью буквально за кусок хлеба? Еще как приходилось. Потом, несмотря на свою опасную профессию, Толгрим все-таки умудрился дожить до зрелого возраста. Чем он, Алвис, хуже?

— У тебя такой вид, словно ты нашел миллион, — сказал охотник.

— Почти так и есть, — ответил Алвис. — Кстати, на другой стороне улицы, харчевня. Кажется, ты хотел заморить червячка? Только учти, денег у меня нет.

— Знаю, — промолвил Толгрим. — Харчевня и в самом деле неплохая. И подают в ней чудесное жареное мясо.

— Подумаешь, — проговорил Алвис. — Я могу сказать тебе это и без помощи нитей судьбы. Достаточно понюхать воздух. Жареным мясом пахнет едва ли не за квартал.

Толгрим пожал плечами:

— С чего ты решил, что я определил это по нитям судьбы? Нюх у меня, к слову сказать, ничуть не хуже твоего. А может, и лучше. Вот попробуй определи, какой к мясу подают соус?

Алвис остановился, закрыл глаза и понюхал воздух.

— Точно сказать трудно. Скорее всего — грибной.

Толгрим щелкнул перед его носом пальцами.

— Ошибся. Спорим, из помидоров?

Алвис еще раз понюхал воздух и решительно тряхнул головой.

— Нет, грибной.

— А вот мы сейчас проверим, — весело сказал Толгрим. — Сделать это нетрудно.

Учитель и ученик перешли на другую сторону улицы и вошли в харчевню. Она была небольшая, всего на несколько столиков. Хозяин, толстяк неопределенного возраста в пестрой рубашке, радостно улыбаясь, уже спешил им навстречу.

— Я рад, я очень рад вам. Что закажете?

Подмигнув Алвису, Толгрим спросил:

— У тебя сегодня жареное мясо?

— Нежнейшее, прекраснейшее мясо молодого игуанодона. Великолепно поджарено. Так и просится в рот. Две порции?

— Соус?

— Из помидоров, только из помидоров. Моя харчевня славится соусом из помидоров.

Толгрим довольно потер руки.

— В таком случае для начала две порции и к ним чего-нибудь выпить.

— Есть новый, доставленный из соседнего мира напиток. Называется фруктовый морс. Дороговат, но на вкус — просто прелесть. К жареному мясу подходит просто удивительно.

— Ладно, — согласился Толгрим. — Давай свой морс. Но учти, если мясо пережарено, тебя не спасет даже напиток из другого мира.

— Вам понравится, вам очень понравится.

Хозяин ринулся на кухню, а Толгрим и Алвис уселись за свободный столик. Собственно, в харчевне все столики были свободными. Время обеда еще не наступило. Учителя и ученика это устраивало как нельзя лучше. По крайней мере, они могли поговорить, не опасаясь чужих ушей.

— И все-таки, — сказал Алвис, — ты не объяснил мне, почему такие, как маркиз, должны жить в нашем мире.

Толгрим принялся задумчиво вычерчивать пальцем на поверхности стола какие-то геометрические фигуры. Наконец он промолвил:

— Это сложный вопрос. На первый взгляд таких, как маркиз, надо и в самом деле уничтожать. Но только на первый… Я рассуждал следующим образом. Да, маркиз причиняет зло. Но кому? Тем, кто получает от этого наслаждение, кто сам желает, чтобы ему причиняли зло.

— Та девчонка… она тоже желала, чтобы ее приучали к наркотикам? — спросил Алвис.

— Представь себе, именно так. Судя по ее нитям, она начала баловаться наркотиками задолго до того, как попала на корабль маркиза. Я хорошо изучил тех, кто принадлежит к категории его… гм… гостей. Никого он не похищает. Они приходят сами. Будь уверен, твоя знакомая оказалась на корабле тоже добровольно.

— Ты хочешь представить его этаким невинным птенчиком, который не ведает, что творит? — спросил Алвис.

Хозяин харчевни сгрузил с подноса на их столик две огромные тарелки, доверху наполненные жареным мясом, и два высоких тонкостенных стакана с морсом. Сообразив, что посетители разговаривают о чем-то важном, и не желая им мешать, он прошел в дальний угол харчевни.

Толгрим и Алвис моментально вооружились вилками. Прожевав первый кусок, Толгрим сказал:

— Вовсе нет. Проблема в другом. Маркиз безусловно причиняет зло. Но каким именно образом? Он не ловит свои жертвы, не нападает на них из-за угла и в то же время является хищником. Кстати, в этом мире хищники встречаются буквально на каждом шагу. Все дело в том, как именно они охотятся. Кто-то использует для этого нож или пистолет, кто-то слова. Слова могут быть более эффективны, чем любое оружие. Кто-то уничтожает своих ближних с помощью денег. Маркизу не нужно ни первого, ни второго, ни третьего. Можно сказать, что он обладает уникальным оружием. Действует оно безотказно.

— Видел я его оружие, — пробормотал Алвис. — Ничего уникального в нем нет. Обычный набор инструментов для пыток. На великой цепи существует множество миров, в которых пытки разрешены официально.

Толгрим небрежно махнул рукой и отправил в рот еще один кусок мяса.

— Маркиз пускает в ход инструменты для пыток, когда дело уже сделано. Я имел в виду совсем другое, более мощное оружие. Его славу. Конечно, она не является, так сказать, всеобщей. Простые люди о маркизе скорее всего и не слышали. Но… — Толгрим поднял вверх указательный палец, — …те, кто способен оказаться его подопечным, о маркизе слышали, и очень много. Это, так сказать, «ползучая слава». Вот что является его оружием.

— Все равно, не понимаю я тех, кто получает удовольствие, когда его унижают, когда ему причиняют боль, — Сказав это, Алвис вспомнил водяников и содрогнулся.

Может, и в самом деле маркиз просто очень умный и поэтому жутко могущественный водяник? Нет, тут нечто другое. Водяники, скорее, всего, издеваются над попавшими к ним в лапы людьми в силу того, что их, этих людей, боятся. А маркиз? Что им руководит? Презрение ко всем людям без исключения? Может быть, он получает удовольствие, уничтожая их такие уязвимые тела? Или дело в чем-то другом?

— Я споткнулся на способе, с помощью которого он ловит жертвы. Вампир, выманивающий ночью из дома ребенка, чтобы полакомиться его кровью, — говорил Толгрим, — прилагает к этому определенные усилия. Черный маг, управляющий людьми с помощью раскинутой им сети из нитей судьбы, должен ею управлять, должен питать ее энергией, иначе она исчезнет. Маркиз поддерживает собственную славу всего лишь своим существованием. Этим он отличается от вампира или черного мага.

Алвис подумал, что Толгрим говорит все это больше для себя, чем для него, его ученика. Наверняка, рассказывая ему про маркиза, он одновременно словно бы еще раз проверяет сделанные когда-то давно выводы.

— Кстати, — сказал юноша, — расскажи-ка мне поподробнее об этих черных магах. По-моему, ты приехал в этот город для того, чтобы убить одного из них?

— Потом, — продолжая поглощать мясо, проговорил Толгрим. — Сначала я закончу рассказывать о маркизе. И вообще, советую слушать меня очень внимательно. Твоя учеба началась. Смекаешь?

— Еще бы, — солидно сказал Алвис. — Смекаю и готов слушать что угодно. Даже если тебе вдруг захочется пропеть все гимны туманных островов, один за другим.

— Задница ты тираннозавра… Ладно, слушай.

Толгрим сделал паузу, чтобы прожевать особенно большой кусок мяса, и продолжил:

— Вот тут я и влип. Мне удалось определить оружие, с помощью которого маркиз отлавливает свои жертвы. Пусть он и не прилагает никаких усилий для того, чтобы его оружие работало, оно все же действует. Стало быть, мне оставалось только определить, является ли это оружие неестественным.

— Как это? — Алвис отхлебнул из стакана.

Морс и в самом деле был на вкус недурен. Судя по всему, его делали из каких-то необычных ягод.

— Очень просто. Любой хищный динозавр добывает себе пропитание с помощью клыков и когтей. Это, так сказать, естественный способ. Вампиры, оборотни, василиски и прочая нечисть добывают пищу с помощью своих необычных способностей. Без них они подохнут от голода. Понимаешь?

— Стало быть, охотники уничтожают только тех хищников, которые добывают пищу с помощью необычных способностей?

— Не только. Еще эти хищники должны охотиться на людей и быть более или менее разумными.

Алвис положил кусок мяса в рот, задумчиво его прожевал и сказал:

— Значит, ты хочешь сказать, что зло бывает разным?

— Нет. Зло — оно одно. Просто настоящее зло, достойное уничтожения, распознать весьма трудно. Довольно часто оно носит на себе маску добра или делает вид, будто его нет вовсе. Часто то, что кажется злом, если его внимательно рассмотреть, оказывается всего лишь разумной необходимостью. Так что, прежде чем охотиться на кого-то, нужно убедиться, является ли он носителем зла. Главный выбор нашей профессии не в том, чтобы определить, где добро, а где зло. Мы должны уметь различать зло и оправданную необходимость. К примеру, тираннозавр, убивающий игуанодона, на самом деле действует так лишь в силу оправданной необходимости. Ему хочется есть, и он убивает. Злом тираннозавр станет лишь тогда, когда начнет убивать игуанодонов на сытый желудок, для развлечения. К счастью, такого не бывает. Понимаешь?

— Да, понимаю. Лучше расскажи, почему ты решил не убивать маркиза. Вот это мне не понятно. Мне кажется, он негодяй, сделавший зла ничуть не меньше, чем какой-нибудь вампир. Почему его нельзя прикончить?

Толгрим вздохнул и отодвинул пустую тарелку. Отхлебнув морса, он сказал:

— Ты никогда не задумывался, в чем разница между хищником и тем, кто на него охотится? Она существует, эта разнице, этот невидимый барьер. Перешагнуть его очень легко. Достаточно решить, что любой, кто показался тебе хищником, им на самом деле и является, достаточно поверить в непогрешимость своих решений, и все. Сам превратишься в хищника.

— И дальше?

Толгрим пожал плечами.

— На тебя найдется другой охотник. Все это происходит незаметно, вроде бы потихоньку. Ты убиваешь того, кто хищником лишь кажется, но им не является. Потом ошибаешься еще раз, еще. А потом наступает момент, когда ты осознаешь, что ошибок слишком много. Вот с этого момента обратного пути нет. Тебе приходит в голову, что кто-то вполне может на тебя охотиться именно сейчас, в данный момент. Ты начинаешь принимать меры против возможного охотника и убиваешь уже не для того, чтобы уничтожить хищника, а пытаясь обезопасить свою жизнь. Конец неизбежен.

Он поставил стакан на столик и покрутил головой.

— А этот морс не так плох.

— Точно, — согласился Алвис. — Только при чем тут маркиз?

— При том, что он является спорным случаем. Я не уверен, что его надо убить. Я также не уверен, что его надо оставить в живых. Может быть, когда-нибудь я приму решение, но только не сейчас. А поэтому…

— Его на всякий случай надо убить, — сказал Алвис.

Толгрим хмыкнул.

— Ты, я гляжу, довольно кровожадный тип.

— Вовсе нет, — ответил юноша. — Просто на дороге немного другие обычаи. Если ты встретил человека, похожего на врага, не стоит ждать, когда он ахнет тебя кирпичом по голове. Либо напади первым, либо убегай. Одно из двух. Любое другое решение почти наверняка обернется большой бедой.

— Это закон дороги, — промолвил Толгрим. — Охотник же должен сначала обязательно убедиться, что в самом деле столкнулся с настоящим злом. Только после этого он начинает охоту. Не раньше, чем в этом убедится. Причем частенько сделать это очень трудно. И еще…

Он снова отхлебнул из стакана.

— И еще? — спросил Алвис.

— Чаще всего охотник не может, не имеет права отступать.

— Даже если ему встретится очень сильное зло?

— Угу. Если не ты, то кто же? Когда со злом не может справиться охотник, то обычный человек и подавно. Понимаешь?

Немного подумав, Алвис сказал:

— Как-то это слишком уж странно. Слишком нереально. Получается, охотники — этакие рыцари, готовые ради людей отдать жизнь, не требуя взамен никакой награды. Что-то тут не сходится.

— Конечно, не сходится, — согласился Толгрим. — Охотники защищают людей и берут с них плату, но так, что люди об этом и не подозревают. Можно спасти человека от вампира, а потом обыграть его в карты на некую сумму.

— Может, проще договориться? Например, предложить жителям города, в котором живет оборотень, убить его за определенную плату?

— Тогда придется сначала доказать им, что оборотень и в самом деле живет в их городе. Потом тебе придется договориться о цене. К этому времени оборотень уже сбежит и обоснуется в другом городе. Причем некоторую особенно сильную нечисть можно убить, только напав неожиданно. Стоит тому же черному магу узнать, что в городе находится кто-то, желающий его убить, — и все, пиши пропало. Живым из этого города не уйдешь. Черный маг — это тебе не оборотень и не вампир. Он манипулирует только нитями судьбы. Поскольку обычные люди их не видят, доказать им, что черного мага надо убить, — невозможно. Соответственно, никаких денег за его убийство ты не получишь.

Губы его дрогнули. По ним словно бы пробежала усмешка. Странная, почти зловещая. Пробежала и мгновенно исчезла. Лицо Толгрима снова буквально излучало покой и благожелательность.

Алвис взял стакан и отхлебнул глоток морса.

Чего-то Толгрим недоговаривал. Ну ничего, сейчас он его попытается вывести на чистую воду.

— А черные маги… — начал было Алвис.

Хлопнула дверь. Юноша обернулся и остолбенел.

К их столику не спеша, с совершенно непроницаемыми лицами, шли Рум, призрачник и мальб, те самые главари гильдии воров.

13

Кто они? — быстро спросил Толгрим. — Похоже, эти типчики тебя знают. Кстати, физиономии у них совсем не приветливые.

— Сейчас мы будем драться, — сказал Алвис.

Толгрим скептически поднял бровь.

Как раз в этот момент Рум оказался возле их столика. Несколько секунд он молча разглядывал Алвиса и Толгрима. При этом выражение лица у одного из главарей гильдии воров было довольно забавное. Примерно такое бывает у человека, который долго разыскивая очень дорогую и нужную вещь, а потом, уже почти отчаявшись, все-таки нашел.

Наконец Рум с шумом выдохнул воздух, зачем-то, должно быть от радости, хлопнул в ладоши и приказал:

— Так, дверь на засов, хозяина взять в оборот, чтобы не смел и пикнуть.

Мальб проворно закрыл дверь. Призрачник протянул свою необыкновенно длинную руку, схватил хозяина за рубаху и прошипел:

— Поднимешь шум — вырву глотку. Дошло?

— Еще бы, — пробормотал заметно побледневший хозяин. — Только… вы с мебелью поаккуратнее. И вообще, увели бы вы их отсюда. Пол у меня перестлали только три недели назад, а кровь, она с бокжутковых досок оттирается очень плохо.

— Ишь, говорливый, — сказал призрачник. — Еще пикнешь, укорочу нос.

— Да я ничего… я не хотел, — забормотал хозяин харчевни.

— Вот и сиди.

Призрачник вопросительно взглянул на Рума.

— Сейчас начнем, — сказал тот.

Он не торопился. В самом деле, зачем торопиться, если все складывается так удачно? Тот, кого он пытался поймать со вчерашнего дня, наконец попался. Еще раз удрать он не сможет. Опять же, так получилось, что экзекуция произойдет на глазах свидетеля — хозяина харчевни. Тот хорошо понимает, что его заведение в один прекрасный день может, например, сгореть. Так что свидетельствовать против Рума хозяин не будет. А вот нескольким хорошим знакомым шепнет, как на самом деле обстояло дело, обязательно. И пойдет гулять молва о свирепом Руме, не знающем жалости к нарушителям закона гильдии. Что и требовалось.

Кроме того, Руму надо было какое-то время на то, чтобы определить, кем приходится беглецу сидящий с ним за одним столом человек. Случайный знакомый или товарищ? Станет он драться, или предпочтет не встревать в это дело?

— Ты кто? — спросил Рум и ткнул указательным пальцем Толгриму в грудь.

Тот к этому времени уже развернулся спиной к столу и снизу вверх внимательно рассматривал ввалившуюся в харчевню троицу. Лицо у Толгрима было спокойное, можно сказать, даже безмятежное. Сидел он на стуле, слегка откинувшись на спинку, в расслабленной позе, но Алвис знал, что именно из такого положения удобнее всего нанести стоящему перед тобой противнику удар в живот.

Он и сам к этому времени развернулся спиной к столу и даже положил руку на рукоять кинжала, решив вонзить его в живот любому из троицы, пусть тот попробует только к нему прикоснуться.

Толгрим взглянул в сторону Алвиса и сказал:

— Поосторожнее с кинжалом. Он нам еще пригодится. Если дойдет до драки, действуй им только в крайнем случае.

Рум, похоже, сообразил, что драться придется все-таки с двумя противниками, и, мрачно улыбнувшись, щелкнул пальцами.

Призрачник тотчас же забыл о хозяине харчевни и устремился к столику, возле которого сидели Толгрим и Алвис. Мальб нагнулся и, схватив за ножку стул, встал рядом с Румом.

«Почему Толгрим тянет время? — недоумевал Алвис. — Все вроде бы и так понятно. Сейчас мы будем драться. Неужели надеется, что дело обойдется лишь разговорами?»

— Значит, ты решил: умереть вместе со своим товарищем? — сказал Рум.

— А вы намерены его убить? — поинтересовался Толгрим.

Рум мерзко улыбнулся:

— Нет, слегка поучить. Чтобы другим неповадно было. И в целости и сохранности отпустим. Почти в целости и сохранности. Что касается тебя, то ты можешь катиться на все четыре стороны. Советую поступить именно таким образом.

— Советуешь? — Толгрим насмешливо прищурился. — С каких это пор обычные уличные воришки позволяют себе советовать профессионалам?

Рум весело засмеялся.

— Профессионалом? В каком деле ты являешься профессионалом?

— В охоте, — спокойно ответил Толгрим. — В обычной охоте на крупных хищников. Марать руки о тебя и твоих дружков мне тошно, но, если другого выхода не останется, с удовольствием обрежу вам уши.

Алвис заметил, как призрачник едва заметно вздрогнул и бросил, на Толгрима слегка удивленный, заинтересованный взгляд.

Рум медленно наливался краской. Наверняка так с ним никто не разговаривал уже давно.

— Да я тебе…

Призрачник положил Руму руку на плечо и вполголоса сказал:

— Не советую. Это и в самом деле профессионал. Лучше уйдем. А щенка мы поймаем потом, одного.

Рум отрицательно помотал головой.

— Ну уж нет. Каким бы он ни был профессионалом, мы тоже кое-что из себя представляем.

— С таким ты не сталкивался, — сказал призрачник. — Не советую. Хотя тут ты прав. Отступить мы не можем, а стало быть…

Его рука метнулась к горлу Толгрима. Дальнейшее произошло мгновенно.

Охотник увернулся и ударил призрачника по руке ребром ладони. Тот все-таки успел слегка отдернуть руку, и ребро ладони Толгрима, вместо того чтобы переломить ее как спичку, лишь слегка задело запястье. Сразу же вслед за этим охотник нанес Руму точный, совершенно безжалостный удар носком сапога в болевую точку пониже коленной чашечки. Мальб замахнулся стулом, но опустить его на голову Толгрима не успел. Охотник вскочил и почти без замаха ударил его в солнечное сплетение.

Призрачник отпрыгнул назад и слетка улыбнулся, Рум взвыл не своим голосом и рухнул на пол, словно мешок с сеном, мальб задохнулся и, выпустив стул, схватился за грудь и осел на пол.

— Давно мечтал схватиться с настоящим противником, — проговорил призрачник — Думал, уже и не получится.

— Может, не надо? — мрачно сказал Толгрим. — Забирай своих друзей и уходи. Пока еще это возможно.

— Ты ошибаешься, — слегка качнул головой призрачник. — Уже поздно.

Он сделал неуловимое движение правой рукой, и в ней появился нож с коротким кривым лезвием.

К этому времени Алвис уже стоял несколько в стороне, сжимая в руке кинжал. Ему приходилось не раз участвовать в драках на ножах, и он прекрасно знал, что человеку, который путается под ногами у двух мастеров фехтования, как правило, попадает от обоих.

— И все-таки уходи, — сказал призрачнику Толгрим. — Так будет лучше для нас обоих.

— Поздно.

Призрачник резко выбросил вперед руку с ножом. Острое лезвие было нацелено в грудь Толгрима. Охотник успел отскочить в сторону, подхватил за спинку тяжелый стул и легко, словно пушинку, швырнул в противника. Призрачник поймал его левой рукой и откинул в сторону.

— Нож, вытаскивай нож, — отрывисто приказал он. — Будем биться по всем правилам.

— С каких это пор наемные убийцы соблюдают правила? — хмыкнул Толгрим.

Призрачник перекинул нож в левую руку и крутанул в пальцах, словно дирижерскую палочку.

— Ты будешь драться?

— Куда я денусь? — почти весело промолвил Толгрим.

Он стоял, слегка повернувшись к противнику левым боком. Правая рука свободно висела вдоль тела, левая, согнутая в локте, была отставлена параллельно полу.

Одна из классических поз защиты в драке на ножах.

Призрачник не мог этого не знать. И тем не менее он рискнул, может, больше, чем нужно, понадеявшись на длину своих рук.

Мгновенно перекинув нож в правую руку, он упал на колено и нанес удар снизу вверх, целясь в левую ногу охотника. В последний момент, когда лезвие было уже на расстоянии пальца от его ноги, Толгрим подпрыгнул. Носок его сапога угодил призрачнику точнехонько в висок.

Удар был страшен. Призрачника отшвырнуло на несколько шагов. Нож выпал из его руки и закатился под ближайший стол. Одним прыжком преодолев разделявшее их расстояние, Толгрим нагнулся и ударил призрачника ребром ладони по горлу.

Тот захрипел и затих.

В этот момент Алвис увидел, как Рум, все еще валявшийся на полу, сунул руку за пазуху и вытащил пистолет. Метко кинутая юношей тарелка угодила Руму прямо в лоб.

Повернувшись, Толгрим окинул взглядом место схватки и покачал головой.

— С пивом пойдет, но могло быть лучше.

Он подошел к Руму и поднял выпавший из его руки пистолет. Внимательно осмотрев, Толгрим еще раз покачал головой и сунул его в карман.

Хозяин харчевни выбрался из-под стола, куда мгновенно юркнул, как только началась драка, и с тоской спросил:

— А теперь что?

Толгрим пожал плечами.

— Все уже кончилось. Думаю, теперь тебе стоит немного подождать. Через некоторое время эти голубчики придут в себя и уберутся из твоего заведения. В самом деле, не побежишь же ты докладывать о том, что здесь произошло, к дэвам?

— Как можно? — всплеснул руками хозяин таверны. — Мне еще в этом городе жить и жить. Нет, что угодно, только не дэвы.

Он подошел к Руму, внимательно его осмотрел и робко спросил:

— Надеюсь, вы их не убили?

— Боже упаси, — проговорил Толгрим. — Уверяю тебя, минут через пятнадцать они очнутся. Больше всех досталось мальбу. У них болевые точки расположены несколько иначе, чем у людей. Ударь я посильнее, и здесь лежал бы один труп.

— Но моя мебель… Мои столы и стулья… Они сделаны из редких пород дерева. А эта троица, понятное дело, не заплатит за них не гроша. Кстати, вы и сами не заплатили за ужин.

Толгрим вынул из кармана золотую монету и подал ее трактирщику.

— Держи, приятель. И еще… я уверен, что, даже если мы заставим тебя поклясться самой страшной клятвой, какая только возможна, ты не удержишься и шепнешь о случившемся в твоем трактире паре-тройке приятелей. Однако, рассказывая, ты можешь описать нас не так, как мы на самом деле выглядим. Понимаешь?

Трактирщик проворно спрятал монету и закивал, как китайский болванчик.

— Да, конечно. Вас было двое. Два огромных мужика, грубых, бородатых и жутко сильных. Вы набили морду Руму и его приятелям, а потом ушли.

— Ты понял меня, — сказал Толгрим. — Учти, этот мир огромен, но я могу в один прекрасный день вновь заглянуть в твое заведение. Просто так, от нечего делать.

Хозяин харчевни поежился.

— Я понял, я все понял.

— Ну вот и отлично. — Толгрим кивнул Алвису: — Пошли, малыш. У нас еще куча дел.

Выйдя на улицу, учитель и его ученик услышали, как хлопнула за их спинами дверь харчевни. Через секунду послышался скрежет запираемого засова.

— Может, и в самом деле стоило этих троих прирезать? — спросил Алвис.

— Нет, — ответил охотник. — Сделанного вполне достаточно. Убивать без нужды — слишком сомнительное удовольствие. Теперь эти милые ребята будут держаться от нас подальше.

— А если они захотят отомстить? Например, кинуть в тебя из-за угла такую же гранату, какой нас угостила Сельда?

— Нет, — ответил Толгрим. — Этот призрачник, похоже, был у них лучшим бойцом. То, что я его запросто уложил, поневоле заставит их задуматься. Кстати, чем ты не угодил этой компании?

— Ну… — Алвис сделал вид, что рассматривает крыши соседних домов. — Скажем так, я нарушил один их закон… Они решили в назидание всем будущим нарушителям меня убить. Мне, естественно, это никак не подходило…

— Короче, ты дал деру, — промолвил Толгрим.

— Ну да, — ответил Алвис.

Ему было неприятно рассказывать Толгриму о том, как он попался на краже денег у торговца жареными ракушками. Чего доброго, тот еще решит, что его ученик неуклюжий увалень.

— Ладно, дело прошлое. — Толгрим озабоченно оглядел улицу. — Сейчас нужно подумать о другом.

— О чем это? — спросил Алвис.

— О Сельде и ее выводке, а также о наличных деньгах. О деньгах в первую очередь.

— Как, у тебя больше нет денег? — поразился Алвис.

— Две серебряные монеты. Этот город уже обошелся мне в приличную сумму, — озабоченно сказал Толгрим. — А некоторый запас денег надо иметь всегда. На всякий случай. Стало быть, сейчас мы отправляемся за деньгами.

Алвис едва не подпрыгнул от радости.

Даже если из него не получится охотника, научиться еще одному способу добывания средств к пропитанию никогда не помешает.

— Как ты это сделаешь? — спросил он.

— Увидишь, — ответил Толгрим. — Пошли.

И они двинулись прочь от харчевни. Солнце уже довольно ощутимо припекало головы. Со стороны порта слышались крики и скрип снастей. Видимо, одно из судов готовилось к выходу в море. Два старых центуриона, оживленно обсуждая цены на горных туров, остановились возле лотка продавца прохладительных напитков и заказали себе по кружке лунного сока. Маленький, ростом не больше трехлетнего ребенка шаун, устроившись перед входом в лавку оружейника, жонглировал сразу четырьмя крохотными кинжальчиками. За ним с интересом наблюдали три делона в потертых кильтах и треугольных шапочках. Когда Алвис и Толгрим проходили мимо, один из них сказал:

— Пора пойти куда-нибудь и выпить нашего любимого благоухающего напитка.

Его товарищи хором выразили одобрение и, остановив очень кстати проезжавшее мимо такси, отправились утолять жажду.

Алвис не выдержал и спросил:

— Как все-таки мы достанем денег? Не представляю.

— А я представляю, — пробурчал Толгрим.

Они прошли пару кварталов, и вдруг охотник встрепенулся.

— Вот, — сказал он. — Это то, что нужно.

Он показал пальцем на небольшой загончик, стоявший в одном из переулков. Вокруг него толпилось десятка три-четыре горожан.

— Жабьи бои? — спросил Алвис.

— Ну да, они-то нам и нужны. Только прошу, не вмешивайся. Что бы ни происходило, стой и молчи. Хорошо?

— Уж не собираешься ли ты играть на жабьих боях? — спросил Алвис.

— Именно. Собираюсь. И обязательно выиграю.

Они протолкались к загончику. Толгрим бросил рассеянный взгляд на двух жаб, которых готовили к бою, и тотчас же сделал ставку.

Алвис подумал, что так дела не делаются. Уж он-то, слава богу, видел этих боев бесчисленное множество. Как можно ставить на жабу, не рассмотрев самым внимательным образом ее шипы, а также когти на лапках, не увидев, как она прыгает, не взглянув на украшающие ее брюшко полосы, по ширине которых можно безошибочно определить возраст их владелицы? Впрочем, помня предупреждение Толгрима, юноша не сказал ни слова.

Хозяин загона свистнул в медный свисток. Два его прислужника выпустили жаб в загончик. Толпа затаила дыхание. От первой схватки зависело многое.

Несколько мгновений жабы сидели почти неподвижно, внимательно следя друг за другом, полуприкрыв веками глаза. Потом одна из них высунула раздвоенный язык и зашипела. Ее противница слегка переместилась вправо. Задние лапы у нее были очень мощные, а когти на передних имели форму мальбских ятаганов. Ее противница обладала более широкой пастью, усеянной непомерно длинными зубами.

— Ну, сейчас… — сказал кто-то из зрителей.

В самом деле, не прошло и секунды, как жабы прыгнули друг к другу и, обменявшись несколькими ударами, вернулись на первоначальные позиции.

Алвис бросил на Толгрима удивленный взгляд.

Жаба, на которую поставил охотник, явно должна была победить. Отделавшись лишь несколькими мелкими порезами, она умудрилась распороть своей противнице бок. Из огромной раны обильной струей лилась голубая кровь.

Впрочем, это был еще не конец. Жабьи бои славились своими неожиданностями. Иногда судьбу боя решал лишь один точно нанесенный удар.

На этот раз ничего неожиданного не произошло. Толгрим выиграл, получил свои деньги и тотчас же их снова поставил. Конечно, он снова выиграл.

Где-то через час, в течение которого каждая жаба, на которую ставил Толгрим, неизбежно выигрывала, он сказал Алвису:

— Все, пора уходить. Еще немного, и начнутся неприятности.

И в самом деле, когда Алвис и его учитель отошли от барьера и двинулись вдоль по улице, за ними увязались два типчика очень неприятной наружности.

Пройдя по улице с десяток шагов, Толгрим повернулся и вытащил из кармана отобранный у Рума пистолет. Алвис выхватил кинжал.

Типчики тоже остановились. Похоже, такого оборота событий они не предвидели.

— Ребята, мне кажется, вы задумали что-то нехорошее, — почти ласково сказал им Толгрим. — Не стоит этого делать. Нарветесь на очень, очень большие неприятности.

Типчики переглянулись.

— В самом деле, мы, кажется, ошиблись, — сказал один из них.

— Ну вот и прекрасно, — улыбнулся Толгрим. — Люблю разумных людей. А чтобы не было так обидно уходить, вот вам.

Он кинул на мостовую серебряную монету и пошел дальше. Алвис последовал за ним.

Юноша вдруг понял, что впервые, может, за всю жизнь встретил человека, рядом с которым испытывал странное, непривычное чувство безопасности. В самом деле, скажи охотник, что им сейчас придется напасть на отряд дэвов, Алвис, не задумываясь ни на секунду, выхватил бы свой кинжал.

— Как ты это сделал? — спросил он.

— Ты хочешь узнать, как я сделал, что побеждали именно те жабы, на которых я ставил деньги?

— Да.

— Это очень просто, — промолвил охотник. — Я ставил на жаб, ориентируясь на их нити судьбы. Это трудно объяснить… Короче, по нитям я видел, какая из жаб более быстрая, у какой больше сил, какая обладает большей злостью. Вычислить, кто из них в результате победит, было нетрудно.

— Здорово! — воскликнул Алвис. — Значит, став охотником, это сумею и я?

— Не сразу, отнюдь не сразу. Конечно, ты будешь видеть линии судьбы, но тебе надо будешь еще научиться понимать, что они означают. Причем ты должен научиться делать это очень быстро. Частенько от того, как быстро ты сообразишь, что означают линии судьбы противника, будет зависеть твоя жизнь. Понимаешь?

— Еще бы, — сказал Алвис.

— Это достигается только долгой, постоянной тренировкой. Для того чтобы определить, какая из боевых жаб победит, мне хватает одного мгновения. Сравнение нитей судьбы происходит как бы автоматически. Мне не нужно рассматривать каждую линию в отдельности. Я просто вижу, какая из этих тварей победит, и все.

— А я думал… — разочарованно протянул Алвис.

— Учиться и тренироваться нужно в любом деле, — назидательно сказал Толгрим. — Особенно если делаешь что-то необычное, такое, что другие люди делать не умеют.

Алвис вздохнул.

Впрочем, для того чтобы стать охотником, он был согласен делать что угодно и как угодно долго. Лишь бы им стать.

Им попался скверик, тот самый, в котором Алвис познакомился с Румом и его друзьями.

— Посидим? — предложил Толгрим. — Прежде чем что-то предпринимать, надо хорошенько подумать. Учти, у нас еще куча дел.

— Каких?

Они прошли в скверик и уселись на ту самую скамейку, на которой вчера сидел Алвис. Он чисто машинально оглядел перед ней землю. Кто знает, может, тут все еще валяется его нож?

Его, конечно, не было.

— Во-первых, я не сделал то, ради чего приехал в этот город. Черный маг еще жив, — сказал Толгрим.

Закурив сигарету, он протянул коробочку Алвису. Тоже закурив, тот спросил:

— А тебе обязательно его убивать?

Толгрим кивнул.

— Я должен это сделать. Понимаешь, в нашем мире черные маги, наверное, самые опасные противники. И не только из-за того, что они сильны. Если вампир выпивает у человека кровь, остается след от укуса в шею. Про оборотней и прочую нежить я уже и не говорю. А вот черные маги следов не оставляют. Вернее, их, эти следы, можем увидеть только мы — охотники.

Он немного помолчал, словно что-то обдумывая, потом продолжил:

— Не только это делает их опаснее любых других монстров. Если черный маг живет в каком-то городе, он может делать с его жителями все, что угодно, и при этом никто не сможет его ни в чем заподозрить. Черные маги манипулируют нитями судьбы. Именно в этом их сила.

— Не понимаю. Как это?

— Очень просто. Черный маг делает сеть из нитей судьбы и, как паук, опутывает ею весь город. После этого он может, не выходя из своего дома, управлять жизнью почти каждого жителя города. Он может заставить их делать все что угодно. Может даже убить с помощью все тех же нитей судьбы. Один черный маг способен причинить более зла, чем десять вампиров или оборотней.

Алвис машинально огляделся.

— Ты хочешь сказать, что сейчас… что нити его сети есть и здесь?

— Есть, — ответил Толгрим. — К счастью, поблизости нет ни одной нити, с помощью которых он подслушивает и подглядывает за тем, что происходит в городе. Иначе я не стал бы тебе все эта говорить. Если черный маг узнает, что в городе находится человек, способный его убить, мне останется лишь удирать отсюда во все лопатки. Потом в этот город придет другой охотник и все-таки убьет черного мага. Но подумай, сколько он успеет еще сделать зла?

— А ты уверен, что он не знает, зачем ты приехал в этот город?

— Уверен. Он не знает, но, я думаю, уже насторожился. За минувшие сутки в городе произошло много странных случаев. Наверняка это мага заинтересовало.

Алвис выкинул окурок и откинулся на спинку скамейки.

— А ты тоже можешь управлять линиями судьбы?

— Могу. Но только почти никогда этого не делаю.

— В таком случае, ты можешь убить черного мага его же оружием.

— Не получится, — ответил Толгрим. — Он всю жизнь только и делал, что учился управлять линиями судьбы. Мне пришлось учиться еще многому другому. Он специалист, и с помощью линий судьбы побить мне его не удастся.

— Как же тогда ты его убьешь?

— Очень просто. Кинжалом. Тем самым, который у тебя за поясом. Кстати, дай-ка его сюда.

Алвис отдал кинжал Толгриму. Тот осмотрел его и огорченно прищелкнул языком.

— Ого, ты им пользовался. Цвет лезвия изменился.

— Пришлось, — виновато сказал юноша. — Из оружия у меня был только он.

— Будем надеяться, что той силы, которая осталась в этом кинжале, хватит для того, чтобы убить черного мага. Понимаешь, это не так-то легко сделать. А обычным оружием не стоит и пытаться. Маг убьет тебя прежде, чем ты сумеешь причинить ему хоть какой-то вред.

Сунув кинжал за пояс, Толгрим вынул из кармана пистолет. Выщелкнув обойму, он убедился, что патроны в ней есть. Вернув обойму на место, он спросил:

— Обращаться с этой штукой умеешь?

— Приходилось, — солидно ответил юноша.

— Все-то тебе приходилось делать… — пробормотал Толгрим, протягивая пистолет Алвису. — Все-то ты видел, везде побывал…

— На дороге быстро обучаешься всему, — ответил юноша. — Те, кто этого не понимает, погибают первыми.

Толгрим устало усмехнулся. Взгляд у него стал отсутствующим, словно он о чем-то напряженно думал. Наконец, вздохнув, охотник пробормотал:

— И все-таки не пойму, откуда эта игрушка взялась у такого балбеса, как Рум. Стоит она недешево. Да и достать подобное оружие в этой части нашего мира не так просто. Причем, заметь, у Сельды ведь тоже откуда-то оказалась граната.

— Может, кто-то из частенько заезжающих в город купцов приторговывает оружием? — предположил Алвис.

— Вполне возможно. Кстати, не исключено, что оружие попало к ним от черного мага.

— Зачем?

— Очень просто. Насчет настоящей драки маги слабоваты. Стало быть, им нужно иметь в городе нескольких головорезов, способных, если что, устроить хорошую бучу.

— Насчет Рума и его компании я согласен, — проговорил Алвис. — Но Сельда?.. Ты хочешь сказать, что черный маг знает о ней и ее курули?

— Несомненно. Они живут в этом городе уже давно, и маг не может о них не знать. Странно другое. Как правило, черные маги прикрепляют к тем людям, в которых они заинтересованы, словно поводок, одну из нитей своей сети. Ничего подобного у Рума и Сельды я не заметил.

— Но как это возможно? — развел руками Алвис, — Ведь те же курули едят людей. То есть, другими словами, это все равно, как если бы пастух время от времени позволял волкам утащить из его стада овечку.

— Не совсем так, — сказал Толгрим. — Они для черного мага не волки, они — овчарки. А любой пастух должен кормить своих овчарок, иначе, когда нападут волки, они его не защитят. Понимаешь?

Ошарашенный Алвис покачал головой и пробормотал:

— Кажется, понимаю. Но тогда это просто ужасно.

— Конечно, ужасно, — проговорил Толгрим. — Причем, уверен, кое-кто в городе мог догадаться о том, что в нем живут курули. Наверняка черный маг заставил их держать язык за зубами. Особо непонятливых он наверняка убил.

Они помолчали. Алвис прислушался к шелесту кустов и не выдержал, обернулся.

Показалось. Никакого призрачника у него за спиной не было.

— А куда ты дел меч? — спросил юноша.

Толгрим махнул рукой.

— И не спрашивай. Тут я лопухнулся. Когда Сельда кинула гранату, я швырнул тебя с моста в воду. Для этого мне пришлось выкинуть меч. Короче, он не попал внутрь защитного поля. Когда оно исчезло, меча на мосту, понятное дело, не было. То ли курули подобрали, то ли кто-то из ранних прохожих. Впрочем, сейчас он все равно уже потерял свою силу.

— Но у тебя есть кинжал.

— Кинжал для черного мага. Эта ночь будет ночью красных дьяволов. В такую ночь к нему подобраться удобнее. В городе будет твориться черт-те что. Черный маг не сможет следить сразу за всеми нитями своей сети. Тут мы к нему и подкрадемся. Однако, чтобы покончить с курули, нужно еще кое-какое оружие.

— Ты хочешь сказать, что мы прямо сейчас пойдем убивать курули?

— Ну да. До наступления ночи еще много времени. Грех его не использовать на благое дело. Все равно этих курули придется убить. Не сегодня, так завтра. Учти, те, кто живет рядом с их домом, вовсе и не подозревают, что очаровательная соседка-барчунианка не является человеком. Если мы разорим гнездо курули сегодня, то ее исчезновение могут приписать ночи красных дьяволов. Понимаешь?

— Понимаю.

Алвис вспомнил бегущих за ним в ночной темноте курули, их злобные лица — и содрогнулся.

— Это нужно сделать, — сказал Толгрим. — Нужно. Это моя работа. Именно это оправдывает то, что я час назад обыграл несколько десятков горожан. Зато теперь они могут не бояться, что кто-то решит ими полакомиться. Плата получена. Ее надо отработать. Как ты считаешь?

Он весело хохотнул.

Алвис почувствовал, как зашевелился в кармашке его куртки Дьюк. Вот он высунул голову наружу и, сонно щурясь, сказал:

— Веселитесь?

— Еще как, — промолвил Алвис.

— Ну-ну. Может, тогда, если у тебя хорошее настроение, ты меня покормишь?

Алвис издал тихий стон и сказал;

— Ладно, уговорил. Сейчас я это сделаю.

— А я бы советовал подождать до завтра, — промолвил Толгрим. — Этой ночью тебе, мой юный друг, понадобятся все твои силы.

Дьюк бросил на Толгрима мрачный взгляд, но не сказал ни слова. Это Алвиса удивило. Любой другой на месте его учителя сейчас был бы обречен выслушать длинную, занудливую отповедь. Однако Дьюк молчал. Впрочем, прятаться в карман он тоже не собирался. Он явно ждал решения Алвиса.

— Хорошенько подумай, — проговорил Толгрим. — Тебе не стоит расходовать свои силы направо и налево. Тем более — сейчас.

Голос его звучал слегка фальшиво. Словно бы он хотел на самом деле сказать нечто другое.

Алвис удивился.

У него возникло ощущение, что сейчас, в этот момент, решается нечто важное. И дело не в том, покормит он сегодня Дьюка или нет. Дело в другом…

Он понимал, что Толгрим прав, но он уже обещал Дьюку покормить его сегодня, причем сделал это не один раз.

— Хорошо, — сказал Алвис. — Вернемся в гостиницу, там я тебя и покормлю.

Дьюк удовлетворенно провел лапкой по усам и сейчас же спрятался под куртку. Толгрим покрутил головой и промолвил:

— Оказывается, у тебя есть и характер.

— Разве это плохо? — спросил Алвис.

— Конечно нет, — охотник пожал плечами. — Это просто прекрасно. Надеюсь, ты понимаешь, что я хочу тебе только добра?

Алвис кивнул. Уж в этом-то он не сомневался. Как может тот, кто за последние сутки несколько раз спас ему жизнь, хотеть своему подопечному зла?

— Ну вот и отлично. А теперь нам пора.

Толгрим встал со скамейки и, сладко потянувшись, пробормотал:

— Пора… сейчас… Пора.

— А как мы заберемся в дом курули? — спросил Алвис.

— Что-нибудь придумаем, — почти беззаботно сказал Толгрим. — Что-нибудь обязательно подвернется. Но сначала мы должны вооружиться.

— Вооружиться?

— Ну да. И как можно основательнее. С расчетом на то, что нам предстоит сделать ночью. А стало быть, прежде чем отправиться к дому курули, мы должны заглянуть в оружейную лавку.

14

На двери оружейной лавки висел обрывок бумаги, на котором коряво было написано: «Оружейник сильно заболел. Пока лавка не работает».

— Вот незадача, — сказал Алвис. — Что мы теперь будем делать?

Толгрим пожал плечами.

— Пока не знаю.

Вслед за этим он стал что-то внимательно рассматривать на мостовой перед входом в лавку. Даже присел на корточки.

«Наверняка опять высматривает нити судьбы», — подумал Алвис.

Вслух он посетовал:

— Чистой воды невезенье. И надо же было оружейнику заболеть именно сейчас.

— Если сказать точнее, то он заболел сегодня утром.

— Почему ты так думаешь? Записка может висеть уже, например, неделю.

— Нет, судя по следам нитей судьбы, ее повесили сегодня утром, — проговорил Толгрим, наклоняясь еще ниже, почти встав на четвереньки.

К счастью, лавка оружейника находилась в глухом переулке, и никто этих его странных манипуляций видеть не мог.

— Ты хочешь сказать, что, к неожиданной болезни оружейника приложил руку черный маг? — спросил Алвис.

— Так и есть, — ответил Толгрим.

Видимо, обнаружив все, что хотел, он встал и отряхнул руки.

— Опять нити судьбы?

— Они самые. Могу сказать уверенно, что оружейника заставил заболеть черный маг. Нити его сети способны и не на такие штучки. Например, мгновенно вызвать паралич или так же быстро остановить сердце.

— Чем черному магу помешал оружейник? — удивился Алвис.

— Наверняка он хотел не дать нам прикупить оружие.

— Хочешь сказать, он знает о том, что мы задумали?

— Нет, — твердо ответил охотник. — Не знает. Но вполне возможно, с интересом следит за нашими приключениями в этом городе. Пошли отсюда. Здесь делать уже нечего. Если даже мы попытаемся взломать дверь лавки, уверен, очень быстро возле нее появится патруль дэвов. Нас аккуратно возьмут под локотки и препроводят куда надо. Поэтому пойдем поищем оружие в другом месте.

— Где?

— Пока не знаю, но уверен, что-нибудь нам подвернется. Подвернулся же мне сегодня утром пулемет? Учти, я купил его не в оружейной лавке. А в гнездо курули с нашим теперешним арсеналом соваться слишком опасно.

— Чего опасного-то? Они наверняка сейчас спят.

— А Сельда?

— Неужели мы с ней не справимся? В гостинице…

— Так то в гостинице. Там она будет на своей территории. Причем она знает, что мы придем. Наверняка у нее в запасе есть немало сюрпризов. Пошли.

— Хорошо, — согласился Алвис. — Тебе виднее.

Они пошли прочь от оружейной лавки.

Из окна ближайшего дома, словно серый шар, выкатился подкаблучник и кинулся к ним. Однако, не добежав до Алвиса и Толгрима всего несколько шагов, подкаблучник остановился, принюхался и, фыркнув, шарахнулся прочь. Пробежав с квартал, подкаблучник юркнул в открытое подвальное окно.

— Вот зверюшка, — задумчиво сказал Толгрим. — Безошибочно чует людей с оружием. Одного такого на каждый патруль дэвов, и служителям порядка вылавливать всяких подозрительных типчиков будет гораздо легче.

— А нужно им это? — спросил Алвис. — От подкаблучника им только хуже будет. Работы прибавится. Какой смысл? Город считается тихим, спокойным. Ангро-майнью далеко. Если и решит проверить, как обстоят дела в одном из подвластных ему миров, можно что-то предпринять, пустить пыль в глаза, показать рвение, и прочее, прочее…

— Ну да, — сказал Толгрим. — Ну да, тут ты прав. Город тихий и спокойный. Если не считать курули, гильдии воров и черного мага. Причем курули и черный маг не по ведомству дэвов. Они для охотников. А гильдия воров частично выгодна самим дэвам. Все-таки с ней порядка в городе больше.

— Но ведь, вполне возможно, Ангро-майнью может извести всю эту нечисть одним могучим заклинанием?

— Вряд ли. Иначе давно бы уже сделал. Думаю, не может. Но учти одну интересную штуку. Никто не знает, когда появились первые охотники и почему это произошло. Черных магов тогда ведь еще не было. А я чувствую, знаю, что черные маги и являются нашими главными противниками. Да, охотники убивают черных магов, но тех не становится меньше. И когда-нибудь в этом мире начнется тихая, почти незаметная, но жутко кровавая война. Такое ощущение, словно этот мир является чем-то наподобие полигона, на котором репетируют войну между двумя неизвестными, преследующими какие-то свои цели силами.

— Что-то ты не то говоришь, — промолвил Алвис. — Получается, ты кому-то служишь, а кому именно, так и не знаешь?

— Получается. Только не служу я никому. Просто делаю то, что умею. Вот это и плохо. Мне бы остановиться, попытаться разобраться во всем происходящем. А мне некогда. Мне нужно убить очередного черного мага, или кикимору, или вурдалака.

Толгрим приостановился, окинул задумчивым взглядом дом с украшенным замысловатыми фигурками карнизом, узкими, похожими на бойницы окнами, здоровенной, в крупных заклепках дверью.

— Знаешь, — сказал он Алвису, — в этом доме живет человек, обладающий способностью предсказывать другим людям их будущее. Только он никогда из своего дома не выходит. Тошно ему встречаться с людьми. Представляешь, знать о каждом встречном, как и когда тот умрет?

— Зайдем? — спросил Алвис.

— Не стоит. А вдруг он скажет, что сегодня ночью мы оба погибнем? И что мы тогда будем делать?

— Уйдем из города.

— И все равно погибнем на дороге. Сегодня ночью. Нет, пошли лучше искать оружие. Наверняка оно должно продаваться не только в лавке оружейника.

— Должно, — покладисто согласился Алвис. Он все еще думал над тем, что недавно сказал Толгрим.

Может, и в самом деле — ну их к черту, все эти тайны, живых мертвецов, черного мага, линии судьбы?

Все началось с того момента, как он оказался в этом городе. До этого никаких таких особенных тайн в его жизни не было. Конечно, несколько раз за всю жизнь с ним происходило нечто странное. Потом еще Дьюк. Тоже очень необычное создание. Насколько он знал, ни у кого больше подобного зверька не было. Только у него. Но это — все.

Если не брать эти мелочи в расчет, то до недавнего времени жизнь у него была самая обыкновенная. Не лучше и не хуже, чем у других людей дороги.

Может, все дело именно в городе? Может, стоит ему уйти из него, как все станет на свои места? И никогда больше он не встретит охотника, не услышит о черных магах, не будет убегать от курули. Может быть, ему даже повезет и следующий город окажется тем, в котором он осядет?

«Нет, — сказал себе Алвис. — Не получится. Если даже уйду из этого города, если даже все вернется на свои места, то у меня останется лишь дорога. И больше ничего. Еще вчера мне этого было достаточно. А сейчас…»

Он вдруг понял, что ему нравится быть охотником. В этом случае жизнь его приобретала хоть какой-то смысл. И дело даже не в том, что он сумеет помочь многим людям. Люди, они, как правило, не испытывают никакой благодарности к тем, кто им в самом деле помогает. Да и как они смогут испытывать какую-либо благодарность, если не будут подозревать о его помощи? Нет, дело не в благодарности. Просто перед ним появилась возможность изменить свою жизнь, стать кем-то другим. Почему бы эту возможность не использовать? И еще появился кто-то, кому он несомненно нужен. И это, наверное, самое главное.

А дальше? Там будет видно. Может, ему и в самом деле понравится быть охотником? Может, он даже разберется, сумеет узнать, кому нужны в этом мире охотники и черные маги?

Переулок, по которому они шли, вывел их на улицу. Она была широкая, дома на ней сплошь одноэтажные, а вдоль тротуаров стояли ровные шеренги эльфийских деревьев. Когда ветер шевелил их листья, деревья начинали тихо-тихо напевать:

«Ой, лумерен карен мора гом, Карам, бузу лапум! Зарок барам берзала хом, Дурам кулу гарун!

Ах, мирала, мирала, мира хом, Купук за гора ма! Казамана кара лупен ром Турук за бора на!»

Толгрим покрутил головой и задумчиво сказал:

— А ведь это самая настоящая эльфийская улица. Не думал я, что в этом городе она может быть. Точно, где еще могут расти эльфийские деревья?

— Ну и что? — спросил Алвис.

— Не понимаешь?

— Нет.

— На любой эльфийской улице обязательно есть лавка, торгующая магическими предметами. И если мы не в состоянии сейчас раздобыть какой-нибудь полудохлый огнемет, то вполне можем запастись магическими камешками. Среди них попадаются очень даже полезные.

— Кстати, я подумал, — сказал Алвис. — А как же тот, кто принес тебе меч? Неужели у него нельзя получить новый?

— Не получится, — ответил Толгрим. — Он его просто не успеет сделать. Поэтому пойдем-ка поищем лавку магических предметов. Старая добрая магия иногда оказывается ничуть не менее действенной, чем все эти привезенные из других миров штучки.

Лавку они нашли довольно быстро.

Она располагалась в небольшом, без окон, крытом отполированной до блеска древесной корой доме. На жестяной вывеске было написано: «Приходите сюда. Чистая, гарантированная магия. Недорого, но не даром».

Дверь, как и положено, заскрипела. Внутри лавки царили прохлада и полумрак. Освещали ее лишь два каменных светлячка. Хозяин лавки, молодой парень в коротких штанах и здоровенных, в металлической оправе очках, взглянув на них не без интереса, пробормотал:

— Ага, покупатели. Забавно.

— Что тут забавного? — спросил Толгрим. — Неужели ваша лавка так мало пользуется среди местного населения популярностью, что покупатели вызывают у вас удивление?

— Отнюдь нет, — спокойно ответил хозяин. — Просто обычно за покупками ко мне приходят уже вечером, когда стемнеет. Знаете, в городе не любят тех, кто часто пользуется моими услугами. Хотя эта ночь будет ночью красных дьяволов. К ней хорошо бы подготовиться заранее. Что вам угодно? Могу предложить неплохие амулеты от демонов НКВД.

Он проворно вытащил откуда-то из-под прилавка ящичек красного дерева и откинул его крышку. В ящичке лежали, каждый в специальном гнездышке, десятка полтора разнообразных амулетов из дерева и камня.

— Неплохо, совсем неплохо, — пробормотал Толгрим, рассматривая амулеты.

Он взял один из них, внимательно осмотрел и сказал:

— Очень хорошие амулеты. Парочка даже действительно обладает какой-то силой. Вот, например, этот. Сколько он стоит?

— Сто сувориков, — сказал хозяин лавки. — И ни сувориком меньше. Этот камень достался мне от одного очень сильного волшебника, который…

— Загнал его тебе с жуткого похмелья, — продолжая рассматривать талисман, перебил его Толгрим. — С неделю назад, причем за сумму раз в десять меньшую.

Хозяин лавки нервно хрустнул пальцами, бросил на Толгрима испуганный взгляд и осторожно спросил:

— Кажется, ты волшебник?

— Ну разве я похож на волшебника? — спросил охотник. — И зачем волшебнику покупать что-то в твоей лавке? Нет смысла. Любой захудалый волшебник запросто может изготовить буквально горы того хлама, который заполняет ее полки. Хотя у тебя может оказаться что-то припрятано под прилавком.

— Под прилавком? — переспросил хозяин лавки.

— Ну да, — невозмутимо сказал Толгрим. — Я вижу, там у тебя что-то есть. Вытаскивай. Показывай. Может, мы и обнаружим парочку действительно нужных нам вещей. Кстати, подделки можешь не предлагать. Определю махом.

— Значит, тебя интересует действительно настоящее волшебство? — хозяин лавки задумчиво побарабанил по прилавку пальцами, потом махнул рукой. — Ах, ладно, для знатока…

Он прошел к двери, запер ее на засов и, вернувшись, залез под прилавок. Пошарив под ним, он вытащил небольшой ящичек из потемневшего от времени драконьего дерева. Осторожно поставив его на прилавок, хозяин лавки ласково провел ладонью по украшенной тонкой резьбой крышке, стирая с нее пыль, и почти благоговейно сказал:

— Вот. Это должно тебе понравиться.

Толгрим покачал головой и сказал Алвису:

— Эти торговцы ну никак не могут без своих штучек. Понимаешь, он еще ухитрился обсыпать ящик пылью. Зачем?

Хозяин лавки пожал плечами.

— Для большей внушительности. А ты, если такой умный, мог бы и сделать вид, что ничего не заметил.

— С какой стати?

— Из вежливости. Знаешь такое слово?

— Знаю. Ладно, хватит болтать. Давай открывай и показывай.

В ящичке на бархатной материи лежали пять разноцветных камешков.

— Вот видишь?! — гордо спросил хозяин лавки. — Таким может похвастаться не каждый.

— Ого! И в самом деле нечто интересное! — воскликнул Толгрим.

Он склонился над ящичком, осторожно взял один камешек, внимательно его осмотрел, хмыкнул и положил на место. Взял другой.

— Что, нравится? — поинтересовался хозяин лавки. — Чистый, без малейших примесей «Последний довод».

— И в самом деле, камешек неплох, — сказал Толгрим. — Очень даже. Только насчет примесей ты загнул. Не обошлось без них, ой не обошлось. Конечно, их немного, но все-таки чистым камнем этот «Последний довод» назвать нельзя.

Алвис бросил на учителя недоуменный взгляд.

Камень, который тот так внимательно рассматривал, на его взгляд представлял собой всего лишь обычный кусок гальки, правда довольно причудливой расцветки.

Между тем Толгрим уже положил «последний довод» обратно в шкатулку и взял следующий камень.

— А этот? Настоящий «Взгляд василиска». Прелесть, просто прелесть!

В глазах у хозяина лавки светилось неподдельное восхищение.

Алвис почесал затылок.

Похоже, настоящий охотник должен разбираться и в этом. Стало быть, на всякий случай нужно запомнить все, что удастся. Пригодится.

В продолжение последующих десяти минут Толгрим перебрал и осмотрел оставшиеся камни. Когда последний из них вернулся в шкатулку, хозяин лавки спросил:

— Ну, будете что-нибудь брать?

— Похоже, надо взять вот этот, — промолвил Толгрим.

Он вынул из шкатулки розоватый, почти прозрачный, размером не больше мизинца камешек.

— Стало быть, «Потустороннее безумие», — сказал хозяин лавки.

В голосе его слышалось удовлетворение, словно у бывалого ветерана, готовящегося к схватке с опытным противником, настоящим мастером фехтования. Почти так оно и оказалось.

Когда Толгрим и хозяин лавки стали торговаться, Алвис испытал неподдельное удивление. Видел он, как торгуются на базарах, да и, что там говорить, сам при случае мог довольно лихо поторговаться, но такого…

Толгрим торговался отчаянно, изобретательно, вдохновенно. Они с хозяином лавки то обвиняли друг друга в жуткой скаредности, то едва не обнимались, снова и снова рассматривая камень, в который уж раз перечисляя все его достоинства и недостатки. Несколько раз Толгрим порывался уходить, но каждый раз хозяин лавки хватал его за руку, и торг продолжался.

К концу его охотнику удалось значительно снизить цену на камень, но она все еще была огромна. Наконец спорщики ударили по рукам. Толгрим вытер со лба пот, выступивший несмотря на царившую в лавке прохладу. Хозяин лавки достал из-под прилавка бутылочку темного стекла и три стаканчика. Наполнив их, он протянул один Толгриму, а другой Алвису. Взяв третий, он понюхал налитую в него жидкость и довольно улыбнулся.

— Я хочу выпить за моих покупателей. Пусть у них все будет хорошо, и пусть они не забывают дорогу в мою лавку. Незнакомец, ты доставил мне большое удовольствие.

— Тогда, может, все-таки сбросишь еще сотню сувориков? — спросил Толгрим.

Алвис отхлебнул из стаканчика. В нем оказалось очень хорошее, с редким, слегка пряным ароматом вино.

— Нет, — улыбнулся хозяин лавки. — Торг уже закончен. Если ты попытаешься его возобновить, мое уважение упадет к тебе настолько, что я решу попросить за этот камень на двести сувориков больше.

— Ладно, — согласился Толгрим и опустошил свой стаканчик. — Уговор так уговор. Пусть будет так, как мы договорились. «Потустороннее безумие» и в самом деле хороший камень, но второй раз затевать из-за сотни сувориков такую схватку не стоит.

— Верно, верно, — закивал хозяин лавки. — Чем будешь расплачиваться?

Этого вопроса Алвис ждал. По его прикидкам, у Толгрима не было и десятой части суммы, за которую он договорился купить «Потустороннее безумие».

— Ну, столько сувориков у меня нет, — промолвил охотник. — Зато есть кое-что другое.

Потребовав у хозяина лавки нож, он подпорол подкладку своей куртки и вынул из нее крупный бриллиант. Вернув хозяину нож, Толгрим протянул ему также и бриллиант, а Алвису объяснил:

— Всегда нужно на черный день иметь при себе небольшую, но ценную вещицу.

Алвис кивнул. Он бы и сам так сделал, будь у него возможность где-то раздобыть подобное сокровище.

Последовал очередной торг. Впрочем, на этот раз он был менее жарким и длился всего минут пять. По окончании торга Толгрим забрал магический камень, а хозяин лавки спрятал бриллиант и довольно потер руки.

— Перед ночью красных дьяволов всегда случаются неожиданные и интересные сделки, — заявил он. — В прошлом году, тоже перед ночью красных дьяволов, я продал одному старичку «Божью кару» в отличном состоянии.

— Не может быть, — проговорил Толгрим, засовывая приобретенный камень в карман. — «Божьей кары» в отличном состоянии уже не сохранилось.

— Клянусь, он имел три красные полосы и чистейшей воды синюю. Он достался мне по наследству от отца, который хранил его более двадцати лет.

— «Божья кара» очень сильный камень, — сказал Толгрим. — Имело ли смысл, пусть даже за большие деньги, отдавать его в руки совершенно незнакомого человека?

— Может, и нет, — задумчиво сказал хозяин лавки. — Но за него предложили просто астрономическую сумму. Я не устоял — грешен, грешен.

— Сколько за него ни заплатили, уверен, я смог бы предложить гораздо больше. Впрочем, сейчас этот разговор уже не имеет смысла. Мы уходим.

Когда охотник и его ученик вышли из лавки магических принадлежностей, Алвис не удержался и спросил:

— Неужели каждому охотнику нужно понимать еще и в магических камнях?

— Не обязательно, — пожал плечами Толгрим. — Просто они являются могучим оружием. А от оружия частенько зависит исход охоты.

— Значит, теперь мы можем идти в дом курули?

— Да, можем. Конечно, этот камень слишком ценен, чтобы тратить его на каких-то курули. Но если нам станет совсем худо, я его использую. Эх, найдись в этой лавке хотя бы парочка «Поцелуев вампира», мы могли бы вообще ничего не опасаться. Причем эти камни довольно часто встречаются. Просто нам не повезло.

— Опять работа черного мага? — ехидно спросил Алвис.

— Нет, иногда просто не везет. И никто в этом не виноват. Кроме судьбы. А она такая дама, которой счета предъявлять опасно. Можно очень больно получить по голове.

Они прошли улицу эльфов до конца, потом еще одну, оказавшуюся улицей мастерских. Многие мастерские представляли собой лишь навесы, защищавшие работающих от солнца. Проходя мимо них, Алвис и Толгрим видели, как шьют обувь, одежду, делают посуду, куют подковы.

Попеременно они вдыхали запах то свежедубленой кожи, то едва испеченных булочек, то краски, то кислот, с помощью которых травят поверхность металла. Один раз на них чуть не наехала телега, доверху груженая горшками. К счастью, Алвис и Толгрим успели отскочить в сторону. Уже в самом конце улицы к ним пристал чеканщик, попытавшийся всучить пузатый узкогорлый кувшин. Чеканка на нем и в самом деле была неплохой. Кое-как отделавшись от чеканщика, учитель и ученик вышли на соседнюю улицу.

Минут через десять они вступили на тот самый мост, на котором уже были прошлой ночью. Когда до дома курули осталось совсем немного, Толгрим остановился.

Алвис встал с ним рядом и, копируя своего учителя, стал рассматривать дом живых мертвецов.

При свете дня он не казался таким уж мрачным. Обычный дом, с узкими, смахивающими на бойницы окнами, множеством печных труб, остроконечных шпилей и флюгеров. И все же от него словно бы веяло каким-то холодом, неясной угрозой.

— Как думаешь, они нас сейчас видят? — спросил Алвис.

— Курули — нет. А вот Сельда… Держу пари, она нас ждет. И приготовилась. Интересно, какие у нее там, в этом доме, приготовлены для нас сюрпризы? Наверняка она придумала что-то неожиданное, вроде той гранаты.

— Пойдем и узнаем?

— Да, надо идти. Времени у нас не так много. Если мы все сделаем быстро и четко, то успеем даже немного отдохнуть. Ночь будет хлопотная.

Они осторожно двинулись к дому.

— А не могла Сельда удрать? — спросил Алвис.

— Сомневаюсь. Обычно королева курули свое гнездо не бросает, защищает его до последней возможности. Впрочем, если опасность будет очень большой, она может и уйти.

Мост кончился. Алвис и Толгрим подошли к двери дома курули и остановились. Дверь выглядела внушительно. Она была сделана из дубовых досок, для прочности скрепленных между собой железными полосами.

— Ну, и что мы будем делать теперь? — спросил Алвис.

— Не имею понятия, — ответил Толгрим. — Надо что-то придумать.

— Чтобы выломать такую дверь, нужно не менее десятка здоровенных молодцов и таран. Может, попробуем через окно?

— Нет, окна слишком узкие. Нам не пролезть.

— Тогда как мы попадем внутрь?

— Давай сначала обойдем дом кругом. Может, что-то и придумаем.

Сделав вокруг дома круг, они убедились, что дверь у него только одна.

— Первый раз встречаю дом курули, из которого есть только один выход, — задумчиво пробормотал Толгрим. — Так не бывает. У них должно быть припасено что-то на черный день. Если выходы из дома перекроют, не собираются же они спасаться по воздуху?

— А если в самом деле по воздуху?

— Нет, — Толгрим еще раз взглянул на дверь. — Наверняка у них под домом проложен подземный ход. Имеет смысл его поискать.

— Каким образом ты это сделаешь?

— Очень просто. Сто к одному, что они вывели этот ход на берег реки и хорошенько замаскировали. Если хоть один из курули пользовался им в течение последних двух-трех недель, то по следам от нитей судьбы я этот подземный ход найду.

— А если нет?

— Придумаем что-нибудь еще, — проговорил Толгрим и двинулся прочь от дома курули.

Алвис не удержался и, прежде чем последовать за своим учителем, пнул дверь дома курули.

— Ах, чтобы вас…

Дверь открылась.

Толгрим оглянулся и остолбенел.

— Вот это да! — прошептал он. — Это что же такое происходит?

Алвис развел руками и радостно улыбнулся.

— Она, оказывается, и не заперта.

— Вот это и странно, — сказал Толгрим. Он подошел к двери, вытащил из-за пояса кинжал и осторожно заглянул внутрь дома. Алвис сделал то же самое. Он увидел всего лишь самую обычную прихожую, обставленную без излишней роскоши, но, тем не менее, даже с некоторым изяществом.

— Войдем?

— Не топтаться же нам на пороге, — промолвил Толгрим.

И он осторожно двинулся внутрь дома. Стараясь ступать как можно тише, Алвис последовал за своим учителем.

За прихожей был короткий коридорчик, который вывел их в большой зал. В отличие от предыдущей комнаты, зал был совершенно пуст. Мебели в нем не было. Одни лишь голые, затканные в углах паутиной стены и каменный пол, покрытый толстым слоем грязи.

Алвис вытащил из кармана пистолет и, сняв его с предохранителя, пробормотал:

— Однако какая разница между гостиной и залом…

— Все верно, — вполголоса проговорил Толгрим. — Гостиную Сельда обставила на случай, если к ней заглянет кто-то из соседей. Уж она бы придумала причину, чтобы не пустить его дальше гостиной…

Он подошел к двери в следующую комнату и, наклонившись, осмотрел пол перед ней. Выпрямившись, Толгрим сказал:

— Странно, мне кажется, Сельды в доме нет. По крайней мере, след ее нитей судьбы указывает на то, что она ушла, причем совсем недавно.

— Давай ее догоним, — предложил Алвис.

— Не стоит, — сказал Толгрим. — Нам придется мотаться за ней по всему городу до самой ночи. И нет никакой гарантии, что мы ее поймаем. Может, она как раз на это и рассчитывала, когда покинула свой дом?

— И что это ей даст?

— Некоторые птицы, когда их гнезду угрожает хищник, уводят его за собой, притворяясь, что их легко схватить. Вполне возможно, Сельда поступила именно так. Она думает, что мы хотим убить в первую очередь ее.

— А дверь? Почему она ее не закрыла?

— Чтобы мы могли легко попасть в дом. Увидев, что в ее гнездо попасть легко, мы более охотно пустимся за королевой курули в погоню. Зачем разорять ее гнездо прямо сейчас? Можно за часок поймать королеву, а потом вернуться и заняться домом. Дошло?

— А если мы попытаемся догнать Сельду…

— Ну да, она будет мотать нас по городу до самой ночи. А уж ночью курули очнутся от дневного сна и придут ей на помощь.

— План несколько наивный, — сказал Алвис.

— Утопающий хватается за соломинку, — промолвил Толгрим.

— Так значит…

— Ну конечно. Погони за Сельдой мы устраивать не будет. Разорим ее гнездо и отправимся в гостиницу отдыхать. А займемся мы ею завтра, конечно, если прежде укокошим черного мага. Может ведь и так случиться, что он ухлопает нас.

— Весело, — проговорил Алвис. — У меня такое ощущение, что этот город я запомню надолго. Может быть, на всю жизнь.

— Не будем терять времени, — сказал Толгрим и толкнул дверь в следующую комнату. — Нам нужно найти курули и вытащить их на солнечный свет. Слава богу, сегодня не пасмурно.

— Где они могут быть? — спросил Алвис, входя вслед за ним. — Если они боятся солнечного света, то, стало быть, прячутся…

— Ну да, — перебил его Толгрим. — Вероятно, в подвале. Нам остается только найти его дверь. Наверняка Сельда ее хорошенько замаскировала.

Одну за другой они обошли комнаты дома. Все они имели совершенно нежилой вид. Дверь в подвал Толгрим и его ученик так и не обнаружили.

— Может, попробуешь найти ее по следам нитей судьбы? — предложил Алвис.

— Быстро же ты избаловался, — покачал головой охотник. — Просто мгновенно.

— А ты, с тех пор как обзавелся учеником, жутко обленился, — парировал Алвис.

Толгрим объяснил:

— Конечно, я могу найти эту пресловутую дверь с помощью своих способностей. Но в этом доме так много следов нитей судьбы курули и Сельды, что придется распутывать их до вечера. Гораздо быстрее найти дверь самым обычным способом, просто обшаривая комнату за комнатой.

Так они сделали. На поиски люка ушло еще полчаса. Он находился в полу одной из комнат, в самой дальней части дома. Внимательно осмотрев каменные плиты пола, Алвис обратил внимание, что одна из них более светлая, чем остальные. Постучав по ней рукояткой пистолета, он убедился, что под плитой пустота.

Спустившись в подвал, Алвис и Толгрим обнаружили в нем десятка полтора смахивающих на гробы ящиков. Семь из них были накрыты крышками. Это означало, что внутри находятся курули.

— А они не выскочат? — с опаской спросил Алвис.

— Нет, — небрежно ответил Толгрим. — Вот вампиры, они бы обязательно выскочили и задали нам тут жару. А курули — послабее.

Он споткнулся о кучу костей, среди которых несомненно были человеческие, и чертыхнулся. Из одного ящика раздался глухой голос:

— А вот и вылезем.

— Врешь, — убежденно сказал Толгрим, останавливаясь возле первого из накрытых крышкой ящиков. — Кишка тонка.

— Вот вернется наша госпожа, — сказал все тот же голос. — Она вам устроит. Она раскидает ваши косточки по всему городу.

— И опять врешь, — сказал Толгрим. — Ничего у нее не получится.

Он приподнял конец ящика и сказал Алвису:

— Тяжеловат. Ну да взялся за гуж, не говори, что не дюж. Надо вытащить все эти ящики наверх.

— А потом? — спросил Алвис, берясь за другой конец ящика, — Неужели мы их выставим на улицу?

— Конечно, нет, — ответил Толгрим. — Достаточно их поставить в комнату с солнечной стороны и открыть крышку. Хотя было бы просто отлично вытащить ящики на улицу. Пусть соседи полюбуются, с кем рядом жили не один год. Но нельзя… А жаль.

— Если вы не оставите нас в покое, наша королева… — продолжал бубнить все тот же курули.

— Когда курули впадают в дневную спячку, трутень, как правило, спит менее крепко, чем остальные, — пояснил Толгрим. — Выбраться из ящика у него сил не хватает, а вот разговаривать он способен. Если в подвал попадет случайный человек, он его может напугать до посинения. Давай начнем с этого говоруна. Достал он меня.

— Давай, — согласился Алвис. — Мне кажется, он лежит вот в этом ящике.

— Похоже, так и есть. Берись за него… Ну, сейчас нам придется попотеть…

15

Город готовился к ночи красных дьяволов. Выйдя из дома курули, в котором теперь стояли семь ящиков, наполненных серым, отвратительным на вид пеплом, Алвис и Толгрим увидели запряженную игуанодоном тележку. Сидевшие в ней два мальба как раз в этот момент остановили игуанодона. Выгрузив из тележки здоровенный сверток, они прошли к соседнему дому. Когда сверток развернули, оказалось, что это широкая полоса материи красного цвета, на которой что-то написано. Прикрепив ткань на фасад дома, мальбы с удовлетворением ее осмотрели и поехали дальше.

— Кажется, я упарился, — признался Алвис. — Эти ящики оказались такими тяжелыми.

— Ничего, до вечера еще часа три, — проговорил Толгрим. — Вполне успеем отдохнуть. Поэтому сейчас отправляемся в гостиницу. Устроимся в моем номере. Кто знает, может, Сельда все-таки рискнет нас навестить? Надо же ей отомстить за своих слуг?

— Да уж, курули… — пробормотал Алвис. — Великий дух, как они горели… как они горели…

Толгрим несильно ткнул его кулаком в плечо и промолвил:

— Не переживай, малыш. Мы сделали свое дело, и сделали правильно. Это самое главное. Кроме того, боюсь, сегодня ночью тебе придется увидеть и не такие вещи. Эта ночь будет веселой.

«Он прав, — подумал Алвис. — Так и должно быть. Если мне не удастся привыкнуть к таким вещам, охотника из меня не получится. Я должен научиться быть безжалостным, но только к тем, кто оказался по другую сторону черты, кто приносит людям зло».

Безжалостным.

Алвис вдруг понял, что это слово является главным. Потому что никогда до этого безжалостным он не был. Ему приходилось убивать, но всегда в порядке самозащиты. А тут… Они пришли и холодно сделали свое дело. После этого отправились отдыхать, и так теперь будет всегда. До самой смерти.

Судья. Да, теперь ему предстояло стать холодным и безжалостным судьей, который обязан, взвесив все, прийти к решению и в соответствии с ним карать или миловать. Конечно, не прямо сейчас. Пока решения принимает Толгрим. Но рано или поздно настанет момент, когда ему придется все делать самому.

— Пошли, нам пора возвращаться в гостиницу, — напомнил Толгрим. — И не думай ты так об этом. Все случится само собой. У тебя есть талант видеть нити судьбы. Со временем он будет становиться все больше и больше. Так что все очень просто.

— А в чем сложность?

— Сложности начнутся тогда, когда начнется настоящая учеба. Конечно, ты учишься уже сейчас, но настоящая учеба начнется позже. Истинный охотник должен не только обладать отличной реакцией, видеть в темноте и уметь разбираться в нитях судьбы. Он должен, кроме всего этого, уметь принимать решения, и не только их принимать, но и выполнять. И еще тебе придется измениться. Но это потом… потом.

Алвис задумчиво поковырял носком ботинка мостовую, потом спросил:

— А если я не захочу стать охотником?

Толгрим вздохнул, вынул было из кармана коробочку с сигаретами, но потом передумал и сунул ее обратно.

— Если ты не захочешь стать охотником, то рано или поздно превратишься в черного мага.

— Почему?

— Потому что тебе неизбежно придется свои способности использовать. И если они не будут направлены на благо людям, то обернутся им во зло.

— С каких это веников?

— Это я тебе уже объяснял, — ответил Толгрим. — Пошли лучше в гостиницу. Иначе мы простоим здесь до самого вечера. Еще раз повторяю, перед этой ночью надо хорошенько отдохнуть.

Он пошел прочь от дома курули. Алвис последовал за ним.

«И самый главный вопрос остался так и не заданным, — подумал юноша. — Может быть, все-таки стоило его задать? Уж больно он интересный. Если я не захочу стать охотником, то неизбежно со временем превращусь в черного мага. Что сделает Толгрим, когда обнаружит, что охотника из меня не получилось? Убьет? Это было бы вполне логично».

Он догнал Толгрима и пошел рядом с ним.

На полосе красной материи, которую повесили на фасад соседнего дома, была надпись: «Вся власть народу!»

— Забавно, — взглянув на нее, сказал Толгрим. — Что он будет с ней делать?

— С чем? — не понял Алвис.

— С властью. Если на корабле власть принадлежит не капитану, а всем матросам, он уплывет не дальше первой попавшейся мели.

— Ты же хорошо знаешь, что эти слова ничего не значат, — проговорил Алвис. — Это просто амулет. Считается, что подобные плакаты в ночь красных дьяволов отводят от дома опасность. Думаю, это просто заблуждение. Я сам видел дом, увешанный такими плакатами до самой крыши. В ночь красных дьяволов все его обитатели погибли.

— Вот это ужаснее всего, — сквозь зубы проговорил Толгрим. — Веками выработавшееся поклонение перед ночными пришельцами. Имей я возможность, то собрал бы сегодня ночью всех дэвов и так врезал этим красным дьяволам… Через год наверняка их было бы меньше.

— С чего ты так решил?

— Они не призраки и приходят к нам из реально существующих миров. В году есть десяток ночей, подобных этой. Если хорошенько набить морду тем, кто во время этих ночей появляется в нашем мире, ручаюсь, в следующий раз они будут вести себя потише.

— Или объявят нам войну.

— Пусть война. Десять ночей в году мы можем и повоевать, — сказал Толгрим. — Уверен, лет через пять те же красные дьяволы значительно присмиреют.

— Наверное, ты прав, — промолвил Алвис. — Только, боюсь, никто тебя в нашем мире не поддержит. В этом мире слишком долго воспринимали ночи, пусть даже очень плохие, как нечто само собой разумеющееся. Кроме того, у нас нет своей армии. Да, конечно, существуют дэвы. Но они лишь охраняют порядок. Никогда стражи порядка не могут заменить регулярную армию. Это попросту не их дело.

— А жаль…

Им пришлось посторониться, чтобы пропустить отряд дэвов. Те шли быстрым шагом, мерно помахивая зажатыми в лапах здоровенными, с острыми шипами дубинками.

Когда отряд оказался от них на порядочном расстоянии, Алвис сказал:

— Гляди-ка, до ночи еще несколько часов, а они уже удирают в казармы. Стражи порядка, называется!

— В этом-то и дело, — проговорил Толгрим. — Причем все считают это само собой разумеющимся. Интересно, а знает ли об этих опасных ночах Ангро-майнью?

— Наверное, знает. На то он и волшебник.

— И не желает ничего предпринимать. Все-таки этот мир принадлежит ему.

— Правильно, принадлежит. Да только у него во владении еще двадцать четыре мира. А он один. Пусть даже и волшебник. Нет, в этом деле мы можем рассчитывать только на себя.

— И на себя-то не можем, — проворчал Толгрим. — Если удастся уговорить население хотя бы одного города попытаться дать отпор гостям одной из опасных ночей… Может, тогда это попробует сделать и еще кто-то. Ничего, вот черных магов станет немного поменьше…

Они прошли мимо памятника верховному хомяку. Памятник был сделан из красноватого гранита. Верховный хомяк стоял на задних лапах, вытянув перед собой правую лапу. Алвис знал, что у гигантских хомяков, живущих в горах, этот жест означает пожелание мира и благополучия.

Два горожанина, напялив на памятник здоровенную кепку, теперь надевали на него длиннополое пальто. Делали они это так ловко и уверенно, что можно было не сомневаться — подобная процедура проводится над верховным хомяком перед каждой ночью красных дьяволов.

— Хитрецы, — покачал головой Толгрим. — Ведь догадались же. В других городах для этой цели сооружают картонные макеты. А этим достаточно лишь переодеть памятник.

— Да, молодцы, — согласился Алвис.

Учитель и ученик прошли еще одну улицу и наконец оказались рядом с гостиницей.

Войдя внутрь, они увидели, что обеденный зал переполнен. У двери стояли уже два мальба. Каждый держал в лапах здоровенный крупнокалиберный пулемет.

Увидев Алвиса и Толгрима, хозяин гостиницы буквально остолбенел.

— Но ведь вы же покинули свою комнату! — воскликнул он. — Причем оставили жуткий беспорядок.

— За беспорядок мы заплатим, — сказал Толгрим. — А насчет того, что мы покинули комнату… Неужели у вас жильцам запрещено покидать заведение, не спросив разрешения у его хозяина?

Хозяин гостиницы замялся.

— Нет, — наконец сказал он.

— Ну вот и прекрасно; стало быть, мы можем пройти в наши комнаты?

Толгрим был сама учтивость.

— Да… нет… но…

— В чем дело? — голос Толгрима был холоден, как арктический лед.

— Я думал, вы уже не вернетесь… и поэтому сдал ваши комнаты.

— Однако, — сказал Алвис. — Мы заплатили за свои комнаты и на эту ночь. Не так ли?

— Так. Но я думал…

— Ладно, — миролюбиво проговорил Толгрим. — Мы согласны решить это дело мирно. Вы предоставите нам одну комнату, пусть даже на первом этаже. Нам вполне хватит и одной. Но, поскольку мы заплатили за две, вы предоставите нам бесплатный ужин.

Хозяин гостиницы неохотно сказал:

— По рукам. Согласен. У меня как раз на первом этаже есть одна свободная комната. Как чувствовал, что вы можете вернуться, и оставил.

Алвис одобрительно кивнул, но про себя подумал, что хозяин рассчитывал на что угодно, только не на их возвращение. А эту комнату он, видимо, хотел сдать за полчаса до наступления ночи какому-нибудь приезжему, который ради того, чтобы не ночевать на улице, согласится заплатить более чем приличную сумму.

Хозяин гостиницы провел их в комнату. В ней вполне могли отдохнуть два человека. Единственное окно, как и положено окнам первого этажа, было закрыто прочными ставнями.

Пожелав им приятного отдыха, хозяин гостиницы вышел. Лицо его слишком уж довольным назвать было нельзя.

— Старый скряга подсчитал, сколько он потерял в связи с тем, что мы не сбежали из его гостиницы, — объяснил Толгрим. — Ничего, думаю, руки он на себя от этого не наложит.

В комнате стояли две кровати. Толгрим сейчас же, не снимая обуви, рухнул на одну из них и закинул руки за голову.

— Часика два можно отдохнуть. Потом сходим поужинаем, и можно будет начинать готовиться к походу на черного мага.

— А почему ты захотел комнату на первом этаже? — спросил Алвис.

— Легче будет выбраться из гостиницы, — пояснил Толгрим. — Меньше шума поднимем, когда станем вылезать через окно. Через дверь не выйдет. Заметил, какие два молодца ее охраняют? Уверен, они будут пристально следить за окнами второго этажа. Окна первого как более укрепленные они станут проверять реже.

— Наверное! — Алвис повалился на свободную кровать.

— Кроме того, мне не дает покоя Сельда. Наверняка она попытается сквитаться за своих курули. Пусть поищет комнату, в которой мы остановились. Да и добраться ей до нас будет труднее. Ставни в этой гостинице надежные.

Алвис прислушался. Со стороны обеденного зала доносились возбужденные голоса постояльцев, стук ножей и вилок. Кто-то очень громко требовал служанку.

Толгрим закурил и, кинув Алвису сигарету, сказал:

— Можешь поспать. Часа два, не меньше, у тебя есть.

— Я попробую.

Алвис затянулся табачным дымом и посмотрел на потолок. В центре его было большое серое пятно, похожее на летящего птеродактиля. Алвис попытался прикинуть, как оно могло образоваться, но так и не смог выдвинуть ни одной правдоподобной гипотезы.

Дьюк вылез из кармашка, потоптался по его животу и спросил:

— Ну как, начнем?

Алвис посмотрел на Толгрима. Тот лежал с закрытыми глазами и тихонько посапывал. Пепельница стояла возле его кровати. Окурок в ней еще дымился.

— Давай, ты же обещал, — поторопил Дьюк.

«Ну и ладно, — подумал Алвис. — В конце концов, это мой зверек, а стало быть, кормить его или не кормить — тоже мое дело».

Он протянул правую руку и осторожно погладил Дьюка за ухом. Как большого кота. Тот блаженно зажмурил глаза и издал звук, напоминающий старческое кряхтение.

— Начинай, — разрешил Алвис.

Дьюк сейчас же ухватился зубами за его запястье и слегка сжал челюсти.

Коробочку с сигаретами Толгрим положил рядом с пепельницей. Дотянувшись до нее свободной рукой, Алвис вытащил одну сигарету и прикурил ее от все еще не погасшего окурка охотника.

Он чувствовал, как энергия перетекает из его тела в пасть Дьюка. Медленно. Непрерывной, тоненькой струйкой. Сочится. Уходит. Покидает его тело.

Алвису было не жалко.

Он сознавал, что всего лишь выполняет когда-то давно заключенное между ним и этим странным зверьком соглашение. Соглашения, как правило, заключаются для того, чтобы их соблюдать. Так что все верно. Все правильно. За право иметь своим приятелем дьюка надо платить.

«Интересно, — подумал Алвис, — сколько людей на моем месте с гневом отвергли бы даже мысль о подобном соглашении? Как же, кормить своей энергией некое странное существо! Ни за что!»

Он вспомнил ту ночь, когда нашел Дьюка.

А может, на самом деле тогда не он нашел Дьюка, а Дьюк его? Интересно, могли бы они встретиться, если бы Алвис не был способен заключить подобное соглашение? Наверняка нет. Может быть, дьюков находят только те, кто способен заботиться о них, радоваться им, отдавать им часть себя?

Дьюк сосал энергию и от удовольствия даже слегка постанывал.

Алвис докурил сигарету и кинул окурок в пепельницу. Его правая рука примерно по локоть утратила всякую чувствительность, словно бы превратившись в деревяшку.

Все, пора это безобразие прекращать. Эта ночь и в самом деле будет жутко беспокойной.

Алвис уже хотел было убрать руку, но тут Дьюк сам ее отпустил и, сыто потянувшись, свернулся на животе Алвиса клубочком. Похоже, он так наелся, что у него не было сил забраться в свой карман.

— Ну, доволен? — спросил Алвис, осторожно массируя запястье правой руки.

Голова у него слегка кружилась, но юноша знал, что это ощущение скоро пройдет.

— Еще как, — откликнулся зверек. — Я очень доволен. Спасибо.

— Ну вот и хорошо, — вздохнул Алвис.

Он послушал ровное дыхание Толгрима, посмотрел на коробочку с сигаретами.

Может, выкурить еще одну?

— Кстати, — промолвил Дьюк. — Хочу тебя предупредить. Этой ночью держи ухо востро.

— Знаю.

— Нет, ты не понял. Помни, что хищники очень любят принимать облик кого-то совершенно безобидного.

— Что ты имеешь в виду?

— А ты догадайся, — сказал Дьюк. — Пошевели извилинами. Не все же мне за тебя думать.

— И все-таки?

Дьюк не ответил. Похоже, он уже спал. А может, только делал вид, что спит.

«Ну и черт с тобой», — устало подумал Алвис.

Глаза у него слипались. Стараясь не потревожить Дьюка, он лег поудобнее и уже стал засыпать, как вдруг кровать, на которой лежал Толгрим, заскрипела. Резко, словно подброшенный пружиной, охотник вскочил. В руке у него был кинжал. Подкравшись к окну, он заглянул в щель между ставнями и замер.

Осторожно подхватив Дьюка, Алвис сунул его под куртку, в карман, и, вытащив пистолет, сел на кровати.

— Что там? — спросил он.

— Тише, — прошипел в ответ Толгрим. — Не мешай.

Минуты через две он отошел от окна и, засовывая кинжал за пояс, удовлетворенно сказал:

— Ушла.

— Кто?

— Сельда, кто же еще. Убедилась, что мы сменили комнату, и ушла. Теперь можно спать спокойно.

Сказав это, он снова улегся на кровать и закрыл глаза.

Алвис потряс головой. Спать больше не хотелось.

— Толгрим, — позвал он.

— Да? — охотник открыл глаза.

— Ты не обиделся на то, что я покормил Дьюка?

— Обиделся? Почему я должен обижаться?

— Ну я же твой ученик. И не послушался твоего совета. Наверное, ты должен меня как-то наказать.

— Наказать? — Толгрим улыбнулся. — Пожалуй, я тебя накажу. Но только потом. Если мы переживем эту ночь. Силы-то у тебя остались? А то смотри, я ведь могу сходить к дому черного мага и один.

— Остались, не беспокойся, — солидно сказал Алвис. — Вот еще посплю…

— Ну так и спи. Спи. Сейчас это тебе нужнее, чем задавать глупые вопросы.

Толгрим закинул руки под голову и размеренно задышал.

Алвис улыбнулся. На душе у него было как-то странно тепло, может быть впервые за многие годы. Почему? Вероятно, потому, что нашелся человек, который в него поверил. Не об этом ли всю жизнь мечтают многие люди?

— Вообще тебе здорово повезло, — сонным голосом сказал Толгрим, — что рядом оказался я. По крайней мере, есть кому объяснить, что именно происходит. Вот когда я первый раз увидел нити судьбы, рядом со мной другого охотника не оказалось. Я тогда чуть не рехнулся. Жуть.

Он повернулся на бок, подложил руки под голову и заснул.

Алвис решил было, что станет охранять его сон, но потом подумал, что ночью Толгриму и в самом деле свежий, отдохнувший помощник будет нужнее.

Стало быть, самым разумным сейчас было уснуть.

Он и уснул…

Проснулись они через пару часов.

Толгрим первым делом открутил скреплявший ставни болт и распахнул их. Из окна первого этажа можно было рассмотреть немного — наполовину исчезнувшее за горизонтом солнце, кусок пустынной улицы да угол ближайшего дома.

Впрочем, Толгриму было нужно совсем другое.

— Нормально, — сказал он. — Ставни раскрываются без скрипа. Охранников пока не видно. Думаю, ночью один из них будет охранять дверь в гостиницу, другой станет вокруг нее патрулировать.

— Нам надо будет угадать тот момент, когда он окажется на другой стороне дома, — промолвил Алвис.

— Верно. Мы тихо-тихо выскользнем на улицу и отправимся к дому черного мага.

— Почему это нельзя сделать сейчас?

— Потому, что на пустой желудок воевать как-то несподручно, — подмигнул ему Толгрим. — Пошли, хозяин, кажется, обещал нам бесплатный узким. Грех было бы этим не воспользоваться.

Он закрыл ставни и аккуратно, до упора, завернул болт. Покончив с этим делом, охотник повторил:

— Пошли. Нас ждет ужин, и, если он нам не понравится, я обещаю устроить хозяину гостиницы кое-какие неприятности.

Они покинули комнату и узким коридором вышли в обеденный зал. Он был полон. Похоже, в нем собрались все постояльцы гостиницы. При виде Алвиса и Толгрима на физиономии хозяина гостиницы появилось такое выражение, словно он только что попробовал нечто очень горькое. Впрочем, уже через пару секунд он любезно заулыбался и подскочил к охотнику и его ученику.

— Как видите, все места заняты. Таким образом, вам придется прийти попозже.

— Ну уж нет, — промолвил Толгрим. — С вас полагается ужин, и мы его получим. Вон там, видите, как раз освободились два места.

В самом деле, как раз в этот момент парочка юных сенезян, уроженцев одного из соседних миров, встала из-за расположенного у самой двери небольшого, рассчитанного как раз на двоих столика. Это вполне устраивало Толгрима и Алвиса.

Не прошло и пары секунд, как они уже заняли места сенезян. Толгрим ударил по столику кулаком и крикнул:

— Служанка! А ну тащи сюда чего-нибудь поесть. Да поживее!

Хозяин гостиницы обреченно вздохнул и кивнул служанке. Та направилась к столику. Пока Толгрим делал заказ, Алвис не отказал себе в удовольствии еще раз полюбоваться выдающимся бюстом служанки. Юноша так упорно его рассматривал, что в конце концов та не выдержала и очаровательно покраснела.

— Так держать! — пробормотал Толгрим, когда служанка ушла в сторону кухни. — Кажется, ты ей нравишься.

— Уже второй день, — не без гордости сообщил Алвис. — Только толку-то от этого. Вечно некогда.

— Ничего не попишешь.

Как раз в этот момент один из постояльцев затянул ритуальную песню ночи красных дьяволов. В ней много говорилось о проклятиях, о голоде и рабстве. Алвис поморщился. Он слышал ее много раз, и она ему не нравилась.

А потом ему неожиданно стало интересно. Он вдруг заметил, что лица почти у всех постояльцев приобрели некое странное выражение. Что-то в них было уже нечеловеческое, какая-то тень легла на них, словно бы радости, но радости не простой, а жестокой, яростной.

— Заметил? — вполголоса спросил его Толгрим.

— Что именно?

— Это. Тень предстоящей ночи красных дьяволов. Словно бы жители нашего мира ее ждут и, если она вдруг исчезнет, даже огорчатся. Могу еще сказать на основании их нитей судьбы, что почти все, кто находятся в этом зале, ее боятся. Вот это для меня загадка. Боятся и в то же время желают. Забавно, а?

— Еще бы не забавно, — сказал Алвис. — И все-таки почему они желают прихода ночи красных дьяволов?

— Если бы я знал… Видимо, что-то в ней есть притягательное. Ужасное, но в то же время… Я думаю над этим не один год и все равно понять не могу. Кстати, знаешь, не все люди на эту ночь реагируют именно так. Некоторые относятся к ней вполне нормально. Боятся, но в меру, так, как боятся других опасных ночей. Однако могу тебе сказать совершенно точно, ни ночь огненных тигров, ни ночь каменных людоедов, ни другие опасные ночи ни в какое сравнение с этой не идут.

— Почему? — Алвис еще раз взглянул на певшего человека и поспешно отвел глаза. Лицо у того было словно у безумного, глаза лихорадочно блестели. Было такое ощущение, словно он вот-вот бросится на своих соседей с кулаками или начнет произносить речь.

Алвис подумал, что замечал подобное за людьми в ночь красных дьяволов и раньше. Только не придавал этому значения. А сейчас придал. Почему? Может, это результат того, что он теперь стал другим, изменился?

— Не знаю, — задумчиво проговорил Толгрим. — Может быть, что-то в этой ночи есть магическое. Одно могу сказать совершенно точно. Не завидую я людям того мира, в котором эта ночь длится все время. В нашем мире встречается много ужасных и неприятных вещей, но в их… Нет, не завидую.

Ритуальная песня в честь ночи красных дьяволов оборвалась. Алвис снова взглянул на того, кто ее пел. Теперь он пил пиво. Лицо у него было спокойное, можно сказать умиротворенное, словно он выполнил свой долг. Словом, он снова стал самым обычным человеком, кузнецом или пекарем. Эта ночь пройдет. Не может же она длиться вечно? Все вернутся к обыденным делам и забудут о ней, чтобы вспомнить лишь через год. Но Алвис почему-то был уверен, что и через год этот человек снова затянет ритуальную песню и опять глаза его станут безумными.

Юноша пожалел, что еще не способен видеть нити судьбы. Он бы с удовольствием попытался по ним определить, о чем думает этот человек.

Служанка принесла им ужин. Хозяин гостиницы, видимо, решил, что от этих двух постояльцев все равно не отделаешься, и поэтому ужин был обильный.

Минут через пятнадцать Толгрим откинулся на спинку стула и похлопал себя по животу.

— Кажется, пора это обжорство прекратить. Если я съем еще немного, то не смогу этой ночью быстро двигаться.

Алвис только улыбнулся.

Уж он-то мог съесть сколько угодно. Любой человек дороги может поужинать за троих, а потом убежать от толпы разгневанных лавочников.

Он добросовестно прикончил свою порцию. Потом выпил кружку пива и, закурив, спросил:

— А далеко он находится, этот дом черного мага?

— Угу, почти на другом конце города.

Алвис присвистнул.

— Стало быть, нам придется до него долго топать? И это в ночь красных дьяволов?

— Конечно, — невозмутимо произнес охотник. — Именно так. Я не мог поселиться поблизости от дома черного мага. Это заставило бы его насторожиться. Мы хорошо порезвились в этом городе, но, уверен, черный маг пока думает, что к его особе все наши фокусы не имеют отношения.

— Хорошо, — махнул рукой Алвис. — Если надо, я согласен пройти этот город из конца в конец дважды.

— Ну вот и отлично. Теперь нам остается лишь вернуться в свою комнату, выбраться из этой гостиницы, и можно начинать главную охоту, ради которой я, собственно, и приехал в этот город.

Они помолчали.

Сигаретный дым поднимался к потолку и скапливался в белесое облако, сквозь которое свет каменных светлячков казался слегка тускловатым. Голоса постояльцев сливались в нечленораздельный, исполненный тревоги шум. Вдруг он стих.

В центре зала стоял старик с длинной седой бородой, в здорово смахивающей на мешок хламиде. В руках он держал старенькую скрипку и смычок.

Вот старик посмотрел на хозяина гостиницы и спросил:

— Начинать?

— Давай! — крикнул гот.

Старик кивнул, взял скрипку поудобнее и поднял смычок.

— Не тяни! Врежь что-нибудь веселенькое: — крикнул один из постояльцев, судя по одежде, сборщик молочных раковин.

Старик прикоснулся смычком к скрипке, и она запела. Мелодия была странная, совершенно незнакомая, и уж какая угодно, только не веселая. Но зал замер, поскольку в мелодии чувствовалась почти колдовская гармония и красота.

Сборщик молочных ракушек вскочил было и хотел что-то крикнуть, но один из тех, кто с ним сидел за одним столом, хлопнул его по плечу. И сборщик осел обратно на стул, видимо передумав. А скрипка играла.

И зал слушал, потому что мелодия, которую играл седобородый скрипач, рассказывала обо всем. Она говорила о жизни и была так же, как жизнь, наполнена неожиданными переменами, спокойными, безмятежными кусками небытия и тайным неуловимым смыслом. Скрипка играла, и лица тех, кто сидел в зале, изменялись, становились как-то проще, наивнее, что ли, словно слушавшие ее постояльцы мгновенно молодели на десятки и десятки лет, возвращались в детство, чтобы опять научиться изумляться гармонии мира, которую нельзя выразить словами, можно лишь ощущать.

Тот самый сборщик молочных ракушек, который хотел было остановить скрипача, теперь сидел, подперев ладонью щеку, и, похоже, плакал. По крайней мере, плечи его тряслись, и Алвис мог поклясться, что не от смеха. Старый мальб в расшитом золотом драном мундире неизвестно каких войск залпом выпил кружку пива и взялся за новую. Морда у него была спокойная, словно каменная. Вот только глаза горели как два драгоценных камня. Алвис подумал, что первый раз видит у мальба такое выражение глаз.

Рядом с мальбом сидела юная красотка в платье с большим вырезом. Лицо у нее было бледным, словно она увидела перед собой привидение. Тонкие, изящные пальцы нервно тискали кусок хлеба. Крошки падали прямо на платье, но девушка этого не замечала.

Алвис на секунду закрыл глаза, снова открыл и обвел взглядом зал.

Нет, все было по-прежнему. Странная музыка скрипача очаровала всех сидящих в зале, сделала с ними нечто странное, превратив их в тех, кем они могли быть, если бы не упустили в своей жизни нечто важное, если бы не перешли некую границу, за которой начинается обыденная жизнь, границу, чувствовать которую дано лишь очень немногим. Чувствовать и стараться держаться от нее подальше, любыми средствами, любой ценой.

А потом наваждение кончилось. Скрипач опустил смычок. И несколько секунд в зале была полная тишина.

А потом… Хозяин гостиницы осуждающе покачал головой. Все тот же сборщик молочных ракушек встал и, размазывая но чину слезы, крикнул намеренно грубо:

— Ну ты, музыкантишка, мы просили веселое… А ты…

Скрипач бросил взгляд на хозяина гостиницы.

— Давай врежь им, — сказал тот.

И скрипка заиграла снова. Только теперь это была самая обычная развеселая музыка, под которую так удобно танцевать, есть и разговаривать.

— Пойдем, нам пора, — сказал Толгрим и встал.

— Кто это был? — спросил ошарашенным Алвис.

— Музыкант?

— Ну конечно.

— Пойдем, я тебе все расскажу. Но не здесь, — сказал Толгрим.

Они встали и пошли в свою комнату. Проходя мимо хозяина гостиницы, охотник сказал:

— Мы в расчете.

— Да, в расчете, — каким-то севшим, бесцветным голосом сказал тот.

Потом снова был коридорчик. Дверь в их комнату. Щелкнувший в ней замок. Когда они вошли внутрь, Толгрим запер дверь на ключ и, подойдя к окну, стал откручивать болт, запиравший ставни.

— Так кто это был? — спросил Алвис. — Ты его знаешь?

— Знаю, — ответил охотник. — Вообще-то не ожидал его здесь увидеть.

— Кто это был?

— Имеет ли смысл говорить тебе имя? — промолвил Толгрим. — Проще сказать, что это человек, который отказался быть охотником, но сумел не стать черным магом.

— Ты же сказал, что это невозможно?

— Почти невозможно. Он — исключение. Думаю, ему удалось это лишь благодаря таланту. Талант иногда дает возможность находиться между добром и злом. Это труднее, чем быть тем или другим, но возможно. Если, конечно, талант есть…

— Стало быть, все-таки существует еще один путь? Можно, не став охотником, в то же время не превратиться в черного мага? Достаточно лишь обладать каким-то талантом.

— Можно. Но не всегда. Я знал еще по крайней мере пять человек, которые обладали талантом, но тем не менее благополучно стали черными магами. Нет, дело тут не только в таланте. Должно быть что-то еще.

— Что?

Толгрим тяжело вздохнул.

— Могу поклясться чем угодно — не знаю. А знал бы…

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Алвис отвел взгляд первым. Он был уверен, что Толгрим и в самом деле не знает, почему этот странный музыкант не стал черным магом.

«И все-таки, — подумал юноша, — это надо хорошо обдумать. Но только не сейчас. Потом. Главное — не забыть».

Толгрим отвернул болт и тихо открыл ставни. На улице уже было темно. Ночь красных дьяволов наступила. Вытащив из кармана черные очки, Толгрим пристроил их себе на нос.

— Мальб-охранник только что завернул за угол, — прошептал он. — Самое время выбраться из гостиницы. Давай за мной. На всякий случай приготовь пистолет. Кто знает, с кем мы там, на улице, столкнемся.

Алвис вытащил пистолет и полез вслед за Толгримом в окно.

16

Толгрим махнул рукой, и Алвис вслед за ним перебежал улицу. Неподалеку, в тени большого, построенного из красного кирпича дома, шевельнулась какая-то фигура.

Четкий, словно бы металлический голос произнес:

— Стоять! Именем передела собственности, буду стрелять!

— Ну и стреляй, — пробормотал Алвис.

Прежде чем начались неприятности, они успели отойти от гостиницы на пару кварталов. Потом события посыпались как из мешка. Дважды по ним начинали стрелять какие-то странные, возникающие ниоткуда люди. Выстрелив несколько раз, они сейчас же исчезали. К счастью, пули пока летели мимо. Один раз им преградила дорогу странная процессия, впереди которой катилась окованная броневыми листами телега. В телеге стоял здоровенный гипсовый бюст какого-то мужчины. На носу у него были большие проволочные очки.

Процессия хором скандировала:

— Риглес! Риглес! Риглес!

Сопровождавшие ее усатые дядьки в черной кожаной одежде, вооруженные автоматами, время от времени начинали палить в небо. Видимо, это было что-то вроде торжественного салюта.

Алвису и Толгриму пришлось переждать эту процессию в подворотне ближайшего дома. Причем, как они вскоре обнаружили, кроме них в подворотне был еще маленького роста мужичок с подвязанной грязным полотенцем щекой. Мужичок страшно ругался свистящим, противным голосом. Время от времени он переставал выражаться и тогда, хлопнув себя ладонями по ляжкам, восклицал:

— Нет, но это форменный бардак! Черт знает что! Почему меня-то? Ну, я понимаю, можно ловить и расстреливать всяких предателей, но я-то тут при чем?

После этого он сейчас же, без перехода, снова начинал ругаться.

Алвис хотел было ему врезать по голове, поскольку не любил, когда кто-то при нем выражается, но Толгрим отрицательно покачал головой.

Потом, когда процессия прошла и мужичок куда-то убежал, Алвис спросил:

— Почему?

— Он из этих, из красных дьяволов, ответил охотник. — Ты разве не понял?

— Нет.

— Лучше их пока не трогать. Кто знает, чем это закончится. А нам сейчас нужно одно — добраться до дома черного мага.

Они двинулись дальше и даже миновали пару домов без происшествий. Им уже стало казаться, что удача наконец-то повернулась к ним лицом, когда они решили перебежать на другую сторону улицы…

Теперь они сидели за памятником одному из древних пеликанских королей и слушали крикуна. А тот надрывался:

— Именем передела собственности, выходите на середину улицы. Поднимите руки и ждите. К вам подойдут. Выходите!

— Обломишься, — пробормотал Алвис. — Нашел дураков.

— Тут ты прав, — промолвил Толгрим. — Чего нельзя вовсе, так это подчиняться требованиям красных дьяволов. Что бы они ни обещали, как бы ни клялись, все равно обманут. У тебя пистолет наготове?

— Угу.

— Ну и отлично. Если этот крикун попытается сунуться к нам, пару раз стрельни. Это ему не понравится.

В памятник попало несколько пуль. Завизжал рикошет. Металлический голос взвыл:

— Именем передела собственности…

— Тебе не кажется, что эта ночь красных дьяволов какая-то другая? — спросил Алвис. — Мне пришлось прошлую встречать на улице. Уцелел я тогда, конечно, чудом, но кое-что успел увидеть. Нет, та, прошлогодняя ночь была другой.

Он машинально погладил карман, в котором сном праведника спал Дьюк. Ну да что ему еще делать? Набил живот — и на боковую.

— Ночи красных дьяволов, как правило, друг на друга не похожи, — объяснил Толгрим. — Никогда не знаешь, чего от них ждать. Вот года три назад я охотился за черным эльфом и по ряду причин решил прищучить его именно в ночь красных дьяволов. Представляешь, я прошел за ним полгорода, а у меня только один раз проверили документы, да и то спустя рукава. Даже карманы не обшарили.

Еще одна очередь, словно косой, срезала росший возле памятника куст сирени.

— Из чего это они садят? — задумчиво спросил Толгрим. — На обычный автомат вроде не похоже.

— Может, ответить? — предложил Алвис.

— Сиди и не рыпайся. Поорет, постреляет и уйдет. А если начнешь отстреливаться, не успокоится, пока не прикончит. Учти, патронов к твоему пистолету только одна обойма. Они нам еще понадобятся.

— А может, пришить этого крикуна и забрать у него оружие? Пригодится.

— Вряд ли выйдет. Красные дьяволы этой ночью, похоже, исчезающие. Самая вредная разновидность. Исчезают и появляются совершенно не вовремя. И не только… Вещами у них не разживешься. Тоже то и дело исчезают. Давай ждать. Сейчас этот крикун угомонится.

— Слушай, если мы каждый раз будем терять столько времени, то к дому черного мага придем лишь утром.

— Думаю, к часу, двум ночи, не позже, — сказал Толгрим. — Просто, похоже, мы попали в самый эпицентр деятельности этих дьяволов. Дальше будет легче.

— Последний раз предлагаю выйти из-за памятника. Буду стрелять на поражение! — предупредил крикун.

Толгрим только поморщился.

— А как ты их, этих черных магов, находишь? — спросил Алвис.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Ну, наверное, ездишь по городам, высматриваешь нити судьбы…

— Нет, — покачал головой Толгрим. — Охочусь я в основном летом, а зимой сижу дома и просматриваю газеты. Из них многое можно узнать. Особенно если внимательно читать некрологи и сообщения службы информации дэвов. К лету у меня, как правило, шесть-семь городов уже намечено. Остается только приехать и убедиться…

В памятник ударил снаряд базуки. В результате этого памятник лишился правой руки и головы, а Толгрим и Алвис едва не оглохли.

— Вот разошелся, — пробормотал охотник. — Нет, видимо, так просто он от нас не отстанет. У тебя есть какая-нибудь идея?

— Я могу выйти, подняв руки, на середину улицы, как этот уродец и требует, — сказал Алвис. — Отвлеку его внимание. Тем временем ты подберешься к нему сзади и перережешь горло. Идет?

— Ни в коем случае, — проговорил Толгрим. — Как только ты выйдешь на середину улицы, он в тебя пальнет. Могу дать почти стопроцентную гарантию. Нет, придется рискнуть и прорываться с боем. Одновременно выскакиваем из-за памятника и бежим что было сил к этому субчику. Одна надежда, что он от неожиданности забудет, с какой стороны стреляет его пушка.

— Полное безумие, — сказал Алвис.

— Точно. Только другого выхода нет. Если мы попытаемся удрать, он нас обязательно пристрелит. Все эти красные дьяволы в спину стреляют просто снайперски. Проверено.

— Ладно, рискнем.

Алвис почувствовал, как его охватывает ярость предстоящей схватки. Сейчас он готов был сразиться и с десятком противников.

— Бежим на счет три, — сказал Толгрим. — Понял?

— Давай считай.

— Хорошо. Раз… два…

— Если же вы немедленно не выйдете, то по повелению тройки кровожадных я приговорю вас…

— Три! — крикнул Толгрим и выскочил из-за памятника.

Алвис сделал то же самое.

Где-то там, впереди, в тени дома, шевелилась фигура крикуна, а Алвис и Толгрим неслись к нему со всех ног. Им важно было успеть прежде, чем тот начнет стрелять. Алвис уже мог разглядеть перекошенное ужасом лицо, руки, дергающие затвор странного толстоствольного автомата.

И надо было остановиться, прицелиться и точным выстрелом убить врага, но Алвису приходилось стрелять из пистолета не часто. Он боялся промахнуться. Вдруг крикуну удалось все-таки справиться с затвором автомата. Прозвучала очередь. К счастью, пули почему-то прошли высоко над головами у Алвиса и Толгрима.

В этот момент юноша все же остановился, тщательно прицелился и выстрелил. Крикун выронил автомат и упал на мостовую.

— Молодец! — крикнул Толгрим.

Он уже был в нескольких шагах от упавшего красного дьявола. Алвис издал радостный вопль и бросился вслед за своим учителем. А тот уже достиг тела и ударом ноги отбросил автомат подальше. Когда Алвис подбежал к охотнику, тот стоял над трупом крикуна и внимательно его рассматривал.

— Смотри, — сказал Толгрим. — Они и вправду немного другие.

Алвис остановился рядом с ним и тоже взглянул на труп. В самом деле, тот, кто валялся у их ног, на мостовой, на человека походил лишь приблизительно. Лицо у него было узкое, вытянутое и здорово смахивало на крысиную мордочку. Длинные пальцы заканчивались острыми когтями, уши были тоже длинными и заостренными.

— Ну и ну! — тяжело дыша, проговорил Алвис и сунул пистолет в карман. — Это уже и не люди.

— Когда они были людьми? — спросил Толгрим. — Только внешне… Нет, эта ночь красных дьяволов какая-то странная.

— Вот было бы здорово, если бы они добрались до черного мага, — промолвил Алвис. — Мы придем, а он уже мертв.

— Держи карман шире, — проворчал Толгрим. — Он окружил свой дом такой защитной сетью, что через нее не прорваться и толпе красных дьяволов. Пошли, не будем терять времени. Того и гляди, здесь нарисуется еще парочка этих паршивцев.

Алвис наклонился, чтобы поднять автомат крикуна… И не успел. Тот почти мгновенно истаял, превратился в дым. Выпрямившись, Алвис бросил взгляд на труп. Тот прямо на глазах исчезал.

— Уходим, — проговорил Толгрим и пошел прочь.

Алвис растерянно почесал затылок и двинулся вслед за ним.

Где-то с квартал они продвигались совершенно беспрепятственно, а потом им пришлось свернуть на другую улицу. Сделав всего несколько шагов, они остановились.

Шагах в двадцати от них стояла толпа. В ней было по крайней мере человек двести. Они стояли ровными рядами, совершенно неподвижно, и молчали. У Алвиса возникло ощущение, что это вообще и не люди, а манекены.

Появившись из воздуха, возникла черная машина и подъехала к толпе. Из машины выскочили трое в черном, сноровисто схватили какого-то человека и быстро затолкали его в машину. Их жертва не пыталась сопротивляться, она вообще не сделала ни одного движения, не издала ни одного звука.

— Что это? — шепотом спросил Алвис.

— Митинг, — так же шепотом ответил Толгрим. — Похоже, придется пройти прямо через него. Скверно.

— Может, обойдем?

— Слишком большой крюк получится. Кто знает, на что мы наткнемся, попытавшись его обойти? Нет, придется пройти насквозь.

— Но эти люди… Они опасны?

— Как получится. Митинги, они тоже бывают разные. Приготовь пистолет, но не вытаскивай его из кармана. Может быть, нам повезет, и стрелять не придется вовсе. Если что, держись ближе к стенам домов.

Черная машина отъехала и растворилась в воздухе. Толпа стояла все так же неподвижно, безмолвно. Когда Толгрим и Алвис поравнялись с первым рядом людей, впереди, словно из-под земли, появилась высокая трибуна. На ней стоял одетый в изящно сшитый костюм крокодил. Откашлявшись, он вытащил из кармана бумажку и стал что-то по ней читать. Пасть его открывалась и закрывалась, но ни одного звука из нее не вылетало. Толпа безмолвствовала. Когда крокодил отрывал глаза от бумажки и смотрел на толпу, люди начинали хлопать, но опять совершенно беззвучно.

— Может, и пронесет, — пробормотал Толгрим.

Осторожно раздвигая людей, он двинулся к трибуне. Алвис следовал за ним, стараясь отставать не более чем на шаг. Все-таки он не удержался, приостановился и взглянул на одного человека повнимательнее.

Самый обыкновенный человек, средних лет, в немного странной, мешковатой одежде. Лицо у него было совершенно бесстрастное, словно вылепленное из воска. И глаза — белые, незрячие.

«Да люди ли это?» — подумал Алвис.

У него появилось ощущение, что здесь, перед трибуной, стоят лишь оболочки людей, пустые, холодные, ко всему безразличные. Они вызывали больший страх, чем какой-нибудь монстр.

«Как получилось, что они стали такими? — подумал Алвис. — Что с ними нужно было сделать? Да полно, были ли они когда-нибудь людьми? Может, это странная форма полурастительной жизни, всего лишь притворившаяся человеком?»

— Не отставай, — прошептал Толгрим.

Алвис двинулся вслед за ним. У него было ощущение, что стоит ему еще раз остановиться, и эти псевдолюди сомкнутся вокруг него, хватая холодными, бесчувственными руками, и начнут душить. Все так же равнодушно, не испытывая эмоций, словно выполняя привычную работу.

Он поневоле ускорил шаг и едва не наступил Толгриму на пятку. Тот остановился и прошептал:

— Спокойно. Веди себя спокойно. Еще немного, и все это кончится. Не надо волноваться. Самое главное — не обратить на себя внимания.

— Понял, — прошептал Алвис.

— Ну вот и отлично. Пошли дальше.

Наконец они миновали последнюю шеренгу. Теперь перед ними осталась лишь трибуна. Между ней и толпой было около двадцати шагов.

— Бегом! — приказал Толгрим.

И они побежали. Крокодил продолжал открывать и закрывать рот. Толпа безмолвствовала. А они бежали к трибуне, быстро и ловко, почти беззвучно. Бежали.

Алвис все-таки оглянулся. Толпа была далеко позади, шагах в ста, не меньше. А до трибуны все еще оставалось не менее десяти шагов. Она все еще была впереди. Улица за ними растягивалась, словно резиновая, уносилась вдаль.

— Черт, попали в полосу растяжения! — крикнул Толгрим.

— Что будем делать? — спросил Алвис.

— Бежать. Она не бесконечная.

Тут все и в самом деле кончилось. Крокодил в очередной раз оторвал глаза от бумажки, но вместо того, чтобы посмотреть на толпу, взглянул вниз, прямо на них.

Глаза у него были красные и злобные. Несколько мгновений крокодил смотрел, словно пытаясь сообразить, кем они являются, а потом открыл пасть и зарычал.

Трибуна словно бы рванулась к ним навстречу. По крайней мере, так показалось Алвису. На самом деле все было наоборот. Трибуна осталась на месте, а вот они стали к ней стремительно приближаться.

— Держите их, этих соглашателей! — взвыл крокодил.

Алвис понял, что какой-то невидимый, отсекавший звуки барьер исчез. Сзади слышался ропот толпы. Крокодил на своей трибуне вопил что-то неразборчивое.

Из воздуха появились люди в черном, с безжалостными, словно высеченными из камня лицами. В руках у них были короткоствольные автоматы со складывающимися прикладами.

— Стоять! — крикнул один из них, поднимая автомат.

Алвис с ужасом подумал, что как раз сейчас они убегают, а стало быть, красные дьяволы будут стрелять просто снайперски. Первая же очередь скосит их обоих.

Но трибуна была уже рядом. Вот-вот они ее минуют. Крокодил нагнулся и попытался схватить Толгрима за шиворот, но промахнулся и упал на мостовую.

— Огонь! — крикнул один из людей в черном.

Алвис на бегу попытался выдрать пистолет из кармана, но это у него не получилось. Видимо, тот зацепился чем-то за подкладку.

— Ходу! — гаркнул Толгрим. — Ходу!

И тут все кончилось.

Алвис проскочил трибуну и услышал, как сзади застрекотали автоматы. Понимая, что уже поздно, он все-таки кинулся на мостовую и откатился в сторону, умудрившись каким-то чудом выдрать из кармана пистолет… И опустил его, увидев, что Толгрим стоит во весь рост, несмотря на стрекот автоматов, на смертельную опасность.

Алвис хотел крикнуть, чтобы он тоже ложился на мостовую, но не стал. Он вдруг сообразил, что пули-то вокруг Толгрима не свистят. А автоматы, тем не менее, строчили…

Алвис взглянул в сторону трибуны. Между ними и той частью улицы, на которой была трибуна, а также толпа, находилась словно бы прозрачная пленка. Между трибуной и пленкой стояла шеренга людей в черном и строчила в их сторону из автоматов. Пули отскакивали от пленки и рикошетом летели в другую сторону. Алвис видел, как одна из них сбила шляпу с головы крокодила, который было надумал встать на задние лапы. Вот в толпе упал сначала один человек, потом другой. А автоматы строчили.

Потом послышался низкий, приглушенный рев. Пленка стала стремительно сминаться, деформироваться. Вместе с ней, словно они были нарисованы на этой пленке, деформировались и сминались автоматчики, трибуна, крокодил, рычавший что-то уже совсем непристойное, безучастная ко всему толпа. Края пленки загибались до тех пор, пока она не превратилась в сильно помятый, сморщившийся шар. Послышался резкий треск, такой, словно обломилась здоровенная ветвь, и шар исчез.

Перед Алвисом была совершенно пустынная, тихая улица. Только шагах в двадцати от них на мостовой лежала шляпа, может быть даже, она принадлежала крокодилу.

— Уф! — сказал Толгрим. — Опять пронесло. Еще немного…

Он достал из кармана коробочку с сигаретами.

Алвис встал с мостовой, подошел к охотнику и, взяв сигарету, прикурил. Потом они некоторое время стояли и, покуривая, смотрели на то место, где только что исчез шар.

Наверное, надо было со всех ног бежать прочь, поскольку крокодил, толпа и автоматчики могли вернуться, но Алвису было все равно. Ему как-то не приходило в голову, что они подвергаются опасности. Ему казалось, что после того, что с ними случилось, ничего уже произойти не может, просто не может — и все.

Толгрим, похоже, думал так же.

— Вот это и называется митинг, — наконец сказал он и выкинул окурок.

Тот прочертил в темноте почти идеальную параболу, ударился о мостовую и рассыпался ворохом искр.

— Что это была за пленка? — спросил Алвис.

— Откуда я знаю? Она имеет какое-то отношение к понятию границы. Главное, мы успели ее проскочить вовремя. Еще немного, и мы, вполне возможно, могли оказаться в том мире, из которого приходят красные дьяволы.

— А потом?

Толгрим пожал плечами:

— Может, вернулись бы обратно в наш. Через год. Если бы, конечно, смогли выжить в мире красных дьяволов. Только я сомневаюсь, думаю, у нас это могло и не получиться. Все-таки год — очень большой срок.

Алвис поежился и посмотрел в противоположную сторону. Там вроде бы было тихо. Никто не стрелял, не кричал в мегафон, вообще там, похоже, не было никого. По крайней мере, на протяжении тех двух кварталов, что он видел. Дальше улица делала поворот, и за этим поворотом могло скрываться все что угодно, вплоть до еще одного митинга.

— А теперь нам пора, — промолвил Толгрим. — Отдохнули, перекурили. И пока все спокойно, давай пройдем еще хотя бы пару кварталов.

— Пошли.

Толгрим оказался прав. Пару кварталов они и в самом деле прошли беспрепятственно. Им даже удалось свернуть в какой-то переулок и быстро, почти неслышно его проскочить.

Алвис прикинул, что после этого переулка будет улица, которая выведет их к порту.

«Интересно, — подумал он, — что творится этой ночью в порту? И как там ее встречают господа водяники? Вот было бы здорово, случись на территории их поселка митинг. А лучше сразу два. И чтобы побольше автоматчиков…»

Переулок кончился. Толгрим осторожно выглянул из-за угла и тотчас убрал голову.

— Что там? — спросил Алвис.

— Люди в черном. Много. Попробуем проскочить?

— Дай гляну.

Толгрим отступил. Алвис встал на его место и высунул голову из-за угла.

Первое, что бросилось ему в глаза, были две черные машины. Еще там было около десятка людей в черном. Похоже, они пытались взломать дверь расположенного в соседнем квартале дома. По крайней мере, Алвис услышал, как один из них крикнул:

— Нет, тут нужно что-нибудь тяжелое. Уж больно крепкая дверь.

К счастью, все люди в черном сгрудились на одной стороне улицы. На другой же находился садик, сплошь заросший кустарником.

— Если мы перебежим на другую сторону улицы, — сказал Алвис, — и потом доберемся до садика, то сможем, прячась за кустами, проскользнуть незамеченными.

— Если нас увидят, то живыми мы оттуда не уйдем, — промолвил Толгрим. — Прочешут кусты из автоматов и обязательно нас подстрелят.

Сказав это, он тихо, почти беззвучно рассмеялся. Кажется, его эта ситуация веселила.

— Ну да, из огня да в полымя, — сказал Алвис.

— Точно. Однако мы прошли меньше половины дороги к дому черного мага. Похоже, выбора у нас нет. Рискнем?

— Ничего не остается.

— Кстати, малыш, ты еще не передумал? Может быть, тебе уже и не хочется становиться охотником?

Алвис почесал в затылке.

— Сколько, говоришь, тебе приходится убивать черных магов в год?

— Шесть-семь.

— А все остальное время ты сидишь у себя дома и готовишься к охоте?

— Угу.

— Ну, тогда я согласен. Всего лишь семь раз в год рисковать своей шкурой… На дороге мне приходилось это делать гораздо чаще. Знаешь, что способна сделать с мелким воришкой толпа лавочников, если только им удается его поймать?

— Представляю.

— Вот то-то. Стало быть, я согласен.

— В таком случае попробуем перебежать через улицу. Может, хотя бы ради разнообразия, нас не заметят.

Их и в самом деле не заметили. Оказавшись на другой стороне улицы, Алвис и Толгрим спрятались за здоровенным, остроконечным, стоявшим почти у самой проезжей части улицы причудливым почтовым ящиком. Он был такой большой, что это оказалось нетрудно сделать.

— А теперь? — спросил Алвис.

— Короткими перебежками. Пока не достигнем садика. Только осторожнее, и старайся как можно меньше шуметь. Эти, в черной одежде, настолько заняты дверью дома, что не видят ничего, кроме нее. И все же вдруг один из них случайно нас заметит?

В самом деле, красные дьяволы все еще пытались выломать дверь. Алвис услышал, как кто-то из них спросил:

— А может, ее гранатой? Рванем к чертовой бабушке?

Похоже, остальным его предложение не понравилось. Люди в черной одежде заспорили.

— А почему их называют красными дьяволами? — спросил Алвис.

— Конечно, они не дьяволы… — ответил Толгрим. — Но, поверь мне, частенько проделывают такие штучки, которые могут прийти в голову только дьяволу. А почему именно красные? Не знаю. Мне кажется, красный цвет имеет для них какое-то культовое значение.

Он выглянул из-за почтового ящика.

— Кстати, малыш, сейчас самое время сделать перебежку.

— Вижу.

Им опять удалось проскользнуть незамеченными. На этот раз укрытием для них послужила каменная фигура тираннозавра перед подъездом какого-то дома.

Выглянув из-за нее, Алвис увидел, как подъехала третья машина. Из нее стали спешно вытаскивать здоровенное, окованное железом бревно.

— Гляди-ка, и в самом деле притащили таран, — удивленно сказал юноша. — Таким любую дверь высадить можно. Где они его достали?

Толгрим пожал плечами:

— Не имею понятия.

Между тем люди в черном деловито ухватили таран и стали с силой бить им в дверь, которую перед этим безуспешно старались высадить. На этот раз дело у них пошло гораздо лучше. После третьего удара дверь затрещала.

— Сейчас или никогда, — сказал Толгрим. — Они слишком заняты этой дурацкой дверью, чтобы нас увидеть.

— Подожди, еще не время, — пробормотал Алвис. — Еще немного.

Теперь от садика их отделяла всего одна перебежка. Алвис хотел сделать ее в тот момент, когда дверь рухнет.

Наконец дверь рухнула, и люди в черном с радостными криками устремились в дом.

— Пора! — скомандовал Алвис.

Они едва успели добежать до садика и спрятаться в кустах, как из дома вышли два человека в черном. Остановившись возле машин, они настороженно огляделись. Один, вооруженный не автоматом, а двуствольным ружьем, повернулся к дому и крикнул:

— Ну как там?

— Есть, двоих нашли! — послышалось в ответ.

— Тащите их сюда.

— Подожди. Сначала, как положено, сделаем обыск.

— Черт, — вполголоса ругнулся человек с ружьем. — Хлебом не корми, дай им сделать обыск. Кому он нужен, этот обыск дурацкий?

— Ну, ну, полегче, — сказал его товарищ и закинул автомат на плечо. — Обыск делать положено. Вдруг найдут какую-нибудь контру?

— Кому она нужна, контра, если мы все равно этих двоих увезти с собой не сможем? Поставим их к стенке, и вся недолга.

— Контра должна быть. Забыл, в анонимке о ней было написано? Если написано, значит, найдем. Не оставлять же ее в доме?

— Ну и оставили бы. Проще этот дом сжечь.

Алвис и Толгрим лежали шагах в десяти от них, за кустом веретеницы. Как раз в этот момент подул небольшой ветерок. Поскольку веретеница была увешана спелыми плодами, один из них сорвался вниз. Формой плод походил на маленькое веретено и, упав, вонзился острым концом Алвису в руку.

От неожиданности Алвис дернулся так, что задел куст, и тот громко затрещал. В следующую секунду заряд волчьей картечи просвистел у него над головой.

— Ты что? — прошептал Толгрим. — С ума сошел!

Алвис ничего не ответил, только сильнее вжался в землю. Он ждал второго выстрела, но его не последовало. Вместо этого он услышал, как один из красных дьяволов сказал своему товарищу:

— Зря ты так. Приказ был беречь патроны.

— Там кто-то есть, — ответил хозяин ружья. — Голову даю на отсечение. Давай прочешем этот садик. Не нравится он мне, совсем не нравится.

— Сначала расстреляем тех двоих, которые прятались в доме, а потом займемся садиком. Понял? И патроны больше зря тратить не советую. А то, по законам военного времени… сам знаешь…

— Хорошо, — угрюмо проговорил человек с ружьем, но ствол его не опустил, стоял, всматривался в кусты, ждал, когда в них еще что-нибудь шевельнется.

— Ну, что теперь будем делать? — шепотом спросил Толгрим.

— Прах его знает, — так же шепотом ответил Алвис. — Ты главный, тебе и решать.

— Ох, выберемся отсюда, намылю тебе шею. Имею право. Как учитель ученику.

— Сначала давай выберемся. Может, переползем подальше? Время-то еще есть.

Как раз в этот момент из дома стали один за другим выходить люди в черном. Двое вывели упирающихся толстяка и девушку.

— А обыск? — спросил человек с ружьем. — Вы же хотели его докончить?

— Некогда. На митинг не успеем. Потом вернемся и продолжим.

— А с этими двумя что делать?

— К стенке. Вон к той.

— К стенке так к стенке.

Двое красных дьяволов стали ставить толстяка и девушку к стенке. Толстяк было запротестовал и тотчас же получил прикладом автомата в живот. Девушка встала к стене сама. Лицо у нее было бледное и какое-то отрешенное. Похоже, она так и не верила, что все это происходит с ней.

— Нет, я так не могу, — сказал Толгрим. — Их же сейчас расстреляют.

— Но что мы можем сделать? — спросил Алвис.

— Попытаться их спасти.

— Как? Этих красных дьяволов не меньше дюжины. Выйдем из кустов и попросим их отпустить? Да нас вместе с ними к стенке поставят.

— Не поставят, — зло сказал Толгрим. — Не выйдет. Попробую-ка я провернуть одну штуку, которая у меня уже пару раз получалась. Самое главное, молчи и делай все, как я скажу.

— Какую штуку?

— Увидишь, — бросил Толгрим.

Он встал и с совершенно беззаботным видом пошел к красным дьяволам.

17

Напротив толстяка и девушки уже встало несколько человек с автоматами. Владелец ружья пристроился сбоку шеренги, вытащил из кармана листок бумаги и стал по нему зачитывать:

— По законам военного времени, в соответствии с декретом, призванным усилить меры борьбы с внутренним сопротивлением отдельных несознательных личностей, а также для устрашения невыявленных врагов передела собственности…

В этот момент Толгрим вышел из кустов и грозно крикнул:

— А ну прекратить самосуд!

Следовавший за ним Алвис, сообразив, что от него требуется, принял максимально грозный вид.

— Это еще что? — спросил один из красных дьяволов.

На голове у него была папаха с выцветшей ленточкой. Какой она раньше имела цвет, догадаться было невозможно. Толгрим, видимо, решил, что он является главным. И не ошибся.

— Мы из ГРНУ, — заявил охотник.

— Откуда?

— Из ГРНУ. Главного решающего и наблюдающего управления. Ваш мандат.

Командир отряда красных дьяволов поспешно вытащил из кармана мятый клочок бумаги и протянул его Толгриму.

Кинув на него беглый взгляд, охотник вернул мандат владельцу и грозно спросил:

— Стало быть, самосудом занимаемся?

— С чего ты так решил?

— Ну как же, расстреливаете не по закону.

— Все по закону. В соответствии с новым декретом об усилении борьбы. Я вон и приговор, как положено, от имени кровавой тройки зачитывал. Почему не по закону?

— А обыск? — холодно поинтересовался Толгрим. — Обыск вы, как положено, провели?

— Нет.

— Стало быть, это самосуд. А как самосудчиков, вас положено…

— Подвергнуть обсуждению?

— Именно.

Алвис видел, как командир что-то беззвучно пробормотал, вероятно выругался. Толгрим бросил на командира суровый взгляд и, по-хозяйски отстранив в сторону, подошел к толстяку и девушке. Те, похоже, были на грани обморока.

Остановившись возле приговоренных к расстрелу, Толгрим опять же по-хозяйски их осмотрел. Девушку он рассматривал несколько дольше, чем толстяка.

Командир красных дьяволов подошел к нему и, угодливо улыбаясь, сказал:

— Настоящие контрики. Сразу видно.

— Девушка национализирована? — отрывисто спросил Толгрим.

— Нет.

— Ага, значит, ко всему прочему еще и разбазаривание людских ресурсов. Плохо, очень плохо. Боюсь, одного обсуждения будет мало.

Командир побледнел.

— Но мы хотели…

— Я не спрашиваю, чего вы хотели, — Толгрим говорил отрывисто, приказным тоном. — Немедленно садитесь в машины и отправляйтесь на митинг. Вы уже опаздываете. Потом вернетесь и закончите обыск. Арестованные будут доставлены куда надо.

— Слушаюсь! — радостно крикнул командир отряда красных дьяволов. Похоже, ему очень хотелось оказаться от этих суровых представителей странного ГРНУ как можно дальше.

Красные дьяволы поспешно рассаживались по машинам. Тот, у которого было ружье, бросил на Толгрима подозрительный взгляд, но уселся тоже. Взревели моторы. Машины, одна за другой, исчезли в воздухе.

— А теперь что мы будем с ними делать? — спросил Алвис.

— Как — что? — удивился Толгрим. — Доведем до ближайшей гостиницы. Надо поторопиться, пока красные дьяволы не вернулись.

Толстяк побледнел и медленно сполз на мостовую.

— Займись им, — попросил Толгрим. — Нам нужно как можно скорее дать отсюда деру.

«Почему не девушкой? — подумал Алвис. — Она вроде ничего, довольно красивая».

Все же он наклонился над толстяком и похлопал его по щекам, пытаясь привести в чувство. Наконец толстяк открыл глаза, взглянул на Алвиса и пробормотал:

— Где этот, в черном? Нас уже расстреляли?

— Папаша, все нормально, — проговорил Алвис. — Те, кто хотел вас расстрелять, уехали. Но они могут вернуться. Поэтому давай-ка ноги в руки и бегом к ближайшей гостинице.

Он помог толстяку подняться. Девушка, до этого стоявшая почти неподвижно, вдруг шагнула к Толгриму и положила ему руку на плечо.

— Кто вы?

— Совершенно неважно, кто мы, — сказал охотник. — Главное, от этого дома нам нужно уйти прямо сейчас.

— Вы и в самом деле не собираетесь нас расстреливать?

— Конечно нет, — сказал Толгрим. — Иначе зачем бы мы…

Девушка зарыдала. Лицо толстяка приняло осмысленное выражение.

— Так вы не красные дьяволы? — спросил он.

— Нет, — Толгрим успокаивающе улыбнулся. — А теперь давайте, ходу, ходу отсюда.

— Где тут ближайшая гостиница? — спросил Алвис.

— В паре кварталов, — ответил толстяк. — Называется «Боцманская Дудка».

— Вот туда мы и пойдем. Показывай дорогу, — приказал Алвис.

Толстяк поспешно двинулся прочь от собственного дома. За ним шел Толгрим, поддерживая девушку, которая все еще продолжала всхлипывать. Последним шагал Алвис. Пистолет он вытащил из кармана и теперь готов был стрелять в любого, кто попытается их остановить.

К счастью, до гостиницы они добрались без происшествий.

Когда до нее осталось совсем немного, Толгрим спросил у толстяка:

— Как вы думаете, почему красные дьяволы стали высаживать дверь именно вашего дома?

— Тут и гадать нечего, — ответил толстяк. — Конкуренты проклятые. Наверняка накатали на меня анонимку и подкинули красным дьяволам. Кстати, это нетрудно сделать. Достаточно написать бумагу, что будто бы в каком-нибудь доме спрятана контра, и оставить ее на улице, на видном месте. А красным дьяволам только этого и надо.

Толстяк говорил это очень уверенно. Алвис подумал, что наверняка ему и самому не раз приходилось пользоваться этим методом, чтобы избавиться от конкурентов.

Гостиница «Боцманская Дудка» явно процветала. Охраняли ее аж три вооруженных пулеметами мальба. Причем у двух из них на плече сидело по огнемету. Когда охотник, его ученик и спасенные приблизились к гостинице, оба огнемета одновременно открыли красные, раскаленные пасти и тихо зашипели. Мальбы на них прикрикнули, и огнеметы шипеть перестали. Но до тех пор, пока Толгрим и Алвис не пошли прочь от гостиницы, они не отрывали от них светящихся, похожих на крупные гранаты глаз. Толстяка и девушку они, похоже, сразу определили как мирных жителей и не обращали на них никакого внимания.

— Кто такие? Зачем… г-ррр-м… тут ходите? — поинтересовался один из мальбов.

— Принимай новых клиентов, — весело сказал Толгрим. — Им сегодня ночью здорово досталось. Едва красные дьяволы не расстреляли. Если не найдется свободной комнаты, то хотя бы в обеденном зале посидят. В безопасности.

— А деньги… г-ррр-м… у них есть? — спросил мальб.

— Есть, есть, — поспешно заявил толстяк. — Эти дьяволы меня даже не обыскали. Сейчас достану.

Он порылся в кармане и вытащил из него плотно набитый кошелек.

— Тогда проходите, — мальб махнул в сторону двери гостиницы стволом пулемета.

Толстяк кинулся к ней так, словно она была, дверью в рай, а сам он являлся чудом вырвавшейся из ада душой. В каком-то смысле так оно и было. Девушка что-то шепнула на ухо Толгриму и звучно чмокнула его в щеку. Прежде чем исчезнуть за дверью гостиницы, она повернулась и помахала своим спасителям рукой.

— Ну а вы… г-ррр-м… — сказал один из мальбов. — Разве не пойдете внутрь?

— Нет, у нас еще дела, — ответил Толгрим. — Нам еще идти и идти.

— Это опасно.

— Дела важнее, — сказал Толгрим и хлопнул Алвиса по плечу. — Идем дальше.

Они и пошли дальше.

— Далеко еще? — через некоторое время спросил Алвис.

— Мы прошли примерно половину пути, — беззаботно ответил Толгрим. — Ничего, ночь еще только начинается.

— Знаешь, — сказал Алвис, — жизнь иногда выкидывает забавные кренделя. Кажется, я тебе так и не рассказал, почему ко мне привязались Рум и его компаньоны?

— Ну?

— Я обворовал торговца жареными ракушками. Как ты думаешь, кем был этот толстяк?

— Тем самым торговцем?

— Точно.

— Забавно, — промолвил Толгрим. — А он тебя узнал?

— Я так и не понял. Вполне возможно — нет. Все-таки не в себе он был порядочно. Еще бы, едва не расстреляли. А если и узнал… Разве это что-то меняет?

— Конечно нет, — сказал Толгрим.

Он остановился. Алвис — тоже.

Впереди, там, где улица сворачивала к порту, виднелось скопление машин, ходило множество людей, мелькали огни фонарей.

— Нет, туда мы не пойдем, — немного помедлив, сказал Толгрим. — Конечно, нам до поры до времени везло, но всякое везение рано или поздно кончается. Давай-ка обойдем порт переулками и проходными дворами.

— Тебе виднее, — согласился Алвис.

Они дошли до первого же переулка и свернули в него. Переулок оказался длинным, извилистым. Когда они уже порядочно в него углубились, рядом с ними из воздуха материализовался какой-то мужичишка с толстым румяным лицом и, радостно скалясь, забормотал:

— Вот вы, голубчики, стало быть, где. Увиливаете, значит, от общественно полезной деятельности, по переулкам шастаете.

Он попытался схватить Толгрима за полу куртки и получил от него хлесткий удар в челюсть. Этого хватило. Красный дьявол упал на брусчатку как подрубленный.

— Шляются тут всякие… — пробормотал Толгрим, переступая через его тело.

Когда переулок кончился, они оказались на улице эльфов. Деревья молчали, несмотря на то что ветер вовсю забавлялся их листвой. Дома казались заброшенными. В них не горело ни единого огонька. Оно и понятно. Кому охота привлекать к своему дому внимание в такую ночь?

— Давай через улицу, — приказал Толгрим.

Охотник и его ученик перебежали улицу и углубились в новый переулок. Шагов через сто переулок закончился тупиком.

— А, черт! — воскликнул Толгрим. — Придется возвращаться. Как я мог так ошибиться?

— С кем не бывает, — сказал Алвис.

— Со мной этого быть не должно, — промолвил Толгрим. — Прежде чем приехать в этот город, я самым тщательным образом изучил его карту. И вот на тебе! Давай вернемся, если, конечно, еще не поздно.

Они бросились в обратном направлении. Однако и в самом деле было уже поздно. У входа в переулок слышалось урчанье мотора, какие-то крики.

Осторожно выглянув из-за угла, Алвис увидел огромную машину. Она была на гусеницах. В верхней ее части торчал ствол пушки. Возле машины суетились автоматчики в черной одежде.

Уступив место Толгриму, Алвис вытащил пистолет и выщелкнул обойму. Угу, пять патронов. Всего-навсего.

Нет, с таким оружием нечего и думать выбраться из переулка.

— Это танк, — сказал Толгрим. — Плохо наше дело. Если те, кто им управляет, надумают посмотреть, куда этот переулок ведет, — наша песенка спета.

В этот момент мотор танка взревел. Послышался лязг гусениц, скрежет железа о брусчатку.

— Ну вот, так оно и есть, — меланхолично сказал Толгрим. — Главное, даже подстрелить напоследок никого из этих поганцев не удастся. Они и носа из-за брони не высунут. Просто раздавят нас гусеницами.

— Откуда он взялся? — спросил Алвис. — Ни разу не слышал, чтобы в ночь красных демонов появлялись какие-то танки.

— Я же говорил, эта ночь не совсем обычная, — промолвил Толгрим.

Алвис прислушался. Рев мотора и лязганье гусениц приближались.

— Что будем делать? — спросил юноша. — Поднимем лапки вверх и сами ляжем под это железное чудовище?

Немного помедлив, Толгрим сказал:

— Конечно, это вряд ли поможет, но попробовать стоит. Давай в самый конец переулка. И побыстрее. Может, нам повезет и эта махина исчезнет раньше, чем его достигнет. Чем дальше мы от нее окажемся, тем больше шансов на спасение.

Они перебежали в самый конец переулка.

Толгрим прислонился спиной к стене дома и стал насвистывать какой-то мотивчик. Алвис сказал:

— А если подпустить этот танк совсем близко и потом попытаться мимо него проскочить?

— Не выйдет, — махнул рукой Толгрим. — Бесполезно. Вслед за танком идут автоматчики. Они только и ждут, что мы попытаемся именно это сделать. Думаю, они с большой охотой понаделают в нас несколько десятков маленьких дополнительных дырочек. Чтобы проветрить наши внутренности и спасти их от плесени.

Он кинул взгляд себе под ноги… и ахнул.

— Что с тобой? — спросил Алвис.

— Ничего особенного, — с кривой усмешкой промолвил Толгрим. — Кажется, мы сейчас этим умникам натянем нос. Посмотри вот сюда, на мостовую.

В самом деле, прямо возле его ног в мостовой была крышка канализационного люка.

— Великий дух! — воскликнул Алвис.

— Некогда изумляться. Помоги мне ее поднять. Танк уже близко, — приказал Толгрим.

Он вытащил из-за пояса кинжал и сунул его конец в зазор между крышкой и мостовой. Алвис пришел своему учителю на помощь, и им совместными усилиями удалось поднять и откатить в сторону тяжеленную крышку. Под ней был канализационный люк, достаточно широкий, чтобы в него мог спуститься человек.

— Вниз! — скомандовал Толгрим.

Протискиваясь в люк, Алвис увидел, как из-за угла дома, всего лишь шагах в двадцати от них, показалась пушка танка. Впрочем, теперь железное страшилище им было не страшно.

Ловко цепляясь за вмурованные в стенку люка железные скобы, Алвис стал спускаться вниз.

— Давай, давай живее, — поторапливал его Толгрим.

Пару раз он едва не наступил юноше на руку.

В тот момент, когда гусеницы танка загрохотали над люком, Алвис нащупал ногой дно. Отпустив скобу, он отскочил в сторону и оказался в круглом, высотой в рост человека туннеле. Через мгновение к нему присоединился Толгрим.

По дну тоннеля текла мерзкого цвета жидкость. Ноги Алвиса погрузились в нее едва не по колено. А запах… Юноша припомнил, что как-то один старик говорил, будто с помощью дурного запаха можно убить человека.

Поспешно зажав нос пальцами, Алвис подумал, что с помощью царившего в туннеле запаха можно убивать диплодоков. Даже несмотря на то, что у тех слабо развито обоняние.

Быстро оглядевшись, Толгрим сказал:

— Двигаемся по течению. И побыстрее. Находиться здесь опасно.

В самом деле, не успели учитель и его ученик сделать и нескольких шагов в глубь туннеля, как послышались выстрелы. Оглянувшись, Алвис увидел, как поверхность потока нечистот под градом пуль словно бы вскипела.

— Поздно, — сказал Толгрим. — Да и они это тоже понимают. Так, стреляют, чтобы отвести душу. Интересно, рискнет ли хоть кто-нибудь из них спуститься вниз?

— Давай подождем, — предложил Алвис. — Если кто-то сунется вниз, мы его…

— Уж скорее они кинут гранату, — промолвил Толгрим. — Пошли отсюда. Гранаты у них должны быть. По крайней мере, автоматы и танки есть.

Они двинулись вниз по течению потока.

— Как мы из этой канализации выберемся? — спросил Алвис.

— А зачем? — усмехнулся Толгрим.

— Но нам же нужно попасть к дому черного мага.

— Вот и попадем. Канализация-то проходит через весь город. Самое главное, не заблудиться. Насколько я помню карту, канализационный люк есть возле самого дома черного мага. Вот до него нам и нужно добраться.

Алвис чертыхнулся.

— Ты чего? — удивился Толгрим.

— Но, если до дома черного мага так легко добраться через канализацию, какого дьявола мы шли поверху?

Толгрим остановился и, оглянувшись, бросил на Алвиса хмурый взгляд.

— Все не так просто. Там, наверху, мы хоть примерно представляем, с чем столкнемся. А здесь? Ты знаешь, какая тварь может объявиться в канализации в ночь красных дьяволов. Я — нет. Смекаешь?

Алвису сразу стало как-то неуютно. В самом деле, в канализации они могли столкнуться с чем угодно. Не было ни одного города, в котором про канализацию не рассказывали бы страшные истории. Причем этих историй, как правило, существовало великое множество.

— Пошли, пошли, — поторопил Толгрим. — Если тебе нравится нюхать этот запах, можешь оставаться здесь хоть неделю. А у меня еще есть кое-какие дела.

Он пошел дальше. Алвис двинулся за ним.

Кстати, насчет запаха… Через некоторое время Алвис вроде бы к нему притерпелся. Конечно, наслаждения от мерзкого запаха он не получал, но словно бы научился не слишком обращать на него внимание.

Туннель раздвоился. Немного подумав, Толгрим свернул налево. Потом было еще одно ответвление. Теперь охотник повернул направо. Алвис следовал за ним по пятам.

В одном месте вода поднялась им почти по пояс. Как ни странно, она вроде бы стала чище. Да и запах поубавился.

— Здесь канализация подходит очень близко к реке, — объяснил Толгрим. — Будь осторожен. Если в туннелях и водится какая-то пакость, то здесь она должна появляться чаще всего.

Словно в подтверждение его слов, оглянувшись, Алвис увидел, как шагах в двадцати от них на поверхности воды образовался странный водоворот. Впрочем, через секунду он бесследно исчез.

— Быстрее, быстрее, — торопил Толгрим. — Задерживаться здесь не стоит.

Теперь они почти бежали. Учитывая уровень воды, это было не так-то просто.

Наконец туннель свернул в сторону и стал подниматься. Уровень воды понизился. Толгрим остановился и пропустил Алвиса вперед. Повернувшись к нему спиной, он стал рассматривать тот участок туннеля, который они только что прошли. Алвис привалился к стене и слегка перевел дух.

Наконец Толгрим покачал головой и пробормотал:

– 'Забавно, очень забавно.

— Что ты там увидел? — спросил Алвис.

— Следы нитей судьбы. Очень забавные следы. Таких я еще не видел. Интересно, кому они могут принадлежать? Не имею представления.

Алвис нащупал в кармане пистолет и с тревогой посмотрел в глубь туннеля. Вроде бы ничего необычного не было видно. Каменные стены да вонючая тухлая вода.

И все-таки он никак не мог забыть тот странный водоворот.

— Может, нам с обладателем этих странных следов встречаться не стоит? — спросил юноша.

— Ты прав, — вздохнув, согласился Толгрим. — Ну, отдохнул?

— Отдохнул.

— Тогда побежали дальше.

Потом было еще одно разветвление, еще… Туннель поворачивал почти под прямым углом.

— Уже скоро, — сказал Толгрим.

Он снова бежал впереди.

После поворота была еще одна развилка. Толгрим выскочил на нее и вдруг резко остановился. Алвис, едва на него не натолкнувшись, остановился тоже.

— Тише, — прошептал охотник. — Прислушайся.

Алвис прислушался. И вздрогнул. Совсем неподалеку слышались чьи-то шаги. Охотник и его ученик замерли. А шаги приближались.

Толгрим вытащил кинжал. Алвис приготовил пистолет.

Между тем из-за поворота туннеля выплыл фонарь. Алвис разглядел, что он находится в руке высокого человека в мятой широкополой шляпе и брезентовом плаще.

Похоже, этот человек их еще не видел. Он шел неторопливо, уверенно, так, словно ходил по туннелям чуть ли не каждую ночь.

Алвис и Толгрим переглянулись. Охотник сделал шаг вправо. Юноша — влево. Теперь незнакомец увидит их, лишь оказавшись на развилке, но тогда уже будет поздно.

— Будем брать, — едва слышно шепнул Толгрим. — Очень тихо, без мордобоя. Понял?

Алвис кивнул. Толгрим снял очки и сунул их в карман.

«Это он правильно, — подумал Алвис. — Увидев его глаза, незнакомец наверняка обомлеет. Меньше будет сопротивляться».

Еще он подумал, что Толгрим прав. Он видит в темноте гораздо лучше обыкновенного человека. Это хорошо. И плохо. Плохо потому, что теперь он чувствовал, как в нем зарождалось пока еще небольшое, но уже ощутимое чувство страха. Алвис начинал побаиваться себя, своего тела. Потому что вскоре с ним должны были произойти какие-то изменения, после которых он уже будет не совсем самим собой, станет кем-то другим.

«Как это будет? — подумал Алвис. — Как я стану меняться? Быстро, в течение минут, или, наоборот, медленно, за многие и многие дни? Кстати, а вдруг это будет больно? Да, наверное, это должно быть больно… Ну и что? Если Толгрим сумел эту боль вытерпеть, не умер, то, значит, смогу и я».

Шаги слышались совсем близко.

Перед самой развилкой незнакомец остановился. Он стоял в паре шагов от охотника и его ученика и, похоже, прислушивался. Что-то его насторожило. А может, у него просто была привычка перед каждой развилкой постоять, послушать, попытаться уловить, не скрывается ли в боковых туннелях что-нибудь опасное.

Постояв, незнакомец двинулся дальше. Через пару секунд Алвис и Толгрим подскочили к нему и схватили за руки.

— Ой! — сказал незнакомец и уронил фонарь.

Алвис поймал его левой рукой у самой поверхности воды и укоризненно сказал:

— Ну что же ты? Еще немного, и утопил бы фонарь.

Незнакомец попытался вырваться, но его держали крепко.

— Не стоит, — промолвил Толгрим. — Даже если мы сейчас отпустим тебе руки, убежать не удастся. Лучше и не пытайся.

Незнакомец обреченно вздохнул. Лицо у него было худощавое, с короткими, аккуратными усиками.

— Ладно, — сказал он. — Ваша взяла. Я подчиняюсь. Кстати, почему у одного из вас светящиеся глаза?

— Так надо, — внушительно произнес Толгрим. — Благодаря им я лучше вижу в темноте.

— А-а-а, — сказал незнакомец. — Стало быть, вы не из официальных органов? Те обычно ходят с фонарями.

— Угадал.

— Слава богу. А то я уже было подумал, что вы пришли меня расстреливать.

Алвис сказал:

— Не городи чушь. Никто тебя расстреливать не собирается.

— Точно, — добавил Толгрим. — Нас просто интересует, кто ты такой?

— Понятно, — хмыкнул сразу повеселевший незнакомец. — А я все не могу сообразить, из-за чего мне выкручивают руки. Стало быть, вы таким образом пытаетесь понять, кто я такой?

Алвис и Толгрим переглянулись.

В самом деле, если надо, они догонят незнакомца в два счета. Кроме того, его нужно разговорить. Сделать это удобнее, если он будет считать себя свободным.

— Ты не убежишь? — спросил Толгрим.

— А я смогу это сделать? — спросил незнакомец.

Алвис невольно улыбнулся. Чувством юмора, похоже, незнакомец обладал.

— Отпускаем, — приказал Толгрим.

Они отпустили незнакомца. Машинально потирая запястье левой руки, тот спросил:

— Вы, собственно, кто?

— Мы — простые люди, — Толгрим хитро прищурился. — Нам надо пройти из одного района города в другой. По канализации — безопаснее. Вот ты кто?

— Я — дух сопротивления, — гордо заявил незнакомец.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Сопротивляюсь красным дьяволам.

— Каким это образом? — поинтересовался Алвис.

— Своим собственным существованием. Пока я существую, не умирает и сопротивление. Конечно, почти все время приходится находиться в подполье, но зато зарплата у меня неплохая, с надбавками за вредность. Через годик обещали повысить. За заслуги.

Толгрим почесал в затылке.

— Какай еще зарплата?

— Обыкновенная. Я же приписан к секретному отделу Управления общественным самосознанием. Все честь по чести. Даже мандат есть. Могу показать.

Алвис и Толгрим ошарашенно переглянулись.

— Сопротивляешься-то ты кому?

— Красным дьяволам.

— А платит тебе кто?

— Они же.

— Тогда какой смысл в твоем сопротивлении? — спросил Алвис.

— Самый прямой. Я существую. И об этом знают те простые люди, которые живут под властью красных дьяволов. Время от времени кто-нибудь из них спускается сюда, вниз, чтобы удостовериться в моем существования. А раз я есть, то им сопротивляться уже не нужно. Зачем? Есть человек, который делает это за них. Понимаете?

— Кажется, понимаю… — задумчиво проговорил Толгрим. — Стало быть, ты за плату делаешь вид, будто каким-то образом сопротивляешься красным дьяволам. Простые люди о том, что красные дьяволы оплачивают твою работу, не знают. А это означает…

— Неправильно, — перебил его «дух сопротивления». — Я и в самом деле сопротивляюсь. Ведь и существую я на самом деле. А стала быть, никакого обмана простых людей нет. И знают они о том, что мою работу оплачивают. Еще как знают. И только поэтому доверяют. Если человеку за его работу платят деньги, значит, он и в самом деле профессионал. Ну, теперь поняли?

— Поняли, — Алвис хитро прищурился. — А вот скажи, чем ты занимаешься в свободное время, когда поднимаешься на поверхность?

— Тем же, чем и все обычные люди. Отдыхаю, газеты читаю, или иду с приятелями в бар выпить.

— А если на твоих глазах кто-то совершит проступок против красных дьяволов? Ну, например, начнет их ругать?

— Как каждый дисциплинированный гражданин, заявлю куда надо. Я же в это время не на работе. И все это прекрасно понимают.

— Вот теперь я, кажется, все понял. Держи.

Алвис отдал «духу сопротивления» фонарь.

— Может, ему физиономию начистить? — спросил Толгрим.

— Не стоит, — промолвил Алвис. — Человек выполняет свою работу. За что ему чистить физиономию? Пошли, не будем зря тратить время.

— Да, ты прав, — поразмыслив над его словами, сказал Толгрим. — Только уж больно хочется.

— Не стоит марать руки. Скажи лучше, в какую нам теперь нужно идти сторону?

— Эй, ребята, — сказал «дух сопротивления». — А можно мне с вами?

— Зачем? — холодно поинтересовался Толгрим.

— Ну, за компанию. Страшновато мне что-то. Тут иногда такие твари попадаются. Обычно я им показываю мандат, и они меня не трогают. Но все-таки… А ну как наткнусь на неграмотных? И вообще, вместе ходить под землей веселее. Можно разговаривать. Вы мне расскажете, куда идете и зачем…

— Чтобы потом, поднявшись на поверхность, ты превратился в законопослушного гражданина и написал на нас анонимку?

— Ну да, — не моргнув глазом промолвил «дух сопротивления». — Само собой. Так это когда еще будет. К этому времени все красные дьяволы, в том числе и я, вернутся в наш мир. Чем эта анонимка может вам повредить? А я за нее получу премию. Вот, скажут, не только вышел на работу в тот день, когда мог бы этого и не делать, но даже нашел контру. Согласны?

— Мотай отсюда, — сквозь зубы процедил Толгрим. — Счас я тебе, задница тираннозавра, такое устрою…

— Понял, понял, — быстро проговорил «дух сопротивления». — Все понял. Ухожу.

После этого он поспешно развернулся и потопал прочь. Фонарь в его руке покачивался, и от этого казалось, что тень «духа сопротивления» трусливо мечется по стенам, пытаясь спрятаться за своего хозяина.

— Ну и тип, — пробормотал Толгрим. — Жаль, надо было ему все-таки пару раз врезать. Может, стал бы умнее.

— Хуже всего не это, — сказал Алвис. — Получается, что в мире, из которого красные дьяволы, такие все поголовно.

Толгрим плюнул в воду и махнул рукой.

— Черт с ним. Давай лучше пойдем дальше. У нас есть своя забота — черный маг. Между прочим, мы пока даже не добрались до его дома. Пошли.

И они двинулись дальше. Пройдя шагов двадцать, Алвис не выдержал, оглянулся. В дальнем конце туннеля виднелся огонек фонаря. И трусливо мечущаяся тень.

18

Вот этот люк, — сказал Толгрим. — Если, конечно, я не ошибся.

Алвис посмотрел вверх.

Люк как люк. Такой же, как тот, через который они попали в канализацию.

— Лезем вверх? — спросил юноша.

— Ну конечно. Только учти, я первый.

Ловко хватаясь за вбитые в стенки колодца железные скобы, Толгрим полез вверх. Алвис следовал за ним.

«Сейчас начнется, — думал он. — Интересно, как выглядит этот проклятый черный маг? Как он может выглядеть, если Толгрим считает, что Сельда по сравнению с ним просто соплячка?»

Впрочем, с ним был охотник, и это успокаивало. Толгриму приходилось убивать черных магов. Он умеет это делать. А стало быть, не о чем беспокоиться.

— Подержи меня, — попросил охотник.

Продолжая цепляться одной рукой за скобу, Алвис крепко ухватил другой ноги Толгрима.

Теперь охотник мог упереться в крышку люка обеими руками, не опасаясь сорваться вниз.

— Давай! — сказал Алвис.

Толгрим напряг мускулы и отодвинул крышку в сторону. Теперь можно было вылезти. Алвис отпустил его ноги и посмотрел вверх. Вот Толгрим выбрался из люка. Алвис тоже стал карабкаться вверх. Когда его голова показалась над краем люка, охотник сказал:

— А теперь как можно осторожнее. Ни одного шага без моего разрешения. Тут полным-полно сторожевых нитей. Если заденешь хоть одну из них — останется только уносить ноги.

Алвис кивнул. Он выкарабкался из люка. Толгрим ткнул пальцем рядом с собой:

— Вот, можешь встать сюда. Стой и смотри. Помни, один шаг без моей команды может погубить все дело.

Алвис встал на указанное охотником место и огляделся.

Судя по всему, они находились на совершенно безлюдной улице, где-то на окраине города. Дом черного мага — Алвис почему-то сразу понял, что это он и есть, — находился от них шагах в пятидесяти, не больше. Это был здоровенный, невообразимо мрачный двухэтажный домина, построенный из черного камня. Дверь у него была тоже огромная, не менее чем в два человеческих роста. Два ряда пузатых, вытесанных из того же черного камня колонн тянулись по обе стороны от двери.

— Этот? — Алвис показал пальцем на дом из черного камня.

— Конечно, — ответил Толгрим. — Чувствуешь, как от него буквально разит злом?

— Еще бы, — Алвис поежился. — А вообще ты уверен, что мы убьем черного мага?

— А куда мы денемся? — слегка улыбнулся Толгрим. — Если не мы его, то он нас. Ты как предпочитаешь?

— Конечно, чтобы его убили мы.

— Значит, так и будет… А сейчас давай-ка не мешай мне. Охота началась, и любая ошибка может закончиться катастрофой. Поэтому иди за мной по пятам. Ступай только туда, куда ступаю я, и до поры до времени не задавай никаких вопросов. Понял?

— Еще бы.

Толгрим медленно и очень осторожно, внимательно глядя себе под ноги, двинулся к дому черного мага. Алвис шел за ним, стараясь ступать след в след.

Вот охотник остановился, несколько мгновений что-то напряженно обдумывал, потом сделал шаг влево.

«Он идет словно по минному полю», — подумал Алвис.

Собственно, так оно и было. Минное поле, состоящее не из мин, а из сторожевых нитей. Эффект — почти тот же. Ступил не туда — и провалил все дело.

— А если черный маг увидит нас из окна? — спросил Алвис.

Толгрим бросил на него укоризненный взгляд и ничего не ответил.

«Ну да, — подумал юноша. — Не стоило мне его отвлекать. А маг, он наверняка слишком уж надеется на свои нити. Он верит, что подойти к его дому и не задеть их невозможно. Зачем тогда смотреть в окно?»

Минут через пятнадцать они дошли до стены дома. Толгрим привалился к ней спиной и удовлетворенно улыбнулся.

— Давай немного отдохнем, — сказал он. — Ну и мешанина! Наверняка кое-какие нити черный маг добавил лишь сегодня вечером. Не может быть, чтобы он поддерживал возле своего дома такую сеть каждый день. Слишком накладно. Энергии не напасешься.

— Ничего, до двери осталось не так далеко, — попытался ободрить его Алвис.

— Если бы, — хмыкнул Толгрим. — Нет, с парадного входа мы в его дом не пойдем. Слишком опасно. Придется поискать черный ход. Через него пройти будет легче.

— Стало быть, нам еще придется обойти дом кругом?

— Угу. Кстати, попробуй угадай, следы чьих нитей судьбы я обнаружил перед домом?

— Чьи?

— Наших общих знакомых. Рума и его мальба. Я боюсь, как бы к ним не присоединилась и Сельда. Вот это будет номер.

— Но ты же сказал, что черный маг их не контролирует!

— Правильно. Только кто мешает тому же черному магу перед ночью наподобие этой брать их под контроль? Никто. Утром он их отпустит. Они вернутся домой и, может быть, даже не будут помнить, где провели ночь.

— А Сельда? — спросил Алвис. — Ты обнаружил следы ее нитей?

— Нет. Но это ничего не значит. Она могла проникнуть в дом черного мага через окно. А на то, чтобы осмотреть дом со всех сторон, у нас нет времени. Остается только надеяться, что маг решил ограничиться лишь Румом и мальбом.

— Интересно, почему с ними нет призрачника? — спросил Алвис.

— Мне это интересно ничуть не меньше, — проговорил Толгрим. — На всякий случай вот, держи.

Он вынул из кармана магический камень, купленный на эльфийской улице.

— Что мне с ним делать? — спросил Алвис.

— Чтобы камень сработал, достаточно ударить его о твердую поверхность. Короче, когда ситуация станет безвыходной, саданешь его об пол. Но только в случае, если нам и в самом деле придется очень, очень туго. «Потустороннее безумие» — очень сильный камень. Те, кто попал в поле его действия, на несколько часов переносятся в нереальный, совершенно безумный мир.

— Зачем это нужно? — Алвис с опаской взвесил на ладони камень. — Кто от этого выиграет?

— Конечно, я. Мне известно, на основе каких принципов существует этот мир. Там я в любом случае одолею черного мага.

— А я? Мне что тогда делать? Тоже драться?

— Только если черный маг станет побеждать. Черные маги очень лихо управляются с нитями судьбы, но в рукопашном бою чаще всего пасуют. Однако бывают и исключения. Вот для этого я тебя с собой и взял. Этот маг, похоже, старый, а значит, и очень сильный. Кто знает, может быть, он орудует мечом ничуть не хуже, чем нитями судьбы?

— Я должен тебе помочь, если так и окажется.

— Да. Именно на это я и рассчитываю.

— Сделаю все, что ты скажешь.

Алвис опустил камень в карман.

— Кстати, нам пора двигаться дальше, — сказал Толгрим. — Еще раз повторяю, иди строго за мной, след в след. Учти, тут не только сторожевые нити. Вполне хватает и тех, которые могут тебя мгновенно убить.

Теперь они шли вдоль стены дома. Свернув за угол, Толгрим вдруг чертыхнулся и остановился. Алвис неподвижно застыл в шаге от своего учителя.

— Придется сделать небольшой крюк, — наконец сказал охотник. — Ну и сеть. Похоже, черный маг нам попался особенно мнительный. Это плохо.

Оглянувшись, он скомандовал:

— Алвис, сделай шаг назад.

Юноша отступил на шаг.

— Отлично… Теперь еще шаг влево… Просто прекрасно… Можешь сделать два шага назад… Теперь еще шаг влево.

Теперь они продвигались в обратном порядке, сильно забирая влево. Наконец Толгрим скомандовал Алвису, чтобы тот остановился. Юноша замер.

— Ну вот, а теперь снова иди за мной, — сказал охотник. — Ничего особенного, просто попали в тупик и теперь благополучно из него выбрались. За мной.

Все так же медленно он двинулся вперед. Алвис следовал за ним как тень.

К тому времени, когда они достигли черного хода, по лицу юноши обильно тек пот. Ему приходилось все время быть начеку, тщательно рассчитывать каждое движение.

— Ну вот, — удовлетворенно сказал охотник. — Теперь будет легче.

Он внимательно осмотрел дверь черного хода, потянул было руку к ее ручке, но вдруг передумал, отдернул. Удрученно засопев, Толгрим снова стал рассматривать дверь.

— Алвис, если ты сделаешь шаг вправо, то сможешь прислониться к стене, — не отрывая взгляда от двери, пробормотал он. — Отдохни. Мне нужно минут пять. Кажется, наш знакомый приготовил еще одну ловушку.

Алвис осторожно шагнул вправо и прислонился к стене. В самом деле, слегка перевести дух не мешало. Похоже, все еще только начинается. Если им пришлось выкидывать такие фортели перед домом черного мага, то что им придется проделать, когда они окажутся внутри?

Толгрим насмешливо фыркнул.

— Знаешь, что этот умник выкинул? — спросил он у Алвиса.

— Ну?

— Он не запер дверь черного хода.

— Забыл?

— Как бы не так. Сегодня ночью по улицам ходят только красные дьяволы. Если они попытаются проникнуть в дом черного мага, запертая дверь их не остановит. Красные дьяволы ее попросту выломают. Так зачем запирать ее на замок? Проще протянуть поперек двери несколько смертоносных нитей судьбы.

— Кстати, как ты эти нити различаешь? — спросил Алвис. — Откуда ты знаешь, что одни из них смертельные, а другие всего лишь сторожевые?

— По цвету. Нити разного назначения отличаются различными оттенками цветов. Некоторые из них так и вовсе полосатые. Впрочем, сейчас мне интересен только один вид нитей. Те, которые черный маг натянул поперек двери. Если хочешь знать, они чернее сажи.

Толгрим осторожно взялся за ручку двери и открыл ее. За дверью, как и положено, был пустой проем.

«Он пустой для меня, — подумал Алвис. — Но только не для Толгрима. Все-таки было бы интересно увидеть эти самые нити. Как они выглядят?»

Толгрим вытащил из-за пояса кинжал и, просунув его конец в дверной проем, рубанул воздух, словно перерезая натянутую поперек двери невидимую веревочку.

— Тебе придется подождать еще немного, — прошептал он. — Сейчас я проделаю проход. Кстати, советую разговаривать потише. На всякий случай.

— Понял, — прошептал в ответ Алвис.

— Вот то-то.

Толгрим уверенно орудовал кинжалом. Минут через пять он выпрямился, сунул кинжал за пояс и сказал:

— Все, дело сделано. Можно входить. Я первый, ты — за мной. И еще, не трогай дверь руками. Нагнись пониже. Пару верхних нитей я не обрезал. Они чуть-чуть другие.

— А маг может узнать, что мы перерезали охраняющие черный вход нити?

— Нет. Здесь были только смертельные нити. Сторожевых он почему-то не поставил. Видимо, посчитал, что вокруг дома их вполне достаточно. Когда войдем внутрь, не отставай от меня более чем на шаг и выполняй все мои распоряжения беспрекословно.

Сказав это, Толгрим вошел внутрь дома. Прежде чем последовать за ним, Алвис еще раз огляделся.

Ночь красных дьяволов была в разгаре. В том квартале, в котором стоял дом черного мага, царили тишина и покой, но дальше… Со стороны порта доносилось нестройное пение. Человек сто, никак не меньше, перекрикивая друг друга, пели о последнем и очень решительном бое, который произойдет немедленно и в результате которого восстанет род людской, видимо, перед этим уничтоженный каким-то могучим врагом. В противоположной стороне ревели моторы танков, слышалось лязганье гусениц и автоматные очереди. Воздух в небе гудел, словно его рубило множество огромных мечей. Там кружилось несколько странных аппаратов. Судя по их форме, они летать не могли даже в принципе, но тем не менее летали.

И еще где-то там, в канализации, бродил дух сопротивления. Вспомнив о нем, Алвис не смог удержаться от презрительной улыбки. Тоже — герой называется.

— Давай заходи в дом, — прошептал Толгрим. — Что ты там копаешься?

Конечно, идти в логово черного мага Алвису не хотелось. Но он не мог опозориться перед Толгримом, признаться, что трусит. Кроме того, войти в дом черного мага было нужно, потому что вскоре это станет его жизнью, его работой. Надо было привыкать, и учиться. Привыкать ко многому и учиться еще большему. Иначе его прикончит первый же попавшийся монстр.

Старательно нагибаясь, он проскользнул в дом черного мага.

— Молодец, — сказал Толгрим. — Я уже было подумал, что ты струсишь.

— И что бы ты тогда сделал? — спросил Алвис.

— Не знаю. Уж что-нибудь придумал бы обязательно.

Алвис не без любопытства оглядел комнату, в которой они оказались. Все-таки интересно, как живут эти пресловутые черные маги?

Ничего особенного. Обычная маленькая комнатушка, в которой стоит старый, обшарпанный комод. Один его ящик был неплотно прикрыт, и Алвис разглядел, что он битком набит какими-то тряпками. В углу стояла мраморная скульптура очень красивой девушки, с отбитыми руками. В другом находился высокий железный ящик, запертый на здоровенный амбарный замок.

Алвис подошел к ящику, осторожно потрогал замок и спросил:

— Интересно, а тут что находится? Может, что-то ценное?

— Вполне возможно, — сказал Толгрим. — Только нам заниматься этим ящиком некогда. Прежде всего надо определить, где находится черный маг, в какой комнате он сидит. Дом большой, и на это наверняка уйдет порядочно времени.

— А ты не можешь это сделать по линиям судьбы?

— Нет. Здесь этих линий столько и они так перепутаны, что в них сам черт ногу сломит. Правда, опасных линий внутри дома нет. Это уже неплохо. Однако на всякий случай держись ко мне поближе. И приготовь пистолет. Он может понадобиться в любую секунду.

— Понял.

Алвис вытащил пистолет и проверил, снят ли он с предохранителя.

Между тем Толгрим подошел к следующей двери, внимательно ее осмотрел и осторожно толкнул. Дверь открылась. За ней был коридор, на стенах которого висели трехмерные картины.

Проходя мимо этих картин, Алвис не удержался и задержался возле одной из них. Картина являлась портретом девушки в богатом, с большим вырезом платье. Тонкие, изящные руки, пышные волосы, лицо, притягивающее странной, зловещей красотой.

Совершенно машинально Алвис протянул руку, чтобы прикоснуться к портрету. В этот момент девушка заявила:

— Проваливай. Нечего тут топтаться. И не смей меня трогать руками.

Невольно сделав шаг назад, Алвис несколько мгновений ошарашенно рассматривал портрет. Ничего не происходило. Лицо девушки оставалось неподвижным.

Осмелев, Алвис снова шагнул к портрету.

— Проваливай. Нечего тут топтаться. И не смей меня трогать руками, — заявила нарисованная на потрете девушка.

Алвис облегченно вздохнул. Всего лишь говорящий портрет. Делов-то…

— Ты что там застрял? — яростным шепотом спросил Толгрим.

— Сейчас, сейчас.

Алвис поспешно догнал учителя. Тот стоял перед следующей дверью.

— Еще раз отвлечешься, задушу собственными руками, — сообщил Толгрим. — Прямо на месте. Чтобы не дать черному магу проделать с тобой еще что-нибудь похуже. Дошло?

— Я больше не буду, — заявил Алвис.

Ему было очень, очень стыдно. В самом деле, какое он имел право забыть о том, где они находятся и зачем именно в этот дом пришли?

— Смотри у меня, — грозно сказал Толгрим и уже более мирным голосом спросил: — Ну как картина, понравилась?

— Ничего особенного, — небрежно сказал юноша. — Правда, в первую секунду впечатляет. Потом понимаешь, что это всего лишь трюк, и эффект теряется.

Толгрим усмехнулся.

— Да ты, я вижу, критик… Ладно, пошли дальше. И больше таких фокусов не выкидывай. В тот момент, когда ты пялился на эту картину, тебя запросто могли убить хоть десять раз подряд.

Следующая комната оказалась большим залом, заставленным огромным количеством каких-то диванчиков, козеток, низеньких столиков, огромных, красиво расписанных ваз, изящных статуэток. В дальнем конце зала находилась винтовая лестница на второй этаж.

Толгрим покачал головой.

— Ну да, — прошептал он. — Вот без этого они обойтись не могут. Обязательно нахапают красивых вещей, как попало упихают их в большую комнату и считают, что сделали свою жизнь более одухотворенной. Однако где же комната этого «любителя искусства»? Неужели на втором этаже?

— А что, вполне может быть, — прошептал в ответ Алвис. — Я бы точно в эту ночь постарался забраться куда-нибудь подальше от входной двери. Пошли на второй этаж.

— Подожди, — Толгрим предостерегающе поднял руку.

В этот момент в недрах дома зародился жуткий, противный вой. Казалось, его издал сам дом. Во всяком случае, кто именно может так выть, Алвис догадаться не мог.

— Ну и ну, — прошептал юноша. — Прямо мороз по коже…

— Иногда черные маги заводят себе сторожевых псов, — объяснил Толгрим. — Жуткие твари, с которыми лучше не сталкиваться.

— Это кто угодно, только не собака, — прошептал Алвис.

— А сторожевые псы черных магов на собак и не похожи. Хотя даже они не способны издавать такие звуки. Несомненно, тут что-то другое.

Охотник задумчиво посмотрел на лестницу, направился было к ней, но потом передумал.

— Нет, — сказал он. — Сначала хорошенько осмотрим первый этаж. Наверх мы еще успеем. Мне кажется, черный маг где-то здесь.

Рядом с винтовой лестницей виднелась еще одна дверь. Она была обита кожей и украшена ровными рядами блестящих металлических заклепок.

Когда до двери осталось всего несколько шагов, Толгрим прошептал:

— Мне кажется, вой доносился именно отсюда.

— Ты уверен, что нам обязательно нужно узнать, кто именно воет? — с тревогой спросил Алвис.

Толгрим кивнул и двинулся к двери. Вид у него был чрезвычайно уверенный. Это слегка успокоило юношу. Крепко сжимая пистолет в руке, готовый в любой момент открыть огонь, он встал сбоку от двери.

Толгрим одобрительно кивнул.

Алвис поступил совершенно правильно. Если за дверью скрывается кто-то опасный, Толгриму будет достаточно лишь отпрыгнуть назад. Враг, понятное дело, выскочит из комнаты. Тут Алвис его и подстрелит.

Охотник медленно повернул ручку двери и потянул ее на себя. Алвис приготовился стрелять. Вот дверь открылась. Толгрим заглянул в комнату.

Что именно находится там, Алвис видеть не мог, но отступать Толгрим, похоже, не собирался, и юноша облегченно вздохнул. Вроде бы в комнате ничего опасного не было.

Он подошел к Толгриму и заглянул через его плечо. Комната была совершенно пустой. Стены ее украшали желтые, простенькие как детская считалка обои. В дальнем конце комнаты висел тяжелый бархатный занавес. Алвис видел такой в театре.

Толгрим подал ему знак следовать за собой и вошел в комнату. Похоже, этот занавес его заинтересовал. Алвису и самому было интересно, что за ним скрывается.

И все же было что-то в этой комнате настораживающее. Осторожно закрыв за собой дверь, он сделал пару шагов к занавесу, и в этот момент кто-то совершенно явственно шепнул ему на ухо: «Опасно… не надо… опасно…»

Алвис остановился и бросил взгляд в сторону двери, словно собираясь к ней вернуться. Но Толгрим шел к занавесу, он был от него уже в нескольких шагах.

Юноша стиснул зубы и быстро пошел вслед за учителем. Какая бы опасность их ни поджидала, они встретят ее вместе, поскольку остаться в живых можно только таким образом. Плечом к плечу.

Кроме того, Алвис верил в Толгрима. Если опасность существует, охотник не мог ее не чувствовать. Он вошел в эту комнату, он намеревался заглянуть за занавес. Значит, так нужно, так должно быть.

Неведомый голос еще раз прошептал Алвису на ухо о подстерегающей его опасности и смолк. Пистолет тянул руку вниз, но юноша этого не замечал. Глаза его были прикованы к бархатному занавесу.

Вот Толгрима отделяет от него всего лишь два шага. Один.

Охотник остановился. И занавес, словно за ним и в самом деле скрывалась сцена неведомого театра, дрогнул, а потом стал раздвигаться.

— Великий дух! — пробормотал Толгрим и занял оборонительную стойку, выставив вперед кинжал. Алвис одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние и вскинул руку с пистолетом.

За занавесом была сизая, похожая на спрессованный туман пелена. Она колыхалась, словно внутри нее находилось что-то огромное, некий неведомый зверь. А потом из тумана снова раздался тот самый вой, который они уже слышали. Только теперь он звучал громче, потому что издававший его монстр находился совсем рядом, в десяти-пятнадцати шагах.

— Кто это? — прошептал Алвис.

Он боялся, он здорово боялся, но убегать не собирался, твердо решив остаться со своим учителем до конца, каким бы он ни был.

— Кажется, я догадываюсь, — пробормотал Толгрим. — Великий дух, я думал, их уже не осталось.

— Кого? Кто там, в тумане? — спросил Алвис.

Он заметил, что пистолет в его руке слегка подрагивает, и это его рассердило.

Вот еще, неужели он настолько перепугался, что не сможет стрелять в того, кто сейчас, он в этом был уверен, на них бросится? Дудки, он бывал в переделках и хуже, сталкивался с противниками более опасными, чем какое-то безмозглое чудовище, способное лишь мерзко реветь да пытаться слопать тех, кто готов ему позволить это сделать.

— У них нет названия, — странным, севшим голосом сказал Толгрим. — Мы их называем древними. Я думал, все они давно умерли. И вот, оказывается, один все-таки жив, причем находится не где-нибудь, а в плену у черного мага.

— А ты уверен, что это не сторожевой пес?

— Уверен, — сказал Толгрим.

И в этот момент туман исчез. Он не растаял, не уполз в сторону, а именно исчез. Еще мгновением раньше он был, и вот его уже нет. Алвис увидел того, кто скрывался в тумане, и невольно вздрогнул.

Чудовище было невообразимо старо. Это чувствовалось, это буквально ощущалось как некая аура. Больше всего древний походил на этакого карликового кашалота. Карликовым он, конечно, был относительно, поскольку имел не менее двадцати шагов в длину. Кроме того, от кашалота он отличался глазами. Глаза у древнего были большие, странного рубинового цвета и словно бы надтреснутые. Да, именно надтреснутые. Пересекавшие их жилки сильно смахивали на трещины в толстом стекле, которые возникают, если по нему хорошенько врезать булыжником.

Еще у древнего имелась пара рук. По сравнению с его телом они казались почти крохотными, но Алвис прикинул, что эти кажущиеся такими немощными ручки в действительности в два раза толще, чем рука среднего мужчины. На руки древнего были надеты кольца из голубоватого метала. От колец к стене тянулись толстые цепи. Таким образом, древний был самым тривиальным образом прикован к стене.

Толгрим: сказал:

— Ничего не понимаю. Как, каким образом черный маг сумел поймать древнего… Да нет, это невозможно. Скорее, он его выкупил у какого-то чародея, а может, и отобрал. Наверное — отобрал. Черные маги не из тех, кто любит платить хоть за что-то.

Древний открыл пасть, усеянную желтыми обломанными зубами, и что-то сказал. Голос у него был низкий и довольно хриплый. Язык, на котором говорил древний, был Алвису незнаком.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросил он у Толгрима.

— Нет, — ответил тот. — Наверняка во всем нашем мире уже не найдется человека, знающего язык древних. А жаль. У меня есть парочка вопросов, которое я хотел бы ему задать. Кстати, ты слышал легенду, согласно которой нашу цепь миров построили именно древние? Думаю, так оно и было. Или почти так. Легенды, как правило, перевирают мелкие подробности, но в основном верны.

— Мы его освободим?

— Попытаемся. И сделать это нужно сейчас. Если черный маг нас убьет, то древний останется в плену. А так, в самом худшем случае, мы сделаем хотя бы это.

Он подошел к пленнику и осмотрел цепи, которыми тот был прикован. Древний слабо взмахнул хвостом.

— Тихо, тихо, — успокаивающе проговорил Толгрим. — Сейчас мы тебе поможем. Только не надо больше реветь. Мы уже здесь и готовы действовать.

С опаской поглядывая на чудовище, Алвис подошел к Толгриму. Теперь, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от пленника черного мага, он еще раз смог убедиться, насколько тот стар. Об этом говорило многое, и в первую очередь кожа древнего. Она была вся изрыта морщинами и имела зеленоватый цвет, словно каждая ее клеточка была покрыта патиной, наподобие той, которая покрывает древние изделия из бронзы.

— Как мы его вытащим из этого дома? — спросил Алвис.

— Он сам уйдет. Главное — избавить его от цепей. Как бы это сделать половчее?

Толгрим задумчиво осмотрел лезвие ритуального кинжала и раздосадовано цокнул языком.

— Не надо было тебе так часто пользоваться этим кинжалом. Если я сейчас с его помощью освобожу древнего, энергии на то, чтобы убить черного мага, не хватит. Но другого способа нет.

Он примерился и рубанул кинжалом цепь рядом с кольцом, охватывавшим правую лапу древнего. Последовала резкая вспышка, и одна лапа пленника черного мага оказалась свободной. Еще раз внимательно осмотрев лезвие кинжала, Толгрим сокрушенно вздохнул и перешел к другой лапе. Новая вспышка — и древний оказался свободен.

Некоторое время он лежал, словно не осознавая, что цепи его больше не держат, потом зашевелился и взревел.

— Точно, ты прав, — сказал Толгрим. — Пора тебе отсюда уходить, пока не поздно. Давай уматывай.

Древний открыл рот, и из него хлынул поток сизого тумана. Он, словно кокон, окутал фигуру бывшего пленника черного мага. Через несколько мгновений ее очертания стало трудно рассмотреть. Туман уплотнялся, становился все менее прозрачным. Вот уже перед Толгримом и Алвисом лежало что-то, напоминающее гигантское, сильно вытянутое яйцо. Цвет его менялся. Оно стремительно чернело, словно там, под его оболочкой, сгущалась темнота.

А потом все кончилось. Яйцо из тумана опять посветлело, стало прозрачным. Теперь уже можно было рассмотреть, что внутри него пусто. Туман стал медленно рассеиваться.

— Ну вот, — сказал Толгрим. — Дело сделано. Можно продолжить поиски черного мага.

Он бросил взгляд на ритуальный кинжал и задумчиво провел пальцем по лезвию, словно пробуя его остроту. Цвет лезвия изменился. Теперь оно стало совсем черным.

— А куда ушел древний? — спросил Алвис. — Вдруг его там опять поймают?

— Вряд ли, — сказал Толгрим. — Ходят слухи, что древние не умерли. Просто они переселились на обратную сторону цепи миров.

— Как это?

— Очень просто. Мир, в котором мы живем, является одним из множества миров, соединенных узкими перемычками в гигантскую цепь. Правильно?

— Да.

— Наш мир плоский. Ты знаешь это? Знаешь. А тебе никогда не приходило в голову, что на другой стороне нашего мира кто-то живет?

— Этого не может быть. Тот, кто окажется на обратной стороне нашего мира, просто упадет с нее в космическую бездну.

— Не все так просто, — промолвил Толгрим. — В старых книгах написано, что существуют даже круглые миры. Причем живущие на их, внешней поверхности люди с нее не падают благодаря волшебной силе, называемой тяготением. Почему бы этому тяготению не действовать и в нашем мире?

— Получается, у нас под ногами может находиться еще один мир, жители которого даже не подозревают о нашем существовании? — спросил юноша.

— Правильно.

— Вот бы побывать в нем.

— Для начала нам надо встретиться с черным магом, — напомнил Толгрим. — А поэтому пойдем-ка отсюда. Чем дольше мы блуждаем по дому, тем больше шансов, что он узнает о нашем присутствии. Если уже не знает. А поэтому держи свой пистолет наготове.

Они вышли из комнаты, в которой содержался в неволе древний, и резко остановились.

В середине зала, в кресле с высокой спинкой сидел средних лет человек в роскошном, шитом золотом халате. По бокам от кресла стояли с автоматами в руках Рум и мальб. Возле кресла, прямо на полу, скрестив ноги, сидела Сельда.

Увидев Алвиса и Толгрима, она злорадно улыбнулась и сказала:

— Да, это они. Те самые. Ну что, голубчики, попались?

19

«В самом деле, влипли», — подумал Алвис.

Человек, сидевший в кресле с высокой спинкой, никем иным, кроме как черным магом, быть не мог.

Толгрим рванулся было к креслу, но тут черный маг поднял правую руку. Вроде бы в ней ничего не было, но тем не менее Толгрим остановился. Мгновением позже Алвис понял, что маг держит руку так, словно в ней находится невидимое копье.

— Ага, судя по нитям судьбы, передо мной кто-то из нашей компании, — довольно сказал черный маг. — Опять же ты увидел и то, что я держу в руке. Верно, увидел ведь?

Толгрим кивнул.

Маг весело хихикнул и задумчиво проговорил:

— Интересно, с какой же это целью ты ко мне пожаловал? Да еще в ночь красных дьяволов. Да еще в сопровождении глупого юнца, за пазухой которого сидит дьюк. Похоже, ты рассчитывал отправить меня в мир теней.

— А ты в этом уверен? — с иронией спросил Толгрим.

«Может, садануть по черному магу из пистолета? — подумал Алвис. — Хотя что это даст? Ну, ухлопаю я его, а потом эти два урода с автоматами сделают из нас с Толгримом сито. Один пистолет с пятью патронами против двух автоматов… Не очень хороший расклад».

— Я знаю это абсолютно точно, — ухмыльнулся черный маг. — Зачем иначе у тебя в руке ритуальный кинжал? Кстати, древнего вы, как я понял, освободили?

— Да, его уже здесь нет, — улыбнулся Толгрим.

— Жаль. Стало быть, вы не только пришли сюда, чтобы меня убить, но и отпустили мою любимую зверушку. Зачем?

— Зачем? — Толгрим пожал плечами. — Все знают, что древние всегда помнят оказанные им благодеяния. Спасти древнего гораздо выгоднее, чем держать его на цепи. По крайней мере, я сумею получить от него то, на что ты ни в коем случае рассчитывать не мог.

— О! — черный маг грустно покачал головой. — Должен признать, что ты обладаешь некоторыми зачатками ума. Получается, ты гораздо опаснее, чем я думал.

— Безусловно.

— В таком случае… я должен немедленно принять кое-какие меры.

— Какие же?

— Прежде всего тебя нужно разоружить. Сейчас ты положишь свой кинжал на пол. Кстати, он у тебя совсем негодный. Все равно убить им меня не удастся. Твой спутник положит рядом с кинжалом пистолет. После этого вы можете подойти ко мне, но не ближе трех шагов. Начинайте.

Толгрим положил кинжал на пол и сказал Алвису:

— Бросай пистолет. С помощью этого оружия нам не выпутаться.

Он сделал ударение на слове «этого». Алвис прекрасно понял, на какое другое оружие намекает его учитель. Он явно имел в виду магический камень.

Поспешно положив рядом с кинжалом пистолет, Алвис выпрямился и вопросительно посмотрел на Толгрима.

— Все верно, — сказал тот. — А теперь мы подойдем к хозяину этого дома и с ним побеседуем.

— Не ближе трех шагов, — напомнил черный маг.

— Само собой.

Обходя мебель, Толгрим пошел к креслу, на котором сидел черный маг. Алвис двинулся за ним. В тот момент, когда фигура охотника заслонила его, юноша быстро вытащил из кармана магический камень. Крепко сжав его в руке, он бросил настороженный взгляд на черного мага и его свиту. Похоже, никто из них этих манипуляций не заметил.

Когда до кресла черного мага осталось шага три-четыре, тот приказал:

— А теперь стойте.

Толгрим остановился. Алвис встал рядом с учителем.

— Вот молодцы, — довольно сказал маг. — Послушные мальчики. Это похвально.

Он бросил взгляд на Рума и мальба. Те, как по команде, подняли автоматы и нацелили их стволы на Толгрима и Алвиса.

— Просто превосходно. А то у меня уже рука стала затекать.

Черный маг опустил руку и пошевелил пальцами, чтобы восстановить в них кровообращение.

— Я бы с этой парочкой долго разговаривать не стала, — сказала Сельда. — Доверять им нельзя ни в коем случае.

Она все так же сидела возле ног черного мага и не сводила с Алвиса злых, голодных глаз. Под этим взглядом тому стало не по себе.

— А я и не доверяю, — совершенно безмятежно сказал черный маг. — Стоит этим молодцам попытаться сделать что-нибудь нехорошее, как мои мальчики махом их продырявят. Верно?

Рум и мальб дружно кивнули. Лица у них оставались бесстрастными.

«Несомненно, — подумал Алвис, — черный маг держит их под контролем. Интересно, как он это делает? Каким-то образом подавил их волю и дал им подробные инструкции. Какие? Наверняка головорезы начнут стрелять в нас лишь в том случае, если мы попытаемся напасть на черного мага. Однако черный маг не мог предугадать всех наших действий. Станут эти двое стрелять, если я попытаюсь разбить магический камень?»

Теперь Алвис не сомневался, что единственным оружием, с помощью которого они могут убить черного мага, является маленький камешек у него в руке.

— Эти двое уничтожили мое гнездо, — сказала Сельда. — Я должна им отомстить.

Черный маг бросил на Сельду хмурый взгляд и сказал:

— Хорошо, мы вспомним о мести немного погодя. А сейчас я хотел бы поговорить с этими двумя горе-убийцами. Все-таки интересно, на что они надеялись, когда решили заглянуть в мой дом. Один — недоучка, второй — молокосос, который еще не расстался с дьюком, Довольно жалкая компания.

Толгрим пожал плечами:

— И тем не менее мы тебя убьем.

Маг язвительно улыбнулся:

— А зачем? Никак из благородных побуждений? Освободить жителей этого несчастного города от поработившего их чудовища. Не так ли? Сделать их свободными и, соответственно, счастливыми.

— Именно так, — сказал Толгрим. — Сделать их свободными и счастливыми.

— Да не нужно простым людям никакой свободы. Они не знают, что с ней делать. Вот болтать о ней, жаждать ее они умеют великолепно. Этого отрицать нельзя. Но только не обладать. Едва получив свободу, люди вдруг осознают, что не имеют ни малейшего понятия, что с ней делать. Более того, обзаведясь свободой, простые люди вдруг начинают ее бояться, поскольку любая свобода — риск и неизвестность. А рисковать простые люди не умеют, да и не желают. Зачем им это? Риск какой-то. Вместо того чтобы рисковать, они предпочитают есть и спать, сшибать копейку на копейку, копить барахло, делать друг другу мелкие и крупные подлости… Нет, рисковать они не желают. И никакой свободы на самом деле им не нужно. Того, кто им эту свободу подарит, они до скончания века будут вполне искрение и беззаветно ненавидеть. А если этот убогий к тому же начнет вякать про справедливость и доброту, про милосердие и праведную жизнь, они с большим удовольствием ему проломят голову. Поскольку обычные люди на самом деле эти слов не понимают… Даже не так… они их понимают, но только применительно к себе. Если же кто-то попробует им объяснить, что на эти вещи имеют право не только они, так называемые простые люди сочтут его психом…

Маг откинулся на спинку кресла и весело захохотал. Закончив смеяться, он промолвил:

— Эх, горе-убийцы, сумеете ли вы сделать людей счастливыми, преподнеся им такой подарочек? Нет, людей от свободы надо держать подальше. Вредно она на них действует.

Алвис посмотрел на пол. Под ногами у него был мягкий ковер. Зато рядом с Алвисом стоял низенький столик из полированного дерева. На крышке его костяными пластинками были выложены причудливые узоры.

«Вот об этот столик я магический камень и грохну, — подумал юноша. — Теперь только бы Рум и мальб не стали стрелять раньше, чем я успею это сделать».

Толгрим молчал. Черный маг поудобнее устроился в кресле, подпер щеку ладонью и стал его рассматривать.

«Похоже, изучает его нити судьбы, — подумал Алвис. — Пытается придумать, как нас наказать. А мне нужно разбить камень. Успеют ли Рум и мальб выстрелить, прежде чем я это сделаю? Вот в чем вопрос. Может, попробовать их отвлечь, разговорить?»

В этот момент в кармашке заворочался Дьюк.

— Сиди, не высовывайся, — прошептал Алвис.

— Эй, с кем это ты разговариваешь? — спросил Рум.

Голос у него был металлический, неживой, словно у механической куклы. Собственно, он сейчас и являлся чем-то вроде куклы, безвольной, нерассуждающей, готовой выполнить во что бы то ни стало данный хозяином приказ.

Алвис посмотрел на черного мага. Тот, похоже, целиком занялся изучением линий судьбы Толгрима.

— Тебя спрашивают, значит, отвечай, — наседал Рум. — С кем разговариваешь?

Алвис пожал плечами.

— Зверек тут у меня. Дьюк. Сказал ему, чтобы вел себя тихо.

— Вот пусть и сидит тихо. Я всяких там зверьков не люблю, — пробормотал Рум.

Алвис снова взглянул на черного мага. Тот, похоже, не обращал на всю эту болтовню никакого внимания. Юноша решил рискнуть.

— Кстати, Рум, — сказал он. — Что-то я не вижу призрачника. Уж не почувствовал ли он недомогания после нашей последней встречи?

Все тем же металлическим голосом Рум ответил:

— Призрачник ушел из города после схватки в харчевне. Но прежде он сказал, что предчувствует недоброе и нам лучше последовать за ним, если мы хотим остаться в живых.

— А вы, конечно, остались.

— Да, мы остались.

— Но как же ваш повелитель позволил уйти призрачнику?

— Он заметил его отсутствие тогда, когда того уже не было в городе. А власть нашего повелителя за пределы города не распространяется.

— А ну-ка молчать! — коротко приказал черный маг. — Много болтаете.

Он взял со стоящего возле его кресла столика коробку, открыл и вынул сигару. Обрезав ее кончик золотыми ножницами, маг прикурил сигару и пробормотал:

— Черт ногу сломит. Таких забавных нитей я не видел уже давно. Интересно, очень интересно. Хотя… Тебя, кажется, зовут Толгрим? Мне Сельда рассказала про тебя забавные вещи. Да и линии судьбы у тебя довольно интересные… Может быть, стоит к ним на полчасика присоединиться. По крайней мере, в волшебных амулетах ты должен понимать даже побольше меня.

— О том, чтобы присоединиться, можешь и не мечтать, — зло сказал Толгрим.

Словно не слыша его, черный маг задумчиво продолжал:

— Вот только насчет справедливости и свободы ты врешь. Я думал, может быть, ты заблуждающийся? Нет, какие там заблуждения! Самый обычный претендент на мое место. Не очень умелый. По крайней мере в искусстве управления нитями и фехтовании я тебя сильнее.

— Врешь ты все, — спокойно сказал Толгрим. — Не пойму — зачем? Хочешь напоследок поразвлечься? Желаешь посмотреть, как мой ученик разочаруется в своем учителе?

Черный маг небрежно махнул рукой.

— Ах вот в чем дело. Стало быть, ты охмурил этого молокососа и наболтал ему всякой чепухи. Разумно, разумно. Вдвоем, да при везении, вы могли меня и прикончить. Конечно, если бы не наделали столько ошибок… Как ты потом с этим щенком собирался расправиться? Конечно, перерезал бы ему горло?

«Вот ведь старый хрен, — с ненавистью подумал Алвис. — Мало ему того, что он через несколько минут нас убьет. Хочет напоследок еще посмотреть, как мы друг другу в лицо плюнем. Для этого и врет как сивый мерин».

Он бросил на черного мага ненавидящий взгляд.

А тот мерзко захихикал и, потирая ладошки, сообщил:

— А юноша-то наш тоже забавный экземплярчик. И задатки блестящие. Будь у меня возможность продержать вас где-нибудь пару лет, а потом стравить, клянусь великим соблазнителем, я бы так и сделал. Уж это была бы и битва!

Толгрим покачал головой и промолвил:

— Ага, стало быть, ты хочешь предложить мне честный поединок.

Черный маг хихикнул.

— Хочу. Люблю время от времени рискнуть. Особенно когда риск не очень большой. Как ты догадался, что у меня на уме?

— Догадаться было нетрудно, — сказал Толгрим. — Иначе зачем бы ты стал нести всю эту чушь? Не иначе как для того, чтобы поссорить меня и моего ученика. На всякий случай. Вдруг я выиграю схватку. Тогда остается шанс, что мы перережем друг другу горло. Какая-никакая, а месть. Так, что ли?

— И это тоже, — кивнул черный маг. — Только ничего я не выдумывал. Иногда для того, чтобы поссорить двух людей, достаточно всего лишь сказать правду.

Толгрим ухмыльнулся:

— Нет, кривое зеркало уже не выправишь. Ладно, хватит болтать, давай-ка начнем.

— Можно и начать, — согласился черный маг.

Лицо его приобрело плотоядное выражение, словно у гурмана, которому не терпится попробовать экзотическое блюдо.

Алвис посмотрел на охотника. Тот едва заметно кивнул.

«Ага, значит, сейчас», — подумал юноша.

Он бросил взгляд на столик и крепче сжал волшебный камень.

Вот сейчас все и случится. Первый бой. Первая схватка. Или пан, или пропал.

Черный маг щелкнул пальцами. Тотчас же Рум и мальб нацелили стволы автоматов на Толгрима.

— Это чтобы ты не надумал выкинуть какой-нибудь фокус, — объяснил маг. — Знаю я вас, претендентов. Всегда норовите сжульничать. Если надумаешь активировать припрятанный амулет, махом превратишься в сито.

— Нет у меня никаких амулетов, — заявил Толгрим. — Давай, начинаем.

«Точно, нет, — подумал Алвис. — Поскольку амулет у меня. И уж я его применю во чтобы то ни стало».

Он встретился глазами с Сельдой. Та, словно угадав его мысли, вдруг резко наклонилась вперед, приготовилась к прыжку.

«Не успеет, — как-то отстраненно, холодно подумал Алвис. — Я разобью камень раньше. А там… будь что будет».

Черный маг вытянул руки вперед и прошипел:

— Ну, претендент, что же ты медлишь? Или испугался?

— Ничуть не бывало, — промолвил Толгрим.

Лицо у него побледнело, глаза лихорадочно блестели. Медленно, словно преодолевая сопротивление, Толгрим поднял руки.

И тут с Алвисом что-то произошло. Окружающий мир изменился, и он вдруг совершенно четко увидел, как из кончиков пальцев черного мага вырвался пучок разноцветных линий и медленно поплыл по воздуху к Толгриму. Мгновением позже такие же нити вырвались из пальцев охотника. Медленно, неотвратимо пучки нитей сближались. Когда они встретятся, начнется самое главное.

«Пора! — решил Алвис. — Медлить больше нельзя».

Чувствуя, как по спине пробежал холодок страха, он вскинул руку и саданул магический камень о крышку стола. Тот разбился с тихим, похожим на хруст яичной скорлупы звуком.

Алвис увидел, как стволы автоматов Рума и мальба качнулись в его сторону, но уже в следующее мгновение они исчезли, исчез черный маг, исчезла Сельда, исчез полностью зал в доме черного мага, исчезло все…

Пространство вокруг Алвиса закрутилось в жемчужную спираль, сдавило его в жарких объятиях и понесло, понесло… Впрочем, вполне возможно, это ему только казалось. Может быть, он вовсе никуда и не летел? Да и какое это имело значение?

«Черт, что будет, что будет? — крутилось у него в голове. — Неужели я никогда больше отсюда не выберусь? И вообще… как он выглядит, этот безумный мир?»

Объятия пространства разжались, и Алвис оказался посреди сожженной солнцем пустыни. Вокруг, сколько хватало глаз, был только черный песок. Ни одного разноцветного пятнышка, ни единого живого существа.

— Ага, вот как, стало быть, он выглядит, — пробормотал юноша. — Ничего себе, ну и мир…

— Все совсем не так, как тебе кажется, — прошептало ему небо. — Стой на месте, не двигайся. Теперь я с ними справлюсь.

— Толгрим! — крикнул юноша. — Где ты?!

Небо молчало.

«Кстати, могу и постоять, — подумал Алвис. — Наверное, сейчас это самое разумное».

Он машинально ковырнул землю носком ботинка. Тотчас же из нее высунулась длинная зеленая рука и крепко схватила его за ногу. Юноша от испуга ойкнул и попытался вырваться. Не тут-то было. Хватка у руки была железная.

— Отпусти! — крикнул Алвис и что было силы пнул руку.

Как бы не так! Вместо того чтобы отпустить, рука потянула его под землю. Медленно, но неотвратимо.

— Толгрим! — отчаянно взывал юноша.

Охотник не отозвался, а рука продолжала тянуть. Алвис покачнулся и упал на четвереньки.

— Так его, скотину, будет знать, с кем якшаться! — послышалось сверху.

Алвис запрокинул голову. В небе висело гигантское лицо Сельды. Она с явным удовольствием наблюдала за происходящим.

— Чтоб ты сдохла! — крикнул юноша.

— Поздно, я и так уже мертвая, — злорадно сказала Сельда.

Между тем рука продолжала его тянуть. В скором времени Алвис погрузился в землю уже по пояс. Потом последовал мощный рывок. Мелькнуло ухмыляющееся лицо королевы курули, которое тотчас же исчезло, осталось наверху, и Алвис стал падать.

Падение его закончилось в пещере, в которую неизвестно откуда проникал красный свет. Пещера была обширна. Стены ее украшали похожие на зубы тираннозавра сталактиты и сталагмиты. В глубоких нишах лежали желтые кости каких-то животных. В центре пещеры сидел тот, кому принадлежала схватившая Алвиса рука.

Больше всего это существо напоминало обросший мхом камень. Но вот камень открыл казавшуюся бездонной, усеянную кривыми клыками пасть и прорычал:

— Готовься, щенок, сейчас я тебе карачун буду делать.

Все еще крепко державшая Алвиса рука стала сокращаться, подтягивая того к широко открытой пасти, по бокам которой пылали два маленьких злобных глаза.

Алвис на секунду закрыл глаза, а когда открыл их, вдруг понял, что этот замшелый камень является мальбом, тем самым, товарищем Рума. Попав в этот мир, он преобразился, но все-таки остался самим собой и теперь, выполняя приказ черного мага, готовился убить ученика охотника.

— Толгрим! — снова закричал Алвис. — На помощь!

— Хоть охрипни, — ухмыльнулся превратившийся в камень мальб. — Ему теперь некогда. Он играет с нашим повелителем в одну интересную игру, которая называется «кошки-мышки». Когда она надоест нашему повелителю, тот твоего дружка убьет. А тебя убью я. Сейчас. Я в «кошки-мышки» играть не люблю.

Алвис отчаянно рванулся к одному из сталагмитов и уцепился за него.

— Это тебе тоже не поможет, — ухмыльнулся мальб. — Мы тебя сейчас…

Ногу Алвиса рвануло так, что она едва не сломалась. Но юноша по-прежнему продолжал цепляться за сталагмит.

Новый рывок. Алвис выдержал и его. Не выдержал сталагмит. С громким хрустом он обломился. Все еще сжимая в руках обломок, Алвис поехал по полу пещеры прямиком к огромной пасти.

Превратившийся в камень мальб громко захохотал. Смех у него был очень противный. И тут Алвис что было силы швырнул обломок сталактита в открытую пасть. Смех захлебнулся, и державшая юношу рука разжалась.

Не медля ни секунды, Алвис откатился в сторону и, обломив еще один сталактит, повернулся к мальбу. Но тот уже разваливался на мелкие кусочки. Упав на пол пещеры, кусочки рассыпались пылью.

— Что, получил? — злорадно спросил Алвис.

В этот момент прямо из стены пещеры выскочил Толгрим. Вид у него был загнанный. На правой щеке кровоточила здоровенная царапина.

— Молодец, — сказал он. — Здорово ты его уделал. Только зря ты сошел с места. Надо было ждать меня. Что теперь будем делать?

— Где маг? — спросил Алвис.

— Финты всякие выкидывает, мерзавец. Копиями балуется. Ничего, мы его прищучим. Только сначала надо определить, где он скрывается. Вот что, сейчас я тебя перенесу в одно место, и там ты меня подождешь. Конечно, полностью безопасным это место назвать нельзя, но ничего другого я пока придумать не могу. После этого я найду кинжал и определю местонахождение нашего противника. Тут мы ему и покажем.

— Зачем тебе кинжал? — спросил Алвис. — Он почти потерял свою магическую силу.

— Только не здесь, только не здесь, — улыбнулся Толгрим. — Кстати, молодец. Вовремя разбил камень. Я уже было стал думать, что мне сейчас придет конец. А теперь… оп-ля!

Он ухватил Алвиса за руку и взлетел. Потолок пещеры распахнулся, словно крышка здоровенного сундука. В глаза Алвиса ударило солнце, так что он едва не ослеп.

— Главное, постарайся не уходить далеко от того места, в которое я тебя доставлю, — сказал Толгрим.

— А может, ты меня вернешь туда, где я оказался, попав в этот мир?

— Поздно. Ты уже сошел с него. Его больше нет. Понимаешь, безумный мир живет по своим законам.

В самом деле, место, над которым пролетали Толгрим и Алвис, ничуть не походило на черную, выжженную пустыню. Это был бескрайний, дикий лес, в основном состоящий из высоких деревьев с серебристыми, слегка поблескивающими листьями. Ветки деревьев густо оплетали лианы, на концах которых цвели удивительной красоты цветы.

Через некоторое время внизу показалась ровная как стол поляна. Ее покрывала короткая сочная трава, кое-где торчали невысокие, усеянные розовыми ягодами кусты. Приземлившись в самом центре поляны, Толгрим сказал:

— Оставайся здесь. В лес не ходи. Кое от кого эта поляна защитит тебя сама.

Он скользнул в лес.

Алвис проводил его завистливым взглядом. После победы над мальбом он был готов сразиться с кем угодно, пусть даже с самим черным магом.

Минут через пять Алвис несколько опомнился. Ему все еще казалось, что эта история может закончиться благополучно, но прежней безумной отваги он уже не ощущал. На смену ей пришло вполне разумное чувство уверенности, подкрепляемое осознанием того, что одним врагом стало меньше.

Интересно, сумеет ли Толгрим убить черного мага? Вполне возможно. Особенно если учесть, что он и в самом деле неплохо ориентируется в этом безумном мире.

Алвис еще раз окинул поляну взглядом.

Да, ничего не оставалось, как ждать. Конечно, можно было пока пособирать с кустов висевшие на их ветках ягоды, но юноша не знал, являются ли они съедобными. А стало быть, трогать их не стоило.

Он прошелся по поляне. Трава мягко пружинила под ногами. На небе сияло неправдоподобное, нежаркое, какое-то нарисованное солнце. Ни единого облачка. И полная тишина.

Он остановился неподалеку от края поляны и прислушался.

Лес вокруг поляны был абсолютно безмолвен. Не трещали сучья, не кричали птицы. Ни единого звука. Это настораживало.

«Ничего, ничего, — подумал Алвис. — Сейчас охотник убьет черного мага, и все это кончится. Мы вернемся в свой мир и отправимся в ближайшую гостиницу. Чтобы отдохнуть».

Отдохнуть? От чего? Он-то не принимал в схватке никакого участия. Пока за него отдувался учитель.

Алвису стало стыдно.

Он попытался разглядеть, что находится в глубине леса, за деревьями. Как бы не так. Ветки деревьев и лианы сплетались в непроницаемый для глаза барьер.

— Любуешься?

Алвис обернулся.

На противоположном краю поляны стояла и мерзко улыбалась Сельда. Вид у нее был далеко не блестящий. Еще бы, разве может быть у женщины блестящий вид, если глаза ее сочатся гноем? И кожа. Кожа Сельды цветом напоминала старый, высохший пергамент. Ногти на руках отросли до непомерной длины и загибались, словно когти хищной птицы.

— Любуюсь, — сказал Алвис.

«Черт, и ведь с поляны никак не уйдешь, — подумал он. — Как она умудрилась пробраться через этот лес? Хотя она ведь королева курули. Наверняка может и не такое».

— Стало быть, ты прихлопнул этого идиота мальба, — промолвила Сельда.

Алвис пожал плечами. В самом деле, что он мог на это ответить? Ну, прихлопнул. Дальше-то что?

— Но от меня ты не уйдешь, — твердо заявила королева курули. — Топай сюда, пора тебе открутить голову. Не бойся, я сделаю это не очень больно.

Алвис покачал головой.

Фигушки. Если ей так уж хочется заняться его скромной особой, пусть придет сама.

Он вернулся в центр поляны и, скрестив руки на груди, стал ждать.

— Эй, ты чего встал? — не унималась Сельда. — Ну-ка, топай сюда живее. Слышишь?

Алвис почесал затылок и сел на корточки.

Собственно говоря, а почему она не может прийти к нему сама? Может быть, она не может ступить на поляну? В таком случае, о чем беспокоиться? Пусть болтает что угодно. Ему и здесь хорошо.

— Я тебе приказываю! — крикнула Сельда. — Немедленно иди сюда.

Алвис ехидно улыбнулся и спросил:

— С каких это пор ты стала мне приказывать? Неужели ты и в самом деле поверила, что имеешь на это право? Если так уж надо, то придешь сама.

— Если я к тебе приду, — прошипела Сельда, — то на легкую смерть не рассчитывай.

— Больно надо, — презрительно хмыкнул Алвис.

— Я тебя предупредила.

Сказав это, Сельда бросилась к нему. Легко сказать — бросилась. На самом деле королева курули продвигалась через поляну очень медленно, словно преодолевая сопротивление сильного встречного ветра. Но двигалась!

Алвис вскочил.

Несколько мгновений он был в полной растерянности, но потом сообразил, что при такой скорости Сельда его поймать не сможет, и приободрился. В самом деле, кто мешает им слегка поиграть в догонялки?

— Видишь, я к тебе иду! — крикнула Сельда.

— Недостаточно быстро, — ответил Алвис и бросился наутек.

Они сделали вокруг поляны три круга, причем Сельде так и не удалось сократить разделявшее ее и Алвиса расстояние менее чем на пять шагов. Наконец, видимо сообразив, что таким образом юношу не догонишь, королева курули остановилась.

— Все равно, — заявила она, — господин убьет твоего учителя. Вот тогда-то я до тебя и доберусь. Ты еще пожалеешь о своем неповиновении.

— Неповиновение — такая штука, — сказал Алвис, — о которой жалеют почти всегда. Только не в этот раз. Давай уматывай. А то, неровен час, вернется Толгрим, и тогда тебе действительно не поздоровится.

— Мы еще встретимся, — прорычала Сельда.

Она попробовала сдвинуться с места и не смогла. Из покрывавшей поляну травы взметнулось вверх несколько толстых, зеленых, украшенных здоровенными шипами побегов. Они мгновенно оплели ноги королевы курули. Та истошно взвизгнула.

Алвис удовлетворенно хмыкнул.

Поляна и в самом деле имела в запасе кое-какие сюрпризы.

Между тем Сельда делала отчаянные попытки обрести свободу. Один раз ей это даже почти удалось. Она смогла вырвать из зеленого капкана левую ногу, но лишь на мгновение. Новые побеги тотчас же упаковали ее, словно заботливая нянька слишком подвижного младенца.

Королева курули тоскливо взвыла. В этом вое уже не было ничего человеческого.

А побеги продолжался расти. Вот они уже оплели Сельду по пояс. Теперь королева курули могла лишь слабо ворочаться да истошно выть.

Алвису стало не по себе.

Конечно, Сельда не являлась человеком. Более того, она даже не была живой. Но все-таки… Она могла мыслить, может быть, даже что-то чувствовать…

Короче, смотреть на то, как она гибнет, Алвису не хотелось. Он повернулся к королеве курули спиной.

Сельда еще раз взвыла и замолчала. Теперь царившую на поляне тишину нарушал лишь тихий скрип. Очевидно, его издавали во время роста зеленые плети.

Алвис вздохнул, пошарил по карманам. Нет, сигарет в них не было. А жаль. Самое время закурить.

Скрип стих.

Алвис обернулся.

Королевы курули больше не было. Зеленые плети опадали, укорачивались, втягивались в траву, открывая взору небольшой кустик, точную копию тех, что уже росли на поляне. На ветках у него даже висели ягоды.

Алвис машинально плюнул себе под ноги.

Великий дух, а он чуть было не решился одну из таких ягод попробовать.

Тут Алвис сообразил, что сделал, и испуганно посмотрел себе под ноги.

Нет, на плевок поляна не обиделась. Видимо, живых людей она не трогала, даже когда они ее оскорбляли. Или в зависимости от настроения?

Юноша почувствовал себя неуютно.

«Может, и в самом деле пойти в лес? — подумал он. — Сельда-то через него прошла. Кто знает, вдруг эта поляна решит полакомиться на десерт живым мясом?»

Он даже успел сделать в сторону леса несколько шагов…

Бум!

За его спиной полыхнуло оранжевое пламя. Алвис обернулся и увидел белое, как сметана, быстро рассеивающееся облако дыма. В центре его яростно сражались Толгрим и маг.

В тот момент, когда Алвис обернулся, Толгрим как раз попытался схватить прислужника зла за горло. Маг отпрыгнул в сторону и что было силы саданул охотника в живот. Тот упал как подкошенный, но тут же вновь вскочил. В правой руке у него теперь был кинжал.

Ловко увернувшись от магического клинка, черный маг захохотал.

Что-то произошло со зрением Алвиса. Он теперь ясно видел, что из руки мага выглядывает конец толстой черной нити. Вот он взмахнул рукой, и нить, мгновенно удлиняясь, полетела к Толгриму.

Охотник вовремя упал на одно колено. Нить пронеслась у него над головой. Перекат, прыжок, и лезвие кинжала обрезало черную нить у самой ладони мага.

Зарычав словно горный мальб, маг подпрыгнул и пнул Толгрима по руке. Кинжал отлетел в сторону на добрый десяток шагов.

— Ну, вот и все, — тяжело дыша, сказал черный маг. — Сейчас я тебя прикончу.

— Сначала тебе придется прикончить меня! — крикнул Алвис и кинулся на него.

Он преодолел разделявшее их расстояние в два прыжка и замахнулся, чтобы ударить мага в челюсть. Однако не успел. Маг взмахнул рукой. Из нее вылетела желтая нить и полоснула Алвиса по груди.

Ощущение было такое, словно его с размаху ударили тяжелым пастушьим кнутом. Задохнувшись, Алвис отлетел прочь. Падая, он увидел, как Толгрим сделал неуловимое движение рукой. Из нее вырвалась тонкая ярко-зеленая нить и вонзилась в черного мага…

Для того чтобы прийти в себя, Алвису понадобилось несколько минут.

Старательно цепляясь скрюченными пальцами за траву, он каким-то образом умудрился сесть и оглядеться.

Поляна, кусты, лес постепенно покрывались легкой, почти прозрачной дымкой, похоже готовясь исчезнуть. От черного мага осталась только горстка пепла. Над ней, покачиваясь, стоял Толгрим. Посмотрев на Алвиса, он улыбнулся и сказал:

— Однако досталось нам.

— Это точно, — промолвил юноша.

— Тебе, кстати, повезло. Будь у мага время на то, чтобы собрать энергию для черной нити, он убил бы тебя на месте. А так… можешь не волноваться. Еще несколько минут, и ты будешь в порядке.

Он оказался прав.

Еще через пару минут Алвис смог встать на ноги. Он отыскал магический кинжал и подошел к охотнику. Тот все еще разглядывал кучку пепла.

— Вот так оно и бывает, — задумчиво проговорил Толгрим. — Был тот, кто считал себя великим магом, большим знатоком людей, властелином целого города. Теперь от него остался лишь пепел, словно он был обычным вампиром. Хотя кто знает? Может, и в самом деле у черных магов и вампиров есть нечто общее? Вампиры отнимают у людей кровь, маги изменяют их судьбу, отнимают удачу. И вот в конце — кучка пепла.

Он устало улыбнулся. Алвис протянул ему кинжал:

— Держи.

— Зачем? — Толгрим покачал головой. — Пусть он останется у тебя. Должно же у моего ученика быть магическое оружие? Верно? Вот и бери его себе.

— Что будет дальше? — спросил Алвис.

— Как мы и договаривались, — ответил Толгрим. — Несколько дней отдохнем в гостинице, а потом пойдем дальше. Кстати, а почему именно в гостинице? Отдохнуть можно и в доме черного мага. Заодно проверим, нет ли у него других пленников. Может быть, древний был не единственным.

Алвис поежился.

— Дом черного мага, конечно, осмотреть нужно. А вот жить в нем… Нет, давай отправимся в гостиницу.

— Хорошо, — согласился Толгрим. — Вот что, давай отправляйся вон к тому концу поляны. Я тебя сейчас догоню. Надо выбираться из этого мира.

Делая первый шаг к краю поляны, Алвис вдруг понял, что только что, поворачиваясь к охотнику спиной, краем глаза видел, как лицо того исказила странная, злобная гримаса.

Резко остановившись, он обернулся.

Как раз вовремя, чтобы увернуться от толстой черной нити, вылетевшей из руки Толгрима и нацеленной ему в спину.

Дальнейшее произошло очень быстро.

Алвис еще пытался осознать, что происходит, а тело его уже начало действовать. Толгрим замахнулся, видимо собираясь полоснуть юношу нитью поперек груди, но так и не успел. Алвис резко развернулся и нанес удар кинжалом. Клинок магического оружия попал охотнику точно в сердце.

20

Снаркисты говорят, что все на свете рано или поздно заканчивается. Правда, нет такого конца, в котором не было бы зародыша чего-то нового. И нет начала, в котором не таилось бы конца.

Алвис вытащил из дома черного мага низенький, расшитый золотом диванчик и сел на него.

Вставало солнце. Красные дьяволы уходили, растворялись в воздухе. После них оставались брошенные черные машины и оружие, а также кипы документов с сиреневыми надписями: «Под страхом смертной казни не читать, выдавать для ознакомления только неграмотным». Почему-то документы, оружие и машины исчезали гораздо медленнее, чем сами красные дьяволы. Но исчезали.

Алвис знал, что к тому моменту, когда встанет солнце, от них не останется и следа.

Дьюк проснулся, выбрался у него из-под куртки и, устроившись поудобнее на диванчике, с наслаждением зевнул.

— Почему он хотел меня убить? — спросил Алвис.

— Что может быть проще, — ответил Дьюк. — Ты сделал свое дело. Теперь от тебя нужно было избавиться. Вполне в стиле черного мага.

— А ты точно знаешь, что Толгрим был черным магом?

— Кем же еще он мог быть?

Алвис вытащил из кармана коробочку с сигаретами. Он нашел ее, когда осматривал дом черного мага. С наслаждением закурив, он спросил:

— Ну хорошо, допустим, так. Зачем тогда ему был нужен весь этот маскарад?

— Не делай вид, что ты глупее, чем есть, — усмехнулся Дьюк. — Конечно, для того чтобы привлечь тебя на свою сторону. Он чувствовал, что маг в этом городе может оказаться ему не по зубам. А тут подвернулся просто идеальный союзник. Молодой, ловкий, умеет драться, да еще и обладает талантом видеть нити судьбы. Кроме того, ты не имеешь понятия, кто такие черные маги, с чем их едят и для чего они существуют. Короче — сущий клад. Как его было не использовать?

— И он использовал, — мрачно сказал Алвис.

— Ну да.

Какой-то человек выпрыгнул из окна дома черного мага и теперь улепетывал от него прочь со всех ног.

— Рум, — сказал Алвис. — Гляди-ка, уцелел. Я думал, он погиб там, в безумном мире.

Дьюк провел лапкой по усам и издал тихий, похожий на хихиканье звук.

— Я тоже так думал, — сказал он. — Вывернулся, мерзавец.

— Он не сможет нам как-нибудь навредить? — забеспокоился Алвис.

— Нет, — Дьюк снова зевнул. — По-моему, единственное, о чем он сейчас мечтает, это оказаться от дома черного мага как можно дальше.

— И все-таки где он прятался?

— Откуда я знаю? В доме черного мага столько закутков, чуланчиков, кладовок. Надо будет осмотреть его еще раз. Уверен, найдется и несколько потайных комнат.

Алвис с наслаждением затянулся дымом. Сигареты были просто превосходные. Ну да, разве мог черный маг курить плохие?

— Значит, никаких охотников на самом деле не существует? — спросил Алвис.

— Никаких.

— И все эти рассказы про охоту на черных магов, про путь добра, про то, как он выслеживает носителей зла, — не более чем вранье?

— Точно.

— Но не мог же он все это выдумать с ходу? Все, все, все. До последней детали.

— Не мог… Понимаешь, этот Толгрим, он ведь тоже не всегда был черным магом. До тех пор пока не проснулся его талант, он был самым обыкновенным человеком. Да и злу он служить стал не сразу. На этой дорожке оказываются не за один день. Может быть, он даже какое-то время всерьез собирался стать охотником, мечтал истреблять черных магов, обдумывал, как это лучше сделать. А потом что-то случилось, и он стал претендентом.

— Кто такие претенденты?

— Черные маги, у которых нет своих городов. Безземельные черные маги.

Алвис рассеянно сплюнул на мостовую и, снова откинувшись на спинку дивана, поерзал, устраиваясь поудобнее.

— Ты хочешь сказать, что свой черный маг есть в каждом городе?

— Да, в каждом. И претендент может захватить город, только если убьет владеющего им черного мага. Своего рода естественный отбор. Слабые погибают, сильные остаются. Просто и логично.

— Я одного не пойму, — проговорил Алвис. — Ты-то, грошовый предсказатель, почему молчал? Разве трудно было меня предупредить?

Дьюк хмыкнул.

— Ты ничего не понимаешь. Я — дьюк. А ты способен видеть нити судьбы. Я должен следить за тем, чтобы твой талант правильно развивался. Стоило тебе узнать о нем до поры до времени, как все, пиши пропало. Твой талант запросто мог исчезнуть.

— Но предупредить-то о том, что Толгрим является черным магом, ты мог?

— Нет. Ты должен был догадаться об этом сам.

— А если бы он меня убил?

Дьюк снова издал странный, похожий на хихиканье звук.

— Значит, так суждено. Значит, судьбе было угодно, чтобы победил ты.

Алвис выкинул окурок и вполголоса чертыхнулся.

У него было такое ощущение, словно он неожиданно попал в капкан, которые обычно ставят в садах для любителей полакомиться чужими фруктами. Капкан сработал. Освободиться невозможно. И вот уже показался хозяин сада со здоровенной дубиной в руках и зловещей улыбкой на лице.

— Значит, наша встреча тогда, в дождь, была не случайной?

— Конечно. Мы, дьюки, всегда служили тем, кто может видеть нити судьбы. В нужный момент судьба устраивает так, что кто-нибудь из нас оказывается на пути человека, обладающего этим талантом. Так было всегда.

— Но, мне кажется, Толгрим говорил, что черные маги появились недавно?

— Это верно. Лет десять назад. Но люди, обладающие способностью видеть нити судьбы, существовали всегда. Правда, их было совсем немного, и они, как правило, служили добру. А некоторое время назад что-то произошло… Не знаю, что именно. Просто людей с этим талантом стало появляться в десятки, в сотни раз больше. И все они превратились в черных магов. Именно поэтому нас, дьюков, стало очень мало.

— Почему?

Дьюк криво ухмыльнулся.

— Каждый черный маг, как только его талант достаточно разовьется, вместо того чтобы отпустить своего дьюка…

Он на секунду задумался, потом тряхнул головой:

— Ладно, чего там… Вместо того чтобы отпустить, черные маги нас убивают.

Алвис бросил на Дьюка удивленный взгляд.

— Зачем?

— Для этого есть куча причин, — меланхолично ответил тот.

— Можешь привести хотя бы одну?

— Могу. Убивая своего дьюка, черный маг тем самым уменьшает количество будущих конкурентов. Ведь без дьюка человек, обладающий талантом видеть нити судьбы, развить его не может.

— Но если вы, дьюки, исчезнете, то перестанут появляться и черные маги?

— Может быть.

— Почему — может быть?

— Если это угодно судьбе, то так и случится.

— А если нет?

— Тогда вместо нас этим делом займется кто-то другой. А может быть, они станут появляться сами по себе, без чьей-то помощи. Короче, все будет так, как угодно судьбе.

Дьюк грустно покачал головой.

Алвис попытался придумать новый вопрос и не смог. Собственно, в них и нужды-то не было. Все было ясно и так.

Он вытащил сигарету, закурил ее и грустно вздохнул.

Все-таки узнать, что ты являешься всего лишь игрушкой неведомой судьбы и не волен в своих поступках, не очень приятно. А еще очень неприятно узнать, что мир, в котором ты живешь, на самом деле гораздо хуже, чем тебе это представлялось. Он, оказывается, совсем другой. Да и сам ты не тот, кем считал себя всю предыдущую жизнь.

Вот такие пироги.

Судьбу не обманешь. Она получит свое тогда, когда наметила, и сполна. Никто ей в этом помешать не сможет.

Хотя…

Алвис хлопнул ладонью по кожаной обивке диванчика и спросил:

— А если я все-таки не соглашусь?

Дьюк устало прикрыл глаза и, потянувшись, словно кот, ответил:

— Каким образом? Разве ты не понимаешь, что уже согласился?

— Почему?

— Потому, что сейчас ты уже почти превратился в черного мага. И у тебя даже есть свой город. Понимаешь? Ты единственный, кто видит нити судьбы, единственный во всем городе. А это означает, что он — твой.

— Да какой я черный маг! — возмутился Алвис, — Не хочу я им быть.

— Станешь. Причем из самых благородных побуждений. Ты останешься здесь и займешь дом черного мага, поскольку, стоит тебе уйти из города, как его быстренько захватит первый же попавший в него претендент.

Для того чтобы защищать город от претендентов, тебе понадобятся помощники. Собственных силенок у тебя еще маловато. Где ты найдешь помощников? Конечно, простые горожане тебе не подойдут. Значит, тебе придется поселить в городе кого-нибудь вроде курули. Не знаю, может быть, парочку вампиров или стаю оборотней. Тебе придется взять под свое покровительство гильдию воров. Конечно, ты будешь утешать себя мыслью, что делаешь это из благородных побуждений и с течением времени, когда станет полегче, от них избавишься. А между тем среди претендентов пройдет слух, что есть город, которым управляет не очень опытный маг, и они станут приходить буквально пачками.

При большом везении ты убьешь их несколько десятков. Потом поток претендентов уменьшится. Однако к этому времени ты уже привыкнешь жить в удобном собственном доме. Да и угроза появления новых претендентов останется. И в городе по-прежнему будут жить вампиры и оборотни, а также будет существовать гильдия воров. Кстати, твоим клыкастым помощникам нужно будет чем-то питаться, и тебе придется разрешить им охотиться. Ворам нужно будет на что-то жить, и ты разрешишь им добывать деньги тем способом, каким они это привыкли делать.

К тому времени ты уже станешь считать этот город своим собственным и уйти из него просто не сможешь. Да и зачем? Ты ведь сражался за него, проливал свою и чужую кровь.

Со временем сила твоя возрастет, придет опыт и умение обращаться с нитями судьбы. Ты поймешь, что жители этого города — просто марионетки, пешки, с которыми ты можешь делать все что угодно. Но и это не главное. Ты поймешь, что они нуждаются в ком-то, кто умеет ими управлять. А кто иной, как не ты? Тем более что так решила сама судьба. Ведь это она сделала тебя владельцем города, вручила тебе жизни всех его жителей.

Кстати, совсем забыл… К этому времени тебе до смерти надоест мое брюзжание. Ты перестанешь слушать мои советы и, значит, перестанешь во мне нуждаться.

И тогда я захочу уйти. Сначала ты решишь меня отпустить, но потом тебе придет в голову, что этого делать нельзя. Как отпустить того, кто знает тебя как облупленного? Того, кто прекрасно изучил твои слабые и сильные стороны? Того, кто может передать эти сведения очередному претенденту?

Конечно, ты этого не допустишь. Каким образом? Самым простым. Мертвые не кусаются.

Может быть, ты некоторое время будешь колебаться, а может, решишь разрубить гордиев узел одним ударом. Неважно. Главное — ты меня убьешь.

Скажи, разве к этому времени ты уже не станешь черным магом?

Алвис отшвырнул окурок и поежился.

Дьюк провел лапкой по усам-щеточкам, лизнул ее раз, другой и тихо захихикал.

— А я не хочу, — упрямо, словно заклинание, повторил Алвис. — Не хочу. Неужели нет способа избежать превращения в черного мага? Он должен быть. Вспомни, там, в гостинице, был человек, который играл на скрипке. Толгрим сказал про него, что он сумел не превратиться в черного мага. Я сделаю так же.

— Не сможешь. Этот человек не стал черным магом лишь потому, что сумел вовремя задавить в себе талант видеть нити судьбы. Он заплатил за это очень жестокую цену. Но ты не сумеешь сделать даже этого. Твой талант уже проснулся, и теперь ты можешь лишь сделать выбор между добром и злом. Нейтральным тебе уже не стать.

— Ага, значит, у меня все-таки есть выбор? — воскликнул Алвис. — Все верно, он и должен был быть, поскольку те, кто умел видеть нити судьбы, существовали в этом мире всегда. А в черных магов стали превращаться совсем недавно.

Дьюк грустно покачал головой.

— Тут ты прав. Раньше люди умели избегать соблазнов зла. У них это получалось. А теперь — нет.

— Почему?

— Может быть, дело в нас, дьюках? Раньше, когда людей с талантом было меньше, ими занимались только самые опытные, самые мудрые дьюки. Конечно, время от времени черные маги появлялись и тогда, но это случалось очень редко. А потом обладающих талантом людей стало много, очень много. И появилось сразу несколько черных магов. Они убили не только тех дьюков, которые их воспитывали, но также всех добрых магов и их наставников. Таким образом погибли самые лучшие среди нас.

Алвис бросил на Дьюка сочувствующий взгляд и осторожно погладил его по голове.

— Значит, ты просто не знаешь, как это делали твои сородичи тогда, в старину?

Дьюк стыдливо заслонил мордочку лапами и сказал:

— Ну конечно. Мы ведь вымираем. Мы утратили многие наши знания. Ты мой первый ведомый. Я сумел пробудить твой талант, но как помочь тебе направить его в сторону добра, не имею ни малейшего понятия.

Алвис задумчиво поскреб носком ботинка мостовую.

Итак, путей выбраться из ловушки не существует. Он влип и должен поднять лапки кверху. Тогда, может быть, ее величество судьба над ним сжалится.

«А вот фиг тебе! — со злостью подумал Алвис. — Не дождешься. Не буду я черным магом, хоть лопну, не буду, и все».

— Ладно, — сказал он Дьюку. — Я все понял. А теперь давай-ка, братец, отправляйся в свой карман. Мы уходим.

— Куда? — спросил Дьюк.

Алвис пожал плечами.

— Конечно, на дорогу. В первом же городе, в который она меня приведет, я поохочусь на черного мага. И если после этого останусь жив, то отправлюсь в следующий. И так до тех пор, пока меня не убьют или пока я не убью последнего мага. Единственный способ не стать на сторону зла — это объявить войну черным магам. Я выбираю его.

— Но тебя убьют.

— Не обязательно, — Алвис весело улыбнулся. — Я использую идею Толгрима и стану первым охотником на черных магов. Уверен, не последним. Тут главное — только начать. Доходит? Кто знает, может быть, госпоже судьбе угодно, чтобы в этом мире, кроме черных магов, появились еще и охотники?

Дьюк потер лапкой нос и заявил:

— Ты так ничего и не понял.

— Точно, не понял, — улыбнулся Алвис. — И не пойму. Мне всю жизнь хотелось осесть в каком-то городе, обзавестись своим домом. Я хочу этого и сейчас. Но только не на таких условиях.

— Послушай, — Дьюк раздраженно стукнул лапкой по дивану. — Твоего согласия вовсе и не требуется. Сейчас ты просто не сможешь далеко уйти от этого дома.

— Почему?

— Тебя не выпустит сплетенная черным магом сеть.

Алвис огляделся.

В самом деле, дом черного мага окружала похожая на разноцветные кружева сеть из линий судьбы. Дальше, шагах в тридцати, она начинала редеть, потом разделялась на отдельные нити, которые стелились по брусчатке, исчезали в улицах, в окнах и стенах домов, оплетали фонарные столбы. Сеть эта слегка вибрировала. Она была живая!

— Великий дух! — воскликнул Алвис. — Но почему она не исчезла? Ведь черный маг мертв.

— Сеть и черный маг долгие годы составляли единое целое, — объяснил Дьюк. — Сеть взяла от своего хозяина часть его личности, приобрела некоторую самостоятельность. Теперь, когда черный маг погиб, она воспринимает тебя как нового хозяина и желает с тобой соединиться, стать твоей частью. Конечно, пока ты еще не обладаешь силой настоящего черного мага. Поэтому, соединившись с тобой, сеть сумеет тебя изменить, заставит тебя отдавать те приказы, которые привыкла выполнять.

— Она что, никогда не исчезнет?

— Почему? Исчезнет. Когда убедится, что ты не желаешь с ней соединяться, не хочешь питать ее своей энергией.

— А если я попробую отсидеться в доме черного мага?

— Не получится. Если понадобится, она будет ждать. Долго, очень долго.

Алвис встал с диванчика и сделал шаг к сети черного мага. Ближайшие к нему линии зашевелились, словно потревоженные неосторожным путником змеи. Юноша вернулся к дивану и взял Дьюка на руки.

— Ну что, передумал? — спросил тот.

— Нет, — мотнул головой Алвис.

— Попытаешься прорваться через сеть?

— Да.

— Тебе это не удастся.

— Может быть, — пожал плечами юноша. — Но попытаться я должен.

— Это правильно. — Дьюк мечтательно посмотрел на небо, потом провел лапкой по усам. — Кстати, хотел тебя попросить об одной услуге.

— Говори.

— Потом, когда станешь черным магом и надумаешь меня убить, сделай это быстро и аккуратно. Ладно?

— Нет, не ладно, — покачал головой Алвис. — Потому что черным магом я никогда не буду. Лучше уж погибну.

— А все-таки запомни эту просьбу.

— Хорошо, запомню. Давай полезай в карман. Пора начинать.

Алвис сунул Дьюка в карман и аккуратно застегнул куртку. Вытащив из-за пояса кинжал, он внимательно осмотрел его лезвие. Теперь оно стало совсем черным, как антрацит.

Юноша провел по лезвию пальцем и удовлетворенно хмыкнул.

Ничего, еще сгодится.

Почувствовав его приближение, нити судьбы зашевелились и, кажется, даже тихо зашипели. Алвис успел сделать четыре шага, прежде чем первая из них, желтая в белую полоску, свистнув, словно хлыст, оплела его правую ногу.

Быстро наклонившись, юноша рубанул по ней кинжалом. В этот момент вторая нить метнулась к его лицу. Алвис перерубил ее еще в полете. Он сделал пару шагов, и тут на него обрушились сразу три нежно-фиолетовые нити. Две из них Алвис перерубил, но третья обвилась вокруг его правой руки. Секундой позже к ней присоединилась еще одна, салатного цвета, оплела ладонь юноши, выдернула из нее рукоятку кинжала. Магическое оружие упало на мостовую и тотчас же исчезло, поскольку его уволокли две бирюзовые, тонкие, словно спица, нити.

Собственно, серьезного вреда Алвису нити не причиняли. Они лишь все больше и больше оплетали его тело, не давая двигаться вперед, не давая уйти.

Юноша рванулся так, что, казалось, затрещали кости. Несколько нитей с треском лопнули. Это позволило ему сделать еще шаг. Тотчас же в него вцепились новые нити. Вцепились, потянули назад.

— Врешь, не получится, — пробормотал Алвис.

Он рванулся еще раз, едва не завалился на бок, но все-таки сохранил равновесие и выиграл еще один шаг.

А нити тянули его назад, плотно, словно руки любимой женщины, охватывая руки, ноги, туловище. Не пускали и словно бы нашептывали что-то, уговаривали не уходить, остаться, соединиться с ними.

— Прах вас забери, — ругнулся Алвис.

Ноги его наливались тяжестью, дыхание рвалось из груди, перед глазами плавали белые звезды. Нити давили на плечи, словно железные прутья, пригибали к земле. Он же, кряхтя от тяжести, тяжело ворочался под ними, но все-таки продвигался вперед, выигрывая шаг за шагом.

А потом настал момент, когда Алвис понял, что не может продвинуться вперед ни на сантиметр. И тут ему надо было сдаться, отступить, но он, скрипя зубами, напрягая ставшие вдруг вялыми, непослушными мускулы, каким-то чудом шагнул вперед.

И это было все. Потому что Алвис откуда-то совершенно точно знал — если он сделает еще один шаг, то умрет. Не выдержит сердце, разорвутся мускулы, лопнут кровеносные сосуды.

Ему казалось, что на него сверху давит гранитная гора. Глаза его застилала белесая пелена, в которой плавали ослепительно сверкавшие пятна. В голове стучала только одна мысль — о том, что он сейчас упадет. И больше никогда не встанет. Так и будет целую вечность лежать на мостовой, под грудой нитей… лежать… лежать…

Понимая, что ничего не удалось, поскольку теперь оставалось только отступить, Алвис закричал. Он кричал, и этот крик странным образом дал ему силы сделать еще один шаг.

А потом пришло беспамятство, но длилось оно не более секунды, поскольку, очнувшись, Алвис обнаружил, что все еще стоит на ногах, хотя тяжесть, давившая на него сверху, ничуть не уменьшилась. И надо было собрать силы для следующего шага. Силы, которых уже нет, которые взять неоткуда.

Он покачнулся. Окружающий мир попытался завалиться набок, выбить из-под его ног мостовую, но Алвис все-таки удержался. Он и сам не понял, как это произошло. Да и не пытался, поскольку даже это требовало сил. А их у него не было.

Правда, как ни странно, он был жив. И значит, способен сделать еще один шаг.

…Гм, способен?

Нити судьбы слились в разноцветную стену, заслонившую от него окружающий мир призрачной непреодолимой границей. Пересечь ее было невозможно.

Алвис попытался еще раз закричать.

Не получилось. Он открыл рот, но из пересохшего горла не вырвалось ни звука, так, словно кто-то сжал его всесильной рукой, передавил, словно резиновый шланг.

Кто?

Он знал его. Тот, кто должен был захватить власть над его телом, стать новым Алвисом, стать черным магом. Он уже формировался в его сознании. Конечно, он все еще был частью его сознания, он еще не пытался отделиться, перехватить власть над телом, но Алвис знал, что стоит ему сдаться, как это неизбежно произойдет.

Стоит лишь сделать шаг назад.

«Не выйдет! — зло подумал юноша. — Не сдамся. Я должен идти вперед. Я сделаю этот проклятый шаг».

И эта злость позволила скрывавшемуся в нем черному магу окрепнуть, стать более реальным.

Давившая на Алвиса тяжесть вдруг уменьшилась, стала почти терпимой, жесткая хватка нитей судьбы превратилась в мягкие, почти нежные объятия. Конечно, сил для того, чтобы сделать еще один шаг, у него не прибавилось, но можно было отдохнуть, перевести дух.

Отдохнуть.

Изменения продолжались. Теперь Алвис откуда-то совершенно точно знал, что затягивать отдых не стоит. Иначе черный маг проснется окончательно. И тогда оставшиеся двадцать шагов он пройдет легким, прогулочным шагом, но на краю площади неизбежно повернет назад.

И все же он мог некоторое время отдохнуть. И вспомнить, вспомнить…

Ему почему-то вспомнились люди, много людей, те, кого он встречал в своей жизни. Лавочники, купцы, обыватели один за другим всплывали в его памяти. Сытые, самодовольные, знающие, как именно надо жить.

А он вот не знал, никогда не знал. И не умел. Ему просто некогда было этому научиться. Да и не было особой охоты. Да и стоило ли учиться? Нет, совсем не стоило.

«Интересно, — подумал Алвис. — Окажись кто-то из них на моем месте, стал бы он раздумывать, в какую сторону идти? Ну, хотя бы мгновение? Шиша с два! Наверняка он вцепился бы в дом черного мага руками и ногами, ногтями и зубами, так что не отдерешь. А я…»

Он неожиданно понял, почему ему так и не удалось осесть ни в одном городе, и усмехнулся.

Бродяга? Нищий? Нет, это не имело большого значения. Просто он был другим, и обыватели, простые люди, это чувствовали, ощущали в нем нечто чуждое, а значит, и враждебное. Конечно, они его боялись, инстинктивно, может быть, не до конца осознанно. Боялись и делали все, чтобы убрать его подальше, изгнать из города.

«Так в чем же дело? — подумал юноша. — Вот как раз очень удобный случай отомстить им всем, скопом, всем этим так ненавидевшим и презиравшим меня людям. И делать-то ничего, собственно, не надо. Всего лишь повернуть назад…»

Он знал, что после этой мысли ему надо, просто необходимо двигаться дальше. Поскольку это была уже не его мысль, а мысль черного мага. Остаться, чтобы отомстить, утолить жажду реванша, которая накопилась в нем за годы странствий. Им всем, этим самодовольным обывателям, способным думать лишь о себе, считавшим его малахольным дураком. Отомстить…

Да, ему надо было двигаться дальше, но он все еще стоял на месте, поскольку сейчас гораздо важнее было понять, а стало быть, решить.

«Ну хорошо, — совершенно спокойно, с ужаснувшим его самого хладнокровием подумал Алвис. — Я поверну назад, вернусь в дом черного мага и стану главной шишкой в этом городе. Если я захочу, то передо мной будет ползать на коленях весь город. Что от этого изменится? Я останусь по-прежнему один, останусь чужаком. В самом деле, что я получу, вернувшись? Власть, богатство. И только? Мое одиночество по-прежнему останется со мной. А значит, ничего не изменится».

Острый коготок царапнул его.

Ну да, все верно, у него есть Дьюк. Друг, которого, надумай он вернуться, придется убить. Друг? Несомненно. Конечно, он не предупредил его о том, что Толгрим является черным магом. Но такова была его работа. Сейчас она кончилась, поскольку талант видеть нити судьбы в нем, Алвисе, уже проснулся. А стало быть, Дьюк теперь стал просто другом. Причем таким, который его ни разу не предал и не предаст. Настоящим.

Алвис решился.

Он прикинул, что ему осталось сделать еще шагов двадцать. Может быть, он сумеет сделать еще один или два, не больше. В любом случае всех двадцати ему не осилить.

Потом он наверняка умрет. Но это уже не будет иметь никакого значения.

Главное — не отступить назад. И дело тут вовсе не в выборе между добром и злом. Годы на дороге научили его, крепко в него вдолбили простую истину, что выбора между добром и злом не бывает.

Хотя бы потому, что всегда есть выбор только между злом и злом. Даже те, кто искренне считают, что делают абсолютное добро, на самом деле не могут попутно не делать зла, пусть даже самого маленького.

Делают. Он не раз это видел. Поскольку такова людская природа, поскольку иначе они не могут.

И жизнь — это не путь между добром и злом, а путь через зло и зло.

Впрочем, сейчас это значения и в самом деле не имело. Сейчас у него был друг, и отступить — значило его предать. А на это он был не способен. И если пути назад не было, оставалось, только идти вперед.

И будь что будет.

Тот, кто только что ворочался в нем, пытаясь захватить власть над сознанием, примолк и замер, словно впал в летаргию. Тотчас же на плечи Алвиса обрушилась тяжесть, такая, что он аж застонал. Мостовая опять попыталась ускользнуть вбок и вверх, но он ей не позволил. И мостовая успокоилась. И даже откуда-то появились силы. Совсем чуть-чуть. Капелька.

Но Алвис знал, что будут и другие.

Он стоял, скрипел зубами от боли и медленно, капля за каплей, собирал откуда-то вдруг появлявшиеся силы, собирал для того, чтобы сделать еще один шаг.

Content

Кудрявцев Леонид Леонид Черный маг

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20