ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ

ПРОЛОГ

Кенсингтон. Лондон. Конец июля. Пятница, 15.00.

По широкой лестнице поднимается мужчина в черном костюме. Гладкие черные, убранные со лба волосы обрамляют красивое, но жестокое лицо. Глубокий рубец рассекает челюсть. Глаза скрываются за темными очками. На голове наушники, соединенные с мобильным телефоном. За ним следуют четверо безжалостных мужчин.

Зовут его Карло Берлотти, он итальянец, говорит в небольшой микрофон:

— Сердце Италии на верху лестницы.

Мистер Берлотти легкой неумолимой поступью шествует по вестибюлю. За очками не видно его беспощадных глаз. Он направляется к двойным дверям.

Вдруг двери распахиваются настежь. В проеме стоит, чуть согнув колени, какой-то человек. Держа пистолет обеими руками, он целится Берлотти прямо в лоб. Незнакомец крепко сложен, только перебитая переносица уродует его.

Берлотти спокоен, он не произнес ни слова. За его спиной одновременно выхвачены четыре пистолета, и четыре пальца нажимают на курок.

Уродливый убийца падает навзничь.

Карло Берлотти направляется к двери.

— Первая попытка убийства предотвращена, — говорит он бесстрастным тоном.

Перешагнув через валяющегося на полу мужчину, мистер Берлотти входит в извилистый коридор и сворачивает направо. Вся четверка не отстает от него ни на шаг. Никому и дела нет до убийцы.

Они находятся в концертном зале в Западном Лондоне, это старинное здание в викторианском стиле.

Берлотти, ускорив шаг, идет по коридору. Вдоль левой стены тянется ряд дверей с табличками. Он ищет нужную ему.

Из мрака внезапно появляется еще один незнакомец. Он молод, жесток и стройный как тростинка. Мелькает лезвие ножа. Четверо мужчин бросаются вперед и отталкивают Берлотти в сторону. Двое охранников загораживают его своими телами. Клинок бессильно скользит по пухлому бронежилету. Малый со стилетом повергнут на пол, и к его затылку приставлено пистолетное дуло.

Одобрительно кивнув, Берлотти идет дальше. По бокам, готовые ко всему, шагают двое телохранителей.

— Предотвращена вторая попытка, — произносит он. — Подхожу к Королевской ложе.

Мистер Берлотти останавливается перед закрытыми дверями. Один из телохранителей распахивает их, и Карло входит в ложу. Бросив мимолетный взгляд на огромный круглый партер, он садится в кресло.

— Сердце Италии на месте, — говорит он.

Телохранители отступают назад. В ложу входят те двое, что нападали на него. Словно ожидая приказа, они застывают по обе стороны от кресла.

Взглянув на них, Карло кивает:

— Немедленно исчезните. Возвращайтесь в гостиницу, пока британская полиция ничего не заподозрила. Скажите синьору Приме, что все готово. Я скоро буду у него.

Отпустив парочку «убийц» и охранников, Берлотти откидывается на спинку обитого красным плюшем кресла и кладет руки на резные подлокотники. Оглядев изысканно украшенные ярусы зала, он скрещивает ноги, и кресло принимает в свои объятия его расслабленное тело.

Мистер Берлотти медленно и внимательно огляделся по сторонам, желая убедиться, что за ним никто не наблюдает. Затем достал из пиджака серую пластиковую коробочку и, чуть повозившись с замочком, открыл ее. Внутри лежали двухсотпятидесятиграммовая шашка Семтекса, электроконтур, детонатор, комплект батареек и часовой механизм.

После нажатия небольших черных кнопок на часовом механизме вспыхнул зеленый экран. На нем светилось четыре нуля. Карло Берлотти продолжал неторопливо нажимать на кнопки. Цифры изменились. Он взглянул на «Роллекс».

3:14 пополудни.

Он установил на часах 05:16, ткнул еще одну кнопку и стал терпеливо ждать, как паук.

Мигнув, цифра «6» сменилась на «5».

05:15.

До взрыва пять часов и пятнадцать минут.

Берлотти, захлопнув ящичек с бомбой, содрал с задней стороны подкладку, под которой была липкая лента. Наклонившись вперед, он сунул взрывное устройство под кресло. Оно тут же прилипло к ткани. Он убрал руку, бомба не упала, она прочно висела на месте.

Выпрямившись в кресле, Берлотти пригладил черные прилизанные волосы.

Дело сделано.

Ни разу не обернувшись, он покинул Королевскую ложу.

Внизу, в партере, персонал концертного зала заканчивал последние приготовления к вечернему представлению. На круглой сцене виднелись лишь фонтан и операторский кран с камерой Би-Би-Си. Между рядами партера жужжали пылесосы. В ложах устанавливали столики. До самой галерки поднимались кресла балкона. Лучи прожекторов, сталкиваясь, плавали по сцене. В снопе света огромные трубы органа отливали золотом.

Один-единственный белый луч прожектора вырывал из темноты резной бюст Генри Вуда.

Афиши, расклеенные перед зданием концертного зала, сообщали о предстоящем событии:

Премьера классической музыки

«Реквием» Верди

Впервые в Лондоне молодая певица с волнующим

сопрано — Лючия Барбьери

La Voce d’Italia — Голос Италии

Тут же был помещен портрет Лючии — ошеломительно красивой женщины с длинными и черными, как вороново крыло, волосами и темными, словно эбеновое дерево, глазами.

Первые такты «Реквиема» нарушат тишину зала ровно в 19:30.

Продолжительность «Реквиема» — девяносто минут.

В 20:30 на часовом механизме бомбы появятся четыре нуля.

Исполнение «Реквиема» будет прервано, и воцарится хаос.

Карло Берлотти будет наблюдать за этим столпотворением.

Карло Берлотти нравится, когда вокруг него рушится привычный уклад жизни.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Суббота.

Неделю назад, в штаб-квартире Управления полицейских расследований — УПР — проходило особое инструктивное заседание.

В длинной ярко освещенной комнате сидело человек двадцать. Многие вели записи, внимательно слушая говорящую с кафедры главу отдела Сьюзан Баксендейл. Та неторопливо излагала суть дела. Женщине было лет под сорок, ее миловидное лицо окаймляли длинные золотистые волосы. Модный серый костюм изящно облегал стройную фигуру и трудно было поверить, что у обладательницы такого нежного голоса стальной характер.

В переднем ряду сидела троица агентов-стажеров: Дэнни Белл, Мэдди Купер и Алекс Кокс. Шестнадцатилетняя Мэдди стремительно покрывала страницы блокнота длинными записями. Она была преисполнена решимости быть в курсе всего, что происходит в недрах УПР. Сидящий сбоку Алекс время от времени небрежно ставил для памяти какую-то закорючку. Дэнни ничего не записывал, он все запоминал. Так уж был устроено его мозг.

Нежный голос Баксендейл держал всех в напряжении.

— Пункт девять, — промолвила она, быстро перелистывая на пюпитре страницы. — Так называемая война мороженщиков.

По комнате прокатилась легкая волна веселья.

— Ну же, удиви меня, — пробормотал Дэнни.

Взглянув на него, Алекс закатил глаза.

Мэдди улыбнулась: как непохожи друг на друга ее приятели! Мысли семнадцатилетнего Дэнни, спокойного и сообразительного американца родом из Чикаго, были вечно заняты электронной техникой и компьютерами. Алекс же, чистокровный англичанин, в свои восемнадцать был уже тверд, как гранит, и мудр, как змея.

— Знаю, некоторые из вас полагают, будто такое дело ниже нашего достоинства, — подняв тонкую руку, проговорила Баксендейл, — но главный суперинтендант Купер попросил меня, пока его не будет, проследить за развитием событий, и как раз этим мы и займемся.

Джек Купер возглавлял УПР. Управление было его вотчиной: небольшую группу составляли отобранные им лично агенты, которые как орехи щелкали дела, оказавшиеся простым полицейским не по зубам. Он напрямую связывался с высшими правительственными чиновниками и отвечал только перед министром внутренних дел и перед премьер-министром. Сейчас его не было в Лондоне. Мистер Купер присутствовал на проводимой в Чекерс, загородной резиденции премьер-министра, международной встрече глав ведомств, борющихся с преступностью В его отсутствие всем заправляла Сьюзан Баксендейл.

Она быстро обрисовала картину в деталях. Головорезы и погромщики по всей столице нападают на фургоны, где продают мороженое и бутерброды с сосисками, и, выбросив имеющих лицензию торговцев, захватывают их места. Прокалывают шины, разбивают фургоны, силой принуждают тех к покорности — и день ото дня обстановка лишь ухудшается.

— Вся загвоздка в том, — пояснила Баксендейл, — что никто из них не желает подать жалобу. Они слишком напуганы.

— Это ведь не случайные нападения, верно? — спросил, подняв ручку, Алекс. — За ними, должно быть, стоит разветвленная в масштабах всего города организация.

Сьюзан Баксендейл утвердительно кивнула.

— То, с каким размахом они действуют, наводит на одну мысль: эти налеты финансирует преступная организация. Нам необходимо выяснить, кто натравливает погромщиков на мирных граждан. Однако, пока какая-нибудь жертва не решит заговорить, нам нужно держать ухо востро, а глаза открытыми. — Ручкой она указала на шестерых агентов, в том числе и на Алекса. — А это значит, что вам, агентам, следует рыть землю. Понятно? Чем скорее раскрутим это дело, тем быстрее наведем порядок на улицах.

Сьюзан Баксендейл подозвала одного из агентов и что-то прошептала ему на ухо. Тот кивнул и вышел из комнаты. Женщина листками зашелестела на пюпитре.

— Так, пункт десять, — сказала она. — Тут дело несколько иного свойства. Джон сейчас приведет сюда нашу гостью, которая все и расскажет. Она только что из Италии. Зовут ее Сесилия Росси, и она связующее звено мистером Джиорджио Примой.

Все присутствующие слышали это имя. Прима был самым удачливым в Италии предпринимателем, недавно обратившим взор на национальную политику своей отчизны.

Дверь отворилась, и в помещение вошла высокая изящная женщина.

Мэдди окинула ее оценивающим взглядом. На Сесилии Росси было простенькое, но элегантное платье. Черные блестящие волосы длинными прядями ниспадали вниз, огибая точеные скулы. Совершенный образец средиземноморского типа лица: безупречная оливковая кожа и словно смотрящие из бездны черные глаза. «Ей около сорока», — прикинула Мэдди. От женщины исходили сила и холодная властность.

Сесилия Росси заняла место Сьюзан у пюпитра, и ее темные глаза с тяжелыми веками оценивающе скользнули по присутствующим. Когда она заговорила, в ее безукоризненном английском едва угадывался итальянский акцент:

— Синьор Прима вылетит из миланского аэропорта «Мальпенса» в понедельник утром, — без предисловий сообщила она собравшимся. — В Хитроу он будет в одиннадцать двадцать у второго терминала. Синьор Прима вместе со своими сотрудниками займет один этаж в «Хилтоне». Они пробудут в Лондоне с понедельника по субботу. Затем он летит в Париж на переговоры с французским премьером.

При упоминании «Хилтона» Алекс поймал на себе взгляд Мэдди. Его брови поползли вверх: он сражен. Девушка кивком головы дала понять, что и она не менее его ошеломлена. Снять в «Хилтоне» целый этаж, да еще на неделю — у этого малого, видно, денег куры не клюют.

— В Лондоне, — продолжала Сесилия Росси, — у синьора Примы немало встреч. Он увидится с вашим премьер-министром и министром иностранных дел, а также с итальянским послом и представителями различных организаций, с которыми, как надеется синьор Прима, у него наладятся деловые отношения. Его встречи привлекут внимание журналистов многих стран, стало быть, придется устраивать небольшие пресс-конференции — когда позволит время. Я своевременно буду сообщать вам о маршруте, которым он будет следовать за запланированную встречу.

— Похоже, у парня и минутки свободной не выдастся, — пробормотал Дэнни. — Интересно, когда же он собирается спать?

— Также он намерен послушать в Королевской ложе Альберт-Холла «Реквием» Верди, — не умолкала Сесилия Росси. — На следующий день после концерта он рано утром покинет вашу страну.

— Заверьте мистера Приму — будет сделано все, чтобы его пребывание здесь прошло без сучка и задоринки. Он останется доволен, — промолвила Сьюзан Баксендейл. — Пожалуйста, передайте ему, что он во всем может положиться на нас.

— Благодарю, — холодно улыбнувшись, проговорила итальянка, — синьор Прима на меньшее и не рассчитывал. Однако он велел мне поговорить с вами и объяснить, сколь волнует его собственная безопасность, — она обвела комнату взглядом. Как показалось Мэдди, несколько пренебрежительным.

Сьюзан Баксендейл ответила своим обычным нежным голоском:

— Полагаю, вы удостоверитесь, что УПР по плечу все, с чем бы ни пришлось во время пребывания в Лондоне столкнуться синьору Приме.

Женщины поглядели друг на друга, и их взоры, как клинки шпаг, скрестились.

— Как раз этого синьор Прима ожидает и требует, — наконец сказала Сесилия Росси. Она запнулась, словно подыскивая нужные слова. — Однако у синьора Примы в прошлом имелись основания сомневаться в действенности иностранных служб безопасности. Вот почему он принял решение взять с собой группу охраны. Синьора Приму будут сопровождать двенадцать телохранителей. Они позаботятся, чтобы его визит прошел без всяких нежелательных инцидентов.

— Служба безопасности и одна в состоянии обеспечить неприкосновенность синьора Примы, — тихо, но веско проговорила Сьюзан Баксендейл. — Ему нет нужды везти сюда свою армию, мисс Росси. На самом деле мы в Лондоне имеем весьма смутное представление о личных да еще вооруженных телохранителях. Надеюсь, вы доведете мои слова до сведения синьора Примы.

— Вы неверно истолковали сказанное мною, — подняв руку, спокойно ответила итальянка. — Охрана синьора Примы не будет вооружена. И то, что с ним приедут телохранители, никоим образом не говорит о том, будто он не верит в ваши силы. Но, занимая столь видное положение в обществе, синьор Прима приобрел немало могущественных врагов, и, если он будет знать, что защищен со всех сторон, ему будет спокойнее.

— Я прекрасно понимаю обеспокоенность синьора Примы, — с каменным лицом промолвила Сьюзан, — однако ему следует принять к сведению, что во время его пребывания здесь за его жизнь отвечает наша служба безопасности.

— Я передам ваши замечания синьору Приме, — чуть склонив голову набок, проговорила Сесилия Росси. — Тот, кто, судя по всему, вскоре возложит у себя на родине груз верховной власти на свои плечи, не хотел бы портить дипломатических отношений со столь глубокоуважаемым соседом.

Тон итальянки явно противоречил ее словам.

— Хорошо, — приподняв бровь, сказала Сьюзан Баксендейл. — Благодарю вас за то, что поставили нас в известность касательно обеспокоенности синьора Примы. Детектив Джоунс проводит вас.

На прощание Сесилия Росси окинула присутствующих бесстрастным взглядом и вышла.

Дверь закрылась.

В комнате тотчас же поднялся недовольный ропот.

— Что она о себе возомнила? — воскликнул один из агентов, выразив этим вопросом общее мнение.

Сьюзан Баксендейл вновь встала у пюпитра. Ее лицо было непроницаемо.

— Она полагает, что является представительным лицом того, кто, вполне возможно, будет следующим итальянским премьер-министром, — ответила женщина.

— Простите, — подняв руку, произнес Дэнни. — Может мне кто-нибудь толком сказать, кто такой этот Прима? Я слыхал о нем, но все же мне хотелось бы знать немного больше об этом малом.

Первой ему ответила Джеки Сондерс:

— Прима, кажется, владеет половиной Италии. Сам заработал миллиарды. Начал с продажи программного обеспечения. Сколотив состояние, занялся скупкой телевизионных станций. Затем стал приобретать универмаги, гостиницы, кинотеатры и издательства. Потом отхватил большой кусок от Интернета. Ныне он главный акционер многих преуспевающих компьютерных компаний.

— Честолюбивый мужик, — заметил Дэнни.

— Ты еще не все знаешь, — не утихала Джеки. — Почувствовав за своей спиной власть прессы и телевидения, он пустился в политику. Создал собственную партию «Luce Italia» — «Свет Италии». Скоро состоятся выборы, и ходят слухи, будто он ни с кем не брезгует вступать в союз, лишь бы ему поспособствовали попасть в премьерское кресло.

Сьюзан Баксендейл утвердительно кивнула:

— Вот уже несколько месяцев, как Прима маневрирует на политической сцене, собирая вокруг себя малочисленные партии. Недавний опрос общественного мнения показал, что он отстает только от мощного оппозиционного блока. Один большой рывок — и он будет править Италией.

— А хорошо это или плохо? — осведомилась Мэдди.

— Нас это не касается, — ответила Сьюзан Баксендейл. — Нас попросили, пока он в Лондоне, обеспечить ему безопасность. Этим мы и займемся.

— Он приедет с семьей? — спросил Алекс.

— Вряд ли, — вмешалась Джеки Сондерс. — Он уже два года как в разводе. У него есть дети: старшему — двадцать, младшему — шестнадцать, — живут вместе с матерью во Флоренции в собственном палаццо. С недавних пор Прима мало уделяет им внимания, но не с тех, как увлекся Лючией Барбьери, — она всем улыбнулась. — Я прочла об этом в журнале «Эй!» несколько месяцев назад. Лючия Барбьери, только что появившаяся на небосклоне сопрано, вдвое младше бывшей синьоры Примы и тем привлекательна. Вот уже пару лет Прима вкладывает в нее деньги. Поговаривают даже о многообещающем романе, что не по нутру Росси, ведь она, если верить слухам, рассчитывала обвенчаться с Джиорджио после того, как его супруга убралась с ее пути.

— Прима называет себя «Il Cuore d’Italia» — «Сердце Италии», — дальше тараторила Джеки Сондерс. — Скромность не из числа его достоинств. С недавнего времени Лючию Барбьери стали представлять в афишах как «La Voice d’Italia» — «Голос Италии». Нетрудно догадаться, кто за этим стоит! Ее появление на открытии концертов классической музыки будет по-настоящему большим выступлением за пределами собственной страны. Прима собирается взнести ее на Олимп.

— Вот что вам следует знать о Приме, — сказала Баксендейл, — он уверен, что на него готовят покушение. Сей синьор то и дело говорит, будто в итальянской секретной службе не верят этому, и что нынешнее правительство и пальцем не пошевелило, чтобы обеспечить его безопасность.

— Его слова имеют под собой основания? — осведомился кто-то из присутствующих.

— Прима утверждает, будто у него имеются доказательства, — ответила Сьюзан Баксендейл. — Однако он до сих пор не представил их. Как бы то ни было, вполне возможно, что некие лица в самой итальянской секретной службе точат на него зуб. Он непредсказуем в политике, и, по-моему, немало персон желало бы, чтобы он тихо исчез. Нам не следует пренебрегать его заявлениями лишь потому, что синьор Прима пользуется ими в предвыборных целях ради победы над правительством, — сжав пальцами края кафедры, она обвела всех взглядом. — Если ему суждено быть убитым, то только не в мое дежурство.

Это было общее мнение, никто не возразил.

— Хорошо, — проговорила женщина, — тогда все. — Тут она взглянула на стол, за которым сидели трое стажеров. — Мэдди, Дэнни, Алекс, задержитесь, пожалуйста, на пару слов. Остальные могут идти.

Через минуту в комнате никого уже не было.

— Дело Примы я поручаю вашей троице, — сказала Сьюзан Баксендейл. — Дэнни, Алекс, я хочу, чтобы вы стали его тенью, выходили как можно чаще на прямой контакт с ним. Мэдди… так, тебя я оставляю в конторе. Будешь согласовывать действия и держать меня в курсе.

— Разве я не приму непосредственного участия? — осведомилась девушка.

— Нет, не сейчас.

Мэдди была разочарована. Ей придется всю неделю проторчать как проклятой у монитора компьютера. Однако с руководством лучше не спорить.

— Роль нашего управления такова: мы должны продемонстрировать синьору Приме, что британская служба безопасности не дремлет, и неважно, будет ли синьор в восторге от нашего усердия или нет, — сказала им Сьюзан Баксендейл, — а также проследить, чтобы его пребывание у нас прошло гладко.

— А как насчет дюжины телохранителей? — поинтересовался Алекс Кокс.

— Не спускайте с них глаз, — промолвила Баксендейл. — Следите за каждым их шагом. Если кто-нибудь из них хоть раз оступится, я сразу получу разрешение министерства внутренних дел на их выдворение из страны. Да, кое-что еще вам следует знать. Прима связался с «Де Бирс» и ведет переговоры о взятии напрокат колье Каллас.

— Вот это да! — воскликнула Мэдди. — То бриллиантовое колье, что одевала оперная певица Мария Каллас? Оно же стоит неимоверную уйму денег, да?

— Около миллиона фунтов, — ответила Баксендейл. Дэнни тихо и протяжно присвистнул. — Прима хочет, чтобы на премьере оно было на Лючии Барбьери. Пока это секрет, но всякое может случиться, так что мне хотелось бы, чтобы в следующую пятницу вы были вдвойне осторожны. — Ее глаза впились в них. — Не очень-то увлекайтесь наблюдением за Примой. Я не желаю, чтобы колье стянули у вас из-под носа. Ясно?

— Ясно, — ответил Алекс.

— Прекрасно.

Собрав бумаги, женщина направилась к двери. Обернувшись и посмотрев на них, она добавила: — Я верю в вас и знаю, вы меня не подведете.

Дверь за ней резко захлопнулась, и троица переглянулась между собой.

— Ну что ж, — ухмыльнулся Дэнни, — похоже, нам опять досталось первосортное дельце.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Молодая черноволосая женщина лежит, словно мертвая.

Сбоку стоит молодой мужчина.

Входит другой мужчина. Безумный. Страшный.

Он смотрит на свою молодую супругу, свою прекрасную возлюбленную. Она мертва.

В гневе и отчаянии он достает кинжал и всаживает его в молодого мужчину. Тот, смертельно раненный, падает.

Помедлив секунду, лишь чтобы бросить прощальный взгляд на жену, убийца вонзает лезвие себе в грудь и тяжело оседает на пол.

У молодой женщины задрожали веки. Она не мертва. Она стряхивает со своих вежд навеянный дурманом сон и в ужасе взирает на распростертых у ее ног мертвецов. Затем выхватывает кинжал из руки возлюбленного и направляет его сверкающий клинок себе в грудь.

Она падает наземь.

На мгновение повисает тишина.

Начинается дождь. Неторопливо барабанят огромные тяжелые капли. Сцена темнеет.

Вместо нее появляется мощеная улица. У молодой девушки, лежащей под дождем, уже не темные волосы. Она по-прежнему красива, но теперь она блондинка. Когда полоса дождя накрывает две другие фигуры, то кажется, будто они исчезают. На их месте появляется женщина зрелых лет: жизнь покидает ее тело, рядом с израненным и седовласым мужчиной…

Выстрел.

Не удар кинжалом, а именно выстрелы. Их троих изрешетили пулями.

Издалека слышен чей-то гулкий голос.

«Мистер Стоун желает вам… покойной ночи».

Капли, падающие на затопленный тротуар, стучат все громче. Нет, это не дождь. Слишком громко. Ах да, это же одобрительные восклицания. Крики «Браво!», и льющий, словно из ведра, дождь здесь ни при чем — это аплодисменты.

Зал взрывается овациями.

Огни рампы медленно гаснут, и сцена погружается во тьму.

Мэдди поднимается и присоединяется к общим аплодисментам, глаза ее блестят, по щекам струятся слезы. Она хлопает, пока не начинает саднить ладони.

Огни на сцене загораются снова. Танцоры принимают заслуженные аплодисменты. Чуть в стороне от главного прожектора Мэдди видит свою подругу Лору — она была одной из цветочниц, что во втором акте танцевали вокруг Джульетты.

«Ромео и Джульетта» Прокофьева. Впервые за год Мэдди посетила балет. Тринадцать месяцев назад девушка была одной из учениц школы «Королевского балета». Месяц спустя ее вместе с родителями расстреляли прямо на улице и оставили умирать на тротуаре.

Бойню им устроили в отместку за то, что ее отец, полицейский, арестовал одного из главарей преступного мира Лондона. Мама ее погибла, отец остался на всю жизнь калекой, а Мэдди распрощалась тем вечером с мечтой стать профессиональной балериной: пуля, пройдя навылет, раздробила ей бедро.

Не Ромео и Джульетту видела девушка в конце последнего акта, а себя и любимых родителей, подлинную трагедию, разыгравшуюся на улицах Лондона.

Артистам вручили охапки цветов, те, раскланявшись и присев в реверансе, покинули сценичную площадку. Аплодисменты постепенно стихали. В зрительном зале зажегся свет.

Мэдди влилась в неспешно текущий к выходу людской поток.

Странно было вновь оказаться на ярко залитой солнечными лучами улице после помещения Альбертхолла с искусственным освещением.

Июльский вечер, воскресение. Через пять дней в Королевской ложе под кресло подложат бомбу.

Люди растекались по всему Кенсингтону: кто спешил на стоянку за машиной, кто шел к автобусной остановке, кто направлялся к Хайстрит, где находилась ближайшая станция метро.

На противоположной стороне забитой транспортом улицы вздымался в ясную небесную голубизну Альбертмемориал — украшение славной викторианской эпохи. За ним и по бокам тянулись ряды деревьев, лужайки и окаймляющие Кенсингтонский парк газоны, бушующие июльским цветом.

Мэдди хотела сначала подождать Лору, но теперь она никого не желала видеть. Спектакль обнажил ее чувства. Все вспомнилось, и ужасная картина того страшного вечера ожила перед ее глазами.

Закутавшись в пиджак и сунув руки в карманы, девушка отгородилась от мира. Свернув налево, к станции метро, она собиралась сесть на поезд и доехать до станции «Святой Джон», а оттуда до ее дома рукой подать.

И тут девушка увидела фургон с мороженым.

Под лучами горячего летнего солнца ярко горели его разноцветные краски. Ей вспомнилось прошлое лето, то блаженное время, когда пятнадцатилетняя Мэдди Купер, прогуливаясь под руку с подружками из балетной школы, ела быстро таявшее под палящими лучами мороженое.

Ноги сами собой понесли девушку к фургону, и она встала в очередь.

Над откидным бортом красными буквами на синем фоне было написано:

Самое Лучшее в Мире Мороженое — Только Для Вас!

«Только для меня!» — улыбнулась девушка.

Продавал мороженое молодой парень. У него было приятное лицо и непринужденная улыбка, коротко подстриженные каштановые волосы и выразительные карие глаза.

Мэдди опомнилась, лишь оказавшись перед мороженщиком. Она никак не могла оторвать взгляда от лица парня. Ей нравилась его улыбка, его вид заставлял забыть о царящем в душе девушки мраке.

— Откуда ты знаешь, что у тебя самое лучшее мороженое в мире? — вдруг вырвалось у Мэдди, и она показала рукой на вывеску.

Мороженщик рассмеялся:

— Тут ни слова лжи, поверьте мне. Я перепробовал всякое мороженое: наше уж точно самое лучшее.

Мэдди тоже рассмеялась:

— Тогда мне стаканчик с гвоздикой.

— Минутку.

Однако ей так и не удалось попробовать мороженое.

Вдруг раздались крики. Парень встревожился, и тут же гнев, смешанный со страхом, исказил его лицо. Мэдди едва успела заметить, как что-то пролетело мимо ее плеча и ударилось в борт фургона. Это был кирпич.

Она обернулась, очередь рассеялась. К ним двигались четверо коренастых, с бульдожьими лицами мужчин. Крича и толкая встречных прохожих, они бросились к фургону.

— Эй! — вскрикнула Мэдди, когда кто-то, задев локтем, опрокинул ее на землю.

На глазах девушки один из хулиганов запрыгнул в фургон, сгреб парня и, словно пушинку, выволок его через борт. Горшочки с глазурью опрокинулись, и их содержимое вылилось на землю. У бутылок с сиропом поотлетали пробки, и разноцветная жидкость толстым слоем залила тротуар.

Мороженщик, как тряпичная кукла, шлепнулся вниз. Громилы принялись глумиться над ним и свистеть. Случайные прохожие отпрянули в сторону. Они были слишком потрясены и напуганы, и потому ждать помощи от них не стоило. Четверо бандитов окружили молодого парня. Кто-то занес ногу в тяжелом ботинке, собираясь ударить его.

Мэдди вскипела гневом — четверо против одного! И вскочила на ноги. В ее ушах звенел голос преподавателя по боевым искусствам: «В джиу-джитсу сила — не главное».

Она бросилась на ближайшего хулигана, изо всех сил стараясь вспомнить то, чему ее учили. Девушка схватила его кисть, крутанула руку вокруг, блокировала его локоть, надавив на сустав, и гора мышц в считанные мгновения рухнула на колени.

На нее двигался второй громила. Мэдди, ударив его ребром ладони в грудь, нырнула вниз, и он перелетел через нее.

Она вновь нанесла ему удар. Он завалился на спину и больше уже не поднялся.

Мороженщик уже стоял на ногах, но он был слишком ошеломлен, чтобы защищаться.

«Помни: равновесие — выигрыш в силе — быстрота».

Тут на нее налетел очередной бандит. Еще один, махая кулаками, приближался к ней.

Прежде ей не доводилось в ярости применять приемы джиу-джитсу. Девушка всегда боялась, что настоящему противнику она не сумеет нанести сокрушительный удар.

Увидев искаженное яростью лицо врага, Мэдди поняла, что уж она-то точно не жертва.

Отбив один удар, она, уклоняясь от другого, отпрыгнула в сторону. Мужчина взревел от злости. Обернувшись, Мэдди ударила его пяткой в живот. Тихо крякнув, то согнулся пополам.

Четвертый противник пристально смотрел на нее, и на его жестоком лице блуждала тень нерешительности. Будь это телевизионное шоу, Мэдди бы наверняка подпустила какую-нибудь шпильку. Но здесь не представление, а самая настоящая действительность. У Мэдди от напряжения и злобы свело скулы.

Тут мороженщик ударил громилу в лицо, и у того резко дернулась голова.

Видя, что Мэдди дерется, некоторые прохожие поспешили ей на помощь.

Громила решил ретироваться.

— Еще не вечер, — прорычал он. — Здесь тебе не место. Проваливай, или мы вернемся.

Двое других, поднявшись с земли и поставив своего дружка на ноги, пошли к поджидавшей их машине. Она завалились в нее, и автомобиль рванул с места.

Хоть в Мэдди и шла голова кругом, душа ликовала.

Мороженщик, застонав, сполз вниз.

Все столпились вокруг них. Мэдди опустилась рядом с парнем на колени.

— Все кости целы? — спросила она.

— По-моему, все, — задыхаясь, проговорил он. — Благодарю за помощь, — юноша затуманенными глазами взглянул на нее. — У тебя волосы в малиновом пюре.

Мэдди нервно хохотнула. У нее вдруг ослабли ноги, и, не успев даже осознать происходящее, она опустилась на бордюр. Ей с трудом верилось, что она одна справилась с целой бандой.

Через несколько минут Мэдди и мороженщик сидели в задней части фургона. Небольшая толпа разошлась, как только стало ясно, что все обошлось.

— Лайэм Арчер, — представился молодой человек, губкой стирая с ее волос малиновое пюре.

— Мэдди Купер.

— Еще раз спасибо за помощь. — Он взглянул ей прямо в глаза: — Ну ты дала им прикурить… просто жуть! Где такого набралась?

— Занимаюсь на курсах самообороны, — ответила Мэдди.

Лайэм улыбнулся:

— Если б не ты, они бы мною вытерли пол.

Улыбнувшись в ответ, девушка произнесла:

— Ты был один.

Осмотрев ее волосы, не пропустил ли он кусочков пюре, парень промолвил:

— Кажется, все.

— Благодарю! — Мэдди внимательно посмотрела на него: — Ты знаешь, почему эти типы напали на тебя?

— Хотят запугать меня, — ответил Лайэм. — Сейчас такое творится по всему городу! Становится опасно торговать мороженым в Лондоне.

— Ты пойдешь в полицию?

— Чего ради? — спросил юноша. — Все равно полицейские и мизинцем не шевельнут. Все повязаны, скоро не останется ни одного самостоятельного торговца.

Мэдди прикусила губу. Сказать ли, что она стажер-полицейский? Затем решила, что не стоит, хотя и не нашла тому внятного объяснения.

— А полиция и не сумеет помочь, если все в молчанку будут играть, — с хмурым видом промолвила девушка. — А вдруг те, кто напал на тебя, вернутся? Слыхал, что они сказали на прощанье?

— Скорее всего, их слова — пустая болтовня, — проговорил Лайэм. — Громилы всегда идут на попятный, когда им дают по роже, — он ухмыльнулся. — Ты могла бы ездить со мной. Один твой вид заставил бы их держаться подальше.

— Покорнейше благодарю, но у меня уже имеется работенка, — улыбаясь, ответила Мэдди.

— Досадно, — промолвил юноша.

Их глаза встретились, и на миг воцарилось молчание.

Первым его нарушил Лайэм.

— Слушай… ты ведь так и не попробовала мороженого. Позволь мне самому приготовить его для тебя. За счет заведения… или уместнее будет сказать — за счет фургона!

Спустя несколько минут они уже лакомились мороженым.

Пытаясь нарушить воцарившуюся между ними странную тишину, они заговорили одновременно, и тут же оба смолкли.

— Что ты хотела сказать? — спросил юноша.

Девушка улыбнулась:

— Я лишь собиралась сказать, что лучше твоего мороженого не пробовала.

— А что я говорил! — Лайэм рассмеялся. — Вывеска не врет. Здесь самое лучшее в мире мороженое.

— Ну, а что ты хотел сказать? — осведомилась Мэдди.

— Я собирался сказать, что мне хотелось бы как следует отблагодарить тебя, — произнес он. — Может быть, мне будет позволено угостить тебя?

— Почему бы и нет? — улыбаясь, ответила девушка. — С удовольствием.

— Завтра, ланчем, идет? — спросил Лайэм.

— Прекрасно, — промолвила она. — Просто замечательно!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Штаб-квартира УПР.

Понедельник, 9:45 утра.

Первым делом Мэдди составила отчет о происшествии перед Альбертхоллом и отправила его по электронной почте всем тем, кому полагается.

Не прошло и двадцати минут, как Сьюзан Баксендейл вызвала девушку к себе в кабинет.

На экране монитора был ее отчет.

— Хорошая работа, — проговорила Сьюзан Баксендейл. — Жаль, что мистер Арчер отказался обратиться в полицию. — Ее суровые, подернутые холодком глаза остановились на Мэдди: — Ты сказала ему, что из полиции?

— Нет. Я не хотела давить на него. Он и так получил довольно хорошую встряску.

— Понятно, — не сводя глаз с лица Мэдди, промолвила Сьюзан.

Под ее взглядом девушка чувствовала себя неловко. «Неужто в отчете так заметно, что у меня личный интерес к Лайэму?», — гадала она. И надеялась, что нет. Девушка не стала упоминать в нем о ланче: ее весьма беспокоило то, что Сьюзан сочтет эту встречу проявлением непрофессионализма с ее стороны.

— Ты можешь связаться с мистером Арчером? — осведомилась Сьюзан Баксендейл. — В рапорте не указан его адрес.

Мэдди колебалась. Она пыталась понять, откуда ветер дует. Затем коротко ответила:

— Да.

— Мне бы хотелось поговорить с ним, — промолвила Сьюзан Баксендейл. — Скажи ему, что ты работаешь в полиции. Постарайся убедить его подать заявление в участок. Объясни ему, если он поможет нам, то мы сумеем привлечь тех типов к суду.

— Попробую, — ответила Мэдди.

— Вот и ладненько, — Сьюзан Баксендейл посмотрела на лежащие на столе документы. — Вижу, ты просишь, чтоб тебя отпустили после полудня, — произнесла она и улыбнулась, что случалось с ней редко. — Чем думаешь заняться?

— Да так, пообедаю с подругой.

— Ну что ж, желаю хорошо отдохнуть.

Мэдди вышла из кабинета. Она сознавала, сколь важно для полиции, чтобы Лайэм подал заявление. Но как, заведя подобный разговор, не погубить на самом корню зарождающиеся отношения?

Аэропорт Хитроу, второй терминал, 11:45 утра.

Зал для прибывающих.

Алекс с Дэнни ждали, когда пассажиры рейса «AZ253» компании «Alitalia» пройдут таможню. Самолет прилетел вовремя — в 11:20. Теперь осталось недолго ждать, когда из двойных дверей станут выходить первые пассажиры.

— Ты хоть имеешь представление, как выглядит этот малый? — спросил Дэнни.

Алекс передал напарнику свернутый лист бумаги. Это была цифровая фотография мужчины лет за пятьдесят. На фотографии отпечатались одни плечи и голова с длинными черными с сединой волосами. «Не особенно красив, — подумал Дэнни, — но что-то в нем есть: эта выступающая челюсть, твердая линия рта и спокойный взгляд черных глубоко посаженных глаз. Его явно ни с кем не спутаешь».

— А певице, Лючии, сколько лет? — осведомился Дэнни.

— Двадцать четыре, — ответил Алекс.

Дэнни глубоко вздохнул:

— Надеюсь, и я смогу в его возрасте привлекать подобных красоток.

— Положи в банк несколько миллиардов, и у тебя отбоя не будет от такого рода подружек, — промолвил Алекс. — Я просмотрел данные касательно синьоры Барбьери. Весьма честолюбивая дамочка. Судя по всему, Джиорджио Прима для нее — своего рода скоростной лифт на самый верх.

Двери отворились, и в проходе показались пассажиры.

Трудно было не заметить появления Джиорджио Примы. Целый отряд мужчин в черных костюмах шел от него по левую и правую стороны. Сам он вел под руку молодую женщину, Лючию Барбьери. Каждое ее движение, каждый жест выдавал в ней примадонну.

Сзади еще больше мужчин в черных костюмах катили тележки, заваленные багажом.

Сесилия Росси, казалось, явилась словно из воздуха — Алекс и Дэнни не видели ее среди ожидавших. Женщина сказала несколько слов Приме. Тот кивнул и отошел в сторону вместе со своими подручными.

— Пойдем познакомимся, — произнес Алекс.

В двух метрах от синьора Примы путь им преградили четверо мужчин. У одного из них длинный шрам рассекал челюсть. Он что-то сказал на итальянском.

— Мы хотели бы перекинуться парой слов с синьором Примой, — сказал Алекс и сунул руку во внутренний карман пиджака за удостоверением УПР. Жесткие безжалостные пальцы тут же схватили его кисть и вывернули руку. Вновь что-то было произнесено резким голосом. Видно, приказ или ругательство.

— Осади, мистер, — промолвил Алекс, вырывая руку.

Худой мужчина с узким заостренным лицом шагнул вперед и встал перед Дэнни. Его глаза сверкали, как клинок стилета. Дэнни в знак миролюбия поднял руки к груди:

— Остынь, я из хороших парней.

Черные пиджаки окружили их плотной стеной.

Сесилия Росси коротко резким тоном отдала какой-то приказ по-итальянски, и мужчины отступили. Потирая кисть, Алекс угрожающе посмотрел на мужчину со шрамом. Тот презрительно ухмыльнулся и повернулся к нему спиной.

Сесилия Росси бесстрастно взглянула на Алекса и Дэнни.

— Что вам угодно? — поинтересовалась она.

Достав удостоверение УПР, Алекс сказал:

— Мы присутствовали на субботнем инструктаже.

Женщина взглянула на его удостоверение.

— Правда? Я что-то вам не припомню.

— Нас временно откомандировали для охраны господина Примы, — добавил Дэнни. — Нам велели встретить самолет и представиться.

— Это не обязательно, — ответила женщина. — Я сообщу синьору Приме о вас. — Она отмахнулась: — Можете идти.

— Нам приказано проводить синьора Приму в гостиницу, — сказал Алекс, еле сохраняя вежливый тон.

Синьора Росси, снисходительно улыбнулась:

— Синьор Прима не нуждается в дополнительной охране. Однако мы весьма признательны за великодушное предложение. — Отвернувшись, она на прощание бросила: «Если вы когда-нибудь понадобитесь, с вами свяжутся».

Лицо Алекса потемнело от гнева. Он шагнул за женщиной, но Дэнни положил ему на плечо руку. Эта Росси — настоящая язва. Что толку с ней ругаться!

Сотрудники УПР смотрели, как Прима в окружении телохранителей в черных костюмах шел по залу аэропорта.

— Горазда же она задирать нос, — проговорил Дэнни. — Давай зададим ей жару!

Алекс вопросительно посмотрел на приятеля. Тот, криво улыбнувшись, отошел в сторону и поманил к себе друга.

На их глазах Прима и его небольшое войско погрузилось в ожидавшую их вереницу черных лимузинов.

— Что скажешь, если мы проверим, сколь надежна служба безопасности у синьора Примы? — продолжил Дэнни. — Устроим им небольшую проверку, а?

Глядя на отъезжающие черные блестящие машины, Алекс одобрительно кивнул головой.

— Ладно. Пусть знают наших.

Выйдя из зала, они направились к мотоциклу Алекса.

Спустя десять минут приятели мчались по М4 в Лондон.

Без десяти двенадцать Мэдди уже была в умывальной и, перед тем как отправиться на ланч, в последний раз разглядывала себя в зеркало. Сбросив с себя рабочую одежду, она переоделась в более фривольный наряд: блузку с коротким рукавом и легкую летнюю юбку.

В помещение вошла Джеки Сондерс.

— Классно выглядишь, Мэдди, — проронила она.

— Спасибо, — ответила девушка.

— Кто этот парень? Возлагаешь надежды?

— Еще не знаю, возможно. — Девушка рассмеялась. — А как ты узнала, что я встречаюсь с мужчиной?

Джеки расплылась в улыбке:

— Да у тебя на лбу написано, что сегодня первое свидание.

Мэдди, насупившись, взглянула на женщину.

— Правда? Не может быть! — Она вновь посмотрела в зеркало. — Мне б не хотелось своим видом чересчур обнадеживать его.

— Не тушуйся, у тебя все будет просто замечательно, — сказала Джеки.

Она показала Мэдди листок — распечатку цифрового фото. Серебряное ожерелье и колье с крупными в виде слезинки бриллиантами.

— Колье Каллас, — вздохнула Джеки. — То, что Прима берет напрокат у «Де Бирс». Вот бы его одеть на первое свидание, а? Имела б сногсшибательный успех!?

Девушка рассмеялась.

— Думаю, у меня не наберется денег на страховочную премию.

Она взглянула на часы. Без пяти двенадцать, пора бежать.

Мэдди вновь посмотрела в зеркало и, щелкнув пальцем по свисающему на лицо локону, направилась к двери.

— Желаю хорошо повеселиться, — улыбаясь, бросила ей вслед Джеки.

— Приложу все силы!

В лифте по телу Мэдди вдруг пробежала нервная дрожь. Ничего подобного с ней не случалось уже давно, больше года. Ощущение волнующее и одновременно немного пугающее.

Девушка надеялась, что свидание пройдет гладко, и Лайэм не уйдет, узнав, что она из полиции.

И еще она надеялась, что не опоздает, не прольет на себя сок, и в зубах у нее не застрянут крошки.

Ну, а больше всего ей хотелось понравиться ему.

Алекс оставил свой серебристый «Дукати» на площади Гамильтона, и приятели вышли на угол Парк-Лейн. По широкому полотну дороги, огибавшей Гайд-Парк, в обе стороны лился нескончаемый поток машин. Это было сердце Мейфера. Уходя на юг, Парк-Лейн упиралась в Рыцарский мост, а на севере — в Мраморную арку и Бейсуотер.

Напротив, через дорогу, вздымалось в небо здание гостиницы «Хилтон», смотрящее массивным фасадом в их сторону.

— Тридцать восемь этажей, — прочел Дэнни на сайте в Интернете, подключившись к нему через сотовый телефон. — Пятьдесят три люкса, — он ухмыльнулся, — может, возьмем один?

— Ну, если ты платишь, — ответил Алекс, смотря вверх на здание.

— Как по-твоему, Сьюзан раскошелится? — спросил Дэнни. — Ну сам понимаешь: неизбежные расходы, то да се?

— Помечтай, помечтай, — произнес Алекс и не спеша направился через старый Парк-Лейн к гостинице. Дэнни последовал за ним.

Перед парадным входом в «Хилтон» то и дело останавливались и отъезжали машины.

— Итак? — идя рядом с Алексом, поинтересовался его приятель. — Что-нибудь надумал?

— Давай-ка проверим, как близко сумеем мы подобраться к синьору Приме, прежде чем нас обнаружат. — Алекс ухмыльнулся. — Мне не терпится выяснить, насколько хороши его гориллы?

Дэнни сразу вспомнил ледяной взгляд, брошенный на него в аэропорту тощим мужчиной. У него засосало под ложечкой от недоброго предчувствия, что парни Примы окажутся слишком хороши.

Оставалось только надеяться, что они с Алексом не вляпаются в то, что им окажется не по зубам.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Лайэм заказал столик в баре на южном берегу Темзы. Полноводная река плескалась о набережную и бурлила у арок Францисканского моста. Моторные лодки, баржи и туристические пароходы оставляли за собой белые пенистые следы.

Юноша пригласил Мэдди в чудесное место. Однако ее не покидало беспокойство, она не могла расслабиться.

Как же ему сказать? «О, Лайэм, разве я не говорила? Я ведь из полиции!»

Чем дольше Мэдди откладывала этот разговор, тем труднее ей было начать его. Чем больше они находились вместе, тем меньше ей хотелось портить их свидание своим признанием.

А его искренний интерес к ней лишь подливал масла в огонь.

— Чем ты занимаешься? — спросил он, когда они пили апельсиновый сок.

— А, так, в конторе кручусь. Ну, понимаешь, компьютер и прочая ерунда. Рутина! — Она нахмурилась. — А ведь год назад я занималась в балетной школе. Мечтала стать балериной, но… со мной произошел несчастный случай. Долго лежала в больнице, а потом несколько месяцев проходила курс физиотерапии. — Ее губы тронула печальная улыбка. — Когда я поправилась, возвращаться было уже поздно. Слишком многое пропустила. Вот я и взяла год на раздумье, решаю, чем бы мне хотелось заняться.

Голос Лайэма был полон сочувствия:

— А что с тобой случилось?

Мэдди опустила глаза.

— По правде говоря, мне бы не хотелось заводить разговор на эту тему, — промолвила она и снизу вверх посмотрела на юношу. — Прости.

От тревоги лоб Лайэма изрезали морщины.

Воцарилась неловкая пауза.

— А я ведь тоже взял год на раздумье, — промолвил он.

Мэдди улыбнулась.

— Будешь целый год продавать мороженое? Клево!

Они рассмеялись.

— Это временно, — сказал юноша. — Фургон принадлежит моему отцу, но он заболел, вот я и помогаю ему. Скоро я уеду и займусь работой по линии ДПИ. Слыхала, Добровольная помощь иностранцам? Жду решающего звонка оттуда. Мне должны сообщить, когда мне ехать.

— Я полагала, что тем, кого сочтут пригодным к этой деятельности, требуется многолетний опыт, — проговорила девушка.

— Если тебя отправляют за рубеж обучать определенному ремеслу, то да, — ответил Лайэм. — А я участвую в молодежной программе ДПИ в составе учебного подразделения. Буду работать с бедными, помогать им и знакомить с деятельностью ДПИ. Я собираюсь в Румынию на год. По возвращении думаю пойти в университет. Приобрету нужную профессию, а потом… — он развел руками, — кто знает?

— Заманчиво! — Мэдди посмотрела на него.

Ее так и тянуло сказать ему — не доверяй судьбе. Все может случиться, даже несчастный случай. Кто-то выходит из тени, и твое будущее летит в тартарары. Жизнь не всегда дает то, что мы хотим получить от нее.

Вот и сейчас ты встретила человека, который тебе по-настоящему интересен. И на первом же свидании выясняется, что он собирается уехать на год в Румынию. Тебе везет, Мэдди Купер!

— Маскировка, — произнес Дэнни, когда они вошли в роскошную приемную «Хилтона». — Вот что нам надо. Парочка маскировочных костюмов, — ухмыляясь, он поглядел на Алекса. — Пожалуй, мне стоит одеться посыльным, а тебе подыщем наряд горничной.

Алекс, взглянув на него, сказал:

— Получше пошевели мозгами, Дэнни.

— Ладно. А что, если нам переодеться обслуживающим персоналом?

Алекс кивнул:

— Молодец.

Благодаря удостоверению УПР они прошли прямо на кухню.

Обычная проверка, повода для беспокойства нет.

Спустя несколько минут они уже поднимались в служебном лифте на верхний этаж, снятый Джиорджио Примой на семь дней.

Черные брюки и белые рубашки — вот и вся их униформа. Свое появление на этаже синьора Примы они оправдают тем, что кто-то сделал заказ.

Алекс с Дэнни собирались пробраться в личные покои итальянца и сообщить тому, кто они. Алекс жаждал этого. Он надеялся, что при их появлении будет присутствовать Сесилия Росси. Ему не терпелось увидеть выражение ее лица, когда до нее дойдет, что два агента УПР прошли сквозь кордон из черных костюмов.

Лифт остановился, и дверь открылась.

— Милое местечко, — пробормотал Дэнни, выталкивая тележку из кабины в убранный со вкусом коридор.

Сюда выходило несколько дверей. Черных костюмов нигде не было видно.

Алекс мрачно ухмыльнулся.

— Полагаю, их сморило после длительного путешествия, — произнес он. — По всей видимости, они прилегли, и да пусть перина им будет пухом.

На узких столиках вдоль стен стояли лилии, и от их запаха голова шла кругом.

Дэнни покатил тележку по полу, застеленному толстым, заглушавшим их шаги ковром. Друзья переглянулись.

— Как просто, — прошептала Дэнни.

Они миновали несколько дверей. Из-за них доносился приглушенный шум: там, должно быть, смотрели телевизор или слушали радио. Вот уже и дверь в номер Примы.

Вдруг за их спиной отворилась дверь.

— Attenzione!

Приятели оглянулись. Из номера в рубашке с короткими рукавами высунулся один из телохранителей Примы. Удача сопутствовала им: этот малый был не из тех, с кем они столкнулись в аэропорту. Он не знал их. Свирепо посмотрев на агентов УПР, он произнес несколько слов на итальянском языке.

— Вы говорите по-английски? — улыбнувшись, поинтересовался Дэнни.

Мужчина, побагровев, широким шагом направился к ним. С его уст сорвался на итальянском целый поток слов. Очевидно, этот тип не на шутку разозлился.

Алекс указал на серебряную крышку на тележке:

— Еда. — И принялся подносить ко рту воображаемую ложку. — Еда для синьора Примы. Ясно?

Мужчина взглянул на столик на колесиках:

— Mangare?

Алекс с Дэнни переглянулись.

— Да, — ответил Алекс, кивнув.

Развернувшись, итальянец исчез в номер. Дверь закрылась.

— Фу-у! — со свистом вырвалось у Дэнни. — Пронесло!

— Ну что ж, двинулись дальше, — промолвил Алекс.

Не прошли они и двух метров, как сзади опять отворилась та же дверь.

— Одну минутку, пожалуйста! — Алекс узнал голос: он принадлежал человеку со шрамом.

Меченый в два счета оказался возле них и приподнял серебряную крышку — под ней на подносе ничего не было.

— Может он на диете? — произнес Дэнни.

— Stupido! — прошипел мужчина. — Molto stupido! Из номера вышли еще два охранника: тощий мужчина с узким заостренным лицом и здоровенный громила со свернутым набок носом.

Дэнни отпрянул назад. Алекс отгородился от итальянцев тележкой.

Меченый что-то приказал лающим голосом, Красавчик, схватив столик, отбросил его в сторону. Серебряная посуда, загремев, полетела на ковер.

Алекс приготовился к нападению. Глаза Меченого сузились, когда юноша встал в боевую стойку. Что-то сказав, он указал на Дэнни.

Красавчик прыгнул вперед. Дэнни попытался было нанести удар, но итальянец, перехватив его руку, тут же ударил его. Дэнни, пошатнувшись, отступил назад, и у него закружилась голова.

Тем временем Меченый и Скелет наступали на его приятеля.

Но Алекс не был новичком в боевых искусствах, и его трудно было взять голыми руками. Шагнув в сторону от налетевшего на него Меченого, он нанес ему страшный удар, когда тот провалился в образовавшуюся на месте Алекса пустоту. Затем ударил Скелет, и тот закружился волчком.

На распростершемся на полу Дэнни сидел Красавчик, коленями прижимая к полу его плечи. Одной рукой мужчина схватил Дэнни за горло, а другую, сжав в кулак, занес для удара.

Кулак так, однако, и не опустился. Алекс ударил ногой Красавчика, тот потерял равновесие, а от второго удара распростерся на ковре. Дэнни, чуть приподнявшись, оперся спиной о стену и потряхивал раскалывающейся от боли головой.

Вдруг Алекс услышал за спиной шум. Он обернулся, готовый отразить очередное нападение. Прямо ему в лицо угрожающе смотрело дуло автоматического пистолета, а поверх прицела — беспощадные глаза Меченого.

Алекс взглянул на Скелет — тот тоже вытащил пистолет. Распрямившись, юноша стал медленно поднимать руки вверх.

— У вас есть разрешение на ношение оружия? — холодно поинтересовался он.

Красавчик уже успел подняться на ноги и наставить пушку на Дэнни. Последний поднял руки и неловко встал на ноги.

— Пожалуй, мысль была не так уж и хороша, — пробормотал он.

Меченый, шагнув вперед, приставил ледяной ствол пистолета ко лбу Алекса.

— Finito! — произнес он с беспощадной улыбкой.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Для начала Мэдди заказала грибы. Блюдо было восхитительно, но голова девушки была занята другими мыслями, и она не смогла по достоинству оценить его.

Они болтали о разных пустяках. Все бы ничего, да вот только что-то не складывалось у них.

Подали главное блюдо. Тунца — для Мэдди, и барашка — для Лайэма.

Девушка ела машинально, не получая от трапезы никакого удовольствия.

Все не так, на первом свидании должно быть весело. Тут не скажешь новому другу, что ты из полиции, и твой шеф хочет, чтобы он помог им в деле войны с мороженщиками.

«Прощай, Лайэм!» — звенело у нее в голове.

Если она не скажет ему правду, то им придется расстаться, все просто.

Девушка прекратила есть и подняла голову. Лайэм пристально смотрел на нее, его лицо было мрачно.

— Мне кое-что надо сказать тебе, — промолвил юноша. — Насчет вчерашнего происшествия.

— Мне тоже, — сказала она, сразу почувствовав облегчение. — Но давай сначала доедим?

— Ладно, — согласился Лайэм. — Затем пройдем на обзорную галерею. Нам есть что рассказать друг другу, верно?

— Согласна, — улыбнулась Мэдди.

У нее отлегло от души.

Допив кофе, они прошли на верхнюю галерею. Далеко внизу под ними катила свои воды Темза. Позади набережной, на горизонте, виднелась ломаная линия поднимающихся ввысь зданий Сити. Смешение старых и новых архитектурных стилей. Собор святого Павла, навесная башня и за ней верфь.

Великолепный вид.

Чуть помолчав, они поглядели друг на друга.

Юноша смущенно улыбнулся и заговорил:

— Дело в том, что меня не должно было быть вчера у Альбертхолла. Отец думает, что я продал фургон еще на прошлой неделе.

Девушка удивленно посмотрела на него.

— Те типы вот уже несколько недель донимают его. У него из-за них нервное истощение. Он хотел отказаться от лицензии и перестать продавать мороженое. Так поступили многие его друзья, и их места тут же позанимали какие-то другие типы. Мне казалось, что я смогу как-то помочь им, — юноша печально улыбнулся. — У меня даже был с собой фотоаппарат. Собирался снять тех, кто нападет на меня, и отдать фотографии в полицию. Но все произошло так стремительно, что я и пальцем не успел пошевелить.

Мэдди, посмотрев на него, произнесла:

— Ты сделал все, что мог.

— Смеешься? — воскликнул Лайэм. — Да если б не ты, из меня бы сделали отбивную!

— Я для того и тренируюсь, — промолвила девушка и, помолчав, сказала: — Это часть моей работы, — Мэдди перевела дыхание. — Я стажер-полицейский.

Юноша изумленно уставился на нее:

— Вот это да!

— Мое начальство хочет, чтобы я уговорила тебя помочь нам с делом мороженщиков. — Она взглянула на него. — У нас нет ни одного показания, никто не желает говорить.

— Я дам показания, — проговорил юноша. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь полиции.

— Не пожалеешь? — спросила Мэдди. — Это может выйти тебе боком.

— Ты занимаешься этим делом? — осведомился Лайэм.

— Да, — ответила она, глядя ему прямо в глаза.

— В таком случае не пожалею, — улыбнулся он.

— Помнишь, я тебе говорила, что ушла из балета из-за несчастного случая? — опустив глаза, спросила девушка.

— Да.

— Ну так вот, все было не так.

Запинаясь, она начала рассказывать. Странно было говорить на эту больную тему с тем, кого лишь недавно повстречала. Однако Лайэму, казалось, она могла поведать обо всем.

Под конец рассказа голос у нее дрогнул. Девушка вдруг почувствовала, как Лайэм взял ее руки. Она сжала его ладони.

— Маму убили, — прошептала Мэдди, — а папа… папа проведет всю жизнь в инвалидной коляске. Я провалялась в больнице, а затем еще дольше проходила курс физиотерапии. — Она подняла голову — на ее ресницах заблестели слезы.

Лицо Лайэма выражало беспокойство.

— Я не знала, что с собой делать, — промолвила девушка. — Папа получил новую работу, с повышением. Однажды он привез меня к себе, и тут я поняла, что хочу ловить преступников… вот так я и оказалась в полиции. — Мэдди улыбнулась, и будто после дождя показалось солнышко. Тебе следует знать, кто я.

— Спасибо за правду, — промолвил юноша.

Вынув ладонь из его руки, она протерла глаза.

— Вот так ланч, — рассмеялась девушка. — Знай ты, что так все обернется, тебе, наверно, и не захотелось бы приглашать меня!

Улыбнувшись, он ответил:

— Нет, захотелось бы.

С плеч Мэдди словно сто пудов свалилось.

Она перегнулась через парапет. В лучах солнца сверкала медленно текущая река.

Так радостно на душе уже давно не было.

Ствол пистолета Меченого буравил лоб Алекса.

— Мы из полиции, — проговорил юноша, бесстрашно глядя в холодные глаза охранника. — Пожалуйста, опустите оружие. Ну!

Меченый с презрительной холодностью улыбнулся. Отведя пистолет назад, он спрятал его в кобуру под пиджаком.

— Ты везунчик, — произнес он. — Играя в такие игры, недолго и пулю схлопотать.

Дэнни поднялся на ноги и поправил смятую одежду. Красавчик и Скелет тоже убрали пушки.

Дальше по коридору отворилась дверь, и из номера вышел Джиорджио Прима.

— Что здесь происходит? — осведомился он.

Увидев опрокинутый столик, итальянец стремительным шагом подошел к Алексу с Дэнни и посмотрел им в глаза.

— Что они здесь делают? Я в номер ничего не заказывал.

— Мы из УПР, — ответил Алекс. — Мы пытались поговорить с вами в аэропорту, но ваш офицер по связям не позволила нам.

Лицо Примы расплылось в понимающей улыбке.

— Ясно, — сказал он, — вы решили прикинуться гостиничными служащими, чтобы проверить моих телохранителей. — Итальянец нахмурился. — Однако вы подвергли себя большой опасности, друзья мои. С этими парнями не шутят, вас могли покалечить.

— У этих парней есть пистолеты, — прервал его Дэнни. — Один звонок в министерство внутренних дел, и их вышлют из страны.

Прима уставился на Меченого:

— Карло… это правда? У вас при себе оружие?

Меченый с безразличным видом кивнул.

— Я не знал, что они вооружены, — повернувшись к Алексу, произнес синьор Прима. — Прошу, пройдемте со мной.

Он что-то сказал телохранителям, и те, ни словом не обмолвившись, скрылись у себя в номере.

— Я должен извиниться за этот инцидент, — проговорил Прима, вводя агентов в просторный люкс.

Сквозь высокие окна внутрь лился солнечный свет. Тут стояли три письменных стола, две кушетки, несколько кресел и четыре настроенных на разные каналы телевизора. Две боковые двери вели в другие комнаты.

На пристенном столике громоздились компьютер, факс и два телефона.

Прима нажал на кнопку внутренней связи:

— Сеси? Сюда! Живо!

Повернувшись к агентам УПР, он развел руками:

— Я в ужасе! Я не имел ни малейшего представления, что мои люди незаконно провезли в вашу страну оружие.

Алекс Кокс не произнес ни слова в ответ. Он пытался раскусить этого итальянца. Тот, казалось, и впрямь был потрясен. Но что из этого следовало: то ли Прима и в самом деле ничего не знал, то ли перед ними очень хороший актер разыгрывал спектакль?

У Дэнни тоже имелись кое-какие соображения насчет итальянца. «Малый, несомненно, обаятелен, — думал он. — Однако, чтобы стать миллиардером, надо иметь трезвый ум и безжалостный характер. Приму нельзя недооценивать. Доверять ему тоже, кажется, нельзя».

В дверь постучали.

— Войдите! — рявкнул итальянец.

В номер вошла Сесилия Росси.

При виде Алекса и Дэнни у нее сузились глаза. Алекс жестко взглянул на женщину. Дэнни ухмыльнулся.

— У Карло, Луиджи и Джино при себе оружие, — набросился на нее Прима. — Ты знала?

Сесилия Росси ответила не сразу. Алексу показалось, что женщина думает, как ей лучше ответить.

— Нет, — просто сказала она.

— Мой приказ был ясен, — проговорил Прима, — никакого оружия. — Неожиданно он поднял палец. — Ты набирала их. Благодаря тебе Джиорджио Прима стал похож на того, кто прибегает к услугам обыкновенных уголовников.

— Я немедленно уволю их, — опустив глаза, промолвила женщина. Затем посмотрела на Алекса и Дэнни и сказала: — Я приношу извинения за инцидент. Вся ответственность лежит на мне. Что вы намерены предпринять?

Алекс Кокс, обращаясь к Приме, ответил:

— Мы не дадим этому происшествию хода при двух условиях: во-первых, оружие будет немедленно передано нам, и, во-вторых, мы лично проводим эту троицу в Хитроу и проследим за тем, чтобы они попали на первый же рейс в Италию.

— Разумеется, — сказал итальянец и свирепо поглядел на Сесилию Росси: — С тобой, Сеси, мы побеседуем позднее. Теперь же… возьми пистолеты и отдай их этим молодым людям… а потом узнай, когда ближайший рейс на Милан!

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Теплый, душный вечер. Окно в комнате Мэдди было широко распахнуто. Оно выходило на юг, и из него открывался вид на загадочное переплетение строений и загонов лондонского зоопарка, а за ним виднелся огромный Реджентспарк.

Девушка беседовала по телефону с отцом. Он все еще был в Чекерс и помогал премьер-министру работать над деталями протокола о международной безопасности.

— Когда вернешься? — спросила Мэдди.

В ответ усталым, но нежным и любящим голосом он пробурчал:

— Пожалуй, воскресенье, если удастся со всеми договориться. Ну а ты как, Мэдди? Помнишь свое обещание?

— Да, помню.

Она обещала, что не будет лезть на рожон и впутываться в авантюры.

Они поговорили еще несколько минут. Затем бабушка позвала ее ужинать. Она переехала сразу же после той страной ночи.

— Мне надо идти. Люблю тебя. До воскресенья.

Мэдди босая пришла на кухню. Когда они оставались вдвоем, то трапезничали не в столовой, а на кухне.

Бабушка уже восседала за столом.

Она бросила на внучку проницательный взгляд.

— Сказала ему? — спросила она, когда девушка села за стол.

— О чем? — невинным голоском поинтересовалась внучка.

— О Лайэме?

— Нет. Запамятовала. — Мэдди беспечно, как она надеялась, пожала плечами. — Да и что рассказывать-то? Он со дня на день уедет в Румынию.

Бабушка покачала головой.

— Вот и доверяй тебе после того, как ты заинтересовалась парнем, который отправляется за границу на целый год!

— Скучать у меня времени не будет, — грустно улыбнувшись, ответила девушка.

— Когда ты с ним встречаешься? — поинтересовалась бабушка.

— Завтра, — ответила внучка. У бабушки брови взметнулись вверх. — По работе, — пояснила девушка. — Он намерен помочь нам поймать нападающих на мороженщиков подонков. Мы собираемся переоборудовать его фургон под машину оперативного наблюдения.

Зал ожидания аэропорта Хитроу, 19:30.

Карло Берлотти сидел, откинувшись на спинку сиденья и скрестив ноги, на лице его было написано холодное презрение. Луиджи Руссоло, тощий, как клинок стилета, сидел по правую руку и недобро поглядывал на Дэнни. Последний же не обращал на итальянца никакого внимания.

Здоровенный Джино Северини восседал слева от Берлотти. Его лицо было мрачно от сдерживаемого гнева и предвещало недоброе.

Алекс и Дэнни сидели напротив них в переполненном зале и изнывали в ожидании, когда же объявят рейс, и они избавятся, наконец, от этой помышляющей о мести троицы.

Алекс взглянул на информационное табло.

«LH9057 отбывает в Милан в 20:00. Посадка начата». Наконец-то!

Алекс поднялся. Берлотти посмотрел на него.

— Пошли, — промолвил Алекс.

Все встали. Берлотти вплотную подошел к Алексу и, дыша юноше прямо в лицо, сказал:

— Еще раз попадешься на моем пути, колебаться не буду. Тебе ясно?

Алекс, не говоря ни слова, впился взглядом в глаза итальянца. Тот первым отвел взор.

Луиджи Руссоло ядовито посмотрел на Дэнни и что-то пробормотал по-итальянски.

Дэнни Белл, улыбнувшись, указал на посадочный выход и промолвил:

— Только после вас.

Друзья прошли вместе с тремя телохранителями к выходу. Показав удостоверения УПР, они проводили их до самого трапа самолета.

Итальянцы поднялись на борт.

— Счастливого пути! — крикнул им вслед Дэнни.

Идя по проходу между рядами кресел. Берлотти поглядывал назад. Дэнни насмешливо помахал ему рукой.

— Мне уже скучно без вас, — сказал он.

Карло презрительно скривил губы. Дэнни фыркнул от смеха.

Приятели вернулись в зал ожидания. Поднятый трап отъехал от самолета, дверцу заперли. Стоя за толстой стеклянной стеной, она наблюдали, как самолет вырулил на взлетно-посадочную полосу.

Дэнни Белл взглянул на Алекса:

— Мы им не очень пришлись по нраву.

Алекс зловеще усмехнулся:

— Неужто? Ты так считаешь?

Дэнни кивнул.

— Знаешь, что я еще считаю? — сказал он. — По-моему, Прима знал о всех этих пушках.

— Возможно, — ответил его приятель. — Нам следует вернуться и убедиться, что у других охранников нет оружия. Я договорюсь на этот счет со Сьюзан.

— Сегодня вечером не получится, — возразил Дэнни. — Прима встречается с министром иностранных дел, забыл? Баксендейл не позволит нам шарить по снятым итальянцем номерам без его разрешения.

— А пока мы будем ждать «добро», — мрачным тоном произнес Алекс, — у ребят Примы будет время скрыть улики. Великолепно!

Дэнни пожал плечами.

— Дипломатия.

Вторник, контора УПР, 7:45 утра.

Мэдди находилась в кабинете Сьюзан Баксендейл.

Та внимательно изучала лицо девушки.

— Ты уверена в своих силах, Мэдди? — спросила она.

— Да. В противном случае я бы не стала просить.

Сьюзан Баксендейл задумалась. Ее размышления длились несколько минут.

— Если я позволю тебе возглавить эту операцию, то, стало быть, тебе придется принимать все решения. Если ты оплошаешь, то вина целиком ляжет на тебя.

— Я отдаю себе в этом отчет.

— С подобной просьбой ты бы подошла к отцу?

— Нет, — ответила девушка. — Не было бы смысла. Он бы не разрешил, — она заглянула в пугающие глаза женщины. — Надеюсь, вы позволите мне проявить себя.

Сьюзан слабо улыбнулась.

— По-твоему, меня ничего не стоит уломать?

— Нет, вовсе нет. Я только подумала, что вы, быть может, понимаете, почему для меня так важно возглавить эту операцию.

Вновь воцарилась долгая пауза.

— Ладно, — промолвила женщина. — Бери себе это дело. Можешь идти.

8:23 утра, Харлесден.

Помещение было похоже на огромный гараж. Стены выложены необожженным кирпичом. Рифленая металлическая опускающаяся дверца закрывала единственный вход. Вдоль стен стояли верстаки, а над ними висели полки с инструментом.

Посреди помещения стоял фургон мороженщика. Внутри него возились техники: они прилаживали подслушивающую и подглядывающую аппаратуру так, чтобы посторонний не смог догадаться о ее существовании.

Двое специалистов у верстака занимались с электронным оборудованием.

Лайэм был потрясен.

Мэдди, сидя рядом с ним, пробовала небольшими глотками пить из пластикового стаканчика обжигающий кофе.

— Я-то думал, что понадобится только скрытый микрофон и видеокамера, — произнес юноша. — Потрясающая аппаратура.

Крошечную спутниковую камеру установили на потолке фургона. Она включалась при помощи дистанционного пульта, и запись в режиме реального времени передавалась в УПР в подразделение оперативного наблюдения.

— Да мне понадобится целое утро, чтобы разобраться, как управлять этими штуковинами, — вымолвил юноша.

— Не беспокойся, — утешила его Мэдди, — я еду с тобой.

Глаза Лайэма радостно вспыхнули.

Девушка улыбнулась.

— На самом деле надо лишь нажать кнопку. Остальные операции в автоматическом режиме. Но мне все равно хотелось бы прокатиться в твоем фургоне, если ты не против.

— Если будешь помогать продавать мороженое, то нет.

— Полагаю, что с последним я справлюсь.

— Порядок, — крикнул один из техников. — Мэдди, не желаешь подойти сюда и проверить настройку?

Девушка и Лайэм приблизились к верстаку, где стоял монитор.

— Включаю! — крикнул мужчина.

На экране появилось изображение. Часть гаража, видная с места продавца мороженого. Мужчина поводил небольшим рычажком, и ракурс изображения изменился. Он нажал кнопку, и кирпичная стена на экране стремительно выросла в размерах.

— Проверка, проверка, — донесся голос из компьютера.

— Громко и отчетливо, — ответил техник. Затем посмотрел на Мэдди. — Мы закончили.

Она кивнула, теперь дело за ними.

Лайэм с Мэдди взобрались в кабину фургона.

Юноша повернул ключ зажигания, мотор заурчал.

— Будем продавать мороженое, — проговорила девушка, — и искать плохих мальчиков.

Машина выехала из гаража.

На дворе ярко светило летнее солнце, на небе не было ни тучки.

Мэдди находилась в прекрасном расположении духа. «Здорово-то как! — думала она. — Я и делом займусь, и с Лайэмом побуду. Сразу убью двух зайцев».

Лайэм поехал задворками Харлесдена. Он сначала свернул на запад и покатил по Хэрроу-Роуд, а затем на юг — по Скрабз-Лейн. Вскоре с правой стороны показались стены тюрьмы «Полынный кустарник».

Девушка отвернулась. За этими стенами сидел тот, кто разбил ее жизнь, ей не хотелось думать об этом.

Свернув еще раз на запад, Лайэм погнал в Актон, где собирался запастись мороженым для продажи.

Они за несколько минут загрузили фургон ящиками, корзинами и бутылками и к десяти часам были готовы приступить к работе.

Лайэм и Мэдди не заметили серый четырехдверный автомобиль, следовавший за ними от самого склада. Сидевшие в нем четверо мужчин были профессионалами в своем деле, наемными громилами.

Другие бандиты уже ждали у Альбертхолла. На этот раз они явились не с пустыми руками, они жаждали мести. Сегодня они устроят настоящий погром.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Алекс и Дэнни сидели в кабинете у начальства, Сьюзан прочла их рапорт.

— Вы не сочли нужным прежде сообщить мне, а потом уж разрешить этим типам убраться из Англии? — спросила она.

Алекс и глазом не повел:

— Мы держали все под контролем.

Сьюзан Баксендейл вновь взглянула на отчет.

— Вам следовало настоять на обыске всего этажа, — сказала она. — Если у этих троих было оружие, то разумно предположить, что и у других охранников оно имеется.

— Мы тоже так полагали, — ответил Дэнни. — Однако мы не хотели идти на скандал, — юноша пожал плечами. — Прима заявил, что ничего не знал про оружие, и мы решили не настаивать на повальном обыске. По крайней мере, мы избавились от трех типов, которые напали на нас.

— А тем временем у Примы было время спрятать оружие, которое они, возможно, привезли сюда, — проговорила Баксендейл.

— Да, если его ребята и сейчас при оружии, то у него явно не все дома, — ответил Алекс.

— Согласна, — кивнула Сьюзан и взяла телефонную трубку. — Я позвоню министру иностранных дел и расскажу ему об инциденте. Вы же — немедленно в «Хилтон». Сохраняйте невозмутимый вид, но не выпускайте Приму из вида. Пусть знает, что от УПР так просто не отделаться. — Женщина холодно кивнула: — Можете идти.

Алекса и Дэнни без лишних слов тотчас же провели в люкс Джиорджио Примы. Когда они вошли в номер, он стоял у стола и говорил по телефону. Помахав им рукой, итальянец указал на поднос с кофе. Закончив разговор, он положил трубку.

— Господа, я ждал вас. Пожалуйста, кофе, — итальянец улыбнулся. — Только что я прекрасно побеседовал с вашим министром иностранных дел. Мне удалось успокоить его насчет оружия у моих охранников. Надеюсь, эти три идиота, покидая ваши края, не натворили чего-нибудь напоследок?

— Нет, — ответил Алекс.

Прима посмотрел на него.

— Вижу, и вас беспокоит то, что здесь может быть оружие, — итальянец задумчиво покачал головой. — Хороший полицейский не должен верить словам. — Прима развел руками. — Ну что ж, вы можете с моего благословения обыскать на этаже все номера. Я даже настаиваю на этом.

Дэнни с Алексом переглянулись. Если Джиорджио сам желает обыска, стало быть, они ничего не найдут.

В дверь постучали.

— Войдите.

В номер с листком бумаги вошла Сесилия Росси.

— Вам по электронной почте от Сильвио Берлускони, — сказала она.

Прима чуть не вырвал листок из ее рук. Улыбка исчезла с его лица, пока он читал распечатку.

— Может и подождать, — проворчал он. — Я позвоню ему позже.

— Через пятнадцать минут у вас встреча, — напомнила итальянка.

— Так скоро? — удивился Прима и посмотрел на агентов. Улыбка вновь засияла на его лице. — Этим встречам нет конца и края, — промолвил он. — А куда деться? Если б я только мог поручить… но кому? — мужчина бросил на Сесилию Росси холодный взгляд. — Кому Джиорджио может доверять? Сказать весьма затруднительно, весьма. — Он вдруг замолк и поднял руку. — Слушайте!

Из соседнего номера доносилось пение. Чистейшее сопрано.

Лицо Примы расплылось от удовольствия.

— Bella! — прошептал он. — Bella voice! Внимайте ангельскому голоску. Вам когда-нибудь доводилось слышать столь чудесное пение?

Голос воспарял ввысь и устремлялся вниз и вдруг застыл на чистой верхней ноте, которая, казалось, замерла в воздухе. Дэнни взглянул на Сесилию Росси. Та напоминала кошку, подстерегающую птичку, чтобы полакомиться ею.

— Я мог бы слушать мою Лючию вечность, — Прима вздохнул, когда певица продолжила пение. — Но, увы, дела зовут. Сегодня у меня встреча с теми, у кого бы я хотел приобрести здесь, в Лондоне, газету, — итальянец улыбнулся. — А когда у Джиорджио будет газета, то прекрасный облик Лючии никогда не сойдет с ее первой страницы. — Он блаженно улыбнулся Алексу и Дэнни. Но выражение его лица изменилось, когда он обратился к Сесилии Росси. — Отправляйтесь, — рявкнул он, — и проследите, чтобы моя машина была готова.

Сесилия Росси покинула номер.

Улыбка вновь заиграла на его губах. Алекс постепенно привыкал к неожиданной смене настроения у Примы. Кем бы тот ни был, но актером он был превосходным.

— Боюсь, я должна вас оставить, друзья мои, — сказал Прима. Он поднял палец. — Я хочу, чтобы вы облазили все уголки на этаже. Если вы найдете то, чему здесь не место, то, поверьте мне, я буду у вас в неоплатном долгу. — Протянув руку к двери, итальянец промолвил: — Я ухожу, а вам суждено наслаждаться голосом Лючии, самим совершенством. Как же я завидую вам!

Прима стремительно вышел из комнаты. До них доносился его удаляющийся голос, когда он, идя по коридору, отдавал распоряжения.

Дэнни с Алексом переглянулись.

— Ну? — спросил Дэнни. — Будем искать?

Кивнув, Алекс ответил:

— Будем. Прима полагает, будто он умнее нас. Я намерен доказать, что он заблуждается.

— Не только ты, но и я. — Дэнни кивнул в сторону соседней двери, за которой стихло пение. — Нам лучше начать оттуда, — предложил он и постучал в дверь.

— Viene, tesoro, — отозвался голос.

Друзья переглянулись. Алекс улыбнулся.

— Я, конечно, здорово подзабыл итальянский, — проговорил он, — но, по-моему, она сказала «Войди, дорогой».

Дэнни посмотрел на него.

— Откуда ты знаешь эту фразу?

Алекс усмехнулся:

— Я провел отпуск в Риме.

— Ясно, — сказал Дэнни. — Потом расскажешь подробнее.

Он повернул ручку и толкнул дверь. Они вошли в роскошно убранную спальню. Лючия Барбьери лежала на кушетке в красном шелковом халате и учила партию.

— Ой! — она вскочила. — Прошу прощения… я не ждала вас. Я подумала, что мой Жожо вернулся раньше, чтобы повидаться со мной. — Певица плотнее закуталась в халат. — Вы полицейские, да? — поинтересовалась она. — Что вам угодно?

— Синьор Прима попросил нас обыскать все комнаты, — ответил Алекс. — Однако мы можем зайти и позже.

— Нет, я ухожу. Делайте, что вам положено.

Лючия Барбьери удалилась через вторую дверь.

— Жожо? — ухмыляясь и глядя на приятеля, произнес Дэнни.

— Прелестно! — кивнув, ответил тот.

— А ты ни на что больше не обратил внимания? — поинтересовался Дэнни. — Или у меня разыгралось воображение, или Лючия — вылитая Сесилия Росси в молодости?

— Ей недолго наслаждаться своим положением, — спокойно промолвил Алекс. — Не только синьоре Росси пришлось уступить место новой подружке, но и той придется подыскивать себе агента, когда у охранников ее хозяина найдут провезенное нелегально оружие.

— По-моему, Жожо ищет приключений на свою голову, — сказал Дэнни. — Не хотел бы быть поблизости, когда Сесилия выйдет из себя.

Алекс оглядел помещение:

— Приступим.

В течение часа они методично обшарили каждый закоулок во всех номерах и ничего не нашли. У Алекса было такое чувство, что Прима посмеивается над ними, и это злило его больше всего. А он-то надеялся, что надменность итальянца заставит забыть того об осторожности. Кажется, Прима полагает, будто с УПР можно шутки шутить. «Что ж, — подумал Алекс, — это ему аукнется».

Лайэм поставил фургон с мороженым на углу площади Гамильтона. Из открытой торговой секции был виден на противоположной стороне забитой транспортом Парк-Лейн синий фронтон «Хилтона».

Лайэм выбрал место, не посоветовавшись с Мэдди. По чистой случайности они оказались рядом с гостиницей, где остановился синьор Прима. Район Мейфер притягивал туристов, как магнит. А где полно туристов, там и покупатели сыщутся.

Мороженое раскупали нарасхват. Было жарко, парило. С безоблачного неба немилосердно палило солнце. Изнемогающие от жары экскурсанты, не говоря уже о служащих расположенных поблизости контор, не могли устоять перед искушением при виде дышащего прохладой мороженого.

Хоть Мэдди все время была настороже, работать бок о бок с Лайэмом ей было в радость. Она вручала стаканчик с мороженым и забирала деньги. Дело спорилось.

Девушка подняла глаза вверх. Крошечная видеокамера медленно двигалась вперед и назад. Ненавязчиво. Если не знать о ней, то и не заметишь.

В штаб-квартире УПР агент, сидя в небольшой комнате наблюдения, видел на экране выстроившуюся за мороженым очередь. Съемка записывалась на дисковой видеомагнитофон. В комнате стояла страшная духота. Агент бы тоже не отказался от стаканчика мороженого.

Четверо мужчин приближались к фургону.

Мэдди поняла, что «гости» явились к ним, когда в конце очереди вспыхнула драка. Люди стали поворачивать головы. На их лицах сначала появлялось удивление, а потом и беспокойство. Двое мужчин распихивали стоящих в очереди. Несколько человек полетело на тротуар. Из руки женщины выбили стаканчик с мороженым. На другой стаканчик опустилась увесистая рука, забрызгав мороженым одежду молодого человека.

— Эй! Прекратите! — сердито крикнула Мэдди.

Но было слишком поздно. Громилы добились своего: очередь рассыпалась — туристы в страхе бежали с поля боя.

Один из мужчин пристально смотрел на Мэдди и Лайэма.

— Не понимаешь намеков, да? — спросил он, направив на юношу похожий на обрубок палец. — Ты не у дел, сынок. Мы закрываем твою лавочку.

Девушка услышала за спиной какой-то шум и бросила мимолетный взгляд через плечо. Один из нападающих, открыв заднюю дверь фургона, собирался залезть в него. Второй карабкался в кабину.

Мэдди не стала мешкать и со всего маху ударила первого мужчину ногой по подбородку. Тот, словно подрубленное дерево, свалился на землю.

Лайэм также не ждал, пока его сцапают. Он отпрыгнул назад, когда к нему протянулись чьи-то мускулистые руки. Схватив первое попавшееся под руку — пятилитровую бутыль с шоколадной глазурью, — юноша размахнулся и ударил ею по тянущимся рукам. На сей раз он не даст себя в обиду.

В комнате наблюдения дежурный пристально следил за происходящим. Две машины УПР были поблизости. Стоило Мэдди нажать на кнопку тревоги, и ей бы пришли на помощь. Хоть план и состоял в том, чтобы никто не вмешивался, пока она сама не подаст сигнал, дежурному офицеру был дан приказ немедленно послать отряд на выручку, если Мэдди окажется в переделке.

Его ладонь висела над кнопкой тревоги. Он наблюдал и ждал.

Неожиданно фургон затрясся — это мужчина, залезший в водительскую кабину, включил двигатель. Мэдди поняла, что машину вот-вот угонят. Она потянулась к кнопке под прилавком: у них достаточно видеоматериала — пора вызывать подмогу.

Фургон дернуло вперед: мужчина в кабине пытался справиться с коробкой передач. Лайэм с Мэдди полетели на пол. Задняя дверца распахнулась, и в проеме возникла фигура еще одного громилы.

Но тут девушка услышала визг тормозов, и фургон, затрясшись, резко остановился. Лицо человека в проеме исказила гримаса гнева и разочарования. Он что-то бросил внутрь фургона, а потом спрыгнул.

Мэдди с трудом поднялась на ноги. На водительском месте никого не было. Перед фургоном мороженщика стояла полицейская машина. На полу, рядом с Лайэмом, шипела огромная шутиха. Девушка поддала по ней ногой, и та вылетела в отворенную дверь. Ударившись о дорогу, шутиха, полыхнув белым пламенем, громко бабахнула.

Лайэм поднялся на ноги.

Девушка посмотрела на него:

— Ты как, в порядке?

— Да, в полном.

В дверном проеме выросла фигура полицейского.

— Что здесь происходит? — спросил он.

— На нас только что напало четверо громил. Не упустите их! — ответил Лайэм.

— Пожалуйста, покажите вашу лицензию, — глядя на него, произнес полицейский. — Здесь запрещено торговать. Полагаю, вам известно, что вы нарушаете закон?

Мэдди, сунув руку в карман, достала удостоверение УПР.

— Это была засада, — сказала она. — А вы только все испортили!

Полицейский, взяв удостоверение, посмотрел на него, а затем перевел взгляд на девушку.

— Кому-то следовало предупредить нас, — возразил он.

Подошел его напарник.

— Они потерялись в толпе, — сказал он и посмотрел на коллегу.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Среда, раннее утро.

Алекс завтракал на кухне в своей квартире в Ислингтоне. На нем был серый домашний халат, мокрые после душа волосы стояли ежиком. Он пил небольшими глотками черный кофе, стряхивая с себя остатки сна и наблюдая, как машины, еле ползя по утренним трассам, стекаются в Сити.

Ему нравилась энергия и нескончаемая суета Лондона. Родившись в Ист-Энде, он вырос среди шума и девятимиллионной толчеи вечно спешащих куда-то людей.

Ему всегда хотелось быть полицейским. При первой же возможности он записался в Гендонскую тренировочную школу. Алекс улыбнулся. Он не забыл, сколь велико было его изумление, когда Джек Купер выбрал его для работы в УПР. Тот день был лучшим в его жизни. Именно тогда, пожалуй, и началась его настоящая жизнь.

Резкий звонок телефона прервал ход его мыслей.

Кошачьим шагом подойдя к висящему на стене аппарату, он снял с рычага трубку.

— Да?

— Привет! — донесся издалека бодрый голос. — Вот звоню тебе, чтобы не проспал.

— Я уже полчаса как на ногах, Дэнни. Что случилось?

— Звонила Сьюзан Баксендейл, — ответил приятель. — Ей позвонил Жожо. Судя по всему, он хочет, чтобы мы как можно скорее были у него в гостинице.

— Она не сказала, почему?

— Думаю, не для того, чтобы составить ему компанию за завтраком, — ответил Дэнни. — Сьюзан предупредила, чтобы мы, не заезжая в контору, прямехонько двигали в «Хилтон».

— Ты дома? — осведомился Алекс.

— Да.

— Хорошо. Я заскочу за тобой.

Не прошло и восьми минут, как Алекс на сверкающем серебристом «Дукати» влился в поток машин.

В его голове вихрем проносились вопросы. Зачем они понадобились Приме? Что происходит?

Мэдди пришла в контору очень рано. Сьюзан Баксендейл ждала ее. Встреча не сулила ничего хорошего.

— Мы всегда ставим в известность местную полицию при проведении нами в их районе тайных операций, — говорила Баксендейл. — Этого требует профессиональная этика и позволяет избежать нам той кутерьмы, что устроила ты, — она посмотрела на девушку. — Ты просила поручить тебе это дело, так что справляйся сама.

Мэдди, кивнув, от злости на саму себя плотно сжала губы. «Какую глупость я совершила», — подумала она.

Подняв подбородок, девушка промолвила:

— Больше подобное не повторится.

Глаза начальницы буравили ее.

— Увидим. Учись на собственных ошибках, Мэдди. Отныне за тобой будет постоянно следовать машина, и я надеюсь, что ты будешь держать полицию Большого Лондона в курсе своих передвижений. Ясно?

— Да. Простите.

— Не извиняйся, а владей положением. Можешь идти.

Мэдди нашла укромный уголок, чтобы там спокойно подумать. Она ненавидела себя за то, что подвела Сьюзан, а еще больше за то, что провалила операцию.

Но такое больше не повторится.

Мэдди договорилась с Лайэмом встретиться на складе в Актоне. Девушка просмотрела записанный видеоматериал. Двое из громил особенно часто мелькали в кадре, но поиск в компьютерной базе данных ничего не дал. Этих типов не было в полицейской картотеке. Придется повторить всю операцию в надежде на лучший результат.

Она ехала на своем новеньком мотороллере в Актон. Лучше обгонять автобусы и поезда метро, чем ждать их. Однажды у нее появится такой мотоцикл, как у Алекса. То-то будет шум!

Фургон Лайэма уже стоял на складе. Погрузка была закончена, и юноша, сидя в кабине, поджидал ее.

Когда она въехала на склад, его глаза радостно вспыхнули.

— Значит, тебя не отстранили от дела? — спросил он.

Вчера после полудня девушка была почти уверена, что Сьюзан Баксендейл передаст дело другому агенту.

— Не совсем, — ответила Мэдди. — Мне позволили реабилитироваться.

— В таком случае мы не должны опростоволоситься на этот раз, — сказал юноша.

Мэдди, поставив свою «Веспу», забралась в кабину фургона и устроилась сзади.

— За нами весь день будут следить из автомобиля. — Девушка достала сотовый телефон. — Сейчас я позвоню им. Где нас ждать?

— Возле Кенсингтонского парка есть бойкое местечко, — ответил Лайэм и поглядел на часы, — скажи, мы будем там через двадцать минут.

Мэдди передала его слова детективу-инспектору, возглавлявшему группу поддержки.

— Они буду нас ждать и позвонят в местный полицейский участок. — Она улыбнулась юноше: — Теперь мы сделали все, как положено.

Лайэм выехал со склада. Они медленно двигались проулками, выходящими на ведущее в самый центр Лондона Западное шоссе.

— Сегодня мы их прищучим, — посмотрев на юношу, промолвила Мэдди.

— Как пить дать, — ответил Лайэм и взглянул на нее. — Когда ты их поймаешь, тебе ведь не будет нужды разъезжать со мной, верно?

— По правде говоря, нет.

— Я так и думал.

Между ними воцарилось молчание.

Мэдди бросила на Лайэма долгий взгляд.

— Ладно, — наконец промолвила она. — Будет вот как. Ты спрашиваешь, занята ли я чем-нибудь в пятницу вечером. Я отвечаю «нет». Тогда ты интересуешься, а не люблю ли я посещать клубы? И я отвечаю «да, но только с тем, кто мне по душе». А затем ты предлагаешь мне сходить куда-нибудь. Ясно?

— Ясно, — рассмеялся юноша.

Все произошло в мгновение ока. Откуда ни возьмись вперед выскочила машина и, визжа тормозами, развернулась боком к ним.

— Лайэм, берегись! — воскликнула Мэдди.

Юноша крутанул руль в сторону. Фургон накренился, подпрыгнул и выскочил на тротуар.

До сих пор девушка не обращала внимания, где они едут. Однако теперь, увидев узкий проулок с возвышающимися вокруг стенами, она поняла, что лучшего места для засады и не придумаешь.

Лайэм до отказа вдавил тормозную педаль в пол. Фургон с пронзительным визгом остановился в нескольких сантиметрах от вздымающейся ввысь стены.

Серая четырехдверная машина преграждала им проезд. Ее дверцы открылись, и из салона вылезли четверо мужчин. Мэдди увидела в их руках бейсбольные биты, и тошнотворный страх подкатил к горлу.

— Назад! — крикнула она юноше. — Быстро!

Лайэм, дергая тяжелые рычаги, отчаянно пытался дать задний ход. Но было слишком поздно. До слуха Мэдди снова донесся визгливый скрип тормозов. Она обернулась: сзади им преградила путь вторая машина.

Они оказались в ловушке.

Схватив сотовый телефон, девушка быстро набрала номер конторы.

Внезапно возле ее дверцы выросла фигура мужчины. Мэдди попыталась закрыться на замок изнутри, но опоздала — дверца распахнулась. Просунувшаяся внутрь рука стиснула кисть девушки. Стальные пальцы вырвали трубку из ладони. Рука согнулась и резко дернулась — в воздухе завертелся телефон. Ударившись о стену, он разлетелся на части.

Когда Мэдди вытаскивали из кабины, она слышала звон разбитого стекла, о металл лязгали и гулко били бейсбольные биты.

Ее бросили на землю. Один из налетчиков склонился над ней. Обеими руками он держал биту и, осклабившись, пристально смотрел на девушку. Весь его вид говорил: «Только шевельнись — и схлопочешь!».

Мэдди лежала неподвижно. Сердце учащенно билось.

Юноша сопротивлялся двум вытаскивающим его из кабины мужчинам.

— Лайэм! — закричала Мэдди. — Прекрати!

Юноша, тяжело дыша, повис на руках налетчиков. Он не столько испугался, сколько разозлился.

— Не трожь ее! — крикнул он. — Не прикасайся к ней!

Главарь налетчиков, подойдя к юноше, потрепал того по щеке.

— Заткнись, — велел он, а затем обратился к своим приятелям: — Ладно, ребята, за работу.

Лайэма поволокли к тому месту, где лежала Мэдди. Девушка попыталась было встать на ноги, но тип, стоящий над ней, недовольно проворчав, ударил ее тупым концом биты прямо в живот. Несильно. Просто предупредил, что ожидает ее, если она не будет паинькой. Лайэма бросили рядом с ней, и их взгляды встретились. Она увидела его полные тревоги глаза.

— Со мной все в порядке, — нежно промолвила девушка. — Прошу, лежи смирно. Мы бессильны.

Двое громил караулили Лайэма и Мэдди. Их главарь, куря сигарету, стоял в стороне. Двое других калечили фургон.

Летели осколки стекла. Гнулся металл. Резались шины. Задняя дверь фургона была взломана, и все, что было внутри, выброшено на улицу и растоптано ногами.

Внутри фургона был спрятан небольшой черный ящичек — панель управления видеокамерой и микрофонами. На нем находились тумблер и лампочка. Когда оборудование работало, она горела.

Однако Мэдди не успела включить аппаратуру, даже нажать кнопку тревоги, так быстро на них напали. И в УПР не имели ни малейшего представления, что произошло.

Главарь бросил сигарету на землю и растоптал окурок каблуком.

— Ладно! — крикнул он своим людям. — Хватит.

Те остановились. Они тяжело дышали, хватая воздух ртом, и биты чуть не падали у них из рук.

Главарь, подойдя к Лайэму и Мэдди, склонился к ним и бесстрастно посмотрел им в глаза.

— Видите? — спросил он, указав на покореженный фургон. Его голос был тих и спокоен. — В следующий раз то же ожидает и вас.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Дэнни предложил Алексу пачку леденцов, когда они поднимались в лифте в номер Джиорджио Примы.

Тот, отрицательно покачав головой, поинтересовался:

— Ты не завтракаешь?

— Разумеется, завтракаю, — хрустя конфетами и ухмыляясь, ответил Дэнни.

— Позволь спросить, — промолвил Алекс, — у тебя на завтрак леденцы?

Дэнни рассмеялся.

Лифт остановился, и дверцы открылись.

В коридоре стояла Сесилия Росси. Она, очевидно, ждала их.

— Вы опоздали, — бросила женщина и повела их в люкс.

— Леденцы? — предложил ей Дэнни, протягивая пакет.

— Нет, благодарю, — ответила она.

Синьора Росси постучала в дверь. Та тотчас же отворилась — за ней в шелковом халате стоял Прима.

— Великолепно, великолепно, — проговорил он, распахивая дверь. — Спасибо, Сесилия.

Итальянец, пропустив молодых людей, захлопнул дверь перед обескураженной женщиной и повернул ключ в замке.

— Лишняя предосторожность не помешает, — проговорил он, кладя ключ в карман.

Алекс с Дэнни переглянулись.

Джиорджио Прима направился к письменному столу. Вдруг он обернулся, и его лоб изрезали морщины.

— Как, по-вашему, мой номер могут прослушивать? — шепотом спросил он.

— А, по-вашему, могут? — спросил Алекс.

— У меня немало могущественных врагов, — ответил итальянец, и знаком поманил их к себе. — Мои люди в Милане раскопали тревожащие меня сведения. — Он жестом пригласил их обойти вокруг стола.

Монитор компьютера был включен. На лотке принтера лежала свежая распечатка. Цифровая фотография.

— Узнаете этого человека? — спросил он.

Они склонились над фотографией. Кафе-шантан. Очевидно, в Италии. Судя по качеству снимка, использовали дальнодействующие раздвижные линзы. Обыкновенный снимок, сделанный службой наружного наблюдения. В центре фотографии двое мужчин сидят за столиком.

— Да это же Карло Берлотти, — указав на одного из них, произнес Алекс.

Прима в знак согласия кивнул.

— Другой — один из ответственных работников итальянской секретной службы. Большой человек. Его враги имеют привычку внезапно умирать. — Итальянец ударил себя в грудь ладонью. — По-моему, он видит во мне врага. Теперь я убежден: итальянская секретная служба послала Берлотти убить меня. Именно он рекомендовал Луиджи Руссоло и Джино Северини. — Лицо Примы выражало одновременно и гнев и страх. — Эти трое убили бы меня, как только бы получили приказ от своих хозяев в спецслужбах. — Джиорджио положил руку на плечо Алекса Кокса. — Если бы не ваша бдительность, я, вероятно, уже был бы мертв, — итальянец, горячась все больше и больше, прошелся по номеру. — Вы спасли меня от Берлотти, но, мне кажется, мои враги так легко не успокоятся.

— Вы доверяете другим своим охранникам? — осведомился Дэнни.

— Все они, я уверен, преданы мне. Но их мало. — Прима протянул юношам руки. — Мне бы хотелось, чтобы вы оставались здесь, в гостинице, пока я буду в Лондоне. Я уже говорил с синьорой Баксендейл, и она согласна. — Его глаза сощурились. — Но я предостерегаю вас, друзья мои. Будьте бдительны, никому не доверяйте.

— Какие у вас планы на сегодня? — спросил Алекс.

— Я пробуду в гостинице весь день, — ответил Прима. — У меня полно работы. Вечером я устраиваю прием в бальном зале гостиницы. Народу будет тьма. Я дам вам список приглашенных. — И он прошел в соседнюю комнату.

Тихо присвистнув, Дэнни спросил Алекса:

— По-твоему, итальянская секретная служба и впрямь использует Берлотти как наемного убийцу?

— Если так, то тогда Прима действительно про оружие ни сном ни духом, — сказал Алекс. — Не по нраву мне вся эта заварушка, Дэнни, — он нахмурился. — Будем прикрывать друг другу спину.

— Как сказал наш гость: «Никому не доверяйте».

— Точно. И в том числе ему самому, — добавил Алекс.

Итальянец вернулся в комнату и вручил Алексу список, а также дал каждому пейджер. Затем он показал сигнальную кнопку, прикрепленную к вороту его рубашки с внутренней стороны.

— Если я подам сигнал, немедленно сюда, — сказал он. — Понятно? Он будет означать, что я в опасности.

Нажав на кнопку внутренней связи, Прима вызвал Сесилию Росси. Она отвела Алекса с Дэнни в другой номер-люкс, где проживали телохранители Примы. Четыре охранника играли за столом в покер.

— Оставайтесь здесь, пока вас не позовут, еду вам принесут, — сказала Сесилия Росси и ушла.

Охранники не обращали на молодых людей никакого внимания.

На столе стоял кофейник, лежали журналы, некоторые даже на английском. Огромный телевизор работал, правда, звук был приглушен. Показывали итальянскую мыльную оперу. Из соседней комнаты доносилась музыка, прерываемая болтовней радиоведущего.

Дэнни упал в объятия огромного кожаного дивана и взглянул на приятеля.

— Вот здорово! — с серьезной миной произнес он. — Похоже, мы занятно проведем время.

Алекс не умел ждать. Полчаса спустя он уже был готов психануть. Дэнни же листал журналы, слушал тяжелый рок, валялся на диване.

— Я пойду осмотрюсь, — не выдержал Алекс. — Идешь со мной?

— Сесилия велела нам не выходить из номера, — напомнил ему Дэнни.

— Неужели?

Отбросив журнал в сторону, Дэнни вскочил с дивана.

— Если зайдет Сесилия, — сказал он итальянцам, — то передайте ей, что к ланчу мы вернемся.

Они шли по коридору. Возле дверей в номер Примы Дэнни прислушался. Там кто-то монотонно бубнил. «Прима на телефоне, — подумал он. — Верно, прикупает какой-нибудь жирный кусок».

Они спустились в бальный зал. Служащие уже готовили его к вечернему приему. Алекс достал из кармана список гостей. Там стояло около пятисот фамилий. Некоторые были им известны, преимущественно знаменитости, бизнесмены и политики.

Алекс обвел помещение пристальным взглядом:

— Пятьсот приглашенных, с десяток гостиничных служащих. Одно поддельное приглашение, или переодетый официантом чужак — и паф! Прима на небесах.

— Малый спятил, если думает прийти сюда, — согласился Дэнни. — Следует его предостеречь.

Выйдя из зала, они побеседовали с людьми из службы безопасности гостиницы — настоящими профессионалами. На каждом входе и выходе, а также на всех этажах висели камеры наблюдения. Однако в «Хилтоне» было столь же безопасно, как и в любом другом месте, где вход посторонним разрешен. Даже здешняя служба безопасности не могла гарантировать, что сюда не проникнет наемный убийца.

Необходимо сказать итальянцу, какой опасности он себя подвергнет, если сам будет принимать гостей.

Они вновь поднялись на занимаемый Примой этаж.

— Нам нужно переманить Сесилию на свою сторону, — сказал Алекс. — Быть может, она убедит его поменьше крутиться сегодня вечером на виду.

Номер Сесилии Росси находился как раз напротив люкса Примы. Она была там вместе с Лючией Барбьери.

Лючия, в домашнем халате, сидела за письменным столом. Сесилия стояла рядом с ней. Алекс и Дэнни впервые видели этих женщин вместе. Им сразу бросилось в глаза, что Лючия — копия Сесилии в молодости, но в ней больше обаяния.

Лючия подняла глаза на вошедших.

— Проходите, пожалуйста, — промолвила она. — Мне интересно ваше мнение, — жестом певица указала на письменный стол. Там лежали глянцевые фотографии с ее портретом. — Здесь у меня холодный и жестокий вид, разве не так, скажите? — Итальянка, подняв глаза, сердито посмотрела на Росси. — А ведь я сказала ей, какая мне нравится, но она не придала моим словам значения. На выбранной мной фотографии я такая, какова на самом деле — ласковая, нежная и добрая. — Она разразилась длинной тирадой на итальянском языке, которую Сесилия выслушала в угрюмом молчании. — Как же я ненавижу эти фото! Я не стану подписывать их!

— Боюсь, что уже поздно что-либо менять, синьора Барбьери, — возразила Сесилия.

Алекс с Дэнни взглянули на фотографию. Головка Лючии была чуть приподнята, губы сжались в тонкую надменную линию, а пронзительные глаза холодно смотрели из-под полуопущенных ресниц.

«Да, здесь она выглядит очаровательной, но надменной и холодной», — подумал Алекс.

«Похоже, когда эту певичку фотографировали, ей под нос подсунули какую-то гадость», — промелькнуло в голове у Дэнни.

— По-моему, хорошая фотография, — сказал Алекс.

— Вы так считаете? — нахмурившись, спросила Лючия.

— С какой стати нам лгать? — улыбаясь, возразил он.

Певица, хмуря брови, посмотрела на Сесилию Росси.

— Хорошо, я подпишу их, — промолвила она. — Но на будущее — выбираю фотографии я. Понятно?

— Да, синьора, — ответила та.

Лючия, взяв ручку, начала подписывать фото.

Сесилия Росси вопросительно поглядела на Алекса.

— Могли бы мы поговорить? — спросил он.

Женщина утвердительно кивнула головой, и они вышли в коридор.

— Она утверждает, что на том снимке у нее жестокий вид, — задыхаясь от негодования, промолвила итальянка, — а я заявляю: камера никогда не лжет.

— Мы только что побывали в бальном зале, — перебил ее Алекс. — По-моему, вам следует предостеречь синьора Приму, если он спустится вниз, то его безопасность будет трудно обеспечить.

— Хорошо.

Они подошли к номеру Примы и постучали в дверь. Прошла минута, прежде чем из-за нее раздался возглас: «Войдите!».

Алекс с Дэнни сделали все, что могли: предупредили итальянца о возможных последствиях, если он сам будет принимать гостей, сказали, что не в силах гарантировать ему безопасность в такой толпе.

— Я ценю проявленное вами беспокойство, — улыбнувшись и разводя руками, ответил Прима. — Но, боюсь, не смогу не присутствовать на собственном приеме. Кроме того, вечером я намерен сделать важное сообщение. Только, пожалуйста, пока никому ни слова. Я собираюсь объявить о своей помолвке с прелестной крошкой Лючией!

Дэнни Белл посмотрел на Сесилию Росси. Ее лицо было, как всегда, непроницаемо, однако в глазах угадывались гнев и унижение. Она, вероятно, впервые слышала о намечаемом обручении. И эта весть ей не пришлась по душе.

Мотор мотороллера тихо заурчал, когда Мэдди поставила его на нейтралку. Взяв карту, она стала искать в Южном Актоне улицу Рослин-Роуд. Там проживали Лайэм и его отец. Найдя ее, она влилась в двигающийся на запад по Аксбридж-Роуд поток машин. Девушка ехала к Лайэму после встречи с Сьюзан Баксендейл.

Когда молодые люди остались вдвоем около искореженного фургона, им попался прохожий с мобильным телефоном, и Мэдди тотчас вызвала подмогу. Не прошло и десяти минут, как автомобиль УПР был на месте. Лайэм и еще двое агентов Управления остались ждать техничку из Харлесдена. Мэдди же отправилась в Центр, чтобы дать полный отчет об устроенной на них засаде.

От Сьюзан Баксендейл она вышла с новым планом. Он был рискованным. Отец Мэдди, вероятно, не одобрил бы его, но девушке удалось уломать Сьюзан, и та разрешила ей довести дело до конца. Самой схватить напавших на них громил — девушка вполне достойна такой награды.

Поставив мотороллер перед домом на Рослин-Роуд, Мэдди поднялась по мощеной дорожке.

Дверь отворил Лайэм.

— Ну, как ты? — спросила девушка. — В Харлесдене взялись за починку машины?

— Не волнуйся, — ответил юноша. — Там сразу же приступили к ремонту. Послушай, отцу еще ничего не известно. По-моему, лучше оставить его в неведении.

Мэдди нахмурилась:

— Ты должен был сказать ему.

— Я скажу, но потом, не сейчас. Он болен, и это известие лишь взволнует его.

— Что ты ему сказал обо мне? — поинтересовалась она.

— Только то, что мы встретились в прошлое воскресенье, и что мы лучшие друзья, — ответил Лайэм. — Ведь так, да?

Мэдди улыбнулась.

— Полагаю, да.

У него отлегло от сердца.

— Как поговорила в конторе?

— Сьюзан обрадовалась, что мы уцелели, — сообщила ему девушка. — Она хотела вывести тебя из игры, но я убедила ее, что ты не желаешь идти на попятную.

— Я согласен на все, лишь бы увидеть тех бандюг за решеткой.

— У нас есть план, который осуществит твое желание, — сказала Мэдди. — Я позже введу тебя в курс дела, а сейчас мне хотелось бы увидеть твоего отца. Посмотрим, в кого ты удался такой красивый и обаятельный.

Мистер Арчер сидел в кресле в залитой солнцем оранжерее позади дома. «Ему чуть за пятьдесят», — прикинула про себя девушка. На коленях у него лежала раскрытая газета. Похоже, что он, читая, задремал.

— Папа! — позвал Лайэм. — Вот Мэдди.

Мистер Арчер поднял веки. Его глаза, хоть и запавшие от усталости, были полны задора и дружелюбия.

— Рад познакомиться с вами, Мэдди, — произнес он, протягивая руку. — Лайэм все уши прожужжал про вас.

— Неужели? — взглянув на юношу, с улыбкой промолвила девушка.

— Пойду приготовлю кофе, — выдавил из себя, покраснев, Лайэм.

Мистер Арчер жестом предложил Мэдди сесть.

— Лайэм говорил, что вы давно болеете, — промолвила она. — Но сейчас поправляетесь?

— Помаленьку, — устало улыбнулся мистер Арчер, но затем нахмурился и тихо произнес: — Виной тому налеты. Лайэм знает не все… кое-что не расскажешь, так это отвратительно. Они, знаете ли, грозили меня избить. Грустно, — покачав головой, мужчина вздохнул. — Будь я лет на десять моложе, я бы им показал. Однако теперь я не столь крепок, потому-то и отступил. — Его печальные глаза остановились на лице Мэдди. — Самое скверное то, что теперь я не смогу оплатить учебу Лайэма в колледже. Ему самому придется заботиться о себе.

В этот момент Лайэм вошел в комнату, неся на подносе три кружки.

Подняв на него глаза, Мэдди улыбнулась:

— О, по-моему, он прекрасно с этим справится.

После знакомства с отцом Лайэма она еще решительней была настроена схватить тех громил и заставить их заплатить за весь вред, который они причинили такому порядочному человеку.

Алекс смотрел из окна гостиницы на Парк-Лейн и Гайд-парк. У него было чувство, словно он сидит в клетке, где его энергии нет выхода. Ему необходимо было что-то предпринять. Неважно что, лишь бы выплеснуть накопившиеся силы. К примеру, сломя голову промчаться на мотоцикле или позаниматься в спортзале. Все что угодно, только бы не торчать тут столбом.

За его спиной, развалившись на диване, Дэнни невозмутимо читал журнал по компьютерной технике.

Комната была в их полном распоряжении. Охранников услали в бальный зал, чтобы они помогли подготовить помещение к приему.

— Интересно, как там Мэдди обходится без нас, — произнес Алекс. — Ведь в этом деле мороженщиков она впервые действует в одиночку.

— Она себя в обиду не даст, — ответил Дэнни. — А кроме того, ее зачем-то страхуют.

Алекс огляделся вокруг:

— Чудно как-то без нее. У меня плохое предчувствие. Словно что-то идет не так.

Соскочив с дивана, Дэнни подошел к окну.

— Ничего не случится, Алекс. Она девочка ловкая. Перестань изводить себя на ее счет.

— Легче сказать, чем сделать, — выглянув из окна, пробормотал приятель.

— А что, если приготовить кофе? — предложил Дэнни.

— Да, как раз то, что нужно — немного кофеина для успокоения, — проворчал Алекс.

Дэнни рассмеялся.

— Зачем мы тут итальянцу, Дэнни? — хмуря бровями, поинтересовался Алекс. — У него своих девять человек. И вся охрана гостиницы впридачу. Для чего мы ему? Не понимаю.

— Чтобы видеть не только свирепые рожи, — предположил Дэнни.

Прежде чем приятель успел ответить на его шутку, их пейджеры одновременно пронзительно запищали.

Алекс бросился к двери, Дэнни отстал от него всего на шаг.

Кажется, наконец-то настали и их черед.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Коридор был пуст, дверь в номер Джиорджио Примы чуть приоткрыта.

Алекс первым ворвался в люкс.

Итальянец валялся на полу, полуодетый, в брюках, носках и распахнутой рубашке. Он сжимал лицо руками, и сквозь пальцы сочилась кровь.

Алекс рысьими глазами обвел помещение. Все вещи на своих местах. В номере никого, кроме самого Примы.

Дэнни ринулся к одной из дверей в соседние комнаты.

Прима приподнялся на одну руку.

— Нет, — задыхаясь, проговорил он и указал на входную дверь. — Он побежал туда.

— Побудь с ним, — бросил Алекс Дэнни и, резко повернувшись, ринулся обратно в коридор.

Ни души. Никаких следов, говорящих, куда скрылся нападавший. В один из многочисленных номеров в коридоре? Спустился на пассажирском лифте или по главной лестнице? А может, на служебном?

Дэнни помог Приме подняться на ноги. Тот, шатаясь, добрел до двери и показал рукой на служебный лифт в дальнем конце коридора.

— Я видел, как он… свернул туда…

Алекс понимающе кивнул и бросился по коридору.

— Вам лучше присесть, — сказал Дэнни, придерживая итальянца. — Вам нужен доктор.

Прима позволил подвести себя к креслу и тяжело плюхнулся в него. Дэнни, склонившись над ним, осмотрел раны. Два рваных отверстия внизу правой щеки. Неглубокие, но грубые и кровоточащие. Кровь стекала по лицу на ворот рубашки.

Алекс на бегу достал сотовый телефон и набрал номер службы безопасности «Хилтона».

— Алекс Кокс, — сказал он, как только кто-то взял трубку. — На Приму напали. Все перекройте.

Через полминуты на каждом входе и выходе гостиницы стояло по охраннику.

Прима прижимал к лицу окровавленный платок.

— Доктора не надо, — сказал он Дэнни. — Это просто потрясение. Дайте мне несколько минут, и я приду в себя. Вот и все.

— Кто это был? — спросил Дэнни. — Вы узнали его?

— Нет. Прежде я его ни разу не видел. Но я уверен в том, что он итальянец. Он говорил на моем родном языке. Угрожал, а затем ударил кулаком. Я пытался задержать его, но он оказался мне не по зубам, — глаза Примы полыхнули огнем. — Он не должен уйти!

— Алекс возьмет его, — успокоил его Дэнни.

— Этот малый сказал, что мне не следует быть в пятницу в Альбертхолле, — Прима задохнулся. — Он сказал, что меня там убьют.

Фургон оказался не так сильно поврежден, как опасалась Мэдди. Побитый, но годный к починке, он стоял на мостике в гараже Харлесленда. Механики из УПР облепили его — меняли разбитые фары, ставили новые колеса, устраняли серьезные повреждения. Работа была срочной. Фургон по плану должен был выехать из гаража на следующий день.

Лайэм и Мэдди трудились внутри машины. Кое-что ремонту не подлежало, но многое можно было починить. Надо было спасти то, что можно спасти, и составить список того, что необходимо заменить.

Девушка, низко склонившись вниз, вытирала разлитый на полу сок и выжимала тряпку в ведро. Юноша откручивал сломанный прилавок.

Мэдди, оглянувшись, посмотрела на Лайэма. Ей так хорошо с ним! Давно ли они знают друг друга? Четыре дня. А такое чувство, будто знакомы целую вечность.

Юноша поймал ее взгляд на себе. Его брови вопросительно приподнялись вверх.

Щеки девушки окрасил легкий румянец.

— Ты, должно быть, жалеешь, что встретил меня, — проговорила она. — Будешь знать, как приглашать странных девушек на ланч!

— Не скажу, что ты странная, но уж точно не такая, как все, — рассмеялся он. — Но быть не такой, как все, — это ведь здорово!

— Спасибо, — ответила Мэдди. — Вот так комплимент от парня, собирающегося улизнуть за границу. Да, девушка сразу поймет, что без нее жить не могут.

— Ты могла бы поехать со мной, — взглянув на нее, сказал Лайэм.

Мэдди улыбнулась:

— Ладно. Только позвони мне, когда придет время. Я буду там!

Они рассмеялись.

Затем их смех вдруг оборвался, а взгляды встретились. Мэдди одновременно испытывала и счастье, и грусть, и волнение, и некоторый испуг. Незнакомое чувство лишало ее мужества. Девушка чувствовала себя беззащитной.

Она отвела глаза и вновь стала мыть пол, но еще долго ощущала на себе взгляд Лайэма. Наконец, юноша, опустив голову, отвернулся.

В «Хилтоне» события развивались стремительно.

Алекс потребовал, чтобы телохранители Примы поднялись пока к себе на этаж. Ему вовсе не хотелось, чтобы по всей гостинице, ища того, кто напал на их хозяина, шныряли девять мужчин с бульдожьими лицами. Прима согласился с его требованием без звука.

Алекс вместе со службой безопасности гостиницы прочесал все здание. Однако нападавшего и след простыл. Он словно растворился в воздухе. Итальянец видел, как тот побежал к служебному лифту. И тут все следы обрывались. Неизвестный каким-то образом выскользнул из расставленных сетей.

Алекс прошел в помещение охраны. На каждом этаже была установлена камера слежения. По крайней мере, прокрутив видеозапись, они получать хоть какое-то представление о том, как выглядел нападавший.

Он оперся о спинку кресла, а начальник службы безопасности вставил видеодиск в магнитофон.

Экран остался черным.

Охранник нахмурился и вновь набрал команду.

— Что там? — спросил Алекс.

— Похоже, что на том этаже не велась запись, — ответил охранник. — Промотаю-ка пленку назад. Экран прыгнул и зашипел, в левом углу время быстро побежало обратно.

На экране появилась картинка. Охранник остановил перемотку. Алекс посмотрел на изображение. Коридор на этаже Примы — и ни одной живой души.

Изображение пропало.

— Вот когда прекратилась запись, — произнес мужчина.

Алекс обратил внимание на время: до нападения на Приму оставалось полчаса.

— Кто-то, должно быть, отключил камеру. — Охранник поднял голову и взглянул на Алекса. — Полагаю, тот, кто напал на вашего подопечного.

Алекс согласно кивнул:

— Возникает один вопрос: чем он был занят те полчаса между отключением камеры и нападением на Приму?

Дэнни сидел вместе с Сесилией Росси и представителем правления гостиницы. Прима уже пришел в себя и говорил, что помощь ему не нужна. Он был полон решимости принять вечером участие в приеме.

— Вы спятили, — сказал ему Дэнни. — На вас напали в собственном номере, а в переполненном зале вы — прекрасная мишень.

Итальянец не обратил внимания на его замечание. Дэнни не стал спорить. Поведение итальянца напомнило ему слова Алекса: если Прима не собирается следовать их советам, то зачем они ему?

Дэнни вышел из номера. Пройдя к служебному лифту, он нажал на кнопку вызова. Ничего. Наконец, ему надоело ждать. Юноша спустился на пассажирском лифте на первый этаж и связался по сотовому телефону с Алексом. Поиски ничего не давали. С каждой секундой надежда схватить нападавшего становилась все призрачней.

Увидев у открытых дверей служебного лифта человека в комбинезоне, Дэнни удивился.

— Неполадки? — поинтересовался юноша.

Отрицательно покачав головой, тот ответил:

— Обычная профилактика.

— Так лифт не работает? — спросил Дэнни.

Ремонтник утвердительно кивнул.

— Ага.

— И сколько уже? — осведомился агент.

— Минут пятнадцать, — ответил мужчина.

— Спасибо, — похлопав его по плечу, промолвил юноша.

Идя к пассажирскому лифту, он нажал кнопку быстрого набора номера.

— Алекс? По-моему, нам надо подняться к себе. Что-то странное происходит здесь внизу. Попробуй-ка угадай, о чем речь? О служебном лифте, которым, по словам Примы, воспользовался преступник. Ну так вот: уже четверть часа, как он отключен. И я задаюсь вопросом, как мог тот тип спуститься на проходящем технический осмотр лифте?

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Как у Алекса, так и у Дэнни накопились вопросы, остающиеся без ответа.

Прима видел, как неизвестный бросился к служебному лифту. Служебный лифт тогда не работал.

На Приму напали в 3:15 пополудни. Видеозапись прекратилась в 2:47.

Алекс убедился в том, что кто-то специально перерезал провода видеокамеры. Вероятней всего, тот, кто напал на Приму. И за все это время он ни разу не попался никому на глаза. Что же он делал те двадцать восемь минут до нападения?

— Неизвестный никак не мог воспользоваться этим лифтом, — сказал Дэнни. — Другого служебного лифта нет. Концы с концами не сходятся.

Алекс согласно кивнул и постучал в номер Джиорджио Примы.

Из-за двери раздался чистый высокий голос.

Войдя, они застали такую картину: итальянец растянулся в кресле, а Лючия Барбьери, стоя на коленях, прикладывала к его бледному вытянувшемуся лицу лед.

Алекс заметил на пальцах, держащих пакет со льдом, два огромных перстня с бриллиантами. Пакет был у женщины в левой руке. В его мозгу мелькнула догадка.

— Нашли его? — спросил итальянец.

— Еще нет, — ответил Алекс. — Не могли бы вы ответить на пару вопросов?

— Да… конечно, разумеется. Я рад помочь.

— Чем вы занимались последние полчаса до нападения на вас? — осведомился мистер Кокс.

— Работал за письменным столом, — ответил Прима.

— Один?

— Безусловно, один. Я попросил, чтобы меня не беспокоили.

— Ясно. — Алекс считал, что неизвестного так долго не замечали лишь потому, что тот был у Примы. Он взглянул на Дэнни. — В таком случае, синьор Прима, у нас не все стыкуется.

— От удара вы потеряли сознание? — спросил Дэнни.

— Нет, — ответил итальянец. — К чему эти вопросы?

— Вы сказали, что неизвестный побежал к служебному лифту, — ровным голосом произнес Дэнни. — Я думаю, вам это показалось, поскольку, и это совершенно точно, синьор Прима, он не мог воспользоваться им. Лифт на профилактическом осмотре.

Алекс, шагнув вперед, спросил:

— Вы приказывали кому-нибудь из своих людей отключить камеру наблюдения?

Лючия побледнела. Сев прямо в кресле, итальянец оттолкнул ее руку, и его лицо налилось гневом.

— О чем вы говорите? — спросил он.

— Я говорю о том, что не было никакого нападения, — тихо промолвил Алекс. — Я говорю, что вы сами устроили весь это сыр-бор!

Прима с грозным видом поднялся с кресла.

— Что за нелепость! Зачем это мне? — Он показал на раны. — По-вашему, я не в своем уме, чтобы без всякой причины уродовать себе лицо?

— Нет, не будь на то оснований, вы бы так не поступили, синьор Прима. — Дэнни улыбнулся: — Вы не желаете рассказать нам о том, что вами двигало?

— Нет, ребята, вы впрямь спятили! — взорвался итальянец. — Съехали с катушек, если допускаете подобные предположения. Что ж, по-вашему, я сам себе разодрал лицо?

Вдруг в голове Алекса все встало на свои места. Он бросил взгляд на Лючию.

— Мисс Барбьери… я видел, как вы подписывали свою фотографию… вы левша, не так ли?

Та пристально посмотрела на юношу.

— Да. И что с того?

— Синьора Приму ударили по правой щеке, — пояснил Алекс. — Если бы нападал правша, то его удар пришелся бы… — тут он размахнулся и показал, куда приходится удар, — по левой щеке. Но не тогда, когда вы левша, — Алекс кивнул на левую руку Лючии Барбьери. — И эти перстни… ударь вы кого-нибудь, вы бы поранили того, кто вывел вас из себя, мисс Барбьери. — Его холодный взгляд снова обратился на Приму. — Два перстня на левой руке. И два пореза на правой стороне вашего лица, сэр. Я беру перстни мисс Барбьери на анализ, или вы говорите мне всю правду. Выбор за вами.

Лючия Барбьери затравленными глазами посмотрела на Приму.

— Как бы тщательно ни старались вы отмыть перстни, на них все равно остались кусочки кожи и кровь, — сказал Алекс.

Уронив голову на ладони, она зарыдала. Прима опустился в кресло и положил руку на склоненную головку. Успокоив ее на родном языке, он посмотрел на Алекса.

— Вы умный молодой человек. Я недооценил вас. — Воцарилось молчание. Прима собирался с мыслями. — Я скажу вам правду, — наконец промолвил он. — Простите меня… мне немного неловко, — итальянец перевел взгляд с Дэнни на Алекса. — Видите ли, дело в том, что у нас с Лючией вышла размолвка, — он погладил ее по волосам. — Мы, итальянцы, народ горячий. Спор-то пустяшный… из-за какой-то ерунды. Лючия не хотела ударить меня. — У Примы в улыбке приподнялся уголок губы. — Она не рассчитала своих сил. Но то моя вина. Я свалял дурака, стал советовать ей, как петь. Лючия вполне справедливо рассердилась, — тут он показал на свою щеку, — и вот результат. Но она тут же пожалела о содеянном. — Просунув палец под подбородок певицы, Прима приподнял ее голову. Ее лицо было бледно, но спокойно.

— Так и было, мисс? — осведомился Дэнни.

Лючия Барбьери робко кивнула.

— К чему эта история про нападение? — поинтересовался Алекс у итальянца.

— За это прошу прощения, — сказал Прима и снова поднялся с кресла. — Мне как-то надо было объяснить, откуда у меня раны… Не хотелось объявлять о помолвке с Лючией, выставляя при этом напоказ следы нашей глупой ссоры.

Итальянец поднял девушку на ноги и обвил ее талию рукой. Застенчиво улыбнувшись, она прильнула к нему.

— Я надеялся, что выдуманное мною нападение объяснит мои ранения, — Прима сконфуженно рассмеялся. — Я понятия не имел, что вы, молодые ребята, окажетесь такими сообразительными сыщиками. Мое глупое вранье вы обнаружили в мгновение ока. Я поражен! — Его лицо еще больше расплылось в улыбке. — Отныне Джиорджио Прима будет чувствовать себя, как за каменной стеной, зная, кто охраняет будущего премьер-министра Италии!

Утро четверга.

Мэдди с Лайэмом встретились у гаража в Южном Актоне.

Юноша повернул ключ в висячем замке, и они вдвоем приподняли большую металлическую дверцу. Вид у фургона был немного потрепанный, но для езды он вполне годился.

— Вчера вечером я созвонился со всеми партнерами отца по бизнесу, — проговорил юноша, — и сказал им, что никому не позволю убрать нас с дороги. И еще сообщил, что сегодня мы работаем, как обычно. Теперь уже об этом наверняка известно и тем громилам, — он взглянул на девушку. — Конечно, отец спал, он ни о чем не догадывается.

— Если не случится ничего непредвиденного, то к концу дня все кончится. Потом и скажешь отцу правду. — Мэдди взглянула на Лайэма. — Знаешь, ты не обязан ехать. Я могу позвонить в УПР, и кто-нибудь из наших сядет за руль.

— Не смей, — возразил юноша. — Запомни, это дело мое, — он улыбнулся. — Кроме того, я нужен тебе для охраны.

— Естественно, — дотронувшись до его руки, произнесла Мэдди. — Ладно, мы схватим тех малых вместе.

Фургон уже был полностью загружен товаром. Осталось только забраться в кабину и покатить по дороге в Лондон.

Мэдди села рядом с Лайэмом. Они переглянулись.

— Готова? — спросил он.

Девушка кивнула.

Лайэм повернул ключ зажигания.

— Хорошо, поехали.

Мэдди сжала ему руку.

— Все получится, — сказала она. — Мы…

Остальные ее слова потонули в приближающемся реве мотора. Резко завизжали тормоза, и из-за угла на бешеной скорости выскочила черная машина. Она со страшным скрежетом остановилась прямо у въезда в гараж.

Девушка ждала подобного развития событий. Но все равно комок стал в горле, а в груди бешено заколотилось сердце, когда она увидела, как из автомобиля вылезает та же четверка.

Лайэм сжал ее ладонь.

— О, Боже, — прошептала она.

Ужас грозил переполнить ее. У одного из мужчин было помповое ружье. Его щетинистое лицо, казалось, было маской смерти. Такого Мэдди не ожидал. Она недооценила, на что способны эти типы, и подвергла Лайэма ужасной опасности.

Широко расставив ноги, громила встал перед фургоном. Он прижал ружье к бедру и навел дуло на лобовое стекло кабины.

— Мы хотели с вами по-хорошему! — крикнул он. — Но, бывает, люди просто не понимают слов.

— Вам не запугать меня, — в ответ крикнул Лайэм.

Побелевшими пальцами он больно стиснул ладонь девушки.

Мужчина расхохотался. Мэдди заметила, как он, загоняя патрон в патронник, дернул правую руку назад. Ее план трещал по швам: их убьют прежде, чем они сумеют выехать из гаража.

Громила поднял ружье и прицелился в лицо Лайэма. Мэдди рывком загородила юношу собой. Она не колеблясь была готова принять предназначенную ему пулю.

— Нет! — воскликнул Лайэм. — Мэдди! Пригнись!

Что-то резко и сильно треснуло.

Из-за плеча девушки юноша увидел, как ружье вылетело из рук бандита. Снайпер-полицейский одним выстрелом из винтовки продемонстрировал свое мастерство.

До слуха Мэдди донесся усиленный динамиком голос:

— Полиция. Вы окружены. Выходите на середину двора и ложитесь лицом вниз, скрестив руки за спиной.

Бандиты ошеломленно огляделись вокруг. На крышах соседних зданий появились отчетливо видные на фоне яркого неба темные фигуры. По меньшей мере десять стволов смотрело во двор.

Полицейская машина без опознавательных знаков прокралась к гаражу и преградила единственный путь к спасению.

Громилы тут же улеглись на землю.

Операция была завершена.

Лайэм посмотрел на Мэдди. Ее лицо было так близко! Он крепко обнял ее. От пережитого потрясения он весь дрожал.

— Тебя могли убить, — задыхаясь, проговорил он.

— Разве я тебе не говорила? Меня невозможно убить.

Мэдди освободилась из его объятий и упала на сиденье. Когда она взяла сотовый телефон, рука ее дрожала.

— Это Мэдди, — проговорила девушка, протягивая свободную руку Лайэму. — Четверых задержанных препроводят в участок. Никто не пострадал, — она облегченно улыбнулась юноше. — Операция прошла по плану.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

В тот же день, 2:19 пополудни.

Комната для инструктажа в штабе УПР.

Дэнни заканчивал доклад по Джиорджио Приме. Он сообщил собравшимся сотрудникам УПР о признании Примы: не было никакого нападения, просто любовная стычка.

Опершись о кафедру, он оглядел присутствующих.

— Мы не стали дальше копать. Царапины на лице Примы подтверждают историю о том, что Лючия ударила его. У нас нет доказательств, что он лжет, — Дэнни усмехнулся. — Мы должны верить его словам.

— Вы не верите? — спросила Сьюзан Баксендейл.

— Ни на йоту, — ответил юноша. — Он лжет нам с первого дня.

— Его рассказ не объясняет, почему была отключена камера слежения, — вмешался Алекс. — Также непонятно, для чего ему понадобилось отсылать всю охрану вниз всего за несколько минут до ссоры с Лючией Барбьери, — он нахмурился. — Сесилия Росси тоже была в зале, улаживала там кое-какие детали.

— Другими словами, — сказала Сьюзан, — на этаже, кроме Примы, Лючии и вас с Дэнни никого не было.

— Верно, — подтвердил Дэнни.

— Странно. У вас есть соображения, что же на самом деле произошло в номере?

— Лючия наверняка ударила его, — ответил Дэнни. — Однако нам не известна настоящая причина.

— А не репетировали ли они задуманную ими сценку? — предположила Сьюзан. — А на репетиции что-то разладилось. — Взяв листок, она произнесла: — Только что по электронной почте от «Де Бирс» получено сообщение: колье Каллас будет доставлено в «Хилтон» завтра утром. Лючия Барбьери появится в нем на сцене Альберт-холла тоже завтра, но вечером. — Она оглядела присутствующих. — Подумайте вот над чем, ребята. Что, если эта болтовня насчет наемных убийц — всего лишь дымовая завеса, поднятая для того, чтобы скрыть от нас кое-что попроще? Что, если за всем этим кроется желание Примы похитить колье?

— Он же миллиардер, — возразил Дэнни. — Зачем ему рисковать, если он может просто купить его?

Баксендейл ответила:

— Даже миллиардер не может приобрести то, что не продается. «Де Бирс» поручено хранить колье Каллас, пока оно не будет передано в музей. Богатые и влиятельные люди считают, что им позволено все. А вдруг Прима задумал преподнести своей невесте в качестве свадебного подарка и впрямь нечто выдающееся?

— Но колье слишком известно, — возразила Мэдди. — Она не сможет носить его.

— На публике — да, — проговорил Алекс. — Но разве мы не знаем о богачах, что хранят ворованные произведения искусства у себя в запертых сейфах и втайне любуются ими?

— Итак, вы полагаете, что Прима с Лючией разыгрывали сцену похищения колье? — спросил Дэнни. — Лючия, правда, несколько перестаралась. — Он улыбнулся. — Это, конечно, придает делу другой оборот.

— Это всего лишь предположение, — сказала Баксендейл. — Пока мы не можем этого доказать, поэтому должны считать, что жизнь Примы находится в опасности. — Она перевела взгляд с Алекса на Дэнни. — Не отходите от него ни на шаг. Не спускайте ни на секунду с него глаз. Нам необходимо выяснить, зачем вы ему понадобились в гостинице. Если он использует вас в каких-то своих целях, то мне не хотелось бы, чтобы вы оказались в дураках. Понятно?

— О да, — ответил Дэнни, — более чем.

Мэдди стояла у кафедры. За ее спиной на огромном освещенном экране сейчас покажут видеозапись, сделанную при нападении на фургон. Девушка нервничала: она впервые выступала перед своими товарищами по работе с докладом. Ладони у нее вспотели, в горле першило.

Она поймала взгляд Дэнни. Тот улыбнулся и подмигнул ей. Его дружелюбное лицо успокоило ее. Мэдди собралась с духом и приступила к докладу.

Начала она с краткого введения в курс дела. Затем подробно, по дням, рассказала обо всех событиях, произошедших вплоть до момента ареста. Отвечая на вопросы, она постепенно приобретала уверенность в себе. Это дело было ее, она довела его до успешного конца. Тут есть, чем гордиться.

— В настоящее время четверых задержанных допрашивают, — сообщила Мэдди собравшимся. — Вероятно, они скажут нам имена своих главарей. Однако я хотела бы подчеркнуть: расследование по данному делу продолжается, мы всего лишь разгадали малую часть головоломки. — Она оглянулась на Сьюзан Баксендейл. Их взоры встретились, и женщина одобрительно кивнула ей.

— В заключение, — сказала девушка, — я хотела бы показать вам видеозапись. Она не прольет свет на то, что нам еще не известно, но подтвердит, что двое парней, задержанных в Южном Актоне, двумя днями ранее принимали участие в нападении на фургон на площади Гамильтона.

Мэдди нажала кнопку на пульте управления. Потух верхний свет. Отойдя в сторону, она встала вполоборота к экрану и нажала на другую кнопку.

На экране появился затылок Лайэма. Наклонившись над прилавком фургона, он протягивал покупателю стаканчик с мороженым. Слышались голоса и шум дорожного движения. Вот показалась и очередь за мороженым. Ракурс чуть сместился, и вдали, несколько в стороне, появился первый этаж «Хилтона».

— Как видите, — поясняла Мэдди, — оператор управляет камерой на расстоянии.

Теперь под углом была видна часть пешей дорожки. Камера наехала на лицо ребенка, а затем вновь ушла назад.

Сотрудники УПР наблюдали, как при появлении громил выстроившиеся в очередь туристы рассыпались в разные стороны.

— Вот и главарь, — сказала Мэдди, когда свирепое лицо закрыло весь экран. — Сегодня утром у него было ружье.

Все видели, как Лайэм бросился на верзилу с тяжелой пластиковой бутылкой.

— С этого момента, — проговорила девушка, — события будут развиваться несколько быстрее.

Картинка дрогнула, раздались крики и удары. Это на фургон напали сразу с нескольких сторон. Потасовка длилась недолго.

— Скоро прогремит взрыв, — комментировала Мэдди. — Один из нападавших бросил в фургон шутиху, желая, видно, попугать нас, но мне удалось вышвырнуть ее, прежде чем она взорвалась.

Донесся звук взрыва.

— И вот тут появилась местная полиция, — сказала девушка и посмотрела на Сьюзан Баксендейл. — Это я по своей глупости не предупредила их о засаде. — Мэдди нажала кнопку, и изображение пропало с экрана. — Ну вот, пожалуй, и все.

— Ты не могла бы показать еще раз несколько последних кадров? — встав с места, попросил Алекс.

— Откуда? — осведомилась Мэдди.

— Со взрыва шутихи, — ответил юноша и, повернувшись к Дэнни, сказал: — Обрати внимание на противоположную сторону улицы.

Девушка прокрутила запись назад. На тротуаре стояли люди, собирающиеся переходить дорогу. Когда раздался взрыв, они резко дернулись.

— Останови! — воскликнул Алекс. Он вышел из-за стола и, вплотную приблизившись к экрану, указал на три небольшие фигуры: — Нельзя ли увеличить этот фрагмент?

— В два счета, — ответил Дэнни.

Он сел за компьютер и, открыв меню, нажал несколько кнопок. Экран монитора покрылся сеточкой тонких синих линий. Фрагмент, на который указал Алекс, стал резкими рывками расти, пока не заполонил все полотно.

Мэдди стояла возле Алекса. В комнате царила тишина: всем было интересно, что же он там увидел.

В кадре были трое мужчин. В солнцезащитных очках и черных костюмах. Они стояли вполоборота к камере. Видно, взрыв привлек их внимание. Рука у мужчины в центре была засунута в карман пиджака.

— Замедли просмотр, — бросил Алекс.

Дэнни запрограммировал диск на замедленный просмотр.

Мужчина в центре медленно вынул руку из внутреннего кармана пиджака. Он держал какой-то серый предмет — пистолет. Двое других прикрыли его.

— Если кто не узнал этих очаровашек, то я скажу, кто они, — промолвил Алекс. — Мужчина в центре, тот, кто схватился сразу за пистолет, — это Карло Берлотти. Худощавый слева — Луиджи Руссоло, а урод — Джино Северини. — В полумраке он повернулся к коллегам. — Мы с Дэнни посадили эту троицу в понедельник вечером на самолет, направляющийся в Милан. Вот что интересно, как они умудрились во вторник ранним утром снова оказаться в Лондоне — да еще при оружии?

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Первой заговорила Сьюзан Баксендейл:

— Надо выяснить, известно ли Приме о возвращении этих лиц в Великобританию. Они здесь благодаря ему, или без его ведома? Дэнни, Алекс — немедленно в «Хилтон». — Сьюзан поглядела на Мэдди: — Это твоя наводка. Полагаю, тебе следует поехать с ребятами. Свободны. Все.

Мэдди охватило волнение. То, что ей поручили самостоятельное расследование, конечно же важно, но это не идет ни в какое сравнение с возможностью работать вместе с Алексом и Дэнни над одним делом. В конце концов, они партнеры.

Идя с ребятами, девушка радовалась и волновалась из-за того, что им вновь предстоит работать вместе.

Они вошли в лифтовую кабину, дверцы закрылись, и лифт пошел вниз.

— Ну, рассказывай о Лайэме, — поглядев на Мэдди, произнес Дэнни.

— Он славный парень, — пряча глаза, ответила она. — И больше ничего.

— Неужто? — рассмеявшись, сказал Дэнни. — И это все?

— Что ты хочешь сказать?

Алекс поглядел на нее:

— У нас создалось впечатление, что тебе он нравится. Только и всего.

— Да, он мне нравится, — согласилась девушка. — Мне многие нравятся. Порой, даже и вы. — Она посмотрела на них. — К тому же он скоро уезжает за границу.

— Стало быть, ты больше с ним не увидишься? — поинтересовался Алекс.

— Ну, на самом деле увижусь, — ответила Мэдди. — Завтра вечером. Он позвонит мне, — она усмехнулась, — и мы отправимся гулять.

— В пятницу вечером? — проговорил Дэнни. — Ох!

— А в чем дело? — удивилась девушка.

— Завтра первый день недели классической музыки, — пояснил Алекс. — Завтра вечером ты, Мэдди, должна быть с нами в Альберт-холле.

Мэдди расстроилась. Она ведь не может прийти к Сьюзан Баксендейл и попросить отстранить ее от дела Примы, чтобы сходить на свидание. Ладно, это не конец света. Они с Лайэмом назначат свидание на другой день, на субботу.

Джиорджио Прима сидел за письменным столом. Одной рукой он стучал по клавиатуре, на экране мелькали котировки облигаций и акций, а в другой держал телефонную трубку и что-то быстро, горячо говорил на итальянском. Стол был завален бумагами, документами и распечатками.

— Синьор Прима сегодня очень занят, — сказала Сесилия Росси трем агентам УПР, вводя их в его номер. — Надеюсь, у вас к нему серьезное дело.

— О, и весьма, — бросил Алекс.

Взглянув на них, Прима, словно их тут и нет, продолжал стучать по клавиатуре и говорить по телефону. Когда он с грохотом положил трубку на рычаг, то сразу заорал на Сесилию Росси.

— Синьор Прима, — вставил Алекс, — прошу на пару слов, можно?

— Не сейчас, — ответил итальянец. — Разве не видно, что я работаю?

— Карло Берлотти в Лондоне, синьор Прима, — склонившись к письменному столу, промолвил Алекс. — И с ним двое других. Северини и Руссоло.

Прима откинулся на спинку кресла. Это известие лишило его дара речи.

Мэдди взглянула на Сесилию Росси. Та даже бровью не повела.

— Откуда вы это взяли? — прошептал итальянец.

— Видеокамера засняла их, — ответил Дэнни. — Карло даже показал пистолет.

— Где они были? — с трудом спросил Прима.

— Не так уж и далеко отсюда, — произнесла девушка. — На противоположной стороне улицы. Их сняли, когда они, направляясь в гостиницу, переходили через дорогу.

Нахмурившись, Прима поинтересовался:

— Вы арестовали их?

— Нет, — ответил Алекс. — Съемка производилась во вторник, а запись просматривалась только сегодня утром.

Лицо Примы налилось кровью.

— Вы хотите сказать, что вот уже три дня эти наемники спокойно разгуливают по улицам Лондона? — он поглядел на Сесилию Росси. — Ну, что я говорил об иностранных секретных службах? — промолвил итальянец. — Моя жизнь в опасности, а эти малые и пальцем не пошевелили, чтобы защитить меня! — он разразился гневной речью на итальянском.

Алексу пришлось опять повысить голос, чтобы привлечь к себе внимание Примы.

— Обеспечение вашей безопасности является нашей первоочередной задачей, сэр, — возразил он. — Однако трудно работать, когда нам известны не все факты.

— Факты? — взорвался Прима. — Какие еще факты? Что вы имеете в виду?

Алекс взглядом заставил его умолкнуть.

— У вас были основания полагать, что эта троица вернется в Соединенное Королевство? — спросил он. — Вам было известно, что они вернулись в Лондон? Они выполняют ваши распоряжения?

Глаза итальянца яростно засверкали.

— Да как вы смеете!

Спокойно обойдя стол, Сесилия Росси подошла к Приме и что-то прошептала ему на ухо. Его гнев поутих.

— Сесилия напомнила мне, что вы лишь выполняете свою работу, — сказал он. — Иногда в поисках истины вам приходится задавать нелепые вопросы. Извините, что вышел из себя. Человек я горячий и боюсь за свою жизнь. Мои враги беспрепятственно разгуливают по улицам, а британская служба безопасности ловит блох. — Подавшись вперед, он по очереди посмотрел на них. — Отыщите их. Джиорджио Прима в долгу не останется. — Он улыбнулся улыбкой профессионального политика. — Я человек прямой. Я вознагражу вас.

— Это ни к чему, — ответил Алекс и холодно посмотрел на итальянца. — Мы найдем их, синьор Прима. Обещаю.

Повернувшись, он пошел к двери. Дэнни с Мэдди последовали за ним. Закрывая дверь, девушка заметила, как Прима и Сесилия Росси переглянулись.

Это был взгляд людей, которым есть, что скрывать.

Штаб-квартира УПР.

Мэдди сидела за компьютером, Алекс стоял рядом с ней, Дэнни пил содовую и смотрел на экран монитора.

Девушка собиралась выяснить, каким образом итальянцы опять попали в Соединенное Королевство.

— Они улетели из Хитроу вечерним рейсом в 20:00, — проговорила она. — Точно?

— Разумеется, — сказал Дэнни. — Мы им на прощанье помахали ручкой.

Мэдди что-то напечатала.

— Значит, сели они в Мальпенса где-то часов в одиннадцать, по европейскому времени, если не было задержек. — Она открыла новое меню и ввела пароль. — На следующее утро у Люфтганзы в 7:05 был рейс. Прибыл в Хитроу в 8:10. По времени нам подходит.

— На нем и прилетели Карло и его парни, — согласился Алекс. — У них было время, чтобы добраться до Лондона и попасть в объектив видеокамеры, — он нахмурился. — Даже со всеми задержками они легко могли часам к десяти связаться с Примой.

— Итак, ты убежден, что они по-прежнему работают на итальянца? — поинтересовался Дэнни.

Алекс отрицательно покачал головой.

— Не факт. Я просто прокручиваю все возможности.

— Если они его люди, то ему место на сцене, — сказала Мэдди. — Когда мы уходили, я видела, каким взглядом обменялись Прима и Сесилия Росси. Они определенно не желают, чтобы мы кое о чем узнали. Я уверена в том.

— Зная методы работы Примы, — промолвил Дэнни, — нечего удивляться, что он многое скрывает от нас.

— Вопрос стоит так: Карло и компания работают на Приму или против него? — проговорил Алекс. — Если они против него, то сам собой напрашивается вывод, что в ближайшие дни на него будет совершено покушение.

— А если они на его стороне? — спросила Мэдди.

— Тогда нам предстоит выяснить, какая у Примы острая необходимость в Карло и его ребятах, коль он идет на риск и возвращает их в Англию прямо у нас под носом.

— У нас есть что-нибудь на них? — поинтересовалась Мэдди.

Дэнни вошел в Интернет.

— Они бывшие военные, — сказал он. — Берлотти служил в десантно-диверсионной бригаде. Подленькая работенка, ставил мины-ловушки и прочую дрянь. Двое других — обыкновенные наемники. Служили тем, кто больше заплатит, но только под наблюдением Берлотти. Я связался с итальянской полицией и Интерполом. На него имеется досье в обоих учреждениях.

— Думаешь, он способен переметнуться от Примы к тому, кто выложит перед ним кругленькую сумму? — спросил Алекс.

— Разумеется, — кивнул Дэнни. — Да еще как! По-моему, завтра нам не придется скучать, ребята. Прима покидает Лондон в субботу утром. Если Берлотти намерен нанести удар здесь, то это случится в ближайшие тридцать шесть часов.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Мэдди пришлось допоздна задержаться в Центре, чтобы довести до ума отчет о войне с мороженщиками. Ей очень хотелось, чтобы он попался на глаза отцу. Несмотря на некоторые огрехи, операция под ее руководством успешно завершена, и девушка надеялась, что это наконец убедит ее чересчур заботливого родителя в том, что она сама вполне может о себе позаботиться.

Вернувшись домой, она первым делом хотела позвонить Лайэму и договориться встретиться в другой день, но бабушка сказала ей, что юноша уже звонил трижды.

— Этому молодому человеку явно не терпится поговорить с тобой, Мэдди, — с улыбкой промолвила она.

Схватив телефон, девушка, усаживаясь на подлокотник дивана, нажала кнопку быстрого набора номера. Она отворила окно и пристально смотрела вниз на Реджентс-парк. Вот уже несколько дней не было дождей, и потому кромка неба была серовато-коричневого цвета. Однако ей Лондон нравился и таким.

Не успел смолкнуть первый звонок, как Лайэм взял трубку.

— У меня новости, — сказал он.

— У меня тоже, — ответила Мэдди.

— Говори первая.

— Я вновь работаю вместе с Алексом и Дэнни над делом Примы, — сообщила ему девушка. — Только вот незадача: в пятницу вечером я должна работать. Давай перенесем встречу на субботу?

Воцарилось непродолжительное молчание.

— Я не могу, — сказал Лайэм.

Мэдди удивилась:

— Почему?

— Потому что буду в небольшом румынском городке Солка, — ответил юноша. — Сегодня мне позвонили, и в субботу я улетаю.

Мэдди была ошеломлена. Она знала, что его отъезд неминуем, но как же ей хотелось, чтобы он не был столь скорым!

— Просто великолепно, — промолвила она, изо всех сил стараясь говорить веселым тоном. — Наверное ночная жизнь в Солке бьет ключом?

— Сомневаюсь, — ответил Лайэм, — ведь город в Карпатских горах.

Мэдди собралась с духом:

— Итак, когда же мы увидимся?

— Сегодня я тоже не смогу, — сказал юноша. — Встречаюсь с функционером ДПИ, надо оформить кое-какие бумаги.

— Завтра выпадает, — промолвила она. — Я весь день буду занята. Когда твой рейс в субботу?

— Во второй половине дня. За мной заедут в полдень.

— Итак, нам остается только субботнее утро, — подытожила Мэдди. — Скажи, где и когда, и я там буду.

Мэдди лежала в темной спальне. Перед ее взором стояло лицо Лайэма. «Какая же все-таки несправедливость, — думала она. — Только встретила понравившегося парня, и уже разлука».

Вспомнив его улыбку, девушка тоже улыбнулась.

В конце концов, год не такой уж и большой срок.

Не так ли?..

Утро пятницы, гостиница «Хилтон» в Лондоне.

Дэнни прогуливался перед гостиничным зданием, Мэдди находилась в фойе, а Алекс сидел в номере у Джиорджио Примы.

Они постоянно поддерживали связь по сотовому телефону.

Им было, чем занять себя: приехали из «Де Бирс», чтобы передать колье Каллас. Сесилия Росси подняла вокруг этого большую шумиху. Повсюду крутились фотографы и репортеры.

Телохранители итальянца, распределившись по углам, провожали всех подряд недобрым взглядом. Алекс не верил ни одному из них. Если трое могли предать Приму, то почему не четверо и не пятеро? Или почему не все скопом? Щекотливая ситуация.

Колье после подписания соответствующих бумаг было передано Приме в его люксе под стрекотание десятков камер. Лючия Барбьери сидела рядом с ним. Она была очаровательна, как кинозвезда. Прима широко улыбался, как умеют улыбаться только политики. С лица Лючии тоже не сходила улыбка. «Хищная улыбка, — подумал Алекс. — Так дикая кошка обнажает свои зубы перед тем, как вонзить клыки в сочный кусок мяса. Только Барбьери точит зубы не на мясо, а на колье». Алекс видел, как глаза женщины алчно сверкнули, когда Прима одел драгоценность ей на шею. Она подняла руки и нежно провела пальцами по огромному бриллианту.

Когда фотографы вдоволь наснимали высокопоставленную пару, Прима дал короткую импровизированную пресс-конференцию. Были заданы и вопросы о ссадинах на его лице. Итальянец ответил, что они — результат несчастного случая. Прозвучали вопросы и о предстоящих в Италии выборах. Он говорил, что надеется победить с убедительным перевесом, но у него на родине много врагов, желающих поражения.

— Правда ли то, что у вас имеются основания беспокоиться о своей безопасности в Лондоне, синьор Прима?

Алекс насторожился. Задал вопрос итальянский репортер, но по-английски. Почему? Алекс посмотрел на Сесилию Росси. Неужели вопрос прозвучал с ее подачи? Но зачем?

— Я знаю, что в Лондоне сейчас находятся те, кто хотел бы причинить мне вред, — сказал Прима. — Я известил на сей счет британскую службу безопасности, но до сих пор никто не задержан. Должен сознаться, я разочарован. Мне доводилось слышать только положительные отзывы о деятельности британской службы безопасности. — Подняв руки, он развел их в стороны. — В конце концов, Джиорджио Приме придется полагаться только на собственную охрану. Как вам известно, я буду сегодня вечером на дебюте моей дорогой Лючии в Альберт-холле. Однако прежде я пошлю своих людей, чтобы они там все проверили. Лишь тогда я буду чувствовать себя в полной безопасности.

Пресс-конференция длилась примерно полчаса. Затем вмешалась Сесилия Росси, и репортеры с фотографами начали расходиться.

Прима поймал взгляд Алекса. Тот не пытался скрыть своего гнева, вызванного данной итальянцем оценки деятельности УПР. Улыбнувшись, Прима подошел к нему.

— Здесь замешана политика, — сказал он. — Не принимайте моих слов на свой счет. — Странный свет вспыхнул в глазах Примы. — Вы нашли предателей?

— Нет, — ответил Алекс, — но непременно найдем.

Прима пожал плечами:

— Может быть, да, может быть, нет. — Он подошел к Лючии, стоящей около зеркала во весь рост и восхищенно разглядывающей собственное отражение. Она, казалось, была зачарована колье Каллас.

— Прекрасная пара, не правда ли?

Алекс обернулся. В голосе Сесилии Росси звучала обида.

— Они, вероятно, заслужили друг друга, — тихо промолвил Алекс.

— Не все получают то, что заслужили, — зло бросила женщина. — Но синьор Прима, пожалуй, получит по заслугам. Он великий человек. Таким людям с их высоты приходится больно падать!

Прежде чем Алекс успел ответить, она повернулась и вышла.

Алекс стал наблюдать за Лючией. Ее длинные пальцы ласкали бриллиант, а во взгляде светились решимость и жадность. Юношу стали одолевать серьезные сомнения на ее счет.

Прима был вдвое старше певицы. Неужели он так влюблен, что готов все поставить на карту и ради нее украсть колье?

Алексу не доводилось слышать, чтобы мужчины средних лет ради любви шли на подобные безумства. А может, Карло с компанией здесь для того, чтобы похитить украшение. Пока все будут смотреть на Приму, кто проследит за Лючией Барбьери?

Кто предотвратит похищение колье?

Алекс злорадно усмехнулся про себя.

Он.

Королевский Альберт-холл.

Пятница, 3:00 пополудни.

Сесилия Росси стояла перед стеклянными дверями главного входа, поддерживая связь с людьми в здании по сотовой связи. Судя по всему, охранники Примы прочесывали все помещения сверху донизу перед появлением своего шефа.

Рядом с женщиной стояли Мэдди и Дэнни.

— Они ничего не найдут, — сказал Дэнни. — Сегодня я дважды осматривал зал. — Хмуря брови, юноша посмотрел на Сесилию. — Неужели ваши люди полагают, будто я не знаю своей работы?

Сесилия Росси была холодна, как лед.

— Я ничуть в этом не сомневаюсь, — ответила она, — но мне приказано, чтобы охрана синьора Примы обыскала здание.

— Почему вы не хотите впустить нас? — спросила Мэдди. — Мы могли бы помочь.

— Охрана использует чувствительное оборудование — ультразвуковые приборы и прочие штуки, появление посторонних только приведет к техническим неполадкам.

— Какого рода? — спросил Дэнни.

Сесилия Росси неопределенно пожала плечами:

— Тут я не специалист.

— Ну что ж, зато я специалист, — сказал Дэнни, — и готов помочь им.

Женщина подняла руки:

— Простите, но мне приказано никого не впускать.

Мэдди и Дэнни переглянулись. Досадно, что Сесилия Росси не пускает их внутрь — они надеялись на нее. На остальных входах и выходах стояла охрана Примы.

Еще больше раздражало другое. Сразу после передачи колье Дэнни вместе с другими агентами УПР, профессионалами своего дела, побывал в Альберт-холле. Они вместе с опытной охраной зала дважды прочесали здание сверху донизу. Дэнни мог на сто процентов поклясться, что там нет никаких адских машин.

Росси поднесла трубку к уху. Она выслушивала доклады от людей в здании и время от времени тихо говорила что-то по-итальянски в телефон.

Дэнни стал выказывать нетерпение. Он специалист по электронной технике. Если у итальянцев и впрямь имеется такое оборудование, то ему хотелось бы увидеть его. Он должен знать, что они делают.

— Послушайте, дамочка, — сказал Дэнни, — мне надоело быть милым парнем, так что или вы впустите нас, или…

— Scuzi! — проговорила Сесилия Росси, и Дэнни замолк. Ей, вероятно, сейчас отдали какое-то распоряжение.

— Si, si. Bene. — Улыбнувшись Дэнни, она отворила дверь и отступила в сторону. — Охрана синьора Примы закончила осмотр, можете войти.

— Громадное спасибо, — взглянув на нее, произнес Дэнни.

Наконец-то им разрешили войти в здание!

В ту же минуту в зале отворилась дверь запасного выхода, и из здания выскользнули трое мужчин в черных костюмах. Они спустились по широкой каменной лестнице к автостоянке на улице Принца-консорта. Их поджидал черный автомобиль.

Опустив стекло, Карло Берлотти бросил пристальный взгляд на огромное здание Викторианской эпохи и посмотрел на часы.

3:25 пополудни.

Часовой механизм бомбы в Королевской ложе Альберт-холла поставлен на 05:05.

Через пять часов и пять минут на цифровом дисплее появятся четыре нуля.

Усмехнувшись, Берлотти поднял стекло.

Все идет точно по плану.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Мэдди с Дэнни стояли в зале Королевского Альберт-холла. Вокруг них в виде подковы возвышались партер, ложи и высокий балкон. На сцене был только концертный рояль. Через несколько часов этот зал будет полон меломанов и музыки. К семи тридцати по овальной площадке, где они стоят, станут прогуливаться любители классической музыки, для которых и устраиваются эти концерты.

— Он буде сидеть вон там, — указав вверх на Королевскую ложу, проговорил Дэнни. Он имел в виду Приму. — Пожалуй, нам стоит заглянуть туда напоследок.

Они пошли по проходу, выходящему в лабиринт коридоров. Один из охранников итальянца встал на их пути. Разговаривая по сотовому телефону, он преградил им дорогу.

— Извините, — произнес Дэнни, — не могли бы мы пройти?

Телохранитель неприязненно взглянул на него. Не спеша и презрительно поглядывая на них, он отступил в сторону. Друзья миновали дверь.

— Какие славные вежливые парни, — проговорил Дэнни. — Работать с ними будет одно удовольствие.

Поднявшись по лестнице, они прошли в Королевскую ложу.

Мэдди, перегнувшись через ограждения ложи, стала оглядываться по сторонам.

Устроившись в кресле, Дэнни вытянул ноги.

— Неплохо, — одобрительно протянул он. — Эй, Мэдди, как ты считаешь, королева Виктория когда-нибудь сидела в этом кресле?

— Сомневаюсь, — ответила девушка. Она высматривала подходящее для наблюдения место где-нибудь в зале, откуда хорошо была бы видна ложа. Наконец, она приметила сидячие места позади хора. Внизу, у большого органа, на противоположной стороне. Оттуда хорошо просматривалась ложа, просто превосходное место.

Она повернулась к Дэнни. Тот, заложив руки за голову, откинулся на спинку кресла.

— По-твоему, сегодня вечером что-нибудь произойдет? — поинтересовалась Мэдди.

Дэнни выпрямился в кресле.

— Не знаю, — ответил он, вставая. — Пожалуй, нам еще раз стоит поговорить со здешней охраной. Убедиться, что все в порядке.

Девушка одобрительно кивнула, и они покинули Королевскую ложу.

Под креслом, на котором сидел Дэнни, вновь изменились цифры на экранчике взрывного механизма.

04:51.

Гостиница «Хилтон» в Лондоне.

Джиорджио Прима и Сесилия Росси находились в одной из комнат люкса, превращенной в рабочий кабинет. Стоя у окна, они обсуждали только что полученные по электронной документы.

Они не обратили внимания на серебристый «Дукати», выехавший с гостиничного двора и влившийся в поток машин на Парк-Лейн. Алекс ехал в Центр на встречу с Сьюзан Баксендейл. Он успеет вернуться в гостиницу до того, как Прима поедет на концерт, и проводит его до самого Альберт-холла.

В дверь постучали, Прима сказал что-то по-итальянски.

Дверь открылась, и в комнату вошел Карло Берлотти. За ним проследовали Джино Северини и Луиджи Руссоло. Последний запер дверь

Сесилия Росси стояла у стены. Прима, улыбаясь, стремительно пересек комнату и крепко пожал руку Карло Берлотти.

— Удалось? — сверкая глазами, спросил он.

Берлотти молча кивнул. Прима обменялся рукопожатием с Руссоло и Северини.

— Ты получил указания? — осведомился он.

— Да, — ответил Берлотти.

— Прекрасно. Отправляйтесь немедленно.

Вся троица покинула комнату.

Повернувшись к Сесилии Росси, Прима развел руки и улыбнулся:

— К вечернему представлению все готово?

Утвердительно кивнув, она поинтересовалась:

— Вы уверены, что вам это надо?

Его глаза угрожающе сощурились.

— По-моему, это плохая затея, — подняв голову и вызывающе глядя ему в лицо, сказала Сесилия.

— Когда мне будет интересно твое мнение, я спрошу его, — оборвал ее Прима. — Я нанял тебя, чтобы ты выполняла мои приказы.

Опустив голову, женщина промолвила:

— Я сделала так, как вы просили.

— Хорошо. В таком случае, не стоит больше говорить на эту тему.

Отворилась боковая дверь, и показалась Лючия Барбьери.

— Жожо, ты мне нужен. Помоги выбрать платье на вечер.

Девушка бросила на Сесилию злобный взгляд.

— Разумеется, любимая, — ответил Прима, и на его лице вновь появилась улыбка. Посмотрев на Сесилию, он бросил: — Можешь идти.

Женщина спорым шагом прошла мимо Лючии Барбьери, заметив устремленный на нее ледяной взгляд.

Она тихо прикрыла за собой дверь и пошла по коридору. На ее лице были написаны беспокойство и злость. Из комнаты донесся смех. На мгновение мучительная боль исказила ее черты, однако женщина тут же взяла себя в руки и отправилась в свой номер. Работы еще было навалом, а силы Сесилии РОсси были на исходе. Джиорджио Прима этого не замечал, но его представитель по связям с общественностью находилась на грани нервного срыва.

До взрыва оставалось два часа.

В этот июльский безоблачный вечер было тепло. Только что пробило полседьмого, и зал в Альберт-холле стал понемногу заполняться. Некоторые из завсегдатаев заметили, что охрана сегодня несколько строже, да и билетеров, кажется, больше. К тому же они не спускают с тебя глаз, пока ты не займешь свое место.

Мэдди и Дэнни, прогуливаясь по залу, все примечали. Они старались не бросаться в глаза и поддерживали связь с охраной концертного зала. Они ходили порознь, но переговаривались по сотовому телефону. Кроме того, у них были крошечные наушники в ушах и микрофоны на лацканах.

— Как там ведут себя люди Примы? — поинтересовалась находящаяся на балконе Мэдди.

Двое телохранителей итальянца остались в «Хилтоне». Они будут сопровождать Приму с невестой к месту действия. Семеро других уже крутились в здании.

— Пока не жалуюсь, — ответил Дэнни с задних рядов партера.

Телефон запищал: кто-то еще пытался дозвониться до Мэдди. Она перешла на другой канал.

— Мэдди. Это Алекс. Они только что выехали из «Хилтона». Я следую за ними. Мы будем очень скоро. Я договорился, чтобы нам давали зеленый свет.

— Чудесно, — сказала девушка. — Как там у тебя обстановка?

— Пока все тихо, — ответил Алекс. — Увидимся в десять часов.

Алекс, спрятавшись в тень, наблюдал, как Прима с Лючией Барбьери вышли из гостиницы. На девушке было колье Каллас. Их сопровождали телохранители, настороженно поглядывая кругом.

Сесилия Росси села в другую машину. «Какой у нее измотанный вид», — подумал Алекс.

Длинный черный «Мерседес» осторожно вклинился в поток машин. Алекс повернул ключ зажигания, и мощный мотор его мотоцикла грозно взревел. Следуя за ними, он легко обгонял машины. От гостиницы до Альберт-холла было недалеко.

На углу Гайд-парка лимузин сбросил скорость и свернул на мост Рыцарей. Отсюда лежала прямая дорога в Кенсингтон. Слева, в стороне от шоссе, показалась огромная ротонда Альберт-холла. К нему потоком подъезжали машины. Сегодня главным событием в Лондоне было открытие концертов классической музыки.

«Мерседес» свернул на стоянку для особо важных персон. Из машины выпрыгнул телохранитель и открыл дверцу.

Джиорджио Прима и его нареченная прибыли на место.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

До взрыва оставался один час двадцать шесть минут.

Поставив мотоцикл, Алекс проследовал за свитой Примы внутрь здания.

— Он приехал, — сказал Алекс в микрофон на лацкане пиджака.

— Иду встречать, — прозвучал в ответ голос Дэнни.

В фойе Приму представляли официальным лицам, и те жали ему руку. Иностранные телевизионщики снимали их лица и улыбки. Это действо заняло несколько минут. Затем певицу провели в актерскую уборную, а Прима в сопровождении охраны стал подниматься по лестнице.

— Я их вижу, — произнес Дэнни. Он стоял в коридоре на верхнем этаже. Всего несколько часов назад на этом же самом месте Карло Берлотти перед кем-то отчитывался по телефону. — Здесь полный порядок, Мэдди! Они направляются к тебе.

— Хорошо.

Мэдди еще раньше заняла пост возле входа в Королевскую ложу. От волнения у нее свело желудок. Из-за угла коридора показались люди. Они шли к ней.

— Пока все спокойно, — прошептала она.

Прима не обратил на нее внимания. Вместе с Сесилией Росси и двумя телохранителями он вошел в ложу, и ее двери захлопнулись перед самым носом девушки.

— Я возьму на себя ведущий к ложе коридор, — сказал Дэнни.

— А я буду наблюдать с хоров, — промолвила Мэдди.

— Если что, кричи, — посоветовал Алекс.

— Проклятье! — произнес Дэнни. — Какая у нас поддержка?

— Столько, сколько необходимо, — ответил Алекс. — Нам лишь надо подать сигнал.

До взрыва — один час одна минута.

Дэнни посмотрел на наручные часы. Скоро полвосьмого. Концерты классической музыки всегда начинались вовремя. Они будут транслироваться Би-Би-Си в прямом эфире на весь мир, так что тут не должно быть никаких накладок.

Коридор был пуст. До Дэнни донеслись аплодисменты. Вероятно, на сцену вышел дирижер. «Ну и везенье, — подумал мистер Белл. — Я буду торчать в коридоре перед ложей Примы, а Алекс с Мэдди наслаждаться музыкой. Я даже минипроигрыватель не взял с собой. Уж если не везет, так не везет».

Послышались первые аккорды. Струнный оркестр играл тихую, волнующую мелодию. Затем музыка набрала силу. Величественная и печальная мелодия плыла над залом. Вот вступил хор. Дэнни не являлся большим поклонником классики, но эта музыка брала за душу.

Дверь ложи отворилась, и оттуда вышел охранник Примы. Вынув пачку сигарет, он жестом показал, что хочет покурить, улыбнулся и протянул открытую пачку юноше:

— Сигарету?

— Нет, спасибо, — ответил Дэнни.

Мужчина произнес какую-то фразу по-итальянски. Дэнни не имел ни малейшего понятия, что она значит, но прозвучала она вполне дружелюбно.

Вдруг юноша краем глаза уловил какое-то движение. Слепящая боль расколола ему череп, перед глазами запрыгали красные огоньки, и он почувствовал, что падает в черную яму. Дэнни без сознания рухнул на пол.

Луиджи Руссоло положил в карман деревянную дубинку. Он стоял над Дэнни, и на его тощем лице было написано полное равнодушие. Он что-то быстро сказал охраннику. Нагнувшись, они схватили Дэнни за руки и поволокли в укромное место.

До взрыва — ноль часов пятьдесят три минуты.

Мэдди пробиралась в восточное крыло хоров. Играл оркестр. Ей всегда нравился «Реквием» Верди. Потоки музыки проникали в глубины души, особенно когда к ней присоединились солисты и громоподобно били в литавры.

Было семи часов тридцать семь минут.

Она отыскала нужную дверь и тихо приоткрыла ее. Когда девушка проскользнула внутрь, музыка зазвучала громче и отчетливей. Мэдди оказалась как раз за хором. По левую руку от нее поднимались огромные трубы органа. Оркестр находился под ней. Четыре ведущих исполнителя стояли на сцене. Дирижерская палочка мелькала в воздухе, и музыка парила над залом.

Зал был полон, ни одного свободного места. Под самым куполом с галерки, перегнувшись через ограждения, свешивались люди. Алекс был где-то среди них. Внизу виднелось море голов.

Она поглядела на Королевскую ложу и прямо перед собой увидела Приму, Сесилию Росси и двух телохранителей, сидящих за ними. Кажется, пока все спокойно.

За спиной Мэдди приоткрыла дверь — сквозь щель за девушкой наблюдал Карло Берлотти. Ему следовало схватить девушку еще в коридоре. Здесь она не представляла для них опасности, а если решит выйти отсюда, он будет ждать ее у двери.

До взрыва — ноль часов сорок три минуты.

Алекс поднялся на галерку. Здесь стояло множество людей, и не было ни одного свободного места. Однако, наклонившись через перила, можно было разглядеть с головокружительной высоты далекую сцену. Алекс посмотрел вниз. Оттуда уже поднимался пар, от дыхания пяти тысяч человек нагрелся воздух.

Алексу были видны Королевская ложа и маленькая стройная фигурка Мэдди за хорами.

Он взглянул на часы. Семь сорок восемь.

Кто-то потянул его за рукав. Юноша оглянулся. Один из охранников Примы, что-то промолвив, поманил его за собой.

— В чем дело? — спросил Алекс.

— Синьор Дэнни, беда. Несчастный случай, разбиваться здорово.

Алекс переключился на сотовый телефон Дэнни.

— Дэнни? Ты как?

В ответ прозвучали статические шумы. Линия была свободна, но Дэнни не откликнулся.

— Что все-таки случилось? — спросил Алекс у охранника.

— Несчастный случай, — повторил итальянец. — Он падать, разбиваться здорово, идти со мной.

Охранник схватил Алекса за пиджак, но тот оттолкнул его руку.

— Ладно. Иду. Где он?

Телохранитель стремительно спускался по лестнице. «Может что-то с Дэнни? — пронеслось в голове Алекса. — Этот малый сказал, что произошел несчастный случай. Что же там могло приключиться?»

Они вышли в коридор. Из темноты раздался голос:

— Ну, вот мы опять сошлись, крутой парень!

Алекс, моментально напружинившись, обернулся. Из темного угла за дверью на него надвигалось уродливое лицо Джино Северини. Одну руку юноша поднял для защиты, а второй нанес стремительный удар. Задохнувшись от боли, Северини переломился пополам.

Сзади кто-то схватил Алекса. Он ударил стоящего сзади ногой, тот охнул.

Алекс сжал вцепившиеся в его плечи руки и согнулся. Нападавший перелетел через его спину, врезался в Северини, и они оба упали.

Тяжело дыша, юноша отпрыгнул назад. В пылу схватки от его лацкана отцепился микрофон. Он стал искать телефон — надо дать знать другим о нападении и позвать на помощь.

В это время Северини сбросил с себя обмякшее тело охранника — покатившись, оно налетело на стену и осталось неподвижно лежать.

Рука Северини скользнула внутрь пиджака.

Алекс замер. На него смотрело дуло пистолета, а из-за смертоносного ствола — беспощадные глаза итальянца.

Алекс поднял руки:

— Что дальше?

— Теперь мы подождем, — ответил итальянец и посмотрел на наручные часы. — Пойдем куда-нибудь в тихое место и подождем.

До взрыва — ноль часов тридцать одна минута.

Музыка лилась в самые отдаленные уголки зала.

На глазах Мэдди блестели слезы.

Над оркестром плыли прекрасные голоса: тенор, меццо-сопрано и сопрано. Чистый голос Лючии Барбьери взмывал ввысь, и ее лицо радостно озарялось, когда он сливался с другими в трогательно прекрасной мелодии «Диес ире».

«Какой голос! — восхитилась Мэдди. — Голос ангела».

Она взглянула на часы. Восемь. Девушка переключила телефон на частоту Дэнни.

— Дэнни, тебе слышно музыку? — прошептала она. — Ты даже не представляешь, чего лишаешься.

В ответ раздался лишь статический шум.

Мэдди перешла на другой канал:

— Алекс?

Молчание.

Встревожившись, она обернулась. «Телефон испортился? Вряд ли». Тут Мэдди увидела, что дверь чуть приоткрыта, а ведь она плотно затворила ее. Стремительно бросившись к выходу, девушка выскользнула в коридор. Она испугалась, вокруг никого не было.

Мэдди нашла канал УПР.

— Мне нужна подмога! Срочно! Что-то случилось!

И тут она увидела Берлотти. Прежде чем она успела двинуться с места, он уже вцепился в нее. Руки итальянца тянулись к шее девушки, и безжалостные пальцы впились ей в горло. У нее все поплыло перед глазами, их заволокла черная пелена, и в ушах засвистел ветер.

Мэдди собрала последние силы и крепко врезала локтем в грудь Берлотти. На миг его пальцы ослабили хватку, девушка ударила его ногой и вырвалась. Микрофон ее был сорван, а от наушника оторван провод. На несколько страшных секунд Мэдди перестала быть сотрудницей УПР. Она забыла все, чему ее учили на курсах самообороны, и стала напуганной шестнадцатилетней девчонкой, борющейся с мужчиной, который хотел убить ее.

Она бросилась бежать. Лишь одна мысль билась у нее в голове — выбраться из этой передряги, унести отсюда ноги.

Но тут, преодолев страх, Мэдди пришла в себя. Она не может просто взять и убежать. В коридоре остался Берлотти, Прима в опасности. Ее долг — защитить Приму. Для этого она здесь!

Дэнни нет, Алекса нет. Пройдет еще несколько минут, пока появится подмога. А к тому времени Прима, возможно, уже будет мертв.

Что-то надо немедленно предпринять. Но что?

Тогда-то Мэдди и увидела его. В ней вспыхнула слабая надежда. Она с силой обрушила ребро ладони на стеклянную крышку сигнала пожарной тревоги. Удар острой болью отозвался в кисти. Пронзительный вой сирены впился в уши.

Одно томительное мгновение казалось, будто все вокруг замерло. Берлотти побежал по коридору, а затем началась чехарда.

Распахнулись двери, и в коридор выскочили первые из напуганных зрителей. Берлотти тут же затерялся в прибывающей толпе. Мэдди попыталась противостоять натиску, но поддавшиеся панике люди увлекли ее за собой.

Ей надо было спешить на помощь Приме, а толпа волокла ее в противоположном направлении. Девушка лишь надеялась, что сделанного ею достаточно для его спасения. Она надеялась, что он еще жив.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

До взрыва — ноль часов двадцать семи минут.

Алекс медленно шел впереди вооруженного итальянца. Он был раздражен и зол. Надо напасть на Северини, обезвредить его. Однако тот проходил обучение в армии — его врасплох не застанешь. Но Алекс не терял надежды и думал, как бы ему взять верх.

И тут помог случай. Надрывно завизжала сирена пожарной тревоги.

Алекс среагировал мгновенно: резко развернувшись, он подсек Северини ногой. Тот рухнул на пол, и юноша за несколько секунд вырубил его. Подобрав упавшее оружие, он сунул его в карман.

Достав сотовый телефон, Алекс включил канал Мэдди. Никто не ответил ему.

«Так, с Мэдди связи нет. Дэнни тоже не откликается, — пронеслось в его голове. — Пожарная тревога. Что это? Является ли она частью покушения на Приму?»

Конечно!

Так должно быть.

Алекс бросился со всех ног в Королевскую ложу.

До взрыва — ноль часов двадцать четыре минуты.

Оказалось, туда не так легко добраться. Люди, выбегая в коридоры и фойе, устремлялись вниз по лестницам к выходу. Служащие Альберт-холла делали все возможное, чтобы в здании воцарился хоть относительный порядок.

Прильнув к стене, Алекс ждал удобного момента для рывка к Королевской ложе.

Он видел, как Мэдди пробивается к нему через толпу, несущуюся к выходу. Двери в ложу были открыты. Телохранители что-то кричали. Сесилия Росси была в ложе вместе с Примой. Они, казалось, ждали, когда поредеет бегущая толпа.

Алекс и Мэдди вбежали в ложу одновременно.

— Пожара нет, — принялась объяснять она. — Это я включила пожарную сирену. Берлотти в здании. — Девушка посмотрела на Приму, — нам необходимо вывести вас отсюда.

— Нет! — воскликнул он. — Я должен остаться тут.

Алекс пристально посмотрел на него:

— Мы не в силах здесь гарантировать вам безопасность. Мы обязаны вывести вас отсюда.

Он схватил Приму за руку.

— Нет. Отпусти меня, дурак! — закричал итальянец. — Уже скоро! Вы не понимаете. Вы все испортите!

Посмотрев на Мэдди, Алекс проронил:

— Нам некогда выслушивать его бредни.

Она сразу все поняла и схватила Приму за другую руку. Тот бесновался, сопротивлялся, кричал на них по-итальянски. «С ним неладно, — подумала девушка, — должно быть, поддался панике, страху, Бог весть чему».

Им пришлось приложить немало усилий, чтобы вытащить его из ложи.

Оказавшись в коридоре, Прима как-то сник и зашагал по проходу между ними. Его лицо было задумчиво и мрачно. Не такое лицо бывает у человека, которого спасают от покушения.

Перед Альберт-холлом не было того хаоса, которого боялась Мэдди. Люди с ошеломленным видом бродили вокруг и ждали объяснений. Казалось чудом, что никто не пострадал в этом столпотворении.

Вдали послышался вой сирен.

Приму поджидал его лимузин. Мимо них промчалась Сесилия Росси. Направив дистанционный пульт на машину, она распахнула заднюю дверцу.

Алекс и Мэдди затолкнули Приму в салон.

— Будь с ним, — велел Алекс. — Я иду искать Дэнни. — При взгляде на итальянца его глаза сощурились. — Затем я проверю, на месте ли колье Каллас, синьор Прима, — промолвил он. — И если оно пропало, то я вернусь за вами.

Прима, повернув голову, мертвенным взором посмотрел на него:

— Я не знаю, о чем вы говорите. Идите играйте в свои тупые игры. Мне уже все равно.

Мэдди уселась рядом с итальянцем. Его поведение было странным, но ей некогда думать о том. Она захлопнула дверцу. Алекс уже бежал к Альберт-холлу.

Девушка подалась вперед. Она обязана считать, что жизнь Примы находится в опасности, пока ей не скажут обратного.

— Сесилия, везти мистера Приму в «Хилтон» небезопасно. Лучше проехать в наш Центр. Там он будет под надежной защитой.

Сесилия Росси согласно кивнула. Мотор взревел, и машина рванула с места, завизжав покрышками. Свернув, Сесилия понеслась по Кенсингтону. Они едва не столкнулись с мчащейся навстречу пожарной машиной. Мимо пронеслись полицейские машины, мигая синими огнями и разрывая воздух воем сирен.

— Сейчас направо, — сказала Мэдди. — Я покажу.

Женщина повернула руль налево.

— Нет! — крикнула девушка, перегибаясь через спинку водительского сиденья. — Не туда.

Сесилия сильно ударила ее, и Мэдди упала на свое место. Женщина на мгновение обернулась и посмотрела на нее яростными холодными глазами.

— Не пытайся остановить меня, — промолвила она. — Я знаю, что делаю.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Дэнни пришел в себя, и страшная боль скрутила его. В голове стучало, слышался вой и визг. Под веками плясали языки пламени. Он открыл глаза. В комнате неровно горела красная лампочка. Застонав, юноша попытался сесть, в голове шумело.

Он прикоснулся к ноющему месту на затылке.

Кто-то ударил его. Дэнни попытался вспомнить. Вот один из телохранителей Примы. Он протягивает ему сигарету… А дальше — мрак. Ого! Погас свет. Что там за шум?

До Дэнни наконец дошло, что этот ненавистный шум рождается не в его голове, а доносится снаружи.

Шатаясь, он поднялся на ноги и, растопырив руки, стал пробираться в кромешной мгле. Стена. Полки. Он пошарил руками вокруг себя. Похоже, что он в стенном шкафу.

Внизу под дверью пробивалась тонкая полоска серебристого света. Дэнни стал искать ручку. Ее не было.

Он закричал, и его голова чуть не разорвалась от боли.

Этот вой был сигналом пожарной тревоги. Его охватил панический страх. Капли пота выступили на лбу.

— Выпустите меня!

Дэнни со всего маха ударил плечом в дверь, и, громко вскрикнув от боли, отвалился назад. Однако дверь чуть поддалась. Он ударил по двери еще раз, и опять боль пронзила плечо, но дверь не сдвинулась с места.

— Бог любит троицу, — пробормотал юноша. Вложив в удар все свои силы, он обрушился на дверь. Та распахнулась, и он вывалился в пустой коридор. Где он, Дэнни не знал. Скорее всего, где-то в служебной части здания. Спотыкаясь, юноша побрел по коридору. Вот и лестница. Он стал спускаться вниз. У него кружилась голова, и от раскалывающейся боли его тошнило. Юноша остановился, вытер струящийся по лицу пот и вновь побрел вниз, цепляясь руками за перила и волоча за собой собственное тело.

Наконец, он оказался в фойе. Мимо него пробегали люди. Пожилая дама споткнулась, и Дэнни машинально поддержал ее.

— Осторожней! Так недолго и убиться! — крикнул он, забыв на мгновение про боль в голове.

Та все усиливалась, почти слепила его, однако Дэнни крепился. Отыскав ближайший выход, он вывел на улицу перепуганную даму.

Затем он присел на ступеньки. От боли и подкатывающей тошноты юноша не в силах был сделать больше ни одного шага.

До взрыва — ноль часов четырнадцать минут.

Удар, нанесенный Сесилией Росси, отбросил Мэдди назад.

Женщина, точно помешанная, вела машину. Прима, не переставая, орал на нее на итальянском. Сесилия что-то визгливо прокричала в ответ, и Прима тут же замолк. Его лицо побледнело, глаза выкатились из орбит, а челюсть отвисла.

— Она тронулась умом, — с трудом выдавил он из себя. В его глазах появился страх, и вспыхнуло отчаяние. — Сделайте что-нибудь! Остановите ее!

Мэдди пристально посмотрела на него:

— Что она вам сказала?

— Ничего! — Он забил руками в воздухе. — Ради всего святого! Заставьте ее остановить машину! Чего вы ждете?

«Мерседес» несся все быстрее и быстрее. Сесилия вела его на бешеной скорости по середине дороги. Встречным машинам приходилось сворачивать в сторону, чтобы избежать столкновения.

— Она убьет нас! — заорал итальянец.

— Если вы попытаетесь помешать мне, то я точно расшибу машину в лепешку, — крикнула в ответ женщина.

— Мы не станем мешать вам, — ответила девушка. Она прилагала все силы, чтобы ее голос был спокоен. — Пожалуйста, Сесилия! Просто сбросьте скорость. Вы владеете собой — никто в этом не сомневается. Однако это не повод попасть в аварию, могут пострадать невинные люди. Подумайте об этом.

Машина поехала чуть медленнее. Слова девушки, казалось, подействовали на женщину. Мэдди облегченно вздохнула. Хоть и говорила она спокойным тоном, ее сердце билось, как паровой молот.

— У вас есть сотовый телефон? — спросила у нее Сесилия.

— Да.

— Отключите его и бросьте на сиденье рядом со мной.

Мэдди повиновалась. Отныне она могла рассчитывать только на собственные силы.

Откинувшись назад, девушка старалась сообразить, куда они едут.

Сесилия свернула с Кенсингтонской дороги налево.

«Думай, Мэдди! Куда она нас везет?»

На юг, к Кромвельской дороге, к Челси и реке.

Прима, казалось, несколько успокоился. Подавшись вперед и склонившись к Сесилии, он принялся тихо и горячо шептать ей что-то на ухо. Женщина пренебрежительно бросила ему в ответ несколько слов. Он покрутил пальцем у лба, показывая Мэдди, что Сесилия, видимо, сошла с ума. Однако девушка думала иначе.

Сесилия, несомненно, была зла, но, несмотря на обуявшую ее ярость, она отдавала себе отчет в том, что делает. Женщина вела машину не наобум.

Мэдди решила ждать подходящего момента. Пусть Сесилия сначала успокоится, а она пока понаблюдает, как будут развиваться события.

Проехав Кромвельскую дорогу, они действительно выскочили на Глочестерскую и помчались на юг. Сесилия сбавила скорость, но машина по-прежнему неслась. Стоит какому-нибудь автомобилю выскочить из боковой улочки, и столкновение неминуемо.

Они проскочили Бромптонскую дорогу и въехали в Челси. Мэдди прекрасно знал этот район — здесь жила ее подруга Лора. Сейчас они на Крэнли Гарденс. На их пути лежала вечно забитая транспортом дорога на Фулхэм. Сесилии волей-неволей придется там остановить машину.

Мэдди посмотрела на Приму. «Успею ли я вытащить его из машины, — подумала девушка, — пока Сесилия будет стоять в пробке?»

Впрочем, этого ей так и не суждено было узнать.

Вместо того, чтобы притормозить на перекрестке, Сесилия прибавила газу. «Мерседес» с оглушительным ревом вырвался на Фулхэмскую дорогу. Женщина крутанула руль, Приму и Мэдди швырнуло вбок. Встречные машины уступали путь черному лимузину, напролом мчавшемуся через дорогу, вокруг скрежетали тормоза, и раздавались гудки.

Безумно улыбаясь, Сесилия вылетела на дорогу и свернула направо, оставив позади себя настоящее столпотворение.

Мэдди с трудом перевела дух. Настала пора вступать в переговоры.

— Не знаю, куда вы нас везете, — сказала она Сесилии, — но мы вряд ли доедем туда, если вы не будете осторожнее. — Наклонившись вперед, девушка как можно дружелюбнее продолжила: — Сесилия, я и впрямь не хочу оказаться в больнице. Полагаю, вы тоже. Сбавьте немного скорость, прошу вас.

В зеркале заднего вида отражались потемневшие от ярости глаза женщины, и от этого взгляда у Мэдди мурашки поползли по спине.

— Он считает, что может поступать, как ему вздумается, не обращая внимания на причиненный вред, не обращая внимания кого он топчет ногами, не сообразуясь с последствиями, — промолвила Сесилия. — Я покажу ему, что это не так.

— Ты сумасшедшая! — воскликнул Прима. — Останови машину и выпусти меня. Тебе это с рук не сойдет!

— Перестаньте! — резко повернувшись к нему, крикнула Мэдди. — Не мешайте!

— Дурак ты, Джиорджио, — спокойно сказала Сесилия. — Послушай девочку, держи свой глупый рот на замке. Я не собираюсь больше плясать под твою дудку. Отныне я сама себе хозяйка.

Сняв одну руку с руля, она сунула ее в карман пиджака и вынула оттуда небольшой серый пистолет. Ледяной ужас стиснул грудь Мэдди. Она ненавидела оружие. Ненавидела больше всего на свете.

— Если ты не послушаешься меня, Джиорджио, — промолвила Сесилия спокойным холодным тоном, — я пристрелю тебя.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

До взрыва — ноль часов десять минут.

У бокового входа Алекс наткнулся на Дэнни. Тот сидел прямо в дверном проеме.

— Ты в порядке? — спросил он приятеля.

— Нет, не вполне, — ответил юноша. — На меня напали, даже не знаю, кто.

— По-моему, тут не обошлось без Руссоло.

— Что здесь творится?

Алекс быстро ввел Дэнни в курс дела. Во время его рассказа смолк оглушающий вой пожарной тревоги. Однако тут же до них донеслись рев сирен, возбужденные голоса и топот бегущих ног.

Дэнни встал, его мутило.

— Как ты? — поинтересовался Алекс.

— Лучше не бывает, — ответил юноша.

— Хорошо. Пойду разыщу Лючию Барбьери, — сказал Алекс. — Мэдди позвала подмогу, так что в здании полно наших ребят. Впрочем, как и парней из Особого отдела. Поторопи их, чтобы они не упустили Берлотти с товарищами. Нам следует прищучить их, пока они не скрылись.

— Разумеется, — кивнул Дэнни.

— Молодец! — Алекс потрепал приятеля по щеке. — Пока!

В задней части здания Алекс наткнулся на сгрудившихся оркестрантов и певчих хора. Они выглядели ошеломленными, но спокойными.

Лючия Барбьери сидела на ступеньке широкой каменной лестницы, спускавшейся во двор здания. На ее плечи было накинуто пальто. Она быстро отхлебывала маленькими глотками из небольшой серебряной фляжки.

Алекс присел перед ней на корточки.

— Как вы? — спросил он.

Колье Каллас поблескивало на шее певицы.

— Что происходит? — бессмысленно глядя перед собой, тихо спросила она. — Я ничего не понимаю.

От нее пахло спиртным.

— Одна из моих сотрудниц включила сигнал пожарной тревоги, — ответил юноша. — Пожара нет, не беспокойтесь, вы в полной безопасности.

Лючия перевела взгляд.

— Вы не видели Карло Берлотти? — спросил Алекс. — Мы считаем, что он собирался убить синьора Приму.

— Пожара нет? — Лючия взмахнула руками. — Мое представление сорвано, а пожара нет? — и она разразилась бранью на итальянском языке.

— Ваш жених не пострадал, — посмотрев на нее, произнес Алекс. — Если вам это интересно знать.

— Жожо? — усмехнулась девушка. — Разумеется, он здоровехонек! У него столько охраны, они близко не подпустят к нему. — Она ударила себя в грудь. — А что со мной? Мое первое выступление у вас. Меня должны были слушать по радио сотни тысяч людей. Они бы полюбили меня, а что теперь у них останется в памяти от моего первого выступления? — В ее голосе появились плаксивые нотки. — Один вой пожарной тревоги. Это катастрофа. Какую же из меня сделали дуру!

Алекс выпрямился: — По-моему, нам надо найти местечко поуютнее и побезопаснее.

Подняв голову, девушка взглянула на него:

— Побезопаснее? Что вы имеете в виду? Мне ничто не угрожает.

Указав на колье, юноша ответил:

— Вряд ли разумно разгуливать по улицам с бесценным ювелирным украшением на шее.

Лючия вцепилась в колье.

— Вы правы, — ответила она и поднялась. — Я пойду с вами. Я никому не позволю украсть мое колье. Я скорее умру, чем отдам его. Ведь Жожо подарил мне его на помолвку! — Ее глаза вспыхнули. — Оно мое!

Алекс промолчал. Очевидно, Лючия уверена, что колье Каллас принадлежит ей. «Интересно, — подумал он, — что будет, когда она узнает, что оно взято напрокат. Кому-то, верно, не сносить головы».

До взрыва — ноль часов девять минут.

Дэнни двигался по пустынным коридорам Альберт-холла. «Едва ли Берлотти и его сообщники еще в здании, — думал он, — но они могли наследить». Он уже ввел в курс дела других сотрудников УПР, а также командира оперативного отряда Особого отдела. Вступил в действие план перехвата. Карло Берлотти и его парням на сей раз не так легко будет улизнуть из Англии.

Перед зданием стали собираться репортеры и газетные фотографы. Весть о том, что Би-Би-Си прервало трансляцию концерта классической музыки в прямом эфире, взбудоражила всех столичных охотников до сенсаций. Вскоре Альберт-холл походил на осажденную крепость.

Телохранителей Примы задержали, посадили в полицейский фургон и ждали, какое решение будет принято в отношении них. Алекс уже сообщил Сьюзан Баксендейл, что Прима в безопасности, и Мэдди везет его в Центр.

Вскоре одна из групп УПР, прочесывающих прилегающую к зданию территорию, дозвонилась до Дэнни:

— Мы тут взяли одного. Он пытался прорваться к машине на Эннисмор Гарденс.

— Прекрасно. Ведите его сюда.

Карло Берлотти вызывающе смотрел на Дэнни. Два агента УПР стояли по бокам задержанного. Заведенные за спину руки бандита были в наручниках.

— Вам следовало оставаться в Милане, — сказал Дэнни. — Где ваши сообщники?

Пожав плечами, Берлотти устремил на него дерзкий взгляд:

— Я ничего не скажу, пока вы не освободите меня.

И рассмеялся.

— Что тут смешного, Карло? — с неприязнью спросил Дэнни. — Вы крупно влипли.

Холодная усмешка скользнула по лицу Берлотти.

— Давайте заключим соглашение: вы меня отпускаете, а я говорю, где установил бомбу.

У Дэнни округлились глаза.

Берлотти громко расхохотался.

— Она взорвется с минуты на минуту. Я скажу, где она… и как обезвредить ее, но вы должны отпустить меня.

— Нет! — пристально глядя Карло в глаза, отрезал Дэнни. — Вы арестованы! Оставайтесь с ним, — велел он агентам. — Известите всех… В здании никого не должно быть!

Дэнни бросился в Альберт-холл, нажав кнопку быстрого набора номера. Он не имел ни малейшего представления, сколько времени у него в запасе, но обязан был найти бомбу, прежде чем она рванет. Он не будет ждать, когда взрыв разнесет здание Альберт-холла. Вызывать минеров нет времени. Придется действовать быстро и в одиночку, не считая одного особого друга.

Трубку подняли лишь после третьего звонка.

— Стив? Это Дэнни.

— А! — ответил голос. — Давно не слыхал тебя, Дэнни.

— Как там твое оборудование по обезвреживанию бомб?

Юноша перелетал через ступеньки, поднимаясь по лестнице в Королевскую ложу. Бомба, скорее всего, установлена там.

— По-прежнему, лучше нет.

— Хорошо. Мне нужно посоветоваться с тобой насчет обезвреживания бомбы до того, как она взорвется.

— Не слишком умно, Дэнни.

— Скажи что-нибудь новенькое.

Дэнни вбежал в ложу и стал ее осматривать. Если здесь и установлен взрывной механизм, то в последние несколько часов. Юноша огляделся по сторонам, ища взглядом пакеты или сумки. Ничего. Он упал на пол и заглянул под центральное кресло.

— Ба! — воскликнул он.

— Нашел? — раздался в наушнике голос Стива.

— Да!

— Опиши ее.

— Серый ящик. Примерно двадцать сантиметров в длину. Прикреплен снизу к креслу.

— Знаешь, когда она должна бабахнуть?

— Не-а.

— Желаешь знать мнение специалиста? Уноси оттуда ноги!

— Совесть не позволяет, — перевернувшись на спину, Дэнни протиснулся под кресло и смахнул капли пота со лба. — Просто говори, что мне делать. Я могу подвинуть ее?

— Нет. Там должен быть переключатель, реагирующий на малейшее изменение положения. Стоит его сдвинуть, и все может взлететь на воздух.

— Замечательно, — пробормотал юноша. Кровь стучала в ушах, голова разболелась, и он не мог собраться с мыслями. Ни разу в жизни он не был так напуган. Лишь сила воли удерживала его здесь. — Итак, что дальше?

— Обычно мы посылаем робота, — ответил Стив. — Просвечиваем устройство рентгеном, не является ли оно миной-ловушкой, затем снимаем крышку и думаем, как отключить ее от тока, прежде чем она бабахнет. Сами мы туда никогда не лезем — это слишком опасно.

— Последнее меня не устраивает, — ответил Дэнни. — Я собираюсь открыть ее.

— Дэнни, ты спятил! Там может быть специальный механизм, приводящий бомбу в действие, когда ее пытаются открыть.

Смертоносное устройство висело в нескольких сантиметрах над лицом Дэнни. Он поднял руки к ящику и провел пересохшим языком по губам. От страха у него перехватывало дыхание.

«Одно хорошо, если оно взорвется так близко, то я никогда не узнаю об этом».

Ему пришлось помедлить несколько секунд, чтобы унялась дрожь в руках. Пот тек с него в три ручья, сердце больно ударяло в грудную клетку, он едва мог дышать.

Дэнни коснулся кончиками пальцев краев ящичка, нашел застежку.

— Дэнни? Что там у тебя? — раздался испуганный голос Стива.

— Я открываю ее, — прошептал юноша, — вот сейчас!

Он освободил зажим. Крышка ящичка свесилась вниз. Он увидел семтекс, батарейки и вьющиеся провода.

На экранчике светились четыре цифры: 00:01.

— Ух ты!

На все про все у него меньше минуты.

И тут, прежде чем он успел вздохнуть, экранчик мигнул, и Дэнни в ужасе уставился на четыре нуля.

Время вышло.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

В то время как Дэнни разговаривал с Карло Берлотти, черный лимузин несся на восток по Чейн Уок. Дорога была широкая, и Сесилия что есть мочи давила на педаль газа. Справа текла Темза, а перед ними показался мост Бэттерси.

Небольшой серый пистолет лежал у женщины на коленях. С тех пор как она достала его, не было произнесено ни одного слова.

Мэдди попыталась в уме решить головоломку. «Предположим, Сесилия наняла Карло Берлотти и двух других охранников, чтобы покончить с Примой. Если так, — думала девушка, — то мне, пожалуй, крышка. Сесилия вряд ли оставит свидетеля в живых».

Мэдди обучали, как расправляться с вооруженным противником: время должно быть рассчитано до доли секунды, а действия отточены. Но девушка не была уверена, что успеет схватить пистолет. Если у нее сразу ничего не получится, то Сесилия вряд ли позволит ей исправить оплошность.

Машина свернула на мост — они направлялись в Южный Лондон.

На переднем сиденье зазвонил телефон. Прима посмотрел на часы. Его лицо мучительно исказилось, и он опустил голову на руки. Мэдди в молчании наблюдала за ним.

Сесилия взяла телефон и выслушивала информацию. Отрывисто сказав несколько слов на итальянском, она бросила трубку рядом с собой и рассмеялась.

— Кто это был? — спросила Мэдди.

Поведение Примы говорило о том, что он ждал этого звонка.

— Звонили из нашего офиса в Мадриде, — ответила Сесилия с резким хохотом. — Предупредили нас о раскрытом ими заговоре. О покушении на жизнь Джиорджио. — Она взглянула в зеркало заднего обзора. — Не желаешь рассказать девушке о знаменитом заговоре, Джиорджио? Не хочешь поведать об ужасной бомбе, подложенной твоими врагами под твое кресло?

Прима не ответил. Он по-прежнему сидел, зарывшись лицом в ладони.

— В концертном зале бомба? — воскликнула Мэдди и тут же подумала о Дэнни с Алексом и о коллегах из УПР.

— Да, — подтвердила Сесилия Росси, — там есть бомба. Сегодня днем Карло подложил ее. Но вам не стоит беспокоиться. Никто не собирался взрывать Джиорджио. За пять минут до взрыва должны были позвонить и предупредить нас. Мы бы успели унести оттуда ноги. — Она вновь рассмеялась. — Для Джиорджио это был бы великий миг! Покушение подтвердило бы, что политические враги хотят убрать его.

— Пять минут? — едва выдавила из себя Мэдди. — Нужно предупредить о взрыве!

— Не стоит, — возразила женщина.

— Но погибнут люди!

— Бомбу и не намеревались взрывать, — ответила Сесилия. — Берлотти было приказано установить взрывной механизм с дефектным детонатором. Обнаружив бомбу, британские спецслужбы сочли бы, что наемные убийцы сами дали маху. Берлотти бы обвинили в покушении, а он известен своими связями с итальянской секретной службой. Затем по телевидению выступил бы Джиорджио. Он обвинил бы итальянское правительство в том, что оно дало «добро» на его убийство. Так он собирался выиграть выборы!

Мэдди уставилась на Приму.

— Так вашей жизни ничто не угрожало, — с трудом промолвила она. — Против вас не было никакого заговора, вы все выдумали.

Неудивительно, что он не желал покидать Королевскую ложу. Когда его выволокли оттуда, то вся тщательно спланированная им затея рухнула.

— Почему ты не отвечаешь ей, Джиорджио? — воскликнула Сесилия. — Куда девалась вся твоя велеречивость? Вся твоя ложь и вероломство! — Она взглянула на отражение Мэдди в зеркале: — Нет, ему ничто не грозило. Я устроила все сама… по его приказу. И так было всегда. Я постоянно была рядом с ним, помогала ему взбираться наверх. Но довольно! Ты конченый человек, Джиорджио. Ты слышишь меня, а? Какие обещания ты давал! Ты заставил меня поверить, будто любишь меня, — в сердцах произнесла она. — Лючия Барбьери! Тупая, пустоголовая кукла! Она никогда не станет твоей женой, Джиорджио! — утратив самообладание, женщина перешла на крик: — Я не позволю ей занять мое место!

Этот взрыв негодования испугал Мэдди. Сесилия потеряла над собой контроль. Копившиеся долгие месяцы обида и гнев наконец выплеснулись наружу. Девушка не была уверена, что ей удастся успокоить женщину.

— Куда вы нас везете, Сесилия? — тихим и спокойным тоном осведомилась она.

— Тут недалеко, увидите.

Они только что проехали мост и оказались в Бэттерси. Свернув налево, женщина стала плутать по бесконечным проулкам и улочкам. Притормозив, она выехала на узкую дорогу между высокими глухими стенами. Впереди дорога упиралась в красно-белый барьер. За ним виднелась заслонка с огромным желтым знаком. Лондонское хранилище. На обочине дороги высился квадратный металлический столб. Опустив окошко, Сесилия просунула в щель карточку. Карточка выскочила обратно, и барьер поднялся.

Лязгая и громыхая, начала подниматься тяжелая металлическая заслонка. Сесилия въезжала в здание. Вот они уже в узком проходе, освещенном искусственным светом. По обеим сторонам тянулись широкие пронумерованные въездные ворота.

Сесилия медленно вела машину. Мэдди осматривалась кругом. Вдоль проходов, опутавших здание, тянулись бесконечные ряды личных складов. Сесилия остановила «Мерседес». Выключив мотор, она повернулась к Приме. Тот, подняв голову, посмотрел на нее. Мэдди никогда не доводилось видеть столь обреченного взгляда.

— Помнишь, Джиорджио, — тихо начала Сесилия, — ты собирался открыть отделение в Лондоне и попросил меня снять на время складское помещение, ты намеревался хранить там картотеки и мебель. — Она обвела длинной изящной рукой хранилище. — Я отыскала такое место. Тебе оно нравится, Джиорджио? Надеюсь, что да. Тебе ведь придется провести здесь немало времени. — Тон ее посуровел. — Выметайся из машины.

Прима не пошевелился. Казалось, он застыл — так обреченно и беспомощно застывает на месте какой-нибудь зверек, увидев стремительно несущиеся на него автомобильные фары.

Проглотив комок в горле, Мэдди промолвила:

— Я не знаю, что вы намерены сделать, Сесилия. Но мой вам совет: подумайте, прежде чем станет слишком поздно.

— Подумать? — Бросив на нее злой взгляд, сказала женщина. — Я только тем и была занята, что думала. Но теперь хватит размышлять — настала пора действий. — Подняв пистолет, она взяла девушку на мушку. — Выходи.

Мэдди открыла дверцу и выбралась из машины. Сесилия вылезла с другой стороны и, распахнув дверцу для Примы, направила на него дуло.

— Давай, Джиорджио, вылезай! — прокричала она, и ее слова гулким эхом разнеслись по всему хранилищу. — Вылезай, а не то я пристрелю тебя на месте!

Лючия Барбьери сидела в полицейской машине. Хоть на ее плечи и было накинуто пальто, она дрожала. Запоздалый шок. Алекс стоял рядом. Меры к наведению порядка перед концертным залом были уже приняты. Полицейские из местного участка успокаивали ошеломленных людей. Те стали расходиться, зато все прибывали репортеры и фотографы, а также съемочные бригады из информационных редакций телевизионных каналов. У края дороги по-прежнему стояли две пожарные машины.

Алекс не спускал глаз со здания. Ему только что по телефону сообщили, что где-то внутри находится взрывной механизм, и что Дэнни отправился на его поиски. Алекс нажал кнопку быстрого набора номера Дэнни. Он хотел приказать другу, чтобы тот уходил из здания, однако его телефон стоял в режиме принятия звуковых сообщений.

— Это правда, что там бомба? — осведомилась Лючия.

— Так утверждает Карло Берлотти, — ответил Алекс сдавленным голосом и пристально посмотрел на нее: — Вам известно что-нибудь об этом?

— Мне? Конечно же нет! — ошеломленно ответила певица. — Я знаю, у Жожо есть враги, но он всегда осторожен. Росси наняла того человека. Она стоит за всем. Это она… — тут певица, злобно шипя, заговорила на итальянском.

Алекс, глядя на нее, подумал: «А вдруг она права? Коли так, то Мэдди и Прима в беде».

— Мне надо позвонить Жожо, — сказала Лючия. — Мне нужен телефон! — Она вышла из машины. — Срочно!

— Дайте ей телефон, — велел Алекс стоящему рядом полицейскому, а сам, вынув свой сотовый, набрал номер Мэдди.

Ее телефон не работал, хотя девушка никогда не отключала его. Значит, что-то произошло, и она не может воспользоваться телефоном.

Алекса переполнили гнев, страх и злость на собственное бессилие. Он ударил кулаком по крыше машины. Его товарищи в опасности, а он ничем не может помочь им!

Прима так и сидел в салоне. Стоявшая рядом Сесилия через открытую дверцу целилась в него. Положение было критическое. Сесилию от Мэдди отделяла машина, и девушка тихо и не спеша стала обходить «Мерседес».

— Возьми себя в руки, Сесилия, — наконец проронил Прима. — Все не так, как ты думаешь. Убери пистолет, Сесилия! Давай поговорим, не глупи. Не делай того, о чем пожалеешь. Позволь мне объясниться.

— Нет! — с холодным спокойствием ответила Сесилия. — Я обязана убить тебя, Джиорджио. Ты плохой, опасный и продажный человек. На все, к чему прикасаешься, ты оказываешь тлетворное влияние. Ты развратил меня, теперь мне это ясно. Мало-помалу за прошедшие годы ты испортил меня. Я помогала тебе карабкаться наверх, но сейчас я должна остановить тебя. Тебе нельзя доверять власть. Ты злоупотребишь ею, Джиорджио. Ты злой, и я решила, что ты больше никому не причинишь вреда.

Прима протянул к ней руки.

— Ты ведь не веришь в то, что говоришь, — произнес он. — Ты расстроена, я понимаю. Ты считаешь, что я тебя бросил. Но это не так, Сесилия. Ты всегда была моей правой рукой… мощным тылом… доверенным товарищем. Как тебе в голову взбрело, что я способен обидеть тебя!

Во внутреннем кармане пиджака Джиорджио Примы лежал плоский сотовый телефон с постоянно работающим автоответчиком, так что итальянцу не надо было доставать трубку, чтобы ответить на звонок. От устройства отходили два тонких проводка. Один соединялся с крохотным микрофоном на его лацкане, а другой — с наушником. Когда его эвакуировали из Королевской ложи, наушник был поврежден, а микрофон, как и прежде, висел на лацкане пиджака. Поэтому, когда Приме позвонила Лючия, автоответчик включился, и она услышала все до последнего слова.

Между тем Прима говорил ровным и убедительным голосом. Ради собственного спасения он призвал на выручку все силы.

— Сесилия, ты знаешь, я всегда питал к тебе сильное чувство. Твое благородное сердце проведало об этом, не так ли? Ты единственная женщина, которую я люблю. В моей душе только ты, Сесилия. Лишь тебя я хочу видеть подле себя.

— Лжец! — зло бросила женщина. — Ты попользовался мной и выбросил прочь. Что проку от твоих обещаний, Джиорджио? Ты обещал развестись с женой и жениться на мне. Ну, и куда делось твое обещание? Что сталось с ним?

— Еще ничего не потеряно, Сесилия, — промолвил Прима. — Лючия для меня пустое место. Неужто ты не поняла? Она просто игрушка, а обручение — ради популярности. Представь, Сердце Италии и Голос Италии вместе. Подумай, какую известность я приобрету. Наши фотографии появятся на обложках всех журналов и на разворотах всех газет Италии. Ты же не думаешь всерьез, будто я люблю эту безмозглую дурочку? После победы на выборах я бы порвал с ней. Она никогда бы не заменила тебя, Сеслиия. Ты та женщина, которую я хочу видеть своей первой леди, когда стану премьер-министром.

Мэдди тем временем обходила машину. Внимание Сесилии было целиком приковано к Приме. Ее рука, держащая пистолет, дрожала, и облако сомнения заволокло лицо. Слова, от отчаяния произнесенные итальянцем, явно возымели на нее действие.

— Поверь мне, Сесилия, — продолжал Прима. — Из нашей затеи вышел пшик, но ведь еще можно кое-что спасти. Можно сказать, что машина попала в засаду, а в нападавших мы узнали агентов итальянской секретной службы. — Заговорив энергичнее, он высунулся из машины: — Скажем, что ты припугнула их пистолетом.

— Не знаю. — В голосе Сесилии послышались нотки сомнения. — А как же девушка?

— Застрели ее, — бросил он, вылезая из салона. — Скажем, что ее убили бандиты. Кто докопается?

Глаза женщины округлились, и она отпрянула от Примы.

— Я не стану убивать девушку, — ответила она. — В отличие от тебя, она ничем не заслужила смерти.

Рука Сесилии дрожала, но ствол по-прежнему смотрел в сердце мужчины.

— Арривидерчи, Джиорджио, — произнесла она.

Стоя возле полицейской машины, Лючия Барбьери слушала по телефону весь разговор. Невидящим взглядом она уставилась в пустоту. Певица слышала, как Прима вымаливал жизнь у Сесилии Росси, как сказал, что обручение — это трюк, и он разорвет его, как только придет к власти. Слышала Лючия и то, что она для него ничего не значит. А вот он хладнокровно советует Сесилии пристрелить юную сотрудницу УПР.

Слезы навернулись на глаза и потекли по щекам. Но не душевные муки и предательство любимого вызвали их. То были слезы переполняющего ее безумного гнева.

Лежа на полу, Дэнни смотрел вверх на часовой дисплей взрывного механизма.

00:00.

Он задержал дыхание. В ушах стучала кровь, и гулко билось сердце. Испарина выступила по всему телу. Он ждал, когда мир померкнет в его глазах.

— Дэнни? — раздался голос в наушнике. — Что там у тебя?

— Э-э… да вот я удивляюсь, почему меня еще не разорвало на миллиард кусочков, — спокойно ответил юноша. — Только что показались нули, и ничего. Мне уже следовало быть трупом, верно?

— Должно быть, произошел сбой, — сказал Стив. — Ты в рубашке родился, Дэнни.

— Черт побери, — прошептал тот. — А что мне делать теперь?

— Давать деру, болван. А затем позвони минерам.

Извиваясь, как уж, Дэнни выполз из-под кресла и поднялся с пола. Ноги подогнулись, и ему пришлось на несколько секунд опереться о балюстраду. В наушнике зазвучал зуммер — кто-то пытался дозвониться до него.

— Мне пора, Стив. Спасибо за помощь. Я свяжусь с тобой.

Собравшись с силами, Дэнни, качаясь, вышел из ложи в коридор и переключился на другой канал. Звонил Алекс.

— Я в порядке, — сказал Дэнни. — Она не взорвалась.

— Ты в своем уме? — донесся до него крик друга. — Ты мог погибнуть!

Дэнни рассмеялся. Слабость в коленках прошла, и он с трудом поплелся по коридору к лестнице, ведущей к выходу.

— Как мило, что ты беспокоишься обо мне, — пошутил он.

— Я беспокоюсь о себе, — холодным, как лед, голосом ответил Алекс. Он понял, опасность прошла стороной. — Ты представляешь, сколько бумаги мне пришлось бы исписать, если бы ты подорвался? Но беда, как говорится, не приходит одна. Рядом со мной Лючия. Так вот она думает, что за попыткой убить Приму, возможно, стоит Сесилия Росси.

Дэнни сразу понял Алекса: Мэдди вместе с ней и Примой. — Тебе известно, где они? Ты дозвонился до Мэдди? — спросил он.

— Нет, — ответил Алекс. — Сотовый Мэдди отключен. Сейчас они уже должны были быть в Центре, но их нет. — Голос у него дрогнул и выдал его опасения. — Мы не можем связаться с ней, Дэнни, ей не на кого рассчитывать, кроме себя.

Обстановка в хранилище накалялась. «Надо что-то предпринять, — волновалась Мэдди, — иначе Сесилия пристрелит Приму!».

— Сесилия!? — тихо окликнула она женщину. — Не стреляй в него, не стоит он того.

Лицо Сесилии будто окаменело. Прима, стоя прямо перед ней, глядел на пистолет и сознавал, никакие слова на свете не спасут его. Сесилия перешла грань — он труп.

— Послушай меня, Сесилия! — уговаривала ее девушка. Она добралась до заднего угла машины и приближалась к Приме: — Я понимаю, ты хочешь остановить его, чтобы он больше никому не мог навредить. Но ведь можно обойтись и без стрельбы. Тебе известны все его секреты. Ты можешь раскрыть их, показать, кто такой на самом деле Джиорджио Прима. Это уж куда лучше, чем просто убить его!?

— Ты не знаешь его, — женщина мельком взглянула на Мэдди. — Он всех сумеет убедить, что он — невинная овечка. Чтобы спасти свою шкуру, он скажет, что угодно. Его смерть — единственный способ уберечь от его козней других людей! — она вновь бросила на девушку безумный взгляд. — Разве ты не понимаешь? У меня нет выбора!

Вот и настал тот момент, к которому Мэдди готовилась. Она была уже почти рядом с Сесилией. Страх сковал ноги, но девушка не раздумывала.

Раскинув руки, она бросилась между Примой и отчаявшейся женщиной, стараясь не замечать пистолета. Мэдди не отрывала взгляда от Сесилии Росси. Ее громкий и отчетливый голос прорезал тишину:

— Я не позволю тебе застрелить его! — Протянув руку, она шагнула вперед: — Дай сюда оружие, Сесилия.

Женщина подалась назад и прищурила глаза. Ее палец потянул курок.

Мэдди поняла, что от смерти ее отделяют доли секунды.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Во дворе, за Альберт-холлом визжала и кричала во весь голос Лючия Барбьери. Глаза ее сверкали, а руки со свистом разрубали воздух.

Алекс стоял в стороне, ожидая, когда стихнет этот приступ гнева. Из всех слов он разобрал только одно: «Прима». Певица вновь и вновь повторяла его. Алекс не оставлял попыток дозвониться до Мэдди. он надеялся, что она ответит на звонок.

Наконец, взгляд Лючии остановился на Алексе, и она вихрем подлетела к нему.

— Он предатель и ничтожество! — прокричала она по-английски прямо в лицо юноше. — Он думает, что меня можно выкинуть, как тряпку, когда от меня не будет проку! Я не допущу с собой подобного обращения!

Алекс не понимал, что вызвало этот взрыв негодования. Вероятно, Прима сказал ей нечто такое, что пришлось ей не по нраву.

— Мне кое-что известно, — загадочно проговорила Лючия, и ее губы исказила жестокая усмешка. — Я расскажу все, что знаю.

— Что же вы знаете, Лючия? — спросил Алекс.

— Помните, я ударила его? — начала певица. — В гостинице. Он назвал это любовной ссорой. Так вот, то была не любовная ссора, а часть его плана.

Ее слова заинтересовали юношу.

— Расскажите мне об этом плане, — попросил он.

— Жожо решил организовать нападение на самого себя, чтобы все думали, что у него есть враги. А врагов-то нет. Он хотел, чтобы все выглядело убедительно. Он подучил меня, как подобраться к видеокамере со слепой стороны и обесточить ее так, чтобы тебя не заметили. Якобы, это сделал нападавший. Он попросил, чтобы я ударила его кулаком по лицу, а синяк — доказательство нападения. Я не хотела, но он настоял. — Лючия подняла левый кулак. На ее пальцах сверкнули перстни с бриллиантами. — Он забыл о них, — и я поранила его сильнее, чем он рассчитывал.

— Он желал предстать в виде жертвы и убедить окружающих, что на него идет охота, — заключил Алекс. — Таким образом он мог бы дискредитировать итальянское правительство.

— Si! — воскликнула Лючия. — После «покушения» он собирался заявить, будто итальянское правительство хотело покончить с ним, и надеялся, что станет премьер-министром. Но я разоблачу его!

Лючия прикрыла рукой висящее на шее колье:

— Ему не удастся забрать свой подарок — колье мое.

— Неужели он не сказал вам? — взглянув на нее, спросил Алекс. — Оно взято напрокат. Вы не сможете оставить его у себя.

— Неправда!

Подошедший к ним Дэнни слышал конец беседы.

— Боюсь, что это правда, Лючия, — сказал он. — Колье Каллас вернется к «Де Бирс».

Это известие повергло певицу в такую ярость, которая не шла ни в какое сравнение с доселе обуревавшим ее гневом.

— Я прикончу его! — кричала она. — Мне известно многое! Я выложу все, что знаю! Я поведаю о его делишках всему миру! Я собственным каблуком раздавлю этого мерзкого жука! Я уничтожу его!

Мэдди решительно смотрела в глаза Сесилии Росси. Если она выдержит ее безумный взгляд, то положит этому кошмару конец. Девушка, протянув руку вперед, медленно приближалась к женщине.

Сесилия открыла рот, но не издала ни звука.

В ее глазах зарождалось сомнение. Мэдди сделала шаг, и ее пальцы коснулись холодного металла. Сесилия ослабила хватку, и девушка выхватила пистолет из ее руки.

Страшное напряжение спало. Мэдди облегченно вздохнула. До последнего момента она боялась, что Сесилия всадит в нее пулю.

Плечи Сесилии поникли. Вздохнув, она молча опустилась на землю и закрыла лицо ладонями.

— У нее, должно быть, был своего рода припадок безумия, — произнес наконец Прима. — Бедняжка!

Он посмотрел на Мэдди хитрым взглядом:

— Вы спасли мне жизнь. Я вознесу вас на вершину славы — девушку, спасшую будущего премьер-министра Италии!

Мэдди изумленно рассматривала стоящего перед ней мужчину.

Тот продолжал:

— Джиорджио Прима наградит так, как вам и не снилось. Он сделает вас богатой. Что бы вы ни попросили, он даст это вам.

— Все, что угодно? — спросила потухшим голосом девушка. Ее силы были истощены.

— Si! Да — все, что угодно. Говорите!

— В таком случае я желаю, чтобы вы заткнулись и сели в машину, — ответила Мэдди. — Мне надо позвонить.

Прима удивленно посмотрел на нее.

— Я говорил не всерьез, когда предлагал Сесилии пристрелить вас, — начал оправдываться он. — Я лишь занимал ее разговором, чтобы вы могли отобрать у нее пистолет.

Мэдди недоуменно уставилась на мужчину:

— Вы никогда не растеряетесь, верно?

Наконец, на звонок ответили.

— Джеки, это Мэдди. Соедини меня со Сьюзан. Мне нужна подмога.

Прима уселся на заднее сиденье черного «Мерседеса», что-то бормоча про себя и жестикулируя. Придумав, как выпутаться из затруднительного положения, он строил планы касательно своего триумфального возвращения на родину. Что скажет прессе, что скажет итальянскому народу, как наградит друзей и покарает недругов, когда станет премьер-министром.

Сесилия, сгорбившись и опустив голову, сидела на дороге.

Отойдя в сторону, Мэдди разговаривала по телефону с Дэнни. В кармане у нее лежали разряженный пистолет и обойма.

Девушка сообщила, где находится. Помощь была уже в пути: две машины УПР неслись в лондонское хранилище в Бэттерси. Мэдди не терпелось сбыть Приму с рук.

Два автомобиля мчались во весь опор по узкой, ведущей к лондонскому хранилищу дороге. Скрежеща тормозами, они остановились у барьера. Алекс первым выскочил из головной машины и вбежал в здание. Дэнни отставал от него лишь на пару шагов. За ними бежали еще четыре агента.

Мэдди присела на корточки рядом с Сесилией.

— Все кончено, — произнесла та. — Пропала жизнь.

— Вы дадите показания против синьора Примы? — спросила девушка.

— Конечно, — подняв голову, ответила женщина. — Я скажу всю правду о нем.

— Прекрасная работа, Мэдди, — сказал подошедший к ним Дэнни.

— Ты тоже неплохо потрудился, — подняв голову, ответила она. Ей уже рассказали про бомбу.

— Да, там была липа, — пожав плечами, ухмыльнулся Дэнни.

— Но ты ведь этого не знал, — возразила девушка. Мэдди помогла Сесилии подняться на ноги. — Пойдемте отсюда.

Алекс заглянул в открытую дверцу лимузина. Прима по-прежнему говорил сам с собой.

— Синьор Прима, прошу вас, выйдите из машины.

Прима посмотрел на него и вылез из «Мерседеса».

— Я хочу, чтобы вы устроили мне встречу с вашим премьер-министром, — сказал он. — У меня к нему не терпящее отлагательств дело.

— Премьер-министр сейчас занят, — ответил Алекс. — Повернитесь, пожалуйста.

Алекс завел ему руки за спину и защелкнул на запястьях наручники.

— Разве вам не известно, кто я? — возмутился итальянец. — Что вы делаете?

— Арестовываю вас, — объяснил юноша. — Вы можете ничего не говорить, но все сказанное вами будет записано и может быть использовано против вас.

— Я хочу позвонить своему адвокату, — с угрозой в голосе проговорил Прима. — Мне нечего сообщить вашим людям.

Сесилия Росси пристально посмотрела на него и холодно промолвила:

— Возможно, тебе и нечего сказать, Джиорджио. Но мне есть что. Когда я все выложу, ты будешь конченым человеком, обещаю тебе.

Прима открыл рот, но впервые в жизни не нашелся, что сказать.

Новый Скотленд-Ярд.

Полночь.

Конференц-зал был полон репортеров и телевизионщиков. Как только стало известно об аресте Примы, все представители европейских средств массовой информации, корпункты которых были расположены в Лондоне, собрались в штаб-квартире столичной полиции и с нетерпением ждали разъяснений.

За длинным столом сидели Мэдди, Дэнни и Алекс. Сьюзан Баксендейл устроилась в центре. Рядом с ней находились должностные лица из министерства иностранных дел и представитель итальянского посольства. Тут же была и Сесилия Росси, она сидела между двумя полицейскими.

Это был звездный час УПР. Сьюзан Баксендейл подробно рассказала о событиях, приведших к аресту Джиорджио Примы.

— Я с особым удовольствием хочу отметить ту роль, какую в данном деле сыграли сотрудники нашего управления Мадлен Купер и Даниэль Белл, — продолжала она. — Агент Белл подвергал свою жизнь опасности, когда решил обезвредить бомбу в Альберт-холле, заложенную туда по приказу синьора Примы. Сотрудница Купер проявила огромную выдержку и мужество в минуты, предшествующие задержанию синьора Примы. А теперь мисс Росси хочет сделать заявление.

Сесилия несколько мгновений молча смотрела на исписанные мелким почерком страницы, лежащие перед ней на столе. Потом подняла голову и твердым взором обвела аудиторию.

— Я долгие годы работала на синьора Приму, — начала она. — На моих глазах он из удачливого предпринимателя превратился в одного из самых могущественных людей в Европе. — Голос ее зазвучал громче. — Сейчас я намерена в деталях рассказать о всей той лжи и незаконных махинациях, при помощи которых синьор Прима приобрел свои силу и власть. Я сама участвовала в том, о чем собираюсь поведать вам. Однако я сообщаю эти сведения по доброй воле и безо всякого принуждения в надежде на то, что при моем содействии всем станет ясна истинная сущность синьора Примы. Если мое признание будет способствовать его падению с олимпа власти, то я охотно понесу заслуженное наказание.

Мэдди взглянула на Сесилию: «А последствия-то будут, скорей всего, очень серьезными». Девушка не могла не восторгаться ею. Женщина решилась на мужественный поступок и прилюдно разоблачает Приму.

Откровения Сесилии Росси вызвали в зале взволнованный ропот. Ее заявление завтра утром облетит весь мир: оно будет напечатано на первых разворотах газет, и дикторы на телевидении и по радио сообщат о нем в числе главных событий дня. Когда же оно дойдет до Италии, то с политической карьерой Примы будет покончено навсегда.

Пресс-конференция подошла к концу. Дэнни, Алекс и Мэдди сидели в столовой Нового Скотленд-Ярда. Они решили, прежде чем разбежаться по домам, на скорую руку попить кофейку.

Было полпервого ночи.

— Я переговорил с синьором Маринетти из итальянского посольства, — сообщил им Алекс. — Он весьма доволен таким поворотом дел. Очевидно, налоговая служба Италии искала повод, чтобы начать гласное расследование навороченных за многие годы Примой делишек, — он улыбнулся. — Заявление Сесилии дало им возможность начать крупное дело.

— Выходит, даже если ему удастся выкрутиться и после слов Сесилии, — рассмеялся Дэнни, — то налоговики точно прихлопнут его.

— И не забудь про Лючию Барбьери, — добавил Алекс. — У нее к нему тоже имеется счетец. До меня дошли слухи, что она собирается дать пресс-конференцию. Такое зрелище грех пропустить.

— Это уж точно, — согласился Дэнни. — Особенно теперь, когда она знает, что ей придется вернуть колье Каллас.

— Воображаю, какой будет скандал, — сказала Мэдди. — «Моя жизнь с Джиорджио Примой» Лючии Барбьери — La Voce d’Italia. История, рассказанная очевидцем. Власть и коррупция. — Она улыбнулась. — Это здорово поможет ее карьере, особенно если она продаст свою информацию как эксклюзивный материал тому, кто больше предложит. — Итак, ему достанется по первое число, как от Сесилии Росси, так и от Лючии, — с насмешкой подытожил Алекс. — Нет более страшной женщины, чем та, которой пренебрегли. А когда презрели обеих сразу?

— И не только от них, — добавила Мэдди. — Помимо двух женщин, плохо обошлись и с УПР. Если бы он не стал вовлекать нас в свои козни, то мог бы избежать неприятностей.

— Тому, кто поднял руку на УПР, не уйти от расплаты, — серьезным тоном произнес Дэнни.

Подняв пластиковый стакан, Мэдди сказала:

— За УПР!

Ребята не отстали от нее:

— За УПР!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Субботнее утро, 6:30.

Небо было безоблачным, дул теплый ветерок, день обещал выдаться жарким и солнечным.

Мэдди после беспокойной ночи проснулась рано. Какая-то странная опустошенность овладела ею. Дело Примы завершено. В деле мороженщиков она исполнила отведенную ей роль до конца. Сегодня во второй половине возвращается с совещания в Чекерс отец.

И сегодня ей суждено сказать Лайэму «прощай».

Он покидает ее, едет в Румынию. Боже, до чего скоро!

Плеснув холодной водой на лицо, девушка посмотрела на собственное отражение в зеркале.

Сила испытываемых к нему чувств удивляла ее. Прежде она не переживала ничего подобного. Ей стало страшно, так ли уж хорошо она знает себя?

Мэдди, глядя в зеркало, беззвучно произнесла: «Я не хочу, чтобы ты уезжал. Останься со мной». Нет, она никогда не осмелится сказать эти слова вслух.

Одевшись, Мэдди тихо, как мышь, выскользнула из квартиры и в раздумье прогулялась по Реджентс-парк. Выпавшая ночью роса серебристо поблескивала на стеблях травы. Когда она вернулась домой, с ее обуви капала вода. Бабушка уже готовила завтрак: омлет и гренки.

Толпы туристов и экскурсантов заполонили Лондон. Город бурлил, в нем кипела жизнь. Грохотал транспорт, ревели гудки автомобилей, а возле витрин магазинов раздавались смех и приветствия.

Мэдди подходила к Кенсингтонскому парку со смешанным чувством. Ей не терпелось увидеть Лайэма, но она хотела, чтобы этот момент не наступал, как можно дольше. Чем быстрее они встретятся, тем скорее он покинет ее.

А вот и он, стоит возле памятника Питеру Пэну. Минуту или две девушка издали смотрела на Лайэма, собираясь с духом и пытаясь изобразить на лице счастье.

Глубоко вздохнув, Мэдди направилась к нему. Он, словно почувствовав ее приближение, обернулся.

— Привет! — сверкнув обворожительной улыбкой, сказал Лайэм.

— Привет!

— Ну, как ты? Как прошел вчерашний вечер?

— Задание выполнено, — улыбнулась девушка.

— Я читал в газетах, — Лайэм посмотрел на нее. — Испытал странное чувство, зная, что ты причастна к тому, о чем пишут. А тот малый, Прима, оказался полным прохвостом. — Его лоб прорезали морщины. — С тобой все в порядке? Ну, я хочу сказать… твоя жизнь не подвергалась опасности?

Мэдди взглянула на него и вновь вспомнила направленное на нее дуло пистолета. Лайэму незачем знать об этом.

— Нет, — ответила она, — мне ничто не угрожало. — И рассмеялась: — Все прошло как по маслу.

Его лицо расслабилось.

Воцарилось непродолжительное молчание.

— Сколько у нас есть времени? — спросила Мэдди.

— Машина подъедет за мной минут через сорок, — взглянув на часы, ответил юноша.

— Так скоро?

— Прости.

— Ничего.

— Мы могли бы пока прогуляться, — предложил он.

— Да, конечно. С удовольствием.

Юноша протянул руку, она взяла ее.

Они медленно гуляли по парку, тихо разговаривая. Речь шла о каких-то пустяках, а не о том, как они будут скучать друг без друга.

Минуты стремительно бежали.

— У меня для тебя сюрприз, — вдруг сказал Лайэм.

— Здорово. Обожаю сюрпризы.

Держась за руки, они шли по дорожке к Круглому пруду. Мэдди поглядела на безоблачное небо и увидела самолет.

— Скоро и тебе на борт, — вздохнула она.

— Пролетая, я помашу рукой, — ответил юноша.

— Постараюсь не пропустить, — улыбнулась девушка.

Остановившись, они повернулись друг к другу, их взгляды встретились, говоря красноречивее всяких слов. «Нет, так нельзя, — подумала девушка, — а то мы Бог весть куда зайдем».

— Ну, и где же обещанный сюрприз? — прервала она молчание.

— В конце Широкой аллеи, — ответил Лайэм. — Последний платит. — Выдернув ладонь из ее руки, он бросился бежать.

— Ах так! — воскликнула девушка и быстро догнала его, они побежали рядом.

И тут Мэдди увидела фургон с мороженым. Отец Лайэма стоял у стойки и протягивал стаканчики и леденцы выстроившимся в длинную очередь покупателям.

— Я обо всем ему рассказал, — тяжело дыша после пробежки, промолвил юноша. — Отец расстроился, я ведь не спросил его совета. Однако его обрадовало то, что я не продал фургон. Теперь он опять торгует мороженым.

— Как здорово! — обрадовалась Мэдди.

— И все благодаря тебе, — улыбнулся Лайэм.

— Я лишь выполняла свой долг, — сверкнув глазами, сказала она и рассмеялась.

Взгляд Лайэма скользнул мимо нее, и улыбка сбежала с его лица. Девушка обернулась — к ним подъехала машина.

— Это за тобой? — спросила Мэдди.

— Да.

Девушка поглядела на часы:

— Точен, как король. Просто замечательно.

Сумки Лайэма были перенесены из фургона в багажник машины. Она стояла в стороне, пока отец с сыном прощались. Мороженщик извинился перед покупателями и с гордостью объяснил им, что его сын едет добровольцем в Румынию. Когда Лайэм, наконец, пошел к машине, у мистера Арчера на глазах выступили слезы.

У открытой дверцы юноша остановился, и Мэдди, глядя на него, сказала:

— Пиши. Сообщи, как доехал.

— Обязательно. И при всякой возможности буду звонить. А если там найдется компьютер, я даже буду отправлять тебе сообщения по электронной почте.

До них донесся голос шофера:

— Лайэм, пора. Нам нужно быть в аэропорту через час, а М4 сегодня забита.

— Ладно, — сказал юноша, — иду. — Он поглядел на Мэдди: — Мне пора.

— Да, знаю.

Воцарилось молчание.

Не выдержав, девушка улыбнулась:

— Ну, ты, наконец, поцелуешь меня на прощание?

Они поцеловались. Раз. Мягкие губы на миг ласково коснулись друг друга. Второй. Поцелуй продлился чуть дольше. А на третий Мэдди не хотелось отрывать своих уст от его. У нее даже закружилась голова, и все тело стало покалывать. Открыв глаза, она удивилась, что они не парят над землей. Лайэм пристально смотрел на нее.

— Иди, — промолвила девушка, — а то я скажу что-нибудь не то. — Она ласково толкнула его.

Лайэм сел в машину, Мэдди захлопнула дверцу.

— Опустив окошко, юноша спросил:

— А что тебе не следует говорить?

— Ничего, — коснувшись кончиками пальцев его щеки, прошептала Мэдди. — Удачи! — Она отошла от автомобиля. — И не забывай обо мне.

— Ни за что на свете!

Машина тронулась с места. Юноша повернулся и взмахнул рукой. Она тоже помахала в ответ, стараясь при этом улыбаться.

Когда автомобиль скрылся из виду, Мэдди подошла к мистеру Арчеру:

— Помощница нужна?

— Позарез, — ответил он. — Живо принимайся за дело.

Мэдди так увлеклась обслуживанием покупателей, что не заметила Алекса и Дэнни, пока не подошла их очередь, и Алекс не заговорил.

— Прошу прощения, я вот смотрю на вашу вывеску и думаю: откуда вам известно, что ваше мороженое — лучшее в мире?

Точно такой же вопрос она задала Лайэму, когда в прошлое воскресенье вышла из Альберт-холла. Он напрашивался сам собой при виде сине-красной вывески. Неужто прошло всего шесть дней? Мэдди казалось, что минула целая вечность.

— Уж поверьте мне на слово, — улыбнувшись друзьям, сказала девушка. — Я перепробовала всякое, наше — точно самое лучшее.

— Коли так, то нам два стаканчика, — сказал Алекс.

— Твой отец знает, что ты подрабатываешь? — спросил Дэнни. — Ты уверена, что справишься на двух работах?

— Ну, это временно, — ответила Мэдди, отдавая им мороженое.

Она обратилась к мистеру Арчеру: — Это Алекс и Дэнни, мы работаем вместе.

— Можно пригласить ее на ланч?

— Разумеется.

Сняв передник, девушка присоединилась к друзьям.

— Откуда вы узнали, что я здесь?

— Мы позвонили тебе домой, хотели убедиться, что ты в порядке, — ответил Дэнни. — Твоя бабуля сказала, что ты провожаешь Лайэма. — Он сочувственно улыбнулся: — Вот мы и подумали, что тебе потребуется моральная поддержка.

— Я в добром здравии, — пошутила Мэдди, — но за заботу спасибо. Куда пойдем?

— Это зависит от того, какую кухню ты предпочитаешь, — ответил Алекс.

— Вот как? Я ем все подряд, — рассмеялась Мэдди, — пока речь не заходит о блюдах, приготовленных итальянцами!

Content

ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ

ПРОЛОГ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ