Михаил Харитонов

Долг

Михаил Харитонов

Долг

Себастьян и впрямь не походил на беглинских хлеборобов — дородных, бородатых мужичков с волосами цвета пшена. Крестьянин опасливо пригнулся.

— Нижайше простите, высокочтимый мастер, — заговорил он вслух, и в голосе его звучало робкое упорство маленького человечка, которому вдруг доверили важное дело, — а токмо велено было мне спервоначала вызнать вашу Силу…

Смерх усмехнулся. Проверка была правильной: не всякий колдун, даже владеющий начатками Безмолвной Речи, отличит одно вежливое обращение от другого.

— Подойди, — велел он.

Вблизи крестьянин показался ему не местным: слишком смуглым и обветренным было его лицо, чересчур заношенной — одежда. К тому же он двигался стесненно и робко, а берлинские хлеборобы больше ходили вразвалочку, как то подобает людям свободным и зажиточным.

— Просим вас, высокочтимый, до нашей нужды, — ходок старательно поклонился.

На душе у воина-мага стало чуть теплее. Его хотели попросить об услуге, и услуге значительной — иначе не искали бы сильного волшебника.

— Я из Грязцов буду, это недалече… Беда у нас… Похитили девушку…

Себастьян Смерх выпрямился. Стоявшая на краю миска с похлебкой полетела на пол.

— Молчи, — властно приказал он. — Открой свой ум, — с этими словами маг поднял руку и коснулся ладонью рябого лица.

Через несколько мгновений он знал все.

История была самая обычная. Деревенька Грязцы — беглинские выселки — была когда-то таким же сытым и безопасным местом, как и село. Но в последние времена Тьма, теснимая королевскими магами с Лунного Хребта, просочилась в местные леса, там обосновалась и уже стала протягивать лапы к человеческому жилью. На дорогах завелись стаи волколаков, в колодцах — моросная нежить. Коровы не доились, посевы гнили на корню. Стати пропадать детишки, а бабы то и дело рожали мертвеньких. Уходить же с обжитой земли было некуда.

Местный колдун вычитал в свитках, что в таких случаях следует обращаться к деве-защитнице. Нашел и подходящую девушку: рожденную весной, златовласую, не утратившую девической чести, а главное — несущую в себе начаток Силы. На этой неделе собрались уж было провести посвятительный обряд, да пришла беда: ночью со стороны Хребта пришли огромной стаей волколаки, еле-еле отбились от них, а наутро избранная девушка пропала. И колдун той же ночью скончался невесть от чего, — как будто кто выпил его Силу до самого донца… Деревенские, недолго думая, спешно собрали последнее серебро и отправили гонца: ехать в Беглинку, а если не сложится, так и в самый Зоц, искать сильного волшебника, который одолел бы нечисть и вернул девушку в село.

— Я все понял. Берусь. Сколько принес? — спросил Себастьян.

Крестьянин выпростал из кармана туго набитый мешочек. Но воин-маг не сводил с него испытующего взгляда. Тогда мужик, отворотив глаза, выгреб из того же кармана еще несколько серебряшек.

— Обкрадывать своих плохо, пытаться обмануть мага — того хуже, — веско сказал Смерх. — За это я лишаю тебя мужской силы на десять лет. Что касается дела, то я принимаю плату и клянусь исполнить свой долг честно и не щадя сил.

Мешочек с серебром осел: когда маг произнес клятву, треть содержимого мошны перекочевало в сокровищницу Братства.

— Да ничего я тебе не сделал, — брезгливо процедил маг, заметив, как перепуганный крестьянин тайком ощупывает причинное место. — Мне не нужна твоя мужская сила. Впредь будь честен.

Рябое лицо крестьянина посветлело.

— Хорошо, коли так, высокочтимый мастер. А то я уж думал, чего теперь бабе своей скажу, — простодушно ответил он. — А когда…

— Я приду скоро, — пообещал маг. — И не один. Приготовьте все для обряда. Как зовут девушку? — уточнил он на всякий случай. — Вы знаете ее Истинное Имя?

— Истинного Имени не знаем, — развел руками крестьянин, — ее ж колдун нарекал, который помер, а сказать не успел. А кличут ее Гранфретой. Фреткой, то есть, ежели по-простому.

— Хорошо. Я приду к вам послезавтра и приведу вашу Фрету, — сказал Смерх.

Себастьян осторожно двигался по лесной тропе. Дождь все моросил, разбиваясь о черные скользкие ветви в едкую пыль, липнущую к лицу и ладоням. Маг закутался в плащ, осторожно ступая по бурой, слипшейся от влаги листве. Ветер бежал за ним среди мокрых ветвей, брызгался, норовил поддеть пласт слежавшейся прели — смести в кучу, перевернуть, обнажив не-тронутое золотое нутро. Но мертвые слипшиеся листья крепко держались друг за друга.

Он осторожно обходил завалы и кучи бурелома. Однажды вышел на поляну, над которой рыскали ястреба. Порывы ветра били их под крылья и швыряли то ввысь, то оземь.

Смерх видел все это магическим зрением — листвяные толщи, черные недра завалов, голодных птиц, упорно расправляющих мятые перья. Видел он — точнее, чуял — и то, что ждало его впереди, там, где старые деревья смыкали ветви в тумане.

Первую атаку воин-маг отбил быстро, в одно касание.

Скорее, это была разведка боем: тяжелее стало дышать, подкосились ноги, перед глазами засновали черные блошки. Смерх дал противнику вонзить магическое жало поглубже, после чего, просчитав возможные направления, ударил коротким заклятьем по невинно выглядящей куче лесного сора.

Стон огласил лес. Из-под сушняка и гнилушек выкатилось волосатое тело беса.

Маг потратил несколько секунд, чтобы осмотреть его обычным и магическим зрением. Это был типичный лесной бес — рыжий с подпалинами. Немолодой: шерсть на груди успела поседеть, страшная морда иссечена шрамами. На груди болтался амулет: клык волколака, окованный серебром. Смерх, преодолевая отвращение, сорвал вещицу с трупа. Осмотрел. Амулет был сильным: от него исходило темное сияние, видимое магическим зрением. Маг покачал амулет на ладони, потом положил в карман, намереваясь пополнить им сокровищницу Ордена. Сам он не любил вещей Тьмы, даже полезных, но понимал, что переборчивость в таких делах неуместна. Может быть, когда-нибудь эта вещь пригодится страннику, солдату, сборщику налогов, а то и лазутчику в стане врага…

Задержка оказалась опасной. Пока Себастьян возился, в воздухе соткался клубок, состоящий из крыс, муравьев и ос. Клубок упал оземь и распался. Крысы и насекомые бросились на человека. Себастьян успел очертить Светлый Круг. Крысы отпрянули, но осы успели подняться достаточно высоко, чтобы сбросить сверху муравьев. Пока Смерх сжигал их в воздухе, несколько насекомых успели упасть на него, а один — укусить его в голову. Будь Смерх обыкновенным человеком, этого было бы достаточно, чтобы умереть: кривые челюсти муравья были напоены сильнейшим ядом, парализующим дыхание. Теряя сознание, Себастьян успел коснуться амулета и выжать из него всю Силу. Оставшихся мгновений хватило, чтобы очистить кровь и добить оставшуюся нечисть.

После этого маг прощупал местность верхним чутьем. Оказалось, что клубок вели две горгульи, спрятавшиеся в дуплах деревьев. Смерх не стал их убивать, а просто сковал заклятьями. Горгульи, в отличие от бесов, не были окаянными тварями. Они не служили Злу, а просто не различали добра и зла. Кто угодно мог их привлечь — лаской или интересом: горгульям нравилось колдовать. Себастьяну не хотелось истреблять смышленых созданий, весь грех которых состоял только в легкомыслии.

Больше никто не пытался напасть на него. Воин углублялся в лес. постепенно приближаясь к средоточию Тьмы.

Он не удивился, ощутив под ногами камень. То были остатки древней дороги. Такие пути обычно вели к древним капищам, разрушенным во времена первых побед Света на этих землях.

Маг не сомневался, что девушку прячут именно в таком месте. Возможно, похитители намереваются оживить древнюю магию и готовят жертвоприношение. В таком случае следовало поторопиться…

Торопиться все-таки не следовало. Едва Себастьян ускорил шаг, чуть отпустив внимание, за спиной послышался рык. То был огромный волколак.

Полуволк и человек покатились по мокрой листве. Волколак клацал челюстями и пытался столкнуть мага в темный овраг, где — Смерх чуял даже в разгар боя — притаилось что-то нехорошее. Уже у самого края Себастьян извернулся и вытянул из ножен короткий кинжал лунного железа и всадил его в волчье брюхо по рукоять. Тварь, отчаянно воя, полетела в овраг, откуда раздался хруст и чавканье. Смерх не стал выяснять, что там: надо было беречь силы.

Развалины капища стояли на невысоком холме, заросшем ядовитым черноягодником и бирючиной. В колючих кустах зиял прогал — кто-то совсем недавно побывал внутри. И, возможно, там и остался, таясь и поджидая.

Себастьян запахнул плащ и двинулся внутрь.

Среди камней было еще холоднее, чем в лесу. Смерх осторожно пробирался между обломками, стараясь не касаться их даже краем одежды: все вокруг было пропитано магией. Все же один раз он прижался к выступу в стене. Тут же откуда-то сверху на него обрушилась каменная глыба, испещренная рунами. Он разбил ее в воздухе, но его обдаю каменной крошкой. Обломки тут же начали выпускать каменные иглы. Смерх успел скинуть с себя куртку. Долетев до земли, она зазвенела и раскололась.

Полуобнаженный, воин вошел в развалины святилища, ожидая увидеть то, что обычно бывает на месте поверженных капищ Тьмы: разбитый алтарный камень, ясеневые столбы, изрезанные охранными знаками, осиновый кол в середине.

Но на этот раз все было иначе. Кто-то сломал магические столбы и выдернул кол. Алтарный камень казался целым и невредимым: его обломки были собраны воедино каким-то могучим заклятьем.

А на камне лежала связанная девушка — обнаженная, с разбитыми в кровь губами и золотыми прядями волос, слипшимися от крови.

Маг поднял руку, и веревки лопнули. Кровь будто смыло с девичьего лица, только на виске осталось маленькое багровое пятнышко.

— Ты Гранфрета? — на всякий случай поинтересовался Себастьян, одновременно накладывая на нее заклятие правды. Девушка вполне могла оказаться оборотнем или просто сгустком морока. Ее могли также заколдовать на вред или порчу.

Но та послушно закивала головой.

— Ты в порядке? — воин взял девушку на руки.

— Да… Они ничего не успели сделать… Но мне так страшно… — девушка обвила его шею руками. — Кто бы ты ни был — пожалуйста, увези меня отсюда. Только скорее. Мне здесь плохо… И дай какую-нибудь одежду.

— Сейчас, сейчас, — пробормотал Смерх, оглядывая местность вторым зрением. Похоже, несколько магических ловушек еще поджидали неосторожных, но возиться с ними не было ни сил, ни времени. — Пойдем.

Одежды на девушке не было. Найти ее тряпочки не удалось: видимо, похитители их унесли. Кое-как он создал нечто вроде оболочки, окутывающей девичье тело. Она не согревала девушку, не мешала его рукам чувствовать тепло и мягкость ее тела, да и магическое зрение проницало эту завесу, но все же приличия были соблюдены.

Идти по лесу с Фретой, отчаянно цепляющейся за него, оказалось непросто. Когда они подошли к опушке, окоем уже вовсю полыхал вечерними огнями.

— Прости, я должна прилечь, — вымолвила обессилевшая девушка. — Хоть на землю. Мне нехорошо.

— Мы должны торопиться, — мягко сказал Смерх, — в селе нас ждут.

— Я не готова к посвящению, — возразила девушка, — пусть подождут еще немного.

Воин не стал возражать и улегся рядом. Щурясь, он смотрел на закатное солнце в розовой пене облаков. Зоревая полоса рассекала небо, как багровый рубец — изнеженное белое тело.

— Кто ты? Ты не деревенский, — осторожно начала разговор девушка.

Себастьян грустно улыбнулся, не отводя взгляда от небесных огней.

— Я маг. Можешь звать меня Себастьян. Меня наняли жители деревни, чтобы я спас тебя от темных сил. Они мне честно заплатили, — добавил он.

— Ты спас меня, — повторила девушка печально, — а я тебе еще не заплатила. Я хочу поблагодарить тебя, но у меня ничего нет, кроме моего имени и моего тела. Хотел бы ты узнать то и другое?

— Благодарю. Но я не нуждаюсь в этом, Гранфрета. — ответил Смерх. — И мне хотелось бы вернуться до темноты, — добавил он.

— Ты честный воин, — судя по голосу, девушка улыбнулась. — Но подарки, как ты знаешь, не выбирают, и отказываться от них тоже грешно.

— Мне это не нужно, — повторил Себастьян, напрягшись. Он ждал чего-то подобного, но все же надеялся, что до этого не дойдет.

— Это нужно мне, — девичья рука коснулась его плеча. — Мое Истинное Имя, коим… коим нарекли меня при рождении — Ананда. Теперь ты владеешь моей душой. И всем остальным тоже, — добавила она, чтобы у мужчины не осталось сомнений. — Ты спас меня, воин… и ты мне нравишься.

Рука гладила его предплечье, горячее дыхание обожгло щеку. Себастьян Смерх прикрыл глаза и засмеялся. Это был очень невеселый смех.

— Сначала я кое-что спрошу у тебя, Фретка, — сказал он, отодвигаясь. — На тебе лежит заклятие правды. Ты могла бы его обойти, но не сейчас, когда ты так близко. И когда я знаю твое настоящее имя, Коим.

Девичья рука дрогнула и застыла.

— Да, именно так. Как ты сказала? «Мое Истинное Имя, коим…». Потом ты как бы поправилась — «меня нарекли при рождении», и дальше какое-то слово, которое я должен был принять за Истинное Имя. Ты не могла лгать, на тебе лежало заклятие. Но ты и не солгала. Твое настоящее имя — Коим, и ты мне его и в самом деле назвала. Если бы я не догадался и попытался использовать ложное имя вместо истинного в заклятье, то сам подпал бы под твою власть. Но я ждал этого.

— Почему? — голос девушки почти не изменился. Разве что из него ушла надежда.

— Потому что я сразу понял, кто тебя похитил, — объяснил Себастьян. — Ты сама.

Девушка молчала,

— Насколько я понимаю ситуацию, — начал Смерх, — ты обладаешь Силой. Ты знаешь это давно, а практиковать начала, наверное, еще в детстве. Ты — способная ведьма. И ты не хочешь тратить свою единственную жизнь на защиту деревеньки Грязцы от упырей и волколаков. Откровенно говоря, я тебя понимаю: твои компатриоты, — ввернул он зачем-то ученое словцо, слышанное в Училище, — приуготовили тебе не самую интересную участь — оборонять их от тварей Тьмы. Но законы и обычаи на их стороне. Так ведь, Коим?

— Я хотела… видеть мир, — проговорила девушка. — А не…

— Понимаю. Итак, ты решилась бежать. Для этого ты инсценировала похищение. На самом деле всеми этими чудищами управляла ты. Или вступила с ними в сговор… Так или нет Коим?

Послышалось сдавленное мычание: девушка попыталась зажать рот руками, но не смогла.

— Я… договорилась… с ними, — слова выходили из нее с болью, как песок из почек. — Я сильная… им была нужна человеческая Сила…

— И они пообещали тебе защиту. В обмен на служение Тьме. Но ты надеялась обмануть и их тоже, не так ли?

— Да, — с той же мукой призналась девушка. — Я не хотела быть с ними… заодно.

— Интересно, — продолжал Себастьян, упорно рассматривая угасающий закат, — а вашего местного колдуна убила ты или они?

— Я, — сказала девушка без напряжения: видимо, это признание далось ей легко. — Он ведь знал, что я ведьма, даже учил колдовству. И… использовал.

— Использовал? Но ты же девственница? — не понял Смерх. — А, вот как, — сказал он, заглянув в ее память. — Да, и в самом деле отвратительно. И он же, насколько я понял, предложил тебя в качестве девы-защитницы, когда ты ему наскучила? Хорошо, можешь ничего не говорить… Фрета.

Девушка промолчала.

— Итак. Ты вступила в сговор с низшими силами Тьмы, но стать одной из них не захотела. Что похвально. Вместо этого ты отдала им жизнь и Силу колдуна, но им этого было мало. Тогда ты, скорее всего, пообещала им жизнь и Силу того мага, который придет тебя спасать. То есть, в данном случае, мою жизнь и мою Силу. Но убивать сама ты не хотела? Опять же, похвальная разборчивость. Твои новые дружки тоже отнеслись к этому с пониманием и решили, что они справятся сами. Если бы на моем месте был какой-нибудь посредственный колдунишка, глядишь, у них чего и вышло бы. Но я, на твое несчастье, не колдун. Я маг. То есть профессионал. Ты это поняла, когда я добрался до твоего логова без потерь. Тебе пришлось срочно устраивать инсценировку — ложиться на камень, обвязывать себя веревками. Но ты ведь сильная ведьма и можешь себя связать парочкой простых заклятий? Хотя узлы не внушили мне доверия.

Он, наконец, повернулся к девушке. Та лежала, крепко зажмурившись. Слезы на ресницах в свете закатных огней отливали розовым.

— Наконец, последняя сцена, — помолчав, сказал Смерх. — Ты называешь свое истинное имя и пытаешься меня соблазнить. Притом прекрасно зная, что будущая защитница деревни не должна быть познана мужчиной, а Истинное Имя должно оставаться тайной. Очень неосторожно, но у тебя не было выхода, не так ли?

— Что со мной будет? — не сказала, но подумала девушка.

— Вообще-то, — сказал Смерх, — ты предала свой долг и дело Света. Поэтому я обязан передать тебя в руки Светлого Братства. Тобой займется инквизиция. Что означает в твоем случае — несколько месяцев допросов и потом испепеление на алтаре Светлых Богов. Во всяком случае, я обязан так поступить. Но, с другой стороны, Грязцы нуждаются в деве-защитнице, а другой девушки, обладающей Силой, нет. Учесть это — тоже моя обязанность. Наконец, ты вряд ли захочешь, чтобы всю оставшуюся жизнь к тебе относились как к изменнице, которую привели к служению силой? Поэтому мы вернемся в село, а я скажу, что еле вырвал тебя из лап нежити. Это даже не будет ложью — или, во всяком случае, это очень маленькая ложь. Но если хочешь, я скажу правду.

— Не надо, — попросила Фрета.

— Тогда постарайся держаться с достоинством, — заключил Смерх. — А теперь вставай. Нас ждут, а идти еще далеко. Мы должны исполнить свой долг.

Как Себастьян и предполагал, селяне, лишившиеся собственного колдуна, попросили его самолично провести обряд инициации девы-защитницы — и хорошо заплатили за это. Теперь пояс мага был туго набит полновесным серебром.

Обряд он провел чисто. Одурманенная заклятьями девушка почти не кричала, даже когда он отсекал ей конечности — так хорошо он снимал боль. Только когда дошла очередь до глаз, с Фреткой случилась истерика, но она быстро смирилась.

Перед самым отъездом маг зашел посмотреть на приготовленную для девушки клеть. Все было сделано правильно: ровный деревянный пол без заноз, поилка, сток для нечистот. На стенке уже висел новенький бич из воловьей кожи — на тот случай, если от девы-защитницы потребуется вся ее Сила. Смерх знал еще по Училищу, как хорошо боль помогает проявлению высших способностей. Как и увечья. В том числе то тайное, которое делает из мужчины мага.

Но Коим лишилась большего, чем тот кусок плоти, который Смерх оставил на алтаре Светлых Богов при вступлении в Братство. А это значит, что больше будет и магическая компенсация. Скоро в обрубке Гранфреты прорастет зерно Силы. Лишенная глаз и конечностей, она сможет видеть и слышать на многие перегоны вдаль, управлять ветром и облаками, чуять нечисть, едва та высунется из чернолесья. Отныне всходы будут обильны, урожаи — щедры, а волколаки и упыри не потревожат боле покой жителей деревеньки Грязцы. И даже если Тьма навалится всей своей погибельной мощью, у деревни хватит сил выстоять и дождаться перемоги. Лет десять — пятнадцать — настолько обычно хватает Силы девы-защитницы — село будет процветать. А там они найдут другую золотоволосую девственницу с Силой под сердцем и сделают с ней то же самое.

Дело Света получило еще одну опору. А он, Смерх, совершил положенное благое деяние, исполнил свой долг, получил справедливую плату — и теперь мог с чистой совестью покинуть эти края.

Затворяя двери клети, маг подумал, что его это почему-то совершенно не радует.

Content

Михаил Харитонов
Долг

Михаил Харитонов Долг