Буджолд Лоис Макмастер

Цетаганда

Лоис МакМастер БУДЖОЛД

ЦЕТАГАНДА

Cetaganda

Джиму и Тони

Глава 1

— Как там… «Дипломатия есть военное искусство, реализуемое другими людьми»? — спросил Айвен. — Или там наоборот было? «Война есть дипло…»

— «Дипломатия есть продолжение войны другими средствами», — поправил Майлз. — Чжоу Эньлай, XX век, Земля.

— Ты что, ходячий справочник?

— Не я, а коммодор Танг. Он коллекционирует изречения древних китайских мудрецов и заставляет меня их заучивать.

— Ну и кем был старина Чжоу — воином или дипломатом?

Лейтенант Майлз Форкосиган обдумал этот вопрос.

— Я думаю, он должен был быть дипломатом.

Ремни безопасности на плечах Майлза натянулись: заработали стабилизирующие реактивные двигатели, наклоняя служебную капсулу, в которой они с Айвеном летели, располагаясь друг напротив друга, в роскошном одиночестве. Они сидели на расположенных вдоль бортов короткого фюзеляжа скамьях. Майлз вытянул шею, пытаясь разглядеть через плечо пилота разворачивающуюся под ними планету.

Эта Кита IV, сердце широко раскинувшейся Цетагандийской империи. Слова «широко раскинувшаяся империя», с точки зрения любого здравомыслящего человека, как нельзя лучше описывают восемь освоенных планет и обрамление из такого же количества союзных и марионеточных режимов, полагал Майлз. К тому же цетагандийские гем-лорды были бы не прочь раскинуться и дальше, за счет соседей, если бы могли.

Впрочем, насколько велика их империя значения не имело — перебрасывать войска сквозь червоточины они, как и все остальные, могли лишь по одному кораблю за раз.

Правда вот кое у кого были чертовски здоровые корабли.

Цветная бахрома ночи скользила по краю планеты, в то время как их капсула продолжала следовать по орбите от курьерского судна Барраярской Империи, которое они только что покинули, к Цетагандийской пересадочной станции. Ночная сторона планеты сплошь сверкала. Сказочные россыпи огней усеивали поверхность континентов. Майлз был готов поклясться, что в этом сиянии цивилизации смог бы читать не хуже, чем при полной луне. Его родной Барраяр внезапно показался монотонным простором полей в сельской глуши, с редкими искорками городов тут и там… Высокотехнологичное убранство Эты Кита было откровенно… кричащим. Да, разодета как увешанная чрезмерным количеством драгоценных побрякушек женщина. «Безвкусица, — попытался он убедить себя. — Я не какая-нибудь захолустная деревенщина. Мне это по зубам. Я — лорд Форкосиган, офицер и дворянин».

Разумеется, таковым же был и лейтенант лорд Айвен Форпатрил, но сей факт не придавал Майлзу уверенности в себе. Майлз стал рассматривать своего высокого кузена: тот тоже вытянул шею и с глазами на выкате, разинув рот, впился взором в пункт их назначения внизу. По крайне мере, Айвен хоть был похож на офицера-дипломата: высокий, темноволосый, аккуратный, с легкой улыбкой, словно навсегда прилепленной к красивому лицу. Его подтянутая фигура вписывалась в зеленый офицерский мундир великолепно. Мысли Майлза, повинуясь старой дурной привычке, как по маслу скатились к оскорбительным сравнениям.

Чтобы собственные мундиры Майлза на нем сидели, а также, насколько это возможно, скрывали значительные врожденные дефекты, на исправление которых ушли годы усердного медикаментозного лечения, их приходилось выполнять индивидуально, на заказ. Ему следовало бы поблагодарить медиков за то, что они сотворили столь многое из столь малого. После целой жизни этих процедур Майлз был ростом в четыре фута и девять дюймов, сгорбленным, с хрупкими костями, но это было в сто раз лучше, чем если бы его носили в ведре. Несомненно.

Зато он мог стоять, ходить и даже, если надо, бегать, достаточно лишь надеть на ноги накладки и все. И Барраярская Имперская служба безопасности, слава Богу, платила ему не за смазливость, а за ум. И все же, его патологически преследовала гаденькая мысль, что его послали участвовать в предстоящем цирке для того, чтобы Айвен на его фоне выглядел еще лучше. Имперская безопасность определено не возлагала на него никаких иных интересных задач, если не считать последнее напутствие шефа службы безопасности Иллиана «…и не лезь на рожон» особым секретным поручением.

С другой стороны, возможно, Айвена послали для того, чтобы речь Майлза на его фоне звучала еще лучше. От этой мысли Майлз слегка повеселел.

Орбитальная пересадочная станция предстала перед ними точно по графику. Даже дипломатическому персоналу не дозволялось садиться непосредственно в атмосферу Эты Киты: подобное поведение считалось дурным тоном, за которое почти наверняка можно было схлопотать выговор из плазменных орудий. Похожие правила существуют в большинстве цивилизованных миров, согласился Майлз, хотя бы в целях предотвращения возможного биологического заражения.

— Интересно, Вдовствующая Императрица действительно умерла своей смертью? — полюбопытствовал Майлз вслух. От Айвена, само собой, едва ли можно было ожидать ответ на этот вопрос. — Скончалась так внезапно…

Айвен пожал плечами:

— Она была старше Великого дяди Петра на целое поколение, а уж он-то, кажется, всегда был стариком. Помнится, в детстве я его до смерти боялся. А вообще, получается симпатичная параноидальная теория, но я так не думаю.

— Боюсь, Иллиан с тобой согласен. Иначе бы он не позволил лететь нам. Все было бы не так скучно, если бы коньки отбросил цетагандийский император, а не какая-то маленькая дряхлая старушка хаут-леди.

— Но тогда нас бы здесь не было, — вполне резонно возразил Айвен. — Мы бы с тобой сейчас, пока кланы принцев-претендентов боролись бы друг с другом, несли службу, прозябая на каком-нибудь оборонном аванпосту. Ну уж нет. Да будут путешествия, вино, женщины и песни…

— Айвен, это государственные похороны.

— Ну хоть надеяться-то я могу?

— Так или иначе, предполагается, что мы будем наблюдать. И докладывать. О чем и зачем, я не знаю, но Иллиан особо подчеркнул, что ждет донесений в письменной форме.

Айвен тяжело вздохнул.

— Сочинение на тему «Как я провел лето» маленького Айвена Форпатрила двадцати двух лет. Словно в школу обратно посылают…

Собственный, двадцать третий день рождения Майлза наступит вскоре после дня рождения Айвена. Если эти утомительные обязанности пройдут по расписанию, то он, наконец-то, ради разнообразия, окажется дома как раз во время, чтобы отпраздновать свой день рождения. Приятная мысль. Глаза Майлза озорно блеснули.

— Все же, ради развлечения Иллиана события можно приукрасить, это будет весело. И почему официальные донесения должны быть написаны в этой сухой и мертвой манере?

— Потому что их составляют насмерть усохшие умы. Мой кузен, маститый драматург… Смотри, чтобы муза не унесла тебя слишком далеко. У Иллиана нет чувства юмора, иначе он бы не годился для своей работы.

— Я в этом не так уверен… — Майлз наблюдал, как капсула плыла согласно назначенному плану полета сквозь конструкции пересадочной станции, огромной как гора и сложной, словно электрическая схема. — Интересно было бы познакомиться со старой леди при жизни. Она была свидетелем множеству исторических событий, случившихся за полтора века… Хотя и под странным углом зрения, из гарема хаут-лорда.

— Низшим жизненным формам, то есть варварам с окраин вроде нас никогда бы не позволили находиться рядом с ней.

— М-м, пожалуй, да. — Капсула замедлила ход, и большой цетагандийский корабль с опознавательными знаками правительства одной из колоний, словно призрак, маневрируя вновь и вновь своим чудовищным корпусом, с изысканной осторожностью зашел в док. — Ради этого здесь должны будут собраться все хаут-лорды сатрап-губернаторы со своими свитами. Держу пари, для цетагандийской имперской службы безопасности пришли веселые деньки.

— Если прибыли два губернатора, то я полагаю, и остальным придется показаться, просто чтобы присматривать друг за другом. — Брови Айвена поползи вверх. — Зрелище должно быть еще то. Церемония как произведение искусства. Черт, эти цетагандийцы даже сморкание превратят в искусство. При таких обычаях они могут начать насмехаться над тобой, если поймешь чего не так. Стремление превзойти всех и вся, возведенное в степень.

— Это единственное, что позволяет мне считать цетагандийских хаут-лордов после всей этой генетической починки все еще людьми.

Айвен поморщился.

— Мутанты, выращенные намеренно — все равно мутанты. — Заметив, как внезапно застыл кузен, он прочистил горло и попытался высмотреть что-нибудь интересное в иллюминаторе.

— Вы так дипломатичны, Айвен, — ответил Майлз с натянутой улыбкой. — Постарайтесь не спровоцировать войну одними… устами, а? — «Например, междоусобную или еще какую…»

Айвен пожал плечами, прогоняя свое мимолетное замешательство. Пилот капсулы, барраярский техник-сержант в черной повседневной форме, аккуратно и плавно завел свой кораблик в назначенный причальный карман. Вид снаружи померк. На панели управления огоньки замигали в радостном приветствии, и сервомеханизмы заскулили, подгоняя и закрепляя гибкий переходной рукав в портах. Майлз отстегнул ремни безопасности чуть медленнее, чем Айвен, изображая безразличие, привкус пресыщенности или что-то в этом роде. Ни одному цетагандийцу не удастся застукать его прижавшим нос к иллюминатору, словно какой-то неопытный юнец. Он — Форкосиган. Вот только сердце все равно учащенно билось.

Барраярский посол уже должен был ожидать их, чтобы взять двух своих высоких гостей под опеку и показать им, как надеялся Майлз, как себя вести. Майлз повторил в уме подходящие по случаю приветствия и старательно заученное личное послание от своего отца. Замок капсулы провернулся, и люк с боку фюзеляжа справа от сиденья Айвена раскрылся.

Сквозь люк влетел какой-то человек, внезапно застыл, повиснув на рукоятке люка, и, тяжело дыша, уставился на них широко раскрытыми глазами. Его губы зашевелились, произнося то ли проклятья, то ли молитвы, то ли какие-то заученные слова — Майлз был не уверен.

Он был уже в возрасте, но не стар, широкоплеч и, по меньшей мере, не ниже Айвена. На нем была одета, как предположил Майлз, форма работника станции: светло-серая с розовато-лиловым. Голову украшала пышная соломенная шевелюра, однако иной растительности на гладком лице не было вовсе, ни бороды, ни бровей, даже ресниц не было. Рука его метнулась над сердцем к левой подмышке.

— Оружие! — Заорал, предупреждая, Майлз. Напуганный пилот капсулы взвился, пытаясь выпутаться из своих ремней безопасности, а Майлз не был оснащен достаточным физическим здоровьем, чтобы на кого-либо прыгать. Зато рефлексы Айвена были отточены хоть и не в настоящем бою, но в ходе многочисленных тренировок. Он уже двигался, разворачиваясь вокруг подлокотника, чтобы встать на пути вторгшегося к ним незнакомца.

Рукопашная схватка в невесомости всегда невероятно неуклюжа, частично из-за необходимости вцепляться мертвой хваткой в того, кому вы собираетесь нанести серьезный удар. Два человека быстро прекратили борьбу. Незнакомец дикой хваткой вцепился — теперь уже не за бок, а в правый карман брюк, однако Айвену удалось выбить сверкающий нейробластер из его руки.

Нейробластер улетел на противоположную сторону кабины и, кувыркаясь, отскочил от стены, представляя теперь вероятную угрозу для каждого на борту.

Майлз всегда боялся нейробластеров, но только не в качестве метательного оружия до сих пор. Летая по всей кабине, ему еще дважды пришлось отталкиваться от стен, прежде чем он выловил в невесомости нейробластер, не пристрелив при этом случайно ни себя, ни Айвена. Оружие было размером меньше стандартного, но было заряжено и так же опасно.

Айвен тем временем трудился за спиной пожилого человека, пытаясь заломить ему руки. Майлз, улучив момент, попробовал найти и выхватить второе оружие, оттянув край лиловой куртки и запустив руку во внутренний карман. Он вытащил руку, сжимая в ней короткий стержень, который принял сперва за дубинку-электрошокер.

Человек истошно закричал и стал отчаянно вырываться. Изрядно напуганный и не слишком уверенный в том, что сотворил, Майлз оттолкнулся от сражавшейся пары и благоразумно пригнулся за спиной пилота. Судя по смертельному воплю, Майлз испугался, что вырвал у незнакомца блок питания искусственного сердца или что-нибудь в этом роде. Однако тот продолжал бороться, значит, все было не так фатально, как прозвучало.

Незнакомец стряхнул с себя хватку Айвена и отпрянул к люку. Наступила одна из тех странных пауз, что иногда случаются в ближнем бою, когда в приступе адреналиновой лихорадки противники жадно глотают воздух. Пожилой человек уставился на Майлза, сжимавшего в кулаке его стержень; выражение его лица сменилось на… уж не вспышка ли триумфа пробежала по его лицу? Наверняка нет. Безумное вдохновение?

Оказавшись в явном меньшинстве, поскольку пилот был готов присоединиться к драке, незнакомец отступил, отлетая назад в гибкий переходной рукав и ударяясь с глухим стуком обо что-то на палубе на той стороне причального отсека. Айвен бросился в погоню по горячим следам, и Майлз нагнал его как раз во время, чтобы увидеть, как незнакомец, твердо стоявший на ногах в станционном поле искусственной гравитации, нанес Айвену обутой в башмак ногой удар в грудь, который отшвырнул молодого человека обратно в портал. Когда Майлз и Айвен распутались, а тяжелое дыхание Айвена перестало быть столь тревожно прерывистым, пожилой человек окончательно сбежал. Лишь эхо его шагов беспорядочно раздавалось по отсеку. В который коридор он побежал? Пилот капсулы, наскоро убедившись, что его пассажиры хотя бы временно в безопасности, поспешил назад, чтобы ответить на сигнал комма.

Айвен поднялся на ноги, отряхнулся и огляделся по сторонам. Майлз поступил аналогично. Они были в маленьком, приглушенно и тускло освещенном грузовом отсеке.

— Знаешь, — заявил Айвен, — если это был таможенный инспектор, у нас будут неприятности.

— Мне казалось, он был готов на нас напасть, — ответил Майлз. — Очень на то было похоже.

— Ты ведь не видел оружия, когда закричал.

— Оружие ни при чем. Его глаза. Такие глаза бывают у человека, который собирается сотворить что-то такое, что его самого пугает до смерти. И ведь он бросился.

— После того, как на него бросились мы. Кто знает, что он собирался делать?

Майлз медленно повернулся на пятках, более пристально всматриваясь в то, что их окружало. Поблизости не было ни души — ни цетагандийской, ни барраярской, ни какой-либо другой. — Что-то тут совсем не так. Либо он оказался не в том месте, либо мы. Этот затхлый склад не может быть нашим причальным портом, так ведь? В смысле, где барраярский посол? И почетный караул?

— Красный ковер, танцующие красотки?… — Айвен вздохнул. — Знаешь, если он пытался тебя устранить, или захватить капсулу, ему бы следовало врываться с нейробластером в руках.

— Никакой это был не таможенный инспектор. Глянь на мониторы, — указал Майлз. Два видоискателя, предусмотрительно закрепленные на стенах рядом, были сорваны с креплений и понуро свисали. — Он вырубил их перед тем, как попытался залезть на борт. Ничего не понимаю. Люди из службы безопасности станции давным-давно должны тут толпами бегать… Так ты думаешь, ему нужна была капсула, а не мы?

— Не мы, а ты, парень. А за мной некому гоняться.

— Мне показалось, он испугался нас больше, чем мы его. — Майлз сделал глубокий вдох, в надежде, что сердце перестанет так колотиться.

— За себя говори, — сказал Айвен. — Меня он точно напугал.

— Ты в порядке? — запоздало спросил Майлз. — В смысле, нет ли сломанных ребер или еще чего?

— Ну да, жить буду… А ты?

— Я в порядке.

Айвен покосился на нейробластер в правой руке Майлза, стержень в левой, и сморщил нос.

— Ну и как ты избавишься от всего этого вооружения?

— Я: пока не знаю. — Майлз сунул маленький нейробластер в собственный карман брюк и поднял таинственный жезл ближе к свету. — Сперва я подумал, что это какой-то электрошокер, но это явно не так. Электроника какая-то, но я совершенно не могу угадать ее предназначение.

— Граната, — предположил Айвен. — Бомба с часовым механизмом. Им же можно придать любую форму, сам знаешь.

— Я так не думаю…

— Милорды, — высунул свою голову из люка пилот капсулы. — Диспетчерская станции категорически запретила нам здесь оставаться. Приказывают отойти и ждать разрешения на стыковку. Немедленно.

— Мы не туда причалили, я так и думал, — заявил Айвен.

— Они дали мне эти координаты, милорд, — ответил пилот чуть натянуто.

— Это не ваша ошибка, сержант, я уверен, — успокоил его Майлз.

— Диспетчер был очень настойчив. — Лицо сержанта было напряжено. — Прошу вас, милорды.

Майлз и Айвен послушно проковыляли обратно на борт капсулы. Пока Майлз автоматически пристегивал ремни безопасности, его мозг работал на всю катушку, пытаясь сконструировать логичное объяснение тому, как странно встретили их на Цетаганде.

— Эту часть станции, должно быть, намеренно освободили от персонала, — решил он вслух. — Готов с тобой поспорить на сколько угодно бетанских долларов, что цетагандийская служба безопасности сейчас прочесывает ее в поисках этого парня. Беглец.

Вор, убийца, шпион?… Версии увлекали Майлза одна за другой.

— В любом случае, он был загримирован, — сообщил Айвен.

— Откуда ты знаешь?

Айвен снял с зеленого рукава своего мундира несколько совершенно белых волосков.

— Это не настоящие волосы.

— В самом деле? — восхитился Майлз. Он осмотрел прядь нитей, которую Айвен передал ему над проходом между сиденьями. Один конец был липким от какого-то клейкого вещества. — Ха!

Пилот капсулы закончил прием новых координат для стыковки. Капсула парила в космосе в нескольких сотнях метров от ряда причальных карманов. Ни в одном из дюжины карманов в любую сторону к станции не было пришвартовано ни одной другой капсулы.

— Я доложу об инциденте станционным властям, милорды? — Сержант дотронулся до панели управления комма.

— Обождите, — произнес Майлз.

— Милорд? — пилот капсулы обернулся и через плечо с сомнением посмотрел на него. — Я думаю, нам следует…

— Подождите, пока они сами нас спросят. В конце концов, мы не нанимались подчищать промахи цетагандийской службы безопасности, не так ли? Это их проблемы.

Едва заметная улыбка, которая мгновенно исчезла, дала Майлзу понять, что этим аргументом он пилота убедил.

— Да, сэр, — откликнулся тот, отметив интонацией выполнение приказа, и, следовательно, ответственность теперь лежит на Майлзе как старшем офицере, а не на нем, простом техник-сержанте. — Как скажете, сэр.

— Майлз, — проворчал Айвен. — Какого черта ты творишь?

— Наблюдаю, — чопорно ответил Майлз. — Я собираюсь понаблюдать и узнать, насколько хорошо цетагандийская служба безопасности станции справляется со своими обязанностями. Думаю, Иллиан хотел об этом знать, верно? О, разумеется, в свое время они придут, чтобы задать нам ряд вопросов и забрать эти игрушки, и таким образом я получу больше информации взамен. Расслабься, Айвен.

Айвен откинулся в кресле. Потревоженный его движением воздух постепенно рассеивался, пока текли минуты, не привнося более суеты в повисшую в маленькой капсуле скуку. Майлз осмотрел свои трофеи. Нейробластер оказался исключительно великолепным цетагандийским гражданским изделием, не военного образца, что само по себе было странно. Цетагандийцы не поощряли распространение опасного личного оружия среди своего гражданского населения. Однако на корпусе отсутствовал причудливый орнамент, по которому можно было бы судить о принадлежности игрушки какому-нибудь гем-лорду. Бластер был прост и функционален, а размеры говорили о том, что оружие разработано так, чтобы его было легко на себе спрятать.

Короткий стержень был еще необычнее. Запаянный в прозрачную оболочку, он было невероятно блестящим, и казался декоративной безделушкой. Но Майлз был уверен: осмотр под микроскопом обнаружит чрезвычайно плотную схемотехнику электронных цепей. Один конец устройства был плоским, другой покрывал рисунок, похожий на печать.

— Похоже, это куда-то вставляется, — заметил он Айвену, поворачивая стержень на свету.

— Может, это вибратор, — хихикнул Айвен.

Майлз фыркнул.

— У гем-лордов, кто знает? Но нет, не думаю.

Канавки печати на торце изображали какую-то когтистую хищного вида птицу. В глубине выгравированного рисунка угадывались металлические нити электронных контактов. Где-то у кого-то есть ответная часть, устройство с вырезанным на нем узором кричащей птицы, с комбинацией кодов, которые освободят крышку, освобождая… что? Другой кодовый узор? Ключ от ключа… Все же узор был чрезвычайно элегантен. Майлз улыбнулся совершенно восхищенный.

Айвен глядел на него с тревогой:

— Ты ведь намерен вернуть это, правда?

— Конечно. Если попросят.

— А если нет?

— Полагаю, оставлю на память, как сувенир. Слишком милая вещица, чтобы взять и выбросить. Может, отвезу ее домой, в качестве презента Иллиану, пусть его ребята из шифровальной лаборатории поиграют с этой штучкой для тренировки. Им ее где-то на год хватит. Это не кустарная поделка, это даже я понимаю.

Прежде чем Айвен придумал новые возражения, Майлз оттянул свой зеленый китель и опустил устройство во внутренний нагрудный карман. С глаз долой — из сердца вон…

— А вот это не хочешь себе оставить? — протянул он кузену нейробластер.

Определенно, Айвен хотел. Купившись на такой дележ трофеев, Айвен, теперь соучастник преступления, спрятал миниатюрное оружие под своим кителем. Припрятанное оружие и тайна его происхождения помогут Айвену, как рассчитывал Майлз, хранить серьезность и быть официально вежливым в течение всей предстоящей процедуры высадки на станцию.

Наконец диспетчер направил их к новому причалу. Они пришвартовались на два причальных кармана выше, чем тот, к которому их направили вначале. На сей раз двери открылись без приключений. После мгновения нерешительности, Айвен вышел через гибкий переходной рукав. Майлз последовал за ним.

В сером помещении, почти идентичном тому, куда они попали в первый раз, — разве что чуть почище и лучше освещенном, — их ожидали шесть незнакомых людей; посла Барраяра Майлз узнал сразу же. Лорд Форобьев, был человеком крепкого сложения, около шестидесяти стандартных лет, с острым взором, улыбающимся, но сдержанным. На нем был мундир в цветах его дома: красного вина с черной отделкой, скорее формальный в данной ситуации, подумал Майлз. Его сопровождали четыре охранника в барраярской зеленой форме. Два официальных лица цетагандийской станции, в лилово-сером облачении почти того же стиля, какой был у незнакомца, только у них покрой был посложнее, держались чуть в стороне от барраярцев.

Только два станционера? А где же гражданская полиция, цетагандийская военная разведка, или, на худой конец, хотя бы частные агенты какого-нибудь гем-клана? Где же допросы и следователи, которых Майлз собирался анализировать?

Вместо всего этого Майлз осознал, что приветствует посла Форобьева так, как он и репетировал, словно ничего не произошло. Форобьев принадлежал к поколению отца Майлза, и фактически получил от него это назначение, когда Граф Форкосиган еще был регентом. Форобьев удерживал этот критически важный пост вот уже шесть лет, оставив карьеру военного ради служения Империи на мирном поприще. Майлз подавил сильное желание отдать честь, и отвесил послу положенный легкий поклон.

— Добрый день, лорд Форобьев. Мой отец шлет вам личные приветствия и эти послания. — Майлз протянул послу опечатанный дипломатической почтой диск, что было должным образом замечено цетагандийцем, и о чем тот сделал пометку в отчете.

— Шесть предметов багажа? — вежливо спросил цетагандиец, наклонив голову, когда пилот капсулы стащил их на приготовленную гравиплатформу, отдал Майлзу честь и вернулся на свой корабль.

— Да, это все, — ответил Айвен. На взгляд Майлза, Айвен держался озабоченно и не слишком уверенно: контрабанда жгла ему карман. Впрочем, цетагандийский чиновник не мог читать выражение лица кузена так же хорошо, как мог Майлз.

Цетагандиец махнул рукой, и посол кивнул своим охранникам. Двое из них отделились и отправились сопровождать платформу с багажом на ее пути через цетагандийскую инспекцию. Цетагандийцы опечатали причальный порт и увели за собой парящую платформу.

Айвен с тревогой проводил ее взглядом.

— Надеюсь, мы получим наши вещи назад?

— Рано или поздно. После некоторых задержек, если все пойдет как обычно, — ответил Форобьев с иронией. — Как прошло путешествие, джентльмены?

— Совершенно без происшествий, — выпалил Майлз прежде, чем Айвен успел открыть рот. — Вплоть до самого прибытия. К этому причалу обычно направляют всех гостей с Барраяра, или нас перенаправили в силу каких-то иных причин? — Краем глаза он следил за оставшимся цетагандийским чиновником, наблюдая за его реакцией.

Форобьев кисло улыбнулся:

— Отправляя нас к служебному входу, цетагандийцы просто разыгрывают с нами маленькую сценку, чтобы вновь подтвердить наш статус. Вы правы, эти оскорбления делаются намеренно, чтобы отвлечь наши умы. Я запретил себе отвлекаться на подобные выходки несколько лет назад, чего и вам советую.

Цетагандиец совершенно не отреагировал. Форобьев жаловал его своим вниманием не больше, чем предмет меблировки. Очевидно, действуя подобным образом, он оказывал ответную любезность. Это казалось ритуалом.

— Спасибо, сэр. Я последую вашему совету. Гм… Вас тоже задержали? Нас задержали. Сперва они разрешили нам пристыковаться, а потом сразу отправили нас прохлаждаться обратно.

— Их хлопоты в эти дни, кажется, особенно замысловаты. Считайте, что вам была оказана честь. Сюда, прошу.

Как только Форобьев отвернулся, Айвен бросил на Майлза вопросительный взгляд. Майлз тихонько покачал головой: «Подожди…»

Следуя за внешне невозмутимым цетагандийским станционным чиновником в окружении двух охранников посольства, молодые люди в компании Форобьева поднялись на несколько этажей по станции вверх. Планетарный шаттл барраярского посольства был пристыкован к настоящему пассажирскому причалу. Он был оснащен комнатой отдыха для VIP с собственной системой искусственной гравитации в гибком переходном рукаве, так что никому не приходилось парить в невесомости. Тут они расстались со своим цетагандийским сопровождающим. Оказавшись на борту, посол, казалось, немного расслабился. Он усадил Майлза и Айвена в роскошные мягкие кресла, расставленные вокруг жестко закрепленного стола с комм-панелью. Отреагировав на кивок Форобьева, охранник предложил им, пока они ожидают багаж и разрешение на вылет, выбрать напитки. Следуя примеру Форобьева, они остановились на особо старом барраярском вине. Майлз едва пригубил, предпочитая сохранять свою голову ясной, в то время как Айвен с послом завели беседу об их перелете и общих знакомых среди форов дома. Похоже, Форобьев был лично знаком с матерью Айвена. Майлз не обращал внимания на то, как Айвен время от времени приподнимал бровь, молчаливо приглашая кузена присоединиться к их беседе, а может, и рассказать все лорду Форобьеву об их небольшом приключении с незнакомцем, так?

Ну почему же цетагандийские власти до сих пор не окружили их с вопросами? Майлз проигрывал в разгоряченном сознании возможные варианты.

«Все было подстроено, а я взял и проглотил наживку, и они просто не спешат тянуть за леску». Исходя из того, что Майлз знал о цетагандийцах, эта версия стояла в его списке первой.

«А может быть, они просто тянут время и будут здесь с минуты на минуту. Или: когда-нибудь потом». Беглеца сначала надо поймать и заставить его изложить свою версию происшедшего столкновения. На это потребуется время, особенно если он был, скажем, оглушен парализатором при задержании. Если он в самом деле беглец. И если станционные власти в самом деле разыскивают его по всей причальной зоне. И если… Майлз задумчиво повертел в руках хрустальный бокал, потом сделал большой глоток терпкой рубиновой жидкости и приветливо улыбнулся Айвену.

Их багаж со своей охраной прибыл сразу же, как только они покончили с напитками; опыт Форобьева позволил ему рассчитать время, решил Майлз. Когда посол поднялся, чтобы проследить за укладкой багажа и процедурой отлета, Айвен нагнулся над столом к Майлзу и быстро зашептал:

— Ты что, не собираешься ему рассказать?

— Пока нет.

— Почему нет?

— Ты так торопишься расстаться с нейробластером? Ручаюсь, посольство конфискует его у тебя не менее оперативно, чем цетагандийцы.

— Хрен с ним. Что ты задумал?

— Я… Не уверен… Пока. — Все развивалось не потому сценарию, какой он предполагал. Он-то готовился к коварному перекрестному допросу со стороны самых различных цетагандийских должностных лиц, в процессе которых те могли в обмен на его трофеи вольно или невольно выдать ему какую-нибудь информацию. Не его вина, что цетагандийцы не делают свою работу так, как следует.

— Мы должны доложить обо всем по крайней мере военному атташе посольства.

— И доложим. Только не атташе. Иллиан сказал мне, что, если возникнут проблемы — имеются в виду проблемы, представляющие интерес для нашего ведомства, — я должен обращаться к лорду Форриди. Он числится протокольным офицером, но на самом деле он полковник Имперской службы безопасности и возглавляет ее здесь.

— И цетагандийцы об этом не знают?

— Разумеется, знают. Точно так же, как мы знаем, кто есть кто в цетагандийском посольстве в Форбарр-Султане. Это же легальное прикрытие, так что тебе нечего беспокоиться, я его разыщу. — Майлз про себя вздохнул: он подозревал, что первым делом полковник отрежет его от всех возможных источников информации. А он не посмеет попытаться объяснить, почему Форриди не надо этого делать.

Айвен снова сел, на время замолчав. Но только на время, в этом Майлз не сомневался.

Форобьев вновь к ним присоединился, сел в свое кресло и начал шарить в поисках ремней безопасности.

— Вот так, милорды. Ваш багаж в целости и сохранности, ничего не изъяли, ничего не подложили. Добро пожаловать на Эту Кита Четыре. Официальных церемоний, требующих вашего присутствия, сегодня нет, но если перелет не слишком утомил вас, марилаканское посольство устраивает сегодня вечером неофициальный прием для всех членов дипломатического корпуса и их высокочтимых гостей. Осмелюсь рекомендовать его вашему вниманию.

— Рекомендуете? — переспросил Майлз. Да уж, если человек со столь длительной и выдающейся карьерой, как Форобьев рекомендовал что-либо, Майлз чувствовал, что к нему прислушивались.

— Следующие две недели вам предстоит встречаться со многими из тех, кто там будет, — ответил Форобьев, — этот прием поможет вам ориентироваться в дальнейшем.

— Что нам следует надеть? — поинтересовался Айвен. Четыре из шести чемоданов, что они привезли, принадлежали ему.

— Зеленые армейские мундиры, пожалуйста, — ответил Форобьев. — Одежда является средством общения в любой культуре, можете не сомневаться, но здесь это особая тайнопись. С гем-лордами трудно общаться, не совершая определенных ошибок, но с хаут-лордами это почти невозможно. Мундир всегда корректен, а если и не совсем, то вины носящего его в том нет, поскольку у него не было выбора. Я попрошу свой протокольный отдел дать вам список: какую форму и по какому поводу надевать.

Майлза почувствовал некоторое облегчение, а вот Айвен выглядел несколько разочарованно.

С обычным приглушенным шипением и клацаньем от шаттла отошел гибкий переходной рукав, и шаттл, разжав замки, отчалил от станции. Никто так и не ворвался в люк, чтобы арестовать их, никаких неотложных сообщений для посла не слали на борт, чтобы предотвратить отлет. Майлз окончательно решил, что все пошло по третьему сценарию.

«Наш незнакомец улизнул. Станционные власти ничего не знают о маленьком столкновении… То есть, об этом не знает вообще никто».

Кроме, разумеется, самого незнакомца. Майлз сдержался и не дотронулся рукой до спрятанного под кителем трофея. Чем бы ни было это приспособление, тот парень знает, что теперь оно у Майлза. И выяснить кто такой Майлз он, безусловно, сможет.

«Теперь, ты у меня на крючке. Стоит мне чуть повести леску, и что-то наверняка попадет мне прямо в руки, верно?». Это может вылиться в симпатичную маленькую разминку в деле разведки и контрразведки, это даже лучше, чем маневры, ведь все по-настоящему. Нет больше инструктора со списком правильных ответов и припрятанной кипой записей обо всех совершенных ошибках для последующего разбора в мельчайших подробностях. Пришло время практики. На каком-то этапе развития офицеру должно перестать лишь выполнять приказы и начать отдавать их самому. И Майлз был не прочь получить повышение до капитана имперской службы безопасности, отнюдь. Может, как-нибудь удастся уговорить Форриди позволить ему порешать эти головоломки, несмотря на дипломатические обязанности?

Майлз сощурил глаза в ожидании новых приключений, когда шаттл начал свой спуск в ночную атмосферу Эты Кита.

Глава 2

Полуодетый Майлз бродил по просторной жилой комнате, отведенной ему барраярским посольством, вращая в руке блестящий жезл.

— Так, если бы мне хотелось оставить это себе, мне бы следовало припрятать его здесь, или таскать с собой?

Айвен, безупречный и полностью облаченный в китель с высоким воротником, брюки с лампасами по бокам и полуботинки новенького зеленого мундира, закатил глаза к потолку.

— Может, ты прекратишь баловаться с этой штукой и соблаговолишь одеться, пока мы из-за тебя не опоздали? Может, это причудливый грузик для штор, и предназначен для того, чтобы ты спятил, пытаясь придать ему некое глубокое и зловещее значение. Или чтобы спятил я, выслушивая тебя. Дежурная шутка какого-нибудь гем-лорда.

— Особо изощренная дежурная шутка, если так.

— Не исключено, — пожал плечами Айвен.

— Нет, — нахмурился Майлз и проковылял к столу с комм-пультом. Он открыл верхний ящик, и нашел там авторучку и стопку пластиковых листков с выдавленной на них печатью посольства. Он оторвал один листок и прижал его к птичьему орнаменту на крышке-замке жезла, затем обрисовал отпечаток авторучкой, быстро, аккуратно и точно в масштаб. После секундного колебания, он положил жезл в ящик вместе со стопкой листков, и задвинул его на место.

— Не лучший тайник, — откомментировал Айвен. — Если это бомба, возможно, тебе следовало бы вывесить ее за окно. Ради нашего общего спокойствия, если не твоего собственного.

— Никакая это не бомба, черт возьми. И я уже обдумал сотню тайников, но ни один из них не защищен от сканирования, так что без разницы. Его нужно держать в черном ящике со свинцовым покрытием, которым мне обзавестись не довелось.

— Готов поспорить, у них такой есть внизу, — сказал Айвен. — Разве ты не собирался исповедаться?

— Да, но к несчастью лорда Форриди нет в городе. Не смотри на меня так, я тут ничего не мог поделать. Форобьев сказал мне, что хаут-лорд, возглавляющий одну из станций у точек перехода Эты Кита, наложил арест на приписанный к Барраяру торговый корабль и его капитана. За нарушение правил импорта.

— За контрабанду? — с нарастающим любопытством спросил Айвен.

— Нет, какие-то дико запутанные цетагандийские правила. Насчет пошлин. И налогов. И штрафов. Причем в размерах, превышающих все мыслимые пределы. Поскольку текущей целью нашего правительства здесь является нормализация торговых отношений, а Форриди очевидно весьма неплохо умеет разбираться с хаут-лордами и гем-лордами, то Форобьев откомандировал его позаботиться об этой проблеме, пока сам он застрял тут в связи с церемониальными обязанностями. Форриди вернется завтра. Или послезавтра. Тем временем, не будет особого вреда, если мы посмотрим, как далеко я смогу продвинуться в одиночку. В любом случае, я все скину на здешний офис СБ, если дело ничем интересным не обернется.

Айвен прищурился, когда до него дошло сказанное.

— Неужели? А если чем-нибудь интересным оно таки обернется?

— Ну… Тогда тоже, конечно.

— Так ты сказал Форобьеву?

— Не совсем. Нет. Слушай, Иллиан сказал Форриди, значит Форриди. Я постараюсь, сразу как только человек вернется.

— В любом случае, нам пора, — напомнил Айвен.

— Ладно, ладно… — Майлз проковылял к кровати, уселся и хмуро уставился на лежавшие рядом в ожидании своей очереди ортопедические накладки. — Надо найти время, чтобы заменить кости на ногах. Не вышло с органикой, пора опробовать пластик. Может, я смогу уговорить их добавить мне несколько сантиметров роста, когда они приступят. Если бы я только знал, что предстоит такая пустая трата времени, я бы давно запланировал операцию и поправлялся бы во время путешествия, а сейчас стоял бы на своих двух как картинка.

— Какая неосмотрительность со стороны Вдовствующей Императрицы — не послать весточку и не предупредить тебя о том, что она собирается представиться, — согласился Айвен. — Нацепляй эти чертовы штуковины, а то тетя Корделия сочтет, что я должен нести ответственность за то, что ты споткнулся о посольского кота и переломал себе все ноги. Опять.

Майлз зарычал, но не слишком громко. Айвен тоже очень свободно мог читать все его эмоции. Он застегнул холодные стальные браслеты на своих опухших, бледных, множество раз калеченых ногах. По крайне мере брюки от мундира скрывали его ущербность. Он застегнул свой китель, запечатал отполированные невысокие ботинки, оправил прическу перед зеркалом над туалетным столиком, и последовал за Айвеном Нетерпеливым, который был уже в дверях. Уходя, он опустил сложенный листок с рисунком птицы в карман брюк, но задержался в коридоре, чтобы еще раз закрыть дверной замок отпечатком собственной ладони. Чисто символическая процедура: как тренированный агент СБ, лейтенант Форкосиган точно знал, какими ненадежными могут быть такие замки.

Несмотря на пинки Айвена, а может, и благодаря им, они спустились в фойе почти в один момент с послом Форобьевым. Форобьев вновь надел черно-красный мундир своего дома. Не тот человек, кто любит делать проблему из того, что надеть, понял Майлз. Он заботливо усадил двух молодых людей в приготовленную посольскую машину, где они утонули в мягкой обивке кресел. Форобьев вежливо занял заднее сидение напротив своих официальных гостей. Водитель и охранник разместились в переднем отсеке. Автомобиль находился под управлением компьютера городской сети, но водитель сидел начеку, готовый в любой момент перехватить управление на себя на случай возможных непредвиденных ситуаций. Серебристые створки крыши опустились, и они медленно и плавно выехали на улицу.

— На этом приеме можете считать посольство Марилака нейтральной, но не охраняемой территорией, джентльмены, — посоветовал им Форобьев. — Развлекайтесь, но не слишком.

— Много ли цетагандийцев будет присутствовать, — поинтересовался Майлз, — или это вечеринка строго для иностранцев вроде нас?

— Само собой, не будет хаут-лордов, — ответил Форобьев, — сегодня они все на одном из последних более приватных погребальных обрядов императрицы, наряду с главами гем-кланов высочайшего ранга. Гем-лорды рангом пониже нынче не у дел, туда их могут и не пустить: на месяц официального траура их обычные социальные возможности ограничены. В течение нескольких прошедших лет марилаканцы принимали цетагандийскую «помощь» в весьма значительных размерах; жадность, о которой, как я предсказываю, им придется сожалеть. Они полагают, Цетаганда не станет атаковать союзника.

Машина забралась по пандусу и, качнувшись через вершину, открыла на мгновение вид вниз на сияющий каньон из высоких зданий, соединявшихся натянутыми струнами прозрачных переходов и транспортных труб. Город, казалось, длится бесконечно, а ведь это еще даже не главный центр.

— Марилаканцы не уделяют достаточного внимания окружающей их сети червоточин, — продолжил Форобьев. — Воображают, будто они находятся у естественной границы. Но если Марилак окажется непосредственно в руках Цетаганды, следующий переход приведет их к Сумеркам Зуава и ко всем маршрутам, что там пересекаются, а это совершенно новый район для цетагандийской экспансии. Марилак расположен по отношению к Сумеркам Зуава точно так же, как Верван по отношению к Ступице Хегена, а всем нам хорошо известно, что случилось там. — Губы Форобьева иронично скривились. — Но у Марилака нет заинтересованного соседа, готового прийти на помощь, как это сделал для Вервана ваш отец, лорд Форкосиган. А организовать провоцирующий инцидент так легко.

Тревожная лихорадка в груди Майлза стихла. В словах Форобьева не было никакого личного, скрытого смысла. Политическая и военная роль адмирала Форкосигана в создании скорого союза и проведении контратаки, которая сорвала цетагандийскую попытку захвата точек перехода к Ступице Хегена, которые принадлежали их соседу Вервану, была известна всем. Зато никто не знал о роли, которую сыграл агент Имперской безопасности Майлз Форкосиган в том, чтобы некоторым образом привести адмирала в Ступицу столь вовремя. А за то, о чем никто не знает, никого и не благодарят.

«Эй, послушайте, я — герой. Только не могу сказать почему. Засекречено».

С точки зрения Форобьева, да практически с чьей угодно, лейтенант Майлз Форкосиган был младшим офицером, в должности курьера Имперской службы безопасности — синекура, которую устроили по блату, чтобы окунуть его в рутину обязанностей, которые не дадут ему возможности путаться под ногами. Мутант.

— Мне казалось, при Верване Хегенский союз достаточно крепко врезал гем-лордам по носу, чтобы те на время утихомирились, — произнес Майлз. — Вся экспансионистская партия гем-офицеров в глубокой опале, гем-генерал Эстанис совершает самоубийство… Это ведь было самоубийство, не так ли?

— Совершенное не слишком добровольным образом, — ответил Форобьев. — Эти цетагандийские политические самоубийства бывают жутко кровавыми, когда самоубийца не склонен к сотрудничеству.

— Тридцать два ножевых ранения в спину — это худшее из самоубийств, что им доводилось видеть? — пробормотал Айвен, совершенно восхищенный этой сплетней.

— Совершенно верно, милорд, — глаза Форобьева сузились, выражая, насколько его забавляет эта история. — Однако обширные и запутанные связи гем-коммандующих в отдельных тайных фракциях хаут-лордов приводят к необычайно противоречивому толкованию их операций. Верванское вторжение теперь официально именуется несанкционированной и неудачной авантюрой. Заблуждавшиеся офицеры понесли наказание, спасибо за внимание.

— А как они теперь называют цетагандийское вторжение на Барраяр во времена моего деда? — поинтересовался Майлз. — Разведкой боем?

— Да, если они вообще упоминают об этом.

— Все двадцать лет вторжения? — спросил Айвен, полусмеясь.

— Они склонны не углубляться в утомительные подробности.

— Вы делились вашим видением цетагандийских амбиций относительно Марилака с Иллианом? — спросил Майлз.

— Да, мы полностью держим вашего шефа в курсе. Но в настоящий момент никаких материальных подтверждений моей теории нет. Пока что, это не более чем мои умозаключения. Имперская безопасность отслеживает некоторые ключевые показатели для нас.

— Я… Это не входит в мою компетенцию, — сказал Майлз. — Ничего не могу сказать.

— Но я верю, вы представляете себе стратегическую картину в целом.

— О, да.

— И еще… В свете сплетни не всегда контролируются так, как следовало бы. Вы двое будете в том положении, когда можно столкнуться с некоторыми из них. Планируйте для себя сообщать обо всем, что услышите, шефу моего протокольного отдела, полковнику Форриди. Как только вернется, он станет проводить с вами ежедневный инструктаж. И позвольте ему судить, какие новости представляют интерес.

«Шах». Майлз кивнул Айвену, тот только покорно пожал плечами.

— И, э… постарайтесь не сообщать больше, чем узнаете.

— Ну, я надежен, — сказал Айвен. — Я не знаю ничего.

Он весело растянулся в улыбке. Майлз, стараясь не двигать губами, прошептал «Мы знаем, Айвен», но достаточно громко, чтобы тот услышал.

Поскольку все инопланетные представительства концентрировались в пределах одного сектора столицы Эты Кита, поездка оказалась недолгой. Машина снизилась до уровня улицы и замедлила ход. Они въехали в гараж под зданием Марилаканского посольства и оказались в ярко залитом светом вестибюле. Он был оформлен так, чтобы казаться менее подземным, благодаря мраморным поверхностям и декоративным растениям, свисавшим из кадок, расставленных ярусами. Крыша автомобиля поднялась. Охрана Марилаканского посольства с поклоном проводила группу барраярцев к лифтовым шахтам. Несомненно, они к тому же скрытно просканировали своих гостей — Айвену, похоже, также хватило здравого смысла оставить тот нейробластер в собственном ящике стола.

Они вышли из шахты лифта в просторное фойе, куда, как оказалось, открывался вид с нескольких уровней из объединенных между собой зон для публики, уже весьма заполненных гостями, и гул общения был призывно громок. Центр фойе занимала огромная мультимедийная скульптура — подлинная, не проекция. Журчащие водяные струи фонтана сбегали вниз, напоминая небольшую вершину, сплошь покрытую горными тропками, изображенными в манере импрессионистов, по которым и вправду словно можно было пройтись. Разноцветные хлопья порхали в воздухе вокруг маленького лабиринта, создавая изящные проходы. По их зеленой окраске Майлз предположил, что они должны изображать листву земных деревьев, даже до того, как он приблизился и смог рассмотреть мельчайшие подробности и реализм их форм. Постепенно цвета стали меняться от двадцати оттенков зеленого до ярко желтых, золотых, красных и бордовых. Кружась в воздухе, они, казалось, составляли мимолетные узоры: людские фигуры и лица под тихий звон, будто колокольчиков на ветру. Действительно ли там возникали лица и звучала музыка, или же воображение Майлза играло с ним, придавая случайным сочетаниям осмысленные узоры? Искусная утонченность скульптуры неуверенно притягивала его.

— Это что-то новое, — заметил Форобьев, его взгляд также зацепился за скульптуру. — Мило… А, добрый вечер, посол Берно.

— Добрый вечер, лорд Форобьев, — Их марилаканский седовласый хозяин и его барраярский коллега обменялись привычными поклонами. — Да, нам она кажется весьма изысканной. Это подарок одного из местных гем-лордов. Большая честь. Называется «Осенний Листопад». Мои шифровальщики полдня ломали себе голову над названием и в конце концов решили, что оно значит «Осенний листопад».

Двое мужчин рассмеялись. Айвен неуверенно улыбнулся, не совсем уловив смысла шутки. Форобьев официально представил их послу Берно; тот отреагировал на их ранг с тщательной учтивостью, а на их молодость, рассказав, где найти закуски, и мигом предоставив их самим себе. Это из-за Эффекта Айвена, угрюмо решил Майлз. Они поднялись по лестнице, направляясь в буфет, отрезанные от возможности послушать, какими частными комментариями продолжили обмениваться двое старших. Вероятно, всего лишь шуточки на социальные темы да обмен любезностями, но все же…

Майлз и Айвен подобрали себе кое-что из лакомых и обильных закусок, и выбрали напитки. Айвен остановился на знаменитом марилаканском вине. Майлз, памятуя о листке в кармане, предпочел черный кофе. Они молча оставили друг друга, и каждый отправился вращаться в этом кругу по собственному разумению. Майлз облокотился на перила, осматривая сверху фойе лифта. Он сделал глоток из хрупкой чашечки и задумался, где же в ней скрывается спираль подогрева. Ах да, вот тут у донышка, вплетена в отливающий металлическим блеском герб марилаканского посольства. «Осенний Листопад» плавно подходил к завершению своего цикла. Вода в журчащих фонтанчиках замерзала, или казалось таковой, застыв в безмолвном черном льде. Водоворот красок потускнел до блекло-желтого и серебрено-серого цветов зимнего заката. Рисунки, если они там были, теперь вызывали своим скелетоподобием отчаяние. То ли перезвон, то ли музыка стихли до немелодичного, прерывистого шепота. Это не была зима пушистого снега и веселых праздников. Это была зима смерти. Майлз невольно вздрогнул. Чертовски впечатляюще.

Итак, как начать задавать вопросы так, чтобы не выдать ничего взамен? Он живо вообразил, как он, схватив какого-нибудь гем-лорда за пуговицу, вопрошает: «Скажи-ка, а не терял ли кто-нибудь из твоих миньонов кодового ключа с вот такой печатью?…» Нет уж. Пока что лучшим подходом в решении проблемы было позволить своим… соперникам самим искать с ним встречи, вот только они занудным образом чего-то с этим не торопились. Майлз всматривался в толпу в поисках человека без бровей, но безуспешно.

Впрочем, Айвен уже нашел красивую женщину. Майлз сморгнул, когда разглядел насколько красивую. Она была высока и стройна, кожа ее лица и рук была изящно гладкой, словно фарфор. Украшенные драгоценными камнями ленты перехватывали ее белокурые волосы у шеи и еще раз — у талии, а сами волосы не прерывали свой шелковый путь до самых колен. Ее многослойное платье с длинными разрезными рукавами, и жакетом, ниспадавшим до лодыжек, скорее укрывало, чем демонстрировало ее тело. Темные оттенки верхних одежд подчеркивали бледность ее лица, а вспышки лазурного шелка под ними гармонировали с цветом ее синих глаз. Несомненно, она была цетагандийской гем-леди: в ее внешности было что-то неуловимо эльфийское, а это значит больше, чем просто примесь генов хаут-лордов в ее генеалогическом древе. Да, такое лицо можно было бы скопировать при помощи пластической хирургии и других методик, но этот высокомерный изгиб бровей просто обязан быть подлинным.

Приближаясь, Майлз уловил феромоны ее духов уже на расстоянии трех метров. Это, кажется, было излишним. Айвен и так был уже на взводе, глаза его искрились, пока он выдавал свою интерпретацию некой истории, выставляя себя героем, или по меньшей мере, главным действующим лицом. Что-то про военные учения, ага, ну конечно, подчеркиваем свой барраярский боевой имидж. Венера и Марс, все верно. Но она и в самом деле улыбалась чему-то, что говорил Айвен.

Нельзя сказать, что зависть не позволяла Майлзу поверить в успех Айвена у женщин. Просто, было бы не плохо, чтобы кое-что из этого притока стекалось и до него. Хотя Айвен утверждает, что удачу надо делать своими руками. Неунывающее эго Айвена могло проглотить дюжину отказов за вечер ради какой-нибудь улыбки в награду на тринадцатый раз. Майлз был уверен, он умрет от обиды после попытки Номер Три. Возможно, он и в самом деле моногамен.

«Черт, ты бы сначала достиг хотя бы моногамии, прежде чем замахиваться на нечто большее». До сих пор со своим увечным телом ему не удалось привлечь ни одной женщины. Конечно, его возможности были ограничены: три года тайных операций, а до этого исключительно мужское окружение в военной академии.

Славная теория. Так почему же сходные условия не останавливали Айвена?

Елена … Может, в глубине души он продолжает цепляться за недостижимое? Майлз был готов поклясться, он едва ли был таким же привередой, как Айвен, да и вряд ли бы ему это удалось, но даже в этой прекрасной гем-блондинке ему не хватало… Чего? Ума, скромности, родственной души, жаждущей странствий? Но Елена избрала другого, и вероятно поступила мудро. Пора, давно пора Майлзу продолжить движение и самому искать свое счастье. И все же хотелось бы, чтобы перспективы не казались столь блеклыми.

Через секунду или две после Майлза с другой стороны появился высокий и тощий цетагандийский гем-лорд. Его лицо, возвышавшееся над темным и свободным костюмом, было молодо; парень был не на много старше Айвена или его самого, предположил Майлз. У него был прямоугольный череп с выдававшимися круглыми скулами. Одна скула был украшена круглой наклейкой, точнее, переводной картинкой — стилизованный цветной завиток, определявший клан и ранг этого человека, сообразил Майлз. Это был упрощенный вариант полной раскраски, которая была на лицах нескольких других присутствовавших цетагандийцев, — авангардистская молодежная мода, в настоящее время осуждаемая старшим поколением. Может, он пришел спасать свою даму от притязаний Айвена?

— Леди Гелл, — отвесил он легкий поклон.

— Лорд Иэнаро, — откликнулась она, с точно отмеренным наклоном головы, из чего Майлз заключил, что, во-первых, она занимает в гем-сообществе более высокое положение, чем мужчина, и, во-вторых, он не приходится ей мужем или братом. Значит, Айвену скорее всего ничего не грозит.

— Я вижу, вы нашли-таки кое-что из галактической экзотики, за которой так охотились, — обратился к ней лорд Иэнаро.

Она улыбнулась в ответ. Эффект был совершенно сногсшибательный, и Майлз поймал себя на том, что хотел бы, чтобы она так улыбнулась ему, несмотря на то, что она его совсем не знала. Впрочем, у лорда Иэнаро несомненно был стойкий иммунитет, прививка, он всю жизнь общался с гем-леди.

— Лорд Иэнаро, это лейтенант лорд Айвен Форпатрил с Барраяра, и… Ах? — Ее ресницы чуть опустились на глаза, намекая на то, что Айвену стоило бы представить Майлза: жест не менее резкий и выразительный, чем если бы она хлопнула Айвена по запястью веером.

— Мой кузен, лейтенант лорд Майлз Форкосиган, — плавно произнес Айвен с этой подсказки.

— А, посланцы с Барраяра! — Лорд Иэнаро отвесил более глубокий поклон. — Какая удача встретиться с вами.

Майлз и Айвен поклонились в ответ; Майлз постарался, чтобы наклон его головы был на несколько градусов меньше, чем у кузена: замечательная градация, хотя, вероятно, оставшаяся незамеченной с угла зрения Иэнаро.

— У нас с вами историческая связь, лорд Форкосиган, — продолжил Иэнаро. — Знаменитые предки.

У Майлза резко подскочил уровень адреналина в крови.

«Ох, черт, это какой-то родственник покойного гем-генерала Эстаниса, и он специально прибыл, чтобы добраться до сына Эйрела Форкосигана…»

— Вы ведь внук генерала графа Петра Форкосигана, не так ли?

А, древняя история, не новейшая. Майлз с облегчением расслабился.

— Совершенно верно.

— Тогда, я в некотором роде ваш оппонент. Мой дед — гем-генерал Иэнаро.

— О, несчастный командующий той, э… Как вы, ребята, ее называете? Барраярской экспедицией? Барраярской разведоперацией? — вставил Айвен.

— Гем-генерал, проигравший Барраярскую войну, — прямо сказал Иэнаро.

— Право же, Иэнаро, стоит ли об этом вспоминать? — произнесла леди Гелл. Может, она в самом деле хотела дослушать рассказ Айвена? Майлз мог бы рассказать ей историю и позабавнее — о том, как Айвен на учебных маневрах загнал по пояс свой взвод в такую липкую грязищу, что их пришлось вытягивать машиной на воздушной подушке…

— Я не сторонник теории, что у провала может быть только один автор-герой, — дипломатично произнес Майлз. — Генерал Иэнаро имел несчастье оказаться последним в ряду из пяти гем-генералов, проигравших Барраярскую войну, и тем самым оказался как бы единственным наследником ответственности и козлом отпущения.

— О, не плохо сказано, — пробормотал Айвен. Иэнаро тоже улыбнулся.

— Насколько я понимаю, эта композиция в фойе ваша, Иэнаро? — спросила девушка, явно пытаясь спасти беседу от быстрого сползания в русло военной истории. — Чуть банально для вас и вашей братии, не так ли? Впрочем, моей матери нравится.

— Так, проба пера, — легкий ироничный поклон признал эту смешанную рецензию. — Марилаканцы были ей восхищены. Истинное наслаждение в том, чтобы учесть предпочтения зрителя. Кстати, некоторые тонкости проявляются, только когда проходишь сквозь нее.

— Я-то думала, вы специализируетесь на состязаниях по благовониям.

— Я начинаю проявлять интерес и к другим видам изобразительного искусства. Хотя я до сих пор считаю обоняние более превосходным чувством, нежели зрение. Вы просто должны позволить мне смешать для вас духи, как-нибудь. Этот аромат жасмина, каким вы воспользовались на этот вечер, никак не идет к столь третьесортно официальному стилю вашего платья, поверьте мне.

Ее улыбка натянулась.

— Вот как?

В воображении Майлза тут же послышался звон шпаг под соответствующую музыку, и возглас: «Так получи же, негодяй!» Он сдержал ухмылку.

— Красивое платье, — искренне возразил Айвен. — И аромат великолепный.

— Хм, да, кстати, о вашей тяге к экзотике, — продолжил лорд Иэнаро, обращаясь к леди Гелл, — вы знали, что лорд Форпатрил, присутствующий здесь, рожден биологически?

Кончики бровей чуть вспорхнули, сложив морщинку на ее безупречном лбу.

— Все рождаются биологически, Иэнаро.

— Да, но нет. Биологически естественным образом. Из чрева своей матери.

— Фу-у. — Она в ужасе наморщила носик. — Право же, Иэнаро. Сегодня вы так несносны. Мать права, вы с вашей ретроавангардной братией когда-нибудь зайдете слишком далеко. Боюсь, вам грозит безвестность, а не слава. — Ее отвращение было направлено на Иэнаро, но Майлз заметил, что она слегка отодвинулась от Айвена.

— Коль слава нам недостижима, дурной молвы заслужим мы, — ответил Иэнаро, пожав плечами.

«А я рожден в репликаторе», — хотел было радостно сообщить Майлз, но промолчал.

«Не стоит высовываться. Если не считать мозгов, Айвену повезло больше, чем мне…»

— Приятного вам вечера, лорд Иэнаро. — Она тряхнула головой и ушла. Айвен выглядел обескураженным.

— Славная девушка, только ума ей так не достает, — пробормотал Иэнаро, как бы в качестве объяснения, почему им будет лучше вне ее компании. Впрочем, он тоже выглядел так, словно чувствовал неловкость.

— Так, э… Вы предпочли карьеру художника военной, не так ли, лорд Иэнаро? — попробовал Майлз заполнить разрыв в разговоре.

— Карьеру? — Губы Иэнаро скривились. — Нет, я, конечно, всего лишь любитель. Коммерческие соображения убивают истинный вкус. Но я все же надеюсь достичь некоторого скромного положения, хотя и по-своему.

Майлз решил, что в последней фразе не скрывался некий скрытый смысл. Они проследили за взглядом Иэнаро — через перила, вниз, в фойе, на его журчащее фонтаноподобное творение.

— Вы непременно должны посмотреть ее изнутри, поверьте мне. Вид открывается совершенно иной.

Иэнаро в самом деле довольно тщеславный человек. Майлз решил, что его колючая внешность едва прикрывает легко ранимую душу художника.

— Конечно, — услышал он свой голос. В дальнейших словах одобрения Иэнаро не нуждался, и он, нетерпеливо улыбаясь, повел их в сторону лестницы, излагая тематический замысел, который должна была отображать скульптура. Майлз заметил посла Форобьева, кивнувшего ему с дальнего конца балкона.

— Простите меня, лорд Иэнаро. Ступай, Айвен, я вас догоню.

— О! — Иэнаро мгновенно сник. Айвен проследил за бегством Майлза с гневным огнем в глазах, который обещал обрушиться на него позднее.

Форобьев стоял с женщиной, по-свойски положившей руку ему на локоть. Ей около сорока, предположил Майлз; привлекающие своей естественностью черты, никакого следа искусственных скульптурных улучшений. Ее длинное платье и накидка были стилизованы по цетагандийской моде, хотя и были проще в деталях, чем платье леди Гелл. Явно не цетагандийка, но темно красный и кремовый цвета и оттенки зеленого ее одеяния великолепно сочетались с ее оливковой кожей и темными локонами волос.

— Вот и вы, лорд Форкосиган, — произнес Форобьев. — Я обещал представить вас. Это Миа Маз, она работает с нашими добрыми друзьями из верванского посольства и время от времени помогает нам. Рекомендую ее вашему вниманию.

Майлз, сосредоточив внимание на ключевой фразе, улыбнулся, и поклонился верванке:

— Счастлив познакомиться с вами. А чем вы занимаетесь в посольстве Вервана, мэм?

— Я ассистент шефа протокольного отдела, специализируюсь на вопросах женского этикета.

— На это нужна отдельная специальность?

— Здесь — да, а если нет, ее следует ввести. Я уже не первый год пытаюсь убедить посла Форобьева, что ему следует ввести женщину в свой персонал именно для этого.

— Но у нас нет ни одной с необходимым опытом, — вздохнул Форобьев, — а вы не позволите мне переманить вас. Хотя я и пытался.

— Так возьмите одну без опыта, и дайте ей возможность его приобрести, — предложил Майлз. — Не согласится ли миледи Маз взять ученицу?

— Ну что ж, это идея… — Форобьев выказал некоторый энтузиазм. Маз одобряюще приподняла брови. — Маз, мы еще обсудим это, а теперь я должен поговорить с Вилстаром, который, насколько я вижу, как раз подошел к буфету. Если мне повезет, я захвачу его врасплох с набитым ртом. Прошу прощения… — Его миссия по представлению Майлза была завершена, и Форобьев дипломатично (а как же еще?) исчез.

Маз благодарно перевела все свое внимание на Майлза:

— Кстати, лорд Форкосиган, я хочу, чтобы вы знали: если есть что-то, что мы в верванском посольстве могли бы сделать для сына или племянника адмирала Эйрела Форкосигана во время вашего визита на Эту Кита, что ж… все что мы имеем — к вашим услугам.

Майлз улыбнулся:

— Не делайте подобного предложения Айвену, он может принять это слишком буквально — в том, что касается лично вас.

Дама проследила за его взглядом вниз, через перила, где лорд Иэнаро вел через свою скульптуру его высокого кузена. Она лукаво улыбнулась, от чего на ее щеках образовались ямочки.

— Нет проблем.

— Так, выходит, э… Гем-леди действительно настолько отличаются от гем-лордов, что заслуживают полноценного изучения? Должен признаться, большинство своих знаний о гем-лордах барраярцы получали посредством военной оптики.

— Всего пару лет назад я бы с презрением посмеялась над подобной милитаристской точкой зрения. Но после попытки цетагандийского вторжения, мы стали ее ценить. На деле гем-лорды настолько похожи на форов, что вам, я думаю, удастся найти больше понимания, чем нам, верванцам. Вот хаут-лорды… это другое дело. А хаут-леди — это совсем другое дело, насколько я начинаю понимать.

— Женщин хаут-лордов так старательно скрывают… Они вообще делают что-нибудь? Я имею в виду, ведь их никто никогда не видел, не так ли? У них нет никакой власти.

— У них есть своя особенная власть. И она не поддается контролю. Параллельная власть, не вступающая в противоречие с властью их мужчин. Во всем этом есть свой смысл, только они никогда не обеспокоятся, чтобы дать пояснения чужеземцам.

— Подчиненным?

— Этим тоже. — Снова вспыхнули ямочки на щеках.

— Кстати… Вы хорошо разбираетесь в печатях, гербах, символах и тому подобных вещах гем- и хаут-лордов? Я могу распознать около пятидесяти клановых знаков, и, конечно же, все военные знаки отличия и символику родов войск, но я понимаю, насколько это поверхностно.

— Я в них довольно неплохо разбираюсь. У этих знаков много нюансов, смысловых слоев. В любом случае, я не смогу сказать, что знаю их все.

Майлз задумчиво нахмурился, затем решил не упускать момента. Этим вечером он вряд ли сможет предпринять что-то еще, это точно. Он вынул из кармана листок и развернул его на перилах.

— Вам знаком этот символ? Я обнаружил его… ну, в одном странном месте. Чувствуется что-то гемское… Или хаутское… Ну, вы понимаете, что я хочу сказать.

Она с интересом взглянула на очертания кричащей птицы.

— Я не могу опознать его прямо сейчас. Но вы правы, определенно, изображение в цетагандийском стиле. Хотя и в древнем.

— Как вы определили?

— Ну, совершенно определенно, это личная печать, не знак клана, но у рисунка нет обрамления. Последние три поколения все люди окружали свои персональные знаки орнаментом, причем все с более и более замысловатым обрамлением. В принципе по стилю обрамления можно определить десятилетие.

— Ха!

— Если хотите, я могу поискать в своих материалах.

— Могли бы? Мне бы очень этого хотелось. — Он снова сложил листок и протянул ей. — И… Я был бы крайне признателен, если бы вы все же не показывали это кому-либо еще.

— О?… — Она не договорила, позволив восклицанию повиснуть. «О?»…

— Прошу прощения. Профессиональная паранойя. Я, э… — Он смущался все больше и больше. — Привычка.

От дальнейшего смущения, куда его легко мог завести язык, его спасло возвращение Айвена. Наметанный глаз Айвена мгновенно оценил привлекательность верванской женщины и он расплылся во внимательной улыбке с таким же искренним восхищением, с каким он улыбался предыдущей девушке, и будет улыбаться следующей. И следующей. Гем-лорд художник все еще цеплялся за его локоть; Майлз был вынужден представить их обоих. Похоже, Маз не встречалась с лордом Иэнаро прежде. В присутствии цетагандийца Маз не стала повторять Айвену изъявления в бесконечной благодарности верванцев клану Форкосиганов, но настроена была дружелюбно.

— Ты в самом деле должен позволить лорду Иэнаро взять тебя на экскурсию через его скульптуру, Майлз, — безжалостно заявил Айвен. — Это что-то. Нельзя упускать такую возможность, ты понимаешь.

«Я нашел ее первым, черт возьми!»

— Да, это здорово.

— Вас это не заинтересует, лорд Форкосиган? — спросил обнадеженный Иэнаро совершенно искренне. Айвен склонился к уху Майлза и прошептал:

— Это дар лорда Иэнаро марилаканскому посольству. Не проявляй себя невеждой, Майлз, ты же знаешь, как чувствительны цетагандийцы по поводу, э… предметов своего искусства.

Майлз вздохнул и, изобразив на лице интерес, улыбнулся Иэнаро:

— Конечно. Идем?

Майлз с искренним сожалением извинился перед верванкой Маз, и гем-лорд повел его вниз по лестнице в фойе, где он задержал его у входа на дорожку, идущую сквозь скульптуру, чтобы подождать, пока снежный цикл начнется вновь.

— Я не слишком разбираюсь, чтобы оценить эстетику… — помянул Майлз, в надежде прекратить возможное развитие беседы в этом направлении.

— Разбираются очень не многие, — улыбнулся Иэнаро, — но их это не останавливает.

— Мне кажется, реализовать все это технически весьма сложно. Значит, вы управляете движением при помощи антиграва?

— Нет, антиграв здесь не используется совсем. Генераторы были бы слишком громоздкими и потребляли бы уйму энергии. Движение листьев осуществляется той же энергией, что заставляет их менять цвет, — так, во всяком случае, мне объяснили мои техники.

— Техники? Я почему-то представил, что вы собирали все это своими руками.

Иэнаро развел руками — с длинными пальцами, бледными и тонкими — и уставился на них так, будто его удивило их присутствие на концах своих запястий.

— Конечно же, нет. Руки нанимаются. Вот разработка — это испытание интеллекта.

— Не могу согласиться. Мой опыт говорит, что руки неразрывно связаны с мозгом, почти что еще одна доля мозга для интеллекта. Нельзя действительно познать то, что ты не пробовал своими руками.

— Я чувствую, вы — человек, способный вести интересную беседу. Вам стоит познакомиться с моими друзьями, если график вашего пребывания позволит. Послезавтра я устраиваю вечер у себя дома… Как вы считаете?

— Хм, возможно… — Этот вечер был свободным между траурными мероприятиями. Это может быть весьма интересным: шанс посмотреть, как гем-лорды его собственного поколения обходятся без ограничений со стороны старших; проблеск в будущее Цетаганды. — Правда, почему бы и нет?

— Я пошлю вам приглашения… О! — Иэнаро кивнул в сторону фонтана, вновь демонстрировавшего высоко взлетевшие зеленые краски лета. — Теперь мы можем войти.

Вид изнутри фонтана-лабиринта, как нашел Майлза, не слишком отличался от вида снаружи. Собственно говоря, он представлялся менее интересным: форма листьев вблизи уже не казалась такой естественной. Правда, музыка слышалась яснее. Она усиливалась до крещендо, когда листья начинали менять цвет.

— Сейчас вы кое-что увидите, — с очевидным удовлетворением сообщил Иэнаро.

Все это достаточно отвлекало, так что Майлзу потребовалось несколько мгновений для того, чтобы осознать — он чувствует кое-что — покалывание и жар, исходящие от стальных накладок на ногах, прикасавшихся к коже. Он заставил себя не обращать внимания, пока жар не стал усиливаться.

Иэнаро с воодушевлением художника продолжал болтать, демонстрируя различные эффекты. — А теперь посмотрите сюда… — Бриллианты цветов закружились перед глазами Майлза. Четкое ощущение ошпаренной плоти ползло по его ногам.

Майлз приглушил свой вопль до менее громкого вскрика, и заставил себя не прыгнуть в воду. Бог знает, может, его там ударит током. За те несколько секунд, что потребовались ему на то, чтобы выбраться из лабиринта, металл накладок раскалился до такой степени, что ими можно было воду кипятить. Наплевав на чувство собственного достоинства, Майлз рухнул на пол и задрал штанины. Сходу схватившись за замки он обжег еще и руку. Ругнувшись сквозь слезы, он попытался вновь. Он стянул ботинки, освободился от накладок, и с грохотом отшвырнул их в сторону, тут же скорчившись от нестерпимой боли. Накладки оставили узор из распухавших белых ожогов, окруженных злой красной каймой воспаленной плоти на голенях, коленях и лодыжках.

Иэнаро метался, громко взывая о помощи. Майлз поднял голову и обнаружил себя в центре аудитории из полусотни или около того потрясенных и изумленных людей. Он прекратил корчиться и ругаться и уселся, задыхаясь от боли и вдыхая сквозь стиснутые зубы.

Айвен и Форобьев протискивались к нему с разных сторон.

— Лорд Форкосиган! Что случилось? — тревожно спросил Форобьев.

— Я в порядке, — ответил Майлз. Он вовсе не был в порядке, но было не время и не место вдаваться в подробности. Он торопливо спустил штанины, пряча ожоги.

Иэнаро в ужасе причитал:

— Что случилось? Я и подумать не мог… Вы в порядке, лорд Форкосиган? О, боже!..

Айвен нагнулся и ткнул остывавшие накладки

— Да какого черта?…

Майлз припомнил последовательность ощущений и их возможные причины. Не антиграв, не приметно для кого бы то ни было, и ее беспрепятственно пронесли через охрану Марилаканского посольства. Спрятано у всех на виду? Верно.

— Я думаю, сработал в каком-то смысле эффект электромагнитной индукции. Видимая смена цветов несомненно вызвана изменениями низкоуровневого электромагнитного поля. Безвредно для большинства людей. А для меня, ну, было не настолько плохо, как если бы мои накладки для ног сунули в микроволновку, однако… Ну, в общем, идея ясна. — Улыбаясь, он поднялся на ноги. Айвен весьма обеспокоенный уже собрал его разбросанные ботинки и треклятые накладки. Майлз не возражал, чтобы они остались у него. Сейчас он даже прикасаться к ним не хотел. Он почти в слепую качнулся к Айвену и пробормотал шепотом:

— Вытащи меня отсюда…

Положив ему руку на плечо, Айвен почувствовал, как Майлз дрожит от шока. Айвен коротко и понимающе кивнул, и стремительно исчез в толпе великолепно одетых мужчин и женщин; некоторые из них уже начали расходиться.

Торопливо появился посол Берно и присоединил свои обеспокоенные извинения к многоголосью Иэнаро:

— Не желаете остановиться в медчасти посольства, лорд Форкосиган? — предложил Берно.

— Нет, спасибо. Потерплю, пока мы доберемся домой, благодарю вас. — «Надеюсь, скоро».

Берно кивнул, и обратился к все еще рассыпающемуся в извинениях Иэнаро:

— Лорд Иэнаро, боюсь…

— Да, да, немедленно выключите ее, — ответил Иэнаро. — Я пошлю своих слуг, чтобы они тотчас же демонтировали ее. Я и подумать не мог… Всем остальным, казалось, так нравилось… Необходимо переделать ее. Или уничтожить, да, немедленно уничтожить. Мне так жаль… Это такой конфуз…

«Действительно, не так ли?» подумал Майлз. При первой же представившейся возможности продемонстрировать его физическую ущербность перед максимально широкой аудиторией…

— Нет, нет, не уничтожайте ее, — ответил посол Берно, ужаснувшись. — Но безусловно ее должен обследовать инженер по безопасности, чтобы внести изменения или, возможно, повесить предупредительные надписи…

На краю рассеивавшейся толпы вновь возник Айвен и подал Майлзу знак, поднятым вверх большим пальцем. После еще нескольких минут мучительных общественных обязанностей, Форобьев и Айвен сумели проводить Майлза по лифтовой шахте вниз к ожидавшей их машине барраярского посольства. Майлз бросился в мягкую обивку кресла и, часто дыша, сел с улыбкой, перекошенной от боли. Айвен глянул на его трясущийся мундир, стянул свой китель и набросил на плечи Майлзу. Майлз не сопротивлялся.

— Ладно, давай-ка оценим повреждения, — потребовал Айвен. Он закинул пятку Майлза к себе на колени и закатал штанину. — Черт, должно быть больно.

— Весьма, — тонко согласился Майлз.

— Едва ли это была попытка покушения, однако… — произнес Форобьев и задумчиво сжал губы.

— Нет, — согласился Майлз.

— Берно сказал мне, что сотрудники из его службы безопасности обследовали скульптуру перед установкой. Разумеется, искали взрывные устройства и жучки, но сочли ее чистой.

— Уверен, что так и было. Она никому не могла причинить вреда… кроме меня.

Форобьев легко уловил ход его мыслей:

— Западня?

— Если так, то чрезвычайно изощренная, — заметил Айвен.

— Я… не уверен, — ответил Майлз. «Так и задумано, чтобы я был не уверен. В этом вся прелесть». — Подготовка должна была занять дни, а то и недели. Две недели назад мы и сами не знали, что летим сюда. Когда скульптуру доставили в марилаканское посольство?

— Со слов Берно, прошлой ночью, — ответил Форобьев.

— Даже до нашего прибытия. — «И до нашего небольшого столкновения с человеком без бровей. Вряд ли эти два события могут быть связаны, или все-таки могут?». — Как давно для нас зарезервировали места на этот вечер?

— Посольства получили приглашения где-то три дня назад, — ответил Форобьев.

— Для заговора чертовски мало времени, — сделал наблюдение Айвен. Форобьев обдумал сказанное.

— Думаю, я должен согласиться с вами, лорд Форпатрил. Значит, будем считать это несчастным случаем?

— Предварительно, — ответил Майлз. «Это не несчастный случай. Меня подставили. Лично меня. По первым залпам ты узнаешь, что началась война».

Если не считать того, что обычно известно, из-за чего она объявлена. Все это было очень правильно, давать клятвы, что больше никто не застанет тебя врасплох, но кто же тут враг?

«Лорд Иэнаро. Держу пари, вы устраиваете потрясающие вечеринки. Не пропустил бы и за целый мир».

Глава 3

— Подлинное название цетагандийской имперской резиденции — Небесный Сад, — сообщил Форобьев, — но вся галактика называет его просто Ксанаду. Через секунду вы поймете почему. Дуви, организуй нам живописный дальний план.

— Есть, милорд, — откликнулся молодой сержант, исполнявший роль водителя. Он внес изменения в программу управления. Аэрокар барраярского посольства наклонился и промчался сквозь массив сияющих сталагмитов городских башен.

— По легче, Дуви, если тебя не затруднит. Мой желудок в такой ранний час…

— Есть, милорд. — С сожалением, водитель замедлил полет до разумных пределов. Они снизились и обогнули здание, высотой должно быть около километра, как прикинул Майлз, затем вновь поднялись. Горизонт отодвинулся.

— Ух-ты! — выдохнул Айвен. — Это самый большой силовой купол, который я когда-либо видел. Я и не знал, что они могут увеличивать их до таких размеров.

— Он потребляет выходную мощность целой генераторной станции, — сказал Форобьев. — Только купол. Для всего, что внутри, есть еще одна.

Гладкий опалесцирующий купол диаметром в шесть километров сверкал на солнце уходящего утра Эты Кита. Он лежал посреди города, словно огромное яйцо в миске или бесценная жемчужина. По окружности вокруг него располагался парк с деревьями, шириной в километр, потом сверкающая серебром улица, потом еще один парк, и только потом обычная улица, с плотным уличным движением. Отсюда, словно спицы в колесе, расходились восемь широких бульваров, обозначая центр города. Центр Вселенной, приложил воображение Майлз. Несомненно, эффект был намеренным.

— Сегодняшняя церемония в некоторой степени является генеральной репетицией заключительной, что состоится через полторы недели, — продолжил Форобьев. — потому что присутствовать будут абсолютно все: гем-лорды, хаут-лорды, галактические представители и все остальные. Скорее всего, возникнут организационные паузы. Настолько длительные насколько мы не станем их причиной. Я потратил напряженную неделю, пытаясь выторговать для вас место, подобающее вашему официальному положению.

— Какое? — спросил Майлз.

— Вы оба займете место, равноценное гем-лордам второго порядка, — пожал плечами Форобьев. — Это лучшее, что я мог сделать.

В толпе, хотя и ближе к первому ряду. Удобно наблюдать и при этом не слишком выделяться самому, предположил Майлз. Все трое — Форобьев, Айвен и он сам — были облачены в подобающие траурные мундиры своих домов с гербами и нашивками в соответствии с их званием, вышитыми черным же шелком по черной ткани. Все максимально формально, поскольку они будут находиться в его императорском присутствии. Обыкновенно Майлз любил свою форму дома Форкосиганов, будь то исходная коричневая с серебром или этот печальный и элегантный вариант, поскольку высокие сапоги не только позволяли, но и вынуждали его обходиться без накладок. Однако натягивать сегодня утром сапоги поверх опухших волдырей оказалось делом… болезненным. Он будет хромать приметнее обычного, даже несмотря на то, что он доверху набрался болеутоляющих таблеток. «Я тебе это еще припомню, Иэнаро».

Они по спирали опустились на посадочную площадку у самого южного входа в купол, который предваряла стоянка, уже переполненная другими транспортными средствами. Форобьев отпустил водителя и аэрокар.

— Мы не берем охрану, милорд? — с сомнением в голосе спросил Майлз, провожая машину взглядом и неловко держа длинный футляр из полированного клена, что ему доверили.

Форобьев покачал головой:

— Нет, в целях безопасности. Никто, кроме самого императора Цетаганды, не может организовать нападение в пределах Небесного Сада. И если уж он захочет устранить вас там, никакая охрана или телохранители не смогут вас спасти.

Несколько очень высоких мужчин в форме цетагандийской имперской гвардии провели их через вход в купол. Охранники завернули их в сторону гравиплатформ, выполненных в виде открытых машин с сиденьями, обтянутыми белым шелком — цветом императорского цетагандийского траура. Каждого из посольской группы поклоном пригласили занять места люди, похожие на пожилых слуг в бело-серых одеждах. Автоматически управляемые платформы в спокойном темпе тронулись, паря на расстоянии ладони над устланными белым нефритом дорожками, змеящимися сквозь огромный лес и ботанический сад. Тут и там Майлз видел верхушки крыш прячущихся за деревьями павильонов. Все строения были невысокими и уютными за исключением нескольких причудливых башен, торчащих в самом центре магического круга километрах в трех от них. Хотя снаружи на Эте Кита сияло солнце весеннего дня, под силовым куполом была устроена пасмурная, облачная погода, со свойственной унылой влажностью, словно предвещавшая дождь, который несомненно не пойдет.

Спустя некоторое время они прибыли к павильону, раскинувшемуся неподалеку, восточнее центральных башен, где другой слуга с поклоном пригласил их покинуть машины и проводил внутрь, к дюжине других делегаций. Майлз огляделся по сторонам, стараясь все их распознать.

Марилаканцы. Да, здесь был седой Берно. Несколько людей в зеленых одеждах, должно быть джексонианцы, делегация с Аслунда, куда входил глава государства (даже их сопровождали только два охранника, без оружия), Бетанский посол — женщина в пурпурной с черным парче и соответствующем саронге — все направлялись почтить эту умершую женщину, которая при жизни никогда не встретилась бы с ними лицом к лицу. Сюрреализм ситуации, казалось, оставался не замеченным. Майлз чувствовал себя так, словно он пересек границу Сказочного Королевства, и, когда этот вечер закончится, снаружи уже пройдет сотня лет. Галактические представители задержались у входа пропустить свиту хаут-лорда сатрап-губернатора. В его эскорт входила дюжина гем-гвардейцев. Майлз обратил внимание на их лица в полной канонической раскраске: оранжевых, зеленых и белых завитках.

Внутреннее убранство павильона оказалось на удивление простым и, решил Майлз, изящным, с сильной тягой к органике: композиции из живых цветов и растений, маленькие фонтаны — словно сад устроили внутри помещения. В связанных между собой залах стояла тишина, эхо не отражалось от стен, но голос слышался отчетливо. С акустикой помещений сотворили что-то экстраординарное. Еще больше дворцовых слуг бродили между гостями, предлагая еду и напитки.

Пара сфер жемчужного цвета проплыли со скоростью пешехода, пересекая дальний конец залы, и Майлз сморгнул; он впервые в жизни видел хаут-леди. В некотором роде.

Вне своих частных покоев хаут-женщины всегда скрывались за персональным силовым полем, генерируемым обычно, как рассказывали Майлзу, с гравикресел. Полям можно было придать любой цвет в зависимости от настроения или прихоти владельца, однако в эти дни все они по случаю будут белыми. Хаут-леди могла видеть изнутри все совершенно ясно, в то время как никто не мог заглянуть внутрь. Или проникнуть внутрь, или преодолеть барьер парализатором, нейробластером или плазменным огнем, небольшим оружием патронного типа или малым зарядом взрывчатки. Правда, силовой экран также сводил на нет возможность вести огонь изнутри, но это, кажется, для хаут-леди не представляет интереса. Поле можно рассечь пополам лучом гравитационного коллапсера, предположил Майлз, но у коллапсеров громоздкие батареи весом до нескольких сотен килограммов, что делает их не ручным оружием, а полевым артиллерийским орудием.

Внутри своих пузырей, хаут-женщины могли одеваться как угодно. Интересно, они когда-нибудь жульничают, выдавая себя за других? Или болтаются всюду в старых шмотках и удобных домашних тапочках, когда полагается быть нарядными? Отправляются нагишом на вечеринки в саду? Кто их знает?

Высокий пожилой человек в широком белоснежном одеянии, которое было прерогативой всех хаут- и гем-лордов, приблизился к группе барраярцев. Черты его лица были суровы, а кожа была оплетена морщинами и казалась почти прозрачной. Очевидно, это был цетагандийский эквивалент имперского мажордома, хотя и с гораздо более цветистым титулом, так как, забрав у Форобьева их верительные грамоты, он точно проинструктировал их о месте, которое им следовало занять в предстоящей церемонии, и очередности действий. Из того, как он себя держал, следовало, что чужеземцы, возможно, безнадежно тупы, но если повторить инструкции твердым тоном и в достаточно доступных выражениях, есть шанс пройти церемонию, не опозорившись.

Он опустил взгляд вдоль своего острого ястребиного носа на полированный футляр.

— А это ваш дар, лорд Форкосиган?

Майлз сумел расстегнуть футляр и открыть его для демонстрации, не уронив. Внутри на черном бархатном ложе покоился древний иззубренный меч.

— Этот дар отобран из собственной коллекции моего Императора, Грегора Форбарра, чтобы почтить вашу покойную Императрицу. Этот самый меч его предок, император Дорка Форбарра носил во время Первой Цетагандийской Войны. — Один из нескольких, но вдаваться в подробности не следовало. — Бесценная и неповторимая историческая реликвия. Вот документы, подтверждающие его подлинность.

— О! — Густые седые брови мажордома приподнялись почти невольно. Он с большим почтением принял пакет с личной печатью Грегора. — Пожалуйста, передайте благодарность моего императорского повелителя вашему. — С полупоклоном он отошел.

— Это сработало не плохо, — довольно заметил Форобьев.

— Чертовски не плохо, я полагаю, — буркнул Майлз. — Сердце кровью обливается. — Схитрив, он на время всучил футляр Айвену.

Кажется, пока что ничего не происходило. Организационные задержки, предположил Майлз. Он отошел от Айвена и Форобьева, чтобы найти себе попить чего-нибудь горячего. Он почти был готов схватить с проплывавшего мимо подноса что-то дымящееся и, как он надеялся, тонизирующее, когда негромкий голос у его локтя произнес:

— Лорд Форкосиган?

Он повернулся, и судорожно вдохнул. Низкорослая и пожалуй неопределенного пола и возраста… женщина? — стояла рядом с ним в одежде слуг Ксанаду серого и белого цветов. Голова ее была лысой, как яйцо, лицо лишено растительности. Даже бровей.

— Да… мэм?

— Ба, — ответила она с интонацией, какой вежливо поправляют собеседника. — С вами желает побеседовать леди. Не последуете ли вы за мной, пожалуйста?

— Э… Конечно.

Она повернулась и молча зашагала прочь, Майлз двинулся вслед с тревожным предчувствием. Леди? Если повезет, это могла быть Миа Маз из верванской делегации, она должна быть где-то поблизости в этой толпе из тысячи людей. У него были подготовлены для нее несколько неотложных вопросов. «Никаких бровей? Я знал, что подобная встреча когда-нибудь произойдет, но… здесь?»

Они вышли из залы. То, что ему предстоит исчезнуть из поля зрения Форобьева и Айвена, еще сильнее натянуло Майлзу нервы. Следуя за плавно идущей служанкой, Майлз миновал пару коридоров, и пересек небольшой открытый садик, поросший мхами и покрытыми росой маленькими цветочками. Шум из приемной залы все же слабо доносился по влажному воздуху. Они вошли в маленькое здание, с двух сторон открытое в сад и с покрытием на полу из темного дерева — эхо шагов его черных сапог звучало неровно, в такт хромающей походке. Жемчужная сфера таких размеров, что в ней могла разместиться женщина, парила в тусклой глубине павильона в нескольких сантиметрах над полированным полом, в котором зеркально отражался ореол ее свечения.

— Оставь нас, — приказал служанке голос из сферы. Она склонилась и вышла, не поднимая глаз. При переходе через силовой экран голос приобретал низкий, ровный тембр.

Повисла тишина. Возможно, она раньше никогда не видела физически несовершенного человека. Майлз поклонился и ждал, стараясь казаться спокойным и учтивым, но не пораженным или дико заинтригованным.

— Итак, лорд Форкосиган, — наконец вновь раздался голос. — Вот, я здесь.

— Э-э… Верно, — запнулся Майлз. — И кто же вы, миледи, за этим весьма симпатичным мыльным пузырем?

Более долгая пауза, затем:

— Я хаут Райан Дегтиар. Служанка Небесной Госпожи и Прислужница Звездных Яслей.

Еще один пестрый хаут-титул, ничего не говорящий о роде занятий его обладателя. Майлз мог назвать имена всех гем-лордов цетагандийского генералитета, всех сатрап-губернаторов и их гем-офицеров, но эти женские хаут-штучки были ему в новинку. Однако Небесной Госпожой вежливо именовали покойную Императрицу хаута Лизбет Дегтиар, а по крайне мере это имя он знал.

— Вы родственница покойной Вдовствующей Императрицы, миледи?

— Да, я принадлежу к ее генному созвездию. Три поколения минуло. Я прослужила ей половину моей жизни.

Значит, фрейлина. Одна из личной свиты старой императрицы, самый ближний круг. Очень высокий ранг, к тому же, вероятно, весьма немолода.

— Э… Вы случайно не в родстве с неким гем-лордом по имени Иэнаро, нет?

— С кем? — Даже через силовой экран передалось искреннее изумление в ее голосе.

— Не обращайте внимания. Совершенно не важно. — Его ноги начинали ныть. Снимать проклятые сапоги по возвращении в посольство — этот фокус будет похлеще, чем когда он их надевал. — Я не мог не обратить внимания на прислуживающую вам женщину. И много здесь народу без волос?

— Это не женщина. Это ба.

— Ба?

— Они нейтральные, высшие рабы Императора. Во времена его Небесного Отца было модно создавать их такими безволосыми.

Ага, бесполые слуги, созданные с помощью генной инженерии. До него доходили слухи о них, по большей части в связи, что достаточно алогично, с сексуальными сюжетами, порожденными не столько реальностью, сколько богатой фантазией рассказчика. Однако у них была репутация расы абсолютно преданной своему господину, фактически, говоря без преувеличений, своему создателю.

— Значит… Не все ба безволосы, но все безволосые — ба? — заключил он.

— Да… — Опять молчание, потом: — Зачем вы пришли в Небесный Сад, лорд Форкосиган?

Майлз заломил бровь.

— Поддержать честь Барраяра в этом цир… хм, в этой скорбной процессии и поднести вашей покойной императрице последний дар. Я посланник. Назначенный Императором Грегором Форбарра, которому я служу. В меру своих скромных сил.

Еще одна длинная пауза.

— Вы насмехаетесь надо мной и моим несчастьем.

— Что?

— Чего вы хотите, лорд Форкосиган?

— Чего я хочу?… Вы позвали меня сюда, леди, разве не я должен спрашивать вас об этом? — Он потер шею и попробовал еще раз: — Э-э… Не могу ли я случайно помочь вам?

— Вы?!

Ее изумленный тон задел его.

— Ну да, я! Я не так… — «некомпетентен, каким выгляжу». — В свое время мне удалось выполнить одно-два дела. Но если вы не намекнете мне, о чем здесь идет речь, я не смогу. Я смогу, если буду знать, но не смогу, если не буду, разве вы не понимаете? — Он окончательно смутился, виной всему его язык. — Послушайте, не могли бы мы начать этот разговор сначала. — Он низко поклонился: — Добрый день, я лорд Майлз Форкосиган с Барраяра. Чем могу служить вам, миледи?

— Вор!

Наконец-то кое-что начинает проясняться.

— О! О, нет! Я — Форкосиган, но не вор, миледи. Однако, вероятно, как получателя украденной собственности, меня можно назвать барыгой, — рассудительно заметил он.

Опять сбивающее с толку молчание; возможно, леди не привыкла к воровскому жаргону. Чуть отчаявшись, Майлз продолжил:

— Вам не приходилось, хм, случаем, терять один предмет? Электронный прибор цилиндрической формы с печатью или гербом-птицей на торце?

— Он у вас! — В ее голосе был вопль ужаса.

— Ну, не с собой.

Ее голос звучал совсем слабо, хрипло, отчаянно:

— Он все еще у вас. Вы должны вернуть его мне.

— С радостью, если вы сможете доказать, что он принадлежит вам. Разумеется, я не стану утверждать, что он принадлежит мне.

— Вы сделаете это… Просто так?

— Ради сохранения моего доброго имени и, э… Я из Имперской службы безопасности. Ради информации я готов почти на все. Удовлетворите мое любопытство, и дело сделано.

Ее голос упал до пораженного шепота:

— Вы хотите сказать, что не знаете, что это такое?

Молчание тянулось так долго, что он начал бояться, не упала ли пожилая леди там, внутри в обморок. Из большого павильона по воздуху слабо донеслась музыка процессии.

— О, чер… э, ох. Этот проклятый парад начинается, а мне положено быть там в первых рядах. Миледи, как мне встретиться с вами?

— Вам нельзя. — Голос ее внезапно стал бездыханным. — Я тоже должна идти. Я пошлю за вами. — Белый пузырь приподнялся и поплыл прочь.

— Где? Когда?…

Музыка подходила к аккордам, начинавшим шествие.

— Никому не говорите об этом!

Он успел отвесить короткий поклон вслед ее удалявшейся, возможно, спине, и спешно захромал по саду. У него было жуткое чувство, что он вот-вот очень прилюдно опоздает.

Когда он возвращался назад в приемную залу, он обнаружил совершенно такую сцену, какую и боялся увидеть. Цепочка людей двигалась к главному выходу, направляясь к башенным строениям, а Форобьев на месте Барраярской делегации волочил ноги, создавая очевидную брешь, и обеспокоено оглядывался по сторонам. Заметив Майлза, он беззвучно проартикулировал: «Шевелись, черт возьми!» Майлз похромал быстрее, чувствуя будто каждая пара глаз в комнате смотрела на него.

Айвен, с раздражением на лице, передал ему футляр, как только Майлз приблизился.

— Где тебя черти носят столько времени, в сортире? Я там искал…

— Цыц, потом расскажу. У меня только что была чрезвычайно странная… — Майлз с трудом сладил с тяжелым кленовым футляром и кое-как придал ему подобающее дарственное положение. Он проследовал вперед через дворик, вымощенный резным нефритом, наконец-то догнав делегацию и встав перед ними, как только они достигли двери, ведущей в одно из высоких башнеподобных зданий. Все они гуськом вошли в гулкую ротонду. Майлз углядел еще несколько белых шаров в цепочке впереди, но сказать был ли один из них шаром его пожилой хаут-леди было невозможно. Согласно правилам игры, всем предписывалось медленно обойти гроб, преклонить колена, и возложить к нему похоронные дары спиральным узором, согласно старшинству и положению, и гуськом выйти через противоположную дверь в Северный Павильон (для хаут-лордов и гем-лордов) или в Восточный павильон (для галактических послов), где был накрыт поминальный стол.

Однако устойчивая процессия остановилась; под широкой аркой дверного проема стал образовываться затор. Спереди, из ротонды, вместо тихой музыки и молчаливых, шаркающих шагов послышался ропот. Голоса подымались в резком изумлении, затем послышались другие голоса, отдававшие даже более резкие команды.

— Что пошло не так? — забеспокоился Айвен, вытягивая шею. — Кто-то упал в обморок или что?

Поскольку глаза Майлза находились ниже уровня плеч, стоявшего перед ним человека, едва ли он мог ответить на этот вопрос. Качнувшись, цепочка тронулась вновь. Она достигла ротонды, но там ее немедленно завернули мимо двери налево. На пересечении стоял гем-командир, направлявший движение, тихим голосом снова и снова повторявший указания: «Пожалуйста, сохраняйте ваши дары и следуйте в обход по внешней дорожке непосредственно в Восточный павильон. Пожалуйста, сохраняйте ваши дары и следуйте непосредственно в Восточный павильон, порядок скоро будет восстановлен, пожалуйста, сохраняйте…»

В центре ротонды, выше голов на огромном катафалке, в покое возлежала Вдовствующая Императрица. Даже после смерти глазам чужеземцев не дозволялось лицезреть ее. Ее гроб был окружен силовым пузырем, полупрозрачным, лишь тень ее силуэта виднелась сквозь него, словно сквозь дымку, тонкий, спящий призрак в белом саване. Смешанная цепь гем-гвардейцев, очевидно, поспешно набранных у проходящих сатрап-губернаторов, стояла плотным рядом от катафалка до стены с обеих сторон гроба, скрывая от посторонних глаз что-то еще.

Этого Майлз вынести не мог.

«В конце концов, не могут же они меня угробить прямо здесь у всех на глазах, верно?»

Он сунул кленовый футляр Айвену и нырнул под локоть гем-офицера, пытавшегося отправить всех в другую дверь. Приятственно улыбаясь, держа пустые ладони открытыми, он проскользнул между двумя ближайшими гем-гвардейцами, которые совершенно не ожидали столь дерзкого и грубого шага.

По другую сторону от катафалка, на месте, предназначавшемся для первого подарка от хаут-лорда высочайшего ранга, лежало мертвое тело. Его горло было перерезано, свежая красная кровь растеклась по всему сверкающему зеленым малахитом полу, пропитав серо-белую форму дворцового слуги. Откинутая в сторону правая рука цепко сжимала тонкий, украшенный драгоценностями нож. Для трупа тоже было точное определение. Лысое, безбровое, создание мужской комплекции, пожилое, но не старое… Даже без фальшивых волос Майлз узнал того, кто вторгся к ним в капсулу. Его собственное сердце, казалось, замерло от изумления.

«Кто-то только что поднял ставки в этой маленькой игре».

К нему тут же подскочил старший по званию из присутствующих в комнате гем-офицеров. Даже через завитки раскраски на его лице была видна натянутая улыбка и взгляд человека вынужденного, быть вежливым с тем, кого он, естественно, предпочел бы изрубить на куски.

— Лорд Форкосиган, не присоединитесь ли вы к вашей делегации, пожалуйста?

— Да, конечно. Кто этот бедняга?

Гем-командир потихоньку наступал на него, стараясь вытеснить — разумеется, цетагандиец был достаточно умен, чтобы явно не прикасаться к нему, — и Майлз позволил оттеснить себя. Благодарный, сердитый и расстроенный, человек совершенно неожиданно для самого себя невольно ответил:

— Это ба Лура, самое старшее из прислужниц Небесной Госпожи. Ба прослужило ей шесть десятков лет и более того, похоже, пожелало и в смерти последовать за ней и служить дальше. Только очень уж безвкусный жест, совершить это здесь… — Гем-командир проводил Майлза довольно близко к вновь остановившейся цепочке делегаций, чтобы длинная рука Айвена его настигла, схватила, втянула обратно и твердым кулаком по спине направила к выходу.

— Какого черта здесь твориться? — Наклонив голову, прошипел Айвен Майлзу в ухо со спины.

«И где вы находились в момент убийства, лорд Форкосиган?» За исключением того, что это не выглядело как убийство, это действительно выглядело как самоубийство. Совершенное в самой архаичной манере. Меньше тридцати минут назад. Пока он отсутствовал, беседуя с таинственным белым пузырем, который мог быть, а мог и не быть хаут-леди Райан Дегтиар, ему-то, черт возьми, откуда знать? Коридор, казалось, петлял, но Майлз обвинил в этом свой мозг.

— Вам не следовало покидать процессию, милорд — сурово произнес Форобьев. — А… что вы там увидели?

Майлз скривил губы, но он тут же подавил ухмылку:

— Одно из старейших слуг-ба покойной Вдовствующей Императрицы просто перерезало себе глотку у подножия ее гроба. Я не знал, что у цетагандийцев в моде человеческие жертвоприношения. Хотя и не официально.

Форобьев сложил губы, беззвучно присвистнув, затем на мгновение проблеснула улыбка, которую он постоянно прятал.

— Как хлопотно для них, — промурлыкал он. — Им предстоит столкнуться с увлекательным бедламом, пытаясь восстановить эту церемонию.

«Именно. Если старое создание было так предано, зачем же устраивать то, что — оно не могло этого не знать — вызовет сильное раздражение его хозяев? Месть посмертно? Предположительно, с цетагандийцами это безопаснее всего…»

Ко времени, когда они закончили бесконечный поход вокруг центральных башен, и зашли в павильон с восточной стороны, ноги совершенно замучили Майлза. В огромной зале целая армия слуг, двигавшихся чуть быстрее, чем было бы желательно для большего достоинства, помогала нескольким сотням галактических делегатов занять места за столами. Поскольку некоторые из похоронных даров в руках других делегатов оказались даже более громоздкими, чем барраярский кленовый футляр, процесс размещения шел медленно и более неловко. Многие люди скакали вверх и вниз, устраиваясь поудобней, к откровенному неудовольствию слуг. Где-то глубоко в недрах здания, вообразил Майлз, эскадрон суетливых цетагандийских поваров извергает множество цветистых и непристойных цетагандийских ругательств.

Майлз заметил верванскую делегацию, располагавшуюся от них где-то на треть пути поперек комнаты. Он воспользовался преимуществом возникшего замешательства, чтобы ускользнуть с отведенного ему стула, и, обойдя кругом несколько столов, попытался перекинуться словечком с Миа Маз.

Он встал у ее локтя и напряженно улыбнулся.

— Добрый день, миледи Маз. Мне надо поговорить…

— Лорд Форкосиган! Я пыталась с вами переговорить… — пересеклись они в своих приветствиях.

— Сначала вы, — он склонил к ней свою голову.

— Я пыталась дозвониться к вам в посольство раньше, но вы уже ушли. Что же случилось в ротонде, у вас есть какие-нибудь идеи? Неслыханное дело, чтобы цетагандийцы внесли изменения прямо посреди церемонии такого значения.

— У них совершенно не было выхода. Ну, допустим, они могли бы проигнорировать тело и продолжить все вокруг него — лично я считаю, так было бы куда внушительнее, — но они, судя по всему, решили сперва прибраться.

Майлз снова повторил то, что про себя уже стал назвать «официальной версией» самоубийства ба Лура. Он привлек общее внимание всех, кто мог его услышать. Черт с ним, слухи разлетятся весьма скоро независимо от того, что он скажет или не скажет.

— Вам повезло с тем маленьким исследованием по вопросу, который я задавал вам прошлым вечером? — продолжил Майлз. — Я, э… не думаю что сейчас подходящее время и место, чтобы обсудить это, однако…

— Да и еще раз да, — ответила Маз.

«А также не по каналам связи головидео на этой планете, — подумал Майлз. — Независимо, безопасно это или нет».

— Вы не загляните в барраярское посольство, сразу после этого? Мы могли бы… попить чаю, или чего-нибудь.

— Я думаю, это будет весьма подходяще, — ответила Маз. Она смотрела на него с вновь возрастающим любопытством в ее черных глазах.

— Мне нужен урок этикета, — добавил Майлз к удовольствию их заинтересованных слушателей по соседству.

В глазах Маз блеснуло что-то, что могло быть скрытым восхищением.

— Так мне и было сказано, милорд, — промурлыкала она.

— А… — «кем?» Он осекся. «Боюсь, Форобьевым». — Всего хорошего, — закончил он вместо своего вопроса, весело стукнул по столу, и ретировался в сторону своего места. Форобьев наблюдал, как Майлз усаживается, с некоторой угрозой в глазах, из которой следовало, что он подумывает о предстоящей порке излишне странствующего молодого посланника ремнем, но вслух он ничего не сказал.

Ко времени, когда они отведали около двадцати блюд тончайших деликатесов — их количество компенсировало крошечные порции, — цетагандийцы привели все в порядок. Хаут-лорд мажордом определенно принадлежал к тем командирам, чьи таланты ярче всего проявляются во время отступления, ибо он сумел выстроить всех в надлежащем порядке, вновь по старшинству, несмотря на то, что процессия теперь двигалась через ротонду в обратном направлении. В общем, если мажордом и собирался перерезать себе горло, то позже, в надлежащем месте и с надлежащими церемониями, а вовсе не в этой непристойно поспешной манере.

Майлз положил кленовый футляр на малахитовый пол на втором витке растущей спирали из даров, в метре от того места, где из ба Лура вытекала жизнь. Без единого пятнышка идеально отполированный пол даже не был влажным. Было ли у цетагандийской службы безопасности время на следственный осмотр места до уборки? Или кто-то рассчитывал на поспешное уничтожение малейших улик?

«Черт, хотелось бы мне вести это дело, прямо сейчас».

Белые гравиплатформы уже дожидались с другой стороны Восточного павильона, чтобы отвезти эмиссаров обратно к вратам Небесного Сада. Вся церемония затянулась всего на час, но ощущение времени у Майлза со времен его первого причудливого сказочного впечатления от Ксанаду перевернулось. Ему казалось, будто под куполом прошла сотня лет, в то время как во внешнем мире минуло единственное утро. Он болезненно морщился на ярком полуденном свету, пока сержант-водитель Форобьева подгонял к ним посольский аэрокар. Майлз блаженно упал на свое сиденье.

«Когда вернемся домой, им придется решать задачу о том, как срезать эти проклятые сапоги».

Глава 4

— Тяни, — сказал Майлз и стиснул зубы.

Айвен ухватил его сапог за пятку и голенище, уперся коленом в спинку кушетки, на которой Майлз лежал и, преисполненный чувством долга, дернул.

— А-ай!

Айвен остановился.

— Больно?

— Да, тяни же, черт возьми!

Айвен смерил Майлза критическим взглядом:

— Возможно, тебе стоит еще раз спуститься вниз в медчасть посольства.

— Потом. Я не собираюсь предоставлять этому мяснику от медицины возможность изрезать свои лучшие сапоги. Тяни.

Айвен снова взялся за дело и, в конце концов, стащил сапог. Несколько секунд он изучал его в своих руках, и медленно улыбнулся.

— Знаешь, без меня тебе второй не стащить, — заметил он.

— Ну и?

— Ну и… Выкладывай.

— Выкладывать что?

— Зная о свойственном тебе чувстве юмора, я был готов думать, что идея о лишнем трупе в похоронной зале развлечет тебя не меньше, чем Форобьева, но ты вернулся с таким видом, словно только что увидел призрак своего деда.

— Ба перерезало себе глотку. Отвратительное зрелище.

— Я думал, ты видал и более отвратительные трупы.

«О да». Майлз оглядел свою обутую в сапог ногу, которая пульсировала болью, и представил себя хромающим по коридорам посольства в поисках менее требовательного денщика. Нет. Он вздохнул.

— Более отвратительные видел, но не настолько странные. Тебя бы тоже передернуло. Мы встречались с этим ба вчера — ты и я. Ты боролся с ним в служебной капсуле.

Айвен бросил взгляд на ящик стола с комм-панелью, где по-прежнему скрывался таинственный жезл, и выругался.

— Так и знал. Мы должны доложить об этом Форобьеву.

— Если это было то самое ба, — поспешно вставил Майлз. — Насколько мне известно, цетагандийцы клонируют своих слуг пачками, и то ба, которое мы видели вчера, этому приходилось близнецом или кем-то в этом роде.

Айвен заколебался:

— Ты так думаешь?

— Не знаю. Но знаю, где я смогу это выяснить. Просто дай мне в этом деле еще одну попытку, перед тем, как мы выкинем белый флаг, пожалуйста? Я попросил Миа Маз из верванского посольства заглянуть сюда и повидаться со мной. И если ты подождешь… Я разрешу тебе присутствовать.

Айвен обдумывал эту взятку.

— Сапог! — потребовал Майлз, пока тот думал. Несколько рассеяно Айвен помог его стянуть.

— Ладно, — наконец произнес он. — Но после разговора с ней мы обо всем доложим СБ.

— Айвен, я и есть СБ, — выпалил Майлз. — Три года подготовки и боевой опыт, забыл? Окажи мне такую честь, врубись, что я вполне могу осознавать, что делаю. — «Мне и самому чертовски хотелось бы знать, что я делаю». Интуиция — это ни что иное, как процесс осмысления смутных догадок на уровне подсознания, в этом он был более чем уверен — «Я чувствую это каждой своей косточкой», — но интуиция была весьма некомфортно тонкой защитой, в качестве публичного оправдания его поступкам. — «Как можно знать что-либо до того, как ты об этом узнал?»

— Дай мне шанс.

Айвен отбыл в свою комнату переодеться, так ничего и не пообещав. Освобожденный от сапог, Майлз, шатаясь, пошел к себе в ванную проглотить еще несколько болеутоляющих таблеток и сменить официальный траурный мундир своего Дома на просторную черную форму. Судя по протоколу посольства, личная комната Майлза будет единственным местом, где он сможет носить эту форму.

Айвен вернулся почти сразу же, свежевыбритый, в зеленом мундире, но прежде чем он смог продолжить задавать свои вопросы, на которые Майлз уже не смог бы ответить, или требовать оправданий, каких Майлз уже не смог бы предоставить, колокольчиком прозвенела комм-панель. Звонил сотрудник посольства из вестибюля внизу.

— К вам пришла Миа Маз, лорд Форкосиган, — доложил он. — Она говорит, что вы назначили ей встречу.

— Совершенно верно. А… Не могли бы вы проводить ее сюда, пожалуйста?

Не прослушивается ли его комната посольской охраной? Ему не хотелось бы привлекать к себе внимание и отвечать на вопросы. Впрочем, нет. Если бы Имперская СБ за ним подслушивала, ему, разумеется, уже пришлось бы столкнуться с довольно жестким допросом, исходящим из их офиса внизу: либо через Форобьева, либо непосредственно. Пока что, они не отказывали ему в любезности иметь частную жизнь на его личной территории, за исключением, возможно, комм-панели. Хотя, любой общественный форум в этом здании, наверняка проходит не без жучков.

Сотрудник посольства сопроводил Маз до двери Майлза, и Майлз с Айвеном поспешили усадить ее поудобнее. Она также останавливалась у себя, чтобы переодеться, и теперь на ней был облегающий комбинезон и опускавшийся до колен жакет, пригодный в качестве верхней одежды. Даже в сорок с небольшим ее фигура весьма недурственно выдерживала этот стиль. Майлз избавился от посольского, отослав его принести чаю и — по просьбе Айвена — вина.

Майлз уселся на другой конец кушетки и с надеждой улыбнулся верванке. Айвен был вынужден сесть в сторонке на ближайший стул.

— Миледи Маз. Спасибо, что пришли.

— Просто Маз, пожалуйста, — улыбнулась она в ответ. — Мы верванцы не применяем подобных обращений. Боюсь, для нас проблематично воспринимать их всерьез.

— Должно быть, для вас не составляет труда сохранять при этом серьезность, иначе вы не смогли бы работать здесь столь успешно, не так ли?

Ее ямочки на щеках подмигнули ему:

— Да, милорд.

Ах да, Верван был одной из так называемых демократий, не настолько безумно оголтелых, как у бетанцев, но у них имелся определенный культурный сдвиг в этом направлении.

— Моя мать согласилась бы с вами, — предположил Майлз. — Она бы не заметила существенной разницы между двумя трупами в ротонде. За исключением способа, каким они туда попали, конечно. Насколько я понимаю, это самоубийство было событием необычным и неожиданным?

— Беспрецедентным, — ответила Маз, — а если вы знаете цетагандийцев, вы понимаете, насколько это сильное выражение.

— Значит, цетагандийские слуги не имеют обыкновения следовать за своими хозяевами в мир иной, будто совершая языческое жертвоприношение?

— Я полагаю, ба Лура было необычайно привязано к Императрице, оно прослужило ей столько лет, — ответила верванка. — Так давно… Никого из нас еще и на свете не было.

— Айвен интересовался, клонируют ли хаут-лорды своих слуг?

Айвен бросил на Майлза слегка укоризненный взгляд за этот беспочвенный наговор, но вслух не стал протестовать.

— Гем-лорды — иногда, — ответила Маз, — но не хаут-лорды и, без всякого сомнения, не в императорской семье. Они считают каждого слугу таким же произведением искусства, как и все прочие предметы, которыми они себя окружают. Все в Небесном Саду должно быть уникальным, безупречным и, по возможности, ручной работы. В той же степени это относится и к их биологическим конструктам. Массовое производство они оставляют массам. Не уверена, является ли это в образе жизни хаутов достоинством, или же недостатком, но в мире, переполненном мнимыми реальностями и бесконечными повторениями, это, как ни странно, освежает. Если бы только они не были такими жуткими снобами по этому поводу.

— Кстати, о предметах искусства, — произнес Майлз. — Вы сказали, что вам в чем-то удалось идентифицировать тот символ?

— Да. — Ее взгляд мигнул, чтобы остановиться на его лице. — Где вы сказали, вы его видели, лорд Форкосиган?

— Я не говорил.

— Хм… — Она чуть улыбнулась, но очевидно сейчас решила не спорить с ним по этому поводу. — Это печать Звездных Яслей — не тот предмет, чтобы с ним сталкиваться чужестранцам каждый день, я бы такого не ожидала. Вернее, не тот предмет, чтобы чужестранцу с ним столкнуться вообще когда-нибудь, как я полагаю. Это чрезвычайно сокровенный предмет.

«Шах».

— И принадлежит хаутам?

— В высшей степени исключительно.

— А… Хм… А что это такое — Звездные Ясли?

— Как, вы не знаете? — Маз казалась немного удивленной. — А я-то думала, что вы ребята тратите все свое время на изучение цетагандийских военных тайн.

— Да, очень значительную часть времени… — вздохнул Айвен.

— Звездные Ясли — это приватное название генного банка расы хаутов.

— О, вот оно что. Я смутно подозревал, что… Выходит, они хранят резервные копии самих себя? — спросил Майлз.

— Звездные Ясли имеют гораздо большее значение. В среде хаутов не решают, как у обычных людей, напрямую, чью яйцеклетку чьей спермой оплодотворять перед закладкой полученного эмбриона в маточный репликатор. Каждое генетическое скрещивание является предметом переговоров, затем заключается контракт между главами двух генетических линий — цетагандийцы называют их созвездиями, хотя вы, барраярцы, кажется, зовете их кланами. Этот контракт, в свою очередь, должен быть одобрен Императором, или точнее, старшей женщиной из императорской генетической линии, и заверен Печатью Звездных Яслей. Последние полвека, с момента пришествия нынешней династии, этой старшей женщиной была хаут Лизбет Дегтиар, мать Императора. Однако, это не просто формальность: все генетические изменения — а хауты привносят их не мало — должны быть исследованы и одобрены советом генетиков при Императрице до того, как будет дозволено включить их в геном хаутов. Вы спрашивали меня, обладают ли хаут-женщины какой-нибудь властью. У Вдовствующей Императрицы было окончательное право одобрения или вето на рождение каждого хаута.

— Может Император опровергнуть ее решение?

Маз поджала губы.

— По правде, я не знаю. Хауты невероятно скрытны в отношении всех этих дел. Если какая-то закулисная борьба и имеет место, новости об этом, конечно, не смогут просочиться мимо врат Небесного Сада. Я точно помню, что я о таких конфликтах никогда не слышала.

— Тогда… Кто теперь является старшей женщиной? Кто наследует печать?

— Ага! Вы коснулись весьма интересной темы. — Маз потеплела к своему собеседнику. — Этого не знает никто; по крайней мере Император еще не делал заявления перед общественностью. Предполагается, что печать должна храниться у матери Императора при ее жизни, а если вдовствующая императрица умирает — у матери будущего наследника. Однако император Цетаганды пока что наследника не выбрал. Печать Звездных Яслей вместе с прочими регалиями Императрицы должны будут передать новой старшей женщине последним актом погребальных церемоний, так что у него остается еще десять дней на размышления. Представляю себе, насколько большая доля внимания хаут-женщин сосредоточена сейчас на этом решении. Пока не свершится эта передача, не может быть заключен ни один генетический контракт.

Майлз был озадачен:

— У него трое молодых сыновей, верно? Значит, он должен выбрать одну из их матерей.

— Не обязательно, — возразила Маз. — Он может передать все императорской тетке, одной из сестер своей матери, как временный шаг.

Застенчивый стук в дверь Майлза сигнализировал о том, что прибыл чай. Кухня барраярского посольства прислала совершенно излишний трехъярусный поднос с крошечными пирожными. Кто-то неплохо выполнял свое домашнее задание, ибо Маз промурлыкала: «Ух, мои любимые!». Женская ручка вспорхнула за одним из изящных шоколадных пирожных, несмотря на то, что совсем недавно они откушали от императорского стола. Стюард посольства разлил чай по чашкам, откупорил вино и вышел также сдержанно, как и вошел.

Айвен сделал глоток из своего хрустального бокала и с недоумением спросил:

— Значит, хаут-лорды женятся? Какие-то из этих генетических контрактов становятся эквивалентом вступления в брак, верно?

— Ну… Нет. — Маз проглотила третий шоколадный кусочек и запила его чаем. — Существует несколько разновидностей контрактов. Простейший — соглашение на разовое использование чьего-то генома. Рождается один ребенок, который становится… Я стесняюсь воспользоваться термином «собственность»… Которого регистрируют в созвездии родителя мужского пола, где он и подрастает в яслях это созвездия. Понимаете, такие решения не принимаются рядовыми членами созвездия; на самом деле, оба родителя могут ни разу в жизни не встретиться. Эти контракты заключаются созвездиями на самом высшем уровне, старейшими и вероятно мудрейшими умами, присматривающими за тем, чтобы либо захватить наиболее предпочтительную генетическую линию, либо устроить наиболее желательное скрещивание для последующего поколения.

— Другой крайностью является монополия — пожизненная, и дольше, если речь идет об императорских скрещиваниях. Когда какой-либо хаут-женщине отводится роль матери потенциального наследника, контракт является абсолютно эксклюзивным: у нее никогда не могло быть генетических контрактов в прошлом, и никогда не будет в будущем, если только сам император не пожелает иметь от нее еще одного ребенка. Она отправляется в Небесный Сад, в свой собственный павильон, где и проводит остаток своей жизни.

Майлз наморщил лоб:

— Это награда или наказание?

— Это самый стремительный взлет к власти, какого только может удостоиться хаут-женщина: шанс стать Вдовствующей Императрицей, если ее сын — а это всегда и только сын — в итоге станет избранником, наследующим своему отцу. Даже стать матерью одного из проигравших — принца-кандидата или сатрап-губернатора, уже не плохо. Вот почему в этой откровенно патриархальной культуре основные надежды хаут-созвездий связаны с девушками. Глава созвездия — шеф клана, если использовать барраярскую терминологию, — никогда не станет императором или отцом императора, независимо от того, насколько ярко блистают его сыновья. А вот через своих дочерей у него есть шанс стать дедом императора. И как вы понимаете, преимущества этого распространяются и на созвездие Вдовствующей Императрицы. Пятьдесят лет назад роль Дегтиаров была куда скромнее нынешней.

— Итак, у Императора есть сыновья, — размышлял вслух Майлз, — но все остальные помешаны на дочерях. И только раз или два в столетие, при восшествии нового Императора, у кого-нибудь появляется шанс на победу.

— Приблизительно так.

— Так… где же во всем этом место сексу? — печально спросил Айвен.

— Нигде, — ответила Маз.

— Нигде!?

Маз рассмеялась в ответ на его полное ужаса восклицание.

— Да, хауты вступают в половые отношения, но это исключительно социальная игра. У них бывает длительная сексуальная дружба, которую иногда можно квалифицировать почти как брак. Я бы сказала, у них ничего в этом отношении не формализовано, за исключением того, что связанные с этим требования этикета невероятно сложны. Мне кажется, тут скорее подойдут слова «не узаконено», чем «не формализовано», поскольку ритуалы весьма насыщенные. И странные, порой в самом деле странные, судя по тем крупицам сведений, которые я смогла собрать на эту тему. К счастью, хауты — такие расисты, они почти никогда на вступают в интимные связи вне своего генома, так что едва ли вам доведется столкнуться с ловушками в этой сфере лично.

— О… — произнес Айвен. Похоже, он был малость разочарован. — Но… Если хауты не женятся и не имеют своих семей, когда и как они покидают свой дом?

— Они никогда его не покидают.

— Ого! Вы хотите сказать, они живут, так сказать, со своими матерями, постоянно?

— Ну не со своими матерями, разумеется. С дедами и бабками или прадедами и прабабками. Но молодежь — то есть все в возрасте до пятидесяти или около того — действительно живут как в плену у своих созвездий. Я подозреваю, что именно здесь кроются корни того, почему так много старших хаутов становятся одиночками. Они живут отдельно, потому что наконец могут.

— Но как тогда насчет всех этих прославившихся и преуспевших гем-генералов и гем-лордов, завоевавших в жены хаут-леди? — спросил Майлз.

Маз пожала плечами:

— Все же не могут стремиться к тому, чтобы стать матерью Императора, верно? Кстати, я бы подчеркнула этот аспект персонально для вас, лорд Форкосиган: вам не приходилось задумываться над тем, как хауты, за которыми не замечено талантов в военном деле, контролируют гемов, а?

— О, да. Я все жду, когда же эта сумасшедшая цетагандийская двухпалубная аристократия сама собой развалится с тех самых пор, как узнал о ней. Как можно управлять пушками с помощью… с помощью соревнований в искусстве? Как может кучка надушенных рифмоплетов вроде хаут-лордов пасти целые гем-армии, будто стада бизонов?

Маз улыбнулась:

— Цетагандийские гем-лорды назвали бы это должной верностью по отношению к превосходящей культуре и цивилизации. На деле же любой, кто достаточно компетентен или обладает достаточной властью, чтобы представлять угрозу, генетически поглощается. Нет в цетагандийской системе ценностей высшей награды, чем получить в жены хаут-леди императорским назначением. Все гем-лорды просто бредят этим. Это наивысшее социальное и политическое достижение.

— Вы полагаете, хауты контролируют гемов через этих жен? — спросил Майлз. — Поймите, я не сомневаюсь, что хаут-женщины милы и все такое, но ведь гем-генералы могут быть такими упрямыми чугунными ублюдками… Не могу себе представить кого-нибудь из них настолько впечатлительным, чтобы он смог забраться на самый верх в Цетагандийской империи.

— Если бы я знала, как хаут-женщины это делают, — вздохнула Маз, — я бы торговала этим секретом, разливая в бутылки. Нет, даже лучше! Я бы приберегла его для себя. Однако, похоже, что последние несколько столетий эта система срабатывала. Разумеется, это не единственный способ контроля над Империей. Только самый наглядный и, на мой взгляд, значительный. Хауты были бы никем, если бы не эта тонкость.

— Полагается ли, хм, за хаут-невестами приданое? — спросил Майлз.

Маз улыбнулась и расправилась еще с одним шоколадным пирожным.

— Вы коснулись весьма существенной детали, лорд Форкосиган. Никакого.

— Я бы предположил, что содержать хаут-жену в условиях, к которым она привыкла, может оказаться весьма накладным делом.

— Очень даже.

— Так… Если цетагандийский император пожелает прижать какого-нибудь чрезмерно преуспевающего субъекта, он может наградить его несколькими хаут-женами и тем самым разорить?

— Я… не думаю, что это делается таким вот очевидным образом. Но этот элемент присутствует. Вы весьма проницательны, милорд.

— А как во всем этом себя чувствует хаут-леди, когда ее вручают, словно медаль за хорошее поведение? — спросил Айвен. — Я хочу сказать… Если высочайшие амбиции хаут-леди — стать монополией императора, то это же, должно быть, полностью противоположное дело. Оказаться навсегда выкинутой из генома хаутов — ведь их потомки никогда не вернутся через брак в расу хаутов, верно?

— Да, — подтвердила Маз. — Я думаю, психология всего этого чуть причудлива. В первую очередь хаут-невеста немедленно превосходит всех прочих жен, которыми гем-лорд мог обзавестись, и ее дети автоматически становятся его наследниками. Это может вызвать некоторую любопытную напряженность в его семье, особенно в случае, как это обычно и бывает, если брак имеет место в зрелом возрасте, когда его остальные брачные связи существуют уже длительное время.

— Должно быть, это ночной кошмар гем-леди, когда одна из этих хаут-женщин заглядывается на ее мужа, — размышлял Айвен. — И они никогда не возражают? Не заставляют своих мужей отказываться от этой чести?

— Определенно, это не та честь, от которой можно отказаться.

— М-м… — Не без труда Майлз оторвал свое воображение от рисования этих очаровательных, но не относящихся к делу картин, и вернулся к своей основной проблеме: — А эта штука, Печать Звездных Яслей… У вас, наверное, нет ее изображений?

— Да, я принесла несколько видео с собой, милорд, — ответила Маз. — С вашего позволения, мы могли бы посмотреть их на вашей комм-панели.

«О-о, обожаю компетентных женщин. У вас нет младшей сестры, миледи Маз?»

— Да, будьте добры, — сказал Майлз.

Все вместе они сгруппировались вокруг расположенного в комнате комм-пульта, и Маз приступила к краткой иллюстрированной лекции по геральдике хаутов и нескольким дюжинам разнообразных императорских печатей.

— Вот она, милорд, — Печать Звездных Яслей.

Это был совершенно кубический предмет со стороной приблизительно в пятнадцать сантиметров с выгравированным красными линиями узором птицы на верхней грани. Не его таинственный жезл. Майлз с облегчением выдохнул. Ужас того, что они с Айвеном могли ненароком украсть объект из числа имперских регалий, который охватил его с тех пор, как Маз упомянула печать, отпустил. Очевидно, жезл был чем-то вроде императорского брелка, и его следует вернуть, желательно анонимно. Но по крайней мере это не…

Маз вызвала следующий объект данных.

— А этот предмет — Великий Ключ Звездных Яслей, передаваемый вместе с Печатью, — продолжала она.

Айвен поперхнулся вином. Майлз, ослабев, склонился к пульту и, с застывшей улыбкой, уставился на изображение жезла. Оригинал лежал всего в нескольких сантиметрах под его ладонью, в ящике.

— А, э… Этот Великий Ключ Звездных Яслей, что это такое, миле… Маз? — сумел выдавить из себя Майлз. — Для чего он?

— Я не совсем уверена. Раньше в прошлом, мне кажется, что он имел какое-то отношение к извлечению данных из генных банков хаутов, однако само приспособление на сегодняшний день может иметь только церемониальное значение. Я хочу сказать, ему же уже пару сотен лет. Он, должно быть, устарел.

«Будем надеяться». Слава Богу, он не выкинул его. Пока что.

— Понятно.

— Майлз… — пробормотал Айвен.

— Потом, — зашипел на него Майлз уголком рта, — понимаю твое беспокойство.

Айвен беззвучно высказал ему что-то непристойное над головой у сидевшей Маз.

Майлз привалился к комм-пульту и правдоподобно страдальчески скривился.

— Что-то не так, милорд? — Подняла глаза Маз, заволновавшись.

— Боюсь, ноги беспокоят. Немного. Пожалуй, после нашей беседы мне лучше будет нанести еще один визит посольскому врачу.

— Вы бы не предпочли продолжить в другой раз? — сразу же спросила Маз.

— Ну… Если честно, думаю, что я получил все уроки этикета, какие был способен постичь за один вечер.

— О, их еще много, — все же, определенно, он был убедительно бледен, поскольку она поднялась, добавив, — точнее, намного больше, чем можно было бы рассказать за один раз. Вас сильно тревожат раны? Я не думала, что они настолько серьезны.

Майлз пожал плечами, словно затруднялся ответить. После приличествующего случаю обмена словами прощания, он пообещал в скором времени вновь обратиться к помощи верванской наставницы, Айвен же взял на себя обязанности хозяина и проводил Маз назад вниз.

Вернулся он немедленно, чтобы запереть за собой дверь и броситься на Майлза:

— Ты хоть соображаешь, насколько глубоко мы влипли? — заорал он.

Майлз уселся перед комм-панелью, перечитывая официальное и совершенно неадекватное описание Великого Ключа, пока изображение последнего привидением парило перед его носом над вид-пластиной.

— Да. А также я знаю, как мы собираемся из этого выбираться. Может, ты тоже знаешь?

Это заставило Айвена притормозить.

— Что еще тебе известно, что не известно мне?

— Если ты просто оставишь все это мне, я уверен, что смогу вернуть эту штуку полноправному владельцу так, что об этом никто не узнает.

— Ее полноправный владелец — Император Цетаганды, судя по тому, что говорила Маз.

— Ну, в конечном счете, да. Я хотел сказать: полноправной хранительнице. Которая, если я правильно понял, настолько же огорчена ее утерей, как мы — ее находкой. Если бы мне удалось вернуть эту штуку ей втихую, то не думаю, чтобы она собиралась рассказывать налево и направо о том, как она ее потеряла. Хотя… Меня очень удивляет, как же это она ее таки потеряла, — что-то тут не складывалось, нечто ниже уровня восприятия его сознания.

— Мы обчистили императорского слугу, вот как!

— Верно, однако, в первую очередь, любопытно, что же делало ба Лура с этой штукой на орбитальной пересадочной станции? Зачем оно вырубило мониторы службы безопасности на причале?

— Очевидно, Лура куда-то несло Великий Ключ. К Великому Замку, насколько я могу предполагать. — Айвен вышагивал вокруг комм-пульта. — Так что несчастное создание на следующее утро перерезало себе глотку, потому что утратило то, за что несло ответственность, что ему доверили, — и все благодаря нам… черт. Майлз, чувствую себя так, словно мы попросту убили это старенькое ба. А оно не причинило нам никакого вреда, оно лишь оказалось не в том месте и ему не повезло в том, что оно нас испугало.

— Думаешь, так все случилось? — пробормотал Майлз. — В самом деле?… — «Может быть, поэтому я так отчаянно настроен на то, что эта история окажется не такой, какой-нибудь другой?»

Сценарий вырисовывался: старое ба, ответственное за транспортировку драгоценной реликвии, теряет Великий Ключ, оставляя его в руках каких-то варваров-чужестранцев, признается о своем позоре своей госпоже и убивает себя в знак искупления. Сходится. Майлзу стало дурно.

— Так… Если этот ключ был так важен, почему ба не путешествовало в сопровождении взвода императорских гем-гвардейцев?

— Господи, Майлз, хотелось бы мне, чтобы они там были!

В дверь раздался твердый стук. Майлз поспешно выключил комм панель и отпер дверной замок.

— Входите!

Посол Форобьев вошел и удостоил их полусердечным поклоном. В руке он держал несколько ароматных листков бумаги изящной расцветки.

— Здравствуйте, милорды. Ваше обучение у Маз оказалось полезным?

— Да, сэр, — ответил Майлз.

— Хорошо. Я так и думал. Она бесподобна. — Форобьев приподнял руку с цветными бумажками. — Пока вы беседовали, вам обоим пришли эти приглашения, от лорда Иэнаро. Вместе с разнообразием глубоких извинений по поводу вчерашнего инцидента. Служба безопасности посольства их распечатала, просканировала и сделала химический анализ. Доложили, что органические ароматизаторы безвредны. — Сделав это заявление о безопасности, он протянул бумаги Майлзу. — Принять приглашение или нет остается на ваше усмотрение. Если вы согласны с тем, что неудачный побочный эффект энергетического поля скульптуры был несчастным случаем, ваше присутствие там будет кстати. Это означало бы, что извинения окончательно приняты, компенсируя всем потерю лица.

— О, конечно, мы пойдем. — Извинения и приглашение были каллиграфически выведены от руки в лучшем цетагандийском стиле. — Но я буду начеку. А… разве полковник Форриди не сегодня должен был вернуться?

Форобьев сморщился:

— Он столкнулся с некоторыми утомительными осложнениями. Однако в связи с этим странным инцидентом в марилаканском посольстве я послал одно из подчиненных подменить его. Он должен вернуться завтра. Возможно… вы захотите взять телохранителя? Разумеется, не открыто, это было бы лишним поводом для обид.

— М-м… У нас будет водитель, верно? Пусть это будет один из ваших подготовленных людей с возможностью вызвать подкрепление, дайте нам обоим по комм-линку, и пусть он ждет нас неподалеку.

— Очень хорошо, лорд Форкосиган. Я отдам распоряжения, — кивнул Форобьев. — А… Что касается инцидента в ротонде сегодня утром…

Сердце у Майлза екнуло.

— Да?

— Пожалуйста, не нарушайте правила подобным образом вновь.

— Вы получили жалобу? — «И от кого же?»

— Со временем учишься интерпретировать некоторые болезненные взгляды. Цетагандийцы сочли бы нетактичным заявлять протест, однако стоит горке неприятных инцидентов подняться повыше, и они не сочтут нетактичным осуществить некоторое возмездие не напрямую и тайком. Вас обоих здесь не будет через десять дней, а я буду. Постарайтесь, пожалуйста, больше не делать мою работу еще сложнее, чем она уже есть, а?

— Слушаюсь, сэр, — ответил Майлз, просветлев. Айвен казался сильно обеспокоенным… Уж не собирается ли он расколоться и излить признания Форобьеву? Очевидно, пока нет: посол вышел за дверь, а Айвен так и не бросился ему в ноги.

— Для телохранителя быть неподалеку — бред. — Заметил Айвен, как только дверь вновь закрылась.

— О, ты начинаешь смотреть на это моими глазами, верно? Однако, если мы вообще пойдем к Иэнаро, я не смогу избежать риска. Мне придется есть, пить и дышать — все это пути нападения, при которых вооруженный охранник не поможет. Так или иначе, самой лучшей защитой мне будет то, что причинение серьезного вреда галактическому посланнику, прибывшему ради похорон августейшей матушки Императора, в чьих угодно глазах является вопиющим оскорблением Цетагандийского императора. Я могу предсказать, что, если и произойдет еще один несчастный случай, то это будет сделано аналогично тонко и не смертельно. «И аналогично будет приводить в бешенство».

— Неужели? А что, одно «смертельно» уже было? — Айвен довольно долго стоял молча. — Ты думаешь… Что эти инциденты, возможно, связаны между собой? — Айвен кивнул головой в сторону надушенных бумаг, которые все еще держал в руке Майлз, потом в сторону ящика комм-пульта. — Должен признать, я не понимаю как.

— А ты думаешь, что все это, возможно, несвязанные между собой совпадения?

— Хм, — нахмурился Айвен, переваривая эту мысль. — Тогда скажи мне, — он опять махнул в сторону ящика, — как ты планируешь избавиться от этого императрицыного вибратора?

Губы Майлза дернулись, подавляя усмешку, на этот дипломатичный, а-ля Айвен, фразеологический оборот.

— Не могу тебе сказать. — «Большей частью потому, что пока сам не знаю». Но хаут Райан Дегтиар как раз сейчас должна над этим усилено думать. Майлз как бы невзначай коснулся пальцем серебряного «Глаза Гора» — знака отличия Имперской Службы Безопасности, приколотого на его черном воротнике. — Тут затронута репутация леди.

Глаза Айвена презрительно сузились на этот откровенный плагиат с его собственной отговорки, которой он пользовался, когда речь шла делах личных.

— Вот так конское дерьмо! Ты выполняешь какое-то тайное поручение Саймона Иллиана?

— Если бы выполнял, я бы не мог тебе об этом сказать, так как же я могу?

— Черт меня побрал, если я знаю. — Айвен удрученно пялился на него еще несколько секунд, потом пожал плечами: — Ладно, это твои похороны.

Глава 5

— Остановите здесь, — велел Майлз водителю автомобиля. Машина плавно свернула к обочине и, вздохнув своими турбинами, опустилась на мостовую. В сгущающихся сумерках Майлз вгляделся в расположение пригородного особняка лорда Иэнаро, сравнивая в уме видимую реальность с картой, что он изучил в барраярском посольстве.

Ограда вокруг поместья — змеящиеся стены живой изгороди и скрадывающий ландшафт — была скорее визуальной и условной преградой, чем эффективной. Это место никогда не планировалось как крепость — только как символ престижа. Некоторые более высокие части хаотичного дома проглядывали сквозь деревья, но даже они, казалось, больше обращали свой взор внутрь, чем наружу.

— Проверим комм-связь, милорды? — Спросил водитель. Майлз с Айвеном вынули устройства из своих карманов и пробежались вместе с ним по кодам. — Очень хорошо, милорды.

— Что у нас с подкреплением? — спросил его Майлз.

— У меня три подразделения, готовы выступить по вызову.

— Надеюсь, у нас есть медик?

— Во флайере, полностью экипирован. Я могу посадить его во двор лорду Иэнаро за сорок пять секунд.

— Этого должно хватить. Я не жду нападения в лоб. Но не удивлюсь, если столкнусь с еще одним маленьким «несчастным случаем» какого-либо рода. Думаю, отсюда мы пойдем пешком. Хочу свыкнуться с этим местом.

— Да, милорд. — Водитель откинул для них колпак и Майлз с Айвеном вышли.

— Так ты вот это называешь благородным запустением? — спросил Айвен, оглядываясь по сторонам, когда они прошли сквозь распахнутые, никем не охраняемые ворота и двинулись по извилистой дороге.

О, да. Стили могут отличаться, но дух упадка аристократии универсален. Слабые признаки пренебрежения были всюду: не отремонтированные повреждения ворот и стен, переросший кустарник, а три четверти самого особняка, как оказалось, покоились во тьме и забвении.

— Форобьев поручил посольскому отделу СБ навести справки о лорде Иэнаро, — сообщил Майлз. — Дед Иэнаро, тот самый провалившийся гем-генерал, оставил ему дом, но не средства на его содержание, истратив свой капитал в годы долгой и, вероятно, желчной старости. Иэнаро владеет поместьем единолично около четырех лет. Он водится с творческой тусовкой из молодых и безработных гем-лордов, и на этом, собственно, история о нем заканчивается. Однако, та штука в вестибюле марилаканского посольства была первой известной скульптурной работой Иэнаро. И на удивление непростой для первой игрушки, ты не находишь?

— Если ты так убежден, что то была ловушка, зачем же ты заносишь ногу, пытаясь наступить в другую?

— Кто не рискует, тот не выигрывает, Айвен.

— И что за выигрыш тебе грезится?

— Истина. Красота. Кто знает? Служба безопасности посольства также ведет проверку тех рабочих, которые фактически собрали ту скульптуру. Надеюсь, это кое-что прояснит.

По крайней мере, хотя бы так он смог задействовать механизмы службы безопасности. Майлз испытывал сильное внутреннее напряжение из-за жезла, который теперь путешествовал с ним, укрывшись во внутреннем кармане кителя. Он целый день тайком таскал с собой Великий Ключ: и во время экскурсии по городу, и во время бесконечного представления цетагандийского театра классического балета днем. Последнее давалось по указу Императора специально, чтобы доставить удовольствие прибывшим на похороны посланникам с других планет. Однако хаут Райан Дегтиар до сих пор не сделала свой ход, не связалась с ним, несмотря на обещание. Если он не получит от своей хаут-леди известей до завтрашнего дня… В какой-то степени, Майлз начинал весьма сильно сожалеть, что в первый же день не посвятил в свое дело подчиненных местной службы безопасности. Но если бы он так поступил, он больше не смог бы руководить решением этой маленькой проблемы. Возможность принимать решения ушла бы из-под его контроля на более высокий уровень. «Лед тонок. Не хочу пока, чтобы по нему ходил кто-то тяжелее меня».

Когда они приблизились к дверям особняка, их встретил слуга и проводил в залитое мягким светом фойе, где их приветствовал хозяин. Иэнаро был в темных одеждах, похожих на те, что были на нем на приеме в марилаканском посольстве. Айвен был совершенно безупречен в своем зеленом мундире. Майлз выбрал ультраформальный черный мундир своего Дома. Он точно не знал, как Иэнаро истолкует это послание: как оказание чести, как напоминание — «Я официальный посланник», — или как предупреждение — «Со мной не связывайся!» Однако, он справедливо был уверен в том, что этот нюанс Иэнаро не заметить не сможет.

Иэнаро глянул вниз на черные сапоги Майлза:

— Сейчас вашим ногам лучше, лорд Форкосиган? — С тревогой спросил он.

— Гораздо лучше, спасибо, — Майлз натянуто улыбнулся в ответ. — Безусловно, буду жить.

— Я так рад.

Высокий гем-лорд, после нескольких поворотов, проводил их вниз, по короткой в несколько ступенек лесенке в большое полукруглое помещение, охватившее островок сада, как будто в дом осуществлялось какое-то ботаническое вторжение. Комната была скорее случайно, чем с умыслом, обставлена мебелью, которая очевидно и раньше принадлежала Иэнаро, однако эффект был приятно уютно-холостяцким. Освещение здесь также было мягким, маскирующим запущенность. Около дюжины гемов уже были здесь, беседуя и выпивая. Мужчин было больше, чем женщин; у двоих на лицах была полная раскраска, большинство же, кто помоложе, ограничились переводной картинкой на щеке кроме нескольких радикально настроенных душ, у которых выше шеи не было ничего за исключением легкого макияжа у глаз. Иэнаро представил всем свою барраярскую экзотику. Ни о ком из этих гемов Майлз никогда не слышал и не читал, хотя один молодой человек заявил, что какой-то его дядя занимает должность в цетагандийском генеральном штабе.

У дверей в сад на цилиндрической подставке дымилась курильня для благовоний. Один из гем-гостей задержался, чтобы сделать глубокий вдох.

— Неплохо, Иэнаро, — обратился он к хозяину. — Аромат — твое творение?

— Спасибо, да, — ответил Иэнаро.

— Опять духи? — поинтересовался Айвен.

— И кое-что еще. Эта смесь также содержит подходящий случаю слабый релаксант. Вероятно, вас это не заинтересует, лорд Форкосиган.

Майлз натянуто улыбнулся. Интересно, насколько хорош этот человек, как химик-органик? Майлз припомнил, что «опьянение» иначе называется «интоксикацией», а она имеет корнем слово «токсин», то есть яд.

— Вероятно, нет. Но я бы с удовольствием посмотрел вашу лабораторию.

— В самом деле? Тогда я свожу вас туда. Большинство моих друзей не интересуются техническими аспектами, только результатами.

Молодая женщина, слушавшая их неподалеку, подплыла на эти слова и постучала Иэнаро по руке длинным ногтем, сверкающим узорчатой эмалью.

— Да, дорогой Иэнни, результаты. Кое-какие ты мне обещал, не забыл?

Она была не самой симпатичной гем-леди из тех, что видел Майлз, но достаточно привлекательной в кружевном нефритово-зеленом одеянии, с густыми светлыми волосами, вьющимися и ниспадавшими розовой пеной на ее плечи.

— Я держу свои обещания, — подтвердил лорд Иэнаро. — Лорд Форкосиган, возможно вам будет интересно составить нам компанию и подняться наверх прямо сейчас.

— Конечно.

— Думаю, я останусь здесь, чтобы обзавестись новыми знакомствами, — кивнул самому себе Айвен из центра вечеринки.

Здесь были две самых высоких и самых потрясающих гем-женщины: длинноногая блондинка и совершенно невероятно рыжеволосая стояли рядом в другом конце комнаты. Айвен каким-то образом сумел наладить зрительный контакт с обеими, и они удостоили его приглашающими улыбками. Майлз вознес короткую безмолвную молитву божеству, оберегающему дураков, влюбленных и безумцев и отвернулся, чтобы последовать за Иэнаро и его просительницей.

Лаборатория органической химии Иэнаро была расположена в другом здании; зажегся свет, когда они приблизились к нему, пройдя через сад. Обустройство лаборатории было весьма достойно уважения, длинное сдвоенное помещение на втором этаже: кое-что из денег, которые не планировалось пустить на домашний ремонт, явно осело здесь. Майлз ходил вокруг столов, разглядывая молекулярные анализаторы и компьютеры, пока Иэнаро рылся в массе маленьких пузырьков в поисках обещанных духов. Все сырье было красиво разложено в правильные химические группы, выдавая глубокое понимание и истинную любовь владельца к своему делу.

— Кто вам здесь помогает? — поинтересовался Майлз.

— Никто, — ответил Иэнаро. — Не выношу, когда кто-нибудь мешается рядом. Они нарушают мой порядок, который я тут иногда устраиваю, чтобы вдохновиться на создание своих ароматов. Это ведь не только наука, понимаете.

Именно. Но есть несколько вопросов. Майлз позволил Иэнаро составить духи для ожидавшей их женщины, не прерывая сопутствующие этому пояснения. Она некоторое время слушала, а потом отошла в сторонку и принялась нюхать флакончики с экспериментальными ароматами, пока Иэнаро с вымученной улыбкой не спас их от нее. Как эксперт в этой области Иэнаро не был профессором, но был компетентным профессионалом. Любая коммерческая компания, производившая косметику, легко взяла бы его в свою лабораторию разработок новой продукции. Так-так, ну и как это вяжется с образом человека, заявляющего, что «руки нанимаются»?

Да никак, решил Майлз с тайным удовлетворением. Несомненно, Иэнаро был художником, но художником ароматов. Никак не скульптор. Кто-то другой предоставил четкие технические инструкции и произвел тот фонтан. А не э тот ли самый кто-то также предоставил техническую информацию о личных слабостях в здоровье Майлза? «Назовем его… лорд Икс». Факт первый о лорде Икс: имеет доступ к самым подробным отчетам цетагандийской службы безопасности о барраярцах военного или политического значения… и их сыновьях. Факт второй: обладает изощренным умом. Факт третий… Факта третьего нет. Пока что.

Они вернулись на вечернику и застали Айвена, устроившимся на диване между двух женщин. Он их развлекал; во всяком случае, они воодушевляюще смеялись. Эти гем-женщины не уступали леди Гелл в красоте. Блондинка вполне могла быть ее сестрой. Рыжая была еще привлекательнее: каскады ниспадавших по плечам янтарных кудрей, идеальной формы нос, а губы, которые так и хотелось… Майлз оборвал свою мысль. Нет такой гем-леди, что была готова пригласить его в путешествие по своим снам.

Иэнаро отошел чтобы наскоро присмотреть за своим слугой — он у него, похоже, был единственным — и ускорить гладкое прибытие свежих закусок и напитков. Он вернулся с маленьким прозрачным кувшином бледно-рубиновой жидкости.

— Лорд Форпатрил, — кивнул он Айвену. — Уверен, вы ценитель напитков. Вам стоит попробовать вот этот.

Майлз тут же навострил уши, сердце его забилось чаще. Иэнаро мог и не быть скульптором-убийцей, но, несомненно, из него вышел бы отличный отравитель. Иэнаро налил жидкость из кувшинчика в три маленькие чашечки, стоявшие на лакированном подносе, и протянул поднос Айвену.

— Благодарю. — Айвен наугад выбрал одну.

— О, «златый эль»! — пробормотал один из молодых гем-лордов. Иэнаро передал поднос ему, а сам взял последнюю чашку. Айвен пригубил и с удивлением поднял брови. Майлз пристально наблюдал за Иэнаро, чтобы удостовериться, проглотит ли тот напиток. Он проглотил. Пять различных способов подать смертельный напиток точно таким маневром, и все с гарантией того, что жертве достанется нужный бокал, включая уловку, когда хозяин предварительно принимает антидот, — промелькнули в голове Майлза. Впрочем, если он собирался быть таким параноиком, им вообще не следовало сюда приезжать. Но сам он пока ничего не ел и не пил. «Ну и что ты собираешься делать, подождешь и посмотришь, не свалится ли сперва Айвен замертво, а потом будешь пробовать?»

На этот раз Иэнаро не стал посвящать дам, окруживших Айвена как две скобки, в отталкивающую историю его биологического рождения. Черт. Возможно, инцидент с фонтаном действительно был несчастным случаем, и этот человек искренне сожалеет и, как может, старается дать это понять барраярцам. Тем не менее, Майлз переместился, пытаясь поближе взглянуть на чашку Айвена через его плечо.

Айвен как раз был в процессе проведения над сидевшей справа от него рыжеволосой классического теста «я всего-то кладу руку на спинку дивана», чтобы выяснить: отдернется ли она или же пригласит его на дальнейший физический контакт. Айвен повернул голову, чтобы прогнать своего кузена зубастой улыбкой:

— Иди и развлекайся, Майлз, — промурлыкал он. — Расслабься. И не дыши мне в затылок.

В ответ Майлз поморщился, не одобрив «тонкость» юмора, и отошел прочь. Некоторые люди попросту не хотят, чтобы их спасли. Вместо этого он решил попробовать пообщаться с некоторыми мужчинами из числа друзей Иэнаро, несколько из них кучковались на противоположном конце комнаты.

Вызвать их на разговор о них самих оказалось делом несложным. Похоже, ни о чем другом они говорить и не могли. Сорок минут отважных усилий по искусству ведения беседы убедили Майлза в том, что у большинства друзей Иэнаро мозгов как у блохи. Единственная область, в которой они проявляли компетентность, заключалась в ехидном комментировании личной жизни таких же праздных, как они, соотечественников: их одежды, различных любовных интрижек и неумения их проводить, спорта — все были зрителями, никто не участвовал, причем главный интерес касался исключительно заключения пари на то, кто победит, и разнообразных новинок из числа коммерческих виртуальных снов, включая эротические. Этот побег от реальности, казалось, полностью поглощал весь объем времени и внимания гем-лордов. Никто из них ни единым словом не проявил каких-либо политических или военных интересов. Черт, у Айвена и то больше умственных склонностей.

Все это малость удручало. Друзья Иэнаро, как один, были потерянными прожигателями жизни. Никого из них не прельщала ни карьера, ни служба — у них этого не было. Даже к искусству интерес был поверхностным. Они были исключительно потребителями, а не создателями виртуальных снов. Правда, может, оно и к лучшему, что у этих юнцов отсутствует интерес к политике. Люди такого типа начинают революции, но не способны их закончить, их идеализм будет предан их же некомпетентностью. Майлз встречал похожих молодых людей среди форов: третьи или четвертые сыновья, которые по той или иной причине не получили доступа к традиционной военной карьере и как пенсионеры жили на содержании своих семей. Но даже они могли надеяться на некоторое изменение своего положения к середине жизни. Учитывая же продолжительность жизни гемов, какой-либо шанс на подъем вверх по социальной лестнице путем наследования для большинства сверстников Иэнаро мог появиться лишь спустя где-то восемьдесят-девяносто лет. Глупость не была им присуща — этого не позволяли их гены, — но их умы были сужены до каких-то искусственных горизонтов. В атмосфере беспорядочной изысканности их жизни словно застыли на одном месте. Майлз почти содрогнулся.

Майлз решил попытаться поговорить с женщинами, если Айвен оставил ему хоть одну. Извинившись, он покинул компанию под предлогом желания что-нибудь выпить; он также легко мог уйти и без объяснений, ибо все, кажется, со вниманием относились к самому необычному и низкорослому гостю лорда Иэнаро. Майлз помог себе сам возле чаши, из которой, похоже, черпали себе выпивку и все остальные, и прикоснулся к бокалу губами, но пить не стал. Он поднял глаза и обнаружил, что на него пристально смотрит женщина чуть старше остальных, что пришла на вечеринку позже с парой друзей, и что тихо держалась в сторонке от сборища. Она улыбнулась ему.

Майлз улыбнулся в ответ и, обогнув стол, направился к ней, составляя подходящую реплику, чтобы начать разговор. Она забрала у него инициативу:

— Лорд Форкосиган. Вас не затруднит совершить со мной прогулку по саду?

— Заче… Конечно. Сад лорда Иэнаро достоин внимания? — «В темноте?»

— Думаю, вам будет интересно. — Стоило ей повернуться спиной к комнате, как улыбка спала с ее лица, словно ее стерли тряпкой, и ее сменило выражение мрачной решимости.

Майлз нащупал в кармане брюк комм-линк и двинулся в след аромату духов, исходившему от ее одежд. Скрывшись из поля зрения, доступного из стеклянных дверей, среди неухоженного кустарника, она ускорила шаг. Больше она ничего не сказала. Майлз ковылял за ней. Его не удивило то, что, когда они дошли до покрытых красной эмалью решетчатых ворот, их там ожидал человек, с несколько бесполыми формами тела в темном плаще с капюшоном, защищавшим от собиравшейся вечерней росы лысую голову.

— Остаток пути вас будет сопровождать ба, — сказала женщина.

— Остаток пути куда?

— Короткая прогулка, — заговорило ба мягким альтом.

— Очень хорошо. — Майлз, вытащив руку, извлек из кармана свой комм-линк и произнес в него. — База, я на время покидаю помещения Иэнаро. Отслеживайте меня, но не вмешивайтесь пока я сам вас не вызову.

В ответ раздался голос водителя с нотками сомнения:

— Да, милорд… Куда вы направляетесь?

— Я… у меня прогулка с леди. Пожелайте мне удачи.

— О… — В интонациях водителя послышалось больше удивления, но меньше сомнения. — Удачи, милорд.

— Спасибо. — Майлз отключил канал связи. — Хорошо.

Женщина уселась на хрупкую скамью и поплотнее запахнула плащ со вздохом человека, приготовившегося к длительному ожиданию.

Следуя за ба, Майлз вышел за ворота, миновал еще одну резиденцию через дорогу напротив и спустился в поросший лесом овражек. Ба достало карманный фонарик, чтобы не споткнуться о камни и корни, и услужливо освещало дорогу перед начищенными до блеска сапогами Майлза, которые скоро станут гораздо менее блестящими, если так будет продолжаться дальше… Они поднялись из оврага и оказались, очевидно, в задней части другого пригородного поместья, находившегося в еще более запущенном состоянии, чем поместье Иэнаро.

Темная масса, чей контур проглядывал из-за деревьев, судя по всему, была заброшенным домом. Однако они повернули направо на заросшую тропинку, ба периодически останавливалось очистить путь Майлза от упавших ветвей, и затем повернули назад, вниз по направлению к ручью. Они вышли на широкую поляну, посреди которой стоял деревянный павильон. Несомненно, бывшее излюбленное место для пикников и поздних завтраков на природе какого-то гем-лорда. Ряска душила пруд, затаптывая несколько печальных водяных лилий. Они пересекли водоем по горбатому пешеходному мостику, так тревожно скрипевшему, что Майлз тут же порадовался, что не был выше и тяжелее. Сквозь покрытые плющом окна павильона струился слабый, знакомый Майлзу жемчужный свет. Майлз дотронулся до спрятанного в кителе Великого Ключа.

«Все правильно. Вот оно».

Слуга ба оттянуло в сторону кое-какую зелень, жестом пригласило Майлза войти и отправилось стоять на часах у моста. С осторожностью, Майлз ступил внутрь этого маленького, однокомнатного строения.

Хаут Райан Дегтиар (или похожая на нее копия) сидела (или стояла, или еще чего) в обычных нескольких сантиметрах от пола — равномерно-розовая сфера. Она, должно быть, ездила, сидя в гравикресле. Свечение сферы, казалось, затуманилось, опустилось до едва заметного бледного сияния.

«Подожди. Теперь дай ей сделать первый ход».

Момент затягивался. Майлз начал опасаться, не станет ли этот разговор таким же бессвязным, какой у них был в первый раз, но она заговорила, таким же бездыханным, сглаженным передатчиком голосом, какой он слышал раньше.

— Лорд Форкосиган, Я связалась с вами, как и обещала, чтобы оговорить условия безопасного возвращения моего… предмета.

— Великого Ключа, — произнес Майлз.

— Теперь вы знаете, что это такое?

— С тех пор, как мы впервые поболтали, я провел небольшое расследование.

Она застонала:

— Что вам нужно от меня? Денег? У меня их нет. Военных тайн? Я их не знаю.

— Не надо меня стесняться и не паникуйте. Мне нужно совсем немного. — Майлз расстегнул свой китель, и достал Великий Ключ.

— О, он у вас с собой! О, отдайте его мне! — Жемчужина метнулась вперед.

Майлз отступил назад:

— Не так быстро. Я сохранил его в целости и верну его. Но мне кажется, я имею право получить хоть что-то взамен. Я всего лишь хочу точно знать, как получилось, что его доставили или доставили по ошибке прямо мне в руки, и почему.

— Это не ваше дело, барраярец!

— Вероятно, не мое. Но все мои инстинкты во все горло вопят о том, что это какая-то подстава против меня или против Барраяра через меня, а как для офицера Барраярской Имперской Службы Безопасности, это становится очень даже моим делом. Я намерен рассказать вам все, что я видел и слышал, но вы должны сделать мне ответное одолжение. Для начала я хочу знать, что делало ба Лура с предметом из числа регалий покойной Императрицы на борту космической станции?

Ее голос стал низким и резким:

— Крало. Теперь отдайте его.

— Ключ… Что толку от ключа без замка? Я допускаю, что это весьма элегантный исторический артефакт, но, если ба Лура планировало таким образом тайком обеспечить себе старость, в Небесном Саду несомненно есть и более ценные объекты для кражи. В том числе такие, исчезновение которых будет не так заметно. Не планировало ли Лура шантажировать вас? Не за это ли вы его убили? — Совершенно абсурдное обвинение: хаут-леди и Майлз создавали алиби друг другу, но ему было любопытно, что он этим спровоцирует в ответ.

Реакция последовала мгновенно:

— Ты, подлый маленький…! Не я довела Лура до смерти. Если так, то ты ответственен за это.

«Боже, надеюсь, нет».

— Такое возможно, но если это так, я должен знать. Леди, сейчас в радиусе десяти километров от нас нет никого из Цетагандийской Службы Безопасности, иначе эту безделушку уже отняли бы у меня, а мои останки валялись бы в ближайшей алее прямо сейчас. Почему бы и нет? Зачем ба Лура украло Великий Ключ, ради собственного удовольствия? У ба было хобби собирать Имперские регалии Цетаганды, верно?

— Ты невыносим!

— Тогда кому ба Лура рассчитывало продать эту вещь?

— Не продать!

— Ха! Выходит, вы знаете, кому!

— Не совсем… — Она колебалась. — Некоторые секреты не принадлежат мне, чтобы я о них рассказывала. Они принадлежат Небесной Госпоже.

— Которой вы служите.

— Да.

— Даже после ее смерти.

— Да. — Нотка гордости зазвенела в ее голосе.

— И которую предало ба. Даже после ее смерти.

— Нет! Не предало… У нас были разногласия.

— Честные разногласия?

— Да.

— Между вором и убийцей?

— Нет!

Это верно, но обвинение определенно заставило ее проговориться. Здесь какая-то вина.

«Ну-ка, расскажи мне какая».

— Послушайте, я облегчу вам задачу. Я начну. Мы с Айвеном летели в служебной капсуле, направляясь от барраярского курьерского скачкового корабля. Мы пристыковались к тому заброшенному грузовому отсеку. Ба Лура в форме работника станции и с плохо прилепленной фальшивой шевелюрой вломилось в нашу капсулу сразу, как провернулся замок люка, и потянулось, как нам показалось, за оружием. Мы набросились на него, и отобрали нейробластер и вот это. — Майлз поднял Великий Ключ. — Ба стряхнуло нас и сбежало, а я держал это в кармане до тех пор, пока не смог что-то выяснить. Следующий раз, когда я встретил ба, оно было мертво, лежало в луже собственной крови на полу в погребальной ротонде. Я считаю, это несколько расшатывает нервы, мягко говоря. Теперь ваша очередь. Вы сказали, что ба Лура украло Ключ, за который отвечали вы. Когда вы обнаружили, что Великий Ключ исчез?

— Я не нашла его на месте… В тот же день.

— Как долго его могло не быть? Когда вы в последний раз проверяли его?

— Сейчас им пользуются не каждый день, из-за траура по Небесной Госпоже. В последний раз я видела его, когда раскладывала ее регалии… За два дня до того.

— Значит теоретически, он мог исчезнуть за три дня до того, как вы обнаружили его отсутствие. Когда пропало ба?

— Я… не уверена. Я видела ба накануне вечером.

— Это немного сужает срок. Значит, ба могло сбежать с Ключом не ранее предыдущей ночи. Слуги-ба входят и выходят из Небесного Сада весьма свободно, или это трудно?

— Свободно. Они выполняют все наши поручения.

— Так ба Лура вернулось… Когда?

— В ночь вашего прибытия. Но ба тогда не виделось со мной. Оно сказалось больным. Я могла бы потребовать, чтобы его привели ко мне, но… Мне не хотелось проявлять такое неуважение. — «Они были заодно, это точно». — Я пошла проведать ба утром. Тогда все и открылось. Ба пыталось отнести Великий Ключ… Кому-то, и зашло не в тот причальный отсек.

— Тогда предполагается, что этот «кто-то» должен был предоставить капсулу? Тогда этот кто-то ждал на корабле с орбиты?

— Я этого не говорила!

«Дави на нее дальше! Действует!»

Хотя это заставляло его чувствовать себя несколько виноватым, так обращаться с обезумевшей пожилой леди, пусть даже для ее собственного блага.

«Не поддавайся!»

— Итак, ба Лура забрело к нам в капсулу и… Каков конец его истории? Расскажите мне точно!

— На ба Лура напали барраярские солдаты, которые украли Великий Ключ.

— Сколько солдат?

— Шесть.

Глаза Майлза восхищенно распахнулись.

— И что потом?

— Ба Лура умоляло сохранить ему жизнь и честь, но они рассмеялись, вышвырнули ба и улетели.

«Лжет, наконец-то лжет».

И все же… Ба всего-навсего человек. Любой, кто так серьезно облажался, мог рассказать историю так, чтобы брать на себя поменьше вины.

— А что именно, по его словам, мы говорили?

Ее голос зазвенел от злости:

— Вы оскорбляли Небесную Госпожу.

— А потом?

— Потом ба с позором вернулось домой.

— Так… почему же ба не вызвало цетагандийскую службу безопасности с целью тряхнуть нас и вернуть Великий Ключ?

Повисло долгое молчание. Затем она ответила:

— Ба не могло этого сделать, но оно призналось мне. И я пришла к вам. Чтобы… Унижаться. И умолять о возвращении того… за что я отвечаю и моей чести.

— Почему ба не призналось вам накануне вечером?

— Я не знаю!

— И пока вы договаривались, выполняя свою задачу по возвращению реликвии, ба Лура перерезало себе горло.

— В великой печали и стыде, — тихо добавила она.

— Да? Но почему было не подождать и не посмотреть, не удастся ли вам уговорить меня вернуть ключ? И почему не перерезать себе глотку в уединении, в своей квартире? Зачем рекламировать свой позор перед всем галактическим сообществом? Разве это немножко не странно? Должно было ба присутствовать на церемонии возложения к гробу даров?

— Да.

— И вы тоже?

— Да…

— И вы поверили в историю ба?

— Да!

— Леди, боюсь, вы пребываете в заблуждении. Позвольте рассказать вам о том, что случилось в служебной капсуле, как это видел я. Там не было никаких шести солдат. Только я, мой кузен и пилот капсулы. Не было ни разговоров, ни мольбы или просьб, ни нападок на Небесную Госпожу. Ба Лура только взвизгнуло и убежало. Оно даже не особенно сражалось. Если честно, оно едва нас не побороло. Не кажется ли вам странным такой итог рукопашной схватки за нечто настолько важное, из-за чего ба перерезало свое горло, сожалея о потере, на следующий день? Мы остались чесать в затылке, сжимая в руках проклятую штуку и думая: какого черта? Теперь вы знаете, что кто-то из нас, — я или ба Лура, — лжет. И я знаю кто.

— Отдайте мне Великий Ключ, — это было все, что она могла ответить. — Он не ваш.

— Но я думаю, меня подставили. Кто-то, кто определенно хочет втянуть Барраяр во внутренние цетагандийские… Разногласия. Зачем? Подо что меня пытаются подвести?

Ее молчание могло бы означать, что это были первые свежие мысли за два дня, способные преодолеть панику. Или… не способные. Так или иначе, она лишь прошептала:

— Не ваш.

Майлз вздохнул:

— Я больше не могу соглашаться с вами, миледи, и рад вернуть доверенный вам предмет. Но в свете ситуации в целом, я бы хотел иметь возможность удостовериться, — под фастпентой, если надо, — в том, кому именно я возвращаю Великий Ключ. Вы в этом пузыре можете быть кем угодно. Моей тетей Элис, откуда мне знать. Или агентом Цетагандийской СБ, или… кто его знает. Я верну его вам… лицом к лицу. — Он протянул приоткрытую руку, ключ приглашающе покоился на его ладони.

— Это… ваша последняя цена?

— Да. Я не попрошу более ничего.

Это был небольшой триумф. Он увидит хаут-женщину, а Айвен — нет. Конечно, это несомненно смутит старую каргу — открыться глазам чужеземца, но, черт возьми, с учетом всей суеты, которую Майлзу пришлось вынести, она кое-что ему должна. К тому же он не шутил, говоря о необходимости идентифицировать того, к кому уйдет Великий Ключ. Хаут Райан Дегтиар, Прислужница Звездных Яслей, наверняка не единственный участник в этой игре.

— Хорошо, — прошептала она. Белый пузырь растаял до прозрачности, его граница исчезла между ними.

— О! — издал Майлз сильно ослабевшим голосом.

Она сидела в гравикресле, от стройной шеи до лодыжек облаченная в струящиеся ослепительно белые одежды, дюжина мерцающих узоров перекрывали один другой. Волосы ее отсвечивали черным деревом, их массы стекали по ее плечам на колени, чтобы обернуться вокруг ее ног. Когда она стояла, они наверное тянулись за ней по полу как шлейф. Ее огромные снежно-голубые глаза сияли такой арктической чистотой, что по сравнению с ней глаза леди Гелл казались бы болотными лужицами. Кожа… Майлз понял, что до этого он никогда не видел кожи, всего лишь заляпанные мешки, что люди носят на себе, чтобы не протекать. Эта идеальная поверхность слоновой кости… Руки сводило от желания дотронуться до нее хоть раз, и умереть. Губы ее были теплы как розы, если бы они пульсировали кровью.

Сколько ей лет? Двадцать? Сорок? Это же хаут-женщина, кто может знать? Кого это волнует? В древних религиях люди ползали на коленях перед изображениями куда менее ослепительными, в чеканном серебре и кованом золоте. Майлз тоже стоял на коленях, и не мог вспомнить, как он к этому пришел.

Теперь он знал, почему говорят «воспаривший от любви» — он чувствовал ту же головокружительную тошноту как и в состоянии невесомости, то же ощущение всеохватывающего трепета, то же ожидание обязательной боли ломаных костей от столкновения со стремительно нарастающей реальностью. Он склонился, положил Великий Ключ перед ее белоснежно-мраморными идеальной формы ногами, откинулся назад и стал ждать.

«Судьба играет мной!»

Глава 6

Она наклонилась вперед, метнув вниз грациозную ручку, чтобы вернуть предмет своей высочайшей ответственности. Положив Великий Ключ себе на колени, она вытянула из-под слоев своих белых одежд длинное ожерелье. На цепочке было кольцо, украшенное сильно выступающим узором в виде птицы, золотые нити электронных контактов филигранно сияли на его поверхности. Она вставила кольцо в печать на верхней грани жезла. Ничего не произошло.

Ее дыхание замерло. Она бросила взгляд вниз на Майлза:

— Что вы с ним сделали?

— Миледи, я, я… ничего, клянусь словом Форкосигана! Я даже не ронял его. Что… должно было произойти?

— Он должен был открыться.

— А… Хм… — От отчаяния его бы пот прошиб, если бы ему не было так чертовски холодно. Голова шла кругом от ее аромата, от неземной музыки ее не отфильтрованного голоса. — Если с ним что-то не так, то существуют только три возможности. Кто-то сломал его — клянусь, не я! — Может, в этом и таится секрет странного вторжения ба Лура? — Возможно, его сломало ба и искало козла отпущения, на которого можно свалить вину? Вряд ли кто-то перепрограммировал его, или, что самое маловероятное, тут была устроена какая-то подмена. Дубликат или, или…

Ее глаза расширились, а губы раздвинулись, беззвучно что-то шепча.

— Значит, не самое маловероятное? — Рискнул предположить Майлз. — Конечно, это было бы самым сложным, но… Сдается мне, кто-то, возможно, и не думал, что вы смогли бы получить его от меня. Если это подделка, возможно, предполагалось, что она в настоящий момент уже в пути на Барраяр с дипломатической почтой. Или… или что-нибудь такое. — Нет, в этом совсем нет смысла, однако…

Она сидела совершенно неподвижно, черты ее лица были искажены паникой, ее руки сжимали жезл.

— Миледи, поговорите со мной. Если это дубликат, то явно очень хороший дубликат. Теперь он у вас, его можно использовать на церемонии. Ну и что такого в том, что он не работает? Кто будет проверять функциональность какого-то устаревшего куска электроники?

— Великий Ключ не устарел. Мы пользовались им ежедневно.

— Он обеспечивает какую-то взаимосвязь между данными, верно? У вас сейчас есть время. Девять дней. Если вы считаете, что этот дубликат представляет собой угрозу разоблачения, сотрите все, что в нем, и перепрограммируйте его из ваших резервных файлов. Если эта штука у вас в руках всего лишь какой-то неработающий муляж, возможно, у вас будет время сделать настоящий дубликат и перепрограммировать уже его. — «Только не сиди вот так, со смертью в твоих прекрасных глазах!» — Ответьте же мне!

— Я должна поступить так, как ба Лура, — прошептала она. — Ба было право. Это конец.

— Нет, зачем?! Это же всего лишь вещь, кого она волнует? Не меня!

Она подняла жезл, и взгляд ее полярно-голубых глаз наконец остановился на его лице. Под этим взглядом ему захотелось удрать куда-нибудь в тень подобно крабу, чтобы хоть как-то скрыть свое человеческое уродство, но он быстро овладел собою перед ней.

— У нас нет запасного, — произнесла она. — Этот Ключ — единственный.

Майлз ощутил слабость, и совсем не только от ее духов.

— Нет запасного? — Он осекся. — Да вы что, все спятили?

— Это проблема… контроля.

— Так что же эта чертова штуковина на самом деле делает, в конце концов?

Она поколебалась, потом ответила:

— Этот ключ содержит данные генного банка хаутов. Все замороженные генетические образцы для безопасности хранятся в случайном порядке. Без Ключа, никто не сможет узнать где какой. Чтобы воссоздать эти файлы, кому-то пришлось бы физически изучать и вновь классифицировать все образцы до единого. Там сотни тысяч образцов — по одному от каждого когда-либо жившего хаута. Для того чтобы воссоздать Великий Ключ, потребуется работа целой армии генетиков на протяжении целого поколения.

— Тогда, это настоящая катастрофа, да? — спросил он взволновано дрожащим голосом. Он заскрежетал зубами. — Теперь я знаю, что меня подставили. — Он поднялся на ноги и откинул голову, словно отражая атаку ее красоты. — Леди, что здесь на самом деле происходит? Я прошу вас еще раз, очень прошу. Ради Бога и всех его архангелов, скажите, что же наконец делало ба Лура с Великим Ключом на космической станции?

— Ни один чужеземец не может…

— Кто-то сделал это моим делом! Втянули меня прямо в него. Не думаю, чтобы теперь я смог бы избежать его, если бы попытался. И я думаю… вам нужен союзник. У вас ушло полтора дня на то, чтобы организовать вторую встречу со мной. Осталось девять дней. У вас не хватит времени, чтобы справится с этим в одиночку. Вам нужен… подготовленный агент службы безопасности. И в силу странного стечения обстоятельств вам вряд ли захочется агента с вашей стороны.

Она чуть пошатнулась в застывшем страдании; ткань платья тихо прошелестела.

— И если вы считаете, что я не достоин знать ваши секреты, — продолжал Майлз разгорячено, — тогда объясните мне, каким образом, по-вашему, я смог бы сделать все еще хуже, чем оно уже?

Ее голубые глаза оглядели его в поисках чего-то, он не знал чего. Но он подумал — если она попросит его вскрыть ради нее вены, здесь и сейчас, единственное, о чем он спросит: «Как широко?»

— То было желание моей Небесной Госпожи, — осторожно начала она и смолкла.

Майлз цеплялся за свое пошатнувшееся самообладание. Все, что она выдавала до сих пор, можно было либо вывести логически, либо было общеизвестно, по крайне мере в ее кругу. Теперь же она приближалась к весомым сведениям и понимала это. Он мог судить об этом по тому, как она остановилась.

— Миледи, — Он подбирал слова с особой осторожностью. — Если ба не совершало самоубийства, оно, безусловно, было убито. — «И у нас обоих имеются весомые причины склоняться ко второму сценарию». — Ба Лура было вашим слугой, вашим коллегой… Смею ли я предположить, другом? Я видел его тело в ротонде. Эту отвратительную сцену подготовил очень опасный и дерзкий человек. В ней было… сильное оскорбление и издевка.

«Не боль ли промелькнула в этих ледяных глазах? Так трудно говорить…»

— У меня давние и глубоко личные причины сильно ненавидеть ситуации, когда я становлюсь невольной мишенью для особ с жестоким чувством юмора. Не знаю, сможете ли вы это понять.

— Возможно… — медленно произнесла она.

«Да. Загляни вглубь. Узри меня, а не эту насмешку над телом…»

— И я единственный человек на Эте Кита, о ком вы знаете, что я этого не совершал. Это единственное, что нам обоим известно, пока что. И я заявляю, что имею право знать, кто проделывает это с нами. И, черт возьми, единственный шанс для меня выяснить, кто же это — это точно знать: зачем?

Она продолжала сидеть молча.

— Я уже знаю достаточно, чтобы погубить вас, — искренне добавил Майлз. — Расскажите же мне еще, чтобы я мог спасти вас!

Ее точеный подбородок приподнялся: она приняла нелегкое решение. И когда она наконец осчастливила его своим целенаправленным вниманием, оно было полным и пробирало до дрожи.

— Эти разногласия существуют давно. — Он напрягся, чтобы слушать, сохраняя голову ясной, чтобы сконцентрироваться на словах, а не только на завораживающей мелодии ее голоса. — Между Небесной Госпожой и Императором. Моя Госпожа уже давно полагала, что генный банк хаутов слишком централизован, располагаясь в сердце Небесного Сада. Она склонялась к рассредоточению копий в целях безопасности. Мой Господин склонялся к сохранению всего под его личной защитой в целях безопасности. Они оба искали блага для хаутов, каждый по-своему.

— Я понимаю, — пробормотал Майлз, воодушевляя ее со всей деликатностью, какую только мог собрать. — Тут все хорошие ребята, все верно.

— Император наложил запрет на ее план. Но приближаясь к концу своей жизни… она почувствовала, что ее верность хаутам должна перевесить верность своему сыну. Двадцать лет назад она тайно начала создавать копии.

— Большой проект, — заметил Майлз.

— Огромный, и долгий. Но она довела его до завершения.

— Сколько копий?

— Восемь. По одной для каждой планетарной сатрапии.

— Совершенно идентичные копии?

— Да. У меня есть основания это утверждать. Я отвечала за генетические разработки Небесной Госпожи последние пять лет.

— Ага. Так вы в какой-то степени квалифицированный ученый. Вы все знаете об… исключительной осторожности. И скрупулезной честности.

— Как иначе могла я служить моей Госпоже? — пожала плечами она.

«Но, готов поспорить, вы мало что знаете о тонкостях тайных операций. Хм».

— Раз существуют восемь идентичных копий, должны существовать и восемь идентичных Великих Ключей, верно?

— Нет. Пока нет. Моя Госпожа откладывала изготовление дубликатов Ключа до последнего момента. Это проблема…

— …Контроля, — плавно договорил за нее Майлз. — Угадал?

Легкая вспышка негодования на его шутку искрой промелькнула в ее глазах, и Майлз прикусил язык. Для хаута Райан Дегтиар тут не было поводов для смеха.

— Небесная Госпожа знала, что ее время на исходе. Она избрала меня и ба Лура исполнителями ее воли в этом деле. Нам надлежало доставить копии генного банка каждому из восьми сатрап-губернаторов, когда они все до единого соберутся вместе, прибыв по случаю ее похорон. Но… Она скончалась внезапней, чем надеялась. Она даже не успела распорядиться насчет изготовления копий Великого Ключа. Это потребовало бы значительного технического и криптографического мастерства. В свое время на изготовление оригинала ушли все ресурсы Империи. Мы с ба получили от нее все необходимые инструкции насчет банков, но ничего насчет Ключа: как дубликаты должны быть изготовлены и доставлены, или хотя бы, когда по ее планам это должно было произойти. Мы с ба не знали, как поступить.

— Ага… — тихо выдохнул Майлз. Он больше вообще не осмеливался вставлять какие-либо комментарии, из-за страха помешать этому свободно полившемуся, наконец, потоку информации. Он внимал ее словам, едва дыша.

— Ба Лура подумало… если мы передадим Великий Ключ одному из сатрап-губернаторов, тот смог бы использовать свои ресурсы, чтобы изготовить дубликаты для нас. Мне эта идея представлялась слишком опасной. Из-за искушения забрать его исключительно себе.

— Э… простите меня. Позвольте посмотреть, насколько я это понимаю. Я знаю, вы считаете проблемы генного банка хаутов самыми сокровенными, но каковы были бы политические побочные эффекты установления новых репродуктивных центров хаутов на каждой из восьми цетагандийских планет-сатрапий?

— Небесная Госпожа полагала, что Империя прекратила свой рост еще во времена поражения Барраярской экспедиции. Что мы пришли к статике, застою, бессилию. Она полагала… если бы только Империя смогла подвергнуться митозу, подобно живой клетке, хауты смогли бы начать расти вновь, получили бы заряд энергии. С разделением генного банка, появились бы восемь новых центров власти, для осуществления экспансии.

— Восемь новых потенциальных столиц Империи? — прошептал Майлз.

— Да, я полагаю.

Восемь новых центров… Гражданская война была лишь началом открывающихся возможностей. Восемь новых цетагандийских империй, каждая из которых разрастается подобно кораллу-убийце за счет своих соседей… Кошмар космических масштабов.

— Кажется, я могу понять, — осторожно произнес Майлз, — почему, возможно, Императора далеко не привела в восторг биологическая аргументация его матери, что казалась убедительной. Надо ведь выслушать обе стороны, вы не считаете?

— Я служу Небесной Госпоже, — просто ответила хаут Райан Дегтиар, — и геному хаутов. Краткосрочные политические интересы Империи — это не мое дело.

— Но все эти, э, генетические подтасовки… Разве Император Цетаганды, если узнает, не посчитает это изменой с вашей стороны?

— Как? — спросила от Райан Дегтиар. — Мой долг был в том, чтобы повиноваться Небесной Госпоже.

— О…

— Хотя, все восемь сатрап-губернаторов уже совершили измену, — добавила она, констатируя факт.

— Уже совершили?

— Всем им были доставлены их генные банки на прошлой неделе, на банкете по случаю их прибытия. По крайней мере, в этой части плана Небесной Госпожи мы с ба Лура преуспели.

— Сундуки сокровищ, ключей к которым нет ни у кого из них.

— Я… не знаю. Видите ли, каждый из них… Небесная Госпожа чувствовала, что будет лучше, если каждый из сатрап-губернаторов будет думать, будто он единственный получатель новой копии генного банка. Так они сильнее старались бы сохранить это в тайне.

— Знаете ли вы… Я обязан спросить об этом. — «Хотя я не слишком уверен, что хочу слышать ответ». — Знаете ли вы, кому из восьми сатрап-губернаторов ба Лура пыталось отнести Великий Ключ для изготовления дубликатов, когда оно столкнулось с нами?

— Нет, — ответила она.

— Ага, — выдохнул Майлз с чистым удовлетворением. — Теперь, теперь я знаю, почему меня подставили. И почему погибло ба Лура.

Тоненькие морщинки появились на ее лбу цвета слоновой кости от того, как она посмотрела на него.

— Неужели вы не видите? Ба наткнулось на нас барраярцев не по дороге туда. Оно столкнулось с нами по дороге обратно. Ваше ба подкупили. Ба Лура доставило Ключ одному из сатрап-губернаторов и получило взамен не настоящую копию, поскольку не было времени на необходимое обширное декодирование, но муляж. Который ба затем послали специально потерять прямо к нам в руки. Что оно и сделало, хотя, подозреваю, не совсем тем образом, каким планировалось изначально. — «Почти наверняка не тем».

Он обнаружил, что находится на взводе, расхаживает взад и вперед и размахивает руками. Не следовало бы хромать перед ней, это привлекает внимание к деформациям его скелета, но стоять спокойно он не мог.

— А пока все преследуют барраярцев, сатрап-губернатор спокойно отправляется домой с единственным подлинным экземпляром Великого Ключа, получив тем самым огромную фору на старте в предстоящей конкурентной хаут-гонке. Предварительно устроив выплату вознаграждения ба за его двойную измену, и тем самым попутно устранив единственного свидетеля, который мог поведать правду. О, да. Это сработает. Или могло бы сработать, если бы только… этот сатрап-губернатор помнил, что ни один план сражения не выдерживает первого столкновения с врагом. — «Тем более, когда этот враг — я».

Он заглянул ей в глаза, желая, чтобы она ему поверила, стараясь не растаять от этого взгляда.

— Как скоро вы сможете проанализировать вот этот Великий Ключ, и подтвердить или опровергнуть эту теорию?

— Я осмотрю его немедленно, сегодня же вечером. Но что бы с ним ни сделали, мое исследование не скажет мне, кто это сделал, барраярец. — С этой мыслью ее голос совсем заледенел… — Я сомневаюсь, что вы смогли бы создать настоящий дубликат, но сделать нефункциональную подделку вполне в ваших силах. И если этот фальшивый — то где же подлинный?

— Похоже, что именно это я и должен выяснить, миледи, чтобы… чтобы восстановить свое имя. Чтобы вернуть себе свою честь в ваших глазах. — К этому разговору он пришел, привычно поддавшись на очарование интеллектуальной головоломки. Он думал, что любопытство было его главной движущей силой, пока внезапно вся его индивидуальность не была захвачена целиком. Это словно оказаться под… Нет, это словно становиться самой лавиной. — И если я это выясню, могли бы вы… — «Что?» Смотреть на него более благосклонно? Не презирать его, как прочих варваров-чужеземцев?… — Позволить мне еще раз увидеть вас?

— Я не… я не знаю. — Опомнившись, он протянула руку к управлению своим гравикреслом, чтобы скрыться за силовым экраном.

«Нет, нет, не уходи!»

— Мы должны найти какой-то способ коммуникации, — поспешно сказал он прежде, чем она успела вновь исчезнуть за этим чуть слышно жужжащим барьером.

Она склонила голову, обдумывая это. Из своих одежд она достала маленький комм-линк. Он был утилитарен и не имел украшений, но, как и нейробластер, отобранный у ба Лура, был безупречно исполнен в том самом стиле, в котором Майлз начал узнавать стиль хаутов. Она прошептала в него приказ. Через секунду, покинув свой пост у пруда, появилось бесполое ба. Не расширились ли немного его глаза, увидев свою хозяйку без защитной оболочки?

— Дай мне свой комм-линк и подожди на улице, — приказала хаут Райан Дегтиар.

Маленькое ба кивнуло, без возражений передало ей устройство и молча вышло.

Она протянула комм-линк Майлзу:

— Я использую его для связи со своими старшими слугами, когда они выполняют мои поручения за пределами Небесного Сада. Берите.

Он хотел прикоснуться к ней, но едва ли он посмел бы. Вместо этого он протянул к ней сложенные лодочкой руки, словно застенчивый человек, протягивающий цветы богине. Она осторожно опустила комм-линк в его ладони, словно в руки прокаженного. Или врага.

— Он защищен? — Осмелился он спросить.

— Временно.

Другими словами, конфиденциальность этой линии связи будет сохраняться для леди до тех пор, пока одно из высоких должностных лиц цетагандийской службы безопасности не побеспокоится ее нарушить. Все правильно. Он вздохнул.

— Это не пойдет. Вам не удастся посылать сигналы в мое посольство, не вызвав со стороны моих начальников целую кучу вопросов, на которые сейчас мне бы лучшее не отвечать. Также я не могу отдать вам свой комм-линк. Я должен вернуть его и не думаю, что у меня выйдет просто сказать им, что я его потерял.

Он неохотно протянул комм-линк ей обратно.

— Но мы должны встретиться опять как-нибудь. — «Да, о да». — Если мне придется рисковать своей репутацией, а может быть и жизнью на основании изложенных мной рассуждений, то я хотел бы уточнить их еще несколькими фактами. — Один факт известен почти наверняка: если у кого-то хватило остроумия и самообладания убить одного из старших слуг Императрицы под самым носом у Императора Цетаганды, едва ли он станет колебаться, угрожать ли ему определенно не старшей женщине из Дегтиаров. Эта мысль была ужасна, отвратительна. Без сомнения, остатки барраярского дипломатического иммунитета будут еще более бесполезным щитом, но таковы уж ставки в этой игре.

— Я полагаю, вам может грозить смертельная опасность. Возможно, будет лучше, поиграть еще немного в одиночку: не говорите никому, что вам удалось забрать у меня этот ключ. У меня забавное чувство, что я не следую приготовленному им сценарию, понимаете? — Он нервно вышагивал вперед-назад перед ней. — И если вам удастся выяснить что-нибудь новое о том, чем на самом деле занималось ба Лура последние несколько дней перед смертью… Кстати, не столкнитесь с вашей собственной службой безопасности. Они наверняка расследуют смерть ба.

— Я… свяжусь с вами, когда смогу и как смогу, барраярец. — Медленно бледная рука, будто лаская, провела по клавиатуре управления на подлокотнике гравикресла, и вокруг нее вновь сомкнулся тусклый серый туман, словно по волшебному заклинанию наваждения.

Слуга-ба вернулось в павильон, чтобы сопровождать не Майлза, но свою хозяйку. Майлза оставили в одиночку продираться сквозь темноту назад в поместье Иэнаро.

Шел дождь.

Майлз не удивился, обнаружив, что гем-женщина уже не ждала его на скамейке у покрытых красной эмалью ворот. Он, не спеша, подошел к дому и задержался у освещенных дверей, ведущих в сад, чтобы стряхнуть как можно больше водяных капелек со своей черной формы, и вытереть лицо. Затем он пожертвовал носовым платком на откуп своим ботинкам, тихонько бросил промокший объект за кустом, и вошел.

Никто не заметил, как он вошел. Вечеринка продолжалась чуть громче, несколько новых лиц сменили те, что были раньше. Цетагандийцы для опьянения не применяют алкоголь, однако над некоторыми из гостей витала особая атмосфера затянувшейся вечеринки, похожая на ту, что окружала хлебнувших лишнего, и которой Майлз бывал свидетелем дома. Если вести интеллектуальный разговор было трудновато и до этого, то теперь это стало совершенно безнадежным делом. Сам он чувствовал себя ненамного лучше этих гемов: пьяный от информации, с головой, идущей кругом от интриги. «Полагаю, у каждого свои собственные тайные пристрастия». Он хотел подобрать Айвена и сбежать так скоро, насколько это возможно, пока у него голова не взорвалась.

— Ах, вот вы где, лорд Форкосиган. — У локтя Майлза возник лорд Иэнаро со слегка обеспокоенным видом. — Я не мог найти вас.

— У меня была долгая прогулка с леди, — ответил Майлз. Айвена нигде не было видно. — Где мой кузен?

— Лорд Форпатрил отправился на экскурсию по дому в обществе леди Арвин и леди Бенелло, — сказал Иэнаро, и посмотрел сквозь широкую арку на противоположной стороне комнаты, за которой виднелся холл со спиральной лестницей. — Их уже нет… на удивление долго. — Иэнаро попытался понимающе улыбнуться, но улыбка вышла странно озадаченной. — С тех пор как вы… Я не совсем… а, ладно. Не хотите ли выпить?

— Да, спасибо. — Ответил Майлз встревожено. Он принял напиток из рук Иэнаро и, не колеблясь, сделал глоток. Он почти зажмурил глаза, оценивая возможности ситуации: Айвен плюс две красивые гем-женщины. Правда, после ослепляющего хаут-воздействия, все гем-женщины в комнате теперь представлялись ему грубыми и унылыми деревенскими неряхами. Он надеялся, что со временем эффект ослабнет. Мысль о своей ближайшей встрече с зеркалом его ужасала. Что видела, глядя на него, хаут Райан Дегтиар? Дерганного и бормочущего гнома, облаченного в черное? Он вытянул стул и довольно резко уселся, ограничив поле своего зрения спиральной лестницей.

«Ну торопись же, Айвен!»

Иэнаро задержался рядом и завел несвязную беседу о пропорциональных теориях в архитектуре разных исторических эпох, об искусстве и человеческих ощущениях, о торговле натуральными духами на Барраяре, но Майлз был готов поклясться, этот человек так же, как и он, не сводил глаз с лестницы. Майлз допил первую чашку и уже большую часть второй, когда Айвен появился в тени на верхней площадке лестницы.

Айвен задержался в полумраке, его рука проверила, как сидит его зеленый мундир, который оказался полностью застегнутым. Или же застегнутым вновь. Он был один, и стал спускаться, не отрывая руки от изогнутых перил, что парили без видимой поддержки повторяя повороты лестничной арки. Перед тем как выйти на свет главной комнаты, он сменил жесткую хмурую гримасу на жесткую улыбку. Его голова вертелась, пока он не углядел Майлза, к которому он и направился строго по прямой.

— Лорд Форпатрил, — приветствовал его Иэнаро. — У вас была довольно длинная экскурсия. Вы все осмотрели?

Айвен оскалился. — Абсолютно все. Даже свет.

Улыбка Иэнаро не исчезла, но глаза, казалось, были полны вопросов. — Я… так рад.

Один из гостей окликнул его с другого конца комнаты, и Иэнаро моментально ретировался.

Айвен склонился за спиной у Майлза и прошептал ему на ухо:

— Уводи нас отсюда к черту. Думаю, меня отравили.

Пораженный, Майлз поднял глаза:

— Ты хочешь вызвать флайер?

— Нет. Просто вернемся в посольство на машине.

— Но…

— Нет, черт возьми, — зашипел Айвен. — Только тихо. До того, как этот ухмыляющийся ублюдок поднимется наверх. — Он кивнул в сторону Иэнаро, стоявшего у подножия лестницы и пялившегося наверх.

— Я так понял, ты думаешь, что отравление не проблематично.

— О, еще как симпатично, — зарычал Айвен.

— Ты там наверху никого не грохнул, а?

— Нет. Но я думал, они никогда … В машине расскажу.

— Да уж лучше так. — Майлз поднялся на ноги.

Они были вынуждены миновать Иэнаро, который прилип к ним будто радушный хозяин, чтобы проводить их до входной двери с соответствующими вежливыми прощаниями. Прощания Айвена были словно вытравлены кислотой.

Стоило крыше машины захлопнуться у них над головами, Майлз скомандовал:

— Выкладывай, Айвен.

Айвен все еще кипевший, откинулся.

— Меня подставили.

«Это стало для тебя сюрпризом, братишка?»

— Леди Арвин и леди Бенелло?

— Они и были подставой. За этим стоял Иэнаро, я уверен. Ты был прав, насчет того, что тот чертов фонтан был ловушкой. Майлз, теперь я это понимаю. Красота как наживка, все повторяется.

— Что с тобой случилось?

— До тебя доходили слухи о цетагандийских афродитиках?

— Да…

— Так вот, в какой-то момент этим вечером этот сукин сын Иэнаро подсыпал мне анти — афродитик.

— Хм… Ты уверен? Я имею в виду, в такие моменты бывают и естественные причины, мне говорили…

— Это была подстава, даже не я их соблазнил, они меня соблазнили! Затащили меня в эту потрясающую комнату… Должно быть, все было подготовлено заранее. Боже, это было, это было… — Его голос сорвался, и он вздохнул. — Это было великолепно. Но не слишком долго. И потом я сообразил, что не в состоянии, как бы, действовать.

— Что ты сделал?

— Было слишком поздно для изящного отхода. Так что я вывернулся. Это было все, что я мог сделать, чтобы они не заметили.

— Что?

— Тут же наплел им уйму варварского фольклора: сказал им, что фор гордится своей способностью к самоконтролю, что на Барраяре считается невежливым мужчине, ну знаешь, раньше, чем его дама. Три раза. Это было бы оскорблением для нее. Я гладил, я тер, я царапал, я читал стихи, я водил носом и покусывал и… господи исусе, у меня аж пальцы свело. — Майлз заметил, что и речь у Айвена малость невнятная. — Я думал, они никогда не заснут. — Айвен замолчал, потом ухмылка медленно сменила сумятицу на его лице. — Но когда они наконец уснули, они улыбались. — Улыбка вновь превратилась в выражение бледной тревоги. — Чтобы ты поставил на спор о том, что эти две — величайшие гем-сплетницы среди женщин на всей Эте Кита?

— Даже не рискну, — восхищенно ответил Майлз. «Да не уступит наказанье преступленью». Или же, в этом случае, да не уступит ловушка своей жертве. Кто-то изучал его слабости. И кто-то так же откровенно изучал слабости Айвена. — Мы могли бы попросить отдел службы безопасности отслеживать все сведения, что поползут об этой истории в течение следующих нескольких дней

— Только заикнись об этом, и я сверну твою худую шею! Если смогу ее найти.

— Тебе придется открыться посольскому врачу. Анализ крови…

— О да. Я потребую химического сканирования, как только войду в дверь. Что, если этот эффект постоянного действия?!

— Ба Форпатрил? — сыронизировал Майлз, засияв глазами.

— Черт возьми, над тобой я не смеялся!

— Нет. Это правда, не смеялся. — Майлз вздохнул. — Я думаю, что бы там ни обнаружил врач, оно быстро разлагается в крови. Иначе вряд ли Иэнаро стал бы пить эту дрянь сам.

— Ты думаешь?

— Помнишь «златый эль»? Готов поспорить на свои серебряные глаза СБ, все от него.

Айвена слегка расслабился, очевидно, положившись на этот профессиональный анализ. Через минуту он добавил:

— Иэнаро уже задел тебя, и задел меня. Бог троицу любит. Что дальше, как ты полагаешь? И не можем ли мы первыми его задеть?

Майлз молчал довольно долго.

— Это зависит, — наконец заговорил он, — от того, забавлялся ли Иэнаро только ради собственного удовольствия, или же его тоже… подставили. И от того, есть ли какая-либо связь между покровителем Иэнаро и смертью ба Лура.

— Связь? Какая тут может быть связь?

— Связь — это мы с тобой, Айвен. Пара барраярских деревенских пацанов, попавших в Большой Город, и напрашивающихся на то, чтоб их пощипали. Кто-то использует нас. И, сдается мне, этот кто-то… Сильно ошибся в выборе орудий. «Или дурней».

Айвен посмотрел на него, в ответ на ядовитый тон.

— Ты уже избавился от этой маленькой игрушки, что таскал с собой? — подозрительно спросил он.

— Да… И нет.

— Вот, дерьмо! Я так и знал, что тебе верить… Что, черт возьми, ты хочешь сказать этим «да и нет»? Либо ты избавился, либо нет, как иначе?

— Да, объект был возвращен.

— Тогда дело в шляпе.

— Нет. Не совсем.

— Майлз… Тебе бы лучше все мне рассказать.

— Да, думаю, будет лучше. — Майлз вздохнул. Они приближались к району расположения дипломатических представительств. — После того, как ты закончишь свои дела в медчасти, я сделаю тебе несколько признаний. Но если… Когда… ты будешь говорить с ночным дежурным офицером Имперской службы безопасности об Иэнаро, не упоминай об остальном. Пока.

— А? — протянул Айвен с интонацией, полной подозрения.

— Дело приобрело… запутанный оборот.

— Ты думаешь, раньше оно было простым?

— Под запутанным оборотом я подразумеваю, что соображения обычной безопасности в этом деле переросли в подлинно дипломатические. Исключительной деликатности. Возможно, слишком деликатные для того, чтобы подчинятся всякого рода параноикам в сапогах, которые иногда заканчивают тем, что возглавляют местные отделы СБ. И суждение в этом деле… я должен вынести сам. Когда буду уверен, что готов. Но это больше не игра, и я больше не смогу действовать в этом деле без прикрытия. — «Мне нужна помощь. Господи, помоги мне».

— Мы знали об этом еще вчера.

— О да. Но все оказалось куда глубже, чем представлялось мне сперва.

— Что, по самую макушку?

Майлз поколебался, потом кисло улыбнулся:

— Я не знаю, Айвен. Ты как, силен в хождении по водам?

Один в ванной комнате своего номера, Майлз медленно стянул черный мундир своего Дома, теперь отчаянно нуждавшийся во внимании посольской прачечной. Он искоса посмотрел на свое отражение в зеркале, потом решительно отвернулся. Стоя под душем, он обдумывал сложившуюся проблему. Хаутам все обычные люди несомненно кажутся какой-то более низкой формой жизни. С краткосрочной точки зрения хаута Райан Дегтиар разница в выборе между ним и скажем, Айвеном, вероятно, была не велика.

И время от времени гем-лорды за особые заслуги получают в награду хаут-жен. А у форов с гем-лордами очень много общего. Даже Маз так сказала.

Как велика должна быть заслуга? «Очень велика». Ну… Он всегда мечтал спасти Империю. Цетагандийская, конечно, была не совсем той империей, о которой он мечтал, вернее, совсем не той. Такова жизнь, всегда швыряет тебе крученые мячи.

«Знаешь, ты спятил. Надеяться, даже думать, что это…»

Если он расстроит замысел Вдовствующей Императрицы, мог бы цетагандийский Император быть настолько за это благодарным, чтобы… отдать ему руку Райан? Если он воплотит заговор Вдовствующей Императрицы в жизнь, могла бы хаут Райан Дегтиар быть настолько признательной, чтобы… подарить ему свою любовь? Сделать одновременно и то и другое было бы тактическим подвигом сверхъестественного размаха.

Интересы Барраяра, как ни странно, лежат в той же плоскости, что и интересы цетагандийского Императора. Совершенно ясно, что его долг, как офицера Имперской службы безопасности заложить девицу и спасти злодея.

«Точно. У меня болит голова».

Постепенно, по мере того как ослабевал потрясающий эффект от хаута Райан Дегтиар, к нему возвращался рассудок, разве не так? В конце концов, она же не пыталась явно подкупить его. Да будь Райан уродлива как ведьма Баба Яга, он все равно ввязался бы в это дело. До точки. Ему нужно доказать, что Барраяр не похищал Великого Ключа, а единственная возможность это сделать — найти настоящего вора. Интересно, бывает ли похмелье от избытка страсти? Если да, то оно у него как раз начиналось, хотя он все еще был пьян, а это, кажется, не слишком здорово.

Восемь сатрап-губернаторов Цетаганды были склонены к измене покойной Императрицей. Оптимистично полгать, что только один из них мог быть убийцей. Однако только один завладел Великим Ключом.

Лорд Икс? Семь шансов ошибиться против одного на верную догадку. Не самый благоприятный расклад.

«Я… что-нибудь придумаю».

Глава 7

Айвен уже довольно долго пребывал внизу в медчасти. Майлз напялил свою черную повседневную форму и, оставаясь босиком, включил комм-панель, чтобы сделать беглый обзор информации о восьми хаут-лордах сатрап-губернаторах.

Все сатрап-губернаторы были избраны из числа мужчин с тесными родственными связями с Императором — единокровные братья, дяди, двоюродные деды — как по отцовской, так и по материнской линии. Двое из тех, кто ныне занимали эти посты, происходили из созвездия Дегтиаров. Каждый правил своей сатрапией в течение установленного срока в пять лет, после чего от него требовалось переехать — порой назад в столицу на Эту Кита в постоянную отставку, порой в другую сатрапию. Пара старших и более опытных мужчин таким образом прошли ротацию по всей империи. Подобное ограничение срока, конечно, имело целью предотвратить возможность создания на местах личной властной базы для кого бы то ни было, кто мог иметь тайные притязания на престол. Что ж, вполне логично.

Итак… Кого из них ввела в искушение надменная затея Вдовствующей Императрицы и ба Лура? Кстати, как она связывалась с ними со всеми? Если она разрабатывала свой план на протяжении двадцати лет, у нее было уйма времени… И все же, столько лет назад, как она могла предугадать, какие люди будут сатрап-губернаторами на неизвестную дату своей смерти? Должно быть, всех губернаторов вовлекли в заговор сравнительно недавно.

Майлз, сощурившись, вгляделся в список из своих восьми подозреваемых.

«Его надо сократить каким-то способом. Несколькими способами».

Предположив, что лорд Икс лично убил ба Лура, он мог бы исключить самых слабых и дряхлых старцев… Преждевременное предположение. Любой хаут-лорд может иметь в своем распоряжении гем-гвардейца как преданного, так и достаточно способного, чтобы ему можно было поручить эту задачу, пока сам сатрап-губернатор будет выступать в первых рядах на церемонии подношения посмертных даров, утверждая свое алиби перед не одной дюжиной свидетелей.

Не исключая свою преданность Барраяру, Майлз понял, что прямо сейчас хотел бы быть человеком из Цетагандийской Службы Безопасности, особенно тем, кто отвечает за расследование, как бы оно там сейчас ни развивалось, предполагаемого самоубийства ба Лура. Но способа, каким он мог бы включить себя, не вызывая подозрений, в этот поток сведений, не было. И он не был уверен, что Райан имеет к нему отношение, не говоря уже о строжайшей необходимости держать внимание цетагандийской службы безопасности как можно дальше от нее. Майлз разочарованно вздохнул.

Так или иначе, расследовать убийство ба Лура — не его задача. Его задача в том, чтобы обнаружить настоящий Великий Ключ. Ну, в общем-то, он знал, где он: на орбите, на борту одного из сатрап-губернаторских флагманов. Вот только как выбрать правильный?

Его яростные размышления прервал мелодичный звонок в дверь. Он поспешно отключил комм-панель и произнес: «Входите».

В комнату шагнул Айвен; выглядел он чрезвычайно подавленным.

— Как прошло? — спросил Майлз, махнув ему на стул. Айвен подтащил тяжелое и удобное кресло к комм-панели, и с хмурой миной упал в него поперек подлокотников. Он все еще был в зеленом мундире.

— Ты был прав. Оно попало через рот и быстро разлагается. Хотя и не так быстро, чтобы наши медики не смогли взять образец. — Айвен потер руку у локтя. — Они сказали, к утру от него не осталось бы и следа.

— Значит, необратимый вред не причинен.

— Кроме моей репутации. Я подумал, что ты, возможно, хотел об этом знать: твой полковник Форриди только что примчался. По крайне мере он воспринял меня серьезно. У нас с ним только что вышел довольно долгий разговор о лорде Иэнаро. Кстати, Форриди не произвел на меня впечатления параноика в сапогах. — Позволил себе сделать заключение Айвен. Фраза «так не будут ли лучше тебе с ним повидаться?» повисла в воздухе; Майлз там ее и оставил.

— Отлично, я полагаю. Ты не упоминал о…?

— Пока нет. Но если ты не выдашь некоторых объяснений, я отправляюсь к нему назад поговорить еще разок.

— Довольно справедливо, — Майлз вздохнул и смирился. Кратко, насколько позволяла запутанность дела, он подвел итог своей беседы с хаутом Райан Дегтиар для Айвена, опустив лишь описание ее невероятной красоты и то, как она его ошеломила. Это Айвена не касалось. Это не касалось особенно Айвена.

— …Вот мне и кажется, — закончил, наконец, Майлз, — что единственная возможность для нас неоспоримо доказать, что Барраяр не имеет к этому отношения, — это выяснить, у кого из сатрап-губернаторов находится подлинный Великий Ключ. — Он указал в направлении орбиты.

Глаза Айвена округлись, рот скривился в выражении полнейшего ужаса.

— Мы? Мы? Майлз, мы с тобой здесь всего два с половиной дня, как можем мы брать на себя ответственность за Цетагандийскую империю? Разве это не работа Цетагандийской СБ?

— Ты бы доверил им снять с нас обвинение? — Майлз пожал плечами и стал ковать железо дальше, пока Айвен был в замешательстве, — У нас осталось только девять дней. Я раздумывал о трех нитях, которые могли бы привести нас к нужному человеку. Иэнаро — одна из них. Еще несколько слов на ухо нашему протокольному офицеру могли бы задействовать механику здешней службы безопасности, чтобы отследить связи Иэнаро, не поднимая вопрос о Великом Ключе. Пока что. Следующая нить — убийство ба Лура, и я не придумал, как бы мне за нее потянуть. Пока что. Другая нить — астрополитический анализ, а это я сделать могу. Гляди. — На комм-панель Майлз вызвал схематическую трехмерную карту Цетагандийской империи, маршруты ее червоточин и ее непосредственных соседей.

— Ба Лура могло всучить этот липовый ключ любой из инопланетных делегаций. Однако оно избрало барраярцев, или скорее, избрал его хозяин сатрап-губернатор. Почему?

— Возможно, мы были там единственными в нужное время, — предположил Айвен.

— М-м. Я стараюсь сократить число случайных факторов, так что пожалуйста. Если покровитель Иэнаро тот же человек, что интересует нас, то нас выбрали, чтобы подставить, заранее. Теперь, — он махнул в сторону карты. — Представь себе сценарий, где Цетагандийская империя распадается на части и эти части начинают попытку экспансии. Которая из них, если она есть, выигрывает от неприятностей с Барраяром?

Брови Айвена сошлись, и он подался вперед, вглядываясь в мерцающую совокупность сфер и линий над вид-пластиной.

— Ну… Ро Кита расположена для экспансии в сторону Комарра; или располагалась бы, если бы мы не сидели на двух третях точек перехода червоточин между ними. Мю Кита недавно получила от нас по носу, пытаясь совершить экспансию мимо Вервана в Ступицу Хегена. Эти две самые явные. Вот эти три, — указал Айвен, — и сама Эта Кита расположены в центре, для них я какой-либо выгоды не вижу.

— Тогда, остается другой конец сети, — махнул Майлз на изображение. — Сигма Кита, граничащая с группами Станции Вега. И Кси Кита, соседствующая с Марилаком. Если бы они искали разрыва, для них было бы целесообразно, чтобы военные ресурсы империи были завязаны далеко от них в действиях против Барраяра.

— Четверо из восьми. Неплохо для начала, — согласился Айвен.

Выходит, анализ Айвена совпал с его собственным. Что ж, у них обоих одинаковая стратегическая подготовка, причина в этом. И все же Майлз был глубоко доволен: все это не галлюцинации его воспаленного воображения, если Айвен тоже мог их видеть.

— Остается триангуляция, — сказал Майлз. — Если мне удастся с помощью других направлений расследования отсечь даже часть списка, в итоге должны остаться… Ну, было бы просто замечательно, если бы все свелось к одному.

— И что тогда? — упрямо спросил Айвен, его брови в подозрении опустились. — И что у тебя на уме, что мы тогда будем делать?

— Я… точно не знаю. Но я серьезно думаю, что ты согласишься — тихое завершение этого бедлама было бы предпочтительнее громкого, а?

— О, да. — Айвен жевал нижнюю губу, косясь на карту связей червоточин. — Так когда мы обо всем доложим?

— Не… теперь. Но я полагаю, нам лучше начать все документировать. В личных журналах. — Так, чтобы у любого, кто последует за нами, — Майлз надеялся, что не посмертно, но это была невысказанная мысль — по крайней мере был шанс восстановить цепь событий.

— Это я делаю с самого первого дня, — мрачно сообщил Айвен. — Записи заперты в моем чемодане.

— О, хорошо. — Майлз поколебался. — В разговоре с полковником Форриди ты не подкидывал ему идеи о том, что у Иэнаро есть высокий покровитель?

— Не совсем.

— Тогда я хотел бы, чтобы ты поговорить с ним еще раз. Попытайся направить его внимание на сатрап-губернаторов, как-нибудь.

— Почему ты сам с ним не поговоришь?

— Я… не готов. Пока что, не сегодня. Я должен все переварить. И формально, в Службе Безопасности здесь, он мой начальник, или был бы им, если бы я был на действительной службе. Я хотел бы ограничить, м-м…

— Для него свою откровенную ложь? — сладко договорил Айвен.

Майлз поморщился, но отрицать этого не стал.

— Видишь ли, благодаря моему социальному положению у меня имеется такой доступ к этому делу, какого никогда не будет у любого офицера СБ. Мне бы не хотелось видеть, как упускают такую возможность. Но это же меня и ограничивает: я не могу заниматься рутинной работой, добывая необходимые грязные подробности, я слишком заметен. Я должен играть за свои сильные стороны и добиться того, чтобы другие играли за мои слабости.

Айвен вздохнул.

— Ладно, я поговорю с ним. На этот раз. — С усталым ворчанием, он поднялся из своего кресла и побрел к двери. Он обернулся и посмотрел через плечо. — Вся сложность, братишка, заключается в том, что, пока ты играешь в паука в центре этой паутины, потягивающего за ниточки, рано или поздно все заинтересованные стороны сойдутся по этим ниточкам к тебе. Ты ведь это осознаешь, или нет? И что ты будешь делать тогда, о, мистер Тайный Супермозг? — Он поклонился с убийственной иронией.

Майлз сгорбился на своем жестком стуле, зарычал и снова высветил свой список.

На следующее утро посла Форобьева отозвали от сделавшегося уже привычным для него завтрака с молодыми барраярскими посланниками в его приватной столовой. Когда он вернулся, Майлз и Айвен уже закончили трапезу.

Вместо того, чтобы вновь сесть за стол, посол наградил Майлза взглядом, полным потрясения:

— Лорд Форкосиган, к вам необычный посетитель.

Сердце Майлза так и подскочило.

«Райан, здесь? Не может быть…»

В уме невольно произошел быстрый осмотр его зеленого мундира: да, знаки различия на месте, ширинка застегнута.

— Кто, сэр?

— Гем-полковник Даг Бенин из Имперской Службы Безопасности Цетаганды. Он офицер среднего звена, ведающий внутренними делами Райского Сада, и он хочет поговорить с вами наедине.

Майлз старался дышать ровно.

«Что пошло не так?… Пока, возможно, ничего. Успокойся».

— Он не сказал о чем?

— Похоже, ему приказано расследовать самоубийство того бедного раба-ба. И ваши, э-э, странноватые перемещения обратили на вас его негативное внимание. Я полагал, что вам придется сожалеть о том, что покинули очередь.

— И… Значит, я буду с ним говорить?

— Да, мы решили оказать ему такую любезность. Мы проводили его в одну из маленьких гостиных на первом этаже. Разумеется, она прослушивается. С вами будет находиться телохранитель посольства. Я не подозреваю Бенина в убийственных намерениях, это послужит лишь напоминанием о вашем статусе.

«Мы решили». Итак, полковник Форриди, с которым Майлз пока что не встречался, и вероятно Форобьев тоже будут слышать каждое слово. Вот черт!

— Очень хорошо, сэр. — Майлз встал и последовал за послом. Айвен смотрел ему вслед с печальным видом человека, предчувствовавшего неминуемое приближение некой неприятной формы вселенской справедливости.

Маленькая гостиная таковой и оказалась: уютно обставленная комнатка для приватных бесед тет-а-тет двух-трех человек, и с персоналом посольской службы безопасности в роли незримого четвертого. Гем-полковник Бенин, очевидно, не имел возражений против того, чтобы записывалось все, что скажет он. Барраярский охранник, стоявший возле двери, быстро проследовал за Майлзом и послом, как только они вошли, и флегматично и безмолвно занял свой пост. Он был высок и плечист даже для барраярца; лицо его было в высшей степени бесстрастно. Он носил нашивки старшего сержанта и значок корпуса коммандо, по которому Майлз сделал вывод, что безэмоциональное выражение лица было напускным.

Ожидавший их гем-полковник Бенин вежливо поднялся при их появлении. Он был не более чем среднего роста, так как, вероятно, не получил избыток хаут-генов от своих ближайших предков — хауты ценили рост. Похоже, свой нынешний пост он получил скорее благодаря заслугам, чем социальному статусу, что, с точки зрения Майлза, не обязательно было плюсом. Бенин был очень элегантен в темно-красном цетагандийском мундире, который персоналу службы безопасности в Небесном Саду надлежало носить каждый день. На его лице, разумеется, была полная раскраска, скорее, с императорским узором, чем с узором его клана, что отмечало его первостепенную преданность: рисунок из сложных черных завитков с красной подводкой на белом фоне вызывал у Майлза ассоциацию с истекающей кровью зеброй. Но ассоциативно, этот узор вызывал моментальное подчинение, глубочайшее уважение и полное, подобострастное желание сотрудничать на восьми планетах. Барраяр, конечно, в их число не входил.

Майлз попытался оценить лицо под раскраской. Как не юное или неопытное, так и не старое или хитрое. Казалось, Бенину чуть больше обычных сорока: молод для своего звания, но ничего необычного в этом нет. Обычное выражение его лица казалось одним из внимательно-серьезных, однако он позволил себе короткую вежливую улыбку, когда Форобьев представил его Майлзу, и короткую улыбку облегчения, когда Форобьев оставил их вместе одних.

— Доброе утро, лорд Форкосиган, — начал Бенин. Явно хорошо обучен светским манерам: он сумел ограничить свой осмотр телосложения Майлза быстрым известным ему одному итогом. — Ваш посол объяснил вам, зачем я здесь?

— Да, полковник Бенин. Я понял, что вас назначили на расследование смерти бедного парня… Если термин парень здесь уместен… Которого мы видели так шокирующе распростертым на полу в ротонде позавчера… — «Лучшая защита — это нападение». — Вы окончательно решили, что это было самоубийство?

Бенин сузил глаза.

— Это очевидно, — но странный тембр его голоса подрезал это утверждение.

— Ну, да, по характеру истечения крови очевидно, что ба скорее умерло на месте, чем если бы горло было перерезано где-то в другом месте, а тело перенесено. Но мне пришло на ум, что, если бы вскрытие показало, что в момент смерти ба находилось в оглушенном парализатором состоянии, это, скорее всего, исключило бы версию самоубийства. Довольно тонкий тест — шок смерти стремится перекрыть шок от оглушения, — но если искать, то следы можно найти. Вы не знаете, такой тест проводили?

— Нет.

Майлз не совсем понял, имел ли он в виду, что его не проводили, или же он не… Нет, Бенин должен знать.

— Но почему? На вашем месте я бы потребовал провести такой тест в первую очередь. Можете вы добиться его проведения сейчас? Хотя спустя два дня он будет уже не идеален.

— Вскрытие завершено. Ба кремировали, — сухо сообщил Бенин.

— Что, уже? До того, как дело закрыто? Кто приказал? Разумеется, не вы.

— Нет… Лорд Форкосиган, вас это не касается. И это не то, о чем я пришел с вами говорить, — чопорно произнес Бенин, затем помолчал. — И откуда такой нездоровый интерес к покойному слуге Небесной Госпожи?

— По-моему, это самое интересное событие, что я видел с тех пор, как прибыл на Эту Кита. Понимаете, это по моему профилю. Дома я вел уголовные дела. Расследовал убийства, — «ну, по крайней мере, одно», — я бы добавил, успешно. — «Да, а какой имеется опыт у этого цетагандийского офицера в делах подобного рода? Ведь Небесный Сад — такое благополучное место». — И часто у вас такое случается?

— Нет. — Бенин смотрел на Майлза с возрастающим интересом.

Итак, человек, возможно, весьма начитан, но имеется недостаток практического опыта, поскольку он, по меньшей мере, продвинулся до текущей должности. Тем не менее, он чертовски быстро схватывал нюансы.

— На мой взгляд, кремировать тело жертвы до того, как дело будет закрыто, чертовски преждевременно. Всегда возникают запоздавшие вопросы.

— Заверяю вас, лорд Форкосиган, живым или мертвым в бессознательном состоянии ба Лура не приносили в погребальную ротонду. Даже церемониальные гвардейцы заметили бы это. — Не указывал ли этот легкий оборот в его интонации, что в церемониальную гвардию, вероятно, берут за красоту, а не за мозги?

— Ну, вообще-то, у меня есть теория, — с энтузиазмом забормотал Майлз. — И лучше вас, к тому же, никто не сможет подтвердить или опровергнуть ее для меня. Кто-нибудь подтвердил, что видел, как ба Лура входило в ротонду?

— Не совсем.

— Правда? Да, а то место, где лежало мертвое тело… Я не знаю, какого рода у вас вид-охват в этом здании, но эта зона должна была быть загорожена. Либо она не просматривалась, сколько? Минут пятнадцать-двадцать перед тем, как обнаружили тело, верно?

Очередной задумчивый взгляд.

— Вы правы, лорд Форкосиган. Обычно вся ротонда в пределах визуального контроля, но из-за высоты катафалка две… ну, кое-что было загорожено.

— Ага! Тогда откуда ба точно знало… Нет, позвольте мне сменить формулировку. Кто мог все знать о мертвой точке у ног покойной Императрицы? Ваша собственная безопасность, но кто еще? И насколько высок уровень, с которого вам поступают приказы, полковник Бенин? На вас часом не оказывается давление сверху, чтобы поскорее получить подтверждение самоубийства, и вы бы закрыли свое расследование?

Бенин дернулся.

— Разумеется, быстрое заключение по этому отвратительному вмешательству в торжественный момент наиболее желательно. Я желаю этого так же горячо, как и любой другой. Что возвращает меня к вопросам, которые я собирался задать вам, лорд Форкосиган. Если мне будет позволено.

— О, разумеется. — Майлз помолчал, затем, как раз когда Бенин открыл рот, добавил: — Значит, вы занимаетесь этим в свое свободное время? Меня восхищает ваша преданность делу.

— Нет. — Бенин сделал вдох и вновь собрался. — Лорд Форкосиган, наши записи показывают, что вы покидали приемную залу для приватного разговора с хаут-леди.

— Да. Она послала слугу-ба с приглашением. Едва ли я мог отказаться. К тому же… Мне было любопытно.

— Это я могу понять, — пробормотал Бенин. — Каково было содержание вашей беседы с хаутом Райан Дегтиар?

— Ну… Вы, конечно, прослушивали его. — Конечно нет, иначе это интервью состоялось бы два дня назад, еще до того, как Майлз покинул Небесный Сад, и к тому же проводилось бы гораздо менее вежливо. Но у Бенина, несомненно, есть видео с уходом и возвращением Майлза в приемную залу, а также свидетельские показания сопровождавшего его маленького ба.

— Тем не менее, — нейтрально сказал Бенин.

— Ну… Должен признаться, я счел беседу чрезвычайно смущающей. Вы знаете, она генетик.

— Да.

— Я думаю, ее интерес ко мне… Простите, лично меня это приводит в замешательство. Я думаю, ее интерес ко мне лежал в области генетики. Обо мне всюду ходят слухи, что я мутант. Но моя физическая неполноценность полностью тератогенна, эти повреждения я получил внутриутробно от отравления ядом. Не генетически. Для меня крайне важно, чтобы это четко понималось, — подумал мельком Майлз о своих собственных соглядатаях из Имперской СБ. — Очевидно, хаут-женщины коллекционируют необыкновенные генетические вариации естественного характера для своих исследований. Хаут Райан Дегтиар казалась весьма разочарованной, узнав, что я не представляю никакого интереса, если говорить о генетике. Или просто я так это понял. Она все время говорила на эту тему. Я не уверен, но она сама воспринимала свой собственный интерес скорее как сомнительный. Боюсь, что я не нахожу мотивацию хаутов до конца постижимой. — Майлз радостно улыбнулся. Есть. Это была самая мутная убедительно звучащая и не подлежащая проверке туфта, какую он мог сочинить сходу, оставив достаточно пространства для маневра, и не важно что этот полковник уже узнал от Райан, если что.

— Однако, что действительно меня интересовало — так это силовой пузырь хаут-леди, — добавил Майлз. — Он ни разу не коснулся земли. Она наверняка сидела там в гравикресле, как я сообразил.

— Да, они часто так, — заметил Бенин.

— Вот поэтому я и спросил вас, кто видел, как ба Лура входило в помещение. Любой может воспользоваться хаут-пузырем? Или они каким-то образом закреплены за своими владелицами? И так ли они анонимны, как выглядят, или у вас есть какой-то способ их различать?

— Они закреплены за своими владелицами. И у каждого своя уникальная электронная сигнатура.

— Любая мера безопасности, установленная человеком, человеком же может быть и снята. Если у него есть доступ к необходимым ресурсам.

— Я знаю об этом, лорд Форкосиган.

— Хм. Разумеется, вы понимаете, к какому сценарию развития событий я подхожу. Предположим, ба Лура где-то в другом месте оглушили парализатором — увы, поспешная кремация лишила эту теорию возможной проверки, — и в бессознательном состоянии перенесли внутри хаут-пузыря в мертвую точку, и перерезали горло — тихо и без борьбы. Пузырь плывет дальше. Это не могло занять больше пятнадцати секунд. И это не требовало большой физической силы со стороны убийцы. Впрочем, я недостаточно хорошо знаком со спецификациями этих пузырей, чтобы оценить, насколько это вероятно технически. И не знаю, влетал и вылетал ли какой-либо пузырь… Насколько частыми были какие-либо передвижения в погребальной ротонде в рассматриваемый нами отрезок времени? Их там не могло быть очень много. Какие-нибудь пузыри хаут-леди туда влетали или вылетали?

Бенин откинулся назад, поджал губы, наградив Майлза неподдельным интересом.

— Вы бдительно смотрите на окружающий вас мир, лорд Форкосиган. В обсуждаемый отрезок времени в помещении появлялись пять слуг-ба, четыре гвардейца и шесть аут-леди. Ба выполняли там свои обязанности, связанные с расстановкой ботанических композиций и поддержанием идеальной чистоты. Хаут-леди часто приходят помедитировать и отдать дань уважения Небесной Госпоже. Я опросил их всех. Никто не сообщил, что замечал ба Лура.

— Значит… кто-то из последних лжет.

Бенин переплел пальцы и уставился на них.

— Все это не так просто.

Майлз помолчал.

— Я сам терпеть не могу вести внутренние расследования, — произнес он, наконец. — Уверен, в этом аспекте вы документируете свой каждый вздох.

Бенин почти улыбнулся:

— Это полностью моя проблема, не так ли?

Майлзу этот человек определенно начинал нравиться.

— Кстати, учитывая место преступления, вашего звания не достаточно для проведения столь щепетильного расследования, не так ли?

— Это тоже… моя проблема.

— Какое самопожертвование.

Бенин скривился. О, да. Майлз пока что не сказал ничего такого, о чем Бенин не мог додуматься и сам, только он не смел заговорить об этом вслух. Майлз решил продолжить оказывать ему такое одолжение.

— Надо сказать, с этим убийством вы выиграли на свою шею весьма хорошенькую проблему, гем-полковник, — заметил Майлз. Ни кто из них более не притворялись, будто речь идет о самоубийстве. — И все же, если метод совершения убийства был таким, как я предположил, вы могли бы сделать довольно много выводов об убийце. Его ранг должен быть высок, его доступ к внутренней безопасности велик, и он обладает, прошу прощения, своеобразным чувством юмора для цетагандийца. Это оскорбление по отношению к Императрице почти граничит с изменой.

— Об этом говорит анализ способа совершения преступления, — заметил Бенин с ноткой неудовольствия. — И меня беспокоят мотивы преступления. Это безобидное старое ба прослужило в Небесном Саду не один десяток лет. Месть представляется самой маловероятной.

— М-м, вероятно. Значит, если ба Лура человек не новый, возможно это убийца из числа вновь прибывших. И учтите, — не один десяток лет вокруг скапливающихся тайн и секретов, — ба занимало неплохое положение, чтобы кое-что знать о персонах экстраординарно высокого ранга. Допустим… Ба поддалось на искушение, скажем, шантажа. Мне кажется, что, если пристально отследить перемещения ба Лура за последние несколько дней, это могло бы что-то прояснить. К примеру, покидало ли ба пределы Небесного Сада в какой-либо момент?

— Это… Идет расследование.

— На вашем месте я сосредоточился на этом аспекте. Ба могло контактировать со своим убийцей. — «Ага, на борту его корабля, на орбите». — Знаете, расклад событий по времени несколько необычен. На мой взгляд, в этом убийстве все признаки указывают на то, что оно совершалось в спешке. Если бы у убийцы был месяц на составление плана, он мог бы сделать дело лучше и тише. Мне кажется, ему пришлось принимать ряд поспешных решений, возможно в тот самый час, так что некоторые из них откровенно неудачны.

— Не достаточно неудачны, — вздохнул Бенин. — Зато вы меня заинтересовали, лорд Форкосиган.

Майлз надеялся, что в за комплиментом нет скрытого смысла.

— Такого рода вещами я зарабатываю свой хлеб, полковник. С тех пор, как я прибыл на Эту Кита, это первая возможность с кем-то обсудить профессиональные темы. — Он одарил Бенина счастливой улыбкой. — Если у вас возникнут еще ко мне вопросы, пожалуйста, не стесняйтесь, заходите еще.

— Я не думаю, что вы пожелали бы ответить на них под воздействием фаст-пенты. — сказал Бенин, особо не надеясь.

— Ну… — Майлз быстро соображал, — вероятно, с разрешения посла Форобьева. — Которого, разумеется, не предвидится. Легкая улыбка Бенина говорила о его всецелом понимании тактичности этого отказа без отказа.

— В любом случае, я буду рад продолжить наше знакомство, лорд Форкосиган.

— В любое время. Я буду здесь еще девять дней.

Бенин одарил Майлза пронизывающим, непостижимым взглядом.

— Благодарю вас, лорд Форкосиган.

У Майлза было еще с миллион вопросов к своей новой жертве, но это было все, что он осмелился втиснуть на этой откыртой встрече. Он хотел показать легкий профессиональный интерес, а не яростную одержимость. Думать о Бенине как о союзнике было соблазнительно, но опасно. И все же он был окном в Небесный Сад. Ну да, окном с глазами, что глядят на тебя в ответ. Но должен был существовать какой-то разумный и изящный способ заставить Бенина хлопнуть себя по лбу и возопить: «Ха! Мне бы лучше попристальней приглядеться к сатрап-губернаторам!» Он определенно копал в нужном направлении — вверх. Постоянно оглядываясь через плечо. Самое неудобное положение для работы.

Насколько сильно могут влиять сатрап-губернаторы — все близкие родственники Императора — на службу безопасности Небесного Сада? Не слишком сильно: все они безусловно расценивались как потенциальная угроза. Но кое-кто мог уже давно начать обзаводиться полезными связями. Впрочем, кое-кто мог оставаться абсолютно лояльным до этого последнего искушения. Это опасное обвинение: Бенин должен угадать с первого раза. Второго шанса он не получит.

Да и волнует ли кого-нибудь убийство раба-ба? Насколько заинтересован Бенин в достижении абстрактной справедливости? Если цетагандиец не сможет опередить противника любым способом, то лицемер сможет. Почти эстетика — Искусство Распознать. Насколько сильно Бенин пожелает рискнуть? Есть ли у него, что терять? Есть ли у него семья, или же он в некотором роде безупречный воин-монах, целиком посвятивший себя карьере? В пользу гем-полковника говорило то, что к концу этого интервью Бенин не сводил глаз с лица Майлза из интереса к тому, что тот говорил, а не для того, чтобы не смотреть тело Майлза.

Майлз поднялся вместе с Бенином, но задержался:

— Гем-полковник… Могу я высказать частное предположение?

Согласившись из любопытства, Бенин склонил голову.

— У вас есть все основания подозревать, что ваша маленькая проблемка где-то над вашей головой. Но пока вам неизвестно, где именно. Будь я на вашем месте, я бы отправился прямо на самый верх. Установите личный контакт с вашим Императором. Только так вы сможете быть уверенным в том, что накрыли убийцу.

Не побледнел ли Бенин под своей раскраской? Никак не скажешь.

— Это очень высоко. Лорд Форкосиган, вряд ли я могу надеяться на случайное знакомство с моим небесным повелителем.

— Это не дружба. Это дело, и это его дело. Если вы искренне хотите быть ему полезным, самое время начать. Императоры всего лишь люди. — Ну, Император Грегор такой. Император Цетаганды был хаут-человеком. Майлз надеялся, что это все равно считается. — Ба Лура, должно быть, значило для него больше, чем предмет обстановки: оно прослужило ему свыше пятидесяти лет. Не выдвигайте обвинений, лишь попросите его защитить ваше расследование, чтобы его не прикрыли. Нанесите удар первым, сегодня, пока… кто-то… не стал опасаться вашей компетентности.

«Если хочешь прикрыть свою задницу, Бенин, ради Бога, сделай это».

— Я… учту ваш совет.

— Удачной охоты, — радостно поклонился Майлз, словно его эта проблема не касалась. — Лучше всего играть по крупному. Подумайте о славе.

Бенин поклонился с легкой кривоватой улыбкой на лице, чтобы охранник посольства проводил его из здания.

— Увидимся, — бросил Майлз.

— Можете не сомневаться. — Ответный взмах руки Бенина был почти — но не совсем — салютом.

Исполнение страстного желания Майлза растечься утомленной лужицей прямо на полу в коридоре было отложено прибытием Форобьева, — несомненно, с поста прослушки под лестницей, — и еще одного мужчины. За ними плелся Айвен с выражением угрюмой обеспокоенности на лице.

Другой мужчина бы средних лет, среднего роста, носил свободное трико и ладно пошитые одежды средних цветов цетагандийского гем-лорда. Они удобно сидели на нем, но на его лице не было цветной раскраски, а носимая им стрижка могла принадлежать барраярскому офицеру. Его глаза… выражали интерес.

— Весьма уверенно проведенный диалог, лорд Форкосиган, — сказал Форобьев, чем привнес облегчение в мозг Майлза. — Легко. Можно даже было держать пари насчет того, кто кого будет допрашивать.

— Гем-полковник Бенин, несомненно, много знает, — сказал Майлз. — А…

Он посмотрел на спутника Форобьева.

— Позвольте мне представить лорда Форриди, — произнес посол. — Лорд Форкосиган, конечно. Лорд Форриди — наш особый эксперт по толкованию действий гем-товарищей во всем множестве сфер их проявления.

Что на языке дипломатов означает Главного Шпиона. Майлз осторожно приветственно поклонился:

— Рад наконец с вами познакомится, сэр.

— Взаимно, — ответил Форриди. — Жалею, что я не прибыл раньше. Предполагалось, что похороны покойной Императрицы пройдут куда более спокойно. Я не знал, что вы так интересуетесь уголовными делами, лорд Форкосиган. Не хотели бы вы, чтобы мы организовали для вас экскурсию в местные полицейские учреждения?

— Боюсь, график не позволит. Но да, если бы я был не в состоянии начать военную карьеру, думаю, работа в полиции могла бы стать моим следующим выбором.

К ним приблизился капрал в форме из посольского отдела службы безопасности, и отозвал своего начальника в штатском в сторону. Они посовещались вполголоса, и капрал передал протокольному офицеру пачку разноцветных бумажек, которые тот, в свою очередь, с несколькими словами передал их послу. Брови Форобьева полезли вверх, и он повернулся к Айвену:

— Лорд Форпатрил, на ваше имя сегодня утром пришло несколько приглашений.

Айвен взял листки, цвета и запахи которых дисгармонировали друг с другом, и озадаченно их перелистал.

— Приглашения?

— Леди Бенелло приглашает вас на частный ужин, леди Арвин приглашает вас на вечеринку с фейерверками, обе на сегодняшний вечер. Леди Зенден приглашает вас посмотреть урок бальных танцев, сегодня днем.

— Кто?

— Леди Зенден, — пояснил протокольный офицер, — это замужняя сестра леди Бенелло, согласно проверкам, проведенным вчера вечером. — Он наградил Айвена странным взглядом. — Что же вы такое сделали, чтобы заслужить столь внезапную популярность, лорд Форпатрил?

Айвен робко держал приглашения в руках, чуть улыбаясь, из чего Майлз заключил, что он рассказал протокольному офицеру совсем не все о приключениях вчерашнего вечера.

— Право, не знаю, сэр. — Айвен поймал понимающий взгляд Майлза и слегка покраснел.

Майлз вытянул шею:

— Есть ли у кого-нибудь из этих женщин интересные связи в Небесном Саду, как ты думаешь? Или друзья с такими связями?

— Твоего имени здесь нет, братишка, — безжалостно заметил Айвен, помахивая приглашениям, — текст на всех был каллиграфически выведен от руки чернилами самых разных цветов. В глазах его постепенно появлялось веселье, заменяя собой давешний мрачный ужас.

— Вероятно, последует приказ провести некоторую дополнительную проверку, милорд? — пробормотал протокольный офицер, обращаясь к послу.

— Если не сложно, полковник.

Протокольный офицер ушел вместе со своим капралом. Майлз, в благодарность помахав Форобьеву, пошел вместе с Айвеном, который крепко вцепился в разноцветные бумажки и подозрительно их разглядывал.

— Мое, — заявил Айвен, как только они отошли так, чтобы их нельзя было услышать. — У тебя есть гем-полковник Бенин, который все равно тебе больше по вкусу.

— Здесь, в столице полно гем-женщин, которые служат фрейлинами при хаут-женщинах в Небесном Саду, и все такое, — сказал Майлз. — Я бы… хотел встретиться с той гем-леди, с которой я ушел на прогулку вчера вечером, но она не назвала мне свое имя.

— Сомневаюсь, чтобы у многих из тусовки Иэнаро были небесные связи.

— Я думаю, та дама — исключение. Однако люди, с которыми я действительно хотел бы встретиться, это сатрап-губернаторы. Лицом к лицу.

— У тебя больше шансов на это на одном из официальных мероприятий.

— О да. На это у меня тоже имеются планы.

Глава 8

При повторном посещении Небесный Сад уже не вызывал такой робости, уверил себя Майлз. На этот раз они не терялись в огромном потоке галактических посланников, а составляли лишь небольшую троицу. Майлз, посол Форобьев и Миа Маз были допущены через боковые ворота, почти что в частном порядке, и одинокий слуга сопроводил их к месту назначения.

Их трио отлично смотрелось. Майлз и посол вновь были в черных ультраформальных мундирах своих Домов. На Маз было чисто белое верхнее платье с черной подкладкой, соединяющее в себе два траурных цвета, признавая цетагандийский оттенок, но не преступая при этом границ хаут-привелегий. И не случайно оно к тому же выгодно демонстрировало ее темные волосы и живой цвет лица, впрочем, как и оттеняло двух ее спутников. Ямочки на ее щеках вспыхнули от улыбки предвкушения и удовольствия, адресованной над головой Майлза послу Форобьеву. Между ними двумя, Майлз ощущал себя непослушным ребенком, которого сопровождали родители, крепко держа за ручки. Сегодня Форобьев не оставлял ему шансов на несанкционированные нарушения этикета.

На церемонию декламации элегической поэзии, посвященной покойной Императрице, галактические делегации обычно не приглашались, за исключением очень небольшого числа представителей союзников Цетаганды высокого ранга. Майлз под это определение не попадал, да и рассчитывать на это не мог, и Форобьев был вынужден задействовать все свои связи, чтобы получить для них это приглашение. Айвен от участия увильнул, сославшись на то, что утомился от вчерашних упражнений в бальных танцах и вечеринок с фейерверками, имея в качестве извинения четыре новых приглашения на сегодняшний день и вечер. Это утомление было подозрительно самодовольным. Майлз позволил ему сбежать. Садистское побуждение вынудить Айвена высидеть вместе с ним то, что обещало до бесконечности занять и день и вечер, по размышлению сошло на нет: его кузен мало чем мог посодействовать в том, что по существу было вылазкой по сбору информации. Но Айвен мог бы, чисто теоретически, обзавестись новыми полезными знакомствами среди гемов. В качестве замены ему Форобьев предложил верванку, к ее явному удовольствию, и на пользу Майлзу.

К облегчению Майлза, церемония проводилась не в ротонде со всеми ее тревожными ассоциациями, и где все еще покоилось тело Императрицы. Но ничем столь же бестолковым, как аудитория, куда люди набиваются плотными рядами, хауты тоже не воспользовались. Вместо этого слуга отвел их в… долину. Майлз полагал, что может назвать это так. Это было пространство в форме огромной чаши, расположенное в саду и разлинованное цветами, растениями и сотнями рядов маленьких лож, взиравших на комплекс подмостков и трибун внизу. В соответствии с их рангом, или его отсутствием, слуга разместил барраярцев в последнем и самом верхнем ряду, на три четверти в сторону по окружности с лучшего фронтального вида на сцену. Это Майлза устраивало: так он мог видеть почти всех зрителей без того, чтобы кто-то смог высмотреть его самого. Невысокие скамейки были из безупречного дерева, отполированного вручную до зеркального глянца. Миа Маз, галантно усаженная на свое место Форобьевым, оправила юбку и с горящими глазами огляделась вокруг.

Майлз тоже огляделся, хотя его глаза горели гораздо меньше: вчера он провел уйму времени, таращась на дисплей комм-панели и долбая данные в надежде найти конец от этого клубка. Хауты просачивались на свои места — мужчины в развевающихся снежных одеждах в сопровождении белых пузырей. Долина начинала походить на огромную клумбу ползучих белых роз в буйном цвету. Майлз наконец увидел, для чего предназначались ложи: в них было место для пузырей. Была ли среди них Райан?

— Женщины выступят первыми, или как они это организуют? — спросил Майлз у Маз.

— Сегодня женщины вообще не будут выступать. У них была своя собственная церемония вчера. Они начнут с мужчин низшего ранга и пойдут вверх, от созвездия к созвездию.

А закончат сатрап-губернаторами. Всеми. Майлз набрался терпения сидящей в засаде на дереве пантеры. Люди, на которых он пришел посмотреть, уже сейчас собирались на дне этой чаши. Если бы у Майлза был хвост, его кончик подергивался бы. Но поскольку хвоста у него не было, он утихомирил постукивающий ботинок.

Восемь сатрап-губернаторов в сопровождении своих гем-офицеров высочайшего ранга опустились на расположенные на возвышении забронированные для них места. Майлз сощурился, жалея, что у него нет бинокулярного дальномера; впрочем, он все равно не смог бы пронести его мимо бдительной охраны. С чувством симпатии он подумал о том, чем сейчас занимается гем-полковник Бенин, и так ли сходит с ума негласная цетагандийская служба безопасности, как это бывало с барраярской на любой церемонии, требующей присутствия Императора Грегора? Он мог лишь это вообразить.

Но он-то получил то, за чем пришел: все восемь его подозреваемых со вкусом расставлены на виду. Свою главную четверку он изучал особо пристально.

Губернатор Мю Кита принадлежал к созвездию Дегтиаров, будучи единокровным братом покойной императрицы, он приходился императору родным дядей. Маз тоже внимательно смотрела, как он со скрипом опустил свое постаревшее тело в кресло и отмахнулся от своих сопровождающих резким раздраженным движением. Губернатор Мю Кита занимал свой нынешний пост всего два года, сменив на нем губернатора, отозванного и в последствии тихо отправленного в отставку после полного фиаско вторжения на Верван. Этот человек был очень стар и очень опытен, и был избран явно для того, чтобы успокоить страхи верванцев перед возможным реваншем. Нет, подумал Майлз, на изменника не похож. Впрочем, по утверждению хаута Райан, каждый из этих восьми переступил черту по меньшей мере на один шаг, тайно приняв незаконные генные банки.

Губернатор Ро Кита, ближайшего соседа Барраяра, беспокоил Майлза куда сильнее. Хаут Эсте Ронд был средних лет, энергичен и по-хаутски высок, однако был необычно грузен. Его гем-офицер держался чуть позади от размашистых движений своего губернатора. В общем Ронд производил бычье впечатление. И он был по-бычьи настырен в своих усилиях, — как дипломатических, так и прочих, — по увеличению доступа цетагандийских торговых кораблей к контролируемым Барраяром точкам перехода комаррских червоточин. Ронд принадлежал к одному из более младших хаут-созвездий, ищущих роста. Несомненно, Эсте Ронд был в весьма перспективным кандидатом в расследовании.

Губернатор Кси Кита, соседа Марилака, выступал, гордо задрав нос. Хаут Слайк Джияджа являл собой того, о ком Майлз думал, как о типичном хаут-лорде: высоком, худощавом и чуть женоподобном. Высокомерен, как и подобает младшему единокровному брату императора. И опасен. Достаточно молод, чтобы подозревать его, хотя и старше Эсте Ронда.

Самый молодой подозреваемый — хаут Илсюм Кети, губернатор Сигмы Кита — был здесь почти подростком сорока пяти лет или около того. Телосложением был сильно похож на Слайка Джияджу, которому на самом деле приходился двоюродным братом: их матери были единокровными сестрами, хоть и принадлежали к разным созвездиям. Генеалогические древа хаутов приводили даже в большее замешательство, чем форские. Нужен генетик на полную ставку, чтобы отслеживать всех полубратьев и полусестер.

На поляну вплыли восемь белых пузырей и стали дугой слева от круга сатрап-губернаторов. Гем-офицеры стали таким же полукругом справа. Им, осознал Майлз, придется стоять целый день на протяжении всей церемонии. Да, жизнь гем-генерала имеет свои сложности. Но могла ли в одном из этих пузырей быть…?

— Кто эти леди? — спросил Майлз у Маз, кивнув в сторону этого октета.

— Это консорты сатрап-губернаторов.

— Я… думал, что хауты не женятся.

— Этот титул не подразумевает личных отношений. Они назначаются из центра точно так же, как и сами губернаторы.

— Не губернаторами? Какова их функция? Секретари по протокольным вопросам?

— Вовсе нет. Их выбирает Императрица с тем, чтобы они были ее представительницами во всех вопросах, связанных с деятельностью Звездных Яслей. Все хауты, проживающие на планетах-сатрапиях, посылают через консортов свои генетические контракты в центральный генный банк, расположенный здесь, в Небесном Саду, где и происходит оплодотворение, и привносятся любые генетические изменения. Консорты также следят за возвращением маточных репликаторов с развивающимися плодами их родителям на удаленных планетах. Должно быть, это самые странные грузовые рейсы в Цетагандийской империи — раз в год на каждую планету.

— А сами консорты, в таком случае, раз в год возвращаются на Эту Кита, чтобы лично сопровождать объекты своей ответственности?

— Да.

— А-а… — Майлз откинулся, с застывшей улыбкой на устах. Теперь он понимал, как Императрица Лизбет осуществляла свой замысел, какими живыми каналами она пользовалась для общения с каждым из сатрап-губернаторов. Если хоть одна из этих их консортов не замешана в этот заговор по уши, он съест свои ботинки.

«Шестнадцать. У меня теперь не восемь, а шестнадцать подозреваемых. О, боже».

А ведь он пришел сюда сократить свой список. Зато из этого логично следовало, что у убийцы ба Лура могло не быть необходимости заимствовать или красть пузырь хаут-леди. У него уже мог иметься свой собственный.

— Эти леди-консорты работают со своими сатрап-губернаторами в тесном контакте?

Маз пожала плечами.

— Точно я не знаю. Полагаю, что необязательно. Сфера их ответственности сильно обособлена.

Центр сцены занял мажордом и сделал жест, призывающий к тишине. Все голоса в долине замерли. Все хаут-лорды опустились на колени на ковриках, предусмотрительно постеленных перед их скамьями. Все белые пузыри опустились ниже. Майлзу до сих пор было любопытно, сколько хаут-женщин жульничают, подменяя друг друга на этих церемониях. После предупреждающей тишины, прибыл сам император, в сопровождении гвардейцев в кроваво-красных с белым мундирах и зеброподобной раскраске на лице, наводящей страх, если воспринимать ее серьезно. И Майлз воспринимал, но не за раскраску, а за точное знание о том, насколько нервным, с дрожащим пальцем, каким нажимают на курок, может сделать человека такая жуткая ответственность.

Майлз впервые в жизни видел императора Цетаганды воплоти, поэтому разглядывал этого человека также жадно, как он изучал сатрап-губернаторов. Император хаут Флетчир Джияджа, как и его полукузены, был высок, худощав, с ястребиными чертами лица, и седина еще не затронула его волос, несмотря на то, что ему было семьдесят с небольшим. Как единственный наследник, для цетагандийца он унаследовал престол в фантастически молодом возрасте, когда ему было меньше тридцати, и удерживал с годов шаткой юности до определенно надежной как железо половины жизни. Он сел с великой твердостью и грацией движений, спокойный и уверенный. В кольце склонившихся предателей. Ноздри Майлза раздулись, и он глубоко вдохнул, потрясенный иронией момента. Мажордом подал следующий знак, и все поднялись с колен на свои места, все еще в этой поразительной тишине.

Декламация элегических поэм в честь покойного хаута Лизбет Дегтиар началась с выступлений глав созвездий низшего ранга. Каждое стихотворение должно было соответствовать одной из полудюжины правильных канонических форм, милосердно коротких. Майлз был чрезвычайно впечатлен изяществом, красотой и проникновенностью где-то первых десяти выступлений. Декламация, должно быть, является одним из тех значительных и строгих суровых испытаний, вроде приведения к присяге или церемонии бракосочетания, объем приготовлений к которым дико перевешивает сам момент их воплощения. Особое внимание придавалось движениям, голосу и незаметным вариациям того, что в глазах Майлза казалось одинаковыми белыми одеждами. Но понемногу Майлз начал примечать идейные повторы, клише и к тринадцатому чтецу его глаза стали шарить по сторонам. Больше чем когда-либо Майлз хотел бы видеть рядом Айвена, чтобы пострадал с ним за компанию.

Маз шепотом отпускала редкие комментарии или интерпретации, которые помогали отгонять наползавшую сонливость — Майлз не выспался этой ночью. Все сатрап-губернаторы неплохо изображали сосредоточенных и внимательных слушателей, за исключением древнего губернатора Мю Кита, который скатился до откровенной скуки и, сощурив глаза, сардонически поглядывал на младшее поколение, то есть на всех остальных присутствующих, в разной степени вспотевших. По крайне мере, выступления старших и более опытных, по мере их появления, были лучше по исполнению, если сами стихи не обязательно были лучше предыдущих.

Майлз размышлял о характере лорда Икс, пытаясь сопоставить его с каждым из представленных перед ним лиц. Убийца-изменник обладал некоторым тактическим гением. Поставленный перед неожиданной возможностью обрести власть, он стремительно решился на рискованную попытку, разработал план и нанес удар. Как быстро? Первый из сатрап-губернаторов лично прибыл на Эту Кита всего за десять дней до Майлза с Айвеном, последний — всего четыре дня до них. Иэнаро, как наконец сообщил посольский отдел безопасности, собрал свою скульптуру всего за два дня по чертежам, доставленным ему из неизвестного источника, заставив своих миньонов работать круглые сутки. Ба Лура могли подкупить только после смерти его госпожи, случившейся три неполных недели назад.

Пожилой хаут и не подумает действовать без плана, вызревавшего в течение десятков лет, беспроигрышной надежности. Старая императрица тому свидетельница. Они воспринимали время не так, как Майлз, он был в этом совершенно уверен. Вся цепь событий указывает на… молодого. Или же молодого духом.

Противник Майлза, должно быть, находится в любопытном умонастроении. Он человек действия и мгновенных решений. Но сейчас он вынужден лежать смирно и ничем не привлекать к себе внимания, понимая при этом, что все больше и больше похоже на то, что смерть ба Лура не пройдет как самоубийство, как планировалось. Он вынужден сидеть тихо на своем банке и Великом Ключе до тех пор, пока не пройдут похороны, когда он сможет тихо отправиться назад на свою планетарную базу, потому что поднять восстание отсюда он не может; перед тем, как улететь, он ничего не приготовил дома для этого заранее.

Так отошлет ли он Великий Ключ или же оставит его при себе? Если он уже отослал его в свою сатрапию, Майлз серьезно влип. Вернее, очень серьезно влип. Но пойдет губернатор на риск потерять символы власти по дороги? Разумеется, нет.

Майлза стали доставать бубнившие поэты-любители. Он обнаружил, что его подсознание не работает вместе с остальным мозгом, как полагается, а само по себе отклоняется от темы. В голове сложилось незваное стихотворение собственного сочинения в честь покойной императрицы:

Императрица Лизбет Дегтиар

Лорда-сатрапа втянула в кошмар.

В измену ввязавшись,

Рассудку не внявши,

Судьбы он получит удар.

Он подавил жутко искренний импульс проскакать вниз в центр долины и продекламировать свое поэтическое творение перед всей собравшейся здесь толпой хаутов просто для того, чтобы посмотреть, что потом произойдет.

Миа Маз оглянулась, услышав его сдавленное фырканье.

— С вами все в порядке?

— Да. Простите, — прошептал он. — Просто у меня приступ лимериков.

Ее глаза расширились, и она закусила губу; лишь углубившиеся ямочки на ее щеках предали ее.

— Ш-ш, — произнесла она с чувством.

Церемония продолжалась без помех. Увы, времени у Майлза на сочинение новых виршей тех же художественных достоинств было предостаточно. Он покосился на ряд белых пузырей.

Райан прекрасная тайну хранила,

Форского отпрыска заворожила.

Немного с дефектом,

Он думал, эксперт он,

Но станет едой крокодила.

И как это хаутам удается выдерживать подобное? У них что, мочевые пузыри биологически спроектированы на нечеловеческую вместимость, вместе с прочими изменениями, о которых ходит столько слухов?

К счастью, первый сатрап-губернатор поднялся, чтобы занять свое место на ораторском возвышении до того, как Майлз смог подобрать две рифмы на «Форобьев». Майлз резко очнулся.

Стихи сатрап-губернаторов были превосходны во всем, все были написаны в самых сложных размерах и на самом деле, как сообщила Маз шепотом, принадлежали главным образом перу лучших хаут-поэтесс Небесного Сада. Сие есмь привилегия ранга. Но, как не старался Майлз, он не смог уловить в стихах какого-либо зловещего двойного смысла себе на пользу — его подозреваемый не воспользовался моментом, чтобы публично признаться в своих преступлениях, задеть своих врагов, или предпринять чего-нибудь такое из числа действительно интересных возможностей. Майлза был почти удивлен. То, где лорд Икс оставил тело ба Лура, предполагало у него наличие слабости к замысловатому осуществлению своих планов, когда простота сработала бы куда лучше. Стремился сделать из этого искусство?

Император сидел всю церемонию с невозмутимо серьезным спокойствием. Каждый сатрап-губернатор получил от первейшего скорбящего по усопшей вежливый кивок в благодарность за их изысканные оды. Майлз думал о том, последовал ли Бенин его совету и переговорил ли уже со своим повелителем? Он надеялся, что да.

А затем литературная пытка неожиданно закончилась. Майлз подавил желание поаплодировать: было совершенно ясно, что этого делать Не Надо. На сцену вышел мажордом и сделал очередной таинственный жест, по которому все вновь опустились на колени. Император в сопровождении своей гвардии встал и покинул долину, за ними последовали пузыри консортов, сатрап-губернаторы и их гем-офицеры. Теперь были свободны и все остальные. Для поисков ванной комнаты, как надеялся Майлз.

Возможно, раса хаутов и отбросила от себя традиционное значение и функциональную направленность сексуальности, но они все еще в достаточной степени оставались людьми, чтобы процессы приема пищи были для них частью основных церемониалов жизни. В их собственной манере. Подносы с мясом были выполнены в форме цветов. Овощи притворялись ракообразными, а фрукты — маленькими зверушками. Майлз задумчиво посмотрел на блюдо простого отварного риса на заставленном столе. На каждое зернышко был вручную индивидуально нанесен искусный спиральный узор. Обалдев, он чуть не споткнулся о собственные ботинки. Он совладал с потрясением и постарался сосредоточиться на предстоящем деле.

Неформальные — по стандартам Небесного Сада — закуски и прохладительные напитки подавались в длинном павильоне, по обыкновению открывавшемуся в сад, приятно залитом теплым сиянием полуденного света, который приглашал расслабиться. Хаут-леди в своих пузырях, очевидно, отправились в другое место — там, где они, по-видимому, могли отключить свои пузыри и поесть. Это был самый эксклюзивный из нескольких послепоэтических буфетов, разброшенных по Небесному Саду. Сам Император находился где-то в другом крыле этого грациозного строения. Майлз с трудом понимал, как Форобьеву удалось протащить их сюда, но этот человек заслужил высочайшей похвалы за свою выдающуюся службу. Маз, сияя глазами и держась за локоть Форобьева, явно оказалась в неком раю для социологов.

— Вот и мы, — пробормотал Форобьев, и Майлз поднял голову. В переполненный павильон входил хаут Эсте Ронд со своей свитой. Все прочие хауты, понятия не имевшие, что делать с этими невесть как сюда попавшими иноземцами, с момента своего появления пытались вести себя так, словно барраярцы были невидимками. Эсте Ронд повел себя иначе. Плечистый сатрап-губернатор в белых одеждах, рядом с которым находился его гем-генерал в мундире и полной раскраске, задержался поприветствовать своих барраярских соседей.

За гем-генералом Ронда следовала женщина в белом, неожиданная в этом сугубо мужском окружении. Ее серебристо-белокурые волосы были заплетены в длинную ниспадавшую вдоль спины косу до колен; она стояла молча, опустив глаза. Она была значительно старше Райан, но несомненно была хаут-женщиной. Боже, как им идет зрелость! Должно быть, она была хаут-женой гем-генерала Ронда — любой офицер, получивший столь высокое звание планетарного масштаба, вполне мог завоевать себе такую давным-давно.

Маз подавала Майлзу какой-то необъяснимый, но настойчивый знак, едва качая головой со словами «Нет, нет!», безмолвно замершими у нее на устах. Что она пыталась сказать? Хаут-жена, судя по всему, не вступает в разговор до тех пор, пока к ней не обратятся; Майлз никогда не видел, чтобы чьи-нибудь жесты и мимика выражали такую исключительную холодность и сдержанность, даже Райан он такой не видел.

Губернатор Ронд и Форобьев обменялись тщательно взвешенными любезностями, по которым Майлз сообразил, что именно Ронд был их билетом здесь. Кульминацией дипломатического успеха Форобьева стало представление Майлза:

— Лейтенант питает самый достойный интерес к тонкостям цетагандийской культуры, — отрекомендовал его Форобьев вниманию губернатора.

Хаут Ронд радушно кивнул; похоже, если Форобьев кого-то рекомендовал, ему уделяли внимание даже цетагандийские хаут-лорды.

— Меня послали сюда не только служить, но и учиться, сэр. Этой мой долг, и мне это в радость, — Майлз удостоил хаут-губернатора тщательно рассчитанным поклоном. — И должен сказать, я приобретаю определенно поучительный опыт. — Майлз постарался, чтобы его натянутая улыбка придала этим словам максимум двусмысленности.

Ронд спокойно улыбнулся в ответ. Впрочем, если Эсте Ронд и есть лорд Икс, он обязан хранить спокойствие. Они обменялись еще несколькими ничего не значащими шутливыми замечаниями о дипломатической жизни, после чего Майлз дерзнул:

— Не будете ли вы так добры, хаут Ронд, чтобы представить меня губернатору хауту Илсюму Кети?

Тонкая как бритва улыбка дернулась на губах Ронда, и он посмотрел через комнату на своего коллегу-губернатора и родственника, превосходящего его положением в генетической иерархии.

— Почему нет? Разумеется, лорд Форкосиган. — Если Ронду и суждено застрять с этими чужестранцами, как понял Майлз, он был бы счастлив разделить это бремя с кем-нибудь еще.

Ронд повел Майлза через зал, оставив Форобьева беседовать с ро-китанским гем-генералом, который питал неподдельный профессиональный интерес к своим потенциальным врагам. Форобьев сделал Майлзу предупреждение, полусердито посмотрев на него, лишь слегка нахмурив брови; Майлз раскрыл ладонь у бедра, как бы пообещав в ответ: «Буду паинькой».

Стоило им отойти подальше, где посол не мог их услышать, Майлз прошептал Ронду:

— Кстати, нам известно об Иэнаро.

— Прошу прощения? — переспросил Ронд с естественным не недоумением в голосе, и тут они подошли к маленькой группе хаута Ислюма Кети.

В близи Кети казался даже выше и худощавей, чем с расстояния на декламации стихов. Резкие и холодные черты его лица довольно сильно отражали хаутскую моду: ястребиные носы оставались ведущим стилем с тех, как Флетчира Джияджи унаследовал престол. Немного серебристой седины на висках оттеняли его темные волосы. Однако для человека, который достиг только середины сорока, к тому же хаута… Бог ты мой, ну конечно. Налет инея был совершенно безупречен, но наверняка имел искусственное происхождение, осознал Майлз к своему хорошо скрытому внутреннему изумлению. В мире, где все принадлежит старикам, молодая внешность не дает социальных преимуществ тому, кто в самом деле молод.

Кети также сопровождал гем-генерал, который также держал хаут-жену подле себя. Майлз постарался не давать своим глазам слишком откровенно пялиться. Она была необыкновенно красива даже по хаут-меркам. Волосы густого темно-шоколадного цвета, разделенные в середине, а затем собранные в плотную косу, опускавшуюся вдоль спины прямо наземь. Кожа цвета ванильных сливок. Глаза, чуть расширившиеся, когда она оглядела приближавшегося вместе с Рондом Майлза, поразительного светло-карего цвета, огромные и влажные. Ох, и хороша, конфетка, так бы и съел. И едва ли старше Райан. Майлз был жутко благодарен, что ранее подвергся воздействию Райан, которое теперь здорово помогло ему держаться на ногах, иначе сейчас он подползал бы к ней, стоя на коленях.

У Ислюма Кети определенно не было для чужеземцев ни времени, ни интереса к ним, но по каким-то причинам он все же не пожелал или не осмелился обидеть Ронда; Майлз сумел обменяться с ним короткими формальными приветствиями. Ронд же не упустил возможности сбыть Майлза с рук и сбежать к столу.

Рассерженному Кети не удавалось продемонстрировать свои светские манеры, поэтому Майлз взял инициативу в собственные руки, и отвесил полупоклон гем-генералу Кети. По крайне мере, возраст генерала для его положения был по-цетагандийски обычен, то есть генерал был стар.

— Генерал Чилиан, сэр. Я знаю вас по учебникам истории. Для меня большая честь познакомиться с вами. И вашей дамой. Не думаю, что мне знакомо ее имя. — Он с надеждой улыбнулся ей.

Брови Чилиана, только что поднимавшиеся, опустились обратно и слегка нахмурились:

— Лорд Форкосиган, — коротко приветствовал он Майлза. Но оставил намек без ответа. Бросив на Майлза едва заметный и быстрый неприязненный взгляд, хаут-женщина продолжала стоять так, будто ее здесь и не нет, или, по меньший мере, ей бы этого хотелось. Двое мужчин, казалось, вели себя по отношению к ней так, будто она была незрима.

Итак, если Кети и есть лорд Икс, что должно сейчас твориться у него в голове, когда он понял, что зажат в угол своей намеченной жертвой? Он подсунул барраярцам липовый жезл, заставил ба Лура рассказать об этом Райан и убедить ее выдвинуть обвинения против вора, убил ба и стал ждать результатов. Которые последовали в виде оглушительного затишья. Райан явно ничего не предприняла, и словом никому не обмолвилась. Может, Кети теперь думает, что он, судя по всему, убил ба Лура слишком рано — прежде, чем оно успело исповедаться о своей потере? Для него это должно быть совершенной загадкой. Но ничто, ни одна черточка его хаутского лица не дрогнула. Разумеется, тоже самое было бы, будь губернатор совершенно невиновен.

Майлз учтиво улыбнулся хауту Илсюму Кети:

— Насколько я понимаю, у нас общее хобби, губернатор, — промурлыкал он.

— Вот как? — не воодушевляющее спросил Кети.

— Интерес к Цетагандийским Имперским регалиям. Такой захватывающий набор артефактов, и так влечет за собой мысли об истории и культуре расы хаутов, вам не кажется? И о ее будущем.

Кети невыразительно посмотрел на него:

— Никогда не посчитал бы это развлечением. Неподходящий интерес для чужеземца.

— Долг военного офицера — знать своих врагов.

— А я бы и не знал. Такие задачи выполняют гемы.

— Такие, как ваш друг лорд Иэнаро? Хрупкая опора для вас, губернатор, в чем вам, боюсь, предстоит убедиться.

Кети заломил светлую бровь:

— Кто?

Майлз вздохнул про себя, жалея, что не может залить весь это павильон фастпентой. Эти хауты чертовски хорошо владеют собой; выглядят так, будто они врут даже тогда, когда не врут.

— Я бы хотел знать, хаут Кети, не могли бы вы представить меня губернатору хауту Слайку Джиядже? Поскольку сам я в некотором смысле являюсь императорским родственником, меня не покидает чувство, что наше положение в чем-то сходно.

Искренне удивившись, Кети сморгнул:

— Сомневаюсь, что Слайк так думает… — Судя по его лицу, он взвешивал, что лучше: не раздражать принца Слайка Джияджу, натравливая на него иноземца, или самому получить облегчение, когда он избавится от Майлза. Наконец, личный интерес перевесил. Хаут Кети жестом подозвал гем-генерала Чилиана поближе, и отправил его испросить разрешение для беседы. Вежливо попрощавшись и поблагодарив Кети, Майлз поспешил за гем-генералом в надежде воспользоваться преимуществом любой неуверенности, чтобы добиться своей цели. Принцы Империи не были склоны предоставлять себя для беседы с той же готовностью, как обычные хаут-губернаторы.

— Генерал… Если хаут Слайк не сможет говорить со мной, не передадите ли короткое послание для него? — Майлз старался говорить ровно, несмотря прихрамывающую походку: Чилиан не замедлял шага в качестве одолжения барраярскому гостю. — Всего три слова.

Чилиан пожал плечами:

— Думаю, что смогу.

— Передайте ему… Иэнаро теперь наш. Только это.

Генеральские брови удивленно поднялись на это загадочное послание.

— Хорошо.

Текст послания, разумеется, позже будет передан Имперской Службе безопасности Цетаганды. Майлз не возражал против того, чтобы Имперская Служба безопасности Цетаганды повнимательнее присмотрелась к лорду Иэнаро.

Хаут Слайк Джияджа сидел с небольшой группой людей — как гемов, так и хаутов — на дальней стороне павильона. Необычно, но эта группа также включала белый пузырь, паривший возле принца. Его сопровождала гем-леди, которую Майлз узнал, несмотря на обширные формальные белые одежды, что были на ней сегодня, — это была женщина, которую посылали сходить за ним на вечеринке Иэнаро. Гем-женщина заметила его приближение, коротко оглядела, затем решительно отвернулась. Так кто же был в пузыре? Райан? Консорт Слайка? Кто-то совершенно другой?

Гем-генерал Чилиан склонился, чтобы что-то прошептать на ухо Слайку Джиядже. Тот бросил взгляд на Майлза, нахмурился и покачал головой. Чилиан пожал плечами, и вновь склонился, чтобы что-то прошептать. Майлз, наблюдая за движением его губ, разобрал как произносится его послание или что-то очень на него похожее — слово «Иэнаро» хорошо выделялось. На лице Слайка не отразилось ровным счетом ничего. Он махнул рукой, отсылая гем-генерала прочь.

Генерал Чилиан вернулся к Майлзу:

— Хаут Слайк крайне занят и в этот раз не может с вами говорить, — мягко сообщил он.

— Все равно, благодарю вас, — ответил Майлз, столь же мягко.

Генерал кивком выразил согласие и направился назад, к своему господину.

Майлз огляделся по сторонам, раздумывая, какие рычаги можно задействовать, чтобы подобраться к его следующему подозреваемому. Губернатор Мю Кита отсутствовал: скорее всего, он прямиком из сада-амфитеатра отбыл подремать.

К Майлзу приблизилась Миа Маз, с улыбкой и любопытством в глазах.

— Интересно пообщались, лорд Форкосиган?

— Не очень, — уныло признался он. — А вы?

— Я бы и не посмела. Больше слушаю.

— Так узнаешь больше.

— Да, послушать — это незримая удача в общении. Чувствую себя вполне довольной.

— Что же вы узнали?

— На этом приеме основная тема разговоров у хаутов — поэзия друг друга, которую они распределяют строго по ранжиру. По некому стечению обстоятельств, все сходятся на том, что чем выше положение декламатора, тем лучше выступление.

— Сам я не заметил, в чем разница.

— Да, но мы не хауты.

— На что вы намекали мне, двигая бровями тогда? — спросил Майлз.

— Я пыталась вас предостеречь о редком аспекте цетагандийского этикета. О том, как следует себя вести, когда вы встретились с хаут-женщиной без ее пузыря.

— Это… Был первый раз, когда я видел одну из них, — стратегически солгал он. — Я все сделал правильно?

— Хм, не слишком. Видите ли, хаут-женщины теряют привилегию на право обладания силовым экраном, когда выходят замуж за пределы генома, то есть за гем-лорда. Они становятся гем-женщинами, в каком-то смысле. Но потеря экрана считается серьезной потерей лица. Поэтому вежливым будет вести себя так, будто пузырь до сих пор присутствует. Вы никогда не должны напрямую обращаться к хаут-жене, даже если она стоит прямо перед вами. Направляйте все вопросы к ней через ее гем-мужа, и ждите, пока он передаст вам ее ответы.

— Я… им ничего не говорил.

— О, это хорошо. Боюсь, вы также никогда не должны смотреть прямо на них.

— Я подумал, что мужчины вели себя грубо, исключая женщину из разговора.

— Совершенно не так. По-цетагандийски они были истинно вежливы.

— О. По тому, как они держаться, женщины могут считать себя словно все еще находящимися в пузырях. Виртуальных пузырях.

— Да, смысл в этом.

— И такие же правила распространяются на… хаут-женщин, которые все еще обладают привилегией на свои пузыри?

— Понятия не имею. Не могу представить себе хаут-женщину, беседующую с чужеземцем лицом к лицу.

Майлз стал ощущать некое серое призрачное присутствие у своего локтя, и постарался не подпрыгнуть от неожиданности. Это было маленькое слуга-ба хаута Райан Дегтиар. Ба тихо прошло в комнату, не замечаемое ее обитателями. Сердце у Майлза заколотилось, он что-то пробормотал в ответ, вежливо кивнув слуге.

— Лорд Форкосиган, моя госпожа желает говорить с вами, — произнесло ба.

Глаза Маз широко распахнулись.

— Благодарю вас, я буду рад, — ответил Майлз.

— А-а… — он огляделся в поисках посла Форобьева, которого все еще, разве что не за пуговицу, удерживал ро-китанский гем-генерал. Отлично. На разрешения, которых не спрашивают, не получают отказов, — Маз, не будете ли вы так добры, чтобы передать послу, что я вышел побеседовать с леди. М-м… Это может занять некоторое время. Поезжайте без меня. При необходимости, мы встретимся вместе уже в посольстве.

— Я не думаю, что… — С сомнением начала было Маз, но Майлз уже поворачивался прочь. Через плечо он выстрелил в нее улыбкой и, следуя за ба к выходу из павильона, весело помахал рукой.

Глава 9

Маленькое ба, с выражением лица как всегда исключавшим любые комментарии по поводу дел своей хозяйки, долго вело Майлза по извилистым дорожкам, вокруг прудов и вдоль маленьких изысканных искусственных ручейков. Майлз почти остановился, чтобы поглазеть на изумрудно-зеленую лужайку, населенную стайкой гордо ступавших рубиново-красных павлинов размерами с певчих птиц. Чуть дальше пятно солнечного света на карнизе занимало что-то напоминающее шарообразного кота… Или просто клубок кошачьего меха, мягкого, белого… Нет, все же там было животное: пара бирюзово-голубых глаз раз моргнула на него из этого пуха и совершенно лениво закрылась вновь.

Майлз не пытался общаться или задавать вопросы. Возможно, в его прошлую поездку в Небесный Сад лично за ним Цетагандийская Служба Безопасности и не следила, когда он был смешан с толпой из тысячи прочих галактических посланников, но сегодня, разумеется, случай был совсем иной. Он молил, чтобы Райан тоже это понимала. Лизбет понимала бы. Он мог лишь надеяться, что Райан унаследовала зоны безопасности и соответствующие методы Лизбет, вместе с Великим Ключом и ее генетической миссией.

Белый пузырь ожидал на укромной дорожке. Ба поклонилось ему и удалилось.

Майлз прочистил горло.

— Добрый вечер, миледи. Вы хотели меня видеть? Чем я могу служить вам? — Он выдержал свое приветствие настолько нейтрально, насколько это было возможно. Как знать, внутри этой чертовски невыразительной сферы мог находиться акустический фильтр тембра голоса и гем-полковник Бенин.

Голос Райан или его отличная имитация прошептал:

— Лорд Форкосиган, вы выражали интерес к вопросам генетики. Я подумала, вам была бы не безынтересна короткая экскурсия.

Отлично. Их отслеживают, и она это знает. Майлз подавил ту маленькую часть себя, которая безо всяких на то оснований надеялась, что прикрытием для их встречи будут дела амурные, и ответил:

— Непременно, миледи. Меня интересуют любые медицинские методики. У меня есть ощущение, что исправления повреждений моего собственного тела были чрезвычайно неполными. И я каждый раз надеюсь на появление новых возможностей, когда мне представляется шанс посетить более развитые галактические сообщества.

Он зашагал рядом с ее парящей сферой, пытаясь, но не преуспевая в этом, отслеживать все изгибы и повороты их маршрута сквозь арки и другие строения. Раз или два ему удалось сделать восхищенный комментарий по поводу пейзажей, которые они проходили, так, чтобы их молчание не казалось бы слишком явным. По его оценкам, они прошли от императорской ресторации около километра, хотя и не по прямой, конечно, когда они подошли к длинному низкому зданию белого цвета. Несмотря на обычный для здешних мест чарующий ландшафт, по всему зданию, вплоть до деталей оконных запоров и дверных замков, было написано: «Биоконтроль». Замок воздушного шлюза затребовал у Райан комбинацию сложных кодов, но, как только замок ее идентифицировал, под ее эгидой он пропустил и Майлза, не возразив ни звуком.

Она провела его по коридорам, на удивление не спутанным в лабиринт, в просторный офис. Такого утилитарного и наименее декорированного помещения Майлз в Небесном Саду еще не видел. Одна стена была сплошь стеклянной и открывалась в длинную комнату, которая имела гораздо больше общего со стандартными галактическими биолабораториями, чем с окружающим ее снаружи садом. Форма следует функции, и это место ощетинилось функциональностью, целью, а не апатичной беззаботностью павильонов. В настоящий момент здесь было пустынно, все было отключено, за исключением одинокого слуги-ба, перемещавшегося между столами и выполнявшего некую педантичную задачу по наведению чистоты и порядка. Ну разумеется. Генетические контракты хаутов не могли утверждаться и, вероятно, осуществляться во время траура по Небесной Госпоже, мнимой хозяйке этих владений. Узор кричащей птицы украшал поверхность комм-консоли, и выступал над замками нескольких шкафов. Он стоял в сердце Звездных Яслей.

Силовой пузырь опустился у одной из стен, и бесшумно исчез. Хаут Райан Дегтиар поднялась со своего гравикресла.

Ее эбеновые волосы сегодня были сплетены в толстые петли, не опускавшиеся ниже ее талии. Ее совершенно белые верхние одежды спускались лишь до половины икр, две простых накидки удобно лежали поверх белого трико, закрывавшего ее от шеи до обутых в белые туфли ступней. Более женственно, менее божественно, и все же… Майлз надеялся, что регулярное лицезрение ее красоты сможет вызвать у него появление иммунитета к сильнейшему эффекту разжижения мозгов, который она на него производила. Очевидно, ему бы потребовалось лицезреть ее чаще. Гораздо чаще. Гораздо, гораздо… «Хватит. Не будь большим идиотом, чем тебе приходится».

— Здесь мы можем говорить, — сказала она, подплыв к простому креслу возле комм-пульта и пересев в него. Ее самые обычные движения казались частью танца. Она кивнула в сторону такого же кресла напротив, и Майлз плюхнулся в него с натянутой улыбкой, остро осознавая, что его ботинки едва касаются пола. Райан казалась настолько раскованной, насколько замкнутыми были жены гем-генералов. Уж не сами ли Звездные Ясли были для нее в некотором роде психологическим силовым пузырем? Или она просто считает его настолько недочеловеком, что он совершенно не может представлять собой угрозу, как неспособен осудить ее какой-нибудь любимый домашний зверек?

— Я… уверен, что вы правы, — произнес Майлз, — но не аукнется ли вам от вашей СБ за то, что вы привели меня сюда?

Она пожала плечами.

— Если пожелают, они могут попросить Императора объявить мне выговор.

— Они не могут, э-э, объявить выговор непосредственно?

— Нет.

Это утверждение было спокойным, констатирующим факт. Майлз надеялся, что она на этот счет не была излишне оптимистична. И все же… по ее приподнятому подбородку, ее осанке, становилось ясно, что хаут Райан Дегтиар, Прислужница Звездных Яслей, твердо верила, что в этих стенах она была императрицей. На восемь следующих дней, как бы то ни было.

— Уверен, это важно. И коротко. Иначе случится так, что на выходе я обнаружу поджидающего меня для беседы гем-полковника Бенина.

— Это важно. — Ее голубые глаза, казалось, сверкнули. — Теперь я знаю, кто из сатрап-губернаторов предатель!

— Отлично! Быстро сработано. Э-э… Как?

— Ключ был, как вы и сказали, муляжом. Фальшивым и пустым. Как вам и было известно. — Проблеск подозрения до сих пор появлялся в ее глазах, когда они натыкались на него.

— Только благодаря здравому смыслу, миледи. У вас есть доказательства?

— В некотором роде. — Она резко подалась вперед. — Вчера принц Слайк Джияджа попросил своего консорта привести его в Звездные Ясли. Якобы на экскурсию. Он настоял, чтобы я предъявила ему регалии Императрицы для осмотра. Его лицо ни о чем не говорило, но он очень долго разглядывал коллекцию, перед тем как отвернутся, словно он был удовлетворен. Он поздравил меня с тем, что я верно выполняю свою работу, и немедленно после этого ушел.

Слайк Джияджа безусловно входил у Майлза в короткий список подозреваемых. Две информационных точки не совсем составляли триангуляцию, но несомненно это лучше, чем ничего.

— Он не просил продемонстрировать Ключ в действии, чтобы удостовериться в его работоспособности?

— Нет.

— Значит, он знал. — «Возможно, возможно…» — Готов поспорить, когда он увидел преспокойно лежащий здесь ключ, вы предоставили ему пищу для размышлений. Интересно, куда он метнется дальше? Понял ли он, что вам известно о том, что ключ поддельный, или он думает, что вас надули?

— Не могу сказать.

Выходит, не только он не мог этого сказать. Даже хаут не мог читать мысли другого хаута, подумал Майлз с угрюмым облегчением.

— Он должен понимать, что у него только восемь дней, а потом правда всплывет, как только ваша преемница попытается использовать Великий Ключ. Или если не правда, то разумеется обвинения в адрес Барраяра. Но в этом ли его план?

— Я не знаю, в чем его план.

— Так или иначе он хочет вовлечь сюда Барраяр, в этом я уверен. Возможно, даже спровоцировать между нашими государствами вооруженное столкновение.

— Это… — Райан повернула одну руку, словно обхватывая ею украденный Великий Ключ, — было бы вопиющим оскорблением… Но никак не поводом для войны.

— М-м. Это может быть лишь действием первым. Эта пакость разозлит вас на нас, значит, по логике вещей, действием вторым должно быть что-то, что разозлит нас на вас. — Какая неприятная и новая мысль. Совершенно ясно, что лорд Икс — Слайк Джияджа? — еще не закончил. — Даже если бы я передал ключ назад в первый же час — а я не думаю, что это входило в его сценарий, — мы все равно не смогли бы доказать, что мы не подменили его. Хотел бы я, чтобы мы тогда не набросились на ба Лура. Все бы отдал, чтобы узнать какой историей оно собиралось нас попотчевать.

— Я бы тоже хотела, чтобы вы на него не бросались, — скорее язвительно заметила Райан, откинувшись на спинку кресла и подергивая край накидки, — первое бесцельное движение, когда-либо замеченное за ней Майлзом.

Губы Майлза скривились в мимолетном замешательстве.

— Кстати, важная деталь — консорты. Консорты сатрап-губернаторов. Вы никогда мне о них не говорили. Они тоже участвуют в этом, верно? Так почему бы им не вести двойную игру?

Признавая упрек, она неохотно кивнула.

— Но я ни одну из них не подозреваю в том, что она вовлечена в эту измену. Это было бы… немыслимым.

— Наверняка ваша Небесная Госпожа использовала их… Почему немыслимым? Я хотел сказать, что в этом случае женщина получает шанс мгновенно стать императрицей, вместе со своим губернатором. Или, может быть, даже независимо от своего губернатора.

Хаут Райан Дегтиар покачала головой:

— Нет. Консорты не принадлежат им. Они принадлежат нам.

Майлз слегка ошалело моргнул.

— Им. Мужчинам. Нам. Женщинам. Верно?

— Хаут-женщины — хранительницы… — Она осеклась, очевидно не питая надежд объяснить это иноземному варвару. — Это не может быть консорт Слайка Джияджи.

— Простите. Я не понимаю.

— Это… вопрос хаут-генома. Слайк Джияджа пытается забрать то, на что не имеет права. И я не говорю о том, что он пытается узурпировать права императора. Это свойственно ему. Я говорю о том, что он пытается узурпировать права императрицы. Это ниже всякой подлости… Хаут-геном — наш и только наш. В этом он предает не империю, что не значит ничего, но хаутов, что значит все.

— Но консорты, по-видимому, одобряют децентрализацию хаут-генома.

— Конечно. Все они ставленницы моей Небесной Госпожи.

— А они… Хм. А они тоже подвергаются ротации каждые пять лет вместе со своими губернаторами? Или независимо от них?

— Они назначаются пожизненно и снимаются только прямым приказом Небесной Госпожи.

Похоже, консорты — могущественные союзницы в самом сердце вражеского лагеря, если бы только Райан могла задействовать их от своего имени. Но увы, она не посмеет этого сделать, если одна из них является изменницей. Майлз мысленно грязно выругался.

— Империя, — заметил он, — это опора для расы хаутов. Едва ли это ничего не значит, даже с генетической точки зрения. Соотношение, э-э, добычи к хищнику весьма высоко.

Его не слишком смешная зоологическая шутка не вызвала у нее улыбки. Значит, развлекать ее декламацией своих лимериков ему, вероятно, и подавно не следует. Он попробовал еще раз:

— Наверняка Императрица Лизбет не подразумевала, что опора под хаутами тут же рассыплется на куски?

— Нет. Не так быстро. Возможно, даже не в этом поколении, — призналась Райан.

Ага. В этом уже больше смысла, временной расчет гораздо в большей степени в духе старой хаут-леди.

— Но теперь ее замысел украден совсем для других намерений. Кем-то с сиюминутной и корыстной целью, кого она не могла предвидеть. — Он облизнул пересохшие губы, и продолжил. — Я думаю планы вашей Небесной Госпожи затрещали по швам в своем слабом месте. Император выступает гарантом контроля хаут-женщин за геномом хаутов, в ответ вы платите ему своей законопослушностью. Взаимная поддержка одновременно в ваших и в его интересах. У сатрап-губернаторов подобных мотивов нет. Вы не можете отдавать власть и одновременно пытаться сохранить ее.

Она недовольно сжала свои точеные губы, но возразить не смогла.

Майлз глубоко вдохнул:

— Не в барраярских интересах, чтобы Слайк Джияджа преуспел в своем захвате власти. Поэтому в этом я могу служить вам, миледи. Однако и дестабилизация Цетагандийской империи тем образом, каким планировала ваша императрица, также не в барраярских интересах. Мне кажется, я знаю, как сорвать планы Слайка. Но взамен вы должны отказаться от попыток воплотить в жизнь замысел вашей госпожи посмертно. — На ее изумленный взгляд он нехотя добавил, — По крайней мере сейчас.

— Как… как вы помешаете принцу Слайку? — медленно спросила она.

— Проникну на его корабль. Добуду настоящий Великий Ключ. Снова подменю его муляжом, если это возможно. Если нам повезет, возможно, он даже не заметит подмены до тех пор, пока не доберется домой, но тогда что он сможет с этим сделать? Вы передадите настоящий Великий Ключ своей преемнице, и все пройдет также гладко, как будто ничего и не случилось. Никто из участников событий не сможет выдвинуть обвинений против другого, не разоблачив самого себя. — «Или саму себя» — Мне кажется, что это в итоге лучший результат, достижение которого в человеческих силах. Любой другой сценарий ведет к катастрофе того или иного рода. Если мы ничего не предпримем, через восемь дней заговор всплывет, а Барраяр будет обвинен. Если же я попытаюсь и меня постигнет неудача… по крайне мере, я никак не смогу сделать все еще хуже. — «Уверен?»

— Как вы сможете попасть на борт корабля Слайка?

— Есть пара идей. Консорты губернаторов — и их гем-леди, и их слуги — они свободно могут летать на орбиту и обратно?

Ее фарфоровая рука прикоснулась к ее горлу.

— Да, более или менее.

— Значит, вы найдете леди с законным допуском, предпочтительно относительно не привлекающую внимания, чтобы она взяла меня с собой. Не под моей собственной личиной, разумеется, мне придется как-то замаскироваться. Попав на борт, я смогу забрать оттуда ключ. Таким образом, возникает проблема доверия. Кому вы можете доверять? Я не предполагаю, что вы сами смогли бы?…

— Я не покидала столицу уже… несколько лет.

— Тогда вы не подходите по определение «не привлекающая внимания». Кроме того, Слайк Джияджа должно быть глаз с вас не спускает. Как насчет той гем-леди, которую вы посылали за мной на вечер у Иэнаро?

Вид у Райан был решительно несчастный.

— Кто-то из свиты консортов подошел бы лучше, — неохотно сказала она.

— Альтернативой, — хладнокровно заметил он, — будет позволить сделать всю работу цетагандийской службе безопасности. Прижав Слайка к ногтю, она автоматически очистит Барраяр от подозрений, и моя проблема будет решена.

Ну… не совсем. Слайк Джияджа — если он и есть лорд Икс — был человеком, который как-то вторгся в управление движением транспорта у орбитальной станции, и который точно знал, что мертвая зона безопасности скроет тело ба Лура. У Слайка Джияджи больший доступ к системам безопасности, чем, черт возьми, ему положено. Можно ли после этого быть уверенным, что цетагандийская служба безопасности сумеет осуществить действительно внезапный рейд на корабль имперского принца?

— Как вы будете маскироваться? — спросила она.

Он попытался убедить себя в том, что голос ее прозвучал просто тише, без насмешки.

— Вероятно, под слугу-ба. Некоторые из них с меня ростом. И вы, хауты, обходитесь с этими людьми так, словно они невидимы. И к тому же слепы и глухи.

— Ни один человек не станет выдавать себя за ба!

— Значит, тем лучше. — С иронией ухмыльнулся он в ответ на ее реакцию.

Ее комм-консоль прозвенела. Она посмотрела на нее с коротким, досадным удивлением, затем прикоснулась к кодовой клавиатуре. Над вид-пластиной возникло лицо подтянутого мужчины средних лет. На нем была повседневная форма офицера Цетагандийской службы безопасности, но Майлз не смог вспомнить, видел ли он его когда-нибудь. Серые глаза сверкали на лице со свеженанесенной зеброподобной раскраской как два гранитных осколка. Майлз содрогнулся и быстро осмотрелся по сторонам — по крайне мере, он был вне зоны охвата видоискателя.

— Хаут Райан, — почтительно поклонился мужчина.

— Гем-полковник Миллисор, — признала Райан. — Я приказала заблокировать мою комм-консоль для входящих вызовов. Сейчас не подходящее время для беседы. — Она старалась, чтобы ее глаза не метались в сторону Майлза.

— Я использовал чрезвычайный допуск. Некоторое время я пытался связаться с вами. Приношу вам свои извинения, Хаут, за вторжение, когда вы скорбите по Небесной Госпоже, но уверен, она была бы первой, кто пожелал бы этого. Нам удалось проследить пропавшего Л-Икс-10-Терран-Си до Сообщества Джексона. Мне необходима санкция Звездных Яслей на преследование за пределами Империи со всей необходимой тщательностью. Насколько я понимаю, возврат Л-Икс-10-Терран-Си относился к наивысшим приоритетам в программах нашей покойной Госпожи. После полевых испытаний она считала, что это станет дополнением к хаут-геному.

— Это было правдой, гем-полковник, но… Ладно. Да, он все еще должен быть возвращен. Один момент.

Райан поднялась, подошла к одному из шкафов и открыла его с помощью кодирующего кольца на цепочке, которую она сняла со своей шеи. Она тщательно что-то искала там, и извлекла чистый брусок около пятнадцати сантиметров в длину с алым силуэтом птицы, высеченным на торце, вернулась к столу, и положила его на сканер комм-консоли. Она набрала какие-то коды, и брусок на мгновение вспыхнул изнутри светом.

— Отлично, гем-полковник. Я целиком и полностью передаю это в ваши руки. Вы знаете, что думала об этом наша покойная Госпожа. Теперь вы обладаете всеми полномочиями и можете использовать все необходимые вам ресурсы из специального фонда Звездных Яслей.

— Я благодарю вас, Хаут. Я буду докладывать вам о нашем прогрессе. — Гем-полковник поклонился и отключил связь.

— О чем это все? — радостно спросил Майлз, стараясь выглядеть не слишком хищно. Райан нахмурилась на него.

— Некоторые прежние внутренние дела генома хаутов. К вам или Барраяру это не имеет никакого отношения, равно как и к настоящему кризису, уверяю вас. Видите ли, ведь жизнь продолжается.

— Разумеется, — вежливо улыбнулся Майлз, словно ответ его полностью удовлетворил. В уме же он сохранил разговор до последнего слова. Из этого может получиться весьма лакомый кусочек, чтобы потом развлечь Саймона Иллиана. У него было дурное предчувствие, что, когда он вернется домой, ему потребуются более серьезные вещи, чтобы отвлечь Иллиана от собственных деяний.

Райан аккуратно отнесла Великую Печать Звездных Яслей на место в шкаф, заперла его, и вернулась в свое кресло.

— Так вы сможете сделать это? — добивался Майлз — Найти для меня леди, которой вы доверяете меня встретить, форму слуги-ба, подлинное удостоверение личности, поддельный жезл и какой-нибудь способ, по которому я смогу опознать настоящий? И послать ее на корабль принца Слайка под каким-нибудь подходящим предлогом со мной в составе ее свиты? И когда?

— Я… точно не знаю, когда.

— Мы должны заранее договориться о встрече, сейчас. Если мне придется уходить на прогулки из-под надзора моего посольства на несколько часов, вы не сможете просто так, случайно, вызывать меня. Мне ведь тоже нужно прикрыть свою собственную зад… состряпать какую-то легенду для моей собственной СБ. У вас есть копия расписания моих официальных мероприятий? Должна быть, иначе мы не смогли бы связаться раньше. Мне кажется, в следующий раз нам надо встретится за пределами Небесного Сада, для начала. Завтра днем я должен быть на чем-то под названием «Выставка Биоэстетики». Надеюсь, я смогу выдумать извинение, чтобы отлучиться оттуда, возможно, с помощью Айвена.

— Так скоро…

— На мой взгляд, недостаточно скоро. Осталось не слишком много времени. И нам придется допускать возможность, что первая попытка может сорваться по той или иной причине. Вы… понимаете, что ваше обвинение принца Слайка чисто предположительно, а не окончательно.

— Но это все, что у меня сейчас есть.

— Я понимаю. Но нам понадобятся все преимущества, какие сможем раздобыть. На случай, если придется вернуться для второй попытки.

— Да… вы правы… — Она вздохнула, тревожно хмурясь. — Хорошо, лорд Форкосиган. Я помогу вам предпринять эту попытку.

— У вас есть какие-нибудь догадки, где на своем корабле принц Слайк, возможно, более склонен хранить Великий Ключ? В конце концов, это маленький предмет, а корабль велик. Моим первым предположением были бы его личные апартаменты. Оказавшись на борту, существует ли какой-нибудь способ определить местоположение Великого Ключа? Я не предполагаю, что нам настолько повезет, чтобы в нем был встроенный громкоговоритель?

— Нет, не так. Хотя его внутренняя энергосистема имеет древний и очень редкий дизайн. При наличии соответствующего сенсора на коротких расстояниях его возможно обнаружить. Я прослежу за тем, чтобы моя леди принесла вам такой, а также все прочее, что я смогу придумать.

— Поможет любая мелочь. — Есть. Наконец-то они тронулись с места. Майлз подавил внезапный импульс умолять ее плюнуть на все и бежать прочь с ним на Барраяр. Смог бы он контрабандой вывести ее за пределы Цетагандийской империи? Безусловно, это было бы не большим чудом, чем то, что ему теперь предстоит совершить. Да, но каковы были бы последствия для его карьеры, не говоря уж о карьере его отца, если он поселит в Особняке Форкосиганов беглянку из цетагандийских хаут-женщин и близкую родственницу императора Флетчира Джияджи? И сколько неприятностей ему это принесет? На секунду он вспомнил историю Троянской войны.

И все же, было бы лестно, если бы она действительно пыталась подкупить его, по крайне мере если бы она старалась в этом чуть усерднее. Она и пальцем не шевельнула, чтобы соблазнить его, и бровью не повела в ложном обещании. Его натренированному в имперской службе безопасности и извилистому от природы уму она казалась до наивности честной. Когда кто-нибудь по уши и безнадежно влюбляется в кого-то, этому кому-то по меньшей мере хватает вежливости это заметить…

«Безнадежно — это ключевое слово, мальчик. Не забывай об этом».

Их — его и Райан — не объединяли ни любовь, ни надежда на нее, ни общая цель. Зато у них общий враг. Это должно сработать.

Она поднялась с места в знак того, что разговор окончен; Майлз тоже выбрался со словами:

— А гем-полковник Бенин еще не беседовал с вами? Знаете, ему поручено расследование обстоятельств смерти ба Лура.

— Я так и поняла. Он дважды просил у меня аудиенции. Я еще не удовлетворила его просьбу. Он производит впечатление… настойчивого человека.

— Слава Богу. Тогда у нас еще есть шанс подогнать наши легенды. — Майлз кратко подвел итог своей беседы с Бенином, особо отметив свою фиктивную версию первого разговора с Райан. — Нам также надо придумать непротиворечивое содержание и для этого визита. Я полагаю, он еще вернется. Боюсь, это я вдохновил его. Я не предполагал, что принц Слайк так быстро вам себя выдаст.

Райан кивнула, подошла к стеклянной стене-окну и, указывая на разнообразные объекты лаборатории, дала Майлзу краткое описание экскурсии, которую она устроила принцу Слайку вчера.

— Это сойдет?

— Спасибо, замечательно. Вы можете сказать ему, что я задавал уйму вопросов медицинского характера насчет… исправления различных физических отклонений и что вы не особенно смогли мне помочь, поскольку я обратился не по адресу. — Он не удержался, чтобы не добавить, — Видите ли, с моей ДНК все в порядке. Все мои повреждения тератогенны. Вне вашей компетенции и так далее.

Лицо ее, всегда похожее на маску в своей красоте, казалось, ушло в тень еще большей невыразительности. Смутившись, он добавил:

— Вы, цетагандийцы, тратите чрезмерно много времени на внешность. Уверен, вы и раньше встречались с обманчивой внешностью. — «Остановись, сейчас же заткнись».

Она раскрыла ладонь — признавая, но ни соглашаясь, ни возражая — и вернулась в свой пузырь. Измученный, не доверяя больше своему языку, Майлз молча поплелся рядом назад к главному входу.

Они вышли на улицу в атмосферу прохладных и сверкающих искусственных сумерек. Несколько бледных звезд показались над ними на будто безграничном склоне темно-синей полусферы. Напротив дорожки ведущей ко входу в Звездные Ясли на скамейке рядышком сидели Миа Маз, посол Форобьев и гем-полковник Бенин, очевидно, мило беседуя. На появление Майлза все они подняли глаза, и улыбки Форобьева и Бенина, кажется, постепенно становились, мягко говоря, менее дружелюбными. Майлз чуть не повернул прочь — спасаться бегством назад в здание.

Очевидно, Райан испытала в чем-то сходные эмоции, поскольку голос из ее пузыря прошептал:

— Ах, ваши друзья ждут вас, лорд Форкосиган. Надеюсь, экскурсия была для вас познавательной, даже если и не оправдала ваших ожиданий. Что ж, приятного вам вечера! — И она быстро проскользнула назад в убежище Звездных Яслей.

«О, все это — познавательный опыт, миледи».

Майлз приладил на лицо дружелюбную улыбку, и заковылял вперед по дорожке к скамейке, где ожидавшие его стражи поднимались его поприветствовать. Ямочки Миа Маз как обычно излучали радость. Это игра воображения или у дипломатической приветливости Форобьева действительно появились острые края? Сквозь завитки раскраски труднее всего было прочитать выражение лица Бенина.

— Привет, — радостно произнес Майлз. — Вы, э-э, подождали, сэр. Благодарю, хотя я не думаю что вам стоило себя утруждать.

Брови Форобьева поднялись в легком, ироническом сомнении.

— Вам оказали необычайную честь, лорд Форкосиган, — заявил Бенин, кивнув головой в сторону Звездных Яслей.

— Да, хаут Райан очень любезная леди. Надеюсь, я не слишком утомил ее своими расспросами.

— И получили ответы на все? — поинтересовался Бенин. — Вас действительно выделяют.

Никто не смог бы ошибиться, что в этом замечании прозвучала горечь, хотя никто, конечно, не мешал оставить ее без внимания.

— О, и да и нет. Это такое пленительное место, но, боюсь, его технологии не в силах удовлетворить мои потребности в лечении. Наверное, мне ничего не остается, как еще раз подумать о продолжении хирургических операций. Мне не нравятся операции, они на удивление болезненны. — Он опечаленно моргнул.

Маз выглядела полной сочувствия; Форобьев выглядел просто немного угрюмо.

«Он начинает подозревать, что здесь происходит нечто странное. Черт».

На деле оба — Форобьев и Бенин — выглядели так, словно только присутствие друг друга удерживало их от того, чтобы прижать Майлза к ближайшей стенке и выкручивать ему руки до тех пор, пока из него не выделится хоть какая-нибудь правда.

— Если вы закончили, тогда я буду сопровождать вас до ворот, — заявил Бенин.

— Да. Нас ждет посольская машина, лорд Форкосиган, — многозначительно добавил Форобьев.

Они послушно последовали за Бенином по дорожке, которую он указал. — Все же, настоящей честью для нас сегодня было получить возможность услышать все эти стихи, — пробормотал Майлз. — А как ваши дела, гем-полковник? Имеется ли какой-либо прогресс в вашем расследовании?

Бенин скривил губы.

— Само собой оно не упрощается, — буркнул он.

«Держу пари, что нет».

К сожалению, а возможно и к счастью, сейчас было ни время и ни место, чтобы два профессионала из СБ почувствовали себя раскованно и могли откровенно поговорить.

— О, боже! — произнесла Маз, и все остановились чтобы посмотреть на представление, которое развернул перед ними изгиб тропинки. Это была небольшая искусственная лощина, окруженная леском. В сумерках среди деревьев и вдоль ручейка были разброшены сотни крошечных светящихся древесных лягушек, разнообразно окрашенных, словно фантики конфет, и все они пели. Они пели в хоре, с безупречной чистотой. Один аккорд поднимался и сходил на нет, чтобы сменится другим. Свечение этих созданий усиливалось и ослабевало в унисон пению так, что развитие каждой чистой ноты можно было проследить не только на слух, но и глазами. Акустика лощины разносила по округе почти что музыку с высокой синергетикой звучания. Казалось, мозг Майлза стал замертво на целых три минуты, любуясь абсурдной красотой всего этого, пока несколько покашливаний Форобьева не разбили заклятья, и их группа двинулась вновь.

За пределами купола, ночь в центре столицы была теплой, влажной и яркой от огней, гудевшей от обилия действующего на подсознание шума ее жизни. Ночь и город, раскинувшиеся до горизонта и дальше.

— Я впечатлен роскошью хаутов, но теперь я осознаю масштабы экономической базы, на которую она опирается, — заметил Майлз Бенину.

— Конечно, — ответил Бенин с легкой ухмылкой. — Я полагаю, средний размер налогов на душу населения на Цетаганде вдвое меньше, чем на Барраяре. Как я слышал, у нас говорят, что император возделывает экономическое процветание своих подданных словно сад.

Бенин не обладал иммунитетом к цетагандийскому стремлению во всем добиться над другими превосходства. Дома налоги всегда были темой жестоких гражданских споров.

— Боюсь, так, — ответил Майлз. — Нам приходится равняться на ваши вооруженные силы, располагая меньше чем четвертью ресурсов по сравнению с вами. — Он прикусил язык, чтоб не добавить: «К счастью, это не трудно» — или что-нибудь еще столь же лживое.

Хотя, Бенин был прав, размышлял Майлз, когда посольский аэрокар поднялся над столицей. Любой затрепетал бы перед огромной серебряной полусферой, пока не посмотрел бы на город, простирающийся на сотни километров во все стороны, не говоря уж об остальной планете и еще о семи мирах, и не сделал бы несколько простых вычислений. Небесный Сад был цветком, но корни его лежали в другом месте — в контроле хаутов и гемов над всеми остальными аспектами экономики. Великий Ключ неожиданно показался крошечным рычажком, с помощью которого кто-то пытается сдвинуть этот мир.

«Принц Слайк, мне кажется, вы просто оптимист».

Глава 10

— Ты должен мне в этом помочь, Айвен, — настойчиво шептал Майлз.

— Да неужели? — промурлыкал Айвен с интонацией абсолютного безразличия.

— Я не знал, что Форобьев пошлет с нами его. — Майлз дернул подбородком в сторону лорда Форриди, отошедшего вполголоса обменяться мнениями о чем-то своем с водителем их автомобиля — охранником посольства в форме, и другим охранником в штатском. На мужчине в форме был такой же зеленый мундир, как на Майлзе с Айвеном, на остальных были трико и свободные халаты до середины икр, служившие на Цетаганде верхней одеждой, причем протокольный офицер носил свою одежду с большим, благодаря практике, удобством и легкостью.

Майлз продолжил:

— Когда я назначал эту встречу со своим связным, я думал, что с нами снова будет Миа Маз в качестве местного гида на этой выставке, проводимой Секцией Леди, или как тут у них это называется. Ты должен не просто прикрыть мой уход. Возможно, тебе нужно будет отвлекать их, пока я предприму свой рывок.

Охранник в штатском кивнул и быстро зашагал прочь. Человек внешнего периметра охраны; Майлз запомнил его лицо и одежду. Еще одна вещь, которую придется отслеживать. Охранник направился ко входу в выставочный… Нет, это не зал. Когда сегодняшнюю экскурсию впервые описали Майлзу, он представил себе просторное четырехугольное сооружение вроде того, где происходит Сельскохозяйственная Окружная Ярмарка в Хассадаре. Напротив, зал Лунного Сада, как его величали, был еще одним куполом, миниатюрной загородной имитацией Небесного Сада, располагавшегося в центре города. Хотя и не слишком миниатюрной — диаметр купола, укрывавшего крутой склон, превышал три сотни метров. Группы хорошо одетых гемов, как мужчин, так и женщин, тянулись по направлению к верхнему входу в купол.

— Как, черт возьми, я должен это сделать, братец? Форриди не из тех, кого легко отвлечь.

— Скажешь ему, что я ушел с какой-нибудь леди… с аморальными намерениями. Ты постоянно куда-нибудь уходишь с аморальными леди, так почему мне нельзя? — увидев выкатившиеся глаза Айвена, Майлза скривил губы, сдерживая возглас раздражения. — Представь его полудюжине своих подружек, ни за что не поверю, что мы их где-нибудь здесь не встретим. Скажи им, что он тот самый человек, который научил тебя всему, что ты знаешь о барраярском искусстве любви.

— Он не в моем вкусе, — процедил Айвен сквозь зубы.

— Так прояви свою инициативу!

— Нет у меня инициативы. Я выполняю приказы. Так гораздо безопаснее.

— Отлично. Я приказываю тебе проявить свою инициативу.

Айвен пробормотал крепкое непечатное словцо.

— Я еще пожалею об этом, ведь знаю, что пожалею.

— Просто потерпи еще немного. Все будет кончено через несколько часов. — «Так или иначе».

— Это ты уже говорил позавчера. Ты врал.

— Это не моя вина. Все оказалось чуть сложнее, чем я ожидал.

— Помнишь тот раз, когда мы нашли под Форкосиган-Сюрло тот старый партизанский оружейный тайник, и ты уговорил меня и Елену помочь тебе раскочегарить старый танк на воздушной подушке? И как мы въехали на нем в амбар? И амбар рухнул внутрь? И моя мать два месяца держала меня под домашним арестом?

— Нам было по десять лет, Айвен!

— Я помню это, как вчера. И как позавчера, тоже помню.

— В любом случае, тот старый сарай практически разваливался. Сэкономили денег на вызов бригады по сносу. Ради бога, Айвен, пойми: сейчас это серьезно! Нельзя сравнивать это с… — Майлз осекся, поскольку Форриди распустил своих людей и, еле заметно улыбаясь, вновь повернулся к двум молодым посланникам. Он сопроводил их в Зал Лунного Сада.

Майлз был удивлен, увидев такую банальную вещь, пусть даже целиком выполненную из цветов, как надпись, украшавшую арку входа в лабиринт усыпавших естественный склон тропинок и спускавшихся по нему вниз. 149-я Ежегодная Выставка Биоэстетики, Класс А. Посвящается памяти Небесной Госпожи. Именно это посвящение превратило выставку в обязательное место посещения в расписаниях светских дел для всех учтивых посланников, прибывших на похороны.

— Здесь состязаются хаут-женщины? — спросил Майлз у протокольного офицера. — Я подумал, это было бы в их стиле.

— Настолько, что никто другой не смог бы победить, если бы они участвовали, — ответил лорд Форриди. — Они проводят свое очень приватное ежегодное собрание в Небесном Саду, но оно отложено до окончания официального траура.

— Так… Эти гем-женщины экспоненты, м-м, подражают своим хаут-сестрам?

— Во всяком случае, пытаются. Таковы здесь правила этой игры.

Экспонаты гем-леди выставлялись не рядами; а каждый устанавливался индивидуально в собственном углу или на изгибе тропинки. Майлзу на секунду стало интересно, какого рода закулисные подтасовки идут ради выигрышных площадок и мест, и что в смысле статуса дает успех при получении самых лучших, и доходит ли эта конкурентная борьба вплоть до убийств. Ну, до морального уничтожения, по крайне мере, доходит, решил он, судя по обрывкам разговоров между группами прогуливающихся неподалеку гем-леди, восхищавшихся и наводивших критику.

Его взгляд остановился на огромном аквариуме. Рыбок окружало тонкое оперение плавников, а окраска радужной чешуи в точности соответствовала узору лицевой раскраски одного из гем-кланов: ярко-синий, желтый, черный и белый цвета. Рыбки кружились в неком подводном гавоте. Это было бы не слишком поразительно в смысле опыта в генной инженерии, когда бы гордым и полным надежд экспонентом этого произведения не оказалась топтавшаяся рядом девчушка лет двенадцати. Казалось, она была талисманом для более серьезных экспонатов леди ее клана. «Дайте мне еще лет шесть, и берегитесь!» — как бы говорила ее детская улыбка.

Синие розы и черные орхидеи были настолько обычным делом, что использовались просто как обрамление для настоящих экспонатов. Юная девочка прошла мимо них вслед за своими гем-родителями с единорогом около полуметра ростом, резво бегущим за ней на золотой цепочке. Это даже не экспонат… возможно, коммерческий продукт, насколько понял Майлз. В отличие от Хассадарской Окружной Сельскохозяйственной Ярмарки, похоже, что полезность здесь в расчет не принималась. Ее даже могли счесть недостатком. Состязание было ради искусства; жизнь просто была средством, биопалитрой, предоставляющей эффекты.

Они задержались, чтобы облокотиться на перила балкона, откуда открывался частичный обзор вниз на склоны висячих садов. Что-то зеленое мелькнуло у его ног, и Майлз опустил глаза. Клубок лоснящихся листьев и усиков полз вверх, по спирали обвиваясь вокруг ноги Айвена. Красные цветы медленно раскрывались и закрывались, выдыхая глубокий и изысканный аромат, хотя, по общему впечатлению, они, к сожалению, напоминали рты. Целую минуту Майлз заворожено смотрел, прежде чем прошептать:

— Э-э, Айвен?… Не двигайся. Но посмотри на свой левый сапог.

Пока Майлза наблюдал, еще один усик плавно обвился вокруг колена Айвена и продолжил свое восхождение. Айвен глянул вниз, дернулся, и выругался.

— Черт, что это? Сними это с меня!

— Сомневаюсь, что оно ядовито, — неуверенно сказал протокольный офицер. — Но, вероятно, вам лучше стоять спокойно.

— Я… думаю, это ползучая роза. Какая энергичная маленькая штучка, не правда ли? — Усмехнулся Майлз, и склонился ближе, внимательно разглядывая растение на предмет шипов, прежде чем протягивать руки. Они ведь могут втягиваться или еще чего. Полковник Форриди сделал нерешительное движение, желая его удержать.

Однако прежде чем он совладал с нервами, чтобы рискнуть кожей и плотью, пухленькая гем-леди с огромной корзиной уже торопилась к ним по дорожке.

— Ах, вот ты где, поганка! — вскричала она. — Прошу прощения, сэр, — обратилась она к Айвену и, даже не посмотрев на него, встала на колени у его сапога и начала распутывать жертву своего преследования. — Боюсь, перестаралась сегодня утром с азотом…

Роза позволила освободить свой последний усик, который с сожалением отцепился от сапога Айвена, и была бесцеремонно водворена в корзину с еще несколькими извивающимися розовыми, белыми и желтыми беглянками. Женщина, высматривая тут и там, за углами и под скамейками, поспешила дальше.

— Думаю, ты ей понравился, — сообщил Майлз Айвену. — Феромоны?

— Замолкни, — прошипел Айвен в ответ. — А то окуну тебя в азот и выставлю под… Боже праведный, что это?

Повернув за угол, они вышли на открытое пространство, демонстрировавшее красивое деревце с большими пушистыми листьями в форме сердца, покрывавших две-три дюжины ветвей, которые дугой выгибались верх и вновь, чуть качаясь, склонялись под тяжестью стручков с плодами на конце каждой ветви. Плоды мяукали. Майлз и Айвен шагнули ближе.

— Вот… Вот это просто очевидное извращение, — с негодованием заявил Айвен.

Подвешенный вверх тормашками, внутри каждого плода был маленький котенок — длинный и шелковистый белый мех, распушившийся вокруг каждой кошачьей мордочки, обрамлял ушки, усы и ярко голубые глазки. Айвен подставил ладонь под один плод и приподнял его к лицу, чтобы рассмотреть получше. Указательным пальцем он осторожно попытался приласкать зверька — тот игриво забарабанил по его руке мягкими белыми передними лапками.

— Котятам вроде этих положено гоняться за веревочкой, а не висеть приклеенными к чертовым деревьям, чтобы набирать очки для какой-то гем-суки, — горячо высказался Айвен. Он огляделся по сторонам; они временно были одни, и их никто не мог видеть.

— Хм… Не уверен, что они приклеены, — возразил Майлз. — Постой, я думаю, тебе лучше не…

Пытаться остановить Айвена, когда он решил снять с дерева котенка — это тоже самое, что пытаться остановить Айвена, когда он решил загородить дорогу симпатичной женщине. Это был какой-то спинномозговой рефлекс. По блеску в его глазах стало ясно, что он намерен освободить всех маленьких жертв, вероятно, чтобы свести счеты за ползучие розы.

Айвен сорвал стручок с конца ветви, на которой тот рос. Котенок вскрикнул, забился в конвульсиях, и безжизненно замолк.

— Киса, киса?… — нерешительно шептал Айвен в свою сложенную лодочкой ладонь. Тревожная струйка красной жидкости потекла из сломанного черенка по его запястью.

Майлз отогнул листья стручка с кошачьего… как он опасался, трупика. Задняя часть тела у животного отсутствовала. Розовые голые лапки срастались вместе и исчезали в черенковой части стручка.

— …Я не думаю, что он созрел, Айвен.

— Это ужасно! — Дыхание Айвена скрежетало яростью у него в глотке, но ее громкость пошла на убыль. По невысказанному общему согласию, они украдкой быстренько отошли от кошко-дерева и скрылись за ближайшим безлюдным поворотом. Айвен неистово озирался в поисках места, где оставить маленький трупик и таким образом отстраниться от своего грешного деяния и акта вандализма. — Абсурд!

Майлз задумчиво произнес:

— Ну, я не знаю. Это не более абсурдно, чем оригинальный метод, если подумать. Я имею в виду, тебе никогда не приходилось наблюдать, как кошка рожает котят?

Айвен прикрыл свою занятую ладонь второй, и сердито уставился на кузена. Протокольный офицер изучал смятение Айвена со смешанным чувством раздражения и сочувствия. Майлз подумал, что, если бы он знал Айвена дольше, соотношение первого чувства ко второму было бы гораздо выше, но Форриди сказал только:

— Милорд… Вы бы не хотели, что бы я оставил это где-нибудь за вас… осторожно?

— Э-э, да, пожалуйста, — ответил Айвен с великим облегчением. — Если вам не трудно.

Он поспешно протянул безжизненный пушистый плод своей ошибки протокольному офицеру, который завернул его в носовой платок.

— Оставайтесь здесь. Я скоро вернусь, — сказал он и ушел, чтобы избавиться от улики.

— Отлично, Айвен, — прорычал Майлз. — Не хочешь после этого попридержать руки в карманах?

Айвен вытер липкую субстанцию на руке своим собственным носовым платком, поплевал на ладонь и потер еще. «Прочь, прочь, проклятое пятно…»

— Только не начинай кудахтать, как моя мать. Это не моя вина… Все оказалось чуть сложнее, чем я ожидал. — Айвен сунул платок обратно в карман и хмуро огляделся по сторонам. — Все удовольствие испортили. Хочу вернуться в посольство.

— Придется тебе потерпеть немного, пока я не встречу связного.

— И когда это произойдет?

— Подозреваю, что скоро.

Они прошлись до конца прохода, где очередной маленький балкончик открывал заманчивую панораму на следующие расположенные ниже секции.

— Черт, — произнес Айвен.

— Что ты там увидел? — спросил Майлз, отслеживая направление его взгляда. Он вытянулся на цыпочках, но этого оказалось недостаточно, чтобы обнаружить то, что привлекло негативное внимание Айвена.

— Здесь наш добрый приятель Иэнаро. Двумя ярусами ниже, беседует с какими-то дамами.

— Это… может быть совпадением. Тут же кишмя кишит гем-лордами, собравшимися ради церемонии присуждения наград сегодня днем. Победительницы получают почет своему клану, естественно они хотят присутствовать. И это как раз штучки из области искусства, что способны расшевелить его воображение, я полагаю.

В ответ Айвен заломил бровь:

— Хочешь на это поставить?

— Не-а.

Айвен вздохнул.

— Я не предполагаю, что найдется способ достать его прежде, чем он достанет нас.

— Не знаю. Так или иначе, гляди в оба.

— Без обмана.

Они еще немного постояли, глядя по сторонам. Гем-леди средних лет с горделивой осанкой приблизилась к ним и в знак признания, если не совсем дружбы, кивнула Майлзу. Ее ладонь быстро повернулась, демонстрируя ему тяжелое кольцо с выступающим узором кричащей птицы, в котором были филигранно выполнены сложные кодовые цепи.

— Сейчас? — тихо спросил Майлз.

— Нет, — раздался ее поставленный голос низким альтом. — Встретимся у западного входа через тридцать минут.

— Возможно, я не смогу придти точно.

— Я подожду, — она отошла.

— Дерьмо, — заявил Айвен, после мгновения тишины. — Ты и впрямь собираешься попытаться провернуть все это. Ты будешь чертовски осторожен, верно?

— О, да.

Что-то поиски ближайшего мусорного контейнера занимают у полковника Форриди довольно много времени, подумал Майлз. Но как только его нервы натянулись до предела, и он бы готов идти полковника искать, тот появился, быстро к ним приближаясь. Его приветственная улыбка казалась слегка натянутой.

— Милорды, — поклонился он. — Что-то происходит. Я собираюсь на некоторое время покинуть вас. Держитесь вместе и, пожалуйста, не покидайте здания.

«Отлично. Может быть».

— Какого рода «что-то»? — спросил Майлз. — Мы заметили Иэнаро.

— Нашего любителя пошутить? Да. Мы знаем, что он здесь. Мои аналитики оценивают его как не смертельный объект беспокойства. Должен временно оставить вас защищаться от него самостоятельно. Но мой человек из внешнего периметра — один из самых сообразительных моих ребят — заметил еще одну личность, нам известную. Профессионала.

В данном контексте термин «профессионал» означал профессионального убийцу или что-то в этом роде. Майлз встревожено кивнул.

— Мы не знаем, зачем он здесь, — продолжал Форриди. — Более серьезное подкрепление у меня на подходе. В ближайшее время, мы планируем… заглянуть к нему на огонек и немного побеседовать.

— Использование фаст-пенты нелегально здесь для кого бы то ни было, кроме местной полиции и имперских войск, разве нет?

— Сомневаюсь, что этот тип пойдет жаловаться властям, — промурлыкал Форриди со слегка зловещей улыбкой.

— Желаю повеселиться.

— Будьте осторожны. — Протокольный офицер поклонился и отчалил, будто бы ненароком.

Майлз и Айвен прогуливались, задерживаясь, чтобы осмотреть более укоренившиеся растительные композиции, которые не так действовали на нервы своей не ясной принадлежностью к биологическому царству и филуму. Майлз считал в уме минуты. Скоро он сможет улизнуть, и придти на место встречи как раз вовремя…

— Ну, здравствуй, конфетка! — трелью вывел мелодичный голос у них за спиной. Айвен обернулся значительно быстрее, чем Майлз. Леди Арвин и леди Бенелло стояли, взявшись за руки. Они расцепили руки и… прилипли — Майлз решил, что этот термин подойдет как нельзя лучше, — с двух сторон к Айвену, каждая со своей.

— Конфетка? — с восхищением промурлыкал Майлз. Айвен наделил его мимолетным сердитым взглядом, перед тем как повернуться к приветствовавшим его дамам.

— Мы слышали, что вы здесь, лорд Айвен, — продолжала блондинка леди Арвин. Высокая леди Бенелло согласилась, каскад ее янтарных кудрей качнулся с ее кивком.

— А что вы делаете после?

— Ах… Никаких конкретных планов, — ответил Айвен, вращая головой в попытке разделить свое внимание ровно пополам.

— У-у, — произнесла леди Арвин. — Вероятно, вы не против отобедать со мной у меня в пентхаузе.

Леди Бенелло вмешалась:

— Или, если вы не в настроении от урбанистических пейзажей, я знаю одно местечко неподалеку отсюда, на озере. Каждого патрона отвозят туда на лодке на свой собственный маленький островок, и накрывают пикник под открытым небом. Оч-чень интимно.

Дамы вызывающе улыбнулись друг другу. Айвен имел слегка загнанный вид.

— Какой нелегкий выбор, — словчил он.

— Пока вы над этим раздумываете, лорд Айвен, идемте с нами посмотреть на прелестные одежды сестры леди Бенелло, — рассудительно сказала леди Арвин. Взгляд ее упал на Майлза. — И вы тоже, лорд Форкосиган. Я думаю, мы довольно бесстыдным образом пренебрегали нашим самым старшим гостем. После обсуждения, мы думаем, что это мог быть прискорбный недосмотр. — Ее ручка покрепче обхватила локоть Айвена, и она заглянула за его туловище, чтобы одарить свою рыжеволосую компаньонку быстрой, многозначительной улыбкой. — Это могло бы стать решением дилеммы лорда Айвена.

— В темноте все кошки серы? — пробормотал Майлз. — Или, по меньшей мере, все барраярцы?

При упоминании о кошачьих Айвен поморщился. Лицо леди Арвин ничего не выражало, но Майлза не покидало нехорошее чувство, что рыжая смысл шутки поняла. Так или иначе, она отцепилась от Айвена — уж не вспышка ли триумфа пробежала по лицу леди Арвин? — и повернулась к Майлзу.

— В самом деле, лорд Форкосиган. А у вас есть какие-нибудь конкретные планы?

— Боюсь, что так, — ответил Майлз с сожалением, которое не было полностью напускным. — Вернее, мне уже надо уходить.

— Прямо сейчас? О, ну давайте пойдем… посмотрим экспонат моей сестры, хотя бы. — Леди остановилась на секунду, чтобы взять его за руку, хотя, казалось, она хотела бы просто идти рядом, даже если это оставит Айвена во временном обладании своей соперницей.

Время. Ладно, это не повредит делу, если дать протокольному офицеру несколько лишних минут, чтобы вплотную заняться жертвой своего преследования. Майлз слегка улыбнулся, и позволил утащить себя следом за компанией. Леди Арвин впереди вела на буксире Айвена. Этой высокой рыжей красотке недоставало фарфоровой изысканности хаута Райан. С другой стороны, она не была так особенно… «Невозможно. Разом создаем себе такие сложности. На невозможное уходит…»

«Прекрати. Эти женщины тебя используют, и ты это знаешь».

«О, Боже, пусть меня используют…»

«Сосредоточься, мальчик, черт возьми».

Они сошли вниз по дороже, скакавшей как американские горки, прибыв на следующий нижний ярус. Леди Арвин свернула на маленькую круглую открытую площадку, огороженную деревцами в кадках. Их листья лоснились и напоминали изумруды, и все же они были просто обрамлением для экспоната в центре. Сам объект слегка озадачивал, с художественной точки зрения. Казалось, он состоял из отрезов плотной парчи сдержанных тонов, свободно спадающих по спирали вокруг друг друга с вершины столба в человеческий рост на лежащий внизу ковер. Толстый круглый ковер сочетался с зеленью окружающих деревьев сложным абстрактным узором.

— Внимание, — шепнул Айвен.

— Я его вижу, — выдохнул Майлз.

На одной из маленьких изогнутых скамеек, что также обрамляли площадку, в темных одеждах восседал улыбающийся лорд Иэнаро.

— А где Веда? — спросила леди Бенелло.

— Только что отошла, — ответил Иэнаро, поднимаясь и приветствуя всех кивком.

— Лорд Иэнаро немного помогал моей сестре Веде готовить ее композицию, — доверилась леди Бенелло Майлзу и Айвену.

— Правда? — спросил Майлз, оглядываясь по сторонам и гадая, где спрятана ловушка на этот раз. Пока что он ее не видел. — А, э-э… собственно, что составляет композицию?

— Я знаю, она не кажется особо впечатляющей, — сказала леди Бенелло, защищаясь, — но суть не в этом. Вся тонкость в запахе. Это ткань. Она испускает аромат, который меняется в зависимости от настроения того, кто ее носит. Я до сих пор думаю, что нам следовало оформить ее в виде платья. — Последнее замечание, кажется, адресовалось Иэнаро. — Один из слуг мог стоять здесь, и демонстрировать модель весь день.

— Это показалось бы слишком коммерческим, — ответил ей Иэнаро. — Так оно сработает лучше.

— А, хм… она живая? — с сомнением поинтересовался Айвен.

— Запаховые железы ткани такие же живые, как потовые железы вашего тела, — уверил его Иэнаро. — Тем не менее, вы правы, экспозиция немного статична. Подойдите ближе, и мы продемонстрируем вам эффекты вручную.

Майлз шмыгнул носом, его повышенная параноидальная восприимчивость пыталась индивидуально проверить каждую летучую молекулу, попадающую в его ноздри. Купол был переполнен самыми различными запахами, поднимавшимися вверх по склону, где располагалась экспозиция, не говоря уже о духах гем-леди и Иэнаро в их одеяниях. Однако от парчи, казалось, исходила приятная смесь ароматов. Как заметил Майлз, Айвен также не отреагировал на приглашение подойти поближе. Однако к запаху духов добавилось что-то еще: слабая маслянистая резкость…

Иэнаро взял со скамьи какой-то кувшин и направился к столбу.

— Снова «Златый эль»? — сухо пробормотал Айвен.

Узнавание и воспоминание пулей пронеслись сквозь Майлза, а вслед за ними от нахлынувшей волны адреналина его сердце едва не встало, прежде чем бешено застучать вновь.

— Хватай кувшин, Айвен! Не дай ему вылить его!

Айвен схватил. Иэнаро отдал свою ношу, фыркнув от удивления: «Право же, лорд Айвен!»

Майлз ничком припал к ковру, яростно принюхиваясь. «Да».

— Что вы делаете? — спросила леди Бенелло, готовая рассмеяться. — Ковер не входит в композицию!

«О, да, так оно и есть».

— Айвен, — настойчиво произнес Майлз, вновь поднимаясь на ноги. — Дай мне это — осторожно — и скажи, что за запах ты услышишь там внизу.

Майлз принял кувшин гораздо бережнее, чем он взял бы корзину сырых яиц. Айвен, с несколько недоумевающим видом, сделал так, как он сказал. Он понюхал, потом провел рукой по ковру, приложил пальцы к своим губам. И побелел. Майлз понял, что Айвен пришел к тому же заключению, что и он сам, даже раньше, чем тот повернул голову и прошипел:

— Астерзин!

Майлз на цыпочках отошел подальше от ковра, приподнял крышку кувшина и снова принюхался. Поднялся слабый аромат, напоминающий ваниль с чуть подгнившими апельсинами, что было в точности верно.

И Иэнаро собирался вылить все до дна, Майлз не сомневался. У своих собственных ног. С наблюдающими рядом леди Бенелло и леди Арвин. Майлз подумал о судьбе предыдущего орудия лорда Икс, принца Слайка, — ба Лура. Нет.

«Иэнаро не знает. Он может ненавидеть барраярцев, но он не такой чертов безумец. На этот раз его подставили вместе с нами. Все верно, бог троицу любит».

Когда Айвен с выпяченной челюстью и горящими глазами поднялся на ноги, Майлз подозвал его жестом и вновь передал ему кувшин. Айвен принял его робко, отступив от ковра еще на один шаг. Майлз опустился на колени и выдрал из края ковра несколько ниток. Нитки вытягивались так, словно были измазаны в клею, подтверждая диагноз.

— Лорд Форкосиган! — запротестовала сбитая столку леди Арвин, и ее брови сошлись в замешательстве в ответ на ненормальное варварское поведение барраярцев.

Майлз обменял волокна у Айвена вновь на кувшин, и дернул своей головой в сторону Иэнаро.

— Тащи его. Прошу простить нас, леди. Хм… мужской разговор.

Скорее к его удивлению, похоже, это действительно сработало. Леди Арвин только приподняла брови, хотя леди Бенелло слегка надула губки. Айвен покрепче обхватил одной рукой Иэнаро за локоть и вывел его с демонстрационной площадки. В безмолвной угрозе хватка Айвена стала жестче, когда Иэнаро попытался его стряхнуть. Вид у Иэнаро был сердитый, губы плотно сжаты, и просто немного растерянный.

Через несколько площадок вниз они нашли укромный уголок. Айвен встал сам и поставил своего пленника спиной к дорожке, заслоняя Майлза из поля зрения. Майлз нежно поставил кувшин на землю, выпрямился, вздернул подбородок, и, обращаясь к Иэнаро, приглушенно прорычал:

— Через секунду я продемонстрирую вам то, что вы почти что совершили. И сейчас я просто хочу знать: что, черт возьми, вы думали о том, что делаете?

— Не понимаю, о чем вы тут говорите, — огрызнулся Иэнаро. — Пустите меня, мужланы!

Айвен, не ослабляя хватку, свирепо нахмурился:

— Сначала покажи, братишка.

— Верно. — Камни мощеных дорожек представляли собой холодный искусственный мрамор, и не казались огнеопасными. Майлз стряхнул волокна с пальца и жестом пригласил Айвена и Иэнаро подойти поближе. Он подождал, пока в поле зрения не окажется ни одного прохожего, и сказал:

— Иэнаро, возьмите пару капель этой безобидной жидкости, которой вы так бойко размахивали, себе на пальцы и брызните на это.

Айвен заставил Иэнаро опуститься на колени рядом с Майлзом. Иэнаро, холодно посмотрев на своих захватчиков, окунул свою руку и брызнул, как было велено.

— Если вы думаете…

Яркая вспышка и волна жара, опалившая Майлзу брови, оборвали его на полуслове. К счастью, мягкий хлопок большей частью был, как щитами, приглушен их телами. Иэнаро оцепенел с остекленелым взглядом

— И это было только около грамма вещества, — безжалостно продолжал Майлз. — Целиком ковер-бомба весил… сколько? где-то пять кило? И учтите, я уверен, что вы лично пронесли его сюда. Когда его коснулся бы катализатор, ковер взлетел бы на воздух вместе со всей этой секцией купола, вами, мной, леди… Это было бы отличной кульминацией шоу.

— Тут какой-то подвох, — взвизгнул Иэнаро.

— Конечно, подвох. Но на этот раз подшутить решили над вами. Вы ведь совсем не проходили какой-либо военной подготовки, не так ли? Иначе вы, с вашим обонянием, тоже бы опознали этот запах. Сенсибилизированный астерзин. Замечательная штука. Пластичный, подвергается окраске, его можно замаскировать практически подо что угодно. И абсолютно инертен и безопасен, пока его не коснется катализатор. И тогда… — Майлз кивнул вперед на маленькое обожженное пятно на белой плите мощеной дорожки. — Позвольте мне задать вам вопрос иначе, Иэнаро. Какой эффект это должно было произвести по словам вашего доброго друга хаут-губернатора?

— Он… — У Иэнаро перехватило дыхание. Его рука провела по черным и маслянистым остаткам и поднялась к носу. Он, хмурясь, вдохнул, потом несколько ослабев сел себе на пятки. Его широко распахнутые глаза поднялись, чтобы встретиться с пристальным взглядом Майлза. — О-о…

— Признание, — многозначительно изрек Айвен, — облегчает душу. И телу не повредит.

Майлз вздохнул:

— Еще раз, с самого начала, Иэнаро. Что, как вы думали, вы делаете?

Иэнаро сглотнул.

— Это… предполагалось, это высвободит сложный эфир. Который вызвал бы эффект, напоминающий алкогольную интоксикацию. Вы, барраярцы, славитесь подобным извращением. Ничего такого, чего бы вы уже не проделывали с собой сами!

— Позволив тем самым мне и Айвену шататься на публике остаток дня в стельку пьяными, или в очень сходном состоянии?

— Что-то в этом роде.

— А вы сами? Вы просто проглотили антидот, перед нашим появлением?

— Нет, это же безвредно!.. предполагалось, что безвредно. Я сделал приготовления, чтобы потом уйти и отдохнуть, пока оно не пройдет. Я подумал, что это может быть… интересным ощущением.

— Извращенец, — пробормотал Айвен.

Иэнаро полыхнул на него взглядом. Майлз медленно произнес:

— Когда я получил ожог, в тот первый вечер. Все это заламывание рук с вашей стороны не было полностью притворным, не так ли? Вы такого не ожидали.

Иэнаро побледнел:

— Я ожидал… Я подумал, вероятно, марилаканцы что-то сделали с настройкой уровня мощности. Предполагалось, оно вызовет лишь шок, никак не травму.

— Или так вам было сказано.

— Да, — прошептал Иэнаро.

— Однако «Златый эль» — это ваша идея, не так ли? — прорычал Айвен.

— Вы знали?!

— Я не идиот.

Некоторые проходящие мимо гемы бросали озадаченные взгляды на троих мужчин, на коленях стоявших на полу в кружок, однако, к счастью, они следовали своей дорогой без комментариев. Майлз кивнул в сторону ближайшей скамейки, стоявшей на изгибе их закоулка:

— У меня есть, что сказать вам, лорд Иэнаро, и я думаю в этот момент вам лучше сидеть.

Айвен направил Иэнаро к скамейке и силой усадил. Затем, после нескольких секунд размышлений, перед тем как разместиться между Иэнаро и выходом, Айвен вылил остаток жидкости из кувшина в ближайшую кадку с деревом.

— Имела место не просто серия славных розыгрышей над придурковатыми посланниками презренного врага, чтобы вам было над чем похихикать, — тихо продолжал Майлз. — Вас использовали как пешку в заговоре с изменой Императору Цетаганды. Пешку, которую можно использовать, сбросить со счетов, и заставить замолчать навсегда. Это уже становится привычной схемой. Вашим последним коллегой-пешкой было ба Лура. Верю, вы наслышаны, что случилось с ним.

Бледные губы Иэнаро разомкнулись, но он не выдохнул ни слова. Мгновением спустя он облизнул губы и попробовал еще раз.

— Этого не может быть. Это слишком грубо. Это положило бы начало кровной вражде между его кланом и кланами… невинных очевидцев, оказавшихся рядом.

— Нет. Это положило бы начало кровной вражде между их кланами и вашим. Вас подставили, чтобы свалить за все вину. Не только как на убийцу, но и как на того, кто оказался настолько некомпетентен, что сам подорвался на своей же бомбе. Так сказать, последовал по стопам своего деда. И кто бы остался в живых, чтобы это опровергнуть? Беспорядки бы усиливались по столице так же, как и отношения между вашей Империей и Барраяром, в то время как его сатрапия предпримет свой прорыв к независимости. Нет, не грубо. Решительно элегантно.

— Ба Лура совершило самоубийство. Так было сказано.

— Нет. Совершено убийство. Цетагандийская имперская служба безопасности тоже к этому подходит. Когда придет время, они это раскроют. Нет… Со временем, они это раскроют. Но я не верю, что это произойдет, когда придет время.

— Но это не возможно, чтобы слуга-ба совершило измену.

— Пока слуга-ба не считает, что действует лояльно в осознано двусмысленной ситуации. Я не думаю, что даже ба настолько далеки от людей, чтобы не могли ошибаться.

— … Нет, — Иэнаро поднял глаза на обоих барраярцев. — Вы должны мне верить, я бы не испытывал ни малейшего сожаления, если бы вы двое свалились со скалы. Но сам толкать вас я бы не стал.

— Я… так и посчитал, — сказал Майлз. — Однако удовлетворите мое любопытство — что вы рассчитывали получить с этой сделки, помимо нескольких веселых недель, потраченных на то, чтобы смущать пару неотесанных варваров? Или, по-вашему, в этом заключается искусство из искусств?

— Он обещал мне должность. — Иэнаро вновь уставился в пол. — Вам не понять, что такое быть без должности в столице. У вас нет положения. У вас нет статуса. Вы… Никто. Я устал быть никем.

— Что за должность?

— Императорского парфюмера. — Темные глаза Иэнаро вспыхнули. — Знаю, звучит не слишком могущественно, но это открыло бы мне дорогу в Небесный Сад, возможно, к самому Императорскому присутствию. Я работал бы среди… лучших в Империи. Среди лучших из лучших. И я бы справился …

Майлз мог легко понять честолюбие, не зависимо от того, в насколько скрытой форме оно было.

— Могу себе представить.

Губы Иэнаро дернулись почти в признательной улыбке.

Майлз глянул на свое хроно:

— Боже, я опаздываю. Айвен… ты дальше с этим сам справишься?

— Думаю, да.

Майлз встал:

— Удачного вам дня, лорд Иэнаро, и, я думаю, более удачного, чем вам было суждено иметь. Возможно, сегодня я израсходовал годовой запас удачи, и все же пожелайте мне удачи. Сейчас у меня намечено небольшое свидание с принцем Слайком.

— Желаю удачи, — с сомнением пожелал Иэнаро.

Майлз встал.

— Это ведь был принц Слайк, разве не так?

— Нет! Я говорил о губернаторе хауте Илсюме Кети!

Майлз поджал губы и медленно выдохнул протяжной струйкой.

«Меня только что либо обманули, либо спасли. Интересно, что же именно?»

— Вас подставил Кети… во всем этом?

— Да…

Мог ли Кети послать своего коллегу-губернатора и двоюродного брата принца Слайка осмотреть для него имперские регалии в роли подставного лица? Безусловно. Или не мог. В таком случае, мог ли Слайк подставить Кети, чтобы тот задействовал для него Иэнаро? Не исключено. «Вернулись в исходную точку. Черт, черт, черт!»

Пока Майлз топтался на месте, погрузившись в новые сомнения, из-за поворота появился протокольный офицер. Его торопливая походка замедлилась, как только он обнаружил Айвена и Майлза, и по лицу пробежала волна облегчения. К моменту, когда он добрел в их закоулок, он вновь излучал собой в атмосферу обыкновенного туриста, однако Иэнаро он царапнул острым как нож взглядом.

— Привет, милорды, — он равно поклонился всем троим.

— Привет, сэр, — отозвался Майлз. — У вас был интересный разговор?

— Исключительно.

— А-а… Не думаю, что вы официально знакомы с лордом Иэнаро, сэр. Лорд Иэнаро, это протокольный офицер моего посольства, лорд Форриди.

Двое мужчин обменялись более четкими кивками, рука Иэнаро прижалась к груди, изображая поклон сидя.

— Что за совпадение, лорд Иэнаро, — продолжил Форриди. — Мы только что о вас говорили.

— О-о? — осторожно произнес Иэнаро.

— А-а… — Форриди задумчиво пожевал губу, потом, похоже, пришел к какому-то внутреннему решению. — Известно ли вам, что вы в настоящий момент, видимо, вовлечены в некую вендетту, лорд Иэнаро?

— Я… Нет! Почему вы так решили?

— Хм. Обычно, личные дела гем-лордов меня не касаются, только официальные. Но, э-э, шанс совершить доброе дело встал передо мной настолько лицом к лицу, что я не стану его избегать. На этот раз. У меня только что был короткий разговор с, э-э, джентльменом, который проинформировал меня о том, что сегодня он находился здесь с заданием проследить, чтобы вы, выражаясь в точности его словами, не покинули зал Лунного Сада живым. Он немного туманно высказывался о способе, которым он предполагал воспользоваться для достижения этой цели. Что делает странным его присутствие на данной территории — так это то, что он не был гемом. Совершенно коммерческий художник. Он не знает, кто его нанял: эта информация скрыта под несколькими уровнями экранирования. Есть у вас по этому поводу какие-нибудь догадки?

Иэнаро в шоке слушал это повествование, задумчиво, и плотно поджав губы. Майлзу стало любопытно, прошел ли Иэнаро той же цепочкой логических выводов, что и он сам. А он думал приблизительно так: хаут-губернатор, неважно какой из них это был, как оказалось, выслал к шалости Иэнаро кое-какое подкрепление. Просто, чтобы быть уверенным, что все пройдет как надо. Например, чтобы Иэнаро не выжил во время своего собственного взрыва и не смог обвинить своего предателя.

— У меня… да, есть догадка.

— Не хотели бы вы ею поделиться?

Иэнаро с сомнением оглядел его:

— Не в этот раз.

— Как вам будет угодно, — пожал плечами Форриди. — Мы оставили его сидеть в тихом уголке. Фаст-пента должна разложиться в крови минут через десять. Именно таково ваше преимущество во времени, чтобы сделать… то, что сочтете нужным.

— Благодарю вас, лорд Форриди, — тихо сказал Иэнаро. Он подобрал свои темные одежды и встал. Он был бледен, но превосходно владел собой, его не трясло. — Полагаю, теперь я вас покину.

— Возможно, это разумный выбор, — согласился Форриди.

— Не пропадайте насовсем, а? — сказал Майлз.

Иэнаро отвесил ему короткий, формальный поклон:

— Да. Мы должны поговорить еще раз.

И, озираясь по сторонам, он быстрой походкой ушел прочь.

Айвен грыз ногти. Это было лучше, чем если бы он здесь и сейчас все выболтал Форриди, к вящему ужасу Майлза.

— Все это правда, сэр? — спросил Майлз полковника Форриди.

— Да. — Форриди потер свой нос. — За исключением того, что я не так уверен, что нас это никак не касается. Лорд Иэнаро, кажется, весьма серьезно вами интересуется. Трудно избежать мысли о том, что здесь может быть некоторая скрытая взаимосвязь. Просеивать всю иерархию тех, кто нанял это головореза, было бы утомительным и довольно долгим делом для моего департамента. И что бы мы обнаружили в конце? — холодный взгляд Форриди упал на Майлза. — На сколько сильно вы разозлились, когда вам обожгли ноги в тот вечер, лорд Форкосиган?

— Не настолько! — торопливо стал отрицать Майлз. — По крайне мере, дайте мне кредит доверия на предмет чувства меры, сэр! Нет. Это не я нанял киллера. — Хотя он только что наверняка обрек Иэнаро на это, пытаясь разыгрывать в уме все эти маленькие симпатичные партии с его возможными патронами — Кети, принцем Слайком и Рондом… «Ты хотел реакции? Ты ее получил». — Однако… Это всего лишь предчувствие, поймите. Однако я думаю, что расследование до главы этой иерархии могло бы стать хорошим вложением времени и ресурсов.

— Значит, предчувствие?

— Вам наверняка и раньше приходилось доверять своей интуиции в вашей работе, сэр.

— Пользоваться — да. Доверять — никогда. Офицер Имперской безопасности должен четко понимать разницу.

— Я понимаю, сэр.

Они вместе поднялись, чтобы продолжить свою экскурсию по выставке; Когда они проходили мимо, Майлз старательно не смотрел на обугленное пятно на мощеной дорожке. По мере того как они приближались к западной стороне купола, Майлз высматривал в разодетой толпе свою леди-связную. Вот она: сидит, хмурясь, у фонтана. Но теперь ему никогда не преуспеть в том, чтобы сбросить с хвоста Форриди: того словно клеем к нему прилепило. Все же он попытался:

— Простите меня, сэр. Я должен поговорить с леди.

— Я пойду с вами, — любезно согласился Форриди.

Все верно. Майлз вздохнул, торопливо составляя в уме послание. Горделивая гем-леди подняла глаза, когда он приблизился со своим непрошеным спутником. Майлз сообразил, что он не знает, как эту женщину зовут.

— Прошу прощения, миледи. Я только хотел дать вам знать, что у меня не будет возможности принять ваше приглашение нанести визит, э-э, сегодня. Пожалуйста, передайте мои глубочайшие извинения вашей госпоже. — Сможет ли она, и хаут Райан интерпретировать это как планировалось: Отбой, отбой, отбой! Майлзу оставалось только молиться об этом. — Впрочем, если она сумеет вместо этого организовать посещение его кузена, мне кажется, это было бы в высшей степени познавательно.

Женщина нахмурилась сильнее. Но произнесла только:

— Я передам ваши слова, лорд Форкосиган.

Майлз, прощаясь, поклонился, мысленно благословив ее за то, что она избежала подвохов любого более развернутого ответа. Когда он оглянулся, она уже поднялась на ноги и спешила прочь.

Глава 11

До сих пор Майлз не переступал священных границ кабинетов Службы Безопасности Барраярского посольства, предусмотрительно оставаясь наверху на более шикарной территории дипломатического корпуса. Как он и утверждал, они располагались на втором нижнем подвальном этаже. Капрал в форме сопроводил его мимо сканеров охраны в кабинет полковника Форриди.

Кабинет был не таким аскетичным, как ожидал Майлз: повсюду его украшали небольшие образчики предметов Цетагандийского искусства, хотя все кинематические скульптуры в это утро были отключены. Некоторые из них могли быть напоминанием о чем-то, но по всем остальным предполагалось, что так называемый протокольный офицер был если и ограниченным в своих возможностях коллекционером, то с отменным вкусом.

Сам он сидел за столом, убранным до утилитарно пустой поверхности. Как обычно, Форриди был облачен в одежды гем-лорда среднего ранга крайне умеренных предпочтений: сдержанные голубые и серые оттенки. Когда бы не отсутствие лицевой раскраски, в толпе гемов Форриди мог практически раствориться, хотя за комм-пультом Барраярской СБ эффект от подобных туалетов был слегка шокирующим.

Майлз облизнул пересохшие губы:

— Доброе утро, сэр. Посол Форобьев сказал мне, что вы хотели меня видеть.

— Да, спасибо, лорд Форкосиган. — Форриди отпустил кивком капрала, и тот беззвучно удалился. — Садитесь.

Майлз опустился в рабочее кресло напротив стола перед Форриди и улыбнулся так, чтобы его улыбка — как он надеялся — показалась улыбкой невинного и веселого настроения. Форриди посмотрел на Майлза с острым и пристальным вниманием. Не здорово. По властным полномочиям Форриди уступал здесь лишь послу Форобьеву и, как и Форобьев, на один из самых ответственных постов Барраярского дипломатического корпуса был избран как лучший. Форриди можно было считать чрезмерно занятым человеком, но никак не глупцом. Майлзу стало интересно, были ли размышления Форриди прошлой ночью хотя бы наполовину столь же энергичными, как его собственные? Майлз собрал себя в кулак перед начальной репликой а-ля Иллиан, вроде: «Какого черта вы задумали, Форкосиган? В одиночку пытаетесь развязать войну?»

Вместо этого полковник Форриди одарил его долгим задумчивым взглядом перед тем, как мягко заметить:

— Лейтенант лорд Форкосиган. По назначению, вы курьер Имперской безопасности.

— Да, сэр. Когда я на службе.

— Любопытная порода людей. Чрезвычайно надежных и преданных. Они отправляются то туда, то сюда, доставляя то, что их попросят, без вопросов и комментариев. И без провалов, благодаря мимолетному вмешательству самой смерти.

— Обычно все не настолько драматично. Мы тратим уйму времени, путешествуя туда-сюда скачковыми кораблями. Кроме чтения, других занятий нет.

— М-м. И все до одного эти прославленные почтари подчинены коммодору Буту, главе отдела связи Имперской безопасности на Комарре. За одним-единственным исключением. — Взгляд Форриди стал еще пристальней. — Вы числитесь в непосредственном подчинении у самого Саймона Иллиана. Который подчинен Императору Грегору. Единственным другим известным мне человеком в подобной цепочке командования, которого я могу назвать сходу, является начальник генерального штаба имперских войск. Любопытная аномалия. Как вы ее объясните?

— Как я объясню ее? — повторил эхом Майлз, стараясь выиграть время. На секунду он подумал об ответе «Я никогда ничего не объясняю», однако это было: во-первых, и так ясно, и во-вторых, это был бы явно не тот ответ, которого ожидал Форриди. — Ну… всякий раз, как лично Императору Грегору изредка бывает нужно откомандировать кого-то в поездку для него самого или для кого-то из его окружения, которая либо слишком тривиальна, либо слишком неуместна, чтобы задействовать действительный военный персонал. Допустим, ему хочется, скажем, привезти с планеты Пол декоративный хлебный кустарник, чтобы посадить его в саду Императорской Резиденции. Они посылают меня.

— Это хорошее объяснение, — обходительно согласился Форриди. Последовала недолгая пауза. — И у вас имеется столь же хорошая история о том, как вы получили эту приятную работу?

— Непотизм, естественно. Поскольку я очевидно, — улыбка Майлза истончилась, — физически не годен к исполнению обычных обязанностей, эта должность была устроена для меня моими семейными связями.

— Хм. — Форриди откинулся назад и потер подбородок. — Ладно, — произнес он отрешенно. — Если бы вы были агентом по тайным операциям, прибывшим сюда с миссией от Господа, — имелся в виду Саймон Иллиан, что тоже самое с точки зрения Имперской безопасности, — вы бы имели при себе приказ, что-то вроде «Оказать все возможное содействие». Вот тогда простые службисты СБ на местах знали бы, кто они рядом с вами.

«Если я не приберу этого человека к рукам, он может пригвоздить и пригвоздит мои ботинки к посольскому полу, и тогда перед нелепыми притязаниями лорда Икс на империю и желанием посеять хаос не будет препятствий».

— Да, сэр, — Майлз вздохнул, — а также любой другой, кто его увидит.

Форриди бросил на него изумленный взгляд:

— Командование Имперской Безопасности подозревает утечку информации в моем отделе связи?

— Нет, насколько мне известно. Однако, как младший курьер, я не в праве задавать вопросы, не так ли?

Судя по тому, что его глаза чуть расширились, Форриди оценил шутку. Воистину проницательный человек.

— С момента, когда ваша нога ступила на Эту Кита, лорд Форкосиган, я ни разу не заметил, чтобы вы перестали задавать вопросы.

— Личный недостаток.

— А… есть ли у вас какое-нибудь подтверждение вашим объяснениям на свой счет?

— Разумеется. — Майлз задумчиво уставился в пространство, словно собирался вытянуть оттуда свои слова. — Судите сами, сэр: всем остальным офицерам-курьерам СБ имплантирована аллергия на фаст-пенту. Это делает их защищенными от допросов со стороны незаконных интервьюеров, смертельной ценой. Учитывая мое социальное положение и родственные связи, было решено, что слишком опасно подвергать меня подобной процедуре. Как следствие, я подхожу лишь для выполнения заданий наименьшей степени секретности. Все дело в непотизме.

— Очень… убедительно.

— Было бы не слишком здорово, если бы не было, сэр.

— Верно. — Еще одна долгая пауза. — Есть ли что-нибудь еще, что вы хотели бы мне сообщить… Лейтенант?

— Когда вернусь на Барраяр, я сдам подробный рапорт о своей ош… экскурсии Саймону Иллиану. Боюсь, вам придется обращаться к нему. В мои полномочия определенно не входит построение предположений о том, что он пожелает вам сообщить.

Есть, фью. Формально, он ни разу не солгал, даже косвенно.

«Ага. Не забудь это отметить, когда зачитают расшифровку этого разговора на грядущем военном процессе по твоему делу». Впрочем, если Форриди придет к выводу, что Майлз секретный агент, работающий на высшем уровне и в обстановке крайней секретности, это ведь не что иное, как чистая правда. Тот факт, что на выполнение своей миссии он спонтанно назначил себя сам, и не получал назначения сверху… это проблемы совершенно другого порядка.

— Я… мог бы добавить одно философское замечание.

— Будьте так добры, милорд.

— Вы не станете нанимать гения для решения самой невообразимо трудной проблемы, чтобы затем оградить его со всех сторон забором из правил или чтобы детально руководить им на расстоянии двухнедельного перелета. Вы предоставите ему свободу действий. Если же все, что вам нужно, это кто-нибудь для выполнения приказов, можно нанять идиота. На самом деле, идиот для этого подойдет даже лучше.

Пальцы Форриди легонько забарабанили по комм-пульту. Майлзу показалось, что этот человек в прошлом и сам справлялся с труднорешаемой проблемой, другой. Брови Форриди поднялись.

— А вы считаете себя гением, лорд Форкосиган? — мягко спросил он. От интонаций голоса Форриди по коже Майлза побежали мурашки, они так напомнили ему отцовские, когда граф Форкосиган готовил ему серьезную словесную западню.

— Оценки уровня моего интеллекта в моем личном деле, сэр.

— Я читал его. Именно поэтому у нас состоялся этот разговор. — Форриди медленно сморгнул, словно ящерица. — Абсолютно никаких правил?

— Ну, может быть, одно правило есть. Давай результат или получишь под зад.

— Насколько я понимаю, вы занимаете вашу нынешнюю должность почти три года. Лейтенант Форкосиган… Ваша задница пока цела, не так ли?

— Последний раз, когда я проверял, была, сэр. — «Возможно, так и будет на следующие пять дней».

— Это предполагает поразительные полномочия и автономию.

— Совершенно никаких полномочий. Только ответственность.

— Бог ты мой… — Форриди и, правда, весьма задумчиво поджал губы. Я вам сочувствую, лорд Форкосиган.

— Спасибо, сэр. Мне это нужно. — В последовавшей за этим задумчивой во всех смыслах тишине Майлз добавил. — Нам не известно, пережил ли лорд Иэнаро эту ночь?

— Он исчез, поэтому мы думаем, что да. Последний раз его видели, когда он покидал зал Лунного Сада со свернутым ковром на плече. — Форриди вопрошающе покосился на Майлза: — По поводу ковра у меня нет объяснений.

Майлз проигнорировал толстый намек, вместо этого спросив:

— Вы уверены, что это исчезновение равнозначно тому, что он выжил? А что с его преследователем?

— Хм, — Форриди улыбнулся. — Вскоре после того, как мы его оставили, он был подобран гражданской цетагандийской полицией, которая до сих пор содержит его под бдительной охраной.

— Они сделали это по собственной инициативе?

— Скажем, они получили анонимную наводку. В этом, кажется, заключается общественный долг. Но должен сказать, они отреагировали на нее с выдающейся оперативностью. Он, похоже, представлял для них интерес в связи с его некоторой предыдущей работой.

— У него было время, чтобы доложиться своими нанимателями прежде, чем его повязали?

— Нет.

Итак, сегодня утром лорд Икс пребывает в информационном вакууме. Это ему малость не понравится. Осечка вчерашнего замысла должна безумно его расстроить. Он бы так и не узнал, что пошло не так, если даже Иэнаро и осознал уготованную ему участь, однако исчезновение Иэнаро и его последующий невыход на связь, безусловно, станут явной подсказкой. Иэнаро теперь такая же мишень, как Майлз и Айвен. Кто из них после этого станет первым у лорда Икс в списке людей, которых нужно убрать? Станет ли Иэнаро искать защиты у кого-либо, из обличенных властью, или же слух об измене его отпугнет?

И что за метод придумает лорд Икс, чтобы избавиться от барраярских посланников, хоть на половину столь же замысловатый и безупречный, каким был Иэнаро? Иэнаро становился шедевром искусства устранения, по мере своего развития, живописной балетной постановкой в трех частях и крещендо. Теперь все эти детально разработанные усилия пропали даром. Майлз готов был поклясться: от того, что ему испортили взлелеянный рисунок, лорд Икс так же в ярости, как и от того, что замысел сорвался. И он был взволнованным и нетерпеливым художником, который никак не мог остановиться на достигнутом, которому без конца нужно было добавлять эти искусные маленькие мазки. Из тех людей, что, словно дети, которым подарили их первый сад, выкапывают семена, чтобы посмотреть, не проросли ли они уже. (Майлз ощутил к лорду Икс слабый укол симпатии.) Да, именно так. Лорд Икс, играя на большие ставки и теряя время и терпение, теперь был хорошо и классически доведен до того, чтобы совершить главную ошибку. «Почему же я не слишком уверен, что это такая великолепная мысль?»

— Хотите что-то добавить, лорд Форкосиган? — спросил Форриди.

— Хм? Нет. Просто, э-э, задумался. — «К тому же вас бы это только расстроило».

— Будучи офицером посольства, безраздельно отвечающим за вашу личную безопасность как официального посланника, я бы попросил вас и лорда Форпатрила прекратить ваши светские контакты с человеком, который определенно вовлечен в смертельную цетагандийскую вендетту.

— Иэнаро для меня дальнейшего интереса не представляет. Я не желаю ему вреда. Мой основной приоритет — вычислить человека, который снабдил его тем фонтаном.

Форриди приподнял брови в мягком упреке:

— Вы могли бы сказать это и раньше.

— Задним числом, — ответил Майлз, — всегда выходит лучше.

— Чертовски верно сказано, — вздохнул Форриди, и в его голосе прозвучал опыт. Он поскреб нос, и откинулся. — Имеется еще одна причина, по которой я позвал вас сюда этим утром, лорд Форкосиган. Гем-полковник Бенин просил о повторном интервью с вами.

— Правда? Так же, как в прошлый раз? — Майлз удержался, чтобы голос не сорвался на писк.

— Не совсем. Он просил конкретно о разговоре с вами и лордом Форпатрилом — обоими. На самом деле, он уже по дороге сюда. Однако вы можете отказаться от интервью, если пожелаете.

— Нет, это… это отлично. В самом деле, я бы хотел поговорить с Бенином вновь. Я, э-э… Мне пойти позвать Айвена, сэр? — Майлз поднялся на ноги. Очень, очень плохая идея позволить двум подозреваемым посовещаться перед допросом, но с другой стороны, не Форриди вел это расследование. Насколько смог Майлз убедить этого человека в своем секретном положении?

— Давайте, — любезно согласился Форриди. — Хотя, должен заметить…

Майлз замер.

— Не понимаю, как во все это вписывается лорд Форпатрил. Он не курьерский офицер. А все документы на него прозрачны как стекло.

— Айвен сбивал с толку не одного человека, сэр. Но… Порой даже гению нужен кто-то, способный выполнять приказы.

Спеша по коридору к апартаментам Айвена, Майлз старался не срываться на бег. Он подозревал, что роскошь уединения, дарованная им их статусом, вот-вот со скрипом прекратится. Если после всего Форриди не задействовал жучки в обеих их комнатах, он человек либо сверхъестественного самообладания, либо тупица. А протокольный офицер был из числа жадно любопытных, это пришло к нему вместе с его работой.

На нетерпеливый стук Майлза, Айвен отпер ему дверь с растянутым «Заходи». Майлз застал своего кузена сидящим на кровати, полуодетым в зеленые брюки и кремовую рубашку, перелистывающим кипу цветных бумажек с каллиграфически выведенным от руки почерком, с отрешенным и не особенно счастливым выражением на лице.

— Айвен. Вставай. Одевайся. Нам предстоит беседа с полковником Форриди и гем-полковником Бенином.

— Наконец-то признание, слава Богу! — Айвен подбросил бумажки вверх, и спиной упал на кровать с облегченным возгласом «Уф!».

— Нет. Не совсем. Но мне нужно, что бы ты позволил вести разговор в основном мне, и подтвердил, чтобы я не заявил.

— О черт! — Айвен нахмурился в потолок. — Что на этот раз?

— Бенин должен был изучить перемещения ба Лура в день накануне его гибели. Я предполагаю, он проследил ба до нашего маленького столкновения в капсульном доке. Я не хочу сорвать его расследование. В действительности, я хочу, чтобы оно успешно завершилось, по крайней мере, до выявления убийцы ба. Так что ему потребуются реальные факты, насколько это возможно.

— Реальные факты. В противовес каким другим фактам?

— Мы абсолютно не можем выдать какое-либо упоминание о Великом Ключе или хауте Райан. Я считаю, мы можем изложить события так, как они и произошли, лишь опустив только эту маленькую деталь.

— Ты, значит, считаешь? Ты, должно быть, пользуешься какой-то другой разновидностью математики, в отличие от остальной вселенной. Ты понимаешь, что Форриди и посол будут от злости кипятком писать, когда узнают, что мы скрыли этот маленький инцидент?

— Форриди у меня под контролем, временно. Он думает, что я на задании от Саймона Иллиана.

— Что означает, что ты сам по себе. Я так и знал! — Айвен застонал, натянул на лицо подушку и плотно ее стиснул.

Майлз вытянул подушку из его хватки:

— Теперь нет. Или я был бы на задании, знай Иллиан то, что знаю я. Принеси тот нейробластер. Только не вынимай его, пока я тебе не скажу.

— Я не намерен стрелять в твоего командира для тебя.

— Ты ни в кого не будешь стрелять. И потом, Форриди не мой командир. — Это может оказаться важным правовым моментом, в последствии. — Возможно, он понадобиться мне как вещественное доказательство. Но не раньше, чем об этом зайдет речь. Мы ни на что не нанимались.

— Да, никогда не нанимались, в этом-то и фишка! Вот тут-то ты и попался, братец!

— Умолкни. Вставай. — Майлз бросил куртку от мундира Айвена на его распростертое тело. — Это важно! Но ты должен оставаться абсолютно спокойным. Я могу совершено сбиться и запаниковать преждевременно.

— Вот уж не думаю. Мне кажется, ты паникуешь позже-временно. То есть, если ты как-нибудь потом запаникуешь, это произойдет уже посмертно. Я паникую все эти дни.

Безжалостным окончательным решением, Майлз пихнул Айвену его полуботинки. Айвен покачал головой, сел и начал их натягивать.

— Помнишь, — вздохнул Айвен, — в тот раз в заднем саду особняка Форкосиганов, когда ты начитался всех этих военных историй о цетагандийских лагерях для пленных времен вторжения и решил, что нам необходимо выкопать тоннель для побега? Если не считать того, что это ты его целиком спроектировал, а мы с Еленой целиком выкопали?

— Нам было где-то по восемь лет, — возразил Майлз, обороняясь. — Медики тогда все еще работали с моими костями. Я тогда был все еще весьма хрупким.

— …И как тоннель обвалился на меня? — мечтательно продолжал Айвен. — И как я несколько часов был там погребен?

— Не часов. Минут. Сержант Ботари вытащил тебя оттуда почти сразу же.

— А мне они показались часами. До сих пор могу чувствовать привкус земли. Она и в нос мне набилась тоже. — Айвен, вспоминая, потер нос. — Мать до сих пор билась бы в истерике, если бы на нее не насела тетя Корделия.

— Мы были глупыми маленьким детьми. Какое отношение это имеет к происходящему?

— Наверное, никакого. Просто сегодня утром я проснулся с мыслью об этом. — Айвен поднялся, застегнул китель и одернул его. — Никогда бы не поверил, что мне будет не хватать сержанта Ботари, но теперь, мне кажется, мне его не хватает. Кто будет меня откапывать в этот раз?

Майлз хотел было грубо и резко возразить, но вместо этого вздрогнул.

«Мне тоже не хватает Ботари».

Он почти забыл, насколько ему его не хватает, пока слова Айвена не задели рубец от горестной утраты, тот маленький потайной кармашек, наполненный страданием, которое, видимо, никогда не иссякнет. Главные ошибки… Черт возьми, человеку, идущему по натянутому канату, не нужно, чтобы кто-то кричал ему с мачт, как высоко ему падать или как неустойчиво его равновесие. Не то чтобы он этого не знал, просто больше всего ему нужно об этом забыть. Даже секундная потеря концентрации, или уверенности в себе, или поступательного движения вперед может оказаться фатальной.

— Сделай одолжение, Айвен. Не пытайся думать. Ты себя поранишь. Просто выполняй приказы, идет?

Айвен оскалил зубы совсем не в улыбке и последовал за Майлзом из комнаты.

Они встретились с Бенином в том же маленьком конференц-зале, как и раньше, однако на этот раз Форриди вооружился лично, обойдясь без охранника. Когда Майлз с Айвеном вошли, два полковника как раз заканчивали обмен любезностями и усаживались, из чего Майлз понадеялся, что у тех было меньше времени для обмена мнениями, чем у него с Айвеном. Бенин снова был в своем красном форменном мундире и жутковатой лицевой раскраске, нанесенной недавно и безупречно. Ко времени, когда все они закончили с повторными вежливыми приветствиями и окончательно расселись по местам, Майлз уже овладел своим дыханием и сердцебиением. Айвен спрятал свое нервное напряжение под маской полной благожелательности, которая придала ему, по мнению Майлза, необыкновенно глупый вид.

— Лорд Форкосиган, — начал гем-полковник Бенин. — Насколько я понимаю, вы работаете офицером курьерской службы.

— Когда я на службе. — Майлз решил повторно провести ту же политику ради Бенина. — Это почетная задача, которая физически не требует от меня слишком многого.

— А вам нравятся ваши обязанности?

Майлз пожал плечами:

— Я люблю путешествовать. И, э-э… это дает мне возможность не путаться под ногами — двойное преимущество. Вы же знаете об историческом отношении к мутациям на Барраяре. — Майлз припомнил страстное стремление Иэнаро получить хоть какую-то должность. — И это дает мне официальную должность, делает меня кем-то значимым.

— Это я могу понять, — признал Бенин.

«Ага, я так и думал».

— Но сейчас вы находитесь не на курьерской службе?

— Не в эту поездку. От нас требуется исполнить наш дипломатический долг, проявить наше неразделенное внимание, и, как на это надеялись, возможно, приобрести немного лоску.

— А присутствующий здесь лорд Форпатрил назначен в Штаб Операций, не так ли?

— Кабинетная работа, — вздохнул Айвен. — Я все еще не теряю надежд на корабельную службу.

Что не совсем правда, подумал Майлз. Айвен обожал свое назначение в Генштаб в столице, где у него была собственная квартирка и светская жизнь, которые были предметом зависти его собратьев-офицеров. Скорее уж Айвен желал, чтобы его матушку Леди Форпатрил могли бы отправить на корабельную службу, куда-нибудь подальше.

— Хм. — Руки Бенина дернулись, как бы в воспоминании о том, как они раскладывали массу пластиковых листков. Он вздохнул и посмотрел Майлзу прямо в глаза. — Итак, лорд Форкосиган, впервые вы увидели ба Лура не в погребальной ротонде, не так ли?

Бенин старался нанести внезапный оглушительный прямой удар, чтобы лишить свою добычу присутствия духа.

— Верно, — ответил Майлз с улыбкой.

Ожидавший отпирательств, Бенин уже открыл рот для второго выпада, вероятно для представления какого-нибудь впечатляющего доказательства, уличавшего барраярца во лжи. Ему пришлось закрыть рот и начать снова.

— Если… Если вы хотели сохранить это в тайне, зачем вам было столь явно и прозрачно советовать мне искать там, где я, безусловно, обнаружил бы вас? А, — его голос стал резче от недоуменного раздражения, — если вы не хотели сохранять это в тайне, почему вы сразу мне об этом не рассказали?

— Это дало мне возможность провести любопытный тест на вашу компетентность. Я хотел знать, стоило ли мне пытаться уговорить вас поделится со мной вашими результатами. Поверьте мне, моя первая встреча с ба Лура является для меня такой же загадкой, как, уверен, и для вас.

Даже из-под яркой лицевой раскраски, взгляд, которым одарил Бенин Майлза, невольно напомнил ему взгляды, которые он слишком часто получал от своего начальства. Про себя он даже писал его с большой буквы — Взгляд. Странным извращенным образом он почувствовал себя от этого намного комфортнее с Бенином. Его улыбка сделалась чуть радостнее.

— И… Как же вы встретились с ба? — поинтересовался Бенин.

— Что вам уже известно? — задал Майлз встречный вопрос. Разумеется, что-то Бенин попридержит, чтобы проверить историю Майлза. Но с этим все в порядке, поскольку дальше Майлз собирался рассказать практически всю правду.

— В день вашего прибытия ба Лура находилось на пересадочной станции. Оно покидало станцию по меньшей мере дважды. Из них один раз — определенно через причальный отсек для капсул, где мониторы наблюдения были деактивированы, и картинка с них не поступала в течение сорока минут. Тот самый отсек и тот самый период времени, куда и когда прибыли вы, лорд Форкосиган.

— Вы имеете в виду наше первое прибытие.

— … Да.

Глаза Форриди расширялись, а губы поджимались. Майлз пока его игнорировал, хотя взгляд Айвена осторожно смещался, чтобы проверить его реакцию.

— Деактивированы? Я бы сказал, выдраны из стены. Отлично, гем-полковник. Однако скажите: наша встреча в капсульном доке — это был первый или второй раз, когда бы предположительно покидало станцию?

— Вторым, — ответил Бенин, пристально за ним наблюдая.

— Вы можете это доказать?

— Да.

— Хорошо. То, что вы можете это доказать, позже может стать очень важным. — Ха, Бенин был не единственным, кто мог проверить искренность этого разговора. По каким-то причинам, пока что Бенин был с ним откровенен. Слово за слово.

— Ну, вот что произошло с нашей точки зрения…

Ровным голосом, вдаваясь во множество подтверждающих вещественных подробностей, Майлз описал их непонятную стычку с ба. Он изменил одну единственную деталь, сообщив, что ба полезло в карман брюк до того, как он выкрикнул свою предостережение. Он изложил события до момента героической борьбы Айвена и собственной ловли оброненного нейробластера, и передал Айвену возможность закончить. Айвен бросил на него нехороший взгляд, но, скопировав манеру Майлза, выдал короткое описание голых фактов последовавшего бегства ба.

Поскольку раскраски на лице Форриди не было, краем глаза Майлз мог видеть, как оно потемнело. Этот человек был слишком хладнокровен и хорошо себя контролировал, чтобы действительно побагроветь или что-нибудь в этом духе, однако Майлз был готов держать пари, что любой датчик кровяного давления прямо сейчас начал бы издавать заунывный сигнал тревоги.

— И все же, почему вы не сообщили об этом в нашу первую встречу, лорд Форкосиган? — вновь спросил Бенин после долгой паузы, пока он переваривал услышанное.

— Я мог бы, — произнес Форриди слегка сдавленным голосом, — задать вам этот же вопрос, лейтенант.

Бенин бросил на Форриди взгляд, так заломив брови, что почти подверг свою раскраску угрозе быть смазанной.

Лейтенант, не милорд, Майлз уловил нюанс.

— Пилот капсулы доложил своему капитану, который должен был доложить своему непосредственному начальнику. — То есть Иллиану. На самом деле, доклад, упорно передаваемый по обычным каналам, должен попасть на стол к Иллиану как раз сейчас. Еще три дня на то, чтобы экстренный запрос прибыл из дома на стол Форриди, еще шесть дней на ответ и обратный ответ. Так что все будет кончено раньше, чем Иллиан сможет хоть что-то предпринять. — Однако, согласно моим полномочиям старшего посланника, я скрыл инцидент по дипломатическим соображениям. Нас послали сюда с четкими инструкциями занимать сдержанную позицию и держаться предельно учтиво. Мое правительство видит в этих скорбных обстоятельствах важную возможность, чтобы передать весть о том, что мы были бы рады нормализации торговых и прочих отношений и ослаблению напряженности, существующей вдоль наших общих границ. Я не счел возможным предположить, что нашей взаимной напряженности каким-либо образом поможет то, что наш визит начнется с обвинений в немотивированном вооруженном нападении императорского раба на особых барраярских представителей.

Подразумевавшаяся угроза была достаточно очевидна, судя по лицу Бенина, несмотря на раскраску. Майлз мог сказать, что этот аргумент своей цели достиг. Даже Форриди выглядел так, что он, возможно, отдавал должное этим серьезным соображениям.

— Можете вы… подтвердить ваши заявления, лорд Форкосиган? — осторожно спросил Бенин.

— Захваченный нейробластер все еще у нас. Айвен? — Майлз кивнул своему кузену.

Осторожно, кончиками пальцев Айвен вытащил оружие из кармана, робко положил его на стол и снова застенчиво сложил руки на коленях. Гневного взгляда Форриди он избегал. Форриди и Бенин одновременно потянулись к нейробластеру и одновременно застыли, хмуро глядя друг на друга.

— Простите меня, — сказал Форриди. — Я не видел этого прежде.

— Правда? — удивился Бенин, тон его голоса подразумевал «не может быть!». — Тогда конечно. — Его рука вежливо опустилась.

Форриди подобрал оружие и внимательно его осмотрел, проверив, помимо прочего, что оно действительно стоит на предохранителе, перед тем как так же вежливо передать его Бенину

— Я буду рад вернуть оружие вам, гем-полковник, — продолжил Майлз, — в обмен на любую информацию, которую вы сможете добыть с его помощью. Если его можно отследить обратно до Небесного Сада, проку от этого не много, но если ба Лура раздобыло его где-то по дороге, то… Ну, это может многое открыть. Такую проверку вам провести гораздо проще, чем мне. — Майлз помолчал, затем добавил. — Кого посещало ба в свое первое отбытие со станции?

Бенин оторвал глаза от детального изучения нейробластера:

— Пришвартованный рядом со станцией корабль.

— Вы можете сказать конкретнее?

— Нет.

— Прошу прощения, позвольте мне спросить иначе. Могли бы вы сказать конкретнее, если бы захотели?

Бенин отложил бластер и откинулся, и его внимание к Майлзу, если это только было возможно, возросло. Он сохранял молчание в течение долгих задумчивых секунд, прежде чем наконец ответить.

— Нет, к сожалению. Не мог бы.

Блин! У станции швартовались три корабля хаут-губернаторов: Илсюма Кети, Слайка Джияджи и Эсте Ронда. Это могло бы стать последней точкой для триангуляции, но у Бенина ее не было. Пока что.

— Я был бы крайне заинтересован в том, чтобы выяснить, как транспортный контроль, или, вернее, что прошло по транспортному контролю, что нас направили не к нужному — во всяком случае, к первому — капсульному доку.

— Как по-вашему, зачем ба зашло к вам в капсулу? — спросил Бенин в ответ.

— Учитывая явную неразбериху этого столкновения, я безусловно рассмотрел бы возможность, что имело место случайное стечение обстоятельств. Если же это было подстроено, мне кажется, что-то, должно быть, пошло совершенно не так.

«Туфта!» — говорил молчаливый сердитый взгляд Айвена. Майлз его проигнорировал.

— Так или иначе, гем-полковник, надеюсь, это поможет вам уточнить временной график событий, — продолжил Майлз с интонациями, завершающими беседу. Само собой, Бенину, должно быть, не терпится броситься проверять свою новую зацепку — нейробластер.

Бенин не пошевелился.

— Так что вы на самом деле обсуждали с хаутом Райан, лорд Форкосиган?

— За этим, боюсь, вам придется обращаться к хауту Райан. Она цетагандийка до мозга костей, равно как весь ваш департамент. — «Увы!» — Но мне показалось, что ее горе по поводу смерти ба Лура было весьма искренним.

Бенин сморгнул.

— А где вы смогли видеть ее достаточно хорошо, чтобы измерить глубину ее горя?

— Наверно, я просто так решил. — А если он не остановит этот разговор сейчас же, он увязнет в нем ногами так глубоко, что, чтобы их вытянуть, опять понадобиться ручной тягач. Вести игру с Форриди он должен предельно осторожно, это не совсем тот же случай, что с Бенином. — Это все занимательно, гем-полковник, но, боюсь, на сегодняшнее утро у меня больше нет времени. Впрочем, если вам удастся выяснить, откуда взялся этот нейробластер, а также куда направлялось ба, я буду более чем счастлив продолжить беседу.

Он откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди и сердечно улыбнулся.

Что следовало бы сделать Форриди, так это громко заявить, что в их распоряжении все время мира, и дать Бенину возможность колоть для него Майлза — на его месте Майлз так бы и поступил, — но сам Форриди явно жаждал заполучить Майлза с глазу на глаз. Так что вместо этого, протокольный офицер поднялся, официально возвещая тем самым о завершении интервью. Бенин, будучи гостем на территории посольства, пошел на уступку — что было для него не характерно, в этом Майлз не сомневался — и без возражений согласился, поднимаясь, чтобы попрощаться.

— Я буду говорить с вами снова, лорд Форкосиган, — мрачно пообещал Бенин.

— Я конечно на это надеюсь, сэр. А… другим моим советом вы также воспользовались? Насчет защиты расследования от вмешательства?

Бенин задержался, вид у него внезапно стал немного отрешенный.

— На самом деле, да.

— И как это прошло?

— Лучше, чем я мог ожидать.

— Отлично.

Прощальный полусалют Бенина был ироничным, но вместе с тем, как почувствовал Майлз, и враждебным.

Форриди проводил своего гостя до двери, но там препоручил его охраннику из коридора и вернулся в маленькую комнату прежде, чем Майлз с Айвеном успели сбежать.

Форриди пригвоздил Майлза взглядом; На секунду Майлз пожалел, что его дипломатический иммунитет не распространяется в том числе и на протокольного офицера. Догадался ли Форриди разбить их пару, и расколоть Айвена? Айвен практиковался в том, чтоб быть невидимым, что у него получалось очень даже хорошо.

— Я не гриб, лейтенант Форкосиган, — угрожающе заявил Форриди.

Точно, который держат в темноте и кормят конским дерьмом. Майлз про себя вздохнул.

— Сэр, обратитесь к моему командиру, — то есть к Иллиану, который, кстати, является командиром и для Форриди, — получите разъяснения, и я ваш. До тех пор, согласно моим самым здравым суждениям мне надо продолжать действовать в точности так, как я действовал до этого.

— Доверять вашим инстинктам? — сухо спросил Форриди.

— У меня пока нет четких заключений, которыми я мог бы поделиться.

— Итак… Ваши инстинкты предполагают наличие некоторой связи между покойным ба Лура и лордом Иэнаро?

О, да, у Форриди тоже были инстинкты. Иначе он не занимал бы эту должность.

— Помимо того факта, что оба пересекались со мной? Ничего такого, чему я… мог бы доверять. Я ищу доказательства. Тогда я… где-нибудь окажусь.

— Где?

«Такими темпами — башкой вниз в таком здоровом толчке, какой ты себе и представить не сможешь».

— Полагаю, что буду знать где, когда туда доберусь, сэр.

— Мы тоже поговорим еще раз, лорд Форкосиган. Можете быть уверены. — Форриди отвесил очень сдержанный поклон и резко вышел — вероятно, проинформировать посла Форобьева о новых осложнениях в его жизни.

В последовавшей тишине, Майлз еле слышно произнес:

— С учетом всего, удачно прошло.

Губы Айвена изогнулись презрительной насмешкой.

Они сохраняли молчание, утомленно возвращаясь в комнату Айвена, где Айвен обнаружил новую стопку разноцветных бумажек, поджидавшую его на столе. Айвен пролистывал их, подчеркнуто игнорируя Майлза.

— Мне надо как-то связаться с Райан, — наконец сказал Майлз. — Я больше не в состоянии ждать. Все, черт возьми, слишком накаляется.

— Я больше не хочу иметь к этому какое-либо отношение, — отстранено заявил Айвен.

— Слишком поздно.

— Да. Я знаю. — Его рука застыла. — Хе, это что-то новенькое. На этой оба наших имени.

— Не от леди Бенелло, верно? Боюсь, Форриди сочтет визит к ней неприемлемым.

— Нет. Это имя мне незнакомо.

Майлз выхватил письмо и рывком развернул.

— Леди Д'Хар. Вечер в саду. Любопытно, что же она выращивает в своем саду? Не может ли тут быть скрытый смысл — намек на Небесный Сад? Хм. Ужасно лаконичная записка. Это вполне может быть мой следующий выход на связь. Боже, ненавижу каждый раз дожидаться, пока хаут Райан снизойдет организовать встречу. Ну, все равно, прими это приглашение, просто на всякий случай.

— Это не единственный для меня выбор, как провести этот вечер, — заявил Айвен.

— Разве я говорил что-то насчет выбора? Это шанс, и мы должны его использовать. — Он гаденько продолжил, — Кроме того, если ты и дальше будешь оставлять свои генетические образцы по всему городу, твое потомство может кончить тем, что им воспользуются в последующие годы на выставке искусств. В качестве кустов.

Айвена передернуло:

— Ты ведь не думаешь, что они могли бы… Да и не зачем… э-э, или могли бы?

— Конечно. Например, когда ты улетишь, они могли бы воссоздать интересующие их действующие части тела — дрессированными, любого размера — весьма милый сувенир. А ты-то думал, что дерево с котятами — верх неприличия.

— Вот это уже перебор, братец, — заявил Айвен с чувством уязвленного достоинства. Его голос в сомнении затих. — …Ведь ты же не думаешь, что они серьезно могли бы сделать что-нибудь такое, правда?

— На свете не найдется безжалостнее страсти, чем страсть цетагандийского художника, ищущего новые средства выразительности. — Он твердо добавил, — Мы идем на вечер в саду. Я уверен, это мой выход на связь с Райан.

— Вечер в саду, — со вздохом согласился Айвен. Он не выразительно уставился в пространство. Через минуту он небрежно бросил: — А знаешь, как жаль, что она не может просто забрать генный банк назад с его корабля. Тогда бы у него остался ключ, но без замка. Это здорово поставило бы его в тупик, готов поспорить.

Майлз медленно опустился в кресло Айвена у стола. Когда дыхание к нему вернулось, оп прошептал:

— Айвен, это же великолепно. Почему я раньше об этом не подумал?

Айвен обдумал последнюю реплику:

— Не потому ли, что это не тот сценарий, который позволит тебе сыграть героя-одиночку перед хаутом Райан?

Они обменялись мрачными взглядами. В этот раз Майлз отвел глаза первым.

— Я понимаю этот вопрос как риторический, — натянуто ответил он. Но не произнес этого очень громко.

Глава 12

«Вечером в саду» это мероприятие назвали неверно, решил Майлз. Он пристально вглядывался мимо посла Форобьева и Айвена, когда они втроем после закладывающего уши подъема вышли из шахты лифта определенно на открытый воздух крыши. Слабые золотистые искорки в воздухе над ними отметили наличие легкого силового экрана, защищающего от нежелательного ветра, дождя или пыли. Сумерки здесь, в центре столицы, предстали серебристым сиянием в атмосфере, с высоты полукилометрового здания, возвышавшегося над зелеными кольцами парковых дорог, окружавших Небесный Сад.

Изогнутые клумбы цветов и карликовых деревьев, фонтаны, ручейки, дорожки и арки нефритовых мостиков превращали крышу в ниспадающий лабиринт в самом изысканном цетагандийском стиле. Каждый поворот дорожек открывал и обрамлял собой новый вид на простирающийся до горизонта город, хотя лучшими были те, что смотрели на огромное мерцающее императорское яйцо птицы феникс в сердце города. Фойе шахты лифта, открывавшееся на все это, укрывали своды виноградныхлоз, а на полу была тщательно вымощена мозаика разноцветных камней: лазурита, малахита, зеленого и белого нефрита, розового кварца и других минералов, назвать которые Майлз даже не мог.

Оглядываясь по сторонам, на Майлза постепенно снизошло, почему протокольный офицер заставил их надеть черные мундиры своих Домов, когда бы Майлз предположил, что зеленые мундиры были бы вполне подходящими случаю. Здесь невозможно было одеться слишком нарядно. С молчаливого согласия посол Форобьев был допущен в качестве их сопровождающего, но даже Форриди пришлось сегодня вечером дожидаться их в гараже внизу. Айвен, также оглядываясь, вцепился в их приглашение немного крепче.

Их предполагаемая хозяйка, Леди д'Хар, стояла на пороге фойе. Находится внутри своего дома для нее, очевидно, считалось тем же самым, что находится внутри пузыря, поскольку она лично встречала своих гостей. Даже в преклонном возрасте ее хаут-красота приковывала взгляд. На ней было одеяние из дюжины тончайших покрывал ослепительной белизны, ниспадавших и обернувшихся вокруг ее ног. Густые серебряные волосы стекали на пол. Ее муж, гем-адмирал Хар, чье массивное присутствие при обычных обстоятельствах доминировало бы в любом помещении, казалось, сливался с фоном рядом с ней.

Гем-адмирал Хар командовал половиной Цетагандийского флота, и его позднее — в силу служебного долга — прибытие на последние церемонии похорон Императрицы было поводом для сегодняшнего вечера в честь возвращения домой. Он был облачен в свой кроваво-красный имперский мундир, который он мог бы увешать достаточным количеством медалей, чтобы утопнуть, случись ему упасть в реку. Вместо этого он решил всех превзойти лентой на шее с медальоном с обманчиво простым названием «За заслуги». Из-за отсутствия всех прочих побрякушек этот орден невозможно было не заметить. Или сравниться с ним. Она присуждалась крайне редко исключительно по усмотрению самого Императора. Не много было наград выше этой в Цетагандийской империи. Впрочем, хаут-леди рядом с ним была одной из них. Лорд Хар и ее бы приколол на свой китель, если бы мог, почувствовал Майлз, хотя он завоевал ее уже сорок лет назад. Для лицевой раскраски гем-клана Хар были характерны в основном оранжевые и зеленые цвета; на изборожденном глубокими морщинами лице этого человека узорам не доставало четкости, и в сочетании красным мундиром они ужасно резали глаз.

Гем-адмирал Хар внушал благоговение даже послу Форобьеву, как рассудил Майлз по чрезвычайной формальности его приветствий. Хар был вежлив, но явно озадачен: «Что делают эти иноземцы в моем саду?» Однако он положился на леди д'Хар, которая со спокойным легким поклоном освободила Айвена от его нервно протянутого приглашения и голосом, смягченным годами до сладкого альта, направила их к месту, где были представлены напитки и угощения.

Они побрели вперед. Оправившись от шока при виде леди д'Хар, Айвен завертел головой в поисках знакомых молодых гем-леди. Безуспешно.

— Тут от стены до стены одни старые клячи, — в ужасе шепнул он Майлзу. — С нашим приходом здешний средний возраст упал с девяноста до восьмидесяти девяти лет.

— До восьмидесяти девяти с половиной, я бы сказал, — прошептал Майлз в ответ.

Форобьев приложил палец к губам, прекращая дальнейшие комментарии на эту тему, но глаза его сверкнули веселым согласием со сказанным.

Верно. Вот она, истина: В сравнении с этим, Иэнаро и его компания на деле были жалкими, ничтожными аутсайдерами, исключенными по возрасту, по рангу, по богатству, по… Всему. По саду были рассеяны полдюжины пузырей хаут-леди, сиявших, как бледные лампады, — зрелище, которого Майлзу за пределами Небесного Сада видеть еще не приходилось. Оказывается, леди д'Хар поддерживает светские отношения со своими хаут-родственниками, точнее бывшими родственниками. «Райан здесь?» Майлз молился, чтобы так и оказалось.

— Жаль, что я не мог привести сюда Маз, — с сожалением вздохнул Форобьев. — Как вам это удалось, лорд Айвен?

— Не мне, — отрекся Айвен. Он махнул большим пальцем в сторону Майлза.

Брови Форобьева вопрошающе поднялись.

Майлз пожал плечами: — Мне было сказано изучать иерархию власти, так вот она, разве нет? — По правде говоря, сам он более в этом не был так уверен.

На ком лежит бремя власти в этом завернутом обществе? На гем-лордах, без колебаний сказал бы он однажды, которые контролируют оружие — главную угрозу насилием. Или на хаут-лордах, которые контролируют гемов некими косвенными способами. Конечно не на уединенных хаут-женщинах. Или же их знания являются чем-то вроде власти? Очень хрупкий тип власти. Разве хрупкая власть — это не оксюморон? Звездные Ясли существуют, потому что их защищает Император; Император существует, поскольку ему служат гем-лорды. При всем этом хаут-женщины создали Императора… создали саму расу хаутов… создали гемов, если уж на то пошло. Власть созидать… Власть разрушать… он сморгнул, чувствуя головокружение, и стал жевать канапе в форме крошечного лебедя, которому сперва откусил голову. Судя по вкусу, оперение было сделано из рисовой муки, начинка — острая белковая паста. Синтезированное лебединое мясо?

Барраярцы выбрали напитки и начали неторопливый обход по дорожкам этого расположенного на крыше сада, сравнивая открывающиеся перспективы. Они привлекали к себе взгляды расположившихся неподалеку пожилых гемов и аутов, но никто не подошел к ним представиться, задать вопрос или попытаться начать беседу. Сам Форобьев пока что лишь осматривался, но, подумал Майлз, он безусловно скоро воспользуется возможностями этого вечера, чтобы обзавестись новыми связями. Как Майлз намерен отделиться от посла, когда появится его собственный связной, он пока не решил. Принимая во внимание, что связной намерен с ним встретиться здесь, и что это не всего лишь игра его гиперактивного воображения, или…

«Или что это не очередная попытка покушения». Они обогнули какие-то зеленые насаждения и увидели женщину в хаутски белом, но без хаут-пузыря, одиноко стоявшую и глядевшую сверху на город. Майлз узнал ее по тяжелой шоколадно-темной косе, спускавшейся по ее спине до лодыжек, даже несмотря на то, что она стояла к нему в три четверти оборота. Хаут Вио д'Чилиан. Гем-генерал Чилиан здесь? А сам Кети?

Айвена втянул воздух. Правильно. Если не считать пожилой хозяйки, Айвен впервые видел хаут-леди вне своего пузыря, и Айвену недоставало… прививки в виде общения с хаутом Райан. Майлз обнаружил, что может смотреть на хаута Вио в этот раз лишь со слабым трепетом. Может, хаут-леди подобны болезни, которую ты можешь подхватить лишь однажды — вроде легендарной оспы — и кто выжил, получает в последствии иммунитет, пусть ценой оспин?

— Кто она? — прошептал очарованный Айвен.

— Хаут-жена гем-генерала Чилиана, — прошептал ему на ухо Форобьев. — Гем-генерал мог бы заказать вашу печенку жаренной на завтрак, и я бы послал ее ему. Незамужние гем-леди вольны развлекаться с вами, как им нравится, но замужние хауты — строжайшее табу. Понятно?

— Да, сэр, — еле слышно ответил Айвен.

Хаут Вио как загипнотизированная смотрела на огромный светящийся купол Небесного Сада. Страсть по былой жизни, удивился Майлз? Она провела годы ссылки на отшибе на Сигме Кита со своим гем-мужем. Что она чувствовала сейчас? Радость? Тоску по дому?

Должно быть, какое-то движение или звук со стороны барраярцев потревожил ее задумчивость, поскольку она повернула голову в их сторону. На секунду, всего лишь секунду, в ее изумительных глазах цвета корицы, казалось, медным металлическим отблеском сверкнула такая безграничная ярость, что у Майлза свернулся желудок. Потом выражение ее лица сменилось спокойным высокомерием, таким же ровным, как пузырь, которого она лишилась, и таким же непробиваемым. Открытое проявление эмоций ушло так быстро, что Майлз не был уверен в том, что двое других мужчин вообще заметили его. Впрочем, взгляд предназначался не им; он уже был на ее лице, когда она обернулась, прежде чем она могла опознать барраярцев, облаченных в черное и стоявших в тени.

Айвен свой открыл рот.

«Пожалуйста, нет!» — подумал Майлз, но Айвен обязан был попытаться:

— Добрый вечер, миледи. Чудесный вид, а?

Долгое мгновение она колебалась — Майлз уже представил, как она спасается бегством, — но затем ответила негромким, идеально модулированным голосом:

— Во всей Вселенной нет ничего подобного.

Айвен, вдохновившись, просветлел лицом и шагнул вперед.

— Позвольте представиться: я лорд Айвен Форпатрил с Барраяра… И, э-э, это посол Форобьев, а это мой двоюродный брат, лорд Майлз Форкосиган. Сын сами знаете чей, м-м?…

Майлз поморщился. Видеть лепет Айвена в приступе сексуальной паники, обычно могло бы позабавить, когда бы зрелище не было столь мучительно неловким. Оно болезненно напомнило Майлзу… его самого. «Неужели я выглядел таким же идиотом, когда увидел Райан в первый раз?» Майлз боялся, что ответом будет «да».

— Да, — произнесла хаут Вио. — Я знаю. — Майлзу доводилось видеть, как люди разговаривают со своими комнатными растениями с большей теплотой и выразительностью, чем хаут Вио удостоила Айвена.

«Брось, Айвен, — безмолвно убеждал Майлз. — Эта женщина замужем за первым офицером парня, который возможно пытался убить нас вчера, забыл? Если только лорд Икс все-таки не принц Слайк… Или не хаут Ронд, или…» Майлз стиснул зубы.

Но прежде чем Айвен успел увязнуть хоть сколько-нибудь глубже, из-за угла показался мужчина в цетагандийской военной форме со сморщившейся от нахмуренных бровей лицевой раскраской. Гем-генерал Чилиан. Майлз замер, схватил Айвена за предплечье и сильно надавил, предостерегая.

Чилиан пристально окинул взглядом барраярцев, его ноздри в подозрении раскрылись.

— Хаут Вио, — обратился он к своей жене. — Пожалуйста, идемте со мной.

— Да, милорд, — произнесла она, ее ресницы кротко опустились, и она обежала Айвена с формальным прощальным кивком. Чилиан тоже заставил себя поклониться, признавая существование этих иноземцев, с усилием, как почувствовал Майлз. Уводя свою жену, генерал еще раз оглянулся на барраярцев через плечо. И за какие такие грехи гем-генерал Чилиан завоевал ее?

— Счастливчик, — с завистью вздохнул Айвен.

— Я так не думаю, — сказал Майлз. Посол Форобьев только зловеще ухмыльнулся.

Они двинулись дальше. Мысли Майлза вертелись вокруг этой новой встречи. Была ли она случайной? Может, это начало новой ловушки? Лорд Икс пользовался своими людьми-инструментами, как вилками с длинной ручкой, чтобы быть от жара на расстоянии. Гем-генерал и его жена, разумеется, слишком близки к нему, слишком очевидно связаны. Если только лордом Икс окажется в итоге Кети, конечно…

Свечение впереди заставило Майлза направить взгляд прямо перед собой. По обрамленной вечнозелеными кустами дорожке к ним приближался хаут-шар. Форобьев с Айвеном отступили в сторону, чтобы пропустить его. Вместо этого шар остановился перед Майлзом.

— Лорд Форкосиган, — Женский голос звучал мелодично даже сквозь фильтр, но принадлежал не Райан. — Могу я поговорить с вами наедине?

— Конечно, — выпалил Майлз прежде, чем Форобьев смог бы выдвинуть протест. — Где? — Его пронзило напряжение. Неужели сегодня вечером произойдет его окончательный штурм новой цели — корабля губернатора Илсюма Кети? Слишком рано, все еще слишком не ясно… — И как долго?

— Недолго. Мы вернемся примерно через час.

Едва ли достаточно долго для полета на орбиту; значит, это что-то другое.

— Очень хорошо. Джентльмены, вы меня извините?

Форобьев казался настолько несчастным, насколько ему позволял вошедший в привычку самоконтроль.

— Лорд Форкосиган… — Его колебания — это был по истине добрый знак: должно быть, у него с Форриди состоялся долгий и необычный разговор. — Вам нужна охрана?

— Нет.

— Комм-линк?

— Нет.

— Вы будете осторожны? — Что в дипломатичной форме означало: «Парень, ты уверен, что знаешь, какого черта ты делаешь?»

— О да, сэр.

— Что нам делать, если ты не вернешься через час? — спросил Айвен.

— Ждать. — Он сердечно поклонился и последовал за пузырем вниз садовой тропинке.

Когда они свернули в укромный уголок, освещенный слабо подцвеченными фонарями и огороженный цветущими кустами, шар развернулся и внезапно погас. Майлз обнаружил, что стоит лицом к лицу перед еще одной хаут-красавицей в белом, восседавшей в своем гравикресле, словно на троне. Волосы этой женщины имели медовый цвет, и были замысловато сплетены и уложены вокруг ее плеч, смутно напоминая позолоченный кольчужный подшлемник. Он бы предположил, что ей сорок стандартных лет, и это означало, что она вдвое старше.

— Хаут Райан Дегтиар велела мне привести вас, — заявила она. Она сдвинула свои одежды с левой стороны кресла, открывая плотно обитый подлокотник. — У нас мало времени. — Она тщательно смерила взглядом его рост, или же его отсутствие. — Вы можете, м-м… присесть вот сюда, и поедем.

— Как… захватывающе. — Если бы только она была Райан… Зато это проверит некоторые теории, каковые у него имелись насчет механической вместимости хаут-пузырей, о да. — Э-э… опознавательный знак, миледи?… — добавил он, почти сконфужено. В конце концов, последняя особа, которую он подозревал в обладании опытом подобных поездок, закончила с перерезанным горлом.

Она кивнула, будто ожидая этого, и повернула руку ладонью вверх, продемонстрировав кольцо Звездных Яслей.

Учитывая обстоятельства, это вероятно было лучшее, что они могли сделать. Он осторожно приблизился и взошел на борт, крепко схватившись за спинку кресла над ее головой, чтобы сохранять равновесие. Каждый из них был осторожен в том, чтобы явно не касаться друг друга. Ее рука с длинными пальцами накрыла панель управления, вмонтированную в правый подлокотник, и силовое поле вновь сомкнулось. Бледный белый свет отразился от окружавших их цветущих кустов, возвращая их цвет и бросая отсвет перед ними, когда они начали движение вниз по тропинке.

Обзор был довольно ясный, и призрачная туманная сфера толщиной с яичную скорлупу почти не мешала, обозначая границу видимого снаружи силового поля. Звук также передавался с высокой четкостью, гораздо лучше, чем сознательно приглушенный обратный эффект. Майлз мог слышать голоса и звон стеклянной посуды с балкона над ними. Они вновь миновали посла Форобьева и Айвена, которые с любопытством смотрели на них, разумеется, без уверенности, тот ли это самый пузырь, что они видели раньше. Проплывая мимо, Майлз подавил абсурдное внезапно возникшее желание помахать им.

Они направились не к фойе лифтовой шахты, как ожидал Майлз, но к краю этого сада на крыше. Ожидая их, там стояла седоволосая хозяйка. Она поклонилась шару и ввела код, чтобы открыть силовой экран, позволяя пузырю проплыть на маленькую частную посадочную площадку. Отраженное от покрытия пола сияние потускло, поскольку хаут-женщина затемнила свой пузырь. Майлз глядел вверх в мерцающее ночное небо в поисках флаера или аэрокара.

Вместо этого шар плавно придвинулся к краю здания и сорвался с него прямо вниз.

Майлз конвульсивно вцепился в спинку кресла, чтобы не заорать, бросившись на шею своей хозяйке-пилоту, или чтобы его не стошнило прямо на ее белое платье. Они свободно падают, а он так ненавидит высоту… Уж не покушение ли это на него, и убийца жертвует собой вместе с ним? О Боже!..

— Мне казалось, эти штуки поднимаются не выше метра над землей, — выдавил он из себя; несмотря на все его усилия, голос уходил вверх и срывался на писк.

— При достаточной начальной высоте можно совершать управляемое планирование, — невозмутимо ответила она. Вопреки первому жуткому впечатлению Майлза они и в самом деле не падали камнем. Они по дуге неслись вперед, пересекая бульвары далеко внизу и зеленые проблески парковых колец в сторону купола Небесного Сада.

Странным образом Майлзу вспомнилась ведьма Баба Яга из барраярских народных сказок, что летала в волшебной ступе. Эта ведьма никак не подходила под определение старой или уродливой. И все же в данный момент Майлз не был полностью убежден в том, что она не ест непослушных детей.

Через несколько минут шар вновь замедлился то плавного прогулочного шага в нескольких сантиметрах над мостовой с внешней стороны дополнительных входов в Небесный Сад. Движением пальца она вернула белое свечение.

— Ах! — произнесла она бодрым голосом. — Я не делала этого уже много лет. — Она почти улыбнулась, став на мгновение особенно… человечной.

Майлза был шокирован, когда они прошли процесс проверки безопасности на входе в Небесный купол почти так, словно его и не было вовсе, если не считать короткого обмена электронными шифрами. Никто не остановил и не обыскал шар. Группа людей в форме, которые с пронизывающим взглядом трясли галактических посланников, почтительно отступили, потупив взор.

— Почему они не остановят нас? — прошептал Майлз, будучи не в силах преодолеть психологическую уверенность, что, если он мог видеть и слышать их, они могли видеть и слышать его.

— Остановить меня? — озадачено переспросила хаут-женщина. — Я хаут Пел Наварр, консорт Эты Кита. Я живу здесь.

Их дальнейшее путешествие протекало если и быстрее обычного прогулочного шага, то к счастью недалеко от поверхности земли, по все больше и больше узнаваемым окрестностям Небесного Сада к низкому белому зданию с биофильтрами на каждом окне. Проход хаута Пел через автоматическую систему контроля безопасности был так же скор и поверхностен, как и на входе в купол. Они бесшумно миновали несколько коридоров, но повернули в другом направлении от лабораторий и офисов в сердце здания, и поднялись на один этаж.

Двойные двери раздвинулись, пропуская их в большую круглую комнату, выполненную в сдержанных и сдерживающих серебристо-серых тонах. В отличие от любого другого места в Небесном Саду, которое Майлз видел, это было лишено живых декораций: ни растений, ни животных, и ни чего из тех внушающих беспокойство промежуточных созданий. Молча, сосредоточено, не отвлекая… Это была палата Звездных Яслей; он предположил, что может обозвать ее Звездной Палатой. Восемь женщин в белом ожидали их, молча сидя по кругу. Его желудок уже не должно выворачивать, черт возьми, свободное падение кончилось.

Хаут Пел завела свое гравикресло на пустующую брешь в кругу, остановила, опустила его на пол и выключила силовой пузырь. Восемь пар исключительной красоты глаз обратились на Майлза.

«Никто», подумал он, «не должен подвергаться воздействию столь большого количества хаут-леди разом». Это какая-то опасная передозировка. Их красота была разнообразна: трое были так же сереброволосы, как жена гем-адмирала, у одной были медные локоны, одна темнокожая с ястребиным носом и массой иссиня-черных кудрей, ниспадавшей вокруг нее подобно мантии. Двое были светловолосыми — его провожатая с золотистым сплетением волос и еще одна, с волосами светлыми, будто овсяная солома на солнце и столь же прямыми до самого пола. Одна темноглазая женщина обладала шоколадно-коричневыми волосами, как хаут Вио, но в виде мягких вьющихся облачков вместо косы. И потом была Райан. Совокупный эффект выходил за границы термина «красота» — куда, он точно не знал, но слово «ужас» описывало его довольно близко. Он соскользнул с подлокотника гравикресла, отступил от него в сторону, признательный своим жестким высоким сапогам за поддерживающий эффект.

— Вот тот барраярец, который станет свидетельствовать, — произнесла хаут Райан.

«Свидетельствовать». Значит, здесь он как свидетель, а не обвиняемый. Ключевой свидетель, так сказать. Он подавил слегка безумный смешок. Почему-то ему показалось, что Райан не оценит этот каламбур.

Он сглотнул, высвобождая голос.

— У вас передо мной преимущество, леди. — Хотя, тут мог выдвинуть неплохое предположение о том, кто они такие. Он обвел взглядом круг и сморгнул, справляясь с приступом головокружения. — Я познакомился лишь с вашей Прислужницей. — Он кивнул в сторону Райан. На низком столике перед ней были выложены все официальные регалии Императрицы, включая Печать и поддельный Великий Ключ.

Райан наклонила голову в знак резонности его просьбы и двинулась по кругу, называя уйму сбивающих с толку хаутских имен и титулов. Да, здесь действительно сидели консорты восьми планетарных сатрапий. С девятой Райан, замещавшей покойную Императрицу. Творцы и хранительницы хаут-генома претендующей на господство расы встретились здесь все вместе на внеочередной совет.

Палата явно была предназначена именно для этого, подобные встречи должно быть также проводились, когда консорты направлялись домой, сопровождая корабли-ясли. Майлз особенно сосредоточился на консортах принца Слайка, Илсюма Кети и губернатора Ронда. Женщина Кети, консорт Сигмы Кита, была одной из седовласых, и была ближе по возрасту к покойной Императрице, чем кто-либо еще в этой комнате. Райан представила ее как хаута Надину. Блондинка с соломенными волосами служила принцу Слайку на Кси Кита, а женщина с коричневыми локонами являлась консортом Ро Кита. Майлз вновь удивился значению их титулов, в которых все они именовались консортами своих планет, а не мужчин.

— Лорд Форкосиган, — произнесла хаут Райан. — Я хотела бы, чтобы вы повторили консортам, как по вашим словам вы стали обладателем фальшивого Великого Ключа, и все последовавшие за этим события.

«Все?» По крайне мере Майлз не обвинял ее в том, что она меняет стратегию, и вместо того, чтобы играть с картами, плотно прижатыми к груди, вызывает подкрепление. По его мнению, время для этого пришло. Но ему не нравилась, что ему устроили сюрприз. С ее стороны было бы очень мило сперва с ним посоветоваться. «Неужели? А как?»

— Насколько я понимаю, вам поняли мое послание о том, что нужно отменить проникновение на корабль принца Слайка. — возразил он в ответ.

— Да. Я жду, что в свое время вы объясните почему.

— Извините, миледи. Я не хотел бы… никого здесь оскорбить. Но если одна из консортов изменница и состоит в сговоре со своим сатрап-губернатором, все, что нам известно, утечет прямо к нему. Как вы можете знать, что всецело находитесь среди друзей?

Разумеется, в комнате было достаточно напряженно, чтобы соответствовать любому числу предательств. Райан подняла руку, словно чтобы сдержать их.

— Он иноземец. Ему не понять. — Она медленно кивнула ему. — Да, мы верим, что измена существует, но не на этом уровне. Где-то ниже.

— О?…

— Мы пришли к заключению, что, даже с банком генов и Ключом в своих руках, сатрап-губернатор не сможет управиться с хаут-геномом самостоятельно. Хауты его сатрапии не станут мириться со столь внезапной узурпацией, переворотом всех обычаев. Должно быть, он планирует назначить нового консорта, кого-то подконтрольного лично ему. Мы полагаем, что он уже выбрал ее.

— А… Вы знаете, кого?

— Пока нет, — вздохнула Райан. — Пока нет. Я боюсь, это кто-то из тех, кто не до конца понимает цели хаутов. Все связано друг с другом: если бы мы знали, кто из губернаторов, мы могли бы предположить, кого из хаут-женщин он склонил к измене, если бы мы знали, кого из женщин… Понятно.

Черт побери, с этой триангуляцией скоро должен быть прорыв. Майлз пожевал нижнюю губу, потом медленно сказал:

— Миледи, расскажите мне — если это возможно — что-нибудь о том, как ваши силовые пузыри индивидуально кодируется под своих операторов и почему, черт возьми, все на смерть убеждены в их абсолютной защищенности. Клавиатура на этих панелях управления похожа на дактилоскопический замок под ладонь, такие замки можно обойти.

— Я не могу дать вам технические детали, лорд Форкосиган, — сказала Райан.

— Я и не жду, что вы это сделаете. Только общую логику.

— Ну… разумеется, они кодируется генетически. Когда рукой задевают панель, остаются несколько кожных клеток. Они втягиваются и сканируются.

— Сканируется весь ваш геном? Безусловно, это заняло бы уйму времени.

— Нет, конечно же, нет. Сканер пробегает дерево из около дюжины ключевых меток, которые индивидуально идентифицируют хаут-женщину. Начиная с наличия пары икс-хромосом, и дальше вниз по списку ветвления, пока не будет достигнуто подтверждения.

— Насколько велики шансы дублирования меток двух и более особ?

— Мы не клонируем себя, лорд Форкосиган.

— Я имею в виду дублирование только этой дюжины факторов, необходимой лишь для того, чтобы обмануть машину.

— Вероятность исчезающе мала.

— Даже между состоящими в тесном родстве членами одного созвездия?

Она колебалась, обменявшись взглядами с леди Пел, задумчиво поднявшей брови.

— У меня есть основания спрашивать об этом, — продолжил Майлз. — Когда со мной беседовал гем-полковник Бенин, он обмолвился, что шесть хаут-пузырей залетали в погребальную ротонду в тот отрезок времени, когда тело ба Лура, должно быть, было уложено у подножья саркофага, и что это явилось для него основной загадкой. Он не сказал мне, которые шесть, но я готов поспорить, вы могли бы заставить его отдать этот список. Это грубая сортировка основного объема данных, однако… полагаю, вы сравните генетические метки этих шести со своими записями, и проверите на предмет случайных совпадений среди живущих хаут-женщин. Если эта женщина служит сатрап-губернатору, возможно она послужила ему и в этом убийстве в том числе. Вы могли бы ткнуть пальцем в вашу изменницу, даже не покидая Звездных Яслей.

Райан, на секунду оживившись, откинулась назад, и устало вздохнула:

— Ваши рассуждения верны, лорд Форкосиган. Мы могли бы так поступить… Будь у нас Великий Ключ.

— О… — сказал Майлз. — Да. Так. — Выдохнув, он сменил напряженную стойку «смирно» на «вольно». — Исходя из всего, что дал мой стратегический анализ, и тех немногих фактических улик, что я на данный момент смог выжать из гем-полковника Бенина, мы можем подозревать либо принца Слайка, либо Илсюма Кети. И хаута Ронда в качестве маловероятного третьего. Но поскольку на Ро Кита и Мю Кита ляжет вся тяжесть последствий, если действительно была попытка устроить открытый конфликт с Барраяром, мой собственный выбор в равной степени твердо падает на Слайка и Кети. Последние… События указывают на Кети. — Он снова окинул круг взглядом. — Может, кто-либо из консортов видел или слышал, или нечаянно подслушал что-то, что позволило бы пришпилить его с большей уверенностью?

Последовал отрицательный шепот.

— К сожалению, нет, — произнесла Райан. — Мы уже обсуждали эту проблему сегодня. Пожалуйста, начните.

«Да будет так, сами напросились, миледи». Майлз сделал глубокий вдох и приступил к полному и достоверному докладу, изъяв из оного большинство своих оценок, о своем опыте пребывания на Эте Кита с того момента, как в их служебную капсулу ворвалось ба Лура. Время от времени он делал паузу, чтобы дать Райан шанс намекнуть ему и отвести тем самым от чего-либо, что она хотела бы скрыть. Как оказалось, она не хотела ничего скрывать, вместо этого она направляла его умело поставленными вопросами и напоминаниями к тому, чтобы он вспоминал каждую деталь.

Райан и раньше видела, постепенно осознавал он, что проблема сохранения тайны обоюдоострая. Лорд Икс мог устранить Майлза, и, возможно, также мог устранить Райан. Но даже самый самонадеянный цетагандийский политик с манией величия не может не найти чересчур затруднительным пытаться одновременно избавиться от всех восьмерых сатрап-консортов. Его голос стал тверже.

Он почувствовал, как лежащие в основе его суждений предпосылки медленно выворачиваться наизнанку. Райан теперь все меньше и меньше представлялась девицей, попавшей в беду. Точнее, он начинал задумываться, не пытается ли он спасти дракона.

«Что ж, драконов тоже иногда надо спасать…»

Никто и глазом не моргнул, когда он описал почти удавшееся покушение на него накануне. Во всяком случае, был подсознательный шепот одобрения элегантности замысла по форме и стилю, и легкое сочувственное разочарование тому, что он сорвался. Хотя жюри не оценило незаурядной попытки губернатора вторгнутся силой на их собственную территорию. Консорты Сигмы и Кси Кита, казалось, все сильнее каменели, обмениваясь то и дело взглядами приподнятых бровей и кивками понимания.

Когда он закончил, воцарилась долгая тишина. Не пришло ли время представить План «Б»?

— У меня есть предложение, — дерзнул Майлз. — Отзовите все дубликаты генных банков с кораблей сатрап-губернаторов. Если вернутся все, вы лишите его возможности осуществить свои глобальные планы. Если он воспротивится возврату, вы его разоблачите.

— Привести их обратно… — взволновано произнесла хаут Пел. — Вы хоть имеете представление о том, с каким трудом мы доставляли их туда наверх?

— Но он может забрать как банк, так и Ключ, и сбежать, — возразила карекудрая консорт Ро Кита.

— Нет, — сказал Майлз. — Это как раз то, чего он не может сделать. Слишком много охраняемых имперскими войсками точек перехода лежат между ним и его домом. Выражаясь военным языком, лететь в открытую невозможно. Он никогда не пойдет на это. Он не может что-либо раскрывать до тех пор, пока не окажется в безопасности на орбите… Какой-то Киты. Так уж странно получилось, но мы зажали его в угол до окончания похорон. — «Которое, теперь, уже очень скоро».

— Это все еще не решает проблемы возвращения настоящего Ключа, — заметила Райан.

— Как только вы получите обратно банк, у вас будет возможность выторговать возвращение Ключа в обмен на, скажем, помилование. Или вы можете заявить, что он украл его — что истинная правда, — и предоставить вашей собственной службе безопасности вернуть для вас ключ. Освободив остальных губернаторов от разоблачающих их улик, которые у них на руках, вы сможете отрезать его от стада, так сказать, по велению их доброй воли. В любом случае, это открывает пространство для множества тактических решений.

— Он может пригрозить уничтожением Ключа, — забеспокоилась консорт Сигмы Кита.

— Вы должны знать Илсюма Кети лучше, чем кто-либо другой здесь, леди Надина, — сказал Майлз. — Он пойдет на это?

— Он… Эксцентричный молодой человек, — неохотно ответила она. — Я до сих пор не убеждена, что он виновен. Но я не знаю о нем ничего, что бы делало ваши обвинения невозможными.

— А ваш губернатор, мэм? — кивнул Майлз консорту Кси Кита.

— Принц Слайк, он… целеустремленный и талантливый человек. Описываемый вами заговор не лежит за гранью его способностей. Я… не уверена.

— Ладно… Вы сможете воссоздать Великий Ключ со временем, правда? — Так или иначе, великий план Императрицы будет законсервирован на поколение. Весьма желанный исход, с барраярской точки зрения. Майлз мило улыбнулся.

Негромкий ропот прошел по комнате.

— Возвращение Великого Ключа невредимым является самой первоочередной задачей, — твердо заявила Райан.

— Он все еще хочет подставить Барраяр, — сказал Майлз. — Возможно, это начиналось как хладнокровный астрополитический расчет, но я ничуть не сомневаюсь: теперь он хочет этого по личным мотивам.

— Если я отзову банки, — медленно произнесла Райан, — мы окончательно утратим возможность рассредоточить их.

Консорт Сигмы Кита, седовласая Надина, вздохнула:

— Я надеялась дожить до того дня, когда смогла бы видеть, как воплощается мечта Небесной Госпожи о новом росте. Знаете, она была права. На протяжении своей жизни я видела, как усиливается стагнация.

— Придут другие возможности, — сказала другая седовласая леди.

— В следующий раз, это должно быть сделано с большей осторожностью, — сказала карекудрая консорт Ро Кита. — Наша Госпожа слишком доверяла губернаторам.

— Я не уверена в том, что она доверяла, — возразила Райан. — Я не посмела зайти дальше, чем распространить лишь неактивные копии, на всякий случай. Ба Лура остро чувствовало желания нашей Госпожи, но не понимало ее тонкости. Не моей идеей было попытаться распределить копии Ключа сейчас, и я не убеждена, что то была также ее идея. Не знаю, было ли у ба особое понимание ее, или попросту особое недопонимание. И теперь никогда не узнаю. — Она склонила голову. — Я приношу свои извинения Совету за мою неудачу. — Интонация ее голоса заставила Майлза представить поворачивающиеся внутри ножи.

— Ты сделала все, что могла, дорогая, — произнесла хаут Надина с добротой. Но добавила строже: — Однако тебе не следовало пытаться справиться с этим в одиночку.

— Таков был мой долг.

— В следующий раз сделай чуть меньше ударения на «мой», и чуть больше на «долг».

Майлз постарался не поежиться от мысли о применимости этой мягкой поправки в более общем смысле.

На время воцарилось угрюмое молчание.

— Нам, возможно, придется подумать об изменении генома, чтобы сделать хаут-лордов более контролируемыми, — заметила консорт Ро Кита.

— Для возобновления экспансии нам требуется прямо противоположное, — возразила темнокожая консорт. — Большая агрессивность.

— Гем-эксперимента, отфильтровывающего вверх предпочтительные комбинации генов из генеральной совокупности, для этого, безусловно, будет достаточно, — заметила хаут Пел.

— Наша Госпожа, со всей своей мудростью, стремилась к меньшему единообразию, а не большему, — признала Райан.

— Мне кажется, мы давно уже совершаем ошибку, столь всецело предоставляя хаут-мужчин самим себе, — непреклонно произнесла консорт Ро Кита.

Темнокожая спросила в ответ:

— Но как иначе мы сможем вести селекцию среди них, если нет ранжирующей их свободной конкуренции?

Райан подняла руку, сдерживая дискуссию:

— Время для этих серьезных дебатов… скоро придет. Но не теперь. Эти события и меня убедили в том, что дальнейшие усовершенствования должны предшествовать дальнейшей экспансии. Но это, — вздохнула она, — задача новой Императрицы. Сейчас мы должны решить, какое положение дел она унаследует. Кто одобряет отзыв генных банков?

Решение было принято. Некоторые решились не сразу, но каким-то непостижимым образом анонимное согласие было достигнуто через не что иное, как через обмен недоступными для понимания взглядами. Майлз облегченно вздохнул.

Райан устало опустила плечи:

— Тогда я приказываю всем вам: верните их в Звездные Ясли.

— Под видом чего? — деловым тоном спросила хаут Пел.

На мгновение Райан уставилась в пространство, и ответила:

— Как коллекции человеческого генетического материала с ваших разных сатрапий, собранные по повелению Небесной Госпожи перед ее смертью, и полученные нами под опеку экспериментального архива Звездных Яслей.

— Это отлично подойдет с этого конца, — кивнула хаут Пел. — А с другого?

— Скажите своим губернаторам… Что мы обнаружили серьезную ошибку в копии, которая должна быть исправлена перед тем, как геном может быть передан им.

— Отлично.

Совещание распалось: женщины включали свои гравикресла, хотя пока что не свои приватные пузыри, и по двое-трое покидали комнату с шепотом оживленного обсуждения. Райан и хаут Пел ждали, пока комната опустеет; и Майлз был вынужден ждать вместе с ними.

— Вы все еще хотите, чтобы я попытался вернуть вам Ключ? — спросил Майлз у Райан. — Барраяр останется уязвимым, пока мы не пришпилим сатрап-губернатора солидным доказательством — сведениями, которые не смогут обмануть умного человека. И мне особенно не нравится та некоторая поддержка в вашей собственной службе безопасности, которой он, похоже, обладает.

— Не знаю, — ответила Райан. — На возвращение генных банков потребуется не меньше суток. Я… пошлю кого-нибудь за вами, как мы сделали сегодня.

— Тогда у нас останется всего два дня. Не много для резерва. Лучше мне начать раньше, чем позже.

— С этим ничего не поделаешь. — Она прикоснулась к своим волосам; нервный жест, несмотря на его грацию.

Наблюдая за ней, он заглянул в свое сердце. Безумная страсть, ударной волной накатившая на него при первой встрече, конечно, отступала, чтобы ей на смену пришло… Что? Если бы она утолила его жажду хоть одной каплей привязанности, он тут же принадлежал бы ей душой и телом. По-своему он был рад, что она не пыталась что-либо изобразить, наводя уныние, и обращалась с ним как со слугой-ба, верность и повиновение которого подразумевались. Возможно, его предложение маскироваться под ба, было предложено ему подсознанием не просто из практичных соображений. Не пыталось ли оно о чем-то ему сказать?

— Хаут Пел вернет вас на место вашего исчезновения, — сказала Райан.

Он поклонился:

— Согласно моему опыту, миледи, мы никогда не сможем вернуться точно туда же, откуда начали, как бы ни старались.

Она ничего не сказала на это, только проводила его странным взглядом, когда он выплывал из комнаты вновь на гравикресле хаута Пел.

Пел провезла его по Небесному Саду той же дорогой в обратном направлении. Майлз гадал, ощущает ли она себя так же неуютно от их тесного соседства, как и он. Чтобы справится с этим, он решил поболтать:

— Всю эту растительную и животную жизнь в саду тоже создали хаут-леди? Состязаясь, как гемы на выставке биоэстетики? Должен признаться, поющие лягушки меня особенно потрясли.

— О нет, — ответила хаут Пел. — Низшие формы жизни — целиком работа гемов. Для них это высшая награда, когда их искусство принимается в Императорский сад. Хауты работают только с человеческим материалом.

Майлз не припомнил, видел ли он каких-нибудь монстров поблизости.

— Где?

— Как правило, мы испытываем идеи на слугах-ба. Это предотвращает случайную утечку каких-либо генов половым путем.

— О…

— Для нас наивысшей наградой является, когда созданный нами благоприятный генетический комплекс включается в сам хаут-геном.

Похоже на некое золотое правило, вывернутое наизнанку: никогда не используй на себе то, что предварительно не проверил на других. Майлз скорее нервно улыбнулся и больше не возвращался к этой теме. У бокового входа в Небесный Сада слуга-ба, за рулем автомобиля, ожидало пузырь хаута Пел, и их отвезли назад в пентхауз леди д'Хар более привычным путем.

Пел, выждав момент, когда их никто не мог видеть, высадила его из пузыря в другом укромном уголке, и снова уплыла прочь. Он представил себе, как она по возвращении докладывает Райан: «Да, миледи, я отпустила барраярца на волю, как и велели. Надеюсь, он сможет найти там себе пищу и самку…» Он присел на скамейку, с которой открывался вид на Небесный Сад, и созерцал эту перспективу до тех пор, пока Айвен и посол Форобьев не нашли его.

Вид у них был перепуганный и рассерженный, соответственно.

— Ты опоздал, — заявил Айвен. — Где, черт возьми, ты был?

— Я почти вызывал полковника Форриди с охраной, — строго добавил посол Форобьев.

— Это было бы… напрасно, — вздохнул Майлз. — Теперь мы можем идти.

— Слава Богу, — пробормотал Айвен.

Форобьев ничего не сказал. Майлз встал, размышляя над тем, как скоро посол и Форриди намерены перестать удовлетворяться ответом «еще не время».

«Еще не время. Пожалуйста, еще не время».

Глава 13

Не было ничего, что понравилось бы ему больше, чем один свободный день, решил Майлз, но не сегодняшний. Хуже всего было осознавать то, что это он устроил себе сам. Пока консорты не завершили свое возвращение генных банков, все, что он мог делать, это ждать. И пока Райан не выслала за ним машину к посольству, чтобы забрать его — шаг настолько откровенный, что ему решительно воспротивились бы Службы Безопасности обеих сторон, — для Майлза было невозможным связаться с ней вновь до церемонии Привратной Песни, что будет завтра утром в Небесном Саду. Он зарычал себе под нос и вызвал дополнительные данные на комм-консоль своих апартаментов, после чего уставился в них невидящим взглядом.

Кроме того, он не был уверен, что давать лорду Икс лишний день было благоразумно, несмотря на то, что сегодняшний день явится для него невыносимым шоком, когда его консорт придет, чтобы забрать у него генный банк. Это лишало его последнего шанса тихонько отсидеться и ускользнуть с банком и Ключом, вероятно выкинув по дороге своего прежнего, назначенного центром и подвластного тому консорта из шлюза. Этот человек уже должен был осознать, что Райан сдаст его, даже если это означает разоблачение для нее самой. Ликвидация Прислужницы Звездных Яслей не была частью Изначального Плана, в этом Майлз ничуть не сомневался. Райан отводилось роль слепой марионетки, обвиняющей Майлза и Барраяр в краже ее Ключа. У лорда Икс была слабость к использованию слепых марионеток. Но преданность Райан хаутам оказалось вне ее собственных интересов. Ни один добропорядочный заговорщик не мог предполагать, что она надолго останется парализованной случившимся.

Лорд Икс был тираном, а не революционером. Он хотел овладеть системой, но не изменить ее. Вот покойная Императрица была истинной революционеркой, в своей попытке разделить хаутов на восемь соперничающих братских ветвей: и пусть победит сверхчеловек. Должно быть, ба Лура было ближе к мыслям своей госпожи, чем допускала Райан.

«Невозможно отдавать власть и одновременно пытаться сохранить ее». Разве что посмертно.

Так как лорд Икс поступил бы теперь? А как еще он мог бы поступить теперь, кроме как драться до последнего, пробуя все, что смог бы придумать, во избежание того, чтобы его повалили наземь за все это. Либо так, либо вскрыть себе вены, а Майлз не думал, что он из тех, кто режет себе запястья. Он до сих пор пытался бы найти какой-то способ свалить все на Барраяр, предпочтительно в виде мертвого Майлза, который уже не смог бы уличить его во лжи. Все же, слабый шанс, что он смог бы это осуществить, оставался, учитывая недостаток энтузиазма цетагандийцев по поводу чужеземцев вообще и барраярцев в особенности. Да, это был хороший день, чтобы оставаться дома.

Так не были бы результаты хоть немного лучше, передай Майлз публично фальшивый Ключ и всю правду в самый первый день? Нет… Тогда посольство и его посланники сейчас увязли бы в ложных обвинениях и общественном скандале, не имея возможности доказать свою невиновность. Если бы лорд Икс выбрал любую другую делегацию, кроме барраярской, куда подкинуть свой липовый Ключ — скажем, марилаканскую, асландскую или верванскую, — его план, возможно, до сих пор бы тикал как часы. Майлз желчно надеялся, что лорд Икс Очень, Очень Сожалел, что нацелился на Барраяр.

«И я заставлю тебя сожалеть еще больше, мерзавец».

Обратив свое внимание назад на комм-консоль, Майлз сжал губы. Корабли сатрап-губернаторов все отвечали общей схеме, и только общая схема — увы! — это и было все, чем располагали банки данных барраярского посольства, если не соваться в засекреченные файлы. Майлз прогонял разные палубы и отсеки корабля по дисплею головида. «Будь я сатрап-губернатором, готовящим переворот, где бы я спрятал Великий Ключ? У себя под подушкой?» Вероятно, нет.

У губернатора был Ключ, но не ключ от Ключа, так сказать. Райан все еще обладает тем кольцом. Если бы лорд Икс смог вскрыть Великий Ключ, он смог бы сбросить данные, сделав себе копию информационного содержания и, возможно, с легкостью вернул бы оригинал, избавляясь от материального свидетельства своих предательских планов. Или даже уничтожить его, ха. Но если бы Ключ было легко вскрыть, он бы сделал это уже тогда, когда его планы впервые всерьез пошли не так. Значит, если он до сих пор пытался получить доступ к Ключу, тот должен находиться где-то вроде шифровальной лаборатории. Ну и где на этом здоровом корабле подходящая шифровальная лаборатория?

Мелодичный звонок в дверь прервал торопливое и внимательное чтение Майлза. Раздался вопрошающий голос полковника Форриди:

— Лорд Форкосиган? Могу я войти?

Майлз вздохнул.

— Войдите.

Он боялся, что вся эта деятельность на комм-консоли могла привлечь внимание Форриди. Протокольный офицер, должно быть, отслеживал ее у себя внизу.

Форриди вошел и через плечо Майлза отсмотрел дисплей головида.

— Любопытно. И что это?

— Просто освежаю в памяти спецификации цетагандийских военных кораблей. Повышать образование — обязанность офицера, и все такое. Надежда получить назначение на корабельную службу не умирает никогда.

— Хм. — Форриди выпрямился. — Я подумал, что вам, возможно, будет интересно послушать свежие новости о вашем лорде Иэнаро.

— Не думаю, что он мой, но… Ничего фатального, надеюсь? — сказал Майлз искренне. Иэнаро мог оказаться важным свидетелем, потом; по зрелом размышлении Майлз начинал сожалеть, что не предложил ему убежище в посольстве.

— Пока нет. Но ордер на его арест был выписан.

— Цетагандийской безопасностью? За измену?

— Нет. Гражданской полицией. За воровство.

— Готов поспорить, это ложное обвинение. Кто-то просто пытается использовать систему, чтобы выкурить его из укрытия. Вы можете выяснить, кто выдвинул обвинение?

— Гем-лорд по имени Невик. Это вам о чем-нибудь говорит?

— Нет. Должно быть, тоже марионетка. Человек, который толкнул Невика на это — тот, кто нам нужен. Тот же, кто снабдил Иэнаро чертежами и деньгами для его славного фонтана. Зато теперь у вас две нити, чтобы потянуть.

— Вы вообразили, что это один и тот же человек?

— Воображение, — ответил Майлз, — тут совершенно не причем. Но мне нужны доказательства, доказательства а-ля «встать, суд идет».

Взгляд Форриди стал неудобно жестким.

— Почему вы предположили, что обвинение против Иэнаро будет в измене?

— О, ладно… Я не подумал. Воровство гораздо лучше и не так привлекает внимание, если его врагу нужно, чтобы гражданская полиция вытащила Иэнаро на открытое место, где он сможет легко его застрелить.

Форриди наморщил лоб.

— Лорд Форкосиган… — Но он, похоже, решил получше обдумать то, что собирался сказать. Он только тряхнул головой и удалился.

Чуть позже забрел Айвен, рухнул на диван Майлза, закинул обутые в сапоги ноги на подлокотник и вздохнул.

— Ты все еще здесь? — Майлз отключил свою комм-консоль, от которой уже начинали скашиваться глаза. — Я думал, ты за городом, сгребаешь сено, или катаешься в нем, или что-нибудь в этом духе. В конце концов, это наши последние два дня здесь. Или у тебя приглашения кончились? — Майлз ткнул большим пальцем в потолок: «Нас могут прослушивать».

Айвен скривил губы: «Заметано».

— Форриди приставил больше телохранителей. Это в своем роде мешает спонтанности. — Он уставился в пространство. — Кроме того, я теперь опасаюсь, куда свои ноги ставить. Была ведь какая-то царица египетская, которую доставили завернутой в ковер? Может повториться.

— Запросто может, — пришлось согласиться Майлзу. — Вернее, повторится почти наверняка.

— Здорово. Напоминай мне с тобой рядом не стоять.

Майлз поморщился.

Через минуту или две Айвен добавил:

— Мне скучно.

Майлз выгнал его из комнаты.

Церемония Песнопений, Открывающих Великие Врата, не влекла за собой открытие каких-либо врат, хотя действительно включала в себя пение. Огромный хор из нескольких сотен гемов, как мужчин, так и женщин, одетых в белые на белом одежды, расположился около восточного входа внутри Небесного Сада. Они планировали пройти процессией вокруг четырех главных направлений и в итоге, уже после полудня, закончить у северных ворот. Хор пел стоя, располагаясь вдоль волнообразного участка земли с удивительными акустическими свойствами, а скорбящие галактические посланники, гемы и хауты стоя слушали. Майлз поджал в сапогах ноги и приготовился терпеть. Открытое место действия оставляло достаточно пространства для пузырей хаут-леди, и скрытые силовым полем, они были здесь — несколько сотен, рассыпанных по поляне. Сколько же хаут-женщин действительно живет здесь?

Майлз обвел взглядом их маленькую делегацию: себя, Айвена, Форобьева и Форриди, всех в черных мундирах своих Домов, а также Миа Маз, одетую как и раньше в поразительное черно-белое платье. Теперь Форриди выглядел в большей степени по-барраярски, больше был похож на офицера, и — должен был признать Майлз — казался куда более зловещим, чем в его нарочито унылых цетагандийских гражданских костюмах. Маз положила руку на локоть Форобьева и, когда зазвучала музыка, она привстала на цыпочки.

«Захватывающая дух» могло быть весьма точным определением, осознал Майлз: губы его раздвинулись, а волоски на тыльной стороне рук встали дыбом, когда неописуемые звуки омыли его с головы до ног. Гармонии и диссонансы следовали друг за другом вверх и вниз по гамме с такой точностью, что слушатель легко мог различить каждое слово, когда голоса не были просто бессловесными вибрациями, они, казалось, вползали прямо в спинной мозг, и звенели в подсознании непрерывным рядом чистых эмоций. Даже Айвен стоял, оцепенев. Майлзу хотелось что-то сказать, чтобы выразить свое восхищение, но нарушать абсолютную сосредоточенность, которую требовала музыка, казалось каким-то святотатством. После где-то тридцатиминутного выступления, музыка временно подошла к завершению, и хор приготовился грациозно переместиться к своей следующей остановке, за ним более нестройно последовали делегации.

Две группы двинулись разными маршрутами. Слуги-ба под руководством величественного гем-лорда мажордома проводили делегатов к буфету, чтобы те смогли отдохнуть и чтобы задержать их, пока хор приготовится к следующему выступлению у южных ворот. Майлз беспокойно проводил взглядом пузыри хаут-леди, которые, естественно, не составили компании иноземным посланниками, но уплыли собственной стаей в третьем направлении. Он все меньше отвлекался на достопримечательности Небесного Сада. Можно ли окончательно привыкнуть к этому, как к должному? Хауты, конечно, кажется, привыкли.

— Мне кажется, я начинаю привыкать к этому месту, — признался он Айвену, пока шел рядом между ним и Форобьевым в этом неровном параде чужеземных гостей. — Или… мог бы привыкнуть.

— М-м, — произнес посол Форобьев. — Но когда эти славные ребята дали волю своим ручным гем-лордам, чтобы те подобрали кое-какую дешевую недвижимость недалеко от Комарра, у нас погибли пять миллионов. Надеюсь, это не ускользнуло из вашей памяти, милорд.

— Нет, — твердо ответил Майлз. — Никогда. Но… Даже вы недостаточно стары, чтобы лично помнить войну, сэр. Я и вправду начинаю сомневаться, что мы когда-нибудь вновь увидим подобные усилия со стороны Цетагандийской империи.

— Оптимист, — буркнул Айвен.

— Позвольте мне уточнить. Моя мать всегда говорит: поведение, которое поощряется, повторяется. И наоборот. Мне кажется… что, если гем-лордам не удалось записать на свой счет новые территориальные успехи в нашем поколении, пройдет еще много времени, прежде мы увидим, как они попытаются снова. В конце концов, период изоляции, следующий за периодом экспансии — не новый феномен в истории.

— Не знал, что ты увлекаешься политологией, — заявил Айвен.

— Вы сможете доказать свою точку зрения? — спросил Форобьев. — Меньше чем за поколение?

Майлз пожал плечами.

— Не знаю. Это одна из тех подсознательно, инстинктивно чувствуемых вещей. Если вы дадите мне год и департамент, я, возможно, смог бы произвести обоснованный анализ, с диаграммами.

— Признаюсь, — добавил Айвен, — трудно представить себе, как, скажем, лорд Иэнаро кого-то покоряет.

— Дело не в том, что он мог бы. Просто ко времени, когда у него может появиться шанс, он будет слишком стар, чтобы его это волновало. Я не знаю. Хотя, после следующего периода изоляции, ставки не принимаются. Когда хауты еще через десяток поколений закончат латать самих себя, я не знаю, чем они станут. «И они также этого не знают». Эта мысль показалась странной ему самому. «Ты хочешь сказать, что здесь за это никто не отвечает?» — После этого завоевание вселенной может показаться им чем-то вроде незрелой и скучной игры из детства. В противном случае, — мрачно добавил он, — их тогда не остановишь.

— Веселенькая мысль, — буркнул Айвен.

Изысканный завтрак был устроен в близлежащем павильоне. С другой стороны павильона стояли в ожидании обитые былым шелком гравикары, чтобы отвезти отдохнувших делегатов, прибывших на похороны, пару километров по Небесному Саду к Южным Вратам. Майлз схватил горячий напиток, со скрытым отвращением отказался от предложенных на подносе кондитерских изделий — его желудок завязался узлом от нервного предчувствия — и стал наблюдать за перемещениями слуг-ба с ястребиным вниманием. «Это должно решиться сегодня. Больше нет времени. Давай же, Райан!» И как, дьявол, он получит следующее донесение от Райан, когда Форриди словно приклеился к его бедру? Майлз был готов поклясться, что этот человек замечает всякий раз, когда он моргает.

День тянулся, повторяясь по кругу из музыки, трапезы и переездов. По некоторым делегатам было видно, что они явно перегружены всем этим; даже Айвен перестал есть в порядке самозащиты где-то на остановке номер три. Когда связной наконец появился — в буфете после четвертого и последнего выступления хора, — Майлз чуть не упустил его. Он впустую трепался с Форриди, вспоминая о сортах выпечки округа Керослав и раздумывая о том, как он намерен отвлечь и покинуть собеседника. Майлз как раз достиг точки отчаяния, фантазируя о том, как подсыпает послу Форобьеву рвотное, и переключает, так сказать, протокольного офицера на свое начальство, а сам тем временем устраняется, когда краем глаза заметил, как Айвен разговаривает с каким-то мрачным слугой-ба. Это ба он не узнал; оно не было маленьким созданием — фаворитом Райан, поскольку было моложе и обладало щеткой светлых волос. Айвен развел руками, пожал плечами и с озадаченным видом вышел из павильона следом за ба.

«Айвен? На кой черт ей понадобился Айвен?»

— Извините, сэр. — Майлз оборвал Форриди на полуслове и рванулся ему за спину. Когда тот обернулся ему вослед, Майлз уже промчался мимо еще одной делегации и был на полпути к выходу, в котором скрылся Айвен. Форриди пойдет следом, но с этим Майлзу просто придется разобраться как-нибудь потом.

Майлз, щурясь, выскочил на искусственный полуденный свет купола как раз вовремя, чтобы увидеть, как темная тень и отблеск сапог от мундира Айвена исчезли за каким-то цветущим кустарником на дальней стороне открытого пространства, украшенного фонтаном. Он бросился следом, неровно шаркая своими сапогами по разноцветным камням дорожки, нитью тянущейся сквозь зелень.

— Лорд Форкосиган? — крикнул ему вслед Форриди.

Майлз не обернулся, но, по-прежнему стремительно удаляясь, махнул рукой в знак того, что слышит. Форриди был слишком вежлив, чтобы обматерить его вслух, но Майлз легко мог восполнить пробелы.

Кустарник в человеческий рост высотой, прерываемый живописными группами деревьев, являл собой не совсем лабиринт, но нечто к нему близкое. Первое выбранное Майлзом направление открылось на некий безлюдный луг, с исходящим от фонтана неподалеку ручьем, подобно серебряной вышивке бегущему по его середине. Он побежал назад по своему маршруту, проклиная свои ноги и хромоту, и обогнул другой конец кустарника.

В тени деревьев в центре образуемого скамейками круга парило хаут-кресло, обращенное своей высокой спинкой к Майлзу, с отключенным экраном. Светловолосого слуги уже не было. Айвен склонялся к той, что восседала в кресле, и его рот был восторженно раскрыт, а брови подозрительно нахмурены. Рука в белом рукаве приподнялась. Легкое облачко радужного тумана пыхнуло в удивленное лицо Айвена. Глаза Айвена закатились, и он рухнул вперед, на колени владелицы кресла. Силовой экран схлопнулся, белый и непроницаемый. Майлз вскрикнул и бросился к нему.

Грави-кресла хаут-леди едва ли были гоночными карами, но двигаться могли быстрее, чем Майлз мог бегать. Через два поворота за кустарником кресло скрылось из вида. Когда Майлз миновал последний цветочный рубеж, он обнаружил, что смотрит на одну из главных аллей Небесного Сада, мощенных белым резным нефритом. Вдоль нее в обе стороны скользило около полудюжины хаут-пузырей, и все они теперь двигались с одинаковой, полной достоинства скоростью пешехода. Майлзу не хватило дыхания, чтобы выругаться, но черные мысли кипели в его голове.

Он повернулся на пятках и столкнулся прямо с полковником Форриди.

Рука Форриди опустилась ему на плечо и весьма крепко ухватилась за ткань мундира.

— Форкосиган, какого черта здесь творится? И где Форпатрил?

— Я… как раз собирался пойти и выяснить это, сэр, если вы позволите.

— Цетагандийской Безопасности лучше бы знать. Я их живьем сожгу, если они…

— Я… не думаю, что Безопасность сможет нам в этом помочь, сэр. Кажется, мне необходимо поговорить с кем-нибудь из слуг-ба. Немедленно.

Форриди нахмурился, пытаясь это обработать. Расчет явно ему не удавался. Майлз не мог его винить. Всего неделю назад он также разделял всеобщее допущение о том, что Цетагандийская Имперская Служба Безопасности отвечает здесь за все.

«Так оно и есть, в некоторых случаях. Только не во всех».

Легки на помине… Стоило Майлзу и Форриди развернуться, чтобы пройти по своим стопам обратно к павильону, как появился охранник в красном мундире и с раскрашенным под зебру лицом, стремительно направляясь к ним. Овчарка, решил Майлз, которую послали вернуть отбившихся от стада галактических посланников. Быстро сработано, но недостаточно быстро.

— Милорды, — охранник, не высокого звания, поклонился очень вежливо. — С вашего позволения, павильон вон там. Грави-кары отвезут вас к Южным Вратам.

Форриди, похоже, быстро принял решение:

— Благодарю вас. Но, кажется, один из членов нашей делегации затерялся. Не будете ли вы так любезны, чтобы найти за меня лорда Форпатрила?

— Разумеется. — Охранник прикоснулся к наручному комму и нейтральным тоном доложил о просьбе, не прекращая при этом решительно направлять Майлза и Форриди в сторону павильона. Значит, Айвен пока считается просто заблудившимся гостем; должно быть, такое случается довольно часто, ибо сад был спроектирован так, чтобы заманивать посетителя своим очарованием.

«Я дам Цетагандийской Безопасности, допустим, десять минут на то, чтобы выяснить, что он действительно исчез, в самом центре Небесного Сада. Затем все пойдет вразнос».

Охранник отделился от них, когда они поднялись по ступеням павильона. Вновь оказавшись внутри, Майлз приблизился к самому старшему и лысому слуге-ба из всех, кого он видел.

— Прошу прощения, ба, — почтительно произнес он. Ба подняло глаза, удивленное тем, что его присутствие не оказалось незримым. — Я немедленно должен связаться с хаутом Райан Дегтиар. Неотложный случай. — Он опустил руки и отступил.

Ба, казалось, несколько мгновений усваивало сказанное, затем отвесило полупоклон и жестом пригласило Майлза следовать за собой. Форриди тоже пошел. Свернув за угол, в полуконфиденциальность служебной зоны, ба откинуло рукав своей серо-белой формы и быстро проговорило в наручный комм сумятицу слов и кодовых фраз. На ответное послание оно удивленно вскинуло свои несуществующие брови. Сняв с запястья свой комм, оно с низким поклоном передало его Майлзу, и отошло в сторону, чтобы не слышать разговор. Майлз хотел, чтобы Форриди, нависший у него над плечом, поступил бы так же, но тот не стал.

— Лорд Форкосиган? — послышался из комма не искаженный фильтром голос Райан — должно быть, она говорила изнутри своего пузыря.

— Миледи. Только что не посылали ли вы одного из своих… людей забрать моего кузена Айвена?

Последовала короткая пауза.

— Нет.

— Я был тому свидетелем.

— О! — Еще одна, куда более длительная пауза. Когда ее голос раздался вновь, он был тих и тревожен. — Я знаю, что происходит.

— Я рад, что кто-то знает.

— Я пошлю за вами своего слугу.

— А Айвен?

— Мы разберемся с этим. — Комм резко замолчал. Майлз чуть было не затряс им от досады, но вместо этого вернул его слуге-ба, которое, взяв его, вновь поклонилось и ускользнуло прочь.

— Так чему вы были свидетелем, лорд Форкосиган? — потребовал Форриди.

— Как Айвен… отлучился с какой-то дамой.

— Что, опять? Здесь? Сейчас? Этот мальчишка совсем не чувствует, когда таким вещам не время и не место? Здесь не вечеринка в честь дня рождения Императора Грегора, черт возьми!

— Уверен, я смогу вернуть его безо всякого шума, сэр, если вы позволите мне. — Майлз ощутил слабый приступ чувства вины за то, что косвенно оклеветал Айвена, но этот приступ затерялся в его главном страхе, от которого сердце застучало, словно молот. Был ли тот аэрозоль парализующим наркотиком или смертельный ядом?

Форриди потребовалась долгая, долгая минута на то, чтобы обдумать это предложение, сверля Майлза ледяным взором. Форриди, напомнил себе Майлз, — разведчик, а не контрразведчик. Любопытство, а не паранойя — вот его движущая сила. Майлз засунул руки в карманы брюк и попытался напустить на себя спокойный, беззаботный, попросту раздраженный вид. Поскольку пауза затягивалась, он посмел добавить:

— Если вы не доверяете больше ничему, сэр, пожалуйста, поверьте в мою компетентность. Это все, о чем я вас прошу.

— Безо всякого шума, значит? — переспросил Форриди. — Вы завели себе здесь очень любопытных друзей, лорд Форкосиган. Мне бы хотелось узнать о них гораздо больше.

— Я надеюсь, скоро, сэр.

— М-м… Ладно. Но постарайтесь побыстрее.

— Я постараюсь, сэр, — соврал Майлз. Все должно произойти сегодня. Как только он избавится от своего хранителя, он уже не вернется, пока работа не будет сделана. Он отдал полусалют и ускользнул прежде, чем Форриди смог придумать чего получше.

Он подошел к открытой стороне павильона и ступил под искусственный солнечный свет как раз одновременно с подъехавшим гравикаром, лишенным траурного декора, — обычной двухместной тележкой с местом для багажа сзади. Знакомое пожилое маленькое лысое ба сидело за панелью управления. Оно заметило Майлза, подрулило поближе и остановило свою машину. Их перехватил шустрый, облаченный в красное охранник:

— Сэр, галактические гости не могут передвигаться по Небесному Саду без сопровождения.

Майлз повел ладонью в сторону слуги-ба.

— Моя госпожа просит и требует присутствия этого человека. Я должно забрать его, — заявило ба.

Охранник был опечален, но все же отдал короткий, неохотный кивок:

— Мое начальство поговорит с вашим.

— Не сомневаюсь. — Губы ба раздвинулись, Майлз готов был поклясться, в самодовольной ухмылке.

Охранник поморщился, отступил, и потянулся рукой к своему комм-линку.

«Поехали, поехали!» — мысленно прокричал Майлз, усаживаясь в машину, но они уже двигались. На этот раз, гравикар воспользовался короткой дорогой, поднявшись над садом и направившись на юго-запад по прямой. Они действительно летели достаточно быстро, чтобы ветер трепал волосы Майлза. Через несколько минут они уже снижались к Звездным Яслям, бледно сиявшим сквозь кроны деревьев.

Странная процессия из белых пузырей, дергаясь вверх и вниз, двигалась в сторону того, что очевидно было грузовым входом с обратной стороны здания. Пять пузырей — четыре по бокам и один сверху… — гнали шестой, толкая его в сторону высокой и широкой двери, ведущей в неважно для чего предназначенный погрузочный отсек. Соприкасаясь своими силовыми полями, пузыри жужжали, как рассерженные осы. Ба спокойно пристроило свой маленький гравикар в конец этого парада, и последовало за пузырями внутрь. Дверь за ними, закрываясь, заскользила и захлопнулась с тем солидным глухим ударом и какофонией щелчков, которые свидетельствуют о высокой степени защиты.

За исключением пола, геометрической мозаикой выложенного разноцветным полированным камнем, вместо серого бетона, погрузочный отсек был утилитарен и обычен по своей конструкции. В настоящий момент он был пуст, если не считать хаута Райан Дегтиар, в ожидании стоявшей рядом со своим гравикреслом в белых струящихся одеждах. Ее бледное было напряжено.

Пять шаров-поводырей опустились на пол и исчезли, открыв пятерых консортов, знакомых Майлзу по позавчерашнему совету. Шестой шар упрямо не выключался — белый, непроницаемый и неприступный.

Как только тележка опустилась на камни, Майлз выскочил из нее, и торопливо заковылял в сторону Райан.

— Айвен там? — спросил он, указывая на шестой пузырь.

— Так мы думаем.

— Что происходит?

— Ш-ш. Подожди. — Она сделала грациозный жест направленной вниз ладонью; Майлз скрежетал зубами, нервничая внутри. Вздернув подбородок, Райан шагнула вперед.

— Сдайся и помоги нам, — произнесла она, обращаясь к шару, — и пощада станет возможной. Воспротивься нам, и ее не будет.

Пузырь непокорно оставался включенным и непрозрачным. Ничья. Пузырю некуда идти, и он не мог атаковать. «Но там, внутри, у нее Айвен».

— Ну что ж, — вздохнула Райан. Она вытянула из рукава похожий на ручку предмет с кричащей птицей, выгравированной красным сбоку, подкрутила какую-то настройку, направила его на пузырь, и нажала кнопку. Пузырь, мигнув, исчез, и гравикресло со звучным ударом рухнуло на пол, полностью обесточенное. Визг донесся из облака белой материи и коричневых волос.

— Не знал, что кто угодно может такое сделать, — прошептал Майлз.

— Только Небесная Госпожа обладает правом отмены, — ответила Райан. Она положила устройство обратно в рукав, сделала еще шаг вперед и замерла.

Хаут Вио д'Чилиан быстро обрела равновесие. Теперь она стояла на колене, просунув одну руку под облаченный в черный мундир локоть Айвена, поддерживая его обвисшую фигуру и прижимая другой рукой тонкий нож к его горлу. Вжимаясь в его кожу, он казался очень острым. Глаза Айвена были широко открыты, зрачки дергались; Значит, он был парализован, но сознания не терял.

«И жив. Слава Богу. Пока что».

Хаут Вио д'Чилиан, если только Майлз не ошибся в своих догадках, не станет как-либо колебаться перед тем, как перерезать горло беззащитному человеку. Хотел бы он, чтобы здесь был гем-полковник Бенин, чтобы быть этому свидетелем.

— Одно движение в мою сторону, — проговорила хаут Вио, — и ваш барраярский прислужник умрет!

Майлз решил, что ударение имело намерением оскорбить хаутов. Он только был не совсем уверен, что оно достигло цели.

Майлз обеспокоено шагнул, чтобы стать с другой стороны от Райан, образуя дугу вокруг хаута Вио, но не рискуя приближаться. Вио проследил за ним ядовитым взглядом. Оказавшись теперь прямо за ее спиной, хаут Пел кивнула Майлзу; ее гравикресло бесшумно поднялось в воздух и ускользнуло через дверь, ведущую в Ясли. Отправилась за подмогой? За оружием? Пел была практичной дамой… Он должен выиграть время.

— Айвен! — с негодованием заявил Майлз. — Айвен не тот, кто вам нужен!

Хаут Вио опустила брови:

— Что?

Ну конечно. Лорд Икс всегда выставлял на передовую мужчин или женщин, чтобы те выполняли за него работу, а сам не пачкал рук. Тогда как Майлз сам скакал тут и там, выполняя всю работу. Лорд Икс должен был рассудить, что на самом деле за все отвечает Айвен.

— Арг! — заорал Майлз. — Вы что ж думали? Раз он выше и… и симпатичней, значит, это он должен заправлять шоу? Так у хаутов и бывает, не так ли? Вы… вы идиоты! Я — мозг этого предприятия!.. — Он перешел на другую сторону, бессвязно разглагольствуя. — Я заподозрил вас с Первого Дня, разве вы не знали? Но нет! Никто и никогда не принимает меня всерьез! — Глаза Айвена — единственная часть его тела, которая определенно продолжала функционировать, — расширились на эту напыщенную тираду. — Так что вы пошли и похитили не того человека! Вы только что раскрылись ради того, чтобы сцапать расходный материал! — Хаут Пел, решил он, ушла не за помощью. Она вышла в туалет поправить прическу, чем и будет там заниматься вечно.

Ну, зато он безусловно привлек к себе неразделенное внимание всех, кто находился в погрузочном отсеке: убийцы, жертвы, хаут-копов, всех… Что дальше, кувыркаться колесом?

— И так было всегда, с тех пор как мы были маленькими детьми, понимаете? Куда бы мы ни пошли с ним вдвоем, первым всегда обращались к нему, будто я какой-то пришелец-идиот, которому нужен переводчик… — Хаут Пел вновь бесшумно появилась в дверном проеме, и подняла руку. Голос Майлза поднялся до крика. — Так вот, мне тошнит от этого, слышите?!

Догадавшись, хаут Вио повернула голову одновременно с жужжанием парализатора хаута Пел. Рука Вио с ножом напряглась, когда луч парализатора ударил по ней. Майлз ринулся вперед, когда красная линия показалась на краю лезвия, и подхватил Айвена, когда она стала падать без сознания. Парализующий ореол зацепил и Айвена, и его глаза закатились. Майлз позволил хауту Вио самостоятельно удариться об пол со всей силой воздействовавшей на нее гравитации. Айвена он опустил нежно.

Порез оказался поверхностным. Майлз вновь задышал. Он достал из кармана свой носовой платок, промокнул липкую струйку крови, затем вновь прижал его к ранке.

Он поднял глаза на хаута Райан и хаута Пел, подплывшую осмотреть дело своих рук.

— Она вырубила его каким-то наркотическим газом. Поверх воздействие парализатора — ему не угрожает опасность медицинского характера?

— Думаю, нет, — произнесла Пел.

Она отцепилась от своего гравикресла, опустилась на колени, тщательно обыскала рукава хаута Вио, и извлекла набор предметов, методично выложив их в ряд на мощеном полу. В их число входила миниатюрная серебряная заостренная штучка с грушей на конце. Хаут Пел помахала ею перед своим прекрасным носиком, принюхиваясь.

— А, так и есть. Нет, он вне опасности. Пройдет совершенно без вреда. Правда, когда он очнется, его будет тошнить.

— Может быть, вы могли бы дать ему дозу синергина? — обратился с просьбой Майлз.

— Это у нас есть.

— Хорошо. — Он пристально смотрел на хаута Райан. «Только Небесная Госпожа обладает правом отмены». Но Райан воспользовалась им, как некто эти правом наделенный, и никто и глазом не моргнул, даже хаут Вио. «Ты еще не врубился, парень? До завтра Райан — правящая Императрица Цетаганды, и каждое сделанное ею движение было наполнено настоящей Императорской властью. Прислужница, как же!» Еще один из этих малопонятных, сбивающих с толку хаутских титулов, которые не ничего не говорят о том, что означают; давно следовало бы быть в курсе.

Уверенный в том, что Айвен в конце концов оправится, Майлз поднялся на ноги и спросил:

— Что сейчас происходит? Как вы нашли Айвена? Вам удалось забрать все генные банки, или нет? Что вы…

Хаут Райан предостерегающе подняла руку, чтобы прервать поток вопросов. Она кивнула в сторону мертвого кресла-пузыря:

— Это гравикресло консорта Сигмы Кита, однако, как видите, хаута Надины в нем нет.

— Илсюм Кети! Да? Что же произошло? Как он смог расколоть пузырь? Как вы это обнаружили? И как вы об этом знаете?

— Да, Илсюм Кети. Мы узнали прошлой ночью, когда хаут Надина не смогла вернуться со своим генным банком. Все остальные были благополучно возвращены к полуночи и находились в безопасности. Но Кети определенно знал только то, что его консорта хватятся на утренних церемониях. Поэтому он послал хаута Вио изобразить ее. Мы сразу это заподозрили и следили за ней.

— Но почему Айвен?

— Этого я пока не знаю. Кети не может устроить исчезновение своего консорта без серьезных последствий. Подозреваю, он намеревался воспользоваться вашим кузеном, чтобы каким-то образом отвести обвинение от себя.

— Еще одна подтасовка, да, это вполне соответствует его modus operandi. Вы понимаете, что хаут Вио… должно быть, и убила ба Лура. По указанию Кети.

— Да. — Взгляд Райан, упав на распростертое тело кареволосой женщины, заледенел. — Она тоже предала хаутов. Это передает ее дело в собственный суд Звездных Яслей.

Майлз с волнением произнес:

— Она может стать важным свидетелем, способным снять с меня и Барраяра обвинения в исчезновении Великого Ключа. Не делайте, м-м… ничего преждевременного, пока мы не узнаем, нужно ли это, а?

— О, прежде у нас к ней будет много вопросов.

— Итак… банк по-прежнему у Кети. И Ключ. И предупреждение. — «Черт! И какому идиоту принадлежала эта идея?… Ах, да. Но ты не можешь винить в этом Айвена. Ты решил, что отзыв генных банков — гениальный ход. Да и Райан купилась на это. Коллективный идиотизм, высший сорт».

— И у него его консорт, которую он не может оставить в живых. Если она еще жива, я не думала… что посылаю хаута Надин на смерть. — Хаут Райан уставилась в дальнюю стену, избегая встречаться взглядом с Майлзом и Пел.

«Я тоже не думал». Майлз сглотнул подкатившую тошноту.

— Он мог бы похоронить ее в хаосе своего переворота, как только тот начнется. Но он пока что не может начать переворот. — Он помолчал. — Но если для того, чтобы обставить ее смерть каким-то артистическим образом, возложив вину на Барраяр, ему нужен Айвен… Не думаю, что она уже мертва. — Под охраной, содержится пленницей на его корабле, да. Но пока еще не мертва. «Пожалуйста, пока еще не мертва». — Нам также известна еще одна вещь. Хауту Надине удалось скрыть от него информацию, или даже ввести его в серьезное заблуждение. Иначе он не попытался бы сделать то, что он только что попытался сделать. — Собственно говоря, это же могло послужить убедительным свидетельством того, что хаут Надина уже мертва. Майлз прикусил себе губу. — Но теперь Кети совершил достаточно открытых действий, чтобы скомпрометировать себя и чтобы обвинения прилипли к нему, а не ко мне, верно?

Райан колебалась:

— Возможно. Он правда очень хитер.

Майлз уставился на неподвижное гравикресло, стоявшее чуть накренившись и казавшееся весьма заурядным без своего магического электронного ореола.

— Итак, мы здесь. Эти гравикресла. Во-первых, кто-то здесь должен их кодировать под их операторов, верно? Не будет ли это слишком глупым и безумным с моей стороны, если я предположу, что этой персоной была Небесная Госпожа?

— Это верно, лорд Форкосиган.

— Значит, вы обладаете правом отмены и могли бы закодировать его для кого угодно?

— Не для кого угодно. Только для любой хаут-женщины.

— Илсюм Кети ждет возвращения этого хаут-пузыря после церемоний с хаут-женщиной и пленником-барраярцем, так? — Он сделал глубокий вдох. — Мне кажется… нам не следует его разочаровывать.

Глава 14

— Я нашел Айвена, сэр. — Майлз улыбнулся комм-консоли. Фон позади головы Форобьева был размыт, но шум подходившего к завершению буфета — приглушенные голоса, звон тарелок — ясно доносился из комма. — Он совершает экскурсию по Звездным Яслям. Мы побудем здесь еще немного: не можем обидеть нашу хозяйку и тому подобное. Но я смогу вытащить его и догнать вас еще до окончания приема. Одно из ба привезет нас обратно.

На эти новости Форобьев мог казаться каким угодно, только не обрадованным.

— Ладно. Я допускаю, что с этим ничего не поделаешь. Однако полковнику Форриди не нравятся эти спонтанные дополнения к запланированным мероприятиям, невзирая на благоприятную культурную возможность, и, должен заметить, я начинаю с ним соглашаться. Не, э-э… не позволяйте лорду Форпатрилу делать что-нибудь несообразное, ладно? Ведь хауты — не гемы.

— Да, сэр. Айвен ведет себя примерно. Как никогда. — Айвен все еще лежал без движения там, в грузовом отсеке, но возвращение нормального цвета лица говорило о том, что синергин начал действовать.

— Кстати, как же он удостоился такой неслыханной чести? — спросил Форобьев.

— О, ну вы же знаете Айвена. Не мог позволить мне одержать победу в деле, с которым не совладал бы сам. Я все объясню позже. Сейчас я доложен идти.

— Я с увлечением вас выслушаю, — сухо пробормотал посол. Майлз вырубил комм прежде, чем его улыбка надломилась и спала у него с лица.

— Фу. Это дает нам немного времени. Очень немного. Надо шевелиться.

— Да, — согласилась его провожатая, ро-китанская леди с каштановыми волосами. Она развернула свое гравикресло и повела Майлза из бокового кабинета, где находилась комм-консоль; ему пришлось перейти на бег, чтобы поспевать за ней.

Они вернулись в грузовой отсек как раз к моменту, когда Райан и хаут Пел закончили перенастройку кресла-пузыря хаута Надины. Майлз уделил лежащему на мозаичном полу Айвену обеспокоенный взгляд. Тот, кажется, дышал глубоко и ровно.

— Я готов, — доложил Майлз Райан. — Наши люди не станут искать нас по крайне мере в течение часа. Если Айвен очнется… ну, вряд ли у вас будут проблемы с тем, как удержать его под контролем. — Он облизнул пересохшие губы. — Если что-то пойдет не так… отправляйтесь к гем-полковнику Бенину. Или к самому Императору. Никаких посредников из Имперской Безопасности. Все в этом деле, особенно методы, какими губернатор Кети смог обмануть системы, в невозможность обмана которых все так твердо верили, кричит мне о том, что он подкупом обзавелся связями с кем-то наверху, возможно на самом верху вашей собственной службы безопасности. Кем-то, кто серьезно ему помогает и дает возможность чувствовать себя вольготно. Подозреваю, если спасать нас будет этот человек, это может стать происшествием с летальным исходом.

— Я понимаю, — мрачно произнесла Райан. — И я согласна с вашим анализом. Во-первых, Ба Лура не понесло бы Ключ на дубликацию Кети, если бы его не убедили в том, что он способен справиться с этой задачей. — Она выпрямилась над подлокотником гравикресла и кивнула хауту Пел.

Хаут Пел наполнила свои рукава большей частью маленьких предметов, что она забрала у хаута Вио. Она кивнула в ответ, одернула свои одежды, и грациозно опустилась в кресло. В число маленьких предметов, увы, не входило энергетическое оружие, батареи питания которого были бы замечены детекторами системы безопасности. «Даже без парализатора, — с болезненной тоской подумал Майлз. — Я отправляюсь на орбиту сражаться в черном мундире и верховых сапогах, и я полностью безоружен. Замечательно». Он снова занял свое место по левую руку от Пел, оперевшись на мягкий подлокотник, пытаясь не ощущать себя куклой на руке чревовещателя, которую, как он мрачно представил, напоминал. Пел, держа правую руку на панели управления, включила пузырь, и они быстро поплыли к выходу, раскрывшемуся, чтобы выпустить их. Двое других консортов вылетели одновременно с ними, и помчались в разные стороны.

В своем сердце Майлз почувствовал короткий укол боли от того, что Пел, а не Райан, стала его товарищем по оружию. В своем сердце, но не в разуме. Было крайне важно не отдавать Райан — свидетеля измены Кети, заслуживающего наибольшего доверия — во власть Кети. И потом… Ему нравилась манера поведения Пел. Она уже продемонстрировала свою способность мыслить быстро и ясно в напряженных ситуациях. Он до сих пор не был уверен в том, не был ли прыжок с края здания позапрошлой ночью в большей степени ради забавы, чем в целях секретности. Хаут-женщина с чувством юмора, почти… Как плохо, что ей восемьдесят лет, что она консорт, цетагандийка и… «Ты прекратишь, или нет? Ты не Айвен и вряд ли им станешь. Однако, так или иначе, измена губернатора хаута Илсюма Кети не продлится и дня».

Они присоединились к свите Кети, как раз когда она готовилась отбыть через южные ворота Небесного Сада. Без всякого сомнения, хаута Вио отправили за Айвеном в последний возможный момент. Кортеж Кети был велик, как и подобало его губернаторскому достоинству: пара дюжин гем-гвардейцев, гем-леди, слуги не из числа ба в ливрее его собственных цветов и — скорее к ужасу Майлза — гем-генерал Чилиан. Был ли Чилиан вовлечен в измену своего господина или же ему уготована участь быть выкинутым вместе с хаутом Надиной по дороге домой и замененным собственным ставленником Кети? Тут должно быть одно или другое: едва ли можно ожидать от командующего имперскими войсками на Сигме Кита, что он останется нейтрален в предстоящем перевороте.

Сам Кети жестом пригласил шар Вио в свою собственную машину на время недолгой поездки в Имперский космопорт — эксклюзивного места для прибытий и отправлений всех столь высоких официальных лиц из Небесного Сада. Гем-генерал Чилиан воспользовался другой машиной; Майлз и хаут Пел оказались наедине с Кети в вагоноподобном пространстве, явно спроектированном под силовые пузыри леди.

— Ты опоздала. Сложности? — таинственно спросил Кети, откинувшись на спинку своего сиденья. У него был озабоченный и угрюмый вид, как и подобает искренне скорбящему… Или как у человека, оседлавшего особенно голодного и беспокойного тигра.

«Ага, а мне сразу следовало догадаться, что он и есть лорд Икс, как только я впервые обратил внимание на его липовую седину», — решил Майлз. Это был хаут-лорд, который не желал ждать того, что могла принести ему жизнь.

— Ничего, с чем я не смогла бы справиться, — ответила Пел. Акустический фильтр тембра, установленный на максимальную нечеткость, превратил ее интонации в точную имитацию интонаций хаута Вио.

— Не сомневаюсь, любовь моя. Не выключай силовой экран, пока мы не окажемся на борту.

— Ладно.

«Опа. Гем-генералу Чилиану определенно предстоит свидание с недружелюбно настроенным воздушным шлюзом, — решил Майлз. — Несчастный простофиля». Похоже, хаут Вио намеревалась вернуться в хаут-геном любой ценой. Так она была любовницей Кети, или повелительницей? Или же они — одна команда? Одна голова — хорошо, но две головы за этим заговором могли бы объяснить его скорость, гибкость и запутанность разом.

Хаут Пел коснулась клавиши, и повернулась к Майлзу:

— Когда мы попадем на борт, мы должны решить, что будем искать в первую очередь: хаута Надину или Великий Ключ.

Майлз чуть не поперхнулся.

— Э-э… — Он сделал жест в сторону Кети, сидевшего меньше чем в метре от его колена.

— Он нас не слышит, — заверила его Пел. Похоже, так оно и было, поскольку Кети обратил безучастный взгляд сквозь поляризованный колпак роскошного фургона на воздушной подушке на проплывавший мимо пейзаж.

— Возвращение Ключа, — продолжила Пел, — задача наивысшего приоритета.

— М-м. Но хаут Надина, если она еще жива, — важный свидетелем в пользу Барраяра. И… Она может иметь представление о том, где содержится Ключ. Я думаю, что он в шифровальной лаборатории, но это чертовски большой корабль, и в нем множество мест, куда Кети мог бы запрятать шифровальную лабораторию.

— И Ключ, и Надина окажутся недалеко от его каюты, — сказала Пел.

— Он не станет держать ее на гауптвахте?

— Сомневаюсь… что Кети пожелал бы, чтобы многие из его солдат и слуг знали, что его консорт у него в плену. Нет. Скорее всего, он упрятал ее в одну из кают.

— Интересно, где Кети решил устроить постановку преступления со смертельным финалом, или что он там запланировал, с участием Айвена и хаута Надины? Консорты перемещаются по весьма ограниченному числу маршрутов. Он не станет устраивать это ни на борту собственного корабля, ни в собственной резиденции. И он вероятно не посмеет повторить спектакль в самом Небесном Саду, это было бы уже слишком. Где-нибудь в пригороде, мне кажется, сегодня вечером.

Губернатор Кети глянул на их силовой шар и спросил:

— Он уже приходит в себя?

Пел прикоснулась пальцем к губам, затем к панели управления.

— Пока нет.

— Прежде, я хочу его допросить. Я должен знать, как много им известно.

— Времени достаточно.

— Только-только.

Пел снова отключила исходящий звук.

— Сначала хаут Надина, — твердо отдал свой голос Майлз.

— Я… думаю, вы правы, лорд Форкосиган, — вздохнула Пел.

Дальнейший небезопасный разговор с Кети был прерван сумятицей посадки в шаттл той части свиты, что отправлялась на орбиту; сам Кети был занят своим комм-линком. Они больше не оставались наедине с губернатором, пока вся компания не вывалилась через люк переходного коридора из челнока на борт государственного корабля Кети и не разошлась по своим делам: выполнять разнообразные обязанности или развлекаться. Гем-генерал Чилиан даже не пытался заговорить со своей женой. На жест Кети, Пел последовала за ним. Учитывая, что Кети отпустил свою охрану, Майлз сделал вывод, что им предстоит перейти к делу. Ограничение числа свидетелей ограничивает число убийств, необходимых, чтобы заставить их молчать в последствии, если дела пойдут не так.

Кети вел их по широкому, со вкусом обставленному коридору, явно соединявшему жилые элитные каюты. Майлз чуть не постучал хаута Пел по плечу:

— Смотрите! Дальше по коридору. Видите?

Возле входа в одну из кают стоял на часах человек в ливрее. При виде своего господина он, заметив обращенное на себя внимание, вытянулся. Но Кети сперва повернул к другой каюте. Часовой слегка расслабился.

Пел вытянула шею:

— Может быть, это хаут Надина?

— Да. Ну… возможно. Не думаю, что он осмелился бы воспользоваться для охраны солдатом регулярных войск. Если только он до сих пор не контролирует структуру командования. — Майлз ощутил сильный приступ сожаления по поводу того, что не вычислил раскола между Кети и его гем-генералом раньше. Если говорить о нереализованных возможностях…

Дверь, закрываясь, скользнула за ними, и Майлз завертел головой, чтобы рассмотреть, куда же они теперь попали. Помещение было чистым, лишенным убранства и следов чьего-либо проживания: значит, свободная каюта.

— Мы можем положить его сюда, — сказал Кети, кивнув в сторону дивана в области гостиной помещения. — Ты сможешь держать его под контролем химией или мы должны приставить несколько охранников?

— Химией, — ответила Пел. — Но мне нужно еще кое-что. Синергин. Фаст-пента. И нам лучше бы сначала проверить его на предмет искусственной аллергии на фаст-пенту. Я предполагаю, они наделяют ею многих своих важных людей. Не думаю, что ты хочешь, чтобы он умер здесь.

— Клариум?

Пел бросила взгляд на Майлза, глаза ее вопросительно расширились: она не знала, что это такое. Клариум был довольно обычным транквилизатором, применяемым в армии при допросах. Майлз кивнул.

— Хорошая идея, — поспешно ответила Пел.

— Он, случаем, не очнется до моего возвращения? — обеспокоено спросил Кети.

— Боюсь, я дала ему весьма сильную дозу.

— Хм. Пожалуйста, будь осторожнее, любовь моя. Нам не нужно, чтобы при вскрытии обнаружились чрезмерные остатки химикалий. Хотя, если повезет, для аутопсии мало что останется.

— Я не склонна полагаться на удачу.

— Отлично, — заявил Кети с особым ударением. — Ты наконец-то учишься.

— Я буду ждать тебя, — спокойно ответила Пел, уловив толстый намек. Будто хаут Вио стала бы делать нечто иное.

— Позволь мне помочь выложить его, — предложил Кети. — Там должно быть тесно.

— Только не мне. Я использую его в качестве подставки для ног. В гравикресле… уютней всего. Позволь мне… понаслаждаться привилегией хаута еще немного, любовь моя, — вздохнула Пел. — Я так давно…

Кети весело растянул губы:

— Довольно скоро у тебя будет больше привилегий, чем когда-либо было у Императрицы. И любые иноземцы у твоих ног, каких только пожелаешь. — Он коротко кивнул пузырю и вышел быстрой походкой. Куда пойдет хаут-губернатор со списком покупок химикатов для допроса? В лазарет? В отдел безопасности? И сколько времени это займет?

— Сейчас! — сказал Майлз. — Назад, прямо по коридору. Нам надо избавиться от часового — вы принесли с собой что-нибудь из тех штук, что хаут Вио использовала на Айвена?

Пел достала из рукава маленькую грушу и держала ее наготове.

— Сколько доз осталось?

Бел бросила быстрый взгляд.

— Две. Вио перестаралась. — Ответила она чуть неодобрительно, словно из-за такой чрезмерности Вио потеряла очки за изящество.

— Я бы взял сотню, просто на всякий случай. Ладно. Используйте их экономно — не все сразу, если только вам не придется.

Пел вывела свой шар из каюты и повернула в коридор. Майлз скользнул назад за высокую спинку гравикресла и, схватившись за нее руками, пригнулся, чуть скользя сапогами по основанию, в котором размещался энергоблок.

«Прячешься за дамскими юбками?»

То, что свобода его перемещения — да и все остальное — находилась под контролем цетагандийки, чертовски его расстраивало, даже несмотря на то, что идея этой спасательной операции принадлежала ему. Но факты — упрямая штука. Пел остановила шар перед облаченным в ливрею охранником.

— Слуга, — обратилась она к нему.

— Хаут, — почтительно поклонился он ровному белому шару. — Я на службе, и не могу вам содействовать.

— Это ненадолго. — Пел выключила силовой экран. Майлз услышал слабое шипение и задыхающийся шум. Гравикресло вздрогнуло. Он выглянул и обнаружил Пел с часовым, крайне неуклюже рухнувшим ей на колени.

— Черт, — с досадой произнес Майлз. — Нам бы следовало сделать это с Кети в той каюте… а, ладно. Дайте мне взглянуть на дверную панель.

Это был стандартный дактилозамок под ладонь, вот только на кого настроенный? На очень немногих, возможно, только на Кети и Вио, но часовому должно быть разрешено входить в случае неотложных ситуаций.

— Приподнимите его немного, — велел Майлз Пел, и прижал ладонь бесчувственного человека к сканеру. — А, — удовлетворенно вдохнул он, когда дверь отошла в сторону без возражений или сигнала тревоги. Он освободил охранника от его парализатора и на цыпочках вошел внутрь, хаут Пел проплыла следом.

— О! — произнесла разгневанная Пел. Они нашли леди Надину.

Пожилая женщина сидела на диване, — таком же, как в предыдущей каюте, — в одном только своем белом трико. Векового с лишним воздействия гравитации было достаточно, чтобы согнуть даже ее хаутское тело; лишение ее просторных верхних покрывал казалось намеренным оскорблением, едва ли далеком от того, как если бы ее раздели донага. Ее седые волосы были зажаты в полуметре от своего конца в каком-то приспособлении, очевидно позаимствованном из инженерного дела и никогда не предназначавшемся для этой цели, но надежно привинченном к полу. Физически, это не было жестоко — остающаяся длина волос оставляла ей свободу перемещений в радиусе почти двух метров, — но в этом было что-то глубоко оскорбительное. Вероятно, идея хаута Вио? Майлз решил, что теперь знает, что чувствовал Айвен, созерцая дерево с котятами. Казалось очень неправильным поступать так с маленькой пожилой леди (даже если она принадлежит столь предосудительной расе как хауты), которая напоминает ему его бетанскую бабушку. Ну, не совсем. На самом деле, Пел по складу характера была похоже бабушку Нейсмит гораздо больше, и все же…

Пел бесцеремонно столкнула неподвижного часового на пол и бросилась со своего гравикресла к своей сестре-консорту:

— Надина, ты не ранена?

— Пел! — Любой другой бросился бы в объятия на шею своей спасительнице. Будучи же хаутами, они ограничились сдержанным, но определенно сердечным, рукопожатием.

— О! — вновь произнесла Пел, яростно взирая на положение, в котором оказалась хаут Надина. В первую очередь она скинула свои собственные одежды и пожертвовала шесть покрывал Надине, которая благодарно приняла их на плечи и ее осанка стала чуть ровнее. Майлз завершил быстрый осмотр прилегающих помещений, чтобы удостовериться, что они действительно одни, и вернулся к женщинам, которые стояли, созерцая замок для волос. Пел опустилась на колени и дернула несколько прядей, которые не сдвинулись.

— Это я уже пробовала, — вздохнула хаут Надина. — Их не освободить даже по волоску за раз.

— Где ключ от этого замка?

— Он был у Вио.

Пел быстро опустошила свои рукава от таинственного арсенала. Надина осмотрела его и покачала головой.

— Нам лучше обрезать их, — предложил Майлз. — Нужно уходить как можно быстрее.

Обе женщины в ужасе на него уставились.

— Хаут-женщины никогда не стригут волос! — произнесла Надина.

— М-м, простите меня, но это неотложный случай. Если мы сейчас же добежим до спасательных капсул корабля, я смогу доставить вас в безопасное место прежде, чем Кети обнаружит, что проиграл. Возможно, нам даже удастся смыться незаметно. Каждая секунда промедления стоит нам нашего крайне ограниченного преимущества.

— Нет! — сказала Пел. — Сначала мы должны вернуть Великий Ключ!

К несчастью, он не мог отослать обоих женщин и пообещать, что поищет Ключ сам: в их трио он был единственным квалифицированным пилотом, способным летать на планетарной орбите. Им придется держаться вместе, будь оно неладно. Одна хаут-леди — уже достаточно плохо. Справляться же с двумя — это будет хуже, чем пытаться пасти кошек.

— Хаут Надина, вы знаете, где Кети держит Великий Ключ?

— Да. Он отводил меня к нему сегодня ночью. Он решил, что я могла бы открыть ему Ключ. Он весьма огорчился, когда я не смогла.

На ее интонацию Майлз пристально посмотрел на нее. По меньшей мере на лице никаких следов насилия не было. Но ее движения были неуверенными. Возрастной артрит? Или травма от электрошока? Он вернулся к обездвиженному телу часового и начал обшаривать его в поисках полезных предметов: кодовых карт, оружия… ага. Складной вибронож. Он спрятал его в ладони и повернулся к дамам.

— Мне приходилось слышать о животных, которые отгрызали себе лапы, чтобы освободиться из капкана — осторожно предложил он.

— Уф! — произнесла Пел. — Барраярцы.

— Вы не понимаете, — настойчиво сказал Надина.

Он боялся, что понимает. Они стояли бы здесь и спорили из-за Надины, попавшей в капкан замка для волос, пока их не поймал бы Кети…

— Смотрите! — Указал он на дверь.

Пел вскочила на ноги, а Надина вскрикнула:

— Что?

Майлз щелкнул, раскрывая вибронож, схватил облако седых волос и резанул его так близко к зажиму, как только мог.

— Вот так. Пошли!

— Варвар! — закричала Надина. Впрочем, она не собиралась переходить черту и закатывать истерику. Ее пронзительный вопль запоздалого протеста был довольно негромок, учитывая обстоятельства.

— Жертва во благо хаутов, — уверил ее Майлз. В глазах ее стояли слезы. Пел… Пел выглядела так, словно она была в тайне благодарна за то, что этот поступок совершил он, а не она.

Все они вновь забрались на гравикресло: Надина на колени к Пел, Майлз цеплялся позади. Пел выплыла из помещения и снова подняла силовой экран. Предполагалось, что гравикресла должны быть бесшумными, но от такой перегрузки двигатель протестующе подвывал. Оно двигалось вперед с вызывающим чувство беспокойства креном.

— Сюда. Здесь направо, — направляла их хаут Надина.

На пол пути вниз по коридору они миновали обыкновенного слугу, который с поклоном отступил в сторону и не оглянулся им вслед.

— Кети допрашивал вас под фаст-пентой? — спросил Майлз у Надины. — Что ему известно о том, в чем его подозревают Звездные Ясли?

— Фаст-пента не действует на хаут-женщин, — проинформировала его Пел через плечо.

— О! Как насчет хаут-мужчин?

— Не особенно, — ответила Пел.

— Хм. Однако.

— Сюда, — показала Надина на шахту лифта. Они снизились на одну палубу и двинулись по другому коридору, поуже. Надина ощупала свои серебряные волосы, кучей лежавшие у нее на коленях, хмуро осмотрела неровно обрезанные концы, затем позволила им упасть, несчастно, но скорее окончательно, фыркнув. — Все это слишком неправильно. Уверена, ты наслаждаешься представившейся тебе возможностью посостязаться, Пел. Но это не продлится долго.

Пел уклончиво хмыкнула.

Так или иначе, это была не та тайная героическая операция, что виделась Майлзу в его воображении: слоняться по кораблю Кети на буксире у пары чопорных хаут-леди преклонного возраста. Правда, верность Пел особенностям своего характера была достойна высочайшего уважения, однако Надина, оказалось, старалась в этом отношении не отставать. Он был вынужден признать, что пузырь был чертовски хорош, гораздо лучше, чем если бы он пытался замаскировать особенности своего телосложения под одеянием слуги-ба, особенно учитывая, что ба, оказывается, отличаются одинаково добрым здравием и хорошей осанкой. Достаточно ли на борту других хаут-женщин, чтобы проплывающий мимо шар был заурядным зрелищем для экипажа и обслуги?…

Нет. Просто нам везло, пока что.

Они приблизились к невыразительной двери.

— Это здесь, — сказала Надина.

На этот раз выдававшего искомое охранника не было; это была маленькая комната, которой не было в другом месте.

— Как мы войдем? — спросил Майлз. — Постучимся?

— Полагаю так, — ответила Пел. Она отключила силовой экран на время, чтобы так и поступить, затем включила его вновь.

— Я, вообще-то, пошутил, — в ужасе заметил Майлз. Разумеется, там никого нет — он представлял себе, что Великий Ключ хранят без охраны в каком-нибудь сейфе или запертом кодом отсеке…

Дверь открылась. Бледный мужчина с темными кругами под глазами, облаченный в ливрею Кети, нацелил на шар какое-то устройство, считал в результате этой манипуляции электронную подпись, и сказал.

— Да, хаут Вио?

— Я… привела хаут Надину попробовать еще раз, — сказала Пел. Надина неодобрительно поморщилась, комментируя предлог.

— Не думаю, чтобы она нам понадобилась, — произнес мужчина в ливрее, — но можете поговорить с генералом. — Он отступил в сторону, пропуская их внутрь.

Майлз, прикидывавший, как бы ему лучше вырубить этого человека опять же с помощью аэрозоля Пел, начал свои расчеты сначала. В помещении — да, это была временная шифровальная лаборатория — находилось трое. Оборудование в гирляндах временных кабелей занимало каждую доступную поверхность. Еще более бледный техник в черной повседневной форме цетагандийской военной службы безопасности сидел перед консолью и производил впечатление человека, просидевшего здесь безвылазно уже насколько дней, о чем свидетельствовали раскиданные кольцом вокруг него упаковки из-под напитка, содержавшего кофеин, и пара флаконов с болеутоляющим промышленного производства, стоящих на ближайшей стойке. Однако внимание Майлза приковал к себе третий мужчина, склонившийся над плечом последнего.

Это был не гем-генерал Чилиан, как сперва попытался предположить разум Майлза. Этот офицер был моложе, выше, с острым лицом, и носил кроваво-красный парадный мундир собственной службы безопасности Небесного Сада. Хотя, на его лице не было полагавшейся зеброполосатой раскраски. Не шеф службы — как шестеренка защелкал разум Майлза вниз по списку, что он запомнил несколько недель назад, без конкретной цели готовясь к этой поездке, — гем-генерал Нару, да, он был третьим человеком в цепочке той очень внутренней командной иерархии. Человек, которого соблазнил Кети, вычислен. Определенно, вызван, благодаря своей компетенции, для взлома кодов, защищавших Великий Ключ.

— Ладно, — произнес бледный техник, — начнем сначала: цепь семь тысяч триста шесть. Осталось пройти всего еще семь сотен, и он у нас в руках, клянусь.

Пел поперхнулась и ткнула пальцем. Сваленные в беспорядочную кучу, на столе за консолью лежали не одна, но восемь копий Великого Ключа. Или один Великий Ключ и семь копий…

В конце концов, мог Кети пытаться воплотить в жизнь мечты покойной Императрицы Лизбет? А весь остальной хаос последних двух недель — это какое-то запутанное недопонимание? Нет… нет. Это должна быть некая очередная афера. Возможно, он планирует отправить своих коллег-губернаторов по домам с бракованными копиями, или подбросить еще семь фальшивок Имперской Безопасности для преследования, или… море возможностей, до тех пор, пока оно преимущественно в личной, собственной повестке дня Кети и никого больше.

Стрельба из парализатора поднимет тревогу везде, где только можно, и это превращает его в оружие последней надежды. Черт, его жертвы, если он умны — а Майлз подозревал, что столкнулся с тремя очень неглупыми людьми, — могут нарочно броситься на него, просто чтобы вынудить его стрелять.

— Что еще есть у вас в рукаве? — прошептал Майлз Пел.

— Надина, — Пел показала на стол, — какой из них Великий Ключ?

— Я не знаю, — призналась Надина, с тревогой вглядываясь в груду ключей.

— Но они все могут быть фальшивыми, — вздрогнула Пел. — Мы должны знать, иначе все может быть напрасно. — Она нырнула рукой за лиф и выудила оттуда знакомое кольцо на цепочке, с выгравированным силуэтом кричащей птицы…

Майлз задохнулся:

— Бога ради, неужели в взяли его с собой? Спрячьте его! После двухнедельных попыток сделать то, что это кольцо делает за секунду, я гарантирую, эти люди не станут колебаться, чтобы убить вас из-за него!

Гем-генерал Нару оторвался от своего техника и повернулся лицом к бледному сияющему шару.

— Да, Вио, что у тебя еще? — Его голос звучал устало и источал открытое презрение.

Пел, казалось, слегка запаниковала: Майлз заметил, как горло ее движется, пока она проговорила про себя возможный ответ, но затем его отвергла.

— Так мы больше не продержимся, — сказал Майлз. — Как насчет того, чтобы напасть, схватить, и удрать?

— Как? — спросила Надина.

Пел подняла руку, требуя тишины от дискуссионного клуба на борту, и медленно произнесла ответ генералу:

— Тон ваш в высшей степени неподобающ, сэр.

Нару ухмыльнулся:

— Я вижу, что, оказавшись в своем пузыре, ты вновь обрела высокомерие. Наслаждайся этим, пока можешь. Потом мы извлечем всех этих чертовых сук из их маленьких крепостей. Дни их существования под покровом скудоумия и слепоты Императора сочтены, уверяю тебя, хаут Вио!

Так… Нару в этом заговоре был не ради мечты покойной Императрицы о генетической судьбе, это точно. Майлз мог понять, как традиционное право хаут-женщин на невмешательство в их жизнь могло превратиться в глубокое, настойчивое оскорбление, в особенности для параноика из службы безопасности. Не было ли обещание Кети, что новый режим отворит запертые двери Звездных Яслей и прольет свет в каждое тайное место, принадлежавшее хаут-женщинам, взяткой, предложенной Нару за его содействие? Что он разрушит странную и хрупкую основу власти хаут-женщин и целиком отдаст ее в руки гем-генералов, где ей совершенно очевидно (для Нару) и место. Итак, водит ли Кети Нару за нос, или они почти равноправные партнеры по заговору? Равноправные, решил Майлз. Это самый опасный человек в комнате, а может быть, даже и на всем корабле. Он установил парализатор на минимальное излучение с очень слабой надеждой не поднять тревоги во время разряда.

— Пел, — торопливо заговорил Майлз, — достаньте гем-генерала Нару последней дозой своего сонного раствора. Я постараюсь пригрозить остальным, получить перед ними фору без того, чтобы действительно стрелять. Вяжем их, хватаем Ключи, и смываемся отсюда. Возможно, это не так элегантно, зато быстро, а у нас нет времени.

Пел неохотно кивнула, одернула рукава и приготовила маленькую грушу-аэрозоль. Надина вцепилась в спинку кресла; Майлз приготовился соскочить и занять позицию для стрельбы.

Пел отключила шар и брызнула аэрозолем в изумленное лицо Нару. Нару задержал дыхание и пригнулся, едва затронутый радужным облачком наркотика. Выдох его вырвался тревожным окриком.

Майлз выругался, спрыгнул, споткнулся, и трижды выстрелил стремительной серией. Он свалил обоих зашевелившихся техников; Нару вновь почти удалось откатиться, однако по крайне мере ореол луча заставил гем-генерала, дергаясь, остановиться. Временно. Нару неуклюже порывался ползти по палубе, будто бородавочник увязнувший в трясине, голос его ослаб до неясных стонов.

Надина поспешила к столу с Ключами, смахнула их в подол своего одеяния, и принесла назад к Пел. Пел начала пробовать ключ-кольцо на каждом.

— Не этот… И не этот…

Майлз покосился на дверь, которая оставалась запертой, и будет оставаться запертой, пока к дактилозамку не прижмется чья-то наделенная допуском рука. У кого мог быть сюда допуск? Кети… Нару и так уже здесь… Кто еще? Мы вот-вот это выясним.

— Не тот… — продолжала Пел. — Ох, что, если они все фальшивые? Нет…

— Разумеется, фальшивые, — сообразил Майлз. — Настоящий должен быть, должен быть… — Он начал отслеживать взглядом кабели от шифровальной комм-консоли техника… Они вели к ящику, заставленному среди прочего оборудования, а в ящике находился… еще один Великий Ключ. Но этот был закреплен в светолучевом коммуникаторе, посылавшим сигналы, которыми пробовали взломать его коды. — …здесь. — Майлз сорвал его со своего места и бросился обратно к Пел. — У нас Ключ, с нами Надина, у нас все улики на Нару — все у нас. Пошли.

Дверь с шипением отворилась. Майлз обернулся и выстрелил.

Вооруженный парализатором человек в ливрее Кети опрокинулся на спину. Из коридора донеслись топот и крики; похоже, не меньше дюжины человек торопливо убирались с линии огня.

— Есть! — радостно вскрикнула Пел, когда крышка настоящего Великого Ключа откинулась у нее в руках, демонстрируя его подлинность.

— Не сейчас! — завизжал Майлз. — Уберите его, Пел, включайте силовой экран, сейчас же!

Майлз пригнулся, оказавшись на борту гравикресла; силовой экран занял свое место. Массированный залп парализаторного огня обрушился из дверного проема. Выстрелы парализаторов без какого-либо вреда трещали об искрящуюся сферу, лишь заставляя ее вспыхивать чуть ярче. Но хаут Надина осталась снаружи. Она вскрикнула и упала навзничь, болезненно задетая парализующим ореолом. В дверь ворвались люди.

— Ключ у тебя, Пел! — выкрикнула хаут Надина. — Беги!

Увы, невыполнимое предложение. Когда его люди оцепили комнату и захватали хаута Надину, губернатор Кети вошел через дверь и закрыл ее за собой, заперев отпечатком ладони.

— Та-ак, — растянуто произнес он, глаза его осветились любопытством при виде раскинувшегося перед ним побоища. — Та-ак. — «Мог бы хотя бы из вежливости выругаться и топнуть ногой», подумал Майлз с досадой. Вместо этого он выглядел так, словно… Словно полностью владел ситуацией. — Что мы здесь имеем?

Солдат в ливрее Кети опустился на колени возле гем-генерала Нару, помог ему выпрямится, придерживая за плечи. Нару, пытаясь сесть, провел трясущейся рукой по несомненно онемевшему и зудящему лицу — Майлзу в прошлом самому не раз приходилось испытывать все малоприятные ощущения, когда в него попадал выстрел парализатора, — и что-то промямлил в ответ. Со второй попытки ему удалась вялая, но вразумительная речь:

— …Это… Консорты Пел и Надина. И барр… раярец… Гов… рил тебе, эти чертовы пузыри — угроза безопасности. — Он откинулся назад на руки солдата. — Хотя, вс… в порядке. Они все у нас в руках.

— Когда этого извращенца будут судить за измену, — ядовито произнесла хаут Пел, — я попрошу Императора вырвать ему глаза прежде, чем его казнят.

Майлз попробовал заново представить себе последовательность событий, произошедших здесь прошлой ночью. Как же они извлекли Надину из ее шара?

— Мне кажется, вы несколько забегаете вперед, миледи, — вздохнул он.

Кети обошел вокруг шара хаута Пел, оглядывая его. Разбить это яйцо — неплохая головоломка для него. Или нет? Один раз он это уже сделал.

Побег был невозможен: передвижения шара блокировались физически.

Кети мог держать их в осаде, уморить голодом, если он не против подождать… нет. Ждать Кети не мог. Майлз мрачно улыбнулся, и обратился к Пел:

— У гравикресла есть система связи, верно? Боюсь, самое время звать на помощь.

Боже, у них ведь почти получилось, они почти сделали все дело, не оставив и следа. И теперь они опознали и выявили Нару — угроза тайной поддержки Кети из недр Цетагандийской Имперской Безопасности нейтрализована. Цетагандийцы сами смогут распутать остаток этого дела. «Если только я смогу передать хоть словечко на волю».

Губернатор Кети жестом приказал двум своим людям, державшим хаута Надину, подтащить ее вперед на место, располагавшееся — как он явно полагал — перед шаром, правда, на самом деле оно находилось градусов на сорок в сторону. Он освободил одного гвардейца от виброножа, встал позади Надины и поднял ее за густые седые волосы. Она в ужасе вскрикнула, но тут же затихла, как только он очень легонько приложил нож к ее горлу.

— Отключи свой силовой экран, Пел, и сдавайся. Немедленно. Не думаю, что мне надо переходить к неприкрытым и утомительным угрозам, ведь нет?

— Нет, — прошептала Пел, соглашаясь. В том, что Кети мог бы перерезать горло хауту Надине сейчас и позже куда-нибудь подбросить тело, сомнений не было. Он уже перешел границу, когда еще мог вернуться, некоторое время назад.

— Черт побери, — мучительно рассердился Майлз. — Теперь у него все. Мы, Великий Ключ… Великий Ключ. Битком наполненный… закодированной информацией. Информацией, ценность которой заключается исключительно в ее секретности и неповторимости. Повсюду люди пробираются через информационные потоки, информация доходит им до бровей — все забивающие массивы данных, сигналов и шумов… любую информацию можно передавать и размножать. Предоставленная самой себе, она размножается как бактерия, пока есть деньги или энергия, до тех пор, пока она не споткнется о свои собственные воспроизведения или лопнувшее терпение воспринимающих ее человеческих существ.

— Гравикресло, ваши комм-линк — это все оборудование Звездных Яслей. Можете вы сбросить с него коды Великого Ключа?

— Что сделать? Зачем… — сказала Пел, стараясь побороть изумление. — Полагаю, да, но передатчик на кресле не достаточно мощный, чтобы передача преодолела все расстояние до Небесного Сада.

— Об этом не беспокойтесь. Передайте все по аварийной коммуникационной сети коммерческой службы навигации. Там, прямо снаружи корабля, на орбитальной станции будет ретранслятор. Я помню стандартные коды к нему, они специально сделаны простыми. Максимально приоритетный аварийный код отмены, и ретранслятор распределит сигнал и сбросит его на бортовые компьютеры каждого корабля, гражданского или военного, находящегося прямо сейчас на пути через систему звезды Эта Кита, и каждой станции. Предназначается, как система «крик о помощи» для кораблей, попавших в серьезные неприятности, это понятно. Так что Кети получит свой Великий Ключ. Как и пара тысяч других людей, что тогда останется от его ловкого планчика? Возможно, нам не удастся победить, но у него победу отнять мы можем!

Выражение лица Пел, по мере того как воспринимала его вопиющее предложение, менялось с ужаса на обреченное удовлетворение, но потом сменилось смятением.

— Это займет… много времени. Кети никогда не даст… нет! На это у меня есть ответ. — Ее глаза озарились догадкой и яростью. — Какие там коды?

Майлз выпалил их; пальцы Пел мелькали над панелью управления. Рискованный момент тянулся, пока Пел выставляла открытый Великий Ключ под светолучевой сканер.

— Сейчас, Пел! — Его рука, державшая нож, напряглась. Надина закрыла глаза и застыла в благородном безмолвии.

Пел набрала стартовый код комм-линка, отключила силовой экран пузыря и спрыгнула со своего места, стащив Майлза за собой.

— Ладно! — выкрикнула она, отступив от пузыря. — Мы выходим.

Кети расслабил руку. Экран пузыря схлопнулся вновь. Его поле чуть не сшибло Майлза с ног; он оступился и попал прямо в недоброжелательные руки охранников хаут-губернатора.

— Это, — ледяным тоном произнес Кети, созерцая шар с Великим Ключом внутри, — досадное, однако временное неудобство. Взять их. — Он мотнул головой своим гвардейцам и отступил от Надины. — Ты! — с удивлением произнес он, обнаружив Майлза в их руках.

— Я. — Майлз растянул губы так, что сверкнули белые зубы, и улыбка была здесь не при чем. — На самом деле, один лишь я. С начала до конца. — «И тебе конец. Конечно, я могу быть слишком мертвым, чтобы насладится спектаклем…» Кети не посмеет оставить кого-либо в живых из этой троицы сунувших нос не в свое дело. Однако на организацию их смерти с изысканным артистизмом потребуется еще немного времени. Сколько времени, сколько шансов на то…

Кети остановился как раз перед тем, как его кулак сокрушающим ударом чуть не врезался Майлзу в челюсть.

— Нет. Тебя ведь можно расколоть, разве не так? — пробормотал он, частично обращаясь к себе. Он отступил назад и кивнул охраннику: — Немного электрошока ему. Всем им.

Гвардеец отстегнул свой электрошокер стандартного военного образца, посмотрел на облаченных в белое хаут-консортов, и запнулся. Он со скрытой мольбой бросил взгляд на Кети.

Майлз почти мог слышать, как Кети скрипнул зубами.

— Ладно, только барраярцу.

С большим облегчением на лице, охранник с энтузиазмом замахнулся дубинкой и ткнул Майлза трижды: начав с лица, быстро переместился вниз — в живот и в пах. От первого прикосновения Майлз вскрикнул, второй лишил его дыхания, а третий швырнул на пол, полыхнув волнами разошедшейся мучительной боли и вынудив его подтянуть руки и ноги под себя. На этом обработка временно прекратилась. Гем-генерал Нару, которому как раз помогли подняться на ноги, радостно хохотнул как человек, который видел, как свершилось правосудие.

— Генерал, — Кети кивнул Нару, потом на шар, — сколько времени потребуется на то, чтобы его открыть?

— Дайте подумать. — Нару опустился на колени рядом с бледным бесчувственным техником и забрал у него маленький прибор, который направил на шар. — Они сменили коды. Полчаса, как только вы приведете моих людей в чувство.

Кети поморщился. Запиликал его наручный комм. Кети вскинул брови и произнес в него.

— Да, капитан?

— Хаут-губернатор, — раздался официальный, скованный голос какого-то подчиненного. — К нам поступает странный коммуникационный сигнал по аварийным каналам связи. Огромный объем данных на высокой скорости загружается в наши системы. Какая-то закодированная тарабарщина, но она превысила вместимость памяти приемника и, как вирус, расползается по нашим системам. Она маркирована имперским доминантным кодом. Изначальный сигнал, похоже, исходит от нашего корабля. Это… соответствует вашим планам?

Кети озадаченно свел брови. Потом его взгляд поднялся на белый шар, мерцавший в центре комнаты. Он с чувством прошипел резкое проклятье.

— Нет. Гем-генерал Нару! Мы должны убрать этот силовой экран сейчас!

Кети наделил Пел и Майлза злобным взгляд, пообещавшим им в последствии бесконечное возмездие, затем отвернулся к Нару и стал с ним яростно совещаться. Серьезные дозы синергина из аптечек охранников не смогли тут же привести техников в сознание, хотя те и стали подающим надежду образом шевелиться и стонать. Кети и Нару оставалось лишь приняться за дело самим. Судя по озорным огонькам, появившимся в глазах Пел, когда она и хаут Надина прижались друг к другу, им уже ни за что не успеть. Боль от ударов электрошоком стихала до покалывания и пощипывания, но Майлз, свернувшись клубком, оставался на полу, сочтя, что лучше не привлекать к себе дальнейшего подобного внимания.

Кети и Нару были так увлечены своей задачей и гневными аргументами о том, какой способ будет самым быстрым, что только Майлз заметил, когда на двери засветилось пятно. Несмотря на боль, он улыбнулся. Мгновением спустя дверь целиком рухнула внутрь в брызгах расплавленного пластика и металла. Еще секунда — чтобы переждать чьи-нибудь не сдержавшиеся рефлексы.

Гем-полковник Бенин, в безупречно сидящем кроваво-красном парадном мундире и со свеженанесенной лицевой раскраской, твердо переступил порог. Он был безоружен, зато взвод в красной броне за его спиной обладал достаточным арсеналом, чтобы снести со своего пути любое препятствие размером вплоть до карманного дредноута. Кети и Нару, чуть накренившись, замерли; Облаченные в ливреи прислужники Кети, кажется, внезапно решили, что лучше будет бросить оружие, поднять руки и стоять очень тихо. Полковник Форриди, столь же безупречный в черном мундире своего Дома, хотя и был не так хладнокровен, зашел в комнату позади Бенина. За ними в коридоре Майлз лишь мельком заметил Айвена, маячившего за спинами вооруженных людей и беспокойно переминавшегося с ноги на ногу.

— Добрый вечер, хаут Кети, гем-генерал Нару. — Бенин поклонился с изысканной любезностью. — Согласно личному приказу Императора Флетчира Джияджи, мой долг — арестовать вас обоих по серьезному обвинению в измене Империи. А также, — Бенин пристально рассматривал Нару, и его улыбка приобрела остроту бритвы, — по обвинению в соучастии убийству императорского слуги — ба Лура.

Глава 15

С уровня зрения Майлза, палуба обросла лесом красных ботинок, когда взвод Бенина прогромыхал внутрь, чтобы разоружить и арестовать прислужников Кети, и отконвоировать их прочь с поднятыми на затылки руками. Ребята с тяжелым взглядом, не производившие впечатления людей, заинтересованных в том, чтобы выслушивать объяснения, зажали Кети и Нару их между собой, и увели их вместе с остальными.

Когда Кети рыкнул, процессия остановилась перед входившими барраярцами. Майлз услыхал ледяной голос Кети:

— Мои поздравления, лорд Форпатрил. Надеюсь, вам достанет удачи пережить вашу победу.

— А? — не понял Айвен.

«Ох, пусть его». Было бы слишком утомительно пытаться исправить для Кети его перевернутое видение маленькой цепочки командования Майлза. Возможно, Бенин поставит все на место. На резкий окрик своего сержанта, взвод службы безопасности, подтолкнув пленников, заставил их двигаться дальше и они с грохотом ушли по коридору.

Две пары блестящих черных сапог пробрались через толпу и остановились у Майлза перед носом. Кстати, об объяснениях… Майлз повернул свою голову и с необычного ракурса посмотрел на полковника Форриди и Айвена. Палуба под его пылающей щекой была прохладной, и ему действительно не хотелось шевелиться, даже если предположить, что он смог бы.

Айвен изогнулся над ним, представив его взору свои перевернутые вверх тормашками ноздри, и натянутым голосом произнес:

— Ты в порядке?

— Эл-л-л-лектрошокер. П-переломов нет.

— Ладно, — сказал Айвен и поднял его на ноги за воротник. Майлз секунду повисел, дрожа и дергаясь, как рыба на крючке, пока не обрел шаткое равновесие. Ему пришлось прислониться к Айвену, который молча поддержал его рукой за локоть.

Полковник Форриди оглядел его сверху донизу.

— Я не стану возражать, чтобы посол заявил по этому поводу протест. — Отвлеченное выражение лица Форриди предполагало, что наедине с собой он думает, что тот парень с электрошокером остановился слишком рано. — Форобьеву потребуется весь боезапас подробностей, какой он только сможет получить. Подозреваю, что за его карьеру вы создали самый экстраординарный публичный инцидент.

— О, полковник, — вздохнул Майлз. — Готов предсказать, что поводу этого инцидента не б-будет ничего п-публичного. Сами увидите.

Гем-полковник Бенин в противоположном углу комнаты, раболепствуя перед хаутами Пел и Надиной, предоставил им гравикресла, хотя и без силовых экранов, дополнительные одеяния, и помощниц гем-леди. Арестовал в привычной для них манере?

Майлз поднял глаза на Форриди:

— Айвен, м-м, объяснил вам все, сэр?

— Надеюсь, что так — ответил Форриди насквозь пропитанным угрозой голосом.

Айвен энергично кивнул, но затем подстраховался:

— М-м… все, что мог. Учитывая обстоятельства.

Значит, все, учитывая недостаток конфиденциальности из-за присутствия цетагандийских ушей, заключил Майлз. «Все, Айвен? Моя легенда еще не раскрыта?»

— Должен признать, — продолжал Форриди, — я до сих пор… все это перевариваю.

— Что п-произошло после того, как я покинул Звездные Ясли? — спросил Майлз у Айвена.

— Я очнулся, а тебя не было. Мне кажется, это был худший момент моей жизни — знать, что ты без оружия отправился на безумное самовольное задание без прикрытия.

— Ох, да ты был моим прикрытием, Айвен, — пробормотал Майлз, еле себя расслышав. — И, к тому же, отличным прикрытием, как ты только что продемонстрировал, так?

— Ага, в твоем любимом виде — бесчувственным на полу, когда я не способен внести хоть какой-то здравый смысл в происходящее. Ты улетел, чтоб тебя убили, — если не хуже, — а все винили бы меня. Последним, что сказала мне тетя Корделия перед отлетом, было: «И постарайся держать его подальше от неприятностей, Айвен».

В весьма точном подражании Айвена Майлз услышал усталые, сердитые нотки графини Форкосиган.

— Как бы там ни было, как только я сообразил, что, черт возьми, происходит, я убежал от хаут-леди…

— Как?

— Господи, Майлз, они все равно что моя матушка, только их было в восемь раз больше. Уф! Кстати, хаут Райан настаивала, чтобы я связался с гем-полковником Бенином, что я и хотел сделать: по крайней мере, у него, похоже, голова была повернута в нужном…

Вероятно привлеченный упоминанием своего имени, Бенин подошел ближе, чтобы к этому прислушаться.

— … И хвала Господу, он обратил на меня внимание. Кажется, он нашел в моем бессвязном лепете больше смысла, чем тогда находил я сам.

Бенин кивнул.

— Разумеется, я сегодня отслеживал очень необычную деятельность вокруг Звездных Яслей.

«Вокруг, не внутри. Точно».

— Мое собственное расследование уже тогда привело меня к подозрению о том, что происходит нечто, в чем замешены один или два хаут-губернатора, так что орбитальные подразделения у меня были готовы подняться по тревоге.

— Подразделения, ха, — заметил Айвен. — Корабль прямо сейчас окружен тремя боевыми имперскими крейсерами.

Бенин слегка улыбнулся и пожал плечами.

— Я уверен, что гем-генерал Чилиан — жертва обмана, — вставил Майлз. — Хотя вы, в-возможно, пожелаете допросить его о деятельности его жены, хаута Вио.

— Он уже задержан, — заверил его Бенин.

Задержан, не арестован, порядок. Похоже, Бенин пока на абсолютно верном пути. Но осознал ли он уже, что были замешаны все губернаторы? Или Кети избрали единственной жертвой на заклание? «Внутреннее дело Цетаганды», — напомнил себе Майлз. Это не его работа — наставлять на путь истинный все Цетагандийское правительство, но попытаться было заманчиво. Его долг ограничен тем, чтобы вытащить Барраяр из этого болота. Посмотрев на мерцающий белый шар, все еще защищавший настоящий Великий Ключ, он улыбнулся. Хауты Надина и Пел о чем-то совещались с людьми Бенина; похоже, вместо того чтобы пытаться снять силовой экран здесь, они договаривались о транспортировке шара вместе с его драгоценным содержимым в целости и сохранности обратно в Звездные Ясли.

Форриди бросил на Майлза угрюмый взгляд:

— Единственное, что лорд Форпатрил еще не объяснил мне, чтобы я был удовлетворен, так это почему вы скрыли исходный инцидент, в который был вовлечен предмет столь очевидной важности…

— Кети пытался оклеветать Барраяр, сэр. И пока я мог достичь объективно подтверждающих свидетельств тому, что…

— С вашей личной точки зрения, — неумолимо продолжил Форриди.

— Ах. — Майлз на секунду понадеялся на рецидив последствий электрошока, которые лишили бы его дара речи. Нет, увы. Оглядываясь назад, его собственные мотивы были малопонятны даже ему самому. Чего же он хотел в начале, до того, как заворот событий сделал его первоочередной заботой исключительно собственное выживание? Ах, да, повышения. Так оно и было.

«Не в этот раз, парнишка». Древние как мир, но навевающие воспоминания выражения вроде «борьба за живучесть» или «политтехнологии» свободно плавали в его сознании…

— На самом деле, сэр, я не сразу узнал, что это Великий Ключ. Но как только хаут Райан связалась со мной, события крайне стремительно перешли от очевидно тривиальных к чрезвычайно деликатным. К моменту, когда я осознал всю глубину и сложность заговора хаут-губернатора, было слишком поздно.

— Слишком поздно для чего? — прямо спросил Форриди.

Учитывая остаточное воздействие электрошока и всего прочего, изображать болезненную улыбку Майлзу не пришлось. Однако, похоже, что, в конце концов, Форриди отступил к прежнему убеждению, что Майлз не работал тайным агентом по заданию Саймона Иллиана. «Ты сам хотел, чтобы все так думали, не забыл?» Майлз глянул в бок на гем-полковника Бенина, который зачарованно их слушал.

— Вы бы отняли у меня расследование, и вы знаете, что так и поступили бы, сэр. Все подряд на протяжении всей сети червоточин считают меня калекой, которому по блату досталось такая синекура, как непыльная работа курьера. Я способен на нечто большее, но лейтенанту лорду Форкосигану никогда бы не представился шанс, при обычном развитии событий, доказать это публично.

Правда, вся до последнего слова. Но Иллиан знал все о той кардинальной роли, которую Майлз сыграл в Ступице Хегена, да и в других местах, как знали отец Майлза — премьер-министр граф Форкосиган — и Император Грегор, и все остальные, чье мнение действительно имело значение дома, на Барраяре. Даже Айвен знал об успехе той необычайной тайной операции. В сущности, единственными, кто об этом не знал, были… его противники, которых он разбил. Цетагандийцы.

«Значит, ты все это проделал только для того, чтобы заблистать в прекрасных глазах хаута Райан? Или ты надеялся на более широкую аудиторию?»

Гем-полковник Бенин медленно разбирал это излияние.

— Вы хотели стать героем?

— Причем так сильно, что вам даже было все равно, на чьей стороне? — несколько с испугом добавил Форриди.

— Я оказал Цетагандийской империи добрую услугу, это правда. — Майлз отвесил чуть дерганый поклон в сторону Бенина. — Но думал я о Барраяре. У губернатора Кети были кое-какие мерзкие планы насчет Барраяра. Их, по крайней мере, я сорвал.

— Да неужели? — заявил Айвен. — И где бы они и ты сейчас были, если бы мы не объявились?

— О, — Майлз улыбнулся про себя. — Я уже победил. Просто Кети об этом еще не знал. Единственное, что оставалось под вопросом — это мое собственное выживание, — уступил он.

— Почему бы тебе тогда не записаться на службу в Цетагандийскую имперскую службу безопасности, братец? — вдохновенно предложил Айвен. — Возможно, гем-полковник Бенин тебе поспособствует.

Айвен, черт бы его побрал, слишком хорошо знал Майлза.

— Вряд ли, — горько сказал Майлз. — Я ростом не вышел.

Брови гем-полковника Бенина дернулись.

— Вообще-то, — пояснил Майлз, — если я и работал вне штата на кого-то, так это на Звездные Ясли, не на Империю. Я служил не так усердно Цетагандийской империи, как хаутам. Спросите их. — Он кивнул в сторону Пел и Надины, как раз собиравшихся выйти из комнаты в сопровождении хлопотавших вокруг них и старавшихся обеспечить им комфорт гем-леди.

— Хм. — Гем-полковник Бенин, кажется, чуть выдохнул, успокоившись.

Определенно, волшебные слова. Юбки хаут-консортов явили собой куда более надежную фортификацию, за которой можно прятаться, чем Майлз мог думать несколько недель назад.

Несколько человек с ручными тяговыми лучами подняли шар хаута Надины в воздух, и вывели его из комнаты. Бенин посмотрел ему вслед, повернулся обратно к Майлзу и приложил руку к груди в подобии поклона.

— Так или иначе, лейтенант лорд Форкосиган, мой Небесный Господин Император хаут Флетчир Джияджа просит вас послужить ему в моем обществе. Сейчас.

Майлз умел распознать императорский приказ, когда слышал таковой. Он вздохнул и поклонился в ответ, чтобы как подобает отдать честь августейшему приказанию Бенина.

— Разумеется. Э-э… — Он покосился на Айвена и внезапно заволновавшегося Форриди. Он не был наверняка уверен в том, что хотел бы видеть на этой аудиенции свидетелей. С другой стороны, он не был наверняка уверен в том, что хотел бы оказаться там один.

— Ваши… друзья могут сопровождать вас, — уступил Бенин. — При согласии, что они не смогут заговорить, пока их не попросят это сделать.

Каковая просьба последует, если вообще последует, исключительно от Небесного господина Бенина. Форриди кивнул, будучи частично удовлетворен; Айвен изо всех сил начал упражняться в том, чтобы казаться озадаченным.

Они вышли все вместе в окружении эскорта, — но не конвоя, разумеется: это было бы нарушением дипломатического этикета, — из имперских гвардейцев Бенина. Майлз, все еще опиравшейся на Айвена, понял, что задержался, чтобы выйти через дверь рядом с хаутом Надиной.

— Такой славный молодой человек, — хорошо отрегулированным шепотом заметила Надина Майлзу, кивая в сторону Бенина, которого они могли видеть в коридоре: он отдавал распоряжения своим гвардейцам. — Так аккуратно одет, и понимает, что пристойно. Надо посмотреть, что мы сможем для него сделать, ты не согласна, Пел?

— О, конечно, — согласилась Пел, и поплыла дальше.

После продолжительной прогулки по недрам огромного Государственного корабля Майлз в компании Бенина, который не выпускал его из поля зрения, миновал воздушный шлюз и оказался в челноке Цетагандийской имперской безопасности. Бенин как всегда был хладнокровен и насторожен, однако под этим что-то было… ну, самодовольство, сочившееся сквозь его зеброполосатый облик. Арест своего начальника за измену — это должно было стать для Бенина моментом наивысшего удовлетворения по-цетагандийски. Высшая точка его карьеры, он переиграл противника. Майлз готов был на спор сыпать бетанскими долларами, что именно Нару был тем человеком, который поручил элегантному и порядочному Бенину быстро закрыть дело о смерти ба Лура, обрекая того на провал.

Майлз решил рискнуть:

— Кстати, если я не сказал этого раньше: мои поздравления с раскрытием вашего крайне запутанного дела об убийстве, генерал Бенин.

Бенин сморгнул.

— Полковник Бенин, — поправил он.

— Это вы так думаете. — Майлз проплыл вперед салон и выбрал себе самое удобное кресло у окна, какое только смог найти.

— Мне кажется, этого зала для аудиенций я еще не видел, — прошептал Майлзу полковник Форриди, он, моргая, оглядывался по сторонам, чтобы свыкнуться с окружением. — Это не тот, что обычно используется для публичных и дипломатических церемоний.

Они пришли не к павильону, что было необычно, а к закрытому приземистому зданию в северном квадранте Небесного Сада. Трем барраярцам пришлось провести час в приемной в ожидании, пока росло их внутреннее напряжение. Их сопровождали полдюжины вежливых, внимательных гем-гвардейцев, заботившихся о том, чтобы гости чувствовали себя комфортно, и в то же время учтиво отклоняя каждую просьбу о связи с внешним миром. Бенин ушел куда-то с хаутами Пел и Надиной. Принимая во внимания их цетагандийскую компанию, доклад Майлза Форриди представлял собой не больше, чем обмен несколькими осторожными замечаниями.

Новое помещение слегка напомнило Майлзу Звездный Чертог: простое, не отвлекающее внимания, намеренно безмятежное, с приглушенными звуками и прохладой в голубых оттенках. Голоса здесь звучали странным окоченелым тембром, что наводило на мысль о том, что все помещение целиком заключено под конус молчания. Узоры на полу выдавали большой спрятанный стол с комм-консолью и стационарные кресла, которые могли быть подняты для проведения совещаний, но пока что все просители стояли.

Еще один гость ждал вместе с ними, и Майлз удивленно поднял брови. Лорд Иэнаро стоял рядом с гем-гвардейцем в красной лакированной броне. Вид у Иэнаро был бледный, темные зеленоватые круги под глазами, словно он не спал около двух суток. Его темные одежды — те же, что Майлз видел на нем в последний раз на выставке биоэстетики — были мятыми и запачканными. В ответ, заметив Майлза с Айвеном, Иэнаро расширил глаза. Он отвернул голову, пытаясь не замечать барраярцев. Майлз весело помахал, вытянув из Иэнаро неохотно вежливый поклон в ответ, и породив у него между бровей крайне страдальческую складку.

И тут появилось нечто, тут же очистившее разум Майлза от собственных затяжных болей после электрошока. Точнее, некто.

Первым вошел гем-полковник Бенин и отпустил барраярских охранников. За ним следовали хауты Пел, Надина и Райан в своих гравикреслах с отключенными щитами: они бесшумно разместились у одной из стен комнаты. Надина спрятала из виду обрезанные концы волос среди своих одежд, — тех самых накидок, которыми с нею поделилась Пел, и которые Надина не зашла сменить. Все они явно провели последний час взаперти на разборе полетов на высшем уровне, ибо самой последней в зал прошествовала знакомая фигура, оставившая еще охранников снаружи в коридоре.

Вблизи Император хаут Флетчир Джияджа оказался даже выше и стройнее, чем когда Майлз видел его на расстоянии на церемонии элегической декламации. И старше, несмотря на свои темные волосы. По императорским меркам в данный момент он был одет небрежно: не более полудюжины слоев тонких белых покрывал поверх обычного, по-мужски свободного, ослепительно белого трико, подобающего его статусу первого скорбящего.

Сами по себе императоры Майлза не смущали, хотя Иэнаро покачнулся на своих ногах так, будто вот-вот лишится чувств, и даже Бенин двигался с самой строгой официальностью. Император Грегор рос вместе с Майлзом практически как его молочный брат; где-то в подсознании Майлза император ассоциировался с такими определениями, как «кто-то, с кем можно играть в прятки». В данном контексте такие скрытые посылки могли стать психологической наземной миной. «Восемь планет, и он старше моего отца!», напомнил себе Майлз, пытаясь внушить себе надлежащее почтение к иллюзии официального императорского облачения, символизировавшего власть, которую нарисовал в своем воображении. Одно кресло во главе комнаты выросло из пола, чтобы принять в себя то, что Грегор сардонически назвал бы «Имперской Задницей»… Майлз прикусил губу.

Несомненно, аудиенция предстояла самая интимная, поскольку Джияджа подозвал жестом Бенина и переговорил с ним вполголоса, после чего Бенин отпустил даже охранника Иэнаро. Остались три барраярца, двое планетарных консортов и Райан, Бенин, Император и Иэнаро. Итого девять, традиционный кворум для суда.

Все же, это лучше, чем предстать перед Иллианом. Может быть, хаут-лорд Флетчир Джияджа не был склонен к острому, как бритва, сарказму. Хотя любой, кто имеет отношение ко всем этим хаут-женщинами, должен быть опасно умен. Майлз сглотнул, чтобы не взорваться лепетом объяснений.

«Подожди, пока тебя спросят, парень».

Вид у Райан был бледный и мрачный. Хотя это ни о чем не говорит, Райан всегда казалась бледной и мрачной. Последний приступ желания свернулся в сердце у Майлза до маленького, незаметного уголька, затаенного и заключенного в оболочку, как саркома. Но, возможно, он до сих пор ее боится. В груди у него похолодало от благоговейного ужаса.

— Лорд Форкосиган, — изящный баритон Флетчира Джияджи сломал тишину ожидания.

Майлз остановил заметавшийся было по сторонам взгляд, — в конце концов, не похоже, чтобы здесь присутствовали еще какие-нибудь лорды Форкосиганы, — сделал шаг вперед и четко встал как на параде.

— Сэр!

— Мне все еще… не ясно, какова же ваша роль в этих последних событиях. И как вы к этому пришли.

— Мне отводилось место жертвенного животного, и оно было выбрано для меня губернатором Кети, сэр. Однако я не стал исполнять роль, которую он пытался мне навязать.

На этот менее чем прямолинейный ответ Император нахмурился.

— Объяснитесь.

Майлз бросил взгляд на Райан:

— Все?

Она почти незаметно кивнула. Майлз закрыл глаза, вознося краткую расплывчатую молитву любым несерьезным богам, что могли его услышать, открыл их вновь, и еще раз приступил к правдивому описанию своей первой встречи с ба Лура в служебной капсуле, с Великим Ключом и со всем прочим. По крайней это давало ему преимущество того, что он параллельно мог сделать запоздалое признание Форриди там, где главный офицер службы безопасности посольства был абсолютно лишен возможности давать комментарии и вставлять ответные реплики. Удивительный человек, этот Форриди: ничто не выдавало его эмоций за исключением одного мускула, прыгавшего у него на челюсти.

— И когда я увидел ба Лура в погребальной ротонде с перерезанным горлом, — продолжал Майлз, — я понял, что мой неизвестный тогда противник бросил меня в невозможном с точки зрения логики положении, когда я должен доказать обратное. Когда меня обманом вынудили приложить руки к фальшивому ключу, доказать, что Барраяр не осуществлял подмены, стало невозможным без положительных показаний свидетеля, мертвым лежащего на полу. Или без того, чтобы непосредственно выявить местонахождение настоящего Великого Ключа. Чем я и стал заниматься. И если смерть ба Лура не была самоубийством, но скорее убийством, тщательно обставленным так, чтобы выдать его за самоубийство, то становилось ясно, что кто-то высокопоставленный в службе безопасности Небесного Сада сотрудничает с убийцами ба. А это с того момента превращало возможность обращения в цетагандийскую службу безопасности за помощью в довольно опасный шаг. Но затем кто-то поручил расследование дела гем-полковнику Бенину, предварительно недвусмысленно намекнув, что быстрый вердикт, подтверждающий версию самоубийства, положительно отразится на его карьере. Кто-то, серьезно недооценивший способности Бенина — «и его амбиции» — как офицера службы безопасности. — Кстати, это ведь был гем-генерал Нару?

Бенин кивнул, в глазах его промелькнул едва заметный блеск.

— М-м… почему-то Нару решил, что из гем-полковника Бенина получится еще один подходящий козел отпущения. Это начинало становиться схемой в их операциях, как вы, должно быть, уже поняли, если уже получили показания присутствующего здесь лорда Иэнаро?… — Майлз вопросительно приподнял бровь, глядя на Бенина. — Я вижу, вы нашли лорда Иэнаро до того, как это сделали агенты Кети. Мне кажется, я этому все же рад.

— Вам следует радоваться, — обходительно ответил Бенин. — Мы взяли его — вместе с прелюбопытнейшим ковром — прошлой ночью. Его доклад сыграл решающую роль в том, как я отреагировал на… м-м… внезапный прорыв информации и требований со стороны вашего кузена.

— Понимаю. — Майлз переместил вес на другую ногу: его парадная стойка превращалась скорее в парадный крен. Он потер лицо, ибо, кажется, было не время и не место тереть в промежности.

— Состояние вашего здоровья не требует, чтобы вы присели? — заботливо предложил Бенин.

— Я справлюсь. — Майлз набрал воздуха. — Во время нашей первой беседы, я постарался привлечь внимание гем-полковника Бенина к деликатности этой ситуации. К счастью, гем-полковник Бенин — чуткий человек, и его преданность вам, — «или истине», — перевесила любые предполагаемые угрозы, которые представлял для его карьеры гем-генерал Нару.

Бенин и Майлз обменялись осторожными, признательными поклонами.

— Кети постарался отдать меня в руки Звездных Яслей, обвиненным посредством лживого признания ба Лура Прислужнице, — осторожно продолжал Майлз. — Но вновь его пешки сыграли свою партию ад либитум вопреки его планам. Я всецело одобряю хаута Райан за ее собранную и взвешенную реакцию на эту чрезвычайную ситуацию. Именно то, что она не потеряла голову и не ударилась в панику, позволило мне продолжить мои старания, направленные на то, чтобы очистить Барраяр от возлагаемой на него вины. Она ведь, м-м, — гордость расы хаутов. — Майлз с тревогой бросил на нее взгляд в поисках подсказки. «Где мы остановились?» Но взгляд ее оставался остекленело отрешенным, словно отсутствующий теперь силовой пузырь слился с ее кожей. — Хаут Райан во всех отношениях действовала во благо хаутов, и ни разу в целях повышения своего личного престижа или безопасности. — Впрочем, определенно можно поспорить о том, что же действительно является благом для хаутов. — Я бы сказал, ваша покойная августейшая мать удачно выбрала свою Прислужницу.

— Едва ли вам судить об этом, барраярец, — медленно произнес хаут Флетчир Джияджа, то ли с изумлением, то ли с угрозой — на слух Майлз не различил.

— Простите меня, но я совсем не добровольцем вызывался выполнять эту миссию. Меня в нее втянули. Так или иначе, мои суждения привели всех нас сюда.

Джияджа казался слегка удивленным, даже несколько озадаченным, словно ему никогда не бросали назад в лицо какой-либо из его же тонких намеков. Бенин напрягся, а Форриди вздрогнул. Айвен подавил ухмылку — просто нервный тик — и продолжил практиковаться в том, чтобы быть Человеком-Невидимкой.

Император взял другой курс:

— А как получилось, что вы имеете какое-то отношение к лорду Иэнаро?

— М-м… Вы имеете в виду, с моей точки зрения? — Вероятно, Бенин уже представил ему собственные свидетельские показания Иэнаро. Можно не сомневаться, в повестке перекрестная проверка. В самых осторожных и нейтральных выражениях Майлз описал три свои с Айвеном столкновения с все более летальными розыгрышами Иэнаро, с множеством акцентов на свои разумные теории (уже подтвердившиеся) о характере лорда Икс. При описании неудачной попытки покушения с ковром лицо Форриди слало отливать любопытным зеленоватым оттенком. Майлз осторожно добавил: — По моему мнению, как несомненно подтверждает инцидент с астерзиновой бомбой, лорд Иэнаро был такой же намеченной жертвой, как и мы с Айвеном. Этот человек не изменник, — Майлз отпустил легкую улыбку. — На это у него не хватило бы духа.

Иэнаро вздрогнул, но никак не стал это отрицать. Ага, побольше намеков на всем тут причитающуюся императорскую милость, и возможно кое-что прольется на того, кто нуждается в ней сильнее всего.

По указанию Бенина Иэнаро бесцветным голосом подтвердил выводы Майлза. Бенин вызвал охранника, который увел гем-лорда, оставив в этом зале для строгого императорского допроса восьмерых. Неужели они так и пойдут до одного?

Джияджа некоторое время сидел молча, потом заговорил официально на пониженных тонах:

— Для моей оценки интересов Империи этого достаточно. Теперь мы должны обратиться к интересам расы хаутов. Хаут Райан, ты можешь оставить свое барраярское творение. Гем-полковник Бенин. Не будете ли вы так добры, подождать с полковником Форриди и лордом Форпатрилом в вестибюле, пока я вас не позову.

— Сир. — Бенин отсалютовал и вышел, сопровождая с неохотой подчинившихся барраярцев.

С неясной тревогой Майлз вставил:

— Но не нужен ли вам также Айвен, Небесный Господин? Он был свидетелем почти всему вместе со мной.

— Нет, — решительно заявил Джияджа.

На том и порешим. Ладно… все равно, пока Майлз с Айвеном не окажутся за пределами Небесного Сада, вернее, за пределами Империи на полпути к дому, в большей безопасности они не будут. Со слабым вздохом Майлз подчинился; потом распахнул глаза на то, как в комнате резко изменилась атмосфера.

Женские глаза, ранее соответствующим образом направленные в пол, поднялись прямыми взорами. Не дожидаясь разрешения, три гравикресла расположились полукругом перед Флетчиром Джияджей. Сам он откинулся с лицом, внезапно ставшим более выразительным: более острым, сухим, рассерженным. Остекленелая сдержанность хаута испарилась, обратившись новой энергией. Майлз покачнулся на своих ногах.

Пел оглянулась на его движение.

— Дай ему кресло, Флетчир, — сказала она. — Ведь охранник Кети обработал его электрошокером самым последовательным образом.

«Да, вместо нее».

— Как пожелаешь, Пел. — Император дотронулся до пульта на подлокотнике своего кресла; возле ног Майлза из пола выросло кресло. Он скорее рухнул, чем сел, в него на краю их круга, испытывая благодарность и головокружение.

— Надеюсь, вы все теперь понимаете, — произнес хаут Флетчир Джияджа с большим нажимом, — мудрость наших предков, устроивших только одного посредника между Империей и расой хаутов. Меня. Только одно вето. Мое. Экземпляры хаут-генома должны оставаться настолько изолированными от политической сферы, насколько это возможно, чтобы не попадать в руки политиков, которые не понимают цели расы хаутов. Это касается большинства наших благородных гем-лордов, что гем-генерал Нару наверно доказал тебе, Надина. — Искра тонкой и жестокой иронии. — Майлз неожиданно засомневался в своем первичном восприятии проблемы полов на Эте Кита. Что, если Флетчир Джияджа в первую очередь хаут и лишь потом мужчина, а консорты в первую очередь хауты и лишь потом женщины… Кто же главенствует здесь, когда даже Флетчир Джияджа осознавал себя как произведение высочайшего искусства своей матери?

— Несомненно, — поморщившись, ответила Надина.

Райан устало вздохнула:

— Чего можно ожидать от полукровки вроде Нару? Но хаут Илсюм Кети поколебал мою убежденность в видении будущего Небесной Госпожи. Она часто говорила, что генная инженерия способна лишь сеять, и что отсев и жатва по-прежнему должны происходить на арене конкуренции. Однако Кети — не гем, но хаут. Тот факт, что был способен попытаться сделать то, что попытался… заставляет меня думать, что у нас еще много работы, прежде чем приступить к отсеву и жатве.

— Лизбет всегда отличалась склонностью к самым примитивным метафорам, — чуть отстранено отозвалась Надина.

— Хотя она была права в том, что многообразия потомства, — сказала Пел.

— В принципе, — уступил Джияджа. — Но для нынешнего поколения еще не время. Население хаутов может многократно вырасти за счет пространства, занимаемого ныне обслуживающими классами, без нужды в дальнейшем территориальном приросте. Империя пользуется необходимым периодом ассимиляции.

— Но в последние десятилетия созвездия сознательно ограничивали свой численный рост, чтобы сберечь свои благоприятные экономические позиции, — неодобрительно возразила Надина.

— Знаешь, Флетчир, — вмешалась Пел, — альтернативным решением могло бы стать требование большего числа скрещиваний между созвездиями посредством Императорского эдикта. База для самообложения генетическим налогом. Новая схема, однако Надина права. Созвездия становились скупее и богаче с каждым минувшим десятилетием.

— Я думал, весь смысл генной инженерии заключается в том, чтобы избежать случайных потерь естественной эволюции, и в том, чтобы заменить ее обдуманной эффективностью, — заметил Майлз. Все три хаут-женщины обернулись и в изумлении на него уставились, будто посаженное в горшок растение неожиданно стало высказывать критические замечания о порядке удобрения почвы, на которой оно растет. — Ну… Так мне казалось, — закончил Майлз гораздо тише.

Флетчир Джияджа вяло, горестно и уныло улыбнулся. Майлз запоздало попытался понять, зачем его вообще здесь оставили по предложению-приказу Джияджи. У него возникло самое неприятно ощущение, что он участвует в разговоре с подводными встречными течениями, которые текли сразу в трех разных направлениях.

«Если Джияджа хочет послать сообщение, я бы предпочел, чтобы он воспользовался комм-консолью.» Все тело Майлза билось одновременно с пульсацией головной боли: прошло уже несколько часов после полуночи одного из самых долгих дней в его короткой жизни.

— Я вернусь в Совет консортов с твоим вето, — медленно произнесла Райан. — как и должна. Но, Флетчир, ты должен направлять разнообразие потомства более непосредственно. Даже если для этого поколения время не пришло, начать планирование, конечно, не слишком рано. И диверсификацию потомства. Единственная копия как метод безопасности — это ужасающе рискованно, как показали последние события.

— Хм, — на половину уступил Флетчир Джияджа. Взгляд его резко упал на Майлза. — И все же, Пел, что на тебя нашло, когда ты расплескала содержимое Великого Ключа по всей системе Эты Кита? В качестве шутки это не веселит.

Пел прикусила губу и, что было для нее нехарактерно, опустила глаза.

Майлз твердо произнес:

— Это не шутка, сэр. Как нам казалось, через несколько минут нам обоим предстояло умереть. Хаут Райан настаивала, что самой приоритетной задачей является спасение Великого Ключа. Те, кто принимал сигнал, получали Ключ, но не замок; без самих генных банков с их точки зрения это была бесполезная абракадабра. Так или иначе, мы были уверены, что вы сможете восстановить его, возможно по частям, даже после нашей смерти, несмотря на то, что сделает впоследствии Кети.

— Барраярец говорит правду, — подтвердила Пел.

— Лучшие стратегии бегут по рельсам вроде этих, — заметил Майлз. — Живым или мертвым добейся своей цели… — Он заткнулся, поскольку взгляд Флетчира Джияджи намекнул, что иноземным варварам, возможно, не стоит отпускать комментарии, которые могут быть расценены, как нарочитое неуважение к способностям его покойной матери, даже если эти способности и были ему противопоставлены.

«Ты ничего не добьешься с этими людьми или что там они собой представляют. Я хочу домой», — устало подумал Майлз.

— Кстати, что будет с гем-генералом Нару?

— Его казнят, — ответил Император. К его чести, голая констатация этого факта не доставила ему удовольствия. — Безопасность должна быть… безопасной.

С этим Майлз не мог не согласиться.

— А хаут Кети? Его тоже казнят?

— Он немедленно уходит на покой в поместье, находящееся под надзором, в связи с нездоровьем. Если он станет возражать, ему предложат совершить самоубийство.

— Э-э… насильно, при необходимости?

— Кети молод. Он выберет жизнь, станет ждать следующих дней и шансов.

— Другие губернаторы?

Джияджа раздраженно нахмурился на консортов:

— Немного прагматичной слепоты в этом направлении закончит дело. Правда, им будет нелегко достичь новых назначений.

— А… — Майлз посмотрел на дам, — хаут Вио? Что с ней? Остальные лишь пытались совершить преступление. Она же в этом преуспела.

Райан кивнула. Голос ее стал крайне ровным:

— Ей также будет предложен выбор. Заменить слугу, которого она уничтожила, — лишенной пола, волос, пониженной до ба, с измененным метаболизмом и утолщенным телом… но вернувшейся к жизни в Небесном Саду, чего она желала со страстью, затмившей ей разум. Или ей позволят совершить безболезненное самоубийство.

— И что… она выберет?

— Надеюсь, самоубийство, — искренне сказала Надина. Во всем этом правосудии, похоже, работает множественный стандарт. Теперь, когда трепет погони прошел, Майлз почувствовал тошнотворный перелом по отношению к хаосу убийства.

«И ради этого я рисковал жизнью?»

— А что… с хаутом Райан? И со мной?

Взгляд Флетчира Джияджи стали холодным и далеким — отстраненным на световые годы.

— Это… проблема, над которой я теперь поразмышляю в уединении.

Император вызвал обратно Бенина, чтобы тот увел Майлза, после того как они коротко шепотом посовещались. Увел куда? Домой, в посольство, или вниз головой в ближайшую подземную темницу? Есть в Небесном Саду подземные темницы?

Оказалось домой, ибо Бенин вернул Майлза в компанию Форриди и Айвена и отвел их до Западных Врат, где их уже ожидала машина Барраярского посольства. Они задержались, и гем-полковник обратился к Форриди:

— Мы не можем контролировать то, что попадает в ваши официальные донесения. Но мой Небесный Повелитель… — Бенин помолчал, подбирая подходящий деликатный термин, — надеется, что ничего из того, что вы видели и слышали, не станет достоянием светских сплетен.

— Это, я полагаю, я могу пообещать, — искренне сказал Форриди.

Бенин удовлетворенно кивнул:

— Пожалуйста, могу я попросить вас дать мне слово от ваших имен на этот счет?

Похоже, он готовил свое домашнее задание о барраярских обычаях. Три барраярца честно покорно принесли персональные клятвы, и Бенин отпустил их во тьму ночного воздуха. До рассвета оставалось около двух часов, решил Майлз

В посольском аэрокаре было благословенно темно. Майлз устроился в углу, мечтая о таланте Айвена казаться невидимкой, но сильнее всего ему хотелось, чтобы они могли бросить завтрашние церемонии и немедленно улететь домой. Нет. Раз уж он зашел так далеко, то и досмотреть все до горького конца тоже сможет.

Форриди уже исчерпал все свои эмоции и молчал. Он лишь однажды холодным тоном заговорил с Майлзом:

— Что, вам казалось, вы делаете, Форкосиган?

— Я остановил распад Цетагандийской империи на восемь агрессивно растущих частей. Я вызвал крушение планов развязать войну с Барраяром некоторых из них. Я пережил попытку покушения и помог изловить трех высокопоставленных изменников. Естественно, не наших изменников, но все же. О, и еще я раскрыл убийство. Надеюсь, для одной поездки этого достаточно.

В течение мгновения Форриди боролся с собой, потом беспомощно смирился:

— Так вы специальный агент или нет?

В список тех, кому положено знать… Форриди не входил. Однако, не в этом смысле. Майлз в душе вздохнул.

— Ну, если и нет… Я добился успеха как спецагент, разве нет?

Айвен дернулся. Форриди без дальнейших комментариев откинулся на спинку, излучая раздражение. Майлз мрачно улыбнулся в темноте.

Глава 16

Майлз очнулся от запоздалой, тяжелой дремы и обнаружил, что Айвен осторожно трясет его за плечо.

Он опять закрыл глаза, защищаясь от тусклой освещенности своих апартаментов и своего кузена:

— Проваливай!.. — Он попытался натянуть одеяло обратно поверх головы.

Айвен возобновил свои усилия более энергично.

— Теперь-то я знаю, что это было задание, — заметил он. — У тебя твоя обычная после заданий хандра.

— Я не хандрю. Я устал.

— Знаешь, вид у тебя ужасный. Тот головорез своим электрошокером оставил тебе с одной стороны физиономии здоровенный синяк. Расплылся до самого глаза. Видать за сотню метров. Тебе стоит подняться и глянуть в зеркало.

— Ненавижу бодрых по утрам людей. Сколько времени? Ты почему на ногах? Зачем ты здесь? — Майлз не удержал захват постельных принадлежностей, когда Айвен безжалостно вытянул их у него из рук.

— Гем-полковник Бенин едет сюда, чтобы тебя забрать. На имперском ленд-крейсере в полквартала длиной. Цетагандийцы хотят, чтобы ты бы церемонии кремации за час до начала.

— Что? Зачем? Он же не может арестовать меня здесь — дипломатический иммунитет. Покушение? Казнь? Для этого уже несколько поздновато, разве нет?

— Посол Форобьев тоже хотел бы знать. Он послал меня немедленно тебя растолкать, насколько это возможно. — Айвен подталкивал Майлза в сторону ванной. — Начинай снимать щетину, я принес твой мундир и сапоги из посольской прачечной. В любом случае, если цетагандийцы хотят тебя убрать, едва ли они станут делать это здесь. Они бы впрыснули тебе под кожу что-нибудь неприметное, что шесть месяцев не станет себя проявлять, а потом свалит тебя таинственным и необъяснимым образом на месте.

— Какая обнадеживающая мысль. — Майлз потер затылок, тайком ощупывая его в поисках шишек. — Готов поспорить, в Звездных Яслях какое-то страшно смертельное заболевание. Но я клянусь, их я не оскорблял!

Смирившись, Майлз позволил Айвену изображать из себя денщика, в «режиме ускоренного просмотра», если можно так сказать. Но он простил своему кузену все грехи — прошлые, настоящие и будущие — за кружку кофе, которую Айвен сунул ему в руку. Он глотнул из чашки и уставился в зеркало на свое лицо над не застегнутым черным кителем. Ушиб от удара электрошокером поперек его левой щеки действительно отличался впечатляющей полихромией и был увенчан иссиня-черным кругом под глазом. Последствия двух других ударов были не такими страшными, поскольку одежда обеспечила ему хоть какую-то защиту. Он по-прежнему предпочел бы провести весь день постели. В своей каюте на борту скачкового корабля дальнего следования Имперской безопасности, направляющегося домой так быстро, как только позволяют законы физики.

Когда они прибыли в вестибюль посольства, то обнаружили не Бенина, но Миа Маз в ее строгом траурном черно-белом платье. Прошлой ночью, когда они втащились в посольство — точнее этим утром — она была в компании Форобьева и вряд ли смогла выспаться лучше, чем Майлз. Однако вид у нее был необыкновенно свежий, даже бодрый. Она улыбнулась Майлзу и Айвену. Айвен улыбнулся в ответ.

Майлз покосился.

— Форобьева пока нет?

— Он спустится, как только оденется, — заверила его Маз.

— Вы… едете со мной? — с надеждой спросил Майлз. — О… нет. Полагаю, вы должны быть с вашей собственной делегацией. Это ведь большой финал и все такое…

— Я буду сопровождать посла Форобьева. — Улыбка Маз расплылась, и она, как бурундучок, обнажила зубки, на щеках появились ямочки. — Постоянно. Сегодня ночью он сделал мне предложение. Полагаю, это было следствием его общей взволнованности. В приступе мимолетного помешательства я сказала «да».

«Если ты не можешь нанять помощника…»

Что ж, это на этом поиски Форобьева женщины-эксперта в штат посольства закончатся. Не говоря уже о счетах за все эти бомбардировки шоколадом и приглашениями.

— Мои поздравления, — справился с удивлением Майлз. Хотя поздравления, возможно, следует адресовать Форобьеву, а Маз пожелать удачи.

— Я все еще чувствую себя довольно странно, — призналась Маз. — В смысле, Леди Форобьева. Как с этим справилась ваша мать, лорд Форкосиган?

— Вы имеете в виду, будучи бетанской поборницей равноправия и все остальное? Без проблем. Она говорит, что приверженцы равноправия запросто свыкаются с аристократией, если только сами становятся аристократами.

— Надеюсь когда когда-нибудь с ней познакомиться.

— Вы и сами прославитесь, — с уверенностью предсказал Майлз.

Форобьев, все еще застегивающий свой черный китель, появился почти одновременно с гем-полковником Бенином, которого проводили в внутрь охранники посольства. Поправочка. Гем-генералом Бенином. Майлз ухмыльнулся про себя на блеск новых знаков различия на кроваво-красном мундире Бенина. «На счет этого я был прав, разве нет?»

— Могу я поинтересоваться, в чем все-таки дело, гем-генерал? — Нового назначения Форобьев не упустил.

Бенин отвесил полупоклон:

— Мой Небесный Господин просит в этот час присутствия лорда Форкосигана. А-а… мы вернем его вам.

— Вы даете ваше слово? Для посольства будет серьезным затруднением, если его не вернут на место… опять. — Форобьеву удавалось строго обращаться к Бенину и одновременно держать на своем локте руку Маз и украдкой ее поглаживать.

— Даю вам свое слово, посол, — пообещал Бенин.

На неохотно дающий разрешение кивок со стороны Форобьева, он вывел Майлза на улицу. Майлз оглянулся через свое плечо, заскучав по Айвену, Маз или кому-нибудь, кто мог быть рядом с ним.

Автомобиль хоть и не был длинною в полквартала, но представлял собой воистину отличное транспортное средство, и не военного образца. Цетагандийские солдаты четко отсалютовали Бенину и усадили его и его гостя в заднее отделение. Когда они отъехали от посольства, ощущение было такое, будто они едут в доме.

— Могу ли я поинтересоваться, в чем все-таки дело, гем-генерал? — в свою очередь, задал вопрос Майлз.

Выражение лица у Бенина было почти… крокодилье.

— Согласно полученным мною инструкциям, объяснения должны подождать, пока вы не прибудете в Небесный Сад. Это займет всего несколько минут вашего времени, и ничего более. Сначала я подумал, что вам это понравится, однако по зрелом размышлении, мне кажется, вы это возненавидите. В любом случае вы это заслужили.

— Постарайтесь, чтобы растущая репутация деликатного человека не ударила вам в голову, — буркнул Майлз. Бенин только улыбнулся.

Это явно был кабинет императорских аудиенций, а не палата совещаний, поскольку была маленькой в отличие от вчерашней комнаты. В нем было только одно кресло, и в нем уже сидел Флетчир Джияджа. Белые одежды, в которые он был облачен этим утром, были настолько великолепны и причудливы, что отчасти обездвиживали его, и, когда он вновь поднялся, два слуги-ба ждали, чтобы помочь ему с ними. На его лицо словно вновь была прилеплена иконоподобная маска, оно было так бесстрастно, что напоминало фарфор. По левую руку от него бесшумно парили три белых шара. Еще один слуга-ба принес Бенину, который стоял справа от императора, маленький плоский футляр.

— Вы можете приблизиться к моему Небесному Господину, лорд Форкосиган, — сообщил ему Бенин.

Майлз шагнул вперед, решив не преклонять колен. Он стоял перед хаутом Флетчиром Джияджей, и они смотрели друг другу почти глаза в глаза.

Бенин передал футляр Императору, и тот открыл его.

— Вы знаете, что это, лорд Форкосиган? — спросил Джияджа.

Майлз оглядел медальон ордена «За заслуги» на цветной ленте, сиявший на бархатном ложе.

— Да, сир. Это свинцовый груз, пригодный для того, чтобы топить мелких врагов. Вы намерены зашить меня в шелковый мешок вместе с ним, прежде чем бросить за борт?

Джияджа поднял взгляд на Бенина, который ответил пожатием плеч, как бы говоря: «Разве я вам не говорил?»

— Склоните вашу голову, лорд Форкосиган, — твердо велел ему Джияджа, — даже если поступать так, быть может, вам непривычно.

Не Райан ли в одном из этих шаров? Майлз недолго разглядывал свои начищенные до зеркального блеска сапоги, пока Джияджа через голову надевал ему ленту. Он отступил на полшага назад и, как ни старался, не смог удержаться от того, чтобы не дотронуться рукой до холодного металла. Чести он отдавать не стал.

— Я… отказываюсь от этой чести, сэр.

— Нет, не отказываетесь, — отстранено произнес Джияджа, пристально наблюдая за ним. — Мои самые проницательные информаторы дали мне понять, что вы страстно жаждете признания. Это… — «Это слабость, которую можно использовать…» — … понятное качество, которое во многом напоминает мне наших гемов.

Что ж, это лучше, чем если бы его сравнили с другими полуродичами хаутов — с ба. Которые на поверку не столько дворцовые евнухи, какими кажутся, сколько своего рода бесценные внутренние научные проекты — покойное ба Лура, возможно, было ближе к самому Джиядже, чем его единокровный брат, откуда Майлз мог знать. Скажем, на шестьдесят восемь процентов общий хромосомный набор. Именно так. В итоге Майлз решил, что ему стоило бы с большим уважением, не говоря уже об осторожности, относиться к молчаливо передвигающимся ба. Все они были вовлечены в дела хаутов, все вместе: мнимые слуги и их мнимые господа. Неудивительно, что Император воспринял убийство Лура так серьезно.

— Как бы далеко признание не шло, сэр, едва ли это нечто, что я смогу показывать дома. Скорее уж, спрячу на дне самого глубокого ящика, что у меня есть.

— Отлично, — ровно произнес Флетчир Джияджа. — если только вы заодно уложите туда все, о чем он напоминает.

Ах, вот в чем вся соль. Взятка за его молчание.

— За прошедшие две недели не много было такого, о чем я буду вспоминать с удовольствием, сэр.

— Вспоминайте все, что пожелаете, до тех пор, пока не излагаете подробностей.

— Не публично. Но я обязан составить рапорт.

— Ваши секретные военные донесения меня не беспокоят.

— Я… — он покосился на белый шар Райан, паривший рядом — согласен.

Принимая согласие, Джияджа опустил свои бледные веки. Майлз чувствовал себя очень странно. И вообще, можно ли считать взяткой награду за совершение в точности того, что он и так намеревался совершить (или не совершить)?

Хотя если подумать… Могут ли его родные барраярцы решить, что он заключил своего рода сделку? Истинная причина того, зачем он был задержан прошлой ночью для болтовни без свидетелей с Императором, наконец-то забрезжила в его растерявшем остатки сна мозгу.

«Они, конечно же, не смогут себе представить, что Джияджа мог подкупить меня за двадцатиминутный разговор? Или смогут?»

— Вы будете меня сопровождать, — продолжил Джияджа. — По левую руку. Пора идти. — При помощи ба, которые подобрали его мантию, он поднялся.

В молчаливом отчаянии Майлз оглядел парящие шары. Его последний шанс…

— Могу я поговорить с вами еще раз, хаут Райан? — Обратился он к ним ко всем, не зная, который из них был ему нужен.

Джияджа обернулся через плечо и поднял свою руку с длинными пальцами в дозволяющем жесте, хотя сам продолжил шествие чинным шагом, на который его вынуждал костюм. Один шар последовал за ним, другие два задержались, а Бенин просто встал на часы с той стороны открытой двери. Не совсем приватный момент. Что ж, все в порядке. В любом случае, в этом отношении вслух Майлз хотел произнести очень немногое.

Майлз неуверенно смотрел то на одну, то на другую мерцающую бледным светом сферу. Одна исчезла, и там сидела Райан, почти такая же, какой он увидел ее в первый раз, — застывшие белые покрывала, скрытые водопадом чернил блестящих волос. От нее у него до сих пор захватывало дух.

Она подплыла ближе, протянула тонкую руку и прикоснулась к его левой щеке. Они соприкоснулись в первый раз. Но если бы она спросила «Болит?», он был готов поклясться, он бы ее укусил. Дурочкой Райан не была.

— Я так много брала у вас, — тихо заговорила она, — и ничего не давала.

— Так поступает хаут, разве нет? — горько сказал Майлз.

— Я не знаю, как иначе.

«Дилемма узника…»

Она извлекла из рукава темное блестящее кольцо, похожее на браслет. Маленький моточек шелковых волос, очень длинных, свернутых в кольцо раз, и другой, и казалось, им нет конца. Она протянула их ему:

— Вот. Это все, что я смогла придумать.

«Это потому, что это все, что есть у вас истинно своего, миледи. Все остальное было бы даром вашего созвездия, или Звездных Яслей, или хаутов, или вашего императора. Вы живете в зазоре коммунального мира, богатство которого превосходит любые алчные сны, не имея… ничего своего. Даже своих собственных хромосом».

Майлз взял у нее кольцо волос. В его руке оно было прохладным и мягким.

— Что это означает? Для вас?

— Я… по правде, я не знаю, — призналась она.

«Честная до конца. Знает ли эта женщина вообще, как надо лгать?»

— Тогда я буду хранить его, миледи. На память. Схороненную очень глубоко.

— Да. Пожалуйста.

— Как вы будете помнить меня? — У него с собой не было абсолютно ничего, что он мог бы отдать ей прямо сейчас, сообразил он, если не считать каких-нибудь ниток, что посольская прачечная оставила на дне его карманов. — Или вам было бы приятней забыть?

Ее голубые глаза сверкнули, подобно отражению солнца в леднике.

— Это не грозит. Вы сами увидите. — Она плавно отодвинулась от него. Вокруг нее медленно соткался силовой экран, и ее образ истончился, словно запах духов. Два шара поплыли следом за Императором, чтобы занять свои места.

По планировке долина была схожа с той, где проходила декламация элегической поэзии, только больше: широкая пологая чаша открывалась в искусственное небо купола. Шары хаут-леди, хаут- и гем-лорды в белом заполняли ее стенки. Тысяча или около того галактических делегатов, все в своих приглушенных нарядах, толпились на окружности. В центре, окруженном с почтением не занятым людьми поясом травы и цветов, стоял еще один круглый силовой купол с дюжину или более метров в диаметре. Призрачно сквозь его туманную поверхность Майлз мог видеть груду предметов, высоко сложенных вокруг ложа, на котором покоилась закованная в белое фигура хаута Лизбет Дегтиар. Майлз прищурился, пытаясь понять, сможет ли он различить полированный кленовый футляр — дар барраярской делегации, но меч Дорки был похоронен где-то, где его не было видно. Впрочем, едва ли это имело значение.

Зато теперь ему предстоит занять место в первом ряду, и у него будет почти императорский обзор всего происходящего. Финальное шествие вниз по алее, ведущей к центру чаши, было организовано в лоскутном обратном порядке: восемь планетарных консортов и Прислужница в их девяти шарах, затем семь — сосчитайте-ка, ребята — семь хаут-губернаторов, и затем сам Император со своей почетной охраной. Бенин легко влился на прежнее место гем-генерала Нару. Майлз ковылял в свите Джияджи, чувствуя себя крайне неловко. Должно быть, он представлял собой изумительное зрелище: хрупкий, низкорослый, мрачный и с такой физиономией, будто прошлой ночью проиграл драку в баре космопорта. Цетагандийский орден «За заслуги» явил великолепное зрелище на фоне черного мундира его Дома, не заметить его было совершенно невозможно.

Майлз решил, что Джияджа использует его, чтобы послать своим хаут-губернаторам некий сигнал, причем жутко недружелюбный. Поскольку Джияджа явно не планировал разглашения подробностей о событиях последних двух недель, Майлз мог лишь придти к заключению, что это относится к вещам из разряда «если сможешь — угадай» и имеет целью действовать на нервы не столько фактами, сколько неопределенностью — высшей степени деликатная разновидность террора

«Ага. Пусть они призадумаются». Ну, не они — он прошел мимо барраярской делегации, располагавшейся близко к переднему краю толпы галактических представителей. Форобьев в шоке смотрел на него. Маз казалась удивленной, но довольной; она показала Майлзу на шею и сказала что-то своему жениху. Форриди имел дико подозрительный вид. Айвен был… спокоен.

«Спасибо тебе, братишка, за твой голос доверия».

Майлз и сам на мгновение уставился, когда заметил Лорда Иэнаро в последнем ряду гем-лордов. Иэнаро был одет в пурпурно-белый костюм гем-пажа Небесного Сада десятого разряда, шестой степени — низший чин. Низший из высших, поправился Майлз. «Похоже, он все-таки заполучил ту работу ассистентом парфюмера». Итак, хаут Флетчир Джияджа взял под контроль еще одно свободное орудие. Гладко.

Они все заняли отведенные им места возле центра чаши. Процессия из молодых гем-девушек возложила со всех сторон силового шара в центре цветы, как последний дар. Запел хор. Майлз поймал себя на том, что пытается подсчитать стоимость одних лишь трудозатрат, применявшихся в течение целого месяца церемоний, если оплатить время всех вовлеченных в процесс по неким минимальным ставкам заработный платы. Сумма выходила… небесная. Он все сильнее осознавал, что напрасно не позавтракал, и кофе выпил маловато. «Я не упаду в обморок. Я не буду чесать нос или и задницу. Я не стану…»

Белый шар выплыл вперед и остановился перед Императором. Рядом с ним шагало знакомое, невысокое ба, которое несло разделенный на секции поднос. Из шара донесся голос Райан, произносивший церемониальные слова; ба возложило поднос к ногам Джияджи. Майлз, стоя слева от Джияджи, заглянул вниз в секции, и кисло улыбнулся. Великий Ключ, Великая Печать и все остальные регалии Лизбет были возвращены к истокам своего происхождения. Ба и шар отступили. Майлз с легкой скукой ждал, когда Джияджа вызовет свою новую императрицу откуда-то из толпы парящих хаут-шаров.

Император подозвал жестом Райан и ее ба, чтобы они снова приблизились к нему. Вновь последовали официальные формулировки, закрученные так, что Майлзу потребовалась долгая минута, чтобы вникнуть в их значение. Ба поклонилось и забрало поднос обратно от имени своей госпожи. Скука Майлза испарилась от взрывного шока, приглушенного сильнейшим потрясением. Впервые, ему захотелось, чтобы он был еще ниже ростом, или обладал талантом Айвена казаться невидимкой, или был способен волшебным образом куда-нибудь телепортироваться, куда угодно, лишь бы прочь отсюда. Волнение любопытства, и даже изумления, пробежало сквозь аудиторию хаутов и гемов. Члены созвездия Дегтиаров казались вполне довольными. Члены других созвездий… вежливо наблюдали.

Хаут Райан Дегтиар взяла предметы Звездных Яслей уже как новая Императрица Цетаганды, четвертая Мать-Императрица, избранная Флетчиром Джияджей, но теперь первая по старшинству в силу своей ответственности за геном. Ее первым генетическим долгом будет состряпать собственного сына — императорского принца. Боже. Счастлива ли она там, в своем пузыре?

Ее новый… не муж — партнер, император — возможно, никогда не прикоснется к ней. Или они могут стать любовниками. В конце концов, Джияджа может пожелать подчеркнуть свое обладание ею. Хотя, если быть честным, Райан должна была бы знать о том, что это готовится, еще до церемонии, но тогда по ней нельзя было сказать, что она возражала. Майлз сглотнул, чувствуя, что ему нехорошо и что он жутко устал. Мало сахара в крови, вне всякого сомнения…

«Удачи вам, миледи. Удачи… прощайте». А контроль Джияджи становился обширней, мягко, как туман… Император поднял руку, и ожидавшие этого сигнала императорские инженеры торжественно пришли в движение возле своей силовой установки. Внутри большого центрального силового шара возникло темно-оранжевое свечение, потом оно стало красным, потом желтым, потом бело-голубым. Предметы внутри купола наклонялись, падали, затем опять мутнели, их очертания разлагались на молекулярную плазму. Императорским инженерам вместе с Имперской безопасностью, бесспорно, выдалась напряженная ночка, и пришлось попотеть, когда они готовили погребальный костер Императрицы Лизбет с особой тщательностью. Если этот пузырь сейчас лопнет, тепловой эффект будет напоминать результат взрыва небольшой водородной бомбы.

Это действительно длилось не очень долго, возможно, минут десять на все. В сером, пасмурном куполе над их головами возникло круглое отверстие, открывшее голубое небо. Эффект был чрезвычайно странным, словно окно в другое измерение. На много меньшее по размеру отверстие раскрылось на вершине силовой полусферы. Белый огонь бил в небеса, пока опустошалась полусфера. Майлз рассчитывал, что воздушное пространство над центром столицы закрыли для всего движения, хотя пар рассеивался легким облачком дыма довольно быстро.

Затем купол вновь закрылся, легкий искусственный ветерок погнал прочь искусственные облака, свет засиял ярче и веселее. Полусфера растворилась в никуда, оставив после себя лишь пустой круг не пострадавшей травы. Не осталось даже пепла.

Ожидавший слуга-ба подал Императору цветную накидку. Джияджа скинул верхние белые покровы своего одеяния, и надел новый предмет одежды. Император поднял палец, и его почетная охрана вновь окружила его, и императорская процессия развернулась, чтобы покинуть чашу. Когда последняя из значимых фигур покинула границы чаши, скорбящие издали коллективный вздох, и тишина и жесткий узор были разрушены сонмом голосов и толкотней движения.

На вершине долины большой гравикар ожидал Императора, чтобы отвезти его… в общем, туда, куда отправляются цетагандийские императоры, когда вечеринка окончена. Выпьет ли Джияджа какого-нибудь добротного крепкого напитка и скинет ли туфли? Вероятно, нет. Ба-помощник поправило Императорское облачение и село за панель управления.

Майлз обнаружил, что остался стоять возле кара, уже приподнявшегося над землей. Джияджа посмотрел на него и удостоил микроскопическим поклоном.

— Прощайте, лорд Форкосиган.

— Пока мы не встретимся вновь, — низко поклонился Майлз.

— Уверен, что не скоро, — сухо пробормотал Джияджа и улетел, сопровождаемый вереницей силовых шаров, излучавших теперь все цвета радуги. Ни один не задержался, чтобы оглянуться…

Гем-генерал Бенин, стоявшей у локтя Майлза, почти позволил себе какую-то эмоцию… Смех?

— Идемте, лорд Форкосиган. Я провожу вас назад к вашей делегации. Поскольку я лично дал слово вашему послу, что верну вас, то должен лично же, как вы, барраярцы, говорите, выкупить его. Забавный оборот речи. Вы вкладываете в него понятие души в неком религиозном смысле или как заклад в какой-то лотерее?

— М-м… больше в медицинском смысле. Как во временном дарении жизненно важного органа. — Сердца и обещания, все вернулось сегодня.

— А-а.

Они подошли к Форобьеву и его группе, оглядывающихся по сторонам, тогда как галактические посланники погружались в гравикары для поездки на последнюю фантастическую трапезу. За последний час белый шелк обивки кресел в карах был заменен разнообразием цветных шелков, подтверждая окончание официального траура. Без всякого видимого сигнала один гравикар сразу приблизился к Бенину. Ждать своей очереди им не придется.

— Если мы уедем сейчас, — заметил Майлз Айвену, — то уже через час можем быть на орбите.

— Но… На банкете могут быть гем-леди, — возразил Айвен. — Знаешь, женщины любят поесть…

Майлз умирал от голода.

— В таком случае, мы определенно уезжаем прямо сейчас, — твердо сказал он.

Бенин, вероятно поминая последний толстый намек своего Небесного Господина, ласково поддержал это заявление:

— Похоже, это верное решение, лорд Форкосиган.

Форобьев поджал губы; Айвен слегка понурил плечи.

Форриди с огоньком загадочного подозрения в глазах кивнул Майлзу на шею: — А это что такое… Лейтенант?

Майлз ощупал шелковистую ленту на воротнике с закрепленным на ней цетагандийским имперским орденом «За заслуги»:

— Моя награда. И мое наказание. Похоже, у хаута Флетчира Джияджи непритязательный вкус к высокой иронии.

Маз, явно еще не посвященная во все тонкости, чтобы отследить весь подтекст ситуации, запротестовала против его вялого энтузиазма:

— Но это ведь выдающаяся честь, лорд Форкосиган! Найдутся цетагандийские гем-офицеры, которые с радостью умрут ради такого.

Форобьев спокойно объяснил:

— Но сплетни об этом едва ли сделают его популярным дома, любовь моя. Расползутся, как им и положено, в особенности при отсутствии реальных объяснений. И особо в свете того факта, что военная служба лорда Форкосигана проходит в Барраярской Имперской Безопасности. С барраярской точки зрения это выглядит… ну, выглядит очень странно.

Майлз вздохнул. К нему опять возвращалась головная боль.

— Я знаю. Может, мне удастся уговорить Иллиана засекретить это.

— Но его уже видели около трех тысяч людей! — заявил Айвен.

— Это твоя вина, — вскинулся Майлз.

— Моя!

— Ну да. Если бы ты принес мне сегодня утром не одну, а две или три чашки кофе, у меня, может быть, мозги подключились, и я бы быстренько пригнулся и избежал бы этого. Реакция ни к черту. Последствия до сих пор для меня проясняются. «Например: если бы он не склонил голову перед шелковой ленточкой Джияджи так любезно и покладисто, сколько разительно возросли бы шансы, что с его и Айвена кораблем произойдет какой-нибудь несчастный случай, когда они будут покидать Цетагандийскую Империю?

Брови Форриди дернулись.

— Да… — произнес он. — О чем вы и цетагандийцы говорили сегодня ночью, после того, как меня и лорда Форпатрила исключили из разговора?

— Ни о чем. Они ни разу больше ни о чем меня не спросили, — мрачно ухмыльнулся Майлз. — Само собой, в этом-то вся прелесть. Давайте посмотрим, как вы докажете обратное, полковник. Просто попытайтесь. Я хочу на это посмотреть.

После долгой паузы Форриди медленно кивнул:

— Понятно.

— Спасибо вам за это, сэр, — выдохнул Майлз. Бенин проводил их всех до Южных Врат и там в последний раз простился с ними.

Планета Эта Кита исчезала вдалеке, хотя и не так быстро, чтобы это устроило бы Майлза. В своей койке на борту курьерского судна СБ он отключил монитор и улегся на спину, чтобы еще немного погрызть простую плитку сухого пайка, надеясь уснуть. На нем была свободная и мятая черная форма, и абсолютно никаких сапог. Он пошевелил пальцами ног, которые отвыкли от свободы. Если он все сделает правильно, то, возможно, сумеет изловчиться, чтобы на все время двухнедельной поездки домой оставаться босиком. Цетагандийский орден „За Заслуги“ висел у него над головой, слегка покачиваясь на своей цветной ленте, и блестел в мягком свете. Он задумчиво на него нахмурился. В дверь его каюты знакомым образом дважды постучали, и на секунду ему жутко захотелось притвориться спящим. Вместо этого он вздохнул и приподнялся, взвалившись на локоть.

— Заходи, Айвен.

Айвен также при первой же возможности скинул парадную форму и уже влез в простую. И надел шлепанцы, ха. В руке он держал кипу разноцветных бумажек.

— Просто подумал, что могу поделиться ими с тобой, — сказал Айвен. — Клерк Форриди сунул их мне как раз, когда мы покидали посольство. Все, что мы пропустим сегодня и на следующей неделе. — Он включил встроенный в стену мусорный утилизатор Майлза. Желтая бумажка. — Леди Бенелло. — Он опустил ее в утилизатор; она со свистом умчалась в страну забвения. Зеленая. — Леди Арвин. — Фьють. — Заманчиво бирюзовый; даже с койки Майлз услышал аромат духов. — Неоценимая Веда. — Фьють…

— Я понял намек, Айвен, — проворчал Майлз.

— И еда, — вздохнул Айвен. — зачем ты ешь эту отвратительную плитку? Запасы даже курьерского корабля могут предложить что-нибудь получше!

— Мне хотелось чего-нибудь попроще.

— Несварение, да? Опять желудок барахлит? Надеюсь, кровяного затека нет.

— Только в мозг. Слушай, ты зачем пришел?

— Всего лишь хотел разделить с тобой целомудренное избавление моей жизни от упадочной цетагандийской роскоши, — чопорно произнес Айвен. — Что-то вроде того, чтобы обрить свою голову и стать монахом. На две следующие недели, так или иначе. — Его взгляд упал на орден „За заслуги“, медленно вращающегося на ленте. — Хочешь, я за одно и его пихну в утилизатор? Ладно, избавлюсь от него ради тебя… — Он потянулся, чтобы его схватить.

Майлз вскочил с койки, как росомаха из своей норы, и принял защитную позицию:

— Ты уберешься отсюда или нет?

— Ха! Я знал, что эта маленькая побрякушка значит для тебя больше, чем ты притворялся перед Форриди и Форобьевым. — возликовал Айвен.

Майлз сунул орден с глаз долой и прочь от рук к себе под матрац.

— Я чертов орден заслужил. Можно сказать, кровью.

Айвен ухмыльнулся, прекратил хищно кружить, чтобы камнем броситься на собственность Майлза, и уселся на располагавшийся в каюте стульчик.

— Знаешь, я ведь думал об этом, — продолжал Майлз. — На что это будет похоже лет через десять или пятнадцать, если я когда-нибудь выберусь из тайных операций в реальную цепочку командования. У меня будет больше практического опыта, чем у любого барраярского солдата моего поколения, и все это будет совершенно сокрыто от моих коллег офицеров. Засекречено. Они все будут думать, что я провел последние десять лет, летая на скачковых кораблях и кушая конфетки. Как я намерен удержать авторитет над кучкой деревенских болванов-переростков… вроде тебя? Они же живьем меня съедят.

— Ну, — Айвен озорно сверкнул глазами, — они попытаются, можно не сомневаться. Надеюсь, что буду неподалеку, чтобы на это посмотреть.

В глубине души Майлз тоже на это надеялся, но он скорее дал бы выдернуть себе ногти клещами в старомодной манере ведения допросов Имперской безопасностью пару поколений назад, чем признался бы в этом вслух.

Айвен испустил тяжелый вздох:

— Я все равно буду скучать по гем-леди и угощениям.

— Дома тоже есть леди и угощения, Айвен.

— Верно. — Айвен слегка просветлел лицом.

— Забавно. — Майлз откинулся на свою койку, подпихнув подушку под плечи, чтобы полу сидя было на что опереться. — Если бы покойный Небесный Отец Флетчира Джияджи послал покорять Барраяр хаут-женщин вместо гем-лордов, думаю, Цетаганда уже давно обладала бы нашей планетой.

— Гем-лорды были грубиянами, и ничего более, — заявил Айвен. — Но мы оказались грубее. — Он уставился в потолок. — Как ты думаешь, сколько еще поколений сменится, прежде чем мы не сможем считать хаут-лордов людьми?

— Мне кажется, куда эффективней ставить вопрос так: сколько еще поколений сменится, прежде чем хаут-лорды перестанут рассматривать как людей нас. — „Ладно, к этому я привык уже с рождения. В своем роде, некий обзор будущего“. — Мне кажется… Цетаганда будет оставаться потенциальной угрозой для своих соседей до тех пор, пока хауты движутся… к чему там они идут. Императрица Лизбет и ее предшественницы, — „и ее наследницы“, — ведут эту эволюционную гонку по двум трассам: полностью контролируемую у хаутов, и гемов, используемых как источник генетических неожиданностей, как пространство вариаций. Как селекционные компании, хранящие образцы диких растений, даже если они продают только монокультуру, чтобы иметь возможность развития перед лицом непредвиденного. Величайшая опасность для всех остальных, это если хауты утратят контроль над гемами. Если гемам позволят вести представление… Что ж, Барраяр знает, на что это похоже, когда полмиллиона социальных дарвинистов-практиков с оружием, вырываются на волю на чьей-нибудь родной планете.

Айвен поморщился:

— Верно. Как твой почтенный покойный дедушка, бывало, рассказывал нам в кровавых подробностях.

— Однако если… гемы последовательно будут терпеть военные поражения в течение следующего поколения, или около того… если их маленькие экспансионистские приключения по прежнему будут причиной для стыда и будут столь же дороги, как разгром верванского вторжения, то возможно хауты в своем крестовом походе к совершенству переключатся с военных путей развития на другие сферы. Возможно, даже мирные. Возможно, такие, что мы едва можем их себе представить.

— Удачи, — фыркнул Айвен.

— Удача — это нечто, что ты делаешь для себя сам, если этого хочешь. — „А я хочу, хочу еще, о да“. Приглядывая одним глазом за кузеном, чтобы тот не делал резких движений, Майлз повесил медальон обратно.

— Ты собираешься его носить? Я бы не посмел.

— Нет. Пока мне когда-нибудь не понадобиться казаться особенно гадким.

— Но ты намерен его сохранить?

— О, да.

Айвен уставился в пространство, точнее в стену каюты, и в пространство за ней, судя по последовавшему выводу:

— Сеть червоточин — это большое место, и оно постоянно становится больше. Даже хаутам составит труда заполонить ее всю, я…

— Надеюсь, что так. Монокультуры скучны и уязвимы. Лизбет об этом знала.

Айвен хихикнул:

— А ты не слишком низкорослый, чтобы думать о перепланировке Вселенной?

— Айвен, — Майлз сделал так, что его голос стал неожиданно холоден, — С чего это Флетчир Джияджа решил, что ему нужно быть со мной любезным? Или ты правда считаешь, что только ради моего отца? — Он качнул медальон, заставив его вращаться, и пристально посмотрел на кузена. — Это не банальная безделушка. Подумай хорошенько, обо всех тех вещах, что он может значить. Подкуп, саботаж, истинное уважение — все в одной странной связке… Мы еще не закончили друг с другом, Джияджа и я.

Айвен первым отвел взгляд.

— Ты чертов псих, ты знаешь об этом?

После минута неуютной тишины, он поднялся со стула Майлза, и побрел прочь, бормоча что-то насчет поисков какой-нибудь настоящий еды на этой лодке.

Майлз откинулся назад, сощурив глаза, и стал наблюдать, как сияющие круги кружатся подобно планетам.

Content

Буджолд Лоис Макмастер Цетаганда

Лоис МакМастер БУДЖОЛД ЦЕТАГАНДА Cetaganda

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16