Наталья Калинина

Седьмой мост

ПРОЛОГ

– …Полковнику никто не пи-шет. Полковника никто не жде-ет… – горланил Василий, фальшиво подпевая саундтреку к культовому фильму «Брат-2». Героя блокбастера, Данилу Багрова, Василий уважал, считал его «правильным пацаном», фильм посмотрел раз пятнадцать, частенько представлял себя на месте Багрова, но в жизни все же мечтал о более скромной роли дальнобойщика.

Василию Орешкину исполнилось двадцать семь лет, и шесть из них он провел за баранкой «Газели», трудясь в должности водителя маршрутного такси в областном городе. Работа была хорошей, любимой, но, кружа шесть лет по одним и тем же улицам, складывающимся в маршрут «23-К», Василий чувствовал себя карусельной лошадкой. Однообразные пейзажи, примелькавшиеся лица пассажиров, одна и та же частота радио, повторяющиеся из часа в час песни – все это порядком осточертело. Все чаще и чаще возникали мысли о том, что надо бы что-то изменить в этих замкнутых в кольцо буднях, сойти с деревянного диска карусели и отправиться по вольным дорогам за рулем уже не раздолбанной «Газели», а внушающей уважение своими габаритами фуры.

Мир посмотреть, себя показать…

Дорога была пустой и прямой, без поворотов, без спусков и подъемов, раскатывалась ровно, словно рулон сукна. Диск с музыкой из фильма «Брат-2», бесконечная лента лесопосадки, безоблачное небо с алой полосой заката на горизонте – и так легко вообразить, что сидит Василий не за рулем микроавтобуса со снятым на время выходных номером маршрута, а крутит баранку огромной машины. И едет не в деревню к тетке невесты, пособить той с переездом в город, а везет ценный груз куда-нибудь в страны Европы.

Проскакав по выпуклостям и выбоинам растрескавшегося асфальта под возмущенное дребезжание плохо пригнанных дверей, «Газель» удовлетворенно притихла, когда выехала на чернеющий новым покрытием участок пути, и покатила настолько плавно, насколько позволяли ей преждевременно износившиеся рессоры. Василий никогда не ездил по этой дороге, если и уезжал из города, то не забирался так далеко, почти до границы с другой областью. Оксана, невеста, объяснила, как добраться до места, но, несмотря на это, Василий волновался, не сбился ли он с пути. И только увидев указатель с названием деревни Кедровники, упомянутой девушкой в качестве ориентира, приободрился. Ему оставалось проехать населенный пункт, пересечь длинный мост и свернуть на втором повороте в деревню Глухари, где и проживала тетка.

За окном уже мелькали уныло поблескивающие непромытыми окнами деревянные домики деревеньки, вытянувшейся вдоль трассы, когда Василий увидел голосующую девушку. Что-то в облике незнакомки показалось ему странным, неправильным. Парень затормозил на обочине, перегнулся через пассажирское сиденье и открыл дверь:

– Куда тебе, подруга?

Девушка не ответила, молча подобрала юбки длинного белого платья и, уже заняв место рядом с Василием, неопределенно махнула рукой.

– Прямо? – переспросил парень.

И девушка кивнула.

Только сейчас, разглядев пассажирку, Василий понял, что в ее облике показалось ему необычным: одета она была в свадебное платье, изрядно испачканное и местами разорванное. Подол до черноты вымаран землей, юбка, казавшаяся намокшей (здесь Василий очень удивился, потому что уже несколько дней стояла сухая погода), также до пояса измазана грязью. На лифе кое-где оторвались стеклянные бусины, и ниточки, торчавшие на их месте, потемнели. Свадебная прическа девушки растрепалась: украшенный шпильками со стразами пучок съехал набок, выбившиеся из него волосы повисли неряшливыми сосульками. Личико невесты было миловидным, но его привлекательность портила гротескно размазавшаяся косметика и сильная бледность.

– Э-э… сестра. Кто же тебя так? – только и смог вымолвить потрясенный Василий, нажимая на педаль газа. Незнакомка не ответила, лишь зябко поежилась и потерла ладонями оголенные плечи. Похоже, ее знобило, несмотря на июльскую жару, почти не спавшую к вечеру.

– Замерзла? Ну, ты даешь!

Он остановил машину, нагнулся и вытащил из сумки, стоявшей в ногах у пассажирки, джинсовую куртку, взятую на случай вечерней прохлады.

– На, укутайся, – сказал Василий, набрасывая джинсовку на плечи девушки.

Та опять промолчала, лишь кивнула в знак благодарности. Но даже не повернулась, продолжала отрешенно смотреть прямо перед собой. Парень еще раз бросил взгляд на притихшую незнакомку и покачал головой. Бедняга! Что же с ней приключилось? Сбежала из-под венца, как героиня Джулии Робертс? В какие передряги попала? Может, упала куда, в ту же речку, например? Или ее кто, не дай бог, избил и обидел? Да нет, следов побоев не видно.

– Что с тобой случилось, сестра? – снова спросил Василий.

Но девушка без слов покачала головой. По ее щеке поползла слеза. Но она ее даже не смахнула.

– Ладно, не хочешь, не говори. Хотя… Может, тебе к врачу надо? Или в милицию? Я, если что, сопровожу.

Пассажирка вновь отрицательно качнула головой.

Еще пару минут ехали в напряженном молчании. «Во что я ввязался?» – запоздало думал Василий, не зная, как поступить. Девушка не говорила, куда ее везти. Но дорога пока шла без ответвлений.

Когда они миновали последний дом и указатель с перечеркнутым названием деревни, невеста встрепенулась, подалась вперед и принялась напряженно вглядываться в дорогу. «Кажется, скоро попросит остановить», – с некоторым облегчением подумал парень.

– Поворачивай… – вдруг тихо вымолвила пассажирка. Василий бросил на нее недоуменный взгляд: дорога все так же раскатывалась сукном, шла прямо, без поворотов.

– Поворачивай! – настойчиво, уже громче повторила девушка. И вдруг, срываясь на визг, закричала: – Сворачивай! Сворачивай!!!

И в этот момент на дорогу прямо под колеса выскочила невесть откуда взявшаяся кошка. Василий, чтобы не наехать на нее, резко вывернул руль, машина сделала крутой вираж и съехала правыми колесами в колею.

Василий стукнулся головой и на какое-то время потерял сознание, будто кто-то выключил свет. А когда открыл глаза, не сразу понял, где находится и что произошло. Он лежал на боку, в неудобной позе, нелепо задрав ноги. Над головой, будто люк, виднелось окно, и в нем – кусочек потемневшего неба. «Перевернулся», – догадался парень.

Кое-как ему удалось выбраться из заваленной на правый бок «Газели». И только очутившись на воздухе, вспомнил о странной пассажирке. «Девушка!» – метнулся Василий обратно к микроавтобусу, с запозданием понимая, что, находись пассажирка в кабине, он бы придавил ее своим телом. Выбраться самостоятельно при таком раскладе она не могла, но, однако же, непонятным образом исчезла.

Василий почувствовал неприятный холодок вдоль позвоночника: приключение ему явно не нравилось. Может, он уснул за рулем, и незнакомка в испорченном свадебном платье ему лишь приснилась? Хотелось бы так думать. Но Василий обнаружил в кабине машины свою джинсовую куртку, которую, как помнил, упаковал в сумку, а потом вытащил, чтобы укутать ею озябшую девушку.

– Чертовщина какая-то, – пробормотал парень и поежился, как совсем недавно невеста. Но раздумывать над загадочным происшествием не стал, так как услышал шум приближающейся машины.

– Стой, стой! – закричал он, бросаясь к дороге и размахивая руками.

Через час его «Газель» вытащили из кювета. О том, что произошло, Василий умолчал, так как до сих пор не был уверен в том, что пассажирка ему не померещилась.

ИЛЬЯ

– …Тунгусский метеорит… Бермудский треугольник… Снежный человек… Это все избито. Как и всякие там НЛО. Впрочем, про «летающие тарелочки» я уже писал, причем трижды. И про магические круги на полях. Так-так-так, а здесь что?.. А, привидения. Черт, про них я тоже рассказывал – четыре раза, если не пять. Про странные телефонные звонки и контакты с умершими – тоже. О, даже про шаманов из Бурятии! Как я мог забыть… – бормотал себе под нос Илья Шахов, просматривая файлы в рабочей папке на ноутбуке. И чем меньше оставалось неоткрытых файлов, тем более расстроенное выражение принимало его лицо. Опять – творческий кризис из-за отсутствия интересных тем! Вести еженедельную колонку в «желтой» газете «По лабиринтам Зазеркалья» от имени вымышленного «охотника за привидениями» Ивана Шапкина становилось все сложней и сложней: казалось, уже не было ни одной темы, на которую бы не написал Илья за полгода. Все с меньшим и меньшим энтузиазмом он брался за эту еженедельную работу, которая поначалу являлась для него отдушиной и скрашивала тоскливые будни менеджера по продажам в страховой компании.

Дело не в том, что не осталось интересных тем. Сочинить какую-нибудь занятную историю с уклоном в мистику Илье было не сложно: за полгода существования рубрики он уже изрядно поднаторел в выдумывании всяких тайн и их «разгадывании». Но ему больше не хотелось фальшивых загадок, а мечталось о настоящем расследовании, как минувшей весной.

Илья открыл последний файл – свою статью о том самом феномене, названном им «лики на стенах». Пожалуй, это был его лучший рассказ, на который его вдохновила не столько сама история, сколько перемены в жизни, которые она за собой повлекла. Благодаря тому расследованию Илья встретил Варвару, она была его студенческой любовью, с которой расстался семь лет назад, обрел сына, о существовании которого не подозревал, и новых друзей – Евгения, Алевтину, Диану<$FПодробнее эту историю читайте в книге Н. Калининой «Загадка старого альбома».>.

Но теперь все очерки, которые он писал, в сравнении с тем рассказом казались ему фальшивыми и неинтересными. Реальных бы историй, реальных! А может, сделать паузу – «отправить» выдуманного Ивана Шапкина в отпуск, как ушел два дня назад сам Илья. Написать редактору, честно признаться в том, что он, Илья Шахов, берет тайм-аут до середины августа, чтобы поехать с любимой девушкой в Карелию. А там, как знать, может, карельские пейзажи вдохновят его на серию новых статей?

Эту поездку Илья предвкушал уже долгое время. Не любитель пассивного отдыха и курортов, он мечтал об экспедициях, как во времена учебы на геофаке. Как хорошо, что Варвара в этом плане его понимает! И пусть на поездку удалось выделить лишь неделю, потому что Варя потратила часть своего отпуска еще весной, но зато эти семь дней обещали стать фантастическими. Сын уже неделю пребывал вместе со школьным другом в детском лагере отдыха в Болгарии. Это была его первая поездка, в которую он отправился без матери или бабушки, и Варя за него очень волновалась, хоть для своих семи лет мальчик был довольно самостоятельным, да и звонил ежедневно – сообщал, что у него все в порядке. Эти звонки немного успокаивали Варвару.

Из коридора послышался рингтон мобильного. Чьего – его или Варвариного, Илья не разобрал, но, судя по тому, что на вызов ответила Варвара, решил, что ее. «Але? Але? – говорила Варя, видимо, связь была неважной. – Перезвоните!»

«Может, сын?..» – подумал Илья, прислушиваясь, не раздастся ли звонок. Подождал немного и вновь вернулся к разбору файлов в папке со статьями.

Нет, ничего не придумывается… Все мысли – о предстоящей поездке. Илья закрыл папку и вошел на сайт, посвященный красотам Карелии. Еще два дня, и они с Варей в компании друзей, таких же любителей дикого отдыха, отправятся в поездку.

Опять зазвучал мобильный, и вновь ответила Варя. Илья насторожился: поздние звонки на ее телефон обычно не сулили ничего хорошего. Это означало, что звонят Варваре с работы с какой-нибудь проблемой. Варя работала в одном из НИИ и так была предана науке, что могла помчаться в свою химическую лабораторию по первому же звонку даже в выходной день. И вот сейчас, услышав звонок, Илья заволновался, потому что завтра они с Варварой планировали съездить в торговый центр – купить недостающее в дорогу, пообедать в ресторане, а затем, по возвращении домой, собрать рюкзаки и остаток вечера провести за просмотром фильмов. «И никакой работы!» – строго наказал Илья любимой, которая порывалась и завтрашний вечер потратить на перевод какой-то статьи.

Но, похоже, это был сын, потому что голос Вари зазвучал нежно, вопросы она задавала с присущим матерям беспокойством.

И точно.

– Звонил Илюшка, – сказала, входя через какое-то время в комнату, она.

Шахов сделал оборот на стуле, поворачиваясь к Варе.

– Говорит, что все у него в порядке. По дому еще не скучает, купается, загорает, играет в футбол, ухаживает за девочкой из отряда…

– О как! – удивленно вскинул брови Илья. – Первая любовь в семь лет? Переплюнул отца! – Сам Илья впервые влюбился в восемь.

– Но ему помимо этой девочки оказывают внимание еще три, – с усмешкой добавила Варя. – Так что понятно, почему сын не скучает по дому: в такой «цветник» попал! Боюсь, станет таким же ловеласом, как и его папочка.

– Но-но! – возмутился Илья. Ну да, в юности романов у него было много, девочкам он нравился еще с начальной школы. Но сейчас-то, сейчас он – примерный семьянин! И женился бы на Варваре хоть завтра, если бы она на его неоднократные предложения руки и сердца не отвечала насмешливо, что замужем уже была и во второй раз – не торопится.

– Или искателем приключений, как ты: Илья с восторгом сообщил, что на следующей неделе планируется какой-то поход с ночевкой. Кстати, перед сыном на твой мобильный кто-то позвонил, – сменила тему Варя. – Я схватила твой телефон по ошибке, думала, мой звонит. Но в ответ – тишина и лишь чье-то недовольное сопение.

– Ленка, – с нескрываемым раздражением предположил Илья. Его бывшая девушка, с которой он расстался весной ради Вари, до сих пор не могла успокоиться. Звонила, надоедала, меняла номера, чтобы он сразу ее не вычислил, писала эсэмэски с просьбой о встрече, даже угрожала.

– Встретился бы ты с ней, – сочувственно предложила Варвара. – Объяснил бы по-хорошему…

– Бесполезно. Что толку ей объяснять, если она не хочет этого понимать? Разговаривал уже, не один раз. Уповаю лишь на то, что ей в итоге надоест терроризировать меня звонками и она переключится на другой объект.

– Как знаешь…

– И вообще, Варь, выкинь это из головы! Лена – не твоя проблема. Мы с тобой через два дня уедем и будем так сча…

– Илья, – перебила его Варвара и опустила глаза. Виновато, словно собираясь сообщить что-то неприятное.

– Что случилось? Говори уже, – нетерпеливо, с некоторым раздражением поторопил он ее, потому что Варвара с трагичным выражением лица молчала. А сердце сжалось в комок от предчувствия. – Тебя вызывают в лабораторию завтра, в субботу?

– Нет. Хуже. Мне не дают недельного отпуска. Вернее, дают, но не сейчас, а в конце августа.

Илья потрясенно замолчал. Заготовленная фраза вылетела из головы.

– Илья, я понимаю, как тебе важна эта поездка, – стала оправдываться Варя. Шахов поморщился: он терпеть не мог, когда она начинала говорить таким виноватым тоном. – Но обстоятельства сложились так, что я не могу сейчас оставить лабораторию. Сидоркина оказалась беременной, а наше производство отнюдь не полезно для будущей мамочки. Так что она берет больничный с понедельника. А Кузовлева только-только ушла в отпуск и вернется в августе. В общем, лабораторию оставляют на меня.

– Ее всегда на тебя оставляют! – сердито воскликнул Илья и вскочил с места – лишь бы Варька больше не стояла напротив него с таким виноватым видом.

– Илья, пожалуйста, не сердись…

– Да не сержусь я, не сержусь! – проворчал он отнюдь не миролюбиво.

– Сердишься!

– Сержусь! Не на тебя, на твоих работодателей. Хотя на тебя тоже следовало – за твою безотказность и неумение сказать «нет».

– Илья…

– Ладно, звоню Сереге, говорю, что поездка отменяется.

– Ты можешь поехать! Компания-то не только из нас и Сереги состоит.

– Куда я без тебя? Да и кто тебя будет забирать из лаборатории, а? Ведь ты там точно будешь до самой ночи сидеть, знаю тебя! Угораздило меня связаться с такой химичкой-фанатичкой!

Варя невольно улыбнулась. Они окончили один университет – педагогический, но разные отделения. Он – географический, она – химический. Для него жизненно необходимо было пространство, разливающееся морями-океанами, расстилающееся степями и устремляющееся ввысь горами. Варин же мир был размером с лабораторию. Две противоположности, Илья и Варя, уже не могли существовать друг без друга.

– Илья, обещаю, что ту неделю отпуска, которую я получу, проведу только с тобой и Илюхой. Поедем, куда только пожелаешь, хоть на край света, хоть на Луну полетим!

– Не обещай того, в исполнении чего не уверена, – нравоучительно произнес парень, но уже без прежнего раздражения. Что взять с Варьки, если она такая? С химией она обвенчалась еще в студенческие годы, и он об этом знал. Разница состояла лишь в том, что сейчас, в тридцать лет, Варвара стала с еще большим фанатизмом относиться к своему делу.

– Во-первых, мой отпуск к тому времени закончится. Во-вторых, ту неделю ты точно посвятишь подготовке перед своей защитой. Так что никуда мы с тобой не поедем, будем сидеть в загазованной Москве, рассматривать пейзажи на фотографиях и мечтать о том, как было бы здорово пойти куда-нибудь в поход. И максимум, на что сподобимся, – съездим в одни из выходных в Царицыно или Коломенское.

Варвара горестно вздохнула, признавая его правоту, и скуксилась.

– Ладно, ладно, – примирительно пробормотал Илья, обнимая девушку и привлекая ее к себе. От стриженых волос Варвары пахло травяным шампунем, и этот запах напомнил ему об их студенческом романе семилетней давности. То ли девушка в то время пользовалась шампунем с похожим ароматом, то ли ассоциацию вызвало то, что их знакомство состоялось летом, напитанным густыми пряными запахами скошенной травы, сена, меда, яблок. Впрочем, собственно роман между ними вспыхнул немного позже, осенью, но летом, во время сессии, они познакомились, проболтали час в студенческой столовой о каких-то глупостях и разошлись, не обменявшись телефонами. Варвара Илье сразу понравилась, хоть и показалась ему слишком заумной, серьезной, строгой. Помнится, Шахова поразили ее огромные синие глаза и длинные золотистые ресницы. Варя же, наоборот, не отнеслась к Илье серьезно: он являлся, по ее мнению, излишне легкомысленным, болтливым, ненадежным, к тому же она была наслышана о его многочисленных любовных романах. А осенью они вновь встретились в стенах университета, и между ними вдруг вспыхнул роман, разгорелся со скоростью распространяющегося по сухой траве огня и был таким же жарким, опасным, уничтожив все их принципы и намеченные ранее планы. Почему Илья выделил из всех девушек эту строгую, немного занудную, до гробовой доски преданную науке, отнюдь не похожую на него – ветреного, избалованного женским вниманием, слишком легко сбрасывающего в то время ответственность, будто натерший плечо походный рюкзак, – он и сам не знал. Но прикипел к Варьке всем сердцем так, что даже спустя семь лет после расставания все еще продолжал вспоминать девушку с грустью и сожалением о том, что их отношения резко оборвались. Но вот теперь они снова вместе.

– Знаешь, что, – сказал Илья. – Собирайся! Поехали гулять!

– Уже поздно, – попробовала возразить Варя, но с улыбкой, давая понять, что предложение ей нравится.

– Ну и что? Прокатимся по ночной Москве, съездим на Воробьевы горы, а потом – в ресторан. Идет?

Вместо ответа девушка обрадованно кивнула.

* * *

Удивительно, как жизнь изменилась почти в одно мгновение. Это случилось в тот период, когда, казалось, разочарование прочно поселилось в душе, сердце накрепко захлопнуло створки, законсервировав уже мертвую и потому не представляющую ценности жемчужину – единственную и не сложившуюся давнюю любовь к Илье Шахову, а во взгляде потухли надежда и ожидание.

В жизни тридцатидвухлетней Алевтины Сапоговой, преподавателя русского языка и литературы, все шло так монотонно, будто ежедневно без отступлений от расписания по одним и тем же путям проходил состав из одинаковых вагонов. Или словно изо дня в день проигрывался один и тот же мотив, надоевший, скучный, не доставляющий радости, лишь вызывающий досаду, как мелодия, выставленная на будильнике. Подъем в шесть тридцать, умывание, завтрак – мюсли с обезжиренным кефиром, безликий серый костюм, такой же опостылевший, как и будни, или розовое трикотажное платье (уже потом обозванное подругой Дианой «кошмарным сном текстильной фабрики» и безжалостно отправленное ею на помойку), уроки, проверка сочинений и глубокий сон. Выходные отличались от будней лишь тем, что облачалась Аля не в костюм или платье, а в черные брюки классического кроя и джемпер и вместо школы отправлялась в городской парк, где совершала обязательный двухчасовой моцион. А вечером опять же проверяла школьные тетради и составляла конспект уроков на неделю.

Все так и шло, размеренно, как часы, пока на пороге ее квартиры неожиданно не появился Илья Шахов, «привет из прошлого», и с ним ворвался в ее жизнь ветер перемен. Во-первых, Илья втянул Алевтину в интересное и необычное расследование, в ходе которого у девушки обнаружились способности медиума. Во-вторых, благодаря этой истории у Али появилась новая подруга – соседка Диана. И в-третьих, и это и было самым главным, Шахов привел домой к Але своего приятеля Евгения, в которого Алевтина влюбилась без оглядки и за которого собиралась теперь замуж.

Все еще непривычно ощущать себя невестой. Хотя предложение Евгений сделал ей еще месяц назад, а свадьба была назначена на сентябрь, и подготовка к ней уже шла полным ходом. Непривычно… Но как радостно! Алевтина украдкой покосилась на сидевшего рядом с ней Женю и, поймав его взгляд, смущенно улыбнулась. Женька, ее Женька – любимый, близкий. Она нащупала его ладонь и крепко сжала, будто боясь, что парень вдруг исчезнет, как сон поутру.

– Устала? – заботливо спросил Евгений. Дорога была долгой и утомительной, да еще по жаре. Но Алевтина энергично покачала головой: как можно устать, если время в компании любимого человека сворачивается до мгновения, а Женя старается сделать путь интересным и легким – все время развлекает Алевтину рассказами и печется о ее удобстве.

Это было их первое путешествие. И пусть отправились они не на модный курорт и не в туристическую поездку за границу (еще представится такая возможность, и не одна!), а всего лишь в провинциальный городок к родственникам Евгения, это нисколько не умаляло радости события. Напротив, напитывало его символичным смыслом, так как лишний раз подтверждало серьезность Жениных намерений: целью поездки было представление Евгением своей невесты близким родственникам и приглашение их на свадьбу.

– Они простые и душевные люди, тебе понравятся! – в который раз повторил Женя, заметив, что Аля заметно разволновалась после его слов, что они уже подъезжают к городу. – А дядька так вообще мировой!

Со слов Жени, дядя Валерий должен был встретить их на автовокзале районного города, а потом на своей машине довезти до поселка, в котором проживал с семьей – женой и двумя сыновьями.

И если Алевтина волновалась, то сам Евгений заметно оживился, тянул шею, выглядывая в окно, возбужденно рассказывал об улицах и объектах, мимо которых они проезжали, и радостно улыбался.

– Они же для меня как родная семья! – немного смущенно оправдывал он свою непоседливость. – Я с раннего детства до окончания университета один месяц летних каникул обязательно проводил с ними! Рос вместе с Игорем и Русланом, а дядя Валера и тетя Света для меня все равно что вторые родители!

Алевтина, невольно заразившись настроением парня, почти перестала волноваться и тоже улыбалась, то высматривая в окно приближающийся автовокзал, то бросая взгляды, полные нежности, на Женю.

Он не был красавцем, как герой ее давних девичьих грез Илья. И внешне не соответствовал тому идеалу принца, который Аля когда-то себе мысленно нарисовала (темноглазый брюнет, красивый, как киноактер, высокий, ловкий, в меру мускулистый…). Женя был невысок, полноват, с простым круглым лицом, главным достоинством которого являлись небесного цвета глаза, а недостатком – излишне крупный нос с широкой переносицей. Пшеничные волосы Евгения были подстрижены просто, ровно по всей длине, без намека на какую-либо модную прическу, что делало гладкое и розовощекое, как у ребенка, лицо еще более круглым. Но хоть Женя и совсем не походил на придуманный когда-то Алевтиной образ, любила его девушка до умопомрачения. Да и как его не любить – такого заботливого, домашнего, уютного и сдобного. Жизнь с ним обещала быть такой же доброй, размеренной, полной согласия и тихого счастья.

Они были очень похожи – такие же аппетитно круглые и пухлые, как свежие булки, которые Аля, помня о том, что Женя вначале «влюбился» в ее стряпню, а потом – и в нее саму, пекла для любимого очень часто. Оба грезили о спокойном домашнем счастье, размеренном и чистом, как тихая река, – с будничными разговорами за ужином о прошедшем дне, обменом впечатлений о прочитанных книгах и вместе просмотренных в районном кинотеатре фильмах, с выпечкой и семейными обедами из трех блюд по выходным, с воскресными прогулками по парку. Оба сошлись на том, что у них будет двое карапузов.

– Не помню, говорила ли я тебе, что в этой области, недалеко от районного города, проживает моя тетка – старшая мамина сестра, Вита? – спросила Алевтина, глядя в окно.

– Да. Ты сказала, что давно ее не видела.

– Мама навещает ее раз в год – помогает управляться с огородом, а я все как-то не доеду… – повинилась Аля.

– Если желаешь, мы в какой-то день съездим навестить ее. До города ходит автобус, минут сорок пути.

– Было бы здорово! – обрадовалась Аля и в порыве чувств обняла Женю.

Дяда Валера и в самом деле оказался мировым дядькой! Встретил на перроне, расцеловался с ними с таким радушием, будто с родными детьми, со всеми почестями усадил в старые «Жигули» и, прежде чем тронуться в путь, вручил «молодежи», как он сразу стал к ним обращаться, увесистый пакет с бутербродами и пластиковыми бутылками с холодной водой, чтобы они смогли утолить жажду и голод. Внешне Валерий был похож на запорожского казака: крупного сложения, хоть невысок, лыс (правда, без знаменитого хохла), круглолиц, с густыми черными бровями, выгнутыми крутыми дугами, черноглаз, со здоровым румянцем во всю щеку и, что, собственно, и навеяло ассоциации с казаками, являлся обладателем длинных смоляных усов, свисающих по обе стороны подбородка. Даже одевался он в народном стиле: в вышитую свободную рубаху без ворота, выпущенную поверх темно-синих шаровар.

По пути Валерий старался не досаждать разговорами, хоть и было заметно, что не терпится ему расспросить Евгения о его родителях, столичной жизни и обстоятельствах знакомства с Алевтиной. Но дядька правильно решил, что за время пятичасовой дороги по жаре в видавшем виды автобусе молодежь устала.

«Как же хорошо!» – думала Аля, глядя в окно на тянущуюся ленту густой лесопосадки, иногда обрываемую распаханными или, напротив, густо заросшими травой полями. Мелькавшие за окном пейзажи были похожи на подмосковные, но с той лишь разницей, что шоссе не ограничивалось с обеих сторон частными хозяйствами. «Ни пробок, ни безалаберных водителей, вихляющих из полосы в полосу у тебя перед носом, ни «аромата», которым обдают из выхлопных труб грузовики и автобусы. Одним словом, не Москва и не подмосковная трасса», – радовалась Алевтина. Раньше девушка редко выезжала в Москву из своего подмосковного городка. А с тех пор, как стала встречаться с Евгением, поездки в столицу стали нормой: то в кино, то в театр, то на какую-нибудь выставку, то просто погулять по улицам. Пользовалась Аля то автобусом, то маршруткой, иногда, когда приходилось возвращаться поздно, такси, поэтому в полной мере испытала на себе сложности с движением по подмосковным шоссе.

Правда, покрытие дороги оставляло желать лучшего, но в сравнении с московскими пробками это уже казалось мелочью.

Хоть Аля по рассказам знала, что родственники Жени живут в поселке городского типа в квартирной пятиэтажке, ей представлялся одноэтажный бревенчатый домик, выкрашенный по ее «прихоти» в травянисто-зеленый цвет, с белыми резными рамами и черепичной крышей. Во дворе, огороженном штакетником, при входе стоит будка, и в ней – собака устрашающих размеров, но на самом деле добрая и ласковая, как щенок. А на заднем дворе, за огородами, бродят в поисках семян упитанные куры. И хоть в доме есть водопровод, воду иногда набирают в темно-синей колонке, находящейся на улице. Это воображалось Але, именно так представляющей тихое счастье и благополучие. Что может быть прекрасней жизни в деревне! В мечтах она вставала рано, чтобы купить трехлитровую банку коровьего парного молока у соседки, а в лавке – пышную, еще горячую буханку, которая, если ее сжать, тут же пружинисто выпрямляется. И ломти хлеба обязательно дырчатые, а не мелкопористые, как хлеб, продаваемый в ее городке. Летом можно бегать на речку или танцевать под теплыми ливнями босиком. Осенью – ходить за грибами и потом солить их в бочках, мариновать или жарить вместе с луком и картошкой. А то и вовсе печь пироги с грибной начинкой! А потом…

– О чем задумалась? – услышала Аля тихий смеющийся голос Евгения, вздрогнула и заморгала, как после внезапного пробуждения.

– Да вот, Женечка, размечталась о том, как хорошо иметь домик в деревне! А что, может быть, когда-нибудь мы с тобой разбогатеем и купим тут небольшой домишко? Смотри, какая благодать! Будем выезжать сюда на все лето, купаться, загорать, пить парное молоко, я – возиться с огородом, ты – ходить на рыбалку…

– Мечтательница! Вообще-то мне казалось, что ты – истинная городская жительница, – пошутил Евгений, но улыбнулся при этом так ласково и обрадованно, что стало понятно: он одобряет Алину идею.

– Городская-то городская, но мне иногда…

Закончить Алевтина не успела, потому что в этот момент случайно выглянула на дорогу поверх сидящего впереди на водительском сиденье Валерия и истошно закричала:

– Осторожно!!!

Валерий от неожиданности резко крутанул руль, «жигуленок» слетел с дороги на обочину и только благодаря мгновенной реакции водителя и его мастерству не перевернулся, когда въехал в колею, а, вынырнув из нее, подпрыгнул и остановился в каких-то двадцати сантиметрах от ствола березы.

– Оооой, – застонала Алевтина, закрывая лицо руками. Мужчины, прийдя в себя после первого шока, не на шутку встревожились.

– Алечка, что с тобой? Ты ушиблась? Где?!

– Алевтина, ты ударилась?.. – вторил перепуганному Евгению Валерий.

Девушка осторожно отняла от лица ладони и, открыв один глаз, опасливо выглянула в окно.

– Мы не сбили…

Но увидев, что на первый взгляд все в порядке, если не считать того, что машина стоит на краю посадки, оборвала себя на полуслове и поспешно ответила:

– Нет-нет, я не ушиблась! Правда!

Мужчины заметно перевели дух.

– Аля, что случилось? – встревоженно спросил Евгений.

– Мне показалось, что…

Она вновь глянула в окно – с той стороны, с которой сидел Женя. И щурясь внимательно оглядела дорогу. Похоже, ничего страшного Алевтина не увидела, но лицо ее при этом не расслабилось, а приняло еще более напуганное выражение.

– Аля, что?

– Мне показалось, что на дороге стояла девушка и мы неслись прямо на нее, – созналась она с виноватой улыбкой и поспешно добавила: – Померещилось, конечно! Простите, я чуть не стала причиной аварии.

Она произнесла последнюю фразу виноватым голосом и покраснела до свекольного цвета.

– Да ничего, ничего! – бодро ответил Валерий, всем видом стараясь дать понять, что нисколько не сердится на Алю. Бывает!

Евгений же, напротив, не разделял напускной беспечности дядьки и продолжал, морща лоб, вглядываться в лицо невесты.

– Что? – шепотом, почти не разжимая губ, спросила у него Алевтина.

– Ты увидела?.. – начал потрясенно парень, но та состроила «страшное лицо», и Женя послушно умолк на полуслове. Он догадался, что девушка не померещилась Алевтине, но понял, что невеста не хочет говорить на эту тему сейчас, при Валерии.

Дядьке тем временем с трудом, но удалось вырулить машину обратно на дорогу.

– Минут через двадцать прибудем, – объявил он.

– Скорей бы уж, – вздохнул устало Евгений, а Алевтина, бросая нервные взгляды то в лобовое стекло – на дорогу, то в боковое – на мелькающие деревья, сказала:

– Вижу, этот участок трассы не безопасен. Я на нем уже три памятника заметила.

– Да, были тут серьезные аварии, – с неохотой отозвался Валерий. – Наезды, и так машины бились… Только зря, я думаю, памятники вдоль дороги ставят. Отвлекают других водителей.

– Но их ставят еще и с целью предупредить! – вмешался Евгений.

– Да, может быть. Но я считаю, что большинство аварий на подобных участках, которые люди начинают считать «проклятыми», с «плохой энергетикой», спровоцированы как раз тем, что водители отвлекаются на такие знаки. Где поставили один памятник, там скоро и второй возникнет… Не дай бог, конечно! Но все же это так, и нет тут никакой мистики. Ну, естественно, и в самой дороге дело, не только в невнимательности водителей. Вы только посмотрите, какое тут покрытие! Сплошные трещины, выбоины и бугры! Тут бы положить новый асфальт, так сразу бы ситуация улучшилась! Простой выход и ответ на все вопросы. Так нет, деньги народные, которые на ремонт выделяют, уходят куда-то «налево», а люди себе придумывают байки о «нехороших» дорогах, хотя и понимают прекрасно, что дело всего лишь в их ужасном состоянии.

– А вы знаете такие «байки»? Интересно послушать! Расскажите что-нибудь, – с улыбкой потребовала Алевтина.

– Давай, дядь! – подыграл ей Евгений, отлично понявший, что таким образом девушка хочет отвлечься от своих мыслей. – Мой бывший сосед сочиняет в одну «желтую» газету рассказы на подобную тематику. У него даже своя колонка есть! Надо сказать, что пишет он так, что зачитываешься и принимаешь все за чистую монету. Если подкинешь идейку, Илья составит из нее целый очерк и тебя помянет как свидетеля происшествия.

– Да ну, не надо обо мне писать, – засмущался Валерий. – Говорю же, что не верю в то, что придумывают люди. Но раз так просите, есть одна история. Мы сейчас к деревне Кедровники подъезжаем, всего пара километров осталась. Да вы ее заметите! Это, пожалуй, единственная по этой трассе деревня, которая располагается вдоль дороги. Так вот, за Кедровниками есть мост. Обычный такой, довольно длинный, через речку, которая в последнее время измельчала, а раньше была глубокой и довольно широкой. Женька знает, сколько раз через этот мост проезжал.

– Это «новый», что ли? – живо откликнулся парень.

– Да, он самый. Так его, «новым», зовут в народе, хотя есть и иные названия, не такие распространенные. Я, например, слышал, другое – «Эллин мост». В честь дочери одного богатея, который выделил деньги на строительство. Раньше через реку лежал старый мост, но лет семь назад, когда он пришел в негодность, его снесли и выстроили новый. Этот мост еще невестиным называют из-за традиции проезжать свадебными кортежами семь мостов. Так вот этот, «невестин», последний. Он самый длинный, но именно через него жених проносит невесту на руках.

– Знаем такую традицию, – пробурчал Евгений, которому в скором будущем предстояло нести через мост свою невесту.

Алевтина об этом подумала и покраснела, так как избыточный вес был ее проблемой. Конечно, за последние два месяца она после изнурительных тренировок в спортзале, диет и курса массажа значительно похудела и уже не напоминала ту оплывшую тетку с жировыми валиками, которой была еще недавно, но вес еще оставался далек от идеального. Женя будто прочитал ее мысли, ласково привлек к себе и поцеловал в висок.

– В наших местах рассказывают, что эта традиция возникла благодаря одной легенде. Якобы в старые времена молодец пообещал русалке жениться на ней и обманул, посватался к простой девушке. Но когда свадебный поезд проезжал через эту реку, обозленная русалка похитила невесту. С тех пор, говорят, существует эта традиция – переносить любимую на руках, дабы защитить ее. Это, конечно, сказки, народный фольклор.

– Но послушать все равно интересно, – вставила Аля.

– У этого моста скоро новое имя появится, – продолжал Валерий. – Уже сейчас его называют проклятым, но не из-за той легенды с русалкой, а потому, что на нем произошло несколько странных случаев. Люди прямо из машин пропадали. Стоит себе автомобиль, брошенный посреди моста, а где его владелец – неизвестно.

– Утащен русалкой, – усмехнулся Женя.

– А водителей потом находили? – спросила заинтригованная рассказом Алевтина.

– Кого-то так и не нашли, а кого-то потом обнаружили мертвыми, далеко от моста.

– Ужас какой…

– Да не ужас, Алевтина, а бабкины сказки, – усмехнулся Валерий. – Любому, даже самому странному на первый взгляд происшествию можно отыскать разумное объяснение. Я думаю, что пропавшие люди просто сгинули в реке. То ли сами падали в воду, то ли кто их сталкивал, но, главное, оказывались в реке, которая хоть и измельчала, но пару-тройку опасных омутов насчитывает. А дальше какие-то тела выносило течением, а иные – нет. Вот и все объяснение «феномену». Кстати, вот он, этот якобы неблагополучный мост. Сейчас его проезжать будем.

Миновали они реку без проблем. Мост, как и говорил Валерий, оказался самым обыкновенным, непримечательным, призванным скорее выполнять практические функции, нежели ублажать взгляд эстетически. И все же Алевтина, находясь под впечатлением от услышанного, постаралась рассмотреть его. Женя, который проезжал это место не раз, тоже внимательно разглядывал в окно загадочный мост.

Представлял он собой соединенную из нескольких частей плиту, установленную на парные бетонные сваи, своими основаниями уходившими в воды реки. Проезжая часть моста была поделена на две полосы движения, а по бокам, за бетонными разделителями, шли узкие пешеходные дорожки. Мост был длинным: если встать в самом его начале, противоположный его конец и не видно. Над рекой он возвышался метров на пять, огорожен был невысокими перилами, выкрашенными в темно-красный цвет.

– Ну, убедились, что ничего странного здесь нет? – спросил молодежь Валерий после того, как они перебрались на другой берег.

Аля с Евгением молча кивнули.

После благополучного пересечения реки о мосте они больше не вспоминали. Говорили о жизни в столице и провинции, ожидавшейся свадьбе. И хоть последняя тема была интересна девушке, отвечала она на вопросы Валерия о подготовке охотно, все равно не могла избавиться от неприятного осадка, вызванного происшествием на трассе…

– Аля, ты в порядке? – тихо спросил Евгений, от которого не ускользнуло то, что девушка стала рассеянной, хмурилась и уже дважды не услышала обращенного к ней вопроса.

– А? Да, да, в порядке, не волнуйся.

– Что ты увидела на трассе? – так же шепотом поинтересовался он, воспользовавшись тем, что дядя в это время разговаривал по мобильному – сообщал жене о том, что они уже въехали в поселок и через пять минут будут дома.

– Девушку, стоявшую прямо посреди дороги. Подробно описать я ее не могу, так как не успела рассмотреть, заметила лишь, что это была коротко стриженная брюнетка, одетая в брючный костюм. Это сложно передать словами, но я ее не только увидела, но и почувствовала. В первый момент приняла за живую. Это уже потом, когда мы сквозь нее проехали, поняла, что девушка на самом деле была призраком. Честно говоря, я думала, что это со мной больше никогда не случится, надеялась, что они оставили меня в покое, – грустно усмехнулась Аля, и Евгений, сочувственно покачав головой, произнес:

– Я тоже. Ведь это должно было прекратиться вместе с благополучным завершением истории со старым фотоальбомом и пятнами на стенах!

– Как видишь, не закончилось… Что же мне делать, Женечка? Неужели призраки так и будут преследовать меня?! – воскликнула Аля, забыв о том, что помимо них в машине находится и дядя Евгения. К счастью, Валерий все так же был занят разговором и не слышал, о чем разговаривала молодежь на заднем сиденье.

– Сейчас – успокоиться. Этот единичный случай еще ни о чем не говорит. Девушка могла быть просто обманом зрения…

– Ты мне не веришь?

– Верю, верю! Но пытаюсь убедить тебя в том, что ничего страшного не случилось. Вспомни, умершие не причинили тебе вреда.

– Но напугали как…

– Не желая того. Твой страх вызван ужасным видом призраков и тем фактом, что они действительно существуют! Все, Аля, все!

– И все же мне не хотелось бы, чтобы это продолжалось, – твердо заявила девушка, немного успокоенная словами Жени. Ее спутник не успел ничего ответить, потому что в этот момент Валерий окончил разговор и оглянулся:

– О чем секретничаете, молодежь?

Ответом на его заданный веселым тоном вопрос были две беззаботные улыбки.

ДИАНА

Лето оказалось скучным. Вернее, скучным оно стало лишь с сегодняшнего дня, когда Диана встала, как обычно, в восемь утра и вдруг осознала, что ей некуда и незачем торопиться. Обычно в девять тридцать к ней заглядывала соседка Алевтина, и девушки за совместным завтраком оживленно обсуждали подготовку к свадьбе. Подруга во всем советовалась с ней, будь то оформление приглашений, выбор ресторана или фасон платья. После того как Диана поработала над имиджем Алевтины, заставив ту кардинально изменить прическу (расстаться с пережженными «химией» кудельками, сделать модную стрижку и покрасить волосы в медовый цвет), посоветовала ей другой макияж и настояла на обновлении гардероба, соседка решила и при подготовке к свадьбе довериться вкусу новой подруги.

– Ты самый лучший стилист! – искренне восхищалась результатами Дианиной работы Алевтина. – Я будто лет на десять помолодела!

Диана скромно заметила, что дело не столько в новом имидже, сколько в счастливой улыбке, которая сменила привычное хмурое выражение лица Алевтины, и сияющих от любви глазах.

До сегодняшнего утра Диана чувствовала себя нужной, а сегодня, проснувшись без будильника в восемь, по привычке подумала, что надо успеть до прихода соседки привести себя в порядок, разбудить трехлетнего сына, умыть его и накормить завтраком, и в этот момент вспомнила, что подруга не придет, потому что уехала с женихом в провинцию. И день сразу как-то потускнел и облупился, словно поддельная брошь.

Диана без всякого интереса разобралась с утренней рутиной, перебросилась парой реплик с переехавшей к ней матерью, собрала сына для прогулки, положила в рюкзачок едва начатый роман и бутылку воды и отправилась на детскую площадку.

День обещал быть душным: уже с утра дышало не прохладой, а подступающим пеклом. Редкое явление в московском климате – установившаяся на долгое время жара. Диана облизала пересохшие губы и, заложив одним пальцем страницу книги, потянулась к рюкзаку за бутылкой воды. Однако, отвинтив крышечку, не сделала глоток, а поискала глазами среди других ребятишек сына:

– Миша! Иди сюда, мама тебе водички даст!

Сын, наблюдавший за тем, как другой ребенок, немного постарше его, лихо раскачивает качели, оглянулся и звонко прокричал, что пить не хочет. И вновь вернулся к своему занятию. Диана жадно сделала несколько глотков и убрала в рюкзак бутылку и книгу. Действие романа ей показалось затянутым, читалась книга тяжело, девушка то и дело спотыкалась о нагромождение высокопарных фраз и длинные описания. Пожалуй, стоило захватить с собой детектив. Но этот роман ей настоятельно советовала прочитать Алевтина, и Диана не могла отказать подруге, хоть подобная литература была не в ее вкусе.

Обхватив ладонями перекладину деревянного сиденья, она слегла ссутулила плечи и вытянула шею, выглядывая сына. Тому, видимо, надоело дожидаться, пока освободятся качели, и он присоединился к небольшой группке ребятишек в песочнице. От других детей Миша невыгодно отличался худобой – результат затяжной болезни – и свежим золотистым загаром, полученным на море. Его пшеничные волосы под южным солнцем выгорели добела, что особо было заметно в контрасте с загорелой кожей. «Осталось откормить, и все будет в порядке», – с улыбкой подумала Диана, любуясь ребенком. Все же она поступила правильно, рискованно увезя его на курорт. Лечащий врач Миши, пожилая строгая женщина, перед поездкой стращала тем, что Диана не довезет ребенка даже до пункта назначения. Но отдых на море пошел мальчику на пользу, вернулся он посвежевшим, поздоровевшим, с набранными двумя килограммами веса, бодрый и почти здоровый. Врач не смогла сдержать своего восхищения. «Поздравляю, мамаша! Похоже, вы одержали победу» – такая фраза в устах этой скупой на лестные слова женщины казалась выше всяких похвал. Диана со значением улыбнулась. Она-то знала, что дело было не только в дорогостоящем лечении и отдыхе на морском побережье, но и в том, что с помощью новых друзей нависшее над мальчиком родовое проклятие было снято.

Страшное осталось позади, и сейчас, в это оказавшееся свободным от хлопот утро, Диана поняла, что ей пора строить свою жизнь. Кирпичик за кирпичиком возводить новое «здание» на месте старых руин. Ей почти двадцать шесть, но жизненные «счета» пусты, а все богатство составляет маленький сын. Ни любимого человека, ни работы, ни изобилующего трудовыми заслугами резюме, ни образования.

Диана была молода и красива, но привыкла жить, ощущая себя засушенным цветком, потерявшим краски и аромат и сохранившим лишь хрупкую форму. Гнет родового проклятия сделал любовь запретной. Диана была влюблена лишь однажды, родила ребенка, но сама разорвала отношения с любимым. А сейчас, избавленная от оков проклятия, она с таким вкусом, жадностью и ожиданием ловила нетерпеливым сердцем флюиды приближающейся любви, с какими вдыхает воздух свободы узник, приговоренный к пожизненному сроку, но неожиданно помилованный и выпущенный на волю. Недавно, во время поездки на море, у Дианы случился небольшой роман с местным красавцем Владимиром. Не то чтобы острый и страстный, но приятный, закончившийся вместе с каникулами. Диана иногда с улыбкой вспоминала своего курортного поклонника, но не тосковала о нем. Она предчувствовала, что впереди ее ждет настоящая любовь – такая, когда сердце то замирает и сжимается в комок затаившимся зверьком, то превращается в птицу, беспокойно мечущуюся в клетке или взмывающую вверх и резко падающую вниз, то трепещет легко-легко, словно крылья бабочки. А душа то наполняется согревающей, будто глинтвейн, радостью, то томится от неясных ожиданий. И мысли разлетаются воздушными шарами, а в глазах – свет и интригующая грусть, а улыбка загадочна, как у Джоконды.

Такая любовь, которую она уже испытала однажды.

Такая, которая являлась во сне.

Это был секрет, которым Диана не осмелилась поделиться даже с Алевтиной. Да и что можно рассказать подруге? Сон, наполненный живыми сочными красками, напитанный ощущениями и наэлектризованный эмоциями, в сухом пересказе вылинял бы до состояния застиранной тряпки, стал бы плоским и мертвым, как поверхность стола. Рассказывать такой сон – все равно что пытаться посмотреть фильм, созданный в 3D-формате по старому черно-белому «Горизонту». Нет.

Сюжет всегда был одним и тем же. Диана куда-то шла, не зная точного направления и пункта назначения, ориентируясь лишь на свою интуицию. Но тут дорогу ей преграждал дом, и Диана понимала, что прибыла в назначенное место. Девушка входила в единственный подъезд, с любопытством озиралась, рассматривая стены, узкие подъездные двери со стеклами-витражами и высокий потолок, затем с громко бьющимся в предвкушении и волнении сердцем поднималась по винтовой лестнице. Она знала, что в конце пути ее ждут – незнакомец, ни лица которого Диана не видела, ни имени его не знала, но при этом этот человек был для нее таким родным и близким, как если бы она прожила вместе с ним значительную часть своей жизни.

Подниматься приходилось долго, и у девушки начинала кружиться голова от бесконечных крутых поворотов заворачивающейся по спирали лестницы и отсутствия площадок, на которых можно было бы перевести дух. В итоге она подходила к нужной двери. Диана легонько трогала ее, будто собиралась лишь погладить, но дверь открывалась, и девушка входила в полутемный коридор, ведущий в освещенную лишь парой свечей комнату.

Он всегда ждал ее там – возле зашторенного окна, повернувшись к девушке спиной. Диана медленно шла к мужчине, надеясь, что он обернется, но тот оглядывался лишь тогда, когда она подходила настолько близко, что могла приложить ладони к его спине. Он поворачивался, но лицо его скрывала тень, падающая от козырька бейсболки. Диана нетерпеливо протягивала руку, чтобы сдернуть головной убор, но мужчина успевал мягко, но настойчиво перехватить ее запястье одной рукой. Второй же властно привлекал девушку к себе. И только уже после того, как приближал свое лицо к ее так, что почти касался его козырьком, сам снимал мешающую кепку и целовал девушку. И Дианино недавнее желание раскрыть его инкогнито терялось в волнах уже других желаний.

Все, что Диана могла рассказать об этом человеке, – это то, какого вкуса были у него губы, как пахла его кожа, что носил он эти треклятые бейсболки, не дающие ей увидеть его лицо, и что на его правом плече имелось маленькое родимое пятно овальной формы, которое она любила целовать. Да еще запомнилась темно-синяя футболка с эмблемой рок-кафе, в которую незнакомец был одет во вчерашнем сне. И все. Но то, что она ничего о нем не знала, не мешало ей любить этого мужчину. Напротив, такая загадочность лишь подогревала чувства, добавляла специй, распаляла желание.

Просыпаясь после таких сновидений, взмокшая, возбужденная, счастливая, она еще некоторое время не открывала глаза, балансируя на грани сна и реальности, трогала пальцем губы, фантазируя, что они на самом деле яркие и чуть припухшие от недавних поцелуев незнакомца, касалась ладонью груди, в которой суматошно колотилось сердце, трогала низ живота, где еще ворочалось разбуженным зверьком желание. «Он придет. Он обязательно придет, уже не во сне, а в реальности», – утешала она себя. В такое утро Диана действительно чувствовала себя влюбленной, улыбалась, напевала, порхала. А на вопросы Алевтины, замечавшей ее состояние, отвечала шутками.

…Предавшись воспоминаниям и мечтам, Диана даже не замечала, что улыбается.

Смотрела на сына, выбравшегося из песочницы и влезшего на деревянную карусель, но видела совсем другие картины. И очнулась лишь тогда, когда подбежавший к ней Миша попросил пить.

«Я тебя все равно найду, – мысленно пообещала Диана незнакомцу. – Ты существуешь в реальности, я знаю. Сейчас ты не хочешь мне открываться, но это лишь потому, что ты ждешь нашей настоящей встречи…»

* * *

Родственники Евгения были милыми и гостеприимными людьми – Женя не приукрасил. Проживали они в небольшом поселке городского типа в старой пятиэтажке, но трехкомнатная квартира оказалась просторной, и в ней недавно сделали ремонт.

Приняли гостей со всем радушием: Светлана, тетя Евгения, приходившаяся его отцу родной сестрой, напекла-наварила-нажарила столько, что можно было досыта накормить целую роту солдат, еще и осталось бы на следующий день. Она обняла Алевтину словно дочь, заявив, что Женя ей – как сын, а значит, его невеста тоже ей родная. Молодежи отвели самую лучшую комнату. В первые минуты знакомства Алевтина еще чувствовала смущение, но очень быстро ощутила себя в этой семье своей.

Помимо Светланы и Валерия, в квартире проживали два их сына – старший, недавно разведенный Игорь, и Руслан – студент-третьекурсник областного технического вуза, прибывший домой на летние каникулы. Братья были похожи друг на друга манерой говорить и жестами, но внешне принадлежали к противоположным типажам. Руслан уродился в отца – был такой же чернобровый и черноглазый. Игорь же пошел в мать – невысокий, полный, с круглым добродушным лицом, пшеничного цвета волосами и честными голубыми глазами.

Вечер закончился быстро: после ужина хозяйка предложила гостям отдохнуть, а Евгений с Алевтиной возражать не стали, так как действительно утомились в дороге.

Евгений уснул мгновенно. Аля лежала рядом с ним в пахнущей цветочным мылом постели совершенно без сна.

Такое с ней редко, но бывало: вот только-только она умирает от желания спать и думает, что уснет раньше, чем коснется щекой подушки, но едва добирается до вожделенной кровати, как понимает, что сна – ни в одном глазу.

Тихо и осторожно, чтобы не разбудить Женю, Аля повернулась на бок, обняла парня руками и уткнулась лицом ему в плечо. Еще каких-то два месяца, и они будут засыпать и просыпаться вместе ежедневно. Щурясь со сна, готовить вместе завтрак, рассказывать за утренним кофе друг другу приснившееся. Строить мелкие планы на день и глобальные – на жизнь. Расставаясь на восемь рабочих часов, прощаться поцелуями так, будто разлучаются на восемь лет, и через пятнадцать минут уже отправлять друг другу сообщения с лишь им одним понятным кодом: «Скучаю… Люблю. Жду встречи!» А в течение дня, ожидая вечера, то и дело бросать взгляд на часы и досадовать, что стрелки движутся так медленно. Встречаться с такой горячностью, как после долгой разлуки, бросаться к друг другу с объятиями, будто в аэропорту, и вновь целоваться. И идти по улице домой, держась за руки, словно подростки.

– Спасибо тебе за счастье, – прошептала Аля в горячее плечо спящего Евгения. Тихонько поднявшись, накинула на плечи легкий халатик, сунула ноги в тапочки и вышла на балкон.

Было душно, несмотря на открытую форточку. Казалось, воздух сгустился до состояния желе. На улице оказалось чуть прохладней, чем в комнате, и Аля, с удовольствием потянувшись, сделала глубокий вдох. Воздух ей показался очень вкусным, совершенно не таким, как в ее загазованном Подмосковье. Все здесь было по-другому – и тишина, такая глубокая, будто кто-то, повернув невидимую ручку, выключил все звуки в мире, и небо – угольно-черное, и звезды – большие и серебряные, как старинные монеты. В какой-то момент девушке подумалось, что вот это и есть абсолютное счастье. Не шумное, как разгулявшаяся свадьба, не игристое, как шампанское, не бурное, как горная речка. А такое спокойное, гармоничное, идеально круглое. Может, попросить Женьку задержаться в этом месте не на неделю, как они планировали, а на две? Конечно, чтобы не стеснять родственников, можно у кого-нибудь снять жилье. В идеале бы подошла комната в деревенском доме у какой-нибудь милой бабульки. Алевтине все не давала покоя идея пожить хотя бы эти семь дней простой деревенской жизнью. А почему бы и нет? Отпуск у обоих только-только начался. Она решила, что утром обязательно поговорит с Женей на эту тему.

Потом она опять стала думать о предстоящей свадьбе. Праздновать планировалось без размаха: лишь ближайшие друзья и родственники. С Жениной стороны приглашенных оказалось куда больше, чем с ее. Из Алиных родных должны присутствовать лишь мама и тетка.

А отец – нет.

…Его она почти не помнила. В последний раз папа навестил свою вторую семью – маленькую Алевтину и ее мать, – когда девочке было три года. В памяти Али осталась картинка: большой и грузный мужчина с застывшими смешинками в зеленых глазах подхватывает ее на руки и подкидывает к потолку. Девочка поначалу пугается, но потом заливисто смеется. А мама, застывшая на пороге, встревоженно предостерегает: «Осторожно! Уронишь!» Отец ставит дочь на пол, одергивает цветастое платьице, которое привез ей в подарок вместе с плюшевым медведем, и, оглянувшись на мать, что-то весело ей басит. Следующая картинка: они втроем сидят за обеденным столом, Аля – на руках у отца. Ей позволено черпать ложкой из его тарелки суп, что она и делает, тщательно выбирая картошку и избегая морковки, которую не любит. Мать с отцом о чем-то вполголоса разговаривают, при этом оба серьезны. Но Аля настолько увлечена вылавливанием из супа картошки, что почти не прислушивается к тому, о чем говорят родители. Правда, в один момент, услышав, что мать упоминает какую-то Надежду, интересуется, кто это. Ее воспитательницу в детском саду тоже звали Надеждой, и маленькая Аля подумала, что речь шла о ней. Мама замялась, а отец весело ответил, что Надежда – это другая маленькая девочка, которой тоже три, почти четыре года. Помнится, Алю сильно поразило то, что существует какая-то другая Надежда, не воспитательница, и что папа знает другую девочку такого же, как она сама, возраста. Папа был только их с мамой, и точка. Пусть и приезжал очень редко.

В ту же ночь она проснулась от громкого шепота, доносившегося с кухни. Разговаривали родители. А в какой-то момент послышался приглушенный плач мамы. Но когда испуганная Аля уже спустила босые ножки с кровати, чтобы узнать, что случилось, в комнате появился отец. Он вошел тихо, думая, что дочь спит, но увидел ее сидящей на постели. Тогда он решительно подошел к ней и присел рядом на краешек кровати. «Не спится?» – спросил папа, ласково обнимая девочку за плечи. «Там мама плачет», – испуганно прошептала Аля, прижимаясь щекой к отцовскому боку. От свитера пахло табаком и терпким одеколоном, и эта смесь запахов навсегда врезалась ей в память. «Нет, не плачет», – сказал отец так уверенно, что она ему поверила. «Дочка…» – начал он после долгой паузы и осекся. А затем вдруг подхватил Алю на руки и стал укачивать, как маленькую. Так девочка и уснула у отца на руках. Утром она узнала, что папа опять уехал – как уезжал обычно после трех-четырех дней пребывания у них. Только больше он, как Алечка его ни ждала, не вернулся.

Это уже позже, повзрослев, она узнала от матери, что у отца на Севере есть другая семья. Что он до выхода на пенсию был важной «шишкой» в своей области – чуть ли не губернатором. В Москву приезжал в командировку, где и познакомился с Алиной мамой. Первую жену отец не бросил, так как незадолго до появления Али в его семье тоже родилась девочка – та самая Надежда. Почти четыре года он жил на две семьи: постоянно с законной женой и дочкой и два-три раза в год навещая московскую семью. В ту последнюю ночь, когда Аля видела своего отца, мама решила поставить точку в таких отношениях. Она была еще молода и надеялась устроить свою судьбу, а связь с чужим мужем, от которого она родила дочь, не позволяла ей двигаться дальше.

Правда, личную жизнь мама Алевтины все же не устроила, так и жила вдвоем с дочерью. До недавнего времени девушка считала, что связь между родителями оборвалась еще тогда. Однажды она задала маме щекотливый вопрос, знает ли она что об отце, но та ответила что-то резкое, из чего Алевтина заключила, что отец их бросил и не желает о них знать. Тема эта была для нее болезненной, как и для матери, поэтому они ее больше не затрагивали.

Но на днях, убирая в квартире в отсутствие мамы, Аля перебирала антресоли и там, среди ненужных вещей, обнаружила жестяную коробку из-под печенья, доверху наполненную конвертами и открытками. На всей корреспонденции стоял один и тот же адрес отправителя, и подписаны письма были отцом. Но самым шокирующим открытием для девушки стало то, что последнее письмо папа прислал три года назад! Значит, он по-прежнему писал им, отправлял к праздникам поздравительные открытки и даже приезжал в Москву. Об этом было сказано в одном из последних писем, раскрытых наугад. Отец сожалел о том, что не мог задержаться в столице, и просил Алину мать прислать в следующем письме фотографию дочери. Это стало вторым шокирующим открытием: мама поддерживала с ним переписку, но скрывала от дочери.

Алевтина решила не делать поспешных выводов до тех пор, пока не поговорит с мамой начистоту. В тот раз она торопливо затолкала все вытащенные вещи обратно на антресоли, чтобы мама раньше времени не догадалась о том, что ее дочь обнаружила «тайник» с письмами. А потом сделала то, что было совсем не в ее характере: вытащила из жестяной коробки всю корреспонденцию и спрятала у себя с тем, чтобы потом прочитать переписку родителей. До сих пор она терзалась противоречивыми чувствами: нужно было поступить благородно и не совать нос в чужие секреты? Или все же она имеет право знать, почему ее лишили общения с отцом?

Письма она взяла в поездку, потому что дома, при маме, не решалась их достать.

Все эти дни Аля искала оправдания поступку мамы и еще вспоминала их спонтанный переезд три года назад с одной квартиры на другую в пределах поселка. Не может ли он быть связан с тем, что мама решила изменить адрес и не получать больше письма из Сибири? Ведь сам переезд, с точки зрения Алевтины, был бесполезен, не принес никакой материальной выгоды, они, что называется, поменяли «шило на мыло». Правда, мама уверяла дочь в том, что тот район, в котором они жили, не нравился ей тем, что был излишне шумен.

– Ты чего не спишь? – раздалось вдруг у Али за спиной, и девушка от неожиданности вздрогнула.

– Прости, не хотел тебя напугать, – смутился появившийся на балконе Женя.

– А ты чего не спишь? – вопросом на вопрос ответила она.

– Проснулся оттого, что тебя нет рядом. Да и жарко невыносимо.

– Мне тоже не спится от жары. Вышла проветриться и задумалась.

– О чем? – полюбопытничал парень, переступая босыми ногами. В отличие от Али, он вышел на балкон в том, в чем и спал, – лишь в одних «боксерах». И теперь чувствовал себя немного неловко, но обрывать разговор ради того, чтобы вернуться комнату и одеться, постеснялся.

– Да так… О нашей семейной истории, – улыбнулась Аля и прильнула к парню. Тот с готовностью обнял ее за талию. Так они и стояли в полной тишине, любуясь звездным небом и наслаждаясь обществом друг друга, пока Аля не нарушила молчание:

– Знаешь, Женя, я все вспоминаю то происшествие на трассе.

– Ты о девушке? – с готовностью откликнулся Евгений. И судя по тому, с каким энтузиазмом он спросил, тема эта его тоже волновала.

– Да. Я видела ее на самом деле. Веришь?

– Конечно!

Еще бы не верить, когда он сам недавно стал свидетелем, как Алевтина вступила в контакт с духами. Более того, он же по просьбе друга Ильи проводил эксперименты с записью «потусторонних» голосов на магнитофонную пленку.

– Как я уже сказала, все произошло настолько быстро и внезапно, что я ее не рассмотрела. Заметила лишь, что это была молодая девушка, коротко стриженная брюнетка в перепачканном грязью брючном костюме. Нарядная, будто собралась на праздник.

– Думаешь, это одна из жертв автокатастрофы, случившейся на этой дороге? – предположил Евгений.

– Возможно. Но сейчас меня волнует не столько история этой девушки, сколько то, что мои способности видеть умерших не пропали вместе с разгадкой появления таинственных пятен на стенах в моем доме. А я-то ведь считала, что все закончилось!

– А с тобой раньше, до истории с пятнами, ничего подобного не происходило? – задал уже давно мучивший его вопрос Женя.

– Нет… – как-то неуверенно ответила Алевтина, крепче прижимаясь к парню, будто ища у него защиты. – Нет, Жень. Я считала, что мои способности возникли временно – ради того, чтобы помочь Диане и спасти жителей нашего дома от катастрофы. А получается, что я и дальше продолжаю видеть умерших не своей смертью.

– Тебе надо покопаться в своем прошлом, – предложил вдруг Женя. – Найти ту отправную точку, с которой все и началось. Может, с тобой произошло что-то серьезное, благодаря чему открылись такие способности? Ну, например, ты попала в аварию, пережила клиническую смерть или еще что-то в этом духе?

– Нет, Жень, нет. Я сама об этом сегодня думала, но ничего подобного не припомню. Я жила все эти годы ровно, без потрясений и катастроф. Да и со здоровьем все было в порядке. Мне бы хотелось найти настоящее объяснение происходящему, понимаешь?

– А может, его и нет – объяснения? И сегодняшний случай лишь совпадение? Многие люди видят призраков, не обязательно «избранные». Эта дорога – нехорошая, думаю, не только тебе являются те, кто погиб на ней.

– Да, возможно, – рассеянно протянула Аля.

– Пойдем-ка спать, – ласково взъерошил ее стриженые волосы Евгений. – А то, глядишь, так и проведем время до утра в разговорах. Конечно, разговаривать с тобой – одно удовольствие, но, боюсь, тогда мы не выспимся. Ты очень устала…

– Не больше, чем ты, Женечка.

– Хитришь, – в темноте она различила его улыбку. – Аля, нужно отдохнуть, потому что впереди нас ждут суматошные дни!

Женя как в воду глядел, говоря так. То, что случилось через два дня, действительно наполнило их пребывание здесь суетой, но отнюдь не счастливой.

ИЛЬЯ

Так как поездка отменилась, Илья решил посвятить отпуск домашним делам. Уже два месяца в его квартире шел ремонт, а сам Илья в это время жил у Варвары. Он планировал привести в порядок свою «однушку», продать ее, купить квартиру куда большего размера и переехать туда уже с Варей и сыном.

Но ремонт все затягивался и затягивался по причине того, что некому было следить за рабочими и подгонять их. Вот уже в течение двух месяцев, заезжая в свою квартиру после работы дважды в неделю, Илья каждый раз заставал одну и ту же картину: сколотую с кухонной стены старую плитку, вытащенную прямо в коридор, множившиеся кучи мусора, неотмываемые на первый взгляд следы от рифленых подошв чужих ботинок. И никаких продвижений в сторону облагораживания квартиры. И так изо дня в день. Из недели в неделю. Илья звонил бригадиру и ругался матом, бригадир, лениво растягивая слова, говорил, что все «идет пучком». Иногда строитель звонил сам и сообщал, что они «не укладываются в бюджет» и на закупку «гвоздей» потребуется еще столько-то и столько-то. Илья в ответ опять ругался, орал, что разгонит всех на фиг, что больше не даст ни копейки, и грозился приехать на следующий день с ревизией. Но, как обычно, поездка откладывалась, потому что сразу после работы он отправлялся на противоположный конец Москвы забирать Варю из лаборатории. Потому что, если за Варварой не заехать, она так и останется ночевать среди своих пробирок и колб. А потом уже вместе они спешили к родителям Варвары за сыном.

Илья уже пятнадцать раз пожалел о том, что затеял эту эпопею с ремонтом. Надо было выставлять квартиру на продажу в том виде, в каком она находилась, пусть в ней и не делался ремонт лет двадцать. Больно видеть, как чужие руки варварски ломают тот уют, который когда-то создала еще его бабушка.

Но сейчас, пользуясь тем, что поездка отменилась, Илья решил наверстать упущенное и взять все в свои руки.

Он вставал с Варей по будильнику и вместе с ней завтракал. Потом, пока Варвара одевалась и приводила себя в порядок, готовил два пакета с бутербродами: один – для себя, второй – для своей любимой, потому что, если за ней не проследить, она так и улизнет на работу без еды, и не факт, что, увлеченная своим делом, вспомнит об обеде.

Позаботиться о себе Варвара могла, готовила она тоже вкусно… Когда не ставила новых опытов, с которыми забывала обо всем.

После завтрака Илья отвозил Варю в ее НИИ, а затем ехал в свою квартиру – следить, как идет ремонт.

Сегодня, увидев, что дело потихоньку движется, он решил не контролировать весь день рабочих и их бригадира, а сделать перерыв и нормально пообедать. Хватит, и так уже два дня питался одними бутербродами. Неподалеку от дома находился ресторан с хорошей грузинской кухней, в котором Илья еще так недавно, до переезда к Варе, частенько обедал по выходным. «Надо будет как-нибудь пригласить в него Варвару, – подумалось ему. – А почему бы не сегодня? Заберу ее вечером с работы и привезу сюда».

Он спустился во двор. После прохлады подъезда улица показалась парилкой. Жара стояла невыносимая. Илья брезгливо оглядел свою футболку с пятнами пота на груди и пожалел, что не взял с собой сменную одежду. Мало того, что изрядно вспотел, так еще и строительная пыль осела на влажной темной ткани белесыми разводами. Пятна, только не белые, а темно-серые, покрывали и его светлые кроссовки. Джинсы же казались такими грязными, будто их, не снимая, проносили год, хотя Илья утром надел их только после стирки.

– О, черт, – тихо выругался он себе под нос. Конечно, хозяин, гостеприимный грузин Давид, его знает и будет рад ему, но все же Илья посчитал неприличным являться в ресторан в таком виде. Пожалуй, пообедает он в какой-нибудь забегаловке, а вечером заедет домой, примет душ и переоденется. И уже после этого с Варварой приедет сюда поужинать. Илья решил зайти только на минуту, чтобы узнать, найдутся ли вечером свободные столики. Ресторан пользовался популярностью, и для того, чтобы наверняка получить место, нужно было резервировать его заранее.

В тот момент, когда Илья уже подходил к высокому крыльцу с выставленными на нем в качестве декора винными бочками и кадками с растениями, в его кармане запиликал мобильный.

Диана. Давненько она не объявлялась. От Евгения Илья знал, как у нее дела, но вот сама Диана звонила ему очень редко. Стеснялась, что ли…

– О, какие люди в Голливуде! – радостно поприветствовал он девушку. – Какими судьбами?

– Звоню, чтобы узнать, жарко ли сейчас в Карелии так, как у нас?

– А фиг его знает, как там в Карелии, – рассмеялся Илья. – Я нахожусь отнюдь не в лучших условиях, потому что никуда не поехал. Плавлюсь в Москве, слежу за тем, как идет ремонт в квартире.

– А что так? Ты же ведь собирался с Варварой уехать!

– Собирался. Но у этой чудесной девушки, как всегда, приключилась работа. Ее просто не отпустили. А куда я поеду без нее?

– Ясно, – протянула Диана. Вроде бы и сочувственно, но вместе с тем и обрадованно. – В таком случае, может, когда-нибудь пообедаем или поужинаем все вместе? Хочется вас увидеть.

– Обязательно! Почему не сегодня? Я как раз собрался на обед. Может, составишь компанию?

– Мммм, с удовольствием… – промурлыкала Диана. – Но ты опоздал с приглашением! Я собиралась пообедать с любимым мужчиной.

– О-о! – многозначительно протянул Илья, но не успел поздравить приятельницу с обретением «любимого мужчины», как та уточнила:

– Остается уговорить этого мужчину собрать с полу игрушки, оставить в покое бедную стиральную машинку, которую он за утро уже три раза успел запустить вхолостую, затем отмыть от красок, которыми он разрисовал не столько альбом, сколько стены и себя любимого, и – вперед!

– А, так ты имела в виду…

– Ну конечно! – В трубке раздался веселый смех. – Мишку – своего трехлетнего мужчину. А ты что подумал?

– Фу ты ну ты, Диана! Я уж тебя поздравлять собрался. Как, кстати, чувствует себя этот маленький мужчина?

– Прекрасно! Настолько, что сладу нет с его активностью и любопытством. Новый магнитофон разобрал до винтиков, телевизор тоже сломал, пытаясь понять, как «тетя залезла внутрь». Теперь, похоже, до стиральной машинки добрался. Чтобы окончательно ее не добил, отвезу-ка его сейчас в «Макдоналдс».

– В Москву? – поинтересовался Илья, думая о том, что хотел бы увидеться с Дианой и ее сынишкой.

– Нет, в местный. Пригласила бы тебя, но не знаю, поедешь ли ты в такую даль.

– Ну, еще недавно частенько мотался в ваши края, – усмехнулся Илья, намекая на историю с «ликами». – Я на машине, Диана, не забывай.

– Замечательно, – обрадовалась девушка. – А я за обедом расскажу тебе кое-что интересное! Мне звонила Алевтина, они там в непонятные приключения попали.

– Что случилось? – встревожился Илья.

Его бывший сосед с невестой уехали всего два-три дня назад, счастливые, беззаботные. Что у них стряслось?

– Нет, с ними все в порядке, – поспешила успокоить Диана. – Что-то с братьями Жени. Да и Аля мне кое-что рассказала, что бы тебя могло заинтересовать. Встретимся, узнаешь подробности.

– А по телефону?

– За обедом, Илья, – засмеялась Диана.

– Так нечестно! – возмутился он. – Диана, не ты ли пишешь сценарии к «мыльным операм»? Умеешь интриговать!

– А ты смотришь «мыльные оперы»? – невинно поинтересовалась она. И когда Илья в ответ фыркнул, рассмеялась: – Ладно, ладно, не сердись. Илья, лучше и в самом деле поговорить при встрече. Когда тебя ждать?

Парень бросил взгляд на часы: половина второго. Заходить домой принимать душ и переодеваться, как он хотел изначально, нет смысла, дорога отнимет много времени. Проще уж ехать так, как есть. Он еще раз мельком оглядел себя и сокрушенно поджал губы. Конечно, грязная одежда – не смертельно, в его походном прошлом всякое бывало: и в болото проваливался, и штаны о ветки рвал, в общем, и не таким чертом ходил. Но одно дело – походные условия, другое – встреча с девушкой, пусть и с подругой.

– Илья? – позвала Диана, не дождавшись ответа. – Когда ты приедешь? Мне нужно еще сына собрать.

– Через час, – ответил он. Дорога сейчас должна быть свободной – значит, займет сорок-сорок пять минут. Плюс пятнадцать минут на то, чтобы забежать в торговый центр, высившийся за зданием, в котором находился ресторан «Сулико».

– Ладно. Подъезжай к подъезду, мы с Мишей будем тебя во дворе ждать: этого непоседливого ребенка пора вывести из четырех стен на воздух.

Попрощавшись с Дианой, Илья, так и не зайдя в «Сулико», обогнул здание и торопливым шагом направился в торговый центр. На втором этаже в секции мужской одежды он схватил первую попавшуюся футболку темно-синего цвета с какой-то эмблемой, затем умылся в туалете, переоделся и почистил кроссовки. Перед выходом забежал в отдел детских товаров и купил Мише в подарок большой самосвал, конструктор и какого-то фантастического робота с кучей «стрелялок» и «мигалок». Выбирая ребенку игрушки, Илья представлял, что покупает их собственному сыну. Семь лет выпали, как плитки из панно, оставив вместо фрагмента узора черное пятно. Или словно из золотой оправы вылетел бриллиант, а на его место поставили стекляшку. Илья прожил эти годы не задумываясь, насколько ценными они были. На что он потратил их? На карьеру. Не так уж плохо – ему удалось добиться успеха, материального благополучия, купить машину и накопить на банковском счету кругленькую сумму. Но была ли эта работа любимой? Нет.

На что он еще потратил это время? На девушек, несерьезные связи. Любил ли он хоть одну из этих подруг по-настоящему? Нет. Любил лишь Варвару. Но чуть не женился на последней девушке, с которой «продержался» целых два года. Не по любви, а потому, что ему исполнилось тридцать и надо было что-то делать – и с этими двумя годами забуксовавших отношений, и с суммой на счете, которую хотелось потратить на обустройство уютного гнезда.

Семь лет…

Все это время Илья даже не знал, что у него есть сын. Простил ли он это молчание Варе? Или просто убеждал себя в том, что простил, ведь в душе нет-нет да и поднималось негодование. Не слишком ли суровое наказание за ошибку молодости – легкомысленно брошенную фразу, принятую девушкой как приговор?

Сложные чувства одолевали его – с одной стороны, он знал, что Илья-младший – его родной сын. Но с другой – этот мальчик был ему, по сути, все еще чужим, так же как и он ему. Они подружились, проводили вместе вечера и выходные в мальчишеских играх, смеялись, несерьезно спорили, обсуждали кино и компьютерные игры-«стрелялки» до хрипа. Но их отношения оставались скорее братскими, а то и просто приятельскими. Илье все еще сложно было осознать себя отцом этого мальчика. Да и отцом вообще. Он не держал на руках теплый сопящий кулек, не просыпался по ночам от требовательного детского крика, не переживал за сына, когда тот болел, не слышал его гуления, не радовался его первым шагам, не видел, как он рос. Даже в первый класс, черт возьми, его отвел не он. Откуда взяться отцовским чувствам – настоящим, естественным, а не выращиваемым искусственно, торопливо, «по долгу»? Сейчас его чувства напоминали Илье тепличный помидор, который доводят до зрелости искусственным поливом, освещением, удобрениями. И всем хорош плод – округл, упруг, краснобок. Но вот сердцевина – водянистая, безвкусная, лишенная сладости и аромата. То ли дело помидор, выросший под открытым небом, естественно. И пусть он во внешних качествах проигрывает тепличному, но мякоть его, впитавшая росу и дождевые капли, мясиста и сладка, и пахнет он солнцем.

Илюшку Шахов любил. Его нельзя было не любить – смышленого, самостоятельного, немного смешного, обаятельного, похожего на него самого черным вихром и прищуром синих, как у матери, глаз. Но, глядя на этого мальчишку, Илья каждый раз думал о том, что все это упущенное время ребенок называл папой совсем другого мужчину. А его, Илью, продолжает звать по имени, хоть Варвара и рассказала сыну, кто приходится ему настоящим отцом. Наступит ли тот день, когда между ними установятся настоящие сыновье-отцовские отношения? Сложно сразу принять тот факт, что ты являешься отцом семилетнего мальчика, которого до этого ни разу не видел и даже не знал о его существовании.

Задумавшись, Илья не сразу расслышал, что у него спрашивала продавщица. Ей пришлось повторить вопрос: завернуть покупки в подарочную упаковку?

– Нет, не надо, – отказался Илья. Увидев на полке большого плюшевого медведя с бантом на шее, попросил дать и его.

Уже расплачиваясь, Илья заметил в секции спортивных товаров велосипеды и подумал, что обязательно купит сыну один из них. Себе и Варе тоже, чтобы они вместе могли совершать воскресные велосипедные прогулки.

С покупками в руках, погруженный в свои мысли, Шахов направился к выходу и чуть не сбил с ног идущую ему навстречу девушку. Красотка была очень эффектной – в коротеньком топике, обнажающем загорелый живот с алмазной капелькой в пупке, в микроскопических джинсовых шортах, открывающих идеальной формы ноги, с эффектно распущенными по плечам светлыми волосами. Но Илья даже не обратил на нее внимания, лишь машинально извинился, не поднимая на девушку глаз, и вышел на улицу. Он не видел, что красавица вначале растерянно замерла, потом бросилась ему вслед, но в дверях остановилась и двинулась уже дальше медленней, крадучись.

Если бы Илья оглянулся, он бы увидел, что девушка, которая шла теперь за ним, – его бывшая невеста Лена. И встреча в этом магазине была почти не случайна.

* * *

Этот день начинался так же счастливо, как и два предыдущих, которые Аля проводила в гостях у родственников Евгения. Встали они рано, несмотря на то что спать ушли далеко за полночь. Вечерние посиделки на кухне с чаем и домашней выпечкой, которой баловала гостей и семью Светлана, сделались уже маленькой традицией. Засиживались до глубокой ночи. За этими ночными чаепитиями бывало так смешно, так весело, так интересно, что становилось жаль тратить ночь на сон. Потом, зимними вечерами, Аля сможет вспоминать эти темные душные ночи и согреваться воспоминаниями, как горячим вином с корицей, лечить ими хмурое простудное настроение и подпитываться энергией, как от батареек.

Вчерашнее утро почти ничем не отличалось от предыдущих: Светлана с Алевтиной после завтрака вместе убрали на кухне и затеяли рыбный пирог, мужчины в лице Валерия и Евгения отправились к реке – присмотреть место для рыбалки, Руслан с Игорем взяли машину и поехали по каким-то делам в город.

Алевтина весело болтала со Светланой, как с равной по возрасту подругой. Делились рецептами и кухонными советами, рассказывали о себе, вспоминали какие-то семейные истории. Аля в какой-то момент подумала, что так и не удосужилась прочесть письма родителей, лишь рассортировала конверты по датам, но решила, что займется чтением позже – сейчас ей было не до семейных тайн, она купалась в счастье другой семьи, которая приняла ее как родную.

Обедали вчетвером, так как братьев что-то задержало в городе, и они не успели к назначенному часу.

Но когда они не вернулись и к ужину, семья забеспокоилась. Ночь, звенящая нарастающей истерикой и пахнущая корвалолом, прошла в ожиданиях и уговорах, что братья задержались потому, что сломалась машина, а позвонить не смогли по причине того, что разрядились мобильные.

Но прошла ночь и наступило утро, а новостей так и не было. Машину не нашли, ребят – тоже. В сводках аварий за последние дни автомобиль с такими номерами не фигурировал (как выяснилось, за последние сутки на этой трассе вообще не было аварий, даже мелких). В больницах пациентов с приметами Игоря и Руслана не оказалось. Тела тоже обнаружены не были, что давало надежду на то, что братья живы.

Однако они не вернулись и к обеду следующего дня.

ЛЕНА

Лена так и не смирилась с тем, что Илья бросил ее почти перед тем, как сделать предложение. Все было хорошо – и тут на тебе! Ушел к другой женщине и сыну. Неизвестно, что больше потрясло девушку – известие о том, что Илья уходит от нее, такой красавицы, к какой-то неизвестной женщине, или то, что у него оказался «багаж» в виде незаконнорожденного сына. «А твой ли он?» – в запальчивости выкрикнула девушка после того, как первый шок прошел. Но Илья так глянул на нее, что от дальнейших колкостей она удержалась.

Самым ужасным было то, что Илья исчез. Переехал к своей новой пассии и пропал. Поначалу Лена подозревала, что разлучницей стала химичка, с которой она однажды его застукала в кафе. Но Илья, боясь за Варю, опроверг ее догадки. И Лена поверила: ну в самом деле, сложно было представить рядом с ним – видным парнем – такую обыкновенную девушку из какого-то нищего НИИ.

Лена искала Илью. Она и в самом деле не оставляла надежды, что произошло какое-то недоразумение, «любовь» у Шахова закончится быстро и вернется он обратно к Лене.

Но он все не возвращался и не возвращался. А в старой квартире затеял ремонт. Лена неоднократно приезжала туда в поисках Ильи. У ремонтной бригады она выяснила, что хозяин почти не появляется здесь, а где живет – неизвестно. Потом та же бригада обрадовала девушку новостью, что хозяин объявился, вот уже два дня подряд приезжает и следит за ходом ремонта. Лене лишь по какой-то случайности не повезло застать его: разминулись буквально на пару минут. Девушка решила приехать на следующий день, и опять ей не повезло. «Хозяин ушел минут пятнадцать назад, – огорчил ее рабочий – загорелый хохол с хитрыми маленькими глазками и крупными мясистыми губами. – Но будет позже. Он обедает». Огорченная Лена решила скоротать время ожидания в походах по магазинам и встретила Илью, который проскочил мимо нее так стремительно, что даже не заметил ее.

Лена собралась окликнуть его, но остановилась: в последний момент ей в голову пришла куда более интересная идея – проследить за Ильей, чтобы выяснить, где он живет и с кем. Благо, сделать это будет не так сложно, так как она приехала на машине – новеньком «Ниссане», который купила в качестве утешения после расставания с женихом.

Илья с пакетами в руках свернул за угол, и Лена прибавила шагу. Как хорошо, что сегодня она обула сандалии на резиновой подошве, а не босоножки на каблуке! Походка ее была мягкой, бесшумной.

Увидев, что Илья складывает покупки в багажник своего серебристого «Фольксвагена», Лена побежала к собственной машине. Успеть бы, не потерять Илью!

Водила она еще неуверенно, но, увлеченная слежкой, забыла о страхе и вела машину решительно, как шофер с многолетним опытом. Когда «Фольксваген» Ильи свернул на подмосковную трассу, Лена заскрипела с досады зубами. Знала она, знала, что его недавние поездки «за город» были неспроста! Он отговаривался какими-то загадками и феноменами, которые якобы расследует в квартире матери своего друга, а на самом деле ездил к разлучнице! Держал ее, Лену, за дурочку, кормил сказками. А она делала вид, что верит. Нужно было еще тогда, когда он зачастил ездить в Подмосковье, провести расследование!

Поглядеть бы на нее, эту стерву, которая отбила у нее жениха!

Машина Ильи свернула с трассы на узкую дорогу, ведущую в поселок, потом после трех минут тряски по колдобинам – к первой девятиэтажке, показавшейся на пути. Не доезжая до здания, «Фольксваген» остановился на небольшом пустыре, служившем местным парковкой. Илья вышел из автомобиля и направился к детской площадке, на которой гуляли несколько мамочек со своими отпрысками. Лена поставила свой «Ниссан» поближе к площадке, но так, чтобы не бросаться в глаза. Отсюда ей хорошо было видно прогуливающихся. Вот Илья зашел за сетку, служившую ограждением, и махнул кому-то рукой. С лавочки поднялась девушка, сидевшая с книгой и не принимавшая участия в общей беседе остальных мамочек. Лена сжала кулаки и вытянула шею, разглядывая девушку, с которой разговаривал Илья. Хоть она и была еще минуту назад полна желания увидеть соперницу, сейчас почувствовала себя такой раздавленной, будто на нее обрушилось небо. Одно дело – думать о том, что хочешь увидеть разлучницу, другое дело – на самом деле встретить ее. Видеть, как твой любимый наклоняется к ней и целует в щеку, как обнимает за плечи и вновь усаживает на лавку. Как, обрадованно всплеснув руками, приседает перед примчавшимся к нему мальчиком, обнимает его, а затем подхватывает на руки и кружит. Малыш на его руках верещит от восторга и дрыгает ногами, а девушка, которая сидит на лавочке, наблюдает за этим с ласковой улыбкой. Идиллия!

Лена вновь скрипнула зубами и стукнула кулачком себя по коленке. Ну что ж, по крайней мере она выяснила, где проживают ее соперница и Илья. Уж она насолит этой девице и бывшему жениху! Насолит!

Соперница оказалась красива. Даже очень. Было в ее внешности что-то экзотическое: в черных густых волосах, крутыми волнами спускавшихся до самой поясницы, в греческом носе с небольшой горбинкой, которая не портила профиля девушки, наоборот, придавала ему пикантность, в неславянском разрезе глаз – крупных, немного выпуклых, с тяжелыми верхними веками. Но, однако, знойность внешности уступала аристократической холодности, с которой держалась красотка. И только при виде Ильи она изобразила горячую радость и бросилась навстречу парню с такой детской непосредственностью, что Лена невольно заскрежетала зубами от злости.

Разлучница была невысокой: рослому Илье едва доставала до плеча. Но фигура ее казалась вылепленной с таким тщательным соблюдением пропорций, что складывалось впечатление, что природа-скульптор поработала над ней с особым вдохновением, создавая идеальный образец женственности и изящности. Красавица приковывала к себе взгляды не только сложением, но и кошачьей пластикой движений, томностью и природной сексуальностью. Даже Лена, исходившая злобой в своей машине, не могла отвести от девушки взгляда и не признать ее красоты. Одета незнакомка была в светлый сарафан, который выгодно оттенял легкий загар, приобретенный не в солярии, а на юге.

Парочка, взяв за обе руки ребенка, направилась с площадки к машине, в которой сидела Лена. Девушка опустила лицо, чтобы Илья случайно ее не увидел.

А когда они прошли мимо, бросила взгляд в зеркало заднего вида. «А точно ли он твой?» – ехидно подумала она в адрес Ильи, имея в виду то, что мальчик оказался светловолосым, тогда как его мать и Илья были брюнетами.

Лену обуревало желание броситься за парочкой следом, но она рассудила, что затевать сейчас скандал ни к чему: она только проиграет от этого. И тогда ей пришла в голову идея встретиться с соперницей наедине. Попытки поговорить с Ильей не увенчались успехом: он занес номер Лены в черный список, а когда она дозванивалась ему с других телефонов, обрывал на полуслове одной и той же фразой: «Нам уже не о чем разговаривать!» Сообщения с просьбой о встрече тоже игнорировал. Так что действовать нужно через соперницу.

Лена решила, что приедет сюда завтра немного раньше, во время, когда Илья будет занят ремонтом. В этот час соперница гуляет на детской площадке с сыном, так что не составит труда ее подкараулить. Что и как она ей скажет, Лена еще не решила, но у нее еще впереди было достаточно времени, чтобы придумать.

Приняв это решение, девушка завела двигатель. Завтра. Завтра многое решится.

* * *

Ни о чем другом не думалось, только о пропавших молодых людях. За то короткое время, что Аля гостила у родственников Жени, она успела проникнуться симпатией к этой простой и радушной семье. И несчастье, которое неожиданно свалилось на Валерия и Светлану, переживала так остро, как собственное.

Валерий с Евгением занялись поиском: объезжали милицию, больницы, опрашивали людей. Никто ничего не знал. Свидетелей, которые видели братьев в последние дни, тоже не нашлось. Алевтина оставалась со Светланой, которая, сидя у кухонного окна за пустым столом, бесцельно водила руками по новой клеенчатой скатерке, постеленной в честь приехавших гостей, и, глядя перед собой, тихо плакала. Сопереживая женщине до слез, Аля старалась сделать все возможное, чтобы немного облегчить ее страдания: утешала, гладила по голове, подносила крепко заваренный чай с тремя ложками сахара. Светлана благодарила безучастным кивком, но после одного глотка отставляла чашку и вновь принималась водить ладонями по скатерти, будто та знала секрет, что случилось с ее сыновьями, и могла бы его открыть только после таких ласковых поглаживаний. Аля мыла чашку, наполняла ее свежим чаем и упрямо ставила перед хозяйкой.

Ей очень хотелось помочь Жене и Валерию, но, как именно, она не знала. Мужчины были заняты поисками. Але казалось, что, если она станет ухаживать за Светланой и по возможности поддерживать ее, уже окажет какую-то помощь.

Жаль было и Светлану, и Валерия, который, в отличие от жены, старался держаться и не падать духом, жаль было и Женю, который, казалось, за эти полтора дня похудел. Аля переживала, но молча, про себя, считая, что если и она примется стенать, то только ухудшит и без того тяжелую атмосферу. На себя девушка взяла еще и готовку: как бы там ни было, но кормить мужчин, утомленных поисками, нужно. И она старалась – не ради того, чтобы показать себя хорошей хозяйкой, а искренне полагая, что готовкой тоже вносит небольшой вклад. Однако ей было очень приятно в тот момент, когда она услышала, как Валерий утром сказал тихо в коридоре Жене:

– Повезло тебе с будущей женой! Такая заботливая хозяюшка…

Аля зарделась. А услышав ответ парня, чуть не расплакалась от чувств:

– Это да, дядя. Весь мир пешком обойди, а такую, как Аля, уже больше не найдешь!

Алевтина решила, что на обед обязательно испечет ванильных булочек, так любимых Женей. Тревоги тревогами, а булки, она надеялась, немного поднимут боевой дух. Да и с собой взять мужчинам будет что, когда вновь соберутся на поиски, не одними же бутербродами перекусывать…

Светлана наконец-то поддалась уговорам Алевтины и согласилась отдохнуть. Взяв с девушки обещание разбудить ее, если станет что-то известно, несчастная женщина прилегла на диван. Аля заботливо укутала Светлану пледом, потому что ту, несмотря на жару, колотило от озноба.

– Не усну ведь, – пожаловалась женщина и… прикрыв глаза, мгновенно погрузилась в сон.

Воспользовавшись тем, что хозяйка заснула, Алевтина отправилась на кухню, чтобы приготовить обед. Время перевалило за полдень, и скоро должны были вернуться Евгений с Валерием.

Она успела замесить тесто для булочек и только выставила на плиту кастрюлю для супа, как услышала звук поворачивающегося в замке ключа. Еще не увидев вошедших, Аля почувствовала, что на этот раз мужчины вернулись с новостями. Это ощущение кольнуло острым шилом и прошлось по спине сквозняком. Аля замерла над кастрюлей, вместо того чтобы с нетерпением броситься в коридор встречать пришедших. Почему-то стало ясно, что известия нехорошие. Отвернувшись к плите, она словно старалась отодвинуть тот момент, когда опасения и домыслы, до этого бывшие лишь размытыми переживаниями, обретут форму и материализуются в виде кошмарной реальности.

– Аля? – окликнул ее вошедший на кухню Евгений.

Девушка помедлила. И только когда услышала за спиной шаги и шеей почувствовала дыхание Жени, повернулась.

– Да, Женечка?

На лице парня, круглом, но сейчас осунувшемся и поэтому казавшемся вытянутым, была написана растерянность. Но, однако, печати горя Аля на нем не увидела и немного успокоилась.

– Машину нашли, – сказал он без всякого вступления.

– И? – испуганно спросила Аля, потому что Женя, как показалось ей, трагично замолчал. Из гостиной послышались голоса – бас Валерия, что-то возбужденно рассказывающий, и Светланин, интонации которого Аля не смогла разобрать.

– Нашли ее под мостом, разбитую.

– Кто нашел?

– Милиция.

Женя вновь сделал долгую паузу, будто обдумывая, как преподнести следующую новость. И Аля, хоть ей и не терпелось засыпать его вопросами, ждала, когда он продолжит.

– Позвонили дяде на мобильный. Мы в это время находились в ближайшей от нашего поселка деревне – в Кедровниках. Искали кого-нибудь, кто бы мог видеть Игоря или Руслана. Мы с дядей рассудили, что нужно постепенно обходить все населенные пункты по трассе и расспрашивать. Конечно, это отнимает много времени, мы надеемся, что правоохранительные органы с надлежащей активностью присоединятся к нашим частным поискам… Потому что, сама понимаешь, расспросить всех жителей ближайших деревень невозможно!

– Не хватает людей, – понимающе кивнула Алевтина. – Было бы нас больше, дело бы пошло быстрей. Может, я могла бы вам помочь?

– А Светлану на кого оставим? Ей нужна поддержка. Алечка, ты и так уже очень помогаешь тем, что ухаживаешь за моей тетей.

– Да, ты прав, прав… – согласилась девушка, но вздохнула при этом с сожалением. Ей хотелось, чтобы ее помощь была куда больше!

– Так вот, про машину, – вернулся к первоначальной теме Евгений. – Она оказалась разбитой до такой степени, что опознать ее удалось лишь по задним номерам. Будто она на полной скорости столкнулась с грузовиком!

Аля испуганно ахнула и прикрыла рот ладонью. В первую очередь подумалось о Светлане: как она перенесет такое известие, что ее сыновья, возможно, попали в жуткую аварию?

– Но не это странно, – продолжил Евгений. – Если братья и попали в аварию, то должны были остаться какие-то следы… Кровь в салоне, понимаешь? Но нет, салон чистый! Ни пятнышка! Это, конечно, вселяет надежду… Но что при этом думать – не знаю.

– В машину мог врезаться грузовик, когда она уже стояла пустая, – предположила Аля. – Или легковушка упала с большой высоты.

– Скорей всего, ведь нашли ее под мостом.

Аля рассеянно кивнула. Опустив взгляд на запылившиеся сандалии Евгения, из светло-коричневых ставших серыми, она подумала о том, что Женьке с Валерием пришлось отмахать пешком много километров по проселочным дорогам.

– Жень, – робко окликнула она погруженного в задумчивое молчание парня. И когда тот поднял на нее голубые глаза в обрамлении коротких, но пушистых светлых ресниц, решила задать вопрос, который возник у нее еще с начала рассказа: – У тебя эта история не вызывает ассоциаций с рассказом Валерия о брошенных на мосту машинах и исчезнувших водителях?

– Да, есть такое. Но… Давай пока искать разумные объяснения. Реальные, имею в виду, не основанные на деревенских слухах.

– Да, да… Но, Женечка, мне бы хотелось осмотреть мост и окрестности!

– Зачем? – удивился парень с такой искренностью, что Алевтина смутилась. И в самом деле, как объяснить ему и даже себе это странное желание? Что даст осмотр моста? Нет, не так, что это даст ей?

– Женя, это может показаться нелепым, но мне бы хотелось почувствовать это место. Сложно объяснить словами, но мне кажется, что, если бы мы отправились на тот мост, это приблизило бы нас к разгадке…

– Что ж, ты права, – задумчиво пробормотал парень, ощупывая заросший светлой щетиной подбородок: побриться ему так и не удалось, не до этого было. – Но с той лишь разницей, что я бы уделил внимание не ощущениям, а поискам деталей, которые мы могли пропустить. Путь моих братьев лежал через реку, машину нашли под мостом. Если мы тщательно осмотрим местность, можем найти подтверждения того, что братья действительно проезжали по этой дороге. Если ты так настаиваешь на том, что тебе хотелось бы пройтись до моста, я скажу дяде, чтобы вы с ним поменялись: он останется с тетей, а ты пойдешь со мной.

– Да, да, Женечка! Это было бы замечательно! – обрадовалась Алевтина и в нетерпении спросила: – Когда отправляемся?

– После обеда! Кстати, что там у нас с едой?

И не успела Аля ответить, как в кухне раздался сочный бас Валерия:

– О чем судачим, молодежь?

Алевтина с Евгением от неожиданности вздрогнули.

– У-у-у, не хотел вас напугать, – повинился дядька. – Так о чем разговор?

– Да Женя рассказал о находке, – ответила Аля. – Строим догадки, но ничего придумать не можем. Мало деталей!

– Мало, – согласился Валерий. – Но найденная машина уже вселяет надежду. Правда, то, в каком состоянии мы ее обнаружили и где…

Валерий опасливо оглянулся на дверь кухни, проверяя, не вошла ли следом за ним жена, и, понизив голос, добавил:

– Я Светлане ничего не сказал об этом! Незачем ей пока знать такие подробности. Машину могли попортить уже после того, как ребята пропали. А Света разволнуется, доведет себя до сердечного приступа. Вы уж тоже не проговоритесь о том, что машина разбита, ладно?

– Конечно, – сказала Аля. Ей хотелось подробней расспросить Валерия про историю, связанную с мостом, но она перехватила выразительный взгляд мужчины, брошенный на кастрюлю, и вскочила с места: – Сейчас я быстренько что-нибудь организую! Я только собралась приступить к готовке, но пришел Женя и отвлек меня.

– Да не беспокойся! Мы потерпим! Не такие уж и голодные. А Света что-нибудь ела?

Аля помрачнела и почувствовала себя виноватой за то, что так и не уговорила Светлану пообедать.

– Нет. Но она попила сладкого чаю.

– Не волнуйся, – правильно понял ее Валерий. – Мы постараемся ее упросить что-нибудь съесть.

ДИАНА

Она и сама не ожидала такой радости, с какой приветствовала Илью. Словно после долгой разлуки встретилась с самым дорогим человеком, хоть и виделись они с Шаховым в последний раз не так уж давно. «Это потому, что он мой друг. И потому, что я в какой-то мере обязана ему за свое и Мишино спасение. И еще потому, что обрадована тем, что кто-то из близких мне людей остался в этом городе, не уехал» – так оправдывала Диана эмоции, вызванные встречей.

Илья, похоже, тоже был рад, в порыве даже обнял подругу и поцеловал в щеку.

– Ну-у, Шахов, мы будто с тобой сто лет не виделись! – пропела Диана, иронией постаравшись скрыть неожиданное волнение, вызванное этим невинным поцелуем.

– А так оно и есть! – ничуть не смутившись, ответил он. И, взяв за руку скачущего вокруг них Михаила, повел их к припаркованной машине: – Значит, в «Макдоналдс»?

– Угу.

– А может, в приличный ресторан? – вновь предложил Шахов.

– Нет, Илья. В другой раз. Миша обожает «Макдоналдс».

– Слово ребенка – закон!

Дурацкое волнение… И вызвано оно вовсе не поцелуем в щеку и дружескими объятиями, а тем замешательством – коротким, Ильей не замеченным, которое Диана испытала в первое мгновение встречи, увидев, что на парне – темно-синяя футболка с эмблемой рок-кафе. Та самая, которая была вчера на незнакомце из сна…

– Классная футболка! – нарочито весело сказала она чуть позже, справившись с эмоциями.

– Э-э… Спасибо, – неожиданно стушевался Илья. – Вынужден был купить на бегу первую попавшуюся в магазине, потому что моя оказалась безнадежно испачканной строительной пылью.

– Нет, я без иронии сказала, что она – классная! Тебе идет!

«Это просто совпадение, и только. В таких футболках полгорода ходит. Подумаешь, эмблема! Это кафе – довольно известное. Да и цвет – темно-синий – не такой уж редкий. Обычное совпадение».

– Спасибо! Как ты? – поинтересовался Шахов уже в салоне машины после того, как Диана объяснила, куда ехать. Михаилу вручили подарки, и он занялся их рассматриванием, дав матери возможность спокойно поговорить.

– Замечательно! Думаю о том, чем заняться дальше, – с охотой ответила Диана. Да, так лучше – непринужденно болтать, лишь бы не думать о странном совпадении. «Это ничего не значит…»

– И что надумала?

– Работать и учиться. К сожалению, университет я не окончила: в свое время поступила в скучнейший, но единственный в нашем городе институт текстильной промышленности, получила бы по выпуску профессию «дизайнера по тканям». Но отучилась три курса и ушла по уходу за ребенком. Восстанавливаться не стала, потому что сын требовал внимания. И трудовым опытом похвастать тоже не могу. Три месяца проработала продавцом в «мини-маркете», попросту говоря – в большой продуктовой палатке, да еще на дому подстригала-красила маминых подруг и соседок, давала им советы по макияжу.

– Ну, если судить по тому, как ты преобразила нашу Алевтину, у тебя – талант. Может, стоит выучиться на стилиста? – предположил Илья.

– Подумаю, – с улыбкой согласилась Диана. – Еще, как ты знаешь, я какое-то время выдавала себя за гадалку и ясновидящую в седьмом колене.

– Не так уж ты и обманывала, ведь твоя прабабка была настоящей ведьмой. Извини за то, что напомнил.

– Ничего, ничего, куда от этого деваться!

– А образ ведуньи тебе шел, – с улыбкой ответил Илья, видимо, вспомнив первую встречу с девушкой. – Но что у тебя не отнять, так это умение составлять психологические портреты, основанное на наблюдательности и способности подмечать детали. Помнится, ту же Алю ты поразила своими «предсказаниями».

– Было дело… Но сейчас, когда здоровье сына поправилось, мне нужно подумать о чем-то серьезном. Мы с мамой и Мишей живем на средства, полученные в результате обмена большой трехкомнатной квартиры в нашем родном городке на крошечную однушку там же на окраине. Часть денег ушла на лечение сына, часть – на переезд в Москву и съем квартиры. Что-то еще осталось, но запасы тают быстрее снега под весенним дождем, – откровенничала Диана. – Правда, есть еще резерв в виде непроданного деревенского дома, но покупателей на него пока нет. Да мама, переехав ко мне, сдала ту однушку. Эти небольшие деньги, которые мы теперь получаем с квартирантов, хоть и кажутся смешными для дорогой столицы, все же являются какой-то подмогой. Но работа мне нужна.

– Да, без этого никак, – согласился Илья, сворачивая к появившемуся слева по дороге «Макдоналдсу». – Работа – это не только материальная стабильность, но и занятие. А почему бы тебе не попробовать восстановиться в твоем институте, а затем перевестись в столичный?

– Думала об этом, – нехотя призналась Диана. – Поступать в этом году уже поздно, придется ждать до следующего. Так что, возможно, попробую восстановление.

– Если тебе потребуется помощь – обращайся, – великодушно предложил Илья.

– Спасибо. Но у тебя ведь своя семья. И… ты мне уже очень помог.

– Диана, мы же ведь друзья! – весело воскликнул он.

А она, думая о чем-то своем, эхом откликнулась:

– Друзья.

После того как они купили по обеду себе и мальчику и заняли столик, Диана принялась рассказывать то, что услышала от Алевтины по телефону, – про призрак на дороге и пропавших братьев.

– Это довольно интересно, хоть и печально, – резюмировал после того, как она замолчала, Илья, помешивая трубочкой ванильный коктейль. – Надеюсь, Женькины братья вскоре отыщутся живыми и невредимыми.

Михаил съел свой обед до крошки под комментарии Дианы, сожалеющей о том, что он не ест с таким аппетитом нормальную еду, и вновь занялся подаренными игрушками.

– Я тоже надеюсь, – с чувством произнесла Диана. – Не задался отпуск у Али с Женей…

– Надо будет соседу позвонить… – задумчиво сказал Илья, по привычке называя так Евгения, с которым до переезда к Варе проживал на одной лестничной площадке. – Хоть словом поддержать. Женя мне не звонил, но ему, полагаю, не до этого. К тому же он наверняка думает, что я с Варей в Карелии. А если Алевтина тебе еще раз позвонит, расспроси ее подробней о встрече на шоссе. Если это было не миражом, не галлюцинацией, не обманом зрения, то история с призраком мне кажется интересной. Если честно, я думал, что эти способности Алевтины исчезли вместе с окончанием «дела о ликах».

– Я тоже считала их временными, чем-то вроде миссии. Похоже, это не так. Если, конечно, как ты сказал, Але не померещилось. Но как бы там ни было, Алю этот случай встревожил. Не так просто жить, если тебе то и дело являются призраки.

– «Шестое чувство»<$F «Шестое чувство» – мистическая драма, главный герой которой обладает способностью видеть призраков.> прям какое-то… – рассеянно пробормотал Илья, складывая на подносе аккуратной стопкой упаковки из-под картофеля и гамбургеров.

– Как ты думаешь, почему у нее возникли эти способности? – живо поинтересовалась Диана.

– Ну, как я читал, всякие сверхспособности могут проявиться в случае пережитого сильного потрясения или травмы. Может, Алевтина попадала в аварию? Или находилась в коме? Что мы знаем о ней? Только то, что она – хорошая девушка, собирается замуж за моего бывшего соседа, вкусно готовит…

«Еще то, что она целых семь лет была прочно в тебя влюблена, а ты об этом не догадывался», – с иронией подумала Диана. Открывать тайну подруги Илье Диана не собиралась. Если бы Илья узнал о прошлых Алиных чувствах, Алевтина умерла бы на месте от «позора». Впечатлительная, застенчивая, легко смущающаяся, она предпочла бы унести свой секрет в могилу, чем открыть его. Да и Диане она бы не рассказала о нем, если бы та сама не догадалась и не спросила «в лоб».

Алевтинину влюбленность в Илью можно было понять: девушке в то время уже исполнилось двадцать пять, она все еще не утратила надежды встретить своего принца, хотя шансы на это казались ничтожно малы. Прозябала тогда (да и по сию пору) Аля в женском коллективе, вся ее жизнь замкнулась в схему «дом – школа – дом». Встретить свою судьбу или в школе, или по дороге с работы ей казалось почти нереальным, а выходам «в свет» девушка предпочитала домашние вечера с книгами. К тому же Аля была не так уж хороша собой, страдала от комплексов и раскрепощалась только во время своих уроков литературы и русского языка. О таких говорят «немного не от мира сего»: тонны книг – классики и дамских романов, – которые Аля читала запоем, надиктовали ей свой сценарий, по которому она подсознательно строила жизнь. Может быть, и нашлись бы молодые люди, которые обратили бы на Алю внимание, да только никто не осмелился разрушить стену неприступности, которую девушка воздвигла вокруг себя. Перевелись в наше время рыцари, способные за даму сердца броситься в огонь и воду! Перевелись, но Аля наивно ждала подобного спасителя, который избавил бы ее от одиночества и зажег в сердце пламя любви.

Так что удивительного в том, что оказавшийся в чисто женском коллективе молодой географ, только-только окончивший университет, попал в центр внимания? Его появление было подобно ветру, который вдруг распахнул форточку и наполнил давно непроветриваемое помещение свежими весенними запахами талой воды, первых цветов, нагретой солнцем влажной земли и разбудил пребывавшие в зимнем анабиозе чувства и ожидания, толкнул маятник сердца, наполнил вяло текущую кровь адреналином. Новый учитель географии был интересен и обаятелен, с дамами галантен, обладал чувством юмора и всегда имел в запасе парочку увлекательных историй. К тому же он оказался очень хорош собой – высокий, хорошо сложенный темноглазый брюнет. От него веяло вольными ветрами, кожа его впитала запахи костров и походной романтики. Приключение с ним сулило быть таким головокружительным, как вид, открывающийся с горной вершины. Что уж скрывать, бледнолицые церемонные рыцари из Алиных девичьих мечтаний проиграли загорелым скулам, обветренным губам, манившим терпкой сладостью южных вин, прищуру темных глаз и легкомысленно взъерошенным волосам…

– …Или у Алевтины в роду уже были медиумы, – продолжил размышлять вслух Илья, не догадываясь о том, что Диана думает сейчас о нем. – Как у тебя. Твоя прабабка ведь вступала в контакты с духами. Надо бы Але покопаться в своей семейной истории. Чему ты усмехаешься?

– Да вспомнила, как мы в первый раз встретились с тобой, – ухмыльнулась Диана. – Ты меня напугал до полуобморока. Я сама себе нагадала, что хромой человек станет вестником беды, и со страхом ждала исполнения «приговора».

– А-а-а, теперь понятно, – протянул Илья с улыбкой. – То-то я голову ломал, чем мог тебя так напугать. А дело, оказывается, в моей тогдашней хромоте.

– Как нога-то сейчас? Беспокоит?

– Да так… Иногда. Однако это не стало бы помехой для похода в Карелию, если бы Варвара не подвела. Жаль… Я возлагал на эту поездку большие надежды.

– Искатель приключений, – понимающе кивнула Диана.

– Куда без этого…

Он с грустью посмотрел на Михаила, который был увлечен тем, что пытался открутить у робота голову. Диана перехватила взгляд парня и спросила:

– Как твой сын?

Илья, задержавшись с ответом, неопределенно пожал плечами.

– Хорошо. Отдыхает в лагере, – наконец сказал он, плохо скрывая легко читаемый подтекст. И наклонился к Михаилу, который в этот момент потянул его за руку, чтобы шепнуть что-то на ухо. Диана невольно подумала о том, что Миша, как и сын Ильи, долго не знал своего отца.

Эта тема была больной для них обоих – Дианы и Ильи, хоть они и находились по разные стороны баррикад. От Ильи – скрывали. Диана – скрывала. Пауза, воцарившаяся за столом, стала такой неловкой, что они вдруг испытали сходные чувства. Оба как будто оказались в обществе незнакомого человека, с которым не знаешь, о чем говорить. Диана, пожалевшая о своем вопросе, первая спохватилась и поспешно вернула тему в первоначальное русло – об Алевтине и пропавших двоюродных братьях Евгения:

– А что ты думаешь об этой истории с мостом? Имеет ли она отношение к исчезновению братьев?

В Илье Диана видела «соучастника», потому что парень, хоть и не увлекался магией, вел рубрику в газете с мистическим уклоном.

– Сложно сказать, не зная деталей. Но если быть реалистом, объяснение исчезновения Жениных родственников должно быть самое что ни на есть обычное: сломалась машина, а они не могут дозвониться, потому что разрядился телефон, либо попали в аварию… Да мало ли причин! Мост тут ни при чем, если только машина не упала с него в реку. Но будем надеяться на лучшее.

Диана, услышав заключение Ильи, бросила на парня такой обиженный взгляд, словно он ее предал.

– Ох, Диана… – засмеялся Илья, и его теплая ладонь накрыла ее нервно постукивающие по пластиковой столешнице пальцы. – Понимаю, что думать, будто в этой истории замешаны потусторонние силы, куда интересней, но жизнь – это не увлекательный мистический триллер!

– И это говоришь ты, – не удержалась она от подколки. – Ты, который развлекает читателей историями с чертовщинкой.

– Диана, они – выдуманные! И потому, что я их придумываю, я не слишком верю в то, что они могут произойти на самом деле.

– Но ведь совсем недавно мы столкнулись с подобным случаем в жизни! Кому, как не тебе, об этом знать!

– Да, согласен. Но это было лишь однажды.

– А тебе не хотелось еще хотя бы раз пережить подобное? – спросила Диана, сощурив темные глаза. И по тому, как Илья вдруг смолк, поняла, что попала в точку.

Диана расплылась в торжествующей улыбке: вот-вот, она его подловила! Он тоже, как и она, мечтал о новом расследовании. Только если Илье не хватало приключений, тайн, адреналина, то Диана желала расследования совсем по другой причине: ей хотелось вновь ощутить себя окруженной друзьями, быть нужной, находиться в центре внимания.

Еще так недавно у нее не было ни друзей, ни подруг, она жила один на один со своей бедой, не зная, ни кому верить, ни к кому обратиться за помощью. А потом вдруг совершенно незнакомые люди откликнулись на ее горе, поверили ей, хоть Дианина история не казалась правдоподобной, помогли ей. Она вновь почувствовала себя сильной, полной энергии и оптимизма.

Вот бы вернуть ощущение сплоченности, увлечься расследованием новой запутанной истории!

– Ну хорошо, хотелось бы, – с усмешкой сдался Илья. – И что дальше?

– Поехали! – вырвалось у Дианы. – Та зона – аномальная! Я чувствую! Эти истории, связанные с мостом, аварии на дороге, призраки… Неужели тебя не захватывает?

Но Илья так глянул на нее, что она смутилась, поняв, что он догадался об истинной причине, по которой она желала новых приключений.

– Диана… – начал он. Но не успел закончить, потому что у девушки зазвонил телефон.

– Аля.

Подруга была взволнованной. И после короткого приветствия сразу сообщила, что обнаружили машину Жениных братьев неподалеку от моста. Услышав такую новость, Диана подняла на Илью торжествующий взгляд. Но парень, как оказалось, не смотрел на нее, а был занят игрой с ее сыном. Михаил все же добился своего – отвинтил у робота голову. И, заглянув в пустое нутро туловища, разочаровался, не увидев ничего интересного. А привинтить голову назад уже не смог и чуть не расплакался от огорчения. Илья выручил: отремонтировал игрушку и вручил ее мальчику. И теперь они оба – Илья и Михаил, – близко склонив головы, о чем-то заговорщицки разговаривали. Возможно, обсуждали технические характеристики робота. Диана, не отнимая трубки от уха, бросила на сына с Ильей еще один взгляд. И ее сердце горько сжалось. Воспоминания о Германе, ее единственной любви и отце ребенка, стали уже такими размытыми, будто упавший в воду акварельный рисунок, но нет-нет да и вызывали тоску. Диана невольно тряхнула кудрями, будто отмахиваясь от непрошеных мыслей, как от мошки. Прошлое не вернуть. Да оно и не должно сковывать, подобно кандалам, ноги, мешая идти в будущее. Диана еще надеялась встретить своего человека. Теперь, когда она свободна от страхов, свободна от проклятия, ее сердце открыто для новых любовных переживаний.

– Что сказала Алевтина? – спросил Илья сразу же, как Диана убрала мобильный в сумку.

– Машину нашли, – с напускной небрежностью, желая немного подразнить Илью, отозвалась девушка.

Он приподнял одну бровь, выражая заинтересованность. И Диана, выдержав эффектную паузу, объявила:

– Под тем самым мостом!

Она кратко рассказала то, что услышала от подруги: где и как обнаружили машину. И закончила:

– Аля сказала, что собирается с Женей к этому мосту. Она считает, что слухи на пустом месте не возникают. Ну что, охотник за привидениями, все еще сомневаешься, ехать или нет?

– Ох, женщины, любите вы всякие загадки, мистику и чертовщину!

– Здесь не только любовь к чертовщине, как ты выразился. Мы в силах помочь Жене с поисками его двоюродных братьев. Лишние люди не помешают.

– Ладно, я тебе вечером позвоню, скажу, что надумал, – почти сдался Илья.

Темные, сливового цвета глаза девушки блеснули радостью и торжеством, что не скрылось от внимания парня.

– Ох, Диана, искусительница! Хоть ты и призналась нам, что никакая не прорицательница, не ведунья и не гадалка, думаю, ты слукавила, – беззлобно поддел он ее. – Что-то в тебе есть ведьминское.

– Прабабкина натура сказывается. Как ни крути, все же я – потомственная ведьма, – парировала она.

После обеда Илья отвез Диану с сыном к подъезду их дома.

– А ты авантюристка еще та! – с восхищением протянул он на прощание. Ему нравилась у девушек такая черта характера, которая присутствовала у него самого: мгновенно срываться с места и бросаться навстречу приключениям. Под приключениями он понимал поездки, походы, вылазки на дикую природу. Видимо, происходил его род от одного из кочевых племен.

Обрадованная и обнадеженная Диана отправилась домой, чувствуя за собой победу. На девяносто девять процентов она была уверена в том, что Илья соберется в поездку. Конечно, он может остаться и по семейным обстоятельствам, например, если Варвара воспротивится, но Диане казалось, что та не станет возражать.

Мама, уехавшая рано утром в Москву, еще не вернулась. Миша, осоловевший после жары и плотного обеда, уснул сразу же, как только его уложили в кровать. И Диана, почувствовавшая себя уставшей, прилегла на диван с книгой. Но не прочитала и двух страниц, как уснула.

…В этот раз она шла в красноватом свете заката по пирсу. Влажный, наполненный брызгами и ароматами моря воздух обнимал ее обгоревшие плечи так нежно, прохладно и успокаивающе, как ладони искусного любовника. Было безлюдно и тихо, и эта тишина казалась такой абсолютной, какая бывает лишь перед сильной грозой, хотя темнеющее небо оставалось все таким же безоблачным, как днем.

Диана прошла половину пути и в этот момент увидела в конце пирса мужчину. Он стоял к ней спиной и всматривался в горизонт с таким вниманием, будто силился разглядеть на нем катер или парусник. Но тем не менее он поджидал Диану – она почувствовала это. Почувствовала, и ее сердце заметалось диким зверком, угодившим в клетку. Это был он – таинственный незнакомец, герой ее чувственных снов. Тот, чье тело она изучила до созвездий родинок на коже.

Сердце билось так сильно не только потому, что Диана вновь встретила героя своих снов, но и оттого, что поняла: сейчас ей откроется его тайна. И от предвкушения она, вместо того чтобы с нетерпением ребенка, срывающего обертку с подарка, ускорить шаг, наоборот, его замедлила. Ей хотелось растянуть этот момент – пограничный, подобный последней секунде, предшествующей оргазму, волнительный и острый. Еще мгновение – и она узнает правду.

Мужчина стоял открыто, но в отблесках закатного солнца был виден лишь его силуэт. Красноватый свет обманывал, не давая разглядеть, блондином ли был незнакомец, брюнетом ли.

«Владимир?» – подумала Диана. Уцепившись за эту «подсказку» в виде морского побережья, она вспомнила о герое своего недавнего курортного романа. Нет, не он: сердце не отозвалось дробью узнавания. Владимир не вызывал у нее таких чувств, как…

«Герман!» – обрадовалась девушка и бросилась к возлюбленному бегом.

Когда Диана оказалась от него в двух метрах, мужчина обернулся. Но не успела она разглядеть лицо, как за его спиной поднялась огромная волна, выросшая совершенно неожиданно. Диана в ужасе закричала. И в этот момент вода накрыла их обоих.

…Она вынырнула из сна, будто из морской пучины, – с одышкой, с мокрым то ли от пота, то ли от слез лицом. Даже закашлялась, будто и в самом деле захлебнулась водой. А когда приступ кашля прошел, еще долго пыталась отдышаться.

– Это катастрофа, – пробормотала Диана, то ли имея в виду, что «любовь» с ее героем снов так трагично закончилась, то ли потому, что нехорошее предчувствие разъедало сердце. – Катастрофа…

В соседней комнате захныкал проснувшийся сын, и Диана, торопливо вытерев лицо ладонью, поспешила к ребенку.

«Нам нельзя ехать, – подумала она уже чуть позже, вспоминая последний момент своего сна. – Все закончится плохо, если мы поедем. Нельзя! Надо будет сказать Илье…»

И она действительно так и сказала ему, когда он позвонил вечером с сообщением, что готов завтра же отправиться к Алевтине и Жене.

– Почему? – недоуменно спросил Илья. Вот и пойми этих женщин! То горячо уговаривают, завлекают, то холодно отказывают.

– Быть беде, если мы поедем, – мрачно сказала Диана.

А Илья, не приняв ее слова всерьез, засмеялся:

– Ну же, Диана! Не преувеличивай! Откуда такие сведения?

– Я чувствую…

– А кто-то недавно сам говорил, что имидж предсказательницы не что иное, как обман.

– Илья, отнесись к моим словам серьезно! – рассердилась она. – Не спрашивай, откуда и почему я это поняла, но быть беде – это точно!

– Ну ладно, ладно… Поверю. Значит, за тобой я завтра не заезжаю. Поеду сам.

– Ты что, не понял?! Нельзя тебе ехать! Быть катастрофе! Не знаю, что приключится – авария, несчастный случай, да мало ли что, но быть беде!

– Не каркай, Диана, – раздраженно отрезал он. Но, спохватившись, добавил уже мягче: – Если не хочешь ехать, я тебя не принуждаю. Хотя не понимаю. Ты же меня и уговаривала. А я поеду. Я поговорил с Варварой, она не против того, чтобы я на недельку отправился в провинцию к друзьям. Варя клятвенно заверила, что без меня не пропадет, не будет забывать делать бутерброды…

– Да при чем тут твоя Варвара и бутерброды! – взвилась Диана, совсем не купившись на нарочито беззаботный тон Ильи, которым тот пытался ее успокоить.

– Ладно, Диана, вижу, мы с тобой ни о чем не договоримся. Завтра я выезжаю к Евгению и Але. Тебя буду информировать по телефону – если тебе, конечно, интересно.

– Да, черт возьми… Ладно уж. Раз ты такой упрямый, я отправлюсь с тобой. Во сколько тебя ждать?

Илья, заметно обрадовавшись, сообщил, что собирается заехать за девушкой перед обедом: вначале отвезет Варвару в ее НИИ, затем заедет на свою квартиру – даст кое-какие распоряжения ремонтной бригаде, а потом уже отправится в Подмосковье за Дианой.

Распрощались они вежливо, но у Дианы все равно сохранился некий осадок – злость на Илью за его упрямство и его неверие и на себя за то, что сама первая подбила его на эту авантюру.

* * *

Алевтина была рада наконец-то покинуть квартиру, побыть вдвоем с Евгением и заняться чем-нибудь полезным. И пусть повод для прогулки оказался печальным (Руслан с Игорем до сих пор и не вернулись, и поход к мосту, под которым обнаружили разбитую машину, носил не увеселительный характер, а поисковый), она помогла бы Але немного развеяться.

Последние сутки оказались наэлектризованы тревогой и наполнены гулом суеты, будто поле под линией высоковольтной передачи.

Помнится, когда Але было лет пять, маме дали огородный участок. Эти земельные наделы разыгрывались в лотерею на ее работе, потому что соток выделили мало, а желающих нашлось много. И Алиной маме повезло, вытянула счастливый билет. Земля принадлежала администрации городка, сдавалась в аренду, которую еще нужно было оплатить, и только на год, но все равно получить несколько соток, на которых можно было вырастить овощи для собственного стола, уже казалось удачей. Маме достался участок, который располагался на пустующем до этого поле под высоковольтной линией. Не лучшее место для выращивания продуктов, но были рады и этому. Але на всю жизнь запомнился тот тревожный гул, который издавали толстые провода, под которыми сажали морковь и картошку, пропалывали сорняки и собирали небогатый урожай. Каждое субботнее утро того лета мама вставала рано, раньше, чем на работу, складывала в старую кошелку завернутые в газету садовые инструменты, надевала старый спортивный костюм с кожаными заплатками на коленях, повязывала косынку и будила Алю. Девочку уже ожидал старый костюмчик – тоже спортивный и ставший ей тесным еще в прошлом году, а вместо косынки – широкополая панама. Аля уныло переодевалась в огородную робу, про себя кляня и огород, и сорняки, которые ей предстояло выпалывать, пока мама оббирала колорадских жуков с картофельных листьев, и собственно картошку, которую она вообще-то любила, но в то лето ненавидела. В том, что ей опротивел огород, девочка не признавалась, как не признавалась и в своем страхе перед гулом натянутых над разбитым на маленькие огородные прямоугольники полем толстых проводов и мачт. И покорно тащилась за матерью.

На следующее лето огород они уже не брали – то ли мама при розыгрыше вытащила бумажку-пустышку, то ли сама отказалась по каким-то причинам. А может, поняла, что урожай не окупит затрат, но тот огородный опыт в их семье был первым и последним. Аля тихо ликовала, но страх перед высоковольтными линиями остался у нее до сих пор.

То, что происходило сейчас, создавало ту же тревожно-напряженную атмосферу, что и бегущий по толстым проводам ток.

Аля немного волновалась, согласится ли Валерий «поменяться» с ней: остаться дома со Светланой, вместо того чтобы отправиться с племянником, как и планировалось, к месту, где обнаружилась машина. Но дядя Евгения уступил, заметив, что Алевтине необходимо пройтись, а ему самому – побыть дома с женой.

Поэтому Алевтина быстро, чтобы не терять время (хотелось управиться до сумерек), собралась: переоделась в легкие брючки и футболку, сделала бутерброды и набрала в пластиковую бутылку питьевой воды. Женя тем временем сходил вместе с Валерием в соседний подъезд к хорошей знакомой Светланы, которая жила одна в трехкомнатной квартире, чтобы поинтересоваться, не сдаст ли та на неделю пустующие комнаты приезжающим друзьям Евгения.

Знакомая Светланы с радостью согласилась сдать часть своей квартиры, и Илье тут же позвонили, чтобы сообщить хорошую новость.

Приезд друзей ожидался к вечеру, и поэтому Женя с Алей решили, что успеют сходить к мосту и до их прибытия вернуться домой.

Идти нужно было минут двадцать-тридцать. Путь лежал вдоль трассы, и уже через пять минут такого путешествия по обочине в жару густой слой пыли покрывал не только их обувь, но и мокрые от пота лица. Алевтина то и дело обтирала лоснящийся лоб смоченным в воде платком, но это мало помогало.

– Искупаться бы, – угадал ее мысли Евгений. – Может, совместим приятное с полезным: и мост поглядим, и в реке искупаемся. Речушка эта хоть и не особо чистая, но есть места, где вполне можно купаться. Я знаю – не раз освежался в ней, практически в каждый свой приезд. Бегали с ребятами.

– А река глубокая? – поинтересовалась Алевтина, вспомнив, что, несмотря на жару, о купании она не подумала: не переоделась в купальник и не захватила полотенце.

– Это смотря где. Например, в том месте, куда мы направляемся, не особо. Раньше неподалеку от моста даже был небольшой пляж. Не знаю, сохранился ли он. Я туда никогда не ходил, потому что далековато, вверх по реке есть другой песчаный пляж, так вот он куда ближе к поселку, в котором живут мои родственники. Туда мы и бегали купаться. А этот, у моста, – для местных из Кедровников.

– Понятно, – пробормотала идущая позади Алевтина. Им пришлось следовать гуськом, так как обочина была довольно узкой, для одного пешехода.

– Но я слышал также, что этот пляж у моста был не особо популярен даже у жителей Кедровников. Говорили, что, хоть река в этом месте неглубокая, здесь есть какой-то очень опасный омут. Правда это или нет – не берусь утверждать. Хотя… это все так давно было.

Он бросил взгляд на наручные часы и, меняя тему, сказал:

– Часа через три-четыре, думаю, приедут Илья с Дианой.

– Ты его хорошо знаешь, Илью? – спросила вдруг Алевтина и сама удивилась своему вопросу. Интерес к Илье у нее уже прошел, любила она Женю. Спросила скорей из любопытства, «по старой памяти».

– Ну как «хорошо»… Близкими друзьями мы никогда не были, общались как соседи. Илья жил в своей квартире лет пять, не больше, заселился уже после того, как умерла Валентина Петровна, его бабушка. Что могу о нем сказать? Как сосед он хороший: не шумный, не скандальный, музыку по ночам не слушает, вечеринки не устраивает, – наполовину в шутку, полувсерьез выдавал соседские тайны Женя. – Встречался долгое время с одной девушкой, но жил один. У девушки было свое жилье. Сейчас, я знаю, Илья планирует квартиру продать и купить новую. А пока делает в ней ремонт. Впрочем, об этом ты сама знаешь: и слышала шум, и видела рабочих, когда ко мне приезжала.

Говорить об Илье было интересно. Аля испытывала смешанные чувства. С одной стороны, ничего не могла поделать со своим любопытством: Илья стал ее первой и самой долгой, хоть и безответной, любовью. Но, с другой стороны, именно то обстоятельство, что когда-то она испытывала к Илье чувства, вводили ее сейчас в смущение и неловкость перед Женей. Как хорошо, что Женька не видит ее раскрасневшегося лица! А если и заметит румянец, то решит, что вызван он жарой. И все же…

– Илья, как ты знаешь, трудится в страховой компании, но когда-то был учителем, как ты. Впрочем, о чем это я! Ты же с ним год работала в одной школе – сама мне об этом и рассказала!

– Да, – окончательно смутилась Аля. И, дабы увести разговор от опасной темы, небрежно заметила: – Вот такие виражи судьбы: знакомишься с человеком и вдруг понимаешь, что уже был с ним когда-то знаком…

– Да уж, случается… Мы с Ильей, хоть и прожили по соседству пять лет, более-менее общаться стали с прошлой зимы, когда он сломал ногу и вынужден был сидеть дома. Я ему какие-то фильмы приносил смотреть, книги, так просто в гости заглядывал. Вот и подружились. Илья мне много чего про свои студенческие годы рассказывал: про походы, практики. В его вузе было куда интересней, чем в моем. Я – простой «технарь», отучился, получил диплом, каких-то интересных, ярких воспоминаний об учебе и не сохранилось. А у Ильи на его геофаке много чего было!

Рассказать подробней Женя не успел, так как они уже добрались до места.

Они прошли по мосту. При этом Евгений то и дело всматривался в лицо Али, смешно морща лоб, с таким вниманием, будто надеялся что-то на нем прочитать. Когда он в очередной раз оглянулся на нее, девушка засмеялась:

– Что, Женя?

– Так просто, – неожиданно смутился он. И после недолгой паузы признался: – Ты сказала, что хочешь почувствовать этот мост, вот я и подумал, вдруг ты благодаря своим возможностям действительно заметишь что-то необычное.

– Жень, самое «необычное» – это то, что я не вижу в этом мосте ничего особенного.

Перегнувшись через перила, она посмотрела на реку и берега. Речка оказалась неширокой, с умеренным течением и грязными бурыми водами. Один из песчаных берегов чуть подальше от моста, возможно, и являлся тем самым пляжем, о котором говорил Женя. Но сейчас на нем никого не было, что не очень и удивило Алевтину: река не показалась ей достаточно чистой для купания. Второй берег нависал над водой высоким, в человеческий рост, обрывом, поверху поросшим травой. О глубине реки Аля судить не могла, но заметила возле одного берега, пологого, неподалеку от сваи завихрение – водоворот.

– Ну как? – поинтересовался Евгений.

– Ничего особого и таинственного, – вздохнула с разочарованием Алевтина. – Река как река, мост как мост.

Евгений предложил девушке не возвращаться домой, а посетить еще две ближайшие деревни и поспрашивать, не видел ли кто Руслана и Игоря. Аля согласилась, и они пешком прошли Кедровники и вторую деревню – Сосны. Расспросы не увенчались успехом. Разочарованные и расстроенные, Алевтина с Евгением повернули к дому, и в этот момент у Жени зазвонил мобильный. Счастливый Валерий сообщил, что его сыновья вернулись домой.

ЛЕНА

Лена приехала к дому, в котором, как она предполагала, проживал Илья со своей новой пассией, перед обедом. Она хотела подкараулить на детской площадке черноволосую красавицу и встретиться с ней лицом к лицу. Что именно сказать, Лена еще не придумала, уповала на импровизацию – как поведет себя разлучница. Но уж за себя бы постоять сумела!

Но только она успела припарковать машину неподалеку от детской площадки, как увидела стоявший возле подъезда автомобиль Ильи. Вот как! Значит, он еще не уехал. Рассудив, что Илья вскоре выйдет и отправится по делам – следить за ремонтом в своей квартире, Лена осталась сидеть в своем «Ниссане».

Ждать пришлось минут пять. За это время Лена успела подправить косметику и расчесать волосы (перед соперницей она должна выглядеть на все сто!), кокетливо приспустить с одного загорелого плеча присборенный на резинку широкий ворот топика – свою сексуальность она не собиралась скрывать. Если бы соперница оказалась дурнушкой, это было бы полбеды. Но при нынешнем раскладе Лена просто обязана выглядеть ни на йоту не хуже разлучницы, а по возможности лучше. Сказать, кто из них красивее, было сложно – обе смотрелись очень привлекательно и сексуально, но их типажи были диаметрально противоположными. Правда, к своим преимуществам Лена отнесла натуральные платиновые волосы, модельный рост и длинные ноги, которые сегодня щедро оголила, надев микроскопическую джинсовую юбочку.

Когда во дворе показалась соперница, Лена победно приосанилась: девушка была одета в простую футболку и широкие джинсы. Совершенно асексуально! Еще одно очко в пользу Лены! Но когда Елена уже взялась за ручку двери, намереваясь предстать пред очами разлучницы во всей красе, как из подъезда вышел Илья. Он нес небольшую спортивную сумку, которую закинул на заднее сиденье машины, в то время когда его спутница по-свойски усаживалась на переднее пассажирское сиденье.

– Куда это они собрались? – обескураженно пробормотала Лена и завела двигатель. Когда серебристый «Фольксваген», захрустев щебенкой, тронулся с места, выдержала недолгую паузу и поехала следом.

К слежке она не была готова, но, увязавшись за машиной Ильи по наитию, уже не хотела терять ее из виду. Впрочем, дорога оказалась узкой и прямой, так что у Лены не оставалось другого выхода, как ехать за Ильей.

Лена поначалу предположила, что Илья с его новой пассией собрались в спортклуб, но когда машина, вместо того чтобы повернуть в сторону столицы, покатила в противоположном направлении, решила, что парочка отправилась на пикник. Все еще не понимая, зачем она их преследует, девушка усиленно давила на газ, чтобы не отстать, хоть и беспокоилась о том, чтобы ее не обнаружили. Впрочем, дорога все так же шла по прямой, поэтому ничего удивительного в том, что машины следовали в одном направлении.

Приключение начало казаться забавным. Лена включила радио погромче и, подпевая отечественным хитам, воображала возможную реакцию Ильи и его девушки на свое неожиданное появление в лесу. Особенно сладкой казалась мысль о том, что таким образом она может испортить парочке запланированный отдых.

«Фольксваген» Ильи все летел вперед без остановок, и Лена, услышав объявленное по радио время, впервые встревожилась: в пути они были уже полтора часа.

– Куда это их черт несет? – недовольно пробурчала девушка, но все же из упрямства продолжала на расстоянии, достаточном для того, чтобы не терять из виду машину бывшего бойфренда, ехать вперед.

Еще через полчаса она начала злиться. Приключение перестало ей нравиться, Лене хотелось есть и пить, и она начала проклинать себя за то, что так легкомысленно ввязалась в преследование. Знала бы заранее! Но мысль о возвращении решительно отмела: стоило тратить столько времени, чтобы с позором повернуть назад почти, как Лена понадеялась, у финишной ленточки? Девушка лишь с оправданным беспокойством глянула на приборную доску и, убедившись, что бензина в баке хватит надолго, успокоилась. Как хорошо, что утром она заправила свой «Ниссан»!

А есть хотелось все больше и больше. И мучила нестерпимая жажда. Лена приоткрыла окно и, слегка высунувшись в него, глотнула воздуха. Легче не стало, потому что воздух оказался раскаленным. Куда приятней тот, что циркулировал внутри машины. Напряженно вглядываясь вперед, теперь уже почти панически боясь упустить из виду автомобиль Ильи, Лена почти не замечала мелькавших за окном пейзажей, которые тянулись скучной лентой лесопосадки, иногда прерываемой полями и редкими населенными пунктами, расположенными вблизи от трассы. Лена уже не предвкушала свое эффектное появление перед парочкой. Она мечтала о том, чтобы Илья наконец-то остановил машину, и тогда бы она бросилась к нему за поддержкой, поплакалась бы, пожаловалась и попросила помощи. Дорогу она не запоминала, как вернуться домой – не имела понятия. Поэтому уже просто вынуждена была следовать за Ильей. А он, похоже, не замечал «севший на хвост» сиреневый «Ниссан» и гнал вперед с куда большей скоростью. Очевидно, в его планы не входило делать остановку даже ради обеда в придорожном кафе. Даже ради того, чтобы справить физиологическую нужду. Спутнице Ильи, похоже, такие желания тоже не были свойственны. Тогда как Лена изнывала уже не только от голода и жажды, но и от неприятных ощущений, вызванных переполненным мочевым пузырем.

«Я тебе все выскажу! Все! Любитель походов, на фиг, приключений, дикого отдыха! Вот только остановись, и тебе не поздоровится! Я тебе такой разнос устрою!» – негодовала она про себя, сыпля в адрес Ильи необоснованные угрозы. То, что она сама, по собственной прихоти увязалась за ним, Лена совершенно не принимала в расчет. По ее мнению, во всем был виноват Илья.

В пути они находились уже почти четыре часа, и бедная девушка разве что не плакала от отчаяния. Пару раз она думала плюнуть на все и развернуться, но ее останавливал страх того, что она не запоминала дорогу, в связи с чем обратный путь занял бы у нее куда больше времени. Разумней, по ее мнению, было и дальше ехать за Шаховым, чтобы, когда он наконец-то сделает привал или прибудет в пункт назначения, обратиться к нему за помощью.

За окном мелькнул очередной указатель, на который Лена опять же не обратила внимания, затем пронеслись деревянные домишки какой-то деревеньки и, наконец, некое разнообразие в пути – впереди показался мост через реку.

– Занесла же меня нелегкая, – пробурчала Лена. Илья уже пересекал мост, находясь на его середине. И Лена чуть прибавила скорость, чтобы не отстать. Она решила, что после того, как проедет реку, нагонит Илью и посигналит ему, чтобы он остановился. Все, хватит с нее приключений. Это же надо – заехать в такую глушь! Лена уже не задавалась вопросом, что в такой дыре понадобилось Илье и его спутнице, ее любопытство, чувствуя за собой вину, испуганно сжалось, уступая раздражению, беспокойству и злости на бывшего бойфренда. Ну уж она ему покажет, когда нагонит! Он ответит и за то, что завел ее в такую дыру, и за то, что променял ее на какую-то «лахудру», как зло обозвала про себя спутницу парня Лена. Она не простит ему причиненную ей боль и неудобства! От нее так просто еще никто не уходил!

Когда «Ниссан» подъезжал к мосту, солнце, до этого нещадно палившее с безоблачного небосвода, вдруг скрылось. Лена, чуть пригнув голову, взглянула наверх и удивленно присвистнула. Поднявшийся сильный ветер раскачивал тонкие стволы молодых деревцев свежей лесопосадки и стремительно заштриховывал небесную синеву грязно-серым цветом нагоняемых туч.

– Этого еще не хватало! – нервно выкрикнула девушка, мгновенно приходя в отчаяние. Ни ее одежда, ни ее обувь – босоножки на высокой шпильке – не были рассчитаны на дождь с грозой, который обещали набухшие от влаги, рыхлые дождевые тучи, плотно затянувшие небо.

– Ну, Шахов, ты мне за все ответишь! – желчно выдавила она, мысленно грозя ему кулаком. – Не прощу! Думаешь, так просто от меня скроешься? Никуда ты не денешься! Тем более теперь, после того как завел меня в эту клоаку.

Но непогода показалась сущим пустяком по сравнению с тем, что случилось дальше.

Вначале, при въезде на мост, испортилось радио. И как Лена ни крутила ручку настройки, из динамиков доносились шумы. А потом и помехи смолкли. И наступила абсолютная тишина, такая пугающая, что девушка, несмотря на то что приближалась буря, приоткрыла окно, лишь бы только наполнить эту вязкую тишину любыми звуками. Но и снаружи было также тихо – ни щебетания птиц, ни шума ветра, ни шелеста листьев. Даже автомобиль катился беззвучно, будто его с выключенным мотором поставили на движущуюся платформу. Ни шума двигателя, ни шуршания об асфальт покрышек. Девушка потрясла головой, словно вытащенный из воды перепуганный щенок, подозревая, что оглохла. Это ненормально – такая тишина! И если молчание природы можно оправдать надвигающейся грозой, то бесшумность катившегося и дальше по мосту автомобиля уже не объяснить.

– Что за черт? – шепотом произнесла Лена, словно опасаясь, что и с ее губ не сорвется ни слова. Однако свой голос она услышала и немного успокоилась. Со слухом у нее все в порядке, это что-то непонятное происходит со звуками вокруг.

Но не успела она поразмыслить над странным феноменом, как машина, докатившись до середины моста, вдруг встала. И как ни старалась Лена вновь завести ее, ни одна из попыток не увенчалась успехом.

– Ну это уже вообще никуда не годится! – со слезами в голосе воскликнула девушка. Машина Ильи уже давно скрылась из виду. Лена, вытягивая шею, старалась разглядеть уже не знакомый «Фольксваген», а хоть какой-либо автомобиль или грузовик, но дорога впереди была пуста. Так же как и позади. На мосту Лена находилась одна.

В отчаянии она разразилась таким виртуозным ругательством, которое бы, пожалуй, смутило и грузчика – мастера трехэтажных «склонений». И вместо того, чтобы плотней закрыть окна и двери и переждать бурю в машине, она открыла дверь и выскочила на проезжую часть.

– По дороге должен кто-нибудь ездить! Это не такая уж глушь! – старалась уверить себя Лена. – Эй! Кто-нибудь! Здесь есть кто-нибудь?

Ее нервные испуганные выкрики глушила плотная тишина. И Лене почему-то стало казаться, что она находится под невидимым колпаком. Будто некто заключил ее в перевернутый стакан, стенки которого не пропускали ни звука. И именно это заставляло ее, перепуганную, бездумно бежать дальше, удаляясь от брошенной машины.

– Эй! Эй, кто-нибудь! – в приступе отчаяния кричала она и размахивала руками, будто увидев на пустой дороге спасительные огни приближающейся машины. Но никто не торопился выручать Лену из беды. Более того, когда она уже находилась на значительном расстоянии от своего «Ниссана», хлынул дождь такой силы, будто вода – из перевернутой вверх дном бочки.

На этот раз у Лены не нашлось сил даже на ругательства. Девушка остановилась и нелепо попыталась прикрыться руками. Не нравится ей все это! И дело было не только в дожде и сломавшейся машине… Что-то еще помимо этого и безлюдности казалось ей странным.

Нет, нет, обратно в машину! Переждать это природное безумие, включить печку, снять, наплевав на приличия, промокший топик (все равно кто ее сейчас увидит на безлюдной дороге?) и скрестить пальцы на удачу, чтобы это все поскорей закончилось. Но в тот момент, когда Лена уже собралась повернуть назад, она заметила мелькнувший впереди свет. Вообразив, будто это фара мотоцикла, она бросилась туда, с еще большей энергией размахивая руками:

– Стойте! Стойте!

И только чуть позже заметила, что свет ни приближается, ни удаляется. Затем она разглядела стоявшую впереди высокую фигуру в плаще с капюшоном. Этот некто поджидал ее и освещал ей фонариком путь.

Лена в сомнениях замедлила шаг. Не лучше ли повернуть назад и укрыться в машине? Кто знает, кто этот незнакомец (по тому, что фигура была довольно высокого роста, Лена предположила, что принадлежала она мужчине). Подозрение сменилось радостным предположением, что это Илья дожидается ее. Скорей всего он заметил преследование и, возможно, узнал сидевшую за рулем Лену, а теперь, потеряв ее, решил вернуться, чтобы узнать, не случилось ли чего. И Лена побежала навстречу ему.

Но когда она приблизилась к поджидавшему ее человеку, поняла, что это женщина. Ее развевающиеся юбки девушка приняла за полы плаща, а накинутый на голову шарф – за капюшон. Лена неуверенно переступила с ноги на ногу, поджимая заледеневшие в открытых босоножках пальцы. А женщина вдруг приглашающе, но вместе с тем властно вытянула руку и требовательно поманила к себе.

– Кто вы? – испуганно спросила девушка.

Но ответом ей была тишина, не нарушаемая даже шумом дождя.

* * *

Игорь с Русланом выглядели не лучшим образом: их небритые лица были изможденными, одежда – мятой и грязной, а руки – расцарапаны, это все не умаляло радости от их возвращения.

В то время когда Алевтина с Евгением появились на кухне, братья были заняты тем, что жадно ели все, что выставляла перед ними на столе мать.

А когда они утолили голод и жажду, смогли наконец рассказать о том, что с ними случилось. Рассказывал Игорь, в то время как Руслан отправился принимать душ.

Со слов старшего, они с братом возвращались из города и находились уже недалеко от своего населенного пункта, когда неожиданно попали в грозу.

– В грозу? – удивился Женя. – Но ни позавчера, ни днем раньше, ни вчера погода не менялась! Стояла такая же сухая жара, как и сегодня!

– Правда? – удивился Игорь. – Вероятно, это было какое-то временное изменение погоды на определенном участке.

Евгений спорить не стал, потому что ему, как и остальным, не терпелось услышать всю историю.

Небо, по словам Игоря, начало темнеть по мере приближения к Кедровникам, а когда братья въехали на мост, хлынул дождь. Едва они проехали половину моста, как машина вдруг заглохла. Ребята встревожились: место для стоянки оказалось очень неудачным. Непогода создавала плохую видимость, так что легко было спровоцировать аварию. Поэтому братья после недолгих совещаний решили выйти из машины, несмотря на льющиеся струи воды, и дотолкать автомобиль до конца моста. Так они и сделали. Не без труда, но прошли мост и остановились. Им требовалась помощь, но сколько они ни стояли под дождем, так и не увидели ни одной машины. Вызвать подмогу по телефону оказалось невозможным: мобильники разрядились, что несколько удивило Игоря, потому что свой телефон он зарядил накануне. Братья немного поспорили. Старший предлагал разделиться: он хотел оставить Руслана в машине, а сам собирался отправиться до ближайшего пункта за помощью. Но Руслан проявил упрямство, заявляя, что разлучаться им не стоит, и настоял на том, чтобы пойти вместе. Так и сделали. Машину заперли и оставили стоять возле моста.

Когда братья пересекли мост, они вдруг заметили придорожное летнее кафе, расположенное на поляне между мостом и начинавшейся далее лесопосадкой. Эта находка удивила, потому что утром, проезжая по этой дороге, никакого кафе здесь не видели. Но, возможно, его установили уже позже, за несколько часов. И в самом деле, много ли нужно времени на то, чтобы поставить несколько пластиковых столов, тентов, мангал, на котором жарились шашлыки, и небольшой фургончик, который, скорей всего, служил кухней?

В кафе было шумно и людно: группа нарядно одетой молодежи в количестве двенадцати-пятнадцати человек, праздновала свадьбу.

– Прямо под открытым небом? В дождь? – поежилась Алевтина, представив себе, каково это – находиться под проливным дождем в открытом свадебном платье.

– Дождь к этому времени прекратился, и вновь выглянуло солнце, – уточнил Игорь и затем предположил, что свадебный кортеж сделал привал во время автомобильной прогулки.

– Знаете, обычно между росписью и банкетом бывает время, которое молодые и часть приглашенных используют для того, чтобы прокатиться по окрестностям, устроить фотосессию на природе. Молодожены из местного ЗАГСа обычно ездят по одному маршруту. Здесь сильна традиция проезжать семь мостов. Не все, конечно, через реку, есть пара совсем маленьких, пешеходных. Но традиция есть традиция. К тому же тут у нас и достопримечательностей, к каким бы мог отправиться свадебный кортеж, нет. Так что приходится кружить по одному маршруту. Мы с Русланом посчитали, что эта свадьба – одна из многих, которая сделала привал после последнего моста. И даже предположили, что кафе поставили специально для этого кортежа. Ну мало ли, захотелось молодежи после торжественной церемонии шашлычка отведать!

Мы с братом поприветствовали пирующих, поздравили молодых и направились к палатке, чтобы попросить телефон. Понадеялись, что кто-нибудь войдет в наше положение и даст сделать звонок со своего мобильного. Руслану еще захотелось купить воды. И в тот момент, когда мы уже начали разговор с мужчиной в палатке, позади послышался шум. Громкий протяжный гудок и затем – крики…

Игорь, заметно разволновавшись, замолчал на полуслове. Чтобы немного успокоиться, он налил в стакан воды и сделал несколько жадных глотков. Видимо, то, чему они с братом стали свидетелями, до сих пор не могло отпустить его.

И только после долгой паузы, во время которой ни один из слушателей не нарушил тишину ни словом, продолжил:

– Мы с Русланом оглянулись и увидели, что прямо на людей, окруживших стол с угощением, мчится грузовик. Мгновение – и он врезался в толпу, но даже не затормозил и понесся на палатку, прямо на нас…

Алевтина со Светланой синхронно ахнули, при этом мать Игоря схватилась рукой за сердце и побледнела. Валерий испуганно покосился на жену, собрался что-то сказать, но та остановила его легким покачиванием головы.

– …Все случилось в какие-то доли секунды! Обычно так пишут в романах – «в доли секунды», но вряд ли кто-то из тех, кто упоминает эту фразу, знает, что это такое и как это на самом деле бывает. Я вот говорю вам все это, и мне кажется, будто я рассказываю уже целую вечность. Эти несколько секунд моего рассказа в сравнении с тем мгновением, в которое все произошло, – на самом деле вечность. Что-либо сообразить просто не было возможности, как и отпрыгнуть, отбежать, что-то предпринять… Мы с Русланом тоже должны были оказаться под тем грузовиком, но… Вот тут и начинается самое странное. Что-то случилось – это точно. Но что произошло – ни я, ни брат не помним. Мы с ним очнулись через какое-то время в лесу, в небольшом овраге. На вопрос, как мы там оказались и сколько времени так пролежали, ответить не сможем ни я, ни он. Я, когда пришел в себя, первым делом вспомнил про грузовик и свадьбу и подумал, что мы, наверное, каким-то образом в последний момент спаслись: кто-то нас оттолкнул, или мы сами успели отпрыгнуть, или грузовик вдруг сменил траекторию. Еще подумалось о том, что, видимо, кто-то оттащил нас в лесок. Это была первая мысль, вторая – что трагедия мне лишь… приснилась. Но не успел я спросить об этом брата, как он опередил меня. «Там… люди погибли!» – в ужасе прошептал он, указывая трясущейся рукой куда-то в сторону. И мне стало ясно, что мы действительно были на той свадьбе – она мне не приснилась. «Бежим! – сказал я. – Может, там нужна наша помощь!» Но Руслан сидел на месте в каком-то оцепенении. Увиденное настолько потрясло его, что он лишь таращился на меня огромными, как тарелки, глазами и что-то неразборчиво бормотал. Тогда я попросил его никуда не уходить, а сам бросился туда, где виднелся просвет. По моим представлениям, мы с братом находились на окраине посадки, недалеко от моста. Так и оказалось. Я выскочил на поляну и пробежал несколько метров. Я стоял на том месте, где произошла трагедия, но все было чисто и спокойно, никаких следов. Единственное – летнее кафе исчезло. Картина оставалась такой, какую я наблюдал почти ежедневно, проезжая мимо. Пока я так стоял и глазел, ничего не понимая, ко мне подошел Руслан, который пренебрег моей просьбой дождаться меня в леске. Он тоже изумленно оглядывался. «Что это было?» – спросил он. Но я ничего не смог ответить. Групповая галлюцинация? Или мы пробыли в том леске без сознания столько часов, что за это время успели убрать следы трагедии?

– Ну, пропадали вы и в самом деле довольно приличный срок, – заметил Евгений. – Мы уже успели всех на уши поставить, сделать заявление в милицию…

– Вот это и ужасно – то, что столько времени мы провели в «отрубе»… Мы поискали нашу машину, не нашли ее и отправились домой пешком. Вот и все наши приключения. Вы меня знаете, выдумывать – не в моем характере.

Последнее замечание относилось уже к родителям.

– Самое главное, что вы нашлись, – со слезами счастья на глазах воскликнула Светлана и обняла сына. – А что уж там произошло…

– Да нет же, ма, это тоже важно – узнать, что произошло! Какая-то галлюцинация, посетившая нас с Русей? Или в эти дни на самом деле случилась трагедия?

– Нет, сын, в эти дни все было спокойно, даже без мелких аварий в наших краях. Да и не свадебное время сейчас – будни, – ответил Валерий.

– Значит, проще считать, что эта история нам с Русланом… приснилась, – неуверенно произнес Игорь. – Потому что даже не знаю, как иначе объяснить случившееся. Машину-то еще искать придется…

– Да нет, нашли ее, – встрял Евгений. – Под мостом. Разбитую, к сожалению. Наверное, ее сбил какой-то грузовик, а может, сама скатилась.

– Вот как, – удрученно протянул Игорь. – В хлам разбитую?

Валерий молча кивнул, и парень совсем скис:

– Ну вот, батя, мы тебе еще и машину угробили!

– Главное, что сами нашлись – целые и невредимые.

Все горячо принялись заверять Игоря, что машина – это пустяк, жестянка, которая не стоит переживаний, и парень немного повеселел.

– …А в машине-то обнаружили подвязку с чулка невесты, – воспользовавшись моментом, шепнул Евгений на ухо Алевтине. – Что-то в этой истории со свадьбой есть…

Девушка удивленно вскинула брови, но ничего спросить не успела, потому что Евгений отвлекся на звонок мобильного.

– Илья! – обрадованно воскликнул он. – Наверное, они с Дианой уже здесь.

Шахов подтвердил по телефону, что они действительно прибыли в поселок. И Евгений ответил, что выйдет их встречать, а потом проводит к женщине, которая примет их к себе на ночлег.

ИЛЬЯ

Хозяйка квартиры понравилась сразу. Ею оказалась женщина под шестьдесят, приветливая, приятная, заботливая, хотя излишне говорливая. Представилась она Анной и попросила так и звать ее, без отчества.

К приезду постояльцев Анна приготовила ужин и первым делом усадила Илью с Дианой за стол. Гости не возражали, потому что в пути так и не сделали привала и перекусили на ходу бутербродами, приготовленными в дорогу Дианой. Поэтому оба с жадностью накинулись на горячий борщ, на вареники с картошкой и на яблочный пирог.

За ужином хозяйка рассказала, что живет в трехкомнатной квартире одна: муж умер пять лет назад, а единственная дочь вышла замуж и уехала в город. Анне было одиноко, и поэтому, когда Валерий с племянником попросили ее сдать часть квартиры на неделю молодой паре, с удовольствием согласилась.

– Я вам мешать не буду! – заверила она молодежь, но при этом стало ясно, что обещание свое вряд ли сдержит: очень уж заметно Анна радовалась гостям и возможности неделю с кем-то общаться.

– Да нет, что вы, какое «мешать»… – вежливо улыбнулась Диана, на что Анна, подмигнув, хитро заметила:

– Ну, разве что немного поболтать с вами за чаем! А так – все время ваше, гуляйте, отдыхайте, наслаждайтесь. У нас тут природа такая замечательная! И речка есть, в которой купаться можно. Молодцы, что выбрались из города! Если хотите, я вам расскажу, куда у нас можно пойти. На танцы там, в кино… Понимаю, что вы – молодая пара, вам и развлечения нужны.

– Мы не пара, – ответила Диана, и при этом ее щеки залил нежный румянец. – Мы просто друзья, – поспешно пояснила она.

– А я подумала… – начала Анна, но, спохватившись, бодро подвела итоги: – Ну что ж, у меня как раз две свободные комнаты! Девушке отведем спальню. Думаю, молодой человек, как мужчина, уступит ей это право. А его самого поселим в гостиной.

Возражений предложение не встретило. После ужина Илья, воспользовавшись тем, что Диана ушла в отведенную ей комнату устраиваться, заплатил хозяйке за неделю вперед.

– Ты уж девушку не обижай, – невпопад наказала ему хозяйка, пряча деньги в карман передника. Илья бросил на женщину недоуменный взгляд.

– Да я и не думаю ее обижать, – пробормотал он.

– То-то же! – с удовлетворением произнесла Анна.

Илья не стал уточнять, что она имела в виду, тем более что хозяйка уже удалилась, оставив его в гостиной одного.

Обстановка оказалась типично «советской» и напоминала его собственную квартиру до начала ремонта. Пол был застелен красно-коричневым паласом, который гармонировал по цвету со старой «стенкой». В углу на журнальном столике стоял телевизор «Самсунг», но старой модели. Возле противоположной стены располагался диван-«книжка». И дверь в смежную с гостиной спальню, которую сейчас занимала Диана. Комната же хозяйки была изолированной, находилась в противоположной стороне квартиры, рядом с кухней.

Илья поставил дорожную сумку на пол и присел на краешек дивана рядом с чистой стопкой белья, выложенной Анной. Только сейчас, оставшись в одиночестве, он понял, насколько устал. Несколько часов, проведенных за рулем, отзывались гудением в позвоночнике. Футболка неприятно липла к влажной спине: несмотря на вечер, все еще сохранялась духота. Как было бы здорово принять расслабляющую ванну или хотя бы душ, а потом вытянуться во весь рост на широкой кровати с жестким матрасом и забыться глубоким сном! Но чуть позже обещали зайти Евгений с Алей – рассказать о последних событиях. Женя перед уходом шепнул ему, что новости хорошие: братья вернулись, правда, не обошлось без приключений. «Тебе такая история понравится!» – заговорщицки подмигнул он. А Илья чуть не возразил, что на самом деле сейчас ему вряд ли понравится даже самая захватывающая история, потому что он безумно устал и хорошо бы отложить рассказ до утра. Но промолчал, чтобы не обижать друга, которому не терпелось поделиться новостями.

Он снял с себя футболку и с наслаждением потянулся. Из соседней комнаты послышался голос Дианы. Девушка разговаривала с мамой: рассказывала о дороге, интересовалась, как сын. Илья решил, что ему тоже надо позвонить Варе. А то вдруг она до сих пор торчит в своей лаборатории! Если ее не контролировать, она там и ночевать останется. Илья вытащил мобильный и набрал знакомый номер. Не отвечает. Точно, засела у себя в лаборатории, как мышь в норе, и ее больше ничто на свете не интересует, кроме химических реакций!

– Ох, Варька, меня на тебя нет… – вздохнул Илья и впервые устыдился того, что бросил любимую в городе, а сам помчался за ветром, сулившим авантюры. Хоть Варвара с виду и не особо огорчилась тем, что ее оставили одну: занятая в лаборатории, она и время-то не замечала, но Илья беспокоился о том, что в его отсутствие Варька совсем забудет и об ужине, и об обеде, и о сне.

– Хоть бы домой добиралась не ночью, – переживал Илья.

Хлопнула дверь, и в гостиной появилась Диана со стопкой одежды в руках.

– Как ты тут, обжился? – весело спросила она, но вдруг, осекшись, уставилась на Шахова так, будто увидела впервые. Но, спохватившись, торопливо отвела глаза.

«Что это с ней?» – недоуменно подумал Илья. Еще вчера они так непринужденно болтали, как всегда, легко, без неловких пауз. Да и по дороге сюда – тоже. Диана веселила его какими-то историями, он в ответ тоже рассказывал много чего забавного. Они даже устроили шутливое состязание в том, кто расскажет самый смешной анекдот. Дорога прошла очень весело и незаметно, несмотря на то, что они не делали привалов и провели в машине более четырех часов.

Неужели ее так смутил его голый торс? Чудно€! Не вчера вроде родилась. Полуобнаженных мужчин, что ли, не видела? Но, дабы не вводить в неловкость девушку дальше, Илья молча поднял с пола брошенную футболку и надел ее.

– Обживаюсь. Если честно, еще не распаковывал сумку. Как сел на диван, так и все. Устал, – засмеялся он, чтобы как-то развеять напряжение.

– А я маме позвонила! – уже своим обычным веселым тоном ответила девушка. – Сказала, что мы отлично устроились.

– Как сын?

– Замечательно! Еще не успел соскучиться, – охотно ответила она и сменила тему: – Илья, я – в душ. Ты еще не ложишься спать?

– Хотелось бы, но нет, пока не буду. Тоже собираюсь освежиться. Да еще Женька с Алей обещали прийти, рассказать, что у них там произошло. Какое тут спать!

– Отлично! – обрадовалась девушка. – У меня дремоты – ни в одном глазу. Не знаю, смогу ли уснуть этой ночью. Мне всегда сложно засыпать на новом месте. А тебе?

– Я привык к различным условиям, – усмехнулся он, намекая на «походное прошлое». – Диван в чужой квартире – не самый худший вариант. Спал и практически на голой земле. Не думаю, что буду страдать бессонницей.

– Счастливчик! – позавидовала Диана и направилась к выходу. Возле самой двери она остановилась и, оглянувшись на парня, вдруг спросила: – Илья, а ты храпишь?

– Что? – изумился он. Меньше всего он ожидал от нее подобного вопроса, прозвучавшего как-то… слишком интимно.

– Спрашиваю, храпишь ли ты? – серьезно переспросила девушка. И пояснила: – Мы спим в смежных комнатах, а я очень чувствительно отношусь к шумам. Вот и спрашиваю, храпишь ли ты.

– Ээээмм… Варвара вроде не жаловалась, – ответил вконец сконфуженный Илья. – А если даже и храплю, то что? Выставишь меня из чужой квартиры?

– Отправлю спать на балкон! – весело заявила Диана, открывая дверь. И не удержалась от подколки: – Сам же только что хвастался, что можешь спать на голой земле. Так что балкон – не худший вариант.

– Язва, – пробормотал Шахов ей в спину. И когда за девушкой закрылась дверь, воскликнул: – Подумаешь, принцесса на горошине! Храплю ли я…

Его возмущенные мысли вовремя оборвал звонок мобильного. Варвара. Илья обрадованно поднес телефон к уху, но спросил совсем не то, что собирался:

– Варька, скажи, я храплю? Только честно!

Варвару такой вопрос удивил, но она, справившись с замешательством, ответила:

– Да вроде как не замечала за тобой такого. Хотя, как знать, может быть, я так крепко сплю, что ничего не слышу. А что?

– Да нет, ничего. Так, просто поинтересовался.

И дабы Варвара не развила тему, спросил, где сейчас Варвара и как прошел ее день.

Затем Илья кратко рассказал о том, как доехали и устроились, и обрадовал Варвару новостью, что братья Жени сами вернулись домой.

– Правда, что там произошло, мы еще не знаем, – закончил он.

– Когда думаешь вернуться? – задала вопрос Варя. И Илья ответил, что планирует через неделю, если не случится никаких форс-мажорных обстоятельств.

Они еще немного поговорили о личном – ласковые слова, заверения в любви. Пожелали друг другу спокойной ночи и попрощались.

Позже, уже после того, как Илья разобрал вещи и принял душ, пришли Евгений с Алевтиной. И на кухне в компании хозяйки, которая угощала молодежь чаем и остатками яблочного пирога, рассказали о том, что произошло в эти дни. История Игоря и Руслана вызвала любопытство, но никто так и не смог дать более-менее правдоподобные объяснения тому, что случилось.

– Первая мысль, которая возникает после таких историй, – та, что все это выдумано. Не бывает такого! Почему все это выдумывается? Ну хотя бы ради привлечения внимания к этим местам. Либо, наоборот, для того, чтобы не объяснять истинную причину своего отсутствия, – высказался Илья. – Жень, не в обиду ни тебе, ни твоим братьям сказано.

– Нормальная реакция, – пожал плечами Евгений. – Я меньше, чем ты, склонен верить во всякую мистику. Но представим, что мои братья ничего не выдумали и они действительно увидели то, о чем рассказали. Что тогда?

– Поинтересуюсь, какую траву они курили, – засмеялся Илья.

Алевтина, уцепившись за его шутку, серьезно заметила:

– А что, если эти видения и в самом деле галлюцинации, вызванные либо каким-то принятым братьями средством, либо галлюциногенами, находящимися поблизости? Может, какой-то газ? Или в реку выбрасывают химическое вещество, пары которого и вызывают сон и галлюцинации?

– А вот с этим можно поработать, – одобрительно кивнул Илья.

И обратился к хозяйке квартиры, с интересом прислушивающейся к разговору:

– Скажите, Анна, в вашей местности нет фабрики, которая могла бы засорять реку химическими отходами?

– Да вроде как нет, – наморщила лоб женщина. – Но я не уверена.

– Ладно, раздобудем карту и посмотрим, не стоит ли вверх по реке какая-нибудь фабрика. Варьку бы мою сюда с ее колбами и реактивами! Сделала бы химический анализ воды! Ну ладно, я ей завтра позвоню, задам пару вопросов.

– Еще бы историю моста узнать, – добавила Диана. – Думаю, это не так сложно будет, если мост относительно новый.

– А что это он вас так интересует? – вмешалась хозяйка.

– Да у нас развлечение такое, Анна, – усмехнулся Илья. – Расследовать всякие загадки.

– Он для газеты «По лабиринтам Зазеркалья» пишет, – пояснил Евгений. – Даже в отпуске собирает материал.

– Не знаю такую газету, – покачала головой Анна, но посмотрела на Илью с бо€льшим уважением. – А что касается историй, так местные сказывают, что на шоссе неподалеку от Кедровников водители иногда встречают голосующую девушку-невесту. Вон, Палыч, например, мой сосед… Говорит, эта девушка ему чуть ли не жизнь спасла. Он подобрал ее по дороге. А когда машина Палыча подъезжала к повороту на Сосны, что перед Кедровниками, девушка вдруг закричала, чтобы он тормозил. И правда, не успел соседушка сбросить скорость, как на него вылетела с этого поворота другая машина. Чуть-чуть, и столкновения на полной скорости не избежать бы. Только самое интересное, что, когда он оглянулся на пассажирское сиденье, чтобы поблагодарить спасительницу, девушки уже не было. Вот и думай, что хочешь! Может, Палыч и приукрасил что для красного словца, но в чем-то и не соврал.

– Не эту ли невесту ты видела на шоссе? – шепнул Илья на ухо Але.

Девушка покачала головой и также шепотом ответила:

– Нет, та девушка была в брючном костюме…

– Может, голосующая невеста имеет какое-то отношение к истории, которую рассказали твои братья, а? – обратился уже к Евгению Илья. И, повернувшись вновь к Анне, поинтересовался: – А вы как думаете, Анна?

– Да что думать… И не знаю, что думать. Про свадьбу и грузовик я не слышала ничего. Надо бы у Палыча спросить, может, он знает. Или не он, так его жена: Танька очень уж любит собирать всякие слухи.

– А мы поговорим с вашим Палычем! – обрадованно воскликнул Илья, чувствуя, что за недельный отпуск может набрать достаточно историй для своей колонки. Потом обработает рассказы, придумает что-то свое и вуаля – готов материал!

– Давайте сменим тему, – поежилась Алевтина. – Мне что-то не по себе. На ночь глядя такие ужасы рассказывать.

– Да какие это ужасы, Аля, – начал Илья, но, перехватив взгляд девушки и правильно истолковав его значение – то, что для него было забавой, Алевтину пугало, потому что ей в реальности приходилось сталкиваться с призраками, сдался: – Ладно, ладно, умолкаем. И вообще, ребята, давайте отдыхать! Уже поздно.

Евгений с Алей засобирались. Но перед тем как уйти, Женя высказал предложение, с которым и пришел к Илье и Диане. Он позвал их на рыбалку, которую планировали Валерий с сыновьями.

– На рыбалку так на рыбалку! – воскликнул Илья. И подумал, что поездка получится довольно интересной.

* * *

Алевтина наконец-то получила возможность просмотреть письма родителей. На рыбалку она не пошла, сославшись на то, что неважно себя чувствует. Женя всерьез обеспокоился, три раза спросил, не нужно ли вызвать врача, собирался остаться. И Але, уже успевшей устыдиться своей вызвавшей такую реакцию жениха отговорке, еле-еле удалось его уговорить не отменять рыбалку. На самом деле ей всего лишь хотелось посмотреть переписку, к чтению которой она так и не приступила. Алевтина волновалась за то, что мама обнаружит пропажу и тогда придется как-то объясняться, поэтому девушка планировала убрать письма обратно в коробку сразу по возвращении. А так как они собирались домой уже меньше чем через неделю, то нужно было срочно заняться чтением. Аля сходила на кухню за большим яблоком, затем удобно устроилась на балконе в плетеном кресле и приступила к делу. Ей нравился эпистолярный жанр. И сейчас, пробегая взглядом строки, составленные из ровных, выстроенных, будто солдаты в шеренгу, букв, она, дабы справиться со стыдом, пыталась уверить себя в том, что читает опубликованные письма какого-нибудь поэта к возлюбленной. Хотя содержание писем нельзя было назвать поэтичным, перед ней лежали письма-вопросы, письма-сообщения о планируемых поездках в Москву. Отец обязательно задавал вопросы, как поживает Алина мама и сама Аля, затем кратко рассказывал, что у него все в порядке, работа и здоровье. В некоторых письмах сообщал, что не может приехать, в других, наоборот, называл даты. Значит, за все эти годы отец не раз наведался в Москву, и судя по тому, что в следующих письмах намекал на некие подробности своих поездок, которые были известны Алиной маме, девушка сделала вывод, что они встречались.

– Но почему же меня она ни разу не взяла на эти встречи? – огорченно воскликнула Алевтина. То обстоятельство, что, оказывается, мама все эти годы поддерживала связь с ее отцом, но при этом ни разу не привела его в дом и умалчивала о переписке, обидело ее и расстроило. Как могла мама, ее добрая, заботливая, любящая мама, так с ней поступить?

– Как же так? – шептала девушка, разбирая эти плывущие перед глазами от слез строки. – Ведь я считала, что мы тебе вовсе неинтересны! Что ты нас бросил. Предал. Забыл… Что же случилось? Что сделала мама? Или, верней сказать, что сделал ты, за что она лишила нас общения?

Ей было так горько, что она лишний раз порадовалась тому, что решила читать письма в одиночестве: не нужно сейчас отвечать на встревоженные вопросы Жени или Дианы о том, что случилось, почему у нее так упало настроение. Может быть, потом, позже, она поделится с ними переживаниями, расскажет о найденной переписке и своем неприятном открытии. И, может быть, они вместе с Дианой поищут оправдания Алиной маме. Хотя, конечно, это все будут предположения, а правду рассказать может лишь сама мама. Но Алевтина сейчас не была уверена в том, что мама опять не скроет от нее чего-нибудь важного или не придумает отговорку.

Взяв съеденное наполовину и отложенное, когда она приступила к чтению писем, яблоко, Аля откусила от него крупный кусок и задумчиво пожевала. Как бы так затеять разговор с мамой, чтобы не вызвать ее огорчения и не рассердить ее? Ей, Алевтине, важно знать правду! «Я разыщу его и приглашу на свадьбу!» – подумала она об отце.

Последнее письмо было прислано три года назад еще на их старый адрес. Похоже, с переездом переписка оборвалась: мама не сообщила отцу о новом месте жительства.

– И об этом я тоже спрошу: зачем нам понадобилось переезжать – на самом деле.

Два конверта оказались чистыми. Аля открыла первый и увидела листок, исписанный знакомым почерком. Неотправленное письмо мамы.

«…Наверное, я должна тебе все рассказать», – начиналось письмо без приветствия. Кому оно было адресовано, сразу понятно не было. Отцу? Ей – Алевтине?

«…Я взяла на душу большой грех. И нет мне оправдания, знаю. Для тебя болью стала бы любая из этих потерь. Я лишь взяла на себя не принадлежащее мне право выбрать, выбрать в свою пользу, сделать так, чтобы не моя девочка оказалась на этом месте.

Узнай ты об этом, ты бы меня не простил. Я и сама себя простить не могу до конца, хоть, признаюсь, и ликую оттого, что это мне удалось. Я вернула себе счастье, путь и ценой твоего несчастья. Но, как я уже написала, горя тебе было не избежать: ни одна, так другая.

Я не прошу прощения – это нельзя простить. Не знаю, станет ли тебе легче от мыслей, что мой поступок не останется безнаказанным – не в этом мире, так в другом. Наверное, нет.

Но раз ты не можешь быть со мной, то пусть останется моя девочка. Твоя потеря – это компенсация мне за то, что ты не с нами, за твой выбор не в нашу пользу…»

Алевтина несколько раз перечитала написанные маминой рукой строчки и так ничего и не поняла: в чем каялась мама, в чем себя обвиняла, за что просила прощения?

Загадки… Это объяснить может тоже лишь она.

Аля догрызла яблоко, вытерла руки носовым платком и открыла последний конверт – второй неподписанный, надеясь найти в нем какое-то объяснение маминому письму.

Но в конверте оказалась фотография. И когда Аля взяла ее в руки, она испуганно вскрикнула и от неожиданности выронила снимок на пол.

ДИАНА

Рыбалка ее не прельщала, хоть ловить рыбу ей уже доводилось не раз. И тем не менее Диана увязалась за мужчинами к реке, вместо того чтобы остаться дома и выспаться либо отправиться к Алевтине и провести время за девичьими разговорами. Причина того, что она предпочла поскучать в обществе увлеченных своим делом мужчин, чем интересно провести время с подругой, была проста: Диане еще в Москве осточертело домашнее затворничество, ей хотелось воздуха и утренней прохлады.

Так, впрочем, она оправдывала перед собой желание проследовать в это утро за мужской компанией на не интересную ей рыбалку. Истинную причину такого «каприза» она не осмелилась бы озвучить даже себе.

Илья?..

Хозяйка Анна одобрила ее решение провести день на воздухе и посоветовала взять купальник. Окунаться в сомнительной чистоты речку Диана не собиралась, но, однако же, купальник надела, чтобы немного позагорать, пока мужчины заняты ловлей рыбы.

Для рыбалки выбрали тихую заводь в изгибе реки, подальше от моста.

Мужчины установили удочки и с увлечением переговаривались о чем-то своем. А Диана, растянувшись на животе на большом махровом полотенце, выданном ей щедрой Анной, смотрела на рыбаков, подперев кулаками подбородок и болтая в воздухе босыми ногами. Не столько наблюдала за самой рыбалкой, сколько думая о своем, девичьем.

Ночь она провела, как и предполагала, почти без сна. И не только жара и непривычная кровать были причиной ее бессонницы, но и беспокойство за то, что, если она уснет, ей может присниться ее «секретный» сон. Желанный в другие ночи, но сейчас оказавшийся совершенно не к месту. Диана боялась теперь этого сна. Боялась, что незнакомец, инкогнито которого она еще два дня назад мечтала раскрыть, покажет ей свое лицо. И это окажется Илья. Она боялась этого сна как лишнего подтверждения. Ведь в реальности, не далее как вчера, она получила второй явный намек на то, что во сне, оказывается, грезила не о таинственном незнакомце, которого ей еще предстояло встретить и узнать, а о друге – опасно привлекательном внешне, опасно возведенном почти на пьедестал из-за рыцарского отношения к ней, крепко влюбленном в другую девушку, практически семейном.

Странная игра судьбы, необычный пасьянс из намеков и знаков: у Ильи оказалась не только футболка, как у героя ее снов («футболка – это ничто, в таких полгорода ходит!» – в какой раз напомнила себе Диана), но и родимое пятно овальной формы на правом плече. Совсем как у «незнакомца». Сомнений быть не могло, ведь сколько раз в своих снах она целовала это пятно!

Что за шалости подсознания!

«Я, возможно, увидела эту родинку раньше – в реальности. Невольно запомнила, вот она мне и снится», – пыталась уверить себя Диана, отлично зная, что не могла раньше заметить это родимое пятнышко на плече Ильи. В слишком интимной ямке под ключицей прячется оно – под рукавом футболки не видно. Не было, не было ситуации до вчерашнего вечера, когда бы она могла увидеть Илью с обнаженным торсом!

«Это совпадение», – подумала она. А вслух произнесла совсем другое:

– Это катастрофа…

Ей думалось о том, что про себя она довольно часто посмеивалась над Алевтиной, избравшей объектом своей первой влюбленности Илью. Как ожидаемо и даже немного пошло – влюбиться в признанного красавчика! Куда интересней увлекаться такими «нестандартными», но от этого не менее приятными людьми, как Евгений.

– Глупости, какие глупости, – прошептала Диана и уткнулась в раскрытую книгу, которую пыталась читать. Но чтение не шло. Прописные истины проигрывали в остроте собственным мыслям. Девушка захлопнула книгу и, еще раз бросив взгляд в сторону рыбаков, усмехнулась. Не одна она была наблюдающей стороной в этой компании. С той стороны «баррикады» за ней тоже следили: Женькины двоюродные братья явно заинтересовались ею. Особенно старший Игорь. Когда Диану представили ему, девушка заметила в глазах парня восхищение. Она ему явно понравилась – сразу и, похоже, сильно, иначе бы не оглядывался он сейчас на нее так часто, следя больше не за удочками, сколько за тем, чем она занята. Дабы не смущать Игоря, Диана делала вид, что не замечает его красноречивых взглядов. Хотя мужское внимание ей было лестно, весьма-весьма… Пусть ни Игорь, ни Руслан и не в ее вкусе.

Ее взгляд невольно опять вернулся к Илье. Что и говорить, внешне он выгодно выделялся на фоне других мужчин. Его фигура была совершенной, кожа – гладкой, хоть ей и не хватало летнего загара. А при воспоминании о том, что на правом плече у Ильи есть то самое маленькое родимое пятно, Диана приходила в волнение.

Как же это все странно, опасно, сладко и горько!

Она перевернулась с живота на спину и зажмурилась. Так лучше, не видеть его – не скользить взглядом по его обнаженной спине (Илья, как и другие мужчины, снял футболку, остался в одних джинсах), не вспоминать и не узнавать родинки-мускулы-ямки. Это глупость, глупость, глупость – переносить приснившиеся ощущения и чувства из сна в реальность. Это все равно что влюбиться в фотографию известного актера и мечтать о том, что кумир однажды сойдет с постера.

«Катастрофа!» – вновь подумала она, вспоминая последний сон и свою просьбу не ехать. Предчувствие надвигающейся беды не улеглось, наоборот, со временем лишь набрало силу. Катастрофа грозила случиться с ее чувствами, мыслями, ее свободой от привязанностей.

Как же так…

На какой-то момент ночью ей все же удалось уснуть. И приснился ей вопреки опасениям не сон с Ильей. Диана видела мутные воды какой-то реки и девушку – красивую длинноволосую девушку, блондинку, тонувшую в этой воде. Незнакомка раскрывала рот, как рыба, протягивала руки, моля о помощи, но ее затягивало в водоворот. А Диана в это время будто стояла на берегу и с него наблюдала за гибелью девушки, но не могла сдвинуться с места, чтобы помочь. Ее ноги будто приросли к земле, а губы склеились – с них не могло сорваться ни звука.

Неприятный сон, он оставил нехороший осадок и предчувствие беды.

– Диана, не хочешь к нам присоединиться? У нас есть удочка для тебя! – позвали ее. Девушка перевернулась на живот и глянула в сторону рыбаков. Звал ее Валерий, но оба его сына застыли в ожидании. И складывалось ощущение, что предложение Валерия было вызвано желанием сыновей видеть Диану в своем кругу.

Илья же, не обращая на нее никакого внимания, вновь закинул свою удочку. И вдруг суетливо полез в карман – вытаскивать запиликавший мобильник.

«Варвара», – подумала Диана. Кто еще может ему звонить? Нет, не так… На чей еще звонок он будет отвечать с такой поспешностью, суетливостью, радостью? Только на Варварин.

Но она ошиблась. Звонила не Варвара, потому что у Ильи, едва он увидел высветившийся номер, с лица сразу сошла радость. Оно приняло немного досадливое выражение, будто звонивший помешал ему. Ответил Илья на звонок немного холодно, почти официально.

Он выслушал то, что ему сказали, и громко, так, что услышала и Диана, сказал:

– Ничего не понимаю… Ничего…

И было что-то в его интонациях такое отчаянное, что оглянулись на него сразу все – Евгений, Валерий и братья. А Илья, забыв о своей удочке, стоял, некрасиво ссутулив плечи, будто весь как-то опав, и слушал то, что ему говорили.

– Да, да, конечно… Сейчас приду. Я недалеко от вас – по странному стечению обстоятельств. Да, понял, понял… Хорошо.

Сунув телефон в карман, он еще какое-то время постоял так, глядя на реку, не реагируя на вопросы товарищей, думая о чем-то своем. Потом, спохватившись, бросился к оставленным на траве вещам – кроссовкам и футболке. Первым делом оделся, а потом уже торопливо принялся зашнуровывать впопыхах надетые прямо на босые ноги кроссовки.

– Илья, что случилось? – крикнула ему Диана и села на полотенце.

– Мне позвонили, вызвали в местное отделение милиции. – Он поднял на Диану карие, влажно блестевшие глаза. – Сказали такую странную и непонятную вещь. Будто мою бывшую девушку, Лену, нашли здесь, в реке. Сегодня утром.

– Что? – окружили его мужчины. Диана тоже торопливо вскочила на ноги и приблизилась ко всем.

– Ничего не понимаю, – продолжал, как заведенный, твердить он. – Что она тут делала? Это… как-то не укладывается в голове. Ленка – тут? Мертвая?

– Илья, успокойся, – прикрикнул на него Валерий, потому что парень плохо владел собой. – Кто тебе позвонил и что сказал?

– Позвонили с незнакомого номера, спросили, знаю ли я такую девушку – Шевцову Елену. Я ответил, что знаю, это моя бывшая невеста, с которой я недавно порвал отношения. Тогда звонивший, представившийся следователем какого-то там отделения, которое я не запомнил, сказал, что мне звонят потому, что надо кому-то сообщить о том, что девушка погибла. Они выбрали в мобильнике Лены последний номер, по которому она звонила, и попали на меня. Не знаю, как так получилось, что она оказалась там же, где и мы! В этих краях, хотя должна быть в Москве.

– Может, она вчера увязалась за нами? – предположила Диана, сама того не зная, попав в точку.

Илья ей не ответил и обратился уже к Валерию:

– Мне нужно подъехать на опознание. Может, это и не Лена вовсе! Слишком уж как-то все не стыкуется…

* * *

С девушкой с фотографии она знакома не была, но однажды встретилась с ней в своем городке. И тот день запомнился Алевтине, наверное, на всю жизнь, хоть она и пыталась забыть о нем.

Это случилось чуть больше года назад, в начале весны. День и остался бы таким же стандартным, похожим на остальные ее будни, если бы не то событие, которое выделило его из череды всех дней, как черная бусина в ряду нанизанного на нить белого жемчуга.

Алевтина вышла из школы и, поддавшись настроению, которое нашептывало мартовское солнце, решила прогуляться до парка. Прошлась по аллейке, думая о чем-то легком и воздушном, понаблюдала за тем, как дети кормили хлебом уток в пруду, перешла мостик и зашла в кафе, чтобы съесть порцию сладких блинчиков с джемом.

Ту девушку она заметила, еще когда вышла из школы: просто невозможно было не заметить ее в слишком ярком красном пальто и такого же «пожарного» цвета берете. Девушка сидела на перекладине низкого турника на школьной спортивной площадке и посматривала на крыльцо, словно кого-то выглядывала. Алевтину она проводила внимательным взглядом, но, когда Аля случайно встретилась с ней глазами, отвела взгляд и снова с интересом принялась наблюдать за школьными дверями.

Позже Алевтине показалось, что в глубине аллеи, по которой она прогуливалась, мелькнуло яркое красное пятно: неужели девушка увязалась за ней в парк и теперь шла следом, держась на приличном расстоянии? Но это предположение показалось нелепым и немного киношным: в самом деле, зачем незнакомке следить за ней?

Но когда Алевтина вдруг увидела, что один из столиков в кафе, тот, который стоял у окна, заняла та самая девушка, насторожилась. Конечно, это могло оказаться совпадением, но Алевтина подозревала, что незнакомка ее выслеживала, причем практически не таясь. Несколько раз они встретились взглядом, Але в какой-то момент показалось, что девушка собралась уже с духом для того, чтобы что-то ей сказать: губы ее дрогнули, она вся подалась вперед, но в последний момент вдруг будто передумала и поспешно отвела глаза. Подойти к незнакомке и спросить, в чем дело, Алевтина тоже не решилась. Но аппетит у нее пропал. Она вяло отрезала ножом кусочки блинчика и жевала их, не разбирая вкуса. Все ее мысли занимала незнакомка, которая уже не бросала в ее сторону взглядов, напротив, что-то увлеченно рассматривала в окно. И в тот момент, когда Аля, решив покончить с этой непонятной ситуацией, хотела попросить счет, девушка в красном, опередив ее буквально на секунду, резко вскинула вверх руку, привлекая внимание официантки. И так как столики обслуживала лишь одна официантка, Але пришлось ждать своей очереди.

Расплатившись, незнакомка встала и надела пальто. Проходя мимо Алевтины, немного замедлила шаг и цепким взглядом «ощупала» ее лицо. Но, так ничего не сказав, покинула помещение.

Что думать, Аля не знала. Кто эта девушка? Может, они встречались раньше? Аля вообразила, что ее лицо показалось девушке знакомым, но та будто так и не решилась спросить, где они встречались. Может, обозналась? Но Аля была уверена в том, что раньше они не виделись, хотя… что-то в чертах неизвестной девушки навевало смутные ассоциации.

Она казалась примерно ее ровесницей, похожей на Алину комплекции: такая же полная, рыхлая, разве что ростом немного повыше. Лицо, насколько могла рассмотреть его Алевтина, было круглым, щеки – налитыми, разрумяненными, губы – яркими, будто накрашенными вульгарно-алой помадой, хотя их цвет был натуральным. Вообще, похоже, девушка не пользовалась косметикой, в которой из-за естественных красок не нуждалась.

Эта девушка так и выветрилась бы из ее памяти, как мимолетный эпизод, если бы не то, что случилось позже. Расплатившись, Аля вышла на улицу и на этот раз уже торопливо направилась по аллее к выходу. Пару раз впереди мелькнуло красное пальто: неизвестная выбрала ту же дорогу, по которой Алевтина возвращалась домой. Так они и шли вместе, но на некотором расстоянии друг от друга, какое-то время, пока…

Пока не случилось то, о чем Алевтина до сих пор не могла вспоминать без содрогания. Как это произошло, она не видела, застала уже финальную картину, которая ярким алым пятном, распластавшимся на покрытом серым снегом тротуаре, отпечаталась в памяти. Незнакомка погибла на месте от сорвавшейся с крыши ледяной глыбы. Аля иногда читала в новостях, что кого-то зашибло сосулькой, но впервые увидела человека, умершего так страшно.

Вернулась она домой в подавленном состоянии. Оно усугублялось тем, что Але не удавалось отделаться от мысли, что она сама могла оказаться на месте этой девушки. И была бы, если бы та незнакомка не опередила ее всего лишь на мгновение! Об этом случае Аля никому не рассказывала, даже матери.

…И вот сейчас она вновь увидела ту девушку – на снимке. Аля в недоумении рассматривала фотографию, не понимая, как та оказалась среди писем ее родителей. И вдруг ее осенила догадка, от которой прилил к щекам багровый румянец, а подмышки и ладони неприятно взмокли. А что, если эта девушка – ее родная по отцу сестра? Надежда?

Что же тогда получается… Она стала свидетельницей гибели своей сестры? Мысли, обрывистые, суматошные, колкие, обрушились на нее лавиной, и Алевтина тонула в них, захлебывалась.

Из коридора вдруг послышался звук открываемой двери, а потом – голоса. Вернулись рыболовы. «Что-то они рано», – с некоторой досадой подумала Аля, огорченная так быстро нарушенным уединением. Она еще не пришла в себя после страшной догадки, еще не готова встречаться с людьми и тем более отвечать на их вопросы. Девушка лишь успела торопливо, не соблюдая хронологического порядка, собрать письма, сунуть их в пакет и спрятать в своей сумке. И в этот момент в комнату зашел Женя, а за ним следом – Диана. Лица у обоих были озадаченными.

– Что случилось? – ухватилась Алевтина за удобный предлог: расспрашивать других лучше, чем отвечать на вопросы самой.

– Илье позвонили с плохими новостями…

Женя кратко рассказал о том, что случилось, Диана же все это время молчала. Алино внимание полностью поглотил рассказ Евгения, но когда она случайно бросила взгляд на подругу, увидела, что та держит в руках фотографию, которая взволновала Алевтину, и сосредоточенно ее рассматривает. Видимо, снимок упал на пол, когда Аля в спешке собирала письма. Попросить при Евгении вернуть фотографию Аля не осмелилась – это бы значило привлекать к ней больше внимания. Поэтому ничего не оставалось, как украдкой посматривать на Диану, ожидая, что та сама отложит снимок. Но подруга не торопилась, напротив, она всматривалась в образ незнакомой девушки все внимательней и внимательней. Следить за переменами в лице Дианы тоже было любопытно: вначале между бровей появилась сосредоточенная складка, потом по ее лицу пробежала тень, затем оно исказилось, словно от боли. Гримаса сменилась удивлением: брови взметнулись вверх, глаза чуть расширились, затем вновь сощурились, будто Диана пыталась рассмотреть какую-то мелкую деталь. И под конец на ее лице разлилось спокойствие.

В тот момент, когда Женя говорил, что Валерий поехал вместе с Ильей на опознание, в комнату заглянул Игорь:

– Звонил папа, сказал, чтобы их с Ильей не ждали к обеду. Так что садимся за стол без них, мама уже накрывает.

– О, тогда я бегу в душ! – всполошился Женя. – А то от меня, наверное, как от водяного тиной и рыбой несет. Куда я такой за стол?

Едва он ушел, как Диана повернулась к Алевтине и, протягивая фотографию, спросила:

– Эта девушка умерла?

– Да, – ответила Аля, обескураженная ее прозорливостью.

– Так я и подумала, – спокойно, будто сообщила какую-то банальность, произнесла Диана. – Еще мне показалось, что она очень на тебя похожа. Извини, я лезу не в свое дело, но… не могу сдержать любопытства. Кто она?

– Возможно, моя сестра по отцу, – призналась Аля. – Но я в этом не уверена. Этот снимок я увидела лишь сегодня. Я тебе расскажу, откуда он у меня взялся, но потом. А как ты поняла, что девушка мертва?

Диана пожала плечами:

– Не знаю. Просто смотрела на эту фотографию и… вдруг осознала, что она неживая. Поэтому я и спросила тебя, чтобы удостовериться, не показалось ли мне.

– Но… вот просто так взяла и почувствовала? Однако! Впрочем, это не должно меня удивлять. Ты ведь у нас необыкновенная.

– Необыкновенная у нас это ты! – засмеялась Диана. – А я, наоборот, самая что ни на есть обычная. Если не считать того, что моя прабабка была ведьмой. Но не думаю, что мне передались какие-то ее способности. До этого все мои «таланты» ограничивались наблюдательностью и умением подмечать детали. Ты знаешь.

– Да, но я как-то выдвинула версию о том, что на самом деле какие-то способности от прабабки тебе передались, просто ты так долго жила под детским страхом стать ведьмой, что в итоге подавила их в себе. А сейчас, когда ты избавилась от этого «комплекса» плюс сняла проклятие, наложенное на ваш род по вине твоей родственницы, твои способности, возможно, будут раскрываться. Я все равно считаю, что ты мне предсказала судьбу! Если отбросить те умозаключения, которые ты сделала на основе своего наблюдения, как то, кем я работаю и как обстоит дело с моей личной жизнью, то, что ты предсказала, вскоре произошло.

– Ты по поводу того, что «человек из прошлого изменит твое будущее»? – насмешливо вскинула брови Диана. – Так это… просто так на язык подвернулось. Надо же было тебя чем-то заинтересовать!

– Ну не знаю, не знаю, – в сомнениях покачала головой Алевтина. – С фотографией ты опять попала в точку.

– И не только с фотографией, – пробормотала Диана словно себе. А когда Аля спросила, что она имела в виду, лучезарно улыбнулась:

– Ничего особого! Так просто…

От Алевтининых расспросов ее избавила Светлана, которая позвала всех к столу.

От Али не ускользнуло, что Диана поднялась с плохо скрываемым облегчением оттого, что удалось избежать вопросов. Алевтина отметила это про себя, но решила не докучать подруге. Раз не хочет говорить, что ж, ее дело. У всех есть секреты. Алевтине, например, сейчас не хотелось даже с Дианой обсуждать тему переписки своих родителей.

ИЛЬЯ

Это было неправильным, перевернутым, невозможным, как если бы вдруг земля поменялась местами с небом, а линия горизонта встала перпендикулярно. Это не укладывалось в голове, не воспринималось сознанием, отказывалось быть правдой, но тем не менее ею было.

Илья сидел на берегу – пологом и песчаном, безучастно глядя на искаженное легкой рябью водное зеркало, в котором отражались опоры моста. И думал о том, что здесь завершился путь его бывшей невесты, в этой мутной воде под этим проклятым мостом.

Он сидел час, два, три, все на том же месте, почти не меняя положения и не чувствуя, как затекли спина и ноги, потеряв счет времени, почти не понимая, где находится, придавленный тяжестью дурного известия. Вопросы, вопросы без ответов, жалили, как осы. И еще болезненнее и ядовитее, чем укусы ос, казалось ощущение вины. Потому что никакого другого объяснения нахождения Лены здесь не приходило в голову, кроме того, что она просто выследила его и увязалась за ним.

Наверное, если бы рядом с ним сейчас кто-нибудь оказался, Илья попытался бы убедить его в том, что не виноват в гибели девушки. Но Шахов ни с кем не хотел делиться своими переживаниями, так же как не хотел, чтобы кто-нибудь сейчас сочувствовал ему и искал ненужные оправдания.

Двойное спасибо Валерию за то, что вначале сопроводил его на опознание, а потом понял его желание побыть в одиночестве.

Не об этой ли катастрофе говорила Диана, когда отговаривала Шахова ехать? Возможно. Можно было бы расспросить ее подробней, хотя смысла уже не было – трагедия случилась.

Что-то все же есть в Диане особое. И не только в ее красоте. В ее чутье, хоть она и отрицает свой дар предчувствовать. Почему он не послушал ее? Почему не послушал во второй раз, когда она, до этого соблазняющая его этой поездкой, вдруг бросилась горячо отговаривать. Впрочем, что сейчас жалеть об этом… Илью вела жажда приключений, охота за новыми интересными «случаями», желание новых «расследований». Эти чувства были настолько сильными, что в тот момент никакой здравый смысл не смог бы его остановить.

«Это все твое легкомыслие», – казнил себя Шахов. И думал сейчас не только о Лене, но и Варваре, которую так легко оставил в городе ради того, чтобы отправиться навстречу сомнительным приключениям. А что, если и с Варей в его отсутствие случится что-то ужасное?

Илья почувствовал такое острое желание вернуться домой, что уже чуть было не встал на ноги и не бросился собираться. Остановил голос совести: если возвращаться, так с друзьями. Да и пока тело бывшей невесты находится здесь, пока за ним не приехали родственники, он не может уехать. Хотя бы ради того, чтобы выполнить последний долг перед погибшей.

Илья горько усмехнулся: какие высокопарные слова – «долг», «совесть»… Совесть его не мучила, когда он резко порвал с Леной отношения, не отвечал на ее звонки, игнорировал ее просьбы о встрече. Да, в последнее время, еще когда были вместе, они часто ссорились, Лена на него обижалась и выдвигала ультиматумы, а он раздражался. Их отношения шли к закату, Илья это понял, а она, похоже, до последнего момента надеялась его вернуть. Но все же в том, что между ними было, нашлось много славных моментов.

За телом девушки приедет ее старший брат, с которым Илья знаком не был. Лена не успела познакомить его со своей семьей, так как ее родственники проживали не в Москве. Хотя, если вспомнить, инициатива знакомства Ильи с ее семьей от нее исходила, только парень каждый раз находил удобный предлог, чтобы это отложить.

Илья подобрал с земли мелкий камень и бросил его в реку. Глядя на расходящиеся по поверхности круги, он гадал о том, что случилось с девушкой на самом деле. Как она оказалась в реке? Следствие выдвинуло две версии – суицид и несчастный случай, так как следов насильственной смерти выявлено не было. Девушка умерла оттого, что захлебнулась. Возможно, ее затянуло в какой-то омут и она не смогла выплыть, возможно, судорогой свело ногу – да мало ли от чего люди тонут? Но это выглядело бы не так странно, если бы девушка была в купальнике. Но нет, Лена была одета и даже обута в одну босоножку (вторая соскочила с ноги и утонула). Нашли ее внизу по реке – тело прибило течением к берегу. Но еще раньше на мосту обнаружили брошенную машину.

Это слишком напоминало те истории с мостом. Но сейчас Илье уже не были так любопытны эти «загадки», как раньше. Это все любопытно – чужие трагедии, пока они не касаются лично тебя.

Неожиданно Илья почувствовал, что рядом с ним кто-то почти бесшумно присел. Нехотя повернув голову, он увидел Диану.

– Мы уже начали за тебя волноваться, – тихо пояснила свое присутствие девушка. – С тобой все в порядке?

И она тут же сама поняла, что ее вопрос прозвучал нелепо. Все ли с ним в порядке? В относительном, если не считать расцарапавшего душу чувства вины.

– Да, как видишь, – ухмыльнулся он. Диана вместо ответа кивнула. Илья ожидал, что она сейчас поднимется и уйдет, вновь тактично оставив его в одиночестве, но девушка продолжала сидеть рядом, даже, более того, устроилась поудобней. Илья равнодушно покосился на ее вытянутые ноги, на голые загорелые коленки, на кисти и длинные пальцы, которые нервно теребили сорванную травинку. Девушка почувствовала его взгляд и подняла на него глаза сливового цвета:

– Можно я с тобой посижу?

«Да, конечно» – на такой ответ явно надеялась она. И это же собирался из вежливости произнести Илья, но сказал то, что чувствовал:

– Нет, Диана, мне хочется побыть одному.

– Ладно, – согласилась она после некоторой заминки. Ее голос прозвучал нарочито беззаботно, будто девушка старалась подчеркнуть, что ее нисколько не задел его отказ. Но, однако, по ее красивому личику скользнула тень огорчения.

– Диана, пойми, – начал уже мягче Илья.

Но она перебила его тем же наигранно бодрым тоном:

– Все в порядке, Илья. Я тебя понимаю! Мы просто волновались за тебя. Пожалуйста, не задерживайся, а то мы будем переживать…

Вместо ответа он кивнул. Диана поднялась, как ему показалось, с сожалением и пошла прочь.

«Расстроилась», – решил Илья. Он и себе не смог объяснить как, но понял, что девушку очень огорчил его отказ, и будто… было за этим что-то куда более глубокое, чем просто высказанная несколько резким тоном просьба оставить его в одиночестве.

«Может, она не просто посочувствовать пришла, а хотела со мной поговорить? О своем предчувствии катастрофы», – неожиданно сообразил он. Илья быстро оглянулся, увидел, что девушка ушла еще недалеко, и вскочил на ноги.

– Диана! – окликнул он ее. Она с готовностью, будто и ждала того, что он ее позовет, оглянулась и остановилась, поджидая его с легкой улыбкой на губах.

– Извини, – он еще раз попросил прощения. – Пойми меня…

– Ничего страшного. Это я навязалась тебе.

– Ты о чем-то хотела поговорить? – спросил Илья, подстраиваясь под ее шаг.

– Нет, – покачала она головой. – Как я уже тебе сказала, мы волновались, и я отправилась тебя искать.

«Но почему ты? Не Женька, например, Валерий, Игорь…»

– Ладно, пусть будет так…

Они в неловком молчании прошли еще какую-то часть пути. При этом, как Илья заметил, Диана будто избегала смотреть на него. Ее пальцы все еще беспокойно теребили травинку, и Илья решился задать вопрос прямо:

– Диана, я тебя чем-то обидел, расстроил?

– О чем ты, Илья! – нарочито беззаботно воскликнула она.

– Может, я ночью храпел, ты не выспалась, вот и злишься? – пошутил он, и она улыбнулась:

– Да нет же! Не злюсь я и не обиделась. Ну, чего ты пристал! Все в порядке.

– Хорошо, не буду докучать расспросами. Но об одном все же спрошу: как ты почувствовала, что грядет катастрофа?

И Диана вдруг опять смутилась: потупила глаза, сильней затеребила травинку.

– Эммм… – протянула она, чтобы заполнить паузу. – Почувствовала. Как – не спрашивай, объяснить не могу.

– Не могу не расспрашивать! Катастрофа действительно произошла. Скажи, ты так и увидела – гибель девушки? – не отставал Илья.

И Диана наконец-то подняла на него глаза. Взгляд у нее оказался сердитый, губы она недовольно поджала.

– Нет, – сдерживая раздражение, ответила она. – Ничего я не увидела. Почувствовала, что нельзя ехать, и все.

Ее «все» прозвучало, как твердая точка. Илье ничего не оставалось, как замолчать, хотя он так и не смог избавиться от ощущения, что Диана рассказала не все.

Они не сразу отправились в квартиру, в которой остановились. Диана сказала, что Светлана пригласила их на ужин. А потом добавила, что Анна, скорей всего, тоже что-нибудь приготовит, так что придется им, чтобы не обижать обеих женщин, ужинать два раза.

– Попали мы с тобой! – усмехнулся Илья. – Теперь до конца нашего пребывания здесь будем обедать и ужинать по два раза.

– Это закончится уже меньше чем через неделю. Кстати, мы приехали для того, чтобы заняться расследованием истории моста и поисками Жениных братьев, – напомнила Диана.

– Женины братья и без нас, к счастью, нашлись. А мост… Какой-то он и в самом деле проклятый, – с горечью воскликнул Шахов. – Даже… прикасаться к его истории не хочется. Правда.

– Ты сейчас выбит из колеи гибелью когда-то близкого тебе человека. Но смерть Лены попадает под те странные обстоятельства, которые объединяют исчезновения и гибель других людей.

– Да, да, Диана, – с некоторым раздражением ответил он. – Но не сейчас. Хотя бы сегодня мне не хотелось думать об этом мосте. Понимаю, что ты ждешь новых загадок и открытий, но… давай отложим. Отдыхай, наслаждайся!

Она, поняв, что к нему сейчас и в самом деле не стоит приставать с подобными напоминаниями, просто кивнула. По лестнице они шли молча.

Диана оказалась права: им действительно пришлось ужинать два раза. Но Анна приготовила им не только ужин, но и «десерт»:

– Я узнала историю строительства «нового» моста – мне ее рассказал сосед Палыч. И, знаете, она действительно связана с трагедий, случившейся лет шесть-семь назад на одной свадьбе.

* * *

Ночью Алевтина спала плохо из-за винегрета мыслей. Она думала о фотографии, девушке в красном пальто, вспоминала рассказ Ильи о гибели его знакомой в местной реке. Не желая разбудить Женю, Аля лежала смирно, боясь лишний раз повернуться, потому что малейший звук, даже шуршание простыни, в абсолютной тишине спящего дома казался в несколько раз громче.

Почему-то Але представлялось, что Диана в эту ночь тоже не спит, правда, причины бессонницы подруги она не знала. Как жаль, что они находятся в разных квартирах, расположенных в разных подъездах! Потому что Аля чувствовала необходимость поговорить с подругой и сейчас, как никогда, была готова рассказать ей о своих родителях, их письмах и о том, что ее угнетало. Ей хотелось поговорить о девушке в красном пальто, еще раз расспросить Диану о том, как та почувствовала, что девушка мертва. Погадать вместе о причине, по которой мама Али лишила дочь и отца возможности видеться, и, конечно, поискать оправдания такому поступку. Ей хотелось бы простить свою маму, но сейчас все перекрывала обида. Детская обида. Это врослые ищут в поступках логику, выдумывают поводы и делают вид, будто в них верят, а дети все воспринимают чисто, без примесей оправданий, остро, искренне. Но и прощают, и забывают гораздо легче, чем взрослые.

Еще Але думалось, что Илья в эту ночь тоже не спит – переживает из-за гибели Лены. Что бы там ни произошло, пусть они и расстались, но, Аля видела, Илья был потрясен случившимся. Эта трагедия перекрывала по значимости все, что произошло в последние дни, включая исчезновение Жениных братьев с последующим благополучным возвращением. Но Аля будто абстрагировалась от чужого горя и того, что происходило вокруг, и ушла глубоко на дно личных переживаний. Отношения родителей и недавние открытия, связанные с тем, что она стала свидетельницей гибели своей сестры, занимали ее сейчас куда больше. Илье Аля сочувствовала, но так… поверхностно, потратив большую часть эмоций на собственные переживания.

Когда все же удалось уснуть, Алевтине приснился кошмар.

В этом сне она была персонажем, а не «сторонним наблюдателем». Иногда снится, будто видишь все происходящее со стороны, будто смотришь кино. А в другой раз оказываешься уже не в «зале», а на «экране» – себя не видишь, как в жизни, но все пропускаешь через себя.

Аля шла по покрытому травой берегу, ноги были обуты в босоножки на высоком каблуке. В жизни девушка такую обувь не носила, а тут ступала в этих босоножках так привычно, словно обувала их каждый день. Она видела серебристые ремешки, плотно обхватывающие ступни и щиколотки, красный лак на ногтях с наклеенными поверх капельками страз. Такой педикюр Аля тоже никогда не делала, но сейчас не удивлялась тому, что накрасила ногти кричащим лаком.

Она торопилась и шла так быстро, насколько позволяли неустойчивые каблуки, совершенно не приспособленные для ходьбы по грунту. Но все же чувствовала нарастающее в душе отчаяние, вызванное тревогой: подступала ночь, сгущающиеся сумерки уже заворачивали предметы в темноту, будто новогодние игрушки – в вату, скрадывая четкость очертаний и оставляя лишь расплывчатые контуры. Она заблудилась и металась то вперед, то назад. Девушка боялась того, что скоро окрестности полностью утонут в темноте и тогда она совсем собьется с дороги. Но не только это пугало ее. Что-то страшное, неживое таилось в полной тишине, которая сопровождала Алю. Казалось, будто шла она в каких-то декорациях, где все – деревья, река, трава – нарисовано. Или, что хуже, брела в вымершем мире, где, кроме нее, не осталось ни одной живой души.

Отчаяние нарастало, и вместе с ним усиливался ужас. Или, наоборот, это наполнявший душу ужас шел в неразрывной паре с отчаянием, а не волочился за ним, был в этой связке лидером, задавал интенсивность. Спотыкаясь, подворачивая ноги, оскальзываясь на траве, увязая каблуками в земле, Аля уже почти бежала. И вдруг, когда она наконец вышла на тропу, которая уводила с берега к показавшимся вдали треугольным крышам домиков неизвестной деревеньки, когда ужас немного отступил перед радостью, что вот он – конец ее скитаниям, Алевтина почувствовала, что кто-то нагоняет ее. Нет, шума шагов по-прежнему не раздавалось, девушка просто ощутила спиной чье-то присутствие, легкое колебание воздуха. Мгновенно обернувшись, она увидела женщину, лица которой разглядеть не успела. Запомнились лишь густые темные локоны, застилающие ее лицо наполовину, и накинутый на плечи большой платок. И в следующий миг эта неизвестная ее толкнула – сильно, направленно, прямо в воды реки.

Тело обожгло холодом, грязная вода залила уши, нос. Аля инстинктивно забарахталась, пытаясь вынырнуть на поверхность, но вдруг чьи-то пальцы крепко ухватили ее за щиколотку и потянули вниз – в пучину. Девушка закричала от ужаса, и в следующее мгновение вода потоком хлынула в рот, в горло, в легкие.

…На этом она, к счастью, проснулась. Распахнула глаза и с облегчением поняла, что находится в кровати, рядом с ровно сопящим Женькой. Выдохнув с облегчением, Аля повернулась со спины на бок – лицом к балкону, намереваясь встать и выйти наружу. И в этот момент увидела в комнате девушку. Незнакомка стояла рядом с балконной дверью, будто только что вошла в квартиру через нее, и смотрела на Алю. Длинные светлые волосы девушки повисли мокрыми сосульками, лицо было бледным, как светившая в окно луна, с одежды – какой-то маечки и короткой юбчонки – капала вода. Аля еще успела заметить, что обута девушка была лишь в одну серебристую босоножку, вторая нога оставалась босой.

– Я потеряла босоножку, – сказала девушка так тихо, что Аля еле расслышала.

«Кто вы?» – это первый вопрос, который бы возник в подобной ситуации. Но Аля и без него поняла, кто эта незнакомка. Но сказать что-либо в ответ не успела, потому что в это мгновение Женька вдруг громко всхрапнул, Алевтина вздрогнула от неожиданности и машинально оглянулась. А когда повернулась обратно, девушки уже не было.

Аля тихо присела на край кровати и стерла ладонью выступивший на лбу пот. Ей было жарко, несмотря на то что в комнате, казалось, стало немного прохладней. Это продолжается. И, похоже, теперь ей стоит ждать череду снов-видений с утопленниками.

– Весело, – грустно вздохнула девушка, вставая и направляясь к балкону. Спать расхотелось. «А мне ведь… почти не страшно», – вдруг с удивлением поняла Аля. «Привыкаю, что ли?» – продолжала она иронизировать над собой, но в этот момент тихо вскрикнула от неожиданности, потому что попала босой ногой во что-то мокрое.

– Скажи кому, не поверят, – проворчала она, разглядев, что возле балконного порога образовалась крохотная лужица воды.

А уже находясь на балконе, остудив мысли и эмоции, вызванные сном и видением, Аля вдруг подумала о том, что, пожалуй, могла бы воспользоваться своими способностями ради того, чтобы раскрыть какие-то семейные тайны. Она очень жалела о том, что ей так и не удалось познакомиться и поговорить со своей сестрой. Но если не вышло пообщаться с ней живой, она может… вступить в контакт с ее духом. Аля подумала так и испугалась собственной смелости. Неужели она всерьез собирается поступить так? Один-единственный раз в своей жизни она вступала в контакт с душами умерших по своей инициативе (хотя, если говорить правду, потому что ее обязали, молили о помощи), и хоть контакт прошел благополучно и принес пользу, напугал Алю до обморока и высосал у нее все силы. Так неужели она сейчас всерьез полагает, что осмелится повторить подобное?

– А если мама откажется рассказывать об отце и его второй семье, что мне в таком случае делать?

Хотя… оставалась еще тетка, которая жила не так уж далеко.

Но как бы там ни было, какой бы бравады она сейчас ни набралась, Аля решила, что попробует вначале куда более спокойные способы выведать семейные тайны. А дальше будет видно.

К тому же для сеанса ей нужны были помощники. Но согласятся ли ее новые друзья вновь повторить попытку выйти на связь с душами умерших?

«Диана, может быть, согласится. Илья – под вопросом. А Женя – Женя, мой милый, хороший, всегда на моей стороне», – думала она.

ДИАНА

Она долго не могла уснуть, ворочалась в кровати часов до двух. Отчасти сон не шел из-за возбуждения, вызванного историей, рассказанной хозяйкой квартиры, отчасти потому, что Диана слышала, как за стеной так же метался на диване Илья.

Ей хотелось думать, что он не спал потому, что его мысли, как и ее, были об одном – о трагедии, связанной со свадьбой и последующим строительством моста, и… о запретном плоде, сладость которого Диана мечтала распробовать уже не только в чувственных снах, но и наяву. Ей хотелось грезить о последнем, но она безжалостно возвращала себя в реальность, напоминая, что Илья думает не о ней, а о своей Варваре и той утонувшей в реке девушке, его бывшей невесте.

В какой-то момент Диана услышала, как парень встал и принялся беспокойно ходить по комнате. Она тоже приподнялась на постели. Ей хотелось выйти к нему, но девушка вспомнила, с каким раздражением Илья попросил оставить его одного, и не решилась вновь докучать ему.

Чтобы не думать об Илье, она, слушая его шаги, стала вспоминать то, что рассказала им Анна.

Хозяйка поведала, что лет семь назад в этих краях выходила замуж дочь занимающего не последний пост в администрации области человека. Девушка связывала себя узами брака с таким же «непростым» молодым человеком – сыном другого важного человека. Этот брак явно был устроен не по любви, а по расчету, да, как судачили, имел еще более вескую причину, чем объединение семейных капиталов. Говорили, будто девушка прогневала своего могущественного отца тем, что закрутила «неприличный» роман с человеком совершенно не ее круга – молодым и симпатичным водителем самосвала. Так вот отец, дабы прекратить эту связь, поторопился выдать дочь за «нужного» человека.

В день свадьбы и произошла трагедия. Молодые расписались и отправились на обязательную прогулку по окрестностям – искать семь мостов на счастье, фотографироваться, гулять. У последнего моста стояла шашлычная, свадебные кортежи, миновав седьмой мост, останавливались у пластиковых столиков. Молодые фотографировались на фоне реки, гости угощались ароматным мясом. Кафе пользовалось такой популярностью у свадеб, что заранее резервировались места и заказывался шашлык, иначе легко можно было остаться без места и угощения.

Не стала исключением и свадьба детей местных олигархов.

Когда гости и молодые угощались за столиками уличного кафе, и произошло страшное: в гущу молодежи на полной скорости врезался грузовик, за рулем которого был экс-жених невесты. После того как самосвал снес столики и будку кафе, при этом задавив почти всех присутствующих, он свалился в реку. Сидевший за рулем парень тоже погиб.

Позже отец невесты отстроил новый мост на месте поврежденного временем и грузовиком старого и назвал его в честь дочери – Эллиным.

Диана решила, что надо обязательно рассказать эту историю и Алевтине с Евгением. Ее огорчало то, что первоначальный план заняться расследованием загадки моста терпел крах: братья Евгения нашлись, и это было счастье, но их возвращение лишило «расследование» главного мотива, и теперь поездка превращалась просто в отдых на природе с рыбалкой и планируемыми шашлыками. Алевтине с Евгением, занятыми друг другом, вообще было не до мистических историй, так как их интересовали любовные «романы». А Илья, такой же авантюрист, как и Диана, поддался общему настроению, в первый же день увлекся рыбалкой, забыв об истинной цели путешествия, а потом погрузился в скорбь по поводу гибели своей бывшей невесты. Хотя, по мнению Дианы, смерть молодой девушки при таких странных обстоятельствах и должна была сподвигнуть парня на расследование.

Диана чувствовала легкий стыд за то, что она не сопереживала Илье так, как того требовали обстоятельства, а досадовала, что произошедшая трагедия нарушила их первоначальные планы. И вновь ощущала себя одинокой, обманутой в ожиданиях, лишней.

«Может, мне одной заняться этим?» – подумала она, перед тем как наконец уснуть. Раз больше никому нет дела до того, какие тайны скрывает мост, она сама приступит к поискам разгадки. Диану заинтриговала история чужой трагичной любви (все, что было насыщено драматизмом, привлекало ее внимание потому, что и ее собственная жизненная дорога оказалась усеяна не лепестками роз, а их шипами).

«Поговорю еще раз с братьями Евгения. Такое ощущение, будто они… перенеслись в тот день, когда случилась трагедия на свадьбе», – решила Диана и, успокоившись, уснула.

Она проснулась в несусветную рань, несмотря на то, что уснула поздно. За окном еще серели сумерки, едва-едва раскрашиваемые желтоватыми проблесками восходящего солнца. Диана вновь закрыла глаза, надеясь уснуть, но даже легкая дрема не туманила сознание, напротив, мысли были такими ясными, словно девушка проспала целую ночь.

Диана поднялась, взяла чистую смену белья и отправилась в душ.

Она тихонько выскользнула из своей комнаты, собираясь мышкой прошмыгнуть через проходную гостиную, в которой спал Илья. Но неожиданно для себя остановилась возле дивана.

Это было… слишком интимно и неприлично – смотреть на спящего. Так, будто она подглядывала за ним в замочную скважину, либо читала его личный дневник, либо вторглась в мысли. И все же Диана ничего не могла поделать с собой и этим странным желанием – смотреть на Илью, замирая от ужаса, что вдруг он сейчас, почувствовав ее взгляд, проснется, повернет голову и застанет ее за таким неприличным занятием – подглядыванием. И эта боязнь быть застигнутой и ощущение того, будто она ворует это не принадлежащее ей право смотреть на него спящего, еще больше будоражили ее, наполняли сладким волнением.

Но Илья спал так крепко, что его, похоже, не разбудил бы и громкий шум. Он лежал на животе, обняв руками подушку. Легкое покрывало частично соскользнуло на пол, обнажив его спину до пояса. И в какой-то момент Диане вспомнился эпизод из ее снов, тот, в котором она касалась ладонями спины своего неизвестного любовника, кончиками пальцев целовала прохладную кожу.

Спохватившись, Диана мысленно отругала себя и осторожно поправила покрывало, закрыв им спящего парня до плеч. После чего торопливо вышла из комнаты и скрылась за дверью ванной.

Принимая душ, она решила, что воспользуется советом, который Анна дала накануне, и сходит на местный рынок. Посмотрит, что и как, возможно, купит свежих овощей к обеду, фруктов, горячего хлеба и парного молока. На рынки Диана любила ходить. В том городе, в котором она жила до переезда в Москву, был большой, занимающий всю центральную площадь рынок. В основном на нем продавались продукты: овощи-фрукты, мясо-рыба, молоко, пряности, травы и сладости. Диана почти ежедневно ходила туда за свежим домашним творогом и фруктами для сына и парным молоком для себя. Но рынок нравился ей не столько из-за покупок, сколько из-за атмосферы. Там она вырывалась из своей рутины и оказывалась в центре фееричного праздника. Ведь туда ходили не столько ради покупок, сколько ради общения, получения свежих новостей, эмоций. Несмотря на то что базар был большим, все друг друга знали: продавцы – покупателей, покупатели – продавцов.

И сейчас Диане захотелось почувствовать схожие ощущения, очутиться в знакомой беззаботной атмосфере.

Дорога заняла не более пятнадцати минут. Рынок, который находился за большим высотным зданием, единственным в этом поселке, уже издали манил веселым шумом и смесью запахов пряностей, солений, выпечки и чего-то еще, ароматного, острого, аппетитного. Диана обогнула высотку и оказалась возле широких чугунных ворот, в которые бодрым потоком втекала лава посетителей. Несмотря на ранний час, рынок уже жил активной, крикливой, яркой жизнью. Проходы между выстроенными рядами прилавков были заполнены покупателями, которые бойко торговались с продавцами из-за пучков петрушки либо килограмма картофеля – не столько из желания сбить цену, сколько подчиняясь рыночным законам купли-продажи. Параллельно с торговлей шел и активный обмен новостями: продавцы бонусом к проданной петрушке или морковке сообщали новости, покупатели, принимая сдачу, в ответ делились своими.

Диана прошла вдоль фруктово-овощных рядов, купила яблок, свернула к мясным лавкам, прошла их, ничего не выбрав, и, привлеченная острым, раздразнивающим аппетит запахом прянностей и чеснока, остановилась возле прилавка с солениями. Приобретя немного маринованных огурцов, чеснока и «корейского» салата, она отправилась к торговкам сладостями, подумав, что Илье захочется сладкого. Тщательно отобрала печенье, шоколадные конфеты и свежую пастилу. Купленными специально для Ильи гостинцами она надеялась немного поднять ему настроение.

Далее шли «одежные» ряды, в которых Диана задерживаться не стала.

Рынок заканчивался небольшим «пятачком», на котором продавали щенков, котят и цыплят, и девушка провела там достаточно времени, умиляясь глазастым котятам и толстолапым карапузам-щенкам.

– Красавица, хочешь погадаю? – услышала она вдруг за спиной. Оглянувшись, Диана увидела расположившуюся прямо на земле молодую, свою ровесницу, как определила на глаз Диана, цыганку, одетую в пестрые юбки и свободную блузу со шнуровкой. Перед цыганкой стоял покрытый платком ящик, на котором лежала придавленная камнем колода карт. По противоположной от цыганки стороне разместился раскладной табурет, какой обычно используют рыбаки.

– Да я сама кому угодно погадаю! – парировала Диана, но не с вызовом, а так, будто признавая в цыганке равную и шутя с ней. Что-то в этой цыганке показалось ей неправильным, странным, необычным. И только когда гадалка повторно глянула на нее, поняла: цыганка была голубоглазой, а не ожидаемо черноглазой.

– Сестра, значит, – сощурилась гадалка. – Да только вряд ли тебе известно такое гадание, которое знаю я. Это наш семейный секрет, который передается строго от матери дочери в нашем роду. Всю-всю правду скажу.

– А ну давай! – завелась Диана. – Смотри, мне ты не сможешь соврать.

Цыганка улыбнулась, показывая белоснежные зубы, и похлопала ладонью по ящику, приглашая Диану. Будь гадалка постарше, возможно, оскорбилась бы. Но цыганка была молода, и дух соперничества и залихватского азарта овладел ею так же, как и Дианой. Неизвестно, кто кому бросил вызов – цыганка ли Диане или наоборот.

– Значит, сестра, – вновь повторила гадалка, рассматривая клиентку с прищуром. – Бабка передала?

– Она самая, – не стала вдаваться в подробности Диана, с интересом следя за гадалкой. Интересно, воспользуется ли та теми же приемами, которые применяла сама Диана, «гадая» клиентам, читая столько не в картах, сколько по лицам посетителей, подмечая каждую мелочь и приходя к почти безошибочным выводам. Многие «гадалки» действовали так же, и Диана почти на девяносто процентов была уверена в том, что молодая цыганка сейчас примется строить свой рассказ на подмеченных деталях. Вот уже один «козырь» Диана сама вложила ей в руки: намекнула на свою «одаренность».

– Обманываешь, – хитро подмигнула гадалка, раскладывая карты почти не глядя. – Бабка тут твоя ни при чем, она тебя не обучала.

«Откуда знаешь?» – чуть не вырвалось у Дианы, но она вовремя прикусила язык.

– Гадать ты тоже не умеешь, хоть и знаешь, как раскладывать карты, – продолжала цыганка. – Я не в этом вижу твое предназначение – не в гадании. Дар у тебя есть, но ты его неправильно использовала, да и закрывалась от него. Если перестанешь так делать, можешь многого добиться.

– Откуда тебе это все известно? – не выдержала девушка. Шутить уже пропало настроение.

Цыганка вновь блеснула зубами:

– А это мой дар – читать людей. Я это и без карт могу. У тебя же, повторяюсь, другое предназначение.

– Какое?

– А это ты уже сама выберешь! Когда перестанешь отрицать свой дар и закрываться от него, когда избавишься от страха полностью. Выбор будет за тобой: всего один шаг в ту или иную сторону, и пойдешь либо по белой дороге – добра, либо по черной.

– Мудрено как-то ты говоришь, – скривилась Диана. – Как по писаному.

– Я-то говорю, а твое дело – верить или нет. Выбор тебе все равно придется делать, тогда меня и вспомнишь, – нравоучительно произнесла цыганка и быстро принялась раскладывать карты неизвестным Диане способом. Она метала их на ящик отрывистыми уверенными движениями – друг на друга, в несколько слоев, улыбаясь, почти не глядя в них и то и дело зыркая на клиентку. Диана уже жалела о том, что поддалась на эту авантюру. Впервые гадали ей. И хоть поначалу она приняла это предложение не всерьез, после слов цыганки, в чем-то созвучных с тем, что говорила Аля, ей стало не по себе.

– С сыном твоим все будет в порядке, не тревожься, – сказала вдруг цыганка, и Диана вздрогнула. – На сердце у тебя, вижу, неспокойно, но беспокойство это связано сейчас не с ребенком, а с молодым королем.

На этот раз Диана покраснела, что подтвердило и слова цыганки, и ее собственные опасения.

– Ну вот что, красавица, скажу: все в твоих руках – быть тебе с тем королем или нет. Захочешь, будешь.

– Он почти что женат, – мрачно заметила Диана.

– Почти – это не женат, – недобро усмехнулась цыганка. – Говорю же, все в твоих руках. Выбор за тобой. Привлечь его ты сможешь если уж не своей красотой, то силой. Поняла?

Диана кивнула, ясно и сразу осознав, что цыганка имела в виду. Девушка интересовалась магией, правда, не практиковала, считая, что одной теории мало, а нужной силы у нее нет. И знала, что есть достаточно способов получить желаемого мужчину. Только вот какие последствия повлечет за собой такое вмешательство?

– Решишься, приходи к моей бабке, она тебя научит, как сделать. Сила для этого у тебя своя есть, а вот что сделать – бабушка скажет.

Диана неопределенно промычала. О привороте она не думала.

– Выбора не избежать, – вновь повторила цыганка. – И помни о том, что единственным шагом ты определишь свой путь.

– Но… я буду с ним счастлива, если… мы будем вместе? – тихо от волнения произнесла Диана. Впервые вслух она высказала желание быть с Ильей.

– А вот это я тебе не скажу, чтобы не влиять на тебя, – засмеялась цыганка. – Ты сама должна будешь выбрать дорогу.

– Это и все твое гадание? – разочарованно протянула Диана.

– И все, – кивнула цыганка с таким видом, что стало ясно: она не раскрыла и десятой части предсказаний.

– Даже если я тебе, как вы говорите, «позолочу ручку», не станешь говорить дальше?

– Не стану! А ручку все равно позолоти.

– Что с тобой поделать, держи, – восхитившись наглостью цыганки, протянула Диана банкноту.

С рынка девушка отправилась не к дому, а, находясь под впечатлением от услышанного, к реке, к тому месту, на котором вчера нашла Илью. Что-то в этом было символичное.

Сумбурные мысли. Что в самом деле происходит с ней? Неужели ее влюбленность в приснившегося незнакомца «спроецировалась» на реального человека? Возможно ли такое? Или она сама себе надумала? А может, все дело в том, что ее существо желало любви, которой она была лишена столько времени и даже уже почти смирилась с тем, что ей так и суждено прожить жизнь одной, и в тот момент, когда Диана «искала» объект для своей любви, рядом оказался Илья. Случайное попадание. «Целился в одного, попал в другого – видимо, спросонья не разобрался амурчик», – грустно пошутила она про себя. Как все это похоже на подростковые переживания – по силе эмоций, по внезапности их возникновения, почти без повода, по нелепости ситуации.

И поговорить-то об этом не с кем. Не с тихоней же Алевтиной.

«Это катастрофа…»

– Так и знал, что найду тебя здесь! – вдруг раздался у нее над ухом знакомый голос. Диана вздрогнула, приходя в себя от грез, и подняла глаза, взглянув на присаживавшегося рядом Илью. Легок на помине…

– Я рано проснулась, мне стало скучно и не знала, чем себя занять.

– Поэтому решила отправиться к реке – покидать в воду камешки? – засмеялся Илья. И девушка с некоторым удовольствием отметила, что он находится куда в лучшем расположении духа, чем вчера.

Выглядел Шахов хорошо, даже следов бессонной ночи в виде темных кругов под глазами заметно не было, будто и не бродил Илья в раздумьях полночи по комнате, а спал безмятежным сном младенца. На нем были простые синие джинсы и обтягивающая торс черная футболка, на голове – синяя бейсболка.

Опять, как во сне. Наваждение… Диане на какой-то момент показалось, что она переживает дежавю: вот она подходит к Илье, протягивает руку, чтобы снять бейсболку с мешающим им козырьком. А он мягко перехватывает ее запястье и, властно привлекая Диану к себе, целует.

«Это просто бейсболка. Как и футболка, в которых ходит полгорода, – строго сказала она себе и тут же возразила: – А родинка?..»

Футболка, родинка, бейсболка. А вкус его губ такой же, как у незнакомца из снов?

– Нет. Вначале я отправилась на рынок. Кстати, кое-что купила для тебя, – нарочито небрежно произнесла Диана. – Не знаю, любишь ли ты сладкое, но я почему-то подумала, что любишь.

– Люблю, – согласился Шахов то ли потому, что действительно питал слабость к сладостям, то ли из желания сделать Диане приятное. – Диана, я решил, что займусь расследованием, – с клятвенной нотой в голосе объявил он после недолгой паузы. – Это место действительно странное, здесь погибла моя знакомая при весьма странных обстоятельствах.

– Заметь, при обстоятельствах, сопровождавших и другие случаи гибели и исчезновения людей. Я рада, что ты «проснулся».

– Ты мне поможешь? – серьезно спросил он.

– Конечно! – без раздумий ответила Диана, ликуя не столько из-за того, что Илья решил заняться расследованием, а из-за того, что попросил ее о помощи, и в его устах эта просьба прозвучала с таким значением, будто от решения Дианы зависело все. Он, задавая вопрос, смотрел на Диану чуть прищурившись, что делало его взгляд слишком интимным, слишком значимым, такому взгляду невозможно отказать.

– Спасибо! – с заметным облегчением выдохнул он.

Диана лишь молча кивнула.

Как же он хорош… Как же чертовски хорош!

* * *

Утром Алевтина проспала. Она не слышала, как встал Евгений, как поцеловал ее в щеку, как тихонько оделся. Что-то он ей сказал, прежде чем выйти из комнаты, но она, погруженная в дрему, не расслышала, однако на автомате «угукнула».

Когда она проснулась, увидела стоявшую на прикроватной тумбочке простую вазочку с букетом полевых цветов. «Моей милой соне, – гласила прислоненная к стенке вазы записка. – Спи, сладкая, медово-медово. Скоро вернусь, не скучай. Люблю».

Аля улыбнулась и прижала к груди бумагу. Завтра она встанет пораньше и приготовит Жене приятный сюрприз. Какой? Она еще не решила, но, зная Женину любовь к сладкому, подозревала, что сюрприз будет носить кулинарный характер.

«А может… я ему тоже цветы подарю! Это ведь так необычно – подарить цветы мужчине».

Аля накинула халатик, сунула в карман записку и отправилась в ванную. Квартира безмолвствовала, и девушке даже показалось, будто она осталась одна. «Куда все подевались?» – недоумевала она.

Объяснил позже Игорь, который, оказывается, тоже оставался в квартире. Он постучался в комнату гостьи в тот момент, когда Алевтина, умытая и одетая, собиралась выйти на кухню к завтраку.

– Я тебя чай пить зову, – немного смущенно сказал он, не осмеливаясь переступить порог комнаты, которую занимали его двоюродный брат и невеста. – Пойдем, составишь мне компанию.

– А где все?

– Ушли на рынок за овощами и мясом. Евгений тоже пошел, потому что захотел купить тебе что-то вкусное.

– А Светлана?

– Она спустилась в булочную за хлебом, – ответил Игорь и поторопил девушку: – Давай, пока чайник горячий!

Алевтина решила не удивляться, хоть ей и показалось, что горячий чайник – лишь предлог, а на самом деле парень торопился успеть узнать у нее что-то до прихода матери. Но Аля, хоть ей и было любопытно, решила дождаться, когда Игорь сам расскажет о том, что ему нужно.

И она не обманулась в ожиданиях.

– Скажи, ты ведь подруга Дианы? – спросил он в тот момент, когда стоял к Але спиной и разливал чай. Спросил нарочито небрежным тоном, но его оттопыренные уши вдруг заалели. «Вон оно в чем дело!» – поняла Алевтина и развеселилась про себя. То, что ее красивая подруга понравилась свободному молодому человеку, не удивляло.

– Да, – постаралась ответить как можно спокойней, но в то же время с доверительными интонациями девушка.

– Мммм… Она красивая, – мечтательно произнес Игорь, все так же не оборачиваясь. И, спохватившись, поспешно добавил: – Ты тоже красивая и замечательная! Женьке, без сомнений, повезло…

– Но все же я далеко не такая красавица, как Диана, – закончила за него с легкой улыбкой Алевтина.

Уши Игоря заалели еще ярче, что выглядело забавным – тридцатитрехлетний молодой мужчина смущался лишь от того, что заговорил о понравившейся девушке.

– Я это не говорил, – пробормотал он в нелепое оправдание и, наконец-то развернувшись, поставил на стол две кружки с чаем. – Осторожно, горячий!

Аля кивнула, давая понять, что будет осторожной.

– А этот парень… Илья… Он ее молодой человек?

– Нет, что ты! – засмеялась Алевтина. – Они просто друзья. У Ильи есть своя семья.

– А у Дианы? – вырвалось у Игоря. – Она замужем?

– Нет, – охотно «сдала» подругу Алевтина и, предупреждая следущий вопрос, добавила: – И, насколько знаю, молодого человека у нее тоже нет. Но есть трехлетний сын.

– Понятно, – задумчиво проговорил Игорь. И в этот раз сложно было прочитать по его лицу, обрадовали ли его такие сведения или, наоборот, озадачили. – Как ты думаешь, если я ее приглашу, скажем, сходить вместе в кино, она согласится?

«Не озадачили, понравились», – сделала свой вывод Алевтина, вслух же сказала:

– Ну за нее это я не отвечу! Спроси у Дианы. Она с виду кажется надменной и неприступной, но на самом деле – душевная и легкая в общении девушка.

– Это уже лучше! – воодушевился Игорь. – Если честно, я уже и забыл, как это – приглашать на свидание понравившуюся девушку. Я восемь лет был женат, развелся совсем недавно и еще не совсем привык к своему холостому статусу.

– Восемь лет… – протянула Аля, думая о том, что вот женятся люди, играют свадьбу, чувства сильные испытывают, дают клятвы быть вместе, «пока смерть не разлучит нас…», а потом вдруг что-то происходит, и оказывается, что от чувств прежних даже тени не осталось, и живешь с совершенно чужим человеком, и клятвы – это не более чем слова, произнесенные не столько из-за веры в вечность своей любви и желания сохранить отношения на протяжении всей жизни, сколько потому, что клятва – такая же обязательная часть свадебного антуража, как, к примеру, платье невесты.

– Грустно, – сказала она.

В преддверии собственной свадьбы истории чужих разводов не то чтобы немного умаляли ее счастье, но вызывали искренние сожаления. «Надеюсь, мы с Женей будем всю жизнь вместе».

– Так случается, – ответил Игорь не столько на ее «грустно», сколько ее тайным, но им угаданным мыслям. – Мы с моей бывшей женой могли бы и дальше жить вместе, если бы не один ее проступок, на который я не смог закрыть глаза. Я подал на развод, хотя мнения моих родных разделились: мама, к примеру, очень переживала из-за того, что мы расстаемся, она считала, что мог бы и простить свою жену. Отец, наоборот, поддерживал. Брат… Его позиция скорей всего была близка к маминой, но при этом он говорил, что надо «простить и отпустить и двигаться дальше». Я же переживал сильную обиду… В тот день, когда мы с Русланом попали в приключения, бывшая жена приглашала меня встретиться и все еще раз обсудить. Но я отказался.

– А может, не стоило быть таким категоричным? – робко возразила Алевтина.

Игорь усмехнулся:

– Может быть. Все же мы прожили довольно счастливо почти восемь лет. Но моя обида затмевала все. А когда мы с братом попали в ту историю и я увидел невесту – такую юную, то вспомнил и свою жену. И в тот момент я ее простил. И отпустил, как советовал мой брат. Я понял, что наши отношения закончились не потому, что произошла измена, а потому, что они и должны были закончиться. В том, что произошло, можно найти и мою вину: значит, что-то я недодал жене, как-то не так вел себя с ней, не уделял достаточного внимания. Почему? Просто потому, что мы перестали быть интересными друг другу, и это случилось не вдруг, а постепенно. Я уверен, что и она, и я еще будем счастливы – с другими людьми.

Алевтина хотела добавить, что так и будет, но в этот момент у нее зазвонил телефон.

– Аля, ты уже встала? – услышала она в трубке немного взволнованный голос Дианы. – Нам нужна твоя помощь! Встретимся?

ИЛЬЯ

Он был рад тому, что Диана его горячо поддержала, хоть и понимал, что девушка ратовала за расследование лишь потому, что ей хотелось приключений, историй, адреналина. Илье же это расследование казалось выполнением долга перед погибшей Леной.

Они с Дианой прямо тут, на берегу, и обсудили все – с чего начинать, куда двигаться. О чем-то договорились, о чем-то заспорили. Например, так и не пришли к общему решению, как принимать эту историю с пропавшими Жениными братьями, трагедией на свадьбе и призраками, которых видят иногда на шоссе. Диана считала, что причину надо искать на мистической стороне, Илья же предлагал поискать и реальное объяснение «паранормальному» явлению. Он предположил, что видения могли быть вызваны каким-нибудь токсичным и галлюциногенным веществом, распыленным над мостом или, наоборот, поднимающимся над рекой паром.

Диана эту его теорию не поддержала и предложила начать расследование с тех самых призраков, встречающихся на шоссе. Но они оба признали, что в таком случае им не обойтись без помощи Алевтины с ее способностью видеть умерших. Диана отправилась уговаривать девушку. Илья же пошел в поселок, добрел до центра со старым домом культуры и небольшим сквером. Возвращаться в квартиру не хотелось, ему нужно было побыть одному и подумать. По дороге сюда он заметил газетный киоск и купил в нем карту местности. Внимательно изучив ее там же, возле киоска, он аккуратно сложил ее, сунул в задний карман джинсов и направился в сквер.

Гуляя по петляющим между соснами дорожкам, он слушал, как в приложенном к уху мобильнике раздаются долгие гудки: один… два… три… Досчитав до восьми, Илья уже собрался сбросить вызов, но Варвара наконец-то ответила.

После обязательных слов приветствия, взаимных расспросов о проводимом времени, заверений, что все в порядке, признаний в том, что они друг по другу соскучились, вопросов Ильи о сыне, он кратко пересказал историю, случившуюся с братьями Жени, и задал тот вопрос, ради ответа на который и звонил:

– Варя, как ты думаешь, что может быть галлюциногенного в реке?

– Предполагаешь, что видение, которое посетило их, было результатом принятия или вдыхания какого-то препарата? Я бы тоже так, если честно, подумала, конечно, если бы предположила, что история – не выдумка.

– Предположим, не выдумка…

– Без химического анализа воды, Илья, я не могу тебе помочь. Если бы эта река находилась не так далеко, я бы с удовольствием провела опыты, но сейчас я не могу оставить лабораторию и приехать к вам.

– Да, да, я знаю…

– Второй вариант – это если ты привезешь пробы в Москву. Но, Илья, не знаю, разумно ли это – гонять пять часов в одну сторону, пять в обратную только ради того, чтобы привезти мне пузырек с водой.

– А без анализа ничего сказать не можешь?

В трубке послышался тяжелый вздох, и после недолгой паузы Варя с заметным сожалением произнесла:

– Нет. Ты же меня знаешь: я не делаю голословных выводов, основываюсь на результатах анализов.

– Да, да, знаю, я просто выдвинул одну из версий, первую, что пришла мне в голову: ребята чего-то надышались…

– Или что-то приняли внутрь, – добавила Варя. – Но тогда нужно было делать анализ крови. Теперь уже поздно.

– Говорят, таких случаев много, поэтому я и предположил, что ответ стоит искать не в том, что могли принять братья, а в самой реке или окрестностях. Ведь все происходит в одном конкретном месте. Правда, я только что изучил карту области, думал, может быть, вверх по реке располагается какая-нибудь фабрика, которая сбрасывает в воду какие-нибудь ядовитые продукты своего производства. Но нет, ничего подобного не наблюдается.

– Это могли быть и какие-то выбросы в атмосферу, Илья, – продолжала гнуть свою научную линию Варя.

– Да, но, как я уже упомянул, поблизости нет ни одной фабрики, ни одного комбината. Прямо экологически чистое место!

– Тогда ищи зеленых человечков, которые за этим стоят! – в шутку заметила Варвара. – Случай с этими молодыми людьми очень похож на случаи похищения людей НЛО, которые ты так любишь описывать.

– Будем искать! – подыграл ей Илья.

– Ищи, только не заигрывайся. Когда возвращаться думаете?

– Дня через четыре, – сказал он и только в этот момент осознал, что времени действительно мало. Не успеют они разгадать загадку моста!

Попрощавшись с Варварой, Илья сунул мобильный в карман, но, передумав, вытащил его обратно, достал портмоне и отыскал визитку, данную ему вчера милиционером, расследующим гибель Лены.

Разговор вышел коротким: Илья лишь узнал, что приехали родственники девушки за телом, случай отнесли к несчастным, так как никакого криминала в гибели девушки не было.

Он сделал круг по скверу, немного отдохнул на лавочке в тени под соснами, лениво подумал, что гидрометеоцентр пообещал на завтра дожди, и немного порадовался этому, так как успел устать от жары. Диана все не звонила, видимо, разговор с Алевтиной вышел долгим и серьезным. Наверное, Аля отказывалась, а Диана ее уговаривала. Илья, с одной стороны, понимал Алевтину: та еще после первого контакта с духами была напугана до обморока, вряд ли она согласится повторить эксперимент. Но, с другой стороны, они с Дианой не видели другого выхода, кроме как вновь использовать способности Алевтины для разгадки тайны. «Честно говоря, я даже не представляю, как мы вновь это сделаем, – высказал он Диане свое сомнение перед тем, как та отправилась за подругой. – В тот, первый раз мы находились в доме, который облюбовали призраки, у нас был фотоальбом со снимками жертв и их именами, мы примерно знали, что спрашивать. А сейчас?»

Но Диана была настроена куда оптимистичнее: у нее уже сложилась своя версия происходящего, частично базирующаяся на прежнем опыте, и девушка считала, что история почти разгадана. «Это место – с сильной отрицательной энергетикой, и без всяких измерительных приборов понятно. Где происходит трагедия, там уже не может быть «чисто». В данном случае все случилось на свадьбе, – говорила она Илье. – Изначально имеем несчастную невесту и брошенного жениха, который из мести убил и любимую, и ее молодого мужа, и их гостей, а потом – себя. Вспомни историю с «ликами»! Я думаю, этот случай похожий. Есть неупокоенные души, которые то ли мстят за случившееся, то ли привязаны к этому месту и не могут обрести покой потому, что не все их желания выполнены».

Диана говорила логично, и Илья не мог с ней не согласиться. Но все же интуитивно чувствовал, что случай – не такой простой, каким показался девушке на первый взгляд. Ее можно понять: все подобные загадки она теперь будет подводить под общий знаменатель с историей, пережитой ею лично. Но можно ли только на основе двух рассказов – брата Евгения и хозяйки квартиры – сделать вывод, что причина «плохой энергетики», исчезновения людей, гибели и катастроф на коротком участке дороги, прилегающем к мосту, – лишь давняя трагедия на свадьбе?

Братья Евгения будто очутились в прошлом, в том самом дне, когда произошла трагедия. Как это вышло? На самом ли деле они туда «перенеслись» (Илья слабо себе представлял, как такое возможно, хотя ему и попадались статьи о геологических разломах, в которых существуют некие порталы). И куда девались другие люди, чьи машины обнаружили на мосту, но которые так и не вернулись домой? И почему некоторые, как братья Евгения, возвращаются, некоторые – теряются, а другие, как Лена, гибнут? А может, те исчезнувшие тоже погибли, просто не нашли их тела… Вопросов было много, и они не давали Илье полностью согласиться с версией Дианы. Но свадебная история – это пока единственное, что у них есть, с нее и надо начинать разматывать клубок.

– Бермудский треугольник какой-то, – тихо произнес Илья и напряг память, стараясь вызвать в ней все те сведения, которые он вычитал о Бермудском треугольнике. Вспомнилась пока лишь одна версия о том, что это «дело рук» НЛО.

– Варька тоже то ли в шутку, то ли всерьез советовала включить в работу версию про «зеленых человечков». Я бы скорее имел в виду версию про «зеленого змия»… Но Лена, например, вообще не брала в рот спиртного. Господи, что же с ней случилось? Черт ногу сломит, – проворчал он, поворачивая к дому, где жила семья Евгения. Пора забирать девушек.

* * *

Предложение Дианы не удивило, наоборот, оно совпало с Алевтиниными мыслями о том, что можно прибегнуть к однажды использованному способу получения ответов на свои вопросы. Правда, еще до сегодняшнего дня она не думала, что когда-нибудь по собственной воле вновь решит вступить в контакт с духами. Вообще когда-либо. Ей хватило и одного раза.

Но сегодня, слушая уговоры подруги, Аля думала, что уже дважды за это утро предполагает искать ответы таким необычным способом.

– У нас три-четыре дня, Алечка, – умоляла Диана, сопровождая свою речь оживленной жестикуляцией, отчего серебряные кольца браслетов на ее запястьях тонко позвякивали. – Мы должны разобраться с тем, что тут происходит! Это уже не просто «спортивный» интерес, не забывай, что жертвой этого непонятного места стала приятельница Ильи.

На слове «приятельница» Диана будто запнулась и слегка покраснела. И Алевтине подумалось, что это слово употреблено намеренно. «Она будто… решила пощадить мои бывшие чувства к Илье, назвав его экс-невесту просто «приятельницей», – сделала свои выводы Алевтина и невольно улыбнулась. До чего же трогательно со стороны подруги так печься о ее сентиментальных чувствах! Но, однако, Алевтину Илья уже не волновал и не интересовал как мужчина, потому что новая любовь завладела ее сердцем целиком.

– То есть времени на раздумья у меня уже нет, – с мягкой улыбкой подвела итоги Аля. – Так-то оно так, но не уверена, что мы справимся за это время. Я даже не представляю, как мы можем вновь войти в контакт с неупокоенными душами! Как в прошлый раз?

– Может, стоит подождать, когда они сами на тебя выйдут? – неуверенно предположила Диана и нервно повертела браслет-кольцо на левом запястье.

– Ты же сама только что сказала, что времени у нас нет! А если никто не захочет «искать» меня? Можем прождать очень долго.

Диана не могла не признать ее правоту и предложила побывать на трассе, где Аля увидела в первый раз призрак девушки, побродить около реки.

– У тебя все так просто получается, – усмехнулась Алевтина. – Будто толпы призраков только того и ждут, чтобы пообщаться со мной.

– Не все же должно быть сложным! – пожала плечами Диана.

Алевтина сама не поняла, как рассказала подруге о переписке родителей, девушке в красном пальто и своей идее узнать правду через ту погибшую девушку.

– Я могла бы тебе немного помочь, – предложила вдруг Диана. – Услуга за услугу!

– И как? – иронично изогнула бровь Алевтина.

– Пока не знаю, – честно призналась Диана. – Но как-нибудь помогу.

Их разговор прервали Евгений и вошедший следом за ним Илья. И, дабы не терять время, было решено сесть в машину и, следуя Дианиному предложению, объехать «подозрительные» участки.

Але досталось почетное место рядом с водителем: таким образом девушка без помех могла наблюдать за дорогой не только в боковое окно, но и в лобовое.

Она сидела рядом с Ильей, но ничего, кроме удивления, не испытывала. Надо же, когда-то она была так крепко и безнадежно влюблена в него, мечтала о любом знаке внимания с его стороны, минуте, проведенной в его обществе, а сейчас, когда она получила это, обнаружила, что все те мечты уже давно потеряли актуальность. Это все равно что по прошествии нескольких лет получить когда-то долгожданную посылку, потерявшуюся в дороге, отрыть ее и увидеть, что ее содержимое уже давно испорчено и годно лишь для того, чтобы в лучшем случае быть убранным в кладовку, в худшем – просто выброшенным.

Илья не догадывался о ее мыслях, хоть и бросал на девушку внимательные взгляды, которые сопровождались обязательными вопросами: «Ну как? Ничего?»

Илья был, как показалось Алевтине на первый взгляд, не в духе, но старался скрыть свое истинное настроение. Впрочем, когда они выехали из поселка, как Шахов объяснил причину: он успел съездить в милицию и запросить списки пропавших без вести, но получил отказ.

– Еще бы! – фыркнула Диана, которая сидела сзади, за Ильей, и вела себя беспокойно, то и дело наклонялась вперед, обнимала ладонями спинку кресла водителя, приподнималась и выглядывала на дорогу поверх Ильи и Алевтины.

– Ты, наверное, еще и журналистом представился, – предположила она. И судя по тому, что Илья в ответ промычал что-то невразумительное, попала в точку. – Надо другими методами действовать.

– Какими? – насмешливо отозвался он, не отрывая взгляда от дороги.

– Секретными!

– В следующий раз отправим тебя, – с досадой пообещал он Диане. Но перепалка погасла, так и не разгоревшись, потому что Илья заметил, как встрепенулась Алевтина и подалась всем корпусом вперед.

– Что? Есть что-то?

– Нет, – разочарованно покачала головой Аля. – Это просто женщина, которая копается в своем огороде.

Они как раз проезжали Кедровники с частными хозяйствами, тянущимися вдоль трассы.

– Ребята, мне кажется, мы занимаемся глупостями, – отважилась наконец-то высказать свое мнение Алевтина. – Я не вижу пользы в такой бесцельной езде по дорогам в ожидании, что какой-нибудь призрак снизойдет до того, чтобы проголосовать. Это просто абсурд! Если мы хотим что-то расследовать, должны заняться этим всерьез, а не так, как мы это делаем.

– Обстановка расслабляющая, – отозвался молчавший до этого Евгений. – Тем более что мы все наконец-то получили возможность отдохнуть. И планировали это время именно как отпуск! Мы ведь даже не представляем, что ищем! Когда пропали Игорь и Руслан, было все ясно – искали их. Но они вернулись живы и здоровы. Что мы ищем сейчас?

– Погиб человек! – возмутилась Диана. – Как это «что ищем»? Конечно, можете возразить и сказать, что Лене уже не поможешь – как бы цинично это ни звучало, но… А если история будет повторяться? И ведь повторяется же! Да, можете возразить, сказать, что это был несчастный случай, она просто оступилась, упала, захлебнулась, а вдруг нет? Да и Женины братья попали в странную переделку. И это только два случая, которые произошли при нас. Мы еще не знаем о том, что тут происходило раньше.

– Диана, мне кажется, ты немного нагнетаешь обстановку, – робко возразил Женя.

Она метнула на него сердитый взгляд, но ответом не удостоила.

– Я ее видела, – вдруг сказала Алевтина и прикусила язык: рассказывать о своем видении она не собиралась. Вырвалось!

– Кого? – хором спросили Диана с Ильей.

– Девушку… Которая утонула, – пояснила Аля.

Илья вдруг съехал на обочину, остановил машину и, отпустив руль, повернулся к ней. Сложно было понять его чувства. Он молча ждал, а Алевтина, завороженная его взглядом, смотрела в темные, как беззвездная ночь, глаза, не в силах произнести ни слова. Она уже жалела о своей опрометчиво вырвавшейся фразе, ведь собиралась же скрыть увиденное! На крайний случай рассказать Диане, но никак не Илье. А теперь уже не промолчишь, вот уж поистине – слово не воробей…

– Аля, что ты видела? – нетерпеливо поторопил ее Женя.

И девушка нехотя рассказала и о своем сне, и о том, что произошло после пробуждения.

– Ну вот! – воскликнула Диана, дабы прервать молчание, воцарившееся после того, как Алевтина закончила говорить. – Все не так просто! Девушка просит нас о помощи!

Илья протянул руку к бардачку, открыл крышку, молча, не глядя, поискал там что-то, вытащил нераспечатанную пачку тонких дамских сигарет, порылся в поисках зажигалки, но, не найдя, с досадой, даже некоторой злостью сунул пачку на место и захлопнул крышку бардачка.

– Я не знала, что ты куришь, – тихо сказала Алевтина.

– Не курю, – согласился он. – Это Варварины сигареты.

– Прости, – невпопад извинилась она, имея в виду рассказанное и чувствуя некую вину за это. – Я не хотела… говорить об этом. И… видеть тоже не хотела. Это само получилось.

Она залилась краской, чувствуя себя из-за своих нелепых оправданий маленькой девочкой. Илья ничего не ответил, лишь мотнул головой.

– Нам нужно поменять наши методы, – высказался Евгений. – Уповать только на Алины способности нельзя, мы должны тоже приложить усилия.

– Я думаю, надо поднять архивы газет и поискать материалы про свадьбу дочери местного чиновника. Диана права в том, что в этой свадебной истории может быть скрыт ответ, – наконец-то сказал Илья. Голос его звучал глухо и незнакомо. Аля с беспокойством глянула на Шахова, но, перехватив его взгляд, которым он постарался показать ей, что все в порядке, немного успокоилась.

Илья и в самом деле взял себя в руки, его голос зазвучал уже куда увереннее и тверже:

– Конечно, вероятность того, что в местной библиотеке сохранились газеты семилетней давности, мала, но проверить нужно.

– Я поеду с тобой, вдвоем справимся быстрее, – не терпящим возражения голосом заявила Диана.

Алевтине вдруг показалось, что между Дианой и Ильей есть какое-то соперничество. Будто Диана бросила ему вызов – так явно это послышалось в ее голосе. Она будто заранее стремилась огородить себя от его отказа.

– Ладно, что с тобой сделаешь, – немного снисходительно согласился Илья, чем лишь подтвердил предположение Алевтины о «вызове». – Где находится библиотека?

Вопрос уже адресовался Евгению. И парень ответил, что в районном городе.

– Бешеной собаке семь верст – не помеха, – усмехнулся Илья.

Было решено, что, чтобы не терять время, Илья с Дианой вначале отвезут в поселок Алевтину с Евгением и сразу же поедут в город.

– А мы пока сходим к вашей хозяйке Анне и поговорим с ее соседом Палычем, – сказала Аля. – Расспросим его.

ДИАНА

Выезжали из поселка в полной тишине: Илья думал о чем-то своем и, не поворачиваясь к пересевшей на переднее сиденье Диане, сосредоточенно смотрел на дорогу. Девушка тоже не решалась отвлекать его, хоть в этом напряженном молчании она чувствовала себя очень неловко. Ей хотелось нарушить его, обсуждать, к примеру, дальнейшие действия и планы, строить версии, только не молчать, будто они с Ильей совсем чужие друг другу, будто им вовсе не о чем говорить. Даже у случайных попутчиков находятся темы для оживленных бесед! Но Илья задумался о чем-то, ему, казалось, и дела не было до сидевшей рядом девушки, а она не решалась заговорить первой. Такую робость Диана не испытывала давно, а может, и вовсе не испытывала. Даже с Германом их отношения строились просто, стремительно, без неловкостей, смущения, сомнений. «Илья – не твой парень!» – напомнила ей совесть. «Но может им стать!» – возразил вредный внутренний голос. Неужели она, красивая, молодая, неглупая, не заслуживает любви? Неужели она в конце концов не получила право быть счастливой, перенеся страдания, уже пожертвовав однажды своим счастьем?

Еще до сегодняшнего дня Диана была твердо уверена в том, что с Ильей у них не может возникнуть никаких отношений. Но утренняя встреча с цыганкой на базаре отравила ее ложной надеждой, добавила опасной бравады.

– Боже, с кем я связался, – вдруг сказал Илья и бросил на притихшую девушку насмешливый взгляд.

– Это ты… в мой адрес? – растерянно спросила Диана, не зная, как понять его фразу.

– Не только! – нарочито весело продолжил он. – О тебе и Алевтине. Непростые вы девушки! Одна другой стоите! Только ты видишь все до того, как произойдет, Алевтина – после. Честно говоря, если бы сам не стал свидетелем, не поверил бы.

– Ты о моем предупреждении? – мрачно отозвалась Диана.

Он кивнул.

– Надо было тогда слушать, теперь чего уж жалеть…

– Не понимаю, как это у вас получается!

– А я откуда знаю? – немного сварливо ответила Диана и слегка покраснела. Тот сон, в котором она увидела Илью, все еще тревожил ее воображение.

Да не только сон… Илья.

И оттого, что он опять пристал с расспросами, которые опасно соприкасались с ее тайной, ей становилось не по себе.

– Рассказывать, как я понял, ты не хочешь.

– Да что рассказывать, Илья? – начала заводиться Диана. – Нечего рассказывать! Ну если хочешь, мне приснился нехороший сон, который тут же забылся после пробуждения, но осталось чувство, что произойдет что-то плохое. Вот и все объяснение! Твое дело верить или нет. А как происходит у Алевтины, я не знаю, потому что я – не она.

– Да вот я и говорю, что…

– Останови! – вдруг, круто меняя тему, приказала Диана.

Илья от неожиданности резко ударил по тормозам. Если бы за ними шла другая машина, такое опасное торможение могло бы спровоцировать аварию.

– Осторожней! – сердито воскликнула девушка.

– Не надо так вопить под руку! – огрызнулся Илья. – Что случилось?

Вместо ответа Диана оглянулась, высматривая что-то в заднем окне автомобиля. Илья тоже оглянулся и увидел идущую по обочине цыганку с двумя складными стульями за спиной.

– Подвезем ее, – решительно заявила Диана, поворачиваясь к двери, чтобы открыть ее.

– С ума сошла?!

– Шахов, тебя не учили в детстве, что нужно делать добрые дела? – ядовито осведомилась Диана.

– Да при чем тут это?! Ты хочешь, чтобы я подвез эту цыганку?

– Да. Ей тяжело, жарко, она устала.

– Диана, это, конечно, очень благородно, но…

– Господи, Илья, – закатила к потолку глаза Диана. – Ничего ужасного не случится, если ты поможешь этой девушке. Какая разница, кто она – цыганка, не цыганка, она бредет по обочине одна, ей тяжело, она устала.

– Пустил в машину одну шарлатанку, так она и вторую притащила. Так весь цыганский табор по дороге соберем, – проворчал Илья, но, однако, сдал назад.

А Диану его замечание неожиданно развеселило до смеха:

– Табор не табор, но вот тебе еще «непростая» девушка до кучи! Посмотрим, охотник за привидениями, окажемся ли мы тебе по зубам!

Илья метнул на Диану делано сердитый взгляд, но девушка так искренне смеялась, что он невольно улыбнулся.

– Черт с вами. Но вся ответственность за цыганку – на тебе. Ты ее пригласила, ты потом и выпроваживать, если что, будешь.

Диана вновь картинно закатила глаза к потолку. После чего открыла дверь и высунулась наружу:

– Привет, сестра! Тебя подвезти?

– Сестра, – вполголоса передразнил ее Илья. – Я еще с начала, когда увидел тебя в твоем балахоне, с браслетами и бубнами, заподозрил, что ты отбилась от какого-то табора.

Имел в виду он первую встречу с девушкой еще в те времена, когда она выдавала себя за «ясновидящую в третьем колене», рядилась в соответствующую имиджу ведуньи одежду, украшала себя браслетами и амулетами.

Диана не отреагировала на его реплику, так как уже была занята разговором с радостно усевшейся к ним в машину голубоглазой цыганкой, с которой встречалась утром на базаре.

– Куда тебя везти? – дружелюбно спросила она новую пассажирку.

– До Кедровников.

– Ты там живешь? – продолжала расспрашивать Диана. Эта молодая цыганка почему-то интриговала ее. И не только в утреннем гадании было дело.

– Да. С бабушкой, – охотно вступила та в диалог.

– А у вас там целое поселение?

– Нет, только мы с бабушкой.

– А как тебя зовут? Меня – Дианой.

– Радой.

– Ну что ж, Рада, я очень рада!

– Ой ли, – сощурила голубые глаза гадалка. – А вот молодой человек – не особо-то.

– У него настроение просто такое, – насмешливо сказала, продолжая про себя забавляться над неуютно себя чувствовавшим Ильей, Диана. Но вдруг подумала, что провидица может догадаться, что именно об этом «короле» шла речь в гадании, и напряглась. А ну-ка эта девица, которую она, поддавшись какому-то наитию, пригласила в машину к Илье, при нем скажет про карточный расклад.

– Второй раз встречаемся за сегодня, это неспроста, – произнесла со значением цыганка, словно прочитав ее мысли.

– Ты бы сразу сказала, что вы уже знакомы, – вклинился Илья, обращаясь к Диане.

– Мы не знакомы, впервые встретились сегодня на рынке, – нехотя буркнула та.

– Я предсказываю судьбу, – пояснила цыганка. – Ко мне многие обращаются за помощью, и эта красавица не стала исключением.

– О-па, Диана, а тебе зачем предсказания понадобились, если ты и сама можешь что угодно нагадать? – удивился Илья и метнул на порозовевшую от неловкости девушку насмешливый взгляд.

– А такой расклад, какой знаю я, она не умеет делать, – немного хвастливо пояснила цыганка, но этой фразой помогла Диане выйти из неловкого положения.

– Я подумала, может быть, Рада поделится секретом, да только он передается лишь в пределах семьи, от матери – дочери, – с притворным сожалением вздохнула она.

– Да, меня ему моя бабушка научила. Хотя должна была мать. Но моя мама умерла рано. Красавец, хочешь я тебе погадаю? – вдруг выудила из кармана цветастой юбки колоду Рада. – Всю правду скажу! Не обману. За доброе дело тебе плачу.

– Да зачем мне твои предсказания? – снисходительно обронил Илья. – Мне и так все ясно.

– Ой ли? – недоверчиво переспросила цыганка. – Я вижу, у тебя выбор будет. Сложный. И твоя жизнь может сильно измениться от того, какой шаг ты сделаешь. А может и вовсе к беде привести, если со своего пути собьешься.

– Ну спасибо, – с сарказмом ответил Илья. – Вот так отплатила за доброе дело!

«И ему выбор предсказала», – подумала Диана. В памяти всплыли подробности сна, того, в котором она увидела Илью или кого-то, очень на него похожего. «А может, эта катастрофа, которую я почувствовала, имеет прямое отношение к нам? Беда произойдет, если он будет со мной? Одно несчастье уже случилось потому, что мы отправились в дорогу вместе».

– Что вижу, то и говорю, красавец, – не смутилась цыганка, показывая белоснежные зубы и лукаво сверкая глазами.

– Мне хотелось бы узнать все, что ты увидела утром в картах, – твердо заявила Диана.

– Не могу сказать, – хитро заулыбалась та. – Скажу – повлияю на твой выбор. Это запрещено.

– Даже в порядке исключения?

Цыганка задумалась. Мельком глянув в окно, она увидела указатель с названием своей деревни и скомандовала Илье:

– Сверни вон за тем домом с зеленой крышей! Там маленькая дорожка, она ведет прямо к моему двору.

Илья послушно повернул руль.

– А ты, красавица, если так желаешь знать, приходи к моей бабушке, – обратилась она к уже заждавшейся Диане. – Она мудрая, много что умеет. И гадает всячески, и сны разгадывает, и по фотографии читает, и как молодого короля получить научит. Приходи к ней! Она тебе больше скажет, чем я. Останови тут, я дальше пешком дойду, – обратилась она уже к водителю.

Илья с заметным облегчением остановил машину и, когда цыганка из нее вышла, повернулся к Диане:

– Ничего себе, «подвезли девушку»…

– Шахов, только не говори, что ты поверил в ее предсказание! – с нарочитой беззаботностью обронила Диана.

– Нет. Но осадочек остался. Что она тебе утром напредсказывала?

– Ничего особого. Только то, что я и сама знала.

– Диана, это был первый и последний раз, когда я связался с цыганами! Если тебе опять захочется подвезти кого-то из их братвы, я тебя высажу. Пойдешь пешком, обещаю! Артистка…

– Поехали в библиотеку, охотник за привидениями, – примирительно пробормотала девушка. – Займемся делом.

Им везло. Библиотеку нашли быстро: она находилась в центре города, была довольно известной, большой. Удача сопутствовала и в том, что она оказалась открыта, оформили их в читательский зал тоже без проблем. И, самое главное, в библиотеке нашлась внушительная подшивка газет за период семилетней давности.

– Придется просидеть тут не один час, – сказал Илья, выкладывая на стол, который заняла Диана, толстую кипу подшитых газет и отправляясь за другой. Девушка вместо ответа чихнула от попавшей в нос пыли.

– Правда, – по инерции подтвердила она. – Ну что ж, зато вдвоем справимся быстрее.

Поначалу дело спорилось, пролистывать пожелтевшие газетные страницы было интересно, только взгляд то и дело отвлекался на новости не по теме. Потом, по прошествии первых полутора часов, глаза уже приноровились выискивать интересующее. А еще через час внимание стало рассеиваться. Воздух читального зала казался тяжелым, в помещении было душно. Диана даже в своем коротком открытом сарафане из легкого ситца изнывала от жары, что уж говорить про Илью, одетого в плотную футболку и джинсы.

– Что у тебя? – не выдержала первой Диана, обращаясь к парню, сидевшему над своей подшивкой за соседним столом (они заняли разные столики, так как те были узкими).

– Пока ничего в тему. Хотя… вот этот рассказ мне кажется интересным. Между прочим, автор, написавший его, выиграл местный литературный конкурс, поэтому это творение и напечатали. Ничего так написан, захватывающе!

– Илья, – возмутилась Диана. – Мы тут уже три часа, за это время не нашли ничего важного, нам еще предстоит пролистать кипу газет, а ты оцениваешь литературное мастерство какого-то местного писаки!

– Так ведь рассказ этот довольно интересен! Между прочим, о твоих цыганках…

– Они не мои. Илья! Очнись! Займись делом, а если так устал, топай на обед.

– Пообедаем вместе потом, – коротко сказал он.

И Диане в этом приглашении послышалось что-то интимное, личное. Если бы он приглашал ее не просто на обед, а на свидание… «Очнись, Диана! Это ты очнись! У Ильи есть семья!» Но что-то случилось в этот день, потому что такие оговорки, отрезвлявшие еще вчера, сегодня потеряли свою силу. Диана подумала о Варваре и в этот раз не испытала ровным счетом ничего – ни царапнувшей сердце ревности, ни грусти, ни сожаления о том, что встретила Илью слишком поздно, уже после того, как он нашел свою Варвару (впрочем, здравый смысл ей тут же напомнил, что прежде любовные отношения являлись для нее табу. Встретился бы ей Илья раньше, она бы все равно не смогла быть с ним из-за проклятия). «Как же я тебя ненавижу! – мысленно прокричала она в адрес своей прабабки с горечью. – Ты сломала мне жизнь!» – «Ай ли?» – вдруг словно услышала она насмешливый голос голубоглазой цыганки. «Захочешь, будет с тобой…», «Приходи, моя бабушка научит тебя, как сделать так, чтобы король остался с тобой…»

– Илья, посмотри, вот! Маленькая заметка, но по нашей теме! – окликнула она погруженного в чтение парня. Он обрадованно вынырнул из своей пыльной кипы и, встав, наклонился над Дианой, стараясь рассмотреть то, что она ему показывала.

– «Трагедия на свадьбе…» – начал он читать. Пробежал короткую статью глазами и перевел удивленный взгляд на смотревшую на него снизу вверх девушку:

– Послушай, ту невесту звали Эллой… Мост носит название «Эллин мост», так нам и Женька сказал, и Анна. А в заметке говорится, что имя невесты Татьяна.

– Странно, да? – улыбнулась Диана. – Может быть, журналисты или местные ошиблись? А если невесту действительно звали Татьяной, то мост назван в честь другой девушки? Я на девяносто девять процентов уверена в том, что в заметке говорится о «нашей» трагедии: все остальное совпадает.

– За какое число эта газета?

Диана посмотрела страницу:

– За двадцать седьмое июля. Год – две тысячи пятый. Анна, рассказывая нам эту историю, упомянула, что произошла она «лет семь» назад. Так же неопределенно, ссылаясь на слова своего дядьки, сказал и Женя. Поэтому мы с тобой отсчитали семь лет и смотрели подшивки за эти годы. На самом деле все случилось пять лет назад.

– Ага, – Илья зашуршал газетами. Потом, разгладив ладонями одну страницу, склонился над ней.

– Вот! Другая статья о той свадьбе. Только в ней больше говорится не о самой трагедии, а о об отце несчастной девушки. И ты опять же права, ее действительно звали Татьяной.

Диана пролистала несколько страниц своей подшивки.

Через час они покинули библиотеку, прочитав все, что нашли в газетах на интересующую их тему. Им удалось узнать, что тогда погибло одиннадцать человек, включая самого водителя и одного из работников кафе. Говорилось, что семнадцатилетняя Татьяна была единственной дочерью областного олигарха, в частной собственности которого находились завод, местный телеканал и пресса. Также прочитали об открытии через полгода после случившейся трагедии нового моста, на строительство которого олигарх выделил деньги. А через два месяца после этого олигарх умер от сердечного приступа.

– Это мы и так знали, – сказал Илья за обедом в придорожном ресторане, первом встреченном ими на обратной дороге. – Про свадьбу и мост. Новое – только то, что невесту звали совсем не Эллой, имя погибшего жениха – Алексей Каплев, и был он сыном владельца другого завода. Брак этот основывался на расчете: папеньки, владельцы заводов, решили таким образом помножить свои капиталы.

Официантка принесла заказанные салаты и холодные закуски, на которые Илья и Диана набросились с аппетитом: за время сидения в библиотеке успели изрядно проголодаться. Диана еще испытывала сильную жажду, поэтому залпом выпила стакан воды, после чего сказала:

– Если журналисты ничего не напутали и невесте было на самом деле семнадцать лет, то можно предположить, что за этим стоит и куда более банальная история. Невеста-то несовершеннолетняя! Что может сподвигнуть молодую девушку и ее родителей на такой ранний брак? Например, беременность.

– Да, ты права, – согласился Илья, нарезая аккуратными кусочками заливной язык.

Диана предположила, что ее замечание вызвало у него неприятные воспоминания о скоропалительном замужестве Варвары, забеременевшей в молодости от Ильи, но вышедшей замуж за другого человека, того, которого ей навязал строгий отец.

– В газетах написали лишь то, что им разрешили. Статьи, я в этом уверена на сто процентов, прошли тщательную цензуру.

– Может быть, и так. Хорошо было бы поговорить со свидетелями той трагедии, но кто это видел? Все присутствующие погибли, а если кто и проезжал мимо в тот момент по дороге, то о нем в газетах не сказано.

– Не все погибли! – возразила Диана. – Один из служащих кафе остался, так как в этот момент зашел в помещение, чтобы принести заказанное. Это я прочитала в своей газете: этот свидетель давал показания.

– Имя его запомнила?

– Коноплев Виктор. Попробуем его найти?

– Разумеется! Какая-то ниточка у нас появится, глядишь, так и размотаем клубок.

– Если не запутаем его еще больше, – проворчал Илья.

Какое-то время они молча наслаждались едой: жарким в горшочках. И только когда уже перешли к десерту, Диана спросила о том рассказе, который заинтересовал Илью.

– Так ты же мне не дала дочитать! – возмутился парень. – Я только начал, а ты меня прервала. Я, если честно, зацепился в нем за имя «Элла», поэтому и стал читать.

– Что ж ты мне сразу не сказал! – воскликнула Диана.

– Да ты на меня так напала, что я решил, что уж проще не спорить с тобой.

– И что тебе все же удалось узнать?

– Да мало что, – признался Илья, отколупывая ложечкой маленький кусочек от шарика пломбира, политого смородиновым вареньем. У этого мороженого оказался вкус детства – это признали и Илья, и Диана. И хоть они оба были уже сытыми, десерт поглощали с превеликим удовольствием. – Это был рассказ какого-то местного писателя, выигравшего конкурс. Насколько мне стало понятно из прочитанного, в основу легла история любви некой цыганки Эллы к мужчине не из ее племени, вообще не цыгану. До конца рассказ я не дочитал, но из предисловия понял, что любовь закончилась трагедией. Мол, может ли быть счастливый финал у любви двух столь разных людей, принадлежавших к различным кругам? Вот и все.

– Понятно. Эта история нам не интересна, разве что имя цыганки, Элла, привлекает внимание. Но так бывает – если тебя интересует человек с определенным именем, ты постоянно начинаешь натыкаться на это имя, каким бы редким оно ни было. Поехали, охотник за привидениями, нас еще ждут другие дела, – скомандовала она. Илья расплатился по счету, категорично отметя возражения Дианы и ее желание заплатить за себя. Купил в дорогу воды и вместе с девушкой направился к машине.

* * *

Они ничем не могли похвастать перед Дианой и Ильей, и это огорчало: Анна ушла куда-то, ее соседа Палыча тоже не оказалось на месте. Алевтина с Евгением потоптались в растерянности на площадке, для верности позвонили еще раз в обе квартиры, но, не дождавшись ответа, спустились во двор.

– Ума не приложу, что делать, – проворчала Алевтина. – Если быть честной, Жень, то меня не столько занимает эта загадка с мостом, сколько причина, по которой я продолжаю контактировать с умершими и… история моей семьи. Я тебе не рассказывала, но не потому, что не доверяю, а потому, что не представился удобный момент, да и мне самой нужно было переварить открытие.

И Алевтина, пока они ожидали Илью и Диану, рассказала Жене все с самого начала, включая найденную переписку родителей и эпизод годичной давности, когда она стала свидетельницей гибели сестры.

– Ты уверена, что та несчастная девушка была твоей сестрой? – с явно читаемым сочувствием в голосе спросил Евгений. Ему было жарко, он проголодался, уже давно хотел пригласить Алевтину пообедать в местное кафе, в котором, как он знал, кормили вполне прилично, но не решался перебить девушку. Было видно, что эти две истории волнуют Алю, причиняют ей неудобства, словно занозы в подушечке пальца, но как помочь девушке – именно помочь на деле, а не посочувствовать на словах и высказать ни на чем не базирующиеся предположения, – он не знал. И от этого мучился.

– Не уверена, Женечка. Но предполагаю, что так именно все и было. Мне бы с теткой моей встретиться! Мама вряд ли откроет семейные секреты, раз уж столько лет молчала. А тетку разговорить можно, если попасть под ее особое настроение. Она очень любит за чаем с вареньем разговаривать.

– Ты упоминала, что твоя тетя живет не так уж далеко от этих мест. Может, попросим Илью отвезти нас к ней, а? – предложил Женя. Аля призадумалась. Попросить Илью можно, и, Аля это чувствовала, он бы не отказал им. Но девушке хотелось встретиться с тетей с глазу на глаз. А если они приедут к ней всей компаний, то вряд ли разговор получится. Хотя, конечно, можно было бы попросить друзей подождать Алю, например, в кафе, а она бы в это время побывала у родственницы. Друзья бы ее поняли и не обиделись…

– Я подумаю, – почти согласилась девушка.

– Мы тебе не будем мешать, – развеял ее сомнения Евгений. И Алевтина посмотрела на него с великой благодарностью: ну что он за чудо! Понимание между ними возникло еще с первых дней знакомства. Женя не только чувствовал Алино настроение, но и угадывал желания. Идеальный мужчина! Как ей с ним повезло!

– Осталось поговорить с Ильей, – вздохнула она.

– Хочешь, я с ним побеседую?

– Нет, не надо, я сама. Позже. Диане я, кстати, тоже рассказала эту историю.

– Диана понравилась Игорю, – вдруг ни с того ни с сего ляпнул Евгений. – Он приставал сегодня ко мне с расспросами в тот момент, когда ты куда-то отлучилась.

– Меня он тоже расспрашивал, – улыбнулась Аля, уже намечтавшая себе, что как было бы здорово, если бы Диана и Игорь… Но, насколько заметила Алевтина, для Дианы Игорь будто не существовал. Как жаль! Могла бы получиться хорошая пара.

– Диана очень хорошая девушка, красивая, интересная. И мой брат тоже парень ничего, добрый, заботливый, хоть и не такой красавец, как она. И все же мне думается, что они разные, – высказал свое мнение Женя, чем немало удивил Алевтину. Той казалось, что это женщины обладают более тонким чутьем на подобные вещи – кто кем заинтересовался, кто с кем может быть счастлив. И не в Жениных правилах разговаривать на подобные темы. Однако поди ж ты…

– Ей, на мой взгляд, подошел бы парень, подобный Илье, – продолжал удивлять Алевтину своими наблюдениями Евгений. – И если бы у Илюхи не было его Варвары и сына, то я бы сам приложил все усилия для того, чтобы их сосватать.

– Не ожидала от тебя такого, – шутливо обронила Аля, но, однако, что-то в словах Жени ее кольнуло. Застарелая ревность, которая вдруг заявила о себе в память о былых чувствах к Илье? Или неприятным показалось то, что Диане она открыла свой секрет о давней любви, и если бы повернулось так, что в итоге подруга стала бы невестой Ильи, Аля не была бы спокойна за то, что о ее секрете, пусть и утратившем актуальность, не проболтаются? Это как с заархивированными «военными тайнами», которые уже никому давно неинтересны в силу того, что они устарели, а их все еще продолжают ревностно охранять.

– Пойдем пообедаем, – закрыла Аля щекотливую тему.

На обед Евгений был согласен, поэтому предложение невесты не встретило отказа.

Городок был небольшим, на три улицы, поэтому с выбором заведений, в которых можно вкусно поесть, оказалось туго. Но Женя знал один ресторан, в котором, как он помнил по своему прошлому посещению родственников, по-домашнему вкусно и недорого кормили. Туда он и привел Алевтину.

Маленький зал, декорированный под русскую избу, был пуст, если не считать одинокого водителя припаркованного во дворе ресторана «КамАЗа» и стоявшей у стойки девушки-официантки в кокошнике и красном сарафане, надетом поверх вышитой рубахи. Аля выбрала столик возле окна и погрузилась в чтение меню. Женя в это время пытался выспросить у подошедшей к ним официантки в сарафане все об указанных в меню блюдах. Оказывается, в ресторане практиковали «бизнес-ланчи» – комплексные обеды из трех блюд по спеццене. Евгений в итоге остановился на комплекте, который включал в себя борщ, картофельное пюре с запеченной в сметанном соусе семгой, салат «московский» и сладкий пирожок с компотом. Аля, помня о своей диете и приближающемся дне свадьбы, попросила принести ей гречневой каши с паровой котлетой и овощной салат. Официантка, на ходу поправляя то и дело съезжающий ей на брови кокошник (видимо, достался он ей от предшественницы с большим размером головы), ушла выполнять заказ. А Алевтина наклонилась через столик к Жене и громко зашептала:

– Знаешь, есть у меня идея… Только ты не смейся! Мое предположение, скорее всего, покажется нелепым, но я сегодня целый день о нем думаю, и вот что вспомнилось…

Аля рассказала Евгению, что во многих культурах мост считался символом перехода в загробный мир, перекрестка – опасного места, где человека подстерегает нечистая сила, символом союза земли и неба. Например, в иранской мифологии встречался чудесный мост, охраняемый собаками, – мост воздаяния, на котором решалась судьба умерших. Если они совершили больше добра, чем зла, то расширяющийся мост приводил на небеса, если же умерший при жизни грешил недобрыми поступками, то мост сужался и грешник падал в бездну ада. В финской мифологии через реку, отделяющую земли мертвых от земель живых, вел веревочный мост.

– В русском фольклоре такой мост называется Калинов, и лежит он через разделяющую два берега – живых и мертвых – речку Смородину либо, по другой версии, Огненную. Мост охраняется трехглавым змеем. И именно по этому мосту души переходят в царство мертвых.

– Да, да, я знаю! – воскликнул слушающий ее с интересом Женя. – Во многих русских былинах встречается упоминание этого моста. Читал в детстве. Так, на Калиновом мосту во многих русских сказках происходит бой героя со змеем, что символизирует битву добра и зла.

– Это так. Но должна сказать, что значение Калинова моста не ограничивается лишь упомянутым символом перехода из мира живых в царство мертвых. Существуют и совершенно противоположные мнения. Так, фраза «перейти Калинов мост» означала смерть. Но в другое время фраза «встречаться с кем-либо на Калиновом мосту» значила также любить. Образ моста использовался в свадебных обрядах и песнях и символизировал переход из одной ипостаси в другую – из девичества в замужество.

– О, вот это уже ближе к нам! – воскликнул Евгений. – Когда приедут Диана с Ильей, ты должна рассказать им это.

Аля улыбнулась и добавила:

– Вот тебе еще и третья легенда: во время похорон под причитания плакальщиц процессия должна была перейти символический мост, чтобы облегчить прибытие души в другой мир и усложнить возвращение. А иногда переход моста означал лишь расставание с молодостью.

– Интересно! Только, мне кажется, нам стоит акцентировать внимание на двух первых значениях, связанных с переходом в царство мертвых или со свадебными обрядами. Получается, тут некая своя река Смородина образовалась и Калинов мост? Легенды легендами, но что-то в этом есть. Илью бы сейчас сюда, он достаточно материала на эту тему прочитал.

Но вместо Шахова в кафе зашел Игорь. Судя по всему, пришел он сюда просто так, перекусить и выпить чаю. Но, заметив Алю и Женю, тут же направился к ним.

– А, вот и вы! Мама интересовалась, где вы и ждать ли вас на обед. Звонила даже, но у тебя телефон отключен, – обратился Игорь к двоюродному брату.

– Разве? – удивился Евгений, вытащил свой мобильный из кармана и убедился, что тот действительно разрядился. – Ну дела. Только позавчера ведь заряжал! А если нам Илья с Дианой звонили?

– В таком случае, если бы не дозвонились до тебя, перезвонили бы мне, – вклинилась Алевтина. А Игорь, услышав имя Дианы, встрепенулся и залился румянцем.

– Они куда-то поехали? Диана с этим Ильей? Вместе?

– Да. В библиотеку – искать статьи о той свадьбе, закончившейся трагедией, – честно ответил Евгений, глядя на заметно разволновавшегося брата. – Мы уже ведь рассказывали, что Илья пишет для одной газеты. Его подобные случаи интересуют. А Диана вызвалась ему помочь.

– Сама? Сама вызвалась, или он предложил? – забыв об осторожности, продолжал допытываться Игорь.

– Сама не сама, не помню, но мы так поделились, – немного слукавила Алевтина и по-доброму рассмеялась. – Игорь, не волнуйся, между Дианой и Ильей ничего нет! У него есть своя семья – любимая девушка, с которой он живет, и семилетний сын. Какие тут отношения с Дианой?

Игорь, похоже, немного успокоился. Вместе с Евгением и Алей он дождался приезда Дианы с Ильей. Только во время разговора четверки друзей сидел в углу молча, потягивая из стакана минеральную воду и то и дело поглядывая на Диану, которая, конечно же, не могла не замечать его красноречивых и жалобных взглядов, но делано не обращала на парня внимания, что делало его несчастным.

«Диане, такой яркой, интересной, и нужен такой же мужчина», – подумала Алевтина. И, вспомнив недавнее замечание Жени о том, что Диана с Ильей хорошо бы смотрелись вместе, не смогла с ним не согласиться, хоть такое предположение ей было почему-то неприятно. Вот Варвару в роли спутницы жизни Ильи она приняла безоговорочно, без ревности. Так почему же к Диане, своей подруге, относится с таким предубеждением? Нет, конечно, всерьез Аля не ставила в пару Илью и Диану, но даже шутливое предположение о том, что они бы хорошо смотрелись вместе, вызывало у нее внутренний протест.

– Аля? – позвал ее Женя. И девушка, моргнув, к своему великому смущению заметила, что все присутствующие на нее смотрят выжидающе.

– Простите, я просто задумалась… Так, вспомнилась мама, я подумала о ней и… – залепетала она какие-то оправдания, хоть никто и не просил ее об этом.

– Аля, расскажи всем то, что ты мне говорила про мосты. Мне это показалось интересным.

Аля послушно повторила рассказ.

– Река Смородина и Калинов мост, – задумчиво протянул Илья, глядя в окно с таким интересом, будто на самом деле надеясь углядеть в нем полыхающую огнем реку и трехглавого дракона. – Что-то в этом есть, в этой сказке…

– Когда я собирался жениться, папа рассказал мне перед свадьбой, что наша традиция переносить невесту на руках через мост пошла из-за одной легенды, – подал вдруг голос Игорь и отчаянно покраснел, потому что Диана впервые посмотрела на него с интересом. – Будто бы некий молодец однажды во время купания в этой реке чуть не утонул. Его затянуло в омут, но ему спасла жизнь русалка – в обмен на обещание жениться на ней. Молодец пообещал, но потом обманул русалку и выбрал в невесты простую девушку. Но когда свадебная процессия пересекала мост, обозленная русалка выкрала невесту и уволокла ее в свой омут. Вроде бы так в наших краях объясняют распространенную традицию переносить невесту через мост на руках.

– Да-да, что-то подобное и нам Валерий рассказал! – воскликнула Алевтина.

– В тихом омуте черти водятся… Русалки – это ведь утопленницы, так?

– Да, русалок относили к миру мертвых. Считалось, что ими становятся девушки, умершие до вступления в брак, просватанные, но не дожившие до своей свадьбы. Либо девушки и дети, умершие на Русальной неделе, – пояснила Алевтина.

– В реке есть несколько опасных омутов, – подтвердил догадки Игорь. – Один из них расположен как раз под мостом. Раньше рядом был пляж, но именно из-за того омута не сыскал популярности.

– В тихом омуте черти водятся… Значит, дело не в мосте, а в реке, – подвел итоги Илья. – Нам надо «искать» утопленницу. Легенда легендой, но что-то в ней есть. Правда, забираться в такие дебри, как стародавние времена, не стоит, ведь истории с пропавшими людьми относятся уже к нашим дням.

– Может, эта утопленница и есть та невеста с закончившейся трагедией свадьбы? – предположила Диана.

– Не думаю, там ведь людей задавили грузовиком. Да и невеста эта уже была новобрачной. Интуиция подсказывает, что нам нужна девушка, которая не дожила до своей свадьбы!

– Ну, если интуиция подсказывает, – передразнила Илью Диана.

– Не только интуиция, – неожиданно смутился он под насмешливым взглядом ее сливовых глаз. – Вспомни, что мы отыскали в газетах! Мост носит имя некой Эллы, но погибшую невесту звали Татьяной, значит, построен он был хоть и ее отцом, но не в ее честь.

– Может, маму этой Татьяны звали Эллой. А что, если эта Элла утонула? – предположил Евгений и обвел всех вопросительным взглядом.

– Ой, мы сейчас под эту историю будем притягивать все самые безумные версии. Вон этот охотник за привидениями, – кивнула небрежно на Илью Диана, – уцепился за рассказ какого-то местного писателя на основании того, что героиню звали Эллой.

– Нет, я уцепился за этот рассказ не из-за имени девушки, а потому, что она была цыганкой, – насмешливо парировал Илья, со значением глядя на смотревшую на него с ироничной улыбкой Диану. – Мне показалось, что у кое-кого рассказ о любви цыганки Эллы к мужчине не из своего племени может вызвать интерес и сочувствие. Однако эту защитницу обиженных и обездоленных цыган мой рассказ ничуть не заинтриговал.

– О чем вы? – воскликнула ничего не понимающая Алевтина.

– О дружбе Дианы с местными цыганками. Уж не знаю, когда она успела с ними сойтись, каюсь, не доглядел, но она по дороге готова была усадить в машину хоть весь табор с бубнами, конями и фургонами.

– Илья, не преувеличивай, все ограничилось одной молодой девушкой. Ничего страшного не случилось, мы ее лишь подвезли!

– И что это за история любви цыганки Эллы? – поинтересовалась Алевтина, игнорируя перепалку друзей.

– Да Диана не дала мне дочитать!

– И правильно сделала, если бы ты читал все найденные в газетах рассказы, мы бы все еще сидели в той библиотеке! Мы не за тем туда ездили, Илья.

– Мне кажется, надо бы поговорить и с цыганами. Они многое могут знать, – осторожно заметила Аля.

– Ну начинается! – закатил к потолку глаза Илья. – Вон, обращайся к Диане, у нее уже есть среди них знакомые.

– И что тут такого! – упирая руки в боки, с вызовом заявила Диана. И в пику ему добавила: – Вот и обратимся! У этой цыганки Рады, которую мы сегодня подвезли, бабушка много что умеет и знает. Например, читать по фотографиям, – она со значением глянула на Алевтину, а ничего не понявший Илья фыркнул:

– К цыганкам в гости пешком пойдете! Я вас туда не повезу. Я вообще собирался завтра поехать на поиски выжившего на той свадьбе свидетеля – Виктора Коноплева. Лучше уж со свидетелем происшествия вживую поговорить, чем гадать о случившемся на кофейной гущи у цыган.

Они еще немного поспорили вчетвером – Илья, Евгений, которые выступали против визита в Кедровники к проживающей там с бабушкой цыганке, а девушки, наоборот, настаивали. Игорь держал нейтралитет, не вмешивался, лишь молча поедал глазами раскрасневшуюся и необычайно прекрасную Диану, тогда как та, совершенно не обращая на него внимания, все свои усилия направила на то, чтобы посильней уязвить Илью.

В итоге пришли к решению: на следующий день посетить и цыганок (больше всего на этом настаивала Аля, отстаивая и свой личный интерес – показать фотографию своей погибшей сестры старой цыганке, которая, со слов ее внучки, переданных Дианой, могла «читать» по снимкам), и уцелевшего свидетеля трагедии, произошедшей на свадьбе.

ИЛЬЯ

Свое мнение к утру он не изменил: в посещении цыганок необходимости не видел, но не смог переубедить большинство. Девушки, особенно Алевтина, так горячо ратовали за то, чтобы он отвез их в Кедровники, что Илья догадался: дело вовсе не в мосте, вычитанном им рассказе о любви цыганки и омуте, а в Алевтине, вернее, в той жестяной коробке из-под печенья, которую она захватила с собой. У девушки была какая-то тайна. Впрочем, выпытывать Алины секреты он не собирался. Хоть по дороге ему стоило трудов промолчать.

– Ну что вы там забыли? – вопрошал он, ведя машину по направлению к Кедровникам. За видимым недовольством маскировалось беспокойство. – Аля, попроси лучше Диану поворожить, какая разница, кто будет тебе лапшу на уши вешать. Диана хоть за это денег не сдерет.

Алевтина покраснела и лишь крепче прижала к пышной груди жестяную коробку, в которой хранила письма родителей. А Диана неожиданно подыграла и, обращаясь к нему, медово пропела:

– Ай-ай, дорогой, не хорошо так говорить! А ну-ка приворожу, порчу нашлю?

– Смотрите, чтобы там на вас… не наслали, – буркнул Илья. – Дурацкая идея, дурацкая! Ну на кой они вам сдались, эти цыганки?

Диана промолчала, а за насупившуюся Алевтину ответил с заднего сиденья Евгений:

– Илья, да что может случиться? Ну побалуются девушки гаданиями, и все! Ни украшений, ни денег крупных у них с собой нет, так что взять с них нечего. Да и я останусь с ними, подожду на улице, пока ты съездишь к Виктору Коноплеву.

Делать было нечего, Илья свернул в деревню и остановил машину возле дома с зеленой крышой, за которым, как он помнил, находился нужный дом.

– Илья, подожди меня, пожалуйста, – вдруг попросила его Диана, когда Алевтина с Евгением вышли из автомобиля.

– А ты разве не собираешься остаться? – удивился он.

И девушка вдруг стушевалась.

– Нет, – после некоторой паузы ответила она. – Я передумала. Посчитала, что Але нужно поговорить с цыганками с глазу на глаз. У нее… к ним дело есть.

– Я так и знал, что мост и рассказ про Эллу – предлог.

– Подождешь? Я хочу поехать с тобой.

– Что с тобой поделать, не бросать же здесь! – полушутя ответил он. – Давай беги, я подожду.

Диана появилась через пять минут. Она рывком распахнула дверь, села в салон, обдав Илью запахом каких-то тонких и очень приятных духов (она надушилась ими с утра, но Илья почему-то обратил внимание на запах лишь сейчас, когда тот ворвался в салон машины вместе с порывом свежего ветерка).

– Поехали?

Он молча кивнул, завел двигатель, но с места не сдвинулся, развернулся к Диане.

– Как будем его искать, этого Виктора Коноплева?

– Просто, Илья, – спокойно ответила она, подтягивая на плечо сползшую бретельку майки. – В газетной заметке было сказано, что свидетель проживает в деревне Сосны, соседствующей с Кедровниками. И пусть все случилось несколько лет назад, будем надеяться, что тот мужчина не сменил место жительства. А найти его в деревне не составит труда: это не город, тут все друг друга знают.

Илья не мог с ней не согласиться и нажал на педаль газа.

Ехали они молча. Илья думал о Варваре, о том, что эти несколько дней, в которые они не виделись, показались ему вечностью. Вчера перед сном они, как обычно, поговорили по телефону. Варя рассказала о своих делах, он – о своих. Поделился радостью от того, что ему вчера позвонил Илья-младший – сам, просто потому, что ему захотелось рассказать о какой-то ящерке, которую они с другом поймали и посадили в спичечный коробок, и теперь откармливают листьями, надеясь вырастить из этой крошечной ящерки большого ящера, как в фильмах про динозавров. Варя рассмеялась такому рассказу, а Илья спросил, что в этом смешного.

– Мне кажется, из него вырастет такой же любитель приключений, как ты, – заявила, по его мнению, невпопад Варвара. Илья не стал уточнять, почему у нее возникла такая ассоциация, просто сказал, что соскучился и по Варе, и по Илье-маленькому.

– Варька, возьми пару выходных да приезжай к нам! Здесь природа, а тебе нужен воздух, иначе совсем закиснешь в своей лаборатории.

Варвара ожидаемо ответила, что ставит важный опыт, поэтому никак не может отвлекаться.

– Илья, о чем задумался? – вклинился в его мысли голос Дианы. Звучал он ласково, сладко, медово, как раньше, когда Диана выдавала себя за гадалку. Что с ней происходит? То нападает на него, то вдруг вот так ласково заговаривает, встает на его сторону.

– Так… О семье. О Варе, о сыне, – нехотя отозвался он. И подумал, что ему сейчас очень не хватает Варвары, ментолового дыма от ее сигарет и несерьезных споров с ней.

– Понятно, – совсем другим, потухшим голосом ответила Диана. И Илья с удивлением покосился на нее.

– Что-то случилось?

– Нет, нет, что может случиться? – делано рассмеялась она и, заметив дорожный указатель, предупредила: – Не пропусти поворот в Сосны!

Найти дом, в котором проживал Виктор Коноплев, не составило труда, стоило лишь спросить встретившуюся на улице пожилую женщину с ведром. Жительница объяснила, что им нужно проехать всю деревню и остановиться напротив сельмага. Дом напротив магазина, с синим забором, и будет нужный.

Так и сделали. Только вот Илью и Диану ждало разочарование.

– Зачем он вам? – сердито рявкнула открывшая им калитку старая бабка в повязанном на голову, несмотря на лето, шерстяном платке.

– Мы журналисты из московской газеты, – вежливо стал объяснять Илья и даже показал какую-то корочку – шутливое удостоверение журналиста и криптолога в одном лице, которое ему «состряпал» один из знакомых, когда узнал, что Илья помимо скучного страхования автомобилей занимается еще и написанием статеек в газету. – Нас интересуют подробности трагедии, случившейся несколько лет назад, во время свадьбы…

– Да никак вы не уйметесь с этими подробностями! – вдруг вскричала женщина, не дав Илье договорить. – Достали уже! С ума парня свели этими расспросами!

Она захлопнула калитку перед их носом и, сердито шаркая валенками (в летнюю жару!), направилась к дому.

– Дела, – протянул Илья, когда бабка скрылась за облупившейся дверью.

– А Елизавету понять можно, – раздался вдруг за их спиной чей-то голос.

Илья с Дианой резко оглянулись и увидели ту самую женщину с ведром, которая объясняла им дорогу.

– Я сразу поняла, что разговора у вас не выйдет, – охотно начала рассказывать незнакомка. – Лизка-то на дух журналистов не выносит! Поначалу-то все было забавно: такое внимание со стороны прессы, а потом, когда Витька стал с катушек съезжать, запил, поменяла свое мнение.

– А с чего он запил? – живо спросила выглядывающая из-за плеча Ильи Диана.

– Да как «с чего»? Ведь на глазах у него столько людей погибло! И сам едва уцелел, спасло лишь то, что зашел в тот момент в кафе, а потерявший управление грузовик пронесся буквально в метре от помещения.

– Потерявший управление? – уцепился за эту фразу Илья.

– Да. То ли тормоза отказали, то ли еще что случилось, – разговорилась тетка. Она даже поставила ведро на землю и подперла руками бока. – Я знала мать того парня, который управлял грузовиком. Ее, Марты, уже нет в живых, недолго пережила своего единственного сынка. Они жили в Кедровниках, по соседству с моей матерью, так что мы знались. Марта, помню, убивалась очень. Говорила, что ее сына зазря обвинили в мести. И в мыслях у него не было мстить! Любил он очень ту девочку, да и она его. Хотели бежать да тайно жениться, Ромео и Джульеттой себя мнили, ибо принадлежали совсем к разным кругам: он – простой деревенский парень, она – принцесса, цаца, любимая дочка местного богатея. Но, говорят, девка была хорошая. Так вот, папенька по-своему распорядился, отдал дочурку поскорей замуж за такого же «денежного» сынка своего друга. Василий, сын Марты, водитель грузовика, ехал лишь поздравить, и в мыслях у него убивать не было! И Марта так говорила-клялась, да и я знала этого парнишку – мухи не обидит! Видимо, что-то случилось с его махиной, вот она и понеслась на людей. Все погибли, только Витька Коноплев выжил. А запил он с того, что, говорил, являлась ему эта погибшая невеста. Будто просила его, как единственного оставшегося в живых, замолвить словечко за ее любимого – убийство случайно вышло. Ведь его, этого парня Василия, людская молва не пощадила.

– А ну пошли отседова! – вдруг раздался за их спиной истеричный вопль.

Илья с Дианой вздрогнули и, оглянувшись, увидели, что с крыльца им грозит поварешкой бабка в платке и валенках.

– Пойдемте, пойдемте, – засуетилась их собеседница, торопливо поднимая ведро. – Не надо ее гневить, она ведь после того, как ее ненаглядный Витенька запил и с катушек съехал, сама того стала…

Ничего больше женщина с ведром им не рассказала, попрощалась и пошла дальше своим путем. Но и того, что они услышали, оказалось достаточно.

– Я вот подумал, – начал Илья, когда они уже сели в машину. – А вдруг эта невеста, которая, по слухам, является на дороге, не только хочет предостеречь водителей от опасности, но и желает обелить имя своего любимого?

– Считаешь, что если мы придумаем, как это сделать, то и «закроем» тем самым «нехорошее место»? – повернулась к нему Диана и вновь подтянула то и дело спадавшую с плеча лямку от майки. Илья неодобрительно покосился на ее маечку, но не потому, что та бесстыдно обтягивала аппетитные формы девушки, а потому, что вырядилась Диана не по погоде: вовсю дышало дождем, жара спала, поднялся прохладный ветерок, который нагонял на солнце тучи. К обеду, глядишь, совсем холодно станет, а Диана одета так легко.

– «Нехорошее место» тем самым мы не закроем. Здесь слишком большое скопление отрицательной энергии. Сколько нехорошего тут уже успело произойти! Сколько людей погибло! И не только на той свадьбе, но и потом – в авариях, которые, судя по памятникам на трассе, случаются довольно часто с летальным исходом. И пропавшие люди…

Шахов мрачно подумал о том, что его бывшая девушка тоже пополнила этот печальный список, и устыдился того, что после опознания открестился от хлопот, связанных с доставкой тела, узнав, что приехали ее родственники. И даже не встретился с ними. Наоборот, с облегчением решил, что его помощь не нужна. Как нехорошо! Надо было почтить память Лены – проститься с ней, поехать на похороны, поговорить с ее семьей.

– Илья?.. – позвала его Диана.

– Да, да, я здесь – глухим голосом отозвался он. – Так, вспомнилось о нехорошем…

– Не вини себя в ее смерти, – будто прочитала его мысли Диана. – Ты не виноват. И ты сделал для нее все возможное.

– Да, да…

– А по поводу «просьбы» погибшей невесты, я думаю, мы можем ее выполнить. С легкостью! Ты напишешь в газету очерк и там упомянешь, что люди на свадьбе погибли не потому, что их специально задавили, а потому, что это был несчастный случай.

– Да, так и сделаю, – согласился он с ней и отвлекся на звонок мобильного.

Звонил Евгений, который сказал, что они с Алей уже вышли от цыганок, но искать их не нужно, потому что девушка приняла решение поехать в город к своей тетке для разговора.

– Мы можем вас отвезти, – предложил Илья.

Но Женя возразил, что Але сейчас не хочется общества.

– Что-то случилось? – тревожно спросил Шахов. Диана, следя за выражением его лица, вопросительно вскинула брови.

– Нет, нет, ничего. Просто… Аля посчитала, что ей нужно воспользоваться случаем и до нашего отъезда навестить тетку. Вот и все. Да, если мы вам понадобимся, звоните на Алин мобильный, мой опять разряжается. Похоже, «сдох» аккумулятор – не заряжается совсем!

– Что там? – спросила Диана после того, как Илья сунул свой телефон в карман джинсов.

– Сказали, что поехали к Алиной тетке. И чтобы мы их не ждали, они, похоже, задержатся.

Диана ничего не ответила, лишь кивнула, будто поняла, о чем идет речь. А Илья не стал ее расспрашивать.

* * *

Старая цыганка была лаконична. Она выслушала Алевтину, с минуту смотрела на снимок девушки и вернула его со словами: «Отец у вас один. А мать твоя нагрешила». Затем, пожевав сухими губами, вынесла свой вердикт:

– Обмен судеб. С матери своей спрашивай, зачем она это сделала.

После этого цыганка встала, давая понять, что прием окончен, и, не попрощавшись с гостьей, вышла в другую комнату.

– Сколько я вам должна? – обратилась к молодой цыганке Алевтина.

Но та вдруг махнула рукой:

– Раз бабушка не назвала цену, значит – ничего. Только, пожалуйста, не приходи больше. Она тебе все сказала.

Обмен судеб… Але вспомнились строчки из странного письма, написанные маминой рукой. И потом – эпизод годичной давности, гибель сестры, опередившей Алю всего лишь на какую-то минуту.

Неужели?.. Неужели?..

– Женечка, мне нужно срочно поехать к тетке! Безотлагательно! – выпалила Алевтина, выбегая на улицу. Евгений не стал уточнять, что за горячка приключилась, лишь покорно кивнул, взял под руку заметно нервничающую Алевтину и повел ее к автобусной остановке.

Тетку разговорить удалось. Не сразу. Разговор поначалу стопорился и раскачивался с трудом, будто тяжеленный, давно не бывший в работе колокол, но затем набрал амплитуду, и вот тетка за чаем щедро, будто сладости из перевернутой корзины, вывалила Алевтине с Евгением все, что знала.

Оказывается, мать Али, когда девочке было три-четыре года, попыталась разбить чужую семью и приворожить Алиного отца. Для этого и обратилась к одной деревенской старухе, не гнушающейся такими делами. Но старуха, раскинув карты, предсказала, что не судьба Алиной маме быть с тем мужчиной. У нее доля такая одинокая – как искупления за грехи, совершенные в прошлой жизни. И более того, ребенок тоже долго не задержится в этом мире. Старуха предсказала, что Алина жизнь оборвется в возрасте тридцати одного года. Быть ей погребенной под стенами обвалившегося дома.

С этим страхом – потерять единственную дочь – мама и жила все эти годы. Вбила себе в голову, что, если она ограничит контакты дочери с отцом, как-то убережет свое дитя от преждевременной гибели. Винила себя в грехе – в том, что внесла разлад в чужую семью, – и считала, что отказом от этого мужчины может искупить свою вину. Но когда Але исполнилось двадцать девять, заволновалась и нашла уже другую гадалку.

– Тридцать один год, – безжалостно подтвердила та. – Вижу обрушение тяжести на голову твоей дочери.

Мама запаниковала и, вернувшись домой, затеяла обмен. На этот раз она вбила себе в голову, что может отвести надвигающуюся опасность путем смены жилья. Хотя логики в этом не было: если уж Але суждено погибнуть от обрушения, то это могло случиться в каком угодно месте. От судьбы не уйдешь.

Обмен состоялся. Но Алина мама, в день тридцатилетия дочери смекнув, что все попытки избежать судьбы жалки, вновь обратилась к гадалке.

– Могу поменять их судьбы. Только так спасу твою дочь. Но ты понимаешь, какой грех на свою душу возьмешь?

Мама понимала, но ради спасения своей дочери была готова на все.

…Вот такую историю рассказала тетка, правда, добавила, что не поверила в это. Ну что за суеверия, в самом деле! Какие-то «обмены судеб»! Двадцать первый век на дворе!

Но Аля про себя решила, что на самом деле все так и было. И мама рассказала эту историю своей старшей сестре ради того, чтобы немного облегчить душу – знала, что сестра ей не поверит.

…И что же теперь ей делать? Как быть? Оправдывает ли убийство материнская любовь? Да, она, Аля, выжила, но без дочери по вине Алиной мамы осталась другая мать.

По дороге в дом Жениных родственников Аля чуть не плакала. Женя не решался заговорить с ней, чувствовал, что услышанная история потрясла девушку. И как бы ему ни хотелось помочь ей, он также знал, что решение она должна принять сама – нести ли в душе этот камень, простить или нет.

– Женечка, ты понимаешь, что я уже год как должна быть мертвой? – спросила девушка шепотом, когда они подъезжали к нужной остановке. – Ты это понимаешь? Ты… как будто сидишь сейчас с «полупризраком»…

– Не говори глупости! – рассердился он. Обычно он не позволял себе таких резких высказываний, тем более в адрес любимой девушки, но сейчас плохо владел собой.

– Это не глупости, Женечка. Так оно и должно было случиться! Теперь понимаю, почему я на самом деле стала видеть призраков! Да просто потому, что стою на «пограничной» линии между двумя мирами: как бы уже не должна находиться здесь, но еще не там. И призраки вступают со мной в контакт, как с «пограничником». Я ведь для них чуть ли не своя…

ДИАНА

Ей не получить его обычным способом – это она поняла еще раньше, интуитивно, а сегодня лишь в очередной раз убедилась в этом.

После поездки в Сосны Илья пригласил Диану в город, в ресторан, и девушка согласилась. Но догадывалась, что за этим приглашением ничего не стоит. Даже при большой фантазии она не могла обманывать себя тем, что Илья пригласил ее на свидание. Нет, он просто предложил ей пообедать вместе, потому что они проголодались. Потому что им нечем заняться до вечера. Потому что у него тут нет другого общества. Потому что они спят в одной квартире, но спят не вместе (ха-ха! Здесь Диана мысленно рассмеялась – горько, с привкусом слез).

А не потому, что у нее – удивительные глаза-омуты, в которых мужчины тонут добровольно, без сопротивления. И не потому, что запах ее кожи сводит его с ума. И не потому, что в его эротических фантазиях он сжимает ее в объятиях. И не потому, что у него на плече та чертова родинка, которую она целует в снах, но которая в реальности целомудренно скрыта рукавом футболки.

Дьявол и святые!

Выжданная годами любовь обернулась наказанием.

За обедом Диана была рассеянна. Илья несколько раз переспросил, что с ней происходит. Она повела озябшими плечами (надо же, вырядилась в такую открытую майку, а он даже никак не отреагировал на ее округлые плечи, покрытые золотистым загаром, и обтянутую тонкой тканью крепкую грудь, только лишь по-джентльменски накинул ей на плечи свою ветровку, заметив, что ей надо было одеться потеплее) и ответила, что ничего такого. Просто соскучилась по сыну.

Зачем она так сказала? Он тут же обрадованно, как с бесполой подругой, кинулся делиться с ней своей тоской по сыну и по Варьке.

Чем она заслужила такое? Влюбилась «не в того»? Или просто опоздала?

«Я тоже имею право на счастье! Тоже, тоже, тоже! Кто, если не я? Неужели я еще не искупила чужие грехи своими страданиями?»

– Диана, с тобой что-то творится совсем уж непонятное, – обеспокоился Илья, обрывая себя на полуслове.

– ПМС, – скривила она губы в презрительной усмешке. – Знаешь такое? Женские гормоны. Если у тебя было много подруг, не можешь не знать.

Илья вздохнул с таким пониманием, будто и в самом деле ему в жизни доставалось не раз от буйствующих в этот гормональный период подружек. Или будто сам ежемесячно переживал гормональную бурю.

Но зато больше он не приставал с псевдозаботливыми вопросами.

А Диана думала лишь о том, что им осталось всего пара-тройка дней. И Илья вернется к своей Варваре. А она сама – к своим снам, теперь уже утратившим сладость и превратившимся в пытку. И еще вспоминала слова цыганки. Все – в ее руках. «Если не внешней привлекательностью, то…» – звучал у нее в голове голос голубоглазой цыганки. И сейчас Диана, сидя напротив Ильи, решила, что ей плевать, в какую сторону повернет ее жизнь – покатится по теневой дорожке или вывернет на свет, ей действительно все равно. Лишь бы Илья был с ней. И голос совести заглушался отчаянным криком истосковавшегося сердца, что она тоже имеет право на женское счастье.

«У тебя есть всего два дня», – пульсировало в висках. Два дня. Если сделать все сегодня, еще можно успеть.

Остаток дня Диана провела в раздумьях. Они с Шаховым в полном молчании доехали до поселка, вышли возле дома. Илья предложил прогуляться, Диана согласилась. Во время прогулки по городскому парку она немного разговорилась. Они даже поспорили, что могло случиться у Алевтины, раз девушка так резко решила поговорить с родственницей. Диана не стала выдавать Илье подругин секрет, лишь туманно ответила, что у той возникли какие-то семейные проблемы.

А поздним вечером, когда сон не шел и сомнения перевешивали то одну чашу весов, то другую, она решилась. Встала, не зажигая света, оделась, вышла на цыпочках в зал.

Илья спал, но беспокойно. Метался по дивану, один раз даже застонал. Диана поколебалась, разбудить его или нет, но вместо этого вдруг присела на краешек разобранной постели и, не поборов искушение, погладила парня по плечу. Там, где было это пресловутое родимое пятнышко. И вдруг Илья, словно успокоившись от ее прикосновения, улыбнулся во сне и задышал тихо и ровно.

– Спокойных тебе снов, – пожелала девушка, вставая, и вышла из комнаты.

Идти нужно было далеко, пешком, вдоль трассы. Рискованное приключение. Безумное. Она и была безумной: не думала в этот момент ни о сыне, ни о матери, ни о себе, думала только о нем, Илье, и о том, что у нее есть два дня. Если дойдет живой, если ничего в дороге не случится, значит, она так и сделает. И пусть от этого она шагнет на темную дорогу, пусть совершит грех, пусть разобьет чужую семью, она будет удовлетворена уже тем, что поборолась за свое счастье.

Видимо, в эту ночь ее, выбравшую темный путь, взял под защиту сам дьявол: Диана благополучно добралась до места назначения, нашла дом с зеленой, а ночью казавшейся темно-серой крышей, прошла по тропинке, начинающейся за ним, к другому дому. И, взойдя на деревянное крыльцо, вначале робко, а потом уверенно постучала в дверь.

Ей открыли сразу, будто дожидались.

– Решилась? – весело спросила молодая цыганка. – Я так и думала. Ну что ж, проходи. Сейчас разбужу бабушку, она тебе поможет.

– Я… – начала Диана. И вдруг спросила совершенно другое, не то, что собиралась: – Скажи, ты знала цыганку Эллу? Она существовала на самом деле или это вымысел местного писателя?

– Она существовала, – после долгой задумчивой паузы, меняя веселый тон на сухой, ответила цыганка. – Это моя мать.

* * *

Этой ночью она так и не смогла заснуть. Дождавшись, когда уснет Женя, Аля тихонько поцеловала его, погладила по голому плечу и встала. Оделась в джинсы и джемпер и на цыпочках вышла в коридор. Все спали: из спальни хозяев доносился богатырский храп Валерия. Двери в комнату, где отдыхали братья, были плотно закрыты.

Не находя объяснений своему поступку, действуя по какому-то странному наитию, Аля тихонько открыла входную дверь и выскользнула в подъезд. Спустилась во двор и опустилась на лавочку.

Недавно прошел дождь, и прохладный воздух был напитан обострившей запахи влагой. Аля поежилась и натянула на кулаки широкие рукава джемпера. Резкая перемена погоды – еще вчера стояла невыносимая жара, а сегодня температура опустилась на добрый десяток градусов.

Слушая успокаивающий стрекот цикад и полной грудью вдыхая свежесть летней ночи, Алевтина старалась унять кипящие в груди эмоции. Она вела диалоги сама с собой, став и прокурором, и адвокатом одновременно. Взвешивала доводы, плюсовала оправдания, отнимала сомнения. Как ей теперь быть? Делать и дальше вид, что она не знает о мамином поступке? Или открыто заявить о том, что ей все стало известно? И как теперь общаться с мамой, зная, что… Аля застонала и с силой сжала кулаки.

С одной стороны, маму она понимала: та сделала все возможное ради того, чтобы спасти свою дочь. Но вот сможет ли она, Аля, принять этот поступок, пусть даже и совершенный ради ее спасения? Жизнь в обмен на другую жизнь. «Это я должна быть мертва, я…» Это не она, а ее сестра сейчас, возможно, готовилась бы к свадьбе. Не она, а Надежда распахивала бы по утрам полные счастья глаза и целовала сонные губы любимого человека. Не она, а ее сестра мечтала бы о детях. И этих «не она…» – великое множество.

– Простишь ли ты меня когда-нибудь? – прошептала она, обращаясь к своей сестре. И вдруг ее увидела.

Полупрозрачный силуэт на фоне темной ночи, чуть освещаемый светом дворового фонаря, мельтешил чуть поодаль от лавки, на которой сидела Алевтина.

– Надежда? – робко позвала она девушку.

Та молча кивнула и вдруг развернулась, будто намереваясь уйти.

– Погоди! – вскочила следом Аля. – Постой!

Но сестры уже не было. Алевтина выскочила на дорогу и завертела головой, надеясь увидеть призрачную гостью. И точно, ей показалось, что вдали мелькнул на мгновение силуэт.

Не думая больше ни о чем, Алевтина направилась туда, где видела полупрозрачную фигуру. Так шла она какое-то время, увлекаемая то появляющимся, то исчезающим призраком. Пока, оглянувшись по сторонам, не поняла, что ушла от дома очень далеко.

– И куда ты меня завела? – шепотом, обращаясь не к призраку, а к самой себе, спросила Алевтина.

И в это мгновение услышала шум воды, а впереди заметила мост.

– Господи, – приложила Аля ладонь ко рту в суеверном ужасе. Следовать за призраком не казалось ей страшным, она будто находилась под странным гипнозом – шла и шла, не испытывая никаких эмоций, преследуя лишь одну цель – не упустить из виду полупрозрачную фигуру. Но сейчас, очнувшись от странного «сна» и увидев перед собой полускрытый ночной темнотой мост, пользующийся нехорошей славой, не на шутку испугалась. Повернуть назад? Так Аля и сделала. Но вдруг поняла, что ей необходимо пересечь этот мост. Это ее испытание, ее путь, и в зависимости от того, выполнит ли она нужное условие или нет, мост либо приведет ее, как в рассказанных ею же легендах, в царство мертвых, где она навсегда и останется, либо станет для нее символом перехода из одного состояния в другое, а в какое, Аля еще не знала.

Робко, испытывая страх, она вступила на мост. И в это мгновение ее оглушила тишина. Шум реки смолк, ветер тоже стих. Безмолвие было абсолютным. Аля прошла так несколько шагов. И вдруг тишина взорвалась стонами, криками, смехом, скрипами, хрипами. Алевтина оцепенела от ужаса и вытаращила глаза, силясь рассмотреть в темноте окончание моста. Оглянувшись, она увидела за спиной обрыв. А куда же подевался мост? Пути обратно не было. Аля сделала еще несколько неуверенных шагов, сопровождаемых ужасными криками и стонами, и опять остановилась.

Ей казалось, что она спит и видит кошмар. Не бывает так в реальности! Что это за страшное место, в которое она попала? Ад? И только она так подумала, как услышала чей-то гнусавый голос, монотонно бубнящий:

– Это наш мир, это наш… Останься с нами, останься…

«Черта с два!» – решила про себя Алевтина, вскинула подбородок и расправила плечи. Что толку умирать от ужаса. Однажды она уже спаслась от смерти, спасется и на этот раз. Аля вновь подумала о маме – о том, что та сделала ради ее спасения, о материнской любви, не знающей границ, преступающей законы ради своего дитя. «А как бы ты поступила, если бы узнала, что твой ребенок должен умереть?» Аля невольно провела параллель с Дианой: вспомнила, что та недавно ради спасения своего мальчика тоже поступилась законом – влезла в чужую квартиру, рискуя быть арестованной и обвиненной в преступлении. «Так и твоя мама переступила черту из любви к тебе! – услышала она голос себя-«адвоката». – Прости ее. Не тебе судить ее материнское сердце, – услышала она свой голос будто со стороны. – Дианин поступок ты без колебания оправдала, поняв, что действовала она так ради спасения своего сына. Так мама твоя поступила так же ради тебя».

Но мысли о Диане вызвали ассоциации и с Ильей, а вернее, воспоминания о той неожиданно и неоправданно царапнувшей душу легкой ревности, когда днем Женя «сосватал» подругу и Илью. «Ты любишь Женю, а в мыслях все возвращаешься к Илье. Так почему ты его «держишь»? Отпусти! Оставь на «том» берегу, иди, свободная, на другой».

И только она так подумала, как крики вдруг стихли и наступила тишина – уже не мертвая, не зловещая, а умиротворенная. «И в этот момент я ее простил и отпустил…» – вдруг вспомнились Але слова Игоря о его бывшей жене.

– А ты нас простишь? – тихо обратилась она к своей сестре, хоть и не видела ту.

Умение прощать и отпускать – вот «условие» этого моста. Аля шагала по нему бодро, уверенно, зная, что впереди ее ждет не пустота, не темнота, а… травянистый берег, окончание моста. Берег, на котором ее будет встречать Женя. И что-то ей подсказывало, что этот берег окажется прочным, материальным, не «зависшей» между двумя мирами полувиртуальной платформой, на которой из-за измененной судьбы она застряла сейчас. Нет, этот берег – реальный, с настоящими, живущими на нем людьми.

– Покажись мне… в последний раз, – обратилась она к сестре. – В знак того, что ты нас простила.

ИЛЬЯ

Спалось ему тревожно: снилось что-то жуткое. Вроде бы Илья потерялся в тумане, бродил в нем, вытянув руки, словно слепой, но куда бы он ни повернул, везде его ожидала пустота. Потом, когда сон с туманом оборвался, он куда-то или от кого-то бежал и в итоге оказался в опустевшем и полуразрушенном городе, который люди покинули лет двадцать назад. Это чувство одиночества пустило в его душе ростки, разрушило ее, будто плющ – кирпичные стены давно брошенных домов. Илья кричал, желая услышать отклик кого-нибудь, но единственными живыми существами, которых ему удалось встретить в этом городе, оказались потревоженные вороны. Черные птицы с холодящим душу карканьем поднялись на голые ветки мертвых деревьев, оставив на дороге кукол, которым они выклевывали пластмассовые глаза. А следующий сон оказался еще кошмарней, хоть в нем Илья и не попадал ни в жуткий туман, ни в опустевший город. Он стоял на перекрестке, не зная, куда повернуть. И вдруг увидел впереди две удаляющиеся спины – девушки и мальчика. И хоть разглядеть этих двоих не представлялось возможным из-за расстояния, Илья догадался, что это Варвара с сыном. И едва он это понял, как осознал и другое – Варя и сын уходят от него навсегда и догнать их уже не представляется возможным.

На этом его сон опять сменился, но на этот раз уже не кошмаром. Илье снилось, будто он, как и наяву, спит на разложенном диване на съемной квартире. И вдруг кто-то тихонько опускается рядом и, едва касаясь, гладит его по обнаженному плечу. «Варя?» – с облегчением думает он, вспоминая предыдущий кошмар, но, открыв глаза, видит в полумраке другую девушку с длинными распущенными по плечам волосами. Лица ее он не может разглядеть. Незнакомка сидит рядом и рассматривает его, чуть склонив голову набок. Он видит, что она покусывает губы, будто сдерживая слезы, но не сводит с него пристального взгляда. Илья чуть приподнимается, хочет спросить у девушки, кто она и как сюда попала, но та, угадав его желание, прикладывает палец к губам, призывая к молчанию. А потом вдруг наклоняется к нему и касается своими губами его. И он, поначалу удивленный и ошеломленный ее смелостью, вдруг отвечает на этот неожиданный поцелуй. Губы у нее мягкие, но настойчивые, терпко-сладкие, как спелая вишня. Он ее целует, не касаясь руками, ее же ладони мягко скользят по его вискам, замирают на скулах, поглаживают подбородок, вновь, как и раньше, касаются его плеч. И он, увлекаемый ее ласками, приподнимается, чтобы обнять ее. Но девушка внезапно отшатывается от него и сильно толкает его в грудь. Илья падает обратно на подушки, а незнакомка вскакивает на ноги. Ее длинные волосы взлетают от резкого движения и вновь опадают волнами на грудь и плечи. В какой-то момент она поворачивается так, что падающий в окно свет от луны освещает ее, и Илья узнает ее. «Диана?» – удивленно и недоверчиво спрашивает он. Но она уже убегает. И на этом Илья наконец-то просыпается.

– Диана… – повторяет он по инерции, все еще ощущая на губах вишневый привкус поцелуя. – Приснится же такое…

Он встал, чтобы выпить воды, но заметил, что дверь в комнату девушки приоткрыта. Странно, она всегда закрывала свою дверь с упорством целомудренной монашки, будто всерьез опасаясь, что Илья ночью посмеет покуситься на ее честь.

– Диана? – заглянул он в темный проем. – Ты спишь?

Ответа не последовало. Это означало, что девушка спала, однако Илья каким-то шестым чувством угадал, что что-то не так.

– Диана? – позвал он уже громче, намеренно стараясь разбудить. Ну и пусть она рассердится, главное, чтобы откликнулась. Приснившиеся кошмары вдруг так ясно ожили в его памяти и напитали душу одиночеством, что ему нестерпимо захотелось услышать чей-то голос. Пусть Диана и рассердится на него. Главное, чтобы она отозвалась.

– Дрыхнешь, как медведь в спячке, – ворчливо и с некоторой обидой пробормотал он. – А еще несколько дней назад говорила, что спишь очень чутко.

Делать нечего, не вламываться же к ней в комнату, не зажигать же свет! Илья, не одеваясь, прямо так, как и был, в нижнем белье и босиком, вышел в коридор, прошел на кухню, напился воды прямо из-под крана. На обратном пути вдруг споткнулся обо что-то, больно ушибив палец. Зашипев от боли, Илья потянулся к выключателю, и когда в коридоре зажегся свет, увидел, что наткнулся на собственную кроссовку, брошенную посреди коридора. Странно, кроссовки он вроде поставил вместе и аккуратно, рядом с Дианиными. Машинально переведя взгляд туда, где должны были стоять кроссовки девушки, он обнаружил, что их нет. И это значило, что…

Илья бросился в комнату, зажег свет, торопливо натянул джинсы и толкнул дверь в комнату девушки.

– Диана, ты здесь? – громко спросил он, нащупывая на стене клавишу выключателя. Неясное предчувствие уже отравило душу тревогой. А когда из непокрытой абажуром лампочки, болтающейся под потолком на кривом шнуре, брызнул свет, он убедился в том, что спальня пуста. Диана исчезла.

Илья выругался сквозь зубы от страха за девушку и бросился к своей футболке, оставленной на стуле вместе с носками. Торопливо одевшись, вылетел в коридор, внимательно оглядел выходящие туда же двери ванной, туалета и кухни – не просачивается ли где в щель желтый свет? Может, Диана лишь вышла в туалет, как он недавно – на кухню за водой? «Ага, и для этого ей понадобилось обуваться в уличные кроссовки», – ехидно отозвался внутренний голос. Илья вытащил из кармана мобильный и потыкал в кнопки, набирая телефон девушки.

Длинные гудки, долгие и тягучие, как разогретая карамель. Только сладости в них совершенно не было, напротив, каждый звонок отзывался в наэлектризованной тревогой душе острым беспокойством.

Илья бросил взгляд на гвоздик, на котором должна была висеть связка ключей, выделенная хозяйкой им с Дианой, но, как он и предчувствовал, ключей на месте не оказалось.

– Куда же тебя понесло? – пробормотал он, лихорадочно прикидывая, куда могла уйти девушка. Ничего в голову не приходило. Торопливо забряцав дверной цепочкой и замком (благо, изнутри квартиру можно было отпереть и без ключа), он наконец открыл дверь и сбежал по лестнице на улицу.

Во дворе он закрутился, озираясь в тусклом свете дворовых фонарей.

– Дианка, дурочка, куда же тебя понесло? – в отчаянии пробормотал он. Как же он не услышал, как она уходила? И почему она ему ничего не сказала? – Не дай бог, к мосту потопала! Только вернись, я с тебя три шкуры спущу! – выругался он, паникуя. А память услужливо подложила «нужную» картинку: мертвое лицо погибшей Лены. Что, если и с Дианой случится несчастье? – Черт бы тебя побрал, – совсем уж не к месту выругался он. И вновь набрал ее номер на мобильном. И опять получил в ответ тягучую тишину.

Илья крутился во дворе, не зная, куда бежать. К машине? Но куда ехать? Диана могла отправиться куда угодно. Где ее искать? Илья даже при большом желании не мог припомнить, давно ли он пережил такое сильное волнение, смешанное со страхом, как сейчас. И переживал ли вообще? Даже за Варвару не волновался так, но Варя и не выкидывала ничего подобного – не пропадала ночью из квартиры.

– Диана! – заорал он, не думая о том, что перебудит весь дом. – Диана!

Он метался по двору, будто по клетке. Выскочил на дорогу, пробежал сначала в один конец, остановился, отправился в противоположную сторону.

– Диана!

Он позвонил Алевтине, надеясь, что Диана ушла к подруге. Но трубка ответила такими же длинными гудками: Аля, видимо, отключила на ночь звонок. Мобильный Евгения и вовсе механическим голосом сообщил о недоступности абонента. Опять разрядился?

– Черт, ну что ж вы все дрыхнете? – простонал Илья.

Картины одна ужасней другой рисовались в его воображении. Не простит он себе, не простит, если с девушкой что-то случится. Не простит хотя бы потому, что проспал ее уход.

И в тот момент, когда Шахов уже решил бежать к дому Евгения и Алевтины, чтобы сообщить им об исчезновении Дианы, он увидел ее – целую и невредимую.

– Ты где была?! – заорал он, бросаясь к ней навстречу. Диана, которая до этого шла пусть и торопливой, но беззаботной походкой, будто не бродила ночью где-то, а прогуливалась приятным солнечным днем, вздрогнула и растерянно замерла.

– Черт возьми, Дианка, что ты себе позволяешь?!

– А что случилось? – спросила она.

И Илья взревел:

– Что случилось?! Что случилось?! Господи, она еще и спрашивает… Дианка, это что за мода – бродить ночью одной по незнакомой местности? А если с тобой что-то случится? А если…

– Ты за меня волновался? – перебила она его обрадованно, словно он не орал на нее, не ругался, а говорил приятные вещи.

– Волновался?! Черт возьми, да я с ума чуть не сошел!

Тревога постепенно таяла, словно выложенный на солнечный подоконник лед, но вместо нее душа наполнялась негодованием. Илья вместе с облегчением от того, что девушка нашлась, почувствовал и великую злость на нее за то, что она заставила его пережить такие неприятные моменты. И в то же время ему вдруг захотелось заключить ее в объятия – от счастья и радости за то, что она нашлась.

– Не кричи, – почти весело ответила она. А он, вдруг поддавшись порыву, шагнул к ней и обнял, привлекая к себе.

Вкус ее губ и вправду оказался терпко-вишневым.

Диана сама, первая, поцеловала его. И он от пережитого недавно волнения не оттолкнул ее, прижал крепче, ответил на поцелуй.

Он словно вновь оказался в своем сне – вишневые губы, их сладкий вкус, смешанный с солеными слезами, струившимися по ее щекам.

– Не плачь, – прошептал он ей, ненадолго отстраняясь.

Но Диана крепко вцепилась руками в его футболку и притянула к себе.

– Только сегодня, это мгновение, пожалуйста…

Она обнимала его, льнула к нему, и он сквозь тонкую ткань своей и ее футболок чувствовал упругую ее грудь, не сдерживаемую бюстгальтером.

С ума сойти! «ПМС», – усмехнулся он про себя, но с горечью. Крепко влюбленный в свою Варвару, он даже перестал предполагать, что кто-то еще может в него влюбиться.

Кто-то… Только не Диана – подруга.

– Диана, – с легким упреком и плохо скрываемой виной в голосе начал Илья, отрываясь от ее ищущих губ.

– Тсс… Не говори ничего, – попросила она.

И в этот момент в его кармане взорвал тишину мобильник.

– Илья?! – заорал в трубку Евгений так громко, что слышно было и Диане. – Аля пропала!

* * *

– Что на вас сегодня нашло?! – нервничал по дороге Илья. Машину он вел быстро, опасно – сказывалось все пережитое за эту ночь. – То ты, то Алевтина. Тебя зачем-то к цыганкам понесло, а ее куда?!

Евгений подавленно отмалчивался, Диана виновато косилась в темное окно, понимая, что Илья за негодованием пытается скрыть и неловкость, которую испытывал после поцелуя.

Она чуть не плакала, сдерживалась с трудом. Украденный поцелуй жег губы. Но она ни о чем не жалела.

– Я ходила к цыганкам, чтобы расспросить их… – начала она нелепые оправдания. Не признаваться же в том, что отправилась в этот опасный путь потому, что решила приворожить Илью!

– Зачем?! Дня дождаться не могла? Сходили бы вместе! Зачем героиню из себя строить, Диана. И эта, вторая, она-то куда пропала?

– Она отправилась на мост, – бесцветным голосом, но не потому, что на нее нападал Илья, а оттого, что тревога за Алевтину наполняла душу, ответила Диана. – Чувствую.

– Черт, черт, черт! – громко выругался Шахов.

– Не ругайся, Илья. Не время.

– Извини. Так зачем ей понадобилось на мост? Что она там забыла?

Евгений по-прежнему молча сидел на переднем пассажирском сиденье машины.

– Прощение.

– Че-го?!

– Цыганка Рада рассказала мне свою историю, – торопливо, будто боясь, что ей не дадут закончить, начала Диана. – Она говорила долго, я же перескажу вам самую суть. Двадцать пять лет назад ее мать, Элла, познакомилась с мужчиной из города. И влюбилась в него. По словам Рады, это была головокружительная любовь. Эллина родня оказалась, конечно, против. Родственники с его стороны – тоже. История закончилась трагично: свадьба не состоялась, от Эллы отвернулась семья. К этому времени девушка была беременной. До последнего Элла надеялась вернуть любимого, но, когда родила девочку, Раду, узнала, что любимый женился. С горя Элла утопилась в реке.

– Вот и искомая утопленница, – хмуро отозвался Илья.

– Да, но самое главное я еще не сказала. Погибшая невеста по имени Татьяна была дочерью того самого мужчины, который отрекся от беременной цыганки.

– Упс… Думаешь, эта цыганка и прокляла род того мужчины?

– Не знаю. Рада мне ничего не сказала про проклятия. Но ее бабушка рассказала, что это место еще до утопления Эллы считалось нехорошим, темным. Уж почему – не знаю. Может быть, история началась еще с той легенды про русалку… Рада, прощаясь со мной, обронила фразу про то, что она пересекала этот мост и простила свою мать. Понимаете?

Илья не успел ответить, потому что в этот момент Евгений радостно и вместе с тем встревоженно закричал:

– Алечка!

И, когда Илья остановил машину, выскочил из салона и бросился к бредущей к ним в тусклом свете придорожных фонарей девушке. Илья с Дианой, не сговариваясь, тоже выбежали на улицу.

– Аля, ты? Что с тобой случилось?! – еще издалека закричала Диана.

– Со мной все в порядке, – слабо отозвалась Алевтина. – Правда.

– Что ты здесь делаешь?! Как ты сюда попала? Что вообще произошло, Аля? – вопрошали они ее наперебой, заключив в кольцо.

– Это мост прощения, – сказала она, игнорируя все вопросы. – Я смогла… Я простила. И меня тоже… простили. Сестра. Если бы она меня не простила, я бы осталась в том, их, мире.

И вдруг, бросившись на грудь Евгению, она зарыдала.

Уже позже, по дороге домой, в машине Аля рассказала без утайки о всех своих приключениях. Диана в ужасе ахала, Евгений то и дело восклицал: «Алечка!», а Илья хмуро отмалчивался и лишь курил вытащенные из бардачка Варины сигареты.

– Это место – нехорошее! Оно просто искрит черной энергией! И если его не «очистить», несчастья так и будут повторяться! Не только исчезновения людей, но и аварии, и другое. Не знаю, что или кто открыл этот ящик Пандоры, но его необходимо закрыть.

– Ящик Пандоры открыла цыганка, не сумевшая простить и отпустить своего неверного любимого, – мрачно отозвался Илья. – Как и моя бывшая девушка… Вопрос в том, как его закрыть?

– Светлой энергией, – ответила Диана. – Радостью, счастьем.

– Где нам столько достать? – усмехнулся Илья. – Собраться на мосту и устроить безбашенную фиесту? Вряд ли это выход.

– Выход! – воскликнула вдруг Алевтина. И, обращаясь к своему жениху, весело спросила: – Женечка, а что, если нам тут и пожениться? Такое место замечательное! Ну ее, эту Москву! И ну его, этот сентябрь! Здесь и сейчас!

– Ты же ведь хотела настоящую большую свадьбу! – удивился Евгений.

– А у нас и будет большая свадьба! Вернее, даже не одна, а… семь. Я подумала, что ради того, чтобы уничтожить черную энергию в этом месте, положительной энергии от одной свадьбы мало. А вот если от семи – то это уже будет наверняка.

– А почему семь? – спросила Диана.

– Так символично же! Семь – вообще «магическое» число. Да и ассоциацию с семью мостами навевает. Нет, определенно нам нужно семь свадеб!

– И… как ты их собираешься организовать? – спросил обескураженный Евгений. Ему бы с одной свадьбой справиться, а тут – семь.

– Отправимся в местный ЗАГС, узнаем, кто собирается жениться в ближайшее время, обратимся к будущим новобрачным с таким предложением – объединиться свадебными кортежами, чтобы сообща пересечь этот злополучный седьмой мост, а за ним организовать маленький пикник. Нам нужно много положительной энергии! А как ее еще получить? Только таким способом.

– Что-то в этом есть, – поддержал Алевтину Илья. – Только вот нам предстоит большая работа…

– В первый раз, что ли? – задорно отозвалась Алевтина, и все улыбнулись.

ЭПИЛОГ

Неделя прошла в хлопотах: готовились к свадьбе. Задача состояла не только в том, чтобы организовать свадьбу Евгения и Алевтины, но и уговорить шесть других пар поддержать «проект». К счастью, с последним проблем не оказалось. Слух о том, что в один день в одном месте будут праздноваться семь свадеб, распространился по местности быстро. И вот уже за мостом выстроили временное кафе, где будущие молодые и их гости смогут перекусить, выпить шампанского и обменяться поздравлениями. А мост украсили цветами и воздушными шарами. Местная газета даже написала о предстоящем событии. И областное телевидение пообещало быть.

– Женечка, мы такие, оказывается, важные персоны! Вот уж не думала! – шептала Алевтина в день свадьбы, ожидая своей очереди перед ЗАГСом. И косилась на камеру, снимающую собравшиеся у двери группы гостей и другие пары молодоженов.

– Угу, – от волнения Евгений мог только угукать.

Одно огорчало Алевтину в этот день: отец так и не присутствовал на ее свадьбе. Неделю назад она отправила с почты телеграмму на тот адрес, который был указан на конверте, с сообщением, что она, его дочь, выходит замуж и приглашает его на торжество как почетного гостя. Всю неделю она тайно надеялась на то, что вдруг раздастся звонок на ее мобильный (Аля в телеграмме указала номер своего телефона) и отец запомнившимся из детства сочным басом сообщит, что вылетает в срочном порядке, чтобы поприсутствовать на свадьбе своей повзрослевшей дочери. Но наступил день торжества, а долгожданный звонок так и не раздался. Аля умело скрыла разочарование за ослепительной улыбкой. Значит, так должно быть. Что поделать… Она все равно счастлива, ведь выходит замуж за любимого человека!

Алевтина благодаря стараниям Дианы была прекрасна: одета в длинное белое платье по типу греческого, ровное, струящееся, удачно скрывающее недостатки ее полной фигуры и подчеркивающее достоинства – красивую пышную грудь. В тщательно, но просто уложенные волосы невесты были вплетены живые цветы. Тоже стараниями Дианы.

На Дианины плечи легла почти вся основная часть подготовки. Но девушка сама взвалила на себя радостные хлопоты – у нее оказался и организаторский талант. Отчасти Диана была рада погрузиться в суету, чтобы не думать об Илье, поменьше с ним встречаться, не желать больше запретных поцелуев. Губы еще хранили тот – единственный, сладкий, но с горечью прощания. Решение Диана приняла еще в тот вечер, но пока не объявила его друзьям. После случившегося Диана под предлогом того, что Але нужна помощь, съехала от Анны и поселилась в доме Светланы и Валерия.

Игорь был счастлив: он получил возможность видеть девушку каждый день и ненавязчиво за ней ухаживать. Диана ухаживания принимала с прохладцей, но все же Игорю благоволила. Надежды не давала, но и высокомерно с ним тоже себя не вела.

– Игорь, мы с тобой – друзья по несчастью, – однажды вздохнула она. Но когда парень поинтересовался, что она имела в виду, лучезарно улыбнулась: – Ничего важного! Так, вырвалось…

Илья принял тоже участие в хлопотах, но в самом начале: именно он разыскал остальные шесть пар и предложил им объединиться в праздновании у реки. После чего уехал в Москву и вернулся уже накануне свадьбы вместе с Варварой.

Сейчас они скромной компанией, которая включала в себя не только семью Евгения – его родителей и Валерия со Светланой и сыновьями, но также и маму Алевтины, ожидали своей очереди. Их должны были расписать первыми.

– Катастрофа! – выскочила из дверей ЗАГСа раскрасневшаяся от волнения Диана, которая, как свидетельница, относила паспорта. – Нет, вы только подумайте, столько подготовки и… все напрасно.

– Что?! – запаниковала Алевтина. И Диана осеклась: нашла тоже время сообщать неприятное известие! Ведь в первую очередь – женятся Аля с Евгением. А все остальное, включая очищение проклятого места от черной энергии, – на втором месте.

– Ничего страшного, – заулыбалась она медовой улыбкой. – Просто… Просто у нас сегодня будет не семь свадеб, а шесть. Подумаешь! Это же ведь ничего, правда?

– Как… шесть?… Но мы же ведь договаривались! – расстроилась Алевтина.

– Алечка, ты не переживай, все будет нормально. Главное, ты выходишь замуж. Просто одна свадьба расстроилась. Не знаю, что там произошло между женихом и невестой, но они отменили свадьбу. Вот так вот…

– Но нам нужно семь свадеб, – продолжала гнуть свою линию Алевтина, уговоры на нее не действовали. – Иначе ничего не получится! Как вы не понимаете, дело ведь в символическом числе!

Диана переглянулась с Игорем – свидетелем со стороны жениха. И девушке показалось, что губы парня шевельнулись, будто он собирался сказать ей… Шальной поступок, но Диане вдруг подумалось, что в этот момент, если бы Игорь предложил ей выйти за него замуж, она бы согласилась. Но лишь в этот момент.

Игорь промедлил. И опоздал всего на мгновение.

– Варвара, у тебя паспорт с собой? – услышала Диана голос Ильи.

– А где ж ему еще быть, – удивленно ответила Варя. Варвара, красивая и так, сегодня превзошла саму себя: одетая в босоножки на шпильке и развевающееся пышное платье небесного цвета, подходящее к ее синим глазам и золотым волосам, была ослепительна, как солнце.

– Дай мне его, – потребовал Илья.

– Зачем? – удивилась Варя, но паспорт достала. И не успела она что-либо сообразить, как Илья выхватил документ из рук девушки и почти бегом направился в ЗАГС.

– Илья, ты куда? – рванула было за ним Варвара.

– Подожди меня там! – махнул он ей рукой.

– Что ты задумал? – забеспокоилась она.

Он не ответил, лишь лукаво блеснул улыбкой.

…Их расписали последними. Седьмыми.

– Символично, правда? – радовался Илья, тогда как Варвара непонимающе взирала на «испачканную» брачным штампом страницу своего паспорта. Как так получилось, что она, приглашенная на свадьбу приятелей, вдруг сама неожиданно оказалась новобрачной?

– Шахов, я тебя убью! – прорычала она. – Или завтра же разведусь! Скажу, что этот брак – не действителен!

– Моя дорогая, ты сама пять минут назад в зале дала согласие выйти за меня замуж! – напомнил ей Илья под задорный смех счастливых Евгения с Алевтиной.

– Ты взял меня в жены обманом!

Даже Диана, которой совсем не было весело в этот момент, улыбнулась, настолько комичной выглядели препирательства неожиданных молодоженов.

– Как бы там ни было, ты теперь моя жена! Пусть только и до завтра…

– Это почему – до завтра? – возмутилась вдруг Варя.

– А кто только что сказал, что завтра разводиться пойдет?

– Не дождешься! Теперь я останусь за тобой замужем на всю жизнь – это и будет моя месть!

Хоть они и расписались последними, но мост пересекли первыми.

Это был шумный праздник, о котором написали все местные газеты и сделало репортаж областное телевидение. Никто даже не хотел разъезжаться по заказанным ранее ресторанам. Семь свадеб объединились в одну. И в этот дождливый день выглянуло солнце.

Диана радовалась, хоть на душе и было немного грустно. Она стояла на злополучном мосту и глядела в мутные воды реки, которые, казалось, просветлели, как и небо.

– Как ты? – услышала она вдруг за спиной. Оглянулась и увидела, что к ней подошел Илья.

– В порядке! – беззаботно отозвалась она. – Поздравляю, молодожен!

– Спасибо!

– Помнишь гадание Рады? Так вот, ты не сошел со своего пути, несмотря на… чужие попытки сбить тебя, – она чуть покраснела, признаваясь ему в этом. – Так что, охотник за привидениями, все у тебя будет в порядке.

– А у тебя? – обеспокоился он, почувствовав в ее словах что-то особенное, встревожившее его.

– А у меня тоже, как же иначе! – рассмеялась Диана. – Только… мне нужно уехать. Не знаю, навсегда или на какой-то период.

– Куда? Зачем?

– Илья, – покачала она головой. – Это мое решение, которое я приняла в ту ночь. Оно обдуманное. Видишь, я сумела пересечь этот мост и со мной ничего не случилось. Значит, это верное решение!

Она вновь улыбнулась, но грустно.

– Жаль, очень жаль, – искренне ответил Шахов. – Мы будем по тебе скучать. Возвращайся, хорошо? Не уезжай насовсем.

– Когда-нибудь вернусь, охотник за привидениями, – усмехнулась она. – Приеду за новыми загадками. Давай, иди к Варваре, а то она тебя, наверное, потеряла.

Когда Илья ушел, Диана украдкой вытащила из кармана так и не использованный ею крошечный тряпичный мешочек с какими-то «приворотными» травами, данными ей старой цыганкой, и бросила в воды реки.

Она шла по мосту, ступая по вызолоченной солнечным светом дорожке. И думала о том, как это символично – идти по светлой дороге.

– …Аля, – к ней, смеющейся, счастливой, принимающей поздравления не только от друзей, но и от гостей с других свадеб, вдруг подошла мама. И с растерянным выражением на лице протянула мобильный телефон. – Дочка, это тебя…

– Кто? – растерянно спросила девушка.

Но мама сделала удивленные глаза и жестом показала, чтобы дочь ответила.

– Алло? – поднесла трубку к уху Алевтина. И услышав голос – знакомый, долгожданный, тихо выдохнула: – Папа?..

Женя, находившийся рядом, удивленно оглянулся. Кто-то из гостей громко рассмеялся, но новоиспеченный Алевтинин муж, приложив палец к губам, попросил тишины.

– Да, папа… Спасибо! – звенел высокими нотками в наступившей тишине голос Алевтины. – Да, да, конечно, я тебя прощаю. О чем речь! Понимаю, что почта задержала телеграмму… – На секунду повернувшись в сторону моста, Аля вдруг увидела на нем девушку, сжимавшую в руке белые лилии. Свою сестру. Но когда Алевтина, сморгнув набежавшие на глаза слезы счастья, вновь посмотрела на мост, девушки на нем уже не было.

Показалось?

«Простила! Она нас простила!» – возликовала мысленно Аля.

– Да, папа?.. Что? Приезжаешь? Когда? Завтра? Буду ли я тебе рада? Да. Конечно. Всегда.

Content

Наталья Калинина
Седьмой мост

ПРОЛОГ

ИЛЬЯ

ДИАНА

ИЛЬЯ

ЛЕНА

ДИАНА

ЛЕНА

ИЛЬЯ

ДИАНА

ИЛЬЯ

ДИАНА

ИЛЬЯ

ДИАНА

ИЛЬЯ

ДИАНА

ИЛЬЯ

ЭПИЛОГ