Шамес Александр

Ган а-Надив (Сад Щедрого)

Александр Шамес

Ган а-Надив (Сад Щедрого)

Приключенческая повесть

От Автора

Уважаемый Читатель! Повесть, которую Вы решили прочесть, была написана в 1992–1993 гг. и впервые опубликована (в журнальном варианте) в Израиле в 1994 г… Была еще одна израильская публикация — опять в сильно урезанной версии. С того момента, как повесть была завершена, меня не оставляло желание донести до читателя полный текст повести. К тому же я считал (и считаю!), что как тема, так и характеры, с которыми Вам предстоит познакомится, могут быть интересны русскоязычной публике не только здесь, в Израиле, но и повсюду, куда судьба и ветры перемен забросили моих бывших соотечественников по "одной шестой Земного Шара". Многим из вас тема эмиграции, устройства (или не-устройства) в иной стране будет совсем небезразлична.

Итак, серьезная мотивация — налицо. Однако, поскольку писательство не является моей основной профессией, предпринятые мною редкие попытки опубликоваться в более солидных, чем местные еженедельники, изданиях были вялыми, а потому — безуспешными.

Бурное развитие Интернета, особенно — русскоязычного Интернета, дало каждому, кому есть что сказать людям, новые возможности донести свое слово желающим услышать. А безукоризненный вкус создателей русских Интернетовских литературных и публицистических библиотек и журналов гарантирует Читателя от совсем уж откровенных графоманских упражнений. (Судя по полкам "легких" жанров "русских" книжных магазинов именно им, графоманам, сейчас предоставлены все полиграфические мощность постсоветского пространства.

Один Вас. Головачев или какой-нибудь Шитов чего стоят!) Потому я был искренне благодарен Максиму Мошкову за любезное согласие поместить мои "писания" на страничках его компьютерной библиотеки. Но, для начала, я решил сам перечитать, что же это я там понаписал 5 лет назад.

Перечитал — и понял, что это все никуда не годиться для публикации в 1997 г., даже здесь, в Израиле, не говоря уже о России и других странах. Основная тому причина — специфический русско-ивритский слэнг, на котором разговаривают главные герои повести. При написании повести использование подобного языком было совершенно естественным — ведь именно на этом странном языке общалась (да и продолжает общаться!) между собой сегодня уже почти миллионная "русская" община Израиля. Многие из нас сохранили вполне пристойный русский, некоторые заговорили на классическом литературном иврите. Но между собой мы часто пользуемся именно тем слэнгом, которым переполнена повесть. Это — примета места и времени. Мы друг друга понимаем. А вот поймет ли без перевода добрую половину книги русскоязычный читатель из Москвы, Баффало или Хайдельберга — совсем не уверен! Поэтому я счел своим долгом снабдить все ивритские и слэнговые слова соответствующим переводом. Как мне кажется, теперь изложение стало значительно понятнее, не потеряв при том уникального местного колорита.

Однако, простой перевод ивритских слов на русский показался мне явно недостаточным. В процессе этой работы я осознал, что надо не только переводить, но и объяснять понятия. Очень многое изменилось за последние 5 лет как в Израиле, так и в мире в целом. Поэтому даже "свежим" израильтянам, приехавшим в страну пару лет назад, многие реалии 1992 года будут не более понятными, чем их друзьям из России или Америки. Так Перевод превратился в Примечания. Они пронумерованы, вынесены в конец повести и не мешают читать текст. А кому будет интересно — Вы можете заглянуть в Примечания и посмотреть, что же это все означает. Мне было тем более занимательно писать эти примечания, потому что я получил замечательную

возможность взглянуть из сегодня на Израиль и себя самого тогда, в 1992 году. Какими мы были, какими стали — судить Читателю. Я старался быть честным.

Получилось?…

Итак:

Основное место действия — Израиль.

Время действия — начало 90-х годов ХХ века.

Обстоятельства действия — Большая Алия[1].

Автор заранее приносит свои искренние извинения за какие-либо совпадения имен, событий или замыслов вымышленных персонажей с реальной жизнью.

"Да не оскудеет рука дающего!"

Пролог

Алик (Александр Бронтман, 32 лет, специалист по микропроцессорам из Москвы, женат, детей нет, в стране полтора года, живет в караванном поселке[2] N):

— Лялька… Ну почему я не могу думать ни о чем другом? За какую мысль не зацепишься, все скатывается к одному и тому же… Эх, Лялька, Лялька! Что с нами тут произошло? Как ни крутись, жизнь теперь четко разделена на тут и там. Там мы до поры до времени жили нормально. Было где жить: спасибо, "старики" позаботились.

Была интересная работа в приличной "фирме": платили немного, но по тогдашним меркам хватало. Была компания… Жили совсем неплохо: на концерты ходили, в музеи, перечитывали любимые книги, говорили обо всем на свете, любили друг друга без памяти… И вдруг — трах-бабах, перестройка! Митинги, совместные предприятия, работа в компьютерных "фирмах"…

За день зарабатывал больше, чем раньше за год. Ляльку приодел, машину купил. Жить бы и жить. Но "занавес"-то уже приподняли! И многие увидели, что такая жизнь — лишь новая ступень нищеты… Друзья, что помудрее, вовремя потянулись за рубеж. Кто на Запад, кто на Юг. Расползались, как тараканы.

Пошли письма: Мюнхен, Бостон и, конечно, отсюда, из Израиля. Все вроде бы устраивались. А тем временем на улицы Москвы уже выходили местные "наци", тринадцатикопеечный батон стал стоить пятерку[3], на совместные предприятия нажимал двойной пресс: рэкета и Советов народных депутатов.

И мы начали собираться. Нам проще, чем нашим "предкам": "Вы, Алинька, молодые — устроитесь! И деткам вашим будет…" Деткам? Деткам может быть и будет. Но мы то тоже хотим! Ни я, ни Лялька не были настолько наивны, чтобы ожидать от этой страны бурной радости по поводу нашего приезда. Однако, надежда пробиться была. Все-таки там не числились в самых последних. Как хорошо было сначала: аэропорт Бен-Гурион[4], первые шекели[5](показалось — много!). Потом — ульпан[6] в киббуце[7], вкусная еда, хорошая компания. В Москве уже давно так хорошо не сидели! По вечерам — умные разговоры обо всем: о Торе[8], о Цахале[9], о положении на Ближнем Востоке (в свете, конечно же, нашего светлого будущего). Ведь теперь мы — дома! Дома? Неужели же это — мой дом?! Караван-вагончик на две семьи, благотворительские синтетические подушки (моим бы врагам на них спать!), эфиопские дети[10] в парше, ни одного деревца в радиусе трех километров, крикливые бухарцы[11]за окнами и автобус до города — раз в час… А что стало с нашей веселой киббуцной компанией? Опустившиеся от безделья и озверевшие от безнадеги интеллектуалы стали попивать… Водка здесь, конечно, дешевая — пять шекелей на шуке. И вкусная. А после, после водки — что?… Опять споры до хрипоты: "Авода"[12],"Шас"[13],"Ликуд"[14],"Идуд"[15]… Бесконечная тягомотина на тему "Нету": жилья, работы, денег, свободы…

Разговоры, которые и завзятого оптимиста до петли доведут. Вот радости было, когда вся эта болтовня как-то сразу всем надоела. Новую развлекуху себе нашли, по кайфу: сначала в "бутылочку" играли, потом баб лапать стали. И наоборот. Все — всех. Главный принцип — не приставать к своей половине. "…Жить стало веселее!" Хохот, поцелуйчики: в губки, в щечку, в шейку… Все молодые, симпатичные, задорные: врубишь "МТВ"[16]погромче, свет погасишь и шаришь где попало — комплексы сублимируешь. "Ударим здоровым групповым сексом по Министерствам абсорбции и строительства!" Вот только однажды… Лялька!.. Лялька, полуприкрывшая свои чудные глаза, стонущая от удовольствия под этими двумя конями — Юркой и Женькой! А потом, вдруг — открыла глаза и посмотрела на меня… Глаза темные, влажные, полубезумные… И улыбнулась, крепко, до скрипа сжав зубы, сдерживая тот самый крик! Я только однажды до сих пор видел у нее эту улыбку: нам было по девятнадцать, родители укатили на дачу и мы впервые почувствовали себя совсем свободными. И никуда не торопились. А сейчас, кому улыбается она сейчас? Я рванулся (Юркина жена вскрикнула от неожиданности и боли), вскочил, схватил Ляльку за руки и потащил ее на себя… "Эй, псих! Кайфоломов, опять весь кайф обломал!" — это мне в спину… Мы стоим перед Юркиным домиком под слепящей жирной Луной и Лялька опять смотрит на меня — с удивлением и ненавистью.

"Ну что ты, сумасшедший, ведь было же всем хоро…"- я оборвал ее пощечиной. Она зарыдала и побежала к нашему домику. Три дня мы не разговаривали. Потом, как сговорившись, молча собрались и переехали в другой караванный городок, в еще большую глушь. Здесь пока тихо. Только Лялька иногда смотрит на меня как-то странно. Ее можно понять: ведя я, когда ложусь рядом с ней, сразу же вспоминаю тот взгляд — и… Не могу! Сколько мы сможем так протянуть? Без любви, без самоуважения без… Понимаю — что-то срочно нужно менять. Ехать в город, снимать квартиру, заводить свое дело…

Размечтался! На те деньги, что мне дает этот гад за пахоту с утра до ночи в радиомастерской, да на Лялькины гроши из рекламного агентства, не только квартиру, но и комнату не снимешь. Кажется — я теряю мою жену. Из этого мутного караванного мирка срочно нужно сматываться. Я уже готов на все: работать по 24 часа в сутки, ограбить банк, вернуться назад, в Союз… Нужно на что-то решиться! Эх, Лялька, Лялька!..

Милик (Эмиль Фейгин, 29 лет, автомеханик из Риги, холост, в стране 2 года, живет в караванном поселке N):

— А все-таки не прав этот придурок в "Хадашотах"[17]: охаивать такую тачку, как "СААБ 9000" и превозносить до небес заурядную "Субару-Легаси"! Смех, да и только! Ведь "СААБ", это… Или этот "эксперт" в машинах вообще ничего не рубит, или "СААБы" ему не добашляли! Хотя, по правде, и "СААБ" — жалкая дешевка по сравнению с "Мерседес 50 °CЛ" или, например, "БМВ 740". Вчера как раз в соседний гараж один копченый[18]приводил на типуль[19] "БМВ 740". Я бросил ковыряться в замызганных потрохах какой-то древней "Субару" и пошел поглазеть поближе на это полированное чудо. Не нужен мне ни бортовой компьютер, разговаривающий человечьим голосом на иврите, ни телевизор, ни мазган, ни радиотелефон. По-моему это все не такие уж нужные автомобилю бэбихи. Но внутри! Восьмицилиндровый V-образный движок с 32-мя клапанами и электронной инжекцией… Мощный и бесшумный. А гидроусилитель руля, а ABS, а титановые диски колес и платинированные поршневые кольца?… Э-э, о чем говорить! Ну почему же на всем этом ездит эта жирная волосатая тварь в опущенных до половины мохнатой жопы бермудах, в бриллиантовых перстнях и множестве золотых цепочек? Вот он стоит — хозяин жизни — крутит золотой брелок на коротеньком пальчике и что-то нудит механику. Ну что ты нудишь, задница? Тебя бы ко мне в Ригу, в гараж: "Пожалуйста, Эмиль Данилович, мне очень нужно поскорее, я готов на любые…" И поважнее этого торгаша люди на цыпочках стойку делали. Потому что только я, Эмиль Фейгин, мог им помочь! А тут… Вот паскуда! Плюнул (рядом, на автомобиль — не могу) и пошел доделывать свою "Субару". Оно конечно — автомеханик везде автомеханик. Но там я был уважаемый и известный в городе человек. Швейцары во всех кабаках ко мне навстречу выходили. А кто меня ценит здесь? И еще: кругом эти тачки — нет сил смотреть! Мне бы завести такую! Рулить я умею получше этих фалафелей[20], небрежно цепляющихся коротенькими ручками за баранки своих "Вольво" и "Мерседесов".

Вот только… Кругом-бегом, с олимовскими льготами и моими роскошными гаражными доходами, максимум на что я потяну — это "Дайатсу-Эплоз". Тоже колеса. В Риге — особенно. Однако, противно как-то. Ну чем этот тип в "БМВ" лучше меня? Зарабатывает больше? Знаем мы их заработки — наркотики и массажные салоны[21]. Или фалафельные[22] содержит.

Или спер где-то. А что, спереть и я могу! Только нужно знать — где. "Супер"[23]грабануть, или банк? Автогеном я умею, с замками тоже разберусь… Мысль, как говориться, интересная. Только не для моих мозгов. А жаль

… И все же "Мерседес" — это не самый высший класс. Зайду-ка я завтра в магазин "БМВ" в Тальпиоте[24], поклянчу у них каталог моделей будущего года. Они, кажется, всем вставили! А "Порше"…

Валера (Валерий Смоленко, 27 лет, инженер-экономист из Симферополя, женат, дочери 6 лет, в стране чуть больше года, живет в караванном поселке N):

— По гороскопу на этой неделе у меня — сплошные удачи: и в любви повезет, и в делах. Да уж… Удачи! Все навалилось как-то разом. Правду говорят преферансисты: "Ловленные мизера парами ходят". Или тройками.

Прибыл, прибыл наконец долгожданный факс от Костика! Я ждал этот факс, как ждали евреи в пустыне свою манну небесную. Не шутка: мой актив в том деле с партией тайваньских компьютеров — около 30000 баксов. По здешним меркам — мелочь. Едва-едва хватит на квартиру в какой-нибудь Кирият-Дыре[25]"всего в 15 минутах езды от восхитительной пустыни!" А в факсе том: "Уважаемый господин Смоленко! Сообщаем Вам, что в связи с реорганизацией совместное советско-израильское предприятие "Болтэкс" (моя шутка!) прекращает свою деятельность. Примите меры по сворачиванию израильской части проекта. Искренне Ваши…"

Подонки! Какая там израильская часть: один я, папка с бланками и минус в банке "Леуми". Деньги наверняка зажали! Ха, реорганизация! Знаю я эти реорганизации — сам по три фирмы в год открывал и закрывал. Как жареным запахло — реорганизуешься. Вот и они… Там меня боялись. С моими связями и командой — я бы в шесть секунд их всех уделал. Сейчас-то осмелели. Что я отсюда могу? И в самом деле — что? Ехал я в Израиль вроде бы не на пустое место: и коллег по "совковому" бизнесу тут вполне достаточно, и протоколы о намерениях мы еще в Москве наподписывали в больших количествах. И деньги у меня были. По советским меркам — немалые. 50000 зеленых. Вроде — неплохие условия для старта. Но дела мои на Земле Обетованной как-то с первых минут не пошли. И язык я толком не освоил, и бизнес здесь совсем другой. Комсомольские связи в Израиле уже не работают. Да и 50000 эти — не деньги! Пойди, покрутись на таких условиях. А капитал все убывает и убывает. Еще бы! С такой женой, как Алка — ну на сколько хватит этих несчастных денег? Зато жена целый год была довольна. Жили как белые люди. Как там привыкли. Хорошая пара — молодой начинающий бизнесмен и красавица-жена при нем! На Алку-то еще в Союзе разные толстозадые заглядывались. Но она была при мне — я стоял прочно, покруче многих. Но бизнес у молодого и начинающего не получился, денежки быстро (не без ее, милой моей, помощи) улетучились. Ребром встал вопрос о трудоустройстве. Однако, работы гою[26]-экономисту еврейское государство почему-то не приготовило. Из пентхауза в Рамат-Даниэль пришлось съехать… Вот и торчим теперь с красавицей-еврейкой в этих бараках. Алка психует и меня достает. Пошла трудиться ложкомойкой в какой-то центровой кабак — надеется подцепить там миллионера… Шлюха! Позавчера Доктор видел ее в серебристом "Вольво" возле "Рамады-Ренессанс"[27]. Вернулась поздно, пьяная. На мои расспросы только гнусно ухмылялась. Потом, как удар промеж ушей: "Ты же не можешь даже прокормить нас — меня и Татку, бизнесмен хренов! Так не лезь в мои дела! Сама выберусь из этой грязи! И тебе на кусок хлеба хватит. А если тебе гордость не позволяет — загнись, деловой!.." Я замахнулся — но ударить не смог. Ее прекрасные серые, чуть навыкат, дерзкие глаза насмешливо смотрели на мою жалкую фигурку с занесенной для удара рукой. Смешная картинка, наверное, если смотреть со стороны — Отелло убивает изменницу. Убить-то ее я могу. А прокормить? Дать ей и нашей дочке нормальную жизнь — могу? Тогда я — мужчина. Бен-адам[28], как тут говорят. Может быть, пора завязывать с попытками организовать свой легальный эсек[29] и поискать контакт с ихними "неформалами"? В конце концов там мы не боялись идти на риск. И выигрывали. Покрупнее, чем на легальных операциях. Главное — продумывать все мелочи. Тогда — есть шанс. Дьявол, хватит хлопать ушами! Повезет — покажу этой падле, кто в доме хозяин. И семью сохраню. И Костика, паршивца, достану. Не повезет… Все равно — потери Алки с Таткой я не переживу. Чужой всем — как без них?..

Доктор (Григорий Краснянский, 32 лет, кардиохирург из Кишинева, женат, сыну 9 лет, в стране полтора года, живет в караванном поселке N):

— Ну и годик был! Ну и годик! Никогда в жизни я не пахал так много! Каждый день по 15–18 часов: иврит, вопросы по медицине и снова — иврит. Хорошую шутку они для нас приготовили — экзамен на врача. Кому экзамен? Мне, заведующему "Первой кардиологией" большой столичной больницы? Но это там, в той жизни. А здесь… Может быть, они и правы. Омнам[30] (вот так штука, и в мысли уже иврит пролез!) с больными нужно говорить на одном языке. В этом я даже с прорумынскими "националами" был согласен. Да и лечат тут слегка иначе. Так что, уверен — этот год прошел не зря: ришайон[31]в кармане, иврит в башке. Только что мне с него, с того ришайона? В "Адассе"[32]тянут, из "Сороки"[33] вообще ни ответа ни привета… "Совланут, леат-леат вэ ихье беседер…"[34] — кодекс нашей олимовской жизни. Ладно, подожду. Хотя работать хочется — руки чешутся! Только Баську жалко: надрывается, бедная, на трех никайонах[35], приходит усталая, разбитая — и садится заниматься с Данькой. "Не мешай папе, Данюша, папа занимается." Вот человек! Никогда бы там не подумал, что в этой изнеженной выпускнице музучилища окажется столько преданности и силы. Помочь бы ей хоть чем-то! Где подзаработать хоть агору[36]лишнюю? На стройку, что-ли пойти? Тут, недалеко, строят гигантский кэньон[37]. Арабы-кабланы[38]каждый день вербуют у нас в поселке чернорабочих. Но руки, руки… Я же хирург, а не коновал черт возьми! После стройки — аорто-коронарное шунтирование? Абсурд! Помню, когда в "Совке" нас перед операциями гоняли на уборку территории, меня профессор Сырбу со скандалом ограждала от этого маразма: "У вас, Гриша, редкие руки!" Она, член Лондонского хирургического общества, комплиментов не делала никогда — знала, что говорила.

Где-то вы сейчас, профессор? Оперируете раненых на полях сражений за великие национальные идеи? Дай Б-г Вам вырваться из этого ада! Я — вырвался. И что? Да ничего. Сижу и не могу. Не могу купить Баське новые туфли, Даньке — велосипед. Не могу увезти их из этой липкой жары[39]к морю, хоть на пару дней. Не могу… Могу ждать, беречь свои драгоценные руки, читать толстые медицинские книги (уже на трех языках!). Могу уже почти спокойно смотреть на покрасневшие от "Экономики"[40]руки жены… Привык? Иногда мне хочется кого-нибудь убить! Забыть про клятву Гиппократа — и убить. Кого? Кто виноват, что я уже год сижу тут без дела? Что Баськиным пальцам уже не до фортепианных пассажей? На кого злость? На мир, на себя? Все, хватит душу травить! Вернемся к нашим баранам: "Новые методы лазерной хирургии склеротизированных тканей аорты по материалам…"

Израиль, караванный поселок N, июнь 199* года, эрев шаббат[41]

За столом — четверо. Четверо молодых и здоровых мужчин, которых нелегкая олимовская жизнь столкнула и сблизила в этом забытом Б-гом и сильными мира сего караванном поселке. На столе — водка, джин, тоник, швепс. Эрев шаббат. Соф шавуа[42]. Мужики молча надираются — расслабляются после тяжелой рабочей недели. Говорить не о чем — все уже сказано. Мальчишник. Бабы собрались у Ляльки — им еще интересно пережевывать свои немудреные "девические тайны". В углу "салона" бубнит на 21 канале огромный "Сони" — остатки былой роскоши: "Новости из Останкино". Обычный конец обычной недели. Так было неделю назад, месяц назад. Кажется — так было всегда.

— Вице-премьер правительства России заявил, что очередное повышение цен на энергоносители не приведет к серьезному снижению уровня жизни большинства населения[43]. Председатель Российской национально-патриотической партии Сергей Станкевич[44]в интервью журналу "Ньюсуик" сказал, что фундаментом возрождения величия России должна стать объединяющая идея…

— Валерка, да выключи ты эту муть, и так — тошно! — не выдержал Алик. Лениво почесываясь и прихлебывая джин прямо из бутылки, растягивая слова, ему возразил Милик:

— Чего, тебе уже не интересно знать, как собирается возрождаться наша доисторическая Родина[45]? Возрождение идет полным ходом: госцена "Жигуля" — уже полтора миллиона деревянных! Вот смеху-то!

— Не интересно. И там — дерьмо, и тут — не лучше! — настроение Алика явно оставляло желать лучшего.

— Мужики, не спорьте попусту! — вмешался Доктор. — Валерка, это бээмет[46]не интересно. Поставь что-нибудь повеселее!

Валера встал с кушетки, потянулся подошел к стоящему на телевизоре видику "Панасоник 35"[47]и начал перебирать кассеты:

— Жутики, порнушка, Жванецкий… О! Хотите боевик? "Твердый орешек-1"[48]?

— Это где террористы захватывают небоскреб?

— Точно. А мужественный американский мент в одиночку их всех мочит.

— Ладно, ставь. Чушь, конечно, собачья. Но уж повеселее "Новостей"!

Какое-то время все лениво наблюдали за похождениями красавца-полицейского. Гнусавый русский перевод, льющийся из стереодинамиков "Сони", изредка заглушался звяканьем бутылок о стаканы. Говорить по прежнему было не о чем. Вдруг…

…Алик странным, на удивление трезвым и сильным, голосом произнес:

— Дурацкая фантастика! Чисто техническую проблему они решают с таким шумом и пылью, что просто обречены на провал. Я бы сделал это без всякого оружия — и так, что до уплаты выкупа никто даже пальцем двинуть не сможет!

— Наша "золотая головка" кажется задумала маленький разбой! — Валерка начал "заводить" Алика. Компания заметно оживилась — появилась свежая тема для трепа.

— Алька, ты что — серьезно? — Доктор не всегда ориентировался в Алькиных шутках.

— А если — серьезно? — ребята поняли, что Алика понесло. Я не могу больше жить в этом дерьме. И Лялька не может. Ну а вы все — можете? Ты, Мильчик, совсем двинулся на своих тачках. Валерка рогами за потолок цепляется, а твоя Баська, Доктор, сколько еще она будет тебя кормить?! Как мы живем, ребята?

— Ты, Алик, куда-то не туда заворачиваешь… — холодно произнес Валера.

Алик нарушил никем не установленное, но неизменно соблюдавшееся "табу" на подобные разговоры.

— Ты, кажется, не допил. Хлебни-ка еще водочки и успокойся.

Милик плеснул в стаканы по пятьдесят "Кеглевича"[49]. Все молча выпили. Алик поморгал и извиняющимся тоном произнес:

— Простите, если чего-то не то сказал. Просто… Достало меня. Деньги, деньги, все время не хватает денег. Работай, не работай — ничего не выходит. А вокруг — с жиру бесятся. Крадут они, что-ли?

— Скорее всего — крадут. — с уверенностью сказал Валера. — Ты же помнишь "Золотой теленок": "Все современные состояния нажиты неправедными путями". Вечная истина!

— Во, ребята, и я об этом уже думал. Давайте ограбим банк! — влез в разговор Мильчик.

— Да погоди ты со своим банком! Можно придумать что-нибудь похитрее — существует множество способов относительно безопасного отъема денег.

— Ну, мужики, это как-то не по мне! — Доктору явно не нравились беседы на криминальные темы.

— Ой-ой, какие мы чистоплюи! А подарочки после операций наш Доктор не брал? — Валерка нанес удар ниже пояса. Доктор покраснел, хлебнул еще водки и надолго замолчал. — Вот ты у нас голова, Алик. Придумай что-нибудь свежее и относительно безопасное для участников м-м-м… мероприятия. Чисто теоретически, пофантазируем. А там видно будет! Объявляется "мозговой штурм" на тему: "Как украсть и не попасться." Господин профессор — еще по пятьдесят, и ваш выход!

Алик встал, постучал стаканом о бутылку и деланным "академическим" тоном начал излагать:

— Для выяснения вопроса применим научный метод анализа. Прежде всего — где можно взять деньги?

— Я точно знаю, где их нельзя взять, — буркнул из своего угла Доктор.

— Это, уважаемый Эскулап, мы и без "мозгового штурма" знаем. Продолжай, Алик!

— Итак, деньги бывают: а) у частных лиц; б) у компаний и банков; в) у государства. Аксиома: проще всего отнимать деньги у частных лиц. Понемножку, но у большого количества. Так может накапать приличная сумма. И обиженных почти не будет.

— Ты имеешь ввиду какую-нибудь аферу типа "Счастливого письма" или нового "Лото"[50]?

— Ну да! К счастью, дураки распределены по Земле достаточно равномерно.

— Насчет дураков — согласен. Однако, в Израиле этот рынок прочно занят нашими с тобой бывшими соотечественниками. Пробиться через их плотные спины нам не под силу.

— Ладно, дальше. Индивидуальный грабеж я с возмущением отвергаю. Опасно, да и сколько возьмешь со среднего человека за один раз? Дело должно быть разовым. Налетел — и отвалил. Согласны? А к несредним людям нас за километр не подпустят — в наших-то шмотках и с нашим ивритом!

— Киднэппинг?

— Дорого, стремно и неэффективно. У солидных людей, как правило, приличная охрана. Боевые действия открывать? Мы же в Израиле, где у каждого шомера[51]в школе пушка есть. Перебьют как кроликов.

— Да, верно. Наша сила в хитрости и технике. Только так!

— Так может, банк… — опять прорезался Милик, — я умею работать автогеном…

— Лучше работай головой! — Валерка снисходительно посмотрел на почти пьяного Мильчика, — Ну сколько ты возьмешь в ихнем банке? Сотню тысяч неконвертируемых шекелей, а потом тебя будет искать все полиция страны плюс "Интерпол"? Не, Мильчик, это не то!

— Тогда — банковскую машину, или машину-сейф с Алмазной биржи[52]? — не унимался Милик…

— Это уже было — в американских детективах. Помните "Весь мир в кармане?" И потом — бриллианты нужно продавать. Ты на шук пойдешь, что-ли? Нет, это все явное не то.

— Алик, а слабо тебе влезть в банковский компьютер? Ты же у нас дока в этих делах.

— Увы, мужики, для этого нужно как минимум работать в банке. Да и системы защиты от "взлома" сейчас здорово усовершенствовали[53]. Это вам не блаженные семидесятые, когда башковитый мальчонка с домашнего "Эппла" вламывался в компьютерную сеть НАТО. Не те времена. Пустой номер!

— Что ты скажешь об играх с государством? Получим крупную ссуду под липовое дело, деньги перезаложим, сыграем на бирже…

— Кто тебе ее даст, эту ссуду? Ты что, хавер а-кнессет[54]или двоюродный племянник рава Шаха[55]? Легко и свободно они дают бабки только своим. Помнишь основной принцип социализма: "Кто у нас не работает, тот у нас не ест!"

— Ну, ну, генерируйте идеи, ребята! Неужели так и располземся, ничего не придумав? Генерируй, Алик!

— Захват самолета, заложников, здания, художественных ценностей…

— Стоп! Самолет и здание — ерунда. Слишком много охраны и мало шансов уйти живыми. А вот мысль о художественных и духовных ценностях в такой стране, как Израиль, где каждый камень что-то значит, но не каждый — охраняется, по-моему вполне достойна детальной проработки.

— Ты предлагаешь захватить мечеть Аль-Акса[56]или Кумранские свитки[57]из Музеон Исраэль[58]? Не выйдет, там полно битахонщиков[59], сигнализации, да и вообще — всегда полно народу. Все на виду, как туда подлезть?

— Нет, конечно, надо еще немножко поднапрячься, и…

— Я не могу больше напрягаться, я хочу спать! — Алик зевнул и посмотрел на Мильчика. — Эй, налетчик, просыпайся! По пещерам!

Валера с видимым неудовольствием провожал гостей. Ему явно хотелось продолжить разговор. Но время в самом деле было позднее, да и выпивали "по чуть-чуть", но зато часто…

— Алик, я не считаю, что разговор окончен! Думай, голова!

— Жизнь покажет! Если мне что-нибудь придет в голову — ты первый об этом узнаешь. Надеюсь на взаимность. Пока!

Глава 1

Израиль, Ган а-Надив[60], июль 199* года, йом шиши[61], утро

— … На камне перед вами высечена карта поселений, основанных бароном де Ротшильд на территории подмандатной Палестины. Деньги Ротшильдов послужили финансовой базой развития сельского хозяйства современного Израиля. Виноградари и виноделы из Германии и Франции, фермеры из Голландии…

Валера зевнул. Монотонный "иврит каля"[62] экскурсовода вгонял его в состояние полудремы. Понимать этот так и не ставший родным язык было трудно и мозг автоматически выставлял защитный барьер — сон.

Алик, Доктор и жены с интересом внимали рассказам мадрихи[63].

Валера вышел из группки экскурсантов и подошел к лежащему в тени эвкалипта Милику. Милик курил, пытаясь пускать дым кольцами, но легкий ветер с моря явно препятствовал этому занятию.

— Красиво тут, правда, Мильчик?

— Да, у барона была губа не дура. хорошее место выбрал для своего вечного успокоения! Мадриха сказала, что весь этот парк — личная собственность Ротшильдов.

— Потому здесь так ухожено и чисто. Муниципальные власти не очень-то справляются с уборкой в общественных местах.

— Особенно — в караванах!

— Ладно, критикан, вставай! Наши уже пошли смотреть гробницу. Не отставай!

…Валера вышел из грота, в котором располагалась гробница Ротшильдов, слегка ошеломленный. Там, в гробнице, он наконец понял, что его так смущало в этом прекрасном парке. И эта мысль по какой-то странной ассоциации пересеклась в его мозгу с воспоминаниями о недавнем пьяном разговоре с Аликом и Мильчиком.

…— Эй, Алик! Тебя можно отвлечь на пару секунд?

— Валерка, ты что такой взбудораженный?

— Сейчас поймешь! Ты помнишь тот наш разговор? Ну, о безопасных способах отъема денег?

— Конечно помню. Мы остановились на поиске объекта. Но это же так — смефуечки!

— Как говориться: "Шутки — шутками, но могут быть и дети." Смотри, "золотая головка", это — как раз то, о чем мы тогда говорили!

— Что это?

— Да вот эта гробница и парк, неужели не сообразил?! Вспомни: "Захват художественных и культурных ценностей с целью получения выкупа". Так вот: эта ценность — перед тобой!

— Что же тебя здесь-то привлекло?

— Я долго не мог сообразить, почему я чувствую себя тут как-то неуютно. А потом понял — нет охраны[64]! И сумки на входе не проверяют!

— Да ну! Над этим стоит подумать…

— Вот-вот, подумай, а я тут еще поброжу, погляжу: что, где, когда. Ежели надумаешь что-то интересное — через недельку приедем сюда погулять более обдуманно.

Израиль, Ган а-Надив, июль 199*, две недели спустя, утро

— Ребята, как тут красиво! Хорошо, что мы снова сюда приехали. Просто забываешь про все, что осталось там, за оградой. Давайте раскинем здесь палатку и будем жить среди этой красоты!

— Доктор, угомони свою супругу! С палаткой тебя, Баська, в два счета отсюда выпрут: нельзя нарушать границы частной собственности. Собственность господ Ротшильдов свята и неприкосновенна! Правда, Алик?

— Умерь свои жеребячьи восторги, гражданин начальник, — Алик укоризненно посмотрел на резвящегося Валерку, — Рекомендую поменьше молоть языком и повнимательнее смотреть по сторонам. Еще раз нам с экскурсионными целями лучше здесь не появляться. Пока Доктор развлекает девиц, наша задача — все увидеть!

Они решили сыграть в эту игру. Это сразу внесло в скучную караванную жизнь элементы азарта и осмысленности. Рассчитывали ли идти до конца? Сейчас никто из ребят не мог бы сказать: "Да". Но не сказал бы и "Нет"…

Сегодняшняя экскурсия была предпринята для разведки на местности. Веселые довольные жены в сопровождении ничего не подозревающего, а потому тоже веселого и довольного Доктора, надежно "прикрывали" сосредоточенного Алика, постоянно чиркающего что-то в блокноте. Техническая сторона дела Алику была уже более-менее понятна. Оставалось только проверить кое-какие детали.

— Мильчик, как тебе замки на решетке?

— Их гвоздем открыть можно!

— А на двери у входа в тоннель?

— Аналогично, шеф!

— Валерка, твое первое впечатление о наружной охране Сада не поменялось?

— До сих пор я видел только рабочих и садовников. Охраны — никакой. Сигнализации вроде бы тоже. Даже сумки на входе не проверяют. Дико как-то, такое чувство, что мы не в Израиле.

— А мы и не в Израиле! Это — Ротшильд-лэнд. Свои правила, свои законы. Отсутствие охранников — это хорошо. Однако, территория, туннель и грот могут просматриваться телекамерами. Сейчас мы это проверим: Валерка, забудь свой рюкзачок в гроте! Отследим реакцию. Если все будет тихо — через час заберем.

Валерка уже не раз сегодня "забывал" рюкзак с питами и газетой "Время"[65]в разных местах Сада. Удивительно, но никто на "неизвестный предмет" не реагировал! Вероятность превращения игры в дело медленно, но уверенно приближалась к единице…

"Забытый" рюкзачок стоял в гроте уже минут сорок. Не гудели сирены, не бежали люди. Все было тихо и спокойно. Ган а-Надив величественно демонстрировал свое равнодушие к мелким людским проблемам. Зеленые ковры лужаек, парфюмерная красота розария, лаконичные солнечные часы, сытые золотые рыбки, бесшумно скользящие среди зарослей кувшинок — все навевало мысли о покое и вечности. В микромире Сада не было места агрессии. Может быть именно поэтому и хозяева и работники этого чудесного уголка Земли Обетованной даже помыслить не могли о необходимости здесь что-то охранять и проверять. В отличие от доброго большевистского вождя Владимира Ильича Ленина, склеп которого в Москве охраняется как атомный объект[66] (и на то, очевидно, есть серьезные основания!) барон и баронесса де Ротшильд лежали в этой земле, которой они долгие отдавали не только деньги, но и душу, без всякой охраны. Ну какие еще чувства может вызывать прах двух добрых богатых евреев, кроме чувств благодарности и легкой грусти? Но ребятам было не до грусти. Превращающаяся в дело игра не оставляла места для "сантиментов".

— Алик, по-моему все уже ясно. Можно забирать рюкзак и сваливать. Мы и так болтаемся здесь часа три.

— Да, хватит мозолить людям глаза. Прогуляемся еще до грота — и по домам! Доктор, девчонки, — по машинам! Валерка забыл где-то свой рюкзак, мы его поищем и догоним вас.

— О'Кей, Алик! Только мы еще съедим по мороженному в кафешке у входа. Не бродите долго! — Лялька послала мужу воздушный поцелуй.

Алик улыбнулся, вернул жене поцелуй и бросился догонять Валеру с Миликом.

Дорожка вела на вершину невысокого холма. Вот и вход в псевдогреческий дворик с золотыми рыбками и кувшинками. Туннель метров пятнадцать-двадцать. Грот. А вот и рюкзачок — прямо у входа, за спинами экскурсантов. Так никто и не обратил на него внимания. Валерка хлопнул себя по лбу, воскликнул: "Да вот же он!", и схватил рюкзак.

"Артист, — подумал Алик. Он еще раз осмотрел полированный камень гробницы, серый бетон туннеля… Сделано хорошо. На века. Ну и мы сделаем хорошо. Это не сложно. А в случае чего — всегда скажем, что пошутили!"

— Пошли, ребята!

У входа вся команда загрузилась в купленные недавно не сильно подержанные "ФИАТ-Уно" и "Фольксваген-Гольф". Машины собирались купить уже давно, но решение играть послужило поводом для очередного провала в "нормальный израильский минус". Машины тщательно отбирал Мильчик — скоростной "Гольф" в деле мог сыграть немаловажную роль. После Мильчикиного типуля машины бегали лучше новых. Это прибавляло ребятам оптимизма и уверенности в успехе.

…Алик сидел на заднем сидении "Гольфа" прикрыв глаза рукой и как бы отключившись. Лялька несколько раз пыталась втянуть его в разговор, но почувствовала, что сейчас ему не до нее, а потому продолжала увлеченно болтать с Миликом, ловко крутившим рулевое колесо. За окном проносились вызывающие уважение пейзажи Герцлии-Питуах[67].

"В принципе, техническая сторона дела мне уже ясна, — размышлял Алик, — все довольно просто: вход в тоннель защищает первый сенсорный барьер — сетка точечных инфракрасных излучателей и приемников плюс индукционный и емкостной датчики. Преодолеть такой барьер не может ни человек, ни робот. Пересечение первого барьера должно приводить к взрыву внутри туннеля какой-нибудь хлопушки. Это — демонстрация серьезности намерений "террористов". Аналогичный барьер установим у выхода из тоннеля, вблизи надгробного камня и на вентиляционном отверстии. Излучатели и датчики закрепим на стенах и полу клейкой лентой, затем сфокусируем по максимуму сигнала — это займет минуты, если потренироваться заранее. Взрывное устройство?… Это уже выходит за рамки шутки. Но что-то в этом роде там должно быть — как и наличие барьеров это можно проверить инфравизором. Мильчик утверждает, что может достать в каменоломне взрывчатку. На фиг? Думаю, и Валерка со мной согласится. Хватит и взрывпакета — как оружие психологического действия. Теперь — управляющее устройство. Ерундовый микрокомпьютер с пятивольтовым питанием. На вход компьютера подаем кодированные сигналы от защитных барьеров, линий питания и радиоприемного устройства. На выходе — напряжения запала на взрывпакеты. Программа — элементарная. Сигналы от любой сенсорной системы, кроме первого сигнала от первого барьера, а также любой перерыв в системе питания барьеров вызывают подрыв "главного" взрывного устройства. Первый сигнал от первого барьера — подрыв демонстрационной хлопушки в туннеле. Таким образом, попытка войти в грот, ввести туда робота-сапера[68]или нарушить цепи питания барьеров вызывает взрыв. Заблокировать эту систему можно только специальным кодированным сигналом по радио. Так, где возьмем радио? Сотовый телефон использовать нельзя — его слишком просто отследить и блокировать. А связь нам нужна и надежная и автономная. Будем делать сами! Легкая доработка магазинного коротковолнового "Уоки-Токи" увеличит радиус его действия до 250 километров — вполне достаточно для Израиля. Вот только антенну придется выводить через вентиляционную шахту наружу. Черт, ее тоже нужно как-то защищать… Вот болван! Да зачем ее защищать, ее и так никто не тронет — веди отключить всю эту радость можно только по радио! Извне система абсолютно неприступна (если не знать, что никакой взрывчатки нет!). Питание — несколько параллельно соединенных мотоциклетных аккумуляторов — хватит на год. Да нам и не надо так долго! Да или нет — выяснится за пару дней. Вот, вроде бы и все. Микрокомпьютер гарантирует правильность работы всех частей и адекватную реакцию на любое вмешательство. Датчики работают однозначно и надежно, даже ели напустить в туннель дым. Вроде бы, никаких проколов в технике нет. Детали и "Уоки-Токи" можно купить в каждом магазине электронных компонентов. Вся эта радость обойдется нам в тысячу с лишним шекелей. Это слезы. За пару недель я все спаяю. Вот у Валерки задачка посложнее…"

Израиль, караванный поселок N, август 199* года, вечер

— Заходите, мужики, заходите! Мильчик, дверь! Мазган[69]с утра молотит…

— Да, жара дикая. Мозги плавятся! А у тебя хоть вздохнуть можно.

— Правильно говорили умные люди: все вези с собой. Я этот мазган в "Березе" за гроши купил. Садитесь. Хочу поделиться с вами своими придумками. Но сначала: Милик, как дела с взрывчаткой?

— Пару раз заезжал к приятелю в каменоломню. Шашки ТНТ[70]можно тянуть понемногу из нижнего ящика в их каптерке. Пока еще они до него доберутся! За недельку, думаю, можно без риска взять шашек пять.

— Достаточно, этим "Мавзолей" взорвать можно. После сделай каменоломне "Шалом!"[71]и займись отмычками и машиной. Все должно работать как часы.

— Гонконговские? — ухмыльнулся Милик.

— Нет, швейцарские! Нашел время острить! Алик, а как дела у тебя?

— По отдельности все части системы работают. Вчера отправил Мильчика с одним из "Уоки-Токи" в Хайфу[72]- связь устойчивая. Этой дальности нам вполне хватит. Предлагаю завтра у тебя в домике, пока Алка на работе, провести пробный монтаж всей схемы. Затем недельку потренируемся в сборке-разборке — при свете и в темноте… Если у тебя уже все продумано, то недели через две, в йом шиши, можно все собрать на месте.

— Беседер[73]! Сейчас — о главном! Прошу слушать внимательно и критиковать по всем пунктам. Это только пойдет на пользу делу, — лицо Валеры преобразилось, взгляд стал тверже, слова казались более весомыми. Наверное, именно так выступал он на заседаниях своего горкома комсомола или вел переговоры с партнерами по перепродаже компьютеров, — Наше основное преимущество в том, что нас тут никто не знает. Мы растворены в большой массе олимов и, пока с нас не захотят взять долги, мы абсолютно никому не нужны и не интересны. Мы — никто, и имя наше — ничто. Полагаю, такой ценный "статус кво" нужно хранить и преумножать. Надеюсь, пока мы не засветились. Экскурсии — не в счет. Там в день тысячи бывают. Алик, ты свое электронное барахло где покупал?

— В семи магазинах в Иерусалиме и в пяти — в Тель-Авиве. Понемногу и в самых крупных. Мы с Миликом километров двести в тот день намотали.

— Нормально! Дальше: покупка машин тоже не должна вызывать подозрений. Мы не один год в стране. У нас уже половина караванов на новых тачках разъезжает.

Итак, уверен, что нас по-прежнему никто не знает. Поэтому, естественно, выступать будем не от своего имени, а (учитывая региональную специфику) от имени палестинской террористической группировки. М-м-м… Скажем — "Мученики Семнадцатого Сентября".

— А что было семнадцатого сентября?

— Не знаю. Название я взял из какой-то книжки. Чем загадочнее — тем лучше. Письмо с изложением наших условий будет на арабском. Алик, прости, но Ляльку придется посвятить в наши дела. Она у нас единственная полиглотка. Востфак ЛГУ, не так ли? Тем более, она — надежная. Не Алка…

— Я ей доверяю. Ты знаешь, с тех пор, как мы начали дело, у нас с ней все начало налаживаться. Я, что ли, изменился? Она во всем мне поможет. Тем более, я хочу ей сказать, что никакой взрывчатки там все равно не будет! И все это — большой розыгрыш.

— А что ты сам думаешь об этом? Нужно устанавливать взрывчатку?

— Если честно, по-моему — нет! В этом случае, даже если нас каким-то чудом вычислят, мы только хотели пошутить! Никакой угрозы ни жизни, ни имуществу мы не создадим — игра …

— Над этим стоит подумать… Впрочем, что тут думать — ты прав! Милик, с каменоломней — отбой.

— Ну, ребята, вы какие-то Иесусики! Я бы рванул, в случае чего. А вдруг они денег не дадут?

— И засыпался бы! В тюрьме и без денег — хорошая перспективка! Я всегда говорил, Мильчик, что у тебя мелкоуголовные наклонности: то ты банк хочешь грабить, то могилы взрывать… Лучше помолчи, водила!

— Вы, конечно, все тут высоколобые…

— Милик, не нуди и не обижайся. Валерка, продолжай!

— Продолжаю: в письме мы изложим сколько мы хотим, как действует взрыватель, а также обговорим способы связи…

— А сколько попросим?

— Много просить нельзя — не дадут. Лично мне нравится сумма в полтора миллиона бундесмарок. Наличными.

— Почему именно полтора миллиона и именно бундесмарок?

— Потому что это — миллион долларов, чудак. А марки сейчас валюта более стабильная и удобная для экспортно-импортных операций.

— Причем тут экспортно-импортные операции?

— Ты что, наивняк, свою долю сразу в банк "а-Поалим"[74]понесешь? Деньги-то придется "отмывать". Но об этом — после. Есть у меня один планчик. Вернемся к делу: письмо Лялька отпечатает на компьютере в своей, нет, лучше — в какой-нибудь другой рекламной конторе. У них же есть компьютеры с арабскими литерами?

— Есть, есть. Лялька говорила, что на арабском она все время печатает. Для того ее туда и брали.

— Тов[75]. После того в ксероксе-автомате снимем с компьютерного текста копию. Так мы замаскируем особенности печати принтера. С копией работаем только в перчатках. Ну, это аксиома.

— Как передадим письмо?

— Здесь есть проблема. Нам нужно, чтобы рано утром в йом ришон[76], до открытия Сада, письмо уже прочли. Значит, передавать его нужно в шаббат. На почту полагаться нельзя. Я знаю, что у Семьи есть Представительство в Израиле. В Тель-Авиве, где-то в районе бульвара Шауль а-Мелах. Придется пойти на небольшой риск — передать письмо охраннику Представительства.

— Кто же будет передавать?

— Погляди-ка на Мильчика? Он у нас самый смелый: все время хочет банки грабить. Вот ему и живое дело! Если он сгорбит свою тощую спину, наденет шляпу с пейсами, цициет[77]…

— Точно! Приклею еще редкую бороденку, а в руки я возьму Сидур[78]… - Милику идея с переодеванием явно понравилась.

— Вот-вот! А английский у тебя с таким балтийским акцентом, что ни одна сволочь не заподозрит в этаком иешиботнике[79]свеженького олима ми-руссия[80]!

— Ну как, Милик, согласен? Сунешь письмо, скажешь пару слов — и за угол. Хватать тебя они не будут — пока еще разберут, что в том письме…

— O'Kей, ребята! — Милик сгорбился и закатил к потолку глаза, полагая, что именно так ортодоксы молятся.

— Похож?

— Похож, похож. Валера, а система связи с Семьей, передача денег…

— Все есть. Значит, сделаем так…

Глава 2

Израиль, Ган а-Надив, август 199* года, эрев шаббат, ближе к полуночи

— …Ну и долго мы еще будем торчать среди этих камней? Курить охота, сил нет…

— Мильчик, не доставай. Курить я тебе все равно не позволю до тех пор, пока не завалишься в свой караван.

— Ты же и так хочешь разбросать здесь окурки…

— Конечно, я их специально на улице подбирал. Но уж твоих окурков здесь точно быть не должно. Мы оставим после себя множество следов: окурки со следами чужой слюны и прикуса, банки из под пива с Таханы Мерказит[81], автобусные билеты Метула-Кацрин[82]и прочую дребедень. Лучший способ затереть свои следы! Правда, Алик?

— Хорош трепаться, Валерка! Нервы сдают?

— Возможно. Надоело ждать. Так мы только себя накручиваем. Пора идти и работать. Тем более, нам надо смыться до рассвета.

— Ладно, пошли! Кажется, вокруг все тихо. Спокойно и по-деловому. Как говорил Бендер: "В случае чего, мы — не нашедшие выхода провинциалы." Вперед, Киса!

Три темные фигуры почти беззвучно выскользнули из-за громоздившихся на склоне холма камней. Ночь была тихая, звездная и, как и было рассчитано, безлунная. Легкий ветер шевелил кроны деревьев. Внизу, у подножья берущих здесь начало Кармельских высот[83], мерцали редкие огни мошавов и киббуцев. Привыкшими к темноте глазами можно было различить и полосу прибоя на побережье Средиземного моря, и мерцающие отблески фар редких автомобилей, несущихся по шоссе Тель-Авив — Хайфа. И ночью Сад был спокоен, величественен и совсем не враждебен человеку. Перед ребятами, одетыми в одинаковые дешевые тренировочные костюмы и кеды (вся одежда была куплена на арабском шуке[84] в Наблусе[85]и должна быть сожжена после), гостеприимно распахивались входы в широкие аллеи и укромные дорожки. Сад доверял людям. Ведь это они, люди, сотворили на пустом каменистом холме эту красоту. Но эти трое пришли в Сад ночью не для того, чтобы по доброй израильской традиции посадить дерево или полить лужайку…

…С легким всхлипом, медленно поворачиваясь на обильно смазанных петлях, распахнулась узорная решетка, закрывающая проход в дворик с рыбками. Три тени, подобно призракам, бесшумно пересекли пространство дворика. Мимо казавшихся в темноте бездонными узких наполненных водой бассейнов, мимо фосфоресцирующих в звездном свете кувшинок и бодрствующих золотых рыбок — немых свидетелей мероприятия. Именно в этот момент игра перестала быть игрой и превратилась в нечто более серьезное, чем "развлечение не без пользы". Так всегда бывает — о том, что колокол звонил именно по нам, мы всегда узнаем после…

Милик поковырялся отмычкой в массивном замке, раздался щелчок и перед ребятами распахнулся вход в темный туннель, ведущий в грот. Ни мгновения не колеблясь, быстро и тихо пересекли они границу, отделяющую владения живых от владения мертвых. Тяжелые створки двери сомкнулись за спиной вошедшего последним Валеры — и Алику показалось, что они погружены в плотный, какой-то звенящий мрак. Но насмотревшиеся "жутиков" по видео современные горожане не долго испытывали мистическое чувство страха перед могилой.

Страх, как и мрак, длился только мгновение. Милик щелкнул тумблером мощного фонаря — луч света скомкал мрак, проявил вполне реальные бетонные стены и каменные плиты пола. Пришло время работать…

Все действия по установке сенсорных барьеров, взрывпакетов, элементов питания, приемного устройства и антенны были неоднократно отработаны заранее, еще в караване. Алик мог бы смонтировать всю схему в полной темноте или с закрытыми глазами. Но необходимости в этом не было — света хватало. Как, впрочем, и времени.

— Валерка, я подключил питание излучателей и сенсоров первого барьера. Медленно передвигайте приемники по полу — вперед-назад и вправо-влево! Стоп! — Алик поднял голову от карманного осциллографа с тускло мерцающим жидкокристалльным дисплеем и начал обматывать изолентой какие-то провода, — Хорошо, мужики, инфракрасный барьер работает. Теперь проверим емкостной и индукционный датчики…

Все работало. Установка второго и третьего барьеров заняли еще меньше времени, чем первого — сказался приобретенный опыт. Затем через вентиляционную шахту был выведен тонкий многожильный стальной канатик антенны, после чего на вентиляционное отверстие также установили защитный барьер. Подключение управляющего компьютера, проверка приемника, укладка сигнальных и питающих кабелей… Направляемые короткими командами Алика, Валера и Милик работали четко и слаженно. Тонкие, в обтяжку хирургические кольчужные перчатки не стесняли движения пальцев. Мощный фонарь с рассеивателем создавал комфортное освещение… Со стороны эти сосредоточенно и аккуратно работающие люди были похожи на опытную аварийную команду, устраняющую неполадки в какой-нибудь важной системе связи. Казалось, еще несколько минут — и они, усталые, с приятным чувством хорошо выполненной работы, потягиваясь и закуривая, под восхищенными взглядами местных работников выйдут в свежесть ночи, погрузятся в белый фургон с погашенными, уже ненужными, сигнальными маячками и разъедутся по своим уютным квартирам. Работа и в самом деле подходила к концу. Вот только результаты будут видны не сразу…

— Все, ребята! Монтаж закончен. Милик, помоги мне! Я сейчас хочу проверить подключенные барьеры на подачу сигнала подрыва. Только вместо взрывпакетов подсоединю пока осциллограф. Валерка, возьми передающий "Уоки-Токи" и тихо мотай к машине. Ровно через полчаса нажмешь кнопку запуска. Надеюсь, получаса мне на финальную проверку хватит. Еще через полчаса нажмешь кнопку отмены — мы подсоединим взрывпакеты и выйдем. Сиди у машины и жди нас. Удачи!

… Алик и Милик сидели и сосредоточенно наблюдали за индикатором приемного устройства. Полчаса уже прошли. Ребятам впервые по-настоящему стало страшно.

Неужели с Валеркой что-то случилось? Медленно, как бы издеваясь над ожидающими, тянулись минуты и секунды. Тридцать семь, тридцать восемь, тридцать восемь с половиной… Бесстрастное табло электронных часов отсчитывало мгновения: сначала — беспокойства, затем — страха, а после того — ужаса! Тридцать девять, тридцать девять с по… На приемнике замигал красный светодиод — система включена! Алик облегченно вздохнул и поднялся, ощущая противную дрожь в коленях. Милик как-то странно всхлипнул и сглотнул слюну. Однако, на проявление эмоций времени не было — у них в запасе было полчаса. Алик присоединил контакты взрывателя к осциллографу:

— Мильчик, прогуляйся-ка по туннелю! — Прямая на дисплее изогнулась и превратилась в четкий и красивый узкий пятивольтовый пик — импульс подрыва.

— Так, прекрасно. Теперь я заблокирую инфракрасные датчики, проверим остальное… Милик, сунь туда плоскогубцы… Достаточно, а теперь — какую-нибудь часть тела!

— Что ты имеешь в виду, пальчик?

— Да хоть конец туда засунь! Нашел время развлекаться!

Милик провел вблизи барьера рукой — на экране снова появился импульс подрыва.

— Нормально! Все работает как хронометр. У нас еще семь минут до отключения. Расслабляемся…

Ровно через семь минут красный светодиод погас. Система была отключена. Алик быстро подсоединил взрывпакеты, еще раз прощупал кабели и крепления датчиков. Все было готово к работе. После сигнала запуска по радио туннель и грот превратятся в некий замкнутый объем, реагирующий на попытку проникновения вовнутрь взрывом.

— Мильчик, уходим!

Прошли туннель. Милик аккуратно запер дверь, затем — решетку. Теперь — вперед, через огражденный низким барьером из проволочной сетки не очень крутой каменистый склон к машине, стоящей на огибающей возвышенность покрытой крупным гравием дороге. Сетка, склон — и вот уже видны темные силуэты машины и стоящего рядом человека.

— Валерка, что случилось? Какого черта ты тянул с включением? Мы чуть концы от страха не отдали!

— По дороге расскажу. Алик — поработай метелкой, Мильчик — выводи тачку на гравий!

Алик аккуратно обрабатывал место стоянки машины. Валера разбрасывал из пакетика окурки и пустые банки, затем катал по песку найденные где-то по дороге рваные покрышки.

— Все! Лучшее — враг хорошего. Жми свою красную кнопку, Эдисон! Мы начинаем!..

Милик дал газ. Гравий брызнул из под колес "Гольфа"… Больше они сюда не вернутся. А Ган а-Надив остался на вершине плоского холме. Такой же величественный и прекрасный, каким был и до ночного визита этих странных людей. Почти такой же…

Километров через двадцать, перед самым выездом на Хайфское шоссе, ребята переоделись. Одежда и обувь перекочевали в большие матерчатые сумки, в которых до того находились различные детали устройства.

— Ребята, по-моему мы заслужили право на морскую ванну и ужин у костра. Едем на пляж возле Гиват-Ольги[86]. Там сейчас многие жгут костры. Устроим обряд сожжения шмоток и поужинаем, заодно.

— Позавтракаем, Валерка! Уже пятый час утра! Но завтракать почему-то хочется еще сильнее, чем ужинать. Поехали, Там же и Милика переоденем. К семи утра мы должны быть в Тель-Авиве.

— Успеем. Мильчик, рули на пляж!

На небе одна за другой гасли звезды. В предрассветных сумерках пламя костра слепило глаза. Валерка обжаривал на огне кусок колбасы и одновременно повествовал о своих приключениях:

— …Ну вот, пробираюсь я по склону холма к машине. С того момента, как я вышел из грота, прошло минут десять. Вдруг, вижу: не доезжая метров сто до нашей машины на обочину сворачивает какой-то разбитый "Додж" и из него вываливаются сопляк с соплюхой, хватают подстилку и в обнимку топают прямо в мою сторону. Пришлось спрятаться в кустах. Я решил пока сигнал запуска не включать. Боялся, что если они надолго, вы на обратном пути напоретесь прямо на них, и мы не сможем тихо уехать. Решил подождать. К счастью, молодежь попалась совсем неопытная и бестолковая. Попыхтели минут пятнадцать, похихикали, швырнули презерватив в кусты и вернулись к своей колымаге. Только когда они отъехали я нажал кнопку запуска…

— Да здравствует молодость! — провозгласил Милик и отсалютовал восходящему Солнцу банкой "Спрайта"…

Глава 3

Израиль, Тель-Авив, сдерот[87]Шауль а-Мелах, Представительство Треста де Ротшильд, август 199* года, шаббат, 6 часов 53 минуты

Писк сигнального устройства вырвал Йорама Раффа, ночного дежурного Службы безопасности Треста, из состояния полудремы. Йорам потянулся, после чего бросил взгляд на экран монитора. В поле зрения телекамеры оказался какой-то странный субъект: субтильный молодой человек в мятой широкополой черной шляпе, не очень свежей белой рубашке и мешковатых темных брюках. Из рубашки и с пояса свисали слипшиеся цициет, под шляпой болтались длинные сальные пейсы, а на подбородке курчавилась редкая рыжеватая бородка. Парень шел по тротуару, нелепо выбрасывая вперед длинные ноги и подслеповато моргая казавшимися сквозь толстое стекло очков маленькими глазками. В левой руке он держал потрепанную книгу, из которой торчал край белого конверта. Тренированный взгляд охранника в считанные мгновения "просканировал" картинку, а мозг сформулировал однозначный вывод: "Иешиботник. На утреннюю молитву-то уже опоздал!". Йорам зевнул, рука потянулась к выключателю монитора, но что-то остановило его и заставило приглядеться повнимательнее: этот иешиботник был в черных кожаных перчатках! И, судя по всему, он не торопился, а остановился у входа в Представительство и, переминаясь с ноги на ногу, уставился в полированную бронзовую табличку у дверей. Неуклюжим, одетым в перчатку пальцем этот парень нажал на кнопку звонка… Йорам рывком поднялся и, уже на ходу, профессиональным движением расстегнув кобуру пистолета и нажав кнопку записи на видео, осторожным движением открыл входную дверь:

— Ма ата роцэ, адони? (Что вы хотите, господин? (ивр.)) — парень непонимающе хлопал ресницами и продолжал переминаться с ноги на ногу.

— Кэн ай хелп ю, сэр? (Я могу вам чем-то помочь, сэр? (англ.)) — иешиботник обрадовано заболтал головой и медленно заговорил по-английски с каким-то ужасным акцентом:

— Дзей аскид ми ту ханд дзис летер фор е мэйн босс. Дзей сэд, дзэт ис вери импортнент анд урджентли, — и протянул охраннику торчащий из книги запечатанный конверт. — Тсенк ю, шулом! (Они просили передать это письмо вашему главному шефу. Они сказали, что это очень важно и срочно. Спасибо, шалом! (искаж. англ.))

Парень повернулся и быстрым шагом направился к перекрестку. Пальцы охранника заученными движениями ощупали конверт, но не обнаружили внутри ничего подозрительного: только бумага, снаружи — никаких надписей… Охранникам разрешалось самим вскрывать подозрительную корреспонденцию. Йорам надорвал конверт: внутри был листок с плотно напечатанным арабской вязью текстом.

— Эй, парень, постой-ка! — Йорам рванулся к перекрестку, но за углом уже никого не было. Йешиботник как сквозь землю провалился. Раздался звук набирающего обороты двигателя. — Смылся! Придется будить шефа. Жаль, в шаббат, утром… Но в письме, кажется, не любовная записка…

Франция, Париж, Канцелярия Треста де Ротшильд, август 199*, суббота, утро

Сообщение по каналу закрытой цифровой телефаксной связи:

"Срочно! Совершенно секретно!

Заведующему Канцелярией Треста де Ротшильд доктору Эжену Фельдману, Руководителю Службы Безопасности Треста де Ротшильд господину Карлу Планкетти

Уважаемые господа!

Сегодня, в 6 часов 55 минут по местному времени, наше Представительство получило письмо на арабском языке. Группа палестинских террористов, именующая себя "Мученики Семнадцатого Сентября", сообщает, что в семейном склепе Ротшильдов в Ган а-Надив установлено взрывное устройство с дистанционным управлением. Конструкция устройства не позволяет проникнуть в помещение гробницы. Террористы не выдвигают никаких политических условий, но требуют выкуп в сумме полутора миллионов немецких марок.

Письмо в запечатанном конверте было передано в руки охраннику представительства неизвестным молодым человеком. Охранник не имел оснований к задержанию посыльного. Видеозапись момента передачи письма, само письмо и конверт высланы в Ваш адрес ближайшим авиарейсом Лод-Орли[88].

Нами предприняты следующие оперативные мероприятия:

— закрытие Ган а-Надив для посещения экскурсантами под предлогом проведения реставрационных работ;

— постоянное оцепление территории гробницы сотрудниками Отдела Безопасности нашего Представительства;

— постоянное патрулирование ограды Сада с целью предотвращения проникновения посторонних на территорию Ган а-Надив.

Считаю необходимым предпринять все возможное для недопущения огласки инцидента средствами массовой информации. В наших интересах избежать участия Ротшильдов в скандальной истории с шантажом, как бы она не закончилась.

Опыт работы в странах Средиземноморья показывает, что членов происламских террористических группировок отличает крайний фанатизм и импульсивность действий. Поэтому, одновременно со следственными мероприятиями, рекомендую обсудить на Совете управляющих с участием членов Семьи вопрос о возможности уплаты выкупа. Это позволит нам полностью избежать огласки, в которой не заинтересованы и сами террористы. Рассчитываю на Вашу скорую дружескую поддержку.

Искренне Ваш

Доктор Зеев Бен-Шмоэль,

руководитель Отдела Безопасности Представительства Треста де Ротшильд в Израиле."

В Париже полученное сообщение произвело эффект разорвавшейся бомбы. К зданию Канцелярии Треста стали подкатывать роскошные лимузины и фантастического вида спортивные автомобили руководителей Канцелярии и Службы Безопасности, а также членов Совета Управляющих. В то же время шифрованными сообщениями по каналам спутниковой связи Треста об инциденте были оповещены многочисленные члены Семьи де Ротшильд в Англии, Швейцарии, Германии, США, Канаде, Австралии.

Около 11 часов утра в международном аэропорту Орли совершил посадку "Боинг 757" израильской авиакомпании "Эль-Аль"[89]. Офицер безопасности "Эль-Аль" передал встречавшим представителям Треста опечатанный "кейс" с письмом и видеозаписью. Спустя сорок минут материалы поступили в экспертно-криминологический отдел Службы Безопасности.

Тем временем в кабинете заведующего Канцелярией началось заседание специальной группы, принявшей на себя ответственность за благополучное разрешение создавшегося кризиса.

— Подобные действия террористов беспрецедентны! Да, беспрецедентны! — доктор Фельдман нервно крутил в руках набитую ароматной "Амфорой" трубку "Данхилл". Но закуривать почему-то не стал, а сунул трубку в карман пиджака, остановился перед телеэкраном и нажал кнопку на пульте дистанционного управления. На экране в десятый, наверное, за последние полчаса раз разыгрывалась сцена передачи письма.

— Вы думаете, этот религиозный еврей может быть связан с палестинцами? — доктор Фельдман обратился к сидящему в низком кожаном кресле Планкетти.

Тот снял очки в массивной оправе, аккуратно протер абсолютно чистые стекла небольшим кусочком замши и спокойно произнес:

— Я сейчас ничего определенного сказать не могу. Может быть — связан, может быть — нет. Вполне возможно, что он вообще не еврей. Или террористы — не палестинцы. Слишком мало пока у нас информации для корректных выводов. Мы одобрили все действия доктора Бен-Шмоэля. Мы отправили в Израиль наших лучших оперативников, специалистов по взрывным устройствам и электронике. Мы стараемся избежать утечки информации в газеты и даже в службы безопасности Израиля. Наши эксперты всеми мыслимыми и немыслимыми способами анализируют письмо и видеозапись. На 23 часа по Гринвичу назначено телесовещание Совета управляющих и членов Семьи по каналам спутниковой системы связи Треста.

Уверен, до сих пор мы делали все правильно. Нет смысла торопить события. Нужно подождать, Эжен! Не волнуйтесь. Берегите свое новое сердце. Или вы снова хотите осчастливить своего кардиолога очередным миллионом?

— Ваши слова весьма двусмысленны, Карл. Как можно бездействовать в такой ситуации? Господи, что скажет баронесса?

— Баронесса не только добрая и славная женщина, Эжен. Вы же знаете, ей удается сочетать с лучшими женскими качествами и мужскую твердость и мудрость, и удачу игрока и бизнесмена! Надеюсь, баронесса адекватно воспримет ситуацию и поможет нам прийти к правильным решениям. Мы должны получить к ее приезду как можно больше подробностей о происходящем. Уверен, не пройдет и часа как эта информация начнет поступать. Работают наши лучшие люди! При необходимости мы обратимся к любому эксперту за пределами Треста. Нам ведь случалось попадать и в более сложные ситуации. Помните Рабат, Эжен?

Из донесения экспертно-криминологического отдела:

"… Таким образом, на конверте и письме обнаружены только отпечатки пальцев охранника Раффа. Микроследы резины свидетельствуют о том, что террористы работали в резиновых перчатках типа хирургических. Обнаружены также микроследы кожи, окрашенной в черный цвет. Определить производителей перчаток по микроследам не представляется возможным. Письмо представляет из себя ксерокопию текста на арабском языке, отпечатанного на компьютерном матричном принтере. Копия выполнена на аппарате фирмы "Нашуа", модель 2325. Бумага стандартная, поставляется фирмой-производителем в страны Ближнего Востока, в том числе в Израиль, Сирию, Иорданию, Ливан. Особенности печати знаков принтером требуют дальнейшего изучения. Конверт стандартный, изготовлен в Финляндии, распространяется в Израиле через сети магазинов "Графос" и "Кравиц"[90].

Микрофотографии отдельных знаков текста переданы представителям фирм "Ай Би Эм", "Эпсон" и "Стар" для идентификации типа печатного устройства. Лексикографический и структурно-лингвистический анализ текста письма проводится нами совместно со специалистами из Университета Орсэ на суперкомпьютере "Крэй Ди Экс" Национальной дирекции аэронавтики.

Цифровой анализ полученных видео и аудиоматериалов позволил определить спектр вероятных изображений лица, передававшего письмо, в предположении искусственности тех или иных характерных признаков оригинала (очки, пейсы, борода и т. д.). Специалисты по фонетике относят акцент английского языка к акцентам, производным от немецкого, скандинавских или латвийского языков.

Материалы предварительного исследования переданы в Отдел анализа и прогнозов Службы Безопасности в 20 часов 24 минуты.

Профессор Анатоль Витгенштейн,

Руководитель экспертно-криминологического отдела."

Сообщение по каналу закрытой цифровой телефаксной связи:

"Срочно! Совершенно секретно!

Доктору Э. Фельдману, господину К. Планкетти.

Господа!

Спешу поделиться с Вами краткой информацией о результатах осмотра, предпринятого оперативной группой на территории Ган а-Надив. Подробный отчет передан в Отдел анализа и прогнозов.

К сожалению, конструкция взрывателя соответствует описанию из письма террористов.

Попытка преодолеть первый сенсорный барьер у входа в туннель привела к взрыву демонстрационного устройства в глубине туннеля. В соответствии с полученными указаниями новые попытки проникнуть в гробницу не предпринимались.

Инфравизор показал наличие четырех сенсорных барьеров, преодолеть которые не подвергая грот угрозе взрыва невозможно. В настоящий момент гробница надежно охраняется, поэтому любые несанкционированные действия исключены.

Отпечатки пальцев преступников не обнаружены. Найдено много отпечатков обуви, окурков, банок, следов автомобильных покрышек — возле грота, а также в местах, где преступники прятались и где, вероятно, стояла их машина.

Совокупность полученных данных представляет, с точки зрения трассологии, стандартный "ложный след", предназначенный для маскировки реальных следов. Следует заметить, что подобные методы не характерны для действий исламских террористических группировок.

Искренне Ваш

Хаим Левинштейн,

командир оперативной группы."

Там же, август 199* года, воскресенье, утро

— Итак, госпожа баронесса, члены Семьи и Совет управляющих не исключают возможности уплаты выкупа?

— Если Ваша Служба, господин Планкетти, сможет гарантировать благополучный исход…

— Я был бы счастлив сказать Вам, что мы готовы дать стопроцентную гарантию.

Однако, я не считаю необходимым лгать без достаточных на то оснований. Мы сделаем все возможное для обеспечения сохранности грота, но…

— Разве в подобной ситуации допустимы "но"?!

— Эксперты по Ближнему Востоку утверждают, что группировки под названием "Мученики Семнадцатого Сентября" до сих пор среди происламских террористических группировок не существовало…

— Это означает?…

— Это означает, что либо мы имеем дело с совсем молодыми, начинающими террористами и, следовательно, их действия плохо поддаются контролю со стороны наших друзей в странах Востока…

— Либо?…

— Либо под прикрытием палестинского антуража выступает банда вымогателей, действия которых не имеют никакой политической мотивации. Последнее мне кажется наиболее вероятным.

— Почему, господин Планкетти?

— Интуиция, госпожа баронесса. Сверх того, я почти уверен, что про этих самых "Мучеников" читал в каком-то детективе.

— Полагаю, и в том, и в другом случае уплата выкупа гарантирует нам благополучный исход?

— Вы очень точно просчитали ситуацию!

— Комплименты излишни, Карл. Я предлагаю Вам продолжить работу как по установлению личностей террористов, так и по изучению их подлинных целей. Если психологи подтвердят корыстные мотивы преступления — мы заплатим выкуп и гарантируем преступникам безопасность. В обмен на их молчание. В разглашении инцидента мы не заинтересованы. Активные действия против подозреваемых предпринимать бессмысленно — они могут пойти на крайности. Если же мы имеем дело с исламскими фанатиками…

— Тогда придется идти на риск!

Глава 4

Ливия, Триполи, штаб-квартира палестинской организации "Воинство Священной Клятвы", август 199* года, воскресенье, после полудня

Шифротелеграмма:

Срочно! Секретно!

Полковнику Мустафе Хамзауи.

По сообщению нашего доверенного источника "Барбер", близкого к Канцелярии Треста де Ротшильд, банда вымогателей, назвавшая себя палестинской группировкой "Мученики Семнадцатого Сентября", установила взрывное устройство в семейной гробнице де Ротшильдов в Ган а-Надив (Израиль). Вымогатели требуют выкуп в размере полутора миллионов немецких марок. Служба Безопасности Треста близка к установлению личностей преступников, однако Семья де Ротшильд приняла решение об уплате выкупа. Предлагаем Вам подключиться к игре и произвести экспроприацию денег у вымогателей. Подобные действия оправданы как с этической, так и с политической точки зрения. Информацию "Барбер" о личностях шантажистов представим Вам сразу же после их идентификации.

Аллах велик!

Доктор Ибрагим Фархад,

пресс-атташе парижского Представительства Фронта национального освобождения Палестины".

— А вы абсолютно уверены, Ахмед, в том, что это не наши люди? Может быть там орудует кто-то из отколовшейся молодежи, этих леваков, не подчиняющихся ничьим приказам?

— Не думаю, Мустафа. Мы получаем достаточно подробную и вполне достоверную информацию о создании новых групп как у нас, так и у наших… м-м… оппонентов.

Нет, исключено! И еще это идиотское название — "Мученики Семнадцатого Сентября"! Бред какой-то! Уверен — никто из исламских организаций к этой акции отношения не имеет. Возможно, кто-нибудь из европейских левых? РАФ[91], например?

— Не в их стиле. Они всегда действуют более жестко. Ты же знаешь, их "почерк" — силовые акции.

— В таком случае версия Службы безопасности Треста об элементарном вымогательстве имеет под собой реальную основу.

— Тем лучше для нас. Мы возьмем эти деньги! После прекращения помощи от русских вопрос о наполнении наших фондов всегда актуален.

Израиль, Иерусалим, Кирият а-Мемшала[92], оффис ШАБАК[93], август 199* года, йом ришон, вечер

Сообщение по каналу закрытой цифровой телефаксной связи:

"Срочно! Секретность эфес[94]!

Начальнику отдела "Гимел" генералу Абрахаму Рудману.

Сотрудник Канцелярии Треста де Ротшильд Цви Киллерман сообщает, что в прошлый шаббат против собственности семьи де Ротшильд в Израиле предпринята попытка террористического акта. В фамильном склепе Ротшильдов в Ган а-Надив установлено взрывное устройство сложной конструкции. Террористы потребовали выкуп в полтора миллиона немецких марок. Ответственность за акцию взяла на себя палестинская группировка "Мученики Семнадцатого Сентября", однако эксперты Службы Безопасности Треста полагают, что под политическим прикрытием действуют вымогатели. В настоящее время силами Службы безопасности осуществляется охрана Ган а-Надив и гробницы, а также проводятся следственные мероприятия. В Израиле действует оперативная группа под командованием известного Вам Хаима Левинштейна. На Совете управляющих принято решение об уплате выкупа и соблюдении полной секретности во избежание возможности взрыва и политического скандала.

Мордехай Белкин,

третий секретарь посольства Израиля во Франции".

— Хорошо же мы работаем, господа! Прямо под нашим носом уже вторые сутки происходят такие события, а мы узнаем о них только сейчас — из Парижа!

— Но, господин генерал…

— Никаких "но"!

— Простите, господин генерал. Я только хотел напомнить, что поскольку территория Ган а-Надив является собственностью Семьи де Ротшильд, по договоренности все меры безопасности в Саду обеспечивают сотрудники служб Треста.

— Это не должно нам мешать тактично работать и в Ган а-Надив. Этот Сад — такая же земля Израиля, как Иерусалим или Цфат.

— Мы неоднократно указывали представителям Треста на явную недостаточность мер по обеспечению безопасности на территории Сада. Однако, они утверждали, что в Саду десятки лет не происходили никакие инциденты. Следовательно, Ган а-Надив не представляет никакого потенциального интереса для преступников. Общую охрану осуществляют обыкновенные сторожа. Мысль специально охранять гробницу никому не приходила в голову.

— Кроме участников этой безумной акции. Впрочем, в этом странном мире именно безумные мысли реализуются с наибольшей вероятностью. Нашлись мерзавцы, которым это пришло в голову, и пожалуйста — они не замедлили осуществить свою идею!

— Прикажете начать следствие?

— Да. И постарайтесь не пересекаться с командой Планкетти. Сохраним столь желанный для них "статус кво". Тем более, что они наверняка уже близки к успеху. Понаблюдаем также за их действиями по передаче выкупа. А затем…

Глава 5

Франция, Париж, Канцелярия Треста де Ротшильд, август 199* года, понедельник, утро

Всю ночь с воскресенья на понедельник работники Отдела анализа и прогнозов Службы Безопасности Треста бодрствовали: доктора наук, техники, секретарши, как на конвейере подносившие не отрывающим от экранов дисплеев глаз сотрудникам декалитры кофе и чая, и сам руководитель Отдела — слепой профессор математики Клод Тайманов. В уютных комнатах, наполненных клубами табачного дыма с которым не успевали справиться кондиционеры, в эту ночь была сосредоточена гигантская мощь человеческого интеллекта, усиленного самыми современными компьютерами. Процеживание информационных потоков, анализ, а затем и синтез новой информации — именно этим занимаются сейчас эти люди. Так старатели в поисках крупинок золота промывают тонны породы.

Но в Отделе анализа никого не интересует добыча золота. В компьютерных "ситах" остаются крупицы полезной информации. Их необходимо собрать, определить чистоту и "пробу" и слить воедино. Так рождается новое знание — основа правильных действий. Несколько математических символов, буква, слово, фраза — верно понятые и к месту использованные, они зачастую стоят много дороже золота, несут людям горе или радость, жизнь или смерть.

Сегодня супермозг Отдела, связанный с внешним миром тысячами "нейронов" — линий телефонной, телефаксной и компьютерной связи — решал далеко не самую сложную для него задачу. И, хотя полезной информации пока было совсем немного, но она была. Следовательно, был неизбежен и успех! Человек живет в информационном пространстве. Информационное поле "заполняет" геометрическое пространство подобно уже привычным электромагнитному и гравитационному полям. Каждое действие и даже мысль оставляют невидимые следы в пространстве информации. Существовать не оставляя этих следов невозможно. Информационный след человека тянется из прошлого в будущее, от рождения до смерти. Но и после смерти он существует. Информация неуничтожима. "Взять" этот след — задача иногда сложная, но вполне разрешимая. На что рассчитывает преступник, пытаясь скрыть следы преступления? На столкновение с интеллектом, не превосходящим его собственный, аналитические способности которого не в состоянии выделить нужный след из мощного информационного "шума". И еще — на удачу и наглость. Но супермозгу может противостоять только супермозг.

А удача? Если уж ее нет…

— Доброе утро, госпожа баронесса! У нас — хорошие новости. Готово заключение Отдела анализа и прогнозов: это не исламская террористическая группировка!

— Действительно, добрая весть! Но кто же они?

— В настоящий момент наша оперативная группа в Израиле устанавливает личности преступников. Сейчас с уверенностью можно сказать, что в группе принимают участие репатрианты из бывшего Советского Союза. Их цель — только получение выкупа. Наша задача намного упрощается.

— Да, с фанатиками-фундаменталистами найти общий язык было бы значительно сложнее. Но, Карл, посвятите меня в секреты работы вашего таинственного Отдела. Я ведь женщина, следовательно — любопытна. Еще вчера вы об этих людях не знали ничего, а сегодня — результат! Вы привлекли к работе ясновидящих?

— Все гораздо прозаичнее. И намного сложнее: современное научное оборудование плюс логический анализ. Никакой мистики. Исследование проходило по двум основным направлениям: определения печатного устройства, при помощи которого изготовлен оригинал письма, и анализ текста самого письма. Первыми поступили ответы на наши запросы фирмам-производителям принтеров. Парижское бюро фирмы "Эпсон" сообщило, что по совокупности признаков текст письма отпечатан на производимом этой фирмой принтере модели "Эль Экс 2550". При этом специалисты фирмы отметили одну характерную особенность печати арабского текста: печать производилась не в графическом, а в знаковом режиме. Следовательно, в принтере установлена микросхема памяти, содержащая набор арабских символов. Такое усовершенствование удорожает принтер, но значительно увеличивает его производительность при печати текстов на арабском. Вероятнее всего предположить, что такой принтер установлен в каком-нибудь оффисе, а не у частного лица. Дальше — совсем просто. Принтеры подобной модели с "арабской" памятью фирма "Эпсон" начала производить в прошлом году. К настоящему времени изготовлено по предварительным заказам 150 штук. В Израиле проданы 37 принтеров, из них 29 — за "зеленой чертой". Таким образом, круг поисков значительно сузился. Сейчас мы получаем образцы печати на всех этих принтерах.

Анализ текста письма проделали ученые — арабисты и лингвисты из Университета Орсэ[95]. Они обнаружили, что, хотя письмо и составлено на хорошем арабском языке, построение некоторых фраз и оборотов однозначно свидетельствуют в пользу того, что арабский не является родным языком составителя письма! Определено также, что родной язык автора письма близок к языкам восточнославянской группы. Делая поправку на специфические условия сегодняшнего Израиля, скорее всего это — русский! Более того, лингвисты и психологи утверждают, что письмо составила молодая женщина.

— Женщина?!

— Да, госпожа баронесса. Сожалею, но в этом нет ничего удивительного. В наше время ни одно более-менее серьезное преступление не совершается без активного участия женщин. Либо в качестве исполнительниц, либо — основного мотива.

— Вы женоненавистник, Карл?

— Вовсе нет. Такова полицейская статистика. С Вашего позволения, я продолжу. Итак, на основании имеющихся данных Отдел анализа выдал заключение: разыскивается молодая репатриантка из России, имеющая постоянный или временный доступ к определенному принтеру. А также — ее друзья. Вероятная фотография одного из них получена после соответствующей обработки видеозаписи.

— Ваши аналитики полностью исключают возможность привлечения палестинцами русской для написания письма?

— Такой "симбиоз" в израильском преступном мире еще не наблюдался. К тому же, социопсихологи оценивают положение большинства репатриантов из стран бывшего СССР в Израиле как крайне тяжелое. Просчеты в политике репатриации, совершенные правительством Израиля в последние годы, поставили многих вполне благополучных на прежней Родине людей в унизительные условия полунищенского существования. К материальным трудностям добавляются психологические: языковый барьер, замкнутость, потеря или существенное понижение социального статуса. Это приводит к росту психологической напряженности и повышению "индекса криминогенности" этой социальной группы. Особенно велик, по оценкам криминологов, этот рост в тех слоях, которые ранее никогда не были связаны с преступным миром.

— Так это не знаменитая "русская мафия"[96]?

— Технический уровень взрывного устройства и проработанность большого числа мелких деталей указывают на то, что мы столкнулись с людьми из круга научно-технической интеллигенции, а не профессиональными мафиози. Желание получить столь крупную сумму денег достаточно наивно. Скорее всего, это преступление для них — первое. И — последнее!

— Я бы хотела больше узнать об этих людях. Наша семья выделяет Израилю немалые суммы для приема репатриантов из России. Тем не менее преступность растет. Куда же уходят деньги? Может быть стоит помогать не правительству, а непосредственно репатриантам?

— Шантажистам?

— Уверена, все не так однозначно…

Израиль, Иерусалим, рехов[97]Яффо, оффис рекламного агентства "Давар", август 199* года, йом шени[98], полдень

— Скажите, Ави, у вас действительно никогда не работали новые репатрианты из России? Может быть временно, без оформления? Не стесняйтесь, я же не налоговый инспектор!

— Уверяю вас, господин Левинштейн…

— Интересующий нас текст отпечатан на вашем принтере, нет сомнений. Думайте, Ави, вспоминайте! Мы возместим вам все потери вашего драгоценного времени. Помогайте нам! Ну?!

— В общем, компьютером пользуются только наши сотрудники. Впрочем… Вспомнил! Не так давно к нам заходила одна девочка… Из рекламного агентства "Кешет"[99]. Это тут рядом, на Агрипас[100]. Она у них новенькая. Красотка!

— Ну, Ави, ну!

— Кажется, у них делали ремонт, отключили электричество, а ей срочно нужно было отпечатать какое-то письмо…

— Не знаю. Ашкеназийка[101], блондинка, на иврите говорит без проблем…

— Блондинка? Интересно… Впрочем, это неважно! Коль а-кавод[102], Ави! Так ты говоришь — "Кешет"?

Глава 6

Израиль, Тель-Авив, представительство Треста де Ротшильд, август 199* года, йом шени, после полудня

— Халло, это мы… — голос в телефонной трубке принадлежал женщине, старательно коверкавшей английские слова.

— Кто — мы?

— Сами знаете. Не тяните время. Немедленно перезвоните по номеру 03-570-01-72. Ничего не говорить! Только слушать. У вас — минута. Все…

— Неплохо продумано! Звонили наверняка из телефона-автомата — не стоит даже устанавливать с какого. И сейчас мы наверняка звоним тоже в телефон-автомат! Разве за минуту-полторы успеешь выслать людей к произвольному телефону? — поделился мнением со своим сменщиком оперативный дежурный Отдела безопасности, одновременно набирая названный номер.

— Это уже не актуально, — отозвался коллега, — из Иерусалима звонил Левинштейн. Его группа установила одну из участниц группы. Так что вся их маскировка теперь бесполезна!

— Но мы продолжаем игру?

— Приказано продолжать…

— Это 570 — …

— Да! Наши условия: полтора миллиона западногерманских марок в купюрах по 50 и 100 марок. Деньги должны быть выпуска после 1991 года, но не самые новые. Купюры не должны быть подобраны по номерам. Не пытайтесь метить деньги — мы сумеем проверить! Также мы требуем нотариально заверенную в Израиле расписку на предъявителя: о добровольной передаче Трестом указанной выше суммы подателям расписки. Скажем — на благотворительные цели. Подписи — руководителей Треста. Об остальном — позже. Ждите звонка.

— Ты слышал? Они позаботились об индульгенции!

— Это не так глупо, как кажется на первый взгляд. Властям мы о действиях шантажистов не сообщали. После выдачи такой расписки Трест, в случае уплаты выкупа, не сможет предъявить никаких обвинений. Деньги-то мы им передали, как они выражаются, "добровольно", а насчет взрывного устройства — так они всегда скажут, что пошутили, и бомба в гроте была игрушечная!

Там же, август 199* года, йом шени, вечер

— Господа, рад сообщить вам о том, что расследование завершено!

В просторной комнате для совещаний тель-авивского представительства Треста собрались все, посвященные в события последних дней. Раздались аплодисменты.

Хаим Левинштейн продолжал:

— Будет справедливо отметить, что наша группа послужила только "исполнительным элементом" — основная заслуга в определении личностей преступников по праву принадлежит нашим "яйцеголовым" коллегам в Париже. Они проделали удивительно точную и красивую аналитическую работу.

— Не скромничайте, Хаим, вы тоже неплохо поработали! — доктор Бен-Шмоэль не упустил возможности польстить парижскому коллеге, считавшемуся восходящей звездой Службы безопасности, — тем более, вам предстоит нейтрализовать шантажистов.

— Если в Париже примут решение о нейтрализации. Позвольте продолжить? Итак, перед вами — "Мученики Семнадцатого Сентября"…

Свет в зале погас. На широком экране демонстрационного монитора медленно, одно за другим стали появляться лица, окруженные короткими строчками анкетных данных: Алик, Лелька, Валера, Милик…

Франция, Париж, Канцелярия Треста де Ротшильд, август 199* года, вторник, утро

— … Александр и Елена Бронтман, Валерий Смоленко, Эмиль Фейгин. Все — новые репатрианты из стран бывшего СССР. Проживают в караванном городке N. По специальности работает только Эмиль Фейгин. Ни у одного нет постоянного места работы. Максимальный заработок — также у Фейгина. До 8 шекелей в час. Финансовое положение у всех схожее — банковский "минус". Бронтманы и Фейгин недавно взяли ссуды для покупки автомобилей. Жена Смоленко, Алла, подозревается в занятии проституцией. Наши представители в Москве обратились за информацией в частную консалтинговую фирму "Интеринфо", которую организовали бывшие сотрудники КГБ. Таким образом, о "советском" периоде жизни шантажистов мы знаем довольно много: до репатриации социальный статус и материальное положение названных лиц можно было определить как "выше среднего". На "закрытой" фирме "Астрофизика", где до решения выехать в Израиль работал Александр Бронтман, о нем отзываются как о высококвалифицированном разработчике микрокомпьютеров…

— Не удивлюсь, если устройство взрывателя можно будет патентовать, — подала реплику баронесса.

— Возможно. Фейгин работал механиком в одном из самых модных гаражей Риги, обслуживавшем машины иностранных представительств, а Смоленко возглавлял совместное турецко-российское предприятие и несколько мелких научно-производственных кооперативов…

— Простите, господин Планкетти, я изучала бизнес в Гарварде, но, к стыду своему, не знаю, что такое — научно-производственный кооператив?

— Не стыдитесь, баронесса, и передо мной возник тот же вопрос. Западным специалистам еще долго предстоит изучать экономику переходного посткоммунистического периода. Сейчас наши прославленные советологи пасуют перед подобными вопросами. Русские же эксперты при упоминании об этих кооперативах сначала долго смеялись, а потом начинали объяснять что-то о переводе безналичных денег в наличные[103]…

— Абсурд какой-то!

— И я так подумал, а потому решил не вдаваться в детали этого удивительного бизнеса. В общем понятно, что и до репатриации Смоленко охотно занимался делами, не исключавшими конфликтов с законом.

— Как они ведут себя сейчас, в ожидании нашего ответа?

— Сотрудники оперативной группы установили постоянное аудиовизуальное наблюдение за всей четверкой. После звонка к нам они держатся кучкой — в домике Бронтманов. При всех передвижениях вне и внутри дома один из них поочередно постоянно держит в руках что-то, напоминающее приемно-передающее устройство. Наблюдавший их психолог считает, что они находятся в состоянии крайнего возбуждения, близкого к аффекту. Очевидно, что решение о совершении террористического акта явилось кульминацией "стресса абсорбции" — резкого снижения социального статуса и жизненного уровня, характерного для многих репатриантов последней волны. Психолог рекомендует предпринимать активные действия с предельной осторожностью. Не исключено, что даже намек на опасность для кого-нибудь из членов группы подтолкнет другого включить взрывное устройство!

— Активных действий не будет!

— ?????

— Поймите, Карл, за несколько последних лет я лично не дала ни франка даже нищим в подземке! Мой "Роллс Ройс" не опускается в подземку. Мы финансируем сотни благотворительных фондов. Значительная часть этих денег предназначена для программ, так или иначе связанных с репатриацией в Израиль. Сионизм и филантропия — вековые традиции нашей Семьи. То, что отличает нас, Ротшильдов, от многих других состоятельных семей. Однако, до сих пор благотворительность была для меня некоей абстракцией: я подписывала чеки, но никогда не видела лиц людей, которым могу помочь. Сегодня я увидела лица. Лица незаурядных, по-своему талантливых людей. Может быть эти деньги помогут им выйти из того тупика, в который завела их жизнь, реализовать себя? Не тратьте слова на возражения! Это моя блажь… Я приняла решение. Оно соответствует первоначальным рекомендациям Совета. Мы не будем рисковать. Снимите наблюдение и выполните все их требования. Деньги перечислите из моего личного страхового фонда. Не стоит терять еще и льготы по налогообложению, не так ли?

— Подчиняюсь, госпожа баронесса, хотя…

— Достаточно, Карл, ваша точка зрения мне известна. Да, пожалуйста, после выплаты денег пусть им передадут пожелания удачи лично от меня. На русском. И еще: я уверена… Впрочем, это уже не так важно! Ступайте, господин Планкетти!

Израиль, Иерусалим, оффис ШАБАК, август 199* года, йом шлиши[104], около полудня

— Неплохо поработала команда Планкетти! За такой короткий промежуток времени полностью установить личности террористов!.. У них есть чему поучиться!

— Хочу вам напомнить, господин генерал, что Хаим начал работать оперативником под вашим началом.

— Я никогда это не забывал. Надеюсь, Хаим — тоже. Впрочем, по сообщениям из Парижа, наибольший интерес для нас представляют организация и методы работы их аналитического центра. Они, как говориться, "на кончике пера" вычислили преступников. Считаю целесообразным активизировать контакты со Службой безопасности Треста. Конечно, после того, как закончим операцию по задержанию этой группы.

— Задержанию? Но они решили заплатить выкуп! Не создаем ли мы конфликтную ситуацию? Официально за помощью к нам никто не обращался. Газетчики ни о чем не пронюхали. Этого преступления как бы не было. Какие у нас юридические основания вступать в игру?

— Информация о террористическом акте поступила по нашим оперативным каналам. Этого вполне достаточно. Что же касается юридических аспектов… Если они получат выкуп, им можно инкриминировать вымогательство. Если же, не дай Б-г[105]… Ну, тут и так все понятно!

— А как быть с их "охранной грамотой"?

— Наши юридические советники достаточно опытны, чтобы доказать, что она была выдана под давлением. Я не могу допустить, чтобы этим соплякам такое сошло с рук. Наши друзья в Тресте поймут нас. Мало нам террористов арабов, так еще и свой брат еврей подключился. Нет, этот олимовский "бизнес" мы поощрять не будем! Установите за ними наблюдение. Аккуратно, издалека. Лучше всего блокировать места, где они могут появиться после получения денег. Тогда и произведем задержание. Подчеркиваю — аккуратно! Мы не должны ставить под угрозу успех операции Службы безопасности Треста. В районе встречи террористов с сотрудниками Треста наших людей быть не должно!

Глава 7

Израиль, Тель-Авив, представительство Треста де Ротшильд, август 199* года, йом шлиши, после полудня

— Звоните по телефону 02-414-364!.. — Никого в Представительстве эта короткая телефонная беседа не удивила — ее ждали. Оперативный дежурный с интересом наблюдал на экранах двух мониторов фигуры людей, стоящих возле телефонов-автоматов. Под прицелом мощных телеобъективов установленных на автомобилях наблюдения видеокамер эти люди, уверенные в своей анонимности, выглядели смешными и жалкими.

…Алик повесил трубку, вздохнул и направился к машине. Специально для этого звонка он ездил в Тель-Авив. Теперь можно возвращаться. Эстафету "переговоров" принимал Валерка.

Изображение на одном из мониторов исчезло: машина наблюдения по инструкции следовала в полутора километрах за машиной Бронтмана. Дежурный набрал продиктованный ему номер телефона. На экране Валерка протянул руку к трубке…

— Вы приняли наши условия, или…

— Все условия приняты. Если вы гарантируете…

— Гарантируем! Только не делайте ничего, что хотя бы походило на угрозу…

— Решение об уплате выкупа принято на самом высоком уровне. Ни о чем не беспокойтесь и сообщите нам ваши условия передачи выкупа.

— Прекрасно! Слушайте: завтра, ровно в 23:00, ваш человек с деньгами и распиской должен выехать из Иерусалима по шоссе от "Адасса — Эйн Кэрем" в сторону Бейт-Шемеша[106]. Машина должна быть с радиотелефоном — его номер вы мне сообщите в конце нашей беседы. Подчеркиваю — в машине должен быть один человек. Никакого оружия, никакой слежки. При любой попытке действий против нас мы взорвем грот! Машина пусть движется по шоссе со скоростью не более 40 миль в час. Мы позвоним в машину и сообщим вашему посланнику место обмена.

— А как мы убедимся в том, что вы передадите нам именно то, что нужно?

— Сможете проверить. Итак, телефон в вашей машине…

— 03-579-93-16… - разговор прервался.

Израиль, сектор Газа, Джабаллия[107], база террористической организации "Черные кугуары"[108], август 199* года, вторник, вечер

— Братья! Нам поручено особо сложное и важное задание. Сам полковник Хамзауи будет контролировать наши действия.

— Короче, Амаль! Большие головы в Триполи обычно составляют очень хорошие планы, в результате которых летят наши маленькие головы…

— Твоего мнения, Набил, никто не спрашивает. Получен приказ, мы обязаны его выполнить. Как можно лучше. Продолжаю: по сообщению нашей разведки завтра, между 23 и 24 часами, на шоссе Иерусалим — Бейт-Шемеш группа евреев выходцев из России получит от представителя Треста де Ротшильд крупную сумму в иностранной валюте. Эти мерзавцы шантажировали Ротшильдов, выдавая себя за одну из наших боевых групп. Так что эти деньги по праву принадлежат нам. Наша задача: после получения выкупа деньги изъять, "русских" — уничтожить. Но нас предупредили — нападение можно совершить только после передачи денег. Иначе все может сорваться. Мы не должны даже приближаться к месту их встречи. К тому же там, вероятно, и для нас будет небезопасно: Ротшильды выставят серьезную охрану.

— А что мы знаем об этих "русских"?

— Ты, кажется, критиковал работу Центра? Стыдись! Мы знаем о них все — вот: фотографии, копии досье министерства внутренних дел, номера автомобилей и счетов в банке… Завтра ночью, скорее всего, мы встретимся с этими тремя, — на стол веером упали фотографии Алика, Милика и Валерки.

— А там у тебя кто? Их девица? Хороша! Люблю блондинок!

— Успокойся, ишак! Завтра и им и нам будет не до блондинок. Действуем так: утром установим на их машинах радиомаяки. По сигналам маркеров установим, когда они будут возвращаться после и по какой дороге. Выезжаем им на встречу, расстреливаем машину из пулемета, забираем деньги и быстро уходим за черту[109] в районе Бейт-Лехема…

— Ты уверена, что они не спрячут деньги где-нибудь по дороге, что их не будут пасти спецслужбы, что…

— Они уверены — их никто не знает. Но все равно постараются убраться оттуда как можно быстрее. Времени прятать деньги у них не будет. И еще — они потребовали у Ротшильдов расписку в том, что деньги им выданы добровольно, как пожертвование. Поэтому им вроде и бояться нечего.

— Учись тонко работать, командир!

— Моя "охранная грамота" всегда со мной… — Амаль улыбнулась и ласковым, показавшимся мужчинам — членам ее группы — очень эротическим, движением точеной смуглой руки погладила ствол крупнокалиберного пулемета.

Израиль, Тель-Авив, представительство Треста де Ротшильд, август 199* года, йом ревии[110], после полудня

— …Уверен, Зеев, что эти яйцеголовые "колледж-бои" придумали, как продемонстрировать нам свои "добрые" намерения. Зачем им взрывать грот? С такими-то деньгами. Конечно, начальство критиковать не принято, но все же: не понимаю я баронессу. Мы вполне в состоянии аккуратно их нейтрализовать и изъять взрывное устройство — никто из них даже пальцем пошевелить не успеет! Это же дети! Матерых террористов без шума брали!

— Не горячитесь, Хаим. Наши желания чаще всего ограничены рамками полученных приказов. Никто не сомневается в вашей способности в одиночку голыми руками обезвредить этих "русских". однако сегодня вам предстоит быть только чиновником, скрупулезно выполняющим все их указания. Пусть резвятся. Сегодня удача на их стороне. Впрочем, вы же знаете: Фортуна — дама капризная… Кстати, чем занимаются наши подопечные сейчас?

— Сидят в домике Бронтманов в караванном городке. Каждые полчаса сменяют друг друга у "кнопки". Фейгин с утра возился с "Гольфом" — доливал масло, ездил заправляться. В общем — готовятся.

— Пусть готовятся. У нас тоже, надеюсь, все готово. С этой минуты — снимите все группы наблюдения. До вечера!

Израиль, караванный поселок N, домик Бронтманов, август 199* года, йом ревии, ранний вечер

— Все! Лялька, милая, прошу — иди к Алке, к Доктору… Иди! Только не крутись здесь!

— Алька, я же волнуюсь!

— Не надо, родная, мы сейчас все должны успокоиться, хорошо отдохнуть… Мы выезжаем в девять.

— Алька, это правда не опасно?

— Иди, малыш! Завтра все будет по-другому. Нужно только немного подождать. До завтра!

Лялька опустила глаза, неловко махнула рукой и быстрым шагом, не оглядываясь, вышла из домика.

"Иди и не оглядывайся! — подумал Алик, — древние легенды о жене Лота и Эвридике повторяются из века в век. Не оглядывайся! Что за чушь лезет в голову! Мы не в Аид собираемся. И Мильчик не похож на Харона. Пока нам везло. Все Валеркины расчеты оправдались — кажется, нас не вычислили. Ротшильды согласились дать и деньги и бумагу. Чудеса! Я до последнего момента не верил в то, что эта авантюра пройдет. А сегодня… То-то они удивятся, не найдя в гроте даже следов взрывчатки! Но раньше мы получим деньги. Дальше — Валеркина работа. Я в этом "бизнесе" ни хрена не понимаю… — Алик посмотрел на часы — Уже пять. Мое время "сидеть на кнопке". Пойду, сменю Мильчика."

В соседней комнате за письменным столом сидел Валерка и что-то вдохновенно писал. Мильчик развалился в кресле, на его коленях лежал "Уоки-Токи" с короткой антенной и каким-то длинным прямоугольным блоком, прикрепленным к задней стенке передатчика. На серой пластиковой панели блока яркими пятнами выделялись две кнопки — красная и зеленая. Длинный перепачканный машинным маслом палец Мильчика ласково поглаживал красную кнопку.

— А-а, вот и смена пришла! Пост номер один у пусковой кнопки самого страшного психологического оружия в мире сдал! Рядовой Фейгин!

— Пост номер один принял! — отрапортовал Алик, занимая место Милика в кресле и укладывая передатчик себе на колени.

— Вы что, ребята, совсем сдурели? — Валерка оторвался от своих бумаг и сердито смотрел на Алика с Мильчиком.

— Ты чего звереешь, Валерка?

— Скажите, зачем мы все время даже для разговоров по телефону-автомату надевали перчатки?

— Чтобы отпечатки пальцев не оставлять, понятно!

— Ну?! Почему же сейчас ты спокойно лапаешь передатчик своими масляными пальцами? Нам ведь его отдавать!

— Конечно ты прав! Милик, не забывай одевать перчатки на смену. И я, дурак, забыл. Сейчас все поправлю!

Алик натянул тонкие резиновые перчатки, вылил на тряпочку немного водки и принялся тщательно протирать корпус передатчика и кнопки.

— Что ты там строчишь, Валерка? Так увлеченно в наше время пишут только доносы!

— Шутки у тебя какие-то дурацкие. С перепугу, что-ли? В другое время я бы обиделся. А пишу я телефаксные запросы. В Москву, Питер, Одессу, Кишинев, Ростов. Ну и к себе — в Симферополь. Завтра у нас с тобой появятся деньги. Большие деньги. Они не должны лежать в кубышке. Они должны работать, приносить доход. Над этим я и тружусь. Все, не мешай! У меня до смены еще 15 минут. Да, Алик, сменишься — займись снаряжением. Маски, костюмы, кеды, ножи — все должно быть O'Кей. Не забудь фонари, машинку для проверки валюту… В общем, ты сам все знаешь. Мильчик!..

— …В сто пятьдесят третий раз проверь машину! Ты думаешь, если часто лазить под капот, ей от этого лучше станет?

Глава 8

Израиль, шоссе Иерусалим — Бейт-Шемеш, август 199* года, йом ревии, 23

часа 05 минут

По узкому шоссе, петляющему среди покрытых сосновым лесом невысоких Иудейских гор, медленно катился серебристый "Рено-21" с тремя длинными гибкими антеннами на багажнике. Ближний свет фар выхватывал из темноты то светящийся указатель крутого поворота, то перебегающих дорогу ежей. Пред ежами машина почтительно притормаживала. Перед крутыми поворотами — нет. Впрочем, сидящий за рулем "Рено" человек никуда не торопился. Более того — он ждал. Лежащие на правом сидении в черном пластиковом "кейсе" полтора миллиона слегка возбуждали его. Но не более чем слегка… Хаим Левинштейн делал свою работу. А эти деньги… Обидно, конечно, но что поделаешь? Приказ есть приказ! К тому же Хаим был уверен в том, что "русским" не долго придется пользоваться результатами своего труда. Этот странный разговор по телефону с генералом Рудманом… Почти перед самым отъездом. Ничего конкретного, но Хаим чувствовал: люди Рудмана еще скажут свое слово в этом деле. "Может быть, они ведут меня?" — Хаим притормозил, погасил свет и внимательно огляделся. Шоссе было абсолютно пустым. Ни огней, ни звуков двигателя — только в лесу ехидно ухала какая-то птица. Хаим включил радиопеленгатор, пощелкал клавишами автопоиска: "Решет Гимел"[111], миштара[112], "Рэйдио Джордан", Маген Давид Адом[113]… В эфире шла обычная радиожизнь. Никто посторонний не вмешивался в ее плавное течение. "Чисто работают. Наверняка подключатся после. Кстати, интересно, как информация о нашей совершенно секретной операции попала в ШАБАК? Планкетти это вряд ли обрадует. Хотя, на его месте я не стал бы избегать контактов в этом деле. Впрочем, поэтому я и сижу здесь, а Планкетти — в Париже. Многие сотрудники Службы начинали в ШАБАК. Все-таки в Тресте нам не доверят на все 100 % — интересы Треста и интересы Израиля совпадают далеко не всегда… Почему же никто не звонит?"

Дорога уводила все выше в горы. Промелькнул столбик с табличкой "23".

"Скоро — спуск, — подумал Хаим, — а там недалеко и до перекрестка…" Его размышления прервало мелодичное булькание радиотелефона:

— Это 03-579… - хриплый голос произносил английские слова медленно, как бы неуверенно.

— Да, я жду вашего звонка!

— Где вы находитесь?

— Между двадцать третьим и двадцать четвертым километрами Бейт-Шемешского шоссе.

— Через пять километров сверните направо в сторону леса — там есть только один въезд по грунтовой дороге. У леса остановитесь. Заглушите двигатель. С собой — деньги, бумага и ключи от машины. Никакого оружия! Пойдете по направлению к лесу. Там мы вас встретим. Еще раз предупреждаю…

— Все понятно. Гарантирую вам… — разговор прервался.

Хаим придавил педаль газа. Машина, как застоявшийся в стойле конь, рванулась и понеслась вперед, рассекая темноту кинжальным светом противотуманных фар. Пять километров промелькнули быстро. В этом месте дорога уже шла под уклон. Слева был неглубокий обрыв, а справа — пологий подъем к лесу. "Рено" свернул с шоссе на грунтовую дорогу, прокатился еще метров триста и остановился у первых деревьев. Хаим закурил, вылез из машины и медленно пошел к лесу, держа в правой руке "кейс", а в левой — ключи от машины. Впереди кто-то дважды мигнул светом карманного фонарика.

— Остановитесь! — Хаим узнал тот хриплый голос, который он слышал по телефону, — не думаю, чтобы нам стоило сближаться более чем на пятнадцать-двадцать метров…

Глаза оперативника уже привыкли к темноте. Он хорошо различал три стоящие неподалеку фигуры в черном и в натянутых на лица тоже черных чулкообразных масках. В руках у одного из них было что-то вроде коротковолнового передатчика. "Пульт управления взрывом," — в голове промелькнули кадры видеосъемки. Второй держал фонарик, а третий угрожающе целился в Хаима из какого-то длинноствольного оружия, сильно смахивающего на бластер из фантастического боевика. "Дети играют в гангстеров! — Хаим с трудом сдержал смешок, — Если бы это было всерьез…"

Алик (а вел переговоры именно он — его английский был получше, чем у Валеры, не говоря уже об английском Милика) указал лучом света в сторону и, аккуратно выговаривая слова, произнес:

— Пожалуйста, поставьте свой портфель вон там, у того дерева, и отойдите на пятнадцать шагов. Мы хотим проверить ваши пожертвования.

— А вам я должен верить на слово? — сыграл возмущение оперативник.

— Вы должны нам доверять. Другого пути нет. Не беспокойтесь, мы не бандиты, а люди чести и идеи.

— Брат, — Алик обратился к Валерке, указывая на чемоданчик, — проверь, все ли там в порядке. А ты, — это Мильчику, — будь готов в любой момент нажать кнопку!

Воцарилось молчание. Валерка пересчитывал деньги, выборочно проверяя банкноты специальной "машинкой" и подсвечивая их в поисках флуоресцентных меток ультрафиолетовым фонариком. Закончив с деньгами он долго читал "охранную грамоту", щупал болтающиеся нотариальные печати и разглядывал на просвет водяные знаки…

— Ну! — не выдержал Алик.

— Кажется, все в порядке. Но я еще раз хочу проверить номера купюр…

— Не тяни, это невыносимо!

— А мы никуда не торопимся! — близость денег, их запах, прикосновения чуть-чуть шершавых голубых и светло-коричневых купюр привели Валерку в состояние абсолютного спокойствия.

— Ну!!

— Все нормально. Как в банке!

— Брат, поставь "кейс" туда, где он стоял и отойди от него. Сейчас, сэр, я докажу вам, что и мы полностью выполняем свои обязательства. Вы, конечно, можете связаться по радиотелефону со своими людьми, охраняющими гробницу?

— Бесспорно.

— Дай мне передатчик, — Алик обернулся к Милику, — сейчас мы пойдем к вашей машине. Деньги останутся тут. Вы свяжетесь с Ган а-Надив и прикажете понаблюдать за барьерами через инфравизор. Я на ваших глазах нажму вот эту зеленую кнопку, а потом снова — красную. На мгновение все барьеры будут сняты. Предупредите, чтобы они не пытались туда сунуться — все равно ничего не успеют! Такое доказательство вас устроит?

— Это лучше, чем ничего…

— Идемте! — и Милику — Сопровождай нас! — Милик достал из ножен на поясе "калашниковский" штык-нож и пошел следом за Хаимом.

Все произошло именно так, как описал Алик. Система сработала великолепно. Алик почувствовал гордость за хорошо сделанную работу. "На этом принципе можно делать охранные устройства и противоугонки…" — не ко времени промелькнула вполне деловая мысль.

— Вы удовлетворены? Выходите из машины! Отойдите на десять шагов к лесу. Прекрасно! Брат, займись машиной!

Милик со вздохом взрезал покрышки "Рено", потом открыл капот и начал перерезать какие-то провода и трубки, торчащие из двигателя.

— Не забудь про радиотелефон! Надеюсь, — обратился Алик к Хаиму, — вы не обидитесь на нас за эти необходимые меры предосторожности? Но вернемся к нашим деньгам.

Возле "кейса" сидел Валерка и аккуратно пересчитывал купюры в разных пачках. Видно было, что ему очень не хочется отрываться от денег!

— Итак, я передаю вам устройство управления. Вы видели — оно работает. Только… — быстрыми точными движениями Алик извлек из коробочки "Уоки-Токи" элементы питания, еще какую-то мелкую деталь и "бокорезами" перекусил антенну у основания.

— Что вы делаете? Мы так не договаривались!.. — рванулся к нему Хаим… И камнем упал на землю, сбитый точным ударом подскочившего сзади Милика.

— Спасибо, брат! Не беспокойтесь, сэр, я только вынул из устройства усилитель и батарейки. Вставите батарейки, подключите антенну — и в радиусе 200 метров от взрывателя устройство будет работать! К утру вы доберетесь до Сада. До тех пор пусть вход в гробницу будет закрыт! Так нам будет спокойнее. Прощайте!

— Постойте! Баронесса де Ротшильд просила передать вам: "Желяю фам утачи!" — слова на ломанном русском прозвучали в тишине ночного леса подобно удару грома.

— Что?! — Алик резко остановился.

— Пошли, нет времени на эту ерунду! — Милик дернул Алика за рукав. Валерка подхватил чемоданчик и все трое быстрым шагом пошли через лес в сторону, противоположную от шоссе. Хаим продолжал сидеть, удивленно растирая рукой поясницу. Он не ожидал нападения. "Расслабился! Не такие уж они дети… Ладно, пойду искать телефон. Тут, кажется, совсем недалеко до заправки. Нужно же теперь передать эту штуку нашим…"

Ребята бежали к машине, на ходу срывая с себя опротивевшие маски. Лес через двести метров заканчивался. Они вышли к верхнему шоссе, на обочине которого их ждал "Гольф". Хлопнули двери, Милик повернул ключ — мотор заработал ровно и мощно…

— Ну, ребята, ну!.. — бормотал Валерка, все время щелкавший замками "кейса" и любовно поглядывавший на купюры. Милик удовлетворенно молчал, очевидно уже ощущая в руках руль вожделенного "БМВ". Только Алик был мрачен. Он не мог отогнать от себя тревожные мысли.

— Мужики, почему он передал нам привет от баронессы по-русски? Неужели они нас вычислили?

— Алька, хорош рефлексировать! Если бы вычислили, то почему отдали деньги? Могли на месте повязать! Голыми руками. А деньги — вот они! Не нервничай. Просто, они на психику давят, реакции щупают.

— Ты думаешь?…

— Уверен! Расслабься, Алик, все получилось! Мы выиграли!

Машина неслась по направлению к Иерусалиму со скоростью ста двадцати километров в час. Маленький неприметный "Гольф", вместивший в себя полтора миллиона немецких марок и трех человек вместе с их мечтами, планами, угрызениями совести и сомнениями… Они ехали… Нет, не домой, но по направлению к дому . Они верили — теперь у каждого здесь, на этой любимой и ненавистной земле будет свой дом.

Глава 9

Израиль, шоссе в окрестностях Иерусалима, август 199* года, йом хамиши[114], 0 часов 25 минут

— … Что вытворяет эта падла! — Милик громко выругался и резко нажал на тормоз. Алик вынырнул из полусна. Напряжение последних недель валило с ног. Валерка спал. Алик с трудом разлепил веки и посмотрел вперед на дорогу. Идущая навстречу машина дальним светом и "противотуманками" слепила водителя "Гольфа". Обычное для израильских дорог дело.

"Детки развлекаются! — лениво подумал Алик.

— Скотина, прямо на повороте! Мы чуть с обрыва…

Закончить свою мысль Милик не успел. И Алик не успел осознать, что происходит. А Валерка, спавший в обнимку с чемоданчиком, не успел даже проснуться. Они ничего не успели. Потому что в это мгновение были буквально разрезаны очередью из крупнокалиберного пулемета…

По "Гольфу" стреляли из ослепившей Милика встречной машины. Развороченный выстрелами как вскрытая консервная банка "Гольф" еще не начал гореть, когда рядом с ним резко затормозил белый "БМВ 320". Из него выскочила смуглая черноволосая очень красивая молодая женщина. Она хладнокровно открыла дверь искалеченной машины, с неожиданной силой растащила истекающие кровью искалеченные разрывными пулями тела и схватила простреленный в нескольких местах "кейс". Быстро открыла его, усмехнулась, щелкнула замками чемоданчика и вернулась в свою машину. Из окна "БМВ" в "Гольф" полетела противотанковая граната. Взвизгнули покрышки и белая машина, с места набрав большую скорость, унеслась в ночь. Через несколько секунд в том месте, где оставалась развороченная машина, раздался мощный взрыв.

Израиль, окрестности Иерусалима, передвижной пункт связи и управления ШАБАК, август 199* года, йом хамиши, 0 часов 29 минут

— "Римон"[115], "Римон", здесь "Парпар"[116], - сидящий в закрытом микроавтобусе "Дж эМ Си" генерал Рудман щелкнул тумблером и ответил на запрос наблюдателя, находящегося в вертолете над шоссе Бейт-Шемеш — Иерусалим:

— "Римон" на связи, докладывайте!

— В 0 часов 27 минут на девятнадцатом километре шоссе произошел сильный взрыв. Сейчас мы находимся над местом взрыва. Внизу горит машина. По очертаниям и цвету похоже, это "Гольф" "русских".

— Вы можете там сесть?

— Попробую… Садимся, ребята!

Там же, спустя три минуты

— "Римон", мы сели. Взлететь не сможем — зацепили винтом деревья. Пробуем погасить огонь. Машина сильно разрушена. Похоже, тут взорвалась противотанковая граната. В машине видны тела трех мужчин. "Римон"! Они погибли не от взрыва! Судя по пулевым отверстиям на телах, их еще до того прикончили очередью из пулемета!

— Спасибо, "Парпар". Оставайтесь на месте, начинайте расследование, — Рудман включил циркулярную связь:

— Господа, кажется, в игру вмешалась "третья сила". Нас опередили. "Русские" уничтожены, деньги скорее всего похищены. Переходим к активным действиям. Приказываю: перекрыть все дороги в радиусе тридцати километров — за десять минут они не могли уйти дальше. Передвижные патрули на дорогах, вертолетное наблюдение, полная боевая готовность! Останавливать и проверять все машины, даже машину премьер-министра! Пассажиров задерживать для полного установления личности и личного досмотра. Извиниться мы всегда успеем. На отказ от проверки машины — активное задержание! Все! — генерал аккуратно повесил микрофон на держатель, вышел из автобуса и устало присел у обочины шоссе…

Израиль, контрольно-пропускной пункт на шоссе Иерусалим — Бейт-Лехем[117], август 199* года, йом хмиши, 0 часов 45 минут

— Давид, что случилось? Что за мужики в "полной боевой" притащились на этих тарахтелках? — солдаты "Мишмар а-Гвуль"[118], дежурящие на контрольно-пропускном пункте, с удивлением разглядывали высаживающихся из вертолета солдат.

— Это ШАБАК'овцы. Говорят, возле Бейт-Шемеша была какая-то заваруха. Все посты вблизи зеленой черты усилены и приведены в состояние полной боевой готовности.

— А кого все-таки ловим?

— Приказ — задерживать все машины!

— А где они, все? За последние пятнадцать минут на шоссе пусто, как у меня на банковском счету.

— Пусто, говоришь? Смотри — вон свет от фар! Ребята, приготовились! Ури, перекрой проход! Дан, прикажи им остановиться! Внимание!..

То же шоссе, салон "БМВ 320", минутой позже

— Набил, что там впереди? Это не похоже на обычную проверку…

— Сам вижу. Полно солдат и полиции. Быстро они, псы… Что будем делать, Амаль?

— Прорываться через этот кордон с боем — абсурд! Нас раскатают как Зевс черепаху. Разворачивайся, будем уходить в город. Отсидимся в Иерусалиме. Потом видно будет…

Белый "БМВ", не доехав метров триста до контрольно-пропускного пункта, резко развернулся и на большой скорости устремился по направлению к Иерусалиму. До города было не более пятнадцати километров. Они думали, что у них еще есть шанс. Но шансов у них уже не было. Никаких.

— Эй, лейтенант, кажется это те, кого вы ищете! Они уходят!

Лейтенант отбросил сигарету, не торопясь надел шлем и снисходительно улыбнулся:

— Не уйдут. Ребята, ракету!

Управляемый снаряд с тепловой головкой наведения попал прямо в выхлопную трубу "БМВ". Раздался негромкий хлопок, скрежет металла об асфальт… Несущийся на большой скорости автомобиль приподняло, занесло, а затем он несколько раз перевернулся и загорелся. Через разбитое лобовое стекло выбралась стройная молодая женщина с "кейсом" в одной руке и автоматом "Узи"[119] в другой. Она выпустила очередь из автомата по приближавшимся к ней солдатам и, припадая на правую ногу, побежала в сторону от шоссе, к спасительным каменным глыбам… Никто не кинулся догонять ее. По спине террористки заплясала яркая красная точка — след лазерного прицела…

Глава 10

Израиль, караванный поселок N, домик Краснянских, август 199* года, йом хамиши, утро

— Мишка, ну где ты ходишь, почта пришла!

— Почта? Это хорошо! Я укладывал спать Ляльку. Она всю ночь не спала. Ждет Алика, психует…

— А где ребята?

— Да вроде бы на рыбалку поехали, на Иордан[120]. Обещали к часу ночи вернуться. Не понимаю, почему Лялька на таком взводе? Может, у них с машиной что-нибудь произошло. Бывает! Но с ними же Милик. Не о чем переживать! Скоро приедут, я уверен. А Лялька — аж синяя вся. Уснуть не может, трясется. У нее нервы подрасшатались. Я ей дал транквилизатор и уложил спать.

— Уснула?

— Конечно. Ну, Баська, давай почту! Что там интересного?

Доктор взял из рук жены цветастый выпуск "Маарива"[121]. Из пухлого газетного свертка выпорхнул и, планируя, опустился на пол длинный узкий конверт с фирменным знаком больницы "Адасса". Доктор бросил газету на стол, предательски задрожавшими руками поднял с пола конверт и застыл… Потом, встряхнувшись, как пловец, с разбега бросающийся в ледяную воду, решительным движением вскрыл конверт, извлек отпечатанное на официальном больничном бланке письмо и начал читать его вслух. Оцепеневшая Баська безмолвно слушала:

"Уважаемый доктор Краснянский! Дирекция хирургического Центра больницы "Адасса" приняла решение предоставить вам позицию врача-дежуранта с одновременным прохождением вами специализации по сосудистой хирургии…"

— Баська, Баська… — прошептал Доктор, — Баська! — заорал он во весь голос, обхватил жену и попытался подкинуть ее к низкому потолку вагончика…

Нахлынувшее новое и неожиданное ощущение счастья отбросило все тревоги, боль и обиды прошедших дней. Доктор на мгновение забыл про все: про исчезнувших куда-то друзей, про забывшуюся тяжелым наркотическим сном Ляльку, про лежавшую на столе свежую газету, на первой странице которой под большими цветными фотографиями груды искореженного обгорелого металл и мирной зеленой лужайки, сведенные рядом то ли рукой наборщика, то ли волей судьбы, соседствовали две короткие заметки…

"По информации из пресс-центра Службы Безопасности Израиля вчера ночью на шоссе в окрестностях Иерусалима группа неизвестных совершила нападение на автомобиль, в котором находились трое молодых израильтян — новых репатриантов из России. Машина израильтян была расстреляна из крупнокалиберного пулемета, а затем взорвана. В результате оперативных действий сил Службы Безопасности совершившая это нападение террористическая группа была обнаружена и блокирована. Террористы оказали сопротивление и в ходе боевых действий были уничтожены. Ими оказались давно разыскиваемые за террористическую деятельность члены террористической группировки "Черные кугуары", относящейся к Национальному фронту освобождения Палестины. В машине террористов была обнаружена крупная сумма в иностранной валюте, которая, вероятно, и послужила причиной нападения террористов на израильтян. По непроверенным данным погибшие новые репатрианты были связаны с преступными группировками на территории бывшего СССР. По фактам совершенного нападения и убийства граждан Израиля начато судебное расследование."

"Сегодня, после окончания реставрационных работ, открывается для посещения Ган а-Надив…"

Эпилог

Израиль, кабинет главного редактора русскоязычного журнала "Квадратура круга"[122], ноябрь 199* года, йом шени, утро

Редактор положил пухлую рукопись на стол, снял очки, устало помассировал виски рукой и обратился к сидевшему пред ним посетителю:

— Я бы не хотел вас обидеть, молодой человек, но вы выглядите человеком вполне разумным и спокойным. Экспансивному стихотворцу с горящим взором я бы этого не сказал…

— Можете не продолжать, Евгений Аронович. Я и сам прекрасно знаю, что вы мне сейчас скажете: к литературе данный опус не имеет никакого отношения, язык в лучшем случае деревянный, тема не проработана, характеры картонные, много лишних слов, а те, которые не лишние, использованы не по назначению эт сетера, эт сетера… Угадал?

— Можно высказаться и корректнее, но суть вы ухватили верно.

— Так я и не претендую! Не Бунин, не Маканин и даже не братья Вайнеры. К стандартам многопишущего и малоуважаемого в писательской среде Ю. Семенова приблизиться тоже не удалось. Все знаю. Но поглядите, что публикуют "русские" газеты Израиля в разделах развлекательной литературы[123]? Переводы американской фантастики и детективов, сделанные людьми, не умеющими судя по всему читать и писать ни на одном языке, включая родной? Кагарлицкие ужасы или репортажи со "Старого кладбища"[124]? Или порнушечку для сидящих на автоле[125] онанистов — "В порядке обмена… с ночью гориллы"? Неужели же это лучше? Между тем газеты покупают и все это читают. И еще бунтуют, когда один из еженедельников сам перестал публиковать какой-то уж совершеннейший бред — требуют продолжения банкета. Значит, сейчас людям нужно именно такое…

— Чтиво?

— Вы верно подобрали слово — чтиво. Я, по крайней мере, пишу почти правду — о своем круге, о нашей жизни. В завлекательной форме детектива.

— Вы зря меня агитируете. Если бы вы меня не перебили своими вдохновенными тирадами о тяге простого народа к плохой литературе, я бы успел вам сказать, что мы решили опубликовать ваше сочинение. Редколлегии показалась интересной тема "олимовского боевика". Хотя "боевитости" повести как раз и не хватает.

— Правда!?

— Правда. С серьезной редакторской переделкой и бо-о-о-льшими купюрами. Если вы согласитесь на наши условия.

— Я? Конечно! Делайте все, что сочтете нужным. Вы — профессионал, вам и карты в руки. А мне…

— На большой гонорар не рассчитывайте!

— С паршивой овцы… Пардон, я имел ввиду не вашу журнал, а свое сочинение. Спасибо, Евгений Аронович, искреннее олимовское спасибо. Тода раба! Сенкю![126]

— Бэвакаша и плииз[127]. Читайте нашу газету — лучший способ узнать о начале публикации. Да, хотел задать не очень корректный вопрос. Можете не отвечать. Вы ведь всерьез прорабатывали те варианты, которые потом стали основой сюжета повести?

— Вы это почувствовали из текста? Тогда он не так плохо написан! Да, вы правы. Идею "прокручивали" на полном серьезе.

— Что же помешало реализовать такие доходные планы? Испугались?

— В общем — да. Мы же все законопослушные колледж-бои. Слабо нам в атаку ходить. И еще: я где-то читал, что в США писателю, написавшему роман об ограблении банка, этот роман принес прибыли больше, чем если бы он ограбил этот самый банк! Согласитесь — в этом что-то есть[128]. И риска — никакого. Ну, еще раз — спасибо! Пойду, порадую соавторов. До свидания!

Посетитель направился к двери. Редактор усмехнулся и произнес вдогонку:

— Миллионы вы на этом деле не заработаете[129]. Впрочем, кто его знает? А как вы хотите использовать грядущие прибыли: на бирже сыграете или машину купите?

Алик, обернулся к редактору, улыбнулся и с уверенностью произнес:

— Открою фирму по производству охранных и противоугонных устройств. Согласно изложенному проекту[130]!

Иерусалим — Тель-Авив — Беэр-Шева

Август — Октябрь 1992 г.

© Copyright Dr. Alexander I. Shames

Читательские отклики присылайте по

Email: sham@bgumail.bgu.ac.il

Беэр-Шева,

Сентябрь 1997 г. — Февраль 1998 г.

Date: 11 Feb 1998

Примечания

1

1) Большая Алия: Алия (ивр.): — подъем, восхождение. Происходит от ивритского глагола "лаалот" — всходить, подниматься. У этого глагола есть и другой смысл — он описывает процесс возвращение еврея, жившего на чужбине на Родину, в Израиль. То есть, относительно евреев — процесс репатриации. Не правда ли — очень поэтично!

От этого глагола и происходит множество слов, укоренившихся в нашем лексиконе:

Алия — репатриация;

Оле (ола) хадаш (хадаша) — новый (новая) репатриант (репатриантка);

Олим — новые репатрианты (как масса, социальный слой или политическая сила).

При этом слове часто указывается страна Исхода. К примеру:

Олим ми-руссия — это все наши (признак ложного карраса, помните Воннегута?), выходцы из бывшего СССР;

Олим ми-арцот-а-брит — выходцы из США. Совсем другая социальная группа!

Большая Алия — так в Израиле принято называть последнюю (последнюю ли?!) волну массовой репатриации евреев с семьями (бывает, что и семей без евреев) из стран бывших когда-то Союзом Советских Социалистических Республик.

Произошло это в 1989–1993 гг. За эти годы в Израиль прибыли свыше 600000 человек, что поставило перед израильским обществом множество проблем, частично не разрешенных и по сей день. После 1993 г. темп репатриации снизился, но и сегодня в страну прибывают ежегодно 40–50 тысяч новых граждан, по большей части — из горячих точек СНГ, Белоруссии или Украины.

2

2) …живет в караванном поселке: Караванный Поселок (в том смысле, в котором это словосочетание понимают в Израиле) — явление абсолютно уникальное, тесно связанное с упомянутой выше Большой Алией.

Фактически — место вблизи какого-либо города, в котором на небольшой площади собраны уютные двух- трех-комнатные домики-времянки — караваны. К караванам подведены электричество, вода, канализация. Внутри — необходимая меблировка. Арендная плата за караваны, по сравнению со стоимостью квартиры на съем в крупных городах, была крайне невысокой.

Караванные Поселки были построены по инициативе тогдашнего министра строительства, отставного генерала Ариэля Шарона, в самом начале Большой Алии (см. 1). Бывшее в те годы у власти правительство переоценило количество желающих репатриироваться. Ожидали немедленного прибытия почти миллиона новых граждан и, естественно, беспокоились о том, чтобы никто не остался без крыши над головой. В свете этих ожиданий "генеральская инициатива" показалась единственно правильным решением. Практика последующих лет показала, что решение о строительстве караванных поселков было серьезной ошибкой. Как правило, эти поселки строились далеко от центра страны — района Большого Тель-Авива — основного потребителя высококвалифицированной рабочей силы, к которой можно отнести около 70 % новых репатриантов. Поэтому большое количество семей все равно решили поселиться в крупных городах и нашли квартиры на свободном рынке. (Чем сказочно обогатили частных владельцев старых квартир, перекачав в их карманы не только громадные суммы из государственной помощи, но и немалую часть из своих, не очень высоких поначалу, зарплат!) Здесь не лишне заметить, что свободный рынок поглотил сотни тысяч человек и никто не остался без крыши над головой! Лишь небольшая часть Алии решилась жить в караванных поселках: пенсионеры; работники низкой квалификации, для которых везде есть работа; люди особенно экономные и жадные, и "лузеры" — люди, не нашедшие себя в новых условиях и почти отчаявшиеся продолжать поиски. Как герои моей повести.

Караванные поселки стояли полупустыми. Потом туда начали заселять репатриантов из Эфиопии, что тоже не поспособствовало превращению этих поселков в респектабельные места для пристойной жизни. Все это формировало там весьма специфический психологический микроклимат, также фрагментарно описанный в повести. В караваны было легко попасть, но трудно оттуда выбраться. Не физически — морально. Многие там так и остались. Но это — тема для другой повести. Фактически, через пять лет караванные поселки опустели и стоят сейчас брошенные и замусоренные, как гигантские монументы слишком простым скороспелым решениям. Как выяснилось, за те же деньги можно было построить десятки тысяч нормальных недорогих квартир, которых сейчас так не хватает молодым семьям и пенсионерам…

3

3) …батон стал стоить пятерку: Россияне, не смейтесь! Ведь описывается конец восьмидесятых. А тогда и пятерка была деньгами! (Писано до деноминации. Кстати, а сколько стоит батон после?)

4

4) …аэропорт Бен-Гурион: Центральный международный аэропорт Израиля. Назван в честь Давида Бен-Гуриона — одного из отцов-основателей еврейского государства. Аэропорт расположен в центре страны, вблизи города Лод, в 15 км от Тель-Авива.

5

5) …первые шекели: Шекель (или — Новый Шекель) — современная денежная единица Израиля. На описываемый период курс шекеля был слегка выше двух долларов США. (О где вы, золотые времена!)

6

6) ульпан: в дословном переводе — студия, класс. Так называются школы, в которых новые репатрианты начинают изучать иврит.

7

7) …в киббуце: Киббуц — израильский вариант социалистического (или даже — коммунистического) коллективного хозяйства — колхоза. Там живут и работают израильтяне левых (в основном) взглядов — киббуцники. Киббуцы были центрами кристаллизации еврейского государства задолго до его официального провозглашения. В отличие от советских колхозов киббуцы ведут высококлассное хозяйство и весьма не бедны. Но естественный ход развития рыночной экономики берет свое — и киббуцы либо разоряются, либо переходят на капиталистические рельсы. Для новых репатриантов начинать свою израильскую жизнь в киббуце очень приятно — живут на всем готовом и в очень приятной атмосфере. Тем тяжелее потом из киббуца переходить в нормальную жизнь… Кто-то с этим легко справляется. А кто-то — нет.

8

8) …о Торе: Тора (ивр.) — первая часть Ветхого Завета, Пятикнижие Моисея.

9

9) …о Цахале: ЦаХаЛь — Цва Хагана Ле-Исраэль (ивр.) — Армия Оборона Израиля. Израильские Вооруженные Силы.

10

10) …эфиопские дети: Юные представители новых репатриантов из Эфиопии, чернокожих евреев, попавших в современное государство почти что из родоплеменного строя. С неясными для всех последствиями.

11

11) …крикливые бухарцы: Представители общины бухарских евреев. Этническая группа выходцев из Средней Азии. Как правило — менее ассимилированы современной западной и русской культурой, более религиозны. Основные занятия — торговля и ремесла. По своей ментальной культуре в Израиле примыкают ближе к евреям — выходцам из стран Северной Африки, Йемена и, в какой-то степени, Ирака и Ирана.

12

12) …"Авода": Авода (ивр.) — работа. Одна из двух самых крупных политических партий Израиля. Социал-демократы, в последние годы — более центристского толка. Сторонники умеренного продвижения к миру с палестинцами и, в целом, с арабским миром. Для этой цели готовы идти на территориальные компромиссы и отказаться от слепого следования господствовавшей долгие годы концепции "Великого Израиля" (сохранения полного израильского контроля над территориями, на которые претендуют палестинцы). В описываемые годы — в оппозиции.

13

13) …"Шас": ШАС — религиозная партия, представляющая интересы выходцев из восточных общин Азии и Африки (местное название этой группы — сфарадим), исторически более религиозных и менее вестернизированных. Ловко играют на чувстве социальной ущемленности, сохраняющемся у большинства сфарадим с времен их Алии (50–60 годы), когда их резко и быстро пытались ассимилировать в тогдашний израильский социализм. Твердой политической линии "Шас" не имеет, вступает в коалицию с любой партией для достижения своего основного интереса — усиления духовного и политического контроля над своим (в силу традиционной многодетности и религиозности, все возрастающим) электоратом.

14

14) …"Ликуд": Ликуд (ивр.) — сплочение, объединение. Вторая крупная политическая партия Израиля. Либерал-демократы "патриотического" (в современном русском понимании этого слова) толка. Сторонники более жесткой позиции по отношению к палестинцам, поддерживают расширение еврейских поселений на контролируемых Израилем территориях. В описываемые годы — у власти. Да и сейчас — тоже.

15

15) …"Идуд": Идуд (ивр.) — поощрение, стимулирование. Банк, который ведет все дела, связанные с финансированием репатриации а также денежной помощью в первый год пребывания в стране. Первые три года мы все этому банку должны, что выражается в некотором ограничении свободы выезда из Израиля (гарантии уплаты долга в случае невозвращения). Через три года все долги погашаются.

16

16) …врубишь "МТВ": Имеется ввиду не популярный сейчас среди "русских" израильтян московский канал "НТВ", а музыкальный "MTV". Тогда по этому каналу иногда показывали МУЗЫКУ. Сейчас этот канал ориентирован в основном на маргинальную масс-культуру — сплошной рэп, малоудобоваримый андерграунд, тинэйджеровские тусовки и утомительно-длинные сильно нарезанные видеозаставки. (А может, я старею? А? Впрочем, для нашего поколения роковиков-попсовиков на кабельном телевидении появился VH-1!)

17

17) …в "Хадашотах": Хадашот (ивр.) — новости. В описываемое время — русскоязычная газета, сборник переведенных статей, заимствованных из местных периодических изданий.

18

18) …один копченый: "Копчеными" евреи, выходцы из Европы — ашкеназим, иногда пренебрежительно называют выходцев из восточных общин — сфарадим. Мои герои, как и многие "русские" олимы, очень быстро восприняли одну из худших черт среднего израильтянина (русского, араба, немца и т. д.) — считать себя выше кого-либо другого только в силу своего "правильного" происхождения. Впрочем, сами средние сфарадим не отказывают себе в удовольствии отвечать ашкеназим соответствующим образом. C'est la vie!

19

19) …типуль: Типуль (ивр.) — любое обслуживание, сервис. По отношению к автомобилю — техобслуживание.

20

20) …этих фалафелей: Фалафель — типичная для многих восточных стран "быстрая пища" (фаст-фууд). Принесена в Израиль с алией сфарадим. Довольно вкусно — жареные бобовые шарики, приправленные множеством острых салатов и все это помещено внутрь теплой лепешки-питы. Продается дешево на каждом углу. В упомянутом контексте — одно из групповых прозвищ сфарадим.

21

21) …массажные салоны: Как и по всему свету, в израильских массажных салонах жаждущие плотских удовольствий могут получить любое обслуживание, в том числе и массаж.

22

22) …фалафельные: Торговые точки, в которых продают фалафель (см. выше).

23

23) …"Супер": Короткое название любого продуктового супермаркета.

24

24) …Тальпиоте: Тальпиот — район в Иерусалиме, в котором находится крупная промышленная зона, а также множество гаражей и автомобильных салонов.

25

25) …Кирият-Дыре: Кирият (ивр.) — городок, начальное слово в названии множества небольших израильских городов. Например — Кирият-Гат (Город Виноделен) или Кирият-Малахи (Город Ангела). Ну а Дара — это дыра по-русски. Отсюда, в русско-ивритском слэнге, Кирият-Дыра — удаленное от местных культурно-развлекательных центров место. Аналог легендарной русской Кеми или Тьмутаракани.

26

26) …гою: Гой (ивр.) — любой нееврей. В принципе, название не носит никакого оскорбительного оттенка. Между тем, в Израиле, где все еще сильно влияние религии и местечкового национализма, на пути иммигранта-нееврея могут встретиться определенные жизненные сложности. Многим из нас это "гойство" ничуть не помешало. А кому-то — не повезло. И они склонны неудачи свалить на свое нееврейство. Что ж, может они и правы. Тут всякое бывает.

27

27) …возле "Рамады-Ренессанс": "Рамада-Ренессанс" — роскошный гостиничный комплекс в северной части Иерусалима.

28

28) …Бен-адам: Бен-адам (ивр.) — человек, мужчина. Здесь — Человек с большой буквы.

29

29) …эсек: Эсек (ивр.) — дело, бизнес (фирма, завод, контора и т. д.).

30

30) …Омнам: Омнам (ивр.) — в самом деле.

31

31) …ришайон: Ришайон (ивр.) — разрешение; удостоверение, разрешающее какую-либо деятельность.

32

32) …"Адассе": "Адасса" — большой медицинский центр в Иерусалиме. Существует на средства международных (в основном — американских) еврейских благотворительных организаций.

33

33) …"Сороки": "Сорока" — большой государственный медицинский центр в Беэр-Шеве, на юге Израиля.

34

34) …"Совланут, леат-леат вэ ихье беседер…": Любимая поговорка, которой израильские старожилы успокаивают и поучают новых репатриантов по любому (и без!) поводу. Дословный перевод — "Терпение, потихоньку все устроится…". В первый раз воспринимается как жизненная мудрость, во второй — как пожелание не высовываться и терпеливо сносить все, что на тебя сваливают бездушные чиновники и местные жулики-доброжелатели. Во все последующие разы цитирование этой поговорки вызывает у слушателя приступ бешенства и неистребимое желание послать советчика куда-подальше.

35

35) …никайонах: никайон (ивр.) — чистка, уборка. В те годы — основное занятие не устроившихся по специальности новых репатриантов обоего пола.

36

36) …агору: Агора — мелкая израильская монета. 1/100 часть Нового Шекеля — основной денежной единицы Израиля.

37

37) …кэньон: Кэньон (от "ликнот" (ивр.) — покупать) — гигантский торгово-развлекательный центр. В Америке это называется "шоппинг".

38

38) …Арабы-кабланы: Каблан (ивр.) — подрядчик, контрактор. На юге страны и в районе Иерусалима многие строительные подрядчики — арабы, либо граждане Израиля, либо — с территорий.

39

39) …этой липкой жары: Летом действительно бывает жарковато — до 30–40о С в тени. А в прибрежных районах к жаре добавляется высокая влажность. В сумме, если не находиться в помещении с кондиционированным воздухом, чувствуешь себя не очень приятно. Пока не привыкнешь…

40

40) …"Экономики": "Экономика" — дешевая жидкость для мойки полов с омерзительным хлорным запахом.

41

41) …эрев шаббат: Эрев шаббат (ивр.) — вечер субботы. Вечер с пятницы на субботу. В соответствии с еврейской традицией, шаббат (суббота) — выходной день. День, который сам Господь предназначил для отдыха. В религиозных семьях шаббат встречают и проводят как праздник. Существует множество ограничений на действия, разрешенные в шаббат. Нельзя, к примеру, работать, ездить на машине, включать и выключать электричество. В шаббат не работает общественный транспорт, большинство магазинов, кафе. Нерелигиозные граждане Израиля (в том числе и большинство "русских" олим) проводят этот день как обычный выходной. В последние годы, в субботу уже не редкость не только потоки машин на шоссе, но и открытые торговые центры, кафе и прочие культурно-питейные заведения.

42

42) …Соф шавуа: Соф шавуа (ивр.) — конец недели. Пятница и суббота. Пятница — у половины работающих короткий, а у второй половины — вообще нерабочий день. А суббота — тут уж сам Б-г велел!

43

43) …снижению уровня жизни большинства населения: Я писал наугад. Но, к сожалению, оказался недалек от истины. Впрочем, для таких предсказаний не надо быть ни Нострадамусом, ни А. Кабаковым.

44

44) …Председатель Российской национально-патриотической партии Сергей Станкевич: А вот тут я лажанулся. Станкевич оказался мелкой сошкой. Всего-то скромный долларовый скандал и политическое убежище в Польше! Зато какие фигуры повылазили после Станкевича!.. Но это — материал для совсем другой книги.

45

45) …наша доисторическая Родина: Удачная, по-моему, игра слов. Израиль, как известно, является Исторической Родиной всех евреев. Ну а чем же тогда для нас, репатриантов из бывшего СССР, является "одна шестая Земного шара"? Ведь это тоже Родина. Место, где мы родились и выросли. Угадали? Правильно! Все это — доИсторическая Родина.

46

46) …бээмет: Бээмет (ивр.) — по правде, честно.

47

47) …"Панасоник 35": Весьма крутой, по тем временам, аппарат. В Совке — один из показатель крутизны владельца. Кстати, во многих семьях работает до сих пор!

48

48) …"Твердый орешек — 1": Неплохой боевик. Недавно не без удовольствия посмотрел его опять по Российскому ТВ. Последующие серии намного слабее.

49

49) …по пятьдесят "Кеглевича": "Кеглевич" — неплохая израильская водка из средне-дешевых. Олимы, по глупости и из экономии, начинают с совершеннейшей дряни. Потом осознают, что есть напитки, которые пить нельзя вообще, и переходят на "Кеглевича" и "Стопку". А дальше — в зависимости от роста благосостояния и возможности поездок за границу. Мы уже не опускаемся ниже "Финляндии". Но еще стремимся покупать напитки в "Дьюти Фри", а не местных лавках, где они (напитки) подороже.

50

50) …аферу типа "Счастливого письма" или нового "Лото": Хочу напомнить, что повесть написана за пару лет до расцвета и падения печально известных "МММ", "Чара-Банк" и "Русской Недвижимости". До такого даже писателю-фантасту не додуматься! Тут жизнь явно опередила литературу. Кто Бендер по сравнению с Мавроди?! Очень мелкий жулик. Правда, творил в более жестких условиях.

51

51) …у каждого шомера: Шомер (ивр.) — охранник. В банке, супермаркете, университетском кампусе. школе, оффисе. С поправкой на неубывающую (увы!) опасность террористических актов, охранники в Израиле вооружены огнестрельным оружием. По-моему, на общественный порядок это влияет положительно.

52

52) …машину-сейф с Алмазной биржи: Израиль, наряду с Нидерландами, является крупнейшим мировым центром переработки и огранки алмазов. Бриллианты составляют весомую часть израильского экспорта. Небоскреб Алмазной биржи — характерная черта города-спутника Тель-Авива — Рамат-Гана.

53

53) …системы защиты от "взлома" сейчас здорово усовершенствовали: Некоторые израильские компьютерные компании считаются мировыми лидерами в области защиты компьютерных систем и передачи данных. Даже автор внес свои пять копеек в подобные разработки.

54

54) …хавер а-кнессет: Хавер а-кнессет (ивр.) — член Кнессета, израильского Парламента.

55

55) …двоюродный племянник рава Шаха: Рав Шах — в описываемое время один из духовных лидеров общины ультраортодоксальных евреев. Будучи человеком весьма преклонного возраста, лично активной политикой не занимался. Тем не менее, его уважаемым именем неоднократно пользовались его многочисленные последователи для лоббирования своих, вполне конкретных, интересов.

56

56) …мечеть Аль-Акса: Древняя мечеть в мусульманском квартале Старого Города в Иерусалиме. Одна из святынь мусульманской религии, почитаемая мусульманами равнозначно с Меккой и Мединой.

57

57) …Кумранские свитки: Рукописные пергаменты, содержащие некоторые главы Ветхого Завета. Написаны около двух тысяч лет назад писцами одной из еврейских религиозных общин. Уникальный исторический и литературный памятник. Обнаружены бедуинским пастухом в конце сороковых годов в пещерах Кумран (южная оконечность Мертвого моря). В Музее Израиля в Иерусалиме построен уникальный архитектурный комплекс, в котором хранятся и экспонируются Кумранские свитки.

58

58) …Музеон Исраэль: Музеон Исраэль (ивр.) — Музей Израиля. Исторический и художественный музейно-экспозиционный комплекс в Иерусалиме.

59

59) …битахонщиков: Битахон (ивр.) — безопасность, а также — уверенность. В большинстве словосочетаний — полный аналог английского слова секьюрити. Битахонщики — на русско-ивритском слэнге — представители той или иной службы безопасности (охраны).

60

60) …Ган а-Надив: Ган а-Надив (ивр.) — Сад Щедрого. Один из самых красивых парков Израиля. В этом парке расположена усыпальница барона и баронессы Ротшильд, которые внесли весомый вклад в возрождение еврейских поселений на территории Палестины на рубеже XIX–XX веков. Эти поселения затем стали сердцевиной провозглашенного в 1948 году государства Израиль. Парк расположен на севере Израиля, в самом начале Кармельских гор, вблизи города Зихрон-Яаков.

61

61) …йом шиши: Йом шиши (ивр.) — день шестой. Соответствует пятнице. В иврите дни недели обозначаются порядковыми номерами — от дня первого до дня шестого (рабочие дни) и шаббат — суббота (нерабочий день). В соответствии с библейскими днями творения и днем, предназначенным Всевышним для отдыха.

62

62) …"иврит каля": Иврит каля (ивр.) — легкий иврит. Сильно упрощенный вариант иврита, которым пользуются новые репатрианты на первых этапах их жизни в стране, ученики и преподаватели ульпанов (см.). Со временем часть "русской" общины овладевает нормальным (а некоторые — даже литературным!) ивритом, а другая часть — окончательно переходит на русский. Поэтому и у тех, и у других "иврит каля" из лексикона исчезает.

63

63) …мадрихи: Мадриха (ивр.) — инструктор, гид — женщина.

64

64) …нет охраны: Как уже упоминалось выше, вооруженные охранники на входе в любой оффис, общественные здания и транспорт, учебное заведение или более-менее крупный торговый центр — характерная черта повседневной израильской жизни. Причина тому — постоянная угроза террористических актов против обычных граждан со стороны радикальных националистических и фундаменталистских палестинских группировок. В отличие от "классического" политического терроризма (мишенями которого традиционно выступали политические лидеры, военные объекты и персонал) характерной чертой современного ближневосточного терроризма является его направленность на массовое поражение случайно выбранных граждан "враждебного" государства. В 99 % случаев речь идет о гражданах государства Израиль, против которого ведут "священную войну" — джихад палестинские, сирийские, ливанские, проиранские и проч. радикалы. Повсеместное наличие охраны и постоянная бдительность всех граждан реально позволяют минимизировать как количество, так и возможные последствия террористических актов.

65

65) …рюкзак с питами и газетой "Время": В Израиле существует понятие "хэфец хашуд" (ивр.) — подозрительный предмет. Это может быть сумка, сверток или любой предмет, кем-то забытый либо намеренно оставленный в общественном месте. В случае обнаружения подобного объекта немедленно вызываются полицейские-саперы, которые перекрывают доступ в опасную зону и занимаются разминированием, а чаще всего — просто подрывают этот предмет. И пусть чаще всего подозрительный "предмет" — это чей-то по рассеянности забытый завтрак, описанный выше подход позволил спасти (и еще спасет!) сотни человеческих жизней. Именно поэтому для "проверки бдительности" герои повести и оставляли рюкзачок с лепешками-питами и русскоязычной газетой "Время" в гроте Ротшильдов.

66

66) …охраняется как атомный объект: Это было написано до снятия "поста номер 1" с Мавзолея Ленина. В наше время склеп Ленина не охраняют. О, бывший Совок, как быстро ты меняешь кумиров, святыни и посты особой охраны! Туда-сюда, сюда-туда… И всегда — с неизменной уверенностью в правоте и вечности принятых временщиками решений!..

67

67) …вызывающие уважение пейзажи Герцлии-Питуах: Герцлия-Питуах — один из городов-спутников Тель-Авива на побережье Средиземного моря. Район вилл и коттеджей, в которых проживают израильтяне достатка "выше среднего".

68

68) …робота-сапера: Роботов-саперов израильские полицейские используют для разминирования и дезактивации "подозрительных предметов". Израиль лидирует в разработке и производстве подобных систем. Подобные роботы израильского производства применялись при дезактивационных работах в Чернобыле.

69

69) …Мазган: Мазган (ивр.) — кондиционер.

70

70) …Шашки ТНТ: ТНТ — тринитротолуол — взрывчатое вещество.

71

71) … "Шалом!": Шалом (ивр.) — мир. Используется также в качестве приветствия и прощания. Как "Привет" в русском или "Хеллоу" в английском.

72

72) …в Хайфу: Хайфа — крупный город-порт на севере Израиля.

73

73) …Беседер: Беседер (ивр.) — в порядке! Самое распространенное слово в лексиконе светских израильтян. Соответствует столь любимому американцами словосочетанию "О'Кей" или английскому "Олл райт". А также русскому "Нормалек"!

74

74) …банк "а-Поалим": Один из четырех крупнейших банков Израиля. По названию — "Рабочий" банк. Капитал банка принадлежит частично израильскому объединению профсоюзов — "Хистадруту" и частным лицам.

75

75) …Тов: Тов (ивр.) — хорошо, ладно.

76

76) …йом ришон: Йом ришон (ивр.) — день первый, воскресенье (см. примечание (61)).

77

77) …наденет шляпу с пейсами, цициет: Типичный образ ортодоксального еврея. Пейсы — длинные завитые локоны, свисающие с висков. Цициет — обязательно выглядывающая из-под рубашки или из-за брючного пояса нитяная бахрома, обрамление молитвенного покрывала — талеса.

78

78) …Сидур: Сидур (ивр.) — упорядоченный (от седер (ивр.) — порядок). Здесь — молитвенник.

79

79) …иешиботнике: Иешиботник (ивр.) — учащийся религиозного учебного заведения — иешивы.

80

80) …олима ми-руссия: олим ми-руссия (ивр.) — новый репатриант из стран бывшего СССР (см. примечание (1)).

81

81) …Таханы Мерказит: Тахана Мерказит (ивр.) — центральная автобусная станция.

82

82) …автобусные билеты Метула-Кацрин: Метула — самый северный населенный пункт Израиля. Кацрин — молодой израильский город на Голанских высотах — красивейшем горном плато на северо-востоке Израиля, на границе с Сирией. Голанские высоты называют ближневосточной Швейцарией.

83

83) …с Кармельских высот: Кармельские высоты — невысокий горный массив на севере Израиля. В южной оконечности этого массива расположен Ган а-Надив (см. примечание (60)). На севере, вблизи Хайфы, находится самая высокая точка массива — гора Кармель.

84

84) …на арабском шуке: Шук (ивр.) — рынок, базар. Арабский шук — настоящий восточный базар, со всей прилагающейся к названию экзотикой и невысокими ценами.

85

85) …в Наблусе: Наблус — арабское название города Шхем, расположенного на контролируемых Израилем палестинских территориях.

86

86) …Гиват-Ольги: Гиват-Ольга — небольшой населенный пункт на побережье Средиземного моря, вблизи города Кейсария. Кейсария в античные времена — резиденция римских наместников, а в средние века — крепость крестоносцев.

87

87) …сдерот: Сдерот N (ивр.) — аллея, бульвар N. Например: Сдерот Ротшильд — бульвар Ротшильда.

88

88) …ближайшим авиарейсом Лод-Орли: Лод — городок, вблизи которого расположен международный аэропорт им. Бен-Гуриона. Орли — международный аэропорт в 20 км. от Парижа.

89

89) …израильской авиакомпании "Эль-Аль": Эль-Аль (ивр.) — к вершине. Государственная авиакомпания, обслуживающая международные авиаперевозки. Славится серьезным отношением к безопасности полетов.

90

99) …сети магазинов "Графос" и "Кравиц": "Графос" и "Кравитц" — сети магазинов канцелярских принадлежностей.

91

91) …РАФ: РАФ — Роте Арме Фракцион (нем.) — Фракция Красной Армии. Левацкая террористическая группировка, в 70-е годы державшая в страхе не только Германию, но и всю Западную Европу. На совести РАФ — покушения на банкиров, политических деятелей, взрывы на вокзалах и т. д. Как восточные, так и западные спецслужбы использовали РАФ для решения конкретных "дестабилизационных" задач в разгар холодной войны. Несмотря на ультралевый и маоистский окрас РАФ'а и других подобных группировок, они охотно брались за выполнение любых заданий.

92

92) …Кирият а-Мемшала: Кирият а-Мемшала (ивр.) — Правительственный Городок. Комплекс правительственных зданий в центре Иерусалима, недалеко от Кнессета и Израильского Музея.

93

93) …оффис ШАБАК: ШАБАК — Шерут Битахон Клали (ивр.) — Общая Служба Безопасности Израиля. Занимается контрразведывательной и антитеррористической деятельностью, а также проблемами внутренней безопасности (против радикалов всех оттенков и т. д.).

94

94) …Секретность эфес: Эфес (ивр.) — ноль. Высшая степень секретности.

95

95) …Университета Орсэ: Орсэ — название набережной и Университета в Париже.

96

96) …"русская мафия": Уже тогда можно было видеть зачатки массового психоза, сегодня повсеместно охватившего все западные страны. Имя этому психозу — "русская мафия". Ее ищут везде, с ней связывают обострение криминогенной ситуации, а также все, что раньше валили на "Руку Москвы" или "Сионских мудрецов" (в зависимости от личного вкуса). Несомненно, выходцы из бывшего СССР "достойно" проявили себя на международных криминальных подмостках. Что, впрочем, естественно — занавес-то приподнялся! А они там, на Западе, что думали? Что к ним только Спиваковы и Эйнштейны поедут? Не было такого ни в начале века, ни в 30-е годы. Не произошло и сейчас. Не вижу в том, что происходит никакого повода для истерики. Мир изменился, и спецслужбам надо быстро адаптироваться к новой ситуации. В сплоченные ряды сицилийцев, китайцев, японцев-якудза, колумбийцев и проч. начинают вставать бывшие "совки". Они молоды, злы и беспринципны. Но не более чем другие. И не стоит связывать только с ними все язвы современной цивилизации!

97

97) …рехов: Рехов (ивр.) — улица.

98

98) …йом шени: Йом шени (ивр.) — день второй, понедельник.

99

99) …"Кешет": Кешет (ивр.) — радуга.

100

100) …на Агрипас: Агрипас — улица в центре Иерусалима.

101

101) …Ашкеназийка: Ашкеназим (ивр.) — евреи, выходцы из европейских стран.

102

102) …Коль а-кавод: Коль а-кавод (ивр.) — честь и хвала. Оборот, выражающий похвалу. Как — "Молодец!" по-русски.

103

103) …что-то о переводе безналичных денег в наличные: Я думаю, что многие из моих читателей, "крутившиеся" в конце 80-х — начале 90-х годов, помнят этот весьма доходный вид бизнеса. Воистину, такой способ делания денег был возможен только при быстром и никем не контролируемом переходе от "развитого" социализма к "развивающемуся" капитализму. Если копнуть чуть поглубже, то многие из миллиардных состояний в современной России (и отделившихся от СССР сателлитах) берут свое начало в операциях по "обналичке", проводимых через комсомольские центры НТТМ, общественные организации и благотворительные кооперативы. Впрочем, не мной сказано — деньги не пахнут!

104

104) …йом шлиши: Йом шлиши (ивр.) — день третий, вторник.

105

105) …не дай Б-г: В еврейской традиции нельзя называть имя Б-га. И даже само слово принято писать сокращенно. Уважая традиции и читателей, их соблюдающих, я также следую этому правилу.

106

106) …Бейт-Шемеша: Бейт-Шемеш — один из городов-спутников Иерусалима.

107

107) …Джабаллия: Джабаллия — населенный пункт в секторе Газа.

108

108) …"Черные кугуары": Название несуществующей террористической группировки. По аналогии с "Черными пантерами" и проч…

109

109) …за черту: Зеленой чертой, или просто — чертой, в Израиле называют воображаемую границу между территорией собственно Израиля и контролируемыми Израилем территориями, на которые претендуют палестинцы.

110

110) …йом ревии: Йом ревии (ивр.) — день четвертый, среда.

111

111) …"Решет Гимел": Название одной из общеизраильских радиостанций.

112

112) …миштара: Миштара (ивр.) — полиция.

113

113) …Маген Давид Адом: Маген Давид Адом (ивр.) — Красная Звезда Давида. Израильская "Скорая Помощь".

114

114) …йом хамиши: Йом хамиши (ивр.) — день пятый, четверг.

115

115) …"Римон": Римон (ивр.) — граната. И плод гранатового дерева, и оружие.

116

116) …"Парпар": (ивр.) — бабочка.

117

117) …Иерусалим — Бейт-Лехем: Бейт-Лехем — арабский город в нескольких километрах к востоку от Иерусалима, за зеленой чертой. Он же — легендарный библейский Вифлеем, место рождения Иешуа-Иисуса.

118

118) …"Мишмар а-Гвуль": Мишмар а-Гвуль (ивр.) — охрана границ. Израильские пограничники.

119

119) …автоматом "Узи": Я думаю, к "Узи" особых пояснений не нужно. Весь мир знаком с этим маленьким пистолетом-автоматом израильского производства. В бою толку от него немного, но при выполнении "особых" операций и для охранников он незаменим.

120

120) …на рыбалку поехали, на Иордан: Еще несколько лет назад на берегу заповедной реки Иордан можно было найти пару уединенных "неблагоустроенных" мест, где можно было с удовольствием искупаться и половить рыбу. Увы, индустрия отдыха уже добралась и туда. В результате там сейчас катаются на каяках, обильно посыпая мусором окрестности. Рыбу там еще ловить можно, но купаться никакого желания уже не возникает.

121

121) …цветастый выпуск "Маарива": Маарив (ивр.) — вечерняя молитва. Название одной из трех самых читаемых газет на иврите.

122

122) …"Квадратура круга": Автор пародирует названия некоторых русскоязычных изданий. Таких как "Квадрат", к примеру.

123

123) …развлекательной литературы: Раньше публиковали только низкокачественные, судя по всему никем не редактированные и не лицензированные переводы западной фантастики и детективов. Сейчас в развлекательных разделах появились того же качества (в большинстве своем) произведения местных писателей. Справедливости ради автор и себя относит к вышеупомянутой группе.

124

124) …сидящих на автоле: Автола (ивр.) — безработица. Сидеть на автоле — получать пособие по безработице.

125

125) …репортажи со "Старого кладбища": Названия перечисленные произведений взяты со страниц русскоязычных газет того времени. Читателям с зачатками вкуса читать такого рода литературу можно только в припадке духовного мазохизма.

126

126) …Тода раба! Сенк ю!: Тода раба (ивр.) — большое спасибо. Сенк ю — также благодарность, но по-английски.

127

127) …Бэвакаша и плииз: Бэвакаша (ивр.) — пожалуйста. Плииз, соответственно, — по английски.

128

128) …Согласитесь — в этом что-то есть: Ничего в этом нет! Ибо живем мы в малоцивилизованном правовом пространстве русскоязычной читающей и издающей публики. В этом пространстве никто и знать не хочет об авторских правах. Интересно, а в России кто-то сумел сколотить состояние на беллетристике?

129

129) …Миллионы вы на этом деле не заработаете: Это уж точно! "Ган а-Надив" дважды издавался в израильской периодике. Я не получил за это ни копейки (агоры, пенни, песо и т. д.). К счастью, у меня есть другие, более надежные, источники существования.

130

130) …Согласно изложенному проекту!: Когда я писал эту повесть, я еще нигде не работал. И предполагать не мог, что спустя всего год буду принимать участие в проекте, связанном с высокотехнологичными системами безопасности. В том числе — противоугонными и охранными устройствами.

Кстати, этот бизнес оказался значительно более доходным, чем писание приключенческих повестей. Чего и требовалось доказать. Но почему иногда так хочется поговорить с тобой, мой читатель! Ну что тут делать? Писать…

Content

Шамес Александр Ган а-Надив (Сад Щедрого)

Александр Шамес Ган а-Надив (Сад Щедрого)

От Автора

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог

Примечания