Бубела Олег Николаевич

Беглец

Вместо предисловия

Как люди обычно начинают писать мемуары? Вот так сидят себе спокойно дома на кресле с бокалом чего-нибудь вкусного и не обязательно алкогольного в руках, и вдруг говорят себе, а попробую-ка я сочинить чего-нибудь поучительное, да чтобы и самому не стыдно было! Так что ли? Может быть, но думаю то, что наваяют эти люди, читать будет интересно разве что им самим. Попадались мне в моей жизни и такие книги, которые можно было использовать только в определенном месте, где все обычно становятся задумчивыми-задумчивыми...

Нет, я уверен, что у каждого человека должно в определенный момент появиться такое желание — вспомнить всю свою жизнь. И не обязательно при этом что-нибудь писать, можно просто расслабиться и разложить по полочкам все события, которые с тобой приключились. Почему так происходит, я не знаю. Просто вдруг наступает у человека такой период, когда мысли начинают бегать взад-вперед, колыхая старые воспоминания, так что руки сами тянутся к перу. Или может быть, посмотрит он на своих детей, да и вздохнет украдкой, вспоминая, каким был он сам еще несколько десятилетий назад.

Не избежал такого момента и я, но только решил все это не просто вспомнить, но и по своей старой привычке выплеснуть на бумагу, чтобы было нагляднее. Причина у меня была проста — захотелось вдруг понять, почему я стал тем, кем являюсь сейчас, каким образом мне удалось пройти свой путь, и зачем я вообще на него встал. Да, сейчас я вообще-то начал жалеть о том, что решил детально описать всю свою жизнь, поскольку некоторые события, которые происходили со мной, некоторые мои поступки совсем не делают мне чести. И многое из того, что я решил не утаивать, показывает меня далеко не с лучшей стороны. Ну и пусть! Я не собирался, подобно многим, делать из себя некоего святошу, который всю жизнь жил праведно и по совести. Я просто вспоминал себя, свои мысли и поступки, свои победы и поражения, свои чувства и ощущения, и, в конце концов, понял, кем я являюсь и почему.

Так что предупреждаю тех, кто вдруг возьмется за чтение моих записок, не ищите здесь себе образец для подражания, не извлекайте каких-нибудь мудрых мыслей, а просто постарайтесь почувствовать, что я пережил. Это не героический эпос, не философские размышления, а просто жизнеописание простого человека, который волей слепого случая стал... Не буду забегать далеко вперед. Если проявите терпение, сами все узнаете, а пока желаю приятного чтения!

Глава 1

Как все начиналось

Многие жизнеописания начинаются обычно с момента рождения, но я просто пропущу этот скучный период, и начну с поворотного момента в своей жизни. А произошел он за неделю до того момента, как я попал в... Нет, я опять забегаю вперед! Начну сначала.

Где-то дней пять до поездки, которая так круто изменила всю мою жизнь, мне родные буквально плешь на голове проели, бегая за мной и повторяя: "Тебе нужно отдохнуть, проветриться...". Как будто нельзя было дома спокойно провести свободные две недельки отпуска? И ведь существовала масса причин остаться, масса весомых аргументов никуда не ездить. Ведь и программу мне нужно было интересную добить, выловив буквально несколько багов, после чего солидная премия была бы обеспечена. И с девушкой побыть в свое удовольствие, а то работаем мы с ней как-то несинхронно — я прихожу, когда она уже спит, а она уходит, когда я только просыпаюсь. Вообще никакой личной жизни!

Но нет, поддался на уговоры предков. Они у меня жутко консервативные, предпочитают традиционному понятию отдыха какую-то бредятину наподобие турпоходов по пересеченной местности. И нет бы самим попробовать все прелести походной жизни, ведь их же туристические впечатления ограничиваются лишь забегами по грядкам на даче, так сразу начали уговаривать меня выехать на природу, лишь узнав о моем отпуске. Почти неделю я мужественно сопротивлялся уговорам, но добила меня Натка, решительно встав на сторону моих родителей. Главным её аргументом стал мой якобы нездоровый вид лица. И чего она там такого увидела, в лице? На огурец вроде не тянул — не зеленоватый и пупырышки не особо торчат. Но твердо отвергая все мои разумные доводы, она заявила:

— Тебе нужно подышать свежим воздухом! А то уже возле своего компьютера корни пустишь и мхом зарастешь!

Нет, это она зря, конечно, ляпнула. Последнюю неделю я и так просиживал у машины всего часа четыре, не больше. Остальное время пытался заниматься наведением порядка в квартире, в чем не сильно преуспел, и целенаправленно доказывал подруге, что и как парень я тоже еще ничего. Может еще и это сыграло свою роль. Ну, переусердствовал я немного с вниманием, которое старался уделять Натке эти дни, а может быть просто надоел, да так, что она захотела меня спровадить подальше. В общем, все это в конечном итоге привело к тому, что совместными усилиями меня вытолкали из дома взашей. На природу, мать бы ее...

Причем, мои заверения, что близлежащая посадка — это тоже природа ("...можно выйти всем, поваляться на травке, поесть, что с собой захватили, а к вечеру домой...") не проканали. Конечно, я не согласился с первым предложенным вариантом — отправиться в турпоход по Карпатским горам с обязательными уроками альпинизма и охренительной возможностью навернуться с ближайшей очень живописной скалы, чтобы потом всю жизнь собирать на лекарства, и это только в том случае, если сильно повезет. Вариант спуска на байдарке по притокам Днепра я также отверг, как крайне неудачный. Ну, что поделаешь, плавать нормально я не умею и не хочу учиться — в воде так мокро и холодно, бррр... Я лучше дома в ванне поплаваю, для неё моих умений вполне достаточно!

Короче, в процессе поиска вариантов и горячих споров я наткнулся на сайтик "Курорты Щурово", и пока остальные рядом выясняли, кто круче — водолаз или альпинист, я втихаря пролистал страничку, посмотрел на цены, прикинул дальнейшие перспективы (я с аквалангом — не дай бог в кошмарах увидеть!) и решил отделаться малой кровью. С радостной физиономией я повернулся к родным и стал описывать преимущество Щуровской природы, краем глаза кося на сайт, мол там и лес ("тьфу, комары, клещи — мерзость!"), и речка ("брр!.."), и свежий воздух, который мне так нужен! А еще я могу начать бегать по утрам ("вот уж не дай бог!"). В общем, родные, посмотрев в мои честные глаза, решили пойти мне навстречу и осчастливили решением:

— Завтра туда и отправишься!

И хотя я еще рассчитывал доделать программку денька за два, чтоб хоть как-нибудь скомпенсировать оздоровительные затраты, но нет, пришлось уступить грубой силе. Весь вечер меня усиленно собирали. Напихали кучу очень нужных вещей, незаменимых на курорте — и теплую одежду, ведь вдруг заморозки! ("ага, в начале июля-то!") и сменную обувь для леса, для пляжа и для дома! ("и домашние теплые тапочки!!!"), и... Короче, вышло две объемистых сумки, которые я ради эксперимента подергал за лямки. Сумки при этом не шелохнулись, им были абсолютно пофигу мои попытки. Тихо зверея, решил завтра с утра все перебрать, пока никто не видит, и избавиться от процентов девяноста "необходимых" вещей.

Ага, счаз! Всю ночь мне снились кошмары о том, как я в акваланге лезу по веревке на высокую скалу, сзади привешены две тяжеленные сумки, внизу пропасть и клубится туман, а скала-то, сука, не кончается... Проснулся весь в поту, на часах восемь — домашние ждут, когда я соизволю позавтракать на дорожку. Матерясь про себя, я пошел умываться. Позавтракав, от проводов решительно отказался. Взвалив на плечи по сумке, и в ответ на мамин вопрос прошипев "Нет, что ты? Совсем не тяжело!", я втиснулся в лифт, который закрылся со злобным лязгом, унося меня по пути к оздоровлению.

На втором этаже я вышел и очень обрадовался, что сосед Серега оказался дома! Попросив его о небольшом одолжении — присмотреть несколько дней за своими вещами, я взял у него какой-то старый рюкзак и откопал в моих безразмерных баулах кружку с ложкой, кипятильник, бритву и зубную щетку, а также сменное белье и сумку с ноутбуком. По поводу последнего мне вчера пришлось выдержать очень нелегкое сражение, и клятвенно пообещать, что буду включать ноут только для того, чтобы посмотреть прогноз погоды. Да я даже сам себе поверил в тот момент, когда обещал, хотя при этом точно знал, что недоработанная программка ждет меня с нетерпением.

В общем, покидав реально нужные вещи в рюкзак, пообещав Сереге проставиться, я отправился прямиком на вокзал. Дальше было скучно — покупка билета, ожидание электрички, ведь до неземного курорта всего несколько часов езды, вагон и полудрема, редко прерываемая истеричными возгласами:

— Покупаем клей! ("Блин, эти наркоши везде!")

— Мороженое, холодное пиво! ("Хочется, но лень просыпаться...")

— Голубая луна всему виной! ("Чего-чего?! Ах, это просто бродячие музыканты. ГитарАсты бродячие, мать их... Спим...")

Когда электричка докатила меня до нужной станции, я уже практически выспался. С облегчением покинув душный раскаленный вагон, я узнал из заранее припасенной распечатки номер нужного мне автобуса на поселок и отправился его искать. По пути всеми силами отмахивался от назойливых таксистов, мимоходом размышляя, на что же те живут, если на каждого приезжающего их получается человек по десять? Наконец, какая-то сердобольная бабулька с семечками ткнула мне пальцем в сторону автобусной остановки, и я пополнил немногочисленные ряды ожидающих.

Автобус домчал до поселка быстро, за полчаса, невзирая на истошное дребезжание и пугающий чих мотора. Водитель был просто асом, ехал, почти не глядя на дорогу, иногда бросая руль, чтобы двумя руками переключить передачу. Во время сего действа все в салоне испуганно прислушивались к скрежету из днища, думая только об одном, тормоза уже отказали, или еще болтаются на какой-нибудь сопле? Когда приехали на место, все будущие отдыхающие, покинув эту развалюху, по какому-то дикому недоразумению еще не отправленную на металлолом, вздохнули с облегчением, лишь пара местных с ухмылками смотрели на наши переживания.

Поселиться не составило труда — несмотря на разгар отпусков свободных мест в пансионате было полно. Хотя какой там пансионат, название одно! Куча небольших одноэтажных домиков по паре тройке комнат типа "гараж с кроватями", общая кухня, душ и туалет типа "сортир" (ну, разумеется М и ЖО). Сказка! Хорошо, что жить мне в этой сказке придется всего шесть дней. На большее я категорически не соглашаюсь, даже если приплатят, а меньше просто нельзя было, ведь родным потом может прийти в голову мысль, отправить меня еще куда-нибудь.

Номер мне выдали на окраине, в двух шагах от лесной опушки. Само помещение было просторным, большинство пространства комнаты занимали две кровати типа софа с большими матрацами, а также в нем имелось большое окно, бывшее чистым когда-то давным-давно, а сейчас вовсю усыпанное дохлыми мухами и затянутое паутиной по углам. Сделав нехитрый выбор между двумя на вид одинаковыми лежанками, я поставил рядом с одной свой рюкзак и аккуратно на нее прилег. Матрац жалобно скрипнул старыми пружинами и обрадовал меня небольшим пыльным облачком.

— Да-а-а... — протянул я. — Не фонтан, однако.

Так, лежа на кровати, я обдумывал свои планы на неделю. Первым делом — наладить более-менее нормальную работу сетки, потом поработать с программкой, где один из багов прямо на поверхности, в прошлый раз я его уже практически обнаружил. Потом пойти куда-нибудь поужинать, прогуляться, посмотреть на достопримечательности, на те, которые найду, и — на боковую. Отлично, на сегодня план готов, можно действовать!

С приподнятым настроением я начал разбирать вещи. Разложил все на кровати, а куда деваться, тумбочка ведь здесь не предусмотрена, я достал мобильник. Мелкий пушной зверек начал осторожно подкрадываться к моим планам — на дисплее горело "Нет сети".

— Гадство! — не удержался я.

Теперь еще сеть искать нужно. Должно же здесь быть хоть интернет-кафе, хоть переговорный пункт. Да ладно, это не горит, потом найду. Надо будет вечером обязательно поболтать с аборигенами. Достав из сумки ноутбук, я открыл его, но запускаться тот почему-то отказался.

— Черт!

Маленький пушистый негодник подобрался к моим планам уже вплотную. Я вспомнил, что давеча сам в последний раз смотрел на нем какой-то фильм в автобусе и полностью его разрядил. Ну, ничего страшного, это дело поправимое! Слава богу, хоть зарядка на месте, облегченно выдохнул я, нащупав шнур в одном из кармашков сумки. Воткнув провод в ноут, я огляделся в поисках розетки. После тщательного осмотра и вдохновенного мата, искомая обнаружилась под кроватью, прибитая на плинтусе двумя ржавыми гвоздями. Поминая черта, я полез в этот угол, попутно помогая здешним уборщицам отрабатывать свой хлеб. Хотя, я еще не видел тут этих уборщиц, да и, судя по сантиметровому наросту пыли, вряд ли вообще когда-нибудь их увижу.

Чихая, я воткнул вилку и выбрался на свободу. Правда лишь только чтобы увидеть, что ноуту мои потуги неинтересны. К моему большому сожалению, он остался безучастен к моим экспериментам и так и остался безжизненным куском пластика. Материть дорогую японскую технику я не стал, так как знал не понаслышке одну истину — как ты к технике относишься, так она и служит. Вот один мой знакомый несколько раз в год менял системники, и как не бился, надолго их не хватало — то вирус пролезет, то железо греется и тормозит, то кулера начинают шуметь так, что соседи стучат в стенку.

И вот однажды один чудак ему посоветовал — ты, мол, начни собирать комп с нуля. Сам все детали найди, поставь, аккуратно, нежно, приговаривая всякие ласковые слова, потом протри все хорошенько, поставь машину, чтобы больше не двигать напрасно, привесь какую-нибудь финтифлюшку, наклейку или светодиод и дай компу имя. Только реальное, чтобы потом всегда его им называть. Знакомый, конечно, посмеялся, а потом задумался и через недельку решил попробовать. Сделал все, как ему посоветовали, и назвал компьютер Валей.

Чудо это было или нет, можно думать как угодно, только с тех пор он полтора года горя не знает. И все вирусы особого вреда не приносят, а особо вредные стороной обходят, и апгрейд еще ни разу делать не пришлось — летает машинка, как новая. Все знакомые над ним посмеиваются втихомолку, когда приходя домой, он с компьютером здоровается, а ему на них плевать. А с чудаком тем они с тех пор стали хорошими приятелями. Правда, жена его к компьютеру ревновать стала, её ведь тоже Валентиной кличут. Интересно, во что это у него выльется...

Ну, вот и я не стал свою Асю ругать, а подумал пару минут и пошел проверять проводку. Дальше второго домика не ушел — встретил женщину с двумя обормотами лет семи, которая оказалась моей соседкой по пансионату. Она любезно меня просветила, что света в нашем поселке нет, и не будет. А есть он в грузинском ресторане, где генератор стоит. Обормоты же любезно сообщили, что интернета тут тоже не наблюдалось никогда, а пункт связи находится в городе, куда три раза в день, утром, днем и поздно вечером, ходит автобус, на котором я сюда и приехал. Вот так!

Поблагодарив их за столь ценную информацию, я поплелся в свой номер и рухнул на кровать, которая с готовностью выдала мне новую порцию многолетней пыли.

— Пес-с-с-сец! — выдохнул я и чихнул.

Воображение услужливо нарисовало мне картину, как пушистый зверек с ехидной мордочкой устраивается на моих планах, с наслаждением на них гадит и, весело посвистывая, удаляется обратно в глубины моего подсознания.

Так, планы рухнули, что теперь делать, решительно непонятно. Ну не ездить же каждый день в город, чтобы через часов семь возвращаться обратно? Да и не так я много с собой денег взял, чтобы тратиться еще и на ежедневные поездки. А тех, что уже заплатил за шесть дней пребывания в этой "сказке" мне уже не увидеть никогда. Такой у них пунктик есть — деньги не возвращаются и все тут! Так что даже если меня тут завтра медведь-шатун на обед определит в ближайшем леске, и родные будут хоронить то, что от меня останется, но вот снятый мной номер все равно будет меня ждать. Ведь вдруг я еще вернусь, хоть и в инфернальном состоянии, а отдохнуть негде? Непорядок!

Помыслив еще пару минут в подобном ключе и пообещав в случае чего медведю крепкое несварение желудка, я свернул на то, что неплохо бы перекусить. Спрятав все вещи в рюкзак, пересчитав наличность, я закрыл номер и двинулся на запахи. Их здесь было много и все вкусные. На открытом воздухе, местами даже без навесов, дальше по небольшой улочке с домиками мостились различные шашлычные, закусочные, был даже суши-бар, хотя кому он здесь был нужен, я так и не понял. Решив, что в мелких ларьках лучше ничего не брать (вдруг выйдет, как в анекдоте — купи четыре чебурека и собери кошку!), я отправился к большому заведению, где то и дело слышался хохот, и играла громкая музыка.

Подойдя к этому ресторану, я услышал слабое тарахтение дизеля и понял, что передо мной то самое место, о котором рассказывала моя недавняя знакомая. Хотя какой там ресторан? Крытый павильон на деревянном помосте, огороженный заборчиком и пластиковой пленкой. Самая обычная летняя кафешка. Постояв немного на пороге и осознав, что есть все-таки хочется, а одними запахами сыт не будешь, я вошел внутрь.

Судя по звукам, тут собралось если не все население поселка, то хотя бы половина. Свободных столиков практически не было, между шумными компаниями сновали официанты в джинсовых спецовках. Осмотревшись, я увидел одинокий маленький столик в углу, главным достоинством которого являлся один пластиковый стул с трещиной посередине и наличие рядом мусорного бака с наглым рыжим котом, с сосредоточенным видом его изучавшего. Причем по упитанной морде кота было ясно, что есть он не хочет и роется в мусоре только из спортивного интереса.

Я аккуратно присел на стул. Трещина подо мной угрожающе расширилась, грозя прищемить мне известную часть тела, когда я только зазеваюсь. Кот, которого я мысленно уже обозвал Рыжим, повернул голову на неизвестного пришельца, посмевшего покуситься на его территорию, и грозно зашипел. Я посмотрел ему в глаза и спокойно и дружелюбно сказал:

— Ты меня не трогаешь и я тебя не трону.

Кот несколько секунд глядел мне в глаза, затем фыркнув, вернулся к изучению содержимого бака. Видимо он решил, что связываться со столь ничтожным человечишкой не достойно его высочайшего внимания. Ну и ладно, как будто мне хотелось!

Устанавливая нейтралитет с Рыжим я не заметил, как сзади кто-то подкрался.

— Заказыват будэм? — неожиданно рявкнули мне на ухо.

Я естественно подскочил. Стул при этом радостно сжал челюсти и ухватил меня за левую ягодицу. Я взвыл, мысленно проклиная этот стул, свое решение пойти пообедать, родных, отправивших меня отдохнуть и всех аборигенов вместе с их сказочным поселком. Официант и Рыжий с интересом смотрели, как я пытаюсь отцепить стул от своей задницы. Наконец официанту надоело смотреть, как портится имущество ресторана, и он одним рывком сдернул эту пластиковую челюсть с моего тела.

— Крак! — обиженно щелкнул стул, расставаясь с моей пятой точкой.

— Спасибо! — сказал я, провожая взглядом этот садистскую мебель и проверяя, не остался ли кусок моих брюк в его пасти.

Официант с грохотом поставил стул на пол.

— Так заказыват будэм? — строго посмотрел на меня он.

Я в ответ посмотрел на него и, оценив физическую массу, горячую кровь и серьезное выражение лица, говорившее "Я тэба нэ болно зарэжу", решил не шутить и сказал.

— Будэм!

Зря я это сказал. Официант начал меняться в лице, постепенно наливаясь всеми оттенками сочного помидора. Под его взглядом я скис и опустился на стул, который с готовностью опять распахнул свою челюсть. Предчувствуя, что сейчас пострадает не только моя задница, но и другие части тела, я поспешил смягчить ситуацию:

— А что подают в вашем прекрасном ресторане? — спросил я с выражением паиньки, гадая, будет он меня сейчас резать или сначала накормит.

Официант распахнул уже рот для гневного крика а-ля "Панаэхали тут...", но посмотрел на меня и снова закрыл, видно решив сначала наточить нож. Затем достал из кармашка фартука засаленное нечто и сунул мне.

— Читат умээш?

— Да, — не стал отпираться я и глянул на предложенное меню.

Оно состояло из одного тетрадного листка в клеточку. Синей шариковой ручкой на нем были указаны блюда, а цен не было, видимо в этом ресторане для клиентов было принято устраивать сюрпризы в конце трапезы. Все это меню было замотано скотчем (ну, его просто таким образом весьма оригинально заламинировали), от которого чернила поплыли и разобрать названия блюд было очень проблематично.

Мне пришла в голову мысль свалить отсюда поскорее, но была сразу отвергнута, потому что я трезво рассудил, что раз мне здесь предстоит еще шесть дней сказочного отдыха, то питаться где-то необходимо. Поэтому я поднес меню поближе к очкам и попытался прочитать первую строчку.

— Суп с хре... с хрю... с хрикадэлками? — неуверенно выдавил я.

— Нэту, — мрачно заявил официант. — Хрикадэлки кончылыс.

Я продолжил попытки:

— Пилэ ... э-э-э... Пельмени?

— И пилэмени кончылыс, — также обломал меня этот грамотей.

Дальше строчки были совсем размытыми и понять что-либо я уже не смог, но увидав в конце списка знакомое короткое "борсч" радостно спросил:

— Давайте тогда борщ!

— Нэту, — не менял пластинку официант.

— Кончился? — догадался я.

— И не начыналса! — добил меня этот гад.

Я пошел с другого конца и вернулся к началу нашего знакомства:

— А что у вас есть?

— А гаварыл читат умээш! — презрительно бросил официант. — Слюшай! Плов ест, шашлык ест, шаурма ест...

— Давайте плов, — обреченно попросил я, поняв, что родной пищи здесь мне уже не подадут.

— Што пит будэш? — не отставал официант.

Я прикинул, что раз цены тут не указываются, то значит неизвестно, сколько мне придется отдать за плов, а значит — будем экономить.

— Воды.

Официант лишь еще раз окинул меня презрительным взглядом, буркнул что-то и свалил. Я с облегчением выдохнул и отвернулся. Блин, вот ведь райское местечко! Тут мой взгляд случайно наткнулся на кота. Рыжий глянул на меня с прищуром, как у официанта, повторил свой недавний фырк, и продолжил шуршать в баке.

— Вот так, — сказал я сам себе. — Никто тебя не уважает и за человека не держит... Леха, ты полное ничтожество!

Очень обидно такое услышать. Еще обиднее услышать это от любимого человека, а себя ведь я очень люблю, в чем даже не стыдно признаться.

— И это правда! — добавил я, хотя вроде бы и так никто не оспаривал это заявление.

С самого детства я был таким, немного флегматичным ребенком с плохим характером, ничем особым не выделявшимся. Сколько себя помню, друзей у меня не было — приятели и знакомые были, а тех, кто действительно стоял бы за меня горой, я не нашел ни в детстве, ни на протяжении всей своей дальнейшей жизни. Рос я родителям в радость — не дрался, прилежно учился, с плохими компаниями не связывался, вредных привычек не приобрел. Короче, жил, исповедуя главную идею "я в своей норке, мне хорошо, а на остальное — наплевать". Все острые впечатления я искал в книгах, зачитывался фантастикой, представляя себя на месте главного героя, с легкостью мочившего кучу космических монстров и других злодеев.

Так прошло мое детство, особо из него и вспомнить-то нечего. Книги в итоге закономерно привели к ослаблению зрения. Но по этому поводу я особо не заморачивался — плохое зрение позволило мне в нужный момент откосить от армии. Из этого случая впоследствии я вывел одну мысль, которая в дальнейшем сильно облегчала мне жизнь — в любой неприятности, которая случилась с тобой, всегда можно найти положительную сторону.

Вот я и жил себе потихоньку, учился, читал, занимался, окончил ВУЗ кое-как, потом определился в заштатненькую фирму, где работал по своей специальности — программистом, о чем вы, несомненно, уже догадались. На работе я, разумеется, звезд с неба не хватал, работал исполнительно, молчал себе в тряпочку и никогда не сопротивлялся, когда шеф нагружал абсолютно левыми и не всегда оплачивавшимися заказами, что позволяло мне быть у него на хорошем счету. Так я и жил уже три года, ничего в своей жизни не меняя, да и не стремясь к изменениям.

Да, забыл сообщить про еще одну сторону своей личности — к девушкам я был довольно равнодушен. Нет, вы не подумайте ничего такого, ориентация у меня нормальная (и слава богу!), удовольствие от встреч с представительницами противоположного пола, что были в моей жизни, я получал, конечно. Просто чувств особых к ним не испытывал, потому и романы мои были недолговечными. Наверное, девушки сами интуитивно понимали, что их место в моей жизни находится где-то рядом с компьютером и бутербродом с колбасой и выше никогда уже не поднимется.

Благополучно миновала меня и первая любовь. Ну, не было у меня в жизни такого, чтобы ради кого-то хотелось горы свернуть и серенады под окном выводить. Но я как-то и не расстраивался, убеждая себя, что любовь моя бродит далеко-далеко, а так как искать мне вечно было лень, то я обходился теми, что находились поблизости. В итоге, романтика в моей жизни присутствовала только в книгах, которые я читал, и мне этого вполне хватало. Вот только последняя девушка в моей жизни как-то немного подзадержалась, не спеша упорхнуть в неведомые дали с другим. Наташка, соседка по подъезду после грандиозного разрыва со своим парнем вдруг нашла в моем лице временного спутника жизни. Не знаю, чем я её так привлек, но догадываюсь, что отсутствием тяги к алкоголю и хождению "налево", чем грешил её бывший.

После нескольких недель совместного времяпрепровождения так вышло, что она поселилась у меня. И родители даже не были против, согласившись с её пребыванием на нашей территории, что само по себе понятно — наверное, решили, что сын наконец за ум взялся, семью заведет, внуков на радость наделает. Правда я их планы выполнять пока не спешил, четко понимая, что совместное проживание — это одно, а заведение семьи — это совсем другое, и ко второму вообще переходить не планировал, надеясь, что Натка все же одумается и в один из дней, прекрасный или не очень, от меня уйдет. Только мои надежды пока не оправдались, и вот уже полгода она все так же скрашивает нашу квартиру своим пребыванием.

Бывало, я на досуге гадал, что же она могла во мне найти? И не красавец вроде (хотя и не особый урод), не спортсмен (даже зарядку по утрам через раз делаю, а ввиду сидячего образа жизни уже начало проявляться пивное брюшко), и не интеллектуал (до гения явно не дотягиваю), да и денег я много не зарабатываю (сколько есть, мне хватает, всех все равно не заработаю, а значит, и пытаться незачем!). Короче серенький такой суслик-очкарик с тяжелым характером. Про характер я уже говорил, нет? Тогда представьте себе сплав флегматика и законченного пессимиста, эдакую бесчувственную сволочь с большой долей нездорового цинизма. Представили? Так вот это я!

Короче, как говорится, масса других вариантов далеко меня обходят по всем статьям. И чего Наташка за меня держится, я решительно не понимаю! Ладно бы, любила (как в анекдоте про козла, а я ведь козел еще тот), так нет — чувствами и не пахнет, просто обычная дружба. В итоге, поразмыслив недавно на эту тему, я решил, раз такое дело, пора уже переходить к более серьезным отношениям, да вот в последнее время все не решался поговорить с ней на эту тему. Может потому, что где-то в глубине мозга у меня теплилась надежда, что всего этого серьезного можно избежать.

Так мои мысли незаметно свернули на больную мозоль, извечный вопрос прямо по Шекспиру — жениться или не жениться? С одной стороны, вроде хорошо — всегда есть девушка рядом, будет кому и за квартирой, и за мной присмотреть (нет, я не чмошник, но за своим внешним видом слежу не особо). Но с другой стороны, если организуется семья, значит, появится ребенок или несколько. Их нужно кормить, растить, воспитывать, тратить на них кучу времени и денег. А самое главное, никто не поручится за результат. Вот вырастит мой сын и станет такой же циничной бездушной сволочью, как я — это будет сюрприз всем! И ведь ничего уже нельзя будет сделать, прямо по пословице — если яблонька паршивая, то и яблоко с червяком!

Вот сидел я в этом ресторане и думал о том, что заводить себе жену — себе дороже выйдет. Я ведь и домашних животных не заводил и родителям не давал именно из тех же соображений. Хотя взять в дом котенка и завести жену — это не одно и то же... Надо же, "завести жену", ухмыльнулся я, это хорошо сказано. Так сразу и представляешь разные веселые ситуации. Вот сидит дома банкир, решает завести жену, и подсчитывает, какая порода жен ему больше всего подходит, выводит соотношение цены — качества... Или другой случай: приходит работяга в цех грустный, а ему друзья-коллеги "Чего стряслось?". А он в ответ "Да вот, жена на днях завелась, а чем вывести не знаю...". Смех, да и только!

Чувствуя, как на моем лице, минуя сознание, появляется дебильная улыбка, я подумал, что жизнь все же не так плоха, как есть. И в ней есть масса приятных вещей, которые делают её весьма приемлемой. За такими мыслями я опять не услышал, как сзади подкрался официант.

— Плов, — все также мрачно сообщил он и грохнул передо мной тарелку очень неаппетитного месива в котором слегка угадывался рис коричневатого оттенка с непонятным набором вкраплений.

Подскакивать на этот раз я уже не стал, помня, чем кончилась для меня предыдущая попытка. Поэтому только смотрел на эту тюрю и размышлял, съедобно это или нет? Рядом со стуком опустился граненый стакан с жидкостью по виду напоминавшей воду.

— Ну? — официант не спешил уходить.

— А? — не понял я.

Он что, сейчас следить за мной будет, чтоб все доел?

— Што "А"? Денги давай! — пояснил товарищ.

— А-а-а-а, — протянул я. — А сколько?

— Патдесат грывен.

— Сколько?!!

Я все-таки подскочил. Стул, только и ждавший этого момента, сомкнул свои челюсти уже на моей правой ягодице и аппетитно кракнул.

— Это грабеж, — простонал я со стулом на заднице.

Однако я все же вспомнил свой предыдущий опыт, прекратил дергаться и постарался занять исходное положение — аккуратно опустил стул и осторожно сел на него, с облегчением ощутив свободу своей пятой точки. Однако до полной свободы мне было еще ой как далеко. Официант, видимо, поняв, что чаевых он сегодня от меня не получит, начал медленно наливаться краской и навис надо мной одинокой горой Северного Кавказа и прорычал:

— Што, платит не будэш?

Я вжался в стул своей многострадальной пятой точкой, мечтая стать маленьким и незаметным. Краем глаза я заметил, что Рыжий оторвал свой внимательный взгляд от мусора и наблюдает за сценой вымогательства.

— Разве одна тарелка обычного плова может стоить пятьдесят гривен? — попробовал я смягчить ситуацию.

Официант, все так же неумолимо наливаясь краской, наклонился еще ближе.

— У нас можэт!

Люди с соседних столиков подобно Рыжему повернули головы и с удовольствием стали наблюдать за развитием событий. А мой "горячий парень" понизил голос, добавив ему мрачности, так что он стал походить на озвучку какого-нибудь главного демона в фентезйной игре.

— Так будэш платит или я охрану зову? — пророкотал он.

Я мысленно прикинул размер моих будущих неприятностей и решил согласиться, проклиная тот момент, когда решился войти в это горячее заведение.

— Буду... — произнес я и полез за кошельком.

Люди за соседними столиками разочарованно вздохнули. Конечно, ведь они ожидали продолжения банкета с мордобоем и прочими атрибутами скандала. Рыжая сволочь в очередной раз фыркнула и вернулась к мусору, а я, выудив из кошелька кровные полсотни, отдал их официанту. Тот не стал продолжать играть роль злодея фэнтези и гнусно хохотать инфразвуком, а просто фыркнул, (ну прямо как Рыжий) повернулся ко мне кормой и скрылся в тумане заведения. Я же облегченно выдохнул и подумал, что такой отдых явно пресыщен экстримом, которого в описании курорта не упоминалось. Оглядев месиво, лежащее на тарелке, я взял ложку и долго перемешивал его, пытаясь определить хотя бы один ингредиент, кроме риса. В общем, когда у меня начала определяться свекла, которая там явно была лишней, я решил прекратить бесплодные попытки и попробовать это на вкус.

Первая ложка пошла хорошо — вроде съедобно и не сильно горчит. Вторая пошла хуже — я почувствовал привкус мыла, а горечь стала усиливаться. Это привело к тому, что у меня стали активно бежать слюна и дальше я решил не определять качества еды, а просто набить желудок, который уже стал издавать голодное бурчание. Я начал быстро глотать эту тюрю, не разжевывая и стараясь, чтобы она как можно меньше задерживалась на языке. Когда я опустошил тарелку, жжение во рту было просто невыносимым. И тогда я порадовался, что заказал еще и воду. Быстро опрокинув в себя стакан, я попытался залить свой пожар. На мгновение мне показалось, что пламя утихло. Но как только последняя капля скользнула в желудок, огонь вернулся. Теперь жжение было даже в носу, и я, плюнув на все приличия, вскочил со стула (причем удачно вскочив, даже без потери штанов), быстрым шагом отправился назад в номер. Когда я кинул прощальный взгляд на ресторанчик, мне показалось, что Рыжий провожает меня гаденькой улыбкой. Но что не померещится с моими минус восемь на оба глаза?

Добежав до общей кухни, я залетел внутрь, осмотрелся и, найдя кран с рукомойником, кинулся заливать свой пожар во рту, который по ощущениям уже вовсю полыхал в желудке. С облегчением выпив литра два холодной воды, я еще несколько минут просто стоял, держа высунутый язык под струей воды и испытывая ни с чем ни сравнимое наслаждение.

Во время этого пожаротушения, я даже не заметил, как на кухню пришла моя давешняя соседка и стала чем-то греметь у газовой плиты. Я невозмутимо закрыл кран, спрятал язык и повернулся, встретившись с её веселым взглядом.

— Да вот, пить захотелось... — тоном "Карслон о плюшках" пробормотал я.

Она понимающе улыбнулась.

— Небось, плова накушались в ресторане? Так он же несъедобный! Мы с детьми сами в первый день туда пошли, так потом два дня желудками маялись! — радостно сообщила мне она таким тоном, будто рассказывала, что выиграла в лотерею.

— Спасибо за информацию, — в который раз за день поблагодарил я её. — Уж очень она своевременная!

— Так не за шо! — улыбка этой тетки стала еще шире. — Мы же теперь продукты сами покупаем и готовим тоже сами. Своим-то не потравимся! И вы тоже так делайте. Тут недалеко от города рынок, мы с утра на него ходим, всего-навсего километров шесть... Зато зарядка хорошая и приятно всем вместе по лесу пройтись.

Услыхав о сомнительной перспективе так заботиться о своем питании, я окончательно скис, а затем из вежливости поболтав немного с общительной соседкой, представившейся Зинаидой, отправился к себе. Придя в номер, я опять поднял облако пыли, рухнув на кровать, и выдохнул со злостью:

— Полный пес-с-сец!

Нет, не везет мне сегодня! А если мне сегодня не везет, значит?.. Значит, нужно, чтобы поскорее пришло завтра и черное пятно сменилось нежным белым цветом. А почему пятно, спросите вы. Да потому что это у нормальных людей жизнь в полоску, а у меня она как леопард — в пятнышках. Улыбнувшись сравнению, я закрыл глаза в предвкушении нового дня и снова чихнул. Затем еще раз.

— Да чтоб тебя! — сквозь чихи пробормотал я.

Пришлось вставать и отправляться к окну, с надеждой хоть сквознячком выдуть эту чертову пылюку наружу. О том, чтобы вытряхнуть матрац и речи не шло. Думаю, ему такие методы просто противопоказаны — развалится старичок. В нем, наверное, кроме пыли и ржавых железок и не осталось уже ничего. Окно же при ближайшем рассмотрении навевало грустные мысли. Его не красили никогда. Местами дерево превратилось в труху и прогнило, несколько стекол были из половинок, всюду зияли щели, шпингалеты покрылись ржавчиной. Представив, что было бы со мной, будь сейчас похолоднее, я решил все-таки его открыть и аккуратно взялся за ручку одной рукой, а второй начал вытаскивать шпингалет.

Крак! Язычок шпингалета остался у меня в руке, а ржавая железяка все так же преграждала мне путь к свежему воздуху. Попытки расковырять её, вставить язычок на место и вдохновенный мат не дали ничего. Тогда, решив просто дернуть створку посильнее — авось шпингалет сам выскочит, я поднатужился и...

Крак! Ручка повисла на одном болтике, а створка так и осталась недвижимой. Продолжительный мат опять же результатов не дал. В общем, кое-как приладив ручку просто для видимости, я решил открыть хотя бы форточку. После нескольких рывков та покорилась моей грубой силе и небольшой сквознячок начал постепенно уносить пыльный туман за пределы комнаты. Немного подышав у окна свежим воздухом и всласть начихавшись, я вернулся на кровать, лег, не раздеваясь, и попытался заснуть. Путь сегодня принесло мне кучу неприятных впечатлений, но завтра будет новый день! О том, что он может мне принести, я старался не думать и вскоре задремал...

Вот только я и не догадывался, что черное пятно в моей жизни вовсе не думало кончаться. Где-то посреди ночи я внезапно проснулся и пулей бросился в туалет. Последующие за этим часа три меня мучило жесточайшее расстройство желудка. Я уже начал бояться, что весь утеку в канализацию и проклинал свою судьбу, сидя на белом коне и кормя пищащих в темноте сортира кровососов. Но все плохое тоже когда-то кончается и к рассвету меня немного отпустило. Весь несчастный с бледно-зеленой физиономией я напился воды и вернулся досыпать в номер. Так закончился мой первый день пребывания в этом райском местечке.

Глава 2

Долгая прогулка

Весь следующий день я чувствовал себя препогано, как в физическом плане, так и морально. Поднятию моего настроения не способствовали частые позывы кишечника вывести всю отраву, которую я так неосмотрительно вчера в себя запихнул. Одно радовало, что при одной только мысли о еде желудок судорожно сжимался, что приводило к очередному позыву, поэтому голода я пока не чувствовал. Привыкнув во всем искать хорошие стороны, я убеждал себя, что давно хотел похудеть, и вот теперь у меня выдалась замечательная возможность осуществить свою мечту. И весьма недорого, всего за полтинник, мне гарантировано полное очищение организма и стойкое неприятие пищи минимум на сутки. Я вспоминал, как ехидно скалился Рыжий мне в след и матерился про себя. Видимо, мне все-таки не показалось.

С таким самочувствием мне было не до красот здешней природы, не до свежего воздуха, а тем более речки и всего прочего. Лишь к вечеру мне немного полегчало, и я сумел протолкнуть в себя сухарик, который мне любезно предложила соседка, наблюдавшая за моими страданиями. Вот ведь странная женщина! Она бы мне лучше лекарствами какими помогла, ведь аптека в данном учреждении не была предусмотрена изначально, а аптечка у дежурной вахтерши содержала только бинт и засохший пузырек йода. Но, все-таки сжевав сухарик и запив его кружкой кипятка, так как чай-то я с собой взять забыл, а наглеть и клянчить у соседки было стыдно, я поплелся к себе в номер, сильно измученный вынужденной голодовкой.

Лежа в темноте на кровати и пытаясь заснуть, я думал, что лучше бы согласился на занятия альпинизмом, чем поехал сюда. Это ведь не курорт, а кошмар какой-то! Ни удобств, ни обслуживания, ни спокойного отдыха. Судя по всему, организаторы просто забыли сообщить в рекламе, что приезжать сюда желательно людям с железным здоровьем и крепкими нервами, иначе отдыхающие рискуют вместо отдыха обрести вечный покой. И прикопают аборигены их тут по-тихому в ближайшей рощице. А что? Места тут диковатые, никто и не заметит пропажу одного-двух любителей природы.

Из таких мрачных мыслей меня вывел писк мобильника. Я достал его из кармана, надеясь, что появилась хоть какая-то связь. Но нет — на экране горела предупреждающая надпись "аккумулятор разряжен", видно, непрерывный поиск сети истощил и без того слабые запасы аккумулятора. Напоследок этот самодовольный кусок пластика сказал мне "Гуд бай!" и выключился. Материться не было смысла. Я ведь был сам виноват, потому что забыл вчера его выключить в надежде, что удастся поймать хоть какую-то сеть, забравшись на близлежащий холмик. Со вздохом спрятав мобилку обратно, я начал думать, как теперь её заряжать? Если единственный вариант, иди в ресторан со своей зарядкой и просить тамошних хозяев о крохе энергии, я отбросил сразу, то оставалось только съездить в город. Решив завтра с утра этим заняться, я начал погружаться в сон.

Однако сразу я заснуть не смог, это меня и сгубило. Надоедливый писк в ушах возник на грани слышимости и исчезать не собирался. Проклиная мелкую кровососущую живность, уже порядком попившую вчера моей кровушки, я завернулся в одеяло, оставив только щелку для дыхания. Но пару десятков чихов убедили меня, что лучше все же дышать без пыльного одеяла. А как иначе, если один его запах вызывал в моем носу неудержимый свербеж? Скинув с себя эту мерзкую тряпку, я предоставил свое тело на поедание кровососам. Ничего страшного, наедятся по-быстрому и успокоятся!

Но эти наглые твари не обращали внимания на мои голые руки и ноги и стремились к лицу, видимо, обнаружив самое сладкое место в моем организме. Пару десятков шлепков по щекам их не убедили. И ведь чувствовал, что убиваю гадов одних за другими, но меньше писка в окружающей темноте отчего-то не становилось. После получаса шлепков и махания над собой руками я понял, что в моем номере собралась вся боевая эскадрилья данной местности, которой срочно требуется дозаправка свежей кровушкой. Осознав данный факт, я встал и закрыл форточку, хотя смысла в этом уже не было никакого — а чего бояться, ведь все кровососы уже рядом! Затем я порылся в рюкзаке и достал свой свитер, которым стал со злостью размахивать, приговаривая злым шепотом:

— Получите, сволочи! Не прибью, так хоть покалечу!

После нескольких минут работы вентилятором я вернулся в кровать и прислушался. Писк был пока не слышен. С облегчением вздохнув, я вскоре стал задремывать, но сон опять прервался наглым жужжанием возле уха. Хлопнув по уху, и никого кроме себя при этом не задев, я в сердцах выругался, а затем достал свой свитер, замотал в него голову и отрубился, наплевав на кровососов.

Утро меня встретило прохладой и страшным зудом в конечностях. Такое впечатление, что чесались даже кости! Со стоном поднявшись, я принялся расчесывать руки и ноги, заодно рассматривая потери, нанесенные ночными захватчиками. В принципе, удалось отделаться малой кровью, причем в буквальном смысле. Ноги большей частью были закрыты штанами, хотя по зуду в некоторых местах выше колен я понял, что некоторым особо голодным особям ночью не впадлу было пролететь лишние несколько десятков сантиметров. Пострадали лодыжки, хотя и были закрыты носками. Такое впечатление, что пятки тоже были искусаны, поскольку и они сильно чесались. Живот не пострадал совсем. Видимо никому не удалось прокусить толстую материю футболки. Но руки пострадали больше всего, количество отметин на них я и не пытался сосчитать.

Некоторое время с удовольствием расчесываясь, я обулся и отправился в душевую, где в осколке зеркала смог увидеть результаты ночного сражения. Да, нападавшие понесли ощутимые потери — все лицо было в засохших кровавых потеках и останках насекомых. С гордостью осмотрев поле битвы, я принялся умываться, размышляя, как бы найти на кровососов управу, потому что с грустью осознавал, что следующей такой битвы я могу и не пережить. Эти же гады наверняка распробовали мою кровушку, так что сегодня еще и друзей захвятят!

Во время моего умывания, в душевую заскочили соседские оболтусы и, поздоровавшись, начали баловаться и брызгаться водой во все стороны. Ополоснувшись и кое-как вернув себе нормальный цвет лица, я поспешил ретироваться. На выходе столкнулся с Зинаидой, которая также спешила принять водные процедуры.

— Ну как здоровьечко? — радостно поприветствовала меня она.

— Сегодня уже получше, — улыбнулся я.

— Ну и ладненько, — вернула улыбку соседка. — А мы тут собрались с утра пораньше на рынок сходить. Пойдете с нами? Вместе ведь веселее!

Прикинув, что питаться мне в ближайшее время все же нужно, я решил согласиться. Только уточнил мимоходом.

— Это на тот рынок, который шесть километров отсюда?

— А як же, другого же ж нет! — весело ответила она.

Заверив Зинаиду в своем согласии, я отправился в номер. Там, взяв в руки кошелек, пересчитал наличность, прикинув, сколько мне нужно на обратную дорогу и решил, что денег с лихвой хватит на продукты, которыми я буду питаться в оставшиеся четыре дня. Захватив рюкзак, вытряхнув из него все лишнее, я спрятал ноутбук под одеяло, чтобы не смущать возможных домушников, проходящих мимо окна, и вышел из номера, закрыв его на ключ. Затем еще минут пятнадцать ждал, пока соберутся соседи, с наслаждением вдыхая свежий прохладный воздух. А ведь не врали, черти! Действительно свежий и чистый. Вот и не верь после этого рекламе.

Раннее утро в тот день действительно удалось. Солнышко еще только показывалось из-за ближайших холмов, ветерок доносил запахи свежей травы, а лес темнел таинственной полосой рядом с поселком. Природа пробуждалась, доносились крики птиц, разбавляемые только веселыми звонкими голосами мальчишек, что никак не могли угомониться, не смотря на все старания их матери. Остальные жители поселка еще спали. Да, надо думать, еще шести не было на часах, по моим ощущениям. Я и сам в такое время сплю, как сурок, и раньше девяти стараюсь не покидать постели, а тут вдруг отчего-то вскочил спозаранку. Не иначе как природа подействовала.

Так, стоя на пороге, я вдыхал полной грудью упоительный воздух и чувствовал, что настроение поднималось все выше и выше, даря ощущение почти детского счастья...

— Так, стоп! — сказал я себе. — Это уже пошел эффект гипервентиляции легких. Еще не хватало в обморок свалиться от переизбытка кислорода!

Я спустился с небес на землю и продолжил ждать собирающихся соседей. Природа уже не вызывала восторженных чувств. Я машинально отмечал, что становится все светлее, лес теряет свой таинственный сумрак, а здешние аборигены начинают просыпаться и заниматься повседневными делами.

Наконец Зине удалось собрать своих двух оболтусов, и они, захватив меня (третьего), веселой компанией отправились в тот лес, таинственностью которого я только что умилялся. Соседка с уверенностью Сусанина вела нас по хорошо утоптанной тропинке, которая петляла среди деревьев и, огибая ближайший холмик, терялась в утреннем тумане. Я шел рядом с ней, полагаясь на её опыт первопроходца, а пацаны носились взад-вперед, то забегая далеко вперед, то сходя с тропинки, чтобы проверить особо интересную полянку на предмет грибов. Смотря на них, я удивлялся тому, откуда в них столько дикой энергии, что так и заставляет их бегать, подпрыгивать, дурачиться. Сколько себя помню, никогда таким не был, даже родители все время умилялись — мол, серьёзен не по годам.

Мы все шли и шли, и шли... Я рассматривал окружающую местность и впечатлялся. Лес действительно был каким-то природным, естественным. Такого никогда не найдешь в черте города. Даже та лесопосадка, которая находилась рядом с моим домом не вызывала подобного ощущения некой первозданности, дикости. Наверное, этому мешал мусор, в больших количествах валявшийся под кустами. Здесь же такого не было видно. Все было чисто и нетронуто, как в настоящей дикой местности. Мне даже начало казаться, что, свернув с дорожки, я окажусь в местах, которые никогда не ощущали присутствия человека... Тут я заметил в траве смятую сигаретную пачку и весь настрой пропал. Вздохнув, я продолжал мерно шагать рядом с теткой.

А та всю дорогу не замолкала, радостно стрекоча и вываливая на меня кучу очень нужных сведений: и что муж её не смог поехать, потому что начальник у него большая сволочь, не отпустил, и что скоро они собираются покупать новый холодильник... Коля не лезь на дерево, сорвешься!, и что соседка по этажу у них чисто ведьма, так и норовит кого-нибудь сглазить... Ванька, паршивец, не лезь в грязь, свинья ты эдакая!, и что... А я все шел и шел, в нужных местах машинально поддакивая, кивая головой и всеми прочими движениями показывая заинтересованность в разговоре, хотя сам в этот момент думал совершенно о другом. Такое для меня было несложно, сказывалась практика общения с девушками, которые были у меня в жизни.

Нет, такое стало получаться у меня далеко не сразу. Поначалу приходилось тщательно выслушивать всю ту ересь, что на меня выливали мои собеседницы, но потом как-то я вдруг обнаружил, что способен, словно Цезарь, делать несколько дел одновременно. И вот однажды в разговоре с девушкой, очень любившей мультики-анимэ, машинально поддакивая и уточняя детали по ходу повествования, я мысленно стал планировать, как мне распределить свою скудную стипендию и что приобрести на Радиорынке, а очнулся только тогда, когда моя подруга спустя час разговора перешла к поцелуям. Эту полезную способность я стал активно развивать и применять по назначению, поэтому уже не нервничал по поводу того, что на бессмысленные разговоры тратится столько полезного времени. И только благодаря ней в рядах сокурсниц я прослыл хорошим понимающим собеседником, с которым можно поговорить, о чем угодно, что сильно облегчало мне налаживание контактов.

Так мы и шли, дорога змеей стелилась нам под ноги, лес распахивал свои объятия, ветерок ласково обдувал лицо, а солнышко поднималось все выше и выше, заливая ярким светом лесную чащу. Все это было, конечно, замечательно, но у меня начинали уставать ноги, а желудок проснулся и начал требовать еды. По моим ощущениям, прошло уже часа полтора, как мы отправились в поход, а конца и края ему было не видать. Не выдержав, я прервал Зину во время упоительного рассказа о подробностях жизни героев знаменитого сериала и поинтересовался:

— А долго нам еще идти?

Та не сразу въехала в тему и несколько секунд недоуменно хлопала глазами. Я решил ей помочь.

— Помните, вы говорили, что идти тут недалеко — всего шесть километров. А мы идем уже с час (это я решил округлить) и пока не пришли. Долго нам еще тащиться?

Зина улыбнулась, наконец, поняв, о чем я говорю и выдала:

— Так шесть километров — это если по прямой! А мы же по лесу петляем, какая тут может быть прямая. Тут часа три или больше нужно идти.

Она поглядела на меня с удивлением:

— Если бы вы сразу сказали, что на рынок вам нужно быстро дойти, я бы вас с собой и не брала. Подождали бы автобус и поехали бы на нем! — закончила она.

— Так автобус же в город на вокзал идет? — не понял я.

— Ну да, а рынок этот как раз рядом с вокзалом и находится! — выдала Зинаидочка.

Блин, приехали! Это абзац какой-то! Ну и зачем мне было пешком тащиться в город, если можно спокойно доехать на автобусе? Кроме того, зарядку к мобильному не взял, ноутбук оставил, зачем я туда прусь? Хотя... Точно! Надо найти положительные моменты в данной ситуации. Их просто не может не быть!

Поглядев на Зину, я отметил, что она с ехидной улыбкой наблюдает за моей все более окисляющейся физиономией. Я моментально подобрался и жизнерадостно начал перечислять для нее, а заодно и для себя, плюсы этой глупой ситуации.

— Ничего страшного, зато прогуляюсь по лесу, подышу свежим воздухом, разомнусь, наконец! Да и все равно мне нужно в городе переговорный пункт найти, родным позвонить. В общем, все отлично! — заявил я. — Так что вы там говорили про вашу героиню, как она там с шефом поступила? — переключил я внимание Зины на безопасную тему.

Соседка улыбнулась уже без ехидства и продолжила рассказывать о перипетиях сериальной жизни, а я начал прикидывать свою дальнейшую жизнь. Сегодня день пропал, это точно. Пока дойдем до этого рынка, пока закупим продукты, пройдет черт знает сколько времени. Я же знаю, как женщины ходят на рынок! Пока все не пересмотрят, не накупят столько всяких мелочей, о которых ты бы и не вспомнил никогда, пока не обойдут все ряды и не потратят имеющуюся наличность, никогда не успокоятся! Поэтому я всегда отказывался от сомнительной чести сопровождать маму в походе на базары, рынки и прочее. Несколько раз мне вполне хватило для впечатлений. Так что теперь она ходит закупать продукты только с отцом. У него нервы покрепче моих будут.

В итоге, подведем итоги: пока дойдем (а неизвестно, сколько еще пилить по лесу), пройдет еще час-полтора, рынок отнимет часа три (в лучшем случае), потом переговорный пункт и назад — еще столько же. Вернемся в поселок к вечеру (надеюсь на это), а там два часа — и на боковую! Короче, все, что планировал сегодня сделать, опять летит к чертям!

Нет, можно быстро накупить продуктов и самому отправиться назад, не дожидаясь соседки. Но, зная о своем фантастическом умении ориентироваться на местности (отсутствует оно у меня напрочь, не правда ли фантастика?), а тем более в лесу, я решил эту идею не рассматривать. Автобуса мне ждать смысла нет никакого, так как можно на него и не успеть, а торчать до вечера на вокзале неохота. Так в размышлениях, я продолжал идти дальше, слушая щебетанье соседки и гадая, сколько же еще осталось? За это время солнце поднялось практически в зенит и лучи его, проглядывающие сквозь густые кроны деревьев, начали припекать макушку. Я уже начал думать, что мы заблудились, когда, наконец, стали появляться признаки цивилизации. Мы миновали старую асфальтовую дорогу, затем несколько заброшенных халуп и вышли к железной дороге.

— Теперь уже немного осталось, — просветила меня Зина, оторвавшись на минуту от обсуждения достоинств женских брючных костюмов.

С недоверием посмотрев на неё, я предпочел промолчать. Но не прошло и пяти минут, как по обеим сторонам насыпи появились жилые домишки, а вскоре возникло знакомое здание вокзала. Поняв, что не все так плохо, я приободрился и вместе со своими соседями устремился на рынок, что широко раскинулся за ним.

Первым делом мы купили продуктов. Я тут же у первой бабушки взял несколько чебуреков и быстро их умял, заглушая голодные вопли желудка, который к этому времени разошелся не на шутку. Подозрения о всякой гадости, что в них была, я решил просто отбросить подальше. Ну а потом, понимая, что ни жарить, ни варить мне не в чем, я старался покупать то, что не нуждается в готовке или то, что можно приготовить в моей кружке. Так в моем рюкзаке появились две палки сухой колбасы, хлеб, пачка чая, фрукты (вот их готовить точно не нужно) несколько сухпродуктов от "Горячей кружки" и любимая (потому что частая) еда украинских студентов — лапша "Мивина". Эту дрянь я решил купить, чтобы оставить напоследок в качестве НЗ, если очень сильно припрет и все остальное закончится. Ну, еще я купил немного печенья к чаю и маленький складной ножик. Его я взял, поскольку хлеб и колбасу резать чем-то надо.

Вот это все я сгрузил в рюкзак, прикинув мимоходом, что тянет это килограмм на пять, и продолжил таскаться по рынку, сопровождая Зину с ребятами. Это сопровождение стоило мне большого количества нервных клеток. К концу я так вымотался, что больше решил в своей жизни никогда не ходить на рынок с женщиной, и детей принципиально не заводить. Однако вечером, отойдя от впечатлений, я даже себя похвалил за стойкость, потому что в тот момент и в том состоянии я все-таки умудрился вспомнить про сегодняшнюю кошмарную ночь и, заприметив киоск со всякой всячиной, бросился к нему за средством от комаров. К моему сожалению, никаких мазей и дезодорантов против насекомых я там не обнаружил — одни только пластинки "Раптора", которые в моем случае были бесполезны. Их же нужно вставлять в нагревательный блок и вставлять в розетку, а электричеством у меня и не пахло.

Продавщица всякой всячины, заметив безмерное огорчение на моем лице, поинтересовалась о причинах моего разочарования, а потом долго смеялась.

— Чудак человек! Их же поджигать можно! — просветила она меня. — Поджег пластинку, подымил в квартире — ни один комар не появится!

Выслушав столь интересный совет, я удивился (а зачем тогда приборы для розеток продавать?), и купил себе целый лист этих пластинок, про запас. Вспомнив, что сам я не курю, решил купить еще и зажигалку, чтобы спички у соседей не стрелять. К счастью, долго искать мне не пришлось — недалеко стояла палатка, где торговали этими необходимыми каждому никотиноману предметами. И каких там их только не было! У меня даже глаза разбежались, рассматривая это блестящее великолепие.

Я ведь всегда был сорокой, заглядывался на различные блестящие штучки. В детстве это проявлялось особенно сильно. Какую только блестящую ерунду я не тащил себе в карман... Так и сейчас. Я просто не смог себя остановить и купил блестящую квадратную зажигалку "Зиппо" с рельефом оскаленного черепа на одной стороне.

— Ладно, — решил я. — Приеду домой, подарю Сереге, он как раз курит, а мне ему все равно проставляться еще.

Повертев гладкую блестящую цацку, я положил ее в карман и вернулся к ожидающей меня Зине с сыновьями. Вместе мы пошли обратно на вокзал. Надо сказать, скупились они основательнее меня. Руки каждого оттягивали объемные пакеты со всякой снедью. Нам же еще идти черт знает, сколько, удивленно подумал я, но решил не заморачиваться чужими проблемами.

На вокзале я попросил попутчиков подождать минут пять и пошел звонить родным. Сквозь треск и шорох помех я все-таки смог услышать маму, быстро сказать, что все у меня в порядке, получаю непередаваемые ощущения и тому подобную чепуху, а затем быстренько отключился. А то знаю я этих женщин, им лишь бы поболтать, будет еще по нескольку раз переспрашивать, давать советы... Нет уж, приеду, потом расскажу, как я отдохнул. Так расскажу, что они меня лет пять даже пытаться отправлять никуда не будут!

Дорогу назад я помню смутно. Шли мы намного дольше, чем в первый раз. Продукты в рюкзаке давили на плечи, создавая впечатление, что количество их увеличивается с каждой минутой. Ноги гудели, я еле ими переставлял, солнце припекало голову, по спине тек пот. В голове билась только одна мысль — "Лишь бы дойти!". Спасительные строения поселка я увидел, когда совсем уж отчаявшись, всерьез решал, не рухнуть ли мне под ближайшим кустиком. Кое-как доползя до своего номера, я открыл дверь и буквально свалился на кровать. На пыль, поднявшуюся при этом, мне в буквальном смысле было начхать. Потом я чертыхнулся, извлек из-под одеяла ноут в сумке и, пробормотав "Извини, Ася, я не специально...", положил его рядом с кроватью.

Ноги постепенно начали отходить, акогда у меня появились силы снять кроссовки, я вообще испытал блаженство. Полежав так несколько минут и почувствовав, что проваливаюсь в объятия Морфея, я все же совершил подвиг — встал и пошел на кухню, где на скорую руку нарезал себе колбасы с хлебом и, быстренько все это умяв, запил кружкой чая.

Когда я затем вернулся в номер, то первым делом нашел пластинки от комаров и запалил сразу две, методично окуривая дымом всю комнату. Меня порадовало то, что комары, которых я замечал, от дыма начинали корчиться и, после непродолжительного полета, падали на пол, где я их злобно растаптывал, мстя за ночные унижения. Выкинув тлеющие остатки пластинок в форточку, я разделся и лег. Последняя мысль была о том, как бездарно и бестолково прошел этот день. А ведь осталось еще три...

Глава 3

Поход за грибами и его последствия

Проснулся я рано утром, еще до восхода солнца. Все тело болело, создавая такое впечатление, что ночью ко мне в гости приходил слон, который основательно на мне потоптался. Кое-как, со стоном и матом, я сумел подняться. Ноги дрожали и отказывались принимать на себя вес моего тела. Однако я сумел себя убедить в том, что душ должен принести мне облегчение, и вышел из номера. Шипя сквозь зубы, я обнаружил, что горячая вода в душе отсутствует напрочь, поэтому водные процедуры пришлось сократить до минимума. Одно хорошо, что холодные струи смогли хоть немного умерить боль в моих мышцах.

За завтраком я с грустью думал о том, что оказался таким хилым задохликом и с завистью смотрел на соседей. Надо же, обычная прогулка по лесу так меня вымотала, что мне уже и жить не хочется. А им — хоть бы что, все бодренькие, веселые, жизнерадостные. Даже на речку за компанию сходить предлагали, но я с тяжким вздохом отказался. От мысли, что нужно куда-то ИДТИ мне становилось дурно. Позавтракав, я продолжил отсыпаться в номере и вылез оттуда только вечером, когда все окрестные соседи собрались ужинать на общей кухне.

За знакомством и разговорами вечер пролетел незаметно. Засиделись мы хорошо, за полночь. Соседями оказались приятные люди — две парочки, мужчина в годах и несколько парней моего возраста. Все они любили природу и приезжали сюда уже неоднократно, места знали тут отлично, даже советовали мне подняться как-нибудь на закате на одну невысокую горку, которая находится недалеко отсюда и всерьез заверяли, что впечатлений после этого я получу массу. Само собой, я пообещал им забраться туда при первой же возможности.

Разошлись мы, довольные друг другом, а на следующее утро они подняли меня очень рано и заставили пойти с ними на речку. И хотя я планировал поспать до обеда, было ясно, что именно в этом райском уголке мои планы неизменно рассыпаются в пыль. Решив до отъезда ничего больше не предполагать, а просто побездельничать, я пошел с компанией к реке. Радовало то, что вчерашняя боль превратилась в слабый отголосок, а ноги вновь стали послушными.

Шли мы недолго — минут пятнадцать, удаляясь от поселка вглубь чащи. Шум цивилизации постепенно стихал, уступая место звукам леса. Шагая, я подумал, что все-таки что-то в этом всем есть такое особенное, нужное... Не зря же куча людей используют малейшие возможности в свободное время вырваться из городского муравейника на природу, где можно побродить в одиночестве.

Незаметно вдалеке возник шум речки, парни повернули в ту сторону, продираясь сквозь густые ветки кустов, а все последовали за ними. И вот через несколько минут мы уже вышли на берег. Я огляделся... Действительно, не зря я пришел сюда. Мне открылся живописный природный уголок — лес в этом месте немного отступал, образуя небольшой уютный пляж, со всех сторон окруженный кустами. Справа, возле самой воды было поваленное кряжистое дерево, вся нижняя часть которого была покрыта мхом. Речка, шириной всего метров десять, текла себе неторопливо, а ветерок создавал на поверхности воды легкую рябь, поблескивающую солнечными бликами. Красотища! Меня так и подмывало крикнуть от всей души что-нибудь нецензурное, глядя на эту солнечную дорожку.

Пока я любовался видами, другие уже организованно покидали свои вещи, девушки остались в купальниках и все они дружной веселой толпой прыгнули в речку и начали её баламутить, плескаясь и поднимая со дна ил и различный мусор. Все мое любовательное настроение испарилось тут же, хотя желание выдать нецензурщину осталось. В воду меня новые знакомые затащить не смогли, хотя и пытались. Нет уж, мне и душа хватит вполне, я не любитель с удовольствием плескаться в холодной воде. В общем, я просто смотрел, как плескаются другие, сидя на бережке и наслаждаясь тем, что можно спокойно посидеть и никуда не нужно идти.

После купания парни затеяли шашлык, достав заранее припасенное мясо. Я раньше этим не занимался, но внимательно следил, как работали профессионалы. Девушки вытащили одеяла и расстелили на бережке. Через некоторое время, когда шашлык начал ароматно попахивать, некоторые сбегали в свои номера, доставая из запасов различные продукты и горячительно-прохладительные напитки. Я тоже сбегал и принес свои фрукты, выложив их на общий стол, организованный на одном из одеял. Ребята оглядели мое подношение и единодушно признали, что это все ерунда, но на закусь пойдет!

Потом мы ели шашлык, пили водку, пели песни, рассказывали различные истории из жизни, делились впечатлениями о здешних местах. Я пил мало, никогда не увлекаясь спиртным. По-моему глубокому убеждению, лучше с наслаждением выпить бутылочку хорошего пивка, чем бахнуть сто грамм водки. Раньше все мои знакомые меня рьяно в этом переубеждали, но я был тверд и свои принципы не менял, поэтому они быстро отставали от меня и подыскивали себе других собутыльников.

А наши посиделки продолжались до самого вечера. Компания подобралась хорошая, интересная, не хотелось расходиться. Я вдруг почувствовал, что это и есть — настоящий отдых. Не изнурительные прогулки по лесу, не экстрим в горах или реках и не примитивная коллективная пьянка, а время, проведенное с интересными людьми, общение с приятными собеседниками и искреннее желание сочувствовать в широком понимании этого слова.

Но и хорошее имеет свойство когда-нибудь заканчиваться. Люди, пообщавшись вдоволь, стали потихоньку расходиться, забирая с собой посуду, одеяла, объедки. Я выразил желание внести и свою лепту в процесс и, аккуратно собрав весь мусор, прикопал его под ближайшими кустиками. Последними уходили парни, сгребая все угольки и золу, оставшиеся после костра и накрывая их кусочками дерна, предусмотрительно выкопанными заранее. Чувствовалось, что они уже имеют немалый опыт отдыха на природе и, вероятно, такое слово как турпоход не вызывает у них дрожи в коленках, как у меня. Таким образом мы устранили все следы нашего пребывания на берегу и побрели назад в поселок. Там на нашей общей кухне мы еще посидели до темноты и договорились на следующий день вместе сходить за грибами.

Наутро я проснулся свежим и удивительно бодрым. Этому способствовала радостная мысль, что сегодня — последний день пребывания в этом раю. Хотя в глубине души мне почудилось сожаление от перспективы покидания этих живописных мест, но я решительно задавил это чувство в зародыше. Холодный душ не смог испортить мне радостный настрой, а ледяные струи, бегущие по моему телу, даже вызвали приятное наслаждение.

На кухне к завтраку подтянулась вся вчерашняя компания. Все обсуждали варианты маршрута грибной охоты. Наскоро перекусив, мы определились с направлением и отправились по номерам собираться. У себя в комнате я тщательно проверил экипировку — похлопал себя по карманам, проверяя наличие мобильника, кошелька и ножика, взял свой рюкзак, предварительно вытряхнув из него всю сухпайковую дрянь и кинув туда остатки колбасы и недоеденный кусок хлеба, что за два дня превратился в сухарь. Потом, оглядев комнату, поднял свой ноут и по обыкновению спрятал его на кровати, замотав одеялом, приговаривая при этом: "Ничего, Ася, уже завтра вечером мы с тобой поработаем, потерпи, малышка...". И, немузыкально насвистывая популярный марш, я отправился к ожидающей меня компании.

Вместе мы скорым шагом отправились по направлению к знакомому месту на пляже, но, не дойдя до него, свернули направо и углубились в лесную чащу. Она встретила нас неприветливо, сумрак не могли разогнать редкие солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь густые кроны. Кругом валялись сухие ветки и гнилая опавшая листва, колючие кусты постоянно преграждали нам путь и цеплялись за одежду. Побродив так часок, и не обнаружив большого скопления съедобных грибов (две найденные мной бледные поганки не в счет), все решили пойти в другое место.

Пройдя по направлению к реке километра два-три, мы вышли из не оправдавшей наших надежд рощи и прошли вдоль нее еще немного, чтобы затем увидеть неширокий деревянный мостик, по которому мы и перебрались на другой берег. Не знаю, на что надеялись бывалые путешественники, но я решительно не понимал, чем один берег может по количеству грибов отличаться от другого. Как выяснилось, я был неправ. Пройдя еще несколько километров по лесной рощице на этом берегу, мы очутились в дубовом раю. Деревья-великаны, которые одному человеку и охватить было сложно, росли намного реже, давая проникать солнечному свету на маленькие уютные полянки, поросшие цветами и высокой травой. Бродя по этому царству природы, мы натыкались на разнообразную грибную дичь, из массы которой я практически ничего не смог определить, кроме белых грибов и мухоморов.

Так, разбредясь по лесу и часто перекликаясь, мы собирали грибы, девушки рвали цветы и сплетали венки, водружая потом эту траву на головы парням. Мне тоже достался венок, по ощущениям, сплетенный из терновника, который я с мужеством носил две минуты, а потом выкинул, когда никто не видел. В общем, время пролетело незаметно, и только бурчание в желудке напомнило, что пора бы и подкрепиться. Собравшись на одной из полянок, мы, привычно расстелили одеяла и стали жевать нехитрые запасы. Я достал свою колбасу, решив не позориться с хлебом, и присовокупил к общаку. Девушки за это одарили меня двумя большими бутербродами с сыром, моей колбасой и зеленью, которые я с аппетитом сжевал.

После мы разбирали нашу добычу, сортируя грибы по разновидностям и хвастаясь количеством. Я хвастаться не стал, хотя трофеев у меня и было больше всех, поскольку после разбора оказалось, что я собрал почти всю коллекцию ядовитых грибов, растущих в здешних местах. Глядя на то, как специалисты с развернутыми комментариями по названию и последствиям для организма человека откидывают в сторону отраву из моей кучи, я гадал, где я мог найти столько гадости? Ведь шел рядом со всеми, а вместо шампиньонов срывал зеленые мухоморы! Вернусь домой, нужно будет срочно поменять очки!

После сортировки добычи мой рюкзак значительно полегчал. В нем осталось только полкило белых грибов, выделенных сердобольными девушками, со смехом глядевшими за процессом отбора. Упаковавшись и перебрав грибы, мы решили еще посидеть на полянке, прежде чем возвращаться назад, потому что уже вечерело.

Разговор как-то незаметно свернул на то, что будем делать завтра. Я со спокойной совестью сказал, что завтра меня с ними уже не будет. Все немного расстроились (хотя с чего бы это?) и стали меня уговаривать остаться еще на денек-другой. Я отнекивался, говоря, что отпуск заканчивается, работа ждет, но где-то в глубине души червячок сомнения пытался уговаривать меня задержаться. Решительно раздавив его каблуком, я перестал сомневаться и, чтобы перевести тему, поблагодарил спутников за хорошую компанию, за заботу и доброту. Мол, я бы и остался, но работа... В общем, я с улыбкой и облегчением думал о том, что все подошло к концу, закончилось и черное пятно в моей жизни... Но я и не подозревал, что тут же началось следующее! Нет, внешне ничего особенного не произошло, и только впоследствии, вороша воспоминания, я понял, что именно этот момент определил всю мою дальнейшую судьбу.

А все началось безобидно. Просто один из парней, Андрей, заявил, что нельзя уезжать отсюда, не полюбовавшись закатом с той самой горки, которая среди аборигенов имела название Мертвый курган. Это меня сразу насторожило, но ребята и девушки подхватили данное утверждение и наперебой стали уговаривать забраться на нее. Даже рукой показали, куда именно мне нужно было топать. Глянув в ту сторону, я увидел далеко за деревьями (километра три, не меньше) одинокую вершину темно-зеленого цвета, слегка возвышавшуюся над кронами.

Нет, разумеется, я стал отказываться, говоря, что и времени не хватит, и название у неё доверия не вызывает. Но вся компания в один голос заявила, что отсюда идти до неё не больше получаса, а после заката на то, чтобы дойти скорым шагом до поселка потребуется не больше полутора часов, а название — безобидная шутка местных. Но зато ощущения после этого запомнятся на всю жизнь! Под столь решительным напором я все же не устоял и махнул рукой, сказав:

— Ладно, пойдемте!

Но тут меня обломали, сказав что они-то идти никуда не собираются и топать придется мне одному, потому что грибы тяжелые, с ними на горку не залезешь, да и вообще, любоваться закатом лучше в одиночестве. Короче, я понял, что это все попахивает гнильцой, но чтобы не оставлять о себе неприятных впечатлений, решил согласиться для виду, а потом походить по лесу требуемое время, любуясь природой, вернуться в поселок и рассказать им о "непередаваемых ощущениях". Все заулыбались, думая, что я тоже заразился этой идеей, и принялись собираться, говоря, что будут вечером меня ждать.

Помахав на прощание ручками, и еще раз показав направление на горку, (как слепому, ей богу!) они ушли, нагруженные сумками, оставив меня одного на этой полянке. Тяжко вздохнув, я повернулся в противоположную сторону и неспешным шагом побрел к горе, ведь вдруг еще заметят, что я никуда не иду, потом прилюдно позорить будут! Вот так, пройдя немного и поглазев на окрестности, я присел на попавшуюся по дороге корягу и предался праздным размышлениям.

Вот так всегда, когда необходимо, время ползет со скоростью дистрофической улитки! Я уже прикинул, что первым делом нужно сделать, вернувшись домой, и посчитал мысленно, сколько у меня осталось наличности от зарплаты, и что купить необходимого для своего компа... А время все тянулось и тянулось, солнце медленно ползло по небу и до заката было еще ой как далеко!

Плюнув и чертыхнувшись, я встал с коряги, потер отсиженные места и задумался, как бы убить еще час? И тут моя голова выдала мне гениальную идею: а если и в самом деле прогуляться до Мертвого Кургана? Эта мысль поначалу показалась мне бредовой и я смахнул её в сторону. Но она с упрямством бумеранга все возвращалась обратно и билась в стенки моего черепа, убеждая меня последовать совету приятелей. Поневоле я задумался и пришел к выводу, что идея не так уж и плоха — и время убью, и разомнусь напоследок, и...

Под конец моих рассуждений наглая идея заняла все пространство моего мозга и свесила ножки, убеждая меня в своей гениальности. Короче, подхватил я свой рюкзак с грибной добычей и двинулся к этому Не Совсем Живому Кургану, гадая о том, что же заставило аборигенов так называть эту неприметную горку. Попутно, помня о своей фантастической способности ориентирования, я мысленно повторял про себя маршрут обратной дороги. Так, спуститься с горки, потом прямо до лесной поляны, затем направо к речке, дойти до моста, пройти по течению до вчерашнего пляжа, а там уже — рукой подать! Ребенок и то не заблудится!

Подбадривая себя таким образом, я приближался к горе. Она на вид оказалась немного больше, чем я себе представлял — на глаз, метров пятьдесят высотой. Одно радовало, склоны у неё были некрутыми (градусов двадцать-тридцать) и забраться по ним до вершины труда большого не составит. Да, переоценил я маленько свои силы. Как же, не составит! Забирался я с большим трудом, даром на глаз горка оказалась такой невысокой. Несколько раз пришлось устроить передышки и когда я, наконец, добрался до вершины, мои ноги слегка дрожали и напоминали мне про знаменитый поход на рынок. В бессилии опустившись на вершине на какую-то каменюку, поросшую лишайниками, я вытянул ноги и с блаженством выдохнул. Да-а-а, какой же я все-таки хиляк!

Паршивая горка отняла так много сил, что я не обращал внимания на окружающее, а когда поднял взгляд, то обнаружил, что вечер уже вступил в свои права. Садилось солнце, краешком касаясь вершин далеких деревьев и светя мне в лицо ласковыми лучами. Небо все больше приобретало красноватый оттенок, облака розовым туманом зависли над горизонтом. Неспешно приходила тень, накрывая лесную чащу у меня под ногами, ночная прохлада пахла листвой.

Я все сидел и смотрел на открывающееся великолепие, с умиротворением в душе замечая, как медленно меняется палитра небесных красок на фиолетовую, как садится солнце за горизонт и начинается ночь... Мать вашу, уже ночь! Эта мысль меня отрезвила. Мне же еще до поселка добираться черт знает, сколько, а я сижу тут, расслабляюсь! Встав и надев рюкзак, я в последний раз кинул взгляд на уже совсем скрывшееся солнце и краем глаза отметил какой-то интересный блеск немного ниже по склону, противоположному тому, откуда я пришел. Этот сторона горки была немного круче и деревья на ней росли только у самого подножья.

Постояв немного, пощурившись на неизвестную блестящую штучку и оставив бесплодные попытки разглядеть причину блеска, я решил спуститься и посмотреть, что там. Я ведь уже говорил, что как сорока люблю все блестящее? Так вот и сейчас, даже не раздумывая особо, я стал спускаться по склону. Спуск давался тяжело, земля осыпалась под ногами, но я аккуратно передвигался вниз, держась за хиленькие кустики и приблежаясь к вожделенному блеску.

Наконец, спустившись метров на пятнадцать, я подобрался к его источнику. Нечто металлическое выглядывало краем угла из земли. Утвердившись на склоне двумя ногами, я протянул к нему руку, одной держась за мясистый куст лебеды и с энтузиазмом археолога начал раскапывать находку. Земля осыпалась под моей рукой и я, наконец, смог зацепить за краешек и вытащить предмет, из-за которого спускался вниз. Им оказалась... консервная банка! Нет слов (цензурных) описать мое разочарование! Швырнув её со злостью вниз и проследив за её падением, я в расстроенных чувствах ухватился за мясистый кустик и начал подниматься. Но... Хрусь! Кустик оказался у меня в руках, ноги соскользнули по осыпающейся земле и я, наращивая скорость, полетел догонять банку.

Первым делом я шмякнулся лицом о земляной склон, дальше, пытаясь за что-нибудь ухватиться, получил выпирающим камнем в правый бок, после чего меня развернуло и дальнейший путь я проделал кубарем. По пути лихорадочно начал соображать, что нужно делать в таких ситуациях. Вроде, где-то читал совет, что при падениях нужно раскинуть руки и не сопротивляться препятствиям, что вызовет меньшие повреждения. Так как других мыслей в голове уже не осталось, я раскинул руки и продолжил кувыркаться. По пути даже успел хихикнуть:

— Пять секунд, полет нормальный!

Приземление оказалось для меня неожиданным. Так вышло, что вниз я летел уже спиной, поэтому в итоге со всей дури шмякнулся на рюкзак, хорошо приложившись затылком обо что-то твердое. Помахав напоследок крылышками, отчего-то сильно похожими на те, что у прокладок, мое сознание упорхнуло прочь.

Глава 4

Хождение по лесу

Когда я пришел в себя, первым желанием было поскорей сдохнуть! Дикая боль накатывала волнами и колокольным перезвоном отдавалась в голове. Такое впечатление, что была переломана каждая косточка моего тела, да еще и несколько раз. Застонав, я попробовал открыть глаза. Темнота не уходила.

Я ослеп! Эта дикая мысль пронзила мозг, разогнав на мгновение боль. Лихорадочно я ощупал пальцами лицо. Очков нет, ну это и понятно — как в такой болтанке им было не слететь? Зато глаза были на месте, и по первому ощупыванию были в полном порядке. Проморгавшись, я попробовал еще раз оглядеться. Наконец стали слабо видны черные пятна деревьев, силуэт горы, с которой я совершил свой головокружительный спуск, но дальше темнота уходить отказывалась. Да ведь сейчас глубокая ночь, понял я, луны не видно, поэтому так темно. Успокоившись, я оставил глаза в покое и попробовал подняться. Боль вернулась с новой силой и ударила кувалдой по голове.

Шипя сквозь зубы, я попробовал изменить тактику. Не делая резких движений, я по-очереди начал шевелить конечностями и проводить инвентаризацию организма. Так, руки двигаются нормально, только ладони очень болят, видимо я их сильно стесал, пока сползал по склону. Ноги вроде тоже в порядке, туловище болит, но пара глубоких вдохов убедили меня, что ребра целы. Настал черед головы. Тщательно ощупав саднившее лицо, я понял, что на нем несколько глубоких царапин и дофига мелких ссадин. Потрогав наиболее пострадавший затылок, я обнаружил, что волосы в этом месте слиплись от крови, натекшей из большой царапины. Видимо, хорошо я приложился. Вполне мог бы и копыта отбросить, разгонись немного сильнее. Дальнейшее ощупывание никаких вмятин в черепе не показало, и я смог вздохнуть спокойно. Потрогав место приземления, я обнаружил так некстати вылезший из земли небольшой остроконечный камешек, который сильно распорол мне кожу на затылке.

Легко отделался, что и говорить. Судя по итогам осмотра в плюсе у меня синяки, царапины и сотрясение мозга. В минусе — очки и грибы в рюкзаке, которые однозначно превратились в кашу. Вот вроде бы и все. Расклад явно не в мою пользу. Придя к такому выводу, я предпринял еще одну попытку подняться. Она, к моему удивлению увенчалась успехом. Я даже смог пройти несколько шагов до ближайшего дерева, на которое и оперся для устойчивости. Боль немного отпустила, зато к ней добавилось головокружение и тошнота. Немного поборовшись с последней, я проиграл и вывалил остатки недавнего ужина себе под ноги.

Немного постояв и подождав, пока темный мир перестанет вращаться, я отплевался и нетвердой походкой направился вокруг Мертвого Кургана, стремясь вернуться в то место, где я начал на него взбираться. Поминутно оступаясь, натыкаясь на незаметные в темноте корни, кусты и прочую хрень, я пришел к выводу, что ночной лес — не место для прогулок. Особенно для полуслепого человека, очки-то я искать не стал, где я их смогу откопать в такой темноте?

Так, спотыкаясь и матерясь, я обходил этот проклятый курган. Когда, по моим ощущениям, я прошел половину его окружности, то попробовал определить место, с которого начал восхождение. Ничего из моей затеи не вышло. Либо в темноте это сделать было невозможно, либо я ошибся с оценкой радиуса. Последнюю мысль я отогнал — не такой уж эта горка была большой, чтобы ошибиться. И если бы мир вращался не так интенсивно, можно было даже попробовать подойти к кургану поближе, чтобы с точностью определить искомое место. Но я, положившись на свой глазомер, прикинул расстояние и повернулся туда, где была поляна, усеянная моими ядовитыми трофеями.

Определившись с направлением, я отправился в путь, поминутно спотыкаясь и получая ветками по лицу. Вначале я прошагал полчаса, затем еще пятнадцать минут, приняв во внимание мое состояние, затем еще десять еще на всякий случай... А та полянка все не думала появляться! Конечно, я сразу подумал, что ошибся на пару градусов и свернул сначала влево, прошагав еще немного и ничего не обнаружив, а затем вправо с тем же результатом. Лес как будто бы сжался и исключил из своего пространства все полянки, что были днем, оставив только деревья и кусты, которые вцеплялись мне в одежду и царапали руки.

Прошагав еще полчаса взад-вперед и не обнаружив никаких признаков памятной полянки, я понял, что заблудился, и стал прикидывать, что делать дальше. Кричать "Ау!" было глупо, бродить по темноте еще глупее (и как же я раньше об этом не догадался-то?!), остается только сесть и ждать рассвета, в надежде на то, что солнце укажет путь. Присев на корточках возле ближайшего дерева, я стал думать, как убить время до рассвета. Посчитав немного про себя, затем поматерившись на известных доброжелателей, помянув незлым тихим словом всех, кого только можно, я очень быстро пресытился этим занятием и стал думать, чем бы еще заняться, потому что коротать ночь лежа на земле в мои планы точно не входило.

Решив убить немного времени, вытряхнув из рюкзака грибы, я снял его с плеч и расстегнул. Как я и предполагал, вместо грибов внутри была непонятная мокрая кашица, которую я, вывернув рюкзак, вывалил на землю. Отряхнув ткань от остатков трофеев, и поморщившись от болотного запаха, которым пропитался рюкзак, я пересел под другое дерево. Попутно проверил карманы. В одном из них обнаружил зажигалку и сразу повеселел, во втором — мобильник и полное отсутствие кошелька с оставшейся наличностью.

Матерясь, я вскочил, и хотел уже было идти назад к горе, но быстро опомнился и сел. Вот гадство! Придется теперь завтра утром топать обратно, иначе без денег я из этого райского уголка вообще не выберусь. С такими мыслями я решил соорудить костерок, чтобы стало хоть немного веселее. Побродив поблизости, набрал наощупь охапку сухих веток, затем, свалив их в кучу, отправился за следующей порцией, чтобы потом несколько раз не бегать. Так как поблизости уже веток не было, я отошел подальше и стал собирать вторую охапку. Когда в руках места для веток уже не было, понял, что не помню, в какой стороне оставил все собранное ранее. Чертыхнувшись, я бросил ветки прямо под ноги и достал зажигалку.

Через несколько минут веселый костерок разгонял ночную тьму. Ориентируясь на него, я набрал побольше сушняка и свалил рядом. Затем сам уселся на рюкзак и стал смотреть на огонь, изредка подбрасывая ветки. Через десяток минут, я подумал, что в лежачем положении мне будет значительно удобнее, и прилег у костра, свернувшись калачиком. До рассвета еще несколько часов, успел подумать я, и погрузился в вязкий сон без сновидений.

Проснулся я от того, что отлежал себе весь бок. Вскочив, я принялся растирать занемевшие части тела. Нет, все-таки сон на голой земле никакой пользы организму принести не может, подумал я, и огляделся. Светало, костер уже давно прогорел и остыл, пришлось зажигать новый. Вскоре последние сухие ветки, найденные ночью, весело потрескивали и источали приятное тепло. Я сидел рядом с костром и пытался прогнать сонливость, что все еще грозила закрыть мои глаза.

А вокруг меня пробуждалась природа. Легкий белесый туман наполнял лесную чащу, темнота все больше и больше отступала, сквозь просветы в кронах деревьев стало видно небо, светлеющее на глазах. К тому моменту, когда костер догорел, вокруг было совсем светло. Вспомнив о своем вчерашнем решении вернуться и найти кошелек на злополучной горе, я посмотрел по сторонам. К сожалению, деревья стояли слишком плотно друг к другу и за их ветвями Мертвый Курган, на котором осталась вся моя наличность, не обнаруживался. Тогда я походил немного по округе и выбрал дерево повыше и поразлапистее, на которое с трудом забрался, чтобы оглядеться.

Первым, что я увидел, было солнце, медленно поднимающееся из-за крон деревьев. Улыбнувшись ласковым прикосновениям его лучей, я тут же скривился от боли в расцарапанном лице, враз лишившей меня мечтательного настроения. Усевшись на одной из веток поудобней, я стал думать, что делать дальше, потому выяснилось, что труд мой был абсолютно напрасен. Посмотрев-пощурившись внимательно во все стороны, искомую горку я не обнаружил. Кругом, куда ни кинь взгляд — были кроны деревьев, сплошным ковром с весьма редкими прорехами уходящие за горизонт. Этот вид поверг меня в глубокую депрессию. Обратно я спускался гораздо медленнее, но зато приобрел еще несколько синяков, царапину на ноге и разорванную штанину. Но это было незначительной ерундой, по сравнению с тем, что я не знал, куда мне идти!

Когда первый шок от понимания этого факта прошел, я сгенерировал блестящую идею — идти нужно к солнцу. Ведь если вечером я шел на запад, смотреть на уходящее солнце, то теперь мне нужно идти на восток! А там уже выйду куда-нибудь. Ведь тут поселок близко, и город от него в трех часах ходьбы, я точно не должен промахнуться! Да и, кроме того, не в пустыне живем? Тут на каждом шагу, если не город, то какая-нибудь деревенька и этот заповедный лес не может тянуться бесконечно. Так что буду идти к солнцу, а там к обеду, или максимум к вечеру буду в поселке. А с кошельком придется разбираться позже, когда определюсь со своим местонахождением. Вряд ли его к тому времени успеет подобрать какой-нибудь грибник.

Поставив перед собой цель, я повеселел и бодрым шагом отправился на восток, ловя лицом солнечные лучики и размеренно переставляя ноги. Самочувствие мое было немного лучше, чем вчера. Мир уже не кружился вокруг и блевать больше не тянуло. Сильно тянуло лицо, но я смочил слюной краешек рубашки и кое-как оттер с него грязь и засохшую кровь. Затылок трогать не стал, только осторожно ощупал. Рана там больше не кровоточила, но волосы основательно слиплись и засохли. Поморщившись, я решил после всего этого пойти к врачу и сделать томограмму мозга, а то мало ли чего. Приложился ведь я здорово.

Солнце все поднималось и поднималось, заливая ярким светом все вокруг а я все шел, и шел, и шел... Обходил большие деревья, попадавшиеся на пути, перепрыгивал через корни, которые замечал, спотыкался о те, которых не видел, продирался через кусты, оставляя на них куски одежды, редеющей на глазах и машинально отмечал, что солнце довольно сильно припекает мне макушку... Макушку? Я же навстречу ему иду! Неужели я протопал уже столько времени, что не заметил, как наступил полдень?

Остановившись, я принялся озираться. Все указывало на то, что в лесу наступил яркий солнечный денек, а гудевшие ноги ясно намекали на необходимость привала. Вняв их настойчивым мольбам, я решил немножко отдохнуть и присесть на что-нибудь. Но перед этим, чтобы не запутаться, носком кроссовка нарисовал на земле жирную стрелку, указывающую направление моего движения. А то еще примусь ходить кругами, вообще весело получится. Удовлетворенно посмотрев на указатель, я присел под ближайшим деревом и вытянул конечности.

Блаженство отдыха прервал желудок, настойчиво требовавший что-то в него опустить. Немного поразмыслив над тем, где бы достать пропитание, я вспомнил, что в кармане рюкзака еще остался хлеб, который был немедленно извлечен на свет. Черствый сухарь был очищен от налипшего на него мусора и с удовольствием съеден. Желудок немного успокоился, но вскоре обнаглел и потребовал добавки. Мысленно велев ему заткнуться, я продолжил наслаждаться отдыхом, мимолетно осматриваясь вокруг.

Хорошо тут! Это даже я со своими минус восемь отметил. Трава под ногами зеленая и густая, деревья, весело шевелящие листвой, на редкость большие. Причем настолько, что один ствол даже троим людям обхватить будет сложно. Я внимательно присмотрелся к дереву, у которого сидел. Это был Великан! Могучий дуб (а может и не дуб, я в деревьях слабо разбираюсь, да и желудей поблизости не валялось) с громадными корнями, местами вылезающими на поверхность земли и раскидистой кроной, дававшей густую тень, возвышался над маленьким мной. Даже стало приятно, что у нас в стране еще сохранились такие вот нетронутые уголки природы, где растут подобные гиганты. С этими мыслями я рассматривал дерево и стоящих радом его собратьев, по своим размерам немногим ему уступающих.

Полюбовавшись еще немного, я вздохнул, посмотрел на солнце и поднялся. Затем сверился со стрелкой, определил направление и пошел дальше. Солнце все также светило мне в макушку, но уже начало потихоньку греть и затылок, видно долгенько я любовался деревьями... Решив наверстать упущенное, я ускорил шаг, стремясь побыстрее выйти к цивилизации, однако та появляться что-то не спешила. Наоборот, местность вокруг все больше дичала, попадались буераки, буреломы, овражки, которые приходилось обходить. Деревья вокруг постепенно мельчали, возвращаясь к своим нормальным размерам, но почему-то стало попадаться все больше кустов. Через некоторые, с большими и длинными колючками, я даже не отважился продираться. Пары их уколов мне было вполне достаточно, чтобы найти обходной путь.

Время летело незаметно. Солнце теперь вовсю грело мой затылок, а потом постепенно начало опускаться все ниже, готовясь спрятаться за кронами деревьев. Начинала чувствоваться жажда. Поначалу я терпел и не обращал на нее внимания, затем стал приглядываться к окружающим кустам, надеясь найти малину или нечто подобное. Затем мучивший меня сушняк стал совсем неумолим, и я больше думать не мог ни о чем другом, кроме как о вожделенной кружечке холодного пива.

Начало вечереть. Солнце все больше спускалось к горизонту, уступая место прохладному ветерку. Я шел, мучимый жаждой, размеренно переставляя налитые свинцом ноги, а признаки цивилизации все не думали появляться. Неожиданно ветерок донес до меня тихое журчание. Сперва я подумал, что на почве жажды у меня развились глюки, но затем, пройдя несколько десятков метров в том направлении, убедился, что это не так. С радостным возгласом я бросился к зовущей меня влаге.

Пробираясь сквозь кусты и огибая деревья я выскочил на небольшую полянку метров пятнадцать в диаметре, поросшую травой высотой по пояс. Посередине я увидел нагромождение камней высотой в человеческий рост. Журчание шло именно оттуда. Подойдя немного поближе, я вскоре с изумлением рассматривал отлично устроенный родник. Это строение было явно искусственного происхождения — все камни скреплены каким-то раствором, а на одной стороне была аккуратно уложена гранитная глыба с выемкой посередине. Вода текла по камням с самой вершины насыпи, журчащей струйкой падая в эту выемку, а затем выливаясь по специальному желобку опять куда-то вглубь каменного основания.

Если бы не рукотворность данного сооружения, я бы задался вопросом — куда же она потом девается. Ведь если бы вода никуда не уходила, здесь бы уже через полгода было знатное болото. А так — ничего, только трава по пояс вымахала. Но я не стал долго размышлять по этому поводу и дал волю своей жажде. Наклонившись над родником, я зачерпнул полные ладони... Еще никогда обычная вода не казалась мне такой вкусной! Нет, воистину, мы не умеем замечать те мелочи, которые в обычной жизни достаются нам без затрат. И только, когда они исчезают, мы понимаем их настоящую ценность.

Напившись, я принялся умываться и промывать свои царапины. Особенно внимательно я обработал рану на затылке, использовав для этого все тот же уголок рубашки. После этого я опять оценил вкус воды, и остановился только почувствовав, что у меня скоро потечет из ушей. А затем я собрался уходить и напоследок окинул взглядом этот странный родник. Полуслепым взором я наткнулся на маленькую нишу на краю гранитной плиты. В нише что-то было. Протянув туда руку, я нащупал что-то круглое и достал этот предмет, чтобы рассмотреть повнимательней.

Находкой оказалась деревянная кружка, потемневшая от времени и разукрашенная затейливой резьбой. Поднеся ее поближе к глазам, я с восхищением стал рассматривать творение неизвестного резчика. На одной стороне было изображено переплетение трав в причудливом узоре, на котором выделялись большие цветы, похожие на тюльпаны, а на другой... Громкое шипение, исходящее от деревьев, мимо которых я пробегал, отвлекло меня от изучения этого образца народного творчества. Повернув туда голову, я увидел большого рыжего кота, сидевшего на нижней ветке одного из деревьев. Кот внимательно смотрел на меня и шипел.

— Рыжий, ты? — удивился я, но тут же опомнился.

Этот кот был похож на Рыжего только цветом шерсти. Он был значительно крупнее и не таким толстым. Посмотрев на него еще раз сквозь прищуренные веки, я спросил:

— Ну чего шипишь? Если пить хочешь, так иди и напейся, чего меня прогонять-то?

Ответив пушистому агрессору, я вернулся к осмотру находки. Вторая сторона была более интересной — на ней был изображен молодой парень пьющий воду из кружки. Причем довольно детально изображен, я даже удивился мастерству резчика. Такой талантище! Все мелкие детали видны, как травы и цветов, так и парня. Я поднес кружку к самому носу и стал рассматривать парня, после чего понял, что мне не показалось. Пораженно отметил, что изготовитель кружки изобразил на ней... эльфа! Нет, точно, это был эльф! Ушки длинные, кинжал на боку, лук вон за спиной выглядывает. Мастер-резчик видимо увлекается фентези, раз такие сюжеты использует для своих работ.

Внезапно что-то проскочило мимо меня, и на каменную глыбу одним гибким движением выскочил кот. Нет, это был не просто кот, а самый настоящий котяра! При ближайшем рассмотрении он казался просто огромным — целые полтора мета пушистого недоразумения (это если считать от головы до задних лап). Посмотрев на меня вызывающе, он снова зашипел.

Оценив размер его зубов, выглядывающих из оскаленной пасти, когтей, высунувшихся из лап и воинственно поднятого хвоста, я почувствовал легкий страх, обхвативший мою грудь цепкими объятиями, но все же нашел в себе смелость тихо пробормотать, глядя ему в глаза:

— Ты меня не трогаешь, и я тебя не трону. Идет?

Странно, но кот в ответ на это перестал шипеть. Посмотрев на меня внимательно еще несколько секунд, он втянул когти в лапы и, мягко наклонившись вперед, принялся лакать воду из родника. Я наблюдал за ним, машинально отмечая, что таких зверей точно не может быть в наших лесах. Тело крупной рыси в расцветке леопарда и с длинными высоко торчащими ушами мелкого кролика, зубы — длинные и острые — выпирали из пасти наружу. Мало того — хвост его был львиный, с кисточкой на конце, размерами раза в полтора превышающий длину самого владельца.

Рассматривая странное создание, я протянул руку и поставил кружку на её законное место в нишу. Кот перестал лакать и опять уставился на меня.

— Давай, братишка, — успокаивающе сказал я. — Не дай себе засохнуть!

Кот вернулся к своему занятию, а я очень осторожно, стараясь не делать резких движений, поднялся и отошел от родника в противоположном направлении, откуда появился кот. Ведь мало ли что, вдруг после того, как он напьется, ему вдруг захочется перекусить? А ужином такой зверюге я становиться вовсе не собирался. На краю поляны я обернулся. Кот уже напился и внимательно наблюдал за мной.

— Пока, котяра, — сказал я ему на прощание. — Извини, я невкусный, так что ищи другого себе на ужин.

Кот фыркнул (ну прямо как давешний Рыжий) и мягко скользнул в траву, а всего через мгновение он уже сидел на той ветке, где я его впервые увидел. Оглянувшись на меня в последний раз, он прыгнул и исчез в чаще.

Я еще постоял немного, а затем тоже покинул поляну, продолжая свой путь и попутно размышляя, куда же это меня занесла нелегкая. И народные умельцы тут фэнтези читают, и коты дикие бродят, и дубы в три обхвата попадаются местами. Дивный наш край, всех чудес твоих не пересмотреть! И хотя где-то на задворках моего сознания мелькнула мысль, что это и не наш край вовсе, но я выплеснул на неё ведро здорового скептицизма и она благополучно смылась.

Прошагав еще полчаса от родника с живой водой, я неожиданно набрел на тропинку, старенькую и местами заросшую травой. По ней я и направился, надеясь, что если есть тропинка, значит, рядом есть и те, кто по ней ходит. По утоптанной дорожке было идти намного легче, чем пробираться сквозь буреломы, и зашагал я бодренько и вскоре даже стал насвистывать незатейливую мелодию. В лесу наступали сумерки, лишая меня всех надежд засветло добраться к людям. Но печальные мысли не успели еще совсем лишить меня уверенности в будущем, как вдруг через полчаса ходьбы на мою тропинку из ближайших кустов выпрыгнул человек.

Я сначала даже и не понял, что это за препятствие появилось у меня на пути, но затем меня охватила радость. Наконец мои мучения подойдут к концу! Я кинулся к нему, крича:

— Здравствуйте! Наконец я хоть кого-то нашел! Я тут по глупости заплутал маленько, не подскажете, как мне до города добраться?...

Произнося эту тираду на одном дыхании, я подбежал к нему практически вплотную, как вдруг он сам отпрыгнул от меня назад, неуловимым движением выхватив из-за спины лук. Набросив на него стрелу, неизвестно как появившуюся у него в руке, он натянул свое оружие и направил мне в лицо! Я моментально заткнулся и только теперь повнимательнее рассмотрел этого человека... Нет, скорее нечеловека, так как остроконечные уши явно выделявшиеся на фоне длинных волос, собранных на затылке в пучок, сомневаться в его принадлежности к эльфам не заставляли. А лук и глядящая мне в лицо стрела только добавляли в этом уверенности.

Пока я с раскрытым ртом разглядывал этого представителя фэнтези, он что-то коротко пропел. Я непонимающе на него посмотрел. Эльф пропел еще раз, но уже угрожающе, а глаза у него стали злые-презлые, я хоть и не видел четко, однако догадался.

— Не понимаю! — решил объяснить я этому певцу, и тут услышал тихий шорох за своей спиной.

И только я начал поворачивать голову, как мне кто-то по затылку врезал чем-то тяжелым. И в который раз за неполные сутки меня поглотила тьма...

Глава 5

Нарушитель

Когда я очнулся, то понял, что раздет догола и связан. Пошевелившись, я подергал руками, крепко стянутыми за спиной веревкой, но это мало что дало. Веревка оказалась тонкой и крепкой, рваться отказывалась. Оставив бесплотные попытки, я огляделся.

Похоже, что меня запихнули в какой-то погреб или подвал. Маленькое темное помещение с трудом различалось в сумраке, разгоняемом лишь полоской света, пробивающейся из-под большой деревянной двери... Дверь в подвале? Нет, это явно не может быть подвалом — стены деревянные, судя по ощущениям, и дверь вот обнаружилась. Значит это сарай! Придя к такому заключению, я вдруг почувствовал сильное желание облегчиться. Выпитая накануне вода рьяно просилась наружу, так что я, с кряхтением поднявшись (хорошо, что хоть ноги не связали, сволочи), подошел к двери и крикнул:

— Эй вы там! Мне отлить хочется! Лю-ю-ди... тьфу ты!... Эльфы, не мучайте человека, отведите в туалет!

Покричав так минутку и никакого шевеления за дверью не услышав, я понял, что еще немного — и я лопну, а потому, отбросив всякий стыд, просто присел под ближайшей стенкой и с наслаждением стал облегчаться, ловя неземной кайф. Закончив это мокрое дело, я направился к другой стене и уселся под ней, думая какой бы позор был, не раздень меня мои похитители.

А дальше потекли минуты ожидания. К пленнику явно никто не торопился, поэтому у меня было масса времени поразмышлять над сложившейся обстановкой. Итак, что же произошло? Я стал загибать пальцы. Вариант первый — побродив кругами ночью, я полностью потерял ориентацию и умудрился пройти мимо города, или вообще пошел в противоположном направлении (сейчас уже и не определишь), а затем, прочесав весь лес, умудрился наткнуться на заигравшихся ролевиков, которым срочно понадобился для изображения пленника. Приемлемо. Убивать они меня точно не будут, а фэнтези я тоже с удовольствием читаю, так что можно будет убедить их поиграть вместе и доставить "посланника людей к лесным братьям" до ближайшего населенного пункта. Хмыкнув, я подумал, что для ролевиков они чересчур заигрались. Нет, взять в плен было можно, но зачем сразу по голове бить?

Идем дальше, загнул я еще один палец. Итак, вариант второй — стараниями неизвестных зеленых человечков организован мой перенос в другое пространство (время, планету, искусственный мир — вариантов масса) в качестве эксперимента над представителем человеческой расы планеты Земля. Ну, это полный бред. В пришельцев я никогда не верил, да и верить не собираюсь. Если они где-нибудь и существуют, полагаю, что на нашу зачуханную планетку им наплевать с высокой орбиты.

Следующий вариант — это обнаружение тщательно замаскированного межпространственного портала, или телепорта, или супер-пупер межзвездных врат... Короче, некого находящегося в нашем лесу устройства для перемещения в другие миры, которые я с успехом прошел и оказался на другой планете. Настораживает только одно — как же я их мог не заметить, а главное — не ощутить сам факт переноса куда-либо, но это уже мелочи. Что ж, тоже неплохо. Теперь осталось только договориться с аборигенами, чтобы те аккуратно довели пришельца к этому самому устройству и отправили обратно домой, предварительно дав ласкового пенделя с просьбой больше у них не появляться.

Ну и последний вариант, который приходит на ум — это то, что я нахожусь у себя в подсознании, или снах, короче — иллюзорном пространстве, созданном мной самим. Это все произошло потому, что я слишком сильно ударился головой и в данный момент в реальном мире нахожусь без сознания у подножья той горы. Да, это был самый правдоподобный вариант, который объяснял практически все, но его я решил всерьез не рассматривать, в виду полной для меня бесперспективности.

Пошевелив руками и отметив, что они стали затекать, я услышал приближающиеся шаги за дверью и тихое пение. Хотя может и не пение, вдруг это у них язык такой певучий, искусственно созданный в процессе эволюции, когда на протяжении веков всех немузыкальных мальчиков сбрасывали в пропасть? Голоса затихли. Я ухмыльнулся и стал наблюдать, как полоска света под дверью стала ярче, а затем за ней что-то отодвинули, и дверь открылась, распахнувшись внутрь комнаты.

На пороге стояли двое эльфов (раз ушастые, то будут эльфами, как же их по-другому обзывать еще?), а за ними выглядывал третий, державший в руках какой-то светильник. У всех, насколько я мог рассмотреть, имелось в наличии оружие — кинжалы по бокам, а у первого, что постарше в руках был деревянный посох. Его я также посчитал оружием, ведь им можно хорошенько врезать по беззащитному мне. У второго из-за спины выглядывали рукояти клинков. Третий стоял в коридоре, и мне из-за яркого светильника не удавалось разглядеть, какие железки еще имеются у него под руками. Тем временем, два эльфа зашли в комнату, а третий, почтительно поставив светильник на землю у порога, вышел, закрыв за собой дверь.

Я постарался выдать самую очаровательную улыбку из своего арсенала и дружелюбно выдал:

— Приветствую славных представителей лесного народа!

На это оба эльфа презрительно посмотрели на меня, а старший, обведя глазами комнату, заметил мокрую землю у стены и брезгливо поморщился.

— А нехрен было взаперти столько держать, — с той же дружелюбной интонацией сказал я. — Я же не железный... И вообще, вам еще повезло, что я весь день почти ничего не ел, а то мог бы запросто выдать вдобавок еще пару приятных сюрпризов.

Эльфы на мою тираду не обратили ровным счетом никакого внимания и стали общаться между собой, причем старший, кивая на меня, явно приказывал младшему что-то сделать, а тот отчего-то упирался. Видимо то, чего хотел его собрат, ему очень не нравилось. Наконец, старший эльф что-то отрывисто сказал и замолчал. Приказал, понял я, сделай, и никаких гвоздей! Интересно, что они сейчас будут творить? Я внимательно наблюдал, как младший посмурнел лицом, а затем медленно сел передо мной на корточки. Старший тоже подошел и стал рядом. Младший, все еще надеясь отмазаться, что-то спросил, но ему был дан резкий короткий ответ, и я понял — сейчас что-то будет.

Мне стало страшно. Неужели пытать будут... или насиловать? И еще неизвестно, что для меня будет хуже! Я попытался отползти от эльфа, но уперся спиной в стену и стал дальше ерзать в сторону. Ушастый легко прекратил мои поползновения и схватил за голову, поднеся её к своей и смотря мне прямо в глаза. Зрачки эльфа расширились и заняли почти всю радужку, губы сжались. Я почувствовал какое-то давление на мозг и понял, что начался сеанс практического гипноза. Так как быть подопытным для этого доморощенного экстрасенса не входило в мои планы, я дернулся, попытавшись вырваться. Но руки эльфа крепко держали мою голову, а за попытку освободиться я больно получил посохом по бедру от старшего эльфа. Еще пара рывков ничего не принесла, кроме боли от посоха, все увеличивающего силу удара.

Поняв, что насилия не избежать, я решил расслабиться и, согласно очень умному совету, постараться получить хоть какое-то удовольствие от процесса. Глядя прямо в глаза эльфа, я внезапно отчетливо услышал голос в своей голове, который бубнил:

— О-орнуку-умна... о-орнуку-умна... о-орнуку-умна...

Я почувствовал, как впадаю в какое-то оцепенение, а от глаз эльфа к моим начинает струиться некая сизая дымка, втягиваясь ко мне под лоб.

"Ничего себе! — подумал я. — Уже и глюки пошли...".

Дымка все струилась и текла, подобно ручейку, заползая по моим ощущениям, прямо мне в мозг. А голос все не переставал бубнить.

— ...о-орнуку-умна... подчинись... подчинись...

"Да я же понимаю его!" — удивился я в какой-то момент.

Значит то, что я обозвал дымкой, является знанием языка, которое он мне записывает непосредственно в мозг, копируя из своей головы! Вот это номер! Теперь уже точно придется отбросить все варианты с ролевиками, так как, несмотря на все их старания, они такое вряд ли умеют делать. Поэтому дальше я уже и не думал сопротивляться, мимоходом решая, что же мне теперь делать дальше? Аборигены настроены не больно дружелюбно, и как же мне их уговорить вернуть меня назад, или хотя бы рассказать, как это сделать?

И тут у меня по спине пробежали холодные мурашки, потому что у меня вдруг мелькнула нехорошая мысль. А если возвращение моей тушки домой в их планы не входит? Ведь аборигенам значительно проще убить пришельца. Как говориться, нет человека — прикопай труп и живи себе спокойно! А я тут сижу и все продолжаю надеяться на лучшее. Нет, такой вариант меня категорически не устраивает! Нужно что-то делать, хотя бы для того, чтобы выяснить их намерения...

Голос сменил интонации и продолжил бубнеть:

— Хорошо... хорошо...

Глядя в расширенные зрачки эльфа я чувствовал, что мой мозг начинает зудеть и чесаться, усваивая передаваемую информацию. Однако почесать его было невозможно по понятным причинам, и очень скоро это зудение в моей голове превратилось в изощренную пытку. Мучаясь от неприятного ощущения, я все думал, что бы мне такое придумать, чтобы быстрее покончить этой процедурой и машинально попробовал мысленно потянуть эту дымку на себя. Как ни странно, но мне это удалось. Сизая дымка стала сочиться все сильнее и сильнее, я также мысленно начал стараться еще быстрее втягивать её в мозг. Голос в моей голове недоуменно-испуганно воскликнул:

— Что?

Но я все продолжал тянуть и тянуть в себя эту субстанцию, чувствуя облегчение от того, что зуд в мозгу стал стихать, а вместо него в голове разлилось приятное тепло. Неожиданно мне пришла в голову мысль, а что если попробовать тянуть её еще быстрее? И я направил все свои усилия, чтобы расширить эту речку, текущую из глаз эльфа и начал пить её, погружая себе в мозг. Вначале я почувствовал слабое сопротивление, как будто что-то мешало мне, какая-то непонятная заслонка. Но я мысленно подобрался, рванул её на себя и почувствовал, как голос в моей голове истошно завопил, а на меня рухнул поток информации. Я пил его, стараясь впитать все до капли, захлебывался в нем, тонул и выныривал, а в моем мозгу ревело пламя, раскаленными углями разгоняя темноту бессознательности, которая пыталась облегчить мои муки... Внезапно поток иссяк, а я в шоке от происходящего все еще сидел, глядя в расширенные зрачки эльфа, чувствуя, что моя голова превратилась в огненный шар, а по щекам текут слезы.

Из ступора меня вывел болезненный удар, который опрокинул меня на бок. Тяжело дыша, я лежал на земле и думал, что еще немного и моя голова просто взорвется!

— Лавиниэль! — донесся до меня сквозь дикую боль голос старшего эльфа. — Лавиниэль, очнись!... Проклятье!

Я со стоном повернул голову и увидел, что старший эльф трясет того, что сидел рядом со мной за плечи. Лавиниэль никак не реагировал на тряску и более того, когда старший отпустил его, рухнул рядом со мной. В недоумении я глянул в его глаза — они были широко раскрыты, а на лице навсегда застыла гримаса ужаса. Эльф был мертв.

— Это ты виноват в его смерти! — обреченно произнес старший.

Его рука с силой сжала посох.

— Зря мы не поверили старейшине! — его голос угрожающе зазвенел. — Надо было сразу убить тебя!

И он принялся избивать меня своим посохом. Поначалу я пытался увернуться, катаясь по полу, стремясь защитить от ударов живот, как самое уязвимое место, и все еще связанные за спиной руки, понимая, что эльфу их мне сломать проще простого. Но затем особо точный удар по голове прекратил мои кувыркания, выбив сознание прочь...

Но только я не получил облегчения, не погрузился в беспамятство, не нырнул в темноту. Вместо этого я ощутил себя сидящим на корточках в окружении эльфийской малышни, и с восхищением слушающим учителя, находящегося напротив.

— И вот только сейчас мы будем с вами учиться магии леса...

— Наконец-то! — воскликнул я.

Учитель сурово на меня посмотрел, от чего я стушевался и потупил взор.

— Лавиниэль, сколько раз я тебе говорил, что перебивать старших нельзя. Это большое неуважение и показывает тебя совершенно невоспитанным и абсолютно непочтительным мальчишкой. Ты ведь не такой?

— Нет, учитель, — ответил я, чувствуя, как краска заливает кончики ушей. Отчего-то, когда мне стыдно, уши всегда первыми на это реагируют, и я ничего не могу с этим поделать. И даже когда я, подражая старшим, хочу казаться бесстрастным, уши все равно выдают меня с головой.

Учитель вздохнул и продолжил:

— Этого я пока не вижу. Ты наказан, будешь молчать до конца урока!

— Хорошо, учитель, — с готовностью откликнулся я.

— Лавиниэль!

Я в испуге зажал рот рукой под смешки окружающих, но буря прошла стороной, и учитель, еще раз гневно на меня глянув, продолжил урок.

— Так, на чем это мы остановились... Магия леса есть явление хорошо изученное и понятное нам, его обитателям. Вот уже многие тысячелетия наши предки умеют находить общий язык с растениями и сотрудничать с ними, живя в равновесии с окружающим миром. Вы будете под моим контролем учиться развивать тот дар, который дремлет в каждом из вас. Да-да, Лавиниэль, в каждом! Ты, к сожалению не исключение, а потому будешь еще довольно долгое время ходить ко мне, пока я не решу, что ты развил свой дар достаточно для светлого эльфа.

Я на такие слова только и сумел, что опустить голову в плечи, под ехидными смешками приятелей и понять, что свободного времени мне в ближайшем будущем не видать, как своих ушей.

— Лесная магия — продолжал тем временем учитель — это особый вид энергии, который рождается в природе и в её живых обитателях. Это та сила, которая может постепенно накапливаться в нас, исходя от растений, деревьев и земли, а потом наполнять жизнью наши желания. Конечно, это я говорю, сильно упрощая и делая для вас понятнее. Но дальше мы будем с вами подробно рассматривать, как она возникает, попадает в наше тело и, подчиняясь нашей воле, позволяет нам влиять на растения и предметы. Сначала вы будете учиться концентрации духа, затем овладению возможностью собирать и высвобождать эту энергию из своего тела, а после долгих и упорных занятий, возможно, вам будет удаваться такое...

Учитель провел рукой над землей, и мы все увидели неяркое свечение, исходящее из его ладони, а затем земля вспучилась и из неё буквально вырвался на свободу зеленый побег, под нашими восхищенными взглядами превращаясь в дивный цветок...

перемотка

Я стою напротив мастера. Он сам так приказал мне себя называть, когда взялся обучать владению своим телом и умению двигаться с оружием.

— Запомни, Лавиниэль, — говаривал он. — Если ты не научишься в совершенстве владеть своим телом, ты не сможешь жить в лесу. А если ты не научишься двигаться с оружием... да-да! Не сражаться, не махать им, а именно двигаться, став с ним единым целым, ты не сможешь защитить свой лес от захватчиков.

В моих руках я вижу длинную гибкую палку, в руках мастера такая же.

— Начнем, — произносит мастер и делает длинный выпад.

Я уворачиваюсь, изгибаясь назад, а затем тут же бросаюсь вбок, уже в достаточной мере изучив привычки учителя. И точно — там, где я мгновение назад находился, со свистом проносится палка. Я машу своей в ответ, но небрежно отмахиваясь, мастер атакует снова. Уходя в защиту, я подставляю палку под удары, но оружие учителя словно превращается в гибкую змею, наносящую мне болезненные укусы, словно не замечая моих попыток уклониться. Наконец один особо сильный удар я получаю под коленку и падаю на землю. Палка мастера замирает напротив моего лица.

— Сегодня ты движешься, как беременный барсук! А ну-ка вставай, бездельник!...

перемотка

Я стою в недоумении с книгой в руках. Сегодня я решился нарушить запрет учителя, который тот дал мне, когда разрешил пользоваться своей библиотекой. Я взял книгу из закрытого шкафчика! Это была книга о магии. Обычной магии. Не магии леса, которую мы все прилежно пытались приручить, а той, которая доступна одаренным людям, темным эльфам и многим другим расам, населяющим наш необъятный мир. Причем, как было написано в книге, необразованные завистливые индивиды называли эту магию черной. Но прочитав несколько первых глав, я искренне недоумевал, как такое возможно?

В книге было написано, что важно только лишь уметь направлять и концентрировать энергию, а от того, насколько тебе это удается, зависит масштаб магических операций, которые тебе подвластны. Ведь собирание энергии для любого существа — простое действие, достигаемое частыми тренировками при медитациях. Нас такому не учили! Мы на занятиях магии все время старались применять ту силу, что скапливалась в наших телах на протяжении дня и даже не пытались взять её насильно из окружающей природы.

Эта книга за несколько минут перевернула все мое представление о магии. Ведь там просто говорилось о том, что энергия, которая используется нами для магических действий, содержится не только в растениях и животных, ей просто пронизан весь наш мир! Она находится везде — в воде, земле, огне и воздухе (такая называется стихийной), в телах и душах людей (такая названа в книге магией веры), а наша магия там вообще обозвана магией жизни, что вообще странно — мы же не творим жизнь, а только пытаемся менять её. А тут еще написано про особый вид магии — магии смерти...

Тень нависает надо мной. Я поднимаю глаза и вижу учителя. Его глаза в ужасе расширены, а губы уже раскрываются для гневного крика. Мне конец! За такой проступок могут не только наказать, но и вообще изгнать из селения. Но внезапно, я понял, что у меня все же есть шанс оправдаться.

— Ты!!!... — начал учитель, но я не дал ему больше сказать ни слова.

— Почему?! — воскликнул я. — Скажите, почему вы не рассказывали нам об этом все те годы, которые мы потратили на попытки управлять растениями и животными? Почему мы тратили их на какую-то ерунду, вместо того, чтобы учиться настоящей магии, которая настолько проще, что ей могут овладеть даже люди?!

Мне показалось, что из учителя выдернули какой-то внутренний стержень. Он сгорбился, закрыл рот и как-то весь разом постарел. Глянув на меня устало, он подошел к столу, затем легким взмахом ладони переместил плетеное кресло от дальней стены поближе к себе и щелчком пальцев зажег еще несколько светильников в комнате. Я наблюдал за всем этим, широко раскрыв рот. Вот это настоящая магия! Учитель тоже читал книгу, понял я, иначе он бы не смог это все проделать, ведь даже нам он рассказывал, что для того, чтобы сдвинуть неживой предмет нужно энергии гораздо больше, чем может поместиться в эльфе... Но тогда почему? Вопрос этот бился в моей голове, словно птица в клетке.

Учитель, усевшись в свое кресло, вздохнул еще раз, а затем внимательно посмотрел на меня. Под его взглядом мне захотелось съежиться, но отступать было некуда, поэтому я не отвел глаза. Первым сдался учитель. Его взгляд перестал быть колючим. Одно небрежное шевеление кистью, и книга бабочкой выпорхнула у меня из рук и опустилась к учителю на колени.

— А все потому... — учитель машинально погладил корешок, — что старейшины боятся новой войны...

— Войны? Но почему? — вырвалось у меня.

— Ты опять перебиваешь старших, — с грустью заметил маг, но продолжил. — Потому что только представь, что было бы, если бы каждый эльф вдруг почувствовал себя всемогущим?

Я удивился:

— Ну и что в этом плохого?

— Не понимаешь, — констатировал учитель. — Ну, тогда я объясню тебе подробнее. Представь, что каждый эльф вдруг получил возможность делать все, что захочет, и стал осуществлять свои желания, не считаясь с мнением других, не признавая никаких ограничений, ни физических, ни моральных. Хорошо было бы?... Не отвечай, я знаю, о чем ты думаешь. Да, если у тебя будут исполняться все желания, конечно, тебе будет хорошо. А окружающим тебя сородичам? Ведь вряд ли твои желания будут совпадать с желаниями окружающих, а значит — неизбежны конфликты, ссоры, драки, причем не на жизнь, а на смерть, вы же всесильны! Другой вариант: ты стал всемогущим, но начал жить правильно, соблюдая все законы и правила, но все окружающие тебя эльфы также стали безгранично сильны, а правила морали соблюдать отказываются. И ты, как законопослушный эльф, начинаешь усмирять непокорных, живущих не по законам, а по желаниям. Или же, подумав о том, что законы несовершенны, начнешь устанавливать свои законы, с которыми другие будут не согласны. И опять — ссоры, драки, кровь, смерть... Представил?

В моей голове нарисовалась довольно мрачная картинка происходящего. Да, действительно, всем быть всемогущими — это плохо. Другое дело, что только мне одному... Но по моей кислой физиономии учитель понял только то, что я осознал все грядущие перспективы.

— Да, я вижу, что ты все понял. Такое когда-то давно уже было с нашим народом. Предания гласят, что однажды овладев сильной магией, эльфы после кровопролитной братоубийственной войны разделились на темных и светлых. Темные продолжали изучать магию, становясь все сильнее, и тогда светлые были вынуждены уйти в леса, где и остались, постигая свою магию — магию природы. Однако некоторые из нас передают из поколения в поколение секреты изначальной магии, чтобы овладев ими, тайно нести на себе тяжкое бремя защитника лесного народа.

— Но почему тогда просто не уничтожить все знания? Зачем их потом изучать, если это считается плохим? — спросил я.

— Потому что кто-то из нас должен оставаться со знаниями, чтобы иметь возможность противостоять захватчикам, когда те придут на наши земли. Ведь если захватчики будут сильными магами, им не будут страшны ни наши мечи, ни наши стрелы.

Я глубоко задумался. Действительно, такой довод оправдывает все. Но тогда получается несправедливо, что кто-то имеет больше просто потому, что ему повезло. И как, интересно, определяют у нас, кому доверить груз знаний? Я поднял глаза на учителя. Но тот неверно истолковал мой взгляд.

— Наверное ты думаешь, что же будет теперь с тобой?

Я решил кивнуть, так как об этом мне тоже было интересно узнать.

— Я поговорю со старейшинами на общем совете. Там мы и решим твою судьбу...

перемотка

Я стою на поляне, тяжело дыша с радостным выражением лица. Получилось! У меня получилось выиграть схватку у мастера. В резком перекате я все же сумел стопой выбить шест из его рук! С тех пор, как мы с учителем начали вплотную заниматься магией, у меня успехи в тренировках резко повысились, на радость мастеру и на зависть всем остальным. А всего лишь мне нужно было несколько раз перед тренировками помедитировать, чтобы активизировать одно хитрое магическое плетение, направленное на ускоренное восприятие и запоминание. И теперь во время боя я улавливаю малейшие движения мастера, реагируя на них, когда они только начинаются и конечно, запоминаю их, а затем сам в одиночестве пытаюсь повторить. Такое сочетание магии и изнурительных упражнений дало поразительный результат — всего месяц понадобился мне, чтобы сравняться с одним из лучших воинов нашего народа.

— Рано радуешься, ученик! — спустил меня с небес на землю голос мастера. — С сегодняшнего дня добавим тренировки на клинках!

— Благодарю, мастер! — вежливо поклонился я. — Буду только рад.

Первое, что я усвоил, узнав о настоящей магии, это жизненную необходимость всегда носить маску примерного, законопослушного, образцового эльфа, причем так, чтобы у окружающих не возникло и тени сомнения в моей искренности. Это я еще понял на совете старейшин, куда меня пригласили для того, чтобы объявить о необходимости моего изгнания. С ярым блеском в глазах мне лишь чудом удалось убедить этих замшелых стариков, что я прямо горю желанием защищать весь наш народ от различных захватчиков, которые вскоре попытаются занять наши леса. С глубоким сомнением выслушав меня, старейшины все же долго совещались, глядели в мои совершенно искренние очи, но все же решили допустить меня к изучению тайного знания магии под присмотром моего учителя. С той поры прежний шебутной и задорный Лавиниэль, выходки которого неизменно повергали взрослых в ступор, безвременно почил на задворках моего сознания, а на смену ему родился образец идеально правильного эльфа со всех точек зрения.

Ничего, уговаривал я себя, нужно потерпеть еще несколько лет, изучить все возможности правильной магии, искусства боя, а затем можно покинуть это загнивающее общество и отправиться в большой мир. Ну а пока, следует старательно впитывать все знания, что дают, и просить добавки. Пусть видят во мне только прилежного ученика и ничего более.

Еще раз поклонившись, я положил шест и провожаемый завистливыми взглядами сверстников, отправился прочь с тренировочной полянки. Так, сейчас у меня работа в саду, затем уроки учителя, а после нужно...

перемотка

Я под присмотром учителя пытаюсь превратить разлитую на полу воду в ледяной клинок. Несколько неудачных попыток приводят лишь к тому, что вода просто замерзает, не принимая нужной мне формы.

— Ничего, старайся, — ободряюще говорит мне учитель, опираясь о посох. За последние годы он сильно сдал, но еще держался уверенно. — У тебя должно получиться.

Неясный шум отвлек меня и вода, под моим взглядом начав принимать форму клинка, растеклась грязной лужицей по деревянному полу.

— Что там такое? — озвучил мои мысли учитель и подошел к окну. — Неужели нарушитель? — некоторое время спустя пробормотал он.

Я искренне удивился. Проникновение постороннего в наш лес последний раз было больше десяти лет назад, когда я был еще совсем ребенком. Неужели это снова повторилось? Я подошел к окну и стал немного сзади учителя, чтобы разглядеть, что же там такое происходит.

На улице все нарастал гул голосов, и вскоре стало видно несколько десятков эльфов, сопровождавших двоих дозорных, что ушли сегодня утром проверять границу в стороне Гномьих гор. Дозорные несли на плечах длинную палку, на которой болталось тело нарушителя.

— Так, — решительно сказал учитель. — Сиди здесь и занимайся, а я пойду узнаю новости о произошедшем. Возможно, снова придется собирать совет...

перемотка

Учитель был в ярости.

— Нет, что же это? — бормотал он, расхаживая по комнате. — Есть такой удивительный шанс получить новую информацию о землях за пределами нашей территории, а эти старые маразматики хотят его лишиться! И что этому Калину пришло в голову, что этот жалкий человечишка — и есть тот самый Убийца из пророчества?... Да это пророчество было написано тысячу лет назад, исполнилось уже поди давно... А такое дело...

Я наблюдал с кресла за метаниями учителя и рискнул прервать его.

— Не расскажите, что там произошло?

— Что произошло, что произошло?... — передразнил меня учитель. — Нарушителя задержали на южной полосе. Судя по всему, он пришел откуда-то со стороны Гномьих гор, из Империи людей. Откуда точно, сложно сказать, ведь там поблизости много деревень раскидано... Сам весь грязный, побитый, видно с дерева упал, и несколько раз... Так вот, нашему глубокоуважаемому старейшине Калиниэлю, да разгонит Светлый его маразм, пришла в голову идея о том, что этот человек и есть Убийца из Книги Пророчеств. И теперь они его собираются принести в дар лесу... Даже не расспросив толком... — он недовольно поморщился. — Ведь можно сначала выведать все, что можно, а затем уже — в дар...

— А почему старейшина решил, что это действительно Убийца? — слыша, что голос учителя переходит в бормотание, спросил я.

Помолчав немного, учитель вздохнул:

— Понимаешь, когда обыскивали его, при нем оказался непонятный предмет, назначение которого определить не удалось и металлическая печать со знаком Смерти. Вот старейшина наш и решил, что зря такую печать никто держать у себя не станет, а значит, этот человек подходит по описанию на Убийцу из пророчества. И поэтому его завтра на рассвете решено принести в дар. Вот так!

Я вспомнил Книгу Пророчеств, которую читал в детстве. Ну, как читал... пролистал немного, потому что никогда не любил тратить время на подобную чушь. Так там, насколько я помню, говорилось о каком-то чужаке, что придет издалека и своим появлением принесет много смертей народу эльфов, за что и будет прозван Убийцей. Неужели это тот самый? Но почему же он тогда так просто дал себя захватить? Почему сразу не начал убивать?

Учитель, пока я вспоминал пророчество, тоже размышлял, бормоча себе под нос. Внезапно он остановился.

— Знаешь, — с блеском в глазах воскликнул он. — А ведь человека сейчас заперли в камере и никого, кроме стражника рядом с ним нет! У нас есть целая ночь впереди, чтобы с ним побеседовать. А утром пускай его старейшины приносят, куда и кому захотят!

Учитель потер руки в предвкушении и продолжил размышлять вслух:

— И стражник там сегодня вроде бы должен стоять тебе знакомый... Да, по очередности, сегодня как раз обязанность Нима. Ты ведь сможешь с ним договориться? — хитро посмотрел на меня учитель.

Я смог только кивнуть и постараться, чтобы кончики ушей не начали краснеть. Неприятная история с ним вышла, даже вспоминать стыдно. Несколько месяцев назад, на одной из встреч со старейшиной Лумом, на которой он рассказывал молодым эльфам о древних расах, а мы все делали вид, что внимательно слушаем, мне в голову пришла интересная идея. Дело в том, что мы с учителем в тот момент только-только начали изучать магию разума и учитель постоянно сетовал, что невозможно найти добровольца для практических занятий, так что приходится ограничиваться теорией. И вот я решил незаметно попробовать применить те крохи знаний, что уже знал, пользуясь тем, что нахожусь в толпе и подозрения, если таковые и будут, меня обойдут стороной. Начать я планировал с внушения, поэтому привычно расслабился и прикрыл глаза.

Концентрация получалась у меня с каждым годом все лучше. Вот и тогда, уже через мгновение я мысленно посмотрел по сторонам и направил свое внимание на яркую ауру нашей первой красавицы Ламиэни, гордой и неприступной стервы, которую я даже и не пытался никогда заставить обратить на себя внимание, понимая всю бесполезность таких попыток. Так вот, я, следуя инструкциям в книге, направил слабые потоки магической энергии на нее, сопровождая её сильным эмоциональным посылом и проговаривая про себя: "Лавиниэль — самый лучший эльф... он самый красивый и достойный... никто из нашего народа не может сравниться с ним... Ты полюбишь его...", ну и тому подобную чепуху.

Через несколько минут я позволил себе расслабиться и приоткрыл глаза, внимательно глазея на старейшину, как будто ничего не произошло. Лишь только спустя некоторое время я позволил себе посмотреть на результаты моих трудов. Странно, но стервочка не стремилась показать свое внимание, сидя вдалеке и перешептываясь с подружками. Вздохнув, я отвернулся и понял, что мои усилия пропали зря. А может... я с надеждой опять скосил глаза. Нет, Ламиэнь все так же не обращала на меня внимания, зато кое-что другое заставило меня сильно занервничать. Мой одногодка Ним, которому после моего резкого "осознания" досталась в селении вся слава первого лентяя и бездельника, сидевший недалеко от меня, повернул голову и посмотрел на меня ТАКИМИ глазами...

Весь урок я гадал, что мне теперь сделать, чтобы избежать последствий своего эксперимента. В голову ничего, кроме как идеи повеситься на ближайшем суку, не приходило. А после того, как старейшина Лум решил, что с нас достаточно Ним подошел ко мне... Нет, он, конечно не стал объясняться мне в любви. Традиции эльфийского народа не приемлют любовь между двумя однополыми своими представителями, не то, что у людишек — развлекайся, с кем хочешь, если совесть позволяет. Он просто поклялся мне в вечной дружбе и сказал, что всегда мечтал иметь такого брата, как я.

На это я долго не знал, что ответить, но потом решил, что все же принять его дружбу будет лучше, чем объясняться с учителем по поводу моего поведения. И с тех пор Ним стал всюду таскаться за мной, пытаясь помогать на лесных работах, а на дежурстве стремился устроиться в один отряд вместе со мной, чтобы быть поближе. И хорошо, что хоть дальше этого не заходило, так что я постепенно смирился с его присутствием. Да и над ним все перестали смеяться, когда этот влюбленный, подражая мне, рьяно взялся за учебу и тренировки. Правда, учитель, глядя на мой новоявленный "хвостик", все же что-то заподозрил, но ничего спрашивать у меня напрямую не стал, а только глядел с хитринкой, когда разговор касался моего "братишки".

В общем, я понял, что раз все так удачно складывается, мы сейчас идем допрашивать нарушителя. Если учителю что-то взбрело в голову, то его уже не остановишь.

— А будет ли он с нами беседовать? — спросил я, поднимаясь с кресла и показывая, что готов следовать за учителем.

— Не будет, так уговорим! Тебе давно нужно практиковаться в магии разума, вот и будет еще один опыт. Он ведь даже языка может не знать. Кто там разберет, из каких краев он к нам попал? — сказал учитель, выходя из комнаты. — Так что ничего сложного, попробуем пообщаться, если вдруг он не будет понимать, передашь ему знания общего, а затем сломаешь волю и...

перемотка

Я стою на коленях перед голым человеком и гляжу ему в глаза. Зря я так волновался. Передача пошла хорошо, как и описывалось в книге, я чувствую, как необходимые знания языка копируются в мозг чужака и тот их успешно принимает... Но внезапно что-то идет не так. В глазах чужака отчего-то появляется злое выражение, и я начинаю ощущать, как из меня просто начинают высасывать душу! Я пытаюсь сопротивляться, но чувствую, как человек одним резким ударом ломает мою волю и начинает меня пить. Я цепенею и понимаю, что меня засасывает вглубь его бездонных глаз, а панический ужас ледяными пальцами сковывает мое сердце. Из последних сил я кричу...

Глава 6

Встать, суд идет!

— А-а-а-а-а-а!!!

Дикий крик рвется наружу из моего горла. Я судорожно пытаюсь вскочить, но тут же со стоном падаю на землю. Тело болит, руки, по-прежнему скрученные сзади, почти не ощущаются. Где я? Меня выпили?! Хотя... Что это со мной? Это был сон или реальность? Память работала плохо, видно все-таки сильно меня приложили, голова просто раскалывалась, так что я вскоре сильно пожалел, что очнулся. И что за невезенье на меня свалилось, что ни день, то все по голове получаю!

Оглядевшись, я понял, что нахожусь в том же самом темном помещении, где и раньше. Одежды на мне не прибавилось, зато прибавилась куча синяков, оставленных бойким старикашкой с посохом. Пошевелив ногами и попробовав глубоко вдохнуть, я скривился от резкой боли в правом боку, видимо эльф все же сильно повредил мне ребра. Если так дальше продолжится, я рискую оказаться просто забитым насмерть. Постаравшись занять удобное положение, насколько это было возможно, я начал вспоминать тот неудачный эксперимент моего обучения языку, смерть эльфа и свой сон, что пришел ко мне в беспамятстве. Он был таким реальным, будто это происходило со мной на самом деле, и таким необычным. Интересно, откуда я столько всего знаю. Это что — последствие неудачного эксперимента? А я ведь теперь знаю, что эльфы жизнь оставлять мне точно не собираются, но зато намерены принести в дар лесу. Интересно, что бы это могло быть? Явно же что-то малоприятное!

Память услужливо накатила волной, убирая сознание...

Раннее утро. Я стою в толпе эльфов, собравшихся на лесной поляне перед Ритуальным Деревом, и чувствую, что очень хочу спать. Рядом стоит мой отец и крепко держит меня за руку. Внезапно по толпе прошло шевеление, я понял, что сейчас произойдет нечто. Вот на поляну вступает процессия старейшин. За ними три воина ведут человека. Он старается сопротивляться, но воины легко преодолевают его жалкие попытки и тащат человека дальше.

Глава останавливается напротив Ритуального Дерева и произносит речь. Он говорит что-то важное, торжественное, но мне не интересно его слушать. Вместо этого я дергаю отца за руку.

— Папа...

— Ну что тебе, Лавиниэль? — со вздохом наклоняется ко мне отец.

— А зачем сюда привели человека? — спрашиваю я, во все глаза рассматривая это жалкое существо, которое уже даже не пытается вырваться, а просто стоит и печально чего-то ждет.

Отец, продолжая слушать главу старейшин, наклоняется ко мне еще ниже и шепотом начинает объяснять.

— Сынок, этот человек нарушил нашу границу. Мало того, он позволил себе охотиться на нашей земле, за что старейшины на вчерашнем совете решили его принести в дар лесу.

— А зачем лесу нужен этот человек? — непонимающе спрашиваю я.

Отец недовольно поморщился и ответил, выпрямляясь:

— Смотри, сейчас сам все увидишь!

Мое сонное состояние исчезло без следа, более того, я почувствовал нетерпение окружающих и сам отчего-то подумал, скорей бы! Нужно посмотреть, что там происходит, решил я, и даже привстал на цыпочки. А все действие было для меня очень странным и непонятным. Вначале я увидел, как старейшины подошли к дереву, а затем обвязали его толстой и прочной веревкой. Свободный конец этой самой веревки они завязали на шее человека, которому спутали руки и ноги. Затем они оставили нарушителя границы привязанным у дерева и отошли в сторону, чтобы всем было видно, оставив рядом с ним только главу. Последний торжественно прокричал:

— Прими, наш дар тебе, Светлый лес!

Затем он прикоснулся к дереву, и я увидел, что из его ладони потек свет. Дерево зашелестело листьями, хотя не было никакого ветра.

— Он примет дар! Он примет его! — на разные голоса загомонили вокруг меня.

Глава также отошел от дерева и присоединился к ожидающим его старейшинам, а Ритуальное дерево начинало оживать! Оно все сильнее шелестело листьями, шевелило ветками и качало своей кроной. Человек под ним задрав голову с ужасом смотрел на шевелящиеся ветки. Но смерть пришла снизу. Гибкие белесые корни выстрелили из-под земли и опутали его ноги, лишая возможности бежать. Человек с криком стал дергаться, пытаясь вырваться из цепких объятий, но корни держали крепко. К ним на помощь вылезали еще и еще...

Они все выползали из земли, становились толще, стремились опутать тело жертвы, скручивая его, а затем несколько тонких отростков вонзились внутрь, живыми змеями проникая вглубь живого существа. Человек истошно завопил, начал барахтаться с новой силой, из ран на его теле потекла кровь, но все новые и новые ростки впивались в его ноги, руки, живот. Я с отвращением увидел, как человек превращается в клубок живых корней, приподнимающих его над землей. Из клубка потекла кровь. Голова, еще остававшаяся видимой, издавала все слабеющие крики, а затем человек захлебнулся кровью. Мгновением спустя из его рта вылез извивающийся корень. Я с брезгливой гримасой отвернулся и стал смотреть на стоящих рядом эльфов. На их лицах были улыбки. Я смотрел на своих сородичей и понимал, что они всей душой радовались человеческим страданиям...

Я с ужасом вынырнул из пучины воспоминаний и ошеломленно воскликнул:

— Ни фига себе! Меня собираются скормить дереву-вампиру!

Странно, но язык ворочался с трудом, а в горле першило. Я почувствовал, что говорю не слишком внятно. Прокашлявшись, попробовал еще раз:

— Хоть бы напиться напоследок принесли... — и осекся.

Звуки, что вылетали из моего рта, были непохожими на слова нормального русского языка, которым я пользуюсь с детства. Вместо них я произносил нечто странное, непривычное, но очень музыкальное... Я же говорю на эльфийском! Эта мысль повергла меня в ступор. Значит тот эльф все же удачно провел свой эксперимент, прежде чем откинуть копыта и я теперь знаю их язык... Тут я похолодел, вспомнив свой сон и накатившее воспоминание.

Я же ВЫПИЛ его! Я забрал у него знания не только об их языке, я вытянул из него ВСЕ, что он знал! Теперь мне стало понятно, что мой сон был всего лишь отрывками из воспоминаний эльфа, из МОИХ воспоминаний. И что же теперь? Попробуем размышлять здраво. Тут я ухмыльнулся — попробуй тут сохранить здоровое мышление, когда такое твориться. Если бы на моем месте был человек менее увлекающийся фэнтези, он бы уже с катушек слетел!... Хотя, это неправильная мысль. Правильнее будет, эх, если бы на моем месте был кто-то другой! Вот, так лучше... Но что-то я отвлекся. Итак, что мы имеем? А имеем мы ситуацию хреновее некуда и как из неё выбираться — непонятно!

Факт первый: я в другом мире, измерении, пространстве, отражении (нужное подчеркнуть) и как выбраться домой — совершенно не представляю! Факт второй: местное население настроено недружелюбно и собирается меня использовать в качестве удобрения. Нет, это совсем неприличное фэнтези получается! Где маги, которые будут признаваться, что выдернули меня из моего мира, чтобы я сделал здесь что-нибудь героическое? Где умные и всезнающие люди (которые, судя по книгам, могут быть тут в любой занюханной деревушке), которые подскажут, что же я должен отыскать, чтобы организовать отправку меня любимого обратно, или хотя бы покажут, к кому идти за помощью?

Короче, почему-то все традиционные каноны фэнтези в моем случае работать отказываются. Или это я такой особенный, или мир такой неправильный, с очень неправильными эльфами, которые делают очень неправильный... Так, идем дальше. Факт третий: в результате некоего магического эксперимента, я обладаю знанием местного языка и памятью молодого аборигена. Это единственное, что я могу занести в плюс. Правда в процессе опыта, экспериментатор откинул копыта, что теперь явно не прибавит мне популярности у остального населения. Но так как местные все равно собираются меня убить, это меня не колышет. Как говорится, ниже падать уже некуда... И, кстати о птичках, нужно поскорее рвать отсюда когти!

Я попробовал разорвать веревки, связывающие мои руки, но они только все глубже впивались в тело. Оставив это занятие, я принялся оглядываться в поисках чего-нибудь колюще режущего и тут услышал за дверью шаги.

— Черт, не успел! — шепотом выдохнул я, судорожно поднимаясь на ноги.

Теперь мой последний шанс — броситься на стражника и попробовать запинать его. Тут весьма некстати вспомнился анекдот про муравьев, которые пошли на охоту за слоном. Я отогнал все эти пессимистические мысли, подобрался, чувствуя как стегнуло болью по правому боку и услышал, что начинает отодвигаться засов. Дверь распахнулась, пропуская внутрь двоих эльфов. Двоих! Все мои надежды рухнули. Одного еще были шансы завалить, но двое мне явно не по силам! Теперь все, что мне остается — это напасть на них и надеяться, что следующий удар по голове окажется смертельным.

С мрачными мыслями я разглядывал вошедших. Оба при оружии. Одного я узнал — это был Ним из моих воспоминаний. Он держал в руках какой-то сверток и, как мне слепому показалось при взгляде на его лицо, с трудом сдерживал гнев. Машинально я отметил — они не захватили светильника, но я хорошо различаю их. Значит, уже наступило утро, пора приносить дары! Чтоб этот лес горел синим пламенем! Второй эльф подошел ко мне поближе и вытянул из ножен на поясе кинжал. Я не стал отшатываться и спокойно ожидал, что он меня прирежет по-быстрому, но вместо этого эльф развернул меня и провел клинком по веревкам на моих руках. После этого он отошел и кивнул Ниму. Я стоял и тупо разминал затекшие конечности, понимая, что убивать они меня сейчас не будут, доверяя эту честь Ритуальному Дереву. Ним швырнул мне под ноги сверток и приказал:

— Одевайся!

Второй эльф сказал ему насмешливо:

— Ты бы с ним еще на староэльфийском заговорил! Он же человек, откуда ему знать нашу речь?

Я с удивлением смотрел на них. Значит, об эксперименте старик никому не сказал, так что никто из эльфов не знает, что я получил память и знания их сородича. Ну, да и правильно, незачем рассказывать другим о своих промахах, тем более что единственный свидетель этого скоро перейдет в неживое состояние. Ним скривился и приказал еще раз:

— Одевайся!

На этот раз прозвучавшее слово было резким и без музыкальных интонаций. Я решил подчиниться, нагнулся, скривившись от боли и схватившись за пострадавшие ребра, и стал разбирать сверток, попутно думая, какой же это язык? Может общий, о котором говорил учитель?... Сверток, развернувшись, оказался просторной рубахой, больше похожей на свитер, и штанами без какого-либо намека на ширинку. Материал одежды был грубым, походил больше на нашу мешковину, никаких изысков не наблюдалось. Все было сшито добротно и без таких излишеств как подрубка и окантовка. Короче — арестантская роба, понял я, и стал её на себя напяливать. Штаны были мне велики и спадали, а рубаха, когда я её на себя надел, приобрела вид мешка с рукавами, коим на самом деле и являлась. Видя, что я оделся, Ним скомандовал все на том же языке:

— Пошли!

И, дождавшись, когда я сделал несколько шагов в сторону старшего, стоящего на пороге, пристроился за спину. Старший, оглядев меня презрительно-надменным взглядом типа "даже и не думай!", развернулся и вышел из комнаты. Я обреченно потопал за ним. За дверью оказался не большой мир, а всего лишь длинный коридор, объединявший мою камеру и еще две соседних. Он, в отличие от комнат был дощатым, а в самом его конце, рядом с большой дверью-входом имелись несколько лавок и какое-то сооружение, на котором были развешены копья и луки. Проходя мимо этого склада, я краем глаза заметил, что Ним взял с него копьё. Ага, все ждешь, что я попытаюсь сбежать! Нет уж, не дождешься. Сейчас у меня шансов совсем нет, будем надеяться, что дальше подвернется удобный момент.

Старший тем временем толкнул дверь, и мы вышли на белый свет. Я сделал два шага и замер, часто моргая с непривычки. Вокруг был день, ясный и солнечный. Но как же так? Видимо я был в отключке довольно долгое время, раз не заметил, как прошла ночь и большая половина дня, судя по теням от деревьев. Но ведь жертву эльфы приносят с утра, так куда же меня ведут сейчас?.. Но я не получил ответ на свою мысль, так как вместо этого узнал, зачем Ним прихватил с собой копье. Дело в том, что пока я рассматривал окружающее, эта сволочь больно ткнула меня этой палкой в спину, от чего я полетел на землю.

Со всех сторон раздался громкий смех. Лежа на земле и держась за бок, который опять пронзила резкая боль, я повел глазами и увидел, что посмотреть на мои проводы собралась едва ли не большая часть поселения. Эльфы от мала до велика окружали нас, но держались на расстоянии по краям широкой улицы, образуя своеобразный почетный караул для меня со стражниками.

Тупой конец копья еще раз больно воткнулся мне в спину, прервав мой осмотр.

— Поднимайся! — рявкнул Ним.

Я со стоном встал на ноги и пошел вслед за эльфом, порадовавшись, что мне чудом удалось не расквасить нос на потеху публике. Вот та бы это точно оценила и одарила меня еще большим смехом, может быть, даже овациями. И я их прекрасно понимаю, ведь такое в их селении случается не чаше раза в десять лет. И так как ни телевизора, ни радио тут нет, эльфы рады уже каким-нибудь представлениям. Даже таким как жертвоприношение чужака.

Мы шли по широкой улице, направляясь явно не в сторону дерева, которому мне предстояло "подариться". Вместо этого мы топали в самый центр поселения. Это меня утешило. Значит, процедура откладывается, и я получил еще немного времени для попытки побега. Совсем немного, до завтрашнего утра. В то, что эльфы простят меня, я не верил ни капельки. Из того, что мне продемонстрировала память, я понял, что эта раса рассматривает людей в качестве разумных животных и обращается с ними соответственно. Так что ни на какое сочувствие, понимание и прочее я рассчитывать точно не мог.

Следуя за старшим, я глазел по сторонам на эльфийские строения. Или это я без очков ничего не разобрал, или наши писаки напридумывали, но никаких огромных стволов, где может разместиться несколько жилых комнат, никаких живых деревьев и прочей фентезийной лабуды видно не было. Вместо этого по обеим сторонам улицы шла череда одноэтажных домиков, где повыше с чердаком, где пониже, крепко сбитых из досок, местами неоструганных, с корой, а местами и потемневших от времени. Домики имели окна, но чем они были затянуты, я так и не разглядел. Явно было видно, что это не наше стекло.

Так я и шел, рассматривая домики и толпу перед ними, что обливала меня ненавистью, но с любопытством рассматривала, гомоня на разные голоса. И тут, надо же было такому случиться! Мои штаны, оставленные без внимания, упали до колен, открывая на всеобщее обозрение части тела, не закрытые мешком-рубашкой! Громкий смех в толпе показал, что мое показательное выступление было оценено. Я остановился и, нагнувшись, попытался их натянуть, но радостный удар в спину лишил меня равновесия и опять повалил на землю. Встреча с землей прошла в недружественной обстановке — пытаясь надеть штаны, я не сумел вовремя подставить руки и закономерно расквасил себе лицо. Толпа неистовствовала, пока я ковырялся в дорожной пыли, натягивая штаны, сопровождаемый ударами древка в разные болезненные места.

Это продолжалось, пока Нима не остановил старший, который приказал мне встать. Поднявшись и придерживая одной рукой спадающие штаны, второй я стал пытаться унять кровь, ручьями текущую из носа. Это не сильно мне удавалось, поэтому я, запрокинув голову, кинулся догонять ушедшего вперед эльфа. Толпа, на протяжении всего цирка просто билась в истерике от хохота. Так бы и поубивал их всех! Ну, твари лесные, дождетесь вы! Придет какой-нибудь особо плодовитый человеческий народ и вырежет вас под корень к чертовой матери! А Дерево ваше вообще спалит, так как такому растительному хищнику одна дорога — на дрова!

Ним не оставил попытки ткнуть меня побольнее, пока я догонял старшего эльфа, но потом просто зашагал сзади, фыркая от распиравшей его злобы. Я решил больше ни на что не отвлекаться, и не устраивать клоунады этим ублюдкам, хихикающим по сторонам. Поэтому без происшествий мы вскоре дошли до большого здания, венчающего улицу, у которого собралась самая большая толпа эльфов — штук сто. Если учесть, что по краям дороги меня провожали еще штук пятьсот (улица длинная была), то в самом селении вряд ли можно насчитать больше тысячи эльфийского поголовья. И это было единственное эльфийское селение в этом лесу, как я понял из воспоминаний, что мне достались. Хотя память и не показывала мне этот фрагмент, но я от чего-то уверенно подумал, что в селении проживает немногим больше восьмисот эльфов всех возрастов. Вымирают, гады, злорадно отметил я. Как мне было известно из школьного курса, для выживания народу было необходимо как минимум десять тысяч особей, иначе начнется деградация, браки между родственниками и тому подобное. Если эльфы тут этот порог благополучно миновали, им остается только посочувствовать, да что-то не хочется.

Так, провожаемые гулом голосов и смешками (видимо особо резвые добежали раньше и передают ожидавшим здесь, какого зрелища они лишились), мы дошли до этого здания и зашли в гостеприимно распахнутые двери. Внутри обнаружилось большое помещение, пол которого был также выложен досками и с одного конца образовывал полукруглый помост, на котором находился такой же полукруглый длинный стол. За ним сидели около десяти стариков на шикарных резных стульях с высокими спинками. Позади них виднелся горящий камин, хотя зачем он был нужен, я так и не понял — на дворе было тепло, лето же сейчас.

Чтобы хоть как-то выглядеть поприличнее, я убрал руку от носа и попробовал утереть кровь рукавом, но лишь только сильнее размазал её. Хорошо хоть, что она уже перестала течь, да и зубы все остались целы, не иначе как по счастливой случайности. Тем временем мы с моими сопровождающими подошли почти к самому столу. Остановившись, я стал разглядывать сидящих за ним старейшин. В том, что они старейшины, я не сомневался — несколько из них выглядели настолько старыми, что я всерьез начал думать, что они уже превратились в живые мумии, заседая тут долгие годы.

— Мы доставили его, почтенный Глава! — обратился к одному из старейшин сопровождающий меня эльф.

— Благодарю, Иглиэль, — пробормотал один, сидящий в центре. — Останься рядом, а ты, Ним, выйди и закрой за собой двери.

Обернувшись, я увидел, как Ним лишь молча поклонился и вышел из здания, закрыв за собой створки дверей и отсекая гомон толпы. Иглиэль же отошел от меня на несколько шагов в сторону и как бы невзначай опустил левую руку на рукоять кинжала. Ну и зря. Что я дурак, пытаться рыпаться в такой обстановке? Да меня же чуть что, толпа на дворе растерзает, а потом еще и всласть похохочет над трупом. Поэтому я только с удивлением посмотрел на этого охранника и вновь повернулся к старейшинам. Те в молчании стали меня разглядывать, а я в свою очередь платил им тем же. Наряды у них были богаче, чем я видел у эльфов на улице, оружия не было заметно, пальцы рук лежащих на столах были увешаны блестящими колечками, на шеях у некоторых виднелись украшения. Я щурился, рассматривая старцев, жалея, что потерял свои очки. Такую красоту вижу, а оценить не могу, вижу только много блеска, а деталей почти никаких! Эх, тяжко быть близоруким.

Наконец молчание нарушил глава. Он полупробормотал-полувыдохнул:

— Так вот ты какой... ("северный олень!" — добавил я про себя в этот момент) ...Убийца!

Его сварливо прервал один из соседей.

— Почтенный Калиниэль, мы ведь еще не решили, может ли быть этот человек тем Убийцей из пророчества.

— Нет, это вам нужны еще какие-то доказательства, Ливан, — ехидно ответил глава. — Лично мне, да и большинству здесь присутствующих, все и так понятно!

Ливан поморщился, видимо, ему не слишком понравилась отповедь, но решил промолчать. Я с любопытством наблюдал за ними. Давайте, говорите, мне нужна информация, чтобы понять, можно ли выпутаться из ваших лап.

— Все доказательства очевидны, — продолжал глава. — К нам пришел чужак, неся с собой символ смерти. Он уже убил одного эльфа... сколько еще тебе доказательств нужно?

Символ смерти? Интересно, что это они нашли у меня? Пока я задавал себе этот вопрос, старейшина обратился ко мне:

— Отвечай, это твое? — он поднял что-то блестящее со стола.

Зажигалка, догадался я, судя по форме и блеску. Они нашли мою зажигалку! Видимо это и есть для них тот самый символ смерти. Я вспомнил, что выбрал модель с оскаленным черепом. Блин! Знал бы раньше, купил бы с орлом!

Старейшина смотрел на меня выжидающе, но я молчал. Так как говорил он на мелодичном эльфийском, я решил не отвечать, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Стоявший сбоку меня Иглиэль решил вежливо уточнить:

— Человек не говорит на нашем языке, но понимает общий.

Калиниэль повторил уже на общем, скривившись так, будто произносимое оскверняло его рот:

— Это твоё?

— Да, — решил я не опровергать очевидное.

— Что это?

— Зажигалка, — мой ответ был лаконичен донельзя.

— И что она зажигает? — продолжал свою линию старейшина.

— Все.

Ну а как я еще мог ему ответить?

— Вот! — торжествующе провозгласил Калиниэль, поднимая зажигалку. — Оружие Убийцы! И на нем знак смерти!

Все уставились на зажигалку, словно это был бриллиант в сто с лишним карат. Хотя... ведь для них, наверное, это могущественный артефакт смерти. Теперь они будут его беречь, как зеницу ока. Интересно только, решатся спросить, как он работает, или попробуют разобраться сами? Старейшина положил на стол мою зажигалку и поднял еще один предмет.

— А это?

— И это моё, — подтвердил я, опознав в предмете мой складной ножик.

— Что это? — старейшина зашел на второй круг.

— Ножик, — также не отставал я. — Складной.

— Зачем складной?

— Для удобства.

В переговорах наступила пауза, на протяжении которой старейшина пытался определить, как раскладывается ножик. Наконец, после долгого ковыряния, лезвие было извлечено на свет, и ножик в раскрытом виде также повторил путь зажигалки.

— Вот! — не менее торжественно провозгласил Калиниэль, крутя ножиком во все стороны, чтобы все могли налюбоваться. — Еще одно хитроумное оружие Убийцы.

Старейшины вытягивали головы, пытаясь рассмотреть ножик, но с места не вставали, хотя было видно, что им тоже безумно хочется потрогать оружие Убийцы. Я смотрел на них и умилялся. Как дети, честное слово! Но потом одернул себя, эти детки скоро отправят меня на тот свет, а я тут сопли развожу! Тем временем старейшина поднял со стола еще один мой предмет:

— Разумеется, и это мое, — опережая вопросы, произнес я, начиная скучать. — Это мобильник, для общения на расстоянии, только он уже давно не работает.

Эльф повертел "Нокию" в руках, порассматривал немного и опять поднял повыше, чтобы остальным было видно.

— Вот и амулет связи с его сообщниками, которые собираются вскоре напасть на нас! — заколотил он еще один гвоздь в мой саркофаг. — Нам всем очень повезло, что этот человечишка не маг и не смог вовремя наполнить его энергией, а то сейчас к нему на подмогу уже спешили бы другие!

Наполнить энергией? Ни фига себе! Хоть один выстрел эльфа попал в цель — я действительно забыл его зарядить. Правда и заряженный он бы мне мало чем помог в такой ситуации, разве что пару песен можно было послушать напоследок.

— Его нужно срочно уничтожить! — проскрипел один из старейшин. — Чтобы сообщники, если таковые имеются, не смогли вычислить его местонахождение.

— Ты прав, Зиг, — после некоторого раздумья ответил Калиниэль, а затем достал кинжал из ножен и с размаху пришпилил к столу мою мобилу, пронзив её насквозь! "Нокия" только жалобно хрустнула, я печально вздохнул. Почти двести баксов! Ур-роды! Вытащив свой кинжал, старейшина поднял остатки мобилки и бросил их в камин за своей спиной. Мне только оставалось проводить её взглядом в последний путь. Эльф удовлетворенно засунул кинжал в ножны и начал допрос.

— Откуда ты?

Все! Я решил, что это переломный момент. Дальше или я буду врать, а затем отправлюсь на корм дереву, или же буду говорить правду, но тогда не исключено, что меня убьют даже раньше. А в том случае, если повезет, и мне поверят настолько, что примут мою историю за истину, то тогда меня ждет долгий допрос, не исключено что с применением пыточных средств. А может просто высосут мою память, как я у эльфа, ведь есть у них такие мастера, судя по его воспоминаниям. Поэтому, немного поколебавшись, я решил выбрать первый вариант, надеясь за оставшееся время что-нибудь придумать.

— Из деревни.

— Конкретнее!

— Из деревни Большие Лопухи, что недалеко от Гномьих гор, расположенной у развилки большой дороги.

Старейшина, покряхтев, понял, что точнее уже некуда и продолжил.

— Зачем ты пошел к нам?

— Хотел мир посмотреть, пошел в лес, надеясь, что он кончится, и я попаду в город, а попал к вам. Я же не знал, что тут живут эльфы!

— А как ты прошел через лес?

— Ногами.

— Но там же хищники?

— Я их не встретил.

— Та не встретил ни одного кэльва? — удивлению главы не было предела.

— Кто такой кэльв? — задал я встречный вопрос.

— Кэльвы — это опасные и безжалостные убийцы, обитающие возле Великих Кедров, а также на севере нашего леса. Они рыжие с большими ушами и хвостом, молниеносно быстрые и ловкие. Их когти унесли жизни многих неосторожных эльфов. Из-за них мы уже давно не посылаем дозоры в ту часть леса, где они обитают.

— Одного кэльва я встретил, — решил рассказать я о своей встрече с пушистиком, может хоть скидку сделают и не отправят на корм.

Старейшины удивленно затаили дыхание, а я молчал, гадая, на сколько их хватит.

— И... — не выдержал глава.

— Мы с ним договорились друг друга не трогать, — сообщил я.

Старейшины с шумом выдохнули и загомонили:

— Договорились...

— ...с кэльвом?!

— Невероятно!

Вердикт подвел все тот же Калиниэль. Он поднял руку вверх теперь уже просто с поднятым вверх пальцем и заявил:

— Кэльв нашел себе родственную душу. Душу Убийцы!

Старейшины замолкли и закивали, а я понял, что совершил ошибку, никакой скидки на необычность мне не светит. Допрос продолжался, и продолжался... Глава задавал множество вопросов, пытаясь завалить на мелких нестыковках, но я всегда отвечал односложно, не вываливая никаких подробностей. Знаем, плавали, у школьников тесты посложнее будут.

Вкратце моя история выглядела так: я родился и вырос в деревне, пас там свиней, но наслушавшись историй дедушки, решил посмотреть мир и пошел не по большой дороге, так как у меня не было лошади, а напрямик — через лес к ближайшему городу. Тут меня спасла только память эльфа, так как я ни одного здешнего города по понятным причинам не знал, а на вопрос главы я постарался вызвать у себя ощущение потери сознания и просмотрел маленький отрывок из жизни Лавиниэля, где тот на уроке изучает окружающую географию, а учитель вдалбливает в головы эльфятам: "Запомните, первый крупный человеческий город рядом с границей — Зингард..." Дальше меня выкинуло прямо перед ясны очи главы, который с нетерпением повторил вопрос, да еще и удивлялся, почему я задумался. Пришлось сочинить сказку, что дедушка умер десять лет назад, а только от него я знал, что находится за лесом. Дальше я, как по писанному оправдал появление хитрого ножика (торговец отцу продал, сказал, что гномья работа) и зажигалки (семейная реликвия, еще прадед в большой битве у мертвого колдуна взял) и причины их нахождения у меня (денег нет, везу в город продавать). Это вкратце. А так допрос продолжался больше трех часов, ошибок я почти не делал, а если глава зацикливался на некоторых словах или понятиях, на это я давал лаконичный ответ — так все в нашей деревне говорят.

Выдохшись, старейшины отстали от меня и стали общаться между собой. Причем, судя по вопросам, которые они задавали, учитель Лавиниэля точно ничего им не рассказал о своем эксперименте, так как о причинах смерти эльфа в моей камере они не заикались. Я смотрел на них и чувствовал, что еще десяток минут, и я обмочу им здание совета снизу доверху, если они сейчас же не отпустят меня облегчиться. Но, так как речь шла все-таки о моем будущем, я не встревал в беседу со своей несвоевременной просьбой. Наконец, наобщавшись, старейшины выжидательно посмотрели на главу. Вот это да! Только видимость демократии — совещание, обсуждение, а в итоге — как глава решит, так и будет!

Последний, прокашлявшись, поднялся со стула в несколько приемов, (видимо, совсем радикулит замучил) и торжественно произнес:

— Совет старейшин решил! За нарушение границы эльфийских владений, за владение смертоносным артефактом, за убийство эльфа при попытке к бегству приговорить тебя, человек, к принесению в дар лесу!

Так вот как учитель решил это дело обставить, убийство при попытке к бегству. Ясно теперь, почему они даже не спрашивали меня о Лавиниэле. Ну а впрочем, такого финала я и ждал. Помилование мне явно не светило. Нет, у меня еще раз мелькнула мысль рассказать им правду, но я задавил её в глубине сознания. Как говорили в старину, лишившись головы, по сапогам не плачут. Поэтому я лишь молча выслушал вердикт судей.

— Ты что-нибудь хочешь сказать? — спросил напоследок глава.

Я мстительно озвучил мысль, что пришла мне в голову по дороге сюда.

— Хорошо, что через пару столетий вы все вымрете, как мамонты!

Лицо старейшины побледнело от гнева. Сидящий рядом с ним Ливан рискнул спросить:

— А кто такие мамонты?

На что я с ехидненькой улыбочкой ответил:

— А что не знаете?... Были давно такие большие животные, стадами бегали по земле, горя не знали, да пришел человек и стал ими питаться. Вот они постепенно и вымерли. А к вам даже и ходить не нужно. Зачем лишнюю работу делать? Гладишь, через столетие-два и духу вашего в этом лесу не останется!

— Наглый человечишка, — глава даже позеленел от злости. — Сравнивать нас с животными... — он задохнулся.

— Нет, мамонты — это все фигня. Вот динозавры... — протянул я.

— А динозавры это кто? — спросил, глядя на бледно-зеленое лицо Калиниэля все тот же Ливан. (Хотя кто его знает, может Ливаниэль или еще как, мне же они не представлялись).

— Динозавры — это тоже животные, — продолжил я рассказ. — Жили они еще до мамонтов и были в десятки раз крупнее их.

— И что? — Ливан захватил инициативу в свои руки, пока глава пытался отдышаться от гнева.

— А ничего! — мстительно закончил я. — Тоже вымерли!

— Во-о-он!!! — Калиниэль наконец сумел вдохнуть. — В камеру! Стеречь!... Завтра на рассвете ты будешь принесен в дар лесу! — тяжело дыша, выкрикивал глава.

Меня подхватил под руки Иглиэль и потащил к выходу. Жалко, я ведь собирался еще разок попробовать довести старика. Судя по всему, я чуть-чуть не достал до отметки "сердечный приступ", а тут такой жесткий выход из игры. Несправедливо! Я хихикнул, выталкиваемый эльфом наружу к поджидавшей меня толпе. А кто сказал, что суды справедливы?

Глава 7

Побег

Обратный до камеры путь прошел в молчании. Толпа в ожидании цирка с моей стороны все так же стояла по обеим сторонам улицы, а немалая её часть сосредоточенно сопровождала нас сзади. Все смотрели на меня, но я не спешил оправдывать их ожидания. Даже на болезненные тычки со стороны Нима старался не обращать внимания и не терял равновесия. Толпе это не понравилось, так как она очень хотела зрелищ. Сперва она пыталась вызвать мою реакцию выкриками оскорблений, сначала на эльфийском, а потом на общем. Я молчал и запоминал все выражения, некоторые из которых были просто дивными образцами высокохудожественного мата. До обычной ругани эльфы не опускались, так как в толпе были дети. Вот именно последние и начали новый этап зрелища.

Вначале со стороны толпы прилетел камень. Довольно увесистый булыжник ударил мне в плечо и упал под ноги. Я глянул в сторону и увидел, как какой-то эльфенок показывает мне кулак. Его выходка вызвала взрыв хохота в толпе. Попытавшись оставить этот инцидент без внимания, я молча шагал дальше и не заметил, как с противоположной стороны, ко мне прилетел другой камень. Этот стрелок оказался метче — булыжник попал прямо мне по затылку, вызвав вспышку боли в голове. Я остановился и посмотрел в ту сторону. Еще один пацаненок гордо взирал на меня с вызовом во взгляде. Хорошо, хоть силы у него немного, ведь метко попал, снайпер, мать бы его! Еще бы чуть-чуть посильнее и все — отмучался!

Памятуя, что произошло в прошлый раз, я повернулся опять и увидел, что первый пацан уже подобрал свежий заряд. Ярость ударила мне в голову и захлестнула всю осторожность. Да как они смеют! Это чувство было невероятно мощным, оно смешалось с моей ненавистью и смыло боль из головы. Я медленно произнес на общем, глядя эльфенку в глаза:

— Следующий камень полетит обратно!

Посмотрев немного на него, я дождался привычного толчка Нима и пошел вслед за Иглиэлем, догоняя того быстрым шагом. Краем глаза, я заметил, что пацаненок с камнем тоже припустил следом, но тотчас нырнул в толпу и растворился в ней. Я уже успокоился, и стал было надеяться, что тот оставил свои выходки, но малолетний эльф внезапно вынырнул впереди и, сильно размахнувшись, швырнул в меня камень, целя прямо в лицо. В голове что-то щелкнуло, злость нахлынула волной, убирая всю мою цивилизованность, смывая остатки жалости к вымирающему виду. Я поймал камень у самого лица и сжал в кулак, видя досаду на лице мальчишки, а затем, резко крутнувшись вокруг своей оси и разгоняя руку наподобие пращи, разжал пальцы, посылая снаряд обратно. Так учил меня мастер. Снаряд со свистом улетел из моего кулака и с громким стуком врезался в лоб эльфенка. Его голова даже запрокинулась от удара. Во внезапно наступившей тишине он рухнул в пыль. А я лишь поднял на толпу взгляд полный холодной ярости и произнес:

— Я предупреждал.

После чего продолжил шагать, но вскоре остановился, догнав Иглиэля. Тот с ужасом и изумлением смотрел мне в лицо. И тут толпа задвигалась. Кто-то из эльфиек кинулся к пацану, поворачивая ему голову. Вскоре оттуда раздались вопли:

— Умер! Мальчик умер!

И уже вся толпа, зверея на глазах, качнулась ко мне, произнося на разные лады лишь одно:

— Убийца! Смерть Убийце!

А я внезапно понял, что нужно сделать — подскочить к Ниму, выхватить у него из руки копье правой, а левой выдернуть из-за пояса кинжал. Его отправить через плечо Иглиэлю в сердце, затем крутануть копье, чиркая кончиком Ниму по шее и кинуться на толпу, убивая всех, кто подступит ко мне на расстояние удара. Так я уложу несколько десятков гадов, которые собрались растерзать меня безоружного, а потом... Я шагнул к Ниму...

— Стойте! — прервал мое движение Иглиэль, истошно завопив. — Этот человек завтра будет принесен в дар лесу. Если вы его убьете, Ритуальное Дерево останется без жертвы. Кто его заменит? Может это будет кто-то из вас?!

Толпа медленно остановилась, а эльф привел еще один довод:

— Судьбу Убийцы определил Совет, никто не смеет оспаривать его решения!

Эльфы вокруг нас задумались, а потом начали возмущаться, но негромко. Видимо, против совета идти не хотел никто. Запал, всколыхнувший толпу, медленно остывал, опасный момент наивысшего напряжения прошел, и я понял, что мое растерзание на сегодня отменяется. Кто-то из дальних рядов все же крикнул:

— Но ведь он убил Заля?!

— Завтра он получит своё наказание, вы можете прийти и посмотреть на это! — продолжал громко увещевать всех Иглиэль.

Толпа недовольно ворчала на разные лады и исходила злобой, но послушно расступилась, когда Иглиэль, а за ним и я с Нимом продолжили наш путь к камере. Больше никто камней не бросал, а в моей голове внезапно что-то щелкнуло и ярость поутихла. Уже трезвой головой я начал размышлять, откуда же пришло ко мне знание навыков боя, приемов работы с копьем, но главное — откуда появилась та реакция, с которой я молниеносно поймал камень, летящий мне в лицо? Здесь может быть только одно объяснение, но я об этом пока старался не думать...

Наконец мы дошли до сарая, который на сегодняшнюю ночь должен стать моим последним пристанищем. Иглиэль и Ним сопроводили меня до моей камеры, а затем ушли, причем Ним уходил последним, окатив меня волной ненависти. Когда дверь на эльфами закрылась, я смог облегченно опустошить свой мочевой пузырь, терзающий мое тело уже довольно долгое время. Пометив ту же самую стенку, что и накануне, я сел на землю у противоположной и начал размышлять. А подумать было над чем.

Судя по всем признакам, Лавиниэль все же не умер, как я полагал. Нет, он живет и здравствует, но только обретается во мне. Когда я высасывал из него информацию я нечаянно взял не просто много знаний, я выпил все, что было в его голове. Вот почему последним его воспоминанием было погружение в мои глаза. И теперь вся память, все эмоции, да что там уже мелочиться, вся личность Лавиниэля теперь уместилась на задворках моего мозга. Но так как возможности её отчего-то ограничены, то пока она общается со мной, только предоставляя жизненно важные мне сведения. А как же иначе? Умирать повторно тоже ведь неохота. Вот и приходит ко мне частичка его воспоминаний, а в экстренных случаях эльф во мне даже может управлять моим телом. Я вспомнил эпизод с камнем и понял, что сам я не поймал бы его никогда.

Почему же так происходит, и почему личность Лавиниэля не заменила мою, а осталась в качестве теневого помощника? Хотя, в тот момент, когда я почувствовал, что моим телом словно управляют, я поначалу ощутил волну ярости. Но почему она захлестнула меня так сильно? Ответом может быть только одно — Лавиниэль в этот момент тоже испытывал похожее чувство, что и облегчило проникновение его сознания в мое. Поэтому я и получил на краткое время знание боя, которым владел эльф, которое тут же исчезло, когда опасность прошла.

Теперь все вроде бы ясно, все разложено по полочкам. Но что делать дальше? Личность Лавиниэля долго терпеть не будет, а просто попытается установить контроль над телом. Да и каково это, быть запертым в мешке, все видя и слыша, но без права что-нибудь сделать? Я бы так не смог. Да и он не сможет, а жить, деля одну голову на двоих с чокнутым эльфом, мне не улыбается, даже если я выберусь отсюда. Тогда что же делать? Опять этот вопрос, на который существует лишь один ответ — мне нужно каким-то образом избавиться от нахлебника в своем теле. Но как это сделать? Ведь убить часть мозга я просто не могу, да и глупо бегать, колотя себе по голове с криком "Ты здесь прячешься?", не собираюсь. Кроме того, есть еще один момент, который я должен учесть — знания эльфа мне все же нужны. Они уже не раз доказывали свою полезность и необходимость. Значит, решено — передо мной становится задача избавиться от непрошенной личности, но сохранить информацию о её навыках. Бред! Мне даже встретиться с ним невозможно, а тут еще и убивать придется. Нет, стоп, есть один выход... Да, это может сработать!

Подумав про альтернативу, и не обнаружив ни одного другого варианта, я приступил к осуществлению своей бредовой идеи. Сперва я уселся поудобнее и закрыл глаза, затем подумал и улегся на землю, для большего удобства, выровнял дыхание и погрузился в себя. Я искал в себе чувства. Нет, не то, что я сейчас чувствую — решимость и страх, а другие, чужеродные, те которые ощущает сейчас Лавиниэль. Я лежал так пять минут, десять, пятнадцать... Я уже начал задремывать, когда внезапно, краешком сознания ухватил за хвост чувство, которое не чувствовал доселе. Это была тоска. Глухая, безпросветная, заставляющая опускать руки и заполняющая сердце безнадежностью. Я постарался окунуться в эту тоску, пропустить её через себя, прочувствовать, одновременно мысленно говоря:

— Лавиниэль, ты же маг разума, помоги мне! Мы должны встретиться! Я хочу просто поговорить...

Тоска захлестнула меня с головой, но на самом дне этой чаши я почувствовал сожаление и мысль, нет лишь отзвук мысли:

— Хорошо...

Меня захлестнула тьма. Разумная тьма, она бережно укрыла моё сознание, а я не сопротивлялся ей, подумав только, что если ничего не выйдет, лучше бы мне и не просыпаться вовсе. Уж очень не хочется идти на завтрак дереву! Лучше тихо и мирно откинуть копыта во сне.

Внезапно тьма рассеялась, и я обнаружил себя на цветущей поляне. Цветов было так много и они были такими яркими, что я неосознанно залюбовался этим великолепием. Поляна была просто одним большим пестрым ковром, обрамляемым деревьями с ярко-зеленой листвой. На ней кто-то сидел. Я не стал приглядываться, потому что знал — это Лавиниэль. Молча любуясь цветами всех форм и раскрасок, я пошел по ковру к нему. Я знал, что для одного из нас эта встреча должна стать последней, я знал, что должен убить его, я знал... Но я шел по поляне и восхищался богатством расцветки больших кувшинок, отчего-то росших на земле. Тюльпаны, которые я сумел опознать, почему-то были раскрашены в полоску, а розы — в зелено-красную крапинку, а были еще подсолнухи...

Я подошел к Лавиниэлю. Эльф сидел в центре поляны на корточках и не шевелился. Откуда-то ко мне пришло знание, что я должен просто его ударить. Только один удар и он будет уничтожен. Не убит, а именно уничтожен, удален, как ненужный файл с жесткого диска. Я навис над ним как судья и сжал кулаки. Всего один удар! Я должен это сделать! Я уничтожу его, а все знания, которыми он владел, достанутся мне в единоличное пользование. Ведь вся эта поляна, все цветы на ней — это знания. И он сделал главную ошибку — пустил меня к себе. И теперь мне нужно только ударить, но я медлил.

Стоя напротив Лавиниэля, я молчал. То ощущение чужих чувств никуда не делось, наоборот, оно стало гораздо мощнее и превратилось в мои ощущения. Я чувствовал его обреченность, и понимал, что эльф не станет сопротивляться, ведь он уже приготовился к смерти. Поэтому он и позвал меня к себе, чтобы я помог ему окончательно уйти, помог прервать его псевдосуществование. Лавиниэль не произнес ни слова. Он знал, что я все понял и просто ждал, не поднимая на меня взгляд. Он ждал удара, он ждал своего конца... но я разжал кулаки и просто опустился перед ним на корточки, машинально стараясь не раздавить ни одного цветка. Я так и не смог заставить себя ударить его. Я опустил взгляд и тихо произнес:

— Прости...

Да, я чувствовал перед ним вину. Я мог бы убить всех эльфов, находившихся на площади, я мог бы размазать всех старейшин без жалости, но я отчего-то не смог ударить эльфа, которому и так причинил столько боли. Я почувствовал, что мне на глаза наворачиваются слезы. Как глупо все вышло! Ведь этот эльф был сродни мне, изгой общества. Еще пару лет и он бы ушел из леса навсегда. А вместо этого появился я и уничтожил его.

Я поднял глаза на Лавиниэля и увидел, что в его глазах уже не было той безнадежности, которая указала мне путь сюда. Вместо этого в них было понимание и... прощение. Он смотрел на меня спокойно и ласково, не пытаясь ударить. А я ведь знал, что ударь он меня, вместо меня там, в моем теле проснулся бы он. Но эльф только смотрел, разделяя мои чувства и отпуская все мои грехи, принося моей душе радость и покой.

Глядя ему в глаза я чувствовал глубокую симпатию. Если бы все сложилось иначе, мы бы могли стать лучшими друзьями. Ведь мы действительно похожи. И не только потому, что одинаково являемся расчетливыми материалистами, не только потому, что иронично и скептически относимся к чувствам, своим и окружающих. Мы просто одинаковые законченные сволочи, которые знают себе цену и не хотят меняться. Да, мы с ним обладаем практически одним характером, одними устремлениями, одними взглядами на окружающий мир. Если бы встретиться в другой обстановке и нормально познакомиться, наверняка мы бы стали друг для друга тем, кого нам так не хватало в жизни, кого мы так безуспешно искали и не находили. Потому что мы практически одинаковые!

Внезапно меня осенила дерзкая идея.

— А что если?... — я с улыбкой посмотрел на эльфа и отметил в его глазах сомнение и испуг, он тоже понял мою мысль и явно её не одобрял.

— Не бойся, будет не страшно! — приободрил я его, поднимаясь. — В любом случае, что мы теряем?

Он посмотрел на меня снизу вверх и тоже улыбнулся.

— Ты прав! — он поднялся. — Мы ничего не теряем, но одновременно мы теряем все!

— Риск оправдан, братишка.

Я подошел к нему вплотную и глянул в глаза.

— Я согласен все потерять, а ты?

В его глазах впервые появилась надежда.

— Я тоже, брат.

И тогда я улыбнулся и обнял его, а он обнял меня. Я почувствовал, что растворяюсь, перетекаю в его тело, а его тело истончается у меня под руками и перетекает в мое. Мы сливались вместе, становясь единым целым, одной душой, одним разумом. С удивлением, я заметил, что на поляне начали вырастать новые цветы, по краям, быстро накинувшись на деревья, пополз вьюнок с яркими красными бутонами, в центре поляны внезапно вырвалась из-под земли кукуруза, отчего-то фиолетовая, гладиолусы выстреливали то тут, то там, раскрашиваясь во все цвета радуги. Мои цветы, а я точно знал, что они мои, аккуратно раздвигали хозяев этой поляны и занимали свое место под солнцем. А мы стояли вдвоем... Нет, уже не вдвоем. Просто один бесформенный клубок, которым были мы, находился в центре этой поляны и все еще продолжал шевелится амебой, перетекая из одного состояния в другое. Наконец рост цветов прекратился. Поляна приобрела законченный вид. Это был великолепный образец хаоса — мешанина всех форм, раскрасок и размеров, даже деревья вокруг были густо обвиты какими-то разноцветными лианами. А посреди этого всего великолепия возвышались мы... Нет, возвышался я! Тот, который получился из слияния двух душ, двух разумов, тот который только что родился на свет!

Я очнулся в камере, чувствуя необычайную легкость в душе. У меня все вышло! Нет, у нас все вышло! Мы слились, и получился я. Из эльфа Лавиниэля и человека Алексея получилось нечто, которому достались все знания, все чувства и эмоции, а также жуткий характер, который у нас и так был схожим, а теперь и вовсе стал устойчивым и ничем непрошибаемым! Мне хотелось смеяться, ведь, по сути, сегодня мой день рождения! Я едва не заплакал от счастья, ощущая, что все мои чувства усилились в два раза. Видимо я и я были настолько похожи, что именно это и позволило произвести слияние. Ведь если бы кто-то один остался главным, его личность стала бы доминировать. Прислушавшись к себе, я понял, что прекрасно помню всю свою жизнь эльфом, помню всю человеческую жизнь, а сказать, что кто-то из них двоих — это "я" немного больше, чем другой, не могу!

В общем, вышло отлично! На это два моих я не рассчитывали, но мне повезло. Нет, мне просто фантастически повезло! Ведь я вполне мог бы проснуться законченным идиотом. А мог бы и вообще не проснуться, тогда моим стражникам пришлось бы волочить к дереву безжизненное тело. Кстати, о стражниках. Сколько прошло времени?! В мою голову закралась паника. Неужели я опоздал? Я повернул голову и посмотрел на щель под дверью. В камере темно, светильник темноту не разгоняет, значит, сейчас глубокая ночь. Самое время!

Я сосредоточился, усилием мысли вызывая плетение магического зрения. Странно, но мне это далось гораздо хуже, чем всегда. Я с улыбкой вспомнил, что это тело никогда не занималось магией, а значит, практически не имеет магического резерва, а энергию аккумулировать еще не научилось. Ничего, научусь, куда деваться. Жить ведь хочется! А сейчас, даже больше, чем когда-либо. Присмотревшись магическим зрением, я различил слабый отсвет ауры, где-то в области входной двери в тюрьму. Это Ним, догадался я. Замечательно, просто великолепно! С ним будет нетрудно работать. Расслабившись, я глубоко задышал и стал тянуть энергию. Отовсюду.

Через полчаса я уже видел бледные струйки, которые входили в мое тело — магическое зрение работало все лучше. Все, хватит пока. Для дела этого хватит, а потом можно еще собрать, потому что сейчас важнее скорость. Дальше я определил точное направление и, сконцентрировавшись на ауре Нима, начал посылать эмоционально заряженную энергию в неё, мысленно приговаривая:

— Он убил твоего друга... Он убил мальчишку... Его нужно уничтожить... Приношение в дар — слишком милосердно для него... Это должен сделать ты... Он должен мучиться, страдать...

Ну и все в таком же духе. Пролежав так еще десять минут и выпустив почти всю накопленную энергию, я уже отчаялся дождаться результата, но внезапно услышал скрип. Оказывается, Ним уже встал, подошел к двери моей камеры и открывает ее, а я все лежу и думаю, что он еще сидит на месте. Нет, магические тренировки этому телу необходимы срочные и интенсивные — не заметить магическим зрением перемещения объекта, это просто бездарно! Пока я ругал свои возможности, Ним уже открыл дверь, а я только сумел принять сидячее положение, потому что все мое тело затекло от нескольких часов лежания, да и боль в поврежденных ребрах скорости отнюдь мне не добавляла.

А Ним приближался. В руке его было копье, острием направленное на меня, а на лице застыла гримаса ненависти. Демоны бездны, я ведь намеревался встретить его у двери и наброситься, а теперь все планы рухнули, мой противник передо мной, а я нахожусь в очень неудобной позе, чтобы атаковать быстро. Мне нужно всего пара секунд! Именно поэтому я решил его отвлечь его разговором, надеясь только на удачу:

— Ним? — постарался разыграть я удивление. — Что со мной? Почему я тут? Я что, натворил что-то, и меня заперли здесь? Правильно я тогда говорил, не стоило нам идти на празднование посвящения Тула, небось перепились до зеленых гоблинов, а потом отправились на поиски приключений... И почему у меня болит голова? — тут я со стоном обхватил голову руками для большей наглядности.

Говорил я на эльфийском и полагал, что Ним не будет сразу тыкать меня копьем, а сперва хотя бы переспросит, откуда я его знаю. А подробности я вплел, чтобы вызвать удивление в его голове, но, похоже, перестарался.

— Лав?... Это ты?!! — удивление в глазах Нима читалось крупными буквами.

— Конечно я! А что, не видно? — раздраженно произнес я, мысленно моля, чтобы он приблизился еще на шаг.

— Но как ты?... — он инстинктивно подошел еще ближе, пытаясь рассмотреть в полумраке моё лицо. — Нужно сообщить старейшинам...

Он попытался развернуться и направиться к выходу, но я ухватил за копье и рванул на себя. Уроки мастера не прошли для Нима бесследно, и копье из рук он не выпустил, что дало возможность мне рывком подняться и ударить костяшками пальцев его в кадык. Ним только булькнул и начал опрокидываться назад, но я опередил его и, продолжая свое движение, оказался у него за спиной и захватил шею в замок. Резкий рывок и слышен хруст позвонков. Прости, Ним, ты был хорошим эльфом, но по своей человеческой жизни, я знаю, что живых врагов оставлять нельзя. Сколько раз, помнится, мне хотелось выкрикнуть "Добей его, идиот!", читая опус очередного писаки, в тот момент, когда его герой оставляет в живых главного злодея. Мда, и не сосчитать точно... Нет, я понимал, что автору нужно зарабатывать деньги, и поэтому он высасывал из пальца как можно более длинный сюжет. Но ведь моя-то жизнь — не книга. Поэтому лучше никого не оставлять за спиной из недоброжелателей, иначе эта повесть кончится, не успев толком начаться.

Я бережно опустил тело на землю и принялся раздевать, но тут снова раздались шаги в коридоре.

— Ним, что за бездельник! — услышал я голос Иглиэля. — Почему...

Он замолчал, а начал прикидывать свои действия. Сейчас эльф заметил открытую дверь и обязательно заглянет внутрь. У меня будет всего несколько мгновений, понял я, а потом бесшумно вытащил кинжал из ножен на поясе Нима. Я успел подготовился к броску, и как только голова Иглиэля показалась в проёме, метнул кинжал. Иглиэль был хорошим воином и даже в последнее мгновение попытался уклониться, но лезвие вошло ему в правый глаз. Я метнулся в проем и, подхватив падающее тело, затащил в камеру. Все не заняло и трех секунд.

На все эти действия тело отозвалось дикой болью в правом боку. Нет, с этим нужно что-то делать, и я знал, что именно. У каждого полноправного жителя эльфийского города имелась при себе деревянная фляжка с лимэлем — своеобразным эликсиром жизни, который мог залечивать любые раны кроме смертельных. Также он мог в разведенном виде приносить заряд бодрости, наподобие алкоголя. Вот именно это и было мне сейчас нужно. Обшарив тело Иглиэля, я нашел искомую фляжку, вытащил из неё пробку и отпил несколько глотков.

Горячая волна ухнула мне в желудок, наполняя тело энергией, даря приятное чувство легкости и невесомости. Нет, я-человек помнил, что такое алкоголь, знал, какое действие он оказывает на организм, но это... Лимэль и рядом с ним не валялся! Я сразу почувствовал себя лучше, кровь побежала быстрее, а вся боль от побоев начала быстро уходить, растворяясь в божественной теплоте дивного напитка.

Поторапливая себя, я принялся раздевать тело Нима. Я бы и Иглиэля раздеть не постеснялся, но мы с ним были разной комплекции. Сбросив ненавистную мешковину, я принялся одеваться: белье, портянки, штаны, рубашку, жилетку и штаны, а напоследок — сапоги и легкую и практически невесомую куртку. Подпоясался я ремнем Нима и засунул кинжал обратно в ножны, предварительно протерев его от крови. После частично раздел Иглиэля, из его одежды мне была нужна только рубашка. Связав её узлом, я положил туда его ремень с ножнами, куртку и осмотрел карманы. В карманах было пусто. Странно, хмыкнул я, эльфы всегда делают в своей одежде карманы, но сами туда ничего не кладут. Что это, дань уважения древней традиции? По этому поводу моя память молча, Лавиниэль таким вопросом никогда не задавался.

Решив не забивать себе голову, я осмотрел остальное. На шее у воина обнаружилась золотая цепь, довольно толстая, а на пальцах — несколько колец, которые я, покряхтев, с трудом частично стащил. Почему частично, да потому что одно из них, с крупным красным камнем, ни в какую не желало слазить. Пришлось доставать кинжал и отрезать палец. Зато я понял, насколько острая эльфийская сталь, которая с легкостью разрезает даже мелкие кости. Оттерев от крови кольцо, и положив его к остальной добыче в карман жилетки, я вышел в коридор.

Ночь еще была в самом разгаре, и я решил, что мне пока везет. Есть много времени уйти подальше от селения, пока не подняли тревогу. Остановившись у стенда с оружием, я подумал немного и прихватил с собой лук с двумя колчанами стрел. А что? Запас карман не тянет! Лук я предусмотрительно взял в чехле с веревками, чтобы можно было удобно перекинуть через плечо, а не носить в руках. Даже тетивы, лежащей рядом, нагреб с запасом, на все случаи жизни. Собравшись уходить, я взялся за дверь и тут же услышал шаги на улице. Кто-то шел по дороге, бормоча про себя нечто невнятное. Я на всякий случай встал за дверью и взял в руки копье, решив подождать, пока этот гуляка не скроется в каком-нибудь домике. Но он целенаправленно шел именно сюда.

Черт! Везение кончилось. Он может поднять тревогу, если что-нибудь заметит. Подожду, пока откроет дверь и сразу нужно его валить! Я постарался слиться со стеной, чтобы тот, кто открывает дверь, меня не заметил, и приготовил копье. Дверь открылась, и в неё вошел... учитель, бормоча под нос:

— ...нужно проверить, возможно, при передаче...

И тут я опустил ему с размаху на голову древко копья. Старик рухнул, как подкошенный.

— Это тебе за мои ребра! — мрачно прошептал я.

Подойдя к нему, я оглядел тело. Мой удар не оказался смертельным поэтому несколько мгновений я размышлял, добивать его или не стоит, так как старик был слегка симпатичен моей эльфийской половинке. Но тот сам все испортил все дело — зашевелился и начал стонать. Видимо, я его не лишил сознания, а просто немного оглушил. Это и решило все дело. Со вздохом, я коротким ударом копья пронзил ему сердце, а затем начал обыскивать еще дергающееся тело. Моей добычей стали: золотая цепь, серебряная цепь с каким-то кулоном, пяток золотых колец с камнями, брошь в виде цветка, полная фляга лимэля и богато украшенный камнями кинжал с поясом. В карманах кроме чистой тряпки ничего опять не было. Тряпку я тоже захватил с собой, авось пригодится. Все, больше меня тут ничто не держало.

С такими мыслями я шагнул за порог, во тьму. Начинало светать. Эльфийское поселение полностью было погружено в сладкий сон и никакие посторонние звуки не тревожили ночную тишину леса. Конечно, следовало бы заглянуть напоследок хотя бы в один домик неподалеку, чтобы разжиться едой, так как мой пустой желудок напоминал, что я уже почти трое суток нормально не питался, если не считать двух жалких бутербродиков и черствой краюхи. Как я знал, в доме не может быть больше трех-четырех хозяев, поэтому с ними сонными я смог бы справиться легко, но все-таки со вздохом оставил эту мысль. Мне сегодня и так крупно повезло, не стоит искушать судьбу больше необходимого. Поэтому, оставив мысли о терзающем меня зверском голоде, я легким шагом направился прочь от своей тюрьмы.

Свернув с дороги в чащу, я начал размышлять, о том времени, которое смогу выиграть. Спустя несколько часов начнется рассвет, значит, у меня есть немного времени на то, чтобы убежать подальше, обеспечивая себе фору, пока эльфы не заметили мою пропажу. Если я пришел с юга, то теперь нужно следовать на север, в Зингард. Правда, это через весь город ушастых, ну что же, придется потратить немного времени и обогнуть его по лесу. Может, хоть следы замету. Если эльфы думают, что я умею договариваться с кэльвами, то первым делом они пошлют погоню на юг, откуда я появился. Это даст мне еще лишних несколько часов. Конечно, как только окончательно станет светло, эльфы отыщут мой след в лесу, а значит, после этого моим преимуществом может стать только скорость. Ну а скорость я себе смогу обеспечить, подумал я, баюкая две почти полные фляжки лимэля. Правда, о том, что будет со мной после этого, я старался раньше времени не думать.

— В путь! — шепнул я сам себе и перешел на быстрый бег.

Глава 8

Лес и его обитатели

Небо все больше светлело, лес вокруг меня дарил ласковую прохладу, а встречный ветерок обдувал разгоряченное тело. Я бежал по лесу уже больше часа. Поселение эльфов осталось далеко позади, его я миновал по широкому кругу, перестраховавшись, чтобы не попасться никому на глаза. А вдруг кто-нибудь из жителей, наподобие учителя, решит прогуляться? Есть у эльфов такие полуночники. Любят смотреть на луну и бродить по лесу. Правда, их периодически загрызают хищники, не замеченные патрулями, но эти любители отчего-то никогда не выводятся до конца.

Я бежал и мимоходом размышлял о том, что стал убийцей. Но не это беспокоило меня. Больше тревожило то, что по этому поводу я не испытывал никаких переживаний, да и терзаться муками совести явно не собирался. Это, мягко говоря, было странно. Ведь я раньше никогда не убивал, но решился на это мимоходом, поддавшись влиянию ярости. И кто же стал моей первой жертвой? Мальчишка! Не воин, не стражник, а глупое существо, по своему малолетству не воспринявшее меня всерьёз. Только мне на это было плевать с высокой колокольни, вот я и хотел разобраться, почему, собственно.

Углубился в самокопание, мимоходом перепрыгивая корни, обходя завалы, заросли кустов, я неуклонно отдалялся от поселка. Мне не нужно было следить за дорогой — я знал каждую кочку и еще в детстве облазил все здешние окрестности вдоль и поперек. Вдобавок моё фантастическое чувство направления наконец заработало должным образом, и твердо вело меня по заданному курсу. Бег совершенно не мешал мне думать, тело само выполняло ритмичные механические движения, а благодаря трофейному лимэлю усталость настигнет меня еще не скоро. Правда, нужно будет в скором времени озаботиться вопросом еды, ведь без неё я не дотяну и до вечера, но пока можно было не волноваться по этому поводу и спокойно поразмыслить.

Как же я до такого дошел? Вроде бы, в детстве был нормальным эльфом/человеком, ничем таким садистским не увлекался, животных не мучил, маньяка из себя не строил. Так почему? Может быть, это впечатление от жертвоприношения в раннем детстве дало, наконец, свой результат? Или же компьютерные стрелялки и бродилки, которыми я увлекался в юности? А может вообще вся культура моего родного двадцать первого века вскормила и выпестовала такое чудовище, которым я стал? Ведь дома, куда я еще собирался когда-нибудь вернуться, существует такая вещь как кинематограф, который на потребу публики буквально заваливает людей "мясными" боевиками, кровавыми ужастиками и жуткой фантастикой. А ведь в кино нередко и злодеи одерживают верх, уничтожая всех подряд. Так что же теперь удивляться? Ведь даже книги, которые я читал в последнее время, буквально пропагандировали насилие, вбивая в мою голову одну единственную истину — кто сильнее, тот и прав! А разве это не правда? Для меня это уже стало фактом, не требующим доказательства. Сомневающимся в этом достаточно просто оглянуться вокруг...

В общем, на бегу я подвел итог своим размышлениям — я стал чудовищем, Убийцей из пророчества, о котором твердили эльфы. Но самое главное, (здесь я оскалился) мне это нравится! Да, я не испытываю сожалений к убитому мной эльфенку, ведь я же его предупредил, так что и вины своей не чувствую ни капли. Также я не испытываю никакого раскаяния по поводу убийства двух стражников. Здесь все просто — или они, или я, третьего не дано. Единственным, о чем я жалел... Нет, это сильно сказано. Так, испытывал легкое сожаление, была смерть учителя. Вот его бы я хотел оставить в живых, все-таки давно знал, был слегка благодарен за знания, которыми он поделился. Но в той ситуации я просто не мог поступить иначе. Если бы он пришел в себя, то просто скрутил бы меня с помощью магии за секунду. Проще говоря, и его смертью я обеспечивал себе жизнь, так что по этому поводу я тоже не переживал.

Вот так во время этого бега я пришел к однозначному выводу: я — такой, какой есть и вовсе не собираюсь сходить с ума и терзаться от того, что стал убийцей. Да, я понимаю, что вполне возможно в будущем мне снова придется убивать. Но меня это не тревожит. И я не собираюсь становиться белым и пушистым, потому что результат такого перевоплощения несложно угадать, а тем более в этом мире. Поэтому я просто выбросил из головы подобные размышления. Другим мне уже не стать, а сомнение — первая предпосылка к поражению. Поэтому я напоследок вспомнил знаменитую песню "Штиль" и взял оттуда всего две строчки, уяснив для себя простой закон этого мира — "Только жизнь здесь ничего не стоит. Жизнь других, но не твоя!". Вот это и весь итог моих мыслей. Я буду до последнего цепляться за свою жизнь, и горе тем, кто попробует у меня её отнять!

Кстати, теперь мне нужно подобрать себе имя. Как-никак Алексей и Лавиниэль мне уже не подходят, потому что называют ровным счетом половину моей сущности. Нужно что-нибудь придумать, безо всяких изысков и ненужных красивостей, лучше всего из нескольких слогов, так как эльфийские имена очень мне не нравились, да и сокращались не очень хорошо. Так что необходимо что-нибудь емкое, краткое, и в то же время, ни на одно из здешних имен не похожее. Перебрав сотни различный вариантов и задумавшись, не назваться ли Конаном, на худой конец, я вспомнил о своем нике, которым пользовался в сети. Алекс. А что? Звучит неплохо, да и, готов поспорить, в этом мире ничего похожего не найдется. Решено, буду Алексом!

Занятый мыслями, я не заметил, как стало совсем светло. Наступило утро. Мой желудок явственно дал о себе знать. Я понял, что нужно срочно найти что-нибудь съедобное. И желательно мясо. Я стал оглядываться по сторонам, стремясь заметить в кустах любую живность, что сгодится для употребления. Полчаса такого рассматривания ничего не дали. Я понял, что нужно менять методы и, слегка сменив направление, побежал к речке. Она текла недалеко от моего пути и долго бежать мне не пришлось. Уже спустя полчаса я услышал плеск воды и выбежал на берег.

Первым делом я напился и попробовал привести себя в порядок, смыв с лица и затылка засохшую кровь. Жалко, что побриться нечем, глянул я в своё отражение. Солнце уже взошло, и из воды на меня уставился жуткий небритый субъект с запавшими глазами и натянувшейся кожей на лице. Кошмар! Еще немного, и от меня останется кожа и кости! Нужно срочно добыть еду. Но пока принять еще глоток-другой лимэля, чтобы иметь силы на это добывание.

Глотнув из фляжки и ощутив уже привычный заряд бодрости, я побежал вверх по течению, к тому месту, где, как я помнил, дикие звери чаще всего приходят на водопой. Добежав до нужного участка берега, я начал подготовку к охоте. Первым я снял с себя рубаху с добычей, перекинутую через плечо и повесил на ветке, а затем натянул на лук тетиву, едва сумев его согнуть. Все-таки я силачом не был и легкой атлетикой никогда не занимался, поэтому это простое действие отняло много моих сил. Да и лук оказался хорошим, новым, тугим. Он принадлежал Иглиэлю и только поэтому был в чехле. Так что я порадовался своей удаче, а затем перекинув лямку через плечо и взяв несколько стрел, залез на большое раскидистое дерево, что росло у самой воды и стал там обустраиваться. Воткнув в ствол перед собой три стрелы, я взял в руки лук и приготовился ждать.

Место было удобным, берег основательно зарос кустами, но широкая тропинка на противоположном берегу позволяла без проблем выйти из леса прямо к воде. Как я помнил, редко кто из охотников, устроивших засаду на этом месте, возвращался домой без добычи. Однако прошло не меньше часа, прежде чем на тропинке кто-то показался. Я уже было отчаялся, и подумывал спуститься и попробовать порыбачить, когда услышал шорох в кустах. Вскоре из них показалось животное, которое я опознал как молодую косулю. Она сосредоточенно протопала по тропинке к воде, постоянно озираясь.

Я достал из колчана стрелу и наложил на лук, затем натянул его, напрягаясь изо всех сил, и отправил стрелу в полет. Тетива мелодично тренькнула, а я подумал, что мне теперь заново придется учиться обращаться с луком. Практику не заменят никакие знания, а лишь тренировки позволят мне вновь почувствовать силу своих мышц. Тем не менее я не промахнулся — стрела угодила точно в глаз косули, пробив ей череп навылет. Издав сдавленный крик, она упала у самой у воды и слабо задергалась. Я порадовался — глазомер меня не подвел, ведь я сумел попасть в добычу с расстояния более чем тридцати метров.

Улыбнувшись, я принялся слезать с дерева, чувствуя неудобство, но не решаясь просто бросить лук на землю, но ошеломленно замер. Да я же прекрасно вижу! А как же мои минус восемь на оба глаза? Что за чудо произошло со мной? Я оглядел окрестности и убедился — мое зрение стало идеальным, я мог разглядеть каждый листик дерева на противоположном берегу. Счастье захлестнуло меня. Я прекрасно вижу! Как же это замечательно! Спрыгнув на землю, я пришел к выводу, что во всем виноват лимэль — другого объяснения у меня не нашлось. Чудо, а не эликсир! Если я когда-нибудь налажу его производство, то враз озолочусь. Ведь способ его приготовления я знал назубок, так как мы с учителем уже давно прошли магические зелья. Для него нужны пара десяток определенных травок, которые нужно приготовить и выварить, а затем смешать отвары в определенной последовательности, напитывая получившуюся жидкость энергией. Именно из-за последнего пункта способ приготовления лимэля держался в страшной тайне и его готовили только два эльфа, одним из которых был мой учитель. Но так как я случайно стал посвященным в тайны магии, он все подробно мне рассказал и научил варить лимэль, надеясь, что в будущем я заменю его. Но на этот счет у меня, конечно, были другие планы, о которых я рассказывал ранее...

Сняв сапоги и свои штаны, я подхватил свое оружие, трофеи и одежду, а потом перешел речку. Она была неглубокой, посередине — немного ниже пояса, поэтому я лишь слегка намочил рубаху. Подойдя к своей добыче, я размышлял, чем бы разжечь костер. Придя к выводу, что магических сил, даже несмотря на лимэль, мне на это не хватит, а ничего для розжига я у убитых мною эльфов не нашел, я решил есть мясо сырым, тем более что желудок уже начал бунтовать не по-детски. Быстро я вспорол живот косули и извлек печень, после чего принялся откусывать от этого куска мяса, еще теплого и сочащегося кровью. Печень жевалась плохо, была невкусной, но я упрямо набивал себе брюхо, понимая, что если не поем, то свалюсь от истощения. Когда я закончил с ней, то отрезал кусок грудины, постепенно входя во вкус, а затем еще один...

Спустя некоторое время я почувствовал, что мясо уже не лезет в меня, а желудок сыто замолк и начал усиленно переваривать пищу. Подумав, я решил взять несколько кусков в дорогу, благо косуля была довольно большой. Килограмма четыре сочного свежего мяса вскоре уютно устроились у меня в узелке, завернутые в большие листья местных лопухов. Остальное я оставил на растерзание местным хищникам, заметать следы смысла не было. Фора в несколько часов давала мне неслабое преимущество, а чтобы ликвидировать кровавые пятна, отпечатки сапог и прочие мелочи, выдающие факт, что здесь побывал я, нужно потратить много времени, которое и так на вес золота.

Поэтому я, одевшись, подхватив узел и закинув за спину лук, побежал дальше по направлению к Зингарду. По пути я прикинул время, что потратил на охоту. Вышло около двух часов, значит, погоня, а что таковая будет, я не сомневался, приблизилась ко мне на расстояние в два-три часа быстрого бега. Сейчас почти полдень. Вряд ли эльфы, что преследуют меня, будут пользоваться лимэлем, а значит, мне нужно просто наращивать темп, как только можно. Сделав на бегу еще пару глотков из фляжки, я почувствовал, что тяжесть в желудке уже не снижает скорость моего передвижения и припустил еще быстрее.

В движении прошло еще несколько часов. За это время я покрыл приличное расстояние, почувствовав, что в моих мышцах, несмотря на лимэль, уже начинает скапливаться усталость. Хоть среднестатистический лесной житель пробежал бы все это расстояние, особо не напрягаясь, но я ведь эльфом не был, и такие нагрузки никогда не испытывал. Одно радовало — к этому моменту я вплотную приблизился к формальной границе эльфийского леса, поэтому вскоре притормозил и постарался двигаться бесшумно. Я знал, что в здешней округе должны находиться, по крайней мере, три эльфийских дозора, контролирующих местность. Таким легким скользящим движением я пересек большую рощу, увитую плющом и добрался до большого луга. Это, как я знал, является крайней точкой, до которой доходят на дежурстве эльфы. Во всяком случае, когда мне выпал черед идти в дозор со старшим воином, мы дошли именно досюда. А дальше идет большой луг, за ним овраг, территория кэльвов, ну а после — человеческие владения. Еще полдня быстрого бега и покажутся первые деревни людей, а там...

Я постоял немного, прислушиваясь. Тишины как таковой не наблюдалось, стрекотали кузнечики, щебетали птицы на разные голоса, шелестела листва, но шагов вроде слышно не было. Что ж, рискнем, тем более, что больше ничего не остается, ведь ждать неизвестно сколько, пока дозорные соизволят себя обнаружить, если они вообще тут есть, я не мог себе позволить. А просто так вычислить месторасположение пограничных дозоров было нереально — попробуй найти в лесу эльфа, если он этого не хочет! Поэтому я собрался и побежал по лугу с высокой травой, набирая всю возможную скорость и стремясь пересечь его побыстрее, чтобы дозорные, если они обретаются в роще, не сумели меня догнать. Когда я уже было вздохнул с облегчением, меня догнал окрик на эльфийском:

— Эй! Стой!

Я оглянулся на бегу. На правом краю рощи стоял воин и махал мне рукой, видимо, приняв за своего. Блин, и как я его не услышал? Ведь находился буквально в трехстах метрах. Видимо он затаился в одном из схронов и не шевелился, как предписывала инструкция стражи. "Нужно было глянуть магическим зрением, идиот!" — обругал я себя. Хотя сразу же вспомнил, что в моем состоянии магическое зрение не помогло бы. На такие расстояния я глянуть еще не смогу, банально не хватит сил.

— Вернись!

Этот эльф все не угомонится!

Вместо того, чтобы остановиться, я побежал на пределе своих сил, но когда преодолел уже больше половины луга, что-то чиркнуло меня по плечу, разрезав рубашку и оставив на теле глубокую царапину. Стреляет, гад, понял я, увидев впереди быстро промелькнувшую стрелу. Дальше я постарался бежать зигзагами, изредка внезапно пригибаясь к земле, изредка подпрыгивая. Пара стрел, просвистевших мимо, показали, что эльф отступать не собирается и серьезно решил меня продырявить. Темп моего бега замедлился из-за цирковых упражнений, что я выделывал, однако я уверенно приближался к оврагу впереди.

Но тут моё везение закончилось — стрелы стали мелькать чаще. Пару раз они промелькнули так близко от моей головы, что я понял, эльф пристрелялся. Но когда с разных сторон от меня синхронно пролетели сразу две стрелы я только выматерился сквозь зубы и упал в густую траву. К дозорному подоспело подкрепление! Ну конечно, ведь эльфы обычно высылают в дозор по паре воинов. Так что теперь они садят по мне в два лука, сволочи! Я быстро пополз змеёй в сторону спасительного овражка, надеясь, что в густой траве буду не слишком заметен.

Да щаз! Первая же стрела со свистом воткнулась в опасной близости от моей шеи. Нет, нужно бежать, понял я, ведь лежа на земле от стрел не увернуться. Я вскочил и зигзагами метнулся к оврагу, но на этот раз эльфы меня все-таки достали. Одна из стрел воткнулась мне в правую ногу и резанула по нервам дикой болью. Конечность сразу потеряла возможность сгибаться и отказалась принимать на себя вес моего тела. А до овражка оставалось всего десяток шагов! Преодолевая боль, я доковылял до его края и тут вторая стрела, пронзив мой импровизированный мешок из рубашки, воткнулась мне в спину под правую лопатку. Замерев, я постоял несколько мгновений на краю, а затем безжизненным кулем рухнул вниз.

Овражек был неглубоким — всего в полтора человеческих роста, с некрутыми склонами и протекающим на самом дне ручейком. Съехав на животе до самой воды (что было весьма болезненно), я нащупал стрелу, вонзившуюся мне в ногу, и схватил её за древко, а затем резким рывком выдернул, постаравшись сдержать стон. Отбросив её в сторону, я попытался вытащить стрелу, что торчала у меня из спины, для чего скинул лямку своего мешка с трофеями и перекатился на правый бок. После чего левой рукой аккуратно постарался отделить мешок от тела, чтобы не сломать случайно стрелу, оставив в спине наконечник. К моему удивлению, это удалось легко, даже особой боли не было. Обернувшись, я посмотрел на узел — стрела выглядывала из него только самым наконечником, длиной всего сантиметра три, окрашенным моей кровью.

— Повезло! — облегченно выдохнул я.

Ведь еще бы пару сантиметров и стрела точно пробила бы мне легкое. Так, теперь нужно заняться самолечением, пока эльфы будут подходить к оврагу. Они не будут сильно торопиться и бегать, ведь думают, что я мертв или умираю. Для этого я и падал так картинно, ведь сразу понял, что задели меня не слишком сильно, чтобы отдавать концы. Значит, имею я минуты полторы. Разворошив узел, я достал фляжки лимэля и вылил остатки из одной на рану в спине, пролив большую часть себе на рубаху, потом из второй полил себе на ногу и отпил несколько глотков. Так учили нас старшие воины. Они же говорили: если рана не смертельна, то в течение десятка минут она должна затянуться. Если же наоборот — никакой лимэль не воскресит мертвого!

Почувствовав привычный скачок адреналина и дикую энергию, распиравшую меня изнутри, я злорадно оскалился и достал лук, прошипев:

— Теперь моя очередь!

Натянув тетиву и захватив один колчан, я вскарабкался на край обрыва, стараясь не пользоваться раненой ногой. Не высовывая голову, я прислушался. Вдалеке звучала эльфийская перебранка. Один голос, говорил, что не нужно было бить насмерть, а стоило захватить беглеца живьем, чтобы расспросить, что он тут делает. Второй же оправдывался, но в его голосе проскакивала гордость. Радуется, что ухлопал, вот гад! Ничего, я тебе еще порадуюсь!

Я наложил стрелу на тетиву и слегка натянул, выглядывая из-за края оврага. Двое эльфов были уже совсем близко, сквозь траву я видел их силуэты, которые неумолимо приближались ко мне. Натянув до предела лук, не обратив никакого внимания на рану в спине, я выпустил стрелу в того, что следовал немного впереди, резонно полагая, что он и есть старший. Тетива опять мелодично тренькнула. Наложив на нее вторую стрелу, я слегка приподнялся над краем, чтобы ясно видеть цель. Картина, что я увидел, меня ободрила. Тот, первый, в которого я стрелял, оказался старшим. Стрела угодила ему в грудь и пробила насквозь. Теперь он медленно заваливался на спину, сжимая в руках лук. Младший в это время ошарашено смотрел, как падает наставник и дал мне время тщательно прицелиться, так что следующая моя стрела попала ему в глаз.

Неспешно поковыляв к телам, я приготовил еще одну стрелу. На всякий случай. И я оказался прав, так как, подойдя, увидел, что старший эльф пытается выдернуть стрелу из своей груди одной рукой. В другой же у него уже была заветная фляжка. Но я не дал ему возможности переводить ценный продукт и оборвал мучения эльфа выстрелом в лицо. Стрела вошла точнехонько в глаз, и я в очередной раз порадовался, что никогда не отлынивал от тренировок и упражнялся с луком до кровавых мозолей. Так что я теперь практически снайпер, блин!

— Вот так! — произнес я, стоя над телами. — Последним смеется тот, кто метче стреляет!

Обшаривать мертвых я не спешил, ожидая, пока затянутся мои раны. Последние стали явно напоминать о себе, когда возбуждение схватки немного отпустило. И спина и бедро покалывали и вызывали страшное желание почесаться. Немного постояв, я осторожно наклонился к мертвому эльфу и взял фляжку из его руки. Еще раз плеснув лимэль на дырку в спине, я поднес её к ране на ноге и обомлел — кожа уже затянулась, оставив небольшую вмятину-шрам с коркой засохшей крови. Я осторожно капнул на неё еще немного лимэля, просто для надежности, и стал обыскивать трупы.

Их я узнал. Имена эльфов всплыли в моей памяти, с младшим мы даже пару раз сходились в спарринге на тренировке, но никаких угрызений совести я снова не почувствовал. Они хотели убить меня, но я их опередил, и точка! Моими трофеями в очередной раз стали пары поясов, кинжалов, луков и колчанов, несколько золотых и серебряных колец, а также сережка с рубином, одежда младшего эльфа, в которую я собрался переодеться и главная гордость — вместительная заплечная сумка с несколькими хлебными лепешками, сухими фруктами и вяленым мясом. Ей я обрадовался больше всего — так надоело таскать на спине неудобный тюк из обычной рубашки. Подумав, я еще снял штаны и куртку со старшего эльфа. Мало ли, пригодятся в дороге. Подхватив всё это, я отправился к ручью. В нем я долго мылся, смывая кровь и грязь, а после переоделся в новую одежду, выкинув порванную старую. Мимоходом отметил, что глубокая царапина на плече также затянулась, оставив тоненькую ниточку шрама. После этого, я напился вдоволь, затем перелил остатки лимэля из моей фляжки в трофейную, выпив несколько не поместившихся глотков и пошел наполнять две пустые фляги.

Пока вода булькала, заполняя тару, я рассматривал своё отражение в ручье. Эх, побриться бы не мешало! Я машинально провел руками по подбородку и вдруг ощутил что-то непонятное. Посмотрев на ладонь, я обнаружил кучу мелких жестких волосков и несколько минут тупо на них пялился. Затем провел по лицу еще раз. Никаких сомнений — я начинаю линять! Почему? Я резко провел рукой по волосам, а затем посмотрел на результат. Но волосы с головы выпадать отказывались. Облегченно вздохнув, я отбросил мысли о радиоактивном облучении и сосредоточился на лице. Взяв старую рубашку, я принялся тереть свою физиономию, счищая остатки многодневной щетины.

Это было странно, но вся моя растительность на лице сошла на нет. Ощупывая в очередной раз кожу, я убедился, что она стала гладкой, как попка младенца. Гадая над причинами столь внезапного облысения, я собрал всё полезное в сумку, разворошив свой узел и вытащив стрелу, которая пробила насквозь несколько кусков мяса и один из ремней. Все-таки, мне очень сильно повезло! Ведь если бы стрела не попала в мой мешок, она наверняка прошила бы меня насквозь. Тогда уж точно смеялись бы эльфы.

Кинув напоследок две фляги с водой, а одну с лимэлем засунув во внутренний карман жилетки, я завязал сумку, а затем повесил ее на плечо, подхватил луки, все колчаны со стрелами и... остановился. Подумав, выкинул два колчана, избавился от двух луков, выбрав себе один, что получше, и выбрался из оврага. Все-таки я не Терминатор — носить снаряжение весом больше себя, а жаль... За это время я нашел только один ответ на все еще мучивший меня вопрос об исчезновении растительности на лице — лимэль! Эта волшебная гадость мало того, что восстанавливает мой организм, так еще и меняет его на эльфийский лад. А никто из них волосяным покровом на лице не обладает. Это, конечно, к лучшему, бриться мне уже не придется, но вот что будет дальше? У меня удлинятся уши? Я машинально потрогал кончики своих локаторов. Пока никакого изменения в их строении не замечалось.

Нужно быть поосторожнее с этим зельем, решил я. Ведь, как известно, в больших количествах и лекарство превращается в яд. Поэтому, как только выберусь к людям, нужно завязать с допингом и оставить немного про запас. Как я уже убедился, он отлично заживляет раны, с ним аптечка уже ни к чему — есть лекарство от всех болезней! Придя к такому выводу, я решил, что нужно опять подкрепиться. Вся эта стрельба страшно меня утомила. За время, пока думал, я пробежал довольно большое расстояние, луг опять сменился лесом, но этот немного отличался — бурелома в нем было явно больше. То и дело мне приходилось оббегать нагромождения веток и поваленных, покосившихся деревьев. Эльфийский лес мне нравится больше, заключил я.

На одном из больших деревьев, склонившемся макушкой почти к самой земле, я и сделал привал. Присев на прогретый солнцем ствол, я развязал свою сумку и достал из неё все съестное, решив прикончить за один присест, чтобы вечером уже поужинать у людей. Оглядев запасы, я быстро умял сушеное мясо с хлебом, запил водой и принялся за фрукты. Они вообще пролетели мимо зубов незаметно, а когда кончились, я почувствовал, что все еще голоден. Тяжко вздохнув, я достал свежее мясо и очистил от листьев. Затем оглядел эти неаппетитно выглядевшие куски, взял один и стал откусывать от него, особо не пытаясь разжевывать, а сразу глотая. После фруктов свежее мясо показалось мне еще более отвратительным, чем раньше.

С трудом работая челюстями, я услышал шорох в кустах позади меня и обернулся. Из кустов молниеносно вылетел зверь, как две капли воды похожий на Рыжего, которого я встретил у родника и запрыгнул на ствол дерева рядом со мной. Посмотрев мне в глаза, кэльв оскалился и зашипел. Я спокойно прожевал мясо, что было у меня во рту, понимая, что в скорости мне с ним не тягаться, а значит, и пытаться вытащить кинжал не имело смысла. Проглотив, я дружелюбно обратился к зверю:

— Привет, Пушистик! Проглодался?

Одной рукой, я достал самый большой и самый жилистый кусок мяса из своего запаса и положил на дерево рядом с кэльвом.

— Лопай! От сердца отрываю... — со вздохом закончил я и продолжил вгрызаться в тот кусок, что держал в руке.

Пушистик перестал шипеть и посмотрел на меня внимательно, причем я заметил в его взгляде недоумение, которое я поспешил развеять.

— Бери, пока дают! — промычал я с набитым ртом.

Кэльв спрятал когти, и все еще недоуменно на меня косясь, сделал пару шагов, нагнулся и вцепился в мясо длинными клыками. Видимо, он и впрямь был очень голоден, так что жадно поедал пищу, уже больше не обращая на меня внимания. Пользуясь случаем, я внимательно его рассматривал. Шерсть была ярко рыжего цвета в пятнах, она слегка блестела под лучами солнца и словно просила провести по ней рукой. Но я подавил это желание, подумав, что Пушистик может неправильно меня понять. На боках было явно видно все ребра зверя, что явно не было последствиями излишне сытой жизни. Морда была плоской и похожей на мордочки наших домашних котов, только больше раза в два. На ней был влажный коричневый нос, вдававшийся немного вперед, а под ним длинные и острые, словно хирургические скальпели, клыки и предмет гордости любого кота — длинные усы, воинственно торчавшие в разные стороны. Уши, также как и у Рыжего, немного смахивали на кроличьи своими размерами, но теперь я смог рассмотреть небольшие кисточки на их кончиках.

Взяв еще один кусок мяса, я подумал, глядя на кэльва:

"Красавец!"

Пушистик оторвался от мяса и вопросительно на меня посмотрел.

"Да нет, ничего, ешь! Это я просто тобой восхищаюсь", — подумал я в ответ.

Кэльв вернулся к еде, а до меня только стало доходить. Я же мысленно общался с ним! Значит, они если не разумны, то полуразумны точно! И вдобавок обладают ментальными способностями. Да это же просто находка! Только очень интересно, почему тогда они нападают на эльфов? Хотя тут все предельно ясно — эльфы просто их боятся и не думают с ними общаться, а сразу стремятся или убить, или хотя бы отогнать. А я и в первый раз, и сейчас не испытывал при встрече с ними страха. Боязнь, конечно, была, особенно впервые, но она появилась уже после того, как я позвал Рыжего. Итак, выходит, что кэльвы нападают на того, кто их боится, а так — они довольно милые существа. И что мне теперь делать с этим знанием? А ничего! Я не нужен кэльву, а Пушистик не нужен мне. Друзьями-товарищами по жизни мы не станем, как это часто бывает в книгах. Из нашей встречи получилась только совместная трапеза, а после мы пойдем своими дорогами. Ведь два хищника-одиночки не нуждаются в спутниках.

Прожевав, я встал с дерева и положил последний кусок мяса перед кэльвом, который уже практически справился со своим. Пушистик опять недоуменно уставился на меня.

"Ешь, тебе нужнее!" — мысленно ответил я ему и, подхватив свои вещи, пошел прочь.

Глава 9

Лесные братья

Вечер вступал в свои права. Солнце садилось, становилось темнее, тянуло прохладой, а я все бежал по лесу, чувствуя, как ноги с каждым часом все больше наливаются свинцом, но все никак не мог обнаружить никаких признаков человеческих поселений. Как же так, недоумевал я, ведь нам рассказывали, что буквально на расстоянии одного дня пути от границы находятся деревни людей, а я бегу уже который час, но никаких следов человеческого пребывания не замечаю. Скорость моя начала снижаться, голод опять приблизился вплотную. Мне даже пришлось два раза останавливаться, чтобы подзаправиться лимэлем. Ох, чувствую мне еще придется столкнуться с последствиями такого нещадного эксплуатирования моего организма...

Нет, так долго продолжаться не может. Или я найду людей, или мне нужно поменять направление. Невозможно же такое, чтобы все знания, которые вдалбливали в меня учителя, оказались ложью! По моим подсчетам, я уже давно отмахал дневной переход. Значит, здесь должны уже показаться деревни, или хотя бы их останки. Я засек еще час времени, чтобы потом изменить направление, если до того момента ничего не найду по пути. Нет, как говориться, становится все страньше и страньше...

Постепенно поддерживать такой высокий темп бега стало для меня утомительно, даже лимэль уже перестал помогать. Усталость накопилась в теле и никуда уходить не желала. Я даже боялся подумать, что будет со мной, когда у меня закончится этот живительный напиток. С грустью я представлял себе вид опустившегося наркомана, к которому пришла ломка. Вот это в скором времени меня и ожидает. Томимый такими невеселыми мыслями, я пошел шагом. Почти час прошел, а я все еще ничего... Стоп, а это что? Среди лесной чащи в лучах заходящего солнца я заметил тропинку, слегка заросшую травой, которая диагонально пересекала мой путь. Обрадовавшись, я продолжил идти уже по ней. Ведь судя по её состоянию, этой тропинкой пользовались, хоть и не часто. Значит, она просто обязана привести меня к какому-нибудь месту, где живут люди.

Так я прошагал еще полчаса. Солнце за это время совсем скрылось за горизонтом, в лесу наступили сумерки. Тропинка, по которой я шел, петляла среди деревьев и не думала пока приводить меня к деревням людей. Я уже начинал прикидывать, чем же перекусить, как вдруг услышал сзади себя на дереве, под которым только что прошел странный скрип. Моментально опознав его, как звук сгибаемого лука, я уже был готов кинуться в ближайшие кусты, как вдруг в тех что-то завозилось.

— Эльфы! — пронзила мой мозг мысль. — Догнали, суки!

Но из кустов вывалилось какое-то существо, которое за эльфа может принять только абсолютно слепой. Оно было волосатым, в потертой и рваной одежде, а в руках держало кинжал. Сопоставив скрип натягиваемого лука на дереве и это, я понял, что неожиданно нашел людей. Но каких...

— Это кто к нам пожаловал? — спросило на общем существо, в котором я теперь опознал человека, никогда не имевшего расчески и мыла.

Про мыло я подумал, когда до меня донесся запах этого индивидуума. Честное слово, бомжи у нас на вокзалах просто пахнут розами, по сравнению с вонью, источаемой этим... Да меня чуть не стошнило прямо себе под ноги! Единственное, что остановило, так это то, что в желудке уже давно было пусто.

— Мы всегда рады гостям! — продолжил человек. — Особенно тем, у которых можно чем поживиться!

А вот тут я понял, кого встретил. Это оказались пресловутые лесные братья, а выражаясь проще — разбойники. Теперь стал понятен и его вид, и лучник на дереве... Короче — обыкновенный гоп-стоп. Я лихорадочно соображал, что делать дальше. Первым делом мне нужна информация, а то так я могу блуждать по лесу до посинения, причем в буквальном смысле. Вторым, это пожрать! И то и другое можно найти у этих людей. Ведь должна же у них быть какая-то база, где они собираются, они же не могут всегда по кустам сидеть? Ладно, придется еще раз вернуться к образу деревенского дурачка, решил я и расплылся в улыбке.

— Люди! Наконец-то я вас нашел! Спасители вы мои!

Я подскочил к мужику, надеясь, что лучник в ветвях меня не подстрелит. Тот инстинктивно отпрянул, но я, схватив его за плечи, не переставал повторять с радостной физиономией:

— Какое счастье, я выбрался к людям. Какое счастье...

Конечно, для полноты картины мне нужно было его обнять, но врожденная брезгливость не позволила мне сделать это. Вонь вблизи еще больше усилилась (хотя я уже думал, что больше просто некуда), ведь одежда, что была на человеке, наверное, не стиралась никогда. Разбойник наконец пришел в себя и стряхнул мои руки.

— А ты кто таков будешь? — спросил он, недовольный тем, что ему не дали повыпендриваться.

— Меня зовут Алекс, — затараторил я, заваливая разбойника словами. — Я родился и всю жизнь прожил в деревне, но вот захотел вдруг мир повидать и пошел через лес в город. А в лесу были эльфы. Так они меня поймали и хотели убить. Но мне повезло, и я сбежал. Вот теперь вторые сутки брожу по лесу. А у вас поесть ничего нету?

Разбойник слегка опешил от моего напора.

— Нету, разве что в лагере...

Негодующий вопль послышался с дерева, на котором сидел лучник:

— Лас, ты что, совсем грибов обожрался? Ты его еще в лагерь приведи!

Лас встряхнулся и грозно приказал.

— Ну-ка живо давай сюда все вещи!

— Конечно-конечно, — затараторил я. — Все забирайте, ничего не жалко для хороших людей! Только дайте поесть чего-нибудь, я ведь с голоду умираю!

Я скинул перед ним сумку, положил рядом лук, колчаны со стрелами. Разбойник хохотнул:

— Слышал, Рон, мы оказывается хорошие!

С дерева послышался шорох, видно второй разбойник начал спускаться.

— Так у вас совсем-совсем пожевать нечего? — продолжал настаивать я.

— Нет! — огорчил меня Лас, копаясь у меня в сумке.

— А может все же что-нибудь найдется? Ведь совсем живот к спине прилип! — не унимался я, ведь из курса психологии, который прослушал в ВУЗе, я знал, что люди, настойчиво и жалобно просящие несущественную мелочь, как угроза не воспринимаются.

Тем временем сзади подошел второй разбойник Рон, такой же грязный и заросший. Даже по запаху он не сильно отличался.

— Вот это да! — воскликнул Лас в сумке и извлек из нее кинжалы. — Эльфийские клинки! Вот это добыча! Да за такие лезвия...

— А ну дай посмотреть! — потребовал Рон и взял у него из рук ножики.

После минутного обоюдного оханья и восхищения они повернулись ко мне.

— Откуда взял?

— Так я же говорил, — продолжил я тараторить. — Меня эльфы поймали и в клетку посадили, а я сбежал, пока никто не видит. Ну и ножички прихватил с собой, что валялись там рядом, чтобы не пропали. А у вас точно-точно ничего поесть нет?

— На, возьми! — Рон покопался у себя в кармане и вытащил кусок хлеба. — Надоел уже!

Кусок был в мусоре, вонял бомжениной, но я жадно вцепился в него зубами. Мне даже не пришлось переигрывать, я действительно настолько был голоден, что, наверное, мог бы сейчас убить и съесть этих двоих. Разбойники с удивлением смотрели, как я поедаю хлеб. В их глазах я заметил что-то похожее на сочувствие. Умяв кусок, я опять вопросительно посмотрел на них.

— А...

— Больше нету! — заявил Рон.

— Слушай, а может его Волку показать? — спросил Лас. — Может он захочет его послушать?

Рон думал недолго, а потом приказал мне:

— Пошли с нами.

— Куда? В лагерь? А там мне дадут поесть? — радостно оскалился я.

Разбойники поморщились и, подхватив мои вещи, углубились в чащу. Я последовал за ними, все так же не переставая играть роль деревенского дурня и пытаясь незаметно выведать, где же ближайшая деревня. Когда я своим тарахтением вконец заколебал разбойников, они приказали мне заткнуться и сказали, что если еще раз спрошу про еду, они прирежут меня прямо здесь. Так я ничего полезного от них и не добился.

Шли мы недолго, но за это время в лесу наступила ночь, и стало совсем темно. Луны на небе видно не было, а может быть здесь её и не существовало вовсе. Зато звезды были яркими и давали немного света, позволяя мне не идти на ощупь до встречи с ближайшим деревом. Наконец, впереди показался отблеск пламени, мелькавший за темной массой деревьев, а вскоре послышались звуки — человеческая речь, брань, смех. Я понял, что лагерь разбойников близко и еще раз прокрутил про себя свою легенду, добавляя туда различные подробности и опуская скользкие моменты.

Разбойники, что вели меня, ускорили шаг и вскоре мы вышли из кустов на поляну, где в различных позах сидели, лежали, ходили и занимались прочими делами человек пятьдесят, по виду не слишком отличавшихся от "моих" разбойников и вооруженных кто чем. По краям поляны во многих местах были простенькие шалашики из веток, а посередине горел большой костер, на котором висел котелок, распространяющий вкусные ароматы. Стоило нам выйти, как мы привлекли всеобщее внимание. Многие разбойники поднялись с земли и подошли к нам, рассматривая и галдя. Мне, естественно уделяли большее внимание, я даже услышал, как кто-то особо глазастый опознал на мне эльфийскую одежду. Внезапно общий гвалт перекрыл грозный рык:

— Ну-ка всем разойтись и заткнуться!

Толпа, обступившая нас, расступилась, пропуская огромного мужика, на полголовы выше остальных и настолько же шире в плечах. При взгляде на него мне сразу захотелось оказаться подальше отсюда, и я понял, какую глупость сделал, придя в этот лесной лагерь. Нужно было сразу прыгать в кусты, из них валить стрелка на дереве, а второго брать и хорошенько порасспрашивать. Так ведь нет, поиграться мне захотелось! Клоуна из себя покорчить... Вот и доигрался, мля! Этот не будет долго думать, чуть что не понравится — сразу или кулаком врежет, или всю свою кодлу натравит. Ну, от кулака, допустим, можно увернуться, от разбойников — убежать, но мне очень не хотелось терять свои вещи. На них у меня возложены большие надежды для легализации в городе. Хорошо, что еще лимэль со мной, если придется все бросить, то немного продержаться еще можно.

Мужик осмотрел нас сверху вниз и проревел:

— Рон, какого демона вы притащили чужака в лагерь? Что, нельзя было его на дороге прикончить.

"Мои" разбойники разом втянули головы в плечи, а Рон принялся оправдываться:

— Понимаешь, Волк, мы решили, что тебе будет интересно послушать этого парня. Он такое рассказывает...

— Подумаешь, рассказывает! — Волк явно был не в настроении. — Может это королевский охотник? Может его специально послали за нами, а вы и рады стараться — привели его прямо в лагерь!

Он раздвинул разбойников и подошел вплотную ко мне, глядя в глаза. Я постарался изобразить испуг, для этого мне и усилий особых прикладывать не пришлось.

— Что скажешь? — произнес Волк, обдав меня зловонным дыханием и оскалившись в гнилозубой улыбке.

— А у вас пожевать есть что-нибудь? — невинно поинтересовался я.

— Что-о-о... — протянул разбойник.

— Я два дня по лесу блужу, ни крошки во рту не было, живот уже к спине прилип, дайте поесть чего-нибудь, ну пожалуйста! — просительно затараторил я.

Рон тоже приободрился.

— Да какой это охотник? Волк, ты посмотри на него, ему же еще и девятнадцати зим нет, а тощий какой... Он же и с мечом толком обращаться не умеет, так как просто не поднимет. Да разве такого возьмут на королевскую службу? Послушай его, он говорит, что вышел из своей деревни и прошел эльфийский лес...

— Не может быть! — отрезал Волк.

— Точно говорю! У него еще в сумке несколько эльфийских клинков было, говорит, что украл у самих эльфов. А лук, просмотри какой, — Рон протянул моё оружие под нос главарю. — У наших сроду таких не достать!

Волк долго рассматривал лук, затем приказал раскрыть сумку и принялся доставать из нее кинжалы. А я тем временем думал, почему разбойник сказал, что мне нет еще и девятнадцати. Неужели отсутствие бороды так может омолодить? Или лимэль вдобавок скинул мне еще лет пять-семь? Нужно будет при первой же возможности внимательно рассмотреть себя в зеркале. Должны же быть в этом мире зеркала? А то отражение в ручье не сильно в этом помогает. Пока я думал, главарь полюбовался кинжалами под восхищенные возгласы и смачные ругательства остальных, и повернулся ко мне.

— Рассказывай!

— Не буду! — уперся я. — Я есть хочу, у меня от голода уже язык не ворочается. Дайте брюхо набить чем-нибудь, тогда все-все расскажу! Ну, пожалуйста! Вы же добрые люди, вот и каша у вас в котле совсем готова, уже и пригорать начала...

Кто-то с матом выскочил из толпы и метнулся к костру. Волк несколько секунд сурово рассматривал меня исподлобья, а затем крикнул в сторону костра:

— Зан, накорми парнишку, а то действительно скоро от голода помрет! А за пригорелую кашу ты еще у меня получишь!.. А вы чего столпились? — обратился он к людям. — Всем идти жрать!

Разбойники стали расходиться, обсуждая моё появление и мои трофеи, которые тут же подхватил главарь и поволок к себе, напоследок продемонстрировав мне кулак и предупредив:

— Учти, если будешь хитрить или попробуешь сбежать, сам убью! Понял?

Я с готовностью закивал и проводил его взглядом до ближайшего шалаша, своими размерами немного выделявшегося из остальной массы, решив без своих вещей точно никуда не уходить. Странно, но разбойники не обыскали меня по всем правилам, а ведь у меня в жилетке было еще много чего интересного — кольца, цепочки, фляжка. Интересно, у них у всех в этом мире такие традиции — не носить ничего в карманах? Или просто разбойники недоглядели, ошалев, когда я с радостью отдал им свою сумку и оружие...

Перестав забивать голову несущественным, я отправился к костру, где мне всучили деревянную миску, немного треснутую сбоку, наполненную дымящейся кашей. Ложку мне выдать никто не сообразил, а потому я, обжигаясь, стал руками жадно запихивать в себя это божественное угощение. Все разбойники глядели, как я ем, и посмеивались, тыкая пальцами. Но мне было глубоко фиолетово. Главное, что была такая вкусная каша, где даже попадались разваренные кусочки мяса. Она опускалась мне в желудок, рождая приятное чувство насыщения. Быстро умяв её, я с пустой миской и воплощением вселенской скорби на лице подошел к Зану, помешивающему остатки каши в котле. Глядя на мою физиономию, он добродушно вздохнул и плюхнул в мою тару еще несколько черпаков варева. Я принялся уплетать добавку, благодарно промычав что-то с набитым ртом.

Вскоре каша кончилась, и на меня нахлынуло блаженство. Как же давно я нормально не ел! Даже и вспомнить не могу. Поэтому я просто сидел с пустой миской, ни о чем не думая и наслаждаясь чувством сытости. Теперь бы еще поспать... Я почувствовал, как глаза стали закрываться сами собой, но отдохнуть мне не дали. Разбойники стали наперебой требовать, чтобы я рассказал им, как встретился с эльфами, а главное, как украл у них клинки. Видимо, кинжалы эльфов очень дорого ценятся в человеческих землях, это нужно учесть, ведь я еще собирался дойти с ними до первого города людей, а там продать, обеспечив себе сытое и безбедное существование. Волк решительно утихомирил разбойничий галдеж и велел мне рассказывать.

Долго думать я не стал и скормил разбойникам ту байку, что выдумал уже давно, о деревенском парне с любовью к путешествиям. Естественно, я не стал вываливать на них все подробности моего пребывания у эльфов, ограничившись коротким рассказом — поймали, посадили в клетку, ухитрился сбежать, оглушив охранника, завладев его одеждой и попутно прикарманив несколько кинжалов и других эльфийских вещей. Волк все пытался найти нестыковки в моём рассказе, но я был уже проверен таким образом старейшиной, а потому мне ничего не стоило обмануть не слишком интеллектуального разбойника. По его желанию, я вываливал кучу разных ничего не значащих подробностей, пока он не спрашивал о чем-то другом, но и там я устраивал подобный словесный понос, так что заподозрить меня в утаивании правды было практически невозможно. Роль деревенского дурачка удавалась мне прекрасно, главное, думал я, не вживаться в неё слишком сильно, чтобы потом в будущем не вышло какого-нибудь конфуза.

Мой допрос плавно перешел в обсуждение. Разбойники начали общаться друг с другом, обговаривая мой рассказ и удивляясь, насколько мне повезло. Но вскоре Волк, не принимавший в галдеже участие, а сидевший и о чем-то своем размышлявший, спросил меня:

— Ну и что ты собираешься делать дальше?

Я понял, что настал решающий момент, где важно не переиграть и не допустить ни одной фальшивой ноты. В принципе, думал я, наевшись, можно и уходить, но мои вещи в шалаше главаря не давали мне покоя. Капитал в моих карманах не вызывал доверия, так как должен был быть еще переведен денежный вариант, а я подозревал, что после перевода от него немного останется. А значит, нужно забрать кинжалы во что бы то ни стало! Определив для себя цель, заискивающе глядя в глаза Волка, я спросил:

— А можно мне остаться у вас?

Разбойники захохотали, даже главарь ухмыльнулся:

— А ты знаешь, кто мы такие? — весело произнес он.

— Конечно, знаю! — не выходя за рамки роли, ответил я. — Вы лесные братья! Мне дедушка рассказывал, что когда люди не хотят подчиняться глупым законам, они уходят в лес и там создают свое братство. Они живут там и берут у людей, проходящих по их землям все, что захотят! А если те вздумают не подчиниться, они просто бьют их, потому что в лесном братстве не бывает слабых и беззащитных! Там собираются только смельчаки и воины, которые выбирают себе самого сильного и умного вожака. А он уже командует ими и делит добычу. Лесное братство не подчиняется никому и делает все, что захочет! Вот.

Говоря свою речь, я заметил, как разбойники подтянулись, гордо посматривая друг на друга. На последних словах даже главарь расправил плечи.

— Так можно мне остаться у вас? — заканючил я. — Я смелый, вон даже от эльфов удрал, и хитрый, добычу вам принес хорошую. А еще я могу за животными смотреть, дрова колоть, кашеваром быть. Правда мне папа в последний раз, когда я готовил, грозился руки поотрывать, чтобы продукты не портил... Но я еще научусь! И из лука я неплохо стреляю...

Волка все еще одолевали сомнения.

— А ты знаешь, что нам приходится, чтобы взять добычу, нападать на большие караваны с неслабой охраной? А охрана и убить тебя может. Ты хочешь этого?

— А я не боюсь! — заявил я в ответ. — Охрану перестреляю издалека, так что и не убьют вовсе!

Главарь все еще сомневался, но внезапно на мою защиту встал Рон:

— Волк, парень-то не из робких будет, да и везунчик! Одно то, что он кишащий кэльвами эльфийский лес пересек, о чем-то говорит!

Это перевесило чашу весов и вожак, внимательно посмотрев на меня, сообщил:

— Ладно, возьмем тебя в отряд!

Я подскочил и закричал от радости, разбойники рассмеялись, а Волк строго заявил:

— Слушаться меня, из лагеря одному не уходить, у своих не воровать. За такое у нас строго — сразу веревку на шею. Держись рядом, завтра утром покажешь нам, какой из тебя лучник, — он поднялся и направился к своему шалашику, но вдруг обернулся. — А звать тебя как?

— Алекс! — назвался я.

— Алекс, Алекс... — повертел главарь мое имя на языке. — Странное имя.

— Так меня дедушка назвал, — решил перестраховаться я. — Он же был в разных землях, много разных людей встречал...

— Ладно, спи, Алекс. Из лагеря ни ногой!

Я закивал и, проводив взглядом главаря, прикинул, где бы мне лучше устроиться. Решив, что одну ночь я могу позволить себе спокойно поспать, а потом нужно забрать вещи и валить к едрене фене, а то еще припашут вместе с ними караваны грабить! Об эльфийской погоне я в этот момент не думал, полагая, что до того момента, как она меня настигнет, остается примерно полдня. Есть время чуток выспаться, да и подумать, как бы мне получить назад свои вещи. Приметив незанятое местечко рядом с шалашом Волка, я направился туда. Остальные разбойники тоже начали разбредаться по поляне, готовясь заснуть. Сняв с себя куртку и свернув калачиком, я положил её себе под голову и вырубился, успев лишь подумать, что спать на голой земле нехорошо, можно простудиться...

Глава 10

Нападение

Проснулся я перед самым рассветом от того, что сильно приспичило в туалет. Поднявшись, я пошел к краю поляны, обходя спящих. Костер уже не горел, но возле него сидели двое, видимо часовые. Один из них окликнул меня:

— Алекс, ты куда?

— Отлить нужно, — кривя лицо, сообщил я ему.

— А-а-а... Ну, иди, только не заблудись.

— Ладно, — сказал я и продолжил свой путь.

На краю поляны, продравшись сквозь кусты, я облегчил свой мочевой пузырь, мимолетом размышляя — сбежать сейчас или потом? Жадность вскоре победила, и я решил, что уйду от разбойников только тогда, когда заберу свои клинки. Натянув штаны, я вернулся на поляну и устроился на том же месте, прикидывая как бы получше это сделать.

Небо все больше светлело, а вокруг стелилась легкая туманная дымка. Прошло минут пятнадцать, но я все еще никак не мог найти вариант, чтобы тихо взять свои вещи и спокойно свалить от этих гостеприимных лесных братьев, не перебудив их при этом. Когда я уже, совсем отчаявшись, решил идти так, небольшое шевеление в кустах привлекло мое внимание. Я скосил глаза в ту сторону, но шевеление не повторилось. Показалось, подумал было я, но резко оборвал себя. Так просто ничего не кажется. Еще раз глянув на то же самое место, я вдруг заметил, как медленно шевелятся ветки в соседнем кусте, будто кто-то незаметно пытается их раздвинуть. Мне все стало понятно. Они все-таки настигли меня!

— Тревога! — заорал я, понимая, что это мой единственный шанс. — Нападение! — и метнулся к шалашу Волка, чувствуя, как за моей спиной свистят стрелы.

— Что... — начал было привставать часовой, но короткий свист и в его шею вонзилась стрела, оборвав на полуслове.

— Охотники! — заверещал второй, но рухнул рядом, получив несколько стрел с разных сторон.

Однако своё дело они сделали, разбудив остальных. Люди начали подниматься, хватая оружие. Несколько тут же валилось обратно со стрелами в жизненно важных органах, но многие с топорами и саблями сами бросались в кусты, понимая, что их единственный шанс — это нападать в ответ. В шалаше я столкнулся с полуодетым Волком. Он натягивал мой пояс с кинжалом и, увидев меня, рыкнул:

— Что?

— Нападение! — тяжело дыша и осматриваясь, прокричал я.

Подхватив большущий топор, вожак выбежал из шалаша. Увидев возле одной из стен свой лук в чехле, я мигом кинулся к нему, достал и натянул тетиву. Затем огляделся в поисках колчанов. Они обнаружились рядом с кучей тряпья в углу. Перекинув лямку через плечо, я повесил на спину один и высыпал стрелы из второго, бросив их на пороге шалаша. Понимая, что у меня есть всего несколько секунд, я стал быстро-быстро стрелять в те кусты, из которых летели стрелы в разбойников. Сдавленные крики, донесшиеся оттуда, показали мне, что я попадаю, куда нужно. Погасив таким образом несколько огневых точек, я заметил, что стрелы противника поменяли свои намерения и вместо того, чтобы добивать нескольких лихорадочно мечущихся по поляне людей, пытаются достать меня.

Подхватив одну стрелу, я ринулся к дальней стенке шалаша, надеясь, что она будет не слишком прочной. Так и вышло. Я проломился сквозь нее, раскидывая ветки, и оказался возле самых кустов. Не сбавляя скорости, я перепрыгнул через них и внезапно очутился напротив эльфа с луком в руках, лихорадочно пытавшимся навести его на меня. Но я не дал ему такой возможности, коротко ударив между ног, а затем, когда он скорчился и начал приседать от боли, быстро воткнув ему в глаз стрелу, что все еще сжимал в руке. Не теряя ни мгновения, я выхватил из ножен его кинжал и побежал дальше, в сторону соседних кустов, откуда доносились крики.

Там обнаружилось двое эльфов, отбивающихся кинжалами от человека с топориком. Судя по ранам на теле, разбойнику уже недолго осталось, так как порезали его изрядно и слабел он с каждой секундой. Выждав, когда он в последнем рывке бросится на ближайшего эльфа, я кинул второму в сердце кинжал. Первый эльф легко увернулся от топора и вонзил свой клинок в тело человека, но тут же получил мою стрелу в глаз. Три трупа практически одновременно упали на землю. А я, достав из колчана еще одну стрелу, побежал дальше по кустам вокруг лагеря.

Почему я ввязался в драку, если лучше было под шумок улизнуть? Да это же элементарно! Противостоять эльфам в лесу, не зная их количества, не зная окружающей местности... Я не самоубийца! Да меня тут же окружат и расстреляют с разных сторон. Это с двумя, ну пусть с тремя лучниками я еще мог посоревноваться в меткости, но если их будет штук десять? Из меня мигом выйдет симпатичный ежик. Поэтому мой единственный шанс выжить — это бить их сейчас, пока они отвлеклись на разбойников и не сумели собрать свои силы в один кулак. Именно поэтому я стал прочесывать кусты, окружающие поляну, еще недавно бывшую лагерем разбойником, а сейчас ставшую местом их смерти.

Два эльфа, увлеченно расстреливающие разбойников на поляне, даже не поняли, что умирают, когда я хладнокровно расстрелял их. Пополнив свой колчан еще десятком стрел, я посмотрел на бывший лагерь. Мда, теперь он был просто усыпан телами. Некоторые разбойники пока еще оставались в живых и дрались в кустах, но было ясно, что вскоре эльфы перебьют их всех. Теперь моя сила в скорости, понял я и, взвинтив восприятие толикой магии, ринулся вокруг лагеря, стреляя во все фигуры, что попадались мне навстречу. Двенадцать стрел я выпустил, оббежав практически полный круг. Одиннадцать эльфов и Рон (ну прости, не признал!) легли на землю, чтобы уже не подняться. Также, пробегая мимо тех кустов, в которые стрелял из шалаша Волка, я обнаружил еще несколько раненых эльфов, пытающихся вытащить стрелы из своих тел. Рядом с ними лежал эльфийский труп со стрелой в глазу. Подивившись своей меткости (ведь буквально навскидку стрелял!), я быстро выпустил еще несколько стрел, добивая раненых, и ринулся дальше.

Спустя еще одного эльфийского лучника, увлеченного расстреливанием оставшихся на поляне разбойников, рухнувшего на землю с моей стрелой в голове, я добежал до места, где кусты раздвигались, образуя немного свободного места. Я остановился и стремительно огляделся. Тут произошло целое побоище — вперемешку валялись мертвые тела разбойников и эльфов. На противоположной стороне, сжимая свой топор, сидел Волк, опираясь на дерево. В его груди торчало несколько стрел, а сам он хрипло дышал. Пока я оглядывался из кустов вышли несколько эльфов. Раз — и один из них падает со стрелой в глазу, не успев поднять лук, два — и второй стреляет в меня, но слегка промахивается, потому что моя стрела в последний момент попадает ему в грудь, три — и еще одна моя стрела оказывается отбитой лезвием клинка...

Что? Я послал еще одну стрелу, но она также отлетела, жалобно звякнув. Ко мне приближался эльф, уверенно, неумолимо, как сама смерть, сжимая в руках длинные мечи. Я узнал его. Это был мастер. Ну все, теперь мне точно конец! Да, на занятиях я достиг его уровня мастерства и несколько раз даже сумел его превзойти, но это было тогда, когда я еще был эльфом и у меня в руках были мои клинки. А сейчас мне остается только молча принять свою судьбу, ведь пытаться бежать уже бессмысленно. Лук в моих руках показался мне таким бесполезным, но я все же достал еще одну стрелу и разрезал её наконечником тетиву. Потом, крепко сжав стрелу одной рукой, второй схватил лук поближе к одному краю. Шест из него вышел практически никакой, но несколько ударов я отразить смогу.

— Ты решил сражаться до конца? — удивленный эльф даже остановился.

Я смотрел на него с вызовом, глядя в глаза.

— Уважаю! — произнес он после некоторого молчания. — Мы ошиблись в тебе, считая слабым противником. Нужно было больше доверять пророчеству муд...

Он слишком увлекся разговором и не заметил, как хрипы Волка внезапно прервались, а затем сдавленное "Хех..." обозначило старт. Старт полета грозного боевого топора, который со смачным хрустом влетел в спину мастеру, перерубая ему позвоночник.

Не издав ни звука, мастер рухнул на землю, а я бросился дальше по кустам, слыша впереди звуки схватки. Подхватив один из луков с натянутой тетивой, я достал новую стрелу из колчана на спине. Схватка впереди оказалась последней. Там трое оставшихся в живых разбойников добивали двух эльфов, отбросивших луки и отбивавшихся от них кинжалами. Я подбежал к ним, натягивая лук, чтобы закончить бой. Но внезапно один из эльфов выбросил руку ладонью вверх, и по моим нервам резанула волна энергии. Передний разбойник сложился пополам, пытаясь закрыть руками то, что осталось у него от живота. Оставшиеся два выдохнули:

— Маг!

Лишь тогда я опознал в эльфе Минаэля, одного из наших магов. Нет, не эльфийских, знающих только магию леса, а истинных, к которым принадлежал и я. Он получил знания гораздо раньше меня, но остался в поселке, как истинный защитник эльфийских лесов. Именно он был тем вторым эльфом среди всего народа, который мог правильно приготовить лимэль. Нет, я не говорю, что нас всего было трое, кто занимался истинной магией. Всего нас было шестеро — я, мой учитель, Минаэль, два старейшины и мастер. Причем последний занимался только её практическим применением, стремясь улучшить и усовершенствовать своё тело. Именно благодаря магическим занятиям, он овладел такой немыслимой реакцией, что позволила ему отбивать мои стрелы. Только хорошо, что она не дала ему возможность увернуться от топора, а значит, маг из него был никаким! А двое старейшин, занимавшихся ею, были настолько увлечены лесом, что старались и всю истинную магию свести к магии жизни, чтобы после этого она могла быть доступной любому эльфу. Конечно, их усилия были напрасны. Истинная магия не желала ограничиваться и не подчинялась разумам этих недоучек. Что-то я отвлекся.

Тем временем, пока я приходил в себя после выброса силы, с непривычки выбившего меня из колеи, эльфы перешли в наступление и сумели серьезно ранить одного разбойника. Натянув лук, я выпустил стрелу в Минаэля. Она зависла в воздухе напротив его лица. Глянув на меня, эльф еще раз выбросил вперед руку, и у остававшегося целым разбойника буквально разорвало голову, заляпав кровавыми ошметками окружающие кусты и нашу одежду. Я тем временем выстрелил во второго эльфа, попав ему в глаз и начал лихорадочно собирать энергию, впитывая её в своё тело, насыщая все доступные емкости моего организма, понимая, что последний мой удар должен быть именно магическим, иначе я рискую проиграть в самом конце битвы.

Одновременно я начал методично посылать стрелы в лицо Минаэлю, вынуждая того тратить все свое внимание и посылать всю энергию на защитный кокон, расходуя свои силы. Я приближался, не давая ему возможности даже подумать о нападении. Раз за разом стрелы останавливались в воздухе в нескольких сантиметрах от лица эльфа, а я тем временем подходил все ближе и ближе... Наконец в трех шагах от противника, я протянул руку за стрелой, но нащупал только пустой колчан. Минаэль торжествующе ухмыльнулся и начал поднимать руку, а я стоял, замерев и собирая всю доступную мне энергию в одну точку. Наконец, он подтянул свою ладонь немного к себе, готовясь выбросить, и тогда я ударил. Ударил всей набранной мною энергией, всей энергией, которую сумел накопить и сохранить за время моего пути по лесу, формируя её в острую иглу, направленную в лицо эльфа. Мой удар пробил его защиту, даже не заметив её, видимо я с непривычки недооценил возможности магического резерва моего тела и потратил энергии гораздо больше, чем нужно.

Минаэль так и не выбросил вперед руку. Он замер, недоуменно раскрыв глаза, постоял немного, а затем опрокинулся навзничь. Я подошел к нему и произнес, глядя на дыру с обугленными краями у него посередине лба:

— Бездарь! Только и можешь, что лимэль варить, а боевые плетения так и не выучил!

Да, напрасно я так сильно напрягался и даже не стал применять плетение магической стрелы, опасаясь, что она не пробьет защитный кокон Минаэля. Напрасно я бил просто сырой силой, опустошив все свои запасы, но раз получилось отлично, то чего теперь волноваться?

Вынув все оставшиеся стрелы из колчана второго эльфа, я засунул их в свой и наклонился к еще живому человеку. Рана его была глубокой и сильно кровоточила. Конечно, фляжка лимэля могла спасти положение, но я решил иначе. Подобрав валявшийся рядом эльфийский кинжал, я безо всякой жалости всадил его в сердце разбойника. Затем подобрал второй клинок и отправился к тому месту, где оставил мастера.

Придя на полянку, я понял, что чуть было не опоздал. Мастер был полноправным членом эльфийского народа, а значит, всегда имел с собой флягу с живительным зельем. Именно её он держал в руке, сидя на земле, когда я вышел из кустов. Бросив её на землю и протянув руку за мечом, он замер, потому что стрела с моего натянутого лука уже смотрела ему в лицо.

— Ну и что теперь, — хрипло спросил он. — Убьешь меня, даже не дав честно умереть с оружием в руках.

Стрела вонзилась ему в глаз. Я подождал, пока безжизненное тело откинется на землю и тихо произнес:

— Да, мастер.

Нет, меня такими упреками, как обвинения в нечестной схватке или подлом ударе не проймешь. Какая разница, какая была схватка, если противник мертв, что и планировалось в самом начале? Вот никогда я не понимал, почему существовали такие идиотские традиции, которые частенько описывались в фэнтезийных книгах? Хотя нет, как раз использование их в книгах понятно — как еще лучше подчеркнуть благородство и честь главного героя, как не показать, что тот дает своим противникам умереть с оружием в руках. Ага, типа смерть с оружием и без него в своем итоге как-то отличаются друг от друга? Поэтому я и не стал жалеть мастера, пускай на том свете жалуется, какой я нечестный.

Повернувшись к Волку, я убедился, что он уже давно был мертв. Видимо, то последнее усилие, которое спасло мне жизнь, стоило жизни ему. Вздохнув, я направился на очередной обход вокруг поляны, думая, что ради этого разбойника я бы пожертвовал одной своей заветной фляжкой, ведь, несмотря на то, что слово "честь" для меня лишено высокого смысла, долги я привык отдавать всегда.

Методичный обход принес результаты — два эльфа оказались живы, но оглушены. Я добил их ударами кинжала и вышел на поляну. Здесь трупов было гораздо больше. Многие разбойники даже не успели толком осознать, что произошло, как пали под меткими выстрелами из кустов. Найдя только одного раненого и аналогично упокоив его, я понял, что теперь все закончилось. И только после этого на меня навалилась усталость, боль в натруженных руках, непривычных к долгой работе с луком. Поэтому я рухнул там, где стоял, полностью выложившись в быстротечной схватке и даже не имея сил, чтобы отползти от мертвого тела. Темнота ласково и заботливо укрыла меня пуховым одеялом и унесла подальше от земных тревог...

Когда я очнулся. Нет, не проснулся, а именно очнулся, вынырнул из забытья, вокруг был ясный солнечный день. Глядя на солнце, я понял, что провалялся среди трупов больше шести часов. Поднявшись, я удивился — моё тело чувствовало себя превосходно. Не было никаких следов усталости, никакого магического истощения. Наоборот, оно просто было наполнено энергией! Проверив свой резерв, я понял, что он практически заполнился, видимо, в забытьи я машинально открыл все свои каналы, впитывая окружающую энергию, а её здесь было очень много. Ведь столько разумных существ лишились жизни на этой поляне! Теперь понятно, отчего мой резерв так быстро восстановился.

Потягиваясь, разминаясь и в который раз приходя к выводу, что спать на голой земле не слишком приятно, я принялся исследовать окрестности, пытаясь найти воду. Ведь разбойники должны были что-то пить, а значит, где-то неподалеку просто обязан быть родник. Побродив минут десять, я наткнулся на ручеек, основательно загаженный людьми и превращенный в этом месте в небольшое болотце. Побрезговав пить из такого места, я поднялся по его течению немного выше, где он был относительно нетронутым и утолил свою жажду. Потом я вымыл лицо, отметив непривычную гладкость кожи. Видимо, я сделал правильный вывод — лимэль дал постоянный эффект и бриться мне больше не суждено никогда. А после водных процедур, я неспешно вернулся на поляну.

Да и куда мне было спешить? Вряд ли в округе будет еще одна группа эльфов, отправленная за моей головой. Это только когда не вернется предыдущая, старейшины немного покумекают, выберут кандидатов и сформируют новый отряд. Но это случится не раньше, чем они будут уверены, что все те, кого посылали ранее, уже точно не вернутся. Я прикинул, выходило, что эльфы бежали за мной по пятам, также пользуясь лимэлем для большей скорости, и настигли меня, когда я опрометчиво полагал, что имею еще несколько часов форы. Если учесть, что для их возвращения понадобилось бы два дня, а затем еще добавить сутки на сбор новой команды, значит охотников за моей головой мне стоит ждать не меньше, чем через четыре-пять дней. Это вполне достаточный срок, чтобы я мог дойти до первого большого города и в нем затеряться. А может и не до первого, ведь что мне стоит пройти еще дальше, для большей гарантии?

Размышляя таким образом, я вернулся на поляну и принялся за неприятную работу — таскание тел. Походив по окрестным кустам, я выволок все тела из кустов и собрал все оружие, раскиданное по окрестностям, а затем приступил к обыску. Причем разбойников я обыскивал гораздо более тщательно, брезгливо морщась, выуживая серебряные и медные монетки из складок их одежды и обуви. У некоторых нашлись золотые кольца, перстни, кулоны, цепочки, а у Волка в сапогах отыскались даже три золотых монеты. Их я с внимательно рассмотрел — ничего особенного: круглый кусок желтого металла с физиономией какого-то мужика в короне на одной стороне, и веткой цветов на другой. Ни номинала, ни имени мужика на монете не было. Мне вообще только оставалось догадываться о стоимости монет, найденных у разбойников. Ничего, в первом городе легко можно разобраться.

Обыскав разбойников и став обладателем довольно приличной горки монет и золотых изделий, я стал обшаривать эльфов, предварительно тщательно вытерев руки о рубашку ближайшего. Все-таки разбойники были довольно грязными личностями, причем в буквальном смысле. Обыск эльфов дал мне больше добычи — я собрал все их кинжалы, пояса, клинки мастера и пару длинных одинарных клинков других эльфов. Что ни говори, эльфы не только хорошие лучники, среди них встречаются и отличные мастера клинка. Мне очень повезло, что в суматохе сражения, они не ожидали моего появления с луком и полегли под стрелами еще в самом начале, а ведь могли бы потом доставить множество проблем.

Вообще, прокручивая в памяти утреннее сражение, я приходил к выводу, что мне просто удивительно повезло! Зря я ночью себя корил за то, что мне захотелось подурачиться. Это была просто превосходная идея! И если бы не она, мне вряд ли бы удалось отбиться от стольких эльфов сразу. Я машинально их пересчитал, их было двадцать восемь! Практически все старшие мастера-воины эльфийского поселка. Теперь лесной народ не скоро оправится от такой потери. Молодняк будет учить просто некому! Ну, это и хорошо. Авось, забудут обо мне, и не будут посылать других за моим скальпом.

Обыскав напоследок все хижины и найдя в них свои трофеи и еще несколько монет в сундуке Волка, я стал разбирать добычу, трамбуя её в несколько заплечных эльфийских сумок. Ремни эльфов я решил не брать, а то груз получится просто неподъемным, хотя жаба давила, говоря — смотри, какая великолепная кожа, какие узоры на них! Под конец, я внял её мольбам, выбрав только три самых красивых, а остальные выкинул подальше, чтобы не смущали. Все эльфийские кинжалы в ножнах, а также два длинных клинка влезли в одну сумку. Туда же я напихал несколько рубашек, пару штанов, белья и куртку, что поснимал с эльфов. Завязав узел, я попробовал поднять её. Получилось килограмм двадцать пять. Ну, и ничего, что тяжело, утешил я себя, запас карман не тянет!

Нужно сказать, что эльфийские клинки были не слишком тяжелыми, так как были довольно узкие и тонкие. По сравнению с кинжалами людей, которые встречались у нескольких разбойников, они весили в два раза меньше. Вот поэтому я мог особо не напрягаясь собрать весь эльфийский арсенал, радуясь своей добыче, и понимая, почему эльфийские клинки так ценится у людей. Во-первых, они была очень прочными, во-вторых — на моей памяти еще никто из эльфов не натачивал свои клинки, это просто было не нужно, ну и, в-третьих, они даже на вид сильно отличались от человеческих — были отполированы до зеркального блеска и имели свою гравировку. На каждом клинке ближе к рукояти имелись изображения различных цветов или веточек, что было весьма красиво. Поэтому я собрал их все, в отличие от луков, с которыми даже не стал возиться.

Во вторую сумку я упаковал весь найденный лимэль, который уместился всего в четырех фляжках. Как я и думал, эльфы весьма активно его употребляли, бегая за мной. Некоторые их фляги вообще были пустыми, что сильно меня огорчило. В ту же сумку поместилось десяток хлебных лепешек, вяленое мясо, найденное у эльфов, сухофрукты и три колчана, набитых стрелами. Все это тоже весило изрядно, но я не унывал, утешая себя тем, что спешить мне некуда, а запас карман не тянет. В первом городе попытаюсь избавиться от большей части, облегчив себе жизнь.

Все монеты и драгоценности я собрал в красиво расшитый кошель одного из эльфов, в котором тот хранил флягу с лимэлем. Вот молодец! Мне даже не пришлось думать, из чего бы сделать кошелек. Монеты и кольца, найденные у разбойников, я перед этим не поленился вымыть в ручье, заодно набрав воды в несколько пустых фляг. Кольца я внимательно рассмотрел, выбрав два наиболее приметных — с печатками. Их я положил отдельно в карман, решив остальные продать, а эти переплавить или просто выкинуть — уж больно они приметные, как бы не вышло чего. Может я и перестраховываюсь, но как говорится, лучше перебдеть.

После этого шмона я сообразил, что разбойники довольно долго занимались своим делом. В их шалашах нашлись и фляги с вином, и дорогие ткани, и некоторые изделия народных умельцев типа расписных тарелок, и вполне приличные сабли... Короче, по их трофеям я понял, что они не брезговали бедняками, но атаковали и проезжающие кареты со знатными людьми. Так как здесь они сидели не один месяц, по количеству добычи я предположил, что выходили "на дело" они раз в десятицу, а в остальное время отсиживались тут, не привлекая внимания. Почему они избрали такое невыгодное с точки зрения поживы место, осталось загадкой. Может, Волк был таким же перестраховщиком, как и я, а может просто родом был из этих мест и имел связи в цивилизованном мире, с помощью которых сбывал награбленное? Да я и не стал над этим сильно задумываться, так как все это было абсолютно несущественно.

Закончив упаковывать трофеи, я принялся подкрепляться. Все лепешки эльфов, их мясо и сухофрукты (как будто ничего другого из НЗ они не носят принципиально!) я долго разжевывал, не спеша, смакуя каждый кусочек. Кашу варить я не стал — долго, да и не нужно, ведь я скоро планировал прийти в какую-нибудь деревню, а там уже основательно перекусить. Почувствовав, что больше в меня просто не лезет, я отложил в сторону недоеденный кусок мяса. Жаль было оставлять столько трофеев, но я понял, что для меня нести больший груз будет просто невозможно.

Была у меня мыслишка припрятать все остальные трофеи до лучших времен, но я ее отогнал поганой метлой. Превращаться в Плюшкина и собирать все попало, я не хотел, а ради нескольких десятков луков и десятка мечей возвращаться не стал бы. Поэтому я просто оставил все то, что не смог положить в сумки и не стал особо жалеть об этом. Может я и хомяк по натуре, но знаю, когда нужно остановиться! Жадность губит, а я и так дофига набрал. Должно вполне хватить на сытую и спокойную жизнь и незачем переживать из-за нескольких упущенных монет.

С трудом поднявшись, я оглядел еще раз поляну с телами и подумал, вот будет пиршество для местных хищных зверей. Нацепив на себя перевязь с клинками мастера и проверив, как хорошо они выходят из ножен, я задумался. А что, если... Нет, ведь может сработать! Мне все равно нужно тренироваться и периодически полностью опустошать свой магический резерв, расширяя его емкость. Приняв решение, я снова уселся на землю, занял удобное положение и расслабился. Мысленно воссоздав у себя в сознании моего знакомого пушистика, я подтянул всю энергию, что кружила вокруг, и напитал ею свой зов. Этот зов был рассчитан на всех кэльвов в округе и подобно эхолоту волнами расходился от меня во все стороны. Я звал:

"Сюда!... Здесь есть пища... Здесь есть мясо... Все сюда..."

Через пятнадцать минут такого зова я полностью опустошил свой магический резерв и прекратил попытки. Со вздохом поднявшись, я подумал, что ничего не получилось, и принялся собираться. Закинул на плечо лук в чехле, лучший из всех, что нашел у эльфов, мощный, тугой, местами украшенный затейливой резьбой. Туда же отправил сумку с продуктами и... замер. Потому что стремительный рыжий блик выскочил из кустов и остановился передо мной, превратившись в кэльва. Я постарался передать ему волну дружелюбия и показать, что нападать на него я не собираюсь. Затем промелькнуло еще несколько рыжих молний и вскоре передо мной напряженно застыв, стояли десятка полтора пушистиков, глядя мне в глаза. Я оглядел их, выделив из стаи одного кэльва, что своими размерами и раскраской немного отличался от остальных — он был крупнее, а шерсть была серой в черных пятнах, и затем мысленно сказал всем:

"Я не враг вам. Я добыл вам еду. Насыщайтесь и расскажите всем, что на этой поляне находится много вкусного мяса!"

Поразительно, но кэльвы меня поняли. Это я осознал сразу же, потому что после моего обращения напряжение ушло из их тел, они перестали смотреть мне в глаза. Некоторые стремительно унеслись обратно в кусты, а многие сразу же разбрелись по поляне, выбирая тело себе по вкусу и впиваясь в него клыками. Я удовлетворенно улыбнулся и поднял второй баул, закинув его на другое плечо, и развернувшись, стал уходить.

"Спасибо, хозяин!"

Эта мысль заставила меня обернуться. Я увидел серого кэльва, что не стал насыщаться вместе с другими, а вместо этого остался на месте и смотрел мне в глаза. Это он послал мне её, понял я. Значит, они точно разумны.

"Я не хозяин", — подумал я в ответ.

Недоумение кэльва ясно хлынуло мне в мозг, рождая смутные образы:

"Хозяин... накормил... не приказывает... почему?..."

Глядя ему в глаза, я послал ему свою мысль.

"Я не хозяин, я друг!"

"Друг?.." — недоуменно донеслось в ответ.

Я постарался оформить это понятие в доступной для кэльва форме и послал следующую мысленную волну:

"Друг может помочь. Друг не нападет и не причинит боль. Друг может накормить, но не будет приказывать!"

Недоумение в глазах кэльва ушло, я почувствовал, что он понял.

"Друг", — пришла ко мне его мысль, наполненная какой-то уверенностью.

Серый кэльв медленно подошел ко мне и потерся о мою ногу, как большой домашний кот. Правда размерами был намного больше своих собратьев, его спина была чуть ниже моего пояса, но меня это не смущало. Осмелившись, я протянул руку и провел пальцами по его густой шерсти. Кэльв замер, не шевелясь, я наклонился и заглянул ему в глаза. В них не было неприязни или злости, только недоумение. Приободрившись, я продолжил гладить его по шерсти, положа вторую руку на загривок и ласково почесывая там. Я увидел, как глаза Пушистика расслабились, а потом и вовсе зажмурились от наслаждения, и на меня хлынула волна удовольствия и радости.

Так я стоял еще несколько минут, гладя вконец расслабившегося кэльва, который уже начал урчать, как большая кошка. Друге кэльвы оставив свою трапезу, тоже стали подходить ко мне, требуя, чтобы я и их приласкал. Мне это было несложно, а потому я, скинув сумки, опустился на колени, гладя диких котов и получая от них ощущения невыразимого счастья. Некоторые, зажмурившись, стояли молча, другие урчали от удовольствия, один даже облизал в благодарность мне лицо. Язык дикой кошки оказался очень жестким и шершавым, поэтому в дальнейшем я не позволял им это делать. В конце концов, перечесав больше десятка котов и не по одному разу, я с сожалением поднялся, передав им свою мысль:

"Простите, ребята, мне нужно уходить".

Разочарование, нахлынувшее на меня, было таким явным, что у меня даже возникла идея остаться. Но рассмотрев такой вариант моей жизни в роли чесальщика для стаи кэльвов, я поспешил от неё отказаться.

"Я еще вернусь когда-нибудь", — подумал я в ответ.

Кэльвы смотрели, как я закидываю сумки на плечи, а я слышал их благодарность, сожаление и мысли, в которых чаще других проскальзывало только слово "друг". Кивнув на прощание, я пошел в сторону тропинки, на которой меня встретили разбойники. Уже в кустах меня догнала прощальная мысль Серого:

"Мы будем ждать, друг!"

Я обернулся и посмотрел на него. Вожак, предводитель стаи кэльвов дружелюбно мне оскалился. Я улыбнулся в ответ, показав свои зубы, и послал свою мысль:

"До встречи, Пушистики! Хорошей вам охоты!"

То ли вой, то ли боевой клич диких котов раздался на поляне. Все еще радостно улыбаясь, я шагнул вглубь лесной чащи. Интересно, подумал я, размеренно шагая по выскочившей мне под ноги тропинке, ведущей на север, почему с эльфами мне так не повезло, а с кэльвами — наоборот. Ведь с Пушистиками оказалось несложно общаться, я чувствовал их, как себя. Неужели я не смог бы сделать так с эльфами в самом начале? Что же послужило причиной моего конфликта? Нет, такие мысли к результату не приведут. Буду обходиться тем, что есть — кэльвы хорошие, а эльфы — гады. И все! А то скоро додумаюсь до такого, что пойду назад к лесному народу объясняться и закономерно получу пару стрел в особо важные органы или буду пущен на удобрение Ритуальному Дереву. Тоже еще гадость редкая — росянка-переросток. И надо же такому быть, чтобы весь народ ему поклонялся, как духу леса. Нет, эти эльфы явно чокнутые! Многовековая изоляция явно не пошла им на пользу.

И не пойдет! Ведь в селении осталось всего восемь сотен эльфов и немного приятно осознавать, что сам я приложил немало усилий по сокращению эльфийского поголовья. Да еще и двух магов убил, которые могли приготовить их эликсир жизни. Им теперь вовсе несладко придется, без универсальной аптечки-то. Ведь эликсир им не приготовить, даже если они решат покопаться в книгах из библиотеки учителя. Там многого нет, а пару мелких деталей мне учитель растолковывал только на практике, ведь градусника у эльфов не имеется — нельзя точно определить, когда снимать отвар с огня. А там есть несколько особых травок в составе — чуть переваришь, и получишь вместо лимэля очень верное средство от запора. Помню, сам когда-то пытался экспериментировать. Неприятные остались воспоминания... А если один хитрый цветок сварить с его листьями, как и написано в рецепте из книги, то действие лимэля будет очень и очень слабым. В общем, подводных камней там достаточно. Недаром рецепт этого зелья столетиями передается только из уст в уста.

Так что у эльфов теперь настанут тяжелые времена. А если будут и дальше посылать своих на мои поиски, то вообще останутся без защитников. Не думаю, что кэльвы их спокойно пропустят. Я даже и не знал, что Пушистиков здесь живет так много. И самое главное, я не ожидал, что мне удастся наладить с ними контакт. Так что можно сказать, эльфы сами нарвались. Встретили бы меня ласково и дружелюбно, вместо того, чтобы бить по голове, сейчас бы могли уже не бояться кэльвов и жить себе спокойно. А связались со мной и получили в ответ смерть двух своих магов, трех десятков стражей и пары молодых недоумков с пацаном. Так что все вышло, как по их книге — Убийца принес с собой многие смерти ушастикам.

Решив напоследок, что впредь надо больше доверять пророчествам, я вышел из леса на большую дорогу, в которую вливалась моя тропинка. Наверное, здесь разбойники выходили на охоту, понял я. Именно тут проезжают телеги, караваны, судя по наезженным колеям на дороге, а значит, в какую сторону я не пойду, обязательно выйду к какой-нибудь деревне или городу. Я посмотрел на дорогу, прикинул направление и решил пойти направо, все дальше на северо-восток, разумно полагая, что сходить налево всегда успею.

Глава 11

Деревня

Дорога оказалась оживленной — не прошло и получаса, как меня догнала телега с лошадью (а куда же без неё?). На телеге восседал сухонький мужичок, который увидав меня, спокойно стоящего посреди дороги, отчего-то забеспокоился и запричитал:

— Вот, демоны проклятые, так и знал, что на разбойников наткнусь! Родимый, не грабь меня, у меня детки дома голодают...

— Любезный, — холодно прервал его я. — Где вы тут разбойников увидали?

Мужичок замолчал, осмотрел меня, затем кинул взгляд по сторонам и расплылся в добродушной улыбке:

— Ой, хорошо-то как! Прости, парень, обознался. Думал, опять ребятишки Волка пошаливают!

— Я не разбойник, — продолжал успокаивать я этого водилу. — Просто мирный странник. Вот иду, по свету брожу, все увидеть хочу. Отец, не подвезешь до города?

Мужичок удивился:

— Так до города еще два дня пути, я так далеко не поеду. Я ведь к себе в деревню возвращаюсь от брата. Вот до неё подвезти смогу.

— Отлично! — обрадовался я и облегченно закинул свои мешки на телегу, а сам сел рядом с мужиком.

Солнышко начинало садиться, день близился к вечеру, а мы тряслись на старой телеге. Я уже не раз и не два успел подумать, что неплохо бы придумать какие-нибудь амортизаторы для данного средства передвижения, а то ведь так можно и задницу себе отбить, если вообще травму позвоночника не заработать. Глядя на мужичка, я понял, что ему такая тряска особых неприятностей не доставляет. Привык, видимо. Он с большим удовольствием рассказывал мне о своей нехитрой жизни, а я слушал и мотал на ус информацию о населении, местности, государстве...

Если сжато передать все то, о чем он жужжал все те три часа, пока мы добирались до деревни, то выйдет так. Государство, которое на юге граничит с эльфийским лесом, называется Мардинан и является небольшим королевством (ну, как небольшим... если сравнить с эльфийским лесом — то больше его раз в сто, а если с Империей, то меньше раз в тридцать-сорок) с абсолютной монархией. Недавно почивший старый король передал страну своему сыну Фариаму Третьему Справедливому, который и правил по сей день вот уже года три. Судя по тому, что мужик, представившийся Искимом, о нем говорил, король дураком не был и рулил страной довольно уверенно. Во всяком случае, бунты, что случались при его батюшке прекратились совсем. Королевство, на территорию которого я попал, было не слишком богатым, выходов к морю не имело, но зато на западе имело довольно протяженную границу со степью, населенной кочевыми племенами. Эти кочевники были довольно невоспитанными и периодически забегали вглубь страны с целью пограбить мирное население. Поэтому граница с ними была очень сильно укреплена, а города там имели хорошую охрану из королевских войск. Именно из-за этой проблемы Империя, граничащая с Мардинаном на востоке, пока не захватывала маленькое государство, наверняка резонно полагая, что потом эта головная боль достанется ей.

Ехали мы в деревню, где жил Иским, которая называлась весьма прозаично — Большая Кочка. От неё, если ехать все дальше на северо-запад, уходила дорога на Зингард. За ним были еще несколько городов, больших и маленьких, а потом впереди появлялась столица королевства — Мард. Вот и вся география. Осторожно расспросив, что находится на юге, за Гномьими горами, я не добился ничего внятного, кроме сказок, что земли там дикие, живут там племена зверолюдей и всякие другие чудовища. Короче, я так понял, что сам Иским дальше Зингарда никуда не ездил и знает об остальном мире только по слухам и сплетням. Прекратив бесполезные расспросы, я пообещал себе, что как только появятся лишние деньги, купить подробную карту этих земель. Нужная вещь, да и сразу многое станет ясным.

Так мы ехали и ехали, а вернее, тряслись в телеге, набивая синяки на мягких частях тела. Но и эта пытка вскоре закончилась, так как впереди показалась Большая Кочка. Действительно, эта деревня была построена на небольшой возвышенности, а поэтому издали всячески оправдывала своё название. Первыми нас встретили местные собаки, громким лаем сообщая всем жителям о нашем прибытии. Телега медленно миновала полуразвалившиеся ворота и въехала в саму деревню. Она была небольшой — всего штук двадцать-тридцать бревенчатых домов уходили вдаль по обеим сторонам дороги. Точно я не мог сосчитать, ведь горка была круглой и дальние строения просто уходили за горизонт. Аборигены не обращали на нас особого внимания, занимаясь повседневной работой, и только ребятня высыпала на улицу, шумом и гвалтом провожая телегу.

— Иским, а где у вас тут можно переночевать путнику? Я бы заплатил, сколько нужно, — спросил я.

Мужик посмотрел на меня, прищурившись.

— Ну, ежели заплатишь, то можешь и у меня остановиться. Вон, дом мой уже показался, — ткнул он пальцем в большой и красивый домище, что одними своими размерами наверняка вызывал зависть у соседей.

— Ладно, договорились. Только учти, я ем много, не разорю тебя случайно?

— А как разоришь, то и заплатишь. Так ведь? — с хитринкой глянул на меня Иским.

— Идет, — не стал отпираться я.

Мы въехали во двор к Искиму и телега остановилась. Сразу из небольшой пристройки рядом с домом выбежал парень, обнял моего попутчика, а потом стал распрягать лошадь. Я же подхватил свои сумки и вместе с хозяином зашел в сам дом. Внутри оказалось светло и просторно, обстановка вызывала ощущение домашнего деревенского уюта. У окна стоял большой стол, накрытый вышитой скатертью, несколько резных стульев и большая лавка рядом с ним, а дальше у стены находилась большая кровать-лежанка с подушками и одеялами. Все помещение дома было перегорожено посередине стеной, в которой имелся дверной проем, почему-то без двери. А из него доносились такие ароматы! Мой желудок сразу начал издавать дикие звуки, напоминая, что обедал я давно и уже успел забыть об этом. Иским улыбнулся и гаркнул:

— Эй, там! Хозяин вернулся!

В тот же миг за стенкой что-то рухнуло и разбилось, а потом из проема выбежала полная женщина средних лет, гневно размахивая длинной деревянной ложкой.

— Что ж ты творишь, гад болотный! Я из-за тебя горшок разбила, демон тебя разрази!

Иским немного струхнул, но затем решительно подошел к женщине и сгреб её в охапку, ласково обняв. Та еще несколько мгновений размахивала ложкой, решая, дать ему по голове или нет, а затем также тесно прижалась к мужу. Я умилялся, глядя на эту сцену, и подумал, что это и есть настоящая семья. Любящие друг друга родители и примерный сын, помогающий им — даже завидно немного. Нет, я не говорю, что у меня в человеческой семье был разлад и отец с матерью ругались ежедневно, как кошка с собакой. Нет, просто они уже давно оставили всякую романтику подобного рода и таких милых сцен не устраивали. Ну, а если еще вспомнить, что в качестве сына им достался я, то семейная идиллия не вырисовывается никак. А в своей эльфийской жизни я родительским вниманием вообще обласкан не был. Мать-эльфийка умерла, когда мне еще и года не было, а отец, когда мне исполнилось пять, самоустранился из моей жизни, поручив меня опеке воспитателей и наставников. Вот и возникло у меня сейчас непрошенное чувство легкой зависти.

Наобнимавшись, Иским отступил немного от жены и спросил:

— А Лина где? Небось, опять с подружками во дворе играется?

Радостная улыбка его жены поблекла:

— Приболела она на днях. Жар у неё. И ничего из моих травок не помогает. Вечером обещала бабка Яжина зайти, посмотреть, — настроение хозяйки стремительно менялось, и вот она уже чуть не плакала от горя. — Ох, боюсь, уже не оправится Линочка, сгорит как Сивашка наш.

— А ну тихо мне! — рявкнул Иским. — Рано еще слезы лить! Она крепкая девочка, выдержит.

Он обернулся ко мне:

— Заходи, присаживайся на лавку, сейчас жена нам ужин принесет, а я отлучусь ненадолго.

Я сел на лавку и поставил рядом сумки, а Иским вместе с женой зашел во вторую комнату, и вскоре оттуда донеслось ласковое бормотание и тихий голосок девочки, отвечающий ему. Больная Лина наверняка сейчас там, подумал я. Видимо, за стенкой находится кухня и кровать, в которой лежит больная девочка. Я вздохнул и решил — антисанитария полная! А может уходить нужно отсюда побыстрее, чтобы самому ненароком не заразиться? Кто знает, чем заболела Лина, вдруг оспой, чумой или еще какой дрянью? А ведь рядом находится еда, которую мне будут предлагать на ужин. И куда это годится? Конечно, у меня еще есть три полные фляги лимэля, но кто его знает, как он действует на вирусные инфекции?

Однако вскоре чувство голода все же победило разум, и я решил остаться. Заодно и посмотреть на местную бабку Ёжку, что обещала вечером зайти, интересно же, что из себя представляет местный доктор. Придя к такому выводу, я дождался возвращения хозяина и его жены, которая стала сноровисто выставлять на стол различные тарелки, чугунки и плошки. Вскоре комната наполнилась ароматами, от которых мой желудок просто взбесился, выводя сочные рулады. Хозяин снова улыбнулся и предложил отведать угощение. Я долго себя упрашивать не заставил и принялся с жаром уплетать все те блюда, которые выдумала богатая фантазия жены Искима. На это время я просто отключился, а пришел в себя только тогда, когда мой живот настолько округлился, что грозил разойтись по швам. С удивлением я оглядел пустые тарелки и, прислушавшись к своим ощущениям, удовлетворенно вздохнул. Хозяин, уже некоторое время с изумлением на меня взиравший, истолковал мой вздох по-своему:

— Нету больше ничего! Нету! Ох, ну и горазд же ты есть, как я погляжу. Недаром ведь меня спрашивал, не объешь ли... Знаешь, сейчас я уже и сомневаться в этом стал, ты же ведь еще завтракать у нас будешь? — с надеждой на обратное спросил он.

— Разумеется! — не стал разочаровывать его я.

Хозяин сокрушаясь, покачал головой. В дверном проеме стояла его жена и также с удивлением на меня смотрела. Я решил развеять их страхи:

— Не бойтесь, людьми я стараюсь не питаться. У меня от них желудок по утрам крутит!

Челюсти хозяев плавно переместились вниз. Я полюбовался немного на эту дивную картину и поспешил сказать, что пошутил. Хозяин опять покачал головой, а жена стала убирать со стола. Тем временем со двора донесся крик сына Искима:

— Бабушка Яжина пришла!

Хозяйка от неожиданности уронила пустой чугунок, только чудом его не разбив, и засуетилась. Иским тоже заметно заволновался и вышел во двор, встречать дорогую гостью. Я же остался на лавке и уже приготовился увидеть ведьму, которая исполняла тут роль целительницы, но был жестоко разочарован. Вместо бабы Яги на пороге появилась довольно благообразная старушенция, не имевшая при себе ни черного кота, ни змей или других атрибутов зловредной колдуньи. Вместо этого на боку у неё была сумка, из которой явственно доносился запах сушеных трав. Прямо участковый врач на вызове, только белого халата и стетоскопа на шее не хватает, подумал я.

Оглядев меня внимательным взглядом, старушка спросила у хозяина:

— Где девочка?

Тот повел её в другую комнату. Внезапно как будто кто-то толкнул меня, настолько быстро в мою голову пришла идея глянуть на процесс исцеления. В дальнейшем мне это может и пригодиться, подумал я. Ведь со своими эльфийскими знаниями о местных травках я вполне могу сойти за лекаря, так что, вполне возможно, в будущем мне придется этим заняться. А что? Программисты тут явно не в почете, а вот лекари — наоборот. Открою свой бизнес в каком-нибудь крупном городе, буду лимэль варить и деньги лопатой грести. Так что нужно посмотреть на то, какими знаниями обладают местные, чтобы подумать, стоит ли вообще на это ориентироваться. Все эти мысли промелькнули у меня в голове буквально за секунду, а потом я вскочил и спросил, привлекая к себе внимание:

— А можно мне посмотреть на лечение?

Яжина уже на пороге комнаты обернулась и еще раз смерила меня оценивающим взглядом.

— А ты лекарь?

В ее голосе мне послышалось напряжение, которое я истолковал, как недовольство тем, что я буду пытаться выведать ее секреты.

— Нет, что вы, просто я всегда мечтал глянуть на мастерство настоящей целительницы, — ответил я, чтобы рассеять подозрения.

— Хорошо, иди со мной, — после небольшого раздумья сказала бабка и скрылась в комнате.

Я прошел следом. Второе помещение в доме было немного меньше, видимо так казалось из-за того, что немалую его часть занимала огромная печь, выложенная из грубо отесанного камня. Рядом с печкой по всей стене были развешаны деревянные шкафчики и полочки, на которых находились тарелки, продукты, баночки и всякая прочая мелкая дрянь, которая неизменно появляется на кухне у каждой уважающей себя хозяйки. В дальнем углу, у стены стояли две кровати, на одной из которых лежала девочка, завернутая в одеяла. Яжина сразу же подошла к ней и принялась осматривать. Хотя осмотром это было назвать трудно. Она только глянула ей в лицо и потрогала шею, а затем выдала диагноз:

— У девочки лихоманка, вряд ли я здесь могу чем-нибудь помочь!

Мать тут же разрыдалась, отец побледнел и принялся уговаривать бабку сделать хоть что-нибудь. Та, бросив на меня быстрый взгляд, развязала свою сумку, достала пучок каких-то трав и передала хозяину со словами:

— Вот возьми, эти травы нужно сварить на медленном огне. Давайте девочке пить отвар, но вряд ли мое лечение поможет. Оно может лишь только продлить страдания.

Яжина развернулась и вышла из комнаты. Я недоумевал, и это здесь называется лечением? Тогда проще сразу было ударить ножом в сердце — типа помогла, избавила от страданий! Если тут все лекари такие, то мне можно будет совсем не опасаться конкуренции. Глянув на девочку, я понял, что та лежит, совсем не шевелясь, вероятно от жара уже потеряла сознание. А ее еще и одеялами укутали, вот идиоты! Я хотел было подойти и размотать куколку, в которую превратили девочку, но её обнимала рыдающая мать, и я не придумал ничего лучше, чем выйти из комнаты. А там увидел премерзкую картину — бабка Ёжка всерьез требовала с хозяина деньги за лечение. Тот уже достал и развязывал кошелек!

Не знаю, что произошло со мной, но я вновь почувствовал дикую ярость, как тогда на эльфийской улице. Молча подойдя к бабульке, я взял её за плечи и развернул, а затем вытолкнул на улицу через дверной проем. Та перелетела через порог и рухнула на землю. Судорожно сжимая в руке свою сумку с травками и пытаясь подняться, она с ужасом смотрела на меня. Я понял, что мой поступок, мягко говоря, был странным, поэтому решил продолжать, что бы ни случилось. Никакой жалости к этой бабке я не испытывал. Только злость за то, что она оказалась банальной шалратанкой.

Если рассуждать логически, не может же быть такого, чтобы в этом мире только эльфы знали о действиях лекарственных трав. А деревенские знахарки вообще должны быть докторами широкого профиля — и зуб могли вырвать, и вывих вправить, и рану обеззаразить, и от этой "лихоманки" избавить. Так что эта бабулька к знахарству или целительству никакого отношения не имела. Надо же, оглядывать больную и едва удерживаться от гримасы отвращения! Но самое главное — раздавать лекарственные травы пучками! Вот это было бы смешно, если бы не было так грустно. Это же не петрушка с укропом! Да и десяток различных трав варить вместе было бы чистым безумством, ведь действие этого коктейля будет каким угодно, только не целебным.

Не обращая внимания на удивленный взгляд Искима, я вышел следом и подошел к валявшейся на земле Ёжке. Она уже раскрывала рот, чтобы излить на меня проклятия, но я рывком поднял её и заглянул прямо в глаза, своим разумом неосознанно ломая всякое её сопротивление. Глядя на обманщицу, я внезапно ощутил ее чувства, в которых преобладал страх. И это был не страх передо мной, это была боязнь разоблачения, позора. Мне стало настолько противно, что я отпустил её и ледяным голосом сказал:

— Шарлатанка! Не смей больше обманывать людей! Не смей позорить честную профессию лекаря! Не смей делать то, в чем ни хрена не смыслишь, дрянь!

Бабка лихорадочно кивала, глядя на меня широко раскрытыми от ужаса глазами.

— Вон отсюда! — закончил я, и Ежка припустила со двора со скоростью молодой козочки, приподняв свои юбки.

Оглянувшись, я увидел, что соседи из рядом стоящих домов, хозяин и его жена, вышедшие на порог, их сын, выглядывающий из сарая — все они со страхом и недоумением уставились на меня. Я понял, что теперь нужно брать ситуацию в свои руки, и решительно сказал:

— А теперь займемся настоящим лечением!

Картинно отряхнув руки, я направился в дом. Отодвинув стоящих на пороге хозяев, я зашел внутрь и обратился к женщине:

— Как заболела Лина?

Та со страхом посмотрела на Искима и, дождавшись его кивка, запричитала:

— Нечаянно все вышло! Линочка с подружками игралась в прятки, а потом додумалась залезть в наш погреб и просидела там очень долго, пока её не нашли. Замерзла вся, бедная. А на следующий день слегла и вот уже второй день не встаёт, не кушает ничего, а после обеда даже в себя не приходит... — закончила женщина с рыданиями.

Иским обнял жену и с надеждой посмотрел на меня.

— Мне нужно осмотреть девочку, — заявил я и пошел в комнату.

В принципе, и так все было понятно — переохлаждение вызвало сильную простуду или воспаление легких, или то и другое сразу, а родители просто запустили болезнь, да еще и не сбивали температуру, которая стала критической. Зайдя в комнату, я подошел к девочке, с трудом размотал все одеяла, в которые она была укутана, и начал осмотр. Он подтвердил мои предположения — я проверил ее глазные яблоки, отметив мелкие полопавшиеся сосуды, открыл рот и посмотрел горло, обнаружив наличие ангины, а затем послушал легкие, услышав сквозь слабое дыхание явственные хрипы и свист. Девочка на мой осмотр не реагировала, лежа без сознания, поэтому я отметил еще и высокую температуру — не меньше сорока. Ладно, все это было плохо, но еще не смертельно, поэтому я повернулся к родителям и уверенно заявил:

— Мне все ясно, сейчас будем лечить! Принесите пару тряпок и холодной воды, садитесь рядом с ней и обтирайте её тело, убирая жар, а я пока буду готовить лекарство.

Хозяева сразу повеселели, ведь я им подарил надежду, а это уже немало. Пока они бегали за тряпками и водой, я подошел к сумке и достал одну из фляжек лимэля. Затем я тщательно завязал сумку, соединил лямки чехла лука и двух сумок вместе, чтобы при необходимости подхватить все мои вещи в один заход. Если лимэль по каким-то причинам не поможет, то мне придется отсюда бежать, и быстро, а значит, такая подготовка не помешает. Глянув в окно, я заметил, что на улице уже собиралась небольшая толпа. Чертыхнувшись, я вернулся в комнату. Там уже сидели родители и обтирали дочку, сбивая температуру.

— Малина у вас есть? — спросил я мать.

— Малина? — непонимающе уставилась она на меня.

— Сладкая лесная ягода темно-красного цвета, что растет на кустах, — решил пояснить я.

Эльфийское обозначение малины им будет не понятным, а на общем я названия этой ягоды отчего-то не знал, поэтому и решил применить русский.

— А-а-а, сладица! Есть, конечно. Вам свежая или уже потертая нужна?

Видимо, малина у них называлась совсем по-другому, так как я, взяв в руки некое подобие нашего варенья, приготовленного из сладицы, обнаружил в нем знакомую с детства ягоду. Оставив мысли о родственности языков, я обыскал травки хозяйки, найдя по запаху что-то похожее на наш сушеный чай (я уже не стал спрашивать, чтобы не пролететь еще раз), и приказал срочно подогреть воду. Хозяйка тут же сунула что-то в еще не остывшую печку и принялась там шурудить, а я взял пустую кружку, плеснул туда немного обычной воды и добавил несколько глотков лимэля, подумав, что давать ребенку такую концентрированную смесь будет очень неразумно. Подойдя к кровати, я обнаружил, что девочка открыла глаза — видимо, температура немного понизилась, так что она пришла в сознание. Значит, точно еще не все потеряно! Сев на кровати, я осторожно приподнял Лине голову и поднес кружку к губам, приговаривая:

— Выпей, детка, это волшебное снадобье. Сразу будешь здоровой и сильной.

Девочка слабо зашевелилась, позволяя мне влить ей в рот разведенный лимэль. Первое мгновение ничего не происходило, а затем её глаза расширились, тело напряглось и подскочило на кровати, выгнувшись дугой. Я с трудом поймал ребенка и прижал к кровати, дожидаясь, пока пройдет ошеломление от действия эликсира. Когда девочка перестала дергаться, я ослабил хватку и глянул в ее бледное лицо. На нем сияла счастливая улыбка, видимо она ощущала жаркий взрыв в теле, что доставил ей лимэль. Спустя несколько минут она уже вполне осознанно поглядела на меня, видимо, кризис миновал. Действительно, это ведь не пара сломанных ребер, так что процесс пошел практически моментально.

Оглядев результат, я поднялся и произнес взволнованным родителям, не решающимся приблизиться:

— Теперь все будет в порядке.

Иским сразу подбежал к кровати и обнял дочку, приговаривая что-то ласковое, мать тоже бросила возню у печки и кинулась к ним, но была мною остановлена и отправлена за кипятком. Кинув несколько листьев здешнего чая, я подождал, пока вода немного окрасится, а затем плюхнул туда несколько ложек варенья и одну ложку лимэля, просто так, на всякий случай. Теперь нужно закрепить успех, а то кто его знает, как лимэль справляется с простудой. Если девочка пропотеет, так будет намного вернее, это я по себе знаю, так как в далеком детстве был болезненным и хилым ребенком, часто навещаемым докторами.

Снова подойдя к больной, я вырвал её из объятий родителей и заставил выпить чай с вареньем, а затем закутал в одеяла, строго приказав не двигаться и ждать, пока вся болезнь через кожу не выйдет. После этого вышел из комнаты, позвав родителей с собой.

— Значит так, — сказал я им. — После того, как Лина хорошо пропотеет, её нужно накормить. Помните, как я сегодня ел за ужином? Так вот, Лина будет почти такой же голодной, потому следите за ней, а то ведь и лопнуть может! — улыбнулся я, вспомнив рекламу "Налей и отойди!".

Но глядя на обеспокоенные лица родителей, я поспешил заверить:

— Да шучу я, шучу! Но есть слишком много ей все же не стоит, лучше часто, но понемножку. Кроме этого, давайте её побольше пить того отвара со сладицей, который я только что сделал и не выпускайте пока из дома. Через два дня болезнь окончательно уйдет, но всегда может вернуться, потому объясните девочке, что сидеть в холодных подвалах очень вредно для здоровья!

Родители внимали мне, приоткрыв рты, а затем, заверив, что все сделают, как нужно, принялись долго и горячо меня благодарить. Под их взглядами мне стало не по себе. Я никогда не любил выслушивать благодарности, а когда еще и смотрят такими восторженными глазами... Шум во дворе отвлек мои мысли и заставил меня снова выглянуть в окно. Толпа там собралась уже преизрядная, возглавляемая давешней бабулькой, которая угрожающе кричала, заводя народ и показывая в сторону дома.

— Близится буря, — пробормотал я.

Родители также стали испуганно выглядывать в окно, а я тем временем опять зашел в комнату и проверил девочку. Она уже стояла возле печки и что-то жевала, завернувшись в одеяло.

— Вот, непоседа, — понимающе протянул я.

Да, чувство голода теперь ей обеспечено на ближайшие дни. Услышав мои слова, Лина с испугом обернулась, сжимая в руке надкусанную краюху хлеба. Я подошел к ней и развернул одеяло. Все было нормально, девочка обильно пропотела, потому я повернулся к родителям, стоящим на пороге и сказал матери:

— Одежду поменять на сухую и теплую и накормить ребенка!

Мать бросилась к дочке, а я, подхватив Искима под локоток, пошел вместе к выходу, так как крики толпы приняли уже слишком угрожающий оттенок. Как бы дом не вздумали поджечь, подумал я. Когда мы вышли из дома, в наступивших сумерках было видно, что возле двора собралась почти вся деревня. Чуть больше ста человек находились перед заборчиком, а впереди, как предводитель, стоя лицом к войску, разрывалась бабка:

— Не дадим чужаку хозяйничать в нашей деревне! — выкрикивала Ёжка лозунги.

— Не дадим! Не дадим! — поддерживала толпа.

— Защитим наших детей от пришлых злодеев! — не унималась бабка.

— Защитим! Да! — гремела толпа на разные голоса.

Мы тихонько вышли из калитки. Иским остановился рядом с ней, а я пошел вперед, чувствуя, как знакомое чувство ярости пробуждается в глубине души. Тихонько став прямо позади бабки, я скрестил руки на груди и с ожиданием уставился на толпу. Видимо все-таки в моем взгляде промелькнуло нечто такое, от чего люди стали затихать и неосознанно стараться спрятаться друг за друга. А бабка ничего не замечала и не унималась.

— Не дадим шарлатану наживаться на чужом горе!

И тишина была ей в ответ. Последний лозунг вовсе вывел меня из себя. Нет, я не достал клинок и не прирезал надоедливое существо. Я просто вытянул вперед руки, одной оттянув средний палец на второй и... отвесил бабке отменную лычку, да так, что аж эхо пошло гулять по деревне! Бабка рухнула на землю, как подкошенная, обхватив руками затылок, а я обратился к толпе:

— Чего стоим, чего хотим? Говорите, я слушаю! — и опять невозмутимо скрестил руки на груди.

— Ты... это... не наживайся на чужом горе! Вот... — смущенно выдавил из себя мужик, который с вилами стоял впереди.

— Я и не наживаюсь, — спокойно ответил я. — Еще претензии будут?

Толпа молчала. Лишь бабка у моих ног завозилась и пискнула:

— Шарлатан...

Это уже переполнило чашу моего терпения. Внутри меня загорелся огонь ярости, но я не стал выпускать его наружу, а только твердым голосом обратился к толпе:

— Я не шарлатан. Я путник, утомленный долгой дорогой. Иским любезно согласился приютить меня на ночь и с рассветом я бы просто ушел дальше. Но меня просто поразило то, что произошло в доме гостеприимного хозяина! А увидел я, как некая лживая дрянь (тут я пнул сапогом бабку) пришла лечить его ребенка, ничем не помогла, но начала требовать деньги за свою работу. Видя такую несправедливость, я просто выгнал нахалку из дома и предупредил, чтобы она больше не смела никого обманывать. И теперь я вижу, что эта негодница пошла искать защиты, вводя в заблуждение вас, честных и порядочных жителей деревни? Так ведь?

Я оглядел взглядом толпу. Та молчала, лишь редкие приглушенные голоса раздались в задних рядах. Но зато бабка вскочила на ноги и угрожающе крикнула:

— Не так все было!

— Ах, не так? — изобразил удивления я. — Так давайте спросим уважаемого Искима! — я указал на все еще стоящего у забора хозяина.

Иским бросил, наконец, подпирать ограждение и подошел ко мне. Среди жителей раздались крики:

— Давай Иским, расскажи, как дело было!

— Говори, староста!

Так он еще и староста, вот повезло мне! Есть возможность решить дело миром, а не прорываться с боем сквозь толпу. Конечно, для меня это плевое дело, да и клинки мастера висят за спиной, но... Просто не хочется мне резать обычных людей, так ловко одураченных опытной мошенницей.

Иским немного помялся и начал рассказ.

— Вернулся сегодня я с соседней деревни, где брата навещал, и узнал от жены, что наша Линочка тяжко захворала. Расстроился я, понятное дело, но стал дожидаться бабку Яжину, чтобы та помогла и вылечила девочку. Но бабка, вместо того, чтобы лечить, даже не посмотрела толком на ребенка, а сразу сказала, что надежды нет! — староста все больше распалялся. — Эта гадина сказала, что её вылечить нельзя, а только лишь еще больше продлить страдания! И за это она потребовала с меня одну серебрушку!

Толпа при этом охнула, видимо, здесь это были большие деньги. А староста продолжал:

— Хорошо, что я взял в попутчики вот этого парня, который оказался превосходным лекарем. Он вытолкал Яжину взашей и легко вылечил мою дочку!

Толпа удивленно загомонила, а я подумал, что завтра нужно уходить еще до восхода солнца, потому что быть лекарем в этой деревне мне не улыбается совершенно. Запас лимэля у меня не бесконечен, а кто его знает, когда я сварю новый. Тем более что еще и эльфы на пятки наступают. Осталось дня три-четыре до того, как меня обнаружит следующая поисковая группа (она же карательная). Вряд ли эти упертые старейшины откажутся от мысли рассчитаться со мной. Тем временем жители уже поменяли свои намерения и больше не смотрели угрожающе на нас, вместо этого уставившись на бабку. Та почувствовала себя неуверенно, но продолжила обвинять меня:

— Я знахарка, а это обманщик! Я лечу всю деревню!...

— Неужели? — я не дал ей закончить. — И скольких ты вылечила?

— Многих!

— Небось, только тех, кто сам поправился, несмотря на все твои усилия? — с сомнением спросил я. — Ответьте мне, жители деревни, кого из вас она действительно спасла от болезни?

В толпе начались перешептывания, наконец, один мужик вышел вперед и заявил:

— Ну, меня она вроде как лечила...

— От чего?

— Да насморк меня замучил, так она мне травку дала какую-то, что за день он прошел... Правда я после той травки так желудком маялся...

— Вот! Я помогла! Мои травы могут исцелять! — радостно заявила бабка.

Я понял, что в разговоре нужно ставить точку. Жирную и желательно кровавую. Потому я с презрением посмотрел на Ёжку и велел Искиму принести тот пучок, что дала ему шарлатанка. Быстро метнувшись в дом, он принес требуемое. Я поднял его вверх, чтобы всем было видно.

— Вот... — начала было бабка, но я резко бросил:

— Заткнись! — и начал разбирать пучок.

Поворошив траву, я обратился к людям:

— А теперь, уважаемые жители деревни, смотрите, чем лечит вас эта тварь. Вот эта травка (тут я отделил несколько травинок и показал людям) вызывает сильное расстройство желудка. Именно она (я кивнул мужику) помогла вылечить твой насморк, потому что ты целый день боялся чихнуть, чтобы не обос...

Конец фразы заглушил дружный хохот толпы. Подождав, пока смущенный мужик скроется за спинами других, а люди на улице немного притихнут, я продолжил и поднял еще несколько травинок:

— Вот эта вызывает у человека слепоту, — я бросил травку под ноги. — Вот эта вся вызывает горечь во рту, так как является сорной травой, а не лекарственной, — я бросил под ноги большую половину пучка. — А вот эта... — взял я два листика и замолчал, делая вид, что глубоко задумался.

В толпе раздались крики:

— Ну что там?

Но я обратился к Искиму:

— Ты упоминал, что твой сын тоже недавно заболел, это так?

— Да, Сивашка наш тоже два года назад свалился с горячкой...

— А Яжина приходила его лечить? — продолжил я.

— Ну, да...

— И принесла точно такой же пучок травы?

— Да, приносила. Мы сделали отвар и поили мальчика, только он все равно не выздоровел, а к ночи и вовсе дышать перестал, — рассказывал Иским, не понимая, куда я клоню.

— Все дело в том, — поднял я два листика повыше, — что эта травка у здорового человека вызывает помутнение сознания и разные видения, а у детей — глубокий сон, а потом смерть!

Я бросил траву на землю. Иским проводил ее недоумевающим взглядом, а затем на его лице начало проступать понимание и гнев. Он побагровел и вонзил взгляд в Яжину, которая под ним съежилась и стала отходить назад.

— Это что же, я сам... своими руками отравил сына?! — проревел Иским и бросился на бабку.

Та попыталась убежать, но врезалась в стоящих людей и в который раз опрокинулась на землю. Подбежавший Иским начал её бить ногами, руками, швыряя как мешок с картошкой. Что-то хрустнуло, бабка издала сдавленный стон, слабо закрываясь руками от побоев. Толпа все еще не пришла в себя от шока и стояла молча, но затем все же кто-то очнулся, подбежал к старосте, попытался оттащить его, но тот сопротивлялся, в яростном безумии колотя обманщицу. Наконец трое здоровых мужиков сумели оттащить его от тела незадачливой знахарки, но было уже поздно. Бабка невидящими глазами смотрела в небо, а изо рта вытекала кровь, голова её была повернута под неестественным углом... Яжина была мертва.

Страсти понемногу стихали, Иским приходил в себя, глядя на труп бабки, а я решил взять дело в свои руки и громко сказал:

— Вот и все! Обманщица, наживавшаяся на вашем горе, наказана. Теперь вам следует поискать себе другую знахарку в соседних деревнях. Не может быть, чтобы ни одна не согласилась поехать к вам. В крайнем случае, вам нужно отдать нескольких своих девок, что посмышленее, в ученицы, а там через несколько лет...

— А ты не можешь остаться у нас? — робко спросили у меня, но я выкрутился, сумев найти весомый аргумент:

— Нет, я у вас не могу остаться. Я ведь королевский лекарь, возвращаюсь в столицу из эльфийского леса, где обучался знахарству эльфов. Поэтому задерживаться не имею права, ведь Фариам Справедливый будет очень мной недоволен.

Вся толпа посмотрела на меня уже с восторгом и легким страхом. Еще бы! Ведь для них я стал теперь не просто важной шишкой, а вознесся на недосягаемые высоты. Поэтому я не стал ждать, пока они придут в себя, а подхватив Искима, пошел в дом, мимоходом показав на труп и обронив:

— Уберите это...

Несколько парней тут же бросились выполнять мою просьбу. Зайдя в дом, я отодвинул в сторону хозяйку и усадил Искима на лавку.

— Сколько же лет у вас жила эта шарлатанка? — спросил я мужика, присаживаясь рядом.

— Три года, — безжизненно ответил Иским, смотря в одну точку.

— И что, никто ничего не заподозрил? — с сомнением спросил я.

— Нет.

— А почему вы вообще позволили Яжине заниматься у вас знахарством? Что, неужели нельзя было найти никого поприличнее?

Я просто не понимал, как можно три года терпеть у себя шарлатанку и ничего не пытаться предпринять.

— После того, как умерла наша Владна, мы все сильно переживали, что деревня осталась без знахарки. Уже хотели было ехать в город, как тут объявилась эта... эта...

Выяснив все, что мне нужно, я развернул к себе Искима и, пристально глядя ему в глаза, четко и коротко сказал:

— Не ты убил своего сына, а та, кто обманула тебя. Ты наказал обманщицу, поэтому больше не кори себя, иначе мнимая вина может сожрать тебя изнутри! Понял?

— Понял, — сдавленно произнес хозяин, выходя из своего потерянного состояния.

— Ну а сейчас иди и побудь с дочкой, покорми её и больше не вспоминай о прошлом! — приказал ему я.

Иским заторможено поднялся и на автомате пошел в другую комнату, провожаемый хозяйкой, но на пороге вдруг обернулся и сказал только одно слово:

— Спасибо.

Я кивнул ему и, сняв со спины клинки, растянулся на лавке. День был хлопотным, а завтра рано вставать, поэтому нужно хорошенько выспаться. Закрыв глаза, я прислушался к разговору за стенкой, там староста рассказывал своей жене все, что произошло на улице. Вот какая жирная точка у меня получилась, подумалось мне. Сегодня я вновь убил. Лишил жизни человека, причем чужими руками. А что я чувствую? Да ничего! Я уже давно перешел ту грань, чтобы терзаться сомнениями по каждому пустяку. Тем более, что в ситуации с шарлатанкой я не мог поступить иначе. Да, я сам спровоцировал накал страстей, поддавшись своим чувствам. Но если бы Яжина молча удалилась, глядишь и осталась бы в живых. Всему виной обман и только он.

Я покатал на языке это слово. Обман... обманщик... Нормально звучит, и мне очень подходит, ведь я сегодня тоже прибег к обману, но признаться в этом могу только самому себе. Я повернулся на бок и сонно улыбнулся. Да, я действительно неплохо разбираюсь в травках и могу легко распознать в них лекарственные, спасибо эльфийским наставникам. Но никто из этих людей никогда не узнает, что те два листика были абсолютно безвредны...

Это была последняя мысль, после чего темнота вновь ласково укутала меня своим одеялом и унесла далеко-далеко...

Глава 12

По дороге с облаками

Наутро я проснулся "удачно", до восхода солнца, тем не менее чувствуя себя прекрасно отдохнувшим. Видимо давало о себе знать то, что я не пил лимэль уже почти двое суток. Бодренько подскочив с лавки, я вышел во двор. Было раннее утро, еще спали петухи, не брехали собаки, вообще тишина была мертвая. Я порадовался этому и направился к бочке с водой, где умылся и тщательно (насколько это возможно без мыла, мочалки и даже ковшика), помыл верхнюю часть тела, скинув одежду. Мимолетно ощупал свой шрам от стрелы в спине и почувствовал только легкий намек на него — дырка уже полностью затянулась.

Одеваясь, я оглядел свое тело. Приятные изменения меня порадовали — исчезло небольшое пивное брюшко и намечавшийся жирок на ногах, сами ноги стали более сильными, подвигав ими, я увидел, как перекатываются твердые мышцы, что появились за время долгого путешествия по лесу. Ощупав их, я понял, что не иначе это так лимэль подействовал, ведь за такой срок у меня-хиляка просто не могло этого появиться. Мой торс за время голодовки также избавился от всего лишнего, наросшего благодаря сидячему образу жизни, и стал более подтянутым, но до культуриста, да и просто атлета я явно не дотягивал. Над мышцами мне еще нужно много работать, чтобы хотя бы вернуться в форму. Кстати, а почему бы не начать прямо сейчас?

Я сбегал обратно в дом и взял свои мечи. Вернее, это были мечи мастера, но они давно обосновались за моей спиной, так что я считал их уже своими. Выйдя во двор, я извлек клинки и прокрутил в кистях пару раз, чувствуя слабое, но неприятное сопротивление организма давно уже заученным движениям. Непорядок, решил я и стал упражняться, вспоминая все разминочные упражнения, которым меня научил мастер. Они позволяли не только разогнать по телу застоявшуюся кровь, но и почувствовать каждую его клеточку, каждый нерв. Клинки скоро снова стали ощущаться продолжением моих рук, они издавали легкий свист, разрезая воздух. Лезвия мечей были длинные и узкие, слегка изгибающиеся и очень напоминавшие японские катаны. Они блестели в полутьме, радостно предлагая станцевать с ними. И я ответил согласием. Поймав слабый ветерок, я стал кружиться, взмахивая клинками, изгибаясь в разные стороны, ведомый только мне слышимым ритмом. Веселье захлестнуло меня, я все убыстрял темп, закручивая вокруг себя веер смертоносной стали и танцевал, танцевал с ветром!

Когда же я остановился, тяжело дыша, то увидел, что проснувшийся хозяин с великим почтением смотрит на меня с порога, а вокруг забора стоят местные жители и негромко с восхищением комментируют мою разминку. Чертыхнувшись, я вложил мечи в ножны и пошел в дом, недоумевая, как же я прошляпил их появление. В доме меня уже поджидал обильный завтрак, который улыбающаяся жена попросила меня откушать. Я глянул в окно и отметил, что на дворе уже было совсем светло, солнце уже встало. Мда, долго же я танцевал, пролетело не меньше двух часов.

Быстренько покидав в себя под добродушными взглядами хозяев лишь несколько тарелок каши, я поднялся и заявил, что на полный желудок не люблю путешествовать. Иским только кивнул и вышел из дома, а я принялся одеваться. Накинул жилетку, куртку, повесив за спину клинки и чехол с луком, я пожелал доброго здоровья хозяйке и её детям, напоследок внимательно оглядел Лину, на лицо которой уже вернулся здоровый румянец, а потом подхватил сумки и вышел во двор. Там Иским запрягал лошадь в телегу.

— Что, опять к брату поедешь? — спросил я его.

— Да нет, тебя до столицы провожу! — невозмутимо отвечал он.

У меня просто отвисла челюсть. Он собирается везти меня в столицу! Заманчиво, но я как представил, что придется неизвестно сколько трястись по ухабам, отбивая все, что можно и что нельзя, и мне сразу стало дурно. С жаром я принялся его убеждать, что в столицу я не тороплюсь, времени у меня много и поэтому нет особой нужды меня подвозить. На что староста с не меньшим жаром упирался, говоря, что они теперь должны мне за лечение дочери, а значит должны хоть чем-то отплатить. Тут мне стало немного стыдно, ведь я даже забыл с ними рассчитаться за обед и ночлег. Совсем вылетело из головы.

Короче, после долгих уговоров, поняв, что миром дело не решить, я резко сказал:

— Молчать!... Я! Иду! Пешком!

Затем достал серебряную монету из кошелька и вручил старосте со словами:

— За еду и ночлег.

— Но...

Я резко оборвал его:

— Никаких возражений! Или ты считаешь, что королевский лекарь настолько бедствует, что не в состоянии прокормить себя?

Иским пристыжено замолчал, а потом робко предложил проводить меня хоть до конца деревни, но что я согласился, ведь из двух зол... Но я и не знал тогда, что сопровождать меня вместе со старостой намылилась буквально вся деревня! За нами увязалась такая толпа народа, что заполнила всю ширину улицы. Но это полбеды. Проблемой было то, что периодически то один человек, то другой нагоняли нас со старостой и почтительно задавали мне какой-нибудь вопрос. То они хотели знать, где я так научился клинками махать, то как выглядят эльфы, то много ли я знаю о короле... Я сначала отвечал, потом отшучивался, потом меня все в конец достало, а деревня, похоже, была бесконечной!

Когда я уже, отчаявшись, серьезно рассказывал одной девушке, как быстро похудеть ("да просто не жрать ничего!"), то увидел впереди спасительный проем ворот и ускорил шаг. Иским, как и обещал, проводил только до конца деревни и остановился в воротах, а затем опять принялся многословно благодарить. На что я коротко ответил:

— Не за что! — и повернулся, чтобы уйти, но тут староста опять напомнил про свое предложение, мимоходом задев одну маленькую проблемку.

— А может все-таки проводить вас? Ведь в лесу можно всяких хищников встретить, — он понизил голос. — Тут даже кэльвы встречаются, от них вообще никакого спасения нет!

Остальные, стоявшие чуть сзади, подтверждающе загомонили:

— Да, кэльвы — это страшное дело!...

— Кэльвы? — недоуменно оглянулся я. — Да встречал я этих кэльвов!

Все потрясенно притихли, а один голос в толпе спросил полушепотом:

— А как вы убежали от них?

Я улыбнулся и ответил:

— А я и не бегал! Они ведь такие симпатичные пушистики! Когда гладишь их, мурлычут, будто домашние кошки, — мечтательно рассказывал я. — И вообще, чего вы их боитесь? Просто они нападают на людей только когда голодные, а если к ним обратиться мысленно и сказать, что ты их друг и не причинишь им боль, накормить — тогда и они с тобой подружатся. Но сейчас, думаю, они совсем перестанут выходить к вам. Раньше ведь разбойники в лесу всю дичь выводили да распугивали, а теперь там тихо будет. Так что вы в лес к кэльвам не лезьте, и они вас трогать не будут! — закончил я свою речь.

— А разбойники? — произнес кто-то.

— А нет больше разбойников. Умерли все позапрошлой ночью!

— Как?... — сдавленно прошептали из толпы.

— Молча! Ну, разве что кое-кто крикнуть успел.

Люди в толпе стали внезапно очень похожими друг на друга, вероятнее всего широко раскрытыми глазами. Я даже и не знал раньше, что глаза могут так увеличиваться и думал, что выражение "полезли на лоб" — это преувеличение. Но сейчас я понял, что этого выражения здесь будет явно маловато!

— Ну что вы на меня так уставились? — удивленно спросил я. — Встретились мы с ними позавчера, поговорили. Такими неприятными людьми оказались — грязные, вонючие, некультурные. Хотели у меня все вещи отобрать, а самого прирезать в кустах. Я с ними не согласился, а потом они все умерли, вот и весь сказ.

Посмотрев на их лица еще раз и запечатлев себе в памяти картинку "Шок, это по-нашему!", я кивнул им на прощание и, развернувшись, зашагал по дороге, чувствуя, что они еще долго стояли и молча смотрели мне вслед. Ну что ж, теперь хоть будут знать, что с кэльвами можно договориться, а это в будущем поможет избежать ненужных жертв. Если эти пушистики широко распространены в округе, то возможно у людей с ними получится наладить контакт, в отличие от эльфов. Нет, домашними кошками они вряд ли станут, но хотя бы на людей нападать не будут. И вообще, чего я об этом думаю? Как будто меня всерьез заботит сохранение жизней людей из этих деревень? В общем, я им подсказку дал, пусть дальше сами разбираются.

Я шагал вперед, вдыхая чистый и свежий воздух, радуясь зелени вокруг. Все-таки здесь приятно жить! Даже уже и не хочется возвращаться домой, в свой техногенный мир, наполненный вонью, шумом и толкотней. Если бы еще эти долбанные эльфы не действовали мне на нервы постоянной угрозой! Пользуясь предоставленной возможностью спокойно поразмыслить над ситуацией, я стал подводить итоги.

Итак, ночь прошла просто замечательно, наелся я вчера до отвала, так что голод мне пока не грозит, ведь эльфийские припасы все еще в мешке, а значит, даже не охотясь, можно легко протянуть до Зингарда. Ведь до него всего два дня пути, это если на телеге. А моим шагом... ну, пусть будет три. Нормально! Дотопать можно спокойно, причем даже сильно и не спешить, ведь эльфы при всем желании не смогут меня догнать так скоро. А в городе мне на их погоню будет начхать, да и вряд ли они открыто будут за мной охотиться на человеческих землях... Хотя нет, открыто охотиться они и не будут, ведь чего им стоит просто стрелу пустить из засады? В общем, я решил, что в Зингарде мне долго задерживаться никак нельзя.

Так я топал и топал по хорошей дороге, не останавливаясь до самого обеда. После полудня устроил себе небольшой привал и поел немного эльфийского НЗ, а затем потопал дальше. Все было нудно и однообразно вокруг. Я начал скучать и попробовал чем-то заняться, сперва считая шаги, но постоянно сбиваясь, затем вспоминая любимые песни и мурлыча их себе под нос, чтобы идти стало веселее. Меня не обгоняли ни пешеходы, ни повозки, ни всадники. Даже удивительно, ведь по состоянию дороги, было видно, что пользуются ей частенько.

Вскоре незаметно подкрался вечер. Мои уже изрядно натруженные ноги взмолились об отдыхе, и я решил устраиваться на ночлег. Свернув с дороги, я углубился в лес, выбрал себе полянку поуютнее, насобирал веток и расстелил их в качестве импровизированной кровати, накрыв сверху запасной курткой и штанами. Все не на голой земле спать! Затем не спеша поужинал эльфийским хлебом с мясом, с удовольствием прикончив почти весь запас и улегся спать. Уже засыпая, я проверил свой магический резерв — он был полон до краев. С этим нужно что-нибудь сделать, решил я и опять поднялся. Ведь мне нужно не только тренировать свои физические возможности, но и магические способности, а значит, сейчас самое время вспомнить, чему меня учили.

Сконцентрировавшись, я начал упражняться — выпустил пару магических стрел в дерево, сделав в нем симпатичные круглые отверстия, просканировал окрестности магическим зрением, ничего крупнее кролика не обнаружив, принялся посылать обычные силовые удары, наподобие тех, какими пользовался Минаэль, попробовал установить вокруг себя защитный кокон, который получился весьма вяловатым, а затем мои силы иссякли. Уставший, но удовлетворенный, я повалился спать, подумав, что даже сейчас уже кое-что могу. Правда, против более опытного мага мне применить нечего, но против обычных людей — вполне. Конечно, все мои знания — не более, чем детские игрушки, ведь до серьезных боевых мы с учителем так дойти и не успели. Но обычного человека я с легкостью могу магией оглушить, опрокинуть, убить, если понадобится, а значит, мои возможности растут. Главное — это постоянно увеличивать свои способности в накоплении энергии, а это тренировки и еще раз... И я заснул.

Утро встретило меня ласковыми лучами солнца. Я поднялся, потанцевал часок с мечами, затем перекусил сухофруктами, запив водой эту сладость и, подхватив немного полегчавшие сумки, вернулся на дорогу. Проверив свой резерв, я убедился, что после моих ночных упражнений он заполнился едва наполовину, то есть пока опустошать его рано. Вот пускай соберет энергию до краев, а после можно будет и потренироваться. Кстати, вчера, используя выученные плетения, я обратил внимание на то, что раньше никогда не замечал. Все они состояли из нескольких блоков, каждый из которых выполнял свою функцию. И если раньше они представлялись мне единым образованием, которое нужно было запоминать комплексно, то сейчас я видел, что вполне возможно из того, что я уже знаю, попытаться вывести некие закономерности создания различных плетений. А там уже логичен следующий шаг — научиться придумывать их самому, комбинируя разные блоки.

Мда, поразительный эффект дало мне мышление программиста. Ведь, будучи эльфом, я этого никогда не замечал, да и не заметил бы никогда. Ну, разве что учитель соизволил бы рассказать, как появляются плетения. И что теперь? А теперь, прежде всего нужно развить свою способность в накоплении силы, ведь пока весь мой резерв уходит на двадцать простых плетений. И только когда он увеличится раза в три-четыре, можно уже будет подумать об экспериментах...

Бодренькой походкой я шагал по дороге, насвистывая себе под нос знакомые мелодии и радуясь, что моя музыкальность заметно повысилась. Ведь эльфийский язык без чувства интонации, это не язык, а я ведь научился им владеть. Так что теперь могу и петь свободно, да так, что Басков будет нервно курить в сторонке! Жаль, конечно, что сейчас все наши песни мне кажутся несколько примитивными, простоватыми... Эх, взять бы их да перевести на эльфийский! Там даже без сопровождения получится настолько мелодично, что закачаешься!

Размышляя таким образом, я миновал несколько развилок. На некоторых присутствовали столбы с указателями, по которым я мог убедиться, что иду правильно. Движение стало более активным, несколько раз я уступал дорогу телегам, один раз промчалась крытая повозка, два раза мимо проехали всадники на лошадях. Я внимательно посмотрел на них, но никаких особенных вещей, позволяющих определить даже приблизительно, кто они, я не нашел. Обычные путники, как и я. Значит, нужно будет в скором времени озаботиться четвероногим средством передвижения. Оно мне пригодиться, если соберусь много путешествовать. Причем тот факт, что я ни разу в жизни не сидел на лошадях, меня мало смущал. Придется научиться, и чем скорее, тем лучше.

В полдень я дошел до небольшого моста, перекинутого через неглубокую речку. Я обрадовался, прошел немного вниз по течению и с наслаждением искупался, постирав некоторые свои шмотки, и разложив их подсыхать на бережке. Не понимаю, почему я раньше не любил купаться в речке? Ведь это так приятно — лежать на спине, слабо покачиваясь, как в невесомости, и чувствовать, как прохладные волны нежно ласкают разгоряченное тело. Поблаженствовав так немного, я не сразу заметил, как течение отнесло меня немного вниз по течению, поэтому я вышел из речки и уже по берегу вернулся к оставленным вещам.

А там уже вовсю кто-то хозяйничал! Двое мужиков, видимо жителей какой-то близлежащей деревни, остановили свою телегу рядом с мостом, а сами собирали моё мокрое бельё. Сумки они уже давно прихватизировали, как и мечи с луком, которые один из них спешно тащил на телегу.

— Добрый вечер! — заявил я, незаметно подкравшись к ним сзади.

Мужики вздрогнули, тот, кто тащил оружие, уронил его прямо себе под ноги, а второй, что собирал моё белье, спешно выкинул собранное на берег и повернулся ко мне. Вот только кинул он слишком сильно, и я проводил взглядом одну портянку, неспешно уплывающую вдаль по воде.

— А вы догадываетесь, что брать чужое нехорошо? — спросил я у мужиков.

Они замялись и бочком-бочком стали уползать с к своей телеге.

— Вещи верните, — ласково попросил я.

Мужики закивали и кинулись к телеге, а я достал лук из чехла и натянул его, предусмотрительно ожидая от воришек какой-нибудь пакости. Так и случилось. Лишь только добежав до телеги, они вскочили на неё, а один взял в руки кнут и собирался хлестнуть лошадь, полагая, что бегать за ними в голом виде я не буду. Вот только моя стрела пробила ему руку ниже локтя, заставив выронить плетку.

— Вещи! — уже не так ласково потребовал я, накладывая на лук вторую стрелу.

Первый вор удивленно посмотрел на свою руку с торчащей в ней стрелой, а потом завопил, а второй с испугом быстро сбросил с телеги на землю два моих мешка и поднял поводья. Вторая стрела вонзилась ему в ногу, пришпилив к телеге.

— Все вещи! — крикнул я, доставая еще одну стрелу из колчана.

Оглашая окрестности стонами, мужики покидали с телеги мои сапоги с курткой, затем пояс с ножнами, а один вытащил из-за пазухи мой кошель с драгоценностями и деньгами.

— Всё, всё! Больше у нас ничего нет! — завопили воришки.

Я опустил лук и кивнул:

— Проваливайте! Но помните, в следующий раз вам может попасться не такой добрый человек, как я, который прибьет вас к демонам!

Тот, что со стрелой в руке, трясясь от страха, достал поводья одной рукой и хлестнул лошадь. Повозка тронулась, увозя незадачливых грабителей дальше по дороге, а я зашел в реку и начал вылавливать свои шмотки. Вроде ничего не уплыло, значит, пока все нормально. Потом я сходил к дороге и забрал свои сумки и остальное, размышляя по пути над маленькой проблемкой. Что-то сильно я поддался чувству наслаждения, да и расслабился изрядно, плескаясь в речке! Так и совсем форму потерять можно. Ведь, если бы мое настроение было не таким приподнятым, я бы просто, подойдя к грабителям, магией сделал бы пару отверстий в их дурных головах, а затем забрал бы и лошадь, и телегу, и все остальное. Вот только это глупое настроение испортило все дело. Сейчас я уже жалел, что отпустил мужиков, да еще и две стрелы на них потратил!

Злясь на себя, я дал мысленный зарок, больше не испытывать никакой жалости. Это очень невыгодно и может стать причиной моей смерти, задумай я ненароком пожалеть эльфов. Все, больше никаких чувств, только холодный расчет! А расслабиться можно в одиночестве, где-нибудь в лесной чаще, там, где никто никогда не потревожит. Вот там можно и повосторгаться природой, поглазеть на закат, понюхать цветочки и сделать еще много всякой другой бесполезной фигни, а пока...

Одежду пришлось сушить заново. Заодно и привал устрою, решил я. Достав последние остатки эльфийских запасов, я с удовольствием их прикончил, наплевав на то, что собирался растянуть их до Зингарда. Доедая последнюю лепешку, я подумал, что сегодня вечером нужно будет опять добывать себе пропитание. Ну, ничего, займусь охотой, тем более вчерашний осмотр показал, что тут водятся кролики, а значит, голодным точно не останусь. Бесцельно позагорав полчасика на бережке, наблюдая как по мосту проезжают повозки, я поднялся, натянул на себя слегка просохшие вещи и, запаковав поплотнее сумки, продолжил свой путь. Перейдя мост, я увидел еще одну развилку, одна табличка на которой указывала на Зингард, вторая, почти противоположная ей — на Гномьи горы, а третья, направленная в ту сторону, откуда пришел я, была гнилой и полуразвалившейся. "Эльфийский лес" — мысленно воспроизвел я надпись, которая была когда-то на ней, и потопал дальше.

Вскоре мне окончательно надоело это монотонное шагание, и я принял решение поймать какую-нибудь попутку, несмотря на возможность заработать себе кучу синяков на копчике. Однако первая же попытка оказалась крайне неудачной. Завидев издали большую карету, окрашенную в черные тона и запряженную двойкой весьма ухоженных лошадей, я остановился и подождал, пока она немного приблизится. Когда до нее оставалось шагов двадцать, я крикнул кучеру, восседавшему на козлах:

— Эй, до города не подбросите?!

Но в ответ возница лишь хмуро глянул и взмахнул кнутом, пытаясь меня достать. Чтобы избежать удара, мне пришлось упасть в дорожную пыль, а эта сволочь растянула губы в усмешке и обдала меня вдобавок пылью, проезжая мимо. Вот гад, подумал я, и вскочил на ноги, но повозка уже проехала, возница скрылся из глаз, так что я не стал доставать лук. Через две стенки кареты мне его не достать. А если и достать, то сильно не ранить. Ничего-ничего, гаденыш, я тебя запомнил! Встретимся на кривой дорожке, я тебе все ребра пересчитаю и заставлю честных пешеходов уважать! Отряхнув дорожную пыль, я подхватил сумки и пошел дальше.

Злость еще бурлила во мне, поэтому шагал я быстро, не обращая внимание на окружающее, но уже через десяток минут немного поостыл и начал прикидывать, сколько мне еще топать до Зингада. По всей видимости, еще не меньше двух суток. Тяжко вздохнув, я услышал впереди за поворотом дороги какие-то странные звуки, похожие на лязганье клинков. Любопытство заставило меня пробежать немного вперед, чтобы глянуть на то, что там происходит.

Выбежав из-за поворота, я увидел весьма интересную картину: та самая карета, которая обогнала меня десять минут назад стояла перед поваленным деревом, перекрывающим дорогу, а вокруг неё шло сражение. По меньшей мере, десяток людей нападали на двоих невысоких и крепко сложенных мужиков, стоящих рядом с каретой, которые из последних сил отражали их атаки. Трое тел уже валялись на земле, не подавая признаков жизни, видимо, это были нападавшие. Один из коротышек сделал длинный выпад и пронзил насквозь еще одного, но получил клинком по руке, выронив меч. На него тут же навалились сразу трое противников и буквально порезали на части. Однако, уже падая бесформенной грудой мяса, коротышка последним усилием бросил кинжал, вонзившийся в грудь одного из его убийц. Теперь расклад был совсем печальным — семеро на одного, отчего я только посочувствовал оставшемуся в живых.

Нападавшие мудро не стали атаковать все вместе, а выставили троих, которые с разных сторон заходили к противнику, пытаясь его достать. Второй коротышка попятился под усилившимся натиском, и тут один из нападавших, возможно, командир этих разбойников, вдруг огляделся и заметил меня, наблюдающего за схваткой. Коротким приказом он подозвал двух человек и ткнул пальцем в меня.

"Убрать свидетеля!" — понял я его жест и лихорадочно стал доставать со спины лук. Вот только пока я снимал сумки, непредусмотрительно накинутые на чехол с оружием, то потерял несколько секунд. А видя, что я делаю, двое быстро побежали ко мне, и я понял, что тетиву натянуть просто не успею. Поэтому я выронил лук, приказав себе в следующий раз чехол вешать поверх сумок, дождался их приближения, всем своим видом показывая, что от страха совсем и не думаю сопротивляться, а затем быстро прыгнул им навстречу, молниеносно вынимая мечи. Они успели заметить мое движение, но вот отреагировать... Два моих клинка синхронно полоснули их по горлу.

Отличное исполнение! Так сказал бы мастер. Именно он учил меня выхватывать клинки молниеносно, не теряя ни единой секунды. Ведь человек инстинктивно расслабляется, не видя оружия в руках противника, а чтобы собраться, ему всегда требуется время. Пусть немного, но для мастера-воина и одного мгновения будет достаточно. Сегодня молниеносное извлечение клинков у меня прошло просто превосходно, хотя это и были клинки мастера, на несколько сантиметров длиннее тех, к которым привык я. Но мое человеческое тело также было немного крупнее эльфийского, так что они подошли мне идеально.

Не оборачиваясь, чтобы посмотреть на падающие тела, я кинулся к остальным нападавшим, понимая, что теперь уйти спокойно мне не дадут в любом случае. Командир, который отдал приказ, и еще один воин пошли мне навстречу. Воина я зарезал сразу, увернувшись от его меча и полоснув по животу, а с командиром пришлось немного повозиться. Он мастерски владел мечом, но вся его беда заключалась в том, что у меня их было два. После нескольких атак он вынужденно ушел в глубокую защиту, отбивая мои клинки, проносящиеся то справа, то слева. Я не бил сильно, чтобы не расходовать силы понапрасну, только обозначал удары, но командир всё равно вертелся, пытаясь уйти от моих клинков. Вскоре он получил несколько серьезных ран, из которых с готовностью потекла кровь, и понял, что жить ему осталось недолго. Тогда он кинулся на меня в длинном выпаде стараясь вонзить меч мне в живот, думая, что я не смогу увернуться. Ха! На занятиях с матером мне приходилось так изгибаться, уклоняясь от его шеста, что любая кошка позавидовала бы! Поэтому, втянув живот и поворачиваясь боком, я одновременно вытянул руку с мечом и, продолжая поворот, одним ударом срубил командиру голову.

Затем, не обращая внимания на поверженного противника, я повернулся к остальным нападающим и успел увидеть, как один из них глубоко вонзает свой меч в грудь коротышке. Подскочив к ним, пока они не опомнились от радости победы, я вонзил клинок в спину одному, затем полоснул по животу второму и, нырнув под меч третьего, возвратным движением перерезал тому горло. Все, бой закончен. Отдышавшись после скоротечной схватки, я подумал, что все-таки тяжело мне достались эти прыжки. Нужно больше тренироваться, четко приказал я себе и так же четко ответил — есть!

Спустя несколько минут я пришел в норму и прошелся по месту битвы в поисках раненых, успокоив одного недобитка ласковым ударом в сердце. Затем тщательно вытер от крови свои клинки, ведь я не хотел потом тратить много времени, соскабливая с лезвий засохшую кровь. Что ж, можно подвести итоги моего любопытства. Решил понаблюдать за стычкой, в результате я принял в ней самое непосредственное участие, в результате которого остался единственным выжившим. Остальные, нападавшие и обороняющиеся, как это ни прискорбно, плавно переместились в раздел неживой природы. Отлично!

Нет, это действительно получилось вполне замечательно. В результате боя мне досталась повозка, все вещи и оружие участников схватки, которые в городе можно будет продать. И теперь я могу путешествовать дальше верхом, а еще лучше в карете, так как ей намного легче управлять, да и стал богаче на энное количество монет. Эх, если не получится из меня лекаря, пойду в разбойники! За минуту работы столько прибыли! Нет, это я, конечно, шучу, но в душе я радовался, что все так сложилось. Жалко только, что не удалось ни с кем поговорить, а то неизвестность щекочет нервы — неясно, кто напал, на кого напали? А у мертвых не спросишь, до некромантии я еще не дошел в обучении. Вздохнув, я подошел к повозке. У колеса лежал мой знакомый возница с кнутом в руке и перерезанным горлом.

— Вот так! — удовлетворенно сказал я. — Бог не фраер!...

И тут я распахнул занавеску, закрывающую дверной проем кареты. В следующий миг только моя великолепная скорость реакции, подстегнутая все еще бурлящим в крови адреналином, позволила мне остаться в живых. Я рухнул на землю и лишь только потом понял, что в карете увидел штуку, похожую на арбалет, смотрящую прямо мне в лицо. Надо мной вжикнуло, а затем вдалеке послышался шмяк — арбалетная стрела вонзилась в дерево. Поняв, что арбалетчику теперь нужно время на перезарядку, я запрыгнул на подножку и ухватил того, кто там был, за руку с арбалетом, а потом выкинул его на дорогу.

Осмотрев арбалетчика, я понял, что немного погорячился — на земле животом вниз лежала довольно симпатичная женщина, даже я бы сказал, девушка, одетая в длинное темное платье. Она как кошка повернулась на спину и уставилась на меня, не выпуская из руки арбалета. Я поднял руки ладонями вверх и миролюбиво произнес:

— Извини, я немного погорячился. Просто не люблю, когда в меня стреляют.

— Мену туга трог, шитагар дох! — произнесла та, будто выплюнула, с ненавистью глядя на меня.

— А теперь еще раз и на общем, пожалуйста, — попросил я.

Но та, будто не слыша, попыталась вновь зарядить арбалет, потянув за его рычаг, и я понял, что в таком состоянии разговаривать с ней бесполезно. Дождавшись, пока она зарядит арбалет и достанет стрелу из-за пояса, я шагнул к ней и несильно ударил в висок костяшками пальцев. Ей хватило — выпустив арбалет, девушка повалилась в дорожную пыль, а я понял, что теперь нужно спешить. Так как движение на этой дороге все же присутствовало, я решил не дожидаться свидетелей, а по-быстрому ликвидировать все следы боя. Кто знает, какие в этой местности законы? Вдруг мне придется отдавать все мои трофеи в казну? Или вообще меня из спасителя запишут в преступники, отмазывайся потом. Нет, лучше всего будет смыться подальше, а потом в тихом месте побеседовать со спасенной.

Осмотрев карету внутри, я обнаружил там удобную мягкую лавку, большой сундук, пару одеял. Одно из них я сразу взял и бросил рядом с девушкой. Затем быстро сгонял за своими сумками и заодно обыскал тех двух, что оставил на повороте. Обобрав их и забрав все ценное, я свалил тела в придорожные кусты, а затем, подхватив сумки, вернулся к карете. Сумки сразу забросил внутрь, а оружие нападавших кинул на одеяло. Затем так же обошел остальные трупы, собрав все оружие и деньги с украшениями в свой кошелек, не тронув только двух коротышек, но мстительно обобрав кучера. Моей добычей стало больше тридцати золотых (вот богатые разбойники попались!) и немного мелочи, а также больше десятка различных мечей, десяток кинжалов и несколько ножей, которые я завернул в одеяло, крепко его завязав. Забросив и этот сверток в карету, я оттащил тела нападавших и возницы подальше, чтобы их не увидели с дороги, а два тела коротышек наоборот, матерясь от натуги, закинул в карету, свалив на пол и укрыв одеялом.

После этого я подошел к девушке и отметил, что она ростом даже меньше этих двух коротышек. Подумав немного, я пришел к выводу, что все они являются гномами. Правда немного смущало отсутствие у двух мужчин сверхдлинных густых рыжих бород (у них бороды были, но черные и длиной всего сантиметров десять), а также больших двуручных секир, но по росту и телосложению они никем другим оказаться не могли. Если уж в этом мире существуют эльфы, решил я, то и гномы должны быть обязательно — закон фэнтези. Да и девушка явно походила на сородичей — крепко сбитая, маленького роста. Короче, гномка! И обращалась она ко мне на своем языке, а я ведь гномий не изучал, потому и не понял.

Пока она была без сознания, я решил провернуть тот фокус, что стал роковым в моей биографии — попытаться выкачать из неё информацию. Но не всю! Упаси меня демоны от такого сюрприза, чтобы потом в моей голове обосновалась воинственно настроенная баба! Только знания о языке. Тем более, что практика мне нужна совершенно точно, о чем я никогда не переставал себе напоминать. Быстро я наклонился к ней, приподнял пальцами её веки и вгляделся в зрачки. Теперь мне не потребовалось проводить подчинение, я сразу нырнул в глубины её разума, для удобства опять представив себе цветочную поляну. Её поляна разительно отличалась от моей — на ней росли какие-то мхи, лишайники, грибы. Да и не поляна это была, а светлая пещерка, целиком заросшая разными растениями. Теперь попробуем угадать, какое из них может быть знаниями речи. Я походил по ней, мысленно стараясь воспроизвести тот набор звуков, которым меня приласкала гномка. Так я бродил по пещере, бубня себе под нос:

— Мену туга трог, шитагар дох... Мену туга трог, шитагар дох...

Покружив еще немного, я понял, что это бесполезно и в последний раз со злостью произнес эту тарабарщину:

— Пошел ты, безбородый урод!

Вот это номер! Я огляделся, а затем методом "горячо-холодно" определил растение, которое являлось её знаниями языка. Это был большой белесый гриб, с немного светящийся зеленоватым светом шляпкой. Теперь переходим собственно к самой процедуре обучения меня гномьему. Я представил, что этот гриб пускает под землей длинный отросток в сторону, а затем из него вырастает точно такой же гриб, идеальная копия соседа. Этот процесс я щедро сдобрил своей энергии. Новый гриб появился моментально, словно выпрыгнул из земли, наливаясь соком и превращаясь в абсолютную копию первого. Его я осторожно мысленно подцепил вместе с корешками и покинул пещеру гномки, вместо этого переместившись на поляну к себе, где посадил этот гриб в землю рядом с фиолетовой кукурузой и желтой фиалкой. Гриб прочно впился корнями в землю и крепко обосновался на моей поляне. Теперь все!

Я вынырнул из глаз гномки и помотал головой. После такого погружения у меня немного кружилась голова. Подхватив девушку на руки, я аккуратно положил ее в карету на лавочку, кинув рядом с ней арбалет со стрелой, мельком подумав, что это не стрела, а болт. Кажется, так называют боеприпасы арбалетчики. Хотя мне, знающему, что такое болт, называть так короткую стрелу было немного дико. После этого я оглядел место побоища, отметив большие темные пятна крови на дороге, но уничтожать все следы было лень и я забрался на козлы (или не козлы, я же не знал никогда, как правильно называется та лавка, где сидит возница), предварительно подняв кнут кучера.

— Так, — посмотрел я на лошадей. — Теперь будем искать, где у вас педаль газа.

Я взмахнул кнутом, но тот, вместо того, чтобы звонко щелкнуть, больно ударил меня по боку. Помянув демонов незлым тихим словом, я выкинул этот бесполезный инструмент и поднял поводья, лежавшие на спине одной из лошадей. Взяв их в руки, я хотел было хлестнуть ими четвероногих по спинам, но лишь помянул демонов еще раз, причем на этот раз похлеще. Бросив поводья, я пошел оттаскивать дерево, лежащее на дороге. Напрягая все свои силы, я сумел приподнять его ствол, явно заранее подрубленный топором, и немного отвернуть в сторону, только чтобы освободить проезд. На большее все равно меня не хватило бы, я и так чувствовал, что мой пупок явно начинает развязываться. Утерев со лба липкий трудовой пот, я вновь залез на карету, потом спустился и поднял вожжи, после чего залез еще раз и, прокричав "Пошли, залетные", хлестнул лошадей вожжами.

Старт прошел отлично, меня прижало к карете, а лошади резво поскакали по дороге. Первое время я пытался рулить, натягивая то одну, то другую вожжу, но поняв, что транспорт хорошо слушается, прекратил эксперименты. После первого рывка лошади немного притормозили и пошли экономной рысью, давая мне возможность трястись поменьше. Как я заметил, на этой карете были рессоры, хотя и очень примитивные, которые уменьшали тряску, хотя и не сводя её к минимуму.

— Ну, конячки, до "Мерседеса" вам явно еще далеко! — сообщил животным я свой вердикт.

Но те все бежали дальше по дороге, не обращая на меня ровным счетом никакого внимания.

Глава 13

Гномка

Так мы проехали больше часа, обгоняя попутные повозки и уклоняясь от встречных, благо широкая дорога позволяла разминуться. Я уже успел оценить все прелести подобного способа передвижения, как вдруг услышал возню внутри кареты. Поняв, что сейчас наверняка меня будут убивать, я подтянул к себе вожжи, останавливая лошадей. Они начали бежать все медленнее и медленнее и, наконец, остановились у края дороги. Я сместился на один край своей лавки, мало ведь что у гномки на уме, и через стенку может клинком пырнуть! Я бы на её месте точно бы так поступил. Но в карете было на удивление тихо. Я еще подождал, понимая, что лезть сейчас внутрь к разъяренной девушке, мягко говоря, глупо. Гномка наверняка думала об обратном и надеялась, что я дам ей возможность на этот раз произвести более удачный выстрел.

В общем, наше противостояние длилось минут пять, и только тогда, когда я, совсем устав ждать, решил слезть сам, в карете завозились, а потом мягкое покачивание известило меня о том, что транспортное средство покинула молодая и весьма вооруженная особа. Я вытянул шею и осторожно выглянул из-за угла кареты — так и было. Гномка стояла на дороге, с арбалетом и старательно в меня целилась. Вздохнув, я опять вернулся в исходное положение, старательно формируя защитный кокон, благо резерв мой был уже полон. Интересно только, отобьет он арбалетный болт или нет? У меня как-то не было возможности это проверить, поэтому я достал еще и один клинок из ножен. Если кокон и не остановит снаряд, то основательно его замедлит, а там уже я смогу его легко отбить.

Пока я готовился, гномка обошла карету, отойдя на десять шагов от меня, и все еще продолжала целиться. Я невозмутимо смотрел на неё, ожидая, что она будет делать — выстрелит или все-таки заговорит? Это был своеобразный тест, придуманный мной самим, от которого зависело, буду я считать ее источником информации, или досадной помехой в пути. В первом случае у нас получится плодотворная беседа, во втором — я просто поеду дальше один. Наконец борьба, происходившая внутри головы девушки, подошла к концу, и она предпочла со мной поговорить, прежде чем отправить на корм хищникам.

— Кто тебя послал, мерзкий ублюдок?! — на гномьем спросила она. Видимо, девушка не хотела использовать общий или просто не знала его.

— Меня никто не посылал, я сам пришел, — дружелюбно ответил я на том же языке, чувствуя, как непривычные гортанные слова немного царапают горло.

— Зачем вы напали на нас?

— Я ни на кого не нападал, я так, мимо проходил, — не меняя тона, отвечал я.

— Врешь! — воскликнула гномка.

— Нет, — спокойно ответил я. — Смысла нет. Если бы я был среди нападавших, ты бы уже была давно мертва, а так — отделалась только кратковременной потерей сознания.

— Тебе не удастся меня обмануть! — зло сказала гномка. — Отвечай на вопрос, иначе отправишься к демонам!

Мне все это надоело.

— Так, красавица, нужно решать, будешь ты в меня стрелять или нет, а то эта ситуация меня начинает нервировать. А когда я нервничаю, я начинаю злиться, а когда я злюсь, в результате появляются трупы. Тебе оно надо?

Гномка молчала и смотрела с ненавистью на меня, продолжая целиться.

— Вижу, что не убедил, — со вздохом сказал я. — Итак, предлагаю тебе два варианта. Вариант первый: ты в меня стреляешь, после чего жутко удивляешься, не буду тебе раньше времени говорить чему, а затем я уезжаю на этой карете, потому что терять своё драгоценное время из-за таких пустяков я не намерен. И второй вариант: ты опускаешь арбалет, садишься рядышком со мной, карета трогается, и мы тихо и мирно едем, рассказывая по пути друг другу много интересного. Какой вариант выбираешь?

Гномку все еще одолевали сомнения, хотя глядела на меня она уже с меньшей ненавистью. Видимо, мой спокойный тон начал действовать.

— Давай, решай скорее, долго я ждать не буду, — поторопил её я.

Она решила, и выстрелила мне в лицо. Я за доли секунды взвинтил своё восприятие до максимума, наблюдая, как болт неспешно приближается ко мне, а затем резким ударом клинка перерубил его пополам, даже не дав ему долететь до защитного кокона. Ай да я! Сумел арбалетный болт отбить, такое даже мастеру было не под силу! Вот что значит заниматься практической магией, а не менять магически свое тело. Мастер выбрал неверный путь и зациклился на нем, а я же пошел дальше и добился куда большего результата!

Проводив отлетевший ошметок взглядом, я невозмутимо хмыкнул и впитал в себя так и не пригодившийся кокон, убрал меч в ножны и поднял поводья.

— У тебя еще есть возможность выбрать второй вариант, — сказал я гномке, что с раскрытым ртом и выпученными глазами смотрела на меня.

Не стану лукавить, девушка мне понравилась. И не как особа женского пола, так как по этой части она не вызывала почти никаких чувств — в своем платье и благодаря росту она слишком напоминала малолетку. Она приглянулась мне как человек — решительная, смелая, даже не поддалась на уговоры сомнительной личности, а сразу решила от нее избавиться (это я о себе, если не ясно). Я бы на ее месте поступил бы точно также, поэтому и дал гномке второй шанс поехать со мной.

Подождав пару секунд и не наблюдая никакой реакции, я сказал:

— Ну, как знаешь, — и легонько хлестнул поводьями.

Лошади покорно поплелись вперед, все больше наращивая скорость, оставляя позади удивленную гномку с арбалетом. Жалко, подумал я, в компании до города было бы намного веселее ехать. Но тут сзади раздался крик:

— Нет, подожди меня!

Я не останавливал повозку, пускай догоняет теперь, но немного придержал лошадей, чтобы те не сильно увлекались. Вскоре я услышал слева частый топот. Гномка мне попалась резвая и, добежав, одним движением запрыгнула на лавку рядом со мной, чудом не задев колесо подолом платья. Я потеснился, давая ей возможность удобнее усесться и ехидно прокомментировал:

— С прибытием!

Гномка только хмуро на меня посмотрела, тяжело дыша и поправляя платье. Это было делать очень неудобно, особенно, когда держишь в руках арбалет. Я молчал и с улыбкой наблюдал за ней.

— Чего лыбишься? — отдышавшись, зло спросила меня она.

— Красотой твоей небесной любуюсь! — с улыбкой ответил я и уставился на дорогу.

Дальше мы немного помолчали. За это время лошади вновь набрали хороший темп и опять побежали рысью.

— Кто ты такой? — нарушила, наконец, молчание девушка.

— Э, нет! — обломал её я. — Начнем с того, что это ты у меня в гостях, поэтому я здесь должен задавать вопросы.

— Неужели? — саркастично заявила гномка. — Это моя карета, понял?

— Нет, красавица, карета БЫЛА твоей! После того, как ты дважды в меня выстрелила, я решил взять её себе на время, в качестве моральной компенсации. Так что отвечай мне теперь, кто же ты такая и от чего на тебя натравили полтора десятка довольно неплохих воинов?

— А... — начала девушка.

— Еще одно слово не по теме, — твердо сказал я, — и дальше ты пойдешь пешком!

В ответ на это гномка сразу закрыла рот, лишь гневно зыркнув на меня своими глазищами, но начинать колоться не спешила. Видя, что так дело далеко не уйдет, я решил предложить компромиссный вариант:

— Ладно, будем задавать вопросы по очереди, согласна?

— Да, — вздохнув, ответила девушка.

— Отлично! Мой вопрос ты уже слышала, начинай!

Она еще немного помялась, но потом начала рассказывать.

— Я представительница славного народа гномов, еду в столицу. А ты кто?

— А я странник, иду, куда глаза глядят.

Получив на свой вопрос такой ответ, гномка насупилась и замолчала. Я ехидно спросил:

— Попробуем еще раз? Кто ты такая?

Гномка только гневно смотрела на меня исподлобъя. Я потянул поводья, останавливая карету, и повернулся к ней:

— Вот что, дорогая, разговаривать ты не хочешь, интересного от тебя не добьешься, а зачем мне такой попутчик? Слезай с повозки!

Девушка еще раз зло на меня посмотрела, но сломалась и заговорила:

— Меня зовут Алона, я направляюсь в столицу в качестве посла гномов к королю Мардинана. Теперь твоя очередь, кто ты такой?

Я опять хлестнул лошадей по спинам, трогая с места карету, и ответил:

— Меня зовут Алекс, я направляюсь в Зингард, чтобы сбыть там кое-что ненужное из оружия. Алона, у тебя титул есть?

Я не так просто спросил, ведь абы кого послом не назначат. Но ответ меня сильно озадачил:

— Я младшая принцесса подгорного короля Шаракха Третьего. Ну и как тебе это? — ехидно спросила она.

— Нормально, — стараясь держаться невозмутимо, ответил я. — А почему так мало охраны взяла с собой?

Она удивленно не меня посмотрела, видимо ожидая совсем другой реакции, а затем вздохнула:

— Мы отправились тайно, никто ведь не знал, что про наш отъезд уже будет известно всем, кому мало-мальски будет интересно.

— Ты имеешь в виду тех, кто натравил на вас этих воинов? — уточнил я.

Ледок отчуждения у гномки уже успел подтаять, а потому она даже не заикнулась, что сейчас её очередь.

— Да. Я даже примерно догадываюсь, кто мог это сделать... Ты ведь был не с ними? — произнесла она, скорее уточняя, чем спрашивая.

— Я же тебе говорил, что просто мимо проходил. Вот, увидел, как некие несознательные личности напали на эту карету, и решил помочь немного. К сожалению, чуть-чуть опоздал.

Прямо герой, подумал я, а все подробности ей знать ни к чему.

— Ты сумел их всех убить? А сколько их было? Ведь я и не увидела толком, когда ты выволок меня из кареты, только трупы кругом валялись.

— Было их всего чуть больше десятка, причем пятерых успели положить твои защитники. А долго вы планировали ехать до столицы?

— Недолго, всего две десятицы. Уже проехали шесть ночей, значит... — она осеклась. — А ты не мог бы отвезти меня в столицу? — с жалобным лицом обратилась она ко мне.

Я глянул в её чистые-чистые глаза и ответил:

— Нет.

Гномка произнесла всего два слова, в буквальном переводе обозначающие мерзкого ядовитого слизня, встречающегося в Гномьих горах в местах скопления отходов, но в общей лексике использующихся, как одно из распространенных ругательств. Я на это только улыбнулся.

— А почему? — решила уточнить принцесса.

— А потому, что в столицу я пока не собираюсь, тем более у меня и свои дела есть еще, а бросать их ради тебя я не намерен.

— А какие дела?

— Я уже говорил, мне нужно продать кое-что из оружия.

Гномка недолго подумала, а затем спросила:

— А если я тебе помогу, сможешь меня отвезти?

В отличие от неё, я думал долго, взвешивая все "за" и "против". Принцесса не мешала мне, даже дышать старалась через раз. Итак, что мы имеем, что хотим иметь, а что потом выйдет? Оружие нужно продать, коней прикупить, от эльфов возможных смыться — это раз... Потренироваться с оружием, найти себе учителя получше и научиться рукопашному бою, увеличить магический резерв и поупражняться в магоприкладстве — это два... Найти для себя занятие по душе и устроиться в этом мире — это три. Вроде бы все. Что может дать гномка? Оружие сбыть поможет, наверное, у друзей своих или хотя бы сородичей, а потом? Если за ней идет нешуточная охота, то разве оно мне все нужно? У меня и своих охотников хватает!

— Я заплатить смогу, — Алона решила перевесить чашу весов на свою сторону.

Это уже поинтересней будет!

— А чем заплатишь? — уточнил я.

— Золотом, конечно! — удивилась гномка. — Могу за сопровождение дать тебе целых сто золотых!

В этом она мне напомнила мне банковских работников, обещающих баснословные проценты, лишь бы выкачать у тебя твои кровно заработанные денежки...

— Целых сто золотых, — протянул я. — И за эти деньги я должен буду две недели тебя кормить, поить, воспитывать, да еще попутно отбиваться от всяких гадов, что захотят тебе больно сделать? Да ты себя и не ценишь вовсе!

Гномка опять насупилась. В эти моменты она становилась такой смешной, как капризный маленький ребенок, получивший строгий запрет не лезть больше в шкаф за конфетами.

— Могу больше дать. Сколько тебе нужно?

Я подумал и ответил:

— Знаешь, пока что золото меня не сильно интересует. Вот различные интересные магические штучки, артефакты может быть, книги с знаниями общей магии. Такое у тебя есть?

— А ты что маг? — удивилась Алона.

— Я не волшебник, я только учусь... — пробормотал я. — Так что там с артефактами. Есть хоть что-то?

Принцесса задумалась.

— У меня есть защитное кольцо. Оно может отразить удары мечей и болты арбалетные в сторону отвести. Правда, действует оно совсем не долго, а потом его нужно заряжать магу.

— Не интересует. Дальше.

Гномка опять с удивлением на меня посмотрела, видимо это был самый сильный аргумент в её хозяйстве.

— Есть еще маленький ножик, который сам затачивается, зеркало, которое может показать дальние страны, если сильно захотеть, магический гребень, который хорошо волосы расчесывает, и... все.

Я машинально провел рукой по своим волосам, которые под действием лимэля начали расти немного быстрее, чем нужно, и заявил:

— Это все игрушки. А нет ли у тебя камня, который бы мог магию накапливать?

— Нет, — поникла гномка.

— А знаешь кого-нибудь в королевстве, у которого он может быть?

Она опять задумалась, но потом неуверенно произнесла:

— У меня есть в горах подруга, которая говорила, что в Денадене у неё дядя ювелир держит свою лавку. Он наверняка может про такой камень знать.

— Негусто, — подвел итог я.

Я не просто так спросил про камень. Дело в том, что мне нужно было расширять свой магический резерв, а значит, раз за разом накапливать и сливать энергию. А так как такая бессмысленная трата полезного материала очень претила моей натуре, я и решил спросить про этот камень. В эльфийских книгах его называли сафрус, а какое название он имеет в человеческих землях, я даже и не представлял. Стоил он очень дорого, но мог аккумулировать огромное количество энергии, так что нужен мне был просто позарез.

Я еще раз глянул на гномку и увидел, что та совсем пригорюнилась. Ладно, решил я, довезу её до столицы, а там мне может весьма пригодиться такое полезное знакомство. И это не симпатия, не жалость, а холодный и твердый расчет, уверенно подумал я. Только так и не иначе! Я снова посмотрел на гномку и сказал ей:

— Ладно, договоримся так: я сопровождаю тебя в столицу, по пути охраняя от всяких сволочей, а ты помогаешь мне сбыть оружие и найти сафрус.

— Чего найти? — спросила повеселевшая Алона.

— Сафрус, — повторил я. — Драгоценный камень, который может накапливать магию.

— А-а-а, понятно.

— Только у меня есть несколько правил, которых я попрошу тебя придерживаться неукоснительно. Во-первых, слушаться меня беспрекословно, даже если я попрошу что-нибудь, что покажется тебе глупым или противным. Второе, ты должна мне во всех подробностях рассказывать о землях, по которых мы проезжаем, про законы, обычаи, традиции людей. Третье, приготовься расстаться с этой каретой и сундуком, который стоит там у тебя. Вроде бы все, потом, если что вспомню, обязательно скажу.

Глядя, как кривится личико принцессы, я заявил:

— Если не нравится, можешь ехать сама, куда пожелаешь. Карету я тебе верну, как только доеду до Зингарда.

Алона еще немного подумала и сказала:

— А деньги?

— Какие деньги? — не понял я.

— Ну, те сто золотых, что я тебе обещала? — потупилась гномка.

— Себе оставь на сладости!

Принцесса вновь удивленно на меня посмотрела и произнесла:

— Ты первый в моей жизни человек, который так легко отказывается от денег. Ты неправильный человек!

— А я и не человек, — не стал разочаровывать её я.

— А кто? — не поняла принцесса. — Демон?! — её глаза расширились от ужаса.

— Нет, что ты? — поспешил успокоить её я, мимоходом прикидывая, что это за демоны такие?

Насколько я понял, они используются в ругательствах, вроде привычных мне чертей, а тут Алона начала подозревать, что я — один из них. Так что же это? Одна из рас, населяющих этот мир? Или какие-нибудь инфернальные сущности? Вот бы встретить, пообщаться!

— Просто я наполовину эльф, — пояснил я девушке.

Глаза принцессы так и не думали принимать свои обычные размеры.

— Полукровка, — восхищенно прошептала она.

— Ну, можно и так сказать, — не стал отпираться я.

— Здорово! Я всегда мечтала встретить эльфа. А расскажи мне о них, — затараторила Алона. — Они красивые? Поют здорово? Ну же, скажи хоть что-нибудь!

Я ошеломленно уставился на неё. Девчонка явно помешалась на эльфах. Интересно где она про них читала, в сказках что ли?

— А ты на меня посмотри. Я красивый?

— Не очень, — после внимательного осмотра вынесла вердикт принцесса.

— Спасибо, утешила, — обиженно произнес я.

— Извини, не хотела тебя обидеть, но ты и правда не совсем красавец. У тебя и тело не мускулистое, и волосы не белые, да и бороды совсем нет. Ты еще мальчик? — с сомнением спросила она.

— Не мальчик я, могу это тебе с легкостью доказать, — заверил я и похотливо посмотрел на гномку. Та под моим взглядом слегка зарделась.

— А у эльфов вообще борода на лице не растет и волосы белые только у стариков, — сообщил я, глядя, как вытянулось лицо Алоны. Видимо я разрушил хрустальную мечту её детства.

Мы немного помолчали под стук копыт, а я с удивлением заметил, что наступает вечер и на землю опускаются сумерки. Нужно срочно искать место до ночлега. Я стал приглядываться к окружающим кустам и немного придержал лошадей, а затем, заметив просвет в лесной чаще, резко свернул туда, съехав с дороги. Гномка удивленно воскликнула:

— Почему мы свернули?

— Потому что ночью нужно спать, а не катить наощупь по буеракам. А кроме того я хочу есть, да и ты, думаю, проголодалась.

Гномка прислушалась к себе и согласно закивала. Блин, теперь еще и её корми. Навязалась на мою голову!

Проехав немного по лесной чаще, я решил, что достаточно удалился от дороги, и остановил лошадей на подходящей маленькой полянке. Когда карета замерла, я спрыгнул на землю и стал разминать затекшие конечности. Гномка слезла следом и потянулась.

— Эх, как жрать охота! — выдала она.

— Принцесса, где ваши манеры? Придворные дамы должны говорить "кушать", — в притворном изумлении заметил я.

— Где-где? Во дворце остались! — показала она мне язык.

Ну и девка, восхитился я. Небось дома такого джазу давала, что папик там на троне уже от стыда извертелся и решил сплавить, куда подальше, лишь бы не позорила.

— Ваше высочество, я имею к вам сугубо прозаический вопрос, у вас продукты питания имеются?

— А? — не поняла она.

— Запасы еды, говорю, есть у тебя?

— Нету, все кончились еще два дня назад. Мы в деревнях останавливались, нас там кормили... Зато вино есть. Аж две фляги!

— Вино оставим на потом, — решил я. — А сейчас, боец Алона, слушай мою команду: лошадей распрячь, отпустить пастись, предварительно стреножив, чтобы никуда не делись, а потом наносить хвороста, достаточного для большого и жаркого костра. Приказ понятен?

— Да! — четко ответила принцесса, вытянувшись и щелкнув каблуками. Разные миры, разные народы, а армейские штучки одни и те же.

— Выполнять! — приказал я и отправился в карету за луком.

Затем, натянув на него тетиву и взяв из сумки колчан со стрелами, я постоял немного с закрытыми глазами, магическим зрением сканируя окрестности. Обнаружив цель — небольшой холмик, где обнаружилось множество живых существ, по параметрам сходных с объектом "кролик", я скорым шагом пошел туда.

В лесу уже основательно стемнело, но я шел уверенно, не натыкаясь ни на какие сучья, ни задевая никакие ветки, ни спотыкаясь о коварно подставленные корни. Ведь лес — это мой дом родной! Здесь я никогда не заблужусь и всегда найду, чем подкрепиться. Да и магическое зрение позволяло видеть все, как будто днем. Все равно мне резерв сегодня нужно опустошить, так почему бы и не воспользоваться им?

Придя на место, я понял, что немного опоздал. Кролики уже давно все по норам разбрелись и спокойно себе спали. И плевать им было на два пустых желудка, что хотят отведать их мясца, с высокой колокольни! Так дело не пойдет, решил я. Будем выковыривать их оттуда магией. Я опять сконцентрировался и представил, что мое сознание отделяется от тела и проникает внутрь этого холмика. Тут же я увидел множество цветных пятен, каждое из которых было с ушами и лапками. Вот и кролики, подумал я, потом схватил одного и потащил к выходу, почувствовал, как проснувшееся животное стало трепыхаться, пытаясь вырваться из невидимой руки. Не уйдешь, подумал я и потащил еще быстрее... Ой! Кажется, я тащил его не в ту сторону, потому что проход вдруг закончился, а я не успел среагировать и вмял кролика в землю, чувствуя, как хрустят кости у бедного животного. Машинально я разжал пальцы. Цветное пятно почему-то начало расплываться и медленно тускнеть.

Нет, фарш нам не нужен, подумал я, и решил попытать счастья с другим подопытным. Кролики в норах начали просыпаться и зашевелились, почувствовав, что в их домах происходит что-то не то. Я поймал еще одного и понес к выходу. На этот раз я все сделал правильно и подтащил его прямо к себе. Но только когда я опустил кролика себе под ноги и разжал свой магический захват, мне потребовалось несколько секунд, чтобы вернуться в свое тело. За это время кролик, конечно уже давно успел удрать. Я выругался и попробовал еще раз. Теперь, поймав кролика, я аккуратно свернул ему шею, а только затем вытащил из норы и положил себе под ноги. Подумав, что одного кролика явно будет мало, я добыл таким способом еще двух и только тогда открыл глаза и оглядел добычу. Кролики были большими и упитанными, так и просились на сковородку.

Подхватив их за уши, я понес тушки в лагерь. А там Алона все еще таскала ветки для костра. Набралась уже довольно приличная куча.

— Все, этого хватит, — сказал я, выходя на поляну.

Гномка ойкнула и повернулась, но увидев меня, успокоилась. Я тем временем кинул кроликов, убрал в чехол не пригодившийся лук и принялся копаться в своих сумках. Обнаружив в одном из них два очень нужных мне камешка — кремень и кресало, я принялся разводить костер, наломав тонких сухих хворостинок и устроив наподобие шалашика. После нескольких неудачных попыток искры из камней, наконец, подпалили это сооружение и появился маленький дымок. Раздув огонь, я начал подкладывать в него ветки потолще, а затем просто бросил охапку хвороста, чтобы он немного прогорел, дав хорошие жаркие угли.

Пока я разводил костер, принцесса восторженно смотрела на меня, будто я применял сильнейшую магию. Ну, блин, дитя дворцов, костры в своей жизни что ли никогда не разводила?

— Иди сюда, — позвал я Алону. — Подкидывай в костер ветки понемногу, когда старые прогорят, а я пока кроликами займусь.

Горевшие восторгом глаза девушки показали мне, что я был прав в своих предположениях. Интересно, сколько ей вообще лет? Надо будет спросить как-нибудь. Я быстро снял с кроликов шкурки, отделил головы и выпотрошил, затем срезал все куски жирного мяса, старательно обходя жилы и кости. Эльфийские ножи — это просто песня! Режут, как по маслу, из рук не высказывают, работать — одно удовольствие. После того, как кролики превратились в груду филе, аккуратно уложенную на одной из шкурок, я велел Алине выбрать из хвороста ветки подлиннее и попрямее, а сам отнес все кроличьи остатки далеко в кусты. Мне не улыбалось просыпаться ночью, когда какой-нибудь хищник приблудится на запах крови. Пусть себе вдалеке тихонько попирует!

На обратном пути я нарезал несколько свежих зеленых веток с кустов и принес их с собой. Затем взял те палки и сучки, отобранные Алоной. Костер уже представлял собой большую груду горячих угольков. Я подгреб их поплотнее, а затем по бокам поставил своеобразные ворота из толстых сучков. После таких приготовлений я взял свои зеленые ветки, проковырял дырки в мясных кусочках, стараясь нарезать их помельче, а затем устроил на этих прутиках над костром на манер шашлыка, регулярно поворачивая и подбрасывая ветки в костер.

Моя затея удалась. Уже через минут двадцать над костром поплыл дивный аромат жареного мяса, а через полчаса шашлык был готов. Без соли и специй, но какой же он был вкусный! Нежное мясо так и таяло на языке. Алона, давясь и обжигаясь, быстро умяла свою порцию, я же закрепил вторую партию и принялся не спеша смаковать свою долю. Долго, конечно я не продержался, глядя в её голодные глаза. Пришлось отдать пару своих прутиков страдалице. Она только благодарно промычала с набитым ртом нечто похожее на "спасибо", а я стал ждать вторую партию.

Наевшись, принцессу стало клонить в сон, поэтому я послал её за ветками для лежанок, спросив перед этим, не будет ли она спать в карете. Я даже трупы могу убрать оттуда. Но Алона только дико замотала головой и отправилась за ветками. Блин, может выкинуть вообще эти тела, кому они вообще нужны, сокрушался я. Но понимание того, что их необходимо довезти хотя бы до первого города, где есть представители гномьего племени, меня останавливало. Кто его знает, как относятся гномы к умершим. А вдруг принцесса заставит копать им могилы? Ага, руками и ножиком, так как лопаты у нас ни одной нет! Нет, лучше уж довезу до Зингарда, расскажу ситуацию тем гномам, которых там встречу, а они пусть дальше думают. Может, они и сами вызовутся везти принцессу в столицу, сняв тяжкий груз с моих плеч...

Пока Алона ходила за ветками, вторая порция шашлыков подошла, и я быстренько умял половину, вторую оставив на утро. Разложив остатки мяса над костром, я принялся сооружать лежанку, накрыв её своими вещами, несколькими плащами, что нашлись в карете, и прихватил одеяло, в которое были завернуты мои трофеи. После этого, проверив мой магический резерв, понял, что он заполнен на три четверти. Я долго думал, на что бы его потратить, но вскоре решил поставить хорошую магическую защиту, причем трехуровневую, и сосредоточился.

Так, первый уровень — защита от зверей и других тварей. Видимая только мне граница окружила наш лагерь в радиусе ста шагов. Как раз и остатки кроликов не попадают в неё, кто-то из ночных охотников сможет подкрепиться. Второй уровень — против человека. Синяя сетка с крупными ячейками накрыла лагерь на расстоянии семидесяти шагов, с сигналкой, чтобы сразу проснуться. Сигналку на этот раз я выбрал звуком будильника из моего далекого студенчества. Этот звук часто снился мне в кошмарах даже после того, как я закончил институт. Третий уровень — против магов. Купол, видевшийся мне белесым маревом, опустился на поляну, накрыв её чашечкой с радиусом шагов в сорок. На большее меня не хватило, резерв был абсолютно пустой, даже темнота неприятно резанула по глазам, вынудив пожалеть об окончании действия магического ночного зрения. Ладно, зато сегодня ночью нас точно никто не потревожит!

Подойдя к костру, я повернул мясо и подошел к лежанке, на которой уже устраивалась Алона, укрываясь одеялом. Я с трудом извлек из-под неё один из плащей и аккуратно расстелил рядом на ветках. Принцесса с недоумением за мной наблюдала:

— Ты что, будешь спать со мной? — спросила она.

— Конечно, — невозмутимо ответил я. — А ты что, против?

— Против!

— Ну, это твои проблемы, — заявил я и отправился снимать мясо с костра.

Крольчатина уже прожарилось, поэтому я все его аккуратно сложил на шкурку и закрыл зелеными листьями, чтобы к утру осталось ароматным. Затем поворошил костер, чтобы ненароком не стрельнул угольком в нашу лежанку и пошел устраиваться на ночлег, снимая мечи с плеч, а затем и куртку. Алона уже ждала меня со страхом в глазах.

— Скажи, ты это серьезно... собираешься со мной спать? — робко пролепетала она.

Блин, какой же она еще ребенок. Я глянул в её глаза и ехидно улыбнулся.

— Конечно, ты ведь набрала веток только на одну лежанку, а на голой земле спать я не люблю.

— А ты не собираешься...

— Чего?

— Ну... это... — замялась гномка.

Я улегся рядом с ней и спросил, накрываясь курткой:

— Тебе сколько зим, принцесса?

— Восемнадцать... скоро будет... — робея, ответила она.

— Милая, — зевнув, ответил я. — Малолетками я не увлекаюсь, а потому спи. Завтра рано вставать!

Гномка облегченно вздохнула и завозилась, укладываясь поудобнее. А я, засыпая, подумал, что у меня уже есть подруга, которая всегда приходит ко мне по ночам. Вот и сейчас темнота возникла рядом со мной, ласково провела рукой по волосам и накрыла теплым черным одеялом, погружая меня в глубокий спокойный сон без сновидений.

Глава 14

Жизнь или честь?

На рассвете меня поднял дикий звук будильника, буквально взорвавший мой мозг. Я судорожно подскочил и начал лихорадочно искать свои шлепанцы, думая, что опять проспал первую пару в институте. Потом меня начало немного отпускать и, немного пошарив ногами на земле, я задумался, какие тапки, какой институт? Да и откуда здесь посреди леса мог вообще взяться будильник?... Сигналка!!!

Я моментально спрыгнул с лежака, подхватывая мечи и стряхивая с них ножны. Оглянувшись, я магическим зрением заметил в утреннем мареве в сотне шагов от нас группу людей, считающих, что они тайком пробираются по лесу. Нагнувшись, я потряс Алону за плечо:

— Солнышко, вставай!

— Ну, пап, можно еще чуть-чуть... — сонно забормотала она и повернулась на другой бок.

Я отметил, что группа, прячась за деревьями, подходит к нам все ближе.

— Алина, просыпайся, нас сейчас убивать будут!

— Ага... — сквозь сон ответила та. — Что?!

Она хотела подскочить на лежанке, но я не дал ей встать и шепотом начал объяснять ей задачу, глядя на приближающихся личностей и пытаясь определить их точное число:

— Сейчас ты незаметно прошмыгнешь в карету, достанешь свой арбалет, а потом будешь в щелочку наблюдать за тем, что будет твориться тут на поляне. Если мне вдруг понадобится помощь, я тебе крикну. Двигай! — я толкнул её в сторону кареты.

Когда гномка пригнувшись кинулась к карете, я увидел, как незваные гости, что шли впереди наткнулись на мою третью защиту и остановились, недоумевая, что же мешает им пройти. Я довольно хмыкнул. Вчера постарался на славу, прямо как знал! Защита получилась крепкой и мощной. Они такую не пробьют, а я тем временем смогу спокойно их расстрелять издалека, как в тире. Я подбежал к луку и, кинув рядом мечи, принялся натягивать тетиву. Гости, поняв, что обнаружены, уже больше не таились и открыто подошли к моему защитному куполу, пробуя его на прочность мечами, пытаясь продавить всем телом. Я тем временем наложил стрелу и отправил в полет.

Первый визитер опрокинулся на землю со стрелой в глазнице. Еще выстрел — и второй опустился рядом. Но остальные шустро разбежались и засели за деревьями. Блин, теперь придется сидеть и ждать, пока кто-нибудь из них высунет свой нос. Выйти за купол мне нельзя, я его должен буду сначала снять, а этого делать нельзя — нападающие могут просто зайти с разных сторон и достать Алону. В её защитный амулет я не слишком верил. Чтобы проделать в куполе отверстие, не разрушая его, мне нужна была энергия, причем не меньшая, чем когда я его устанавливал, а мой магический резерв за ночь совсем не наполнился. Видимо, защитный купол отнял у меня возможность пополнить свой запас, ограждая от энергии окружающего мира. Ладно, запомню на будущее, что такую защиту лучше всего ставить, имея при себе запас сил.

А ситуация довольно неприятная, иначе говоря, пат. Они не могут достать меня, а я не могу завалить их. Одно радует, что их всего десять осталось. Кстати, ведь эта группа как две капли воды похожа на ту, что атаковала карету на дороге. Подкрепление? Подстраховка? Пока я гадал, нападавшие совещались. Я услышал, изо всех своих сил напрягая слух, конец разговора:

— ... нам их не достать. Ты сможешь снять защиту?

— Я постараюсь, но после этого потеряю много сил, это рискованно!

— Ничего, ты главное убери эту стену, а мы потом сами справимся...

Блин! У них есть маг! Настоящий маг, а не я — недоучка!

— Песец! — выругался я в сердцах. — Пора читать молитву.

Но так как молитвы я не одной не знал, то принялся наблюдать, как нападающие расходятся в разные стороны, по одному перебегая за деревьями. Ага, окружают, сволочи! Это мы поправим! Я прицелился в одного, спрятавшегося за деревом и принялся ждать. Почти минуту перебегали другие, а этот все сидел за деревом и не подавал признаков жизни. Но, когда я уже было решил сменить цель, он коротким рывком метнулся к следующему укрытию, но рухнул на землю со стрелой в груди, еще и хорошенько приложившись о дерево. Еще минус один!

Внезапно, я почувствовал, как моя защита начинает плыть, на куполе появляются трещины, затем дыры, а потом купол со слышным только мне хлопком расплылся бесформенным облаком энергии. Я постарался впитать её, сколько успею, чтобы хоть как-то пополнить свой резерв. Но маг, силен, чертяка! Когда я изучал эту защиту, то учитель говорил мне, что она достаточно крепкая, чтобы удержать любого мага. А тут всего один хлыщ легко вскрыл её, как консервную банку! Может, в книгах просто забыли упомянуть, что эта защита хоть и крепкая, но взламывается на раз?

— Готово! — прокричали из-за дерева.

Тут же ко мне с разных сторон бросились воины. Два из них покатились со стрелами по земле, но остальные больше не дали мне выстрелить, потому что подбежали совсем близко. Отбросив лук, я схватил свои клинки и начал танец. Движение вперед, разворот, свист разрезаемого воздуха, и первый самый резвый нападающий лишается головы. Возврат назад, легкая блокировка, и два клинка проносятся мимо меня в миллиметрах от тела, снова разворот и резкий выпад с приседанием сразу двумя клинками в разные стороны. Двое нападающих получают порцию холодной стали себе в брюхо. Вытащить клинки, развернуться, уклониться от просвистевшего мимо моей головы меча. Удивляешься, гад? Не думал, что человек может так изогнуться? А вот скажу тебе по секрету, это больно, но вполне возможно. Теперь принять вертикальное положение и можно танцевать дальше. Блок, не жесткий, а скользящий, позволяющий отбить мечи сразу двух визитеров, затем взмах клинков, срубающих руку одному и полосующих по шее другого воина. Хорошо, что они без доспехов, кольчуг и всякого другого металлолома, так работать легче!

Остались всего двое, остальные уже валяются на земле, мертвые или сильно покалеченные. Я встал напротив них, мимоходом вонзив клинок в сердце человеку, лишившемуся руки. Кто же недобитых противников сзади оставляет? Оставшиеся были очень умелыми воинами. Теперь понятно, почему они не лезли в схватку. Другие образовали свалку, набежав ко мне с разных сторон, а эти — наоборот, мастера одиночного боя. Расклад неудачный и непредсказуемый — их два клинка против моих, и еще неизвестно, кто сможет остаться в живых.

Первый мой выпад был неудачным — я атаковал одного, вынудив того отбить один мой клинок, а вторым хотел пропороть ему бок, но другой заставил меня самого защищаться, напав с противоположной стороны. Я отбил его атаку, и снова был вынужден уходить от первого. После блока снова неудачная атака и вот опять мне нужно защищаться. Так мы и танцевали — они вокруг и я посередине. Они нападали, не давая мне атаковать самому, а я в основном оборонялся, пытаясь отследить перемещения сразу двух противников с разных сторон. Так как я не был хамелеоном, и круговым обзором не обладал, то вскоре получил сначала один порез на спине, а затем второй, лишь чудом не прорубивший мне ногу до кости. Все, теперь им остается только подождать, пока я не истеку кровью.

Отчаяние захлестнуло меня, оказывается, я не такой искусный воин, каким себя считал. Видно, мастер был не самым лучшим, а всего лишь одним из середнячков. За долгие века эльфийского затворничества искусство боя на мечах шагнуло далеко вперед, а лесной народ все варился в собственном соку, не встречая достойных противников. Обидно, блин, падать с небес на землю. Что же делать? Своим умением мне их никак не одолеть. И тут меня осенило, я маг или не маг? Путь недоучка, но разве на этих воинов меня не хватит?

Я ушел в глубокую защиту, незаметно смещаясь к краю полянки, копя силу и вливая ее в плетение воздушного кулака, и выждал нужный момент. Когда я удачно отразил выпад одного, то вместо того, чтобы атаковать самому, взвинтил свое восприятие, тратя на него последние крохи энергии, и внезапно прыгнул в сторону, разрывая дистанцию и вынуждая противников повернуться ко мне лицом, став боком друг к другу. Но я же не зря отошел к краю, мне нужно было только одно дерево. Отпрыгнув от нападавших, я тут же оттолкнулся от ствола, стоящего ко мне ближе всех и совершил обратный прыжок с перекатом, не давая противникам опомниться и оказываясь с ними в одной линии. Только теперь крайним был я!

Не вставая с земли после переката, я послал воздушный кулак в ближайшего. От невидимого сильного удара в грудь тот приподнялся над землей и отлетел на второго, сбивая его с ног. Тут же я прыгнул в третий раз, не давая противникам опомниться, и, приземлившись на их кучу-малу, с размаху всадил клинки им в грудь. Но не успел я испытать радость победы, как сам отправился в полет, подстегнутый жестоким ударом в спину.

Маг! Про него я забыл совершенно! Оказывается, он тоже умел формировать воздушные кулаки и наградил меня одним из них, вынудив стартовать от земли. Мой полет закончился крайне неудачно — впереди было дерево, о которое я шмякнулся, как муха о лобовое стекло. Что-то во мне хрустнуло, лицо стукнулось о ствол, разбивая в лепешку нос и губы. В глазах закружились звездочки, а рядом со мной сгустилась темнота, спеша унести меня прочь. Стиснув зубы, я неимоверным усилием раздвинул беспамятство и возвратился в реальность. Но только лишь затем, чтобы ощутить, как мое поломанное тело рухнуло на землю, наградив сильнейшей вспышкой боли.

Понимая, что если ничего не буду предпринимать, то маг просто добьет меня, я попытался подняться, чтобы хотя бы уйти от следующего удара, так как отвечать мне было просто нечем. Все мои крохи энергии, что я успел собрать, ушли всего на один удар. Со стоном я встал на колени и попытался откатиться в сторону, но тут же был остановлен силовой петлей, захлестнувшей меня вокруг шеи и поднявшей, словно беспомощного щенка. Я инстинктивно схватился за шею, пытаясь ослабить захват и хоть немного вдохнуть, а маг, стоящий на поляне, все подтягивал меня к себе. Теперь я смог его рассмотреть. Это был сухонький лысый мужичок в сером плаще. Он с торжеством во взгляде вытягивал вперед руки и шевелил пальцами. Еще один бездарь на мою голову, подумал я, вспомнив Минаэля. Пальцами шевелить, управляя магическим захватом — верх идиотизма!

Маг подтянул меня поближе и оставил висеть, наблюдая за моими дерганьями с торжествующей улыбкой. Затем внезапно выбросил правую руку вперед, сжав в кулак. Я почувствовал, что гигантский молот ударил мне в живот, отбивая все внутренние органы. Из моего горла вырвался сдавленный крик, а рот сразу наполнился кровью. Темнота встала за моим плечом с готовностью предлагая скользнуть в спасительное забытье, где нет ни боли, ни страданий, но я опять разогнал муть перед глазами, чувствуя, что еще несколько минут... и в моем доме будет звучать музыка... Лысый урод захохотал, услышав мой стон. Он снова задвигал руками, и я стал опускаться перед ним. Вот мои ноги коснулись земли, но маг все опускал и опускал свой захват у меня на шее, вынуждая меня стать на колени. Смотря в его лицо снизу вверх, я пошевелил губами.

— Ага! Хочешь попросить пощады? — догадался маг и опять гнусно захохотал. — Ну, проси, червяк, умоляй меня оставить тебе жизнь... — гад немного ослабил хватку, позволяя мне глотнуть немного живительного воздуха.

Я судорожно вдохнул, чувствуя, как боль обручем сдавила мою грудь, а затем закричал, выдавливая вместе с брызгами крови из своего горла только одно слово:

— Алона-а-а!!!

Маг недоумевающее посмотрел на меня, а затем опять сжал свой захват, лишая меня воздуха и стал оборачиваться. Но его голова внезапно дернулась и опять медленно повернулась ко мне, а я почувствовал, что хватка на моем горле исчезла, и вновь судорожно вдохнул, захлебываясь кровью. Боль железным штырем пробила мое тело насквозь, вонзившись в мозг. Упав на землю, я сквозь красную пелену в глазах увидел, как со мной рядом валится тело мага с арбалетным болтом, торчащим из правого виска. Боль волнами накатывала на меня, я не имел ни возможности, ни желания пошевелиться, а спасительная темнота уже наклонила надо мной свое прекрасное лицо. Однако, глянув в него, я понял, что обратно из блаженного забытья я не вынырну уже никогда. Неимоверным усилием я заставил себя поднять едва подчиняющуюся руку и достать из жилетки початую фляжку лимэля. Зубами выдернув пробку, я опрокинул её в себя, захлебываясь и глотая живительную жидкость. Сегодня лимэль почему-то имел вкус крови, густой и соленой. Сумев проглотить последнюю каплю, я без сил опустил руку, выронив флягу, и только теперь улыбнулся темноте и позволил ей забрать меня с собой.

Очнулся я из-за того, что кто-то сильно тряс меня за плечи. Просыпаться очень не хотелось. В темноте было так приятно, мягко и уютно, что не хотелось выходить оттуда в жестокий и несправедливый окружающий мир. Но тряска не прекращалась, вместо этого она усилилась и дополнилась рыданиями кого-то, кто тряс меня. Мне стало немного интересно, и я прислушался к голосу, что бормотал надо мной:

— ... очнись! Ну, пожалуйста, Алекс, не бросай меня! Я одна ни за что не дойду! Прошу тебя, открой глаза! Вот доедем в столицу, я сделаю тебя дворянином, я попрошу отца, и он пожалует тебе надел в горах. Ты даже можешь стать начальником королевской гвардии, только не умирай... — голос постепенно переходил в шепот, а потом затих и я почувствовал, как мне на грудь что-то упало и принялось орошать меня слезами.

Да ведь это Алона! Значит, я еще не совсем отдал концы! Мне сильно повезло, что в последний раз, когда паковал сумки, я не стал прятать в них одну початую флягу с лимэлем, а положил в карман жилетки. Именно он вернул меня практически из-за грани, за которой начинается другой мир. Но не Земля, а мир мертвых. Правда, мне там было очень хорошо, что никак не может радовать, все-таки насовсем туда собираться мне еще рановато... Ну что ж, пора приходить в себя.

Я открыл глаза и услышал шепот Алоны:

— Не умирай... пожалуйста, Алекс...

— Ладно, уговорила, — сумел выдавить из себя я, а потом зашелся в диком кашле.

Меня корежило, выкручивало, я лежал на земле и выхаркивал из своих легких куски запекшейся крови. Прокашлявшись, я утерся рукавом и глянул на заплаканное лицо принцессы, которая сидела на коленях рядом и, все еще не веря, смотрела на меня. Затем на её физиономии проступила дикая радость. Я немного приподнялся на локтях, но был опять сбит на землю Алоной, обнявшей меня за шею и, причитавшей "Живой! Живой!", счастливо всхлипывая при этом. Вскоре всхлипывания сменились рыданиями, в которых слышалось облегчение. Я нежно обнял гномку в ответ, оставив все попытки подняться, и погладил по голове:

— А что со мной может сделаться? Я ведь весьма живучая тварь! — с гордостью пробормотал я, а затем стал успокаивать девчонку, вытирая её слезы и говоря, что теперь уже точно все будет хорошо.

Когда Алона, немного придя в себя, отпустила мое бренное тело, я попробовал занять сидячее положение. Странно, но ничего не болело, а проведя языком по зубам, я отметил, что все они в наличии и предательски отделяться от моей челюсти после удара о дерево не собираются. Правда, все лицо, насколько я мог убедиться, ощупывая кожу, было в подсохшей крови. Много её было и на одежде, так что выглядел я словно маньяк из дешевого ужастика. Принцесса тем временем, глядя как я себя осматриваю тоже начала прихорашиваться, поправив завязанные пучком волосы и, достав платок, стала вытирать глаза. Я с трудом, но все же поднялся на ноги. Немного шатало, но это от усталости, ноги и руки были ватными, видно эта схватка изрядно меня вымотала, даже лимэль не сумел восстановить все силы, ограничившись только штопкой моих внутренностей. Интересно, сколько же костей мне сломал этот ублюдок, если после почти полной фляжки мне все еще так хреново? Алона убрала в карман платок, отряхнула платье и спросила меня:

— Как я выгляжу?

Блин, кто о чем, а девки о красоте! Подумав, глядя на её покрасневшие глаза, синеватые круги под ними, помятое платье, я ответил честно:

— Великолепно! Особенно, если сравнивать со мной.

И тут я услышал недалеко сдавленный стон. Неужели кто-то из нападавших выжил? Я ведь старался бить только на поражение! Это замечательно, теперь будет кого порасспрашивать. Алона, услышав стон, вновь напряглась, но я только подошел к ней, нежно подергал хвостик ее волос и сказал:

— Все в порядке, ничего не бойся! Я сейчас сбегаю, гляну, что там, а ты перезаряди арбалет и сторожи наши вещи.

Надо же ведь чем-то её занять, а то будет стоять у меня над душой, пока я буду добывать весьма необходимую информацию. Я пошел, пошатываясь, к краю полянки, там вырвал из тел свои мечи и отправился к тому месту, откуда послышался стон. К моему удивлению, один из тех, кого достали мои стрелы, умудрился выжить. Это был воин, которого я в самом начале подловил на перебежке. Моя стрела попала ему в бок, пронзив легкое и выйдя из груди. Он лежал на здоровом боку и пытался вялой рукой вытащить из-за пояса кинжал. Видимо, он только очнулся после хорошего удара о дерево, последовавшего за моим метким попаданием и теперь еще на что-то надеется. Я подошел к нему, приподнял его тело, повернув и прислонив спиной к дереву, вызвав у человека громкий стон и, нагнувшись, заглянул в глаза. В них я не увидел ни ненависти, ни злости, только сожаление, грусть от того, что добыча оказалась не по зубам. Я понял, что пытать его бесполезно, он и сам копыта через полчасика откинет, но поговорить нужно:

— Понимаешь общий? — обратился я к умирающему.

Тот грустно на меня посмотрел, но все же слабо кивнул.

— Ты умираешь, — обратился к нему я. — Мы с тобой профессионалы, поэтому нет причин скрывать очевидное. Жизни у тебя осталось всего на несколько часов, но всё это время ты будешь испытывать только боль и ничего больше. Ты же сам это понимаешь. Поэтому у меня есть к тебе предложение — ответь на несколько вопросов, и я помогу тебе уйти быстро и приятно, без боли и страха, а вдобавок расскажу, что ждет тебя за гранью...

Его глаза расширились в удивлении, видимо мой последний аргумент показался ему самым убедительным.

— А ты...

— Я был там и уже неоднократно, а поэтому знаю, что тебя ждет. Всего несколько ответов на мои вопросы и я расскажу об этом. Согласен?

Воин, не отрывающий от меня взгляда, кивнул еще раз.

— Тогда вопрос первый: кто вы?

— Мы вольные наемники.

Я так и понял.

— Вопрос второй: ваша цель?

— Девчонка в черной карете.

Наемник говорил с трудом, хрипя. В уголках его рта показалась кровь, я понял, что долго он не протянет, а потому нужно спешить.

— Её нужно было ликвидировать?

— Что?

— Вас наняли, чтобы убить её?

— Нет, убить нужно было всех, кто едет с ней... — наемник закашлялся, выплевывая густую кровь.

— Что нужно было сделать с девчонкой?

— Захватить и живой и по возможности невредимой доставить заказчику.

— Кто заказчик?

— Каштарх.

— Сколько еще групп было послано на её поимку?

— Всего две... — наемник еще раз сильно закашлялся. Я думал, что он уже не отойдет, но выплюнув кровь, он посмотрел на меня и прохрипел:

— Твоя очередь.

— Нет, последний вопрос: сколько еще людей у Каштарха и где он?

Наемник улыбнулся:

— Это два вопроса... Ладно. Он богатый и может нанять себе столько людей, сколько захочет... Где он сейчас, я не знаю...

Я посмотрел на него. Весьма негусто! Я рассчитывал на большее.

— Твоя очередь... — прохрипел наемник. Его речь становилась все тише.

В ответ я нагнулся еще ближе и перешел на шепот:

— Там за гранью нет боли, нет страха, нет страданий. Там так хорошо и уютно, что не хочется оттуда уходить. Тебя ожидает там только приятное, потому что за гранью есть некто, кто подарит тебе заботу и ласку. Я называю её Темнотой. Она очень добрая и понимающая, а её руки теплые и нежные. Она будет там обращаться с тобой, как со своим любимым ребенком, мягко укутывая черным покрывалом и награждая долгожданным покоем. Не бойся её, ведь она даст тебе все, что ты пожелаешь...

Наемник, имя которого я даже забыл спросить, внимательно смотрел на меня.

— Это правда? — наконец прошептал он.

— Клянусь своей кровью, — произнес в ответ я самую страшную клятву этого мира. В книгах, которые я читал, говорилось, что нарушивший её умирает мучительной смертью, потому что вся кровь в его жилах превращается в огонь. Короче, бред сивой кобылы, но наемник поверил и прошептал:

— Действуй.

Я положил ему руку на шею и двумя пальцами пережал сонную артерию. Наемник сначала недоуменно смотрел на меня, а потом его глаза закатились и тело обмякло. Подождав для верности еще несколько секунд, я поднял его руку и пощупал пульс. То ли из меня такой хреновый врач, то ли наемник действительно умер. Для верности я все же достал из его ножен кинжал и всадил его в сердце. Уф, вот теперь уже точно все. Поднявшись, я обернулся и с изумлением уставился в ошеломленные глаза принцессы.

— Что? — не понял я.

— Ты... ты убил его! — прошептала она.

— Да, убил, — не стал отрицать я. — А что тебя так напрягает?

— Но он же был безоружным?!

— И что изменилось бы, если бы я вложил ему в руки меч?

— Он бы умер достойно! — твердо сказала Алона.

— Дорогая, у тебя неверные представления о чести и достоинстве. Пойдем, я все подробно тебе объясню.

Я попытался обнять её, но гномка отстранилась. Хмыкнув, я прошел мимо неё на поляну, подошел к кострищу и проверил вчерашнее мясо. Удивительно, но никто не потоптался на нем, устраивая сегодня утром скачки по поляне, а значит, о завтраке беспокоиться уже не нужно. Это кстати, потому что у меня в желудки после огромной порции лимэля уже начинало посасывать.

— Будешь? — предложил я зажаристый кусок принцессе, вышедшей вслед за мной из кустов.

Та только помотала головой. Я вздохнул и положил мясо назад на шкурку, поняв, что пока девчонка не дождется от меня объяснений, она останется голодной. Тогда я пошел к лежанке, подумав, что сидя будет говорить гораздо легче. Мои силы так и не восстановились, и это только подтверждало то, что рановато я себя записал в непобедимые воины. Устроившись на ветках, я глянул на принцессу. Она остановилась напротив и скрестила руки на груди, с ожиданием и обвинением во взгляде на меня уставившись.

— Красавица, ты в детстве книги читала?

— У нас разговор не о книгах! — одернула меня гномка.

— Нет, дорогая, книги имеют к делу самое непосредственное отношение, так что ответь на вопрос, — мягко попросил я.

— Да, читала.

— Так вот, в твоих книгах, наверное, много говорилось про честь, доблесть, отвагу, про то, как прекрасные рыцари на белых жеребцах спасают принцесс из лап коварных драконов и всяких злодеев. Я прав?

— Да... — гномку начало потихоньку охватывать сомнение.

— Так вот, эти книги были написаны для детей, которые еще не знают окружающего мира, еще не понимают, где добро, а где зло. Именно для них были придуманы такие сказки, в которых всегда счастливый конец, в которых принцесс всегда спасают, а герои возвращаются домой с сокровищами и славой, в которых зло повергается навсегда бесчисленное множество раз.

— Но... — начала гномка.

— ...это неправда, — закончил я.

Сомнение Алоны плавно перешло в удивление.

— Но почему? Ведь у нас эти книги читают не только дети, но и взрослые гномы.

— Знаешь, Алона, иногда взрослым так сильно хочется вновь побыть детьми, что они достают себе красивые игрушки, придумывают различные бессмысленные игры, читают сказки...

Гномка задумалась.

— Тогда зачем?

— Зачем что? — не понял я.

— Зачем писать такие книги, если в них ложь? — негодующе воскликнула принцесса.

— Потому что те, кто их писал, хотели показать, как должен был выглядеть мир, в котором мы живем. Чтобы у нас всегда зло всегда побеждалось, а прекрасные принцессы выходили замуж за сильных и смелых героев, ну и прочая...

— А как же честь?

— Честь это тоже выдумки. Это свод правил, который придумали себе люди... хм... разумные расы, чтобы построить такое общество, где могли бы жить и сильные, и слабые особи. Если и придерживаться этих правил, то только лишь находясь в этом обществе, потому что они намного ограничивают выживаемость отдельных личностей.

— Не поняла, — замотала головой гномка.

— Разберем на примерах, — взял я манеру нашего препода, пытавшегося вбить основы религиоведения в пустые головы студентов. — Есть общество, где соблюдаются определенные правила, ну не убивать, не воровать и так далее. Туда попадает некто, кому абсолютно нас... начхать на все запреты этого общества. Он начинает брать все, что ему понравится, убивать всех сопротивляющихся ему, в общем, вести себя крайне неприлично. Результат?

— Его убьет стража! — нашла выход Алона.

— Правильно! Тем самым нарушив для сохранения общества его же законы, ограничивающие остальных. Понятно?

— Нет.

— Ладно, второй пример: путешествует себе одна маленькая девочка, никого не трогает, а некие злые дяди пытаются её причинить вред, подло убивая её защитников, нападая не по правилам — десять на одного. Защитники героически и по правилам сопротивляются и закономерно умирают. Ведь правила запрещают им бить в спину, добивать безоружных, которые тут же берут оружие, лишь только они отвернутся, в общем, они сражаются честно, но так же честно и умирают. Польза? Никакой! Что же делать?

Гномка задумалась, а потом безнадежно сказала, опустив голову:

— Не знаю.

— Плохо, садись, два!

Гномка села рядом со мной на лежанку.

— А почему два?

— Не обращай внимания, это я о своем, — стушевался я. — На чем мы остановились?

— Что делать, когда защитники с честью погибли?

— Ах, да! Ответа здесь может быть два. Первый — девочке самой нужно отбросить все сковывающие её понятия о чести и начать бить врагов подло, грязно, низко, но зато избавляясь от них быстро и навсегда. А второй — это пригласить кого-нибудь, кто сам не постесняется запачкаться в подлости, и самой местами остаться чистой. Но это почти что первый вариант, потому что заказчик всегда виновен наравне с исполнителем.

— И все?

— Все!

— А как же сделать так, чтобы с честью выйти из битвы победительницей и снискать славу на поле сражения? — не унималась гномка.

— А что было в начале? — хитро спросил я.

— В начале чего? — не поняла Алона.

— В начале истории, — подсказал я.

— Ну, злые дяди начали подло убивать защитников...

— Как убивать? — переспросил я.

— Подло.

— Вот ты и ответила на свой вопрос. Если нападающие действуют подло, то уже нет никакой честной битвы, а значит, тот, кто выжил после неё, тот и прав! — заключил я.

— Значит, умереть с честью плохо? — гномка посмотрела на меня.

— А умирать вообще плохо, — парировал я.

— А сражаться честно плохо?

— Если в тренировочном бою, то хорошо. Если в бою реальном, то там главное, чтобы противники все умерли, а как — честно или нет, это уже не столь важно.

— А добивать безоружного раненого хорошо? — вернулась гномка к началу разговора.

Я только горестно вздохнул, поняв, что тактику нужно менять, иначе гномка четко запишет меня в свои враги, и тихо ответил:

— Я не добивал безоружного, я избавлял его от страданий. И в благодарность за это он поделился со мной ценными сведениями.

— Но безоружного...

— Алона, ты неправильно поняла мысль, которую хотели донести до тебя ваши писатели. Они говорят: умирать без оружия в руках — плохо. А ты не думала, что это относится не к врагам, а к защитникам?

— То есть? — гномка уже сопротивлялась не так сильно.

— Примитивно и на доступном примере объясняю. Писатели хотели сказать, что если в один черный день подлый, но сильный враг нападет на твои земли, то ты не должна трусливо бежать от него, получая смертельный удар в спину, а встать на защиту своего дома и с оружием в руках пусть умереть, но хотя бы попытаться его убить! Понятно?

Гномка молчала, переваривая информацию. Молчал и я, глядя как солнце поднимается все выше, и думая, сколько же времени я бестолково потерял. А нам еще полдня ехать в Зингард.

— Значит, честь, это выдумки?

Так, похоже, что процесс зашел слишком далеко. Я повернулся к Алоне и взял её за плечи. Она не вырывалась, хоть это хорошо.

— Послушай меня, девочка. Я считаю себя подлым и бесчестным существом, но этим горжусь!

Алона в испуге глянула мне в глаза.

— Нет, ты не поняла, я считаю себя таким, потому что МОГУ поступать подло и бесчестно. Это много раз спасало мне жизнь, поэтому я никогда не собираюсь становиться белым и пушистым, как герои из сказок. Но мне приходится действовать так только для того, чтобы выжить, а в остальное время я веду себя культурно и цивилизовано и пытаюсь ладить с окружающими, добром отвечая на добро.

Испуг принцессы сменялся сочувствием. Я опустил руки и отодвинулся. Не хватало еще, чтобы меня жалели!

— Алона, мир — это не сказка, он намного сложнее и в нем нет только черного и белого. Здесь и добро может пользоваться подлыми приемами, а зло в ответ притворяться честным и искренним. Тебе, как будущему послу придется еще многому научиться, а пока запомни одно — есть друзья, враги и остальные. Друзей нужно беречь, врагов нужно бить, а с остальными вести себя по крайней мере прилично, чтобы из них в последствии вышло больше друзей, чем врагов.

Я поднялся.

— А теперь завтракать!

Сходив за мясом, я вернулся на лежанку. Алона молчала, на лице её крепко прописалось задумчивое выражение. Положив шашлык между нами, я приказал:

— Ешь!

Принцесса взяла кусочек и начала медленно жевать. Я жевал быстро, с аппетитом уплетая жирные кусочки.

— Значит без подлости нельзя?

— Нет!... Но ведь очень хочется, правда? Именно для этого и нужны сказки, чтобы хотелось!

— Но ведь есть же кодекс битвы, правила дуэли...

— У нас здесь была не битва и не дуэль. Это просто промелькнула маленькая война, а на войне правило одно — никаких правил, но все для победы. Ты ведь это уже поняла, ведь сама действовала не по правилам? — прищучил я её.

— Это когда?

— Когда выстрелила в спину безоружному колдуну. Отличный выстрел! — похвалил я. — Нет, правда, очень замечательный.

Гномка отложила кусок мяса и понурилась.

— Посмотри на это с другой стороны, — решил помочь ей я. — Ведь этим ты спасла себя от плена, а меня от смерти, значит, поступила правильно! И здесь не может быть никаких сомнений! Знаешь поговорку, о том, что историю пишут победители?

— Нет, — ответила принцесса.

— Значит, она у вас просто не в ходу. Так вот, история всегда покрыта пятнами грязи, подлости, предательства и другой мерзости, но те, кто победил, и в итоге обосновался на вершине власти, всегда записывают произошедшее в книгах, обеляя себя и очерняя проигравших. Кому ведь охота рассказывать, как низко он поступал, взбираясь по трупам на эту вершину? Наоборот, он говорит, что я самый честный и справедливый, а те, кто мне мешали — это и были настоящие подлецы! Так что сейчас мы с тобой победили, а значит будем писать то, что захотим сами! И ты не подло выстрелила в спину безоружному колдуну, а героически спасла меня от неминуемой гибели, завалив подлого гада! Ясно?

— Да, — робко улыбнулась Алона.

— Вот так, уже лучше! — обрадовался я. — Ешь давай, нам скоро ехать!

Глава 15

Дорожные разговоры

Гномка стала жевать, а я, проглотив еще несколько кусков, отправился собирать оружие убитых и складывать в телегу. Упаковывать и связывать его я и не пытался — металлолома набралось столько, что в одиночку я все равно его просто не поднял бы. Попутно я собрал все деньги и драгоценности, а у мага еще и две склянки с какой-то жидкостью. Ни по цвету, ни по запаху я определить её так и не смог, поэтому решил просто выкинуть, ведь использовать это "непонятно что" было нельзя. Размахнувшись, я забросил склянки в кусты и отвернулся.

Это я правильно сделал, потому что из кустов полыхнуло яркой вспышкой, меня подбросило вверх взрывной волной, а по ушам ударил грохот. Пролетев немного по воздуху, я мягко упал на землю и перекатился, гася инерцию и думая, что хорошо еще дерева по пути не попалось, как недавно. Оглянувшись, я увидел, что в кустах зияет большая прореха, в которой бушует пламя.

— Мать вашу! Взрывчатка! — удивился я. — Эх, знать бы...

Посокрушавшись о потере ценного продукта, я огляделся в поисках гномки. Та обнаружилась рядом с каретой.

— Алона, тебя не задело? — обратился я к ней.

— Нет, только оглушило слегка, — прокричала она мне, глядя на яркое пламя, что и не думало стихать.

Как бы еще лес не загорелся!

— Ладно, поехали! Время не ждет, сегодня к вечеру мы уже должны быть в Зингарде.

Подойдя к лошадям, нам пришлось долго их успокаивать, так как после взрыва они очень нервничали, то и дело всхрапывали и порывались слинять подальше отсюда. Когда четвероногие пришли в норму, мы отвязали их от дерева, а потом на пару с принцессой полчаса пытались запрячь их в карету, привязывая ленты упряжи то так, то эдак. Дело в том, что Алона, которая вчера их развязывала, совершенно не помнила, в какой последовательно нужно цеплять на них все эти постромки, лямки... короче, всякую кожаную хрень, а я-то и не знал этого! Поэтому мы долго там провозились, потом синхронно плюнули и просто завязали все это дело покрепче, надеясь, что не слетит по дороге, а сами забрались на карету, попутно побросав внутрь все наши шмотки и выпив весь мой запас воды.

Провожаемые догорающим пламенем (сильная штука, эти склянки!), мы отправились прочь с гостеприимной полянки, оставляя на ней кучу тел, выгоревшее пятно костра, обугленные кусты, несколько поваленных деревьев... Я откровенно заржал, представляя, что подумают те, кто наткнется на эту полянку после нас. Алона поначалу не поняла причины моего веселья, а после того, как я объяснил, заливисто засмеялась вместе со мной, даже слезы из глаз выступили. Повеселившись и сбросив все нервное напряжение дикого утра, мы выкатили на дорогу и поехали по ней, болтая о предстоящем визите в город.

Я попросил Алону рассказать о том, есть ли в городе гномья община и где она может находиться. Принцесса сообщила, что гномы не живут общинами, но их сородичи обязательно есть во всех мало-мальски заметных городах Мардинана, а располагаются они на улице Кузнецов, благо такие есть в каждом городе. Гномы торгуют металлом, оружием, драгоценностями, а поэтому, как правило, живут весьма обеспеченно и с людьми не ссорятся. Вообще последний конфликт между людьми и гномами был лет триста назад, когда один из королей решил оттяпать кусок плодородной земли у подножья Гномьих гор. Гномы популярно объяснили корольку, что так поступать нехорошо и, разбив наголову всю его армию, послали его величество назад, попутно забрав себе немного пограничной земли королевства, так сказать — за моральный ущерб. Королек оказался упертым и собрал новое войско. Следующий поход оказался более продуктивным — королек умудрился сгинуть вместе с войском, а его сынок учел опыт папаши и помирился с гномами, которые оказались незлопамятными, хотя захваченные земли вернуть почему-то отказались.

Узнав некоторые факты о жизни гномов, я принялся раскручивать Алону на общие сведения типа ценности монет, их эквивалента и возможности хождения. Гномка сперва удивлялась, из какой дыры я вылез на свет, что такого не знаю, но затем все же выдала требуемое. Оказалось, что в этом мире нет единой монетарной системы — каждый правитель чеканит свои монеты. Поэтому во всех странах принято просто не обращать внимания на саму монету, а больше на её вес. Так получилось, что имперские золотые немного крупнее гномьих, а мардинанское серебро по весу намного тяжелее имперских, но легче монет фантарской чеканки. Именно потому одна серебрушка равняется приблизительно двадцати двум-двадцати пяти медным монетам, а один золотой насчитывает пятнадцать-семнадцать серебрушек. Узнав, что на одну серебрушку можно дня два жить в хорошем трактире, я подумал, что даже сейчас имею достаточное состояние, чтобы не бедствовать годика полтора. А если еще выгодно продать оружие...

Как-то незаметно наш разговор ушел на тему, что делать дальше, после того, как доедем до Зингарда. Я описал свои примерные планы:

— Находим гномов, которые тебя знают, рассказываем, что приключилось и отдаем им тела твоих защитников, пускай похоронят, как подобает, да и свяжутся с кем нужно, чтобы передать то, что случилось с тобой. Потом я с твоей помощью продаю им все своё оружие, мы избавляемся от кареты, берем двух ездовых лошадей и валим в сторону Денадена, где ты знакомишь меня с отцом твоей подруги, и я покупаю у него камень, если он, конечно, будет. После этого мы направимся прямиком в столицу, где я сдам тебя на руки королевской гвардии, а ты поцелуешь меня на прощание и, уходя к королю, помашешь мне ручкой. Конец истории! Хэппи энд.

— Чего? — не врубилась гномка.

— Все довольны и счастливы, — перевел я.

— Кстати, а у вас здесь никто не занимается банками?

— Банками? — поморщила лоб Алона. — Вроде бы нет, я только знаю, что горшечники должны быть в городе...

— Нет, я говорю про те заведения, в которые можно деньги положить на время, а затем забрать, да еще и с прибылью.

— Такого у нас точно нет, — обломала меня Алона, а потом добавила. — Чтобы просто положить деньги на сохранение у нас обязательно нужно платить за охрану. А так, чтобы еще и прибыль получать... Где такое королевство есть, в котором существуют такие... банки?

— Далеко, — грустно ответил я.

Блин, все деньги придется возить с собой. Разве что, если вдруг стану олигархом, придется дворец выстроить и охрану завести, чтобы сторожила. Обидно! У меня на здешние банки были большие планы.

— А о чем ты раненого спрашивал? — обратилась вдруг ко мне гномка.

— Кто его нанял, зачем... Постой! А ты разве не слышала? Ты ведь рядом стояла.

Алона смущенно потупилась и заявила:

— Я вашего языка не знаю.

Так я и знал! И как же её интересно послом направили? Без знания языка, без навыков дипломатии, безо всяких практических рекомендаций? Нет, тут явно что-то не чисто, и я решил потом как-нибудь выяснить, что. Но сейчас без знания языка на человеческих землях ей очень тяжело придется... Так ведь можно и научить, подумал я, но тут же отбросил прочь эту идею. Рискованно! Мало мне одного раза было? Однако идея не спешила теряться в глубинах сознания, а все настойчивее стучалась у меня в голове, стремясь вырваться наружу и реализоваться. Ну и ладно! Все равно мне нужна практика, подумал я и свернул с дороги, уводя карету в небольшую полянку, очень кстати нарисовавшуюся сбоку.

— Что случилось? — встревожено спросила Алона.

— Ничего страшного, — ответил я. — Просто подумал, что раз ты не знаешь общего, тебе будет очень сложно находиться в обществе людей, поэтому и решил тебя научить.

— Научить? Но как?

— Сейчас узнаешь, — пообещал я и остановил карету возле кустов.

Лошадей я распрягать не стал, дела то всего на минут десять! Стащил с кареты гномку и усадил на травке рядом с собой, чтобы карета закрывала нас от взглядов с дороги.

— Сейчас будем учиться, — предупредил я. — Это очень опасно, зато быстро!

— Опасно? — встревожилась гномка.

— Только для меня, — успокоил я её. — Тебе будет нужно сделать только то, что я скажу, и все будет хорошо. Во-первых, расслабься и не сопротивляйся. Сейчас я гляну тебе в глаза, и из меня тебе в голову польются знания. Не старайся их тянуть на себя, этим ты меня убьешь. Просто расслабься и смотри мне в глаза, принимай мои знания и старайся их аккуратно уложить в своей голове. Вот и все!

Ага, это ей я объяснил, что все это так просто. Мне это будет гораздо сложнее. Вначале нужно подготовиться. Сконцентрировавшись, я отправился на свою полянку с цветами и принялся за работу. Определив знания общего языка, как фиолетовую кукурузу, я мысленно вырастил рядом еще одну и аккуратно выкопал её с корнями, а затем вынырнул немного из транса и глянул в тревожные глаза гномки, аккуратно обхватив её голову руками и приблизив к своей.

— Расслабься... — прошептал ей я мысленно и почувствовал, что тревога стала уходить. — Хорошо, теперь начнем.

Медленно, словно полную чашу, я мысленно взял эту кукурузу и через зрачки гномки отправился в её светлую пещерку, таща за собой своё растение. К моему удивлению, обратный процесс был намного легче — я практически моментально протащил знания её языка себе, а сейчас информация сочилась медленно, со скрипом. Может в первый раз сыграло свою роль то, что гномка была без сознания? А почему тогда меня учитель сперва заставил сломать волю человека, если нужно было его просто оглушить? Я подумал об этом только сейчас, причем с удивлением, как же учитель мог этого не знать? А потом удивился повторно, почему же это я не испытываю сожаления, ведь после этого закончилась одна моя жизнь? И сразу же понял почему — ведь после этого появился Я! А к чему мне сожалеть о своем рождении?

Тем временем знания, наконец, перетекли в мозг гномки, и в моих руках из сизой дымки опять сформировалась кукуруза, которую я аккуратно посадил рядом с большим белым грибом. Пускай однотипные знания будут рядом, иначе будет путаница в каталогах, подумалось мне. Плеснув немного своей энергии, я убедился, что кукуруза надежно прижилась, а затем вынырнул из глубин мозга принцессы. Придя в себя, я отодвинулся немного от Алоны.

— Ну как, понимаешь меня? — спросил я на общем.

Принцесса только ошеломленно на меня посмотрела, и открыла рот.

— Охренеть! Так ты маг! А какого лешего мне ничего не сообщил?! Я тут тихо шизею в тряпочку, а он морозится, изображая последнего лоха!!! — выдала она мне на чистейшем русском.

— Мля-я-я-я... — протянул я.

— ... твою мать! Иди на ..., ... ... и, ... ..., меня не ... !!! — выдала тихо офигевающему мне принцесса. Потом улыбнулась и добавила:

— Прекрасный язык! Столько красочных выражений. Понятно, почему он называется общим, ведь такое точно будет каждому понятно!

Я покряхтел, переваривая фразу, и сказал:

— Вынужден тебя огорчить, это не общий.

— А какой? — не поняла принцесса.

— Этот язык называется русским.

— А кто на нем разговаривает? — решила уточнить Алона.

— Мы с тобой! — ехидно ответил я.

— Нет, Алекс, я серьезно!

— И я серьезно, — все также ехидно ответил ей я. — Никто его больше не знает, потому что это мой родной язык! Более того, если ты вдруг найдешь того, кто его поймет, то я весьма и весьма удивлюсь.

Гномка молчала, переваривая, а потом все же спросила:

— Откуда ты, Алекс?

— Издалека, — ответил я ей, но видя, что гномка не уймется, продолжил. — Мой дом в другом мире.

Гномка испуганно на меня уставилась:

— Так ты все же демон, а не полукровка, как говорил!

— Может быть, я ведь не знаю, как они выглядят, поэтому сравнить не могу.

— Они точно как ты! — Алона с обвинением посмотрела на меня. — Сильные, ловкие, непобедимые. Могут притвориться любым существом, чтобы втереться к тебе в доверие, а на самом деле хотят получить только кровь и страдания!

Я задумался, но потом решительно отрезал:

— Я не демон! Страдания и кровь меня не прельщают, к тебе в доверие я не втираюсь, а это тело я ношу уже двадцать шесть лет!

— Сколько? — похоже, последняя цифра выбила из головы гномки все предыдущие доводы.

— Двадцать шесть, — повторил я. — А что, выгляжу моложе?

— Значительно, — кивнула гномка. — Я бы дала тебе лет восемнадцать, может девятнадцать... Но двадцать шесть!

Ни фига себе лимэль подействовал! Подарил мне лишних семь лет жизни. Вот это действительно эликсир бессмертия! Интересно, а почему тогда старейшины в эльфийском поселке им не пользуются, сразу бы сбросили лет тридцать? Нет, тут какие-то непонятки. Ведь у них есть и власть, и возможность, так почему они не могут обеспечить себе вторую молодость? Потом я вспомнил действие лимэля — он затягивает раны, сращивает кости, убирает усталость... Убирает ли? Ненадолго и весьма ненадолго. Да, он действует, как весьма мощный стимулятор, но потом приходится много есть, чтобы восполнить силы... Вот оно! Лимэль вовсе не эликсир жизни, он просто ускоряет восстановление организма, заставляя его защитные функции работать в десятки раз быстрее. Именно поэтому раны заживают, кожа омолаживается, волосы растут, как на дрожжах. А у стариков организм уже сам перестает бороться со старением. Так что его подстегивать, если он и так работает из последних сил? Интересно, если я настолько помолодел, сколько мне жить-то осталось? Не аукнется ли мне это лет так через двадцать?

Глянув в глаза гномки, я выкинул из головы всю эту дребедень. Блин, меня могут уже сегодня кокнуть, а я тут о будущем думаю!

— Двигайся поближе, сейчас будет второй дубль, — сказал я Алоне.

Видя, что она и не думает шевелиться, я воскликнул:

— Да не демон я, не демон! Просто детство у меня тяжелое было! Если так меня боишься, я тебя могу в Зингарде бросить, иди, куда захочешь.

Гномка подумала, а потом решительно подсела ко мне поближе.

— Я тебя не боюсь. Если ты и демон, то очень добрый, так что давай свой второй дубль!

Вторая попытка прошла гораздо успешнее первой. Я легко скопировал свою кувшинку в мозг Алоны. Процесс протекал намного быстрее, или это гномка освоилась и перестала бояться, или я так напрактиковался, но не прошло и пяти минут, как принцесса научилась общему языку. Поговорив с ней немного, я убедился, что в этот раз точно ничего не напутал, хотя с таким же успехом Алона могла овладеть и эльфийским, вот смеху было бы! После этих экспериментов мой уже начавший наполняться магический резерв был почти пустым, видно магия разума отнимает больше сил, чем я думал.

— Все, едем дальше, — сказал я на общем и запрыгнул на карету

Алона взгромоздилась следом, и мы тронулись дальше. На дороге я решил вернуться к сведениям, что поведал мне раненый наемник и кое-что для себя прояснить.

— А ты знаешь некого Каштарха? — спросил я принцессу.

— Конечно, знаю, — с готовностью отозвалась та. — Это папин первый советник.

— Тогда такой вопрос: зачем ему нужна ты?

Принцесса опешила.

— Почему ты так решил?

— Потому что он послал минимум две вооруженных группы людей-наемников, чтобы убить твоих охранников, а тебя живой доставить к нему. Именно живой. Улавливаешь?

— Не может быть!

— Может. На пороге смерти обычно нет желания врать, — разочаровал я её.

И тут впереди раздался возглас:

— Смотри, куда прешь!

За ним последовал мат, стук и лошадиное ржание, после которого наша карета вздрогнула и резко остановилась, так что мы чуть не слетели с сиденья под колеса. Я огляделся. Демоны бездны! За разговором я совсем перестал следить за дорогой и прошляпил встречную телегу, с которой не удалось разминуться! Радует то, что никто не пострадал... Ну, мы-то целы, значит, никто! Телега ударила самым краем в передок нашей кареты и сцепилась с ней колесами.

Я осторожно слез с кареты и посмотрел в ту сторону, откуда все еще продолжал доноситься мат. Оказалось, что шоферу телеги повезло меньше, он после удара упал прямо на дорогу и теперь стоял и матерился, отряхивая свою одежду от пыли. Я обошел телегу и подошел к нему. Глядя на меня, мужик притих и перестал материться. Оглядев его и не найдя на нем видимых повреждений, я миролюбиво повинился перед ним:

— Друг, ты уж прости меня. Заболтался я с попутчицей и на дорогу смотреть перестал, вот и вышло такое. Ты сам как, не сломал ничего?

Мужик робко произнес:

— Да нет, ваша милость, все хорошо.

— Ну, рад, что все хорошо, — облегченно улыбнулся я. — Так давай теперь расцепимся и поедем каждый своей дорогой.

— Конечно-конечно... — затараторил мужик, — это мы мигом!

Видимо, он очень испугался меня. Ну как же, воин с мечами, едет на богатой карете, все понятно. Только вот почему по его лицу видно, что он очень хочет бросить свою телегу и драпануть в ближайшие кусты? Не став забивать себе голову ерундой, я оглядел место сцепки и понял, что сильно никакой транспорт не пострадал. Колеса целы, оси не погнулись и не треснули, значит, чтобы высвободиться, нужно просто приподнять телегу и отодвинуть немного назад.

— Давай, ты приподнимешь этот край телеги, а я возьмусь и дерну назад? — предложил я.

Мужик на это только закивал и юркнул под телегу. Я зашел сзади и взялся за что придется.

— Давай! — крикнул я мужику.

Тот с такой силой рванул телегу вверх, что она даже уперлась в нашу карету и немного приподняла её! Я рывком, пока усердный мужичок не перевернул карету, дернул телегу назад и немного откатил, понуждая запряженную в неё лошадку отойти.

— Все, можно ехать! — резюмировал я, осмотрев результат работы.

Мужик выполз из-под телеги и быстро запрыгнул на телегу.

— Извини еще раз, — обратился я к нему. — Не со зла я это.

— Спасибо, ваша милость, — ответил он, лихорадочно нашаривая кнут. — Покойтесь с миром, ваша милость.

Он взмахнул кнутом, и лошадка пуще мотоцикла припустила по дороге. Я проводил его удивленным взглядом. Ну ладно, может, перетрусил мужик, с кем не бывает! Видимо, чинопочитание тут довольно развито, подумал я, вспомнив мои "проводы" из деревни. Но вот "покойтесь с миром"? Странное прощание какое-то, нужно будет запомнить. Не доброго пути, или ровной дороги, а именно покойтесь с миром! Я повернулся к телеге, собираясь запрыгнуть на лавку, и тут услышал сдавленный хрюк.

— Это ты? — спросил я Алону, увидев, как та сидит, прижав ладони к лицу.

Та помотала головой, содрогаясь всем телом, и опять хрюкнула. Да она же банально ржет, догадался я.

— Ну и чего смешного ты увидела? — ехидно спросил я. — Просвети меня, тупого, будь добра.

Алона убрала руки от лица, обнажив лыбящуюся мордашку, и расхохоталась уже во весь голос. Она все смеялась и не могла остановиться, лишь повторяла, утирая слезы:

— Покойтесь с миром... ха-ха... ваша милость!

— Демоны тебе в попу, да расскажи же, наконец! Я ведь тоже посмеяться хочу! — теряя терпение, воскликнул я.

Алона все же немного успокоилась и почти молча спрыгнула с кареты. Обойдя меня, и издав знакомый хрюк, она скрылась внутри и принялась там копаться. Наконец, вынырнув из недр нашего средства передвижения с маленьким зеркальцем в руках, она сунула его мне, едва сдерживая смех. Я недоуменно оглядел зеркальце, наверное то, которое может разные страны показывать, а потом посмотрел в него... И отшатнулся! Алона опять покатилась со смеху. А я мрачно поглядел на нее и повторил попытку.

Из зеркала на меня смотрел зомби. Самый натуральный, которого можно показывать в самом хитовом фильме ужасов и получить при этом оскара за грим. Ну, ни фига ж себе! Нет, я догадывался, конечно, что не красавец, но что настолько!... Глаза красные, под глазами темные синяки, вся нижняя часть лица в крови, зубы тоже красные. Я повернул немного зеркальце. Рубашка была также запачкана кровью, а все вместе это создавало такое впечатление, будто меня только что оторвали от человеческой шеи, которую я явно не целовал! Я перевел взгляд на все еще хохочущую Алону.

— Ну чего ты ржешь? Зомби что ли никогда не видела? Так посмотри, пока возможность есть! — буркнул я, вызвав новый взрыв хохота, и полез на карету.

Удобно устроившись на лавке, я подхватил вожжи, следом залезло это веселое чудо и мы тронулись, покидая место аварии. Алона еще долго издавала смешки, как только её взгляд обращался ко мне. Теперь мне был понятен испуг того мужика. Да и я бы на его месте со страху уже клинками махал во все стороны, лишь бы не видеть перед собой такое страшилище! Я заерзал, представив себе такую красочную картину, но внезапно нащупал под седалищем что-то твердое. Протянув руку, я достал из-под себя зеркальце. О, как раз можно проверить, показывает ли оно дальние страны. Я всмотрелся в него, вспоминая в деталях свою квартиру, компьютерный стол, монитор на нем, кучу дисков и макулатуры рядом... Но попытки были неудачными. Сколько я не представлял себе дом, зеркало показывало только скалящегося зомби. Со вздохом я протянул его Алоне.

— Держи свой артефакт!

— А это и не артефакт вовсе, — сказала она. — Это обычное зеркальце. Я в него по утрам смотрюсь.

— Демоны меня разрази! А я в него полчаса пялюсь... — начал я.

Алона опять захохотала, не дав мне закончить. Так мы и ехали. В ближайшую пару часов я мило развлекался, пугая людей, проезжавших мимо. Заметив встречную повозку, я пригибал голову, а дождавшись, пока она подъедет поближе, вдруг внезапно выпрямлялся, обращая на себя внимание возниц, после чего миленько им улыбался, глядя в их выпученные глаза. В итоге две телеги мигом опустели, потому что их хозяева в панике спрыгнули с них и убежали, затерявшись в чаще, три сразу набрали фантастическую скорость, моментально скрывшись из глаз, а один возница лишился чувств, откинувшись прямо на телегу, которую лошадь спокойно себе повезла дальше. Алона, глядя на мои выкрутасы, оглашала смехом окружающий лес. Правда с одним всадником этот номер не прошел, бедняга хоть и побелел от страха, но потянул из ножен на боку меч. Пришлось признаваться, что немного пошутил, после чего всадник, оказавшийся королевским охотником, еще долго меня расспрашивал, где это я умудрился так расквасить себе лицо? После этого больше я так не шутил, да и Алона притихла.

— А почему ты не убил этого мужика, — спросила вдруг она.

— Не понял? — я действительно слегка ошизел. — За что?

— Ну, он же столкнулся с нашей каретой, не успев уступить дорогу, значит, был виноват. И ты, как дворянин, мог его просто убить. У тебя же это легко выходит! — обвиняюще сказала Алона.

— Ну, во-первых, я не убиваю направо и налево всех, кто под руку попадет. Я же не маньяк, в конце концов! Я убиваю только тех, кто стремится убить меня. У меня есть принцип — если ты посмел поднять на меня свое оружие, значит, заслуживаешь принять смерть от моего. Если ты не нападаешь на меня, то и я трогать тебя не буду. Во-вторых, виноват-то был я, потому что недоглядел немного. А напоследок, я не дворянин вовсе!

— Но как?... — гномка выглядела просто раздавленной. — Я думала...

— Что?

— Я думала, что ты, по меньшей мере, сын графа!

— Ты это серьезно?

— Да... Так ты не благородный? — разочаровано спросила принцесса.

— Вынужден тебя огорчить, нет.

— Но... твои манеры, твоя речь, манера общаться со мной, как...

— Как? — мне даже стало интересно.

— Как с равной!

Я не нашелся сразу, что ей ответить, но потом все-таки рискнул объяснить.

— Понимаешь, Алона, я раньше не разговаривал с особами королевской крови, как-то не довелось, а потому некому мне было ткнуть в нос и сказать — ты не прав! Почтительнее нужно! Поэтому я не воспринимаю тебя сейчас, как принцессу. Я принимаю тебя такой, какая ты есть, отдельно от твоего титула. Если тебя это унижает или оскорбляет, могу попробовать обращаться на вы и добавлять "ваше высочество", только почитания в этом, боюсь, не будет никакого. Тебе это нужно?

— Нет, конечно! — обрадовала меня принцесса. — Просто дома я так наслушалась всех этих подлиз, требующих, чтобы я на каждого посмотрела, с каждым поговорила. И все они преклонялись передо мной, а ты...

Она внезапно замолчала.

— И... — прервал я паузу.

— Ты общаешься со мной, как член семьи! Поэтому я и спросила про твой титул. Так у тебя его точно нет?

— Нет. Абсолютно никакого. Раньше, правда, было много титулов и званий, один раз даже императором был...

Я замечтался. Эх, ведь было дело! До трех ночи тогда за компьютером просиживал за ролевушками, стратегиями, бродилками...

— И что? — вырвала меня из воспоминаний Алона.

— И ничего! Я в эти детские игры больше не играю. Пользы они не приносят, только времени кучу занимают. Сам удивляюсь, что я тогда в них находил?

Мы немного помолчали, а я решил спросить:

— Принцесса?

— Что?

— Так как тебе, нравится общаться с простолюдином?

Она задумчиво посмотрела на меня:

— Если все простолюдины такие...

— И не надейся, таких как я больше нигде нет! Штучная работа, единственный экземпляр, так что лови момент! А если серьезно, я все-таки понимаю важность протокола, всяких там "ваше величество", "не соблаговолите ли..." и прочих, так что если вдруг встретимся при дворе, то на людях позорить тебя не стану, буду обращаться по всем правилам этикета... Ну, по всем, какие вспомню!

— А чего вдруг? — хмыкнула она.

— А потому, что я понимаю, что если к тебе один подойдет и обратится на "ты", да еще и с хамством, ну, как я это хорошо умею, то и другие, на это дело поглядев, решат, что и им такое можно. А что тогда начнется, страшно представить...

Алона с улыбкой смотрела на меня и вдруг позвала:

— Алекс!

— Да?

— Прости меня, — попросила принцесса.

— За что? — не въехал я.

— Ну... там, на поляне... Я не должна была так себя вести... Не должна была тебя упрекать, ведь ты спасал меня... едва жизни не лишился, а я к тебе с обвинениями...

— Я на тебя и не думал обижаться, — сказал я, выслушав её сбивчивую речь. — И кстати, спасибо, что напомнила... Ты тоже меня извини.

— За что? — удивилась Алона.

— Я забыл поблагодарить тебя за то, что спасла мне жизнь, — я подтянул к себе принцессу и нежно чмокнул в щечку, прошептав на ушко. — Спасибо.

Мы немного проехали в молчании, переваривая в голове каждый свои мысли, а затем я решил вернуться к прерванному разговору.

— Давай подумаем вот над чем: зачем ты понадобилась Каштарху? — спросил я Алону.

— Не знаю, — после молчания ответила та. — Если только для того, чтобы диктовать папе свои условия... Но это просто бесполезно. Папа хоть и может сделать все, что велят мои похитители, но потом все равно меня отыщет и примерно их всех накажет!

— А если сделать так, чтобы тебя не нашел никто. Что тогда? Будет ли король плясать под дудку похитителей?

Алона подумала.

— Папа любит меня и найдет везде! — твердо решила она.

— Рад за тебя, — сказал я в ответ. — А теперь я подумаю немного вслух, не перебивай меня пока. Итак, мы имеем следующее: первый советник Каштарх хочет заполучить в свои руки принцессу. Зачем? Ежу понятно, что существуют всего два мотива — деньги и власть. Так как Каштарх уже довольно богатый гном, значит, первый вариант отпадает. Как теперь он хочет использовать принцессу для достижения цели? Шантаж отпадает, долго, муторно и ненадежно. Разве что...

Я оглядел принцессу оценивающим взглядом, под которым она слегка напряглась.

— Расскажи мне про вашу систему престолонаследования, — попросил я её.

— Чего? — уставилась она на меня.

— Блин, ты принцесса или кто?! — не выдержал я. — Живя во дворце, не знать все политические понятия может только глухой идиот!

— Я не во дворце жила, — смутилась Алона. — Я у мамы в городе...

— Ладно, тогда извини... — повинился я. — Был неправ, исправлюсь. Скажу понятным языком, я хотел бы знать про всех гномов, которые могут сесть на престол, когда умрет твой папа.

Она зыркнула на меня.

— Да успокойся ты, отца твоего я трогать не буду, пусть живет еще двести лет! Просто я хочу знать только очередность, в которой стоят ожидающие королевского трона.

— А-а-а... — протянула гномка. — Разумеется, первым идет мой брат, потом мой будущий муж...

— Стоп-стоп! — воскликнул я. — Какой такой муж? Ведь ты младшая принцесса, а значит, есть еще и старшая. Первым должен стоять её муж!

— Нет, Алисана уже обручена с принцем Фантара. Это был политический ход, скрепивший дружбу наших народов, поэтому она уже скоро должна отправиться к жениху, а её Квазилендик не может быть королем гномов, так как лет через десять станет королем Фантара, — как тупому объясняла мне Алона.

— Квазилендик... Надо же, — хихикнул я.

— И не надо смеяться! — встала на защиту будущего родственника гномка. — Квазиленд настоящий мужчина! Он блондин, красавец, да и маг к тому же!

Недоумевая, как это цвет волос и внешность могут идти в один ряд с наличием магических способностей, я продолжил размышлять вслух:

— Итак, после смерти твоего отца и брата, престол гномов должен будет занять твой муж, я правильно понял?

Алона только кивнула.

— Здорово! Значит, я теперь могу потащить тебя в ближайший храм, церковь... или где вы там обручаетесь, а затем взять тебя в жены, после чего мне остается только прибить двух твоих родственников и вот — я уже новый король гномов?

Принцесса сжалась, стараясь от меня отползти подальше. Я посмотрел на её перемещения, подгреб к себе одной рукой обратно и успокоил:

— Да не бойся ты так, Алона. Ты, конечно, очень замечательная девушка и я бы рад оказаться в числе твоих друзей, но... маловата ты немного для меня, да и жениться я пока не собираюсь. Так что перестань дрожать и успокойся. Я может и не самое доброе существо на этой земле, но в самые последние негодяи меня записывать еще рано.

Принцесса немного успокоилась и спросила:

— А зачем ты тогда сейчас такое сказал?

— Да я всего лишь хотел узнать, если я на тебе сейчас женюсь, будет ли у меня возможность получить трон?

Алона расслабилась и ответила:

— Сейчас, даже если умрут мой отец и брат, ты королем стать не сможешь. Вот если бы ты, после того, как взял меня в жены отправился жить со мной в горы, а потом совершил что-нибудь выдающееся для народа гномов или просто прожил бы с нами двадцать лет, вот тогда ты бы мог стать нашим правителем.

Алона оценивающе на меня посмотрела. Мне на ум сразу пришла зловещая фраза из мультика "Ты будешь нашим королем!" и я отшатнулся от ее взгляда.

— Не-е-ет! Ты на меня такие планы не строй! Я еще не совсем из ума вышел, королем становиться!

— А я думала, ты так жениться не хочешь, — ехидства гномка явно у меня нахваталась.

— И это тоже, но королем я не хочу быть больше, чем жениться! — заявил я.

— Почему? Ведь это так здорово!

Я смерил её взглядом и презрительно заключил:

— Ребенок!

— Я не ребенок! Мне уже восемнадцать... скоро будет.

— Тогда глупый подросток!

— Я не глупая!

— А почему ты думаешь, что быть королем — это здорово? — задал я её провокационный вопрос.

— Ну-у-у... — протянула она. — Все тебя слушают, все уважают, ты издаешь указы, решаешь споры и...

— ...тратишь кучу своего времени на решение чужих проблем, заботишься обо всех подряд, а многие все равно остаются недовольными твоей работой, слышишь завистнические шепотки по углам и имеешь кучу охранников, чтобы ни дай Единый, кому-нибудь не пришла в голову мысль сковырнуть тебя с теплого местечка! И это только верхушка айсберга, ведь, если копнуть глубже, то можно вытащить наружу интриги с соседними странами, шпионскую сеть внутри королевства и за его пределами, заговоры, предательства, экономические неурядицы... Да перечислить все возможные отрицательные моменты такой высокой должности я просто не в состоянии!

Алона надолго задумалась, а потом призналась:

— Так я еще никогда не думала.

— А ты подумай, — весело заявил я. — Думать вообще полезно, а у любой вещи или понятия есть как минимум две стороны — положительная и отрицательная. Пока не рассмотришь и не сравнишь их обе, тебе ни за что не определить, хорошая это вещь или плохая.

Алона вздохнула, а я продолжил расспросы:

— У Каштарха есть заслуги перед гномами?

— Да, — не задумываясь, ответила та. — За принятие решения провести раскопки в старом обвалившемся штреке, в результате чего были найдены две алмазные жилы, его наградили Орденом Мудрости — высшей наградой нашего королевства.

— Теперь половина проблемы прояснилась. Не знаю только...

— Что прояснилось? — не выдержала принцесса.

— Ну, это и ребенок понял бы! — смерив её снисходительным взглядом, я принялся объяснять. — Каштарх банально хочет завладеть троном, женившись на тебе и убрав твоих родственников! Именно поэтому он велел тебя только доставить к нему, а не убивать. Теперь же он начнет охоту с удвоенной энергией, потому что начало положено и теперь заговор уже не остановить. Думаю, уже запущены механизмы ликвидации твоего отца и брата. В скором времени на них состоятся покушения или просто произойдет очень несчастный случай, что повлечет за собой смерть обоих. А на тебя будет объявлена тайная охота по всему Мардинану. Думаю, он пошлет на это дело всех своих людей и большое количество наемников, ведь время поджимает! Так что теперь любой гном в здешних местах может вполне оказаться предателем, работающим на Каштарха, что делает абсолютно нереальной сохранение тайны твоего передвижения по королевству...

Гномка только все больше раскрывала в ужасе глаза и приоткрывала рот, а я закончил свою речь горьким выводом:

— И главное, чего я решительно не понимаю — как же это я умудрился влезть во все это дерьмо?!

Глава 16

В Зингард!

Неожиданно впереди показалась речка. Она была гораздо шире и глубже той, которую я пересекал в прошлый раз. Дорога выходила на широкий деревянный мост, пересекавший водную преграду.

— Ну, хоть первый приятный момент за сегодня! — удовлетворенно прокомментировал я появление возможности искупаться.

Алона только молча на меня посмотрела, но ничего не сказала. Я свернул с дороги, проехав немного вдоль по течению, и остановился возле густых кустов на берегу. Легко спрыгнув с кареты, я пошел отвязывать лошадей. Путаясь в ремнях, завязанных утром кое-как, я услышал голос гномки:

— Алекс!

— Да, — я повернул голову.

— Теперь ты меня бросишь? — обреченно спросила Алона, все еще сидящая на скамейке.

Я оставил развязывание лошадей и подошел к ней, затем двумя руками подхватил принцессу, снял её с кареты и поставил перед собой. Все-таки она еще совсем ребенок, подумалось мне, и как такую можно бросить на произвол судьбы? Глядя ей в глаза, я произнес:

— Я уже говорил, что я — сволочь и подонок, который может совершить любую подлость?

Гномка кивнула.

— Так вот, эту подлость я совершать не буду. Понятно? Я довезу тебя в столицу, как и собирался, приложив по пути все свои силы, чтобы ты осталась целой и невредимой, клянусь своей кровью!

Как и в прошлый раз, клятва слетела легко, вызвав у меня только легкое недоумение. И как могли люди здесь поколениями верить во всю эту чушь, что такие клятвы не могут быть нарушены? Гномка в ответ на мою речь счастливо улыбнулась и обняла меня за шею, спрятав лицо на груди. Я машинально обнял её и погладил по голове, потеребив хвостик черных волос.

— Я все-таки не такое чудовище, которым ты меня считаешь, — тихо прошептал я ей.

Ага, конечно, ведь я в сто раз хуже! Но тебе, дорогая, знать об этом не нужно.

— Так что, если я еще буду по дороге возмущаться и проклинать свою судьбу, то ты не обращай на это внимания. Просто у меня своих проблем выше крыши, потому я немного нервничаю.

Гномка отцепилась от меня и хитровато посмотрела:

— Интересно, какие же это у тебя проблемы?

— Да так, ерунда! В принципе, ничего особенного... Просто один народ объявил меня своим врагом и с периодичностью в несколько дней посылает своих убийц за моей головой. В первый раз был один (если Нима посчитать, хотя и с оговорками), потом двое, потом почти три десятка... Вот теперь и гадаю, сколько пришлют на этот раз? — сказал я удивленной гномке и пошел дальше развязывать лошадей.

Распутав, наконец, эти узлы, я отправил конячек пастись, а сам принялся раздеваться. Обернувшись, застал Алону в той же позе. Даже удивление на лице осталось.

— Чего стоишь столбом? — обратился я к ней. — Ты купаться не собираешься?

Гномка помотала головой.

— Ну, как знаешь... А я вот окунусь.

Быстро скинув с себя одежду, я разбежался и плюхнулся в речку. Она оказалась довольно глубокой, посередине где-то мне по шею, и я с удовольствием понырял, поплескался, смывая с себя грязь, а потом просто немного полежал, расслабившись и раскинув руки в стороны. Долго лежать было нельзя, так как течение быстро сносило меня вниз, поэтому я окунулся еще несколько раз, а затем вылез на берег и принялся отряхиваться и выливать воду из ушей. Собакой я не был, поэтому отряхивание мало что дало, и я просто подошел к карете, кинув взгляд на совершенно пунцовую Алону, сидящую рядом на травке, и достал свою сумку с сухой одеждой. Одевшись внимательно посмотрел на гномку, которая и не думала менять цвет.

— Ты что, голых мужиков никогда не видела? — поинтересовался я.

— Нет... — а я-то, наивный, думал, что сильнее покраснеть просто нельзя.

— Ребенок! Какой же ребенок! А ведь уже почти восемнадцать... Эх! — махнул рукой я.

Конечно, для меня это было дико, ведь наши дети уже начиная с тринадцати-четырнадцати лет, знают все касательно птичек и пчелок. А когда в шестнадцать к ним подходят отцы и начинают лепетать что-то об отношениях между разными полами, то те в ответ выдают им: "Батя не грузи! Я уже давно знаю все позы камасутры, а некоторые уже применял на практике! Может это мне что-нибудь тебе рассказать?...". А тут прямо святая наивность, а еще принцесса!

— Ты и про секс ничего не знаешь? — спросил я немного побелевшую гномку.

— Про что?

— Про то, чем занимаются молодые мужчина и женщина, когда никто не видит?... Или когда видят все, но это уже дело их вкуса.

— Я знаю про любовь... — смущенно выдавила эта опять налившаяся соком вишня.

— Ты не путай любовь и секс! Это две абсолютно разные вещи! — ответил ей я, собирая свою грязную одежду.

Ну, хоть про это она знает, значит, не совсем безнадежна... Хотя, мог бы и не спрашивать, подумал я, вспомнив, как вчера вечером принцесса с ужасом на меня глядела, услышав, что я собираюсь с ней спать. Подобрав все свои шмотки, я пошел к речке стираться. Пятна крови отмывались плохо. В конце концов, я просто плюнул на это дело и решил выбросить рубашку. Жилетку я все же оставил, так как она хорошо подходила мне по размеру и была удобной тем, что в ней можно было хранить мой кошелек и одну фляжку. Она была немного темнее по цвету, поэтому пятна крови на ней не сильно выделялись. Выстирав все белье и отжав посуше, я не стал развешивать его на кустах, чтобы не терять времени. В дороге посушу, подумал я и вернулся к Алоне. Она уже немного отошла и с любопытством глядела на меня, расстилающего свое белье на крыше кареты. Ветра большого нет, так что не улетит, а солнышко его быстро подсушит.

— А я думала, что люди не любят мыться, — удивила меня принцесса.

— Люди тоже разные бывают, — ответил я. — Вот я совсем недавно встретил полсотни человек, которые совсем никогда не мылись. Это, скажу я тебе, зрелище жуткое и весьма не ароматное! А сам я грязным быть никогда не люблю, поэтому купаюсь при любой возможности. Когда жил дома, вообще старался каждый день, а в дороге — как получится. Все, залезай, поедем дальше!

Я поймал лошадей, жующих траву неподалеку, привязал их к карете. На этот раз вышло лучше, хотя делал я все так же — наобум. И кто бы умный меня этому научил? Запрыгнув на карету, я развернул её, сделав большой круг почета, и вскоре вернулся на дорогу, переехав деревянный мост, который угрожающе скрипел под колесами. Алона все это время меня исподтишка оглядывала.

— Что? — не выдержал я.

— Алекс, ты меня извини... — начала она.

— Теперь за что?

— Когда я тебя встретила... Я тогда сказала, что ты не красавец. В общем, извини меня, я была не совсем права... У тебя довольно красивое тело, но...

— Но рожей не вышел, понимаю, — закончил я.

— Нет, я хотела сказать, что очень худое!

— Ну, хоть на этом спасибо. Просто дорога быстро убирает лишний жир, тебе еще это предстоит узнать, — обнадежил её я.

— Но нам ведь осталось ехать совсем немного, а дальше пойдут города. В каждом есть постоялые дворы, трактиры, где можно снять комнату...

— Алона, а ты не думала, что первым делом все, кто будут искать нас, осмотрят именно все места, про которые ты сказала?

Принцесса погрустнела, видимо это просто вылетело у неё из головы.

— Кстати, совсем забыл, нужно разработать нашу стратегию, — сказал я и задумался.

— Стратегию? — переспросила Алона. — Как в войне?

— Да, именно! Мы ведь с тобой сейчас воюем против Каштарха, так что теперь победа или смерть! Третий вариант исключим, потому что бежать с поля боя — это только получить небольшую отсрочку.

— Мы можем вернуться обратно, — предложила принцесса.

— Отступать не будем. В Гномьих горах Каштарх будет на своем поле, а дома, как известно, и стены помогают. Так что, пока мы с тобой находимся в Мардинане, имеем шанс оторваться от преследователей, благо размеры королевства этому способствуют.

Я немного подумал и продолжил размышлять вслух:

— Теперь охота пойдет гораздо интенсивнее, значит с группой путешествовать нам никак нельзя — одиночек найти сложнее. Поэтому тебе нужно будет отказаться от сопровождения, которое гномы тебе попытаются навязать. Кроме того, что они будут нам обузой, среди них могут быть предатели, работающие на Каштарха. Поэтому, как только приедем в Зингард, мы быстро продаем мое оружие, меняем карету на двух лошадей, переодеваем тебя в мальчишку...

Тут я посмотрел на принцессу и вздохнул.

— Нет, эта идея не прокатит, а жаль...

— Почему? — спросила Алона.

— Попа у тебя большая, — честно ответил я. — Поэтому, даже если тебя нарядить в мужскую одежду, любой дурак сразу догадается про маскарад.

Принцесса опять стала краснеть. А я смотрел на неё и думал, что же я упустил из виду. Вероятно, в городе мне нужно будет сходить на рынок, закупить все необходимое для путешествия, а то, стыдно сказать, даже соли нет! Значит, придется оставить принцессу у тамошних гномов. А если вдруг предатель окажется поблизости и, пока меня не будет, кинется докладывать, кому надо, а потом, под любым благовидным предлогом свистнет Алону прямо у меня из-под носа?... Гнилой расклад! Придется всюду таскать её с собой. На рынок, например, она пойдет охотно, какая же девушка откажется походить по магазинам? А потом... А потом мы как можно быстрее свалим из города, так что не о чем тут думать!

Я продолжил инструктировать принцессу, говоря ей, как себя вести с городскими гномами.

— Запомни, ты ехала в столицу с двумя сопровождающими, затем на вас напали местные разбойники, после чего твои воины героически погибли, а у разбойников случился я. Этой легенды придерживайся, если тебя спросят, и про второй случай не рассказывай. Ведь если вторая группа выехала так быстро, значит, или сам Каштарх, или его очень доверенное лицо находится в Зингарде. Конечно, мы сильно рискуем, заезжая туда, ведь нас там могут уже встречать, но этот риск весьма оправдан, тем более в городе днем они нападать большим количеством не посмеют, ведь городская стража там имеется? — спросил я Алону, а дождавшись её кивка, продолжил: — Нам нужно быстро обратить металл в деньги, купить все, что нужно и уехать из города, пока не наступила ночь. Ночью нас легче всего взять сонными в городе, чем на открытой местности, поэтому к ночи мы должны быть уже далеко от Зингарда.

— А может быть все-таки заночуем, как нормальные гномы... э-э-э... люди... хм... демоны... Алекс, как же с тобой сложно!

Я только хихикнул, но твердо сказал:

— Ночевать мы там не останемся, это не обсуждается. Кроме того, попробуй при случае достать у гномов карту Мардинана, желательно подробную. Нам она может очень облегчить жизнь.

— Хорошо, — не стала спорить гномка.

Так за разговором мы выехали на небольшой пригорок, а за ним был Зингард! Пригорок был невысоким, но за ним раскинулась низина, где и стоял этот городок, окруженный с трех сторон крепкими каменными стенами, а с четвертой — широкой речкой, протекающей мимо. Вид с пригорка был просто великолепным, весь Зингард был, как на ладони, можно было рассмотреть каждый домик в отдельности, даже стена при этом не мешала. В целом, он напоминал наши города средневековья — каменные угловатые здания с покрытой черепицей крышами местами двух, местами трехэтажные. Дороги, насколько было видно, были мощеными и довольно широкими, чтобы две кареты могли спокойно разъехаться. А дальше... Мы спустились с пригорка и город моментально спрятался за высокими стенами, перекрывающими весь обзор.

Медленно мы спускались с пригорка в низину. Хоть до Зингарда было рукой подать, но мы потратили еще полчаса, прежде чем приблизиться к одним из ворот в стене. Там уже стояла очередь из повозок, телег и карет и ме-е-едленно продвигалась вперед, очень напоминая этим ситуацию на пограничном таможенном пункте. Мы пристроились в конец очереди и принялись ждать. Очередь ползла со скоростью улитки, но мы развлекались, болтая на русском. Я вспомнил пару смешных анекдотов, понятных в любом мире, и вскоре Алона заливистым смехом оглашала ближайшие окрестности, заставляя возниц-соседей по очереди недовольно хмурить брови.

Наконец, ожидание закончилось, и мы подползли к самым воротам. Возле них стоял наряд стражи в доспехах, состоящий из трех человек, и проверял все проходящие мимо повозки на предмет контрабанды. Интересно, подумал я, что здесь считают контрабандой? Неужели наркотики? Оружие-то, судя по всему, можно спокойно провозить. Или есть еще какие-то заморочки? Любопытство мое удовлетворил один из стражников, когда я, дождавшись своей очереди, въехал в проем ворот.

— Запрещенные вещи имеются? — спросил он меня.

— А что к ним относится? — уточнил я.

— Пыльца черного лотоса, синий дурман, красная смерть и магические артефакты, запрещенные святой церковью, — скучающим голосом перечислил он.

А также фиолетовый сон, зеленый бред и желтая шиза, дополнил я мысленно перечень цветастых запретов.

— У тебя такое с собой есть? — спросил я гномку.

Она в ответ только помотала головой.

— Ничего запрещенного не имеем, — отрапортовал я стражнику.

— Тогда с каждого за въезд по три медяка и еще полсеребрушки за карету с лошадьми.

Я не стал спорить и протянул воину серебрушку. Тот взял её и спросил:

— В карете кто-нибудь есть?

— Есть, конечно, — ответил невозмутимо я, думая, что буду делать, если он заглянет внутрь.

— Сколько всего вас всего... — начал стражник, прикидывая что-то в уме.

— Друг, прервал я его, возьми эти деньги, а сдачу оставь себе, мы спешим сильно!

Лицо стражника повеселело. Он улыбнулся и ответил:

— Спасибо, ваша милость, можете ехать.

Я махнул ему на прощание рукой и тронул поводья. Мы въехали в Зингард. Первое, что я осознал, было то, что мощеная камнем дорога — это, конечно красиво, эстетично, но ехать по ней не сильно приятно, так как тряска на порядок увеличивается, так что даже амортизаторы нашей кареты не справлялись со своими обязанностями. Гномке, похоже, тряска не сильно мешала. Она вертела головой во все стороны, рассматривая дома и улицы, которые мы проезжали мимо. Поняв, что помощи от неё не дождешься, я остановил прохожего, попавшегося на глаза, и спросил:

— Любезный, вы не подскажете, как бы нам проехать на улицу Кузнецов?

Тот удивленно на меня посмотрел, но тем не менее точно ответил:

— Сверните после второго перекрестка направо, это и будет ваша улица!

Я в ответ от души поблагодарил его и поехал дальше по указанному маршруту. Проехав немного, я понял, что мог бы и не спрашивать. На доме, который обозначал начало улицы, была вывешена деревянная табличка с изображенными на ней молотом и наковальней. Тут и тупой бы не смог ошибиться. Проехав немного по этой улице, я увидел, что дома становятся мельче, а промежутки между ними — шире, а в конце улицы вообще виднелся огромный и длинный сарай со многими трубами, из которых валил дым, догоняемый громкими ударами металла о металл. Кузня, понял я. Туда мы и направились.

Остановив лошадей недалеко от самого сарая, я приказал Алоне не отходить от кареты, а сам отправился на разведку. Зайдя в этот сарай, я был просто оглушен, столько грохота там было. Сразу четверо дюжих молодых парней били по наковальням, на которых лежали некие заготовки, придерживаемые невысокими мужичками с густыми бородами, в которых я узнал гномов. Еще парочка бородачей сновали по кузнице туда-сюда. Остановив одного, пробегающего мимо меня, я прокричал ему в ухо:

— Где ваш главный?

— Мастер Калнаш на заднем дворе, а что вы хотели? — спросил меня гном.

Я только отмахнулся и, выйдя на свежий воздух, принялся искать этот задний двор. Обойдя сарай, я увидел искомое — небольшой огороженный участок, где пара гномов чем-то занимались, по первому впечатлению, пробовали на прочность доспехи. Одев металл на колоду, они установили её вертикально, а сами принялись расстреливать её из луков и арбалетов. Стрелы отлетали от доспехов, оставляя на нем небольшие вмятины. Краш-тест, подумал я. Вот так в древности испытывали боевую экипировку. Это вам не на обезьянах опыты проводить! Тем временем, пока я рассматривал гномов, они взялись за клинки, кучей сваленные неподалеку и отправились продолжать испытания. Поняв, что это дело может продлиться долго, я решил привлечь к себе внимание.

— Здравствуйте, почтенные! — гномы синхронно обернулись и уставились на меня. — Простите, что отрываю вас от дела, но мне нужен мастер Калнаш.

— Я Калнаш, — сказал тот гном, у которого борода была явно пышнее и гуще. — Чем могу быть вам полезен?

Он швырнул меч в кучу и подошел ко мне.

— Я хотел бы обратиться к вам по очень личному вопросу. Лучше всего будет, если вы пойдете со мной. Тут совсем недалеко, — обратился я к нему.

Гном хмуро на меня посмотрел.

— Я бы не просил, если бы это не было таким важным для вас, — с нажимом в голосе продолжил я.

— Что может быть таким важным, ради чего меня можно отрывать от дела? — удивился гном.

— Пойдемте со мной, и сами все увидите, — отрезал я и развернулся.

Пройдя немного, я услышал, как меня догоняет гном.

— Хорошо, я пойду с вами, но если это окажется глупой шуткой... — угрожающе начал он.

— Не беспокойтесь, я весьма серьезен, — холодно ответил я.

Мы обошли сарай и подошли к карете. Алона стояла рядом и поправляла прическу, смотрясь в зеркальце. Подойдя к ней, я почувствовал, что остался один. Гном затормозил на подходе и недоуменно уставился на нас.

— П-принцесса? — спросил он.

Алона резко преобразилась. И куда делась та взбалмошная девчонка, которая уже целый день путешествовала со мной? Рядом стояла истинная леди, гордо вскинув голову с надменностью во взгляде. Она даже стала казаться выше ростом. Гном оторопело смотрел на неё, а потом внезапно склонился в почтительном поклоне.

— Приветствую вас, ваше высочество в нашей скромной обители.

— И я вас приветствую, мастер Калнаш. Вижу, вы все в такой же прекрасной форме, как и два года назад, — ответила любезностью принцесса.

Гном распрямился.

— Что привело вас к нам, ваше высочество?

— Сущие пустяки, мастер. (У меня нахваталась, зараза!) В дороге со мной приключилась беда — на меня напали разбойники, поэтому сейчас мне необходима небольшая помощь от вас...

— Все, что пожелаете, — вновь склонился в поклоне мастер.

— Тогда я бы хотела, чтобы ваши люди достали из кареты тела моих защитников, павших в неравном бою с разбойниками и похоронили, как велят заветы древних. Также нужно послать весть в горы о произошедшем, а еще вот этому молодому юноше нужно поскорее продать оружие, которое он привез с собой, чтобы оно не помешало ему охранять меня в дальнейшем пути.

Ого, какой слог, прямо королева. Так распоряжается, что и мне захотелось что-нибудь исполнить, чтобы заслужить её благодарность. Зря я её упрекал, какое-никакое образование ей все же дали, а сказки — это уже её инициатива.

— Сейчас, ваше высочество, я обо всем распоряжусь, — заверил мастер и прямо кинулся обратно в кузню.

— Молодец, принцесса! — похвалил я Алону. — Умеешь произвести впечатление.

Гномка смущенно улыбнулась и самую чуточку покраснела. Тем временем из кузни стали выбегать гномы. Еще издали почтительно кланяясь, они подбежали к нашей карете и стали вытаскивать из неё тела мертвых попутчиков Алоны. Принцесса смотрела на это с поистине королевской невозмутимостью, и только близко стоящему мне было видно, как крепко она сжала зубы. Я легонько коснулся её руки и, когда она обернулась ко мне, тихо прошептал на русском.

— Ты не виновата.

Алона только молча кивнула, но продолжала смотреть, как мертвых гномов уносят сородичи. Мастер, отдав последние указания, решил напомнить о себе.

— О каком оружии шла речь, ваше высочество? — обратился он к Алоне.

— О том, что лежит в карете большой железной кучей, — я взял дело в свои руки. — Мне необходимо как можно быстрее его продать. Вы смогли бы купить все это?

— Давайте вначале посмотрим, что у вас там? — уклончиво ответил он.

Я забрался в карету и принялся выкидывать из неё прямо под ноги Калнашу весь железный хлам, что накопился у меня за все время пути. Груда железа на дороге все росла и увеличивалась, как и удивление мастера. Под конец, когда я выкинул из кареты последние несколько ножей и спустился со своими сумками в руках, он спросил:

— Вы что, ограбили королевскую оружейную?

— Не совсем, — ответил я. — Посмотрите, пожалуйста, на это и ответьте мне, сколько вы готовы за неё заплатить.

Мастер начал копаться в куче, пробуя лезвия, откладывая особенно понравившиеся экземпляры. Наконец я, не выдержав, кивнул Алоне. Та сразу меня поняла и тоном железной леди произнесла:

— Мастер, мы очень спешим, нельзя ли ускорить оценку?

Калнаш кинул в кучу клинок, что держал в руках и сказал:

— За весь этот хлам я дам вам двести золотых.

Я уже собирался раскрыть рот, чтобы согласиться, но меня опередила гномка.

— Мастер Калнаш, вы чрезвычайно низко оценили весь этот товар. Кроме того, вы опозорили всех гномов, назвав их работу хламом, ведь в этой куче железа я вижу четыре клинка подгорных мастеров, причем в довольно приличном состоянии. Может быть, вы попробуете оценить все это еще раз? — холодно произнесла Алона, давая понять, что если гном еще раз ошибется, неприятностей ему не избежать.

Мастер немного изменился в лице и рискнул на гномьем обратиться к принцессе:

— Ваше высочество, а почему вы так покровительствуете этому человеку? Ведь ему и двести золотых покажутся несметным богатством!

Алона так же на гномьем холодно процедила в ответ:

— Потому что мне горько и обидно наблюдать, как мои сородичи обманывают моего друга.

Мастер изумленно на меня посмотрел, а потом вернулся к куче. На этот раз он внимательно пересчитал все клинки, осмотрел несколько из них, выискивая клейма, а затем огласил вердикт:

— Четыреста пятьдесят золотых за все!

Алона начала было раскрывать рот, видимо и теперь недовольная ценой, но на этот раз я опередил её и протянул Калнашу руку:

— Согласен!

Мастер пожал её с лукавой смешинкой в глазах, похоже, что сотню-другую я все же на этом потерял. Но у меня были еще сюрпризы для него.

— Мастер, — спросил я его. — Гляните на мой кинжал.

Я вытянул из ножен свой клинок и протянул рукоятью вперед. Калнаш осторожно взял его, и посмотрел на лезвие.

— Эльфийский... — удивленно вырвалось у него.

— Оцените его, пожалуйста, — попросил я.

Калнаш немного повертел его в руке, попробовал заточку, потом поднес к глазам и внимательно рассмотрел безукоризненно отполированное лезвие.

— За этот клинок, — со вздохом протянул он обратно мой кинжал, — вам повсюду дадут сто или чуть больше золотых.

— А сколько дадите лично вы? — не унимался я.

— И я его могу с радостью купить за сто золотых. Но... вы собираетесь продавать такую редкость? — недоуменно спросил меня гном.

— Я собираюсь продать три десятка таких клинков, — невозмутимо ответил я, глядя как у гнома выкатываются глаза и открывается рот. Скосив глаза, я увидел, что и принцесса смотрит на меня с таким же выражением на лице.

— А ну не позорься! — сказал я на русском и услышал, как щелкнули зубы Алоны.

Следом и мастер пришел в себя.

— Откуда... — начал было он.

— Из императорской сокровищницы! — ответил я.

Челюсть мастера опять плавно переместилась вниз. Мне это немного польстило, но я решил взять быка за рога.

— Вам разве не все равно, откуда эти клинки? Поверьте, никто их искать не будет, как и не будет приставать к вам с сообщением, что они ворованные. Мне лишь нужно их продать. Возьмете?

— Конечно, возьму! — На лице у мастера проступила явное чувство жажды наживы. — Правда все деньги сразу вам отдать не смогу, но через несколько часов я займу у родственников и друзей и принесу вам требуемую сумму! Вы ведь можете подождать столько? — мастер умоляюще сложил руки на груди, видимо упускать клинки ему было смерти подобно, поэтому я сказал:

— Мы сейчас с принцессой воспользуемся вашим гостеприимством и пообедаем в вашем доме, а затем отправимся на здешний торг за мелкими покупками где пробудем еще час или больше. Так что через два часа мы отправимся дальше. Если к этому моменту вы не соберете требуемую сумму, я продам клинки в другом городе.

— Не волнуйтесь, все будет готово к вашему отъезду! — затараторил гном.

— Кроме того, — подхватил я тон принцессы, — Её высочество забыло сообщить, что собирается оставить карету у вас, а взамен попросить у вас две хороших лошади для верховой езды. Это возможно устроить?

Мастер думал недолго.

— Я договорюсь со своим знакомым лошадником, он приведет двух породистых скакунов.

— Нет, вы не поняли. Нам не нужны породистые и дорогие скакуны, мы ходим взять двух обычных смирных лошадок, разумеется с хорошими, добротными седлами. Причем не дорогими, а именно хорошими, то есть без золотой вышивки, но чтобы сидеть было удобно. Ясно?

Мастер кивнул, показывая, что понял задачу и ответил:

— Все сделаю для её высочества!

После этого он опять поклонился Алоне, а затем выжидательно уставился на меня. Я в ответ смотрел на него. Ну, соображай же! На лице мастера промелькнуло удивление, озабоченность, а потом он додумался-таки:

— Прошу вас быть моими гостями и отобедать у меня дома!

Я кивнул Алоне, теперь её выход. Принцесса не подвела:

— Благодарим вас мастер и с удовольствием принимаем ваше приглашение.

Глава 17

Приятности и неприятности

Мастер пошел вперед, показывая дорогу, принцесса за ним, а я задержался, доставая из кареты мои лук и колчаны. Лук я повесил на плечо, а колчаны убрал в сумки, которые со стоном подхватил. Все-таки немаленький был у них вес, но это временно, утешился я и посеменил вслед за гномами. Калнаш вскоре привел нас к небольшому уютному домику с красивыми цветами во дворе и маленьким сарайчиком понятного назначения. Почему понятного, так потому что это был "туалет типа сортир" самого примитивного строения — это когда копается яма, а над ней ставится деревянный короб с дыркой в полу и жердочкой над ней. Когда яма заполняется, туалет автоматически меняет местонахождение, а на прежнем месте высаживаются огурчики-помидорчики, дающие весьма обильный урожай. Догадываясь, отчего во дворе растут такие красивые цветы, я зашел с остальными в дом.

Строение было двухэтажным, поэтому сразу от входа начиналась лестница на второй этаж. На первом же справа была кухня (судя по запахам), а слева — просторная комната, в которую и пригласил нас радушный хозяин. В центре этой комнаты стоял стол со стульями, причем стулья были довольно непривычного мне формата — на трех ножках. Интересно, почему так, из экономии что ли? Мастер предложил нам сесть, указав принцессе на большой стул во главе стола, а сам смылся на кухню. Мы разместились и вскоре наблюдали, как пожилая гномка расставляет на столе всякие вкусности.

Видя такое обилие блюд и ощущая такие сочные ароматы, мой желудок сразу начал выводить мелодичные рулады, а рот наполнился слюной. Алона старалась казаться невозмутимой, но тоже то и дело сглатывала слюну, ведь мы сегодня только и успели позавтракать, а уже наступает вечер, так что неудивительно, что мы дико проголодались. Калнаш наконец вернулся и, видя наши скорбные лица, предложил наконец попробовать то, что послал ему сегодня Единый, а сам извинился и вышел, сказав что пошел улаживать финансовые вопросы. Мы накинулись на угощенье, сметая все со стола, причем если гномка поначалу пыталась соблюдать правила приличия — брала кусочки мяса двузубой вилкой, аккуратно резала их ножом, то потом, глядя на то, с какой скоростью я поглощаю еду, резонно подумала, что так ей вскоре ничего не останется, и последовала моему примеру.

Со скоростью электровеника мы очистили весь стол, умяв все предложенное, и почувствовали приятное ощущение сытости. Погладив свой весьма заметно округлившийся живот, я спросил Алону:

— Ну что, по магазинам?

Принцесса с жаром закивала и поднялась из-за стола. Её округлый животик также весьма рельефно выдавался вперед. Короче, мы славно посидели! Оставив две свои сумки и лук под присмотром пожилой гномки, и пообещав вернуться часа через полтора, я вместе с Алоной вышел из дома, после чего мы отправились заниматься шопингом, предварительно посетив тот самый маленький сарайчик, внеся свою лепту в обеспечение гномов полезными удобрениями.

Пройдя до конца улицы, я остановил юркого пацана, пробегавшего мимо, и разузнал у него, где тут можно потратить свои деньги. Показав точное расположение торговых лавок и получив от меня медяк, мальчишка с радостной улыбкой побежал дальше, а мы пошли в указанном направлении. Долго плутать не пришлось, буквально через два перекрестка начинался банальный базар со всеми его непременными атрибутами и сюрпризами. Так, например, у меня сразу же попытались свистнуть кошелек, но обнаружил я это только тогда, когда подумал, зачем Алоне понадобилось шарить у меня на поясе. Поймав непрошенную руку, я обнаружил в её продолжении того самого пацана, который подсказал мне дорогу.

— Тебе что мало показалось? — недоуменно спросил я, глядя в его испуганные глаза.

Тот лишь молчал, а я прикидывал, что мне с этим воришкой сделать. Оглянувшись на Алону, с интересом за мной наблюдавшую, я отвесил мальчишке свободной рукой щелбан в лоб и отпустил со словами:

— Больше не попадайся!

Интересно, а почему он шарил у меня на поясе, подумал я, ведь кошелек принято носить в кармане. Но тут же, оглядевшись по сторонам на покупателей, я понял, что в этом мире все наоборот — кошельки представляли собой кожаные сумочки, которые за веревки подвешивались к поясу, сразу показывая всем продавцам платежеспособность и облегчая работу подобным воришкам. Только покачав головой на эту весьма глупую традицию, я взял Алону под руку, чтобы не потерять в этой толчее и пошел дальше, разыскивая то, что мне было нужно.

— А почему ты отпустил вора? — спросила меня гномка.

— Потому что он не успел ничего у меня украсть, — ответил я. — Вот если бы успел, я бы с ним поговорил по-другому!

— Но ведь он все равно вор, раз попытался тебя обокрасть?

— Оставь, принцесса. Каждый зарабатывает на жизнь как умеет.

Алона ненадолго задумалась, но вскоре с интересом стала вертеть головой по сторонам. Да и впрямь, на этом базаре было на что посмотреть — и дивные животные в клетках, и фокусники, и великолепные расшитые ковры, и... перечислять можно было долго. Наконец я нашел то, что мне было нужно — лавку, где торгуют готовой одеждой, и зашел внутрь. Там обнаружился хозяин и пара покупателей. Я подождал, пока они рассчитаются и расстанутся, довольные друг другом, а затем обратился к хозяину:

— Любезный, мне срочно нужно приобрести два полных комплекта дорожной одежды, включая белье.

— На вас, — только и уточнил торговец.

— Нет, на неё, — выдвинул я Алону вперед.

Хозяин внимательно осмотрел принцессу, а затем скрылся в недрах лавки, чтобы потом появиться с ворохом одежды.

— Выбирайте, — сказал он.

Увидав, как загорелись глаза гномки, я оттеснил её подальше от прилавка и занялся выбором сам. Отложив в сторону пару крепких матерчатых штанов, извлек из кучи еще две рубашки потоньше, кожаную жилетку и весьма теплую курточку-ветровку. Потом отложил в сторону белье — пару семейных трусов и нечто, напоминающее наш бюстгальтер, но обернулся, оценивающе посмотрел на гномку, после чего вернул бюстгальтер на место и спросил торговца:

— Сколько за все?

— Полторы серебрушки, — ответил он, с сочувствием глядя на Алону, которая стояла, будто оплеванная.

— Есть у вас крепкая чересседельная сумка? — спросил я торговца, не обращая внимания на его взгляды.

— Сейчас поищу, — кивнул он и опять скрылся из глаз.

— Почему ты взял мне только штаны и ни одного платья? — гневно накинулась на меня гномка, дождавшись ухода торговца.

— А ты на лошади в платье кататься собралась? — ехидно спросил я в ответ.

Гномка тут же открыла рот, но вернувшийся с найденной сумкой торговец избавил меня от дальнейших обвинений. Это была даже не сумка, а просто два мешка, сшитые вместе, два кармана на их боках дополняли картину. Я не стал привередничать и спросил:

— Сколько за все?

— Две серебрушки.

Я покопался в своем кошельке и изрядно облегчил его, избавившись от большого количества медяков, доставшихся мне от разбойников. Покидав всю одежду в одно отделение сумки, я вышел из лавки, увлекая за собой Алону. Та насуплено молчала, глядя по сторонам. Сжалившись, я напомнил ей:

— Если хочешь сказать мне что-нибудь, что не предназначено для чужих ушей, то говори на русском.

— ..., Алекс! Ты, ... ..., совсем не разбираешься в одежде! Какого черта ты мне купил эту ерунду?! Я это носить не буду!

— Алона! — я даже остановился. — Во-первых, носить будешь, потому что будут искать принцессу, а простолюдинку могут и не заметить. Во-вторых, у тебя есть хоть какие штаны в твоих вещах, что были в карете? Нет? А в-третьих, кончай материться!!! У меня от твоей речи уже уши в трубочку заворачиваются!

Алона поиграла желваками:

— Ты, Алекс, законченный кретин! Я не говорю про то, что отказываюсь носить штаны, и одежда простолюдинки меня вовсе не смущает. Но почему, скажи, почему ты купил зеленые штаны, розовую рубашку и коричнево-красную куртку?!! Это же не сочетается!

Я только плюнул в ответ и пошел дальше, таща Алону за руку. Ну почему женщины такие странные существа? Я вот всегда выбираю только то, что хорошее и качественное, а они — то, что красивое. Ладно, с первым разобрались. Теперь нужна карта. Зря я не вспомнил о ней, когда говорил с гномом, теперь придется покупать за свои деньги. Где же она может продаваться, думал я, глядя по сторонам на вывески. Попутно я прикупил на одном лотке небольшой мешочек соли и каких-то сушеных пряностей, которые, по заверениям продавца, должны хорошо подходить к мясу. Прямо наша приправа "Мивина", подумал я, пряча мешочки в сумку. Проходя мимо одного прилавка, я заметил небольшие деревянные палочки с примотанной к ним на концах шерстью.

— Не знаешь, что это? — спросил я гномку.

— Ты откуда свалился?... ах, да... Короче, это палочки, чтобы зубы чистить, — просветила меня она.

Неужели! Я остановился и с удивлением начал их рассматривать. В принципе — похоже, а в мелочах можно и не копошиться, тем более что эта шкуковина мне сейчас просто позарез необходима. Я купил сразу пять этих щеток, а также мешочек с порошком, по консистенции напоминавшим размельченный мел. Весьма и весьма кстати, подумал я, пряча покупку в мешок. Почти неделю как я не могу зубы нормально почистить, уже и запах неприятный изо рта пошел, самому противно! И вообще, сколько я фентезийных книжек дома не читал, не могу припомнить, чтобы кого-то из их героев волновала проблема кариеса или вони изо рта. Видимо, у них "Орбит" всегда под рукой.

Спрятав добычу, я еще раз оглянулся и заметил вывеску, на которой было можно разобрать раскрытую книгу. То, что нужно! Если там карты не найдется, значит, её нет нигде! Зайдя в темное и пыльное помещение, я уставился на ряды книг на полках, пытаясь разобрать их названия, большей частью написанные на непонятных мне языках, и проморгал появление хозяина.

— Что вам угодно, — прошамкал сухонький седой старик, неведомо как появившийся за низеньким прилавком.

— Мне нужна подробная карта Мардинана, а если можно, и его ближайших окрестностей, — огласил я весь список.

Старик немного пожевал своим беззубым ртом, напомнив, что я не зря потратил деньги на зубные щетки.

— Есть у меня такое, — наконец выдал он. — А денег у вас хватит, чтобы её купить?

— Покажи товар сперва, а потом поговорим о деньгах, — не стал обнадеживать я его.

Старик только глянул на меня исподлобья и, подхватив маленькую тросточку, неспеша потопал в глубь своего хозяйства за требуемым. Пользуясь его отсутствием, я стал внимательно читать корешки книг, выставленные на показ, но вскоре оставил это занятие, наткнувшись на "Правила этикета при дворе", стоящие рядом с "Советами для молодых леди". Ничего полезного для меня тут не найдется, понял я. Зато Алона, увидев один томик, с трепетом взяла его и начала с упоением читать. Ради любопытства я заглянул её через плечо и вгляделся в строчки: "...благородный Равель, терзаемый муками совести, отправился на поиски своей возлюбленной, которую он не сумел уберечь от коварного...". Вздохнув, я отвернулся и увидел, что старичок уже вернулся и ждет меня за прилавком.

— Показывай! — велел я.

В ответ старик развернул небольшой лист кожи, примерно формата А4, на котором было схематично нарисовано королевство Мардинан, о чем вверху свидетельствовала витиевато украшенная виньеточками надпись, занимавшая добрую треть листа. Вглядевшись, я увидел только три города, обозначенных на ней — это сам Мард, какой-то Курланд и... дальше я разбирать не стал, отодвинув от себя этот шедевр картографии, и гневно глянул на старичка.

— Я просил не это, — холода в моем голосе было достаточно, чтобы старик понял, что больше со мной шутить не стоит и достал другую карту.

Это был больший прогресс. Величиной она была раза в три больше первой, а деталей на ней было указано раз в десять больше.

— Еще варианты есть, — решил я уточнить у старика.

Тот хитро ухмыльнулся:

— В доме у городского головы во всю стену нарисована карта побольше этой, хотите посмотреть?

— Нет, — разочаровал я его. — Со стеной вместе носить будет неудобно. Беру эту.

— Двадцать золотых, — все также улыбаясь обрадовал меня старичок.

— А немного уменьшить цену для постоянных покупателей? — поинтересовался я.

— А вы ведь в первый раз у меня, — заметил старик.

— Вот скинешь цену, тогда и будем часто захаживать, — сказал я в ответ.

— Нет, скидывать я ничего не буду! Или берите, или уходите отсюда! — грозно прошамкал старичок.

— Ладно, — сдался я и принялся выкладывать деньги.

При виде золота, у старика алчно заблестели глаза. Видя это, я сказал:

— Вдобавок мы заберем еще эту книгу, — ткнул я пальцем в фолиант, в который вцепилась Алона.

Старик только покивал, жадным взглядом вцепляясь в каждую извлекаемую мной монету. Я отсчитал девятнадцать золотых, а затем сыпанул еще серебра и медной мелочи. Мой кошель похудел весьма основательно, так как в нем остались только кольца и украшения. Это хорошо, по привычке нашел плюс я, не буду теперь таскать много монет, что постоянно оттягивали мне внутренний карман. Аккуратно свернув карту и затребовав к ней кожаный мешок, что извлек из-под прилавка недовольный старик (зажилить решил, гад, но я ведь знаю, что настолько ценные бумаги просто так не носят), я взял за руку Алону, которая все еще не отрывалась от книги.

— Пошли скорей, в дороге дочитаешь, — под негодующий возглас я отнял у неё книгу и положил вместе с картой в свой мешок.

Кивнув пройдохе-старичку, я накинул на плечо сумку и вышел на улицу. Наверное, переход из полутемного помещения на свет так на меня подействовал, что я не сразу заметил эльфа, обретавшегося буквально в трех шагах от меня! К счастью, он стоял ко мне спиной, а потому проморгавшись, я все же углядел этого типа и ошарашено замер.

Как? Как они успели? Ведь у меня было еще два дня! — бились в моем мозгу мысли. Тем временем эльф, спрятав что-то в карман, пошел дальше. Я последовал за ним, стараясь, чтобы между мной и эльфом было хотя бы несколько прохожих. Даже со спины я узнал его. Это был Лис, один из моих сверстников, с которым мы часто пересекались на занятиях и тренировках. Нет, узнал я его не по затылку, а по мохнатым желтым кисточкам, которые болтались на кончике лука за его спиной. Из-за них его и прозвали Лисом, хотя полное имя было Элисиниэль.

Алона, сначала недоумевала, почему я вдруг стал себя вести, как охотник преследующий добычу, а потом увидела впереди себя эльфа и восхищенно выдохнула:

— Ой, это же эльф!

Я чертыхнулся про себя, но эльф и ухом не повел, только ускорил шаг, видимо такие возгласы часто преследовали его. Я повел взглядом по прохожим. А ведь точно! На него многие бросали внимательные взгляды, а некоторые даже замирали посреди дороги, уставившись на это чудо, открыв рот. Видимо, эльфы не частые гости в этом городе. Ах, да я и совсем забыл, что они уже несколько веков не вылезали из своего леса. Что ж, тогда удивление прохожих весьма понятно.

— Алона, — обратился я к гномке на русском. — Помнишь, я рассказывал тебе о своих проблемах? Так вот, это — одна из них!

— Эльф? — недоуменно переспросила она.

— Именно. Так что сейчас мы (а как же я её одну оставлю посреди рынка?) берем его за шкирку и тащим в ближайшую подворотню, где раскалываем, как созревший орех.

— Это как? — не поняла Алона.

— Это значит, добиваемся от него сведений, нужных нам, — пояснил я.

— А потом? Отпустим?

— А это уже как получится, — ответил я и ускорил шаг, заприметив недалеко уютный темный уголок между двумя домами, где почему-то не стояло ни палаток, ни торговых лавок.

Сократив расстояние между собой и эльфом, я достал из ножен на поясе кинжал и засунул его в рукав куртки, лишь прижав кончик лезвия пальцами, чтобы со стороны было не заметно. Подойдя вплотную к жертве, я положил одну руку на его плечо, а вторую с кинжалом упер в бок, постаравшись, чтобы лезвие немного пропороло одежду и оцарапало кожу.

— Привет, Лис! — радостно пропел ему на ухо по-эльфийски я. — Пойдем, поговорим, дружище! — и повел ошарашенного эльфа к понравившемуся мне уголку, кивнув Алоне, чтобы топала за нами.

К моему удивлению, угол оказался длинным узким проходом, в конце которого обретались две весьма темные личности. Я прошел подальше, чтобы разные прохожие не могли видеть наш разговор, и кивнул темным личностям:

— Мы буквально на мгновение, так что не обращайте на нас внимания.

Затем я развернул эльфа, спрятав свой кинжал и вытащив клинок Лиса из его ножен, чтобы тот даже и не смог подумать о сопротивлении.

— А теперь коротко и ясно ты будешь отвечать на мои вопросы, — зло прошептал я ему на эльфийском. — Тогда ты, возможно, останешься живым и невредимым. Понял меня?

— Ты кто?

— Не понял, — констатировал я и ударил эльфа рукояткой кинжала по голове. Тот вскрикнул и повалился в грязь.

Я рывком поднял его и опять прислонил к стене.

— Здесь вопросы задаю я. Если не будешь меня слушаться, то лишишься сначала ушей, потом пальцев... Отвечай, сколько вас в городе?

— Пятнадцать, — тихо поскуливая от ужаса, ответил Лас.

— Что вам велели старейшины?

— Найти чужака в Зингарде и убить.

— Понятненько... Кто из старших воинов пошел с вами?

— Марин и Лапар, а откуда ты...

Новый удар заставил его всхлипнуть и поползти вниз по стенке, но моя рука опять вздернула его под мои гневные глаза.

— Ты все-таки не понял? — радостно спросил я.

— Нет, понял-понял, только не бейте... — скулил Лис.

— Тогда следующий вопрос: как вы так быстро сюда добрались?

— Бежали днем... и ночью тоже, — сказал эльф, держась за ушибленное место.

— Лимэль употребляли?

— А... конечно, весь выпили, пока добежали, — эльф зачастил, видя что я заношу руку для нового удара.

Я пошарил у него в куртке и нашел флягу. В ней было пусто и сухо. Вот, блин, а я надеялся пополнить свой запас... Бросив флягу эльфу под ноги, я приблизился и поднес кинжал к лицу Лиса, чтобы тот смог увидеть лишь острый кончик, находящийся в нескольких миллиметрах от его глаза и зашептал:

— Запомни, Лис, и передай остальным. Я не держу на вас зла за все то, что вы сделали со мной, и что собирались сделать. Но я очень ценю свою жизнь, а потому убью любого, кто попытается её отнять. Так что или возвращайтесь обратно в свой лес, или оставайтесь в городе, но не допускайте даже мысли о том, чтобы убить меня. Ты понял?

— Да, — прошептал Лис в ответ, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Вот и славненько, — радостно я улыбнулся и, протянув руку, дружески похлопал того по плечу.

От моих хлопков Лис опять присел, а я завел кинжал ему за спину и отрезал от лука за его спиной небольшой кусок, всего сантиметров пять, превращая его из оружия в бесполезную палку. После этого кинул кусок с кисточками эльфу в руки и обернулся к темным личностям, наблюдавших за нами:

— Простите, что потревожили.

— Ничего, брат, мы все понимаем, — ответил мне один из них.

Я дружелюбным кивком простился с ними и обернулся к гномке.

— Пошли, нам пора, — я подхватил её под руку, размышляя, отчего в её глазах появилось такое странное выражение.

Когда мы вышли из этого переулочка и пошли по дороге обратно к гномам, она все же решила ко мне обратиться.

— Это было обязательно?

— Что именно?

— Бить его и пытать, — уточнила Алона.

— Дорогая моя, — ласково ответил я. — Это были не пытки. Я всего лишь поставил ему две маленькие шишки на макушке и напугал. Ему очень повезло, что он сразу начал отвечать на мои вопросы, а то так легко бы не отделался...

— Но что тогда по-твоему пытки? — удивилась гномка.

— Алона, а ты что в книгах не читала и не знаешь, какими бывают допросы пленных?

В ответ принцесса только помотала головой.

— Тогда я даже и рассказывать не буду, потому что ты только что поела.

— Ну а все же? — не унималась она.

— Пытки — это применение физического насилия над пленным с целью получения от него нужных сведений, которые добровольно пленный предоставить отказывается, — взяв лекторский тон начал я. — Пытки бывают нескольких видов слабые, сильные и смертельные. Слабыми пытками считается методичное избиение, применение различного рода оружия, оставляющего на теле пленного небольшие ранения. Если после таких пыток информация все еще не потекла, начинаются пытки сильные. Это применение раскаленного железа, других приспособлений причиняющих многочисленные повреждения организму, которые все же со временем могут быть им восстановлены в полном или частичном объеме, ломание конечностей, дробление суставов пальцев и тому подобное. Третий вид пыток называется так потому, что финалом их является смерть допрашиваемого, а сведения он вынужден предоставить только потому, что хочет быстрее избавиться от страданий. Здесь организму пленного причиняются повреждения, связанные с лишением его всех выступающих частей, таких как пальцы, уши, нос и прочее, дроблением крупных костей, извлечение некоторых органов, а дальше, насколько хватит фантазии... У меня дома такие пытки применяются только в полевых условиях. При наличии абсолютно неограниченного времени применяется другой вид пыток, связанных с ломанием сознания, воли и психики допрашиваемого. Особенно практикуется применение специальных ядов и другой химии, развязывающей язык. Я ответил на твой вопрос?

Гномка была бледной и напуганной, но удержала обед в желудке, от чего я только за неё порадовался. Крепкая психика! На меня она смотрела все же с испугом, но после раздумий, выдала:

— Так получается, что этот эльф еще легко отделался?

— Разумеется, — ответил я ей. — Потому что не вынудил меня перейти к сильным пыткам, а начал охотно все рассказывать.

— А если бы он не стал отвечать, ты бы начал ему отрезать уши, пальцы? — с испугом спросила меня Алона.

— Если бы он не заговорил, то нет. Просто не смог бы, — честно ответил я.

Принцесса вздохнула с облегчением, а я подумал, что она немного неправильно меня поняла. Я не смог бы отрезать ему пальцы и уши лишь только по той причине, что он громко бы завопил и привлек внимание стражи. Здесь мне обязательно нужен был кто-то еще, чтобы закрыть ему рот, а принцесса для этого явно не годилась. Поэтому, если бы он отказался отвечать, я бы просто прирезал его, гарантированно лишившись одного мстителя. Но гномке я этого по понятным причинам объяснять не стал, иначе будет шарахаться как от прокаженного, а нам до столицы еще ехать и ехать.

— А зачем вообще ты его начал пытать? — подала опять голос Алона.

— Чтобы узнать, сколько еще его друзей будут за мной охотиться в этом городе.

Гномка изумленно остановилась, замерев посреди дороги и раскрыв рот. Обернувшись, я оглядел её и спросил:

— Ты что забыла, о чем я тебе рассказывал?

— Нет... — выдавила гномка. — Но... я думала, ты шутишь!

— С такими вещами обычно не шутят, — ответил я и потянул её за собой. — Поэтому мы с тобой сейчас свалим из города по-быстрому, чтобы ни меня, ни тебя здесь не достали. А в лесу мы оторвемся!

Алона покорно пошла рядом со мной, но когда мы уже дошли до улицы Кузнецов, спросила, жалобно глядя мне в глаза:

— А можно мы переночуем в этом городе?

— Ты сбрендила? — воскликнул я. — Здесь пятнадцать воинов, которые хотят убить меня, сколько охотятся за тобой — фиг его знает, а ты собираешься здесь переночевать? Тогда лучше плакат на шею повесь "Я принцесса, берите меня тепленькой!" и прогуляйся с ним по улицам, так вернее будет!

— Ну, пожалуйста, Алекс! Вот и солнце скоро сядет, а ночью тяжело по дороге ехать, лошади могут ноги сломать. Далеко от стен города мы отъехать не можем, значит, нас быстро обнаружат, а здесь мы тихо остановимся в каком-нибудь постоялом дворе и будем сидеть тихо, как мышки. А завтра с утра поскачем во весь опор, чтобы нас не догнали. Ну, А-а-алекс! — тоном капризного ребенка закончила она.

В чем-то она права, конечно. Если в лесу меня окружат эльфы, вряд ли я выстою против пятна... уже четырнадцати хороших лучников, бьющих с разных сторон. А здесь в городе, пока они не знают местности... Может и прокатить. Заодно можно посмотреть, кто полезет к принцессе, пока она будет в комнате и, выловив неприятеля, хорошенько его расспросить. Может и Каштарх здесь, тогда можно будет попытаться устранить главное лицо всей этой бодяги! Эта идея настолько меня захватила, что я, глянув в умоляющее лицо принцессы, буркнул:

— Ладно, на эту ночь останемся в городе, но завтра придется выехать сразу, как только откроют ворота.

Алона радостно подпрыгнула и чмокнула меня в щеку, а затем внезапно смутилась и покраснела. Так мы и дошли до дома мастера, во дворе которого увидели двух оседланных лошадей, сосредоточенно поедающих цветы и, судя по всему, уже внесших свой вклад в удобрение этого приусадебного участка. Мы прошли в дом, где увидели мастера в окружении трех воинственно настроенных гномов, которые что-то ему доказывали.

— ...столько эльфийских клинков! Он обманет тебя. Я в своей жизни видел только три и не сомневаюсь, что их хозяева... — услышали мы обрывок разговора.

— Приветствую, почтенные! — поздоровался я, входя в комнату. — Мастер, я надеюсь, что вы уже приготовили деньги?

— Да, конечно, только мне бы хотелось сперва увидеть товар, за который я отдаю такую гигантскую сумму, — ответил Калнаш.

— Разумеется, — ответил я и подошел к своим сумкам, скромно лежащим у одной из стен.

Развязав одну, я принялся выкладывать на стол все эльфийские кинжалы, которые добыл за время моего похода по лесу, присовокупив к ним тот, что забрал у Лиса. Три кинжала я решил оставить себе. Один — мастера, второй — учителя, а третьим я выбрал тот, у которого была красивая резная рукоять из белой кости какого-то животного, ну, разумеется, я не собирался отдавать тот, что висел у меня на поясе. Остальные я выложил рядком и посмотрел на притихших и лишь периодически открывающих рты гномов. Как рыбки в аквариуме, подумал я, понаслаждавшись зрелищем.

— Мастер, вы еще не передумали? — вырвал я Калнаша из нирваны.

Тот сперва посмотрел на меня, недоумевая, чего же я хочу, а потом кинулся наверх, оставив в ступоре трех остальных гномов. Через минуту он принес четыре больших и тяжелых кожаных мешка, которые положил рядом со мной. Затем толкнул гномов, которые также зашевелились, выкладывая мешочки и кошельки из-за пазухи, снимая их со своих поясов. Мастер развязывал их и ссыпал золотые монеты в свои мешки. Когда звон утих, а опустевшие мешочки были спрятаны гномами обратно, мастер подтащил мешки ко мне и произнес:

— Здесь три тысячи четыреста пятьдесят золотых монет! Все, как мы с вами договаривались.

Подумав, что возможно я сильно продешевил, я открыл один из мешков. Да, там были именно золотые монеты. Думая, а не пересчитать ли мне их, ведь мастер может и нагреть на сотню-другую, я помолчал, а потом решил, что это будет неуважительно, да и гномы выглядят серьезно. Тем более, что для нас олигархов сотня золотых? Я протянул руку мастеру:

— По рукам!

Он пожал мне руку и вместе с гномами подошел к столу. Теперь их от туда ничем не оторвать, понял я, глядя с каким детским восторгом они рассматривают клинки. Поэтому подняв мешки с золотом (эх, блин, килограмм тридцать будет!), я засунул их в мои сумки по два в каждую, крепко их завязал и закинул на плечо, подхватив только что купленную. Как верблюд, нагруженный товаром, я вышел из дома, по пути шепнув Алоне, чтобы прихватила мой лук, и направился к лошадкам. Закинув на спину одной из них чересседельную сумку, а второй — крепко связанные лямками мои сумки, я дождался принцессу с моим луком.

Да, деньги — это хорошо, подумал я, но тяжело. Получается, за мои клинки дали золота по их весу? Ну, может немногим больше. А может, зря я их продал?... Короче, хватит думать о прошлом, впереди еще ждет долгая и длинная ночь, напомнил я себе. А потом мы подхватили своих лошадей за поводки, спасая последние цветы во дворе гнома, и пошли с Алоной искать постоялый двор.

Глава 18

Ночь

По старому проверенному временем способу добычи информации я остановил первого попавшегося прохожего и спросил, где в Зингарде можно найти приличный постоялый двор. Прохожим оказался, по странному стечению обстоятельств, тот самый мальчишка, которому я отвесил щелбан. Глядя на меня со страхом и заикаясь, он объяснил, что лучше "Странника" ничего не найти, а он расположен неподалеку от северных ворот. Поблагодарив его, я полез в карман за монеткой, но мальчишка предпочел быстро испариться. Хмыкнув, я проводил его взглядом, а потом решительно пошел на север. Алона со своей лошадкой топала рядом, стараясь успеть за мной, а я спешил, потому что солнце садилось, и через полчаса нас ожидала перспектива блуждать по ночному городу, а к такому я был не готов.

Пока мы целенаправленно шли через весь город, я мимоходом оглядывался, делая вид, что поправляю сумки на лошадях и пытался определить, следит кто-нибудь за нами или нет. Несколько раз я ловил взглядом фигуры, которые с завидным постоянством продолжали следовать за нами, держась в некотором отдалении. Правда, подумав, одну из них, принадлежащую дородному мужчине, я решил откинуть. Не его это дело — слежка. Так и случилось, через несколько улиц он свернул, зато две других периодически появлялись вдали, мозоля мне глаза. Также я заметил идущего за мной эльфа в накинутом на глаза капюшоне, скрывающем длинные уши. Вот придурок малолетний! А лук чего забыл оставить? Как будто все прохожие в этом городе таскают на спине луки! Такого идиота мне сложно было не приметить, поэтому я лишь хмыкнул про себя, и решил — не вняли, гады? Ну, тогда не обижайтесь!

С таким почетным эскортом мы промаршировали через весь город, чтобы остановиться почти перед самыми воротами. Два стражника уже начали их закрывать, а третий стоял неподалеку с кошельком, подсчитывая деньги.

— Уважаемый... — решил обратиться я к нему.

— Ворота закрываются, приходите завтра с утра, а сегодня вы уже опоздали, — рявкнул на меня он, ссыпав деньги из кошеля обратно в руку и начав по новой их пересчитывать.

— А когда они завтра откроются, — решил я уточнить.

— С первыми лучами солнца, — ответил стражник, не отрываясь от монет.

— Подскажите тогда, где здесь находится постоялый двор "Странник", — попросил я его.

— Да всего через два дома отсюда, — показал тот рукой с зажатыми в ней монетами.

— Большое вам спасибо! — ответил я и развернул лошадь.

— Демоны, опять сбился! — догнал меня гневный окрик.

На улицу опустилась ночь, солнце зашло, но это не помешало нам найти большое двухэтажное строение с пристроенной конюшней и надписью "Странник" на вывеске, болтавшейся на невысоком заборе, огораживающем все это хозяйство. Зайдя через распахнутые ворота во двор этой гостиницы, мы сразу встретили молодого парня, который сразу поинтересовался:

— Вы будете останавливаться у нас?

— Да, хотелось бы, — сказал я в ответ.

— Тогда давайте, я отведу ваших лошадей в конюшню, а вы проходите в дом, — он быстро схватил наших лошадок и потащил в сторону пристройки, я только и успел снять с них сумки.

Переглянувшись, мы с Алоной зашли внутрь. Там было светлее, чем снаружи, на стенах висели горящие лампы, насколько я мог судить, масляные, а по центру стояли столы с лавками, на которых сидели посетители. Они пили, ели и на нас внимания обращали мало, поэтому я сразу подошел к мужику — типичному бармену за стойкой у стены и поинтересовался:

— Кто хозяин заведения?

— Я хозяин, что вам нужно? — спросил меня бармен.

— Нужна комната с большой кроватью, туда следует принести большую бадью с горячей водой и плотный ужин на двоих.

Хозяин в ответ оглядел меня и заявил:

— Это будет стоить для вас две серебрушки.

Или это Алона напутала, когда рассказывала мне о стоимости денег, или хозяин так накинул цену, или же это была поистине шикарная гостиница со всеми удобствами. В общем, я решил не спорить, после чего отдал серебро, а взамен получил подробные указания, как мне найти третью комнату справа от лестницы на втором этаже и заверения в том, что ужин и вода будут незамедлительно. Видимо, хозяин не ожидал, что я так легко расстанусь с деньгами, и подумал, что мы богатенькие господа, путешествующие инкогнито. Я не стал его разубеждать, а лишь величественно кивнул и отправился на второй этаж, гадая, не уронит ли мое достоинство таскание тяжелых сумок на плечах.

Комната наша оказалась чистенькой, клопов в кровати видно не было, а тараканы по полу не шастали. Даже все удобства были — заглянув под кровать я обнаружил там глиняный горшок понятного назначения. Короче, люкс для новобрачных. Кровать была широкой и мягкой, Алона сразу на нее брякнулась, раскинув руки. Я же бросил сумки у окна и выглянул наружу. Сразу за окошком начинался небольшой карниз шириной в две ступни, по которому можно было дойти до пристройки-конюшни. Эта пристройка была одноэтажной, с покатой деревянной крышей. В принципе, если сильно припрет, можно будет покинуть дом через окно, спрыгнув в гостеприимную охапку сена рядом с конюшней. Хорошо, запомним это, ведь если так можно спокойно покинуть наш номер, то также легко можно и проникнуть в него.

Я повернулся к Алоне и тоже проверил мягкость кровати, с удовольствием на ней вытянувшись.

— А почему ты взял комнату с одной кроватью? — спросила гномка. — Ты опять собираешься со мной спать?

— Нет, — пробормотал я, зевая. — Поспать мне сегодня не удастся. Нужно будет избавиться от всех преследователей за один присест, иначе они на нервы всю дорогу будут действовать!

— От преследователей?

— Алона, не тупи! За тобой и за мной идет нешуточная охота. Наш единственный шанс уйти живыми и невредимыми — это проредить преследователей настолько, насколько это возможно.

Я зевнул, распахнув рот во всю ширь, а потом навал размышлять вслух, поясняя принцессе свои намерения, да и приблизительно выстраивая план действий.

— Итак, сейчас наши провожатые довели нас до места, и пошли сообщать своим начальникам, где нас можно найти. Значит, минимум полчаса у нас есть, а потом нужно будет ждать гостей. Интересно, есть ли у них тесные контакты с властями в этом городе? Если да, то это сильно осложнит нам жизнь, так как могут послать обычных городских стражников, а их убивать не с руки, так как вне закона быть не очень хочется. Если нет, то остается только надеяться, что силы Каштарха в этом городе не слишком многочисленны, и мне удастся их приуменьшить до того момента, как в игру вступят эльфы...

Стук в дверь прервал мои размышления. Это принесли наш ужин, а затем парень, что встречал нас внизу, притащил большую деревянную лохань с горячей водой. Мы сперва накинулись на ужин, даром что только недавно ели, а затем я c наслаждением тщательно вычистил зубы свежеприобретенной щеткой, найдя, что мел — довольно посредственная замена зубной пасте. Глядя на меня, Алона попросила у меня выделить и её щетку из моих запасов. Выплюнув за окошко слюну с мелом, я покопался в сумке и вручил гномке еще одну зубочистку. После я оставил Алону мыться и чиститься, наказав меня не дожидаться и ложиться спать, тщательно заперев дверь, а сам пошел вниз, прихватив лук и один колчан. Думаю, он мне сегодня очень пригодится. Внизу все так же пили и ели разномастные личности, так что и я заказал у бармена светлого пива и сел с ним за дальний столик, чтобы видеть вход.

Долго ждать не пришлось. Не успел я высосать половину кружки (кстати, довольно неплохое пиво!), как дверь распахнулась, и внутрь зашли шесть довольно подозрительных личностей, все незнакомые, видимо, среди них не было тех, кто за нами следил. Все они были увешаны оружием по самые уши — кинжалы, сабли, метательные ножи, у одного даже сзади весел грозный боевой топор. И это все для одной гномки? Ни фига себе! Я неспешно поднялся, отставив в сторону кружку, и пошел вверх по лестнице, справедливо полагая, что им еще нужно спросить у бармена, где нас искать.

Зайдя на второй этаж, я снял лук, полагая, что сейчас он будет лишним и морально приготовился к схватке. А как еще мне было готовиться? Клинки я могу выдернуть за мгновение, а кинжал — еще быстрее, щелкать предохранителем и передергивать затвор, как в боевиках, мне не нужно. Поэтому я просто проверил мой резерв, отметив, что заполнился он всего наполовину за весь сегодняшний день, поэтому решил расходовать его экономнее. Вскоре я услышал топот шагов на лестнице. Идут, голубчики, злорадно подумал я. Один за одним в коридоре показались наемники. Первым шел тот, что с топором — тяжелая артиллерия, затем два с саблями, а после — человек с метательными ножами на груди и все остальные. Подойдя к двери, у которой беспечно стоял я, наемник с топором попытался меня отодвинуть, но охнул, получив коленом между ног. Не по-мужски, конечно, но по роже я ему давать не собирался, мне моих пальцев жаль было!

— Куда прешь? — обратился я к нему. — Там девушка купается.

— Ты-ы-ы!!! — проревел он, держась за причинное место.

— Я! — не стал отпираться я. — Чего нужно?

Ответил один из тех, что стояли позади первого здоровяка.

— Парень, отойди, если жизнь дорога! Мы просто заберем девку и уйдем, а тебя не тронем.

Я покачал головой.

— У меня для вас встречное предложение — разворачивайтесь и уходите отсюда, тогда сегодня не умрете. Как вам? По-моему, даже более, чем щедро!

— Да вали его, Гас! — раздался крик одного из сзади стоявших и первый начал вытаскивать свой меч.

— Вы выбрали! — заявил я и одним движением достал кинжал из ножен, а вторым отправил его в полет.

Человек с саблей, что предлагал мне уйти, отскочил в сторону, но я метил не в него. Прозвучал сочный чпок, и человек с метательными ножами валится на пол со сталью в глазу. Он был самым опасным, потому я начал именно с него. Одновременно с броском кинжала, я второй рукой потянул из ножен меч, а затем опустил его на шею наемника с топором, который уже начал замахиваться, разрубив его почти до пояса. Блин, не рассчитал немного остроту эльфийских клинков! Можно было обойтись ударом куда слабее. Я вытянул из падающего тела свой меч и достал второй. Тем временем воины уже обнажили свое оружие, но одного мне все же удалось настичь, пока он еще доставал саблю из ножен. Один мой клинок аккуратно полоснул ему по горлу, а второй отбил удар сабли у главаря и тут же вошел ему в бок, пронзая печень. Оттолкнув его тело на оставшихся двоих, я прыгнул вперед и, увернувшись от их синхронно просвистевших мечей, аккуратным движением полоснул по рукам, отрубая их конечности, а затем короткими и экономными движениями ткнул каждого в сердце. Все!

Схватка заняла меньше пятнадцати секунд, а на ногах остался только я. Спасибо, мастер за науку, и спасибо, учитель, за ускоренное восприятие. Ах, да, спасибо и тебе, твое величество случай, что среди них не было ни одного мечника, умеющих сражаться в тесном пространстве коридора! Надев колчан с луком, я начал шмон. Обшарив тела, я позаимствовал кошелек у каждого и несколько золотых колец в придачу, пополнив запас своих карманных денег, и спустился вниз, подойдя к хозяину этого постоялого двора. Тот смотрел на меня, открыв рот. Я мельком оглядел себя и усмехнулся. Опять рубашку придется выкидывать. Хорошо еще, что куртку в номере додумался оставить.

— Любезный, — обратился я к хозяину совсем нелюбезным тоном. — И почему же вы забыли мне сказать, что у вас тут грабители хаживают, честно нажитое непосильным трудом у почтенных господ пытаются отнять? Вот теперь сами и разбирайтесь с трупами наверху, а мне еще принесите одну кружечку пива, после драки мне всегда горло сушит что-то.

Хозяин не пошевелился, но в общем зале стало так тихо, что стало слышно тихое капание. Я поднял глаза вверх и увидел, как струйка темной крови стекает вниз по лестнице.

— Любезный, мне еще долго ждать своего пива? — холодно осведомился я у хозяина, заворожено взиравшего на струйку.

— Да-да, господин! — очнулся тот и принялся кланяться. — Я мигом распоряжусь, про то, чтобы тела убрали.

— Отлично! — ответил я и опять уселся за облюбованный мною столик.

Через несколько минут хозяин принес мне кружечку холодненького пива, которое по моим ощущениям было лучше первого раза в два (видно, не разбавил на этот раз!), отдав распоряжение работникам снести в сарай все трупы и вымыть пол. Два парня тут же принялись стаскивать мертвых наемников вниз, оставляя кровавые следы, и уволакивая их прочь. Все присутствующие взирали на меня кто с ужасом, кто с восхищением, а я попивал пивко, стараясь казаться абсолютно невозмутимым, подводил итоги и просчитывал варианты дальнейшего развития событий.

Первый наскок оказался неудачным, теперь следует ждать вторую группу. Эх, жаль расспросить никого не успел — просто не догадался в горячке боя оставить одного в живых. Нужно в следующий раз быть внимательнее! Теперь следующую группу придется ждать подольше, ведь пройдет время, пока наблюдатели у дома (а что такие есть, я и не сомневался) сообщат, что наемников вытащили со двора дохлыми, пока начальники наберут новую команду, причем на порядок лучше, которые уже будут работать тихо... А время-то уже близится к полуночи, значит, они точно полезут ночью, перед самым рассветом или же немного раньше. А пока мне нужно незаметно покинуть постоялый двор и пойти прогуляться, чтобы поискать теперь уже эльфов, которые должны крутиться где-то неподалеку. Они же не все там такие дураки, как Лис, должны понимать, что нападение при свидетелях может закончиться для них весьма плохо, а поэтому также будут ждать ночи, чтобы взять меня в постели тепленьким.

Так, теперь с трупами как? Если хозяин ни словом не обмолвился про стражу, значит, постарается обо всем утром полюбовно договориться. Ему шумиха, как и мне, собственно, совершенно ни к чему. Тем более, оружие наемников он, весьма возможно, заберет себе, ведь я его оставил рядом с трупами. А куда мне было его девать? Я ведь и так ну о-о-очень обеспеченный человек, так что ради десятка золотых таскать с собой еще и этот металлолом не намерен. Жадность, как известно...

Я допил пиво, поставил на стол пустую кружку и поднялся, провожаемый взглядами тихо переговаривающихся посетителей. Теперь они еще долго будут меня обсуждать, а слухи по городу разнесутся очень быстро. Хорошо, что мы завтра уедем, подумал я, и поднялся по лестнице. В конце коридора было небольшое окно со ставнями, к нему я и направился. Распахнув его пошире, я осмотрел карниз, поняв, что свободно могу по нему передвигаться. Да и высота тут небольшая, так что если сорвусь, то максимум, что мне светит — это отбитые пятки. Здание было прямоугольным, а карниз, судя по всему, был со всех его четырех сторон. Интересно, это было сделано специально, чтобы постояльцы через окна друг к другу могли спокойно ходить? Но подумав немного, я понял, что это всего лишь защита от дождя, который благодаря этому не заливает оконные проемы первого этажа.

Дивясь своеобразию конструкции, я вылез на карниз из окна и аккуратно закрыл створки за собой. Нормально, стоя спиной к стене, подумал я. Лук немного мешает, но передвигаться можно свободно. Я обошел здание с тыльной стороны, обращенной к городской стене, и спустился по его пристройке, которая совмещала функции конюшни и сарая. Это я понял по тому, что парни сносили тела именно сюда, хорошенько помародерствовав при этом. Даже сапоги снять не поленились! Лежа на крыше пристройки, я наблюдал, как тела одно за другим закидываются в большое темное помещение с дверью. Закрыв её на засов (ну очень надежная защита от воров!), парни вымыли руки в рядом стоящей бочке с водой и удалились, а я прошел по крыше сарая еще немного дальше, чтобы с комфортом спрыгнуть в густой тюк сена, который присмотрел еще с окна нашего номера. Хорошо, что это окно выходит на улицу, подумал я. Так будет гораздо легче следить, чтобы никто не забрался к Алоне. Отгоняя подступающую сонливость волевым усилием, я проверил магический резерв (полный, интересно с чего бы это?), аккуратно перепрыгнул через невысокий деревянный заборчик и отправился на поиски эльфов.

Медленно крадясь по ночному городу, я размышлял, почему мой резерв оказался заполненным. Вроде только недавно была половина, и вот уже снова до краев. Спустя пару минут, я нашел этому только одно объяснение: все-таки энергия смерти — довольно мощная штука, подумал я. Стоило мне прибить шестерых гадов, как энергия потекла буквально рекой, и спустя несколько секунд снабдила меня изрядным запасом силы. На будущее нужно сделать себе заметку, а потом посмотреть, может, в следующий раз можно будет бить противников магией, сразу пополняя свои силы от трупов. Эдакий вечный двигатель получится, хихикнул я, или вечная машина смерти. Нет, ну его к демонам! Такая картинка навевает грустные мысли.

Ночь была темной, но окружающие предметы можно было разглядеть. И не из-за света Луны, по-моему, этот мир вообще не имел такого украшения, а из-за ярких звезд, усыпавших небосвод. Фонарей в городе не зажигали, поэтому я решил воспользоваться своим ночным зрением, подумав, что энергии на него расходуется мало, а увидеть эльфов я обязан первым. Так, вглядываясь в темноту, я принялся обшаривать близлежащий квартал, скрываясь в тени от припоздавших прохожих. Проверив все в радиусе двадцати домов, я понял, что продолжать дальше поиски бесполезно — эльфы решили прийти попозже. Про то, что они оставили свои намерения меня прикончить, я даже не думал. В отряде большинство — сосунки, которые рвутся в бой. Они не воспримут мои угрозы всерьёз, даже если Лис их дословно передал. Поэтому я предпочел вернуться к гостинице, чтобы через несколько часов опять продолжить наблюдение.

Подойдя к знакомому забору, я прислушался. Было тихо и ни шороха не раздавалось во дворе. Я, стараясь не шуметь, перелез через забор, а потом спрятался за копной сена возле сарая так, чтобы видеть и окно в комнате, и весь забор с воротами. Притушив свое ночное зрение, я настроился на долгое ожидание. Через час я был готов уже заснуть, как вдруг услышал легкий шорох, причем со стороны сарая. Я принялся вслушиваться дальше. Так и есть — кто-то забирался на крышу пристройки со стороны городской стены, миновав меня дворами. Мне было ничего не видно, что он там делает, поэтому я только надеялся, что он не додумается влезть через окно в гостиничный коридор, а пойдет по карнизу дальше, к окну нашей комнаты. Поэтому я, стараясь не дышать, внимательно прислушивался к возне на крыше. Потом, спохватившись, стал медленно доставать лук из-за спины и натягивать на него тетиву, стараясь, чтобы он не издал ни единого скрипа.

Когда я управился с этим делом и так же медленно вытащил из колчана три стрелы (на всякий случай), я увидел своим ночным зрением фигуру, не спеша пробиравшуюся по карнизу к нашему окну. У меня отлегло от сердца, не полез-таки через коридор, а то я даже забыл проверить, как поняла мой приказ Алона, и насколько крепко она заперла дверь. Нужно было вообще пододвинуть кровать поближе, подумал я, но все мы задним умом крепки! Положив стрелы перед собой, я наложил одну на тетиву, и тут увидел второго! Он ступал следом за первым, но абсолютно бесшумно, как эльф в лесной чаще. Нет, точно эльф, эту походку я узнаю с закрытыми глазами. Неужели они сговорились и решили напасть вместе? Но как вообще это возможно? Я начал медленно оттягивать тетиву назад, следя за фигурами, ступающими по карнизу. Они остановились у третьего по счету окна, нашего! Вот гады, успели разузнать! Убью продажного бармена! — успел подумать я и тут события понеслись вскачь.

Первый ночной гость достал из-под одежды арбалет и стал целиться через окно в комнату. Я оттянул тетиву до предела и выстрелил, стремясь попасть в глаз. Так и получилось. Незваный визитер замер со стрелой в голове и начал заваливаться. Но тут меня весьма удивил второй, которого я принял за эльфа. Не успел первый начать падать на землю, а я наложить вторую стрелу, как он присел на карнизе и, оттолкнувшись от стены, спрыгнул на землю, развернувшись в полете ко мне лицом и выбрасывая правую руку. Я магически взвинтил свое восприятие и успел выстрелить во второй раз, попав в грудь эльфа. Стрела пронзила его тело, а у меня над ухом просвистело нечто смертоносное и со стуком впилось в забор. Эльф упал на землю, но сразу попытался вскочить. Вот ведь, живучая тварь! Моя третья стрела попала прямо ему в лицо, заставив опрокинуться навзничь. И тут только приземлилось тело первого нападавшего, с громким шлепком ударившись о землю.

Я лихорадочно доставал еще стрелы, полагая, что это только начало, но все было тихо, никто больше нападать не собирался. Подождав еще минут пять, я внимательно осмотрел то, что пронеслось над ухом. Это был маленький клинок, с серебряной рукоятью изящно украшенной драгоценными камнями и длинным острым лезвием, очень напоминающий кортик. С трудом вытащив его из забора (глубоко вошел, зараза), я облегченно вздохнул и вылез из засады. Никто не собирался выходить из дома, никого не разбудил слабый звук удара, показавшийся мне громоподобным, так что я мог спокойно и не спеша обыскать мертвые тела. Первый гость порадовал меня великолепным арбалетом с семью металлическими болтами в мешочке, несколькими золотыми кольцами и сережкой с рубином. Второй же был интересен больше.

Это был не эльф, хотя уши у него были такими же остроконечными, да и вообще похож он был на лесной народ. Но при внимательном осмотре я затруднился отнести его к расам известным мне по книжкам. Волосы белые, длинные, завязанные в косичку, их цвет было можно определить даже при неярком свете звезд, отчего кожа казалась намного темнее, а во рту были видны два острых клыка. Их я заметил только потому, что рот у трупа был чуточку приоткрыт. Обыскав его, я нашел мешочек с золотыми монетами, снял с руки перстень с крупным камнем, а из-за спины вытащил превосходный меч с дорогой рукоятью. Интересно, кто же это такой и почему хотел нас убить? Ведь тот, кто направил арбалет в комнату, явно не собирался оставлять Алону живой. Ладно, не время сейчас задавать такие риторические вопросы. Потом разберемся, ночь ведь еще не кончилась.

Сняв с пояса этого неправильного эльфа ножны, я вложил туда кортик, а затем снял еще и плащ, куда укутал все добытое оружие. Пригодится! Оттащив добычу в облюбованную мной копну сена и закопав поглубже, я все думал, что мне делать с телами. Потом просто решил кинуть их в тот сарай к остальным. Утром ребятам сюрприз будет! Вытащив стрелы из тел, чтобы не лишаться боезапаса, я взял трупы за руки и потащил к сараю, куда и свалил на остальные тела, аккуратно и бесшумно задвинув засов. Так, что теперь делать? Оставаться на месте и ждать, пока подоспеют другие, или пойти поискать эльфов? Ну, если предположить, что новые посланцы Каштарха еще не скоро подоспеют, значит, надо пройтись.

Я опять перемахнул через забор, подумав, что для большего удобства нужно было что-нибудь под него подставить, сделав ступеньку, а то, думаю, мне еще много раз придется через него сегодня прыгать. Пройдясь по улице и обшарив все ближайшие закоулки, я опять вернулся на свой пост. Время тянулось медленно, сон подкрадывался все ближе, а я все таращился в темноту. Внезапно я услышал тихие шаги за забором. Третья группа Каштарха, подумал я и достал лук, разложив перед собой стрелы.

Неизвестные за забором притаились, видимо прислушиваясь, а потом по одному стали через него перелезать. Эти были намного неуклюжее предыдущих, я услышал треск разрываемой ткани и сдавленный мат на гномьем, а затем шикание остальных на посмевшего нарушить тишину. Так, одного нужно захватить живьем, иначе никакой информации добыть не получится, подумал я и начал натягивать тетиву. Всего через забор перелезло семеро людей и два гнома. Они выделялись своим маленьким ростом, поэтому я легко их опознал и решил взять одного в качестве языка, так вернее будет! Собравшись кучкой перед домом, они начали проводить инструктаж. Вот бездари!

— Ты заходишь через окно и стреляешь в наемника из арбалета, мы врываемся через дверь, а маг страхует снизу по его ауре...

У них есть маг! Блин, это меняет дело. Значит, начать нужно именно с него и надеяться, что он будет не сильнее предыдущего. Теперь нужно побыстрее определить, кто из них маг, пока они не начали. Как можно выявить личность с магическими способностями? Элементарно! По насыщенности его ауры, потому что маги хранят в своем теле гораздо больше энергии, заставляя свою ауру сиять, как солнышко в царстве тьмы. Я закрыл глаза и посмотрел на группу захвата магическим зрением. Одна аура сияла заметно ярче других, бледной дымкой смотревшихся на её фоне. Открыв глаза, я сопоставил картинку с тем, что давало мне ночное зрение. Значит, этот жилистый мужик по центру и есть маг, рядом с которым гном раздает последние указания. Ну ладно, тебя буду валить первым, подумал я и поднял лук, накапливая энергию на кончике стрелы, чтобы смогла пробить его защитный кокон, если такой будет.

— Начали! — закончил гном громким шепотом, и я начал.

Отправив первую стрелу в полет, я увидел, что она с легкостью пронзила голову мага и унеслась дальше. Вторую и третью стрелы я отправил молниеносно, взвинтив восприятие магически, подумав, что теперь энергию копить не нужно, ведь самый сильный противник отошел в мир иной. Еще два мужика опрокидывались со стрелами в головах — я не стал целить в глаза, а бил просто в голову, чтобы наверняка. И только тогда среди нападавших началась паника. Они стали разбегаться в разные стороны, но мои стрелы догоняли их и роняли наземь. Только один молодой парень остался почему-то недвижимым, потому я не стал тратить на него драгоценные мгновения, выцеливая остальных. Вот упал один из двух гномов, еще двое людей получили стрелы в глаза — они вздумали атаковать. И тут копна сена рядом со мной разлетелась, как будто в ней рванули динамитную шашку. Оторопев, я увидел, что парень стоит, вытянув руку в мою сторону.

Я ошибся! Магом был вовсе не тот жилистый мужик, которого я подстрелил в начале, а этот пацан! Меня подвело мое магическое зрение, так как аура этого парня полностью заслонила ауру жилистого мужика, на которого я потратил столько сил! Перекатившись, не выпуская лука, я почувствовал, что такой же беззвучный удар взрыхлил землю, где я только что сидел, осыпав меня комьями. Я выпустил в него последнюю стрелу, что держал в кулаке, напитав её предварительно энергией по-максимуму. Получи! Стрела прошила его грудь и впилась в стену дома, до половины уйдя в камень. Парень оторопело зажал рукой отверстие в груди, а я бросил лук, двумя большими прыжками сократил разделявшее нас расстояние, выхватил меч и полоснул его по горлу. И только, когда его голова с легкостью отделилась от тела, я понял, что зря были все эти предосторожности — защитного кокона у него совсем не было! Он просто не стал его ставить во время боя. То ли силу экономил, как я, то ли просто не знал этого плетения.

Оглядевшись, я заметил, что один из двух последних нападавших пытается перебраться через забор. Я швырнул в него кинжал и попал в спину, от чего он безжизненным мешком свалился уже на дорогу. Все, схватка кончилась! Последний гном, что забился в угол забора, думая, что я его не замечу, опасности для меня уже не представлял. Я вытер клинок о первый попавшийся труп, вложил его в ножны и медленно подошел к тому самому темному углу, где от страха трясся последний живой противник:

— Вылезай! — сказал я громким шепотом. Мне совсем не хотелось перебудить постояльцев. — Если ответишь на мои вопросы, останешься в живых!

Из угла послышался срывающийся голос:

— Ты сохранишь мне жизнь?

— Да, только говори шепотом и вылезай оттуда!

Хорошо, что я умею быстро и точно стрелять. Нападавшие не издали почти никаких звуков (кряхтение и шепот не в счет), поэтому во дворе все так же было тихо. Это было вдвойне хорошо, потому что свидетели мне точно были не нужны!

— Я начинаю терять терпение! — зашипел я.

И только тогда в углу завозились и передо мной появился весьма потрепанный гном, собравший всю паутину с забора, с испугом глядя на меня и стараясь спрятать за спиной топорик. Я узнал в нем одного из друзей мастера Калнаша, который ссудил того деньгами.

— Кто такой? — грозно прошептал я.

— Хартын из рода Рыжебородых, — трясясь ответил гном.

— А почему Рыжебородых? — удивился я, ведь насколько я видел, борода у него была черной.

— Говорят, что у нашего предка-основателя борода была рыжей, — пояснил мне гном, уже меньше трясясь.

— Понятно. Почему хотели напасть? — вернулся я к допросу.

— Каштарх приказал. Он сказал мне, что если я не добуду принцессу, то он превратит мою жизнь в сущий ад, уничтожит всех друзей и родственников... — принялся давить гном на жалость.

— Тихо! — шикнул я на него. — Сколько еще в городе гномов, которые получают приказы от Каштарха?

— Не знаю... — задумался гном. — Может есть еще один или два, но...

— Понятно. Где сам Каштарх? — оборвал я его, задав самый важный вопрос.

— Я не знаю, он отдает мне приказы по магической связи — он дал мне амулет...

— Каштарх маг? — спросил я его с удивлением. Неприятная новость!

— Нет, он просто пользуется их услугами, — объяснил мне гном.

Прямо камень с души!.. Подумав, что бы еще спросить, пока есть возможность, я не придумал ничего и обратился к гному.

— Можешь идти. Лучше опять через забор.

Гном с недоверием на меня уставился, а затем расплылся в улыбке и повернулся к забору. Глядя, как он начинает на него забираться, сжимая в руке топор, я пробормотал:

— Давай помогу.

А потом подошел сзади, обхватил его голову руками и резко повернул, ломая шею. Оставлять его в живых я не собирался изначально. После этого началось уже привычным мне занятие — обыск трупов. Эти порадовали меня гораздо меньше — ни ценного оружия, ни драгоценностей, ни денег. Только у гнома обнаружился медальон на веревке в кармане. Прихватив его, я принялся стаскивать трупы в сарай, предварительно выдернув из них стрелы. Кажется, я начинаю терять заряды, подумал я, обнаружив, что наконечники четырех стрел остались в трупах, одна улетела в неизвестность, а вторая торчала в камне. Это печально. Нужно будет пополнить его у эльфов!

Трупы оказалось тащить довольно тяжело, но я справился, напоследок решив забрать и тот, что валялся на дороге. Поднатужившись, я перевалил его через забор, а потом кинул в сарай к остальным. Глядя на растущую груду тел в сарае, я с грустью подумал, что до утра еще далеко, а сарай такой маленький... Закрыв засов, я подхватил лук с колчаном и снова отправился бродить по улицам.

Глава 19

Тёмный эльф

Не прошло и получаса моего блуждания, как я услышал в одном из узеньких, будто кишка, переулков эльфийскую речь. Да, это вам не общий язык. Здесь шепотом говорить сложно, так как интонацию им не передашь, поэтому его в ночной тишине очень далеко слышно! Подкравшись поближе и прижавшись к стене дома, я навострил уши и стал слушать:

— Но может быть, не будем на него нападать, а старейшинам скажем, что убили? — услышал я голос Лиса.

— Ты что, настолько его испугался? Это всего лишь человек! — возразил ему суровый голос, по которому я узнал Маринэля, одного из старших воинов, с которым как-то ходил в дозор.

— Но ведь он уже убил много наших! — пытался Лис возражать ему в ответ.

— Нет, ему просто повезло! — отрезал Марин и спросил. — Или ты хочешь, чтобы все селение узнало о твоей трусости?

— Нет, не хочу, — покорно ответил Лис.

— Тогда уши торчком, воин! Сейчас мы дождемся остальных и пойдем к...

Все, дальше я слушать не стал. Это мой шанс! Пока эльфы не собрались вместе, нужно перебить их по отдельности, иначе мне придется туговато, одному против четырнадцати луков. Поэтому я достал из колчана одну стрелу, привычно взвинтил восприятие и выглянул из-за угла, посылая её в фигуры, скрывающиеся в ночи. Их было больше, чем я ожидал, целых семеро. Просто остальные внимательно слушали перебранку, поэтому я их и не определил, иначе не стал бы ввязываться в сомнительную перестрелку.

Я успел выстрелить трижды, причем каждый выстрел был довольно удачным, прежде чем стрелы полетели в меня. Я увернулся от одной, а затем возвел вокруг себя прочный защитный кокон, останавливающий стрелы в двух сантиметрах от кожи, и хладнокровно расстрелял остальных. Проводив взглядом оседающие тела, я убедился, что мой запас опустел на одну треть. Все-таки довольно затратная штука этот кокон. Еще десяток стрел, и я буду совершенно пуст. Хотя... Есть замечательная возможность его пополнить!

Торопясь, я подошел к телам эльфов и стал жадно впитывать в себя окружающую энергию, одновременно смотря магическим зрением на то, что происходит. Я увидел, как белесые струйки поднимались от тающих аур эльфов и вливались в меня, наполняя мой резерв, увеличивая его объем и насыщая мою ауру. Но кроме этого из самих тел медленно, будто нехотя потекли струйки совершенно другого цвета — черного. Они впитывались мной и буквально заряжали энергией все мое тело, расширяя объем резерва просто до невероятных границ. Вот это да! Оказывается, что от смерти можно получить гораздо больше энергии, чем от окружающего пространства. Очень полезное открытие. И чего я раньше так не делал, хотелось бы мне узнать? Энергия все лилась в меня, наполняя тело и даря ощущение всемогущества. Вот я увидел, как остатки цветных аур эльфов смело, будто порывом ветра, и также засосало в меня.

Пора остановиться, больше ведь собирать тут нечего, подумал я и прекратил концентрацию, выныривая в реальный мир. И сразу же получил раскаленный штырь в бок. Моментально возведя защитный кокон, я лихорадочно огляделся. Ко мне бежали эльфы, с дальнего расстояния осыпая стрелами. Я разозлился, чувствуя в своем теле острую боль, и стал стрелять в ответ, негодуя, что стрелы нападающих, вязнущие в коконе напротив лица, затрудняли мне обзор. Эльфы оказались настырными и все бежали ко мне, стараясь успеть выстрелить как можно больше, прежде чем грохнуться на мостовую со стрелой в глазнице. Как же они меня достали! Последнего я встретил магией, послав вперед жгут сырой силы, не имея желания формировать плетение, который впился в лицо последнего эльфа и развалил его надвое.

Задыхаясь от злости, я огляделся, но убивать больше было некого. Все эльфы валялись на камнях в разных позах и не подавали признаков жизни. Поостыв, я вернулся в обычное состояние и первым делом убрал защитный кокон. Десятки стрел осыпались мне под ноги. Одна падать почему-то не захотела. Оглядев её, я понял, что она торчит у меня из правого бока, пробив меня насквозь. Я осторожно потрогал её и понял, что нужно срочно вытягивать. Заведя левую руку с кинжалом за спину, я отрезал зазубренный наконечник и стал осторожно извлекать древко из тела. Больно было просто зверски! Такое впечатление, что из меня выворачивается гигантский шуруп, разрывающий меня пополам. Стрела оказалась длинной, а вытаскивал я её медленно, чтобы не оставить никаких её щепок в ране, поэтому мои муки продолжались еще долго. Наконец я выдернул её и с облегчением опустился на камни рядом с телами, чувствуя, как все та же черная энергия вливается в меня от них, снова наполняя слегка опустошившийся резерв.

Я просидел так достаточно долго и лишь ощутив, что больше не насыщаюсь дармовой энергией, поднялся и нащупал флягу с лимэлем. Нужно было залатать рану. Однако, когда я открыл фляжку и уже собирался поднести её к ране, чтобы плеснуть, я заметил странную вещь — рана больше не кровоточила, да и выглядела так, будто получил я её минимум для три назад. Края раны сомкнулись, покрывшись запекшейся кровью. Она уже не болела так зверски, как в самом начале, а лишь немного ныла. Это что, последствия моей подпитки? Или я раньше так накачался лимэлем, что он дал мне некие остаточные явления, проявляющиеся в повышенной регенерации? Нужно разобраться.

Сев на один из трупов, чтобы не морозить задницу на холодных камнях, я оперся о стену ближайшего дома и сконцентрировался, а затем мысленно отделился от тела и посмотрел на него со стороны, так как я делал во время охоты на кроликов. Итак, что имеется в наличии? Есть я — большая яркая аура разных оттенков, увитая черными жгутиками разной толщины наподобие вьюнка на деревьях. И есть мое тело — переплетение мелких едва светящихся нитей с дыркой в одном месте, которая светится особенно ярко. Я мысленно увеличил изображение и увидел, что дырка на самом деле была просто огромная. Мелкие яркие нити в этом месте были безжалостно разорваны, одни светились совсем тускло, но вторые были просто наполнены энергией. Они будто стремились дотянуться своими концами до тусклых ниточек, что безжизненно повисли на противоположном конце разрыва и все больше угасали. Но что это? Вот я увидел, как одна яркая нитка зацепилась за тусклую и слилась с ней, напитав ту жизнью, вот вторая... Но их были тысячи! Как же мне ускорить процесс?

Я стал смотреть, откуда же берется та живительная энергия в ниточках и увидел, что её посылает вся аура, равномерно делясь своей силой. А если направить силу по другим каналам? Я попробовал зачерпнуть немного и просто плеснуть её на те нити, что безжизненно висели. К моему удивлению, мне легко это удалось, а нити стали с большой скоростью сплетаться друг с другом, затягивая дыру и штопая мое тело. Когда процесс был завершен, я разогнал излишек энергии по всей ауре и вернулся в сознание.

Интересно, сколько я был в отключке, подумал я, проводя пальцами по боку и отскребая засохшую кровь от места, где раньше была рана от стрелы. Теперь от неё не осталось и следа, даже малейшего шрама! Проверив свой резерв, я убедился, что на эти фокусы у меня ушла добрая его четверть. А времени прошло всего ничего, подумал я, глянув в темное небо. Теперь нужно избавиться от трупов. А куда их девать, подумал я, и ухмыльнулся. Как будто не понятно!

Весь следующий час я занимался каторжным трудом, сначала сложив все эльфийские тела в этом переулке, надеясь, что на них никто не наткнется, а затем по одному перетащив в сарай у гостиницы. Попутно я проверил все их фляги с лимэлем, обнаружив одну полупустую у Лапара, забрал все украшения, которых набралось немного, и кинжалы. Луки же просто привел в негодность, обломав концы. Нет уж, никто не будет на мне наживаться! Эльфийские луки ценятся тоже немало, а отдавать их на шару разным пройдохам я не собирался. Также набрал еще три полных колчана стрел, про запас, а остальные просто выкинул в сточную канаву. Когда я закончил с переносом тел, небо уже начало сереть, а я устал так, будто разгрузил пару товарных вагонов с углем. Хотя вагоны я никогда не разгружал, но был абсолютно уверен, что разгружавшие их чувствовали себя немногим лучше меня.

Закрыв засов на сарайчике, я сложил все трофейное оружие в тот самый плащ, который я снял с неправильного эльфа. Он, на удивление, не пострадал, когда маг раскидывал сено по всему двору, поэтому я оставил его там же и решил вернуться в комнату, чтобы часок поспать. Будить Алону, как я догадался, в такую рань было бы бесполезно, и я, подхватив лук с колчанами, аккуратно забрался на сарай, а оттуда — на карниз. Пошатываясь от усталости и думая только, как бы не навернуться, я добрался до своего третьего окна и тихонько приоткрыл его, стараясь не разбудить ненароком принцессу. Когда я перелез через подоконник, то скинул со спины лук с колчанами и положил у стены, а потом подошел к кровати. Присев на краешек, я зевнул, а затем аккуратно улегся поперек широкой кровати у принцессы в ногах, и с тихим вздохом облегчения вытянулся, не имея сил даже на то, чтобы стащить сапоги. Темнота уже начала укрывать меня своим теплым одеялом, как вдруг я почувствовал, что что-то холодное и чрезвычайно острое касается моей шеи.

Сон слетел с меня в один миг. Я начал лихорадочно возводить защитный кокон прямо внутри себя, под кожей, чтобы ненароком не отодвинуть клинок у горла. Пускай тот, кто его держит, убедиться в моей абсолютной беспомощности, а я, может быть, смогу у него выведать, куда забрали Алону. Демоны бездны, как же я мог проворонить еще одну группу! Наверное, пока я отвлекался на магические эксперименты с этими долбанными эльфами, несколько профессионалов зашли с тыла, тихо спеленали Алону и ушли, до того, как я вернулся с первым покойником. Блин, как же нехорошо вышло! Вот, что значит, неправильно расставленные приоритеты. Мне бы принцессу нужно караулить получше было, а не за эльфами гоняться! Ну, ничего, у меня есть еще козыри в рукаве, подумал я, ожидая, когда тот, кто держит клинок у моего горла, заговорит. Ведь если бы ему не хотелось поговорить, он бы убил меня сразу, в полудреме. Это ему весьма легко бы удалось. Я бы не смог даже пикнуть! А так выжидает чего-то...

Видя, что я не думаю шевелиться, тот, кто лежал в постели, наконец, заговорил. Но первые же два слова поставили меня в тупик — я не знал такого языка! Но он был весьма мелодичным, напоминал язык лесного народа. Это типа староэльфийский? Кто же это тогда, и почему он со мной так общается? Вопросы роились у меня в голове, а я, понимая, что от меня ждут ответа, спокойно сказал:

— На общем, пожалуйста.

Лежащий в постели помолчал, а потом спросил, переходя на общий:

— Кто ты и что тут делаешь?

Я решил его немного позлить, так он может быстрее сказать то, что мне нужно.

— У меня к тебе аналогичный вопрос.

Говоривший помолчал, а потом я услышал смешок:

— Значит, ты вломился в эту комнату, даже не представляя, что там уже может быть постоялец? Оригинальный способ самоубийства!

Что? Постоялец? Я рывком принял сидячее положение, не обращая внимания на скользнувший по моей шее клинок, который даже не поцарапал меня, и принялся оглядываться. Рядом с дверью не было лоханки с водой, а возле стены наших сумок.

— Мля-я-я... — протянул я и встал с кровати.

Точно! Я просто попал не в ту комнату. Мне же говорили третья от лестницы, а не третья с конца коридора! Вот это облажался!

— Прими мои искренние извинения, — обратился я к человеку на кровати. — Окном немного ошибся. Уже ухожу.

Я повернулся к окну и стал поднимать колчаны с луком. В ответ я услышал только хихикание.

— И не надо ржать! — наставительно произнес я. — Такое с каждым случиться может!

Смех только усилился. Я закинул на плечо колчаны и стал открывать окно, но голос с кровати догнал меня:

— Молодой человек, а вы не могли бы немного задержаться и рассказать, зачем вам понадобилось лезть в комнату через окно?

— Нет, не могу, — ответил я, перекидывая ногу через подоконник, и слыша сзади шорох. — Я смертельно устал, а у меня есть всего час, чтобы отдохнуть, так что разреши откланяться.

Вдруг сзади ярко вспыхнул свет, осветив все пространство комнаты. Я инстинктивно зажмурился и только усилил свой защитный кокон, понимая, что слепого меня достать намного легче. Естественно, я остался сидеть на подоконнике, ожидая, когда пройдут яркие пятна в глазах. Проморгавшись, я посмотрел в комнату и замер, теперь уже от изумления. На кровати сидел, сжимая яркий магический светильник в руках, еще один неправильный эльф, улыбаясь мне клыкастой улыбкой. Тотчас я припомнил и то, что двое нападавших, которых я ссадил с карниза, направлялись именно в эту комнату, а значит, были посланы не по нашу душу, а по душу этого клыкастого типа.

Раздумав возвращаться в свою комнату, я перекинул ногу обратно.

— Кажется, утро становится интересным, — пробормотал я, снова сбрасывая с плеча на пол колчаны с луком и оглядываясь, ища, на что бы присесть.

Краем глаза я видел, как улыбка неправильного эльфа несколько поблекла. Видимо, он ожидал, что я от испуга свалюсь вниз. Мда, а этот типчик начинает мне нравиться! Не найдя, куда бы пристроить свой зад, я просто плюхнулся обратно на кровать в ногах у её хозяина и уставился на него внимательным взглядом. Все-таки мне не показалось, у этих существ кожа была несколько темнее обычного. Внимательно оглядев совсем смутившегося под моим взглядом неправильного эльфа, я задал мучивший меня вопрос:

— Ты какой расы?

— Я эльф, — просто ответил он.

— Не бреши, что я эльфов не видел? — не поверил я.

— А каких ты эльфов видел? — заинтересовался неправильный.

— Обыкновенных, которые в лесу живут, — пояснил я.

— Так то лесные, — протянул он. — А я просто эльф.

Я только хмыкнул в ответ.

— Нас еще многие темными называют, — решил пояснить неправильный.

— Дроу, что ли?

— Мне незнакомо это слово. Может в некоторых человеческих землях мы и называемся дроу, но мы говорим про себя — эльфы! — с гордостью закончил он.

— Ладно, разобрались, помаленьку... — протянул я.

— А ты видел лесных эльфов? — дошло до темного. — Где? Они же вымерли все несколько веков назад!

Я смотрел на него и улыбался, ведь приятно встретить иногда чело... эльфа, которому известно меньше, чем тебе.

— Лесные эльфы еще не вымерли, — просветил я его. — Но это ненадолго. Если они такими же темпами будут сокращать свое население, то к концу этого года ни одного эльфа в их лесу не останется.

— А что такое?

— В их селении болезнь приключилась, причем весьма заразная. Глупостью зовется. Так вот она косит народ эльфийский прямо не по-детски! За последнюю неделю у них полсотни душ отлетело в мир иной. А их всего в лесу осталось не больше восьми сотен, так что полное вымирание грозит им весьма серьезно.

— А откуда ты это знаешь? — с хитрым прищуром спросил меня темный.

— А я мимо проходил, заглянул ненадолго, погостил у них... — с таким же хитрым прищуром ответил я. — Кстати, я Алекс, — решил представиться я и протянул эльфу руку.

— Я Ваз, — пожал руку темный.

— А Ваз, это от чего сокращение? — уточнил я. — Просто звучит немного странновато, слух режет.

Эльф немного замялся, но потом ответил:

— Просто меня назвали в честь прадедушки, а в его время были в моде заковыристые имена. Поверь, полное звучит еще хуже!

— Ну не Квазиленд же? — хихикнул я и осекся, потому что эльф посмотрел на меня ТАКИМ взглядом!

— Прости, не хотел тебя обидеть, — повинился я. — Ничего, не переживай, в Фантаре так принца назвали, поэтому и тебе стыдиться вовсе не нужно! — попытался я его утешить.

Ваз все продолжал буравить меня взглядом, и тут до жирафа наконец дошло.

— Мля-я-я... — опять протянул я. — Так ты и есть принц Фантара?

Ваз только молча кивнул.

— Не повезло, сочувствую. А чего ты здесь без свиты, без охраны? — поспешил я перевести разговор в другое русло.

Эльф смерил меня взглядом еще раз, а потом, видно, решив не убивать сразу, ответил:

— Я к невесте своей еду, а в таком деле охрана не к чему.

— Сдурел? — недоуменно спросил я его. — Она же не будет за вами подглядывать, чем вы там наедине с Алисой заниматься будете, а будет бить всяких гадов, которые попытаются сократить королевское поголовье! Тебе вообще сколько лет?

— Двадцать четыре, — оторопело ответил Ваз. — А ты откуда Алису знаешь?

— Наслышан! Ты не уходи от темы, отвечай, какого демона поперся через всю страну в одиночку?

— Да говорю же, не принято у нас с сопровождающими к невесте ехать! Обычай такой! Сперва должны отправиться друзья жениха, чтобы договориться о возможной свадьбе, дать невесте один супружеский браслет, а она, если согласна, дает жениху свой. Потом жених должен один добраться до невесты и при свидетелях обменяться с ней браслетами, чтобы потом в храме по всем правилам обвенчаться перед лицом Единого! — взволнованно объяснял он.

Я помолчал, переваривая.

— Понятно, — вынес я вердикт. — Очень красиво и романтично. Только вот дает свободу маневра разным сволочам, которые в пути могут женишка прибить тихо и без свидетелей. Мда...

— Каким сволочам? — не въехал Ваз.

— Разным! — твердо ответил я, достав из жилетки свой кошель.

— Слушай, я вот все думаю, а где ты так запачкался? — осматривая мою окровавленную одежду, спросил эльф.

— Вагоны разгружал, — буркнул я, копаясь в кольцах.

Потом я просто плюнул и высыпал все драгоценности с монетами на постель, вороша их и пытаясь найти один единственный перстень с темным камнем. Принц удивленно взирал на мое золото, и был уже готов открыть рот для новых вопросов, когда я, наконец, нашел его. Перстень оказался с изумрудом. Я протянул его эльфу в руки и спросил, собирая остальное обратно в кошель:

— Тебе этот перстенек знаком?

Эльф недоуменно спросил, лишь мельком взглянув на украшение:

— Откуда он у тебя?

— Нет, ты сперва ответь мне, а я расскажу уже потом, — сказал я и запихнул кошелек обратно.

— Это перстень моего старшего брата, — просто ответил эльф, а я в который раз опять протянул:

— Мля-я-я...

Помолчали. Я стыдливо уточнил у эльфа:

— А ты его очень любишь?

— Ты что?! Ненавижу, гада! — обнадежил меня эльф. — Он хоть и старший, но способностями к магии совершенно не обладает, поэтому трон отца должен буду получить я. А как только брат об этом узнал, он всячески стал стремиться опозорить меня в глазах отца, чтобы королевство досталось ему. Ох, сколько же я от него натерпелся...

— Он умер, — сообщил я.

— Что? — не понял Ваз. — Как?... Это ты его убил? — побледнел эльф. Доходит до него весьма быстро, повезло Алисе с женихом.

— Слушай, расскажу, как дело было, — начал исповедоваться я. — Ты недавно удивлялся, почему я ошибся окном. Знаешь, я изначально был уверен, что это моё окно, поэтому всю ночь сторожил именно его, сидя внизу в засаде. Почему я сел в засаду, рассказывать не буду, просто поверь, что причины были. И я особо не удивился, когда двое мужчин залезли на карниз и подобрались по нему именно к этому окну. Поверь, я действительно думал, что это окно моей комнаты, именно поэтому, увидев, как один из них начинает целиться из арбалета внутрь, я подумал, что он хочет причинить вред той, кого я защищаю. Тогда я выстрелил в них, убив обоих. Вот и весь рассказ.

Эльф ошарашено молчал.

— Мой брат пытался меня убить, — мертвым голосом констатировал он. — Я не думал, что до этого дойдет... Где его тело?

— В сарае рядом с конюшней, — ответил я.

Потом немного поразмыслил и добавил.

— Рискну тебе посоветовать, Ваз, оставь все, как есть. Забудь о нашем разговоре и выкинь перстень подальше. Пусть все думают, что твой брат просто пропал где-нибудь по дороге домой, а правда... она никому особо и не нужна.

Эльф все еще ошарашено молчал, а потом признался мне.

— Я предполагал, что будут попытки меня убить, даже решил сделать крюк, поехав не напрямую в горы. Но я думал, что он пошлет наемников, вместо того, чтобы отправиться самому...

— Видимо, он так тебя ненавидел, что решил все сделать сам... Ваз, — я положил руку ему на плечо. — Не кисни! Жизнь не кончена, а в мире есть много всяких подлецов. Конечно, обидно, когда среди них оказался твой брат, но утешься тем, что ты ни в чем не виноват. Так что уши торчком, воин!

Уши эльфа действительно поднялись торчком, а сам он весь подобрался. Действует, однако! — подумал я про себя, посмотрев за окно. Там наступало утро, скоро должно было взойти солнце и открыться городские ворота, а я еще тут болтаю!

— Все нормально? — спросил я у принца.

Ваз кивнул.

— Тогда прости меня, но мне нужно идти. К рассвету я должен быть за стенами города.

— Почему? — удивился эльф.

— Если посидишь в этой комнате еще часа два, то сам поймешь. Криков много будет, — ответил я и стал опять вешать на плечи колчаны и лук. — И послушайся совета опытного странника, не топай напрямик, через эльфийский лес, сверни по дороге, а если тебе вдруг встретятся кэльвы, то скажи им, что ты их друг и покорми немного, а то они там совсем оглодали, бедные... Бывай, принц!

— Алекс! — догнал меня голос принца, когда я был уже на подоконнике.

Я обернулся. Принц встал с кровати в полный рост и торжественно произнес.

— Я должен тебе жизнь! Проси, что хочешь!

Улыбнувшись, я ответил:

— Доберись живым до Гномьих гор, а потом люби Алису и заботься о ней хорошенько, ладно?

— Хорошо... Но что ты хочешь для себя? — удивился эльф.

— Это и есть для меня! — смутил я его. — Просто Алона очень хорошо о тебе отзывалась, а я не хочу, чтобы она расстраивалась... Кстати, почему-то сравнивая меня с тобой, она делала выбор явно не в мою пользу. Интересно, что в тебе есть такого, в чем я уступаю? — спросил я потемневшего эльфа (это они краснеют так?), а затем махнул ему рукой на прощание и вылез на карниз.

— Клыки себе что ли отрастить? — вслух подумал я.

Тихий смех в комнате проводил меня до соседнего окна. Открыв его, я осмотрелся. Теперь я попал по адресу, вот наши сумки, вон бадья с водой, а вот и Алона сладко посапывает, свернувшись калачиком. Я кинул оружие на пол и стал стягивать с себя одежду. Оглядев её, я понял, что ее остается только выбросить. Ну, разве что штаны можно оставить и постирать хорошенько, подумал я, доставая относительно чистые шмотки из своей сумки. Подойдя к лоханке, я отметил, что Алона основательно почистилась. Вода была грязной, мыльной. Ничего, сойдет, подумал я, и к своей радости обнаружил кусок склизкого вещества на краю лохани, очень напоминавшего мыло.

Сдирая с себя подсохшие кровавые пятна, я вдруг ощутил, что вместе с грязью с моего тела смываются и все волосы. Это что? Продолжение банкета? Видимо, на бороде дело не остановилось и процесс пошел-таки дальше! И что потом? Черед две недели ожидать резкого удлиннения ушей? Если будучи безволосым, я не буду привлекать к себе внимания, то длинные остроконечные враз сделают меня заметным! С одной стороны, это плохо — мне нужно сливаться с толпой. Но с другой... Эльфы-то будут искать человека, а я стану больше похожим на них, чем на людей. Следовательно, от этой проблемы я смогу избавиться, особенно, если забраться куда-нибудь подальше, хоть в ту же Империю... Короче, отрастут уши, я там посмотрю, приободрился я. Интересно только, а почему волосы стали расти быстрее? Ведь это ненормально даже для эльфов, подумал я, запуская пятерню в свою густую шевелюру, припоминая аккуратный ёжик, который был у меня перед "отдыхом".

Наскоро смыв с себя кровь, грязь и лишние волосы, я оделся, решив штаны постирать попозже, когда остановимся на ночь и приступил к весьма неприятной процедуре побудки. На мои поглаживания, почесывания, а потом и откровенную тряску Алона никак не реагировала. В конец отчаявшись, я просто зачерпнул из лоханки немного грязной воды и полил её на лицо. Взвизгнув, спящая красавица наконец пробудилась и обматерила меня. Слушая цветистый русский мат, я перебирал в памяти, что еще нужно взять с собой в дорогу? Вспомнил! Продукты нужны, хотя бы на сутки, а то охота, это хорошо, конечно, но три раза в день охотиться не будешь, а желудок не потерпит над собой такого надругательства. Поэтому продуктами надо бы немного запастись, все равно не придется на своем горбу тащить.

Мат Алоны наконец иссяк и я дружелюбно обратился к ней с мерзкой ухмылкой:

— Проснулась, красавица? Тогда поднимайся, одевайся в дорожное, а я пока еды добуду! — проинструктировал я её и, прихватив из сумки свои пустые фляжки, вышел в коридор.

Работники этого отеля славно поработали, следов крови видно не было. Я спустился вниз и отправился на кухню, найдя её по запаху. Объяснив заспанному повару, чего хочу, я получил маленькую сумку, наполненную хлебом, сыром, жареным мясом и другими вкусностями, а взамен отдал всего шесть медяков. Также не забыл наполнить чистой водой свои фляги, чтобы не искать родники на привалах. Вернувшись в комнату, я опять застал Алону спящей.

— Да что это такое? — пробормотал я, вторично плеснув на неё водой.

Раздался знакомый визг, предваряющий отборный мат, но я быстренько утихомирил ее, сказав, что если через пять минут её не будет внизу, то дальше я поеду в одиночестве. Оставив сумку с продуктами и велев принцессе захватить её вместе с чересседельной, я подхватил свои вещи и спустился в конюшню. Там я сперва откопал трофеи из сена, а затем нашел в стойлах наших лошадей, оседлал (как хорошо, что мы избавились от кареты!), вывел во двор и стал их там навьючивать. Мои трофеи все в сумки не влезли, пришлось оставить три колчана со стрелами и арбалет. Остальное я навесил на свою лошадку, заставив её сонно покачнуться, а потом стал ждать Алону.

Она спустилась через десять минут, одетая в обновки, купленные вечером. Может быть я непроходимый дурак, но все вещи довольно прилично сочетались. Я уставился на нее, а она в ответ на мой хмурый взгляд только показала мне язычок.

— Вот уехал бы, что бы тогда делала? — спросил я.

— А ты бы и не уехал! — парировала она. — Продукты же у меня остались!

Не найдя ничего, чтобы возразить на этот железный довод, я вручил гномке арбалет со стрелами, велев так приспособить к седлу, чтобы можно было быстро достать, а сам занялся упаковыванием её сумки. Запасливая Алона захватила-таки свое платье, занявшее добрую половину одного отделения. Я запихнул туда колчаны, положил плащ, который также решил оставить, а с другой стороны положил продукты. Потом немного подумал, глядя на хмурую принцессу, с явным неудовольствием оглядывающую свой наряд и решил слегка поднять её настроение. Я вновь порылся в своей сумке, достал один из красиво вышитых эльфийских поясов и нацепил на него тот клинок, что я не хотел продавать — с белой резной рукоятью. Подойдя к Алоне, я молча обмотал этот пояс вокруг её талии и застегнул, подогнав по размеру. Её восхищенный взгляд, которым она рассматривала вышивку на поясе, а затем и удивленный вздох, когда она достала клинок, доставили мне больше удовольствия, чем простое "спасибо".

Развернувшись, я присел на землю и принялся по новой упаковывать сумки, а потом почувствовал, что Алона подошла ко мне сзади и обняла за шею, шепнув на ухо:

— Спасибо, Алекс. Это мой самый лучший подарок!

— Носи на здоровье! — откликнулся я и улыбнулся.

Оказывается, дарить тоже бывает весьма приятно.

Закинув сумки на лошадей, я велел играющейся с клинком принцессе залезать и повел лошадей следом за собой, взявшись за уздечки. Проводил меня голос со второго этажа:

— До встречи, Алекс!

— Удачи, Ваз! — крикнул я в ответ и вышел с лошадьми за ворота.

А может быть стоило посвятить принца во все перипетии нашей заварушки? Глядишь, и подсобил бы чем? Подумав, я все же пришел к выводу, что у него и своих проблем хватает, а помощи от него ощутимой не будет. Король вскоре и так узнает о начавшейся возне, весть ему отправят, а посвящать принца другой страны в дрязги Подгорного королевства было бы невежливо по отношению к гномам. Ведь если они там у себя быстро разберутся с Каштархом, то лишняя огласка ни к чему, поэтому я только одобрил свое решение не посвящать Ваза во все детали наших неприятностей.

— Кто это был? — спросила веселая Алона, когда мы отъехали от постоялого двора.

— Это был твой ненаглядный Квазилендик, который сейчас направляется к Алисе в Гномьи горы.

— Да?! А что ж ты мне не сказал? — воскликнула она, пытаясь развернуть лошадь, но я держал крепко.

— А потому что тогда мы бы выехали не раньше, чем ты заговорила его до смерти. А Алисе он еще живой нужен, поэтому я решил позаботиться о состоянии его здоровья и поберечь от тебя.

— А...

— Потом наговоритесь! — отрезал я, подводя лошадей к таможенному посту, который только-только начинал открываться.

Двое воинов снимали тяжеленный засов со створок, распахивали их навстречу въезжающими, которых уже столпилась большая очередь. Солнце уже встало, но из города никто выезжать не спешил, так что мы махнули на прощание стражникам и беспрепятственно покинули славный город Зингард.

Глава 20

Снова в дороге

Прошагав немного, ведя лошадей, я все же уговорил себя, что дальше оттягивать некуда и со вздохом подошел сбоку к своей конячке. Алона удивленно наблюдала, как я, вставив одну ногу в стремя, подпрыгивал на второй, пытаясь забросить вторую через спину лошади. Через полминуты я понял, что что-то здесь не то, подумал и сменил ногу. Принцесса засмеялась.

— И нечего ржать! — сказал я в ответ. — Я целую ночь занимался всякой ерундой, пока некто безмятежно дрых! Так что могу себе позволить.

Второй подход был более результативным. Подпрыгнув, я подтянулся за седло, затем лег на живот и аккуратно перенес ногу через седло. Гордо выпрямившись, я понял, что самое сложное позади.

— А теперь ты мне расскажешь, как управлять этой штукой, — сказал я смеющейся Алоне, кивнув на лошадь.

Та даже хихикать перестала.

— Алекс, ты совсем не умеешь ездить на лошади? — недоуменно спросила она.

Мне было понятным её изумление. Это как если бы у нас кто-нибудь признался тебе, что не может кататься на велосипеде. Вроде бы и понять можно, а все равно очень странно. Поэтому я только вздохнул и ответил:

— Не было у меня возможности научиться, поэтому быстро прочитай мне краткий курс молодого наездника.

Принцесса еще раз хихикнула и принялась объяснять, как держать спину, как дергать за уздечку на морде лошади, заставляя её поворачивать, как пришпоривать... Я был не тупее бревна, поэтому разобрался быстро. Не высшая математика! Вскоре мы уже ехали неспешной рысью, удаляясь от городских стен по дороге, которая уводила нас дальше на север. Нужно будет потом определиться с маршрутом, когда будем устраивать привал, подумал я. Первым делом стоит поглядеть, где находится тот Денаден, где я планировал пообщаться с ювелиром и прикупить у него так необходимый мне сафрус. Проверив свой резерв, я обнаружил, что он уже заполнился. Быстро, однако. А сливать без толку энергию жалко, да и небезопасно — без кокона против вражеских лучников, если попадутся такие по дороге, я долго не продержусь.

Мы все ехали и ехали, а я вдруг заметил, что что-то явно не так. Моя задница еще в начале путешествия легко пружинящая на седле стала немилосердно ныть, требовать прекратить скачку и слезть с этого пыточного орудия — лошади. Интересно, почему так? Вроде бы я все делал, как рассказала Алона — и на стременах привставал и ноги в коленях сильно не напрягал, но пятая точка медленно и верно превращалась в один большой синяк! Глянув на Алону, я отметил, что держится она в седле непринужденно, как будто это вообще не доставляет её никаких неудобств. Стиснув зубы, я продолжил путь, чтобы не упасть в её глазах окончательно ниже плинтуса. Ведь до конца дороги позорить потом будет!

Через пару часов мне полегчало. Нет, я не стал великолепным наездником, просто моя отбитая задница окончательно потеряла чувствительность. Кроме этого я обнаружил, что сильно натер себе внутреннюю сторону ног. Стараясь раздвигать их пошире, чтобы хоть как-нибудь облегчить свои страдания, я привлекал удивленный взгляд Алоны, но ничего не говорил и молча скакал дальше. Дорога была не слишком оживленной, но по пути появлялись встречные телеги, кареты, всадники. Догонять нас никто не спешил — видимо из города никто в такую рань не выезжает, или выезжает, но лошадь бежит быстрее телеги. Главное, что я не обнаружил никаких отрядов преследователей, высланных нам вдогонку. Это обнадеживало — хотя бы до следующего города доедем без приключений.

— Алекс, — позвала меня Алона, когда солнце близилось к полудню. — А когда мы будем завтракать?

Точно! Я и забыл совсем! И немудрено, ведь за дикой болью в конечностях довольно легко не расслышать жалобный писк голодного желудка. Свернув с дороги в лес, я углубился в него на сотню метров. Больших и удобных полянок там не было, но деревья с кустами росли не слишком часто, давая солнечный свет зеленой травке, поэтому я решил не искать лучшего места, а устроить привал прямо здесь. Алона последовала вслед за мной и, когда я остановил лошадь, ловко спрыгнула со своей конячки и уставилась на меня с хитринкой в глазах. Я понял, что должен повторить её подвиг.

Идиот! Когда я перекинул ногу, сев на лошади боком, а затем спрыгнул на землю, моя затекшая задница дала о себе знать. Ноги отказались принимать на себя вес моего тела и я, ничуть не замедлившись, хряпнулся на землю, растянувшись на ней родимой.

— Алекс! — крикнула встревоженная Алона и подбежала ко мне.

А я лишь только стонал и держался за свое причинное место, к которому в кои-то веки вернулась чувствительность. Лучше бы и не возвращалась! Ощущения были просто сказочными, передавая всю гамму болевых оттенков — от легкого покалывания до дикой рези. Также остро я чувствовал, что стер себе до крови практически всю внутреннюю часть ног. Алона все вертелась надо мной, спрашивая, как я себя чувствую... А то не видно было! Короче, немного отлежавшись, я послал принцессу доставать еду из сумки, а сам в это время попытался принять хотя бы сидячее положение. Моя пятая точка возмутилась таким беспределом, и я покорно решил, что буду кушать лежа.

Достав из сумки мешок с продуктами, Алона положила его рядом со мной, смотря виноватыми глазами.

— Чего стоишь? Развязывай, бери то, что понравится, — поторопил я её.

— Прости меня, Алекс, — глядя в сторону, сказала гномка. — Я знала, что по первому разу тебе будет больно, но не думала, что ты сумеешь продержаться на лошади так долго. Нам нужно было сделать привал уже через несколько часов, чтобы ты мог отдохнуть... Прости, пожалуйста...

Я смерил её осуждающим взглядом, но так как Алона смотрела в сторону, то мой взгляд не принес ожидаемого эффекта. Вздохнув, я только растянулся на земле.

— Алекс...

— Да ладно, проехали, — принцесса подняла на меня взгляд. — В конце концов, ты же не виновата, что меня не учили кататься на лошади, — сказал я ей.

— Так ты меня простишь? — повеселела принцесса.

— Уже простил, — я увидел, как принцесса улыбнулась и поспешил добавить. — Только никому не рассказывай, как я навернулся с лошади, ладно?

Улыбка немного привяла, но принцесса все же кивнула.

— Ну, вот и ладно. Давай теперь подкрепимся.

Мы развязали мешок, достав из него хлеб, мясо, сыр, овощи и устроили превосходных завтрак на траве. Я ел лежа, чтобы не потревожить восстанавливающуюся задницу. Интересно, а можно ли ускорить процесс заживления, как тогда со стрелой? Эта мысль вдруг пришла мне в голову, да там и осталась. Я повертел её так и эдак, даже перестав жевать, и пришел к выводу, что все может получиться, принцип ведь тот же самый. Алона заметила, что я перестал жевать и спросила:

— Что случилось?

Я быстренько проглотил кусок во рту, а затем сказал:

— Сейчас я лечиться буду, так что полежу немного без движения. Пни меня, если не буду приходить в себя слишком долго, хорошо?

Я быстро доел свою порцию, перевернулся на спину и расслабился, сразу погрузившись во все сложности внутреннего зрения. Первым делом я осмотрел отбитый копчик. Он выглядел, как опять же переплетение множества мелких нитей, наполненных ярким светом. Только сейчас в этих переплетениях были, я даже затруднялся подобрать аналогию, какие-то мелкие песчинки, царапавшие их, разрывающие их изнутри. Понаблюдав немного, я заметил, что свет энергии на этот раз не сращивает нити, а разрыхляет, разжижает и убирает эти самые песчинки. Решив помочь организму, я щедро полил энергией на самые яркие участки, занесенные песком, мысленно стараясь расщепить, растворить весь песок в этом свете. Поначалу ничего не происходило, но затем песок стал истаивать, растворяясь как сахар в горячем чае. Обрадовано я исследовал все места и таким же способом избавился от всего, что мешало моему нормальному самочувствию.

Покончив с этим этапом, я глянул на общую картину и увидел, что ноги также охвачены сиянием. Увеличив изображение, я понял, что там почти такие же повреждения нитей, какие были сегодня ночью, но разумеется в мелком масштабе. Ну, это мы уже проходили! Добавив немного энергии в темные обрывки нитей, я заставил их интенсивнее сплетаться со светлыми и заживлять мой кожный покров. После непродолжительной работы я вновь оглядел свое тело магическим зрением, других повреждений не обнаружил и вернулся в сознание, чувствуя приятное освобождение от боли.

И тут кто-то с размаху врезал мне сапогом в бок.

— Мля-я-я... — выдохнул я и скорчился от боли, незаметно вытаскивая из ножен кинжал.

— Алекс, ты живой? — донесся до меня голос Алоны.

Я быстро огляделся, но кроме неё рядом с собой никого не обнаружил, а поэтому вложил клинок обратно в ножны и сказал, держась за бок:

— Живой пока. Но это ненадолго, судя по твоим стараниям.

— Но ты же просил пнуть тебя, если будешь долго лежать без движения. Вот я и... — гномка явно была смущена, видимо поняла, что перестаралась.

— Когда я говорил пнуть, то я думал, что ты толкнешь меня, потрясешь за плечи, но никак не предполагал, что будешь избивать меня ногами! — поднимаясь, укорил я её.

Походив и поприседав немного, я убедился, что ничего не болит (кроме печени, по которой пришелся удар). Плеснув в неё немножко энергии и даже не смотря магическим зрением, я собрал оставшиеся продукты, съев еще пару кусков зажаренного мяса, чувствуя легкий голод после магических экспериментов, и положил все остальное в сумку к Алоне. После этого мы залезли на лошадей и вернулись на дорогу. Но тут внезапно я почувствовал зуд в правом боку. Это что снова печень расшалилась? Я быстро проверил магическим зрением мой организм, но с ним было все в полном порядке. Однако, я заметил, что нечто в моей одежде испускает странные силовые волны, раздражая меня. Недоумевая, что же это может быть, я остановил лошадь и достал из жилетки свой кошелек. Зуд немного ослаб.

Амулет! Переговорный амулет гнома сработал и посылал мне сигналы, чтобы я ответил. Я стал лихорадочно рыться в кошельке. Алона подъехала поближе и с интересом уставилась на меня.

— Как пользоваться переговорными амулетами? — спросил я её. — Быстро говори, пока сигнал не пропал!

— Их просто нужно сжать в руке и говорить, — просветила меня гномка, удивленно смотря, как я вытаскиваю из кошелька слабо вибрирующий медальон.

Прямо мобильник, подумал я, беззвучный режим. И сжал его в кулаке.

— Хартын, ты заставляешь меня ждать! — раздался недовольный скрипучий голос, обращавшийся ко мне на гномьем языке. — Ты уже давно должен был отчитаться мне о том что сделал! Говори, все получилось?

— Да, принцесса у меня, — сказал я в ответ, постаравшись сделать свой голос похожим на тенорок гнома. Да, того самого, Рыжебородого.

— Хорошо! Я весьма тобой доволен и скоро воистину по-королевски награжу! — голос захохотал. — Теперь езжай с ней в Липан под надежной охраной, там вас через два дня встретят мои люди.

— Слушаюсь, — ответил я Каштарху. В том, что это был он, я уже не сомневался. — Где вы сейчас, мой господин? — спросил я, в надежде, что прокатит.

— Что? Хартын?... Нет, ты не Хартын.

Не прокатило, подумал я.

— Кто ты? — донесся голос из медальона.

— Не твое собачье дело! — грубо ответил я. — Запомни, погань, принцесса находится под моей защитой. Попробуешь сунуться к ней, крупно пожалеешь, а потом умрешь! Или просто умрешь, не успев пожалеть, это уже как получится. Понял меня, Каштарх?

Из медальона долго ничего не доносилось, но потом скрипучий голос выдавил:

— Зря ты встал у меня на пути! — и медальон похолодел.

Я понял, что больше уже ничего не добьюсь и закинул амулет в ближайшие кусты. Вдруг там еще и следилка какая-нибудь есть, чтобы нас можно было вычислить, как по мобильнику? Перестраховаться не мешает.

— Ты голос узнала? — решил уточнить я.

— Да, — Алона выглядела подавленной. — Это точно Каштарх.

— Не вешай нос и держи уши торчком! — взбодрил я её. — Пока он нас не достанет, а потом — отобьемся! Ты же слышала, что его люди в Липане. Значит, пока нам точно ничего не грозит, так что едем дальше. Кстати, надо бы посмотреть, куда именно...

Мы опять свернули с дороги в лес и спешились. Я достал из сумки карту и расстелил её на земле. Определив, где находится Зингард, я стал искать дорогу, по которой мы ехали. К большому счастью, все мало-мальски значимые дороги на этой карте были отмечены. Неужели королевство действительно такое маленькое, думал я, рассматривая карту. Всего городов было штук сорок-пятьдесят, деревни на карте отчего-то не указывались, а потому даже приблизительное количество населения Мардинана подсчитать было сложно. Интересно, какая же тогда Империя?

Определив дорогу, по которой ехали, мы стали смотреть, куда она ведет. Оказалось, что впереди нас ждет развилка. Дорога влево идет на запад и ведет через два города к Липану, а дорога на север — к Денадену, который оказался соседним городом. Там, по самым оптимистичным прогнозам, мы должны быть уже к вечеру, если ничего не произойдет. Дальше я загадывать не стал, потому что все мои планы вот уже почти две недели с пугающей обреченностью разбивались об острые скалы жизни. Складывая карту, я думал, как бы доехать до столицы совсем без приключений? Может свернуть на границу с Империей и передвигаться уже по ней? Но тогда мы потеряем очень много времени, а результат вовсе не гарантирован...

Задумавшись, я не заметил, что ко мне обратилась Алона.

— Что-что? — переспросил я.

— Алекс, я говорю, что ты настоящий герой! — восхищенно заявила принцесса. — Ты так бесстрашно разговаривал с Каштархом, а потом еще это твое "как получится"... Ты был просто великолепен!

Я вгляделся в её обожающие глаза и вздохнул. Нет, приятно, когда тебя считают героем, но что будет потом, когда возвышенные представления принцессы разобьет грубая реальность? Лучше уж сейчас.

— Послушай, Алона, я совсем не герой, каким ты меня воображаешь. Я не бесстрашен, у меня совсем нет чести, в чем ты уже могла убедиться. А говорил я так с Каштархом, потому что просто хотел его очень разозлить. Я очень надеюсь на это.

— Но почему?

— Почему не герой, или почему надеюсь? — иронично уточнил я.

— Надеешься почему? — спросила меня Алона.

— Потому что злость мешает думать рационально, а значит, Каштарх может совершить ошибку, что нам только на руку.

Принцесса только молча открывала и закрывала рот.

— Не герой я, совсем не герой! — сказал я ей. — Поэтому срочно ищи себе другого принца на белом коне, а сейчас залезай, ехать нужно!

На свою лошадку я забрался уже совсем сноровисто. Вот что практика животворящая делает, удовлетворенно подумал я. Правда, ездить бы еще научиться прилично... Хотя, кто же мне мешает? Нет, я просто непроходимый тупица! Маг я или не маг? Ведь если мне с помощью магии удалось запомнить и переложить на себя весь комплекс движений мастера, то тут вообще делать нечего — езда на лошади, это же не бой на мечах! Поэтому, когда мы опять вернулись на дорогу, я сказал Алоне не обращать на меня внимания, а сам пропустил ее вперед и активизировал свое незаменимое плетение, обострявшее восприятие и запоминание, что так выручало меня на тренировках, и стал внимательно рассматривать тело гномки.

Я сосредотачивался на положении конечностей, спины, напряжении определенных групп мышц, их движении при езде, но вскоре начал замечать определенные странности. Вот это сковывающее торс напряжение совершенно излишнее, его же только что не было. Вот эти движения совсем не характерны... Что происходит? Уже безо всякой сосредоточенности, я посмотрел на Алону. Она ехала вся напряженная и покрасневшая.

— Ты чего? — я догнал её и пристроился рядом.

Принцесса цвета созревшего буряка молча смотрела вперед.

— Нет, расскажи мне, что случилось? — продолжал выпытывать я.

— Тебе то что? — зло оглянулась Алона. — Можешь дальше продолжать любоваться моей попой!

— Что?...

Я ошарашено уставился на принцессу, а потом резко согнулся пополам и захохотал. Бедная моя лошадка даже подпрыгнула, услышав от меня такие звуки, а я все ржал и не мог никак остановиться. Ай да принцесса! "Любоваться моей попой!" Ой, не могу! Немного успокоившись, я похлопал лошадь по шее и подъехал поближе к Алоне.

— Слушай, тут такое дело... — меня все еще пробивало на хи-хи. — Понимаешь, я вовсе не любовался твоей попой! Нет, хотя она довольно симпатичная, в данный момент она меня совсем не интересовала. Просто я хотел внимательно рассмотреть все движения, которые ты делаешь, когда едешь на лошади. Пойми, то, что ты мне рассказала, конечно, правильно и довольно понятно, но учиться лучше все же на личном примере. Тем более мне нужно сделать это как можно быстрее, чтобы не пришлось еще раз падать с лошади.

То ли мои объяснения подействовали, то ли воспоминания о моем падении, но Алона потихоньку сменила цвет, а потом спросила:

— Так ты не смотрел на меня как... на женщину?

— Нет, успокойся! — заверил я её.

— Так что, я тебе совсем не нравлюсь?

Как же с ними тяжело, вздохнул я.

— Ты красивая девушка, но сейчас ты мне нужна только в качестве наездника-профессионала. Так что перестань краснеть и просто скачи себе спокойно вперед, чтобы я мог внимательно запомнить все твои движения и чему-нибудь наконец научиться! — сказал я ей и опять притормозил, активируя свое плетение.

На этот раз получилось просто замечательно. Первое время принцесса все еще оборачивалась, смотря на меня, но я никак на это не реагировал и она постепенно расслабилась, а я смог срисовать все движения, которые были необходимы. Проанализировав их, я понял, что применительно ко мне они будут немного изменены из-за моего роста, но корень всех проблем — мышечная активность и точное положение на седле мне удалось поймать. Следующие полчаса я пытался перестроить свою мышечную память так, чтобы движения, которые я заучил, стали автоматическими и перестали контролироваться сознанием. Хорошо, что у меня уже был большой опыт таких перестроек, поэтому я справился с ней довольно быстро, а потом просто наслаждался ездой.

Оказалось, что кататься на лошади все же не сложнее, чем ездить на велосипеде. Все решает практика и правильные навыки, остальное — приложится! Пришпорив лошадку (ну это так говорится, а на самом деле просто постучав пятками ей по бокам), я догнал Алону и с улыбкой заявил, что теперь она больше не дождется от меня таких эффектных падений. Принцесса в ответ только слабо улыбнулась. Я понял, что ей что-то не дает покоя и спросил:

— Что еще стряслось?

— Алекс, — смущенно спросила меня Алона. — Я забыла утром тебя спросить об одной вещи...

— Ну, говори, — не выдержал молчания я. — Не тяни кота за... хвост!

— Я нашла утром в комнате твою рубашку и жилетку, — принцесса с напряжением во взгляде посмотрела на меня. — Они были все в крови и дырках.

— И...

— Расскажи, что ты делал сегодня ночью? — попросила она.

Приплыли!

— Алона, я же говорил, по-моему, что просто решил вчера избавиться от наших преследователей. Поэтому всю ночь я подкарауливал под окном тех, кто собирался на нас напасть, а потом мило с ними беседовал. Все. Подробности не для чувствительных девушек!

— Ты их убил? — уточнила гномка.

— Разумеется, — не стал спорить я. — Я же не мог их связать и оглушить, потому что через несколько часов после этого они просто бы вернулись с компанией.

— И много их было? — мрачно осведомилась Алона.

Я задумался. Вначале шестеро, потом еще двое, после этого девять...

— Ты обиделся? — неправильно истолковала мое молчание гномка.

— Нет, я еще считаю, — просветил её я.

Алона потрясенно на меня уставилась.

— Так много?

— Ты их что, жалеть собралась? — удивленно спросил я. — Половина из них собиралась взять тебя в плен и женить против воли, а вторая — убить меня. Неужели они достойны сожаления?

Гномка отвернулась и стала смотреть на дорогу, но все же после довольно долгого молчания соизволила ответить.

— Прости, я действительно веду себя, как ребенок.

— Ого! — я даже удивился. — Ты не пугай меня так, ладно? Лучше продолжай себя вести, как и прежде, а то я и впрямь решу, что ты повзрослела. Глядишь, еще и жениться надумаю...

Принцесса слабо улыбнулась.

— Вот так намного лучше! — обрадовался я. — Ты не кисни понапрасну, лучше вспомни что-нибудь смешное или забавное. Нам до Денадена совсем недолго ехать осталось.

Алона совсем повеселела, а я все-таки вернулся к подсчету. Мне и самому было интересно, скольких же я покрошил за ночь. Выходило, что тридцать двух. Не слабо! Я представил, как утром хозяйские ребятки, возможно даже вместе со стражниками, открывают сарайчик, а там... штабеля трупов различных рас, с оружием и без. Вот это будет им сюрприз. Надо будет потом с Вазом поговорить, если встретимся еще раз. Пусть расскажет, как там все было, я тоже посмеяться хочу! Улыбнувшись, я вспомнил про одну маленькую детальку, что вертелась у меня в голове с момента разговора с Каштархом.

— Кстати, Алона, я у тебя тоже кое-что собирался спросить.

— Давай, — кивнула принцесса.

— Вот ты мне объясни, если Каштарх не маг, но обеспечил своего человека в Зингарде разговорным амулетом, то почему твой отец не озаботился чем-то подобным? Почему он не дал тебе разговорник, чтобы быть в курсе всех твоих передвижений?

Алона немного покраснела, а потом призналась:

— Папа дал мне амулет, только за те дни, пока мы путешествовали, он успел разрядиться. Наверное, я слишком много разговаривала.

— А что, зарядить его нельзя? Он одноразовый? — уточнил я.

— Нет, почему же. Но это под силу только магам или тем, кто обладает способностями к магии, — ответила гномка.

— Что ж, давай его мне, попробую подзарядить, — сказал я. — Если так просто, почему ты мне его не дала еще тогда, когда узнала, что я маг?

— Да, как-то забыла совсем... — смутилась Алона и начала рыться в своих сумках.

Спустя несколько минут пришлось слегка притормозить, потому что поиски затянулись. Кончилось все тем, что Алона сняла сумки с лошади и начала вываливать прямо на дорогу все их содержимое. Хорошо еще, что пострадало только одно отделение, где лежало платье, а продукты остались нетронутыми, иначе я бы очень огорчился. В итоге всех этих поисков вконец расстроенная принцесса продемонстрировала мне большую дыру в сумке вместо медальона. Мда, купленная мной сумка оказалась не лучшего качества, и один из ее швов слегка разошелся, оставив где-то на дороге разговорный амулет, зеркальце, которое может чего-то там показывать и чудо-расческу.

Утешив готовившуюся заплакать гномку, я сказал ей, что это не большая потеря и пообещал купить потом что-нибудь на замену пропавшим вещам. Порыв вернуться я подавил у принцессы в зародыше, так как эти амулеты уже давно кто-то подобрал, поэтому ехать назад не имеет никакого смысла. Расстроенная Алона вновь села в седло и целый час скакала насупившись и не реагируя на мои попытки ее расшевелить. По-моему, из всех вещей особо трагичной для нее оказалась потеря расчески.

В общем, так мы и ехали. Оказывается, что за всеми этими переживаниями мы совершено не заметили, когда миновали развилку. Жалко, подумал я, теперь точно неизвестно, сколько нам еще пилить до Денадена. Проехав еще несколько часов и видя, что дело близится к вечеру, мы решили устроить привал и хорошенько подкрепились, съев все мясо из наших запасов. На этом настоял я, так как оно могло на такой жаре быстро испортиться, а маяться расстройством желудка очень не хотелось. После того, как мы, основательно набив желудки, продолжили свой путь, лес впереди вдруг закончился, открывая нам вид на стены Денадена. Они были совсем высокими, так что полюбоваться городскими строениями у нас не получилось. Только некоторые шпили и остроконечные черепичные крыши выглядывали из-за края стены, а сам город стыдливо прятался за стенами.

Подъехав к гостеприимно распахнутым воротам и влившись в очередь повозок, лошадей и просто пешеходов, мы стали медленно двигаться вместе с ними. Наконец, спустя полчаса, стражники, по виду мало чем отличавшиеся от тех, что встретили нас в Зингарде, стребовали с нас плату за въезд, уточнили насчет запрещенного, а потом со вздохом разрешили нам въехать в Денаден.

Повертев головами во все стороны, мы пришли к выводу, что все города Мардинана похожи друг на друга, как две капли воды — те же мощеные улицы, те же каменные дома с черепичной крышей, те же люди вокруг. Спросив одного из прохожих, где тут улица Кузнецов, я выслушал ответ и направился туда.

— А зачем мы едем на улицу Кузнецов? — спросила меня Алона, ехавшая рядом. — Ювелира ведь там нет.

— Сейчас мне нужен именно кузнец, потому что я надеюсь кое-что продать, — туманно ответил я.

Мне действительно было нужно избавиться от клинка принца Фантара. Очень уж приметным был этот клинок, а потому весьма опасным. Мне не улыбалось потом иметь всякие проблемы с теми, кто его узнает и захочет спросить, а где же я его раздобыл? Именно поэтому я отправился на улицу Кузнецов, ведь они смогут так мастерски его перековать, так что и сам владелец не смог бы опознать свое оружие. Но мне нужна была не перековка, это уже их проблемы, мне просто нужны были деньги, прежде чем ехать к ювелиру. Я весьма обоснованно подозревал, что даже тех трех с половиной тысяч, что покоятся у меня в сумках, может не хватить на приличный камень. Из книг моего учителя, до которых я сумел добраться, я знал, что сафрус очень ценится, поскольку является весьма редким камнем. Его в этом мире добывают всего в нескольких местах. Одно из них находится в Фантаре, другое — в Гномьих горах, а остальные — где-то на территории Империи.

Найдя улицу Кузнецов (опять с молотом и наковальней на вывеске), я проехал по ней немного и нашел помещение, из которого раздавались характерные звуки и запахи. Приказав Алоне никуда не уходить и стеречь сумки, я достал черный клинок и завернул его в плащ эльфа, чтобы не светить раньше времени, а потом зашел в кузню. Она была немного меньше той, которая была в Зингарде, но по грохоту внутри мало чем отличалась. Спросив у бородатых работников, где мне найти главного мастера, я вышел из жаркого помещения обратно к Алоне.

— Мастер сейчас ужинать изволит, поэтому поедем прямо к нему домой, — сообщил я, ведя лошадей за собой.

У маленького одноэтажного домика я остановился и понял, что мои планы накрываются медным тазом. Бедновато живет мастер, такой не сможет дать реальную цену за мой меч. Ладно, подумал я, если не даст денег, то хоть приблизительную цену скажет, чтобы я в следующем городе мог продать клинок. Велев Алоне подождать меня немного, я зашел в дом. Мастер действительно ужинал и весьма удивился, увидев меня, так бесцеремонно вломившегося в его дом. Он замер с куриной ножкой в руке, а я сразу взял быка за рога:

— Простите, мастер, что врываюсь к вам без приглашения, но у меня очень мало времени. С закатом я покину этот город, но прежде я хотел бы избавиться от ненужного мне железа и кое-что продать вам. Гляните, пожалуйста, на этот клинок. Не смогли бы вы его купить у меня? — спросил я, развернув и протягивая мастеру клинок темного эльфа.

Гном бросил на него взгляд и закашлялся, подавившись. Некоторое время спустя, он вытер жирные руки о скатерть и поднявшись, подошел поближе.

— Не может быть... — прошептал он, благоговейно касаясь кончиками пальцев рукояти клинка. — Один из Черных мечей темных эльфов... Невероятно!

Он вытащил клинок из ножен и посмотрел на лезвие. Я поспешил вывести его из ступора.

— Мастер, вы купите его?

— Нет, — ответил он, все так же рассматривая лезвие. — У меня нет и сотой части необходимой для покупки суммы.

— А сколько он может стоить? — решил уточнить я.

— Он бесценен! — возвращая клинок в ножны, ответил мастер. — Позволить себе владеть им могут только члены королевской семьи. Я знаю, что один из клинков купил себе наш король несколько лет назад. Ему это обошлось в восемьдесят пять тысяч золотых... Откуда у вас это сокровище?

— Папа подарил, — скромно ответил я, заворачивая клинок обратно в плащ.

Гном снова впал в ступор и смог только взглядом проводить меня до выхода, а я подумал, что теперь продать этот клинок мне вообще не удастся. Вряд ли какой-нибудь здешний король загорится желанием выбросить такую громадную сумму за один меч. Как выясняется, у Фариама уже есть один, так что второй ему явно не нужен, а других кандидатов, обретающихся поблизости, я просто не знаю. Разве что брату Алоны можно попытаться сплавить... Выйдя на улицу, я убедился, что с принцессой ничего не произошло за время моего разговора с мастером, поэтому я запихнул клинок обратно в сумку, запрыгнул в седло и сообщил:

— Теперь едем к твоему ювелиру!

Глава 21

Сделка

Мы выехали с улицы Кузнецов, так жестоко разбившей мне все планы, а затем я догадался спросить:

— Как хоть зовут его, знаешь?

Алона долго морщила лоб, а потом все же вспомнила:

— Ринкаш, если я ничего не напутала.

Я подумал и решил перестраховаться. Остановив прохожего с сережкой в ухе, я спросил, где мне в этом городе найти ювелира, думая, что такой тип уж точно должен был это знать. Я оказался прав, мастерская ювелира находилась недалеко от нас. А Ринкаш это или кто-нибудь другой, разберемся на месте. Проехав по улице минут десять, мы увидели шикарный домик с вывеской, на которой было изображено золотое кольцо. Остановившись, я решил разведать обстановку и опять приказал Алоне подождать, а сам зашел внутрь. Там оказалось просторное помещение с прилавком, за которым сидел парень лет девятнадцати.

— Что вам угодно? — поинтересовался он у меня.

— Мне нужно видеть хозяина этой лавки, — потребовал я.

— Подождите немного, — сказал парень и вышел в другую комнату.

Через минуту он вернулся, сопровождая дородного человека в богатой одежде, всем своим видом мне показывающего, что он никак не может быть Ринкашем. Ладно, подумал я, мне и тебе есть что предложить.

— Что вам нужно? — хмуро оглядев мой потрепанный вид и пропыленную одежду, спросил меня хозяин.

— Мне нужно продать несколько золотых украшений, которые оставила мне в наследство моя покойная бабушка, — ответил я, доставая из-за пазухи кошель. — Вы таким занимаетесь, или мне поискать другого ювелира?

Хозяин взмахом отослал прочь парня и сказал мне:

— Показывай.

Я высыпал из кошелька на прилавок все кольца, сережки, браслеты, перстни и прочие украшения, что собрал с трупов. Выгребя из этой кучи все монеты, которые я носил вместе с золотом, я ссыпал их обратно в кошель и поинтересовался:

— Сколько вы дадите за все это добро?

Хозяин подошел к прилавку и поковырялся в кучке золота. Я внимательно смотрел на его лицо и отметил, как пару раз у него изменилось выражение глаз. Видимо, что-то ценное все же в кучке было, а значит, придется долго торговаться, понял я. Наконец хозяин перестал ворошить украшения и заявил мне:

— За все это я дам тебе сто золотых!

Я молча принялся сгребать золото.

— Что ты делаешь? — недоуменно спросил хозяин.

— Собираюсь идти к другому ювелиру, — заявил я и продолжил сгребать кольца с цепочками в одну кучу.

— Хорошо, дам двести, — сдался хозяин, но видя, что я не реагирую, решил накинуть еще. — Триста золотых.

Я убрал руки от золота и холодно посмотрел на него глазами профессионального убийцы. Хозяин под моим взглядом поежился и немного отодвинулся назад.

— Мне это надоело, — сообщил я ему. — Или ты считаешь меня таким дураком, который не понимает истинной ценности всего, что здесь лежит? Тысяча золотых и не меньше, иначе я иду к другому ювелиру.

Хозяин колебался недолго.

— Согласен! — заявил он. — Сейчас принесу деньги, никуда не уходите! — и скрылся в другой комнате.

Ого, отметил я, сразу на "вы" и без разговоров. Или это я все же продешевил, или он просто испугался. Как бы теперь стражу не позвал, подумал я, но вспомнив, с каким интересом он рассматривал что-то в кучке, я успокоился. Ни к кому он не побежит, натура не та! Сейчас сидит себе и деньги считает, так что волноваться не о чем. Скучая, я принялся рассматривать мою кучку золота, что я вывалил на прилавок и думать, что же могло его в ней заинтересовать? Наверное, вот эти несколько крупных камней в перстнях. Они ведь могут стоить гораздо дороже, чем я запросил. Эх, нужно было просить полторы тысячи... А это что за хлам? Я увидел на самом краешке кучки тусклое медное колечко без камней. И как оно сюда попало, подумал я, беря его в руку и собираясь выкинуть в сторону. Но оглядевшись, оценил чистоту помещения, и просто положил эту ерунду себе в карман. На улице выкину, решил я.

Тем временем вернулся хозяин с мешочком денег и положил его передо мной.

— Ровно тысяча! — сообщил он.

Я взвесил его в руке. Тяжелый, килограмм восемь будет! Посмотрев в глаза хозяина, я спросил:

— Там все верно?

— Обижаете, господин, все точно! — заверил меня хозяин.

— Тогда сделка состоялась, — кивнул я ему и вышел из дома.

Довольно неприятный тип, подумал я, наверняка, часто скупает ворованное. Подойдя к скучающей Алоне, я засунул мешочек в её сумку.

— Поздравляю, — сообщил я ей. — Этот ювелир оказался не Ринкашем, поэтому мы едем дальше.

Гномка только молча вздохнула и взобралась на лошадь. Блин, нужно было еще спросить у хозяина, где лавка этого гнома, подумал я. Совсем забыл. Не буду уже возвращаться, решил я, примета плохая, лучше спросить у прохожих. Забравшись на свою лошадку, я поехал дальше по улице. Прошло полчаса, но результата я не добился. Нет, прохожих на улице было много, но на вид они все были явно не из тех, кто часто покупает себе золотые украшения. Поэтому я очень обрадовался, увидав впереди воина в богатой одежде с дорогими перстнями на пальцах и крупными камнями на рукояти меча за спиной. Странно, что он путешествует пешим, подумал я и спрыгнул с лошади, а то еще воспримет как неуважение то, что я обращусь к нему. Я догнал воина и положил ему руку на плечо.

— Я прошу прощения...

Воин быстро обернулся, выхватив кинжал. Я немного отступил, поднимая руки вверх и демонстрируя, что в них нет оружия.

— Приветствую вас и дико извиняюсь, что потревожил. Мне нужен всего лишь небольшой совет и только.

Воин вложил кинжал в ножны и буркнул:

— Чего тебе?

— Не подскажете, где мне в городе можно найти ювелира Ринкаша? — спросил я воина. — Он гном, поэтому его трудно с кем-либо перепутать.

— А почему ты решил, что я могу в этом помочь? — хмуро спросил он.

— Исключительно по внешнему виду, — сказал я. — Так вы не знаете?

Воин почему-то задумался, а потом махнул рукой.

— Извини, просто я только что от него, вот и подумал про тебя, что... Короче, — оборвал он себя, — сворачиваешь через три дома направо, затем проходишь через арку и глядишь налево. Там сразу увидишь вывеску с кольцом. Понял?

— Понял, спасибо большое! — обрадовался я.

Теперь проблемой меньше!

— Всего хорошего, — попрощался я с воином и вернулся к Алоне, которая, услышав радостную весть, воспряла духом.

Мы повернули лошадей и проследовали по указанному воином маршруту. Не прошло и пяти минут, как впереди показалась блестящая вывеска с кольцом. Домик, на котором она висела, был явно побогаче остальных. Сбоку я даже увидел небольшую конюшню — нечастый атрибут городских строений. Шикарно живет гном, подумал я. Одно из двух: или потому что мастер хороший, или потому что близко знаком с королевской семьей. Я очень сомневаюсь, что принцессе было разрешено дружить с кем попало, а значит, дочку мастера ей подсунули не просто так...

Спешившись, мы подошли к двери. Я деликатно в неё постучал, чтобы не врываться бестактно в дом с принцессой наперевес. Поначалу было тихо, но затем за дверью раздались шаги, и на пороге появилась пышнотелая гномка:

— Что вам... — начала она, но уставилась на Алону. — Ваше высочество?

Она поспешно согнулась в поклоне.

— Не ожидала вас здесь увидеть, — выпрямившись, изумленно сказала она. — Заходите в дом, пожалуйста! Сейчас я пошлю сына, чтобы позаботился о ваших лошадях.

Она нежно подхватила принцессу под руку и увлекла за собой. Я же остался с лошадьми, прикидывая, грозит нам здесь что-нибудь или нет? В принципе, ювелир богатый гном, его подкупать бесполезно, но если пообещать ему власть, сможет ли он устоять перед этим. Или пойдет на предательство? Короче, задерживаться нам здесь явно не стоит, но камень купить нужно. Шансы, что он наведет на нас бойцов Каштарха — пятьдесят на пятьдесят, а значит, риск очень велик. Нужно будет держать уши торчком, и чаще оглядываться по сторонам, решил я и снял с лошадей сумки. Из дома выскочил парень, молодой гном совсем без бороды, который повел лошадей в конюшню. Я же, подхватив вещи, пошел внутрь.

В доме уже вовсю шла непринужденная светская беседа. Гномка и крепкий коренастый гном целеустремленно расспрашивали Алону о том, как она к ним добралась. Алона мялась, видимо, правду рассказывать ей было неприятно, а врать совестно, вот она и краснела, уклоняясь от ответов. Я решил прервать её допрос и обратил на себя внимание, сбросив у стены сумки с плечей и кинув туда же лук. Гномы обернулись на стук и внимательно меня осмотрели, а я тем временем подошел к ним поближе и обратился к коренастому гному:

— Мастер Ринкаш, я полагаю?

Гном только кивнул.

— Тогда вам, наверное, Алона еще не успела рассказать о нашей проблеме, не так ли?

— О какой проблеме? — удивились все, включая принцессу.

Я посмотрел на неё и подмигнул, прося не вмешиваться.

— Все дело в том, почтенный мастер, что я неплохой маг, — начал я вешать лапшу гному. — Принцесса наняла меня, чтобы обеспечить себе защиту на протяжении всего пути. Только в дороге со мной приключилась досадная неприятность, в результате которой я лишился очень нужной мне вещи — сафруса. Именно поэтому мы по пути заехали к вам, чтобы узнать, нет ли у вас в продаже подобных камней. Я очень в нем нуждаюсь и поэтому долго с вами торговаться не буду, только скажите, есть ли они у вас?

Гном смотрел на меня, с удивлением выпучив глаза. Подобное изумление коснулось и гномки, что нас встретила. Да что там, даже Алона с трудом сдерживалась, чтобы не раскрыть рот. Не понял, что я сейчас сказал такого, что все так удивились? Первой опомнилась гномка-хозяйка. Она поклонилась мне и сказала:

— Прошу прощения, господин маг, что не проявила к вам должного уважения при встрече. Меня обманул ваш вид, так что я ненароком приняла вас за обычного воина. Проявите ко мне снисхождение, господин, и не наказывайте слишком строго, — она еще раз поклонилась.

— Ничего страшного не произошло, вам не за что просить извинений, почтенная, поэтому давайте вернемся к моей проблеме, — я с нетерпением уставился на Ринкаша.

Он облегченно вздохнул, а потом сказал:

— У меня есть несколько сафрусов, но не знаю, смогут ли они заинтересовать вашу милость. Я сейчас принесу их!

Гном быстро покинул комнату и стал подниматься вверх по лестнице на второй этаж. Гномка тоже засуетилась и сказала, что вынуждена нас оставить, чтобы подготовить праздничный стол для столь знатных гостей, после чего испарилась также быстро. Я повернулся к Алоне и обреченно спросил:

— Давай, рассказывай, что я ляпнул сейчас, после чего все так испугались?

— Ты что, совсем ненормальный? — изумлению гномки не было предела.

— Нет, только самую капельку, — обнадежил я её. — Рассказывай.

— Ты в курсе, что магами становятся только закончив обучение в одной из Имперских Академий Магии? И лишь только тогда, когда ты сможешь выдержать все испытания, тебе дается звание мага и свидетельство, дающее право практиковать магию и набирать себе учеников. Этого добиваются немногие, остальные или гибнут в процессе обучения, либо бросают науку, успев освоить только немногие основы. Именно они повсеместно встречаются в землях Мардинана, да и у нас тоже. Даже мой папа не может позволить взять мага на постоянную службу, потому что это будет очень дорого для нашего королевства. А ты сказал, что сам являешься магом! Да и не просто магом, а НЕПЛОХИМ магом... Теперь они считают, что ты как минимум мастер Академии, поэтому так тебя боятся!

— А чего меня боятся? — не понял я.

— Боятся не тебя, а мастера магии, которым ты представился! — как ребенку объяснила мне Алона. — Да судя по слухам, для них сровнять город с землей — это что клопа раздавить!

— Ни фига себе! — присвистнул я.

Даже если приуменьшить раз в десять эту информацию (кто же доверяет слухам?), то выходит очень неслабо. Понятно теперь, почему гномка едва не тряслась от страха, поняв, что так неуважительно поступила с магом, оставив его на пороге и даже не предложив ему войти. По лестнице вновь простучали торопливые шаги. Мастер спустился вниз и подошел ко мне.

— Вот камни, которыми я располагаю, — он поднес мне на раскрытой ладони три маленьких радужных камушка, которые размерами не превышали яблочное семечко.

Я взял их и повертел один. Камень переливался всеми цветами радуги, притягивая взгляд, но был очень маленьким. Я ведь рассчитывал купить что-нибудь размерами с голубиное яйцо.

— Почтенный, наверное, вы смеетесь надо мной? — холодно спросил я мастера. — Мне этого маловато будет.

Гном побледнел и залепетал:

— Что вы, господин, у меня и в мыслях не было...

— Побольше у вас ничего нет? — прервал я его.

— Не гневайтесь, прошу вас, — на гнома было жалко смотреть. — Это действительно все, что у меня осталось. Правда... — на его лице мелькнула надежда — ко мне недавно приходил один человек, который хотел продать один сафрус поистине гигантских размеров. Я отказался, заявив, что у меня нет таких денег.

— И где можно найти этого человека? — спросил я мастера.

— Не беспокойтесь, господин, я сам его найду, только подождите немного, прошу вас! — гном умоляюще глянул на меня.

— Хорошо, я подожду, — обнадежил я его и уселся на один из стоящих в комнате стульев.

Мастер кивнул и выбежал из дома. Мне даже стало совестно, глядя на его испуг. Алона тоже присела рядом на свободный стул, а я принялся вертеть в руках камешки, которые забыл отдать гному. Такие мелкие! Интересно, а сколько они могут всосать энергии, подумал я. Мой резерв полон, значит, можно поэкспериментировать. Я взял один камень в руку и сосредоточился. Сделав мысленно канал между своим резервом и этим камешком, я стал медленно перекачивать магическую энергию, готовясь сразу же прекратить подачу, если камень заполнится. К моему удивлению, энергия утекала без проблем, полностью поглощаясь камнем. Я расширил канал, добиваясь большей проходимости, но энергия все текла и текла, а камень и не думал заполняться! Ухнув практически весь запас, который я накопил, я проверил камень. Он был почти пуст! Только на самом дне плескалось немного искорок — едва ли сотая часть от всей емкости камня.

— Ни фига себе! — в который раз удивился я.

Оказывается, камешки были довольно вместительными, зря я на них плевался. Этих трех мне за глаза бы хватило! Рассматривая самую малость потускневший камень, я обеспокоился, а смогу ли я вернуть всю свою энергию назад? Опять мысленно построив канал из камня к моему резерву, я принялся выкачивать энергию обратно в себя. К моему удивлению, это оказалось даже проще, чем загружать её туда. Она практически моментально заполнила весь мой резерв, даже полностью не поместившись. Я недоуменно осмотрел остаток. Почему я не смог его впитать? Неужели за эти несколько минут я сумел вытянуть из окружающего мира столько энергии? Фантастика!

Я спрятал эти камешки в карман, решив непременно купить их у гнома. Зря я все-таки послал его за тем человеком. Судя по всему, у меня и денег не хватит на этот "поистине гигантский камень", зря только пробегает. Тем временем в комнату вернулась гномка и, пригласив нас поужинать, проводила в столовую, где уже был накрыт щедрый стол. Долго мы рассиживаться не стали и, поблагодарив гостеприимную хозяйку, накинулись на еду. Гномка с улыбкой на нас смотрела, но особое внимание уделяла почему-то мне. Она что, думает, что маги едят как-то по-особенному? Ну, так не будем её разочаровывать!

Подвинув к себе блюдо с мясом, я огляделся в поисках ножа. Маленький, что находился рядом с тарелкой, меня не устроил, но тут я увидел на одной из настенных полок здоровенный тесак. Маленький толчок энергии — и вот уже тесак летит прямо в меня. С легкостью поймав его за рукоять, я невозмутимо стал нарезать большими ломтями сочное мясо. Положив себе вилочкой два длинных куска, я кинул взгляд на хозяйку. Её глаза были широко раскрыты, и даже Алона рядом тоже замерла, уставившись на меня. Продолжим цирк!

Я магическим захватом подхватил еще два нарезанных куска и, плавно пронеся их по воздуху, опустил в тарелку Алоны. На её вопросительный взгляд я ответил:

— Ешь давай, нам еще ехать сегодня, — и подмигнул.

— Спасибо, Алекс, — невозмутимо ответила принцесса, мигом ухватив суть представления.

Мы продолжили жевать под удивленным взглядом хозяйки, которая еще и рот приоткрыла.

— А вы что не едите? — заметил я ей. — Присоединяйтесь, пока не остыло!

Гномка покорно присела и начала жевать, а я продолжил магичить. Аккуратно сформировав небольшое плетение магического захвата, наподобие того, которым меня душил маг на поляне, я поднял кувшин с водой и перенес его поближе к себе, а затем наклонил, подставив кружку. К моему сожалению, это оказалось вино, а не вода, поэтому я поставил кувшин обратно, а из кружки сделал всего несколько глотков. Вино оказалось неплохим, но мне была нужна ясная голова, поэтому я решил этим ограничиться и стал налегать на сладкую картошку с мясом.

— Плесни и мне, — попросила Алона, хитро прищурившись и протягивая кружку.

— А ты не захмелеешь ненароком? — уточнил я. — А то потом буянить начнешь, приставать неприлично, самой утром стыдно будет.

— Алекс, мне уже восемнадцать... — начала Алона.

— ...скоро будет, я знаю, — продолжил я и вздохнул. — Ладно, но уж смотри мне!

Я взял у неё аккуратно петлей кружку, поднес к кувшину, приподнял его и наполнил её до половины. Это оказалось гораздо легче, чем подтаскивать сам кувшин. Вернув наполненную кружку Алоне, я продолжил есть. Вскоре, общими усилиями подчистив тарелки, мы поблагодарили хозяйку за прекрасный ужин и вернулись в комнату сытыми и довольными жизнью. Тут входная дверь распахнулась, и громкий голос возвестил о возвращении хозяина:

— Я привел его, господин маг!

Я оглядел вошедшего следом человека, задумчиво хмыкнул, а потом поднялся навстречу и сказал:

— Ну что же, приветствую вас еще раз!

Человеком, желающим продать сафрус, оказался тот самый воин, у которого я спрашивал дорогу к ювелиру. Поистине, мир тесен, а этот мир — особенно! Воин замер, удивленно меня рассматривая.

— Значит, ты и есть маг, который хочет купить у меня камень? — уточнил он.

— Алекс, — протянул я руку.

— Кир, — сказал воин в ответ и пожал её.

— Тогда перейдем к делу, у меня времени очень мало. Показывай камень, — попросил я Кира.

Он полез рукой за пазуху и достал маленький мешочек, затянутый веревкой. Развязав её, он выкатил на ладонь темноватый камень величиной с лесной орешек. Он не переливался радугой, а был темным и невзрачным, поэтому я недоуменно взял его в руки... И понял, что в нем просто море энергии! И это море занимает всего четверть объема камня. Интересно, а когда камень будет забит полностью, он почернеет? Вертя его в пальцах, я понимал, что за это сокровище воин попросит весьма немалую сумму.

— Сколько? — только и спросил я его.

— Семьдесят тысяч золотых, — твердо произнес Кир, глядя мне в глаза.

Наступила тишина. Замер мастер, выпучив глаза, замерла хозяйка, подглядывающая за нами из дверного проема, даже Алона дышать перестала. Все ждали, что скажу я.

— Сожалею, — произнес я, возвращая камень, — но у меня нет сейчас такой суммы наличными.

Все разочарованно выдохнули. А вы что думали, я за собой грузовик с золотом вожу? Кир спрятал камень обратно в мешочек и положил за пазуху.

— Тогда...

— Но у меня есть нечто, что я мог бы предложить взамен.

В комнате опять стало тихо, и в этой тишине я спросил у Кира.

— Что тебе говорят такие слова как "Черный меч"?

— Многое, — честно ответил воин. — Так называются легендарные клинки темных эльфов, что разрезают любые доспехи, броню, способны отбивать сильные магические атаки, никогда не тупятся и не причинят вред тому, кто держит их в руках. Это настоящее сокровище, которое доступно только королям!

— Я хочу предложить его тебе в обмен на камень, — просто сказал я.

И опять в комнате наступила тишина. Мне это уже стало надоедать. И чему тут удивляться? Вон, даже Кир открыл рот, ловя мух, а Алона, так вообще упала бы на пол, если бы на стуле не сидела!

— У тебя есть Черный меч? — наконец пришел в себя воин.

— Если бы не было, я бы не стал предлагать, — ответил я.

Как много времени теряю на разговоры, а ведь уже вечер!

— Кто ты? — недоуменно спросил Кир.

— Я тебя тоже могу об этом спросить, — обратился я к нему. — Судя по твоей одежде, ты можешь оказаться весьма знатной особой. Ты не принц часом?

— Нет... — ответил Кир, ошарашенный моим напором.

— Не король? — уточнил я.

— Нет, конечно!

— Замечательно! А то ты просто не представляешь, сколько особ королевской крови попадается мне в последнее время, — усмехнулся я.

— Ну, вообще-то во мне течет кровь императора, — удивил меня Кир. — Мой отец, граф Лакриналь приходится двоюродным братом императору.

— Мля-я-я... А я только успел обрадоваться...

— Так не любишь знать? — спросил Кир.

— Да не в этом дело. Просто проблем у них много, я уже задолбался вконец! Тут со своими бы разобраться... Так что, согласен на обмен? Говорят, что похожий клинок два года назад стоил восемьдесят тысяч, так что ты ничего не теряешь.

— Ты еще спрашиваешь! — изумился Кир. — Показывай!

Я удовлетворенно кивнул и подошел к сумкам, а затем достал меч в плаще. Когда я его развернул, по комнате прошелестел слитный вздох изумления. И как им еще не надоело? Я протянул меч Киру:

— Бери и владей!

Тот аккуратно принял на руки клинок, как младенца и нежно его погладил. Лицо при этом у него было просто по-детски счастливым. Мне не хотелось его отвлекать, но я все же напомнил:

— Кир.

— Что? — оторвался тот от меча.

— Ты ничего не забыл?

Он недоуменно на меня посмотрел, а затем хлопнул себя по лбу и, достав из-за пазухи мешочек, протянул его мне. Я развязал веревку, убедившись, что это именно то, что я ожидал, и спрятал его в свой внутренний карман, почувствовав уверенность, что теперь не буду испытывать недостатка в силе.

— Теперь с вами разберемся, — подошел я к Ринкашу. — Во сколько вы оцените ваши три камня? — спросил я его.

— Тысячу двести золотых каждый, — ответил тот, не отрывая взгляда от Черного меча в руках Кира.

Я молча подошел к сумкам и стал выгружать из них кожаные мешочки с монетами. Затем я поднес их к мастеру и заявил:

— Вот мои деньги. Отсчитайте требуемую вам сумму.

Мастер долго смотрел на мешочки, а потом все же сказал:

— Простите меня, господин, но я до этого момента не верил, что вы маг.

— А что тебя в этом убедило? — полюбопытствовал я.

Он поднял на меня взгляд.

— Так легко отдать легендарную вещь в чужие руки, так легко расставаться с гигантским состоянием могут себе позволить лишь могущественные маги или короли! Да и то не всякие...

— А может я дурак просто? — улыбнулся я.

Мастер оглядел меня и поклонился.

— Я рад, что вы сегодня почтили меня своим визитом и надеюсь вскоре о вас еще услышать.

— Мастер, — я уже почувствовал, что времени потеряно не просто много, а ужасающе много. — Я прошу вас побыстрее разобраться с деньгами, потому что нам с принцессой нужно уехать из города еще засветло.

Ринкаш, не говоря ни слова, опустился на колени и стал высыпать деньги на пол, а потом пересчитывать их, складывая столбиками. Я подошел к хозяйке и попросил её помочь мужу, все быстрее будет. Они вдвоем буквально закопались в моем золоте, а я сидел на стуле и прикидывал, что же делать, если до заката выехать не успеем? Придется тут заночевать в приличной гостинице, а утром продолжить путь. Опасно? Естественно! Но другого выхода нет. Значит, просто ночью поставлю защиту от магов, а утром попробую ускользнуть по-тихому. Авось, прокатит...

— Алекс? — Кир наконец наигрался мечом. — А почему ты не оставил его себе?

— Я привык работать эльфийскими, — показал я себе за спину на рукояти клинков. — Черный меч потяжелее будет, а переучиваться мне просто лень.

— Эльфийскими... — прошептал Кир. — Кто же ты такой, Алекс?

— Странник, — честно ответил я.

— А...

— А много будешь знать, плохо будешь спать, — отрезал я поток вопросов. — Я же не спрашиваю, откуда у тебя сафрус и что ты забыл в Мардинане?

— Ладно, ты прав... — согласился Кир, любовно поглаживая меч. — Мы еще увидимся?

— Непременно! — ответил я.

Кир недоуменно глянул на меня.

— Откуда такая уверенность?

— Видишь ли, этот мир очень тесен, а я еще собираюсь в будущем заглянуть в Империю, так что обязательно найду тебя, чтобы ты рассказал мне обо всех её интересных местах.

— Так ты не имперский маг? — спросил он.

— Нет, я просто маг! — гордо ответил я.

Кир еще немного потоптался, а затем попрощался со мной под звон монет и вышел из дома. А монеты все звенели и звенели... Наконец, мастер поднялся с пола, собрал монеты в мешки и протянул мне два.

— Я забрал всю сумму, — сказал он. — Это остаток.

Я взвесил мешки в руке. Килограмм шесть-семь, как и должно быть, ведь золотые монетки этого мира не превышали размерами двух сантиметров, а весили чуть меньше десяти грамм — как раз осталось монет восемьсот на сдачу. Жить можно! И даже хорошо жить. Но вначале нужно добраться до столицы, ведь мертвым деньги ни к чему.

— Хорошо, приготовьте, пожалуйста, наших лошадей, — велел я и стал упаковывать сумки.

Теперь они стали значительно легче. Нужно будет еще избавиться от полутора десятка эльфийских кинжалов и облегченно вздохнуть, но это дело будущего. Пока же я пожелал хозяевам доброго здоровья, долгих лет жизни и прочая, вышел из дома и закинул сумки на спину лошадям, а свой лук на спину себе, после чего мы с Алоной попрощались и поехали прочь из города к его северным воротам. На дворе был уже вечер, солнце садилось, и я понял, что через полчаса можно будет забыть о планах и искать ночлег. К моему удивлению, город оказался значительно больше Зингарда, поэтому не успели мы доехать до его северной стены, как на улицы опустилась ночь. Они моментально опустели и стали темными и неприветливыми. Что ж, планы полетели к демонам, осталось только найти гостиницу, думал я, вертя головой и пытаясь найти нечто похожее.

Внезапно яркий свет привлек мое внимание. Свернув к источнику, я подъехал поближе и обнаружил, что это горит магический фонарь на деревянной табличке с надписью "Магическая лавка". Интересное кино, нужно непременно зайти! Оставив Алону на стреме, я открыл дверь и зашел в лавку. Там висели различные пучки сушеных трав, на полках стояли пузатые склянки и глиняные горшочки, а на прилавках были разложены всякие интересные штучки, которые так и светились в магическом зрении.

— Мы закрыты! — донесся до меня голос из угла комнаты.

Я обернулся туда и увидел пожилую женщину, что живо напомнила мне шарлатанку из деревни. С сомнением оглядев её, я сказал:

— Простите, не знал, но мне срочно нужно купить пару разговорных амулетов. Можете помочь?

Это уже основы психологии. Если бы я просто спросил об амулетах, женщина просто меня бы послала, велев прийти завтра, а просьба помочь, да еще произнесенная вежливым тоном... В таком случае сложно отказать, чем и пользуются всякие нехорошие личности вроде рекламщиков, попрошаек и прочих. Так что хозяйка только пристально на меня глянула и полезла в какой-то сундук, вытаскивая из него всякую всячину. Наконец, её поиск увенчался успехом, и она достала из сундука две монеты с дырками, в которых были продеты веревки.

— Вот! — произнесла она. — Два парных разговорных амулета. Стоят двадцать золотых. Будете брать?

— Буду, — сказал я, с готовностью беря амулеты и рассматривая их магическим зрением.

Хитрое плетение, наполненное силой, свернулось будто пружина внутри каждой монеты. Посмотрев на структуру этой пружины, я понял, что потом смогу с легкостью её скопировать, но вот чтобы создать заново, без оригинала под рукой... Я достал из кошелька монеты и молча отсчитал золото. Нужно отсыпать немного из мешка, подумал я, а то каждый раз потом лезть в сумку за деньгами будет утомительно, а кошельке уже почти пусто. Попрощавшись, я повернулся, чтобы выйти, но услышал ехидный голос женщины:

— А чего ж ты их сам не сделал, коль они тебе так нужны?

— Да все лень проклятая! — усмехнувшись, ответил я и вышел на улицу.

Вовремя я это сделал, потому что к Алоне уже приставали три довольно неприятных типа, намереваясь завладеть нашим добром.

— Ребята, топайте, откуда пришли! — грозно одернул их я.

— О, еще один клиент нарисовался! — воскликнул один из них. — Гони кошелек, пацан, может и живым останешься!

Двое из них стали подходить ко мне, а третий схватил лошадь Алоны под уздцы. Я не стал даже извлекать из ножен меч (мне же нужно было попрактиковаться), просто захлестнул тремя быстро сформированными магическими захватами шею каждого, а потом резко рванул в сторону. Раздался хруст и три тела синхронно опустились на мостовую, а я проверил по привычке свой резерв и магическим зрением увидел, как ко мне поплыла энергия от тел бандитов. Распадающиеся ауры людей вливались в меня яркими струйками, а темные потоки из их тел дополняли картину. Похоже, что мне уже не нужно больше напрягаться, собирая силу из трупов, все начинает происходить само собой, что не может не радовать. Слив быстренько часть своей энергии в один из маленьких камней, я стал впитывать эту дармовую энергию, остановившись только тогда, когда её поток иссяк. Все это заняло не больше минуты, в то время как Алона на меня удивленно смотрела. Когда все кончилось, я подошел к своей лошади и забрался на нее, даже не став обыскивать тела. Алона не произнесла ни слова, но по её хмурому сопению, я понял, что она недовольна.

— Что такое? Неужели, ты их жалеешь? — не понял я.

— Нет, — хмуро ответила она. — Я просто только сейчас поняла, что совсем тебя не знаю... Значит ты не врал в доме ювелира, что являешься неплохим магом?

— Нет, — подтвердил я.

— ..., ... в ... и ...! — произнесла принцесса на русском.

— Ну, не все так плохо, — заверил я её, думая о фигуре за углом, которую я рассмотрел магическим зрением. Она, судя по ауре, была гномьей и сулила нам большие неприятности.

Глава 22

Ночной Рой

Найти гостиницу в темноте, в незнакомом городе было нелегко, но нам удалось. Просто я вовремя сообразил, что искать нужно большое здание с конюшней, причем поближе к городской стене. Такое обнаружилось после еще получаса блуждания по темным улицам и многочисленного поминания демонов и других тварей. Когда мы ввалились в гостиницу, заведя лошадей на конюшню, я был уже не просто в мрачном настроении, а готов был убить всякого, кто осмелится мне перечить. Большую роль в этом сыграла гномья фигура, которая следовала за нами будто приклеенная до самой гостиницы.

Хозяин этого заведения получил от меня весьма четкие указания и даже забыл попросить плату вперед. Естественно, ведь я, мечтая лишь о том, чтобы рухнуть куда-нибудь, прорычал ему в лицо:

— Комнату с двумя кроватями и горячую воду туда быстро!

— Сейчас, господин, — только и пролепетал он, мигом построив всех своих работников, чтобы обеспечить нам воду.

— Вторая комната слева на втором этаже, — объяснил он нам.

Опять второй этаж, подумал я, взваливая сумки. Алона тоже матернулась сквозь зубы, но поплелась по лестнице. Комната нам досталась поприличнее и побольше, чем была в прошлый раз. Здесь даже была тумбочка с зажженным масляным светильником. Алона сразу растянулась на кровати, а я только скинул сумки и оружие у порога и остался стоять, с завистью глядя на нее, потому что понимал, что если лягу, то больше уже точно не встану. Моя бессонная ночь давала о себе знать.

Через пять минут принесли горячую воду в тазике. Я заставил себя достать щетку и почистить зубы, а потом предупредил Алону, что у неё есть пятнадцать минут, чтобы помыться и лечь, и спустился вниз. Заказав у трактирщика кружку пива, я вышел на двор и огляделся. В окно к нам залезть будет сложно, но выстрелить из арбалета — легко, так как напротив гостиницы находилось много высоких домов, а для меткого стрелка и сотня шагов — ерунда. Значит, опасность с этой стороны остается. Недоброжелателей пока видно не было, но я не радовался, больно приметная была фигура у нашего хвоста. Сходив в известное место, я вернулся в гостиницу и взял свое пиво, сев за крайним столиком и начав его потягивать, стараясь не уснуть.

Через десять минут появились два гнома, изо всех сил изображая пьяных. Они сели на лавку и громко потребовали у хозяина пива. Нормально. Вот если бы они еще не оглядели меня цепким взглядом профессионалов, было бы более достоверно. Следующая троица подвалила две минуты спустя, устроив целый спектакль для одного зрителя с обниманием, приветствиями, радостными возгласами. Не верю! Паршиво играете, ребята, и зачем вам столько оружия? Кольчуги еще спрятали зачем-то под тонкие куртки. Не спасут они вас, я всегда в голову целюсь!

Когда обещанные Алоне пятнадцать минут, по моим расчетам истекли, в гостиницу завалилась еще одна группа гномов, уже человек десять, с дорожными сумками. Они не стали здороваться с предыдущими, а сразу пошли к хозяину, договариваться о комнатах. Вот это уже серьезно, подумал я, допил пиво и решил сваливать в номер. Если они затеяли такие представления только для того, чтобы быть с нами рядом, значит, сегодня нападать не будут. Все должно будет случиться завтра по дороге, понял я, иначе они пришли бы тихо, не привлекая моего внимания. На ночь я получил передышку, а её нужно было использовать с толком.

Зайдя в нашу темную комнату и никакого движения не обнаружив, я прислушался, но услышал лишь легкое посапывание. Чуть не перевернув бадью с водой, я шепотом выматерился, я затем быстро поставил магическую защиту третьего уровня с сигналкой на окно и дверь. Теперь, если кто вломится, сразу почувствую. Сняв с себя куртку, жилетку и рубашку, я лег на кровать и принялся стягивать с ног сапоги. На втором ко мне пришла темнота, весело завертела и унесла с собой куда-то...

Утром я проснулся в прекрасном расположении духа. С наслаждением потянувшись, я обнаружил, что кто-то лежит у меня на груди и сладко посапывает. Это что за явление, подумал я, рассматривая Алону в легкой ночной рубашке, закинувшую на меня ногу и обхватившую при этом за шею. Эх, прекрасная картина, но нужно подниматься, потому что выпитое ночью пиво упрямо просилось наружу. Я почесал принцессу за ушком и ласково произнес:

— Утро доброе, красавица! Подниматься пора.

Алона только сонно что-то пробормотала и еще крепче прижалась ко мне.

— Алона, просыпайся давай, мне в туалет нужно!

Гномка подняла на меня лицо и спросонья заявила:

— Такая рань еще...

После чего опять положила голову мне на грудь и продолжала сопеть. Я еще немного подождал. Алона опять подняла голову и уставилась на меня, видимо, постепенно просыпаясь. Затем до неё начало доходить. Первым делом она убрала руку с моей шеи, затем ногу и только потом взвизгнула, пытаясь натянуть на себя одеяло. Это было весьма проблематично сделать, поскольку на нем лежал я. Видя её мучения, я быстренько поднялся и жизнерадостно произнес:

— Доброе утро!

— Что ты делал в моей постели? — гневно спросила покрасневшая гномка.

— Это я тебя должен об этом спросить, — недоуменно ответил я. — Вчера я спокойно зашел себе, разделся... Ну, почти разделся, — добавил я оглядев штаны и один сапог. — А утром проснулся с тобой в обнимку. Ты что, ночью греться ко мне приползла?

— Да никуда я не приползала! — ответила все еще красная гномка.

Я огляделся, посмотрел на вторую кровать. Она все еще была заправлена и нетронута. Почесав в затылке, я пришел к выводу, что в темноте просто упал не на ту кровать. Да... Внимательнее надо быть, однако!

— Ну, извини меня, перепутал ночью, — покаялся я.

— Ты просто бесцеремонная сволочь! — вынесла вердикт Алона.

— Ну, если тебе не понравилось, то могла бы просто согнать меня, так ведь нет — вместо этого всю ночь нежно обнимала.

Гномка покраснела еще сильнее.

— Да ладно, прекращай краснеть, тебе это не идет! — сказал я принцессе, сев на её кровать и напяливая свой второй сапог. — Если хочешь знать, мне было очень даже приятно, когда я проснулся.

Гномка со злости ударила меня кулаком в плечо.

— Только драться не нужно, — попросил я, потирая ушибленную часть тела. — Может быть, вместо этого обнимемся еще разок, а?

Увернувшись от оплеухи, я расхохотался и поднялся с кровати, собирая и натягивая свою одежду. Одевшись, я вновь широко улыбнулся, глядя на недовольное лицо принцессы.

— Ладно, хватит тебе уже обижаться. Ну, в темноте ошибся маленько, с кем не бывает? Давай, одевайся, умывайся, а я пока завтрак закажу. Только за дверь смотри не выходи, я её замагичу, чтобы никто не смог войти, пока меня нет, ладно?

Принцесса все еще продолжала дуться.

— Ну чего ты? — я сел рядом с ней, чувствуя, что мочевой пузырь сильно дает о себе знать.

— Алекс, — смущенно спросила гномка. — А у нас ничего ночью не было?

— Тьфу на тебя! — поднялся я. — Я ж тебе еще в первый день сказал, что дети меня не привлекают!

Я вышел и закрыл за собой дверь. Накладывая на дверной проем защиту, я услышал из комнаты гневное "Я не ребенок!" и, усмехнувшись, стал спускаться вниз. Внизу уже сидели давешние гномы и усиленно изображали похмеляющихся. Только кружки перед ними были почти полные, что образу мало соответствовало. Я заказал плотный завтрак на троих в комнату, а затем сходил во двор и облегчился в известном месте. Мельком глянув на солнце, я увидел, что дело близится к полудню, нехило мы проспали. Вернувшись в гостиницу, увидел, что количество гномов за столами увеличилось. Видимо, подтянулись те, кто изображал странников. Непорядок, ребята. Странникам нужно с утра пораньше ехать дальше, это мы себе можем позволить дрыхнуть до обеда.

Быстренько поднявшись на второй этаж, я понял, что едва не опоздал. Служанка с большим подносом уже готовилась постучать в нашу комнату. Я моментально развеял защиту, впитав всю энергию в себя, а потом излишки перекачал в один из камней. Нужно слить половину резерва, подумал я мимоходом, а то уже собирать некуда. Подхватив поднос, я отправил служанку и зашел в комнату. Обнаженная Алона стоя спиной ко мне начинала одеваться. Мгновенно сообразив, я вернулся в коридор и тихонько притворил за собой дверь. Незачем понапрасну смущать девчонку, хотя... фигурка у неё загляденье, маловата только. Уф! Я отбросил в сторону картину, стоящую у меня перед глазами и помотал головой, мысленно твердя "я не педофил... я не педофил...". Немного помогло.

Дав Алоне минуту на одевание, я постучал в дверь.

— Можно?

— Подожди, Алекс, я сейчас! — раздался из-за двери голос принцессы.

— Я завтрак принес, — решил я ускорить процесс.

И точно, через полминуты Алона крикнула:

— Заходи!

Зайдя в комнату, я обнаружил уже одетую гномку и поставил поднос на кровать, жестом предложив ей присоединиться. Умяв завтрак на троих в два счета, мы облегченно вздохнули и стали строить планы на будущее. Для этого я достал карту и стал думать, как же избавиться от преследователей. Судя по тому, что я увидел утром в общей зале, количество ожидающих нас гномов сильно возросло, поэтому сегодня нам предстоит встретиться с двумя десятками или больше профессиональных воинов.

— А гномы умеют магичить? — задал я Алоне вопрос, который больше всего меня беспокоил.

— Некоторые да, — разочаровала меня она. — Правда, не слишком умело, потому что обучение в Академии им недоступно, а другое они получить могут только от частных учителей. А таких в Подгорном королевстве нет, потому что имперцы тщательно скрывают свои секреты.

— И что, твой папа не смог бы оплатить учебу одного или нескольких одаренных в Имперской Академии? Ведь тогда у вас были бы настоящие мастера, которым было под силу учить других.

Гномка на меня посмотрела, как на идиота, но соизволила объяснить:

— Алекс, ты думаешь, мы не пробовали? Все крохи знаний, которые доступны гномам, как раз достались нам от обучения в Академиях. Но заплатить за это пришлось жизнями многих одаренных. Вначале просто, чтобы понять, что всех прошедших обучение и не собирающихся потом оставаться в Империи, убивают на последнем экзамене, а потом, когда решено было ограничиться всего лишь несколькими циклами, что магические дуэли в Академиях — обычная практика, после которой выживают самые сильные. И это оказывается не гномы.

— Так что, нельзя было заплатить какому-нибудь опальному магу за обучение ваших одаренных?

— А таких в Империи вообще не бывает. Папа узнавал, что как только какой-нибудь маг решит пойти против совета, он тут же исчезает.

— Мда, печально и жестоко, — констатировал я.

— За более чем полторы сотни лет различных попыток гномы лишились почти половины своих одаренных, зато остальные владеют знаниями, которые преподаются на первом цикле Академии, — просветила меня Алона.

— Значит, среди воинов-профессионалов магов быть не может? — уточнил я, думая о тех личностях, поджидающих нас внизу.

— Конечно, может, — обломала меня принцесса. — У нас даже в гвардии моего папы есть несколько приличных воинов-магов, которые и ледышками, и огненными шарами кидаются, и могут смерчи вызывать...

— Плохо! — подытожил я.

Итак, теперь у нас появились на хвосте два десятка или больше профессионалов, среди которых вполне могут оказаться маги. Если предположить, что первый цикл Академии дает начальные знания, то можно надеяться, что по мастерству они находятся примерно на одной ступеньке со мной. Вот только одна проблема — я еще не полностью овладел способностью накапливать в себе большое количество силы, а значит, в открытом столкновении сильно им уступаю. Нет, у меня есть и сафрус с огромным запасом энергии, и резерв мой постепенно увеличивается и разрабатывается, но этого недостаточно. В открытом противостоянии, когда счет идет на секунды, никто не будет ждать, пока я возьму силу из сафруса, а той, что я смогу удержать, хватит всего на парочку мощных плетений. Короче, если среди этих профи могут быть маги, то будет лучше с ними не связываться, а оторваться по дороге. Как я понял, в городе они атаковать нас не будут, поэтому есть слабенький шанс. Что у нас на карте?

Карта порадовала. На дороге, ведущей из Денадена, была развилка, судя по масштабу, всего в часе езды. Там она разветвлялась на две дороги, одна из которых уходила дальше на север, к столице, а вторая сворачивала на северо-восток по направлению к имперской границе и вела к городу, что носил название Рой. Так мы вполне могли их обмануть, выгадав несколько спокойных часов. А в Рое, если мы доползем к нему до заката, можно будет хорошенько запастись продуктами и двинуть прямиком к столице через леса, избегая городов. Прекрасный план! Теперь нужно еще чтобы он исполнился!

Объяснив ситуацию чуток приунывшей Алоне, я подбодрил ее и велел не опускать уши. Собрав все наши вещи, мы спустились вниз и расплатились с хозяином. Гномы старательно делали вид, что не обращают на нас внимания, а мы тщательно не смотрели на них. Выйдя во двор, мы вывели лошадей из конюшни, оседлали и нагрузили их сумками. Ударив себя по лбу, я вспомнил, что забыл запастись свежими продуктами на день и вернулся в гостиницу, а там уже царило оживление. С лестницы сбегали новые гномы, а те, что были в зале, проверяли снаряжение. Посмотрев на это, я решил не искушать судьбу, а просто закрыл дверь гостиницы, развернулся и пошел обратно к Алоне.

Она, увидев меня без продуктов, уже хотела меня спросить, но я сделал ей страшные глаза и на русском зашипел.

— Валим отсюда, пока целы!

Мы быстро запрыгнули по седлам и поехали в сторону северных ворот, узнав их расположение у какого-то местного. По дороге я рассказал Алоне о своих наблюдениях и добавил:

— Это очень серьезные воины. Такие даже мне будут не по зубам, если не пользоваться магией, прямо как наш десант!

— Кто такой Десант? — не поняла принцесса.

— Это такие войска у меня на родине. Они просто звери, любого порвут в клочья, могут убивать из любого положения, с оружием или без. Короче, мне они не по силам, особенно если среди них будут маги.

— Но ты ведь сам неплохой маг? — удивилась гномка.

Уела, блин! И не скажешь же, что неплохой я только по меркам льфийского леса.

— Я просто боюсь, что тебя могут задеть, — нашел я выход из положения. — Кстати, — я достал одну монетку на веревке из кармана, — Надень это и носи, не снимая. Если вдруг что, ты же знаешь, как им пользоваться?

— Разговорный амулет! — догадалась гномка.

— Именно.

Алона быстро натянула его на шею и спрятала под рубашку. Вскоре мы добрались до северных ворот этого весьма гостеприимного города, а я отметил, что на этот раз не усеял, по обыкновению, свой путь штабелями трупов. Но ведь впереди еще был целый день! Покинув город, мы со всей возможной скоростью помчались по дороге, понукая наших лошадей. Несколько раз во время пути я концентрировался и активировал плетение магического зрения, пытаясь обнаружить наших преследователей. В первый раз я не увидел никого, зато во второй узрел гномов тридцать, которые целенаправленно двигались на конях за нами. Судя по аурам, сильных магов среди них не было. Были двое, которые обладали магическими способностями, но я решил придерживаться первоначального плана. Посмотрев в третий раз, я отметил, что расстояние между нами неуклонно сокращается. Хорошо, что дорога была не прямой, как стрела, а петляла между холмами, поэтому нас еще не успели заметить.

Через четверть часа впереди показалась спасительная развилка. Мы спешились, не доезжая до нее, и аккуратно сошли с дороги под защиту деревьев, стараясь не оставлять следов. Я попытался даже выпрямить немного примятую траву, идя сзади. Все, больше сделать ничего невозможно, да и времени на это нет. Мы отошли вглубь леса шагов на триста, я сконцентрировался и нашел нашу группу преследователей, что уже почти догнали нас. Продолжая следить за ними, я приказал Алоне зарядить арбалет, а то мало ли что? Но группа проехала мимо того места, где мы свернули, не задерживаясь, направляясь прямо к развилке. Вот тут уже у них возникла небольшая заминка минут на пять, в течение которой они оставались на месте.

Через пять минут я увидел, как с севера к ним кто-то приближается. Встретившись с группой, он вызвал шевеление в рядах воинов, после чего наши преследователи оперативно и быстро помчали по северной дороге. Я выдохнул, ведь больше всего я боялся, что они задумают разделиться. Интересно, кто же это посоветовал им продолжить путь на север? Мы это можем скоро узнать. Сказав Алоне, что опасность пока миновала, я забрался на лошадь, дождался, пока принцесса сделает то же самое, и вместе с ней вернулся на дорогу. Там мы увидели мирно катящуюся телегу с улыбающимся старичком. Его лицо было типичной мордой запойного алкоголика, с синяками под глазами, покрасневшим лицом и распухшим носом. Интересно, что же он сказал гномам?

— Дедушка, — крикнул я, решив проверить догадку. — А вы не встречали по дороге старика в красном кафтане?

Дедуля вздрогнул, повернул свое счастливое лицо и выдохнул порцию густого перегара, заставив фыркнуть мою лошадь. Слегка сфокусировав взгляд на мне, он ответил:

— Конечно, встречал, милок!

И также мирно поехал дальше, не обращая больше на нас никакого внимания.

— Благослови Единый алкоголиков! — с жаром воскликнул я. — Иногда и они могут очень помочь!

— Как помочь? — переспросила Алона.

— Вот так, — кивнул я на старичка и разворачивая лошадь. — Он и нашим преследователям ответил так же, а значит, мы имеем минимум три часа, пока они не сообразят, что потеряли нас.

Лицо Алоны прояснилось, и мы подъехали к развилке, после которой выбрали северо-восточную дорогу и поскакали по направлению к Рою. Спустя несколько часов быстрой скачки я решил дать лошадям возможность отдохнуть и стал искать подходящее место для привала. Обнаружив удобную полянку с сочной травой, мы остановились и с удовольствием размяли ноги, а заодно и подкрепились остатками продуктов в мешке Алоны. Дав лошадям передохнуть, мы сами развалились на травке и полчаса грелись на солнышке, наслаждаясь моментом. После отдыха, с тяжким вздохом мы опять заняли седла и поскакали дальше. По моим подсчетам, наша погоня уже должна была обнаружить пропажу, а значит, времени у нас было совсем немного. Чтобы догнать нас, преследователям придется вернуться по своим следам, так как срезать путь по лесу будет глупо и непродуктивно — выйдет намного дольше. Поэтому, пользуясь нашим преимуществом, и понукая лошадей, мы развивали всю возможную скорость, стараясь успеть в Рой засветло.

Так мы ехали несколько часов, а затем дали отдых лошадям, перейдя на шаг. Ожидание давило на плечи свинцовым грузом, и я пытался развлекать Алону, рассказывая ей различные интересные истории моего мира, легенды эльфов, а затем вдруг принцесса попросила меня спеть. Я задумался о том, что бы ей такое исполнить. Эльфийские баллады не подойдут — красиво звучат, но надо еще и язык знать, на общем я ничего не знаю, значит... На пробу я ей исполнил несколько песен моей любимой "Арии". Принцесса пришла в полный восторг! Оказывается, у них ничего и близко похожего не было. Тогда я предложил пропеть что-нибудь из своих песен, и Алона с жаром исполнила некую шутливую песенку про пьяного гнома, ночью залезшего не в тот дом. Песенка была примитивной, но заводной, похожей на творчество наших панков. В ответ я спел пару песен группы "Король и шут", затем припомнил Макаревича, Высоцкого, и все же вернулся к "Арии", с наслаждением припоминая свои любимые песни. Принцесса, разинув рот, слушала мой концерт, а я все пел, радуясь, что научившись эльфийскому, мимоходом вылечил свои отдавленные медведем уши.

Краем глаза я замечал лица встречных, что удивленно смотрели на дебила на лошади, во всю силу легких горланящего песни. Под конец я почувствовал, что еще пару песенок, и до завтра мне придется разговаривать шепотом, поэтому посмотрел на солнце, прикинул, сколько нам еще нужно ехать и увеличил скорость. К моему огромному удивлению, мы успели. Город возник на горизонте, когда солнце уже касалось земли своим краешком. Взмыленные лошади из последних сил домчали нас до городских ворот, которые уже собирались закрываться. Мы успели въехать почти в последний миг, оттолкнув одного стражника и едва не сбив другого. Последним наше такое эффектное появление в городе удовольствия не доставило, поэтому задержали они нас надолго, сначала доставая вопросами, а потом просто вымогая деньги. Скрепя сердце, я заплатил три серебряных монеты и, глядя в алчные глаза стражников, всем сердцем пожелал им на прощание честного начальства.

Отъехав от ворот, мы принялись искать гостиницу, в которой можно было бы переночевать. Припоздавшие прохожие сообщили нам, что в этой части города есть только постоялый двор под названием "Бешеный бык". Солнце село, оставив на улицах полумрак, который разрезали мы на лошадях. Если мне еще помогало ночное зрение, то Алоне — только мои указания, куда поворачивать. Я даже и не подозревал, что без луны бывает так сложно, а тут без неё целый мир обходится! С трудом найдя гостиницу, мы заселились в неё, по обыкновению заказав плотный ужин и воду. На этот раз нам притащили целый бочонок, так что даже я, дождавшись своей очереди, сумел ополоснуться и смыть с себя всю дорожную пыль, заодно устроив постирушки.

Напялив на себя чистую одежду, я загнал Алону в постель, а сам еще посидел на своей, чувствуя, что сегодня утром выспался просто превосходно и спать мне еще не хочется. Услышав мирное посапывание, я понял, что принцесса попала в объятия Морфея, ну или кто тут у них на его месте. Что же теперь делать? Пялиться полночи в потолок, ворочаться с бока на бок и считать баранов? Нет, такое бездарное убивание времени не для меня. Подумав еще немного, я родил гениальную идею — пойти продать несколько эльфийских кинжалов, а то кто знает, какие траты у меня еще будут, а продавать их все равно нужно.

Поднявшись, я порылся в сумке и достал из неё пять кинжалов в ножнах, решив пока ограничиться таким количеством. Потом я подумал, что оставлять принцессу одну было бы неразумным, но убедил себя, что у неё есть мой амулет, убивать её здесь никто не собирается, а напоследок можно сделать одну маленькую хитрость — повесить на неё магический маячок, чтобы потом, случись что, иметь возможность быстро ее найти. Сосредоточившись, я вызвал в памяти одно хитрое эльфийское плетение, а затем осторожно коснулся ладонью плеча Алоны. Увидев, как мою руку окутало яркое зеленоватое сияние, которое затем втянулось в тело гномки, я понял, что все прошло удачно. Здорово! Теперь не придется искать свою гостиницу на обратном пути. А заклинание можно потом будет просто не подпитывать энергией и оно через месяц-другой рассеется бесследно.

Подхватив кинжалы, завернутые все в тот же эльфийский плащ, я решил на этот раз оставить лук и вышел из комнаты, повесив на окно и дверной проем защиту от магов. Проверив свой резерв, я убедился, что это действие отнимает у меня все меньше энергии. Нет, на него тратится одинаковое её количество, но энергии, остающейся во мне, отчего-то с каждым разом становится все больше. По моим подсчетам, я уже почти достиг того уровня, с которым был еще в эльфийском теле. Только этот процесс останавливаться вовсе не собирался. Интересно, это потому, что сейчас у меня человеческое тело? Или просто я настолько увлекся собиранием энергии, что все расширяла и увеличивала мой потенциал? Загадки, сплошные загадки...

Выйдя из гостиницы, я отправился искать улицу Кузнецов. Ага, в темноте, по безлюдным улицам, где и спросить не у кого. Прикинув, что гномы — довольно богатые личности, потому и на окраине селиться не будут, я отправился в центр города, где и принялся бродить кругами, разыскивая табличку с наковальней. Где-то через час, витке на третьем, я обнаружил искомое и пошел по найденной улице, выбирая дом побогаче. Увидев одно шикарное двухэтажное здание, я рискнул постучать в его дверь. Стучать пришлось долго, а затем в доме раздались шаги и сварливый голос произнес:

— Приходите утром!

— Сожалею, утром меня в городе не будет. А вы не купите сейчас у меня несколько эльфийских клинков? — сказал я голосом рекламщика, продающего стартовые пакеты для мобилок "ну, почти что даром".

Некоторое время за дверью было тихо, видимо хозяин осмысливал то, что я ему предложил. Затем дверь приоткрылась, и я увидел пожилого гнома с роскошной черной бородой до середины груди в ночной рубашке и с босыми ногами, державшего в руке зажженную лампу.

— Что вы там говорили про клинки? — переспросил он.

— Давайте пройдем в дом, — предложил я. — не на улице же вы их будете смотреть.

Гном посторонился, пропуская меня внутрь, а я развернул плащ и продемонстрировал гному пять эльфийских кинжалов. Гном сначала не поверил, но когда вытащил один клинок и посмотрел на лезвие... Короче говоря, после ожесточенного торга, мы с ним сошлись на пятьсот пятидесяти золотых монетах, которые гном принес мне опять-таки в кожаном мешочке. Его я с большим трудом запихнул в карман куртки, а затем, попрощавшись с хозяином, довольным покупкой, отправился назад, чувствуя, что времени до рассвета осталось не слишком много.

Именно поэтому я решил свернуть и добраться до "Бешеного быка" напрямую. Определив направление, которое указывал мне мой маячок, я стал пробираться сквозь дворы, темные переулки. Эльфийский плащ я решил накинуть на себя, чтобы не держать в руках, если придется спешно вынимать клинки. Но к счастью пока обходилось без происшествий. Заметив на одной из улочек ожидающую в тени группу гоп-стоповцев, я невозмутимо прошел мимо, махнув им по-дружески рукой. Бандиты не стали ко мне приставать, или признав за своего, или посчитав опасным, и решили дождаться другой жертвы.

Свернув на одну из широких улиц, я заметил на ней большое оживление. По сравнению с безлюдьем на остальных улочках, эта буквально бурлила жизнью. То и дело мне попадались разные личности, скрывающие свои лица под капюшонами плащей, одни куда-то спешащие, другие — только что вышедшие из ближайших домов. Поискав взглядом табличку с названием улицы, я обнаружил на ней вырезанный цветок — то ли розу, то ли еще что-то, в темноте было слабо видно. Решив не выделяться, я тоже накинул на себя капюшон и пошел по ней дальше, недоумевая, что же это за собрание такое. Неужели какая-нибудь религиозная секта или...

И тут я услышал женский смех в одном из домов, и мне сразу все стало понятно. Это была улица борделей и тому подобных заведений, и хотя красных фонарей и розовых занавесок я не наблюдал, мне стало ясным наличие на ней такого количества мужчин, прячущих свои лица под капюшонами. Небось, со всего города пришли, болезные, чтобы найти утешения в женских объятиях! Ухмыляясь, я продолжал идти по улице, рассматривая окна домов, в которых горел свет. Пара сцен, промелькнувших в них, показали, что в своих предположениях я нисколько не ошибся.

Капюшон сильно сужал обзор, поэтому я не заметил, как кто-то подобрался ко мне сзади и схватил за руку. Я другой рукой схватился за рукоять кинжала и обернулся. Меня держала довольно миловидная женщина, не думая ослаблять хватку. Я оглянулся, подмоги вроде к ней не спешило, а она тем временем томно произнесла:

— Молодой человек желает развлечься? Молодой человек ищет девичьей ласки? — говоря это, она прижималась ко мне все плотнее, демонстрируя свою фигуру.

У меня уже давно не было женщины, поэтому я слегка задумался над её предложением. Но потом голос разума утихомирил начавшие было бушевать гормоны и я решил, что лучше будет отказаться. Кто знает, сколько я тут пробуду, а выспаться сейчас для меня было гораздо важнее, чем... Ну, я думаю, уточнять не стоит. Кроме того, появляться в столь сомнительном заведении с мешком денег было явной дуростью, да и кто знает, не подцеплю ли я какой-нибудь местной болячки, тесно пообщавшись с дамочкой, до меня приласкавшей не одну сотню мужчин.

— Не сегодня, — ответил я, пытаясь мягко убрать руки женщины с моего тела.

— Пойдем со мной, у меня есть такие красавицы! — продолжала эта мамзель. — Девушки прямо в самом соку!

— Меня больше привлекают мальчики! — ляпнул я, чтобы отвязаться, пытаюсь все же стряхнуть её с себя.

Услышав от меня такое, женщина не удивилась, не замерла ошеломленно, как я надеялся, а наоборот — вцепилась в меня еще крепче и всеми силами потащила в распахнутую дверь со словами:

— У меня есть то, что нужно молодому господину!

Ну не убивать же её, в самом деле! А отцепиться не удастся — вон, впилась стерва, как клещ. Поэтому я покорно позволил втащить себя внутрь, надеясь, что удастся отбрехаться. Скажу, что мальчик великоват, или, что денег при себе нет, там посмотрим. В доме было светло, все стены были украшены цветочками, занавесочками, зеркалами. Только иллюстрированного каталога еще не было и журнала "Плейбой" на столике, а так вся атрибутика стандартного борделя присутствовала. Дамочка втащила меня на середину комнаты и крикнула в сторону лестницы на второй этаж.

— Карло, спустись сюда!

В ответ послышался топот. Ни фига себе, мальчик, подумал я. Топает, как добрый бегемот. Но когда в комнату спустился здоровенный детина с куцей рыжей бородой, я просто потерял дар речи. Теперь нужно валить, причем сначала всех присутствующих, а потом уже и отсюда. Но положение спасла хозяйка борделя, которая приказала детине:

— Карло, приведи сюда мальчишку!

Он посмотрел на нее с сомнением:

— Но господин ведь велел...

— Живо! — прикрикнула на него дамочка.

Карло вновь поднялся по лестнице, а я задумался, не лучший ли это момент отсюда драпануть? Стукнуть по виску хозяйку и... Тут опять послышались шаги на лестнице. Долго думал, обругал себя я. В следующий раз нужно просто действовать! На этот раз Карло спустился не один, за руку он крепко держал мальчишку лет четырнадцати. Пока они подходили, я внимательно его рассмотрел. Что-то тут нечисто, ведь на мальчике довольно дорогая одежда, так как я думаю, что столь искусно вышитая шелковая рубашка будет прилично стоить, а пояс так вообще и рядом с моими эльфийскими не лежал! Не может же быть такого, чтобы в среднем борделе всех работников одевали подобным образом? А паренек смотрит загнанным зверем, рассматривает меня изподлобья и со страхом. Нет, это явно не мальчик для утех, он больше смахивает на пленника.

— Вот наш мальчик! — гордо посмотрела на меня хозяйка. — Думаю, вы с ним поладите.

— Какой-то он у вас диковатый, как мне кажется, — продолжал я рассматривать пацана, глядя ему в глаза.

В них я увидел обреченность и страх, но затем промелькнуло что-то похожее на надежду. Я увидел, как он рванулся из руки Карло, освободившись от захвата, а потом побежал, но не к двери, а ко мне! Едва не сбив меня, он запрыгнул мне на шею и крепко обнял, прошептав в ухо только одно слово:

— Помогите.

Глава 23

Новый знакомый и новые эксперименты

Я увидел, как Карло ринулся за пацаном, явно собираясь стащить его с меня, но я вытянул к нему руку с поднятой ладонью и заговорил, добавив в голос похоти и маслянистости.

— Какой он у вас прыткий, прямо настоящий сорванец! Действительно, мы с ним быстро поладим вдвоем.

Карло остановился, а глянув на хозяйку, я увидел на её лице довольную улыбку. Пацан уже отцепился от моей шеи и с надеждой смотрел на меня. Продолжая спектакль, я все тем же голосом поинтересовался у женщины:

— И во сколько мне обойдется одна ночь с этим прелестным мальчиком?

— О, для вас сущие пустяки — всего два с половиной золотых.

Судя по вытянувшемуся лицу Карло, это были далеко не пустяки.

— О, прекрасно!

Я засунул руку в карман и достал из мешочка три золотых, которые и кинул хозяйке. Та с ловкостью их поймала и уже хотела мене что-то сказать, но я опередил ее.

— Только у меня есть один небольшой каприз. Видите ли, я люблю предаваться утехам у себя дома, а не собирать клопов по чужим комнатам, так что мальчик пойдет со мной!

— Но... — начала было хозяйка.

— А Карло пусть идет за нами и подождет у ворот моего дома, чтобы забрать паренька утром.

— Но мы не можем... — еще сопротивлялась хозяйка.

— Тогда верните деньги! — потребовал я и протянул руку.

Хозяйка крепко зажала монеты в кулаке. Именно для этого я и расплатился с ней сразу, не попытавшись сперва договориться. Ведь если тебе уже дали деньги, то после этого гораздо легче уступить, чем вернуть их. И почему мне раньше так не нравилось ходить на лекции по психологии? Столько ведь нужных сведений почерпнул!

— Карло! — наконец решилась хозяйка. — Проводишь господина до его дома, а потом подождешь и утром заберешь мальчишку назад. Понял?

— Понял, — Карло кивнул с недовольной гримасой.

— А с тобой, мой сладенький, мы сегодня ночью хорошенько позабавимся, — поставил я в пьесе последний аккорд, окончательно убедивший хозяйку, что я обычный извращенец.

После этих слов в глазах мальчика появился просто ужас и я понял, что немного переборщил. Подмигнув ему, но явно этим не успокоив, я взял его за руку и, велев Карло следовать за собой, вышел из дома. Затем я последовал не в сторону гостиницы, а по направлению к центру города, в богатые кварталы. Именно тут я и хотел провернуть дальнейший пункт плана. Карло топал сзади, а я прикидывал его рост и искал нужное местечко. Наконец, впереди обнаружилась подходящая темная арка между домами, в которую я и направился. Миновав её, я увидел тесный дворик, в одном из углов которого были свалены в кучу мешки с чем-то, и приступил к действию.

— Замерз, малец? — спросил я пацана, немного притормозив, а затем снимая с себя плащ, дожидаясь подхода немного отставшего Карло. — Теперь согреешься! — сказал я, накидывая плащ ему на плечи, а второй извлекая кинжал из ножен. — Вот теперь идем дальше, — произнес я и резко обернувшись, вонзил сутенеру клинок в сердце.

Быстро подхватив падающее тело, я оттащил его и бросил в углу, закидав мешками. Мешки оказались с сеном, кидать было легко и вскоре трупа не стало видно. Развернувшись к пацану, я схватил его за руку и решительно повел в противоположном направлении, буркнув на ходу:

— Рассказывай.

Малец еще не отошел от шока такой перемены обстановки и только смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Слушай, ты ведь сам меня попросил о помощи, или мне показалось?

Мальчик помотал головой.

— Нет, это в смысле не просил? — ехидно уточнил я.

— Вам не показалось, — ответил пацан.

— Ну, раз мне не показалось, то рассказывай, кто ты такой, как очутился в этом борделе и что мне с тобой делать дальше?

Мальчик вздохнул и на ходу стал рассказывать.

— Меня зовут Ален, почти десятицу назад меня похитили из дома моего отца и привезли сюда. Вы можете меня отвезти домой? — с надеждой он посмотрел мне в глаза, кутаясь в плащ.

— Подробнее давай, зачем похитили, кто твой отец, где твой дом... Что мне все приходится из тебя вытягивать по капле?

— Похитили меня, чтобы отец согласился выполнить все, что ему прикажут, а мой папа — один из самых богатых торговцев Мардинана. Мы с ним живем в Вернаре, можете меня туда отвезти? Мой папа хорошо вам заплатит!

— Где твой Вернар находится, — уточнил я, подумав о том, что заиметь у себя в числе приятелей одного из самых богатых людей Мардинана будет весьма неплохо. Не успеют же его окончательно разорить за десять дней.

— Недалеко от столицы, — обрадовался Ален. — Так вы отвезете меня?

— По карте нужно посмотреть, насколько это "недалеко"... И вообще, я Алекс и не нужно мне выкать.

Я вздохнул. И что за везенье у меня хроническое? Уже второй ребенок на мою больную голову, а тут хотя бы с одной разобраться...

— Слушай план, — обратился я к Алену. — Сейчас идем в гостиницу, там ночуем, а завтра рано утром решаем, что с тобой делать. Ясно?

— Ясно, — покорно согласился малец.

Через полчаса мы дотопали до "Бешеного быка" и зашли в нашу комнату. Я вызвал шарик неяркого света, чтобы Ален в потемках не перевернул бочонок с водой.

— Так вы маг? — удивился пацан.

— Говорил же я тебе не надо ко мне на "вы"... — недовольно поморщился я. — Маг я, маг. Теперь ложись на вот эту кровать, — я показал на свободную, — и спи до утра.

Ален покорно лег и укрылся одеялом.

— Ты бы хоть обувь снял, — усмехнулся я, думая, куда бы теперь мне прилечь.

С пацаном спать не хотелось, я все-таки не извращенец какой, а вдруг еще узнает кто? Позора потом не оберешься. На полу было довольно грязно и сыро, все же мы с принцессой здорово поплескались. Поэтому я погасил светящийся шарик и, тихонько раздевшись, лег на краешек кровати, на которой безмятежно дрыхла Алона. Приказав себе проснуться на рассвете, я с улыбкой встретил свою ночную гостью — темноту. Сейчас мне показалось, что она улыбается, укутывая меня теплым одеялом и проводя рукой по моим спутанным волосам...

Утром я проснулся от того, что очутился на полу. Алона ночью по своему обыкновению полезла ко мне обниматься и всю ночь продержала в объятиях, а под утро еще и толкаться начала, устраиваясь поудобнее. После особенно сильного толчка я не удержался на краю и таки шлепнулся на грязный пол. Поминая демонов, я поднялся и глянул на начавшую просыпаться принцессу.

— Некультурная ты, Алона, то обниматься лезешь, то с кровати выпихиваешь... Вот и попробуй тебя пойми. Ох, женщины!

Потирая ушибленное бедро, я отряхнул прилипший с себя мусор и стал умываться остатками воды в бочонке.

— Ты... Ты что опять со мной спал? — спросила окончательно проснувшаяся Алона. — Ты же мне вчера обещал!

— У меня была весьма уважительная причина, — показал я на кровать, где лежал Ален и, натянув одеяло до самых глаз, внимательно на нас смотрел.

— Это еще кто? — спросила принцесса также кутаясь в одеяло.

— Жертва торговой конкуренции, — пояснил я, одеваясь.

— Какой конкуренции? — гномка хмуро смотрела на Алена.

— Торговой, — ехидно повторил я. — Вчера он мне рассказал одну занимательную историю, если сильно попросишь, может и тебе рассказать.

Я набросил куртку на себя, нацепил мечи и сказал:

— Вылезай, Ален, пошли внизу завтрак закажем, а ты давай одевайся! — сказал я гномке. — И тоже спускайся к нам, но помни, чем быстрее ты оденешься, тем больше еды тебе достанется.

Алан вылез из укрытия и подошел ко мне. Страха у него поубавилось, но все равно на меня он глядел с опаской. Наверное, не нужно было мне вчера магией светить, но сделанного не воротишь. Мы спустились вниз в пустую столовую и разбудили повара, которому я пообещал съесть его, если через пять минут он не даст нам что-нибудь альтернативное. Повар осознал, и вскоре мы получили разогретое жареное мясо, тарелки с супом и кашей, овощной салат и много подсохшего хлеба. Я поблагодарил повара, дал ему денег и велел еще собрать две сумки провизии для дальней дороги, только такой, чтобы не испортилась. Мы приступили к еде, а через минуту спустилась Алона и отвесила мне подзатыльник.

— За что? — возмутился я, чуть не подавившись.

— За дело! — показала мне язык принцесса и тоже накинулась на завтрак.

Утро было весьма ранним, солнце еще не встало, но на улице понемногу светлело. Удачно я проснулся, ничего не скажешь, подумал я. Карло будет там валяться до самого рассвета, хозяйка борделя пока ничего не заподозрит, значит, у нас есть еще минимум несколько часов, чтобы успеть уехать из Роя. Если не успеем, то будут неприятности и возможно большие. Наши преследователи передвигаться ночью точно не будут, если им хоть сколько-нибудь жалко лошадей, а если и будут, ворота на ночь закрываются, поэтому в город они попадут не раньше, чем через час. Насытившись и получив от повара два больших баула с продуктами, мы опять поднялись в комнату и устроили военный совет, на котором стали решать, что делать дальше.

Первым делом я познакомил Алону с Аленом, которому заново пришлось повторить свою историю. На этот раз она была намного подробней, так что я узнал, что его похитили из дома, убив охранников, а перед этим долго посылали его отцу письма с угрозами. Что ехал с похитителями он всего пять дней до Роя, где его оставили в борделе и держали еще почти два дня, пока не подвернулся я.

— А почему ты сразу решил меня попросить о помощи? Что, других кандидатов не было?

— Нет, вы... ты был первым, не считая хозяйки и Карло, кого я увидел за эти два дня. Меня все время держали запертым в комнате.

— А почему именно в борделе? Почему не повезли в глухую деревню или в лес, где точно бы никто не нашел?

Ален задумался, но потом ответил:

— Один из тех, кто вез меня сюда, говорил, что у него есть родственница в этом городе, может это и была хозяйка?

Ну, вроде все логично, подумал я. Зачем прятаться по лесам, когда в такое место никто заглядывать не будет, а особенно если здесь есть надежный человек. И хорошо, что его продержали в борделе недолго, а то кто его знает, сколько в этом городе еще извращенцев... кроме меня. Достав карту, я увидел, что город Вернар находится меньше чем в дне пути от столицы, правда не совсем по пути, а немного восточнее, но для бешеной собаки крюк в полсотни километров — небольшое расстояние.

— Итак, у тебя есть два выхода, — начал я объяснять ситуацию Алену. — Первый: я даю тебе денег на дорогу, ты покупаешь себе лошадь, садишься и скачешь по дорогам прямо к себе домой, надеясь, что с тобой ничего не произойдет в пути. Это очень хороший вариант, — добавил я, видя, как кривится лицо мальчишки. — Второй вариант гораздо хуже для тебя — ты едешь с нами.

— Я еду с вами! — радостно заявил Ален.

— Да подожди ты! Не перебивай старших! Итак, второй вариант — ты едешь с нами, но при этом учти, что за мной гоняются толпы эльфов, довольно метко стреляющих из лука, а за Алоной — её поклонник, страстно желающий взять её в жены, для чего периодически посылает кучу головорезов с магами, которые поджидают нас в каждом втором городе. Все эти преследователи, случись им нас поймать, с тобой долго церемониться не будут и просто избавятся от ненужного свидетеля. Под словом "избавятся" я понимаю "убьют", чтобы ты знал. Вот такой расклад. Думай.

Ален задумался, а затем поднял на меня взгляд и уже не таким радостным тоном, но твердо заявил:

— Я еду с вами.

— Ну, тогда добро пожаловать в наш клуб самоубийц! — недовольно сказал я.

В душе все же теплилась надежда, что пацан откажется и выберет первый вариант. Вздохнув, глядя на решительное лицо Алена, я понял, что его уже не переубедишь, а потому сказал:

— Собираемся и сваливаем отсюда поскорее.

Собрав все свои вещи, мы спустились вниз и тут начались первые проблемы. Нужно было срочно покупать Алену лошадь, потому что долго ни одна из наших лошадей двоих не унесет. Посадив пока мальчика сзади себя, я отправился искать рынок. Он обнаружился на северной окраине города, куда мы доехали, когда солнце уже встало. Рынок в это время стремительно оживал, и мне не составило труда сторговать одну смирненькую рыжую кобылу с седлом всего за пяток золотых. Усадив на неё Алена, я поинтересовался у него:

— Ты хоть на лошадях ездить умеешь?

— Конечно, — обиженно ответил он, а Алона хихикнула.

— Ты обещала никому не рассказывать! — напомнил я ей и запрыгнул на свою лошадь.

Оглядев свой маленький отряд, причем маленький не в смысле количества, а в смысле возраста, я еще раз тяжко вздохнул:

— Их уже двое, какой кошмар!

Алона хихикнула, а Ален, не привыкший еще к моей манере общения только недоуменно посмотрел на неё. Я повернул свою лошадь и двинулся к северным воротам города, надеясь проехать по ровной дороге еще несколько часов, прежде чем та свернет к границе. Из Роя мы выехали без проблем, никто не стал нас задерживать, а я усмехнулся, вспомнив вчерашние мысли. Исключение только подтверждает правило — здесь я все-таки отметил свой путь мертвым телом.

По дороге мы проехали еще два часа, прежде чем я понял, что мы уже очень сильно отклоняемся к Империи, а значит, пора менять курс. Сверившись с картой, я свернул в лес, увлекая за собой остальных и начал прокладывать себе дорогу через кусты и кочки. Наше продвижение довольно сильно замедлилось, все-таки лесная чаща — это не хорошая утоптанная дорога. Здесь иногда попадаются такие буреломы, что приходится их очень долго обходить. В принципе, легким бегом, будь я один, вышло бы путешествовать намного быстрее, но я отдавал себе отчет, что дети к таким нагрузкам непривычны и долго не пробегут. Поэтому я все ехал дальше, чертыхался, получая ветками по лицу, и целеустремленно прокладывал тропу через зеленые насаждения.

По моим прикидкам, мы должны к вечеру выйти на дорогу, ведущую из Каменного — города, что мы оставляем в стороне. Все дороги заговорщики будут просто не в состоянии перекрыть, то есть мы можем путешествовать некоторое время по тем из них, которые попадутся нам навстречу, немного ускоряя продвижение к столице, но городов следует в любом случае избегать. Наблюдателей там может быть, как грязи. И любой из них может натравить на нас ту группу, что следовала за нами, а встреча с ней крайне нежелательна. На месте наших охотников я бы не распылял свои силы по всему королевству, а сосредоточился бы в нескольких городах поблизости столицы. Не думаю, что Каштарх глупее меня, иначе не был бы первым советником. Поэтому нужно думать, что он так и поступит. Теперь остается только надеяться, что та группа профессионалов будет ждать нас в городе, что находится южнее столицы, а так как мы будем ехать к ней с востока, то вполне можно будет и проскочить.

Так невесело размышляя, я заметил, что солнце уже давно перевалило за полдень, и решил сделать привал. Алона уже вовсю болтала с Аленом, рассказывая ему о своей жизни в гномьем городе, а тот в ответ радовал её рассказами о своих проделках дома у родителей. Короче, спелись, голубки. Ну и правильно, за разговорами время летит незаметно, а нам еще пилить и пилить. Остановившись на живописной полянке, мы отпустили лошадей пастись, а сами стали разбирать продукты, которые нам дал гостиничный повар. Перекусив, мы снова с неохотой залезли в седла и продолжили путь по лесу.

Когда солнце уже начало заходить, мы достигли дороги, что вела из Каменного, и поскакали по ней. Навстречу торопились припоздавшие повозки и всадники, пытавшиеся успеть добраться в город до закрытия ворот, а мы не спеша удалялись все дальше на север. Проскакав так еще часа два и дождавшись, когда солнце село окончательно, мы свернули с дороги и устроились недалеко от неё, разожгли костер и плотно поужинали. День, прошедший без приключений, меня очень порадовал, вот если бы и четыре последующие пролетели также быстро и безопасно!

Поужинав, стали укладываться на ночь. Алона с Аленом натаскали веток для костра, сделали себе некое подобие лежанок, а мне было, откровенно говоря, лень с этим возиться. Да и сколько той ночи осталось, часов семь, не больше, так что незачем стараться, а лучше просто поспать на голой земле, авось не замерзну! Ночи здесь теплые, да и лето еще в самом разгаре. Кстати, я ведь даже еще не знаю местного календаря. Эльфийский тут не в почете, а остальные мы в лесу не изучали. Нужно будет завтра спросить у Алоны, пускай просветит. Вскоре дети угомонились и заснули. Надо же, отметил я про себя, мне и лет-то немногим больше, чем им, а считаю их малыми детьми. Все-таки моя жизнь там, в родном мире, довольно рано заставила меня повзрослеть, а здесь это ощущается очень четко.

Растянувшись на земле и подложив под голову сумку, я стал смотреть на звездное небо. Звезды были большими и яркими, как в моем мире при сильном морозе. Знакомых созвездий, естественно, я не обнаружил, зато нашел несколько странных образований, два созвездия, напоминающих крест — в северной стороне и на юге. Астрология, подумал я, здесь наверняка сильно развита — вон сколько возможностей!... Сон все не шел, и я продолжал пялиться на небо, думая о своем. Вскоре я вспомнил, что решил слить свой магический запас в один из камней и, сконцентрировавшись, построил канал к одному из камней в кармане. Получалось плохо, при переливании терялось много энергии, да и сама скорость была невысокой. Засунув руку в карман, я нащупал камни, процесс сразу пошел в десятки раз быстрее, а я снова задумался. Получается, что с камнями лучше всего работать, держа их в руках или просто прикасаясь к ним. А что если попробовать поместить их внутрь тела?

Решив поэкспериментировать, я достал один из камней, а затем положил его в рот, закатив за щеку. Ощущения были просто нереальными! Я почувствовал, что мой и так большой объем резерва просто растянулся до невероятных размеров, и в него сразу же потекла тонкой струйкой вся энергия, находящаяся неподалеку, стремясь заполнить эту пустоту. Все чувства обострились, я услышал, как тихо сопят дети, а неподалеку шуршит в кустах маленький зверек, темнота уже не стала столь густой, как раньше, а яркое пятно догорающего костра слепило глаза ярче полуденного солнца. Продолжив испытания, я выплюнул камень и почувствовал, что кто-то словно натянул мне пыльный мешок на голову — настолько вдруг мои ощущения стали тусклыми и слабыми. Темнота снова сгустилась вокруг, а тишина стала практически мертвой.

Так, нужно теперь разобраться, что мне это дает? Во-первых, мне очень хотелось опять засунуть камень в рот, да попробовать еще и не один. Но я решительно отбросил эти наркоманские замашки и стал размышлять, а почему, собственно, камень так усилил мои чувства? Только лишь из-за того, что увеличился объем магического резерва? И почему его сразу быстро стала заполнять энергия, так что даже я ощутил её течение? Сплошные вопросы, а чтобы ответить на них, нужно быть, по крайней мере, образованным магом. В общем, нужно думать, что же делать дальше.

Сидя у догоревшего костра, я вертел три камешка в руках и думал, как же поступить? И хочется, и колется... Да ну все к демонам! Хуже быть не должно, решил я и стал снимать одежду, раздеваясь до пояса. Затем я достал из ножен кинжал, а из сумки флягу с водой и тщательно вымыл клинок, а затем вымыл все три мелких камня, приготовив еще и лимэль на всякий случай, чтобы не занести инфекцию. Прошептав себе под нос "А сейчас будет немножко больно!", я начал операцию по имплантации. Морщась от боли, я сделал глубокий надрез у себя под левой ключицей, а затем один за другим аккуратно и глубоко погрузил три камня внутрь своего тела.

Ощущения нахлынули могучей волной, я еле смог их пригасить, чтобы не потерять сознания. Дотянувшись до лимэля, я плеснул немного на рану, а затем стал заживлять её с помощью магии. Порванные нити моментально сращивались, подчиняясь моим мысленным командам. Сейчас это удавалось мне в десятки раз быстрее, чем раньше. Мне даже не приходилось зачерпывать лишнюю энергию для темных участков, она уже сама стремилась к поврежденным тканям, восстанавливая их. Рана быстро затянулась, но тут начались проблемы. Мое тело стало выталкивать из себя инородные тела — камни. Оно сопротивлялось им и обволакивало их лишними нитями, спутывая, как паук муху. Думая, как же это остановить, я продолжал посылать энергию в этот участок тела. Смотря на один из камней магическим зрением, я размышлял, как же сделать так, чтобы мое тело приняло их, как еще один свой орган, а затем вдруг заметил, что одна из нитей, светящихся особенно ярко, будто выстрелила в сафрус, пронзая его насквозь!

Это что-то новенькое, подумал я. Неприятных ощущений не появилось, зато пришло чувство легкого зуда. Вскоре еще десяток нитей также пронзили камень насквозь и сплелись с другими, окружающими его. Я решил ускорить этот процесс и мысленно стал выращивать яркие отростки в окружающих камни нитях, которые впивались в камни, намертво вплетая их в свой узор. Вскоре самих камней уже почти не было видно, зато на их месте сверкали яркие клубки нитей, пульсирующие в такт моему сердцу. Посмотрев на рану обычным зрением, я не увидел там даже маленького шрама. Смыв кровь, я оделся и стал привыкать к новым ощущениям и новым способностям, но тут же решил поэкспериментировать с новыми возможностями управления энергией, открывшимися мне.

Отойдя от места нашей стоянки, чтобы не разбудить детей, я принялся искать в организме изменения. Вначале я узнал, что теперь обладаю весьма повышенной регенерацией — пробный разрез на ладони затянулся уже за минуту, причем вообще без моего участия! Так что теперь главное не потеряй голову, Дункан Маклауд, напомнил себе я. Вторым открытием стало то, что мой резерв принял просто неограниченный объем. Я даже приблизительно не знал, сколько времени мне понадобится, чтобы его заполнить хотя бы на одну десятую! Третье приятное новшество моего организма — это возможность десятикратно обострять свои чувства. Ночное зрение, которым я всегда пользовался, теперь было мне не нужно, достаточно было немного сосредоточиться, и все становилось светло, будто ярким днем! Слух также давал возможность различать тихие шаги какого-то хищника на расстоянии двух сотен метров!

Надо поставить защиту, подумал я, еще наткнутся ночные охотники на нас спящих, вот сюрприз будет! Раскинув вокруг лагеря сеть от непрошенных гостей, я принялся дальше изучать себя. Теперь возможности собирать энергию возросли также многократно — она просто вливалась в меня отовсюду, не требуя, чтобы я прилагал усилия к её собиранию и усвоению. Попробовав простейшие магические действия, я убедился, что они выполняются с легкостью! И плетения формируются практически мгновенно, хотя раньше для этого мне всегда необходимо было тратить несколько секунд. Именно потому в ответственных случаях я предпочитал бить сырой силой.

Развлекаясь, я формировал разнообразные плетения разного уровня сложности, поражаясь результатам. С такой скоростью мне еще работать никогда не удавалось. Не знаю, что этому поспособствовало больше, мое изменившееся мышление, или увеличение резерва, но я просто не обращал на это внимания и продолжал вспоминать все известные мне плетения. Правда, попытка вызвать огненный шар на пять минут лишила меня зрения, так что впредь я зарекся проводить подобные эксперименты ночью. Но в остальном, были только сплошные плюсы и ни одного минуса! Интересно, а что будет, если вживить в тело тот огромный сафрус? Подумав, я решил пока воздержаться от подобных экспериментов. Если после трех маленьких камушков почти без энергии я стал себя чувствовать довольно опытным магом, то после большого, наверняка почувствую себя богом! Только одно плохо, ведь я понимаю, что хотя силы во мне много, способностей — еще больше, но ведь знаний нет абсолютно! А значит, чтобы не было головокружения от успехов, с большим камнем нужно пока повременить, вовсю привыкнув к тем изменениям в организме, что подарили мне маленькие.

Я ухмыльнулся, вот какой "левел ап" вышел! Теперь мне уже можно на равных потягаться с любым магом, который попадется у меня на пути! Я вспомнил мага, чуть не убившего меня, и пожалел, что у меня не было такой силы раньше. Уж я бы сейчас заставил гада помучаться! Я щедро взял силу и сформировал огромную силовую петлю, захлестнувшую ближайшее дерево и начавшую его сдавливать. Я бы его в фарш перемолол! Я бы... И тут я почувствовал, что петля сама собой распадается! Это было странно — только что я сжимал ствол дерева в крепком захвате, а сейчас я чувствую, что просто не могу удержать в своём подчинении столько силы, которую я влил в петлю!

Совсем ослабев, захват распался и растекся кляксой энергии, что быстро стала втягиваться обратно в меня. Я стоял в обалдении и думал, что зря я так обрадовался. Оказывается, что иметь много силы — это еще только третья часть дела, нужно еще уметь её удержать, и знать, что из неё сделать. Ведь такой захват, который сделал я, при ближайшем рассмотрении был просто нерациональным. Можно ведь было сделать или молот, или еще что-нибудь, чтобы свалить это дерево, а я же раздул простейшую магическую фигуру просто до безобразия! А на других еще бездарями обзывался...

Вернувшись к погасшему костру, я снова улегся на землю и сделал вывод из всего произошедшего — мне нужно учиться! Причем не только боевым искусствам, но и магии. Так что в планы на будущее этот пункт нужно внести обязательно, а пока осваивать то, что имею, расширять свои навыки и совершенствовать новоприобретенные умения. Время покажет, что из этого мне удастся больше, а пока нужно немного поспать! Скоро уже и утро наступит.

Закрывая глаза, я почувствовал, что темнота вокруг меня стала осязаемой, из нее сформировалась женская фигура, которая подошла ко мне, наклонилась и поцеловала в лоб и обняла, тихо прошептав:

— Молодец...

Я улыбнулся, чувствуя себя младенцем в материнских руках, да так и заснул со счастливой улыбкой на лице, не обращая внимания на такие весьма странные выверты моего подсознания.

Глава 24

Любовь и другие проблемы

Проснулся я на рассвете, чувствуя приятную легкость в теле, разделся и принялся неспешно разминаться, разгоняя кровь по мышцам. Примерно через полчаса активных занятий я добился привычного жара в натруженном теле и, подхватив клинки, еще полчаса потанцевал с ними, кружась в танце с легким ветерком вокруг меня. Потренировавшись, я вложил клинки в ножны и обнаружил, что Ален уже не спит и с интересом и завистью за мной наблюдает. Я вытер выступивший на теле пот и спросил:

— Проснулся? Тогда давай завтракать и собираться. Буди Алону.

Ален в ответ поинтересовался:

— А много нужно заниматься, чтобы так научиться?

— Много, — ответил я, мысленно подсчитывая. — Примерно лет двенадцать.

Ален сразу погрустнел.

— А ты думал, что все сразу само придет? — ехидно спросил я у него. — Нет, дорогой, за все нужно платить! Иногда даже своим потом и кровью.

Мальчишка немного подумал, а потом с надеждой на меня посмотрел.

— А можете научить меня?

— Нет, — расстроил я его. — Из меня плохой учитель. Да и твоему отцу, как я думаю, будет несложно подобрать тебе любого учителя, было бы желание... И мы же вроде с тобой договорились на "ты".

— А почему вы... ты не хочешь меня учить? — спросил Ален. — Мой отец тебе заплатит, сколько скажешь.

— Потому что это будет очень долго, а у меня есть куча своих планов.

Парнишка повесил голову.

— Да не расстраивайся ты так, — сказал я, одеваясь. — На мне свет клином не сошелся! Причем, скажу тебе по секрету, мое умение еще очень и очень посредственное, так что в скором времени я и себе планирую найти учителя, чтобы немного его улучшить.

Ален глядел на меня, раскрыв глаза.

— Посредственное? — недоуменно произнес он. — Я даже боюсь себе представить, сколько нужно учиться, чтобы стать отличным воином...

— Некоторые учатся всю свою жизнь, а в конце признаются, что только начали постигать основы мастерства...

Я оделся и понял, что будить Алону придется мне. Осторожно подойдя к ней, я присел рядом и нежно провел по волосам:

— Вставай, спящая красавица.

В ответ Алона повернулась на бок и обхватила меня рукой.

— Алона, ты опять ко мне обниматься лезешь? — нахально спросил я, видя как гномка начинает просыпаться.

— Нет... то есть... — Алона убрала руку, сонно моргая глазами и вставая. — А ты опять спал со мной рядом?

— Сегодня нет, так что уж не бей меня, пожалуйста. Давай, вставай, умывайся и присоединяйся к завтраку.

Доставая продукты из сумки, я услышал грустный вздох, который отнес на счет нежелания принцессы вставать в такую рань. Ничего, доберемся до столицы, отоспишься! Наскоро позавтракав, мы залезли на лошадей и вернулись на дорогу. Следующие часа четыре мы провели на ней, развивая всю возможную скорость, чтобы сэкономить как можно больше времени, которое придется вскоре потратить на преодоление лесной чащи. Когда дорога стала более оживленной, я понял, что мы вскоре подъедем к крупному городу, который был обозначен на карте как Лен, поэтому я сменил направление и направился прямиком через лес, оставляя город в стороне. Здесь мы уже не спешили, давая отдых лошадям, понимая, что хорошей скорости нам все равно не добиться, а если одна из них внезапно сломает ногу, то кому-то из нас придется идти дальше пешком. Причем у меня закрадывалось подозрение, что это наверняка буду я.

Вскоре нам наскучило монотонное путешествие сквозь кусты и деревья, и мы с Алоной попытались снова петь песни, но видя непонимание на лице Алена, бросили это занятие. Что толку драть горло, если половина слушателей не понимают, о чем песня. Это я наглядно продемонстрировал Алоне, исполнив эльфийскую "Балладу об охотнике".

— Красиво, но непонятно, — вынесла вердикт та и задумалась.

А я вспомнил с усмешкой, как в моем мире многие люди увлекаются иностранным рэпом, панком, металлом, зачастую даже не зная и пары слов на английском. Интересно, ради чего они слушают такую музыку? Из-за мелодии (хотя какая в рэпе мелодия?) или из-за ритма? Непонятно, как и выразилась Алона. Поэтому мы просто стали разговаривать, вспоминая разные случаи из жизни, когда смешные, когда не очень. За этими разговорами время пролетело незаметно. Миновал полдень, мы подкрепились на коротком привале, а затем поехали дальше. В лесу нельзя было определить точное расстояние, но я был уверен, что Лен мы давно миновали. К вечеру с таким темпом должна будет показаться небольшая речка, у которой я планировал заночевать, чтобы иметь под рукой хоть какие-то удобства, а то вода во флягах подходила к концу, а набрать было неоткуда.

Сверившись с картой, мы поехали дальше. Без приключений и неприятностей к позднему вечеру мы все-таки выехали к речке и первым делом напоили коней, затем напились сами и стали устраиваться на привал. Костер я не хотел разжигать, но видя недовольные лица Алоны и Алена, все же подчинился и собрал немного сушняка поблизости, чтобы долго не горел. После этого я с наслаждением выкупался в прохладной воде, а потом и постирал практически все свои вещи, оставив сухими только одну рубашку и штаны, чтобы не ходить голым. Развесив всё по деревьям, я подошел к костру и увидел, что дети уже умяли добрую половину оставшихся запасов. Отобрав у них остальное, я сам немного перекусил и собрал оставшееся в сумку, решив отложить на завтрак. Скверно, ведь я планировал, что продуктов хватит как минимум еще на день. Придется заниматься охотой, а это опять лишняя трата времени. После еды мы с Алоной дружно почистили зубы. Ален с такой завистью смотрел на нас, что мне пришлось и ему выделить щетку из своих запасов. Когда дети вычистили зубы, я приказал им идти искупаться, а сам стал собирать продукты.

Алан попробовал воду и купаться решительно отказался, заявив, что она слишком холодная. Вот ведь, неженка! Алона же хмуро взяла свои вторые штаны и рубашку и отошла подальше. Через несколько минут оттуда донесся истошный визг. Я моментально вскочил и понесся на звук, гадая, что же могло произойти — на корягу напоролась, ногу подвернула или схватил кто-нибудь из речных обитателей? Последняя мысль заставила меня выхватить кинжал из-за пояса и пожалеть, что перевязь с клинками я снял и оставил возле костра. Выбежав на место, откуда послышался визг, я увидел, как мокрая Алона выбирается из реки, трясясь мелкой дрожью.

— Что случилось? — спросил я её.

Принцесса подняла на меня взгляд и испуганно закрылась руками, еще и присев, чтобы спрятаться в воде. Издав аналогичный визг, она вскочила как ошпаренная, но опять наткнувшись взглядом на меня, снова присела, погрузившись в воду по грудь, и крепко сцепила зубы.

— Так ты просто воды холодной боишься? — облегченно выдохнул я, убирая клинок в ножны. — А я уже подумал невесть что.

Отвернувшись, я пошел в сторону костра, приказав напоследок:

— Не сиди там долго, и смотри, вытрись досуха.

Не хватало мне еще её от насморка лечить. Поймав пробегающего мимо меня Алена, я развернул его со словами "Нечего тебе там смотреть!" и шлепком по заднице придал мальчишке нужное ускорение, отправив его в сторону костра. Еще один защитник нашелся, блин! Вон как побежал, даже оружие с собой забыл взять. Я усмехнулся, вспомнив испуганно закрывающую руками грудь Алону, да там и смотреть-то не на что! Первый размер, может самую капельку побольше. Все-таки она еще совсем ребенок, размышлял я, возвращаясь к костру. И как же её отпустил отец одну, в чужое государство, в руки охотников? Хотя, с другой стороны, если повернуть ситуацию прямо противоположным образом... Тут я надолго задумался.

Через пять минут к костру вышла Алона, злая, нервная и все еще трясущаяся мелкой дрожью. Я поднялся, пощупал её руки и усадил к костру, преодолев слабое сопротивление. Натаскав побольше сушняка, я покидал его в огонь, сделав его большим и жарким, а сам сел позади принцессы, тесно прижавшись к ней и обняв за плечи. Алона сначала стала вырываться из моих объятий, но я шикнул на неё и только прижался поплотнее, согревая своим телом. Немного магии, и вот я уже горячий, как резиновая грелка, передаю свое тепло гномке. Ален сначала с улыбкой смотрел на наши объятия, но когда я гневно на него глянул, то поспешно отвернулся.

Постепенно Алона согрелась, дрожать перестала, её тело расслабилось и она совсем перестала дичиться моих объятий, наоборот устроилась поудобнее и положила свои руки на мои. Посидев так еще немного, я убедился, что простуда принцессе больше не угрожает и разжал руки. К моему удивлению, Алона сама не захотела меня отпускать, лишь только еще теснее прижалась. Аккуратно освободившись, я все же поднялся, поймав её удивленный взгляд, а затем достал из сумки плащ и плотно укутал в него гномку, попутно подкинув еще веток в костер. Раздумывая, не дать ли её глоток лимэля, чтобы окончательно избежать простуды, я все ловил её внимательный взгляд, обращенный на меня. Потом все же подумал, что еще неизвестно, как эльфийское зелье подействует на гномий организм и решил не рисковать. Вот, когда заболеет, тогда и придется применить, а пока не стоит.

Оставив Алону греться, мы с Аленом соорудили две теплые лежанки, куда ушли все наши куртки и одеяла. На одну из них, что была поближе к костру, я отправил принцессу, а вторую занял мальчишка. Я же, по обыкновению, устроился на голой земле и стал ждать, пока дети заснут, а костер догорит, чтобы вновь заняться магическими экспериментами и потренироваться в удержании силы. Сегодня, когда я проверил свой резерв, он был заполнен уже примерно на двадцатую часть, и я поразился, как мало мне потребовалось времени, чтобы собрать такую прорву энергии!

Костер догорал, Алан уже тихо сопел во сне, а Алона все ворочалась на своей лежанке и не спала. Я все лежал без движения, гадая, когда же она угомониться. Но все пошло совсем не так, как я ожидал. Когда костер совсем прогорел, принцесса вдруг поднялась и, кутаясь в плащ, направилась ко мне. Ну все, решил я, теперь будет долго и нудно стыдить меня, за то что я осмелился посмотреть на её обнаженное тело! Когда она тихонько подошла ко мне и опустилась рядом, я уже придумал хорошую отмазку — скажу, что темно было, и я толком ничего не увидел, заодно напомню, как я бесстрашно ринулся на визг её спасать, и прощение будет мне обеспечено!

— Алекс, — шепотом позвала меня Алона.

— Не спится? — отозвался я.

— Алекс, скажи мне, только честно... — Алона улеглась рядом, шепча прямо мне в ухо. — Я некрасивая, да?

Я аж поперхнулся.

— Кто тебе такое сказал?

— Никто. Просто я же вижу, что ты смотришь на меня, будто я какая-нибудь уродина!

Я вздохнул. Ну никак мне не понять этих женщин! Что у них в голове — загадка, наверное, даже для них самих.

— Алона, — я повернул голову к ней. — Ты очень красивая девушка, не переживай никогда по этому поводу.

— Тогда, значит, тебе не нравятся гномы? — не успокаивалась принцесса.

— Против гномов я ничего не имею, — ответил я. — Можешь спать спокойно.

— Может быть тебе эльфийки нравятся больше? Ты же с ними встречался?

— Видел я этих эльфиек и особой красоты в них не обнаружил...

Ну, это если вспомнить свои человеческие впечатления, я ведь тогда совсем слепым был. А в свою бытность эльфом у меня с ними вообще не складывалось ничего, о чем можно было вспоминать. То ли мне никогда не хватало уверенности в себе, то ли мои сверстницы всегда видели во мне не заслуживающего внимания неудачника, но отношений с противоположным полом наладить мне не удавалось никогда.

— Алона, а вообще к чему такие вопросы? — заволновался я.

Грустно вздохнув, Алона тихо прошептала:

— Почему я тогда тебе не нравлюсь?

Песец, приплыли!

— Алона, это неправда, ты мне очень нравишься, — признался я, даже не покривив душой. — А почему ты так решила?

— Ну, тебе ведь не понравилось мое тело, ты начал сторониться меня, когда его увидел...

— Подруга, ты что там себе напридумывала? — поинтересовался я.

— Алекс, просто я... я... — гномка долго не решалась это произнести. — Я влюбилась в тебя, Алекс!

Я увидел, как гномка залилась краской, а потом попыталась меня обнять и поцеловать. Я едва успел подставить ей щеку вместо губ, а когда она удивленно посмотрела на меня, то стал лихорадочно думать, как теперь выкручиваться.

— Понимаешь, Алона... — начал я, медленно подбирая слова. — Дело в том, что я тоже люблю тебя... Но только как свою младшую сестренку.

Принцесса обиженно отвернулась от меня и поджала губы, сдерживая слезы. Затем она попыталась подняться, но я вместо этого обхватил её за плечи и прижал к груди, понимая, что если сейчас её отпущу, то нашим приятельским отношениям наступит конец и до смерти мне уже не отмыться. Поэтому я стал шептать ей на ушко:

— Прости меня, Алона, я не хотел тебя обидеть. Просто, когда я сказал тебе про свой возраст, я совсем не врал тебе. Поэтому для меня ты слишком маловата, чтобы я воспринимал тебя как взрослую девушку. Хоть я выгляжу моложе, но разница у нас с тобой почти в десять лет, а согласись, это очень много. Вот если бы мы встретились с тобой годика через три, когда ты немного подрастешь, станешь сильной и умной девушкой, тогда бы я непременно предложил тебе свое сердце.

Я повернул лицо Алоны к себе и заметил слезы в её глазах.

— Поверь, ты очень красивая и смелая, через несколько лет тебе встретится прекрасный принц, который возьмет тебя в жены и увезет тебя в свое королевство, а я на эту роль совсем не гожусь.

— Неправда! — прошептала принцесса. — Ты храбрый, умный и благородный. Любое королевство почтет за честь провозгласить тебя своим королем.

— Но ты еще забыла упомянуть, что я редкая сволочь и беспринципный хам, что не признает никаких законов и общается на "ты" с особами королевской крови, — с улыбкой заметил я.

Принцесса хихикнула, вытирая слезы.

— У тебя есть еще масса других достоинств.

Я все еще держал её в объятиях, понимая, что раз пытается шутить, то кризис миновал, а теперь главное — все не испортить.

— Послушай, я все равно не смогу стать твоим прекрасным принцем, как бы мы об этом не мечтали. Зато я могу поступить на должность еще одного твоего старшего братика... Возьмешь?

Принцесса улыбнулась и кивнула.

— Ну, вот и хорошо, а сейчас пойдем к тебе в постель, чтобы ты не замерзла, лежа на холодной земле, — прошептал я и поднялся, а затем подхватил принцессу на руки и понес её, счастливую, на теплую лежанку.

Аккуратно опустив её, я поправил ей плащ, укутав потеплее, а потом собрался уходить, но принцесса ухватила меня за рубашку.

— Алекс, останься рядом, пожалуйста! — прошептала она.

Я не смог ей отказать, глядя в её по-детски выразительные глаза, а потому просто молча лег рядом и крепко обнял. Через минуту она уже спала, счастливо улыбаясь во сне, а я еще подумал, что сложись все иначе, да будь ей лет побольше, у нас ведь могло что-нибудь выйти. И стал бы я со временем королем гномов... Да ну его к демонам! От такого я бежал бы, как от огня, не такой у меня характер, чтобы кем-то управлять. Я — сволочь, которая любит только себя. Хотя, судя по последним событиям, уже не только себя...

Сказав гномке, что люблю её, как младшую сестренку, я не сильно и приврал. Что-то в глубине моей души пустило тонкий росток, от которого веяло нежностью и заботой к этому глупому, маленькому, беззащитному существу. К Алонке. Почему так вышло, я даже не мог понять. Что во мне изменилось, что я смог стать заботливым старшим братиком? Прямо самого коробит, как подумаю, каким хлюпиком я стал! Еще несколько дней назад я был готов оставить её одну посреди дороги, а сейчас уже готов вытирать ей сопли, если вдруг она простудится. Это было плохо, причем не просто плохо, а ужасно! Я стал теперь более уязвимым, ведь в моей монолитной крепости вокруг моего разума появилась брешь и имя ей — Алона. Теперь я понял, что просто обязан довезти её до места, чтобы ни случилось, хотя еще три дня назад всерьез подумал бы о том, чтобы бросить её, избежав встречи с той группой профессионалов, что шла за нами по пятам. Я внезапно отчетливо понял, что теперь любому перегрызу глотку за принцессу, за Алону, за мою названную сестренку...

Сегодня ночью темнота застала меня в объятиях с Алоной, но не удивилась, а только ласково и ободряюще укутала нас двоих теплым черным одеялом, погружая в спокойный сон без сновидений. А наутро я проснулся свежим и прекрасно выспавшимся. Сделав небольшую разминку, я не стал тренироваться с клинками, а просто разбудил детей и вместе с ними позавтракал остатками наших продуктов. Сегодня к обеду придется добывать пропитание охотой. Алона была необычайно весела и жизнерадостна, вчерашние переживания не оставили и следа на её лице. На меня она больше не смотрела влюбленными глазами, но счастливая улыбка нет-нет, да и появлялась у неё на губах. Интересно, чему она так радуется, ведь у неё уже есть один брат, единокровный, разве мало? Собирая свои просохшие вещи, я решил тихонько задать её этот вопрос.

— Морин? — переспросила Алона. — Так я его и не вижу вовсе, он вечно проводит время с папой, постоянно ходит на эти приемы, советы...

— А ты намного его младше? — уточнил я.

— На двенадцать лет.

— Тогда понятно, что тебя не устраивает. Просто твой брат давно уже вышел из детского возраста и понял, что нужно начинать учиться управлять королевством, чтобы не облажаться впоследствии.

Алонка насупилась, а я улыбнулся.

— Тебе на него не обижаться нужно, а пример брать. Скоро тоже упорхнешь замуж, а если муж достанется тупой, как пробка, что умеет только хорошо мечом махать? Кто тогда его страной управлять будет?

Пока я оседлывал лошадей и нагружал на них наши нехитрые пожитки, принцесса все думала.

— Но ведь принцессы не управляют странами! — нашла она оправдание. — Это просто неправильно!

— Правильно-неправильно, главное — чтобы толк был! — заверил я её, думая о том, что феминизм тут находится еще в зачаточном состоянии. — Так что научиться политике и основам экономики тебе явно необходимо. Кто знает, что в жизни пригодится?

Сев на лошадей, мы опять поскакали через лес по направлению к Вернару. Теперь расстояние до него стремительно сокращалось, так как местность нам попалась не такая лесистая. Часто встречались зеленые луга, заросшие цветами, несколько раз мы миновали небольшие деревеньки, которые совсем не были отмечены на карте. Чем ближе к столице, тем теснее селятся люди, подумал я, проезжая мимо большого поля, поросшего уже созревшей пшеницей. Разве пшеница созревает в июле, удивился я. Или у них тут по три урожая в году бывает? Эх, совсем я ничего не смыслю в сельском хозяйстве! Да и ладно, картошку от морковки отличу — а большего и не нужно.

К полудню усилился ветер, который набросал на небо белые облачка.

— Начинается сезон дождей, — прокомментировала Алона, посмотрев вверх.

— Какой сезон дождей может быть в середине лета? — удивился я.

У них что тут, климат совсем тропический, как в сельве?

— Какое лето, Алекс, ты головой не ударился? — ехидно спросила принцесса. — Скоро сезон холодов наступит!

Эта новость совершенно выбила меня из колеи. Значит, время тут тоже сильно отличается от мира Земли, ведь попал я из начала июля, а здесь похоже, что уже сентябрь на носу!

— Блин, лето как-то быстро в этом году прошло, я даже заметить не успел! — вздохнул я под улыбки детей. Теперь у меня стали назревать новые проблемы жилья, теплой одежды...

По пути, пользуясь случаем, я расспросил Алону о местном календаре. Оказалось, что у людей и гномов принято делить год на четыре части, только названия у них немного отличаются от наших — сезон тепла, сезон холодов и два сезона дождей между ними. Месяцев всего девять, по два на каждый сезон, кроме тепла, с четырьмя десятицами дней в каждом (ну, естественно, Луны же здесь нет). Короче, все понятно, если особо в это дело не вникать, так как мои эльфийский и земной календари сильно в этом отличаются и вносят только путаницу. Нужно лишь запомнить, что сейчас идет цветень, затем через несколько дней наступит урожай, что ознаменует приход сезона дождей, за ним желтень и так далее... До зимы еще далеко, можно успеть устроиться!

В деревни мы не заезжали, так как я опасался наблюдателей даже там, потому продуктами не затаривались и к полудню жутко проголодались. Просканировав окрестности на наличие дичи, я был вынужден признать, что сегодня явно не мой день — крупной добычи в округе не наблюдалось, а охотиться за сусликами и мышами мне было лень. Сопровождаемые громкими звуками пустых желудков мы ехали еще час, прежде чем я не заметил вдали стайку диких свиней. Схватив свой лук, я приказал Алоне оставаться за старшую и приготовить костер к моему возвращению, а сам легко и бесшумно побежал за добычей. Сегодня я решил магией не пользоваться, а вспомнить навыки стрельбы из лука. Подстреленный мной молодой кабанчик был на месте выпотрошен и отволочен в наш лагерь, а затем поджарен до хрустящей корочки с солью и специями. Получилось просто великолепно! Мы ели нежное сочное мясо, утоляя дикий голод, насыщаясь про запас, так как вплоть до ночи я планировал ехать без остановок. Я зажарил все мясо, потратив еще час, чтобы потом не терять времени на готовку, аккуратно завернул в листья лопухов, найденных поблизости, и сложил в мешок. После этого мы, сытые и довольные, поехали дальше.

Небо все больше закрывалось облаками, видимо, к ночи должен будет пойти дождь, поэтому я старался гнать лошадей что есть мочи, чтобы пройти максимально возможное расстояние за день. Остановиться нам нужно еще засветло, так как придется построить хоть какое-то укрытие от дождя. Немного похолодало, поэтому я заставил детей одеться теплее, достав куртки из сумок и отдав свою эльфийскую Алоне, а её запас напялив на Алена. Куртки были им на три-четыре размера больше, чем нужно, поэтому смотрелись они комично, и я еще долго улыбался, глядя на их старания подогнать одежду под себя.

Внезапно я почувствовал некую угрозу, что надвигалась на нас спереди. Резко остановив лошадей, я принялся вглядываться магическим зрением вперед, чтобы обнаружить противника, но абсолютно ничего крупнее белки не попадалось мне на глаза. Странно, подумал я, и велел притихшим детям двигаться за собой. Я поехал медленно, чтобы успеть обнаружить возможную ловушку или еще какую-нибудь дрянь, что подстерегала нас на пути, размышляя, почему же мне вдруг почудилась опасность?

Примерно через сто шагов кусты в сторонке зашевелились, и из них стремительно возникло, нет, вытекло черное гибкое тело и оскалилось на нас, угрожающе зарычав. Я придержал свою лошадь и стал рассматривать этого лесного хищника. Он напоминал нашу пантеру, но был раза в полтора крупнее её. Длинные уши с кисточками, прижавшиеся к голове зверя, сразу напомнили мне кэльвов, с которыми я подружился в самом начале пути. А если и этот зверь разумен, подумал я, и медленно слез с лошади.

— Алекс, назад! — услышал я шепот Алоны, но не обратил на него внимания.

Вместо этого я подошел поближе к зверю и опустился перед ним на колено, одновременно посылая ему свои чувства восхищения его телом, его силой, красивой шерстью... А на шерсть действительно стоило посмотреть — черная, с небольшим белесым пятнышком на правом плече, она вся переливалась даже не находясь на свету, по ней то и дело пробегали маленькие искорки. Что это? Электричество? Или магия? Почему же я его не обнаружил, когда сканировал окрестности? Вопросы так и роились в голове, но я продолжал излучать дружелюбие и отсутствие страха. Зверь перестал рычать, но все так же настороженно продолжал на меня смотреть.

— Привет, — тихо сказал ему я. — Прости, мы, наверное, зашли на твою территорию? Не волнуйся, мы сейчас уйдем и не станем причинять тебе вреда.

Говоря это, я одновременно транслировал свои мысли ему в мозг. Судя по всему, этот зверь разумным не был, так как в ответ я не услышал связных мыслей, а только поймал образ двуногих, с конями, что больно бьют острыми копьями. Я успокаивал зверя, транслируя свои образы — мы друзья, копий у нас нет, скоро уйдем. После этих образов зверь немного расслабился и таким же мягким, текучим движением подошел ко мне. Я не стал делать резких движений, рассматривая шкуру зверя. Да, несомненно, это было порождение магии — плотный черный мех отражал все магические воздействия, направленные на него, как зеркало отражает лучи света. Подойдя ко мне, зверь обнюхал... вернее обнюхала мое лицо, ведь теперь мне было четко видно, что это самка. Я почувствовал, что нападать на меня она не собирается, напряжение покинуло её пушистое тело, а в её эмоциях появилось любопытство. Медленно, чтобы не испугать, я поднял свою руку, а потом нежно почесал у неё за ушком.

Первым её желанием было отдернуться, но я успокоил пантеру, посылая ей свои мысли о том, что не причиню вреда, и продолжал почесывать за ушком. Потом я переместился на шею, пантера уже сама инстинктивно вытянула мордочку вперед, давая мне возможность продолжать. Ободрившись, я подключил к делу вторую руку, став гладить по её электрической шерстке. Странно, но искры, проскакивающие в ней, не причиняли мне вреда, наоборот, они следовали за движениями моих рук, придавая шерсти ощущения нежнейшего бархата. Я услышал, как большая кошка начала мурлыкать, сначала тихо, а затем все громче. Да я и сам получал удовольствие, гладя этого большого и сильного зверя по его странной шкуре. Эх, подумал я, мне бы такую защиту от магии, не пришлось бы защитным коконом пользоваться — тепло и маги не кусают!

Осмелев, я попросил кошку лечь на бок, гладя её по животу и продолжая почесывать шею. Мурлыкание стало еще громче, что я даже улыбнулся:

— Мурлыка! Можно мне тебя так называть? — спросил я зверя.

Но той было, по-моему, все равно. Она просто получала наслаждение от моих поглаживаний и почесываний. Главное, чтобы её сородичи не набежали, подумал я, припомнив, сколько прошло времени, пока я перегладил всех моих знакомых кэльвов. Через минут десять я поднялся, ловя от Мурлыки сожаление, что все так быстро закончилось.

— Мне пора уходить, — сказал я, дублируя речь мыслями. — Скоро мы покинем твою территорию и не будем на ней охотиться.

Погладив на прощание большую черную кошку по голове, я пожелал ей удачной охоты и вернулся к своим, краем глаза замечая их отвисшие челюсти. Запрыгнув на лошадь, я тронул её с места, и мы продолжили наш путь, провожаемые взглядом Мурлыки. Через минут пятнадцать после встречи со зверем к Алоне вернулась речь.

— Алекс, — потрясенно выдохнула она. — Что я еще о тебе не знаю?

— Многое, — ответил я. — Большинство из этого вообще настолько неприличное, что ты его никогда и не узнаешь. А что тебя так удивило?

— Да ты... — у принцессы даже дыхание перехватило. — Ты только что запросто общался с самым опасным хищником лесов Мардинана и еще спрашиваешь, что в этом удивительного?

— Ну, мне она чересчур опасной не показалась. Да и всего лишь защищала свою территорию, так что нападать все равно не стала бы.

— Да все люди знают, что кашн почти невозможно убить! — подал голос Ален. — Только иногда, когда эти звери начинают охотиться на людей, король может собрать отряд профессиональных охотников в три-четыре сотни человек, которые могут окружить кашну и забить насмерть, потеряв при этом в самом удачном случае двадцать-тридцать человек.

— А маги? — уточнил я.

— Шкуру кашна не берет никакая магия, — просветила меня Алона. — Поэтому она очень дорого ценится. Охотники, убившие одного такого зверя, могут больше не работать до конца жизни!

Понятно, почему! Я бы тоже от такой шкурки не отказался. А если... Я вспомнил урчание Мурлыки, блаженствующей под моими руками, и признался себе, что убить я её просто не смогу. Мне всегда нравились кошки, а теперь еще выяснилось, что чем больше кошка, тем сильнее она мне нравится.

— А что-нибудь крупнее этой кашны в здешних лесах водится? — спросил я знатоков.

— А что, тебе ее одной уже мало? — ехидно спросила Алона.

— Так она у меня не одна, — так же ехидно ответил я. — У меня еще стая кэльвов в друзьях числится!

Проехав метров пятнадцать, я обнаружил, что остался один. Оглянувшись, я увидел, что лица Алоны и Алена стали очень похожи друг на друга и на людей в деревне. Да что же вы так кэльвов боитесь-то, подумал я. Прямо суеверие какое-то! Такие милые зверюшки... Ну, перемещаются быстро, что и взглядом не уследишь, когти и зубы имеют острые, так и что в этом такого?

— Чего застыли? — осведомился я, глядя на детей. — Пошли дальше, скоро солнце сядет.

Глянув на небо, я понял, что дождя нам не избежать. Все оно было затянуто облаками, а на горизонте еще показалась темная туча, догоняющая нас.

— Если не хотите промокнуть, живо за мной! — приказал я и погнал лошадь дальше.

Вскоре я услышал частый стук копыт за спиной. Догнав меня, дети поскакали рядом, но все так же молча, только Ален поглядывал с восхищением. Проскакав так полчаса, я совсем отчаялся и предпринял попытку проломать стену их отчуждения, а то вон и Алона смотрит недоуменно. Глядишь, совсем разговаривать перестанет!

— Ну что такого вы во мне увидели, что превратило меня в чудовище? — осведомился я у них.

— Вы... ты не чудовище! — с восторгом ответил Ален. — Ты — Повелитель Зверей.

— Кто? — не врубился я с первой попытки.

— Повелитель Зверей, — мрачно повторила Алона. — Это такой маг, который может на равных общаться со всеми зверями и приказывать им все, что пожелает!

— О них легенды ходят, а последний умер всего несколько столетий назад! — добавил Ален. — Я читал о них!

— Так! Теперь мне хоть стала понятной ваша реакция. В общем, это неправда! — огорчил я детей. — Я вовсе не Повелитель Зверей, как вы считаете, и приказывать я им не могу. Просто я всегда стараюсь с ними подружиться, чтобы они на меня не нападали — и все!

— Но... — сопротивлялся Ален.

— Я обычный маг, который просто умеет с ними договариваться, и закончим на этом. А если в дальнейшем намерены пускать про меня всякие сплетни, — я обращался главным образом к Алену, так как видел, что глаза Алоны немного потеплели, — То уж лучше сразу скажите, чтобы я опять стер вам ваши воспоминания.

Ага, вскинулись, побледнели! Теперь тема Повелителя Зверей забыта, дети будут усиленно думать, когда же это я им стирал память? Правильно говорят, что свежая парадоксальная новость вытесняет из головы все предыдущие, чем активно пользуются газетчики. Часа полтора у меня есть, а потом нужно будет объяснить, что я просто пошутил, иначе до конца путешествия бояться будут.

Все эти полтора часа я выжимал из лошади все возможное, но понял, что этого все равно будет мало, чтобы убежать от надвигающейся тучи, значит, нам придется вымокнуть! Плюнув, я сбавил темп и просто пошел спокойной рысью, давая лошадям отдых. До вечера оставалось еще часа три, поэтому я не собирался останавливаться и делать привал, теряя драгоценное время. Осталось меньше двух дней, прежде чем мы достигнем Вернара, причем уже к завтрашнему вечеру я планировал выйти на ровную дорогу, ведущую прямиком к пункту назначения. Все, что можно выиграть от скитаний по лесам, мы уже выиграли, обеспечив себе спокойные дни, а дальше нужно надеяться только на удачу.

Туча настигла нас через два часа, когда мы уже весело болтали. Рассказав детям, что я просто пошутил, и приведя несколько железных доводов в пользу этого, я добился у них прощения и понимания. Больше к теме Повелителя мы не возвращались, зато я узнал много нового и интересного об отношениях в этом мире. Поочередно, то Алона, то Ален вываливали на меня ведра информации, а я запоминал и усваивал её, подозревая, что в этом мире мне придется жить до самой смерти. Когда сверху на нас начал капать дождик, я вспомнил, что все-таки являюсь магом и сформировал своеобразный защитный зонтик, привязав его к себе и накрыв остальных. Так мы с комфортом ехали еще несколько часов, пока лошади не стали в темноте спотыкаться о корни. Тогда я решил устроить привал, выбрав дерево с широкими ветками, раскинувшимися практически параллельно земле. Понимая, что держать зонтик всю ночь будет глупо, я нашел местечко и закрепил сверху расстеленный эльфийских плащ, который не пропускал воду, а под ним на траву кинул немного веток и листьев, постелив на них одну из своих курток. Поужинав запасами мяса, мы устроились на этой лежанке, тесно прижавшись друг к другу, и заснули под тихий шелест дождя, а темнота рядом с нами сторожила наш сон.

Глава 25

Святой отец

Утром я проснулся продрогшим от сырости, что царила вокруг. Хоть я и повесил над нами плащ, но он все же не смог защитить нас от капель, заносимых ветром под наше укрытие. Все вещи отсырели и были неприятно влажными. Я осторожно высвободился из объятий Алоны, скинул с себя мокрую куртку, затем снял почти сухие жилетку и рубашку и укрыл ими все еще спящих детей. Наступало раннее утро, дождь кончился, но небо было все также затянуто облаками. Потанцевав немного с мечами, я размялся и подумал, что эти танцы мне ничего не дают, кроме возвращения гибкости и скорости тела, привычных по эльфийской жизни. Чтобы хоть чему-нибудь научиться, мне просто необходима практика, желательно с опытным партнером или хотя бы просто с реальным противником.

Положив клинки и прихватив лук, я отправился на охоту. Вскоре обнаружив недалеко от себя несколько кроличьих нор, я вынул из них четырех жирных и сонных обитателей, пожалев, что тащил лук с собой. Видимо, я тоже был еще сонным, как эти ушастые. Освежевав по-быстрому кроличьи тушки, я вернулся с ними к лагерю и натаскал веток с округи. Они были мокрыми, моими камешками не зажигались, поэтому, разозлившись, я просто сформировал огненный шар и метнул в хворост, заставив костер ярко вспыхнуть. Подбрасывая в него ветки, я оставил мысль о шашлыках и просто повесил тушки над огнем, посолив и добавив специй, изредка их поворачивая. Усмехнувшись, я накрыл костер сверху силовым зонтиком, не дававшим жару растрачиваться попусту, и вскоре кролики запеклись, как в обычной духовке. Приятно быть магом, подумал я, вдыхая прекрасный аромат и периодически сглатывая слюну.

Вкусные запахи подняли детей, которые вылезли из укрытия и стали греться у костра, глядя на кроликов жадными глазами.

— Налетайте! — разрешил я, в очередной раз проверив готовность.

Общими усилиями мы разделались с двумя кроликами, решив оставить половину на обед. Мясо было вкусным и нежным, настоящий деликатес! Правда, есть его было непривычно без хлеба и без какого-нибудь гарнира, потому что оно было слегка жирноватым, о чем мне и поведал Ален.

— Ну, я же тебе не золотая рыбка! — усмехнулся я в ответ. — Радуйтесь, что хоть голодными не останетесь!

Жуя, Алона все же поинтересовалась, кто такая золотая рыбка. Пришлось рассказывать им сказку, которая произвела на них прямо неизгладимое впечатление — они даже жевать перестали! Закончив, я подумал, что сказочный фольклор у них здесь весьма небогат, раз весьма обычная сказка вызывает такой жгучий интерес.

Прогревшись и позавтракав, мы вновь оседлали лошадей и поехали дальше через лес искать дорогу к Вернару. К вечеру, по самым пессимистичным предположениям, мы её уже должны обнаружить. Сложно было определиться с нашим местонахождением, так как моя карта была явно не магической и не показывала на себе точку нашего местонахождения. Это не "Готика", подумал я, все тут приходится определять на глазок. По дороге я рассказывал детям сказки, какие смог вспомнить. Особое впечатление произвели на них Конек-Горбунок, который на общем звучал как Горбатый Жеребенок и пушкинские "Руслан и Людмила". Заслушавшись, Алона с Аленом даже пропустили время обеда, а я и не стал их разочаровывать, прерывая рассказ.

Незаметно мы вышли к дороге, что стало для меня приятным сюрпризом. Досказав сказку до конца, я достал карту из сумки и решил проверить, на ту ли дорогу мы вышли? Оказалось, что действительно, эта дорога вела в Вернар, так как других поблизости просто не было. Во всяком случае, так было нарисовано на карте. Однако меня все еще терзали смутные сомнения, что на карте просто много чего не отмечено, поэтому мы можем спокойно зарулить совсем не туда, куда нужно. Проехав еще полчасика, я совсем отчаялся — людей на дороге совсем не было, как не было указателей или дорожных столбов. Именно поэтому, увидев далеко впереди одинокую фигуру на лошади, я поторопил свое четвероногое и кинулся догонять попутчика. Дети припустили за мной, не отставая.

Догнав фигуру на лошади, я опознал в ней толстого человека лет сорока с большим пузом и большим серебряным медальоном, что висел у него на цепи поверх черного плаща. На медальоне был выгравирован большой глаз, а сам человек больше всего напоминал служителя секты. Ну и ничего страшного, подумал я, мне бы только дорогу узнать...

— Святой отец, — обратился я к человеку, притормозив рядом с его медленно плетущейся лошадкой, чувствуя, как Алона остановилась рядом. — Не подскажете ли путникам, далеко ли до Вернара?

— Алекс! — прошипела Алона и ткнула острым локтем мне в бок, в свою очередь обращаясь к человеку. — Благословите нас, отче!

В ответ священник остановил и так медленно шагающую лошадь и степенно слез с неё. Алона, а затем и подоспевший Ален быстренько спрыгнули на землю и смиренно склонили головы перед этим святым отцом. Тот возложил им ладони на головы и торжественно проговорил:

— Да прибудет с вами милость Единого!

Дети подняли головы, но забираться на лошадей не спешили, почтенно уставившись на святого отца, а тот выжидательно посмотрел на меня.

— Так далеко ли до Вернара? — повторил я свой вопрос, даже не думая спускаться на землю.

— Сын мой, разве тебе не нужно мое благословение? — удивился священник.

— Нет, спасибо, ограничимся только ответом на мой вопрос, — настаивал я.

— Ты не веруешь в Единого? — возмутился святой отец, всплеснув руками.

— Скажем мягче, — уточнил я. — Я лишь допускаю возможность его существования.

Видимо, ответа мне все же не дождаться, вздохнул я и посмотрел на детей, которые все так же стояли рядом со священником, не залезая на лошадей раньше него, чтобы не проявить неуважение. А святой отец от моего заявления побледнел и открыл рот, хлопая им, как рыба, выброшенная на сушу.

— Залазьте, поедем, — сказал я детям. — Святой отец тоже не знает, где мы находимся.

Алона послушалась сразу и легко запрыгнула на лошадь, а Ален еще стоял, с удивлениям глядя на священника. К тому наконец-то вернулся дар речи.

— Еретик! — воскликнул он. — Нечестивый грешник! — потряс он сжатыми кулаками.

— Только кричать так не нужно, — поморщился я. — Все мы не безупречны. Алан, садись скорее, нам ехать нужно.

Алан залез на лошадь, смущенно глядя на священника, который все так же продолжал выкрикивать обвинения.

— Богохульник! Еретик!...

— А вот этого не нужно! — отрезал я. — Против вашей веры я ничего не имею, так что в этом отношении я чист, как младенец.

Я тронул лошадь и поехал искать других путешественников, которые окажутся посговорчивее. Дети пристроились рядом, но вскоре я услышал топот, настигающий нас. Обернувшись, я увидел, что нас догонял священник, нахлестывая свою лошадку длинной розгой. Поморщившись и пожалев бедное животное, я с интересом дождался, когда он поравняется с нами.

— Неужели вспомнили, святой отец? — ехидно осведомился я. — Так подскажете нам, далеко ли до Вернара?

Священник кинул на меня яростный взгляд.

— До Вернара еще целый день пути, если вам так нужно это знать. Я поеду туда вместе с вами! — безапелляционно заявил он.

— Это почему же? — удивился я такой наглости.

— Видя такое безбожное заблуждение в вашей голове, я решил совершить благое дело и развеять туман ереси, обратив нечестивого в лоно праведной веры.

Я расхохотался, вызвав еще один яростный взгляд со стороны святого отца. Дорога обещала быть весьма интересной!

— Попробуйте, святой отец, — отсмеявшись, с улыбкой заявил я. — Не обещаю, что получится, но выслушаю я вас очень внимательно.

Священник приободрился и глянул на меня уже высокомерно, как могут только служители церкви, смотрящие на прихожан как на неразумных животных. Попадались мне такие на Земле, так я искренне недоумевал, как они еще умудрялись всех верующих своим поведением не разогнать?

— Вижу, ты внутренне уже готов принять святую веру, — заявил мне святоша.

— Нет, просто я очень сказки люблю, — ответил я, обернувшись и подмигнув детям, следующим за нами.

Священник поперхнулся словами.

— Вера в Единого — это не сказки! — отрезал он. — Ведь он является создателем всего сущего, он дарит нам жизнь и свое благословение.

— Жизнь мне подарили мама с папой, — возразил я. — А без его благословения мне живется вполне нормально, так что менять что-либо я не хочу.

Священник удивленно на меня уставился.

— Разве тебе в детстве не посвящали Единому, что ты так упрямо отрицаешь его благословение?

— Нет, меня в детстве посвящали совсем другому богу, не спросив моего на то желания, поэтому я всегда считал себя свободным от любых обязательств перед богами! — твердо заявил я.

Действительно, в детстве меня крестили в церкви, когда я был еще совсем маленьким. Мне лишь запомнился красивый храм и бородатый поп в блестящем плаще, что помазал мне лоб какой-то гадостью, после чего протянул икону, чтобы я её поцеловал. Так как до меня её целовали неизвестно сколько человек, а мама недавно рассказывала о том, что в рот нельзя тянуть всякую гадость, то целовать её я отказался, в ответ на что поп просто наклонил мою голову, ткнув лбом в стекло на иконе и пошел крестить остальных в очереди. Так началась моя вера и тут же закончилась. И хотя мои родители были довольно суеверными людьми, привить веру в бога они мне так и не смогли.

В школе на уроках литературы я прочитал Библию для детей, найдя её неплохим набором сказок, хотя подчас очень глупых и бестолковых. После этого я с усмешкой смотрел на верующих людей, считая их жалкими личностями, не способными противостоять окружающему миру. Довершила все дело песня "Арии" "Рабство иллюзий", после которой я стал ярым атеистом, не признававшим никаких религиозных праздников, суеверий и тому подобной чепухи. Особо в этом постарался мой преподаватель в институте, объясняя студентам, как и для чего создавались религии, почему в них так много парадоксов и различных нестыковок. Его лекции были единственными, на которые являлась почти вся группа, потому что он рассказывал так интересно, что хотелось слушать еще и еще. Именно он окончательно убедил меня в том, что вера — это абсолютно ненужная вещь, особенно для человека с сильным характером. А себя я причислял именно к таким, ведь и мерзкий характер может быть сильным!

— Поэтому ты и не признаешь над собой власти Единого? — уточнил священник.

— А я не раб, чтобы признавать над собой чью-то власть! — ответил я.

— Но ведь Единый заботится о тебе...

— О себе забочусь только я сам, а божьей помощи я в своей жизни никогда не наблюдал.

— Он не помогает явно, только своим благословением...

— Тогда зачем оно мне нужно?

— Но ведь все происходить по воле Единого, даже наша встреча произошла, потому что Ему угодно, чтобы я обратил тебя в свою веру!

Так, а мы уже плавно перешли на ты, отметил наконец я. Еще немного и он совсем на шею залезет, пора осадить зарвавшегося святого отца.

— Если все происходит по его воле, то тогда твой Единый — очень большая сволочь! — твердо заявил я. — Они могут это подтвердить, — кивнул я на детей. — За последние десятицы им многое пришлось вынести, так что любовью к Нему они после ваших слов явно не воспылают!

Священник задумался, но быстро нашел ответ.

— Пути Единого неисповедимы! Может, мы просто своим жалким умишком не можем охватить всю грандиозность его замыслов.

— Железная отмазка! — похвалил я священника. — Главное, что после такого заявления тот, кто верил, проникнется еще больше. Только я, как и раньше отказываюсь верить в Единого, который, как выясняется, может сделать со мной все, что ему заблагорассудится. Зачем мне такой бог, от которого никакой пользы нет, кроме вреда?

За этими препирательствами я и не заметил, что мой желудок настойчиво просит опустить в него что-нибудь, и желательно съедобное. Не обращая внимание на недовольного святого отца, я огляделся по сторонам и объявил детям:

— Привал!

После этого я свернул с дороги на удобную лужайку. Отпустив коней, я достал мясо из сумки и разделил по-братски — детям по половинке кроличьей тушки, а мне целую. Священник тоже остановился и стал копаться в своих сумках, доставая свои продукты. Усевшись на слегка сырой травке, мы начали с аппетитом поедать холодное мясо. Через несколько минут к нам присоединился святой отец, начавший поедать свой хлеб с луком. Бедняга даже давился, глядя жадными глазами на мясо в наших руках, да так, что я даже его пожалел и оторвал от своей тушки довольно приличный кусок.

— Угощайтесь, — я протянул мясо священнику.

— Я не приму еду из рук нечестивого! — с жаром сказал мне в ответ святой отец.

— Как будет угодно, — пожал плечами я и принялся дальше уплетать мясо.

Алона, посмотрев на меня с неуверенностью, тоже оторвала кусок от своей порции и собиралась протянуть его священнику, но я сказал тоном, не терпящим возражений:

— Сестренка, не нужно разбрасываться едой. Святой отец все равно не так голоден, как мы, так что просто не оценит такой жертвы. Ешь, следующий привал будет еще нескоро!

Алона смущенно посмотрела на меня, но больше не пыталась протягивать мясо священнику. Нет, после этой выходки этот святоша совсем перестал мне нравиться. Если раньше я воспринимал его как наивного человека, или просто личность, воспитанную на церковных догматах, то сейчас я видел в нем просто жалкого святошу, который не может быть приличным собеседником. Надо же, не стал брать еду из рук нечестивого! Подозреваю, что если бы на его месте был православный поп, он бы не только взял еду, но и стал убеждать меня, что я очень хороший человек, что в моей душе еще сохранился свет истинной веры... ну, и так далее. А вот теперь я жевал и думал, это все священники здесь такие недалекие, или только избранные, один из которых по счастливому стечению обстоятельств попался мне по дороге?

Когда дети справились со своими порциями, я разделил то, что еще не успел доесть на три части и поделился с ними, понимая, что их растущие организмы нуждаются в калорийной пище. Так мы и жевали под завистливыми взглядами священника, давившегося хлебом, после чего вытерли жирные руки о траву, попили воды из фляжек и снова забрались в седла немного отдохнувших лошадей. К моему неудовольствию, священник тоже поднялся и с трудом забрался в седло. Я уже надеялся, что он оставит свою затею путешествовать с нами, так как его болтовня уже перестала меня интересовать. Я-то надеялся на мирное убеждение, интересный рассказ о всяких чудесах и прочие сказки, а он только поливает меня своим презрением и грубо пытается сбить с истинного пути! Да-а-а, плохо учился ты, батюшка. Наши попы тебе сто очков форы дадут, да еще и в христианство обратят мимоходом, причем особо не напрягаясь. Если у вас все служители церкви такие, то мне жалко этот мир.

— На чем мы остановились? — уточнил священник, пристраиваясь сбоку от меня.

— Мы остановились на том, что Единый виноват во всех бедах, что приключались с нами, — напомнил я ему.

Священник поморщился:

— Не искажай мои слова, сын мой! — укорил меня он.

— Так, давайте договоримся, святой отец. Я еще могу называть вас святым отцом, потому что мне так привычнее и удобнее, но попрошу запомнить, что у меня только один папа и это точно не вы, поэтому не обращайтесь ко мне со словами "сын мой". У меня есть имя — Алекс, если очень трудно его произносить, то можете просто на "вы", — милостиво разрешил я.

Священник только еще раз поморщился. Ну, что поделаешь, не могу я терпеть хамства по отношению к себе. С кем только можно, я стараюсь перейти на ты, завязывая приятельские отношения. Но чтобы первый встречный тыкал тебе, да и еще требовал уважения — на это у меня терпения просто не хватало. Если раньше я еще мог просто молчать в тряпочку, не обращая на это внимания, то после попадания в этот мир у меня такого овечьего смирения явно поубавилось.

— Хорошо, Алекс, продолжим, — с явным неудовольствием ответил священник. — Я лишь просил не искажать мои слова. Я ведь не говорил, что все беды посылает Единый, я лишь сказал, что все происходит по его воле. А не задумывался ты, что он посылает тебе испытания, чтобы ты мог стать сильнее, крепче духом?

— Знакомая песня, — пробормотал я, отметив, что на "вы" церковник переходить категорически не желает. — Все, что не убивает нас сегодня, завтра сделает сильней!

— Именно, сын... Алекс! Ты все правильно понял! Единый просто испытывает нас, чтобы мы совершенствовались и росли над собой, для того, чтобы однажды сделать то, что угодно ему.

— Хорошо пели, святой отец, — усмехнулся я. — Но под конец дали такого петуха! Я не раб Единому, чтобы угождать ему. Я поступаю, как нужно мне, как нужно моим близким, а на его замыслы мне просто нас... начхать! И не нужно при этом говорить, что так и задумано Единым, все равно не убедите, — я хитро прищурился. — Ведь, если говорить вашими словами, Единым так и было предусмотрено, чтобы я вышел таким вот неверующим, а, святой отец?

После моей тирады священник надолго заткнулся и я наслаждался получасом тишины, снизошедшим на меня милостью Единого... Тьфу! С кем поведешься, так тебе и надо!

Дорога, по которой мы ехали, стала оживленнее. Нам все чаще попадались встречные путники на лошадях, повозках, которые неизменно останавливались и просили священника их благословить. Посмотрев один раз на представление, я больше не задерживался и оставлял святого отца благословлять в одиночестве, уезжая с детьми вперед. Однако, несмотря на все мои надежды, священник оказался настойчивым и неизменно нас догонял, хотя заговаривать больше не пытался, видимо, еще не придя в себя от моего последнего аргумента.

Вечерело, солнце, скрытое за облаками стало садиться и на дороге вскоре стало темнеть. Встречные повозки стали попадаться все реже и вскоре движение замерло, только мы скакали все дальше в Вернар. Я прикинул, что завтра к вечеру мы достигнем города, а поэтому решил протопать по дороге столько, сколько возможно, устроив привал только с наступлением глубокой ночи, решив выгадать несколько нужных нам часов. Святой отец все-таки решился и начал опять пытаться склонить меня в свою веру, приводя, как ему казалось железные аргументы, типа чудес или исцеляющей силы веры. В ответ на это я только хмыкал, так как таких чудес мог ему устроить сколько угодно. Меня стала уже порядком утомлять его трескотня, когда вдруг спереди ощутимо повеяло опасностью. Я тут же остановил лошадь и начал сканировать окрестности, подумав о том, что вполне возможна встреча с еще одна кашной. Но почему на дороге?

Впереди своим магическим зрением я увидел больше дюжины человеческих аур, расположившихся в трехстах шагах от нас по обеим сторонам дороги. До меня донеслись их эмоции — азарт, напряжение и ненависть. Похоже, что мы вляпались!

— Приплыли! — сообщил я смотревшим на меня Алену с Алоной. — Впереди ждет засада.

Алона охнула, но затем взяла в руки арбалет и сосредоточенно стала его взводить. Ален глядел на нас с растерянностью, у него даже оружия нет, вспомнил я. Теперь главный вопрос: бежать или перебить?

— Почему ты так решил? — спросил священник, но я лишь поднял руку, заставляя его замолчать, и просчитывал варианты.

Это не та группа, что преследовала нас, здесь сидят люди, а гномов вовсе нет, как и магов, если только они не скрывают свои ауры. Если это профессиональные воины, то ввязываться с ними в бой рискованно только для детей, ведь их могут задеть ненароком, я же должен с ними легко справиться, применив пару магических штучек. Если же это средней подготовки наемники, как в первый раз, то для меня это будет отличной тренировкой. Короче, будем надеяться на лучшее, но приготовимся к худшему.

— Сейчас мы полезем в драку, — начал я инструктировать Алону. — Твоя задача — как только я крикну, спрыгиваешь на землю, берешь Алена за шкирку и тащишь его к ближайшим кустам слева. Только смотри, не перепутай, так как вдруг что, я буду по правую сторону бить магией, и должен быть уверен, что вас там не задену. Дальше — ты с Аленом прячешься в кустах и стреляешь из арбалета в тех, кого сможешь достать, а если на тебя навалятся слишком много, так что не будешь успевать перезаряжать, сразу зови меня. Приказ понятен?

Алона четко кивнула, только пальцы немного побелели на руке сжимающей арбалет. Ален, посмотрев на неё, тоже решительно кивнул, хотя я ему указаний не давал. Теперь разберемся с балластом.

— Святой отец, вам такой совет — падайте на землю и не пытайтесь вставать, пока все не кончится!

— Но...

— Если хотите умереть, можете не принимать мой совет близко к сердцу, — ехидно сообщил ему я и тронул лошадь, медленно продолжая движение.

Расстояние неумолимо сокращалось, я уже отчетливо слышал напряжение и дикую радость, охватывающую тех, кто сидел в засаде. Вот до неё осталось сто шагов, пятьдесят... Вот мы поравнялись с крайними людьми, сидящими за густыми кустами, вот... Большое ветвистое дерево рухнуло на дорогу, перегородив нам путь, а на дорогу выскочили люди.

— Да ну вас! Я так не играю! — огорченно воскликнул я.

Люди, выскочившие на дорогу из ближайших кустов были грязными, заросшими, вооруженными чем попало — от мечей до мотыг. Короче, они являлись почти точной копией лесных братьев, с которыми я имел сомнительную честь познакомиться еще десятицу назад. Быстро сосчитав бандитов, я догадался, что трое сидят на ближайших деревьях, естественно с луками в руках. Пока я вычислял их точное местоположение, главный разбойник надменно заявил, уперев руки в бока:

— Вы попались, голубки! Теперь отдайте нам своих лошадей и все вещи и, так уж и быть, мы вас отпустим!

Остальные глумливо заржали.

— Опомнитесь, братья, побойтесь Единого! — воздел руки священник.

— Заткнись, святоша, тебе не повезло, так что раздевайся по-хорошему и можешь идти дальше! — он заржал, видно представив себе эту картину.

— Но как же так?... — недоумевал святой отец. — Ведь Единый...

— Оставьте своего Единого в покое, — сказал ему я, найдя на ветках трех лучников. — Сейчас он вам никак не поможет.

— Вот это разумно! — похвалил меня главарь разбойников. — Хотите остаться в живых, даже и не пытайтесь рыпаться!

Я уставился взглядом в него и решил дать ему последний шанс, прежде чем начать свою тренировку.

— У меня есть для всех вас встречное предложение — вы извиняетесь, говорите, что пошутили, а затем оттаскиваете в сторону это бревно и желаете нам на прощание счастливого пути. Устраивает вас такое? Взамен вы сохраните свои жизни, так что это весьма выгодная сделка!

Главарь уставился на меня удивленно, а затем заржал, схватившись руками за живот и даже выронив меч. Следом смех подхватили и остальные разбойники, поэтому они не услышали тихий треск, с которым ломались шеи их товарищей, сидящих на ветвях, а следом — шелест упавшего лука. Отлично, без шума и пыли, подумал я, теперь буду работать клинками.

— Ну, насмешил! — утирая слезы сказал главарь. — Мы тебя даже убивать не будем, если еще раз так рассмешишь.

— Опомнитесь... — начал святой отец, но был грубо оборван разбойником.

— Хватит! Слезайте с лошадей!

Я посмотрел ему в лицо и спросил с ласковой улыбкой, заставившей того насторожиться:

— А много ли вы душ невинных загубили, человечки?

— Много, — усмехнулся в ответ главарь. — Не ты первый, не ты последний...

— Ну, тогда не серчайте... Алона!

Я подобрал ноги к седлу и оперся о него, сделав потрясающее сальто назад, приземлившись сразу позади лошади Алоны. Я увидел, что она восприняла мой приказ буквально и за шиворот стаскивает Алена с седла. Я выхватил клинки и одним взмахом снес голову тому разбойнику, что стоял ближе всех, а затем, кинувшись налево, прочертил полоски по животам еще двоих, загораживаюших проход к кустам. Пробежав пару шагов, я одним мечом отвел саблю одного мужичка, а вторым располосовал его от паха до горла. Слыша, как сзади промчались в укрытие дети, я еще раз развернулся и свалил двух разбойников, бросившихся за ними.

— Постойте, братья, прекратите это бесчинство! Возлюбите ближних... — распинался священник, вертясь на лошади, пока какой-то жлоб ударом топорика не раскроил ему голову.

Все, теперь можно и потренироваться, решил я, увидев, что дети спрятались в кустах, и никто из разбойников не бежит за ними. Приблизившись к группе неумех с мотыгой и палками, я решил долго с ними не возиться, и, увернувшись от дубинок, полоснул им по шеям. Оглянувшись, я увидел, что в живых осталось всего пять разбойников. Эти были матерыми и так просто отдавать свои жизни не пожелали. Я только оскалился, когда они стали окружать меня, а потом кинулся к ближайшему. Хотя у того и был в руках меч, но владеть он им не умел толком, орудуя, как обычной дубиной. Позволив ему сделать несколько ударов, я стал тренироваться на нанесение коротких точных, но не смертельных ударов и быстро перерубил ему жилы на ногах, а затем четким ударом пронзив сердце.

Внезапно прозвучал короткий свист и один из разбойников схватился за ухо, а затем свалился на землю безжизненным мешком. Метко стреляет индеец Алона, подумал я, так и мне никого не оставит. Быстро подбежав к трем оставшимся разбойникам, я принялся упражняться в фехтовании сразу со всеми, поочередно нападая на них и отводя их удары. Из них только главарь был более-менее опытным, так что сумел продержаться целых пять секунд, после чего пропустил удар, располосовавший ему плечо, и выронил меч. Другой из оставшихся разбойников вскоре опрокинулся с арбалетной стрелой в голове. Мне стало уже неинтересно, а поэтому я просто отрубил оставшемуся кисть вместе с мечом, а потом вторым клинком полоснул по его горлу. Подойдя к главарю, я занес меч.

— Кто ты, — прошептал разбойник побелевшими губами.

Меч свистнул, срубая его давно не мытую голову.

— Смерть твоя, — ответил я обезглавленному телу, прикидывая, обо что бы вытереть клинки.

Это только в кино герои могут перед тем, как уничтожить злодея, разразиться целой речью, изобличая его во всех смертных грехах. Я же героем никогда не был, а потому знал, что пока хотя бы один враг остался в живых, расслабляться рано. Сосредоточившись, я ускорил впитывание силы от мертвых тел, что и так текла в меня стремительным потоком. Когда она иссякла, я проверил резерв и увидел, что он заполнен на одну треть. Неслабо подзарядился, усмехнулся я и крикнул в кусты:

— Можете выходить!

Ветки зашевелились и появилась бледная Алона, сжимавшая в руке арбалет. За ней нарисовался Ален, лицо которого было, как мне показалось, еще бледнее.

— Все закончилось, — сообщил я им. — Наши победили!

Сорвав пучок травы, я начал протирать клинки, глядя, как медленно подходят ко мне Алона с Аленом. Оглядев тела, в живописных позах раскинувшиеся на дороге, мальчишка сглотнул и выдавил:

— Они все...

— Скоропостижно скончались, — подтвердил я. — Если не можешь смотреть на тела, то отойди в сторонку и не приближайся. Только блевать мне не вздумай, — предупредил я, глядя как он судорожно сглатывает.

Алона держалась молодцом, насмотрелась уже за время путешествия, но все же была немного бледной. Вложив клинки в ножны, я подошел к ней, обнял и похвалил её:

— Молодец! Просто великолепно стреляешь! Где ты наловчилась?

— Меня в детстве мама учила.

— Молодец она у тебя! — я обнял её покрепче, чувствуя нервную дрожь пробегавшую по её телу. — Она осталась в городе? — стараясь отвлечь её, я постарался перевести разговор на более приятные темы.

— Она умерла, — всхлипнула у меня на груди Алона. — Два года назад.

Я погладил её по голове и прошептал:

— Прости, я не знал... Только плакать не нужно, — попросил я, слыша как она еще раз всхлипнула. — Я думаю, что она там сейчас очень гордится тобой и не хочет видеть твоих слез...

Постояв так еще минутку, чтобы не позорить её перед Аленом, что наблюдал за нами с поваленного дерева, я разжал руки, посмотрел в лицо принцессе и аккуратно вытер две мокрые дорожки на её щеках.

— Теперь иди к Алену, успокой его, пожалуйста, а то он ведь еще совсем ребенок, — попросил я её, надеясь, что забота о ком-то отвлечет Алону от неприятных мыслей.

Она в ответ только кивнула, вытерла рукавом нос и, решительно развернувшись, зашагала к мальчишке. Ну, вот и ладненько, а я сейчас займусь сбором трофеев. Первым делом я собрал наших лошадей, прихватив еще и лошадь святого отца, и отвел их к дереву, велев детям перевести их через него дальше на дорогу, а сам принялся осматривать тела. Тщательно копаться я в них не стал, так как помыться потом было негде, а источать ароматы бомженины было для меня очень мерзко. Вытряс из кошеля на поясе главаря несколько золотых и серебряных монет, собрал пару золотых колец с пальцев, причем священник порадовал меня крупным перстнем с розовым камнем. Его медальон я брать не стал, так как присмотревшись внимательнее магическим зрением, обнаружил в нем структуру, что была схожей с нашими разговорными амулетами, но была значительно сложнее. Точно следилку поставили, решил я, и не стал даже прикасаться к нему.

Вернувшись к детям, я привязал лошадь священника к своей и велел трогаться. Дальнейшие полчаса протекли в молчании. Каждому из нас было над чем поразмыслить, но по угрюмым лицам детей я понял, что они все еще переживают случившееся, а меня волновал сугубо прозаический вопрос — охотиться ночью, или продуктов в сумке священника святит, чтобы поужинать? Когда я решил, что дальше по темноте идти не имеет смысла, а отошли мы от места побоища уже далеко, я объявил привал и свернул в лес, где расседлал лошадей, наскоро устроил большую лежанку, найдя еще немного одежды и плащ в мешке святоши, и принялся устраивать костер. Плюнув на камни в сумке, я опять подпалил его магическим огнем, заставив ярко вспыхнуть.

Проморгавшись, я увидел, что дети все так же хмуро сидят на лежанке и бездумно смотрят на огонь. Бросив сумку с продуктами, я сел рядом с ними и понял, что нужно обязательно вывести их из этого состояния.

— О чем грустим? — весело спросил я. — Поделитесь?

Алан посмотрел на мою улыбку и хмуро произнес:

— Ты так легко убиваешь людей.

— А то совсем не люди были, — возразил я ему. — То были дикие звери, которые только притворялись людьми.

— Но почему? — не понял он.

— Потому что им просто не хватило сил, чтобы жить по-человечески, — пояснил я. — Именно поэтому они ушли в лес и стали охотиться на людей, как дикие звери. Так что не жалей их, они знали, что делали!

Ален вздохнул и сказал:

— Мне больше святого отца жалко.

— А его жалеть вообще незачем! — отрезал я. — Это был глупый и никчемный человек, по которому никто убиваться не станет.

— Но как же так? — подала голос уже Алона.

— Он сам выбрал свою судьбу, — ответил я. — Я же советовал ему, как выжить, но он предпочел надеяться на помощь Единого и умереть. Это его выбор и он не должен вас волновать.

— Но он же пытался их вразумить, наставить на путь истинный, — возмутился Ален. — Почему же он не достоин сочувствия?

— Потому что иногда лучше не говорить, а делать, — со вздохом произнес я. — Многие люди среди моих знакомых могли говорить красиво, складно, хорошо, а как доходило до дела, выяснялось, что они — пустое место! Так и этот святоша мог вас убедить в чем угодно, но не смог даже защитить даже себя. Не нужно брать с него пример.

— Но он верил, что ему поможет Единый, что он вразумит разбойников... — Ален все не унимался, в отличие от Алоны, которая уже была согласна с моими словами, это я прочел по её лицу.

— Я расскажу тебе, что такое вера на самом деле, — я устроился поудобнее и продолжил тоном сказочника. — В далекие времена, когда люди и остальные расы были совсем молодыми и глупыми, а природа была совсем дикой и враждебной, у разумных существ было много проблем и много трудностей, которые нужно было преодолеть. И если одни из них сцепляли зубы и боролись с ними, то другие роптали, зачем нам сражаться, если конец все равно один? И тогда одни умники придумали легенду о боге, который создал всех существ, который наблюдает за всеми и может помочь тем, кто истово в него верит. Некоторые возразили, как же это может быть, ведь мы сами создаем свою судьбу, нам никто не помогал никогда! Это потому, что вы не верили, отвечали им умники и стали учить других как молиться, как правильно верить в этого бога, и о чудо! Те, кто роптал, стали покорно переносить все тяготы и трудности, думая, что это божье наказание за их грехи, что создатель наградит их за тяжкий труд, хоть не в этой, так в последующей жизни. И встали они рядом с теми, кто отважно боролся с бедами без веры в душе, и стали им помогать в их сражениях. С той поры и повелось, что слабым духом всегда нужна вера, чтобы заставить их смириться, заставить их молча работать на благо тех, кто им о ней рассказывает... Так, это я что-то не туда заехал. Мораль этой сказки такова: вера — это всего лишь костыли, помогающие хромому человеку стоять на ногах, а если человек здоровый, то такие костыли будут ему только мешать. Я понятно объяснил?

Дети задумчиво кивнули, а Ален все же возразил:

— Все-таки мне жалко святого отца. Он просто не смог защититься, потому что любил всех!

— Ален, те, кто говорят, что любят всех, на самом деле не любят никого! Запомни это, потом в жизни может тебе очень пригодиться.

— А кого любишь ты? — улыбнулась Алона.

Отошла уже, шутит, это замечательно, обрадовался я.

— Я себя люблю! — гордо заявил я. — И не нужно на меня так смотреть. Если бы я себя не любил, повесился бы на ближайшей ветке. А если серьезно... Родителей еще люблю, тебя вот... — кивнул я покрасневшей Алоне. — Ален, ты меня извини, но пока ты еще в списке моих друзей. Но могу тебя обрадовать, ты там под третьим номером, сразу после стаи кэльвов и фантарского принца.

— Так вы с Квазиком подружились? — спросила меня Алона, опередив уже раскрывшего рот Алена.

— Ага! — улыбнулся я. — Отличным парнем оказался, повезло Алисе!

Гномка растянула рот до ушей, а я решил продолжить тему, чтобы отвлечь их от вечерних событий.

— Кстати, что ты в нем такого нашла, что меня уродом обзывала?

— Когда? — изумилась Алона.

— Когда мы с тобой в Зингард ехали, помнишь, ты сказала, что он прямо писаный красавец. Так вот, от меня он не сильно отличается, вот я и хочу знать, что же ты в нем нашла? Клыки длинные, волосы белые?

— Просто он настоящий мужчина, вот! — заявила гномка, немного подумав.

— А я — просто жалкая китайская подделка? Ладно, я не обижаюсь, — примирительно поднял я руки. — Знаю, что я все-таки рожей не вышел!

Принцесса уже собиралась что-то сказать, но её опередил Ален.

— Вы знаете принца Фантара? — удивленно спросил он.

— И что в этом такого? — удивился я. — Ты же тоже знаешь принцессу Подгорного королевства, а что тебе это дает?

— Я? — не понял Ален, переводя взгляд с меня на Алону, которая опять покраснела.

— П-принцесса?... — обратился он к ней.

— Ну и чего ты так разнервничался? Что я виновата, что родилась в королевской семье? — гневно сверкнула глазами Алона.

— Н-нет... — пролепетал мальчишка, отодвигаясь от неё подальше, а я понял, что не нужно было ему этого говорить, даже ради того, чтобы вывести из шокового состояния.

Ладно, сделанного все равно не воротишь, да и ехать нам вместе осталось всего только один день, а там...

— Теперь ужинать! — заявил я и принялся ворошить продукты святого отца.

К моему удивлению, в мешке оказалось много хлеба, вареного сладкого картофеля, разных овощей... короче, дофига вкусненького. А на дороге одним хлебом давился, чтобы не делиться, подумал я. Вот жадина, и поделом тебе! К моему удивлению, Ален от еды отказался, только нервно сглотнув, видимо, не мог даже думать о ней. Зато Алона перекусила немного и стала устраиваться на лежанке. Набив желудок, я упаковал остатки продуктов в мешок и положил его в сумку. Когда я повернулся, то расплылся в улыбке — Алона вытянулась посередине лежанки, а Ален незаметно отползал от неё все дальше на край. Сняв куртку и достав плащ, я буркнул принцессе "Подвинься" и улегся посередине, укрыв всех нас курткой и плащом. Повернувшись к гномке, я обнял её и притянул к себе, прошептав на ухо:

— У тебя со всеми так получается, как с Аленом?

В ответ гномка только кивнула, прижавшись ко мне потеснее.

— Понимаю тебя... У меня тоже в детстве не было друзей, — прошептал я ей, обняв покрепче, и мысленно добавил:

"Зато теперь появилась еще и сестренка!"

Глава 26

Проблемой меньше, неприятностями больше

Утром я проснулся раньше всех, сделал зарядку и сбегал на охоту, добыв животное, очень напоминающего нашего барсука. Приготовив его по вчерашнему рецепту, я разбудил детей, и мы славно позавтракали, уминая жирное мясо и весь оставшийся запас продуктов. С обедом нам сегодня придется пролететь, подумал я, зато к вечеру будем уже в Вернаре. Быстренько собравшись, мы продолжили свой путь. Ален глядел на гномку с подобострастием, будто не он только недавно с ней весело болтал о всяких пустяках. Алону это страшно злило и расстраивало, поэтому я спел для неё несколько песен, а потом начал рассказывать различные легенды о древнегреческих героях. Их я помнил достаточно хорошо, а детям зато не пришлось объяснять различные непонятные слова и ситуации, ведь эти легенды были очень похожи на сказки из книжки Алоны, которую она все еще таскала в своей сумке.

За рассказами время летело незаметно. Погода сегодня нас радовала — небо развиднелось и в просветы в облаках все чаще показывалось солнышко, согревая землю своим ласковым светом. Дорога с каждым часом становилась все оживленнеё, правда, догонять нас никто не спешил, зато встречных было просто не сосчитать. Наверное, я немного ошибся, подумал я, глядя на встречных путешественников, и город уже совсем рядом. Однако миновал полдень, а Вернара все не было видно на горизонте. Спросив у одного путника, я узнал, что до города еще плестись не меньше четырех часов. Все бы хорошо, но мой желудок стал настойчиво требовать еды, не умолкая даже после обещаний, что уже скоро приедем. Оставив попытки его уговорить, я устроил привал и отправился на охоту.

На этот раз моей добычей стали две птички, которые зажарились не хуже барсука. Утихомирив свой желудок и накормив детей, я расстелил карту и принялся строить планы на будущее. Если мы въедем в город на закате, то хочешь — не хочешь, а придется в нем заночевать, так как мы просто не успеем выехать из него до закрытия ворот. Дальше до столицы остается всего полдня пути, судя по карте, и все. Теперь нужно решить, брать ли гномку с собой на разборки с отцом мальчишки, или все же оставить её в каком-нибудь постоялом дворе, чтобы не рисковать потом и не тащиться по темноте, ведь в городе нас уже могут ждать. Я бы на месте преследователей точно ждал! Нападать в столице — себе дороже выйдет, а города поблизости — идеальный вариант.

Конечно, можно было отпустить мальчишку одного, но я не был абсолютно уверен, что он в целости доберется к отцу, а потом благотворительностью я не занимаюсь... Точнее занимаюсь, конечно, но не для всех, а значит, поговорить с отцом Алена мне крайне необходимо. Решив, что на месте разберусь, ведь мы можем приехать в город настолько рано, что еще успеем его покинуть, я сложил карту и велел детям залезать на лошадей. Вскоре мы продолжили путь, а уже через четыре часа впереди показался Вернар.

На этот раз город производил более приятное впечатление. Первое, что я отметил, это высота стены — она не превышала пяти метров, но была вовсю украшена различными башенками, зубчиками. Ворота также поражали, но не своей надежностью, а красотой — резьба по дереву была настолько искусной, что ничем не уступала эльфийской. Даже тематика была лесной — по всему полотну двери были вырезаны листочки, цветочки, веточки... Видимо, осады тут совсем не боятся, раз с такой беспечностью относятся к оборонительным сооружениям, понял я.

Въехав в город, я отметил, что дорога была намного ровнее, чем в тех городах, что я видел. Камни напоминали тротуарную плитку, настолько гладкими они были. Архитектура зданий также была весьма разнообразной и довольно впечатляющей. Здесь смешивались практически все известные мне стили и направления: на одном здании были шикарные балконы, а на втором — красивые окна, одно поражало массивностью колонн, а второе — остроконечным шпилем крыши. Некоторые здания соединялись между собой мостиками, перекинутыми прямо над дорогой, а одно здание сильно напоминало наш оперный театр.

— Алекс, смотри! — дернула меня за куртку Алона.

— Что? — обернулся я.

— Постоялый двор, — пояснила гномка. — Ты что, не собираешься здесь останавливаться?

Я посмотрел на солнце, которое клонилось к земле, и понял, что до темноты есть еще чес-полтора. Можем и успеть проехать этот город, если долго не задерживаться у отца Алена. Глядя на мое лицо, Алона скорчила просительную гримасу.

— Ну Алекс, я нормально уже два дня не мылась! Можем мы отдохнуть, как нормальные гномы?

— Я не гном, — машинально поправил я её. — Мы можем и в столице отдохнуть неплохо.

— Я к королю грязная не пойду! — заявила Алона.

Ну и что тут будешь с ней делать? Вздохнув, я осведомился у Алена:

— Где твой дом?

— Через три улицы, а потом направо, — мальчишка явно обрадовался, что я вспомнил о нем.

Блин, и так плохо, и так нехорошо. Что же делать?

— Ну, А-а-алекс! — дернула меня еще раз принцесса.

Глядя в её умоляющие глаза, я кивнул.

— Ладно, сдаюсь. Сегодня заночуем здесь.

Свернув, мы направились к гостинице, которую углядела Алона. На этот раз у здания было целых три этажа, причем последний был из дерева, а не из камня. До небоскребов им еще далеко, подумал я, рассматривая дом. Отдав лошадей конюху, мы сняли номер с двумя кроватями, куда я сразу же заказал ужин и большую бадью с горячей водой. Это была дорогая гостиница, поэтому мне пришлось отдать целых пять серебрушек за все. Зайдя в комнату, я понял, что она стоила таких денег — чистое белье, мягкая перина, теплые одеяла, даже светильник магический стоит на тумбочке.

Скинув сумки с вещами в угол, я кинул туда же мой лук и присел на кровать. Пока я дожидался своего заказа, Ален с нетерпением ходил по комнате, даже приплясывая от нетерпения. Когда же нам принесли воду и ужин, я предупредил Алону, чтобы из комнаты не выходила, и отправился с Аленом к его отцу, предварительно наглухо запечатав сильнейшей защитой дверь и окна комнаты. Кто попытается вломиться, сильно удивится, прежде чем рассыплется пеплом, а может, даже и удивиться не успеет! Главное, чтобы этим неудачником не оказался кто-нибудь из гостиничной обслуги, а то жутко неудобно получится.

Выйдя из гостиницы, я взял две лошади из конюшни — свою и Алена, от которых собирался избавиться, спихнув их по дороге обратно. Заводные нам уже не нужны, ведь ехать осталось не так много. Запрыгнув на них, мы резво поскакали к дому мальчишки. Улицы в этом городе были большими, широкими, длинными, прошло не меньше получаса, прежде чем мы добрались до нужного дома. Это здание был роскошным, с большими балконами, украшенными цветами, а также мощными дубовыми дверями на входе. Подъехав к ним, я вежливо постучал. Через несколько минут изнутри послышался шелест шагов и мужской голос спросил:

— Что угодно?

— Дин, это я, Ален! Открывай скорей! — влез вперед меня мальчишка.

За дверью послышался стук, а затем она широко распахнулась, явив на свет мужика лет тридцати в строгом наряде. Типичный дворецкий, подумал я, почему-то именно их можно было узнать с первого взгляда в любом заведении. Пока я разглядывал наряд служаки, Ален спрыгнул с лошади и обнял Дина за шею, повиснув на нем. Дворецкий тоже был явно был рад увидеть мальчика.

— Отец дома? — спросил радостный Ален.

— Конечно, дома! — ответил Дин. — А кто это с тобой? — спросил он мальчика, но тот уже с радостным возгласом скрылся в доме.

— Я Алекс, — решил я взять дело на себя. — Сопровождал мальчика, чтобы до него не добрались похитители. Сейчас мне нужно переговорить с его отцом. Можно войти?

Дин уставился на меня с недоверием, видимо, подозревал во мне одного из похитителей, но все же посторонился, освобождая проход.

— Пусть кто-нибудь присмотрит за лошадьми, — велел я и пошел на радостные голоса, раздававшиеся из глубины дома.

Сам дом был богатым. Проходя мимо дорогой мебели, красивых ваз и блестевших золотом картин на стене, я подумал, что такого торговца за неделю не разоришь. Миновав еще одни двери, я очутился в большой комнате, которая напоминала рабочий кабинет — никакой роскоши, только четкая функциональность. В центре комнаты стоял Алан, обнимая высокого статного мужчину в богатой одежде, а тот прижимал его к себе, гладил по голове и счастливо улыбался. Посмотрев на сцену семейного счастья, я решил не мешать и остановился у порога, глядя на них. Хорошо все-таки получилось, подумал я. Вернул сына отцу, сделал доброе дело, даже самому немного приятно... или это я просто чувствую их эмоции? Так навскидку и не определишь.

Наконец, отпустив сына, торговец немного отстранился от него и посмотрел на меня:

— Это Алекс, — представил меня мальчик. — Он спас меня, а потом помог добраться домой.

Отец с недоверием посмотрел на меня. Что ж, я на его месте тоже заподозрил бы, что это еще одна каверза похитителей. Интересно, что он будет делать дальше?

— Иди, покажись маме, — ласково обратился он к Алену. — Она сейчас в саду.

— Мама здесь! — радостно воскликнул мальчик и выбежал за дверь, оставив меня наедине с торговцем.

Подойдя ко мне поближе, отец принялся меня внимательно осматривать. Обратив внимание на пыльную одежду, воронье гнездо на голове, клинки за плечами, он все же решился и протянул мне руку.

— Кариэль ден Варен, — представился он.

— Алекс, — ответил я и пожал ему руку.

— Алекс...

— Просто Алекс, — уточнил я.

Кариэль улыбнулся уголками губ.

— Благодарю вас за спасение моего сына, хотя я до сих пор еще не уверен, что вы его спасли, — выжидательно посмотрел он на меня.

— У вас еще будет время детально расспросить Алена обо всем, — улыбнулся я. — И на вашем месте я бы не стал тянуть, и, получив всю информацию, вырвал бы с корнями всех конкурентов, замешанных в похищении... Ладно, вы и так все прекрасно понимаете, не буду вас учить.

Взгляд Кариэля потеплел и уже не был таким настороженным, как в начале.

— Я ваш должник, — наконец произнес он те слова, которых я ждал. — Могу я для вас что-нибудь сделать?

— Можете, — твердо ответил я, ловя ехидную улыбку в уголках его губ. — Назовите мне имя хорошего мастера-воина в королевстве, который берет себе учеников.

Улыбка торговца так и не появилась на его лице, но зато проступило заметное удивление. Он явно от меня ожидал совсем иного, поэтому надолго задумался. Я не торопил его, так как мне был очень нужен ответ.

— Мастер Лин, как я слышал, один из лучших воинов во всем мире, — произнес Кариэль. — Он живет в столице и зарабатывает себе на жизнь тем, что учит всех, кого сочтет достойным... Но мне говорили, что за обучение он берет очень дорого, что далеко не каждый может себе его позволить... Хорошо, я постараюсь уладить для вас этот вопрос...

— Спасибо за информацию, — прервал его я. — Вы мне очень помогли, но свои вопросы я всегда предпочитаю улаживать сам. Всего хорошего!

Я кивнул торговцу и развернулся, чтобы уйти, но услышал его голос:

— Простите меня, Алекс, если я вас чем-то обидел, но...

— Не извиняйтесь, я все понимаю и не виню вас ни в чем, — ответил я, открывая дверь комнаты.

— И все же знайте, — твердо заявил торговец. — Я, Кариэль ден Варен, являюсь вашим должником и предоставлю любую свою помощь, если она вам понадобится.

Я остановился на пороге комнаты и помедлил, а затем повернулся и глянул в его глаза.

— Я не ищу себе должников, я стараюсь найти друзей... Прощайте, Кариэль, и больше времени уделяйте сыну!

Я вышел за дверь, провожаемый недоуменным взглядом торговца. Почему я так поступил? Да потому что я большая сволочь! Это только нормальные люди могут просто спокойно потребовать плату за свою работу, а такие, как я еще и заставят людей убедиться, что они теперь вовек не расплатятся. Помню, еще в прошлой жизни был у меня один знакомый, который за пустяковую работу обычно не называл сумму, которую ему был должен клиент, а говорил: "Та, сколько дадите!". Клиент мялся, но, чтобы не терять достоинства, в итоге платил намного больше, чем в реале стоила эта работа. Такая вот маленькая психологическая хитрость, которой я пользовался не раз, да и сейчас провернул с торговцем, потому что видел, что чувство собственного достоинства у него присутствует. Теперь, если придется в будущем прибегнуть к его услугам, он в лепешку расшибется для меня, но в итоге сделает все! Даже еще будет думать при этом, какой я порядочный человек, что отказался от денег. Я усмехнулся этим мыслям, со мной бы этот номер точно бы не прошел. Я ведь однажды моему знакомому в ответ на его "сколько дашь" протянул одну гривню и пожелал ни в чем себе не отказывать... Да-а-а, приятно вспомнить! Только после этого случая он стал называть мне четкую цифру, недовольно кривясь.

Выйдя на улицу, я не увидел своих лошадей, видимо их уже увели в конюшню. Заглянув за угол дома, разыскивая её, я вдруг почувствовал зуд на груди. Мгновенно радостное настроение уступило мрачной сосредоточенности. Теперь я ожидал самого худшего. Достав из-за пазухи разговорный амулет, я сжал его в кулаке и услышал крик Алоны:

— Алекс, помоги! Они... — а дальше связь прервалась.

Я быстро развернулся, не став терять время, забирая лошадей, и кинулся к гостинице что есть мочи. Я проскакивал через телеги, сбивал с ног прохожих, но в голове билась только одна мысль — успеть! Через пять минут, побив все мировые рекорды по бегу, я достиг постоялого двора и вихрем взлетел наверх к нашей комнате. Она встретила меня распахнутой дверью без малейших признаков защиты, хотя энергии вокруг было просто море, она так и потекла в меня, как в бездонный колодец. На полу перед дверью была копоть и пепел, видимо все же одного моя ловушка сумела достать. Внутри же не было никого, вещи остались нетронутыми, на одной кровати лежала одежда Алоны, а на полу посреди комнаты валялась монетка-амулет, как насмешка. Задыхаясь, я в бессилии опустил руки. Я не успел! Алону забрали и теперь могут сделать с ней все, что захотят, а я даже не знаю, как её найти... Нет, знаю! Сжав кулаки, я зло прорычал:

— Держитесь, гады, я иду к вам!

Я почувствовал, как в глубине моей души заворочался зверь. Его дикая ярость заполнила мой мозг, срывая все барьеры цивилизованности. Убить всех, уничтожить сволочей, посмевших забрать мою сестренку! Захлопнув дверь и машинально повесив на неё свою защиту, я спустился вниз и сконцентрировался, отыскивая направление к еще не успевшей дезактивироваться метке, что я недавно ставил на принцессу в Рое. Определив расстояние, которое стремительно увеличивалось, я понял, что Алону везут в центр города. Теперь мне нужно успеть догнать их, пока они не выехали за пределы города.

И я снова побежал, стараясь развивать всю возможную скорость, накачивая мои мышцы энергией. Потом мне это будет стоить очень сильной боли, но сейчас о ней я просто не думал, продолжая свой дикий забег по вечернему Вернару. Солнце уже село и на улицы города опускалась тьма. Кое-где мимо меня промелькнули несколько зажженных фонарей, видимо, ночью здесь становится не так темно, как в других городах. Начиная задыхаться, я сбавил темп, и вновь посмотрел на маячок, не обращая внимание на удивленные взгляды прохожих. К моему изумлению, он стал смещаться вбок. Они не будут выезжать за пределы города, понял я. Теперь можно не спешить, экономя силы. Очень скоро мне понадобятся все возможности моего тела.

Я прикидывал расстановку сил. Один маг у них есть точно, причем маг сильный, который смог снять мою защиту. Если у него есть в теле такой же камень, как и у меня, то он превращается в опасного противника, так как превосходит меня опытом. А если он еще и не один, то соваться к ним — сущее самоубийство. Но мне было на все наплевать, я желал только одного — чтобы все они подохли! Не теряя из виду маячок, я быстрым шагом дошел до того места, где похитители повернули и свернул сам, видя, что маячок почти перестал двигаться. Почти на месте, понял я, и начал готовиться. Первым делом я усилил свое зрение, так как стало довольно темно, а это даст мне немалое преимущество. Дальше я сформировал мощный защитный кокон вокруг своего тела, потратив на него очень много энергии, чтобы не бояться ни стрел, ни мечей, ни арбалетных болтов. Под конец я просто перешел на шаг, успокаивая свое дыхания и опять накачивая мышцы силой, чтобы изгнать из них усталость.

Остановился я возле двухэтажного, ничем не примечательного каменного здания, возле которого стояли двое воинов с решительными лицами, охраняя вход. В конце улицы виднелась карета, которая уже скрывалась за поворотом. Именно с ее помощью сюда так быстро доставили Алону, понял я, и подошел к охранникам.

— Вы не подскажете, как пройти в библиотеку? — спросил я с улыбкой на лице, а сам, не меняя выражения молниеносно выхватил клинки и полоснул ими по их шеям.

— Видимо, уже не подскажете, — усмехнулся я, глядя на оседающие тела, а сам разбежался и прыгнул в дверь, намереваясь вышибить её плечом.

Дверь устояла, а я как мячик отлетел от неё обратно. Посмотрев на петли, я понял, что дверь вообще-то открывалась наружу, поэтому плюнул и вышиб её воздушным кулаком. Все равно принцесса нужна заговорщикам живой, значит, мне можно шуметь, ведь чем больше шума, тем больше ко мне будет сбегаться всяких гадов! Зайдя в дверной проем, я увидел, что за дверью кто-то раньше стоял, а сейчас лежал бездыханно, усеянный её обломками. Ткнув его мечом в сердце на всякий случай, я проверил маячок и зашел в комнату, где на меня сразу же прыгнули двое — человек и гном. Человека я сразу полоснул по животу, а от гнома пришлось поуворачиваться, поскольку он махал таким огромным топором, что я всерьез опасался, что моя защита может не выдержать. Увернувшись в третий раз, я вспомнил, что являюсь магом и продырявил ему голову магической стрелой, а сам пошел к лестнице на второй этаж.

Здесь меня ждали еще трое. Все гномы и с арбалетами. Они выстрели и попали, но болты остановились в сантиметре от моего тела, а я двумя прыжками преодолел лестницу и быстро зарубил безоружных противников. Пройдя две комнаты, я просто посылал в каждую веер магических стрел, продырявливая всех, кто там мог находиться, а у третей замедлился и глубоко вздохнул. За ней была Алона, так что нужно было работать тихо. Пинком открыв дверь я запрыгнул внутрь и увидел, что в комнате находились трое неприятелей, стоявшие у дальней стены. Один из них, гном, держал нож у шеи испуганной Алоны, стоявшей практически обнаженной, лишь в одной рубашке. Видимо, эти гады застигли ее, когда она мылась, и даже не дали ей одеться. Два других, принадлежавших к человеческому роду, сжимали обнаженные мечи и находились по бокам.

— Стой! — приказал один из них. — Иначе девчонка умрет!

— Стою, — ответил я, замерев и лихорадочно просчитывая варианты.

Как убрать нож от шеи Алоны? Если я захвачу руку гнома, он может успеть поцарапать принцессу, а нож находится совсем близко от сонной артерии, если свернуть ему шею, то... Нет, все равно рискованно! Жаль, что я не могу одеть на принцессу защитный кокон, так как просто не представляю, как это сделать на расстоянии. А если...

— Кто ты? — спросил все тот же гад.

— Не важно, — я продолжал думать.

— Сколько она тебе заплатила? — не унимался он. — Ты хороший воин и неплохой маг, мы можем дать тебе намного больше...

И тут я придумал, что мне нужно делать и уставился взглядом в глаза гному с ножом, подчиняя его своему разуму, ломая ему волю. Мне нужно всего несколько секунд...

— Сколько? Назовите конкретную цифру, пожалуйста, — сказал я дружелюбно, опуская вниз мечи, но продолжая держать глазами гнома, сминая остатки его сопротивления и посылая ему в мозг только одну мысль.

"Ты хочешь швырнуть в меня нож. Ты сейчас швырнешь нож в меня..."

— Это совсем другой разговор! — обрадовался воин. — Так как наш отряд внезапно сократился на... нескольких человек, то мы готовы предложить тебе целых двести золотых за работу!

— Неплохо, — изображая раздумье, сказал я. — А что я должен сделать за эти деньги?

Я увидел, как гном отвел от шеи Алоны нож и опустил руку вниз, однако не собирался его бросать в меня. Нет, так не пойдет, мне нужна абсолютная уверенность!

— Всего лишь сопроводить девку с нами в Липан. Соглашайся! Мне нужны такие бойцы! — продолжал увещевать меня воин, а я все держал взглядом гнома и послал ему последнюю отчаянную мысль-приказ:

"Бросай!!!"

— Отлично! — произнес я с улыбкой, видя, как гном замахивается для броска. — Я...

А дальше пошло действие, которое заняло всего одну секунду в реальном времени. Я взвинтил свое восприятие, и почувствовал, как становится упругим воздух, перехватывая мое дыхание. В тот момент, когда нож ласточкой отправился в полет из ладони гнома, направляясь мне в лицо, я резко выбросил вперед руки с мечами, бросая их в воинов, что стояли по бокам. Мечи резко понеслись вперед и после короткого полета один пронзил грудь первому воину, а второй пробил горло тому, кто со мной говорил. Затем я поймал нож, долетевший, наконец, до меня и отправил его в обратный полет, возвращая владельцу. Все, можно расслабиться. Воздух со свистом заполнил мою грудь и тут же нож с мерзким чавканьем вошел в глаз гному. Он завалился набок, увлекая за собой Алону. Тяжело дыша, я кинулся к ней и поднял с пола, крепко обняв, успокаивающе приговаривая:

— Все кончилось, все уже кончилось...

Внезапно я услышал шорох у двери, но не успел я обернуться, как что-то острое и горячее пробило меня насквозь, совсем не обратив внимания на мою защиту. Коротко вскрикнула Алона. Я отстранил её от себя и увидел, что в её груди торчит наконечник арбалетной стрелы, которая все еще была окутана ярким белым сиянием. Принцесса прижала руку к ране и начала медленно опускаться на пол, глядя на меня глазами полными боли и изумления.

Я развернулся и увидел его. Мага. Он еще не знал, что сейчас умрет и второпях перезаряжал арбалет, глядя на кровавую дырку у меня в груди. Я нагнулся, вытащил нож из глаза гнома, а затем подошел к магу. Тот, видя, что перезарядить не успеет, отбросил в сторону свой арбалет и потянул из ножен на поясе кинжал, окутываясь белым коконом защиты. Перед ним начало формироваться какое-то плетение, готовое сорваться в полет и ударить по мне. Не поможет, тварь, подумал я, вливая энергию в лезвие ножа, заставляя его светиться, нет, не светиться — полыхать темным пламенем. Я просто прошел сквозь это несформировавшееся плетение, разрушая его структуру, и подошел к человеку. Видя ужас в глазах мага, я глянул на него в последний раз, а затем вонзил свой нож ему в сердце, пробивая его защиту, словно не заметив ее. Вытащив нож, я ударил еще раз, и еще, потом полоснул по горлу, перерезая шею, а напоследок вонзил лезвие в висок, пробивая череп. Мертвое тело опустилось у моих ног, а в меня хлынула энергия. Этот маг был очень сильным, и теперь после смерти эта бесхозная сила вливалась в меня, заполняя мой резерв, восстанавливая мое тело и залечивая рану от арбалетной стрелы.

Выронив нож, я развернулся и кинулся к Алоне, лежащей у мертвых тел. Она была еще в сознании и пыталась что-то мне сказать, пока я осматривал её рану. Болт вонзился ей под правую ключицу, торча наружу только самым кончиком. Рана была не смертельной, но нужно было постараться, чтобы извлечь его, не оставив в ране всякой гадости. Я полез в карман жилетки, но фляжки с лимэлем там не оказалось. Идиот! Я вспомнил, как после экспериментов с камнями положил её в сумку и никогда больше не доставал. Вот демоны! Что же делать. Нести её я не смогу — за такое время она может и кровью истечь, а перевязывать раны я не умел. Да и рана эта была довольно серьезной, как бы легкое не было задето! Ладно, придется попробовать полечить её магией.

— Сейчас будет немного больно, потерпи, пожалуйста, — попросил я Алону, берясь за кончик болта и обволакивая его своей силой, образуя небольшой кокон, который вобрал в себя всю грязь, все нити одежды, что попали в тело принцессы вместе с ним.

— Готова? — спросил я её и, дождавшись кивка, резко дернул.

Алона зашлась в крике, но, к моему удивлению, сознания не теряла. Положив её на спину, я прижал руку к её груди и стал направлять туда свою силу. Однако она отказывалась выходить из меня, лишь концентрируясь на кончиках пальцев и не достигая тела гномки. Что это такое, не понял я, однако не оставил попуток поделиться с Алоной своей силой. Через несколько секунд до меня дошло, что ничего не выйдет — сила просто отказывалась выходить из меня. Но почему? Ведь, когда я формировал воздушные кулаки, или магические стрелы — я легко мог их напитывать... Вот оно ключевое слово, понял я. Я не просто формирую нечто из силы, я сперва создаю для неё своеобразный каркас, который и наполняю энергией. А здесь я пытаюсь лить силу в никуда, так как не знаю ни одного лечебного заклинания! Тогда, если сила не может выйти сама из моего тела, значит, я её должен выпустить, представив, что Алона является всего лишь моим продолжением! Как это сделать? Элементарно.

— Сейчас боль пройдет, — твердо заявил я принцессе и достал из ножен кинжал, а затем несколько раз провел лезвием по своей ладони.

Это было больно, кровь потекла из меня быстрыми каплями, а края ран стали сразу же затягиваться. Но я мысленно раскрыл их еще больше и приложил ладонь к груди Алоны, сосредотачиваясь на своих ощущениях. Я увидел, как моя аура расширяется, принимая странную форму некоего гибрида двух тел, одно из которых было сильно повреждено. Привычным усилием мысли я стал помогать ему восстанавливать порванные нити, подпитывая их своей энергией, сращивая и затягивая рану. Через несколько минут я восстановил кожный покров на месте отверстия и почувствовал, что теряю связь, распадаюсь...

Открыв глаза, я увидел, что от раны на груди Алоны не осталось и следа, кроме большой дыры в её рубашке. Оглядев её, я увидел, что больше никаких повреждений нет — все-таки обращались с ней осторожно. Обратив внимание на свою руку, я понял, что она все еще сильно кровоточит и принялся восстанавливать её. Удалив все повреждения и проверив затянувшуюся рану на груди, я понял, что арбалетный болт лишь краешком зацепил мое сердце, почти разрезав один из его желудочков, но мой организм сам восстановил все повреждения, даже не потребовав моего сознательного участия в процессе. Снова глянув на принцессу, я увидел, что она лежит, не думая шевелиться, и с надеждой смотрит на меня.

— Все в порядке, — сообщил я ей. — Вставай, хватит уже тяжелораненую изображать!

Алона с сомнением посмотрела на меня, но все же пошевелилась, а затем села на полу, с напряженным лицом ожидая боли. Осознав, что боли не будет, она подняла на меня недоуменный взгляд, а потом, абсолютно меня не стесняясь, распахнула рубашку на груди и принялась осматривать и ощупывать место раны. На мой взгляд, все было в порядке, если не считать кровавых разводов на теле.

— Но как? — пораженно выдохнула Алона.

— Легко! — подтвердил я, вставая и протягивая ей руку. — Пошли обратно.

Алона взяла меня за руку, а потом рывком поднялась и обхватила за шею, прижавшись к моей груди и облегченно шепча:

— Я знала, что ты меня не бросишь! Я знала, что ты придешь за мной...

— Алона, сейчас немного не время для сантиментов, — заметил я. — Скоро сюда сбежится куча народу, потому что шума я наделал изрядно. Так что, если не хочешь объясняться с городской стражей, то давай быстренько слиняем отсюда. Хорошо?

Алона кивнула и отпустила меня. Но быстро слинять у меня не получилось. Вначале я извлек из тел свои мечи, а затем поверхностно обшарил трупы, собирая только кошельки и складывая их себе за пазуху. В одной из комнат я обнаружил деревянный сундук с замком, который я просто разнес мечом одного из убитых, извлекая на свет лампы несколько мешочков с золотом и один мешочек с драгоценностями. Подобрав все это, я взял Алону за руку и стал с ней спускаться вниз. Потом поглядел на неё еще раз и нашел черный плащ, оставленный кем-то на кресле-качалке, завернул принцессу в него и поднял на руки, чтобы она не поранила ноги о щепки, усыпавшие пол возле входной двери. Алона устроилась у меня на руках, как в колыбели, тесно прижавшись к моей груди и снова обхватив меня за шею.

Так мы и вышли на улицу. А здесь уже собралась куча народу, которые с удивлением рассматривали пролом на месте двери и нас. Я увидел, как сквозь толпу пробираются стражники и громко сказал, обращаясь к Алоне:

— Сестренка, я, конечно, легко могу разнести весь этот город, в котором так тебя обидели, разметать его по камешку вместе с его жителями, а потом сровнять с землей. Но сегодня вечером я немного устал, потому может быть, ты ограничишься всего парочкой домов? — я подмигнул удивленно смотрящей на меня Алоне, и она подхватила мою игру.

— Братик, ну ты же обещал показать мне, как разрушаешь города. Может быть сейчас самое время?

— Алона... — протянул я, давая понять, что настолько переигрывать не нужно.

— Ладно-ладно, — поспешно согласилась она. — Что ж, я готова простить твою усталость, хотя мне кажется, что ты преувеличиваешь. Но этот клоповник ты должен разрушить обязательно! — она кивнула в сторону здания, из которого мы вышли.

— Для тебя — все что угодно! — улыбнулся я и, отойдя на пять шагов, развернулся к дому. — Наслаждайся, сестренка!

Я выпустил магические захваты, длинные, прочные, которые обвили змеями стены дома по спирали вплоть до самой крыши, а затем резко рванул их, разрушая каменную кладку, перекрытия, крышу. Картина получилась и впрямь захватывающей — дом будто сжал огромный великан, скомкав его, как карточный. Я пожалел, что не отошел подальше, так как все стороны полетели кирпичи и обломки, но, продолжая играть роль, я просто накрыл нас силовым зонтиком, отбивающим камни и продолжил невозмутимо смотреть, как на месте двухэтажного строения образуется куча строительного мусора, поднимающая клубы пыли. Когда обломки перестали падать, я спросил Алону в тишине:

— Понравилось? — и, не дождавшись от неё ответа, развернулся к толпе.

Люди в ужасе попятились, расступаясь передо мной, будто перед королем. Я заметил одного стражника, который с таким детским страхом смотрел мне в глаза, что я даже повернул голову в его сторону. Он вздрогнул и выронил горящий факел, что держал в руке. Я аккуратно поднял его захватом и поднес к руке бледного, как смерть стражника со словами "Вы обронили". Тот судорожно вцепился в него, как в спасательный круг, а я, кивнув, продолжил наш путь, провожаемый навалившимся на меня чувством страха окружающих людей.

Глава 27

Последний рывок

Вскоре толпа осталась далеко позади. Я шел по полутемным улицам, держа счастливую Алону на руках, провожаемый удивленными взглядами редких встречных. После десяти минут ходьбы у меня устали руки и я просто посадил Алону себе на плечи. Поначалу она стеснялась своих обнаженных коленок и куталась в плащ, но затем привыкла и даже стала получать от этого удовольствие, а я вдруг поймал себя на мысли, что совершенно отчетливо слышу её эмоции. Почему это? Неужели наше мимолетное слияние аур могло дать такой поразительный результат, размышлял я и вдруг почувствовал безмерное удивление, а потом дикую радость. Над моей головой счастливо захихикала Алона.

— Знаешь, Алекс, мне тут мысль в голову пришла...

— Я почувствовал, — пробормотал я.

— Что? — не поняла она.

— Говорю, что я сейчас почувствовал, как к тебе в голову пришла мысль, сперва очень тебя удивившая, а затем сильно обрадовавшая.

— Почувствовал? — переспросила Алона.

— Я сам в шоке! — ответил я, продолжая думать, почему такое происходит.

Не из-за того же, что она у меня на плечах катается, как на лошади? А я и раньше был с ней рядом, мы даже обнимались часто, и ведь такого не было!

— Я могу объяснить, — хитро произнесла принцесса. — Только пообещай, что донесешь меня до нашей комнаты на плечах, и я все тебе расскажу!

Я ощутил её напряжение, видимо та мысль так просилась наружу, что у Алоны уже сил не было сдерживаться.

— Давай, рассказывай, вымогательница, я же чувствую, как тебе не терпится! — с улыбкой сказал я.

— Мы теперь с тобой брат и сестра! — радостно воскликнула принцесса.

— Ну, мы ведь и раньше с тобой решили, что ты возьмешь меня в братики...

— Нет, Алекс, ты не понял, — Алона даже завозилась от нетерпения. — Мы теперь родные брат и сестра. Кровные!

— Это почему же? — не понял я.

— Какой ты у меня бестолковый, — произнесла Алона тоном, каким я постоянно сокрушался о её возрасте. — Мы с тобой смешали нашу кровь, а значит, породнились.

Я даже остановился, четко вспоминая подробности нашего лечения.

— Но ведь это еще ничего не значит, — с сомнением произнес я. — Ведь так мы и с врагами можем породниться, ведь в горячке боя не заметишь, чья на тебе кровь.

— Нет, это происходит нечасто и только между теми, кто смешивает свою кровь добровольно. У нас так могут брататься двое гномов, как правило после того, как один из них спас жизнь другого, хотя это и не обязательно. У нашего народа даже есть целый ритуал, когда семья принимает такого нового родственника. После него этот гном фактически становится частью новой семьи, но, как мы сегодня узнали, можно и так, без разных красивостей.

— А почему тогда я тебя чувствую? — спросил я Алону.

Та задумалась, а затем неуверенно ответила:

— Я слышала, что такое может быть только у близнецов, или у родственников с магическим даром. Возможно, ты меня чувствуешь, потому что маг... Короче, не отвлекайся от главного — ты теперь член моей семьи! Ты мой брат! Понял?

Я очень надолго задумался, а затем почувствовал удивление принцессы.

— Алекс, — потрясенно выдохнула она. — Я тоже тебя чувствую!

Я опять остановился и спросил:

— Ты уверена?

— Да, Алекс! Я точно тебя чувствую. Я чувствую твою неуверенность, смущение, твой страх... Почему ты меня боишься?

Я зашагал дальше, думая, что сейчас избавился от одной проблемы, но вот в награду получил на свою голову еще несколько. Ну и что теперь ей ответить? Вздохнув, я покаялся:

— Просто, Алона, я думаю, все ли в порядке с твоими родственниками, оставшимися в Гномьих горах, и боюсь думать, что когда-нибудь мне "повезет" примерить на себя корону Подгорного королевства.

Алона хихикнула.

— Так вот в чем дело... — а затем я ощутил и её страх.

— Не волнуйся, — успокоил я её. — С ними наверняка все в порядке, раз за тобой все еще идет охота. Вот если бы тебя просто попытались убить, а не захватить, тогда было бы ясно, что Каштарх планирует просто сменить правящую династию, вырезав всех твоих родственников. А если он все еще планирует на тебе жениться, значит, не все потеряно!

Принцесса тяжело вздохнула, но слегка успокоилась, приняв мои, прямо скажем, слабые доводы. А я продолжил:

— Завтра будем в столице, а там ты попросишь короля о помощи. Я думаю, тебе он не откажет, как-никак ты посол!

Я погладил её по ноге, чувствуя, как её страх немного рассеивается, но не уходит до конца. Зря я вообще поднял эту тему.

— А сейчас я чувствую твое сожаление, — ехидно проинформировала меня Алона.

Вот ведь язва! Я обхватил покрепче её ноги на груди и нежно прижал к себе, посылая ей все эмоции, которые появились у меня в душе вместе с этим маленьким зеленым росточком, проклюнувшимся во мне с появлением в моей жизни Алоны.

— А сейчас... сейчас... — Алона растратила весь свой запас ехидства и только обняла мою макушку, пробормотав. — Я тоже тебя люблю, Алекс.

И я почувствовал её радость, счастье, волнение, нежность... да много еще чего! Этот сплав эмоций захлестнул меня с головой, так что я уже очнулся на пороге нашей гостиницы, порадовавшись, что в беспилотном состоянии не зарулил на другой конец города.

— Пришли, — констатировал я с легким сожалением.

Я бы еще был не прочь побродить по городу с Алонкой на плечах, но ей уже давно нужно было спать, а мне — подкрепиться, ведь я сегодня даже не ужинал. Спустив с плеч принцессу, чтобы она не навернулась о дверной косяк, я зашел с ней в гостиницу...

А там нас уже ждали! Девять матерых гномов-воинов, среди которых я узнал нескольких, следившими за нами в "Бешеном быке", синхронно поднялись с лавок, уставившись на нас.

— Да когда же это кончится! — выдохнул я, выпуская захваты, захлестывающиеся на шеях у гномов, от чего те стали хвататься за них, пытаясь разжать на горле невидимые пальцы.

— Алекс, стой!!! — раздался крик Алоны.

Я остановил свои захваты, которые через мгновение были готовы переломить гномам позвоночник, но не разжимая их, вопросительно поглядел на принцессу.

— Это королевская гвардия! — пояснила мне она. — Отпусти их.

Помедлив, я все же разжал захваты, позволив гномам жадно вдыхать воздух, и спросил сестренку.

— Ты их узнала?

— Да! — подтвердила она. — Вот это командир Шаринон, он уже больше двадцати лет служит у папы.

Я задумался. Предавала гвардия своего короля или же нет? Шансы примерно равны, поэтому доверяться им сейчас очень рискованно. Я смотрел на гномов, размышляя, как же мне поступить. Не найдя ничего лучше, я перевел взгляд на гнома, которого Алона обозначила как командира.

— Значит вы командир Шаринон? — уточнил я, подходя поближе.

Тот только кивнул, все еще потирая горло, но страха в его глазах не было. Это мне понравилось, и я доходчиво объяснил, чего я от них хочу:

— Я не верю вам полностью, так как знаю, что предавать могут даже самые близкие люди, поэтому слушайте внимательно мои инструкции и выполняйте их в точности. Завтра утром мы поедем в столицу, конными. Если хотите присоединиться, то следуйте за нами, но не приближайтесь на расстояние меньше ста шагов. Если вы нарушите эту границу, я просто убью вас всех, так как сейчас не имею права рисковать. Это понятно?

Шаринон еще раз кивнул, а я подумал, что жалко будет, если он окажется среди заговорщиков. Даже по своему незнанию, ведь и такое может быть — просто сыграют им втемную, а после выкинут с доски, как отработанный продукт. На вид довольно приличный гном, жалко, что я не могу рисковать. Очень уж ставки высоки.

Развернувшись, я взял под руку Алону и сказал гномам:

— Сегодня чтобы я вас в гостинице больше не видел.

Затем повернулся к хозяину этого постоялого двора и потребовал себе в комнату ужин на троих и горячую воду. Поднимаясь по лестнице, я краем глаза отметил, что гномы потянулись к выходу, значит, восприняли мои слова всерьез. Поднявшись, я снял защиту и вошел в комнату, убедившись, что вещи не потревожены. Алона первым делом рухнула на кровать, а я стал доставать из-за пазухи мешочки с деньгами и драгоценностями. Кивнул на них, я сказал с улыбкой Алоне:

— Это тебе для столицы, чтобы было на что новые платья купить.

Алона только сейчас вспомнила, что лежит на кровати почти голая, выставив стройные ножки на мое обозрение, и поспешно запахнулась в плащ. Я только усмехнулся и начал доставать одежду из сумки, понимая, что старую мне придется выбросить. С такой дырой в груди ходить будет, мягко говоря, странновато. Я вытащил все из карманов куртки и жилетки, обнаружив помимо сафруса, денег и драгоценностей еще и медное колечко, что забыл выкинуть после посещения ювелира. Оглядев его внимательно, я заметил, что на нем были нанесены какие-то руны, казавшиеся настолько древними, что даже страшно становилось. Это тебе не стандартное "любовь до гроба", подумал я. Что же это за язык такой? Даже интересно немного. Решил не выбрасывать пока медяшку, я спрятал кольцо в мешочек с сафрусом, подумав, что среди денег и драгоценностей эта финтифлюшка будет лишней, а так хоть не станет на глаза лезть.

Тем временем принесли наш ужин и воду. Быстро похватав вкусности, причем Алона от меня не отставала, мы принялись мыться. Я сперва хотел выйти, чтобы дать возможность Алоне вымыться без стеснения, но она покраснела и попросила меня задержаться. Я почувствовал, что она просто боится остаться одна, поэтому не стал её уговаривать, ехидно ухмыляться, а просто сел на свою кровать лицом к окну. Через несколько минут Алона уже плескалась в бочке, которую притащили нам два гостиничных работника. Я тем временем чувствовал её наслаждение, которое она получала от горячей воды. Дождавшись пока она вылезет и оденется, я сам залез в воду и тщательно смыл всю засохшую кровь и даже вымыл мои сильно отросшие волосы, прикинув на глаз, что они стали длиной сантиметров в десять-пятнадцать. Нужно стричься, решил я и вылез из бочки.

Алона меж тем и не думала отворачиваться, с любопытством рассматривая меня. Я немного покраснел, потому что не привык к такому вниманию и ехидно сказал, вытираясь:

— Все успела рассмотреть? А то могу повернуться, если тебе не видно.

Алона хихикнула и накрылась одеялом. Я оделся, потушил светильник и лег на свою кровать, с наслаждением вытянувшись, только сейчас понимая, как же я устал за этот день. Уже задремывая и чувствуя, как ко мне приближается моя подруга темнота, я вдруг услышал шепот:

— Алекс, ты спишь?

— Нет еще, — ответил я, прислушиваясь к своим ощущениям, и вдруг почувствовав страх Алоны и её боль.

— Можешь поговорить со мной? — попросила она.

Я только молча поднялся, подошел к её кровати и лег рядом с ней, крепко прижав голову Алоны к своей груди. Я почувствовал, что так долго сдерживаемые слезы полились из её глаз. Она рыдала, уткнувшись лицом мне в рубашку, и вместе со слезами уходила боль и страх, которые терзали её душу. Я только молча гладил её по голове, посылая эмоции любви и нежности, пока она наконец не затихла, легонько всхлипывая. Вскоре Алона уже мирно спала, и я чувствовал, что во сне она улыбается. Ко мне же сон пришел еще нескоро. Я все думал, может ли предать целый отряд королевских гвардейцев, потому что если нет... Тогда король Шаракх Третий еще большая сволочь, чем я!

Утром мы проснулись совсем разбитыми. Сказывалось напряжение прошедшей ночи. Позавтракав, я собрал все наши вещи и одел Алону потеплее, потому что на улице опять небо затянуло облаками. Сам я надел последнюю рубашку и неизменную куртку, сунув в неё флягу с лимэлем, который, как я уже убедился, лишним не бывает. Расплатившись с хозяином, мы взяли немного припасов в дорогу, чтобы было чем пообедать, а потом выехали из гостиницы и поехали к западным воротам города, которые вели к столице. Проезжая по улицам, мы хмуро глядели на еще вчера так восхищавшую нас архитектуру. За весь отрезок пути, что мы проехали по Вернару, я не заметил сзади ни одного гнома, что наводило мысли об их высоком профессионализме. Лишь только выехав за ворота, мы обнаружили позади себя сплоченный отряд из тридцати вояк, следовавших за нами на расстоянии двухсот шагов, как привязанные. Это немного нервировало, так как мне все время приходилось отвлекаться, краем глаза наблюдая за ними.

Всю дорогу я старательно пытался развеселить Алону и к обеду это мне все-таки удалось. Она больше не хмурила брови, а на её губах поселилась ехидная улыбочка. Пусть лучше так, подумал я, устраиваясь на кратковременный привал. Перекусив, мы снова тронулись в путь с гномами за спиной, постоянно напоминая себе, что до конца пути осталось всего ничего! Особенно, если сравнивать с тем расстоянием, что мы уже преодолели. Я по пути рассказал, как благополучно довез Алена до его отца, как наблюдал за их бурной встречей. Но Алона все же оставалась несколько напряженной, видимо, сопровождающие нервировали и её тоже. После этого час пути прошел в хмуром молчании, а затем принцесса попросила меня рассказать о моем появлении в этом мире.

Рассказ занял добрых три часа. Я решил поведать ей обо всем, ведь от настолько родного человека секретов быть не может. Опуская некоторые малоприятные детали, я рассказал об эльфийском гостеприимстве, о разбойниках, о кэльвах... Короче, я нарисовал ей всю свою новую жизнь, с самого моего рождения, которую проживал в этом мире. О родной Земле я рассказывать не стал, так как пришлось бы объяснять слишком много непонятного, ограничившись лишь тем, что назвав ее похожей на здешние места. Принцесса слушала меня, открыв от удивления рот, не заметила, как мы подъехали к Марду.

Столица порадовала нас громадным пригородом, широко раскинувшимся по всему обозримому пространству. Деревянные, а кое-где и каменные домики, с огородами и без, занимали все открытое пространство перед городскими стенами. Так что, если считать Мардом все это поселение, то оно занимало поистине гигантскую площадь, превосходя раз в десять все города, виденные мною раньше. Мы неспешно въехали в эту гигантскую деревню и поскакали по её главной улице, ведущей к едва видневшимся вдали распахнутым воротам в городской стене. Со всех сторон нас окружил шум, распадавшийся на составляющие — лай собак, грубый мужской мат, детские звонкие голоса, другие звуки, издаваемые различной деревенской скотиной. Я сразу уменьшил чувствительность слуха, боясь оглохнуть от этой какофонии и принялся активно сканировать окружающее пространство, понимая, что в такой обстановке до нас очень легко добраться возможным нападающим. Поэтому я буквально разрывался между контролем группы гномов, следовавшей за нами, и оглядыванием всех возможных точек, откуда удобно посылать стрелы или спрятаться небольшой группе вооруженных людей. Алона явно почувствовала мое напряжение.

— Что случилось? — настороженно спросила она.

— Ничего, — поспешил я её успокоить. — Просто оглядываю местность на всякий случай.

— Но ведь мы уже почти приехали, на нас ведь уже точно не посмеют напасть! — уверенно заявила Алона.

Не прекращая наблюдение, я ответил:

— Мы еще не доехали, а это главное. Так что расслабляться еще рано, можно потом жестоко обломаться. Это когда ты уже пересек финишную черту, если посчастливилось, порвал ленточку, тогда уже можешь хоть на землю падать, а раньше — ни-ни! Всегда нужно все делать до конца, а не халтурить на последних деталях.

— Понятно, — посерьёзнела Алонка. — А что такое финишная черта?

Пока я рассказывал про правила спортивных состязаний, принятых у нас, а затем, немного увлекшись, и про Олимпийские игры, мы доехали до городской стены. Вот это была стена! Высокая, толстая, прямо как наша Китайская. Хотя я и Китайскую-то не видел, но не сомневался, что она в чем-то превосходит стену Марда. Интересно, для чего её такую построили? Для престижа что ли? Ведь просто для защиты города можно было обойтись и гораздо меньшей её толщиной, главное — чтобы было, кому её оборонять.

Ворота в стене были её под стать. Я даже предположил, что они не двигаются уже лет сто, настолько они были массивными, что создавалось впечатление, что их просто поставили в начале строительства стены, с тех пор они и стоят. Створки были из толстой древесины, похоже, что из Великих Кедров, поскольку их толщина была около метра, а сами створки вышиной были больше пяти. Так как никаких стыков в древесине я не увидел, значит их выпиливали из целого ствола, а затем тащили сюда, преодолев весьма нехилое расстояние. Или может быть, несколько кедров росло здесь поблизости?

Створки ворот были оббиты толстыми металлическими пластинами, а сами крепились к гигантским петлям, вмурованным в стену. Железа на них пошло просто немеряно, я даже удивился, на сколько же веков эксплуатации рассчитывали их создатели?

— Город Мард, — чувствуя мое изумление, заговорила Алона, — строился совместными усилиями трех рас — людей, гномов и эльфов после окончания войны с Темным магом. Тогда впервые возник прочный мир между столь разными народами, и его было решено укрепить созданием великого города. С той поры прошло уже пять веков, но город так никогда и не был взят неприятелем. Хотя, по правде сказать, кочевники всего лишь один раз доходили до его стен.

— А что за Темный маг? — зацепился я за любопытное слово, пристраиваясь в хвост небольшой очереди перед воротами.

И тут проверка, ну без таможни просто никак!

— По легендам Темный маг был избран Смертью для уничтожения всего живого, поэтому обладал могущественными силами. Лишь только союз всех Великих магов того времени, всех народов и святой церкви смог остановить его и уничтожить.

— А к чему ему было все уничтожать? — уточнил я.

— А я разве знаю? — удивилась Алона. — Я только читала, что по легенде, больше пяти веков назад здесь недалеко бушевала великая битва, где сошлась армия тьмы и армия света. После нескольких дней кровопролитных боев тьма была повержена, а её избранник убит. По легендам говорится, что в живых осталась лишь пятая часть светлого воинства, а еще целый век в здешних краях было мало населения.

— Сильный маг был, наверное, можно было с ним договориться, а не уничтожать... — пробормотал я.

Алона собиралась возразить, но мы уже въезжали в ворота. На стандартные вопросы стражника в сверкающих доспехах мы отвечали отрицательно — не везем, не имеем, не привлекались... в смысле, что ничего дурного против короля не замышляем. Разрешив нам проехать, стражник стал ожидать, пока столпившаяся неподалеку группа гномов, закрывающая людям весь проезд, не соизволит подойти поближе. Но те, помня мои указания, твердо соблюдали дистанцию и стояли на месте, невзирая на приглашающие крики воина и его взмахи рукой. Отъезжая от входной арки, мы увидели, как он созывает остальных воинов из караула. Видимо, сегодня у гномов будут небольшие неприятности, подумал я и приободрился. Это даст нам время беспрепятственно доехать до дворца.

Спрашивать у местных дорогу я не стал, решив, что все дороги ведут в Рим... то есть, во дворец. Смотря по сторонам, мы любовались красивыми зданиями, что начинались сразу за стеной. Видимо, тут не знали, что такое бедные кварталы, поскольку все дома выглядели ну очень презентабельно. Я даже боялся подумать, во сколько обойдется мне проживание тут. Ехали мы, не особо спеша, поскольку быстро перемещаться не позволяло движение на улицах. То тут, то там сновали красивые кареты, разряженные всадники, окидывающие нас презрительными взглядами. Несколько карет на наших глазах столкнулись друг с другом на повороте и замерли, застопорив движение по всей дороге.

Знакомая картина, подумал я, протискиваясь с гномкой у стены, минуя таким образом образовавшуюся пробку, а два кучера, участники ДТП, даже не пытались растащить кареты в сторону, а витиевато и с наслаждением поливали друг друга отборной бранью. Нравы тут, конечно, подумал я, как у нас в столице. Все плюют друг на друга и всем на все начхать. Даже жалко Алонку отдавать в этот гадюшник, потому что, как представлю, что во дворце твориться то же, что и на Земле в верхах, так прямо хочется бежать отсюда подальше!

Миновав пробку, мы поехали дальше, провожаемые раскатами мата. Похоже, что и все остальные, стоящие на дороге, активно включились в этот процесс. Прибытия местных гаишников нам дождаться не довелось, хотя было очень интересно, есть ли тут такие. Вместо этого мы довольно быстро доехали до центральной площади, вымощенной узорами камней различных цветов. На одной стороне этой площади возвышался обалденное здание, поражающее красотой своих рельефных росписей, богатством внешней отделки. Интересно, это медь на ставнях, или золото? А со второй стороны стояло строгое сооружение, тем не менее бывшее довольно масштабным, с высокими башнями и окруженное каменной стеной. Повернув лошадей к роскошному дворцу, мы вскоре оказались у его входа, на котором дежурили два охранника в серых плащах.

Оглядев их, я спрыгнул на землю и подошел. Странно, оружия не видно, может каратисты?

— Нам срочно нужно к королю! — нетерпеливо сказал я. — Можете нас проводить?

Стражники переглянулись, а затем один из них мягким голосом ответил.

— Тогда вам нужно во дворец.

Я еще раз внимательно оглядел здание, дорогую отделку, разукрашенные рельефы и ошеломленно спросил.

— А я куда пришел?

— Это храм Единого, сын мой, — смиренно сказал мне стражник.

Я еще раз повнимательнее пригляделся, нашел на дверях изображение глаза, оглядел одеяния стражников... и сплюнул, разворачиваясь.

— Не оскверняй храм божий! — наставительно донеслось до меня.

Я вернулся в седло и пояснил Алоне:

— Ошиблись маленько.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, мы пошли к противоположному сооружению. Большие двери в стене, окружавшей его, были закрыты, а возле них стояли четыре хмурых воина в доспехах. Оглядев остановившихся нас пронзительным взглядом, один из них спросил.

— Что вам нужно?

— Увидеть короля, — ответил я.

— Какого короля? — уточнил стражник.

— А какой есть выбор? — уточнил я.

Стражник гневно посмотрел на меня, видимо, плохо воспринимая юмор.

— Ступай отсюда, шутник.

— Нет, я абсолютно серьезно, — ответил я.

— Ты что, не знаешь, что к нашему королю приехал с дружеским визитом Шаракх Третий, владыка Подгорного народа.

— Мля-я-я... — протянул я.

Еще один кусочек мозаики встал на свое место, и теперь можно было разглядеть всю картину. Хотя еще несколько фрагментов не хватало, но я уже сейчас почувствовал к королю сильнейшую ненависть. Если раньше я планировал просто оставить Алону наедине с королем Мардинана, то теперь больше всего мне хотелось увидеть её отца и сказать ему пару ласковых...

— Нам нужно увидеть его немедленно, — твердо заявил я стражнику.

— Кого? — не понял тот.

— Шаракха Третьего, — пояснил я. — И если вы сейчас помедлите, что впоследствии у вас будут крупные неприятности, потому что это — я кивнул на Алону, — его дочь.

Воин с сомнением оглядел гномку в седле, которая снова преобразилась в леди, а затем заявил:

— Прочь отсюда, пока я вас пинками не погнал!

Это меня сорвало с катушек и я выбросил вперед четыре захвата, обернув их вокруг шей стражников и подняв вояк в воздух.

— Я вам просто сейчас головы поотрываю, если вы еще на минуту нас задержите, — нежно сообщил я дергающимся тушкам, роняющим на землю копья и детали доспехов.

Глядя, как синеют их лица, я поспешил разжать захваты и стражники с громким лязгом рухнули на мостовую.

— Будем продолжать испытывать мое терпение? — осведомился я, глядя, как они глотают воздух.

— Нет, господин маг, — произнес кто-то сбоку.

Я повернул голову и увидел еще одного воина, но уже без доспехов, который стоял на пороге неприметной дверки в стороне от больших ворот. Разумно, сделали черный ход, догадался я.

— Проходите, пожалуйста, — обратился он к нам, слегка поклонившись и освобождая дверной проем.

— Благодарю, — кивнул я ему и слез на землю, понимая, что въезжать на лошади будет просто неприлично.

Я взял лошадь под узцы и направился в дверь, шепнув принцессе следовать за мной и не отставать далеко. Войдя в дверь, я понял, что стена довольно толстая, не менее пяти шагов, а в этом месте в ней была сделан проход. Пройдя два шага, я рассмотрел справа и слева на уровне моего живота в стенках прохода небольшие отверстия, а посмотрев магическим зрением сами стены, обнаружил в них пустоты с несколькими человеческими аурами внутри. Хлопком по крупу отправив свою лошадь дальше вперед, я повернулся к только-только входящей в этот проход Алоне, сопровождаемой воином без доспехов и взял её за руку, накрыв нас обоих защитным коконом. Перестраховаться не помешает. Воин удивленно посмотрел на меня, а я в ответ кивнул на отверстия.

— Умно, но против меня не подействует.

Тот глянул мне прямо в глаза и недовольно заметил:

— Мы и не собирались.

— Мало ли... — ответил я, пожав плечами, продолжая вести Алону за руку.

Выстрелов не последовало, мы миновали проход и очутились во дворе рядом с самим дворцом. Нас уже встречала небольшая группа воинов, державшихся чуть в стороне.

— Вы проводите нас к королю? — осведомился я у сопровождающего нас воина.

— Да, — ответил тот.

— Тогда велите кому-нибудь позаботиться о наших лошадях, — попросил я его. — Только вещи охраняйте понадежнее, я не хотел бы их лишиться ненароком.

— Хорошо, — ответил воин. — Но вам придется снять оружие, чтобы пройти во дворец.

— Могу оставить только лук, — ответил я и твердо добавил, видя, как воин открывает рот для возражений. — С остальным я зайду внутрь, даже если мне придется превратить этот дворец в руины.

Воин закрыл рот и свирепо уставился на меня. Я выдержал его взгляд, так как ни за что не хотел расставаться со своими клинками, давно ставшими моёй незаменимой частью тела.

— Идите за мной, — наконец выдавил из себя воин и пошел вперед, махнув рукой на наших лошадей.

К ним тут же подбежали несколько слуг и увели в сторону. Я запомнил направление, чтобы потом долго не искать и пошел следом за проводником, все так же не выпуская руки Алоны и чувствуя, что ей с трудом удается сохранять спокойствие. Мы долго шли по роскошным залам с коврами на полу, оружием и красивыми гобеленами на стенах, вазами с цветами. У каждой двери, которую мы проходили, стояло несколько воинов, которые отдавали честь нашему проводнику, прикладывая сжатый кулак правой руки к сердцу и вытягиваясь по стойке смирно. Остановившись перед последними дверями, воин велел подождать его, а сам проскользнул в полуоткрытые створки.

Я легонько дернул Алону за её хвостик и прошептал:

— Вот это и есть финишная ленточка.

Двери перед нами распахнулись и воин, стоящий на пороге и, по всей видимости, являющийся начальником местной стражи, кивнул нам, разрешая заходить. Войдя, мы увидели небольшое, но просторное помещение с мягкой мебелью и столиком с едой посередине. На одном из кресел сидел статный мужчина лет тридцати, может немного меньше, а на втором уютно расположился невысокий коренастый гном с аккуратной черной бородкой на лице.

Вот он, Шаракх Третий, король гномов.

Сволочь!

Глава 28

Последние кусочки мозаики

— Папа! — воскликнула Алона и бросилась вперед.

Отец поднялся с кресла навстречу дочери и раскрыл руки в объятьях, в которые кинулась принцесса, повиснув у родителя на шее и счастливо смеясь. Я чувствовал её радость, её облегчение, но одновременно ощущал свою злость и разочарование. Наконец, Алона оторвалась от родителя и, охнув, поспешно присела в подобии реверанса перед мужчиной, что еще сидел на своем кресле.

— Простите, ваше величество, я вас не заметила.

Мужчина улыбнулся и ответил смутившейся Алоне:

— Меня вообще в королевстве мало кто замечает, так что ничего страшного.

Это Фариам, догадался я, разглядывая мужчину. Ничего так, производит довольно приятное впечатление, да и чувство юмора присутствует. Когда Алона выпрямилась он также поднялся и нежно поцеловал ей ручку. И здесь такой обычай присутствует, подумал я, нужно запомнить. Алона зарделась и бочком отодвинулась, прижавшись к отцу, что все смотрел на неё с улыбкой на бородатом лице. Однако, вскоре он перевел взгляд на меня.

— Алона, ты не представишь нам своего спутника? — попросил он.

Принцесса быстрым шагом подошла ко мне и взяла за руку, подводя поближе к монархам. Я не стал сопротивляться, хотя подходить близко к Шаракху мне очень не хотелось.

— Это Алекс, отличный маг, превосходный воин и мой кровный брат! — торжественно произнесла Алона.

Дальше мы вместе с ней наблюдали за картиной отвисания челюсти у её родителя. Зрелище было довольно живописным, было, на что посмотреть, но я больше уделял вниманию Фариаму. На его лице проступил только легкий интерес к происходящему, от чего я еще больше зауважал его. Через несколько минут Шаракх вернул со стуком свою челюсть на место и попытался возразить:

— Но...

— Мы с Алексом обменялись кровью, когда он лечил меня, — пояснила Алона.

— Но ведь это можно еще...

— Нет, уже нельзя, папа, — твердо ответила принцесса. — Мы с ним можем чувствовать друг друга, такую связь уже точно нельзя разорвать!

Я подумал, что связь можно разорвать какую угодно, было бы желание. А Алона повернула ко мне недоуменное лицо.

— Алекс... А почему ты злишься.

Я тяжело вздохнул и обратился к Шаракху:

— С Морином все в порядке?

— Да, — ответил король.

— А Квазиленд нормально до гор добрался? — решил я прояснить второй важный вопрос.

— С ним и Алисаной тоже все в порядке, а почему...

— А вы, ваше величество, всех заговорщиков в королевстве вывели? — зло закончил я, глядя ему в глаза.

Король замолчал, а потом смущенно глянул на Алону и спросил меня.

— Что вы знаете?

— Я знаю почти все, не хватает лишь несколько незначительных моментов, но и так — картина ясна! — ответил я.

Шаракх вздохнул, опустив взгляд.

— Папа, в чем дело? — спросила ничего не понимающая Алона.

— Расскажите ей все, — сказал я королю.

Он только покачал головой.

— Я не могу.

— Нужно! — отрезал я. — Иначе потом будет слишком поздно.

— Но ведь она...

— Она все равно обо всем догадается. Алона — умная девочка. Но потом её любовь и доверие вы потеряете уже навсегда. Решайте! — вынес я приговор королю.

— Папа, объясни, о чем вы говорите? — непонимание и страх Алоны захлестнули меня.

Я глянул еще раз на короля, а потом махнул рукой, разворачиваясь и направляясь в сторону двери.

— Это ваша жизнь. Прощайте!

— Алекс, подожди!... — крикнула Алона. — Папа, что происходит?

— Постойте! — донесся до меня обреченный голос короля, когда я уже взялся за дверную ручку. — Я расскажу все!

Я повернулся и смерил короля внимательным взглядом, а затем не торопясь подошел обратно к креслам.

— Тогда нам нужно присесть, это будет долгий рассказ, — сказал я всем.

Фариам, с любопытством наблюдающий за этой сценой, легонько опустился в кресло, закинув ногу на ногу. Шаракх тяжело рухнул в свое, а Алона присела в третье кресло рядом с ним, взяв отца за руку. Мне кресла не досталось, поэтому я отодвинул невысокий столик подальше, чтобы получился круг и сдвинул бокалы и тарелки с едой на один его край. Сев на него и с наслаждением вытянув ноги, я поймал легкую улыбку Фариама.

— Вы не против? — осведомился я у него, всем своим видом показывая, что я не встану, даже если он будет возражать.

— Нет, конечно. Располагайтесь, как вам удобно, — ехидно улыбнулся король.

Я вернул ему улыбку, показывая, что оценил подколку, и приготовился слушать. Шаракху было нелегко начать, но все же он пересилил себя и тихо заговорил.

— Последние несколько месяцев я начал подозревать что-то неладное. Все началось с того, что по королевству поползли сплетни о том, что советник Каштарх — это идеальный управитель, и рассказы о том как он заботится о рядовых гномах, какие планы предлагает мне... Мои люди сообщили, что этим настроениям стали подвержены многие, даже в Совете стали проскальзывать шепотки о возможной смене правителя. Через месяц, я понял, что даже если сниму Каштарха с поста советника, все равно ситуация в мою пользу не разрешится. И я стал просчитывать варианты...

— Прикончить его надо было по-тихому, да и выставить все несчастным случаем, сразу бы поутихли все! Кто в курсе, затаились бы в страхе, а остальные просто пожалели о трагической случайности! — не выдержал я.

Все сразу уставились на меня, причем, если в глазах Алоны с отцом я прочел недоумение, то Фариам явно глядел с одобрением, что добавило еще несколько баллов к его оценке.

— Извините, — поспешно заявил я. — Не смог удержаться. Продолжайте, прошу вас!

— Так вот, — рассказывал дальше Шаракх. — Спустя месяц, я понял, что ситуацию мирным путем не разрешить, а резни — он кивнул в мою сторону, — я старался всеми силами избежать. Тогда советник по безопасности предложил план, как выманить Каштарха и заставить его сдать всех своих людей и сообщников. Именно тогда, тщательно рассчитав, мы отправили Морина инспектировать армию, а затем объезжать кордоны государства, наводя порядок на границе, а для Алоны придумали это посольство. Я знал, что она не откажется, не такой у неё характер, вся в мать пошла... В общем, полторы десятицы назад она выехала из королевства с двумя телохранителями, которых мы не стали посвящать в детали плана, чтобы те не смогли выдать информацию заговорщикам. Следом мы тайно отправили отряд моих лучших и самых верных гвардейцев, которые ежедневно докладывали мне о ситуации.

Мы надеялись, что Каштарх клюнет на эту приманку, так и вышло. В течение пяти дней все было тихо, но тут произошло неудачное покушение на Морина. Его охранники среагировали должным образом, но не сумели взять нападавших живьем. В этот же день Шаринон сообщил мне, что по непонятным причинам они сумели потерять принцессу. Я был в ярости, мой план провалился, а я не сумел уберечь дочку. Мы предполагали, что Каштарху она нужна только в качестве невесты, чтобы законным способом занять трон после моей и Морина смертей, а потому его маги просто стерли бы ей память, сделав безвольной куклой.

Твою мать! А я и не предполагал, зачем им на самом деле в отрядах маги, которым нужно так много платить. Теперь все стало на свои места, а я зря всю дорогу рассчитывал, что попав в лапы к Каштарху, Алона отделается только неприятным замужеством...

— Через день обнаружилось, что она всего лишь поменяла маршрут, свернув на более длинную дорогу. Что побудило её так поступить, я не знаю, так как к тому времени ее разговорный амулет перестал работать...

— Кальвин обнаружил за собой слежку и сказал, что так будет безопаснее, — сказала растерянная Алона.

Шаракх кивнул, найдя подтверждение своим мыслям, и продолжил:

— После этого, не обнаружив мою дочь на прежнем маршруте, Шаринон решил вернуться на развилку и проверить вторую дорогу. Уже спустя полдня пути его отряд обнаружил на дороге следы боя и тела в кустах. Поняв, что это были наемники Каштарха, они со всей возможной скоростью помчались в ближайший на пути город — Зингард. Там они были следующим днем, найдя город встревоженным, будто пчелиный улей. Оказалось, будто на окраине обнаружили целый склад с сотней мертвых тех различных рас, и горожане вовсю прятались в своих домах, полагая, что скоро все они могут стать жертвами таинственного невидимого убийцы.

Тут король поглядел на меня, но я молчал, ожидая продолжения. В том складе было несколько трупов, о которых я не намерен был рассказывать. Да и про вторую группу наемников они не знают, а хвастаться я не хотел, лучше было просто промолчать. Не дождавшись от меня пояснений, король продолжил рассказ.

— Шаринон поговорил с главой тамошних кузнецов и выяснил, что к нему накануне вечером заезжала принцесса со своим защитником, который продал ему гору оружия. Узнав все подробности, отряд поехал по их следу, надеясь, что сумеют перехватить этого наемника до того момента, как он передаст принцессу в руки мага, нанятого Каштархом. Правда у них возникли некоторые вопросы, о том, зачем мнимому защитнику принцессы было привозить трупы гномов в город, и почему моя дочь так ему подчинялась. Посоветовавшись, мы решили, что одному наемнику Каштарха удачно удалось обмануть Алону, заручившись её поддержкой, чтобы облегчить себе дорогу, а забота о телах погибших была просто подтверждением его истории, рассказанной им моей дочке. Отряд моих гвардейцев продолжил свой путь и вскоре столкнулся с проблемой на развилке. Командир, посоветовавшись со мной, решил разделить своих людей. Большая половина отряда вместе с ним направились в Липан, где по данным моих людей, собрались значительные силы Каштарха, а меньшая — поехала в Денаден. Каково же было мое удивление, когда меня вечером этого же дня вызвал мой давний друг ювелир Ринкаш, сообщив, что моя дочь сейчас находится у него вместе с сильнейшим магом.

А ювелир оказался весьма не прост, подумал я. Когда бегал за Киром, то еще успел мимоходом связаться и с королем. Все-таки я не зря предположил, что он останется верным власти, раз его дочке было позволено играть с маленькой принцессой. Теперь и вовсе выясняется, что он является хорошим другом Шаракха... Я отбросил свои мысли в сторону и стал слушать дальше.

— Я немедленно сообщил Шаринону, где искать Алону, и он, свернув с дороги, бросился в Денаден, велев своим людям только проследить за вами, опасаясь, что с магом им не справиться. Ночью отряду пришлось остановиться, а как только немного рассвело Шаринон продолжил путь и въехал в город только в полдень, узнав от своих, что моя дочь с сопровождающим только-только собираются его покинуть. Обрадовавшись, он посовещался со мной, а я в ответ посоветовал ему не устраивать сражение в городе, которое может наделать много шума и испортить отношения с нашим многоуважаемым соседом. — Тут он кивнул Фариаму и продолжил:

— Уже полный отряд выехал за вами следом из Денадена и стал настигать, однако, не нагнав, спустя час снова очутился на развилке. Поразмыслив, командир Шаринон решил, что в сторону имперской границы вы точно не поедете, а спросив про вас у встречного путника, даже не стал делить отряд и проверять дорогу в Рой. Однако, проехав полдня и доехав до следующего города, он убедился, что вы в него не въезжали. Поняв, что опять попался на ту же самую уловку, Шаринон решил проверить все окрестные города, чтобы вас вычислить. Следы обнаружились только в Рое, но дальше просто терялись. Тем временем произошло покушение на меня, в котором оказался замешан Каштарх, но к сожалению, доказать этого я не мог при всем своем желании. Он оказался хитрым лисом и нанял исполнителя со стороны, постаравшись, чтобы ни одна ниточка не протянулась к нему.

Поняв, что в Горах я уже не смогу повлиять на ситуацию, а следующее покушение на меня может быть более удачным, я оставил Морина на хозяйстве, а сам кинулся в Мард, поскольку к тому времени уже был уверен, что сопровождающий мою дочь не из числа наемников Каштарха. Этому в большей степени посодействовал мой друг Ринкаш, когда детально описал, что произошло у него дома. Сложив все сведения, известные о вас, я понял, что вы направляетесь в столицу, стараясь держаться в стороне от городов. Шаринон одобрил мой выбор, и решил оставить наблюдателей в двух ближайших к столице городах, а сам с десятком людей засел в Вернере, решив, раз вы так умны, что собираетесь добираться к столице лесами, то в том случае, если соберетесь заехать в город рядом со столицей, то не по прямой, чтобы вас могли просчитать, а сделав небольшой крюк. Пока они добрались до городов рядом со столицей прошло еще три дня, за которые в Гномьих горах произошли большие события.

Пользуясь моим отсутствием, Каштарх вовсе потерял осторожность и открыто присвоил себе мои полномочия. Морин не высовывался, следя за ним со своими людьми. Через два дня он был уже в курсе всех планов Каштарха, осталось только взять его на горячем. Однако, схватив исполнителей, нанятых советником для еще одного покушения на принца, он слишком долго с ними возился, распутывая весь клубок, и самого Каштарха велел схватить только тогда, когда от своих наблюдателей узнал, что советник приказал группе наемников в Вернаре, где обнаружилась принцесса, захватить её, если получится, а если нет — убить.

Значит, я все же правильно поступил, оставив Алону одну в гостинице, подумалось мне. Ведь иначе маг просто выстрелил бы в неё с дальней дистанции тем же способом, что продырявил меня, так что я не успел бы ничего сделать. Я посмотрел на бледную принцессу, которая отстранилась от своего отца, и чувствовал ее обиду и боль от понимания того, что её просто сделали приманкой, на которую ловили хищного зверя.

— К этому времени я уже достиг Марда, направляясь к нему по прямой и загоняя лошадей, и попросил Фариама помочь мне, направив в Вернар своих людей, — продолжал король, не замечая, что Алона уже убрала свою руку и отодвинулась от него на край кресла. — Тем временем Морин старался сделать так, чтобы советник связался со своими людьми и отменил приказ. Но, несмотря на все усилия и пытки, которые применялись к нему, Каршатрх только смеялся, понимая, что терять ему уже нечего. Предполагая самое худшее, Шаринон и его люди получили приказ собраться в Вернаре вместе с воинами Фариама, чтобы отразить возможные нападения. Однако, они прозевали тот момент, когда вы приехали в город, потому что наблюдатели Фариама искали мужчину с гномой, а не отца с двумя детьми.

Вот что с людьми делает невозможность утром умыться, подумал я. Сразу постарел лет на десять. Надо будет хоть на себя в зеркало глянуть. Хотя, может и не из-за меня это произошло, ведь Алону-то легко можно принять за ребенка. И как бы она не отнекивалась, рост ведь не изменишь.

— Остальное вы знаете лучше меня, — закончил Шаракх. — Шаринон сумел только к вечеру обнаружить, где вы поселились и узнать, что Алону забрали, а вы побежали за ней следом. Понимая, что ничем помочь они уже не смогут, гвардейцы остались ждать на постоялом дворе и надеяться на лучшее.

Алона медленно поднялась с кресла. Я почувствовал её обиду и растерянность.

— Ты знал... Ты специально послал меня, чтобы за мной охотились... — она с трудом сдерживала слезы.

— Прости меня, дочка... — в глазах Шаракха я также с удивлением обнаружил влагу.

— Нет... Нет!!!

Алона развернулась и бросилась к выходу. Я моментально поднялся и в три прыжка догнал её, а затем встал перед ней, не давая открыть двери. Она сначала пробовала меня обойти, а потом со злостью ударила кулачками мне в грудь. Я в ответ только обнял её и, не обращая внимания на её сопротивление, крепко прижал к себе. Она еще пару раз пыталась меня стукнуть, а потом просто спрятала лицо у меня на груди и разрыдалась. Шаракх встал со своего кресла и подошел к нам, но я лишь покачал ему головой, нежно прижимая к себе рыдающую Алону и шепча ей:

— Поплачь, родная, тебе будет намного легче... Плакать вовсе не стыдно...

Отец Алоны опустил плечи и весь словно постарел лет на десять. Я внезапно ощутил его горе и стыд, но уже ничему не удивлялся. Фариам тоже поднялся со своего кресла и встал позади Шаракха, вопросительно глянув на меня. Я понял, о чем он, и слегка кивнул. Фариам опустил руку на плечо своего собрата-короля и тихо прошептал ему:

— Не нужно им мешать.

Он увлек отца Алоны обратно и усадил на кресло, сунув в руки бокал со стола, а я почувствовал, что поток слез уже иссяк и принцесса только тихонько всхлипывает у меня на груди. Я погладил её по голове, нежно подергал за её хвостик, а затем наклонил голову и прошептал ей на ушко, чтобы слышала только она:

— Сестренка, ты же знаешь, что я тебя очень люблю, поэтому плохого никогда не посоветую. Просто послушай меня немного, а потом поступай, как захочешь. Ладно? — дождавшись её слабого ответного кивка, я продолжил. — Алона, я думаю, у твоего папы действительно не было другого выхода, как отправить тебя приманкой. Если бы этого не произошло, в королевстве гномов могла вспыхнуть гражданская война, и тогда много невинных пострадало бы. Я чувствую, как ему сейчас тяжело, больно и стыдно. Он очень переживает, что вышло все именно так, значит, действительно сильно тебя любит... Помнишь, я рассказывал, что не хотел бы становиться правителем, и приводил тебе наглядные примеры, так вот я забыл уточнить, что правитель... хороший правитель всегда обязан поступать так, как будет лучше не для него, а для страны, которой он правит. Так велит ему его долг... А твой папа, по всей видимости, очень хороший правитель (или же просто глупый, добавил я про себя), так что тебе нужно им гордиться и попытаться просто понять. Нет, не простить и не оправдать, а сперва понять, почему же он поступил именно так.

Принцесса подняла на меня заплаканное лицо, а я мягко стал вытирать влагу с её щек.

— Он действительно это чувствует? — неуверенно спросила она.

— Попробуй ощутить сама, вдруг у тебя получится, — ответил я и мягко повел её в сторону отца.

Если мои догадки верны, у неё просто обязано получиться! При нашем приближении король встал со своего кресла и с мольбой посмотрел в лицо дочери, а я отчетливо ощутил его чувство вины и глубокое отчаяние. Подведя Алону к отцу, я взял у него бокал, который тот все еще сжимал в руке, а затем немного отошел, предоставив свободу действий сестренке. Остановившись рядом со столиком, у которого стоял Фариам, я стал наблюдать за своими новоиспеченными родственниками. Теперь есть два варианта, по которым пойдут события. Первый — Алона ничего не почувствует и станет для отца чужой, что грозит мне серьезными проблемами, так как оставить её здесь одну в таком состоянии мне не позволят остатки совести, так некстати обнаружившееся у меня...

Однако события стали развиваться по второму варианту. Вначале на лице Алоны проступило удивление, а затем она прошептала:

— Я чувствую... — и машинально сделала шаг к отцу.

Тот все еще стоял, в нерешительности опустив руки, а Алона не могла пересилить себя и подойти еще ближе.

— Да обнимитесь вы, наконец! — не выдержал я. — А то стоите, прямо как не родные!

Отец робко протянул руки к дочери, а та сделала еще один шаг навстречу и позволила ему себя обнять, положив голову королю на плечо. Все-таки Шаракх намного ниже меня, подумалось мне, пока я со счастливой улыбкой наблюдал за этой сценой. Обнаружив в своей руке бокал, я отхлебнул от него, почувствовав во рту превосходное вино. Решив не переусердствовать на голодный желудок, я ограничился тремя глотками и поставил бокал на столик. Выпрямляясь, я заметил, что Фариам внимательно за мной наблюдает. Я в ответ посмотрел на него с хитроватым прищуром и спросил:

— Ну и как я?

Правитель ехидно улыбнулся.

— Вполне достойно. А я тебе как? — перешел он на ты, просто игнорируя условности.

— По первому впечатлению, довольно прилично. Повезло Мардинану, — улыбнулся я в ответ и перевел взгляд на семейные объятия.

Отец крепко обнимал Алону и шептал ей что-то на ухо, почти как я недавно. Мне подумалось, что он приводит те же доводы, что и я. Это очень кстати — можно незаметно смыться. Я повернулся к Фариаму и протянул руку.

— Приятно было познакомиться, — сказал я, а когда тот ответил крепким рукопожатием, кивнул ему на прощание и пошел к дверям, надеясь остаться незамеченным.

— Алекс! — догнал меня крик Алоны, когда я уже открывал двери. — Почему ты уходишь?

Вот, блин! Забыл, что сестренка тоже меня чувствует и даже не попытался подавить чувство своего сожаления от расставания. Прокол, однако! Алона оставила объятия отца и кинулась ко мне.

— Не бросай меня, Алекс!

Я опять её обнял и ласково дернул за так понравившийся мне хвостик.

— Я просто решил, что вам сейчас нужно побыть вдвоем с папой, рассказать все друг другу. Здесь я вам буду только мешать.

— Но я не хочу терять тебя, — крепко прижалась Алона ко мне.

— Не потеряешь, — ответил я, достал из кармана монетку на веревочке и протянул ей. — Держи. Теперь ты всегда сможешь поговорить со мной. Только заряжать не забудь.

Алона молча надела амулет на шею и опять прижалась ко мне.

— Ты надолго уходишь?

— Нет, родная. Мне нужно немного кое-чему подучиться, а потом я заеду к вам погостить в горы. Кстати, чуть не забыл, как будешь рассказывать папе обо мне, начни с того момента, когда мы встретились, а то, что я сегодня тебе поведал, пусть останется между нами. Хорошо?

— Но почему? — посмотрела Алона на меня.

— Так будет лучше для меня и безопасней для тебя, ты уж поверь мне! — ответил я ей.

Алона неуверенно кивнула, а я обратился к подошедшему сзади её отцу:

— Знаете, рискну вам дать один полезный совет. Вам следует основательно заняться образованием дочери, а то ведь уже взрослая принцесса, а в политике — полный ноль, зато отлично в сказках разбирается, — я усмехнулся.

— Я же еще ребенок, — ехидно напомнила Алона.

— Уже нет, — со вздохом сказал я ей. — Сегодня ты стала по-настоящему взрослой... Жаль, конечно.

У сестренки глаза начали постепенно увеличиваться, а рот приоткрываться. Я понаблюдал эту картину, а потом с улыбкой заявил, глядя на Шаракха:

— И найдите для неё какого-нибудь приличного учителя магии, так как скоро у неё откроются весьма неслабые к ней способности. Не того, что сильнее всех, а тот, кто реально может чему-нибудь научить, хоть самым простейшим азам. Такие, я думаю, у вас найдутся. Если не выгорит, в дальнейшем я постараюсь помочь.

Теперь я мог наблюдать те же изменения на королевском лице, пожалев, что Фариам стоит далеко и пропускает такое зрелище! Чмокнув Алону в лоб, я сказал ей "До встречи, сестренка!" и вышел за дверь, оставив их, недоуменных и ошарашенных, самих разбираться в своих чувствах.

Теперь можно и подвести итоги всего, что со мной приключилось, подумал я, шагая по дворцовым коридорам. За все те две десятицы, что я провел в этом мире, со мной произошло много всего интересного. Я обзавелся несколькими друзьями, приобрел парочку знакомств с нужными людьми, собрал приличную сумму денег, нашел себе сестренку... При мысли об Алоне, у меня на душе почему-то потеплело, и я подумал, что не зря я тогда, еще до нашей встречи, не смог отказать себе в удовольствии понаблюдать за схваткой на дороге. Я даже боялся подумать, что бы произошло, попытайся я отсидеться в кустах...

Ладно, оставим мрачные мысли, и будем строить планы на будущее. Первым делом мне нужно будет найти учителя, которого посоветовал мне торговец в Вернаре, затем поднатаскаться в магии, а после уже можно будет просто попутешествовать по этому миру, краешек которого я уже осмотрел. Да и внутри у себя мне нужно покопаться, а то изменения, произошедшие со мной после встречи с Алоной, меня не слишком радуют. Да, я стал более сентиментальным, больше внимания начал уделять чувствам. Это было плохо, так как я знал, что чувства будут только мешать мне в дальнейшей жизни. Ну, ничего страшного, у меня еще будет много времени подумать над причинами такого моего "размягчения", а пока можно с облегчением вздохнуть и перевернуть эту страничку моей жизни и начать писать следующую...

Конец первой книги

Content

Бубела Олег Николаевич
Беглец

Вместо предисловия

Глава 1 Как все начиналось

Глава 2 Долгая прогулка

Глава 3 Поход за грибами и его последствия

Глава 4 Хождение по лесу

Глава 5 Нарушитель

Глава 6 Встать, суд идет!

Глава 7 Побег

Глава 8 Лес и его обитатели

Глава 9 Лесные братья

Глава 10 Нападение

Глава 11 Деревня

Глава 12 По дороге с облаками

Глава 13 Гномка

Глава 14 Жизнь или честь?

Глава 15 Дорожные разговоры

Глава 16 В Зингард!

Глава 17 Приятности и неприятности

Глава 18 Ночь

Глава 19 Тёмный эльф

Глава 20 Снова в дороге

Глава 21 Сделка

Глава 22 Ночной Рой

Глава 23 Новый знакомый и новые эксперименты

Глава 24 Любовь и другие проблемы

Глава 25 Святой отец

Глава 26 Проблемой меньше, неприятностями больше

Глава 27 Последний рывок

Глава 28 Последние кусочки мозаики