Олег Бубела

Воин

Глава 1

Враг или друг?

Поплутав немного в запутанных дворцовых коридорах, я выбрался, наконец, во внутренний двор и с наслаждением вдохнул прохладный вечерний воздух. Все сложилось довольно неплохо, думал я, стоя на ступеньках и замечая как на город опускается вечер. Алону я довез, с её отцом проблему уладил, теперь можно вздохнуть спокойно и отправиться решать свои проблемы. А какие они у меня? Да их просто бесконечный список — и найти мастера Лина, чтобы подтянуть свои бойцовые качества, и с моей магической бездарностью нужно что-то решать, а то силы дофига, а знаний практически никаких, и решить проблему с жильем... Короче, список все тянулся и тянулся. Глядя на заходящее солнце поверх стены, окружающей дворец, я решил все же решать проблемы по списку.

Первым делом мне нужно было найти мастера Лина, что будет довольно непросто сделать в таком большом городе. Хотя, если его знают далеко за пределами Марда, то местные уж непременно должны знать, где он обитает. Ладно, нужно забрать лошадь и сваливать отсюда, пока не начались дополнительные проблемы с монархами, у меня сейчас настолько радостное настроение, что мне совсем не охота отвечать на их возможные вопросы.

Сойдя со ступенек, я повернул направо, так как еще помнил, куда увели наших лошадей. Проходя мимо черного входа, я увидел, как из него выходят донельзя хмурые гномы во главе с Шариноном. Видимо, все-таки здорово их задержали стражники на воторах. Поймав на себя хмурый взгляд командира королевских гвардейцев, я остановился и задумался. Я с ним довольно поганенько поступил в гостинице, так что Шаринон может затаить на меня большую обиду. Оно мне нужно? С одной стороны, мне абсолютно наплевать на его мнение, но с другой, а вдруг я когда-нибудь собирусь наведаться в Гномьи горы? Ладно, сам напортачил, самому и исправлять! Как я там говорил Алонке, думал я, направляясь к гномам, больше друзей, чем врагов? Я остановился перед командиром и спокойно произнес:

— Здравствуйте, Шаринон. Спешу вам сообщить, что доставил Алону отцу в целости и сохранности, так что теперь вам не о чем беспокоиться.

Гном смотрел на меня хмуро и неприветливо. Видимо, ему очень не понравилось то ощущение, когда тебя держат за шкирку, как беспомощного щенка. Знаю, на себе испытал.

— Пользуясь случаем, — продолжил я, глядя гному в глаза. — Я хотел бы извиниться за тот инцидент на постоялом дворе, когда я вас принял за людей Каштарха. Надеюсь, вы не будете держать на меня зла за это? — спросил я, не слишком надеясь.

Шаринон все так же хмуро молчал, опустив глаза на землю. Понятно, обида была слишком сильная, но я хотя бы попытался.

— Значит, вы не принимаете мои извинения, — констатировал я. — Что же, я прекрасно понимаю ваши чувства... Желаю вам всего хорошего.

Я коротко поклонился и направился к конюшне, но меня сзади догнал злой голос гнома.

— Зачем тебе извиняться, колдун? Что тебе до наших обид?

Я развернулся и недоуменно посмотрел на него, со злостью смотревшего мне вслед. Видимо, кроме меня был еще некто, который в прошлом обращался с ним подобным образом, иначе с чего ему так ненавидеть магов. Интересно, а гномы с магическими способностями среди его подчиненных имеются, или он их принципиально отсеивает при отборе?

— Просто я хочу, чтобы между нами не было никакой вражды, потому что у меня и так врагов хватает, а видеть вас в их числе мне будет очень неприятно. И мне действительно искренне жаль, что мне пришлось так поступить с вами, — пояснил я.

Гном посмотрел на меня все также зло и покачал головой.

— Ты лжешь, колдун. Такие как ты не испытывают сожаления, вам плевать на наши чувства, вы смотрите на нас, как на неразумных животных! — Шаринон все больше распалялся. — Ты думаешь, что все тебя боятся? Так вот, это не так! И если бы не приказ моего короля, я бы вонзил тебе мой клинок в сердце, чтобы ты сдох на моих глазах, сволочь!

Мда... Как все запущено. Ненароком я наступил на его больную мозоль, и теперь нажил себе еще одного врага. Кто же его так унизил, что он диким зверем смотрит на всех магов и что теперь делать мне? Повернуться и уйти будет проще всего, но кто знает, как это откликнется в будущем. Живых врагов за спиной оставлять нельзя, а командир теперь точно враг мне, и при первом же удобном моменте, когда его не будет связывать приказ короля, воткнет в меня свой клинок. Ну, по крайней мере, попытается. Конечно, есть один выход, но он будет для меня весьма болезненным... Да ладно, мне к боли не привыкать!

Я медленно подошел к Шаринону, окруженному своими людьми и взглянул прямо в его глаза. Там плескалась только ненависть и боль. Я развел руки в стороны и тихо сказал ему:

— Бей!

Кулак гнома пронесся мимо меня смазанной линией и ударил мне в челюсть. Я пошатнулся, чувствуя, как перед глазами мелькают яркие звездочки, но затем выровнялся и все так же, не опуская руки, произнес ему в лицо, перекошенное яростью:

— Бей!

Еще один удар в лицо заставил меня упасть на землю. Я попытался подняться, но удары следовали один за другим, не давая мне прийти в себя. Пару весьма болезненных ударов я получил ногами по животу, чувствуя, как разбитые губы сочатся кровью. Не сопротивляясь, я просто лежал на земле, а гном молотил меня, словно отбивную. Через несколько минут избиение прекратилось. Открыв глаза, я понял, что это просто гвардейцы оттащили от моего тела своего командира, который хрипя от ярости, вырывался из их рук, чтобы еще раз достать меня. Медленно и с трудом поднявшись, я пошел в сторону Шаринона, пошатываясь и борясь с головокружением. Все-таки здорово он мне навалял. Я порадовался, что успел хорошенько просчитать его психологию, перед тем как осуществлять задуманное. А все было проще некуда — этот гном, даже в такой ярости, просто бы не смог достать свой клинок, видя перед собой безоружного. А его кулаки смертельного удара мне нанести не могли при всем желании.

Подойдя к Шаринону, я сказал его людям, выплюнув кровь изо рта:

— Отпустите его.

Командир уже и сам перестал дергаться, видя меня перед собой, избитого, окровавленного, но все еще смотревшего ему в глаза без злости и гнева. Гвардейцы осторожно отпустили конечности своего командира, а тот все еще тяжело дыша, смотрел на меня с яростью, а затем крикнул:

— Давай, колдун, убей меня! Чего ждешь?

Я лишь посмотрел на него с сочувствием и пониманием, а затем все так же развел руки в стороны и спокойно произнес:

— Бей.

Гном сжал кулаки и шагнул ко мне. Я не отшатнулся, а просто застыл на месте, ожидая новых ударов. Но их не последовало. Шаринон стоял прямо напротив меня, на расстоянии вытянутой руки и смотрел мне в глаза. Я видел и чувствовал, что ярость в нем уступает место недоумению, и не мешал этому процессу. Наконец, кулаки гнома разжались, а сам он выдохнул:

— Ты ненормальный!

Я же смотрел на него все также с жалостью и сочувствием, не спеша отвечать. Вскоре и недоумение у гнома прошло, оставив после себя только тоску и опустошение.

— Зачем? — тихо спросил Шаринон, опустив глаза в землю.

— Тебе это было нужно, — ответил я, опуская руки. — А мне не привыкать... Мне в последнее время весьма часто доставалось.

Шаринон поднял на меня глаза и констатировал:

— Ты точно ненормальный! Я же мог убить тебя!

Ха! Еще чего! Недаром же я несколько лет в ВУЗе психологию изучал, подумал я, а вслух произнес:

— Но тебе стало бы легче?

Гном опять опустил глаза в землю, а я вздохнул и опять сплюнул на землю кровь, чувствуя как в моем теле стремительно пошли процессы заживления. Я их немного притормозил, чтобы не смазать нужного мне впечатления у гнома, а сам спросил командира:

— Как его имя?

Тот удивленно поднял на меня взгляд.

— Кого?

— Того мага, который причинил тебе столько боли. Как его зовут?

— А откуда ты... — начал Шаринон.

— Об это было нетрудно догадаться.

— Зачем оно тебе? — глухо спросил гном, хмурым взглядом глядя на меня исподлобья. Видимо, воспоминания об этом причиняли ему немалую боль.

— Нужно, — ответил я. — Вдруг встречу, тогда можно будет поговорить с ним по душам.

Теперь все зависело от гнома. Если он не пойдет на контакт, тогда абсолютно все мои усилия были напрасными. Но гном тяжело вздохнул и оглянулся на своих людей. Те все поняли и отошли немного, дав нам с Шариноном побыть наедине. Когда бойцы удалились, гном тихо сказал мне, не поднимая взгляд:

— Глод. Его имя Глод.

— Что он тебе сделал? — решил уточнить я, раз уже пошел такой откровенный разговор.

— Он убил мою дочь.

Теперь мне стало понятно, почему он теперь готов кидаться на каждого мага, которого увидит. Такие раны не лечатся, даже я здесь бессилен помочь. Можно только посочувствовать.

— Как это вышло? — спросил я замолчавшего гнома, чтобы поддержать разговор.

— Это произошло десять лет назад, — тихим голосом начал рассказывать Ширинон. — Глод появился в нашем королевстве, когда у нас начались проблемы с ядовитыми насекомыми в тоннелях. Его решил нанять король, когда понял, что обычные средства борьбы не помогают, а тварей становилось все больше. Появились жертвы. Наш гонец отправился в Кальсот — ближайший крупный имперский город, в котором была Академия Магии. Договорившись там о помощи, гонец вернулся с этим колдуном. К тому времени количество жертв перевалило за пятый десяток. Глод оказался сильным магом. Ему не составило труда очистить от насекомых все наши тоннели. За это он потребовал поистине гигантскую сумму и возможность две недели побыть в королевстве. Король разрешил спасителю пользоваться гномьим гостеприимством, не предполагая, к чему это приведет. Этот колдунишка стал ловить наших девушек, а потом издеваться над ними и насиловать. Одной из жертв стала моя дочь, которой в тот момент было столько же, сколько сейчас Алониане. После ночи издевательств он отпустил её живой, но она не смогла перенести такого позора и покончила с собой, спрыгнув со скалы... В это время я был на границе, но слухи доходят быстро...

Голос гнома прервался. Я машинально положил ему руку на плечо, ободряюще его сжав. Шаринон посмотрел мне в лицо и я увидел в его глазах слезы.

— Не нужно... — начал было я, но гном решительно продолжил свой рассказ.

— Когда я в ярости вернулся в столицу, то не застал уже эту тварь. Король приказал ему убираться прочь и больше не появляться на наших землях. Я кинулся вслед за ним и настиг его уже почти на имперской границе... Я так и не смог его убить. Он с легкостью обезоружил меня своей проклятой магией, а потом просто подвесил на невидимых путах и стал рассказывать, что проделывал с моей дочкой, смеясь мне в лицо...

Плечи Шаринона опустились, а по его лицу прокатились несколько слезинок. Он долго не мог говорить, а я не мешал ему. Наконец, собравшись и вытерев скупые слезы, гном закончил свой рассказ.

— Он оставил меня привязанным к дереву и просто уехал, сказав напоследок, что ему не интересно меня убивать. Мои люди нашли меня только через трое суток, когда я уже умирал от жажды. Только мое бессилие не позволило мне ринуться за ним... Меня привезли в столицу, а потом долго лечили... Его величество запретил мне думать о мести, так как сказал, что такого умелого командира он больше не сумеет найти. С тех пор я живу лишь потому, что надеюсь еще раз увидеть этого ублюдка и убить его.

Гном опять сжал кулаки, а я подумал, что прекрасно могу понять его ненависть. Мне даже было страшно подумать, сколько же лет он живет, терзаемый этим чувством. Я положил руку на его второе плечо и сказал ему:

— Прости, я не знал.

Гном только обреченно махнул рукой.

— Клянусь своей кровью, — я посмотрел ему в глаза. — Если я встречу Глода, то убью его!

Гном удивленно спросил меня.

— Но вы же с ним одного племени?...

— Не суди народ по одному человеку. Я же не сужу о гномах по Каштарху... А таким извращенцам как Глод вообще не место среди живых.

Гном только смотрел на меня, а я даже не мог просчитать, какие мысли ворочались в его мозгу. Я отпустил плечи гнома и не мешал процессу. Через минуту моего тщательного изучения он сказал мне:

— Спасибо, колдун. Я больше не держу на тебя зла за прошлое.

— Меня зовут Алекс, — сообщил я ему.

— Спасибо тебе Алекс.

Гном протянул мне руку, которую я пожал, получив такое же крепкое рукопожатие в ответ. Теперь он врагом меня не считает, а значит, нужно еще немного закрепить успех.

— Шаринон, у меня к тебе будет небольшая просьба, сможешь помочь? — спросил я у гнома.

— Говори, — произнес он в ответ.

— Можешь немного присмотреть за моей сестренкой? — попросил я. — Научить её постоять за себя (а то, чувствую, она только арбалетом и умеет владеть), помочь иногда дружеским советом, поделиться опытом?

— Могу, — ответил Шаринон. — Но я не знаю твоей сестры, кто она?

— Это Алона, — расплылся я в улыбке. — Мы всего два дня как породнились, а я уже начинаю волноваться, как же она будет без меня? Так как, поможешь?

Гном не открывал рот, не выкатывал глаза, от чего я зауважал его еще больше. Он просто кивнул и заверил меня:

— Я позабочусь о принцессе.

— Спасибо! — искренне поблагодарил его я и добавил напоследок. — Выслушай мой совет, научись жить без мыслей о мести. В этом тебе очень может помочь Алона, только будь с ней рядом... Поверь, когда-нибудь ненависть уйдет и оставит после себя пустоту, а с ней тебе жить будет еще тяжелее.

Я протянул гному руку на прощание, а тот её пожал, внимательно глядя мне в глаза. Я только усмехнулся и сказал:

— Не ищи во мне то, чего нет. Я действительно не вполне нормальный, но мне это ничуть не мешает. До встречи, друг!

Я развернулся и пошел к конюшне, а Шаринон за моей спиной мне тихо ответил:

— Удачи, Алекс!

Улыбнувшись, я продолжил свой путь. Когда я зашел за угол и увидел вдалеке большой деревянный сарай, я по донесшемуся до меня запаху понял, что не ошибся с выбором направления. По пути я позволил своему организму восстанавливать все повреждения, нанесенные мне гномом. Все было гораздо лучше, чем я предполагал, когда давал ему себя избивать. Я отделался лишь синяками на лице, кровоподтеками и сильно разбитыми губами. Мне сильно помог мой защитный кокон, что спас мои ребра от пинков жесткими сапогами и помог уберечь внутренности, хотя полностью удары и не погасил. А разбитая морда — это довольно небольшая плата за дружеские отношения с командиром королевских гвардейцев, тем более что для меня залечить её — сущие пустяки. И пока я дошел до конюшни мой организм уже полностью заживил губы, да и припухлости с лица стали медленно сходить.

Приметив рядом с конюшней корыто с водой, я подошел к нему и смыл кровь с лица, пожалев, что несколько капель все же попало на одежду. Нужно будет обновить гардеробчик, прежде чем соваться к мастеру Лину, иначе тот может послать прямо с порога, так как по виду я типичный оборванец. Никто же не знает, что в сумках у меня только золота больше тысячи монет. А есть еще эльфийские клинки и лимэль, который также можно продать, ведь мне он уже без надобности — я и сам себя подлатать могу.

Зайдя в конюшню, я обнаружил там двух парней, у которых осведомился, где мои лошади. В ответ на это они просто отвели меня в дальний угол сарая, где мои лошадки аппетитно хрумкали овес или нечто очень на него похожее. Наши сумки привычно висели на них, видимо, никто даже не осмелился к ним прикасаться. Я только порадовался и стащил их на землю, принявшись оперативно перебирать их содержимое. Отделив свои вещи, я упаковал их в свои сумки и вновь забросил на одну из лошадей. В сумку Алоны я кинул её платье, книгу, несколько одежонок и мешочек с драгоценностями, что я забрал из дома в Вернаре. Мне это не нужно, а ей может и пригодится.

Оторвав свою лошадь от ужина, я запрыгнул к ней на седло, поправил поудобнее лук и выехал во двор. Вторую я решил оставить в конюшне, так как мне она была не нужна, а возиться с её продажей мне было лень. Гномов уже не было видно, поэтому я отыскал взглядом того самого начальника стражи, который провожал нас к королям, и подъехал к нему.

— Передайте это принцессе Алоне, пожалуйста, — попросил я, протягивая сумку гномки.

Начальник стражи недовольно поморщился, но все же взял её в руки и обещал доставить в лучшем виде. А я, поблагодарив его, миновал тот самый черный вход, даже не слезая с лошади, и очутился на центральной площади, раздумывая, куда теперь. Глянув на солнце, я понял, что буквально через полчаса станет совсем темно. Понятно, что за такое время мне найти мастера вряд ли удастся, а потому теперь нужно подыскивать, где бы переночевать. Свернув от дворца направо, поскольку направление особой роли не играло, а налево я ходить не любил, я въехал в переплетение улиц и стал искать постоялый двор.

Сразу я его не обнаружил, зато по запаху нашел отличную харчевню, куда и направил свою лошадь. Это заведение было довольно приличным, чистым и уютным. Сдав на входе свою лошадь подбежавшему мальчишке, я велел накормить её отборным зерном, и пообещал вознаградить за труды, а сам взял сумки (на всякий случай) и зашел внутрь. Волна ароматов просто сбивала с ног, у меня сразу же потекли слюни, а желудок стал издавать звуки квакши в брачный сезон. Упав за свободный стол, я подозвал к себе одну из барышень, что ходила по залу с кувшином в руке, и заказал плотный ужин на двоих. Официантка умчалась за едой, а я стал оглядывать помещение.

Многие столики были заняты людьми всех профессий — от кузнеца-гнома, что сидел с бочонком пива, до воина с мечом за спиной. Некоторые вели между собой тихую беседу, а многие просто отдавали должное еде. Видимо, заведение пользовалось популярностью, а драки тут случались весьма нечасто, в чем я успел убедиться, пошатав лавку на которой сидел. Она к полу не была прибита, а значит, никто не боялся, что она будет использоваться драчунами как последний аргумент. Особый колорит создавал заведению певец, что на невысоком помосте в темном углу выводил что-то очень немелодичное под аккомпанемент расстроенного струнного инструмента в руках. Этому инструменту я уделил внимание больше, чем певцу, чье пение заставляло меня кривиться, как от царапания по стеклу.

Инструмент в руках горлодера напоминал домру, но с гораздо большим количеством струн. Как он назывался, моя память подсказывать не желала, так как эльфы его не использовали, а гномы больше любили ударные. Я все же поморщился, когда на особо сочной руладе певец выдал вопль, очень напоминающий тот, которым радовал многих Тарзан из старого фильма. Присутствующие также с недовольством посмотрели на источник этих дивных звуков, но ничего не сказали. Видимо, в столице жители были все же немного цивилизованнее. В другом бы месте певцу просто бы велели заткнуться или дали бы домрой по голове, а здесь — культура, мать её!

Вскоре мне принесли долгожданный ужин, за который пришлось выложить целых четыре серебрушки, но оно того стоило! Нежное мясо так и таяло на языке, а великолепный грибной суп просто ошеломлял своим ароматом. Но не успел я насладиться и двумя ложками этого вкусного варева, да с хрустящей корочкой хлеба, как опять этот соловей в углу сорвался на визг и начал елозить мне между ушей. Не выдержав, я встал и с грозным видом подошел к данному представителю искусства. Тот, видя мое приближение, съежился и постарался спрятаться за инструментом. Пение наконец прекратилось и я вздохнул с облегчением, да и не я один. Я достал из кошелька серебрушку и протянул её музыканту.

— Возьми, вымогатель, только не пой больше!

Тот улыбнулся, поняв, что бить его не будут и серебро взял. Я пошел назад, но понял, что поспешил. Певец решил продолжить музыкальную паузу и принялся вовсю бренчать на своей гитаре, но толи мастерством был обижен, то ли пальцами, но звуки у него получались крайне отвратительные. Я повернулся к нему и твердо сказал:

— Еще один звук с твоей стороны и тебе конец, понял?!

Музыкант испуганно покивал головой и отложил в сторону свою бренчалку, а я вернулся за свой столик, провожаемый благодарными взглядами сотрапезников. Никуда не спеша я съел все, что было на столе, посмаковав в свое удовольствие. Раздумывая, а не попросить ли добавки, я решил спросить у пробегающей мимо барышни, где можно остановиться на ночь. Расчет оказался верен, меня снабдили необходимой информацией о ближайшем постоялом дворе и попросили заходить чаще. Чувствуя приятную тяжесть в желудке, я поднялся и вышел на улицу, захватив сумки. Увидев меня, мальчишка привел мне мою лошадку, которая по виду была сыта и даже тщательно вымыта, хотя пахнуть от этого меньше не стала. Поблагодарив его, я расщедрился на целую серебрушку и поехал в гостиницу, провожаемый доносившимися из трактира громким бренчанием и воплями Тарзана. Певец, похоже, решил восполнить вынужденный перерыв в своем выступлении...

На улице уже стемнело, специальные люди с лестницами стали зажигать уличные фонари, прикрепленные на домах, прохожих становилось все меньше. Найдя указанную мне гостиницу, я договорился о комнатке и отдал за неё четыре серебрушки. Похоже, что цены в столице были просто нереальными. Нужно что-нибудь придумать, иначе только на одно жилье у меня уйдут все мои деньги. Поднявшись в свою комнату, я понял, что цены здесь, иначе чем грабительскими назвать было нельзя. За мои деньги мне досталась темная комната два на три метра с кроватью, где матрац или перина явно были лишними, поскольку ни того, ни другого в наличии не имелось. Вздохнув, я снял клинки и все же устроился на жесткой кровати, положив одну свою сумку под голову, надеясь, что хоть насекомых тут нет.

Надежды оказались напрасными. Пара укусов быстро доказали мне обратное. Задавив кровососов, добравшихся до моего тела, я подгреб свою вторую сумку под себя и окружил свое тело слабым защитным коконом, включив в него еще и вещи, чтобы не обнаружить потом отряд насекомых в своих сумках. Но не успел я погрузиться в объятия темноты, как почувствовал сильный зуд в боку. Поначалу я подумал, что мелкие пакостники все же успели забраться мне в одежду, пока я не поставил защиту, а потом все же догадался, что это вибрирует мой амулет. Я достал его из кармана и сразу услышал радостный голос Алоны.

С ней мы говорили долго, ей было нужно о многом мне поведать. В первую очередь она рассказала мне, что произошло после того, как я ушел. Оказывается, отец настойчиво стал расспрашивать её о всех событиях, что произошли с ней за время путешествия. (Этого и следовало ожидать, хмыкнул я.) После долгого рассказа дочери король не сразу пришел в себя, но потом все же понял, какому риску подвергал свою дочку.

— Алекс, он плакал, когда узнал, что меня ранили в Вернаре, — рассказывала мне сестренка. — А когда узнал, что ты спас меня, поделившись своей кровью, он просто потерял дар речи! Он же до последнего был уверен, что ты обманом вынудил меня породниться, чтобы иметь законные основания на Подгорный трон, но когда я ему рассказала, как ты относишься к королям, что вместо того, чтобы завидовать, ты им сочувствуешь...

Алона говорила много, путано, радостно. Видимо, отца она простила уже до конца, раз такая счастливая, подумал я. На её месте я бы еще недельку его помучил, чтобы знал в следующий раз, что дочь — это не пешка на шахматной доске. Я поддакивал принцессе в нужных местах и слушал её голос, мимоходом задремывая, что даже пропустил начало фразы, а очнулся только на словах:

— ...ты будешь королем гномов!

— Чего? — недоуменно переспросил я, мигом просыпаясь. — Повтори последнюю фразу, я как-то не расслышал...

— Я сказала, что если вдруг с моим папой и братом что-нибудь случиться, или они просто откажутся от управления Подгорным королевством, то ты станешь королем гномов.

— Так у вас можно добровольно отказаться от трона? — уточнил я.

— Конечно! — ответила гнома. — Правда, такое было всего один раз в нашей истории...

Я хихикнул, конечно, какой же дурак кроме меня будет отказываться от власти над целым народом? (Хотя, ведь мне пока никто и не предлагал...) Удивительно, что такой гном вообще нашелся, как видно, исключение только подтверждает правило.

— Тогда передай своим родным от меня, что я желаю им крепкого здоровья и долгих лет жизни. Пускай на меня в этом деле не рассчитывают!

Алона помолчала, а потом сообщила мне последнюю новость на сегодня. Оказывается, её отец просил передать, что признал меня своим сыном и принял в свою семью, так что при первой же возможности мне нужно явиться в Гномьи горы, чтобы там в столице принять участие в обряде, который формально закрепит за мной статус ненаследного принца. Я пообещал как только, так сразу и спросил, передали ей её вещи или нет, а то всякое может быть в дворцовых коридорах. Выяснилось, что посылка дошла до адресата, и Алона перед тем как связаться со мной полчаса перебирала драгоценности из мешочка. Видно, тоже любит все блестящее, как и я.

Чувствуя, что сон подкрадывается уже вплотную, я пожелал её спокойной ночи и завершил разговор, пообещав ей завтра рассказать, чем дело кончится с поисками мастера. Засыпая, мне почудилось, как темнота укутала меня в теплое одеяло и прошептала на ушко:

— Спокойной ночи, мой принц...

Глава 2

Хочу учиться!

На следующий день я проснулся, когда солнце уже взошло, видимо, вчерашняя нервотрепка все же сильно меня утомила. Позавтракав в этой же гостинице, я отправился искать мастера. Первые же попытки узнать у прохожих, где находится его дом, окончились ничем. Я перепробовал людей всех профессий, встречавшихся мне на пути, даже спрашивал у знатных особ — но все было бесполезно. Никто даже не слышал о таком. Совсем отчаявшись, я заметил впереди себя патруль городской стражи в сияющих доспехах, уж они-то точно должны знать! На мой вопрос стражники только покачали головами, а один из них добавил:

— В нашем городе нет мастера Лина, но может быть, вы ошиблись, и вам нужен мастер Ликалон? У него есть школа на окраине города.

Я немного подумал и все же признал, что Лин вполне может быть сокращением. Тогда почему мне Кариэль так назвал мастера, неужели они настолько близкие друзья? Расспросив любезных стражников, как мне доехать до этой школы, я поблагодарил их, дал несколько серебрушек на пиво после дежурства, а потом со спокойной совестью направился в указанном направлении.

Проезжая по улицам столицы, я вертел головой во все стороны, запоминая все изыски архитекторской мысли, понимая, что вряд ли я еще сюда вернусь. Больно у них цены тут кусаются, так что лучше я по глубинке... На одном из домов я увидел блестящий остроконечный щит с мечом, прикрепленные тут явно в рекламных целях, и остановил лошадь. По-моему, тут торгуют оружием, а значит, нужно зайти и поинтересоваться, сколько они дадут мне за один эльфийский кинжал. Если в столице так завышены цены, может мне имеет смысл скинуть все мое лишнее оружие по хорошей цене, чтобы не сбывать потом разным кузнецам по дешевке.

Остановив лошадь у входа в дом, я зашел внутрь. К моему удивлению, я не увидел никаких прилавков с оружием, строго говоря, я не увидел вообще никакого оружия. Вместо него в комнате стоял большой стол, за которым восседал старый воин и пара деревянных шкафов, из которых торчали свитки, книги и прочая дребедень. Почему я сразу определил профессию этого пожилого человека? Все просто — на его лице виднелись несколько старых длинных шрамов, которые были получены явно не в кабацкой драке. Воин явно мне обрадовался:

— Здравствуй, сынок! Решил послужить на благо отечества? Так мы сейчас быстренько это организуем!

Он ловко достал из кипы на столе один лист и взял в руку перо из чернильницы.

— Как твое имя?

— Подождите, не нужно так спешить! — сказал я, понимая, что явно зашел не туда. — Это не оружейная лавка? — решил я уточнить просто для очистки совести.

Лицо воина скривилось, от чего шрамы стали еще заметнее. Он опять опустил перо в чернильницу, а листок швырнул обратно в кипу.

— Нет, это совсем не оружейная лавка. Это вербовочный пункт, ты ошибся адресом, сынок... — он все же с надеждой взглянул на меня. — А может, все же послужишь своему королю? Будешь сыт, одет, да еще и деньжат заработаешь. Соглашайся, парень, все девушки любят воинов! — он хитро мне подмигнул.

— А много платят? — решил уточнить я просто из вежливости.

— Пятнадцать золотых в месяц обычному рядовому, сержантам и командирам, конечно, больше, так что, если будешь хорошо служить, вообще в золоте станешь купаться! — продолжал уговаривать меня воин.

— Ладно, я пока подумаю, — не стал разочаровывать вербовщика я. — Может, и загорюсь желанием послужить родине...

Я кивнул воину и вышел из дома. Нет уж, в армию мне идти совсем не хочется. Я и дома-то от неё откосил, а добровольно вешать на свою шею ярмо — это нужно быть добросовестным служакой или законченным кретином. Ни тем, ни другим я не являлся, поэтому сев на лошадь, я решил по пути больше не останавливаться, чтобы как можно быстрее добраться до школы. Выехав через полчаса за городскую стену, я поехал по деревне-пригороду, подмечая все особенности, звуки и запахи обычной сельской местности. Пару раз уточнив у мастных направление, я все же добрался до нужного места, выехав на самый западный край поселка.

Сразу же я увидел её — школу. Несколько больших деревянных двух и трехэтажных домов с остроконечными крышами были огорожены от окружающего мира высоким забором. Перед ним возвышались два больших и раскидистых дерева, которые были явно плодовыми, так как на них висел обильный урожай разной степени созревания. Это были не яблоки и не груши, не персики и не айва. Деревья были густо усыпаны любопытными мальчишками, внимательно заглядывающими через забор во двор школы и периодически издающими восхищенные возгласы. Посчитав на глаз количество урожая на ветках, я усмехнулся и подъехал ближе. Возгласы мальчишек явно убедили меня, что я попал по адресу.

— Видел, ты видел, как он его?

— Ух ты, а я и не знал, что он так может!

— Вот это да! Зар — просто мастер!

— Твоему Зару две недели назад руку вывихнули, так что он просто слабак!

— И не слабак! Он просто упал неудачно.

Под такие возгласы я подъехал к самым воротам, которые оказались наглухо закрыты. Постучав в них некоторое время, и ответа не добившись, я решил сам взглянуть на то, что происходит за забором, за которым то и дело слышались выкрики и звуки ударов. Поискав в заборе щелку или дырочку, я понял, что мальчишки не зря расселись на ветках, поэтому подведя лошадь к ограждению вплотную, я встал на седло и заглянул во двор.

Он был очень большим, видимо, забор охватывал поистине громадную территорию. Усеянный песком он протянулся вглубь школы. С одной стороны на нем было сделано нечто явно напоминающее полосу препятствий, по имевшее столько разных приспособлений, что я даже не стал строить догадки по их назначению. А с другой — стояли дома и различные деревянные постройки явно хозяйственного назначения. Посреди двора была большая ровная площадка, на которой десятки пар бойцов проводили спарринг поединки без оружия. Все они были молодыми, на первый взгляд им не было еще и двадцати лет, а несколько парней постарше наблюдали за ними с края площадки, изредка что-то выкрикивая. Вдалеке за домами я увидел еще одну похожую площадку, на которой тренировалась малышня от восьми лет.

Понаблюдав за бойцами некоторое время, я пришел к выводу, что эта школа является неким аналогом нашего Шаолиня. Все бойцы были в одинаковых серых одеждах, у всех была примерно похожая система боя, значит присутствовал стандарт обучения, а напоследок — ограда, скрывающая тайны подготовки от непосвященных. Интересно, а с оружием они обучаются, подумал я, но тут же заметил в углу двора на подставке аккуратно разложенные деревянные мечи, палки, копья, луки. Я обрадовался, теперь у меня осталось только договориться с мастером про обучение и дело в шляпе!

Я не стал больше ждать, пока кто-нибудь соизволит обратить на меня внимание, а поэтому просто подтянулся на руках и перелез через забор, спрыгнув с той стороны. Потом неспеша сдвинул тяжелый брусок, запирающий ворота и открыл одну створку. Она издала сильный скрип, видно воротами давно уже не пользовались или просто забыли смазывать. Выйдя наружу, я взял свою лошадь и вместе с ней зашел в гостеприимную школу. А там меня уже ждали. Скрип привлек внимание всех, кто тренировался на площадке, поэтому они скорым шагом направлялись ко мне. Также неспешно я закрыл створку ворот, издав второй протяжный скрип, и задвинул засов. После этого я развернулся и уставился на встречающую меня делегацию.

Меня окружили ученики, которые только что тренировались на площадке, и лица их нельзя было назвать радостными. Найдя взглядом одного из старших, я обратился к нему:

— Я пришел к мастеру Ликалону договориться о своем обучении, — сообщил я. — Позовите его, будьте так любезны, или проводите меня к нему.

Старший ученик кивнул одному из младших, который тут же сорвался и бросился к ближайшему дому. Все остальные продолжали молча меня изучать. Мне льстило, конечно, такое пристальное внимание, но вскоре я почувствовал себя крайне неуютно под их взглядами. Что такое, подумал я, на нервы действуете? Думаете, сломаюсь и убегу? А вот и хрен вам! Посмотрим еще, кто кого тут заставит понервничать. Я почувствовал приятную и знакомую волну злости, которая изгнала из моей головы всю неуверенность. С мрачной улыбкой я принялся рассматривать учеников в ответ, изучая их одежду, обувь (хотя, какая это обувь — чешки какие-то!), прически (у младших короткие ежики волос, а у старших — подлиннее)...

Наконец, вернулся ученик, которого посылали к мастеру, и подошел к одному из старших, радостно кивнув ему. Я обрадовался, видимо мастер согласился меня принять, но следующая фраза старшего ученика поставила меня в тупик.

— Мастер сказал, что таким бродягам как ты не место в нашей школе. Убирайся, или мы вышвырнем тебя, поломав все кости! — грозно заявил он.

На лицах учеников появились легкие улыбки, не предвещавшие мне ничего хорошего. Я задумался, а потом все же догадался, чего они от меня ждут. Не став их разочаровывать, я заявил:

— Я просил вас отвести меня к мастеру, а не указывать мне, что делать. Видимо, в вашей школе совсем не учат вежливости!

— Убирайся, проходимец! — приказал мне старший ученик.

— Заткнись, хамло, и проводи меня к Ликалону, — продолжал я накалять ситуацию.

— Последний раз тебе говорю, убирайся по-хорошему или отсюда вынесут твое тело!

Я только вздохнул и пошел вперед, намереваясь пройти между учениками. Те в ответ только плотно сомкнули ряды, а старший подошел и ударил меня в грудь. Удар был не сильным, так что я даже не пошатнулся, но немного задумался, решая, как мне быть дальше. Вчера вечером меня уже избивали, похоже, что это становится традицией! Теперь главный вопрос — применять или не применять магию, поскольку от этого зависит, как больно мне будет. Усмехнувшись, я все же решил отказаться от магии, ведь за мной наблюдает сам мастер, а значит, в этот проверке мне жульничать никак нельзя. Да и залечу я потом свои ушибы с легкостью, так что придется потерпеть. А пока можно повеселиться!

Я снова шагнул в перед и нанес сильный удар старшему ученику в солнечное сплетение. Он его не ожидал от меня, а потому отлетел под ноги своих товарищей, скрючившись и тщетно пытаясь вдохнуть. И тут на меня кинулась вся эта орава. Нет, нападали они не вместе, а по три-четыре человека, заходя с разных сторон. Я сразу понял, что легко мне не отделаться. Конечно, поодиночке они для меня средние противники, но втроем превращаются в опасную угрозу для моих внутренних органов. Я попытался в первые же минуты вывести из строя максимальное количество бойцов, нанося им удары в солнечное сплетение, голову... Но остановился уже на третьем, которого пришлось оставить, уворачиваясь от двух, напавших сзади.

Несколько минут я с переменным успехом награждал учеников сильными ударами и получал такие же от них. Я и не предполагал, что они могут так метко бить ногами с разворота, поэтому мне сразу расквасили нос и зарядили в челюсть, прежде чем я научился подлавливать их на подготовке к удару. После этого начало сохраняться неустойчивое равновесие в бою, так как я не подпускал их близко, а они не давали мне выбрать одного из них в качестве мишени. Трое, которых я положил на землю в самом начале, начали постепенно очухиваться, а конца схватки еще не было видно. Поймав одного из бойцов на ударе, я захватил его руку и смачно врезал ему в челюсть, опрокидывая на спину, и тут же получил болезненный удар, хлестнувший по спине. Развернувшись, я понял, что несколько учеников взяли в руки шесты.

Стратегию нужно было менять, так как я доставать свои клинки не мог, ведь это проверка на вшивость, а не реальный бой до смерти. Значит, нужно переходить в нападение. Я напрягся и уходя от двух ударов с разных сторон прыгнул к кольцу учеников, окружавшему меня, стараясь его разорвать. У меня это получилось! Раздав пару ударов ученикам, стоящим на пути я получил сильный удар по почкам, придавший мне нужное ускорение, от чего я очутился уже за пределами кольца. Тут же развернувшись, я накинулся на первого догоняющего меня бойца с шестом в руках. Он не успел отреагировать, как я ударил его по ногам, подсекая, одновременно схватив палку и рывком с подкруткой выворачивая её у него из рук.

Отступив от упавшего, решив его не добивать, я обнаружил, что опять нахожусь в кольце. Только теперь у меня в руках было оружие, которым мой мастер научил меня отлично пользоваться. Я прокрутил шест, привыкая к балансу, и улыбнулся ученикам, приглашая их продолжить. Несколько сразу же побежали за оружием, а трое, у которых в руках были шесты, слаженно атаковали меня. От двух ударов я увернулся, а третий заставил онеметь мою левую руку. Погано, теперь им будет легче достать меня! Я вертелся, как хомяк в колесе, но не мог избежать сразу всех ударов. Когда я пытался бить в ответ, то моя палка принимала на себя сильнейшие удары, норовя выскользнуть из рук.

Несколько минут я просто выжидал, когда к левой руке придет чувствительность, а потом увидел, что еще четверо учеников вернулись в круг с шестами. Я разозлился и схватил свое оружие в две руки. Левая еще была ватной, но все же подчинялась мне. Первым делом я зарядил палкой в лоб одному из противников, но сам получил болезненный удар по спине, лишивший меня возможности продолжать атаку. Подкрепление активно включилось в работу и вскоре удары посыпались один за одним, я даже не уворачивался, а просто пытался напоследок достать кого-нибудь, понимая, что эту схватку я проиграл. Несколькими тычками я опрокинул одного, а затем заставит второго ученика отступить, держась за онемевшую конечность, но тут получил сильный удар в голову, от которого в глазах зажглись яркие звезды. Ничего не видя, я продолжал отмахиваться, чувствуя что попадаю в молоко или по шестам, а меня продолжали лупить обрадовавшиеся ученики. Вскоре один точный удар вынудил меня опуститься на одно колено, а затем второй опрокинул на спину. Но и тогда я продолжал хлестать их шестом по ногам, пока чей-то голос не приказал:

— Хватит!

Я прекратил отмахиваться, все еще ничего не видя вокруг, но сам получил еще несколько крепких ударов в живот.

— Зар, я сказал хватит! — приказал тот же голос и меня наконец оставили в покое.

Лежа на земле и чувствуя, что Галилей был прав, все-таки она вертится и довольно сильно, я принялся спешно залечивать свои повреждения. Первым делом я плеснул немного энергии, восстанавливая нормальную работу головы. Помогло. Звездочки из глаз исчезли, и я увидел, что надо мной стоит крепкий старик в роскошном желтом кимоно с золотой вышивкой. Стариком я его окрестил потому, что волосы у него были абсолютно белыми, длинными и стянутыми назад. Только лежа на земле мне не удавалось рассмотреть, что же у него на затылке — косичка или хвостик.

— Как твое имя? — обратился ко мне мастер Лин.

Я подумал, что невежливо будет отвечать, лежа на земле, а поэтому с трудом поднялся, и выровнялся, опираясь на шест. Все-таки сильно мне по ноге заехали, до сих пор еще слабо подчиняется!

— Меня зовут Алекс, — представился я, глядя мастеру в глаза и утирая рукавом кровь с разбитых губ, что уже начали стремительно заживать.

— Что тебе нужно здесь, Алекс? — спросил мастер.

Нет, как будто не понятно! Он тупит, или просто традиция такая? Решив не выпендриваться я ответил:

— Я хотел попросить, чтобы вы научили меня искусству боя.

— А ты думаешь, что я всех подряд беру себе в ученики? — заявил мне мастер.

— Думаю, что меня вы возьмете, — ответил я, глядя на него с хитринкой в глазах. — Иначе просто бы приказали своим ученикам выбросить меня за забор, не так ли?

Мастер хмыкнул, разглядывая меня, а я еще раз приказал себе не выпендриваться больше, чтобы не портить с ним отношения. Кто его знает, что он за человек. Пока все мои расчеты оказались верными, но кто знает, что будет дальше?

— Хорошо, пойдем, обсудим условия твоего обучения, — наконец родил мастер и развернувшись, зашагал к дому.

Я почувствовал, что уже могу вполне шевелить, потому бросил палку и потопал за ним, прихрамывая и отряхиваясь от песка, который набился мне в одежду. Теперь мне было видно, что у мастера длинная и густая коса до пояса, перевязанная на кончике веревкой. Колоритный старик, однако, подумал я, главное, чтобы учителем оказался неплохим, иначе все мои труды зря пропадут.

Зайдя с ним в дом, мы поднялись по лестнице на второй этаж, где вошли в маленькую комнату, что я окрестил личным кабинетом мастера. Здесь было много всего, притягивающее взгляд — и мечи на стене, и разного рода убийственные приспособления в шкафу. Половину я даже не узнал, хотя по их холодному блеску догадался, что они не менее смертельны, чем знакомые мне. Оторвал меня от созерцания предметов для умерщвления разумных голос мастера, который к тому времени сел в удобное кресло у окна.

— Чему ты хочешь у меня научиться? Владению мечом, умению сражаться без оружия, тайнам рассветной школы?

— Всему, — нахально заявил я.

Старик усмехнулся.

— На это потребуются долгие годы...

— А я быстро учусь, — заверил его я, вспомнив свои занятия с мастером.

Никто же мне не запрещает пользоваться магией для обучения.

— Тогда определим условия обучения. Многие мои ученики, у которых недостаточно средств для оплаты, приносят мне клятву верности. Ты готов это сделать.

Клятва верности, хмыкнул я. Знаю я о такой клятве. Приносится она только под надзором мага или при наличии мощного амулета, который в процессе обряда клятвы ставит на ауру произнесшего определенный ментальный щит, который причиняет разуму невыносимую боль, стоит лишь ему подумать о причинении вреда тому, кому приносилась эта клятва. Также этот щит заставляет подчиняться всем приказам хозяина. Очень неприятная штука, мы её проходили с моим учителем, когда дошли до раздела магии разума. Старик тем временем смотрел на меня и ждал ответа. Размечтался! Чтобы я сам по доброй воле отдал себя в рабство?

— Это неприемлемо для меня, — ответил я ему.

Мастер кивнул, словно и не ждал другого ответа.

— Тогда тебе придется мне выплачивать за каждый месяц обучения семьсот золотых! — заключил он.

Я постарался, чтобы на моем лице не дрогнул ни один мускул, хотя внутри себя я был в ярости. Ни фига себе, запросы у старика! Семьсот золотых! Да на эти деньги мне можно шикарно жить лет пять, ни в чем себе не отказывая (правда, не в столице, тут этих денег хватит едва на год!). Смерив его оценивающим взглядом, я подумал, что нужно сперва оценить уровень того, чему он может меня научить.

— Мастер, скажите, как вы оцениваете уровень ваших учеников, что встретили меня во дворе?

Мастер улыбнулся и заявил мне:

— Я знал, что ты об этом спросишь.

Вот гад, подумал я, сумел меня просчитать по первому впечатлению, а я все еще в непонятках, как лучше с ним общаться, какой он по характеру?...

— Их общий уровень я оцениваю как средний, но через несколько лет они смогут подняться на предельную для себя ступень обучения, — просветил меня Лин.

— А они бились сейчас в полную силу? — уточнил я, заранее зная ответ.

— Нет, конечно. Их целью было проверить твою устойчивость, способность к разумному сопротивлению, а вовсе не убийство, — ответил мастер. — Ты ведь тоже не обнажал клинки и старался их не калечить.

— Значит, без этой проверки вполне можно было обойтись?

— Я же должен был увидеть твой уровень, — улыбнулся мастер. — Кстати, он довольно неплох. Я думаю, что тебе хватит пару лет занятий, чтобы достигнуть моего уровня.

— Я рассчитываю управиться за гораздо меньший срок, — обнадежил его я.

— Значит, ты согласен с моими условиями?

— Да, и хотел бы сразу заплатить за два месяца вперед, пока у меня есть такая возможность, — сообщил я ему.

Мастер посмотрел на меня уже без улыбки, видимо не ожидая, что я так быстро соглашусь с его условиями. Однако, не показав своего удивления, он уточнил:

— У тебя есть с собой такая сумма?

— Да, — просто ответил я, подумав над тем, сколько же учеников, виденных мной, обучаются у мастера за плату.

Мастер хмыкнул и еще раз осмотрел мой невзрачный вид. Я не стал комментировать и только выжидательно уставился на него. Мастер понял, что я его тоже могу просчитывать на шаг вперед и все же задал вопрос, но не тот, на который я рассчитывал.

— Кто порекомендовал меня тебе?

— Кариэль ден Варен из Вернара, — с трудом припомнил я имя торговца.

И двух дней не прошло с момента нашей встречи, а столько всего случилось, что чудится, что это было месяцы назад.

— Как у него дела? — спросил мастер с интересом, а я подумал, что не ошибся, решив, что торговец сам знаком с мастером.

— Про торговые дела мне ничего неизвестно, а в семье у него все в порядке, — ответил я.

— А его сын?

— Нашелся и целым и невредимым был доставлен домой.

Мастер замолчал, думая о чем-то своем, а потом уточнил:

— А ты кем приходишься Кариэлю?

— Друг семьи, — ответил я.

Мастер еще немного помолчал, а потом встал с кресла и утвердил.

— Хорошо, я принимаю тебя в ученики. Занятия начнутся завтра, а пока...

— Мастер, мне не хотелось бы терять время, — попросил я. — Еще только полдень, может быть мы начнем сейчас?

Мастер с сомнением оглядел меня.

— Ты разве в состоянии сейчас тренироваться?

— Да, — твердо ответил я, чувствуя, что за время разговора организм подлатал все повреждения, так что я чувствовал себя прекрасно.

— Хорошо, — не стал противиться моему желанию мастер. — Сейчас кто-то из учеников покажет тебе, куда отвести лошадь и положить свои вещи, а затем начнем.

Я коротко поклонился ему, припоминая наш стиль общения с моим мастером в лесу, а затем вышел вслед за ним из дома. Одному из учеников, который первым попался Лину на глаза, было поручено проводить меня в конюшню и определить мне комнату для жилья. Хоть с одной проблемой разобрались, а то жизнь в гостинице мне теперь явно не по карману. Ученик с неохотой повел меня, мимоходом объясняя новичку, где в школе что находится. Я запомнил только столовую и туалет, а на остальное махнул рукой, не пошлют же меня двор подметать за такие деньги, так что можно и не слушать, где у них лежат лопаты, а где находится склад. Отведя лошадь в конюшню, я забрал вещи и пошел с парнем в сторону строения, напоминающего обычный барак. Оно было одноэтажным и длинным, а внутри был коридор и множество комнат по обеим сторонам от него. Я только порадовался, что мне не придется спать с десятком других учеников.

Моя комната оказалась последней справа. Показав её мне, ученик удалился, а я зашел внутрь. Кровати не было, хотя тюфяк присутствовал, все же не на занозистых досках мне спать. Больше в комнате не было ничего. Кинув свое оружие в угол, я принялся разбирать сумки. Достав деньги, я тщательно их пересчитал, отделив тысячу четыреста золотых в отдельный мешочек. После этого у меня осталось чуть меньше сотни монет. Придется продавать кинжалы, если за это время я не успею достаточно подтянуть свои умения, подумал я. Сняв явно лишние куртку и жилетку, я захватил мешочек с золотом и отправился обратно к мастеру. Зайдя в его кабинет, я обнаружил, что он разговаривает с кем-то по амулету. Мастер лишь кинул на меня злой взгляд, и я поспешил удалиться, услышав окончание фразы говорившего и с трудом узнав в ней голос Кириэля. Подождав пару минут в коридоре, я услышал из комнаты:

— Заходи!

Войдя в комнату, я смущенно потупился, ожидая выволочки от мастера за такое явное неуважение к нему. В следующий раз стучись, кретин, выругал себя я. Но мастер лишь задумчиво расхаживал по комнате и на меня не смотрел.

— Я только что говорил с Кириэлем, — подтвердил мою догадку Лин. — Он мне рассказал много интересного...

— Не сомневаюсь, — вздохнул я.

— ...так что я решил не брать с тебя плату за обучение, — закончил мастер.

Я лихорадочно начал просчитывать варианты. С одной стороны, это очень хорошо, так как дает мне возможность сохранить мои средства, но с другой... Как я не люблю быть кому-то обязанным! Это пусть мне все будут должны, чтобы я мог безнаказанно и в любой момент пользоваться их услугами. И Кириэль наверняка сейчас договорился с мастером, что за меня будет платить он. Нет уж, так легко ты с крючка у меня не спрыгнешь, решил я, и обратился к мастеру.

— Мастер, вы мне ничего не должны, так что я не приму от вас этот бесценный подарок. Поверьте, я вполне в состоянии оплатить свое обучение. Возьмите деньги за первые два месяца, — я протянул ему мешок с золотом.

Мастер не спешил брать деньги.

— Это не мой подарок, а подарок Кириэля.

— Он мне также ничего не должен, — гнул я свою линию. — Так что платить за меня он не будет!

Мастер вздохнул.

— Он и не собирался за тебя платить, просто он по старой дружбе попросил меня тебе помочь.

— Вот и помогите мне, научите меня всему, что знаете сами, — попросил я, буквально впихивая мешочек с деньгами в руки Лину. — Значит, вы с ним друзья? — постарался я свернуть разговор в сторону.

Мастер повертел мешок в руках, прикинув его немалый вес, и положил на стол. У меня даже от сердца отлегло, никогда не думал, что буду так волноваться, пытаясь всучить кому-то свои деньги.

— Да, — сказал Лин. — Мы с ним вместе приехали в столицу из Империи, вместе начинали свои дела, но потом он ударился в торговлю и забыл про искусство рассветной школы. Я сначала укорял его, а потом понял, что без его поддержки не смогу поддерживать свою школу и вечно буду частным учителем у отпрысков богатых семей... Ладно, это дело прошлого, а сейчас давай приступим к твоему обучению.

Глава 3

Добро пожаловать в ад!

С этого момента я очутился в аду. Нет, поначалу я даже не понял, что произошло, но подсознанием все же почувствовал нечто неладное. Гораздо позднее я уже начал догадываться, на какие муки я добровольно себя обрек, но в тот момент мне было даже радостно, что все так удачно для меня сложилось. Я же наконец нашел толкового мастера, чтобы подтянуть свое воинское умение, первый пункт плана практически выполнен!

Мы с мастером вышли во двор и под внимательными взглядами остальных учеников мастер просил выполнять различные упражнения на гибкость суставов. Я изгибался, как только мог, понимая, что в данный момент нужно показывать все, на что способен, иначе обучение грозит затянуться. Приказывать завязаться в узел мне мастер, кончено не стал, ограничившись тем, что добрых полчаса заставлял изгибаться на зависть любой кошке. Дальше мастер заставлял меня прыгать, отжиматься, подтягиваться на перекладине, качать пресс, да много еще чего... После этого мы перешли к силовым упражнениям. Я начал поднимать различные тяжести в самых разнообразных положениях — на одной ноге, присев, одной рукой, пальцами, а мастер за всем этим внимательно наблюдал и оценивал.

Когда я почувствовал, что больше не выдержу, а мои руки начали дрожать как у алкоголика, я направил немного энергии в конечности, чтобы хоть немного снять усталость и притупить боль. Поначалу помогло, но затем мы перешли к полосе препятствий. Это был сущий кошмар! Вначале нужно было пробежать по маленьким пенечкам, расположенным в хаотичном порядке, на которых можно было едва-едва поставить ступню. Ничего, решил я, и не по таким препятствиям бегал! И только навернувшись спиной с размаху на эти пенечки, я с запозданием понял, что они не были закреплены.

Посмотрев на мастера и потерев ушибленную спину, я поставил все пеньки обратно и попытался пройти препятствие заново, сильно уменьшив скорость передвижения. Не помогло. Навернувшись во второй раз, я чуть не сломал себе ногу. В третий раз я переступал осторожно, стремясь выбрать пеньки, которые хотя бы не шатались, и с успехом достиг финиша. Дальше было проще — передо мной была обычная горизонтальная лестница с деревянными перекладинами, которую нужно было пройти на руках. Это я быстро, решил я, а потом подпрыгнул и попытался ухватиться за одну из перекладин. Это мне удалось, только я не учел одного, что перекладина будет смазана какой-то скользкой дрянью. Руки мои соскользнули, и я рухнул на землю, не сумев вовремя сгруппироваться. Понюхав испачканные руки, я встал и повторил попытку.

На этот раз я держался изо всех сил, но меня хватило всего на четыре перекладины, затем одна рука соскользнула, и я опять очутился на земле. Зайдя сначала, я немного пошевелил практически бесчувственными пальцами, а затем подпрыгнул опять. Я сумел одолеть три перекладины, прежде чем почувствовал, что опять полечу на землю. Плюнув, я перекинул руку через перекладину и повис на локте. Так было значительно легче. Передохнув немного, а одолел еще несколько перекладин, пока голос мастера не сказал мне:

— Достаточно, спускайся.

Я спрыгнул с лестницы и посмотрел дальше. Впереди было еще множество препятствий. Такое чувство, что эта полоса уходила в бесконечность. Я пошел дальше к веревкам, растянутым на колышках на манер паутины, но мастер остановил меня и сообщил свой вердикт.

— Силы у тебя достаточно, а вот умения — как у ребенка. Ловкости практически нет, зато смекалки достаточно для двоих, — усмехаясь, говорил он. — Тебе придется много тренироваться под надзором моих старших учеников, прежде чем я стану учить тебя искусству рассветной школы. Сейчас всем разойтись на обед. Зар, возьмешь его обучение на себя, кивнул он одному из учеников. Тот недовольно скривился, но не посмел ослушаться.

Мастер удалился к себе, а все ученики гурьбой отправились в столовую. Я последовал за ними, чувствуя, как болит натруженное тело, а все мышцы превратились в вату, что уже слабо воспринимала мои команды. И только громкие вопли желудка помогли мне добраться до столовой, где мне сунули тарелку каши, выглядевшей жутко и неаппетитно, как плов в грузинском ресторане. На вкус однако эта каша оказалась весьма приятной, поэтому я съел две порции, прежде чем ко мне подошел Зар и недовольным голосом велел поднимать свою жирную ж... и следовать за ним. Я проглотил оскорбление и не стал возмущаться, пусть хоть в дерьме купает, лишь бы учил!

С ним мы отошли на тренировочную площадку, где он принялся надо мной форменным образом издеваться. Для начала заставил отжиматься на пальцах, потом велел взять в руки две длинных палки с грузиками на конце и водить ими из стороны в сторону, работая кистью. Когда палки стали выскальзывать у меня из рук, он заставил меня висеть на перекладине, поджимая ноги и тренируя пресс... Упражнениям не было конца. Вскоре я перестал соображать, сконцентрировав все свое внимание только на том, чтобы не отключиться. Видя, что я не собираюсь сдаваться, Зар просто погнал меня вдоль забора, а сам побежал рядом, подбадривая меня:

— Шевели копытами, дохлый скунс! Пока десять кругов не сделаешь, не вздумай мне подыхать, улитка толстозадая!

Я и не знал, что школа оказывается такая большая. Пока я сделал один круг, я успел запыхаться, пожалеть что связался с этим обучением, проклясть всех, кто был к этому причастен... А потом я просто отключил сознание, механично и бездумно совершая однообразные движения, стараясь при этом не упасть на песок. Очнулся я только тогда, когда кто-то схватил меня за рубашку, сбивая с ритма. Пробежав по инерции еще немного, я услышал:

— Да остановись ты уже, пятнадцатый круг пошел! Стой!

А потом мои ноги заплелись, и я со всего размаху шлепнулся в песок, пропахав его лицом, даже не имея сил, подставить руки. Задыхаясь, я отплевывался от песка и думал, почему стало так темно в глазах. Не имея сил перевернуться, я просто слабо шевелился на песке, когда услышал надо мной голос мастера.

— Отнесите его в комнату!

Я почувствовал, что меня перевернули десятки рук, а затем подняли и понесли куда-то. Я рассматривал звездное небо, и слабо удивлялся, что не заметил, как день пролетел.

— Упорный... — долетел до меня голос мастера. — Если не сдохнет, станет великим воином.

На улыбку у меня уже не было сил, поэтому я просто закрыл глаза и машинально стал залечивать свое тело, снимая напряжение с мышц, сращивая разрывы в тканях, удаляя мертвые нити. Оказывается, если нить не может соединиться в месте разрыва, то она просто отмирает, а на её месте возникает небольшой отросток, который со временем превращается в новую нить или несколько нитей, которые стягивают область разрыва. Я стал искать эти новые нити в своем теле и помогать им быстрее формироваться, быстрее расти, и так увлекся этим процессом, что не заметил, как меня внесли в мою комнату и оставили в ней, притворив дверь.

Закончив лечение, я открыл глаза и попытался подняться. Не с первой попытки, но мне это удалось. Все тело было чужим и непослушным, на мои требования отвечало неохотно. Но я все же заставил его найти в моей жилетке амулет и сжать его в кулаке. Несколько мгновений ничего не было, а потом в комнате раздался громкий голос Алоны.

— Алекс, ты куда пропал, почему не отвечаешь? — начала она закидывать меня вопросами.

Мой язык тоже не хотел двигаться, а горло пересохло, поэтому я не сразу смог ей ответить. Но когда я все же хрипло сумел произнести "Привет, сестренка", то сразу же зашелся в кашле. Пока я кашлял, Алона все причитала:

— Что с тобой случилось, как ты себя чувствуешь?

Прокашлявшись и обретя способность нормально говорить, я шепотом ей на русском ответил:

— Все нормально, только говори тише, тут перегородки тонкие.

— Где ты? — Алона также перешла на русский.

Я коротко рассказал ей, как нашел школу, как меня в неё взяли и стали обучать и заверил, что со мной все в полном порядке, а амулет теперь я буду носить с собой, чтобы она не нервничала понапрасну. После этого я быстро попрощался, сказав, что просто засыпаю и полетел во тьму, даже не услышав, что сказала мне в ответ Алона.

Проснулся я ближе к рассвету от того, что очень захотелось в туалет. Обнаружив в кулаке амулет, я надел его на шею и кое-как сумел подняться. Пошатываясь и шипя сквозь зубы от острой боли по всему телу, я направился во двор, а найдя искомое строение, облегченно облегчился. После этого я обнаружил поблизости бочку с водой и умылся, попробовав пригладить свои волосы, что уже лезли в глаза. Пора стричься, подумал я, трогая непослушные вихры и заправляя их за остроконечные уши. Что?!! Твою мать! Я принялся ощупывать свои локаторы. Так и есть — кончики стали приобретать характерную остроту, как у обычного эльфа. Хорошо еще, что размер их еще оставался человеческим, иначе бы это стало заметным гораздо раньше. Помяв немного свои уши, я убедился, что это не глюки и они не собираются принимать привычные формы. Теперь со стрижкой придется повременить, подумал я, иначе начнутся совсем ненужные вопросы.

Развернувшись, я побрел в сторону барака, но вскоре остановился, поняв, что спать я не хочу. Да, тело ныло и стало чужим, но мозги работали прекрасно и на отдых еще не просились. Ладно, решил я, нужно время проводить с пользой, и отправился на тренировочную площадку, поежившись от холодного утреннего ветерка, забравшегося мне под рубашку. На площадке я старательно стал разминаться, разогревая каждую мышцу своего тела. Когда небо стало светлеть, я почувствовал тело, как и раньше, своим. Разгоряченное разминкой оно требовало от меня действия, нагрузки. Вспомнив пару приемов, оставшихся в памяти от драки с учениками, я примерил их все на себя, и добрый час повторял, добиваясь нужной координации и автоматизма.

Когда небо вовсю посветлело, а учеников еще не было видно, я отправился на полосу препятствий и принялся раз за разом проходить первое. Сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее я скакал с пенька на пенек, запоминая нужный угол и ускорение, которое было необходимо для того, чтобы нормально соскочить с одной чурки и приземлиться на вторую. Через несколько десятков попыток, я уже довольно уверенно в среднем темпе проходил препятствие, но как только я начинал двигаться быстрее, пеньки начинали жить собственной жизнью и выскакивали у меня из-под ног.

Разозлившись, я стал пытаться проходить препятствие еще быстрее, но проклятые пеньки все не хотели со мной сотрудничать. Что-то я делаю неправильно, подумал я, в очередной раз поднимаясь и ставя пеньки назад. Нужно менять тактику. А если не опираться на пеньки всем своим весом, а только отталкиваться от них? Став в самом начале полосы, я разбежался и побежал прямо по пенькам, не сбавляя темпа. Два пенька отлетели в сторону, но я не упал и продолжил бег, радуясь, что у меня получилось! Но тут нога не нашла опоры и я со всего размаху рухнул на несколько пеньков, только чудом успев поставить кокон, чтобы не повредить ребра. Кокон помог, но от синяков все же не уберег.

Радость от понимания придала мне сил и я, не замечая ничего вокруг, вскочил, потирая ушибленные ребра, и стал опять расставлять чурки. Встав в начале препятствия, я опять разогнался и преодолел большую его часть, прежде чем опять не обнаружил опоры для своей ноги. Да я же просто быстро двигаюсь, понял я, в очередной раз ставя пеньки, и не успеваю подыскивать себе опору. Тогда я стал проходить препятствие без большого разбега. Это мне удалось сходу. Я едва не прыгал от радости и тут же побежал обратно, благо пеньков было в препятствии довольно много. Три раза сбегав туда и назад, я развалял практически все пеньки, что были на площадке и кинулся их ставить обратно. Поставив их, как они стояли в начале тренировки, я решил напоследок попробовать пройти препятствие на максимальной скорости, а потому отошел подальше и хорошенько разбежался, а потом безо всякой магии, только одним хорошим всплеском адреналина взвинтил свое восприятие и легко и непринужденно пробежался по пенечкам, не сбив ни одного!

Я схватился за один из столбов, что держали лестницу — следующее препятствие, и сумел затормозить, с изумлением глядя назад. Ну я и выдал! Редкие хлопки отвлекли меня от этого занятия, и я повернул голову на их источник — к строению, где жил мастер. Сейчас Ликалон стоял около своего дома и хлопал в ладоши, а за ним собралась вся толпа его учеников, молча и с изумлением смотревших на меня. И ведь ни один из них не издал ни звука, хотя, весьма похоже, что они уже долго за мной наблюдают. Вот это дисциплина! Мастер тем временем закончил хлопать и сказал мне задумчиво:

— Я первый раз в своей жизни вижу, чтобы человек научился проходить это препятствие всего за несколько часов. У моих учеников на это уходит в среднем месяца четыре, да и то не всем это удается... Теперь я начинаю верить тому, что ты быстро учишься. Но что настолько...

Мастер потрясенно покачал головой, а потом велел:

— Всем завтракать. Зар, сегодня увеличь нагрузку вдвое.

Я отправился вслед за притихшими учениками, предчувствуя, что меня в скором времени ожидает новые мучения. За завтраком я постарался умять столько, сколько в меня влезло, восполняя растраченные калории, а после поступил в полное распоряжение Зара. Сегодня измывался надо мной похлеще вчерашнего, обзывая различными колоритными животными, но я не обижался на это, потому что чувствовал его невольное уважение, изредка проскальзывающее у него во взгляде. Сегодня к обеду я был выжат, как лимон, а мышцы тряслись от усталости, поэтому, когда был объявлен перерыв на трапезу, я даже не смог облегченно вздохнуть, а сразу же дал команду организму на максимальное восстановление. Сегодня этот процесс прошел гораздо быстрее, видимо сказывалась практика. Жуя в столовой сладкий картофель, я внутренним зрением видел, как залечиваются раны в моих мышцах, а места разрывов заполняются новыми яркими нитями.

После обеда я опять почувствовал, что тело становится чужим, поэтому мне опять пришлось сделать разминку и разогреть его. Зар смотрел, как я разминаюсь, но ничего не говорил. После того, как я сообщил, что готов к работе, он насел на меня с удвоенной энергией. Я отключился на том моменте, когда он заставлял меня разводить вытянутые руки с зажатыми в ладонях камнями в стороны, а затем опять сводить вместе. Причем камни эти постепенно становились все тяжелее и тяжелее... Очнулся я только тогда, когда меня схватили за руку и резко дернули, бросая на песок. Я опять лежал и отплевывался, не успев подставить руки, краем глаза замечая, что на дворе опять стало темно. Только на этот раз мне удалось подняться самому, хоть и с помощью учеников и отправиться в свою комнату, заглянув по пути в столовую, чтобы мигом умять две порции восхитительной каши.

Этой ночью опять меня вызвала Алона, рассказав, что вскоре собирается вместе с отцом отправиться домой. Я же коротко поведал ей, что жив, практически здоров, учусь и еще раз учусь. А принцесса в ответ стала долго перечислять, какие сувениры купила в столице. Я слушал её голос, и в который раз восстанавливал свое тело после напряженной работы. Похоже, что с каждым разом мне это дается все легче и легче, но завтра все нужно будет начинать сначала. Когда я проверил свой резерв, то убедился, что он был почти полон. Давно я его уже не проверял, еще с той схватки в Вернаре. Интересно, сколько же энергии отнимает у меня восстановление тела? Надо будет не забыть прикинуть на досуге.

— Алекс, ты меня слышишь? — оторвал меня голос Алоны от раздумий.

— Конечно, — ответил я.

— Так что, ты поедешь с нами?

Я вздохнул, как бы теперь отказаться помягче?

— Сестренка, я не могу бросить обучение, иначе мне все придется начинать заново. Ты уж меня прости, но я сейчас не смогу отправиться с вами, а как только закончу тренироваться, то потом к вам обязательно заеду. Хорошо?

Алона в ответ тяжело вздохнула и сказала:

— Мне будет тяжело без тебя дома...

— Но ты же раньше хорошо жила, почему тебе нужен именно я?

— Раньше все было совсем по другому... — протянула она.

— Ага, сахар слаще и вода мокрее, — добавил я. — Не переживай, ты всегда сможешь со мной связаться, если я только не буду в полной отключке, а дома, думаю, я тебе не буду нужен. У тебя же есть свой защитник — Шаринон, вот он и поможет, если вдруг что. Ты, кстати, почаще с ним разговаривай, слышала ведь о его несчастье?

— Да, — вздохнула она.

— Помоги ему немного справиться с болью, увидишь, как это иногда бывает приятно — помогать другим.

Я улыбнулся, если все выйдет, может быть, Алона найдет себе друга, а Шаринон — объект для своей отцовской любви. И мне спокойнее будет, что сестренка под присмотром. Какой я молодец, что такую комбинацию провернул! Вот только жаль, что похвалить кроме меня и некому...

— Хорошо, — покладисто согласилась Алона. — Только ты обещай, что заглянешь к нам в Горы!

— Обещаю! — легко ответил я.

Такие обещания даются легче всего, когда не уточняешь, когда, куда, как, а просто соглашаешься с собеседником. Но сестренку оно успокоило и она, быстренько пожелав мне спокойной ночи, отключилась. А ночью я проснулся от неясного шума снаружи. Сдерживая стоны от боли по всему телу (причем тело чувствовалось мне чужим, но, зараза, болело-то как свое!) я вышел во двор и понял, что просто начался дождь. Мерзкий и холодный осенний дождь. Сняв рубашку и оставив ей в комнате, я опять принялся разминаться под мокрыми каплями с неба, потом взял в руки те самые длинные палки с грузом на конце и стал работать кистями. Сегодня выходило значительно легче, поэтому я, как только почувствовал усталость, прекратил занятие и подошел к полосе препятствий. На очереди была скользкая лестница. Однако поняв теперь, зачем мне нужны были упражнения кистей и пальцев, я ухватился за первую перекладину и медленно стал перебирать руками, тщательно фиксируя захваты. Я прошел ее с десяток раз, прежде чем ослабевшие пальцы отказались мне повиноваться. А дальше была паутинка...

Глава 4

Учеба

Так и сложился мой распорядок — до завтрака я тренировался сам, после него меня брал в охапку Зар и нагружал упражнениями, в обед я восстанавливал свое тело и готовился к новым тренировкам, а затем отключался, бездумно выполняя все, что скажет старший ученик. Тренировки обычно заканчивались бегом на дальние дистанции, после которого я, если мог, отправлялся в столовую на ужин, если же нет, меня туда относили. А после ужина в комнате я часами мог слушать Алону, иногда отрубаясь прямо на середине фразы. Но посреди ночи меня поднимала неизвестная науке сила и заставляла тренироваться вновь.

Монотонно проходили дни за днями, наполненные только болью, диким напряжением или просто пустотой. Впоследствии я размышлял, как же я сумел не свихнуться в этом аду, как смог остаться собой и не превратиться в бездушный автомат под такими нечеловеческими нагрузками? Позднее я пришел к выводу, что в этом мне очень помогла Алона. Именно разговоры с ней стали тем спасительным якорем, которые не давали моему разуму окончательно отключаться и теряться в пучине боли. Сестренка рассказывала мне все свои новости, впечатления о прожитом дне, а я в это время лечил свое тело, чувствуя, как ненадолго уходит боль и наступают долгожданные минуты спокойствия и расслабления.

Постепенно я начал втягиваться и к концу первого месяца почувствовал, что мне с легкостью даются те нагрузки, которыми меня обеспечивал Зар. Полосу препятствий я также научился проходить почти всю, за исключением самого последнего препятствия — дюжины качающихся толстых бревен, между которых нужно было пробежать по тонкой жердочке. Все дело было в том, что эти бревна издавали противный скрип, когда качались, а я не решался будить всех среди ночи. Поэтому я просто совершенствовал свои навыки на остальных препятствиях.

Из особо сложных мне попались всего два — длинный продольный металлический шест с нанизанными на него чурками разной толщины и лестница с вращающимися поленцами, по которой нужно было пробежать. Именно на ней я в первый раз сломал руку, неудачно упав. Боль была дикая, но зато после этого я научился восстанавливать повреждения в костной ткани. В тот день я эти препятствия так и не осилил, но зато понял, что они направлены на развитие моего чувства равновесия, а не ловкости. Мне понадобилось пять дней, чтобы с уверенностью удерживать равновесие даже на самом маленьком бревнышке. А на поперечном металлическом шесте я вообще стал развлекаться, бегая по вращающимся чуркам как цирковой акробат, и четко контролируя их вращение.

Это все оказалось совсем не сложным, труднее было уговорить Зара повысить мои нагрузки. В этом мне помог мастер, который понаблюдал один день за мной, а затем разрешил делать все, что захочется. Таким образом поднимаемые мною тяжести увеличились вдвое, количество упражнений на каждую группу мышц возросло втрое, а по ночам я стал истязать себя еще нещаднее, поняв, что хоть у меня и появилась ловкость, хоть и стало сильным тело, но реакция все же оставляет желать лучшего. Вспомнить хотя бы то первое препятствие — я ведь прошел его, лишь только ускорив свое восприятие.

Поэтому я стал подниматься ночью еще раньше, давая себе на отдых всего три-четыре часа, а затем после небольшой разминки перемахивал через забор школы и бежал в ближайшую рощу, где занимался там тем, что на Земле называется паркуром. Правда, там это применительно к городским условиям, а у меня — к лесной чаще. Я усиленно тренировался, бегая по лесу, отталкиваясь от стволов деревьев, перепрыгивая колючие кусты и хватаясь за ветки, пытаясь реагировать на препятствия как можно быстрее. В этом мне сильно помогало мое повысившееся зрение, которое давало возможность и в неярком свете звезд разглядеть все, будто днем.

Через некоторый момент я понял, что этого было явно недостаточно и переместился повыше — на средний ярус деревьев. Поначалу были синяки, переломы и другие травмы, когда я падал с неслабой высоты, не сумев достать до подходящей ветки, но затем я научился просчитывать свою траекторию движения, предугадывать появление следующей опоры, выбирать оптимальный маршрут. Через десятицу я прыгал по деревьям на зависть молодому Тарзану. Частые падения привели к тому, что я научился оставаться целым и невредимым при приземлении даже с десяти-пятнадцати метров. Я понял, как нужно гасить инерцию ногами, когда необходимо смягчать её перекатом... в общем, много мне дали эти тренировки в лесу!

Однако, я понял, что дальше дело двигаться не будет. Мое тело уже стало довольно сильным — я мог поднимать такие тяжести, что и пяти ученикам были не под силу, о ловкости я уже молчу, но когда же мастер будет учить меня искусству боя? К концу второго месяца, когда лужи во дворе утром уже начали замерзать, я прямо спросил его об этом. Мастер долго смотрел на меня, а потом попросил показать все, что умею. Как будто сам он частенько не наблюдал за моими утренними тренировками! Под его взглядом и под пристальным вниманием полусотни учеников я прошел полосу препятствий, показав, наверное, самый лучший результат за всю историю школы.

— Ну как? — спросил я мастера.

— Ты еще не до конца прошел испытание, — ответил мне он и приказал ученикам раскачать бревна.

Я морально подготовился и встал на жердочку, пытаясь просчитать ритм качания. Да не было там его! Бревна раскачивались в хаотичном порядке, подталкиваемые учениками, иногда цеплялись друг за друга и замедляли амплитуду. Поняв, что действовать как-то нужно, я шагнул вперед, пропустив одно бревно. Дальше было немного проще — два бревна качались почти синхронно, а потом я не рассчитал, и еще одно полено сбило меня на землю, заставив онеметь правую руку. Вздохнув, я вернулся к началу, но опять не смог пройти дальше пятого бревна. Я просто не успевал рассчитывать свое движение, а бревна висели так плотно друг к другу, что между ними нельзя было остановиться и передохнуть.

Пять раз я поднимался с земли, держась за отбитые бока, пока один сучок в бревне не распорол мне плечо. Тогда я сильно разозлился, и едва не рыча, снова стал проходить препятствие. Третье бревно опять попыталось сбить меня с жердочки, но я оказался первым — я просто ударил его всем телом, останавливая, и пошел дальше. Еще два бревна я просто миновал, а потом ударил еще одно, поняв, наконец, что нужно делать! Еще несколько бревен пришлось мне сбивать своим телом, прежде чем я достиг финиша. Это упражнение далось мне нелегко, бока представляли собой сплошной синяк, а руки отказывались подниматься. Тяжело дыша, я победно взглянул на мастера. Тот смотрел на меня с удивлением, а затем задумчиво сказал:

— Еще никто из моих учеников не догадался таким способом проходить это препятствие... Оно должно развивать интуицию, умение предчувствовать, а не просчитывать а ты... — Лин махнул рукой. — Сегодня отдыхай, завтра я буду сам заниматься с тобой.

Чувствуя, что победил, я опустился на колени, давая передышку измученному организму. Ученики смотрели на меня с восхищением, а Зар подошел поближе и протянул руку, помогая мне подняться. Когда я встал на ноги, он тихо произнес:

— Извини.

— За что? — недоуменно произнес я.

Ничего себе, я даже и не знал, что он найдет в себе смелость подойти и попросить прощения! Эх, не до конца я в нем разобрался, не сумел понять его характер, это мой просчет. Я видел в нем только выскочку-ученика, а он оказался весьма неплохим парнем.

— За то, что я оскорблял тебя, унижал... — начал Зар.

— Оставь! — прервал я его. — Ты просто тренировал одного младшего ученика, так что за это тебе от меня большое спасибо! — я сделал ему легкий поклон, признавая, что он мне многим помог за это время.

Зар к моему удивлению поклонился в ответ.

— И ты прими мою благодарность, старший ученик Алекс, я тоже многому у тебя научился.

— А почему старший? — уточнил я.

— Потому что мастер обучает только старших учеников, остальные уже учатся всему у них, — пояснил мне он.

— Понятно, — протянул я.

Довольно неправильно, подумал я, обучать только лучших, а на остальных махнуть рукой, но это уже методика мастера, и не мне лезть в неё своим любопытным носом. Оглянувшись, я понял, что все еще внимательно смотрят на меня, а потому улыбнулся и сказал:

— По-моему, уже время обеда, — и первым направился в столовую.

За обедом, на котором я по своему обыкновению умял три порции, я вспомнил, что задолжал мастеру за обучение. А значит, пока он велел мне отдыхать, у меня есть возможность смотаться в город и продать несколько клинков. Возьму пять кинжалов, решил я, этого вполне хватит на требуемую за месяц сумму. Отставив в сторону пустые тарелки, я прошел к себе и отобрал пять эльфийских клинков, кинув их в одну из сумок, а затем оделся и вышел из школы в большой мир.

За воротами на деревьях я увидел все тех же поспевающих мальчишек, только одежды теперь на них было больше. Они проводили меня молчанием, видимо также вовсю наблюдали за моими художествами во дворе. Через полчаса добравшись до городской стены, я с удивлением узнал, что и с пешеходов тоже берут плату за вход. Расставшись с шестью медяками, я взамен попросил стражников подсказать, где поблизости находится оружейная лавка, чтобы не вышло как в прошлый раз. Стражники любезно меня просветили, и я потопал в указанном направлении.

Лавку я обнаружил быстро, хозяином в ней оказался человек, прекрасно разбирающийся в оружии. За свои клинки я сумел получить шесть с половиной сотен золотых. Задержавшись еще в лавке и рассматривая разнообразный товар, я не заметил, как подкрался вечер, и обратный путь мне пришлось проделывать бегом, чтобы успеть до закрытия ворот. На бегу я подумал, вспомнив монолитные ворота в стене, а закрывают ли их вообще? Лучше перестраховаться. Оказывается, что все же закрывают, со скрипом втроем двигая одну створку. Я успел почти в последний миг выскочить из города, как ворота закрылись, а потом до меня донеслось скрежетание засова.

Переведя дух, я опять потопал обратно, на ходу беседуя с Алоной, так вовремя связавшейся со мной. Дойдя до школы, я не обнаружил мальчишек на деревьях (видимо, их родители собрали поспевший урожай) и перелез через забор. В комнате я смог расслабиться и приготовить деньги для расчета с мастером. Если продать все мои клинки (кроме тех, что я ношу), выйдет примерно на полгода обучения, подсчитал я. Нужно справиться за меньший срок. Я улегся и с огорчением подумал, что нужно было не рассматривать блестящие железки, а купить себе какую-нибудь одежду. Моя-то уже совсем пришла в негодность — двое штанов истрепались, рубашка вся в прорехах, а сапоги уже давно пытаются вежливо намекнуть, что их пора бы заменить. Нужно будет завтра к мастеру подойти с этим вопросом, решил я, пусть выдаст кимоно или хотя бы халатик какой, а то скоро совсем нагишом тренироваться придется. С такой мыслью я просто отключился, будто кто-то невидимый нажал на кнопку "выкл.".

Проснулся я до рассвета и обнаружил, что пошел снег. Началась зима. Утренний мороз заставил меня поежиться и с удвоенными усилиями начать разминаться. Сделав разминку, я припомнил все, чему меня обучали в лесу и выполнил своеобразный "бой с тенью", чтобы дать окрепшему телу привыкнуть к знакомым движениям. Многое приходилось изменять, многое вообще чувствовалось инородным. Именно тогда я понял, почему спортсмены не тренируют каждую мышцу отдельно, а только весь комплекс разом — чтобы не получилось, так как у меня. Я вроде бы и стал сильнее, но привычные движения приходилось разучивать заново. Кропотливо и методично я стал восстанавливать все свои двигательные навыки, приспосабливая их под новые ощущения, новые реакции.

За этим занятием меня и застал мастер. Некоторое время он понаблюдал за мной, а затем приказал следовать за ним. Я сбегал в комнату и вернулся с деньгами, которые и всучил Лину. В ответ тот выдал мне одежду и те самые чешки, которые носили все ученики.

— Теперь ты стал моим старшим учеником, — порадовал меня он. — Не позорь теперь меня своим видом!

Я только улыбнулся и быстренько переоделся. Да, эта одежда явно напоминала кимоно — такая же простая и не стесняющая движений. Оглядев меня, мастер провел в соседний дом, где я еще никогда не бывал. Оглядевшись, я окрестил его спротзалом, так как назначение огромной комнаты с деревянным полом другим быть не могло. По стенам было развешано оружие и всякий другой спортивный инвентарь, а возле одной стены стояли куклы, обтянутые мешковиной, изображавшие человеческие фигуры. В комнате уже находились все старшие ученики. Мастер пригласил меня выйти на середину и кивнул одному из них, имени которого я даже не знал.

Он в ответ поклонился мастеру и стал напротив меня. Я быстренько активировал знакомое заклятие для усиленного запоминания и раскрыл глаза пошире, пытаясь охватить своим вниманием все тело спарринг-партнера и услышал, как мастер дал команду "Начали!". Ученик атаковал меня. Жестко, безжалостно, нанося хлесткие удары ногами, руками, обрушивая на меня град приемов. Я замечал и запоминал их все, но реагировать на них просто не успевал. Уклоняясь и уворачиваясь, я лишь ослаблял силу ударов, тогда я попытался их блокировать. Со многими это проходило, но все же удары, которые, как мне показалось, были самыми болезненными, я продолжал пропускать.

Через пять минут моего избиения я закономерно оказался на полу, пытаясь разогнать звездочки в глазах. Одновременно я лихорадочно анализировал все приемы, которыми меня награждал старший ученик. Одни я сразу же принимал, другие немного изменял, подстраивая под себя, а третьи вообще отбрасывал, так как знал удары несколько совершеннее. Разложив знания по полочкам, я услышал голос мастера:

— Плохо, ты еще не готов!

Я поднялся и ухмыльнулся, кивнув ему.

— Еще дубль!

Мастер с сомнением посмотрел на меня, но все же скомандовал "Начали!" и мой противник опять накинулся на меня. Но теперь я примерно представлял его технику боя, видел его удары, подмечал лишь только начинавшиеся движения и успевал их опережать или блокировать. Теперь я уже стал нападать сам, награждая ученика несколькими ударами в чувствительные места. Нет, я сразу не стал отлично владеть его приемами, мне все еще были нужны тренировки, чтобы тело стало двигаться быстрее, выполняя незнакомые движения. Это добивается только практикой и ничем другим. Но я чувствовал, что стал практически равен этому ученику, а через день или два он для меня будет уже слабым противником!

Но рано я обрадовался. Ученик внезапно поменял схему боя! Удары сменились захватами, приемы — болезненными щипками и точечными ударами, заставлявшими мои мышцы отключаться. Я не знал, что ему противопоставить, а потому только смотрел, запоминал и анализировал, пытаясь снова хоть как-то уклоняться от ударов. Во второй раз оказавшись на полу я все также начал раскладывать все, что узнал в своей черепушке, но услышал голос мастера.

— Ты просто поразительно быстро учишься, Алекс! Кто ты?

Я молчал и продолжал лежа на полу сортировку знаний, которым придется превратиться в мои навыки. Закончив с этим, я поднялся и спросил:

— Еще дубль?

Мастер только кивнул, поняв, что ответа на свой вопрос он не услышит. В этот раз ученик, поняв, что такой техникой со мной уже не справится, перешел на подкаты, удары из неожиданных положений, обманные движения. Я все запоминал, но в этот раз постарался не падать на пол, а продолжал отбиваться, фиксируя новые движения и тут же применяя их на практике. Через десяток минут я вошел во вкус и почувствовал удовольствие от спарринга. Через полчаса мой противник уже стал задыхаться, его атаки стали редкими, я начал видеть бреши в его защите. В конце концов, видя, что полноценной схватки больше не получится, я поднял вверх руки, прекращая бой, и повернулся к мастеру, внимательно за нами наблюдавшему:

— А не пора ли нам подкрепиться? — спросил я с улыбкой.

Он только машинально кивнул и махнул рукой, отправляя всех учеников завтракать и провожая меня ОЧЕНЬ внимательным взглядом. За завтраком я опять принялся анализировать увиденные приемы. А нехилая школа у мастера, подумал я, она позволяет охватить буквально все направления рукопашного боя. Если он еще и на холодном оружии такой же профессионал, то мне довольно крупно повезло! Вот только долго что-то этот процесс будет происходить. Это пока я увижу все движения, пока запомню их, пока научусь ими владеть, пока выработаю свой собственный комплекс боевых приемов... Может пройти не один месяц.

А если попробовать по старинке? Считать все знания мастера и перенести их себе? Я даже жевать перестал, обдумывая это идею, но потом с сожалением от неё отказался. Не выйдет. Просто так он мне копаться у себя в голове не позволит, а вырубить его, чтобы покопаться в ней без его ведома, у меня пока не получится. Нужно быть хотя бы таким умелым воином, как он сам, чтобы лишить его сознания и со спокойной душой копировать его знания. А тогда на кой они уже будут мне нужны? Я продолжил завтрак и размышления. А если подсыпать ему что-нибудь в еду? Прикинув, я отказался и от этой идеи — рискованно, ненадежно, при неудаче я могу потерять все. Так что мне придется действовать медленно, но верно, пока деньги не кончатся.

После завтрака мы вернулись к тренировкам. На меня уже нападали двое и трое учеников, а я учился технике боя против группы, когда было необходимо двигаться так, чтобы противники мешали друг другу. Мои движения становились все четче и увереннее, мастер некоторые из них корректировал, изредка останавливая бой и показывая, как именно нужно двигаться. Остальные ученики тоже даром время не теряли и отрабатывали приемы на куклах и друг на друге.

Под конец занятия мастер сам вышел напротив меня и тут я понял, что в сравнении с ним я еще беспомощный котенок. Он уложил меня на пол с трех ударов, двигаясь так быстро, что его движения смазывались в моих глазах. Преодолевая боль, я поднялся с пола и попросил, ускоряя свое восприятие:

— Еще!

Мастер опять атаковал меня, но в этот раз я сумел немного ослабить один из его ударов. Чувствуя, как онемевшая нога не желает подчиняться, я кое-как поднялся, мысленно прокручивая последовательность атаки мастера, и твердо заявил:

— Еще!

На этот раз я сумел отбить один его удар, но подняться больше уже не смог, так как попробовал атаковать сам и закономерно получил удар в голову, попрощавшись со своим сознанием и опять упав в заботливые руки темноты. Когда я очнулся, то понял, что лежу в своей комнате, а рядом сидит мастер и ждет, когда я соизволю очнуться. Рядом с ним горела свеча, освещая своим неярким пламенем небольшое помещение. Я почувствовал, что тело хоть и болит, но подчиняется, и тоже принял сидячее положение. Мастер выглядел очень виноватым, так что я заговорил первым, видя его терзания:

— В чем дело?

— Прости, Алекс, я не хотел ударить тебя так сильно, — повинился Лин.

— Ничего страшного, мне и похлеще доставалось, — ответил я ему. — А долго я пробыл без сознания?

— Уже вечер, — сообщил мастер.

Ни хрена себе, как он мне зарядил! Надо же меру знать, ведь так и убить недолго! Я похрустел шейными позвонками, чувствуя, что голова еще гудит. Но мастер после моих слов все еще выглядел как в воду опущенным. Я решил успокоить его:

— Не переживайте вы так, ничего же страшного... — я осекся, увидев то, что Лин сжимал в руках.

Это был мой разговорный амулет, и если судить по виду мастера, он им уже пользовался. Я разозлился и коротко приказал:

— Рассказывайте!

Мастер вздохнул и начал:

— Когда мне сообщили час назад, что ты еще не пришел в себя, я зашел в твою комнату, ожидая худшего. Но проверив твое состояние, я понял, что твоя жизнь вне опасности.

Интересно, как же он мог это определить, подумал я. По пульсу и дыханию? А если бы я вообще в сознание не вернулся, ведь кто там знает, что бывает при сильных сотрясениях? Мастер продолжал:

— Когда я осматривал тебя, то обнаружил на твоем теле амулет, с помощью которого кто-то в тот момент пытался тебя вызвать. Я решил ответить, чтобы успокоить неизвестного собеседника, но вначале что-то меня дернуло узнать имя той, кто тебя вызывал... Алекс, скажи, кем тебе приходится принцесса Алониана?

— Сестрой, — ответил я, зло глядя на мастера.

— Но как можно, ведь она гнома, а ты эльф?

Я слегка удивился, но мастер меня просветил.

— Когда я осматривал тебя, то увидел твои уши, что ты прячешь за длинными волосами.

Я откинул прядь со лба и заявил:

— В этом мире все возможно!

Мастер, видя мой злой взгляд, поспешил извиниться:

— Я прошу прощения, ваше высочество, что без разрешения воспользовался вашим амулетом.

Я вздохнул, только этого мне еще не хватало!

— Я приму ваши извинения при соблюдении вами некоторых условий. Первое — вы больше так поступать не будете, второе — от вас не последует никаких вопросов касательно моей жизни, третье — вы будете продолжать вести себя со мной, как будто ничего не происходило. Вы согласны?

Мастер только ошарашено кивнул, а я подумал, что слишком переборщил с официозом, как бы только хуже не было.

— Извинения приняты, — констатировал я. — Теперь верните мне амулет и давайте забудем об этом инциденте.

Лин протянул мне амулет, который я снова повесил на шею, и сказал мне с восхищением:

— Ваше высочество... простите, Алекс, но я просто ошеломлен, как долго вам удавалось водить меня за нос! Теперь понятно, почему для вас такая плата за обучение не является затруднительной!

Еще как является, подумал я, только тебе об этом знать не следует, а вслух сказал.

— Мастер, я все еще ваш ученик, так что обращайтесь ко мне на "ты" и смотрите не вздумайте жалеть меня на тренировках. Ладно?

Мастер поднялся и поклонился мне, а открывая дверь, задумчиво произнес:

— Алекс, я не знаю, какие у ва... тебя враги, но я им не завидую!

Я только улыбнулся и лег обратно. Сегодня мне нужно было о многом подумать, но перед этим нужно связаться с Алонкой, чтобы не волновалась понапрасну. Я сжал в кулаке амулет и услышал обеспокоенный голос сестренки.

— Алекс, у тебя там все нормально?

— Все в полном порядке! — заверил я её.

— Знаю я твой порядок, — проворчала гнома. — Мне уже мастер Ликалон рассказал, чем вы там с ним занимаетесь... Алекс, а тебе это действительно нужно? Может, бросишь обучение и переберешься в горы?

— Ну, Алона, ты же понимаешь, что я не могу сойти на полдороги. У меня только-только началось что-то получаться! — ответил я и услышал ехидное:

— Ага, вот сегодня, например, по голове получил!

— Это уже издержки, — начал я оправдываться. — Да и потом, ничего же страшного не произошло?

— Вообще-то произошло, — огорчила меня Алона. — Я с тобой хотела серьезно поговорить. Сегодня со мной что-то случилось и я весьма сильно толкнула одного надоедливого приставалу у нас во дворце...

— Он жив? — осведомился я.

— Да, конечно, только синяками отделался... Я его об стенку шмякнула! — сообщила Алона.

— А что он сам за гном? Приличный, стоит перед ним извиняться?

— Да нет же, говорю, приставала, уже целый месяц мне на нервы действует, нормального языка не хочет понимать!

— Так чего ты переживаешь? Ну, шмякнула, с кем не бывает, зато приставать больше не будет, — ответил ей я, не понимая, чего её это так взволновало.

— Алекс, ты не понял, я к нему даже не прикасалась! Просто зло посмотрела на него, чувствуя, что сейчас бы как врезала по его наглой роже... а в следующее мгновение он уже впечатался в стенку!

Приплыли, подумал я. У сестренки случился первый бесконтрольный выброс силы. Я рассчитывал, что это наступит гораздо позже, когда я буду иметь побольше свободного времени, чтобы объяснить ей, как быть дальше. А ведь её отец должен был найти её учителя магии, вспомнил я.

— Поздравляю, дорогая сестричка, ты превращаешься в магиню, или колдунью, или ведьму... ну, это как получится! — радостно сообщил ей я. — Тебе твой папа уже подыскал учителя магии или все думает над этим?

— Я... магиня? — по её голосу я понял, что Алона потрясена и поспешил добавить:

— Не переживай ты так, это же не болезнь какая! Вот я маг, и не страдаю от этого, так и ты не волнуйся. Найдет тебе папа учителя, будешь постигать основы магии.

— Да где он его найдет, — откликнулась пришедшая в себя Алона. — У нас их вообще нет, только несколько магов в войске, но они только и умеют, что огненными шарами швыряться и воздухом бить. Я видела их выступления на параде — они даже предметы не поднимали, как ты! Как они могут меня чему-нибудь научить? А вызывать имперского мага папа не будет, ему и прошлого раза было достаточно!

Я лихорадочно думал, как бы мне теперь поступить. Если принцессу не начать обучать, то вскоре её сила станет просто бесконтрольной и вполне возможно причинит вред кому-нибудь из близких. Это хорошо, что первый пострадавший так легко отделался, его запросто могло бы размазать по стенке! Перебрав все возможные варианты, я со вздохом сказал ей:

— Ладно, тебя учить буду я. Я хоть и немного знаю, но первые шаги сделать помогу.

Алона только взвизгнула от радости, а я подумал, что поспать мне теперь в ближайшие месяцы явно не удастся.

Глава 5

Техника рассветной школы

На следующий день начался следующий круг моего ада. Теперь мастер взялся за меня с удвоенной энергией, сначала заставляя меня тренироваться в бою с учениками, а затем показывая приемы, которые в процессе тренировки я отрабатывал до автоматизма. После обеда он сам становился передо мной и раз за разом опрокидывал на дощатый пол. Раз за разом я поднимался и впитывал новые знания как губка, платя за это болью, синяками, и разбитым в кровь лицом. Иногда я чувствовал, как хрустят мои ребра, но терпел и молча залечивал повреждения, ничем не выдавая свою боль.

А вечером после ужина я рассказывал Алоне начальные принципы магии, учил её видеть окружающую энергию, затем впитывать её, накапливая в себе. После мы с ней переходили к более сложным занятиям — магическому зрению, видению ауры, чужой и своей, основам плетений... Многое я сообщал ей каждый вечер, объясняя в простой и доступной форме все те знания, которые годами впихивал в меня мой учитель. А после всего этого, в середине ночи я со стоном поднимался и шел во двор отрабатывать те приемы, которые в этот день мне удавалось узнать, и там долго и кропотливо вплетал их в свою систему боя, отрабатывая до автоматизма. Перед рассветом я шел обратно в комнату, чтобы суметь поспать хоть час перед тренировкой.

Несколько раз я отключался прямо во время своих занятий во дворе и просыпался замерзшим и вконец окоченевшим, один раз даже покрытым тонким слоем снега. К моему удивлению, это не принесло особого вреда моему здоровью. У меня не было воспаления легких, а небольшой насморк, проявившийся за завтракам, я тут же убрал, щедро плеснув энергии в мою носоглотку. Организм уже сам восстанавливал даже повреждения от переохлаждения, чему я был только рад и продолжал заниматься по ночам. Наступили холода, все чаще шел снежок, иногда во дворе меня встречал колючий ледяной ветер. Однако, речка, протекающая неподалеку, где мы все купались, не покрывалась льдом, из чего я смог сделать вывод, что зима в этом мире значительно мягче или просто данное королевство так расположено, что температура в это время не опускается ниже минус пяти.

Кстати, речка также многое мне дала в моих тренировках. Я каждый день, смывая с себя трудовой пот в холодной воде, нырял как можно глубже и тренировался в задержке дыхания, разрабатывал навык перемещения под водой и на самой поверхности. И через три месяца моих постоянных тренировок я уже умел четыре минуты обходиться без кислорода, быстро перемещаться, не всплывая наружу, воссоздав дельфинью технику, а на поверхности мог долгое время разрезать волны различными стилями, хотя и понимал, что так преодолевать водное пространство значительно медленнее. Мастер спросил меня однажды, зачем я это делаю, но в ответ я только заявил, что кто его знает, что мне в жизни пригодится.

А в результате упорных тренировок я вскоре почувствовал, что могу сопротивляться даже мастеру, который больше не ставил меня отрабатывать удары с учениками, поскольку я легко мог противостоять троим одновременно. И тут я понял, что начались настоящие тренировки! Целыми днями мы с мастером проводили в спротзале, танцуя друг с другом в противоборстве. Я стал быстрее, ловчее, мне уже спокойно удавалось прослеживать все движения моего противника, даже не ускоряясь, и отвечать им. Через еще десять дней я понял, что сравнялся в мастерстве со своим учителем и уже думал, что он перейдет, наконец, к обучению на холодном оружии, но не тут-то было! Когда мастер понял, что я не валяю его по полу только потому, чтобы не опозорить перед учениками, он заявил:

— А теперь ты будешь учиться технике рассветной школы!

Я несколько недоуменно на него посмотрел:

— А разве то, чему я уже научился — это не та самая техника?

— Нет, — с хитринкой в глазах произнес мастер. — Это была только подготовка к ней, а сейчас ты будешь учиться настоящему мастерству!

И мы с ним занялись "настоящим" обучением. С первых же уроков я понял, что все верно — то, чему я уже научился — это были детские забавы. Я учился противостоять нескольким противникам без оружия, при желании калечить их, травмировать или лишать сознания. Но теперь я стал учиться УБИВАТЬ!

Когда мастер стал мне показывать все смертельные приемы, которые не применял раньше, я даже удивился, узнав что человека можно так легко убить. Оказывается на теле стандартного разумного существа любой расы есть множество точек, попадание в которые приводит к мгновенной смерти. Есть также точки, которые вызывают паралич определенных частей тела, а есть те — которые вызывают безумную боль. Попросив продемонстрировать последние, я убедился, что это сущая правда — боль действительно была безумной, и мне с трудом удалось не закричать после одного легкого удара, а лишь только застонать в ответ на ехидный вопрос мастера "Еще?".

Теперь обучение пошло намного быстрее — мне не нужно было заниматься до потери сознания, чтобы освоить такие приемы. Хватало пары-тройки повторений и я переходил к следующему. Освоив на макете точную схему расположения всех важных точек на теле, я отработал на нем все удары, чтобы безошибочно находить их в схватке. После этого мы перешли к рубящим ударам, призванным сокрушить кости противника, затем к приемам типа "рука-копье", когда раскрытая ладонь должна пробить грудную клетку. Этот прием сходу мне не дался. Применив его в первый раз на деревянной доске, я сломал себе два пальца, которые тут же залечил, чтобы не прерывать обучение. Однако, посмотрев на мои мучения, мастер решил притормозить и начать с более легких приемов.

Через два дня я вовсю разбивал кулаком доски разной толщины, и даже плоский камень, который дорого обошелся мне, заставив залечивать раздробленные костяшки. И только тогда я перешел к удару пальцами. Ночью, под покровом темноты, я учился этому удару, выбрав себе несколько досок и уйдя с ними в лес. Раз за разом я залечивал сломанные пальцы и понял, что что-то делаю неправильно и стал размышлять. Что важно в ударе? Сила и точность, так это у меня уже есть. А что еще? После раздумий, я понял, что без скорости тут не обойтись. Поэтому я вытянул пальцы, напрягая мышцы изо всех сил, представляя свою руку единым монолитным копьем без слабых суставов и костей, а затем коротко и без размаха, который раньше применял всегда, резко вонзил её в доску. Я ожидал дикой боли, предполагал, что пальцы просто сложатся как гармошка, но к моему удивлению, моя рука вонзилась в деревяшку, войдя до середины ладони, даже не разломав её пополам, а раскрошив место удара! Вытащив руку, я осмотрел пальцы. Они немного кровоточили под ногтями, но ни одной кости не было сломано.

В тот вечер я переколотил все захваченные с собой доски, закрепляя умение, а наутро гордо продемонстрировал его мастеру. Он только покачал головой, глядя на аккуратные дырки, что появляются в досках под моими руками и заставил меня пробовать одним пальцем. Мне это также удалось без проблем, зная принцип постановки удара. Тогда мастер стал показывать, для чего нужны такие удары — чтобы вырвать человеку сонную артерию, вонзить руку в шею и достать до позвоночника, чтобы пробить его грудь и вырвать сердце... И это только малая часть того, для чего могут применяться эти удары, остальное настолько жестоко и не способствует аппетиту, что позвольте здесь не приводить.

В процессе обучения я поймал себя на мысли, что теперь могу убить человека только из одного положения сотней различных способов! И это без оружия! К концу третьего месяца, мастер сказал мне, что я вполне освоил рассветную технику боя без оружия и предложил потренироваться с ним. Естественно, мы не применяли все приемы, для этого были куклы, которые я методично продырявил в сотне мест, мы просто обозначали смертельные удары, которые означали конец поединка. Несколько дней мне приходилось вплетать все новые сведения себе в подсознание, а потому я неизменно, раз за разом терпел поражение от мастера. Но затем я под изумленными взглядами учеников стал отвечать мастеру и даже выигрывать некоторые схватки, которые напоминали профессиональное фехтование: полсекунды, укол, сирена — бой окончен. У нас было так же — шаг к противнику, мгновенный бросок и мы застываем, чувствуя, как один из нас сейчас легко мог оборвать жизнь другого.

Когда начался мой четвертый месяц обучения, я подошел к мастеру со своей проблемой. Я сообщил ему, что у меня нет наличных денег, чтобы оплатить обучение, а потому может ли мастер отпустить меня в город, чтобы я продал пару своих вещей. Осведомившись, что это за вещи такие и получив мой честный ответ, мастер предложил мне просто отдать мои клинки ему. Я согласился и принес пять эльфийских кинжалов, оставив себе только один — клинок старого мастера, рукоять которого была мне несколько удобнее, чем у других. Лин бережно принял мое оружие, едва не сдувая с него пылинки, и заявил, что за это он будет меня обучать еще два месяца. Я не стал спорить, и продолжил тренировки.

Через несколько дней я понял, что постоянно выигрываю схватки у мастера. Тогда я прямо осведомился у него, не пора ли нам переходить к оружию. Поразмыслив немного, тот согласился. Сначала он посмотрел, что я могу вытворять парными клинками, а затем, обозвав меня бездарностью, начал учить по-своему. Оказывается, что моя техника боя была настолько несовершенной (хотя и красивой), что я не смог ничего противопоставить мастеру, а продержался под его ударами всего две секунды! Плюнув и помянув добрым словом моего прежнего учителя, мастер стал объяснять мне все заново. Как правильно двигаться, как правильно держать клинки, как экономить силы между ударами — он возился со мной, как с ребенком.

Поначалу я тихо зверел, а потом вдруг осознал, что мастер прав и то, чему он меня учит, намного легче и эффектнее моего эльфийского умения. И я постарался забыть все мои предыдущие знания и заново сплести свою систему движений с оружием. Это удавалось нелегко, со скрипом, но постепенно мои движения выравнивались, приобретали законченность и экономность. Я начал двигаться все быстрее и четче, теперь у меня было, чем противостоять мастеру, но я не сразу начал побеждать его в схватках, а продолжал подмечать все его приемы, сбалансированность техники, добиваясь такого же и у себя.

Так пролетело еще две десятицы и сезон холода начал подходить к концу. За это время Алона уже достигла в магии немалых успехов, овладев простейшими плетениями, а вскоре научившись их применять. Так же, как я советовал себе, я порекомендовал ей купить сафрус, чтобы сбрасывать в него накопленную за день энергию, увеличивая и разрабатывая свой магический резерв. А пока этого не произошло, я заставлял Алону каждый тратить всю энергию на энергоемкие плетения. В первый же день мы разнесли её комнату, сначала устроив пожар (когда Алона упустила на кровать огненный шар), а затем погром (когда я посоветовал ей поднимать тяжести с помощью магического захвата). После этого со мной связался отец Алоны и попросил больше такого не советовать. Я согласился, и с того момента Алона тренировалась только на определенной площадке, где никого не было, но зато были камни, доски, вода — масса интересного и развлекательного (судя по её возгласам и звукам, которые доносились до меня из амулета).

А с мастером мы постепенно оставили тренировки с двумя клинками и начали осваивать различные другие смертоносные приспособления. Алебарды, топоры, мечи, сабли — все это далось мне без труда. Стоило мне привыкнуть к балансу оружия и области его поражения, как оно становилось продолжением моей руки и эффективно позволяло им работать. После этого мы перешли к метательному оружию. Ножи, кинжалы, топорики, сюрикэны (они назывались по-другому, но я даже не стал запоминать это слово, так как оно было труднопроизносимым), иглы, дротики... всего даже и не перечислить. Все они после третьего броска становились послушными моим рукам и раз за разом вонзались в деревянную мишень. После этого мы перешли на совсем экзотическое оружие — цепи, нунчаки, веревки (а вы и не догадываетесь, как можно убить ударом веревки с ма-аленьким узелком на конце?) и прочую ерунду, включая поясные ремни и деревянные щепки.

Когда я почувствовал себя идеальной машиной для истребления себе подобных, мастер обломал меня, заявив, что я так и не прошел последнего препятствия, а потому мои тренировки продолжатся. Я удивился, но подчинился, а Лин позвал своих учеников и велел принести мешок с картофелем. Затем он завязал мне глаза и вставил в уши затычки из хлопка. Стоя столбом, я недоумевал, к чему все это? Удар картофелины мне в лоб стал отличным ответом! Второй тут же попал в затылок. Я принялся уворачиваться, но помогало очень слабо. Вскоре ученики просто забили меня картофелем, пару раз засветив в левый глаз, правый почему-то незаслуженно обойдя вниманием. Когда мне это все надоело, я развязал повязку на глазах и выбежал из круга картофелеметателей.

— Что за фигня? — осведомился я (на самом деле это была вторая моя фраза, но первую позвольте не приводить).

Мастер посмотрел на меня и что-то сказал, но не услышал и пока вытаскивал затычки из ушей, то успел лишь ухватить самый конец его фразы:

— ...научить тебя интуиции.

— Да разве так учат? — возмутился я. — Это просто форменное издевательство!

— Меня в свое время учили именно так, — усмехнулся мастер. — Но тогда в меня швырялись камнями... Знаешь, хватило всего четырех месяцев!

Понятно, блин! Боль — лучший учитель. И как же мне теперь этому научиться? Это ведь не прием, который можно разложить по составляющим, а затем выучить досконально! Это же чувство! Причем многие даже спорят, существует ли оно вообще, или нет его в человеческой природе, а только у неразумных животных. Во попал, подумал я, вертя в руках затычки и глядя как ученики опять собирают картошку в мешок. Когда они уже стали его завязывать, я заметил, что мастер все так же смотрит на меня. Четыре месяца? Ладно, посмотрим, сколько это займет у меня, подумал я, затыкая уши. Встав в круг удивленных учеников, я завязал глаза и решительно сказал:

— Еще раз!

В тот день на мне перебили всю картошку в этом мешке, а я все не мог никак понять, что мне нужно делать. Нет, один раз я все же попробовал применить магическое зрение и перехватил снаряд, грозивший расквасить мне нос, но потом, швырнув его на землю, понял, что таким образом интуицию я развить точно не смогу. Я все стоял и получал удары, немного уняв боль в избитом теле, но то самое чувство, прозванное у нас шестым, все не давало о себе знать. Наконец снаряды лететь перестали, и мои мучения прекратились. Вынув затычки из ушей, я услышал, как мастер велел ученикам двигаться в столовую. Я снял повязку с глаз и в расстроенных чувствах отправился следом, но мастер остановил меня.

— Алекс, не расстраивайся. Это придет не сразу.

— А почему вы так своих учеников не тренируете? Жалеете? — спросил я его.

— Не в том дело, — вздохнул мастер. — Просто им еще рано постигать последнюю ступень рассветного искусства. Они должны еще тренироваться и тренироваться... Кстати, пользуясь случаем, я хотел бы поблагодарить тебя за моих учеников.

— Не понял, — переспросил я.

— Благодаря твоему наглядному примеру они стали заниматься намного усерднее и с момента твоего появления уже пятеро из них получили звание старших учеников, а мои старшие намного повысили свой уровень, тренируясь вместе с тобой. Спасибо тебе за это! — мастер поклонился мне.

— Всегда рад помочь, — ответил я дежурной фразой, чувствуя, что желудок требует подкрепиться.

— Я уже это понял, — усмехнулся мастер и кивком разрешил мне присоединиться к ученикам.

За время ужина я убрал все последствия картофельного избиения и стал раздумывать, как же мне самому добиться хотя бы малейшего проявления той самой интуиции? Судя по всему, никак. Обязательно нужен был еще кто-то, чьи действия я не смог бы просчитать, а только попробовать о них догадаться. Так и не придумав ничего путного, я отправился в свою комнату, где из раздумий меня выдернула Алона, сообщив радостным голосом, что отец достал ей сафрус. Я похвалил её и медленно, но верно научил её перекачивать свою энергию в камень и обратно. Пока вживлять камень в её тело я не планировал, пусть сначала овладеет элементарными азами, а потом уже будем экспериментировать. Кроме того, пока она не научится латать свои царапины, этот процесс может и не удаться, поскольку её организм будет сопротивляться инородному телу, значит, спешить не будем.

Поболтав еще немного с Алоной, я заставил полностью переместить всю свою энергию в камень, а затем попрощался с ней и принялся думать, как решить свою проблему. Может мне поможет тот сафрус, что еще лежит у меня в кармане? Если мне попробовать вживить в тело его? Я достал из кармана куртки мешочек с камнем и развязал его, одновременно прикидывая, что же может получиться в результате? Из мешочка на ладонь мне выкатился маленький круглый камень и еще кое-что, которое отчего-то светилось слабым серебристым светом. Я взял пальцами этот предмет и понял, что держу в руках медное колечко, которое все забывал выбросить, а потом оставил, заинтересовавшись непонятными надписями на нем. Только сейчас оно полностью преобразилось — его надписи светились серебристым светом, который был явно виден в темноте. И как я раньше этого не замечал, подумал я, вертя колечко в пальцах, а затем создал над собой небольшой шарик света, чтобы повнимательнее рассмотреть эту ерундовину.

Однако, когда мои глаза немного привыкли к яркому свету, я понял, что надпись на кольце светилась не только в темноте! Кроме того само кольцо преобразилось, поменяв свой цвет на черный. Нет, не так! На абсолютно черный! Казалось, что я держу в своей руке кусочек абсолютной тьмы, что поглощала весь свет, попадающий на него. Поднеся кольцо поближе к глазам, я увидел, что оно и вправду живое! Оно шевелилось, как будто покрытое темным пламенем, уменьшенным в тысячу раз, хотя при этом я чувствовал пальцами, что держу обычное медное колечко. Взглянув в него магическим зрением, я понял, что оно представляет собой всего лишь магическое плетение, но такое сложное, что как я не приближал свое сознание, пытаясь увидеть его составные части, но так и не смог приблизить до той точки, когда я бы смог разобрать отдельные нити плетения. Такое впечатление, что это плетение было бесконечным! Каждая его ниточка при внимательно рассмотрении оказывалась канатом, созданным из различных других плетений, а те в свою очередь...

Отшатнувшись, я прекратил его разглядывать, так как очень испугался этого совершенства! Это было создано явно не человеком, и не магом. Даже если создавать его, увеличив в тысячу раз... Да я даже боялся представить какие для этого нужны усилия, чтобы держать в сознании все части плетения! Это явно было создано или богом или сверхразумной машиной, иных вариантов мне в голову не пришло! А почему же оно "проснулось" именно сейчас, находясь со мной? Была у меня одна догадка, и чтобы её подтвердить, я взглянул на сафрус. Так и есть! Энергия, которая в нем находилась, занимала едва седьмую часть объема, а когда я покупал его — он был заполнен на четверть!

Я повертел колечко в пальцах, прикидывая тот объем энергии, которое оно в себя всосало. Даже по самым скромным представлениям... Твою мать! Я даже не могу себе это вообразить! Извержение вулкана, землетрясение, сравнивающие десятки городов с землей — все это не больше спички по сравнению с походным костром. Что же ты такое? Я аккуратно положил колечко на ладонь и принялся рассматривать черные всполохи на его поверхности, блестящие серебряные знаки. Оно так и просило "Надень меня!".

— А фиг тебе! — решительно сказал я и спрятал колечко обратно в мешочек.

Я хоть и не вполне нормальный, но все же не до такой степени. Подозреваю, что плетение такой сложности будет явно для чего-то предназначенным, да еще и самоактивизирующимся. Вот одену я его, да и стану каким-нибудь монстром, что даже в кошмарах не приснится, потому что воображения банально не хватит. Или просто живым придатком к кольцу, которое, как мне показалось, может обладать собственным разумом. Опасное колечко! Но выбросить тоже жалко, жаба давит — а вдруг там нечто, что будет весьма мне полезным?

Так ничего и не решив, я пока спрятал сафрус туда же и постарался пару часиков поспать, чувствуя что завтра мне еще предстоит сражаться с картошкой. Демоны бездны, я тут обнаружил у себя изделие бога, а думаю о картошке. Может надеть его и не мучиться понапрасну, вдруг что получится? С такими мыслями я начал уплывать в сладкую дрему, что на несколько часов оторвет меня от повседневных тревог и волнений, и услышал на краешке сознания ласковый шепот темноты:

— Не спеши...

Я хотел было проснуться, понять, что за выверты происходят в моем сознании, но не смог сопротивляться и отключился, полетев во тьму.

Утром я проснулся свежим и бодрым, поняв, что чуть не проспал завтрак. Поглощая три порции каши, которая уже порядком мне надоела, я все думал о вчерашнем. Что за кольцо попалось мне и почему? Нет, почему, это как раз понятно — разбойников я обирал, хватая все подряд, так что вполне закономерно, что это колечко попало ко мне от них. Эльфы же не носят подобные украшения, у лесного народа в моде только золото, а за медяшку её владельца могли бы просто осмеять. Но вот как так вышло, что оно у меня осталось? Ведь я уже несколько раз порывался его выбросить, но все время меня что-то останавливало, причем теперь я понимал, что эти причины явно были ерундовыми — чисто было в лавке, надписи интересные... Сейчас-то я об этом понимаю, но тогда все было довольно логичным. Вот и сейчас разум требует избавиться от опасного кольца, а что-то внутри меня не дает это сделать. Так и раздвоение личности получить можно, хихикнул я.

Ладно, оставлю я его. Может и разберусь, что это такое, хотя и так понятно, что рояль в кустах. Причем по мою душу. Читал я дома книгу, где писатель говорил, что это приятно. Ни фига! Это довольно напрягает, поскольку не знаешь, когда он из кустов выедет и кто сыграет на нем "Собачий вальс", а самое главное — услышишь ли ты его. Вздохнув над этим грустным заключением, я отправился к мастеру. Сегодня мы с ним тренировались дольше обычного, но удовольствия от спарринга с умелым противником я не получал, так как вовсю думал о картошке.

Под конец тренировки сам мастер заметил мою напряженность, когда я пропустил пару весьма болезненных ударов, которыми он наградил меня чисто из вредности — ведь мы уже давно не работали с ним в полную силу. Усмехнувшись, он приказал следовать за собой и вышел во двор, а там меня уже поджидали ученики с мешком. Опять вздохнув, я завязал себе глаза и приготовился встречать удары судьбы. Через полчаса моя мука закончилась, но я так и не понял, как же мне вообще сможет удаться то, чему меня пытается научить мастер.

Следующие три дня прошли один за другим, как близнецы, ничем друг от друга не отличаясь. Я все так же тренировался сам, оттачивая свое мастерство, проводил время в спаррингах с мастером, а потом отправлялся получать свою порцию синяков и шишек. На третий день я стал бояться этой картошки, а кода получил её вареную на ужин, то уставился на неё с ненавистью и постарался жевать потщательнее. С Алоной мы уже начали переходить к более сложным плетениям, а я, наконец, разобрался в устройстве разговорного амулета. После плетения кольца его структура мне показалась простой и понятной. Вдохновленный, я разложил её на части и своими навыками программиста начал вычислять, как что работает. Одновременно я сделал открытие, которое объяснило, почему он так долго работает без подзарядки. Оказывается, для его стабильного действия нужно очень мало энергии, которую он не может брать у обычных людей, но зато при активации его магом, амулет сразу восполняет свой резерв.

Через несколько часов я понял принцип действия и создал для пробы свое плетение, которое также внедрил в две монетки. Вроде бы получилось, но проверить у меня пока не было возможности. Увлекшись, я стал раскладывать все плетения, которые знал, сравнивая их части между собой, ища сходства и различия. Сделав попутно несколько открытий (например, что боевые заклинания вообще намного проще, чем бытовые), я под конец создал свое плетение, назвав его лезвием. По сути это была та же самая магическая стрела, но растянутая в линию. Отложив её себе в памяти, я растянулся на своей лежанке и расслабился.

Зря я раньше не выкраивал время для подобного. Можно было постепенно обогащать свой арсенал плетениями, которые не знал даже мой учитель. Ведь мне всегда нужно иметь нечто большее, чем обычное железо, хотя эльфийское обычным и не назовешь, подумал я и попытался заснуть. Однако мысль не хотела уходить из головы. Эльфийское железо. Почему клинки эльфов не тупятся, почему за них дают так много золота? Разве нельзя сделать нечто похожее, ведь любой гном, насколько я понимаю, знает о металле все. Так почему они не возьмут один за образец и не разложат его по составляющим, опытным путем добившись нужного сочетания сплавов?

Загадки, сплошные загадки, подумал я, повернувшись на бок. Сон все не шел и я, надеясь выкинуть это из головы, поднялся и взял свой кинжал из сумки, ощутив приятный холод металла. Я вертел лезвие в руках, прикасаясь к его поверхности, наощупь проверяя наличие щербинок. В комнате было темно, и в какой-то момент я взглянул на кинжал магическим зрением. Это стало настоящим открытие для меня, потому что я увидел характерные признаки магического плетения. Нет, даже не так — сам металл представлял собой одно магическое плетение. Его структура при внимательном рассмотрении напоминала алмазную кристаллическую решетку и поражала своей четкостью.

Так вот, в чем дело, понял я. Структура материала, из которого был изготовлен кинжал, являлась целиком магической! Как это вышло? Может при плавлении в металл добавлялась магическая составляющая или же плетение накладывалось уже на готовую вещь? Надо разобраться, поскольку это в будущем может принести мне кучу денег. Я стал внимательно рассматривать кинжал, стремясь понять, как мне его повторить. Затем, для сравнения, достал из кошелька одну медную монетку и вгляделся магическим зрением в нее. Поначалу это мне мало что дало, поскольку материал монетки был не магическим и не различался так ярко, как сталь кинжала, но потом я приноровился и проник в самую его глубь.

Медь была рыхлой, ни о какой прочности не могло идти речи, поскольку по сравнению со сталью кинжала, она напоминала губку с многочисленными полостями внутри. Теперь нужно разобраться, как же отдельные молекулы этого материала уплотнить настолько, чтобы превратить в подобие эльфийской стали? Ох, как же я давно учил физику! Попробуем сначала уплотнить их путем банального сжатия. Я сформировал магический пресс, органично переработав плетение защитного кокона, и попробовал таким способом придать металлу прочность. Я все усиливал давление, одновременно смотря на то, что происходит внутри структуры металла. Поначалу процесс был незаметен, но затем я почувствовал, что нечто начинало получатся. Пустоты в материале постепенно сжимались, но зато рвались связи между теми частичками, что были с ними рядом. Плохо, подумал я и вернулся к реальности, посмотрев на то, что происходит обычным зрением.

Активировав небольшой светлячок, я увидел монетку на своей ладони. Она заметно уменьшилась в размерах. Вот только в тот момент, когда я убрал давление, монетка просто рассыпалась грудой мелкой пыли. Пощупав её пальцем, я понял, что она настолько мелкая, что я даже не могу различить её крупинок, прямо как порошок в лазерном принтере. Это что, молекулы? — удивился я, а что, это вполне может быть. Сдув пыль с ладони, я пришел к выводу, что первый эксперимент постигла неудача. Тогда, если положительного результата нельзя добиться внешним воздействием, его можно получить, начав изнутри.

Достав еще одну монетку, я проник магическим зрением в её структуру, а потом попытался воздействовать на неё, наполняя энергией её частички и заставляя их тесно прижиматься друг к другу. Вроде бы получилось, так как я видел, как исчезают прорехи в металле, он становится плотнее, структура его приобретает четкость. Под конец я осмелел настолько, что принялся спаивать отдельные частички вместе. Вот только это нарушало строгий порядок, так как при этом получались частички большего размера, а они ломали всю кристальную четкость структуры. Поняв это, я оставил все в покое и посмотрел на монетку обычным зрением, опустив её на ладонь.

В следующее мгновение я зашипел от боли, и стряхнул сильно уменьшившийся кругляшок на пол. На ладони появилась черная отметина, указывающая на сильнейший ожог. Поплевав на обожженное место, я другой рукой взял кинжал и потрогал монетку, которая стала меньше раз в пять и приобрела розовато-серебристый оттенок. К моему удивлению, когда я потрогал её кончиком кинжала, металл монетки прогнулся под давлением, я даже пронзил её насквозь, слегка усилив давление. Демоны, опять ничего не вышло, понял я, вздохнув.

Видимо это так и останется секретом создателя этой стали. А его уже давно нет в живых, ведь я помнил, что когда еще был эльфенком, то задавал своему наставнику вопрос об этих клинках. Тогда он мне сказал, что их создали эльфы до периода разделения на темных и лесных. Когда лесные отделились, то они взяли с собой только то оружие, что у них было под руками, но на новом месте выяснилось, что никто из них не обладает секретами его изготовления. Только это никаких проблем не создавало, так как у лесных еще никогда не вставал вопрос о пополнении вооружения, ведь у каждого эльфа имелось свое оружие, передаваемое из поколения в поколение, а в закрытом хранилище, куда я попал уже будучи подростком, чтобы выбрать себе клинки, хранилось многие сотни мечей, кинжалов и всякой другой мелочи, которая просто валялась там, поскольку в эльфийском селении просто не было рук, чтобы их взять. И именно тогда я понял, что нужно бежать из поселка, поскольку налицо были все доказательства неумолимого сокращения эльфийского племени.

Печально, что я не смог повторить это, такой план накрылся медным тазом! Вздохнув я посмотрел на ладонь и увидел, что процесс заживления уже подошел к концу, а под обуглившейся кожицей уже наросла молодая. Почесав ладонь, я окончательно избавился от всех последствий ожога, а потом аккуратно потрогал монетку. Она была еще горячей, а пол под ней немного обуглился. Подув на нее, я остудил металл и поднял его, чтобы рассмотреть поближе. Странно, но внутренним зрением я увидел такую же структуру, что и была в моем кинжале. Так почему же она стала такой мягкой, подумал я, машинально попытавшись пальцами согнуть покореженный кругляшок. Это мне не удалось, хотя я помнил, как легко мял мой клинок этот металл. Я взял его себе в помощь, но не смог не то, чтобы согнуть, я даже не поцарапал его!

— Эврика! — шепотом крикнул я, сдерживаясь, чтобы не заорать во все горло.

Получилось! У меня вышло! Значит, металл можно легко мять в нагретом состоянии, но он становится тверже алмаза, когда застывает. Теперь понятно, что клинки нужно изготавливать из уже подготовленного материала, так как он уменьшается почти в три раза после обработки. Интересно, а после нагрева, он сохранит свои свойства, или снова станет мягким? Не став откладывать эксперимент в долгий ящик, я нагрел монетку на магическом огне, раскалив докрасна. И опять мой кинжал легко мог её сгибать, резать на части, дырявить. Я нетерпением я ждал, пока изуродованный моими стараниями кусок металла остынет, а потом попробовал его согнуть снова. Не вышло — металл вновь приобрел свойства алмаза. Выкинув монетку, я абсолютно счастливым заснул в объятиях темноты.

А на следующий вечер по плану вновь была картошка. Как меня она достала! В этот раз удары казались больнее, а снаряды намного тяжелее, чем в прошлый раз. Один попал мне прямо в глаз, что я зашипел от боли и согнулся, чувствуя, как второй проносится над головой. Выпрямившись, я приготовился к новым ударам, но внезапно почувствовал страх и закрыл рукой пострадавший глаз. Картофелина ударила мне в руку и упала на песок, а я внезапно понял, что у меня кое-что получилось. Стремясь поймать то самое состояние испуга, я стоял под градом картошки, но оно все не приходило — видимо, моя радость от того, что появился хоть малейший сдвиг, испортила все дело. Поняв, что на сегодня продолжать бессмысленно, я поднял вверх руки, прекращая тренировку.

Даже не став ужинать, я завалился в свою комнату и рухнул на лежанку, думая о том, как бы мне теперь научиться воспроизводить то состояние, которое только что посетило меня. Ведь я не случайно тогда пригнулся, и не случайно закрыл глаз рукой, я действительно чувствовал угрозу и даже осознавал, как нужно правильно действовать, чтобы её избежать. Полежав так часок, я все еще не понял, как мне хотя бы повторить то самое ощущение. Разозлившись, я оставил бесполезные попытки и стал бездумно смотреть в потолок. Блин, я уже почти закончил обучение, осталось ведь сделать один последний шаг, а я не могу. Все мои навыки, которые я развил в себе, сейчас просто бессильны мне помочь.

Стоп! А почему, собственно? Я ведь маг или хвост собачий? Почему бы мне не попробовать развить это чувство именно магией? По сути оно все также должно относиться к моим знаниям и умениям, а значит... Я лег поудобнее и расслабился, а затем мысленно отправился на мою цветочную полянку. Оглядев её всю, я стал внимательно рассматривать каждый участок с цветами и растениями, ища то, что мне было нужно. На это может уйти не один час, понял я, ведь мне даже нечем себе помочь. Я же не могу привести сюда учеников с картошкой, чтобы как в случае с Алоной, поиграть в горячо-холодно. Нет, мне нужно найти то растение... даже не растение, а лишь его росток, который проклюнулся во мне только сегодня. Возможно, я его даже не смогу увидеть, но не будем о грустном...

Методично я разделил всю полянку на квадраты и начал её обшаривать, стараясь не пропустить ни одной былинки. Прошло много часов, а я осмотрел только половину, отвлекаясь иногда на то, чтобы подправить некоторые засыхающие растения. Что это за знания, я так и не понял, но решил все же сохранить их, так как запас карман не тянет. Когда я, уже немного отчаявшись, начал осматривать последнюю четверть пространства, я заметил маленький ярко алый росток, который всего на сантиметр вытачивал из земли. Запомнив место, я для очистки совести все же просмотрел оставшийся участок, ничего интересного на нем не обнаружил, и вернулся к ростку.

Дальше я принялся медленно и аккуратно наполнять его своей энергией, лишь помогая ему расти и развиваться, а не заставляя насильно. Во втором случае результат мог бы получиться вовсе непредсказуемым. Приняв мою осторожную помощь, алый росток стал медленно вытягиваться, наливаться соком, у него на стебле стали появляться отростки, из которых начали формироваться листья, а на конце начал вырастать бутон. Это цветок, понял я, продолжая наблюдать за его ростом и рискнув добавить еще энергии. Стебель цветка утолщался, становился мясистее, листья разворачивались, подставляя себя свету, а бутон все наполнялся объемом. Интересно, а что происходит в моей голове на самом деле, подумал я. Ведь все это — и поляна, и цветы — лишь образы, которые навеяло мне подсознание, а что в этот момент творится в клетках головного мозга, мне явно не суждено увидеть... Да и ладно, я врачом не был, поэтому все равно мне это мало что скажет, даже если я все увижу.

За время моих размышлений рост цветка прекратился и его бутон начал наконец раскрываться. Листья, скрывавшие лепестки цветка отошли в сторону и я увидел радугу, что полыхнула у меня перед глазами. Заворожено наблюдая за процессом, я понимал, что даже не могу определить вид этого цветка, видимо, мое подсознание для него придумало образ поистине фантастического растения. Да и ладно, подумал я, лишь бы толк вышел! Когда цветок раскрылся полностью и отказался от дальнейших изменений, я прекратил подпитку, а потом еще раз его оглядел. Красавец! Гордость в моей коллекции. С надеждой я вернулся в сознание и попробовал пошевелиться. Я осознал, что мое тело страшно затекло, лежа на твердом полу, а кроме этого ужасно хотелось пить и есть. Поднявшись, я сделал несколько разминочных упражнений и помчался в сортир, понимая, что могу и не успеть.

Успел! Сидя на жердочке в искомом месте я краем мысли успел подумать, что уже наступило утро. Видно, я провалялся там всю ночь. Сделав свои дела, я пошел в столовую, слыша доносящиеся оттуда голоса учеников. Хоть завтрак не проспал, и то хорошо, подумал я, подставляя восходящему солнышку свое лицо. Сегодня было значительно теплее, весна вступала в свои права, значит, скоро наступит сезон дождей. Или уже наступил, что-то я совсем выпал из времени с этими тренировками. Размышляя над тем, получилось или нет, я зашел в столовую, а там моментально присосался к обнаруженной на столе литровой кружке с соком, осушив её всю.

При моем появлении в столовой стало тихо. Я, не обратив на это внимания, с облегчением поставил кружку на место и взял у дежурного целых четыре порции замечательной каши, на которую и накинулся с аппетитом голодного зверя. Насыщаясь, я совсем выпал из реальности, а очнулся, только почувствовав, что меня кто-то трясет за плечо. Отодвинув от себя ложку и посмотрев на недоеденную четвертую порцию, я посмотрел на посмевшего оторвать меня от завтрака. К моему удивлению, это оказался мастер, который обычно никогда с нами не трапезничал. Я с сожалением оглядел остаток пищи и сказал Лину:

— Дайте мне еще минутку, пожалуйста! — после чего с удвоенной энергией накинулся на четвертую порцию.

Быстренько проглотив её и ощутив, наконец, чувство легкой сытости, я встал из-за стола и повернулся к мастеру:

— Я в вашем полном распоряжении.

— Алекс, что с тобой было? — потрясенно спросил меня мастер.

Я оглядел пустые тарелки и пробормотал.

— Когда я ем, я глух и нем...

— Я не про это. Что с тобой было раньше? Почему ты лежал, почти не подавая признаков жизни? Даже сердце у тебя билось еле-еле, а дыхание вообще нельзя было услышать! Что случилось?

Я подумал, что никогда раньше не замечал, что входя в состояние транса, у меня замедляется сердцебиение, но ведь все возможно, я же всегда экспериментировал без свидетелей. Мастер продолжал ждать ответа.

— Ну, задумался немного, вы уж простите, — повинился я.

— Немного? — с изумлением спросил мастер. — Ты же лежал без движения пять дней! Это для тебя немного?

Эта цифра меня насторожила, но одновременно я понял, почему так затекло мое тело. Ни фига себе, подумал я, но на лице постарался не отобразить ни единой мысли, спокойно ответив мастеру:

— Ну, ладно, сильно задумался. Чего волноваться было?

Е-моё! Алона же до меня пять дней не могла достучаться! Я вскочил из-за стола и, извинившись перед мастером, сказав, что буду через пять минут на тренировке, выбежал из столовой, нащупывая на груди амулет. А если с ней там что-нибудь произошло в мое отсутствие, напортачила с плетениями, не рассчитала силу? Эти мысли заставили меня встревожиться, сжимая амулет в кулаке, но вдруг откуда-то пришла уверенность, что с Алоной все хорошо, ничего с ней не приключилось, и даже волновалась она не сильно.

— Алекс? — встревоженный голос Алоны долетел до меня из амулета.

— Привет, сестренка! — затараторил я. — Со мной все нормально, просто немного задумался на днях, обучаясь новому для себя знанию, а потому даже не заметил, как столько времени пролетело. С тобой все в порядке? — спросил я, заранее зная ответ.

— Да, все в полном порядке. Вчера Квазик с Алисой поженились, была такая красивая церемония, а ты все пропустил! Ты когда к нам приедешь?

Я заверил её, что скоро завершу свое обучение, а потом, извинившись и пообещав вечером с ней связаться, отправился на тренировку. По дороге я тщательно анализировал свои ощущения, пытаясь найти то новое чувство, которое вырастил в себе. Внезапно, я понял, что ощущаю себя совсем-совсем иначе, но сам вовсе не замечаю этого, воспринимая все как должное. И если бы я не додумался сравнить мое теперешнее состояние с тем, что было у меня до отключки, то я даже и не смог бы понять, что стало тому причиной. Оказалось, что это была уверенность. Твердая и ничем не прошибаемая уверенность переполняла всего меня до кончиков пальцев. Я даже не мог понять, как же я раньше мог жить без этого ощущения, без этой твердой опоры в моей психике.

Остановившись у спортзала, я подумал, что теперь мне уже и не нужно проходить последнее испытание. Я прошел этот шаг и теперь могу с уверенностью заявить, что мое обучение подошло к концу!

Глава 6

На распутье

Зайдя внутрь дома, я увидел в спортзале ожидающего меня мастера и его старших учеников, количество которых еще больше увеличилось. Коротко поклонившись мастеру, я осведомился:

— Начнем?

Тот в ответ кивнул и кинулся ко мне, работая явно в полную силу. Только я не дал ему даже коснуться себя. Я уходил от его ударов, предчувствуя их, осознавая, как именно мне нужно двигаться и не тратил время на анализ. Мимолетно я удивился, значит, все это время я мог двигаться значительно быстрее, просто меня отвлекали размышления, какой удар лучше сейчас применить, или заменить его блоком, а успею ли я уклониться?.. Сейчас же мне не нужно было обо всем этом думать. Тело реагировало, уже зная само, как нужно поступать, а я лишь только добавлял ему сил и контролировал рисунок боя целиком.

Эх, правильно говорят про программистов, что пока они не разложат все по полочкам, действовать никогда не будут. Только обидно, что иногда про нас такого напридумывают... Например, что нам нужно предварительно составить план из двадцати пунктов, чтобы забить гвоздь в стену. Неправда это, в плане их будет не больше десяти! А что нам делать остается, если мышление так устроено. По-другому же думать не научишь! Даже я сейчас не думаю иначе, а просто пропускаю процесс получения и анализа данных, экономя на этом кучу времени. А получается просто фантастика!

Мастер через несколько минут понял, что достать меня сегодня он уже не сможет, и прервал поединок, смотря на меня ошарашено. После минутного разглядывания меня он махнул рукой ученикам и послал их за картошкой, а мне приказав выйти во двор. На этот раз мешок был меньше, видимо, зимние запасы подходили к концу. Дав мне в руки затычки для ушей и повязку, мастер велел стать в круг. Я покорно заткнул уши и завязал глаза. Первую картошку я пропустил, наклонив голову, вторую, немного присев, а потом я просто стал их ловить руками и бросать себе под ноги. Через несколько минут я почувствовал, что мешок опустел и развязал повязку на глазах, хотя прекрасно осознавал, что теперь никогда не наткнусь на препятствие, даже если буду с ней ходить всю жизнь. Я чувствовал всех учеников и мастера, стоящих вокруг меня, мог швырнуть им картошкой в ответ, зная, что непременно попаду, даже если они попытаются уклониться. И это безо всякой магии!

Взглянув в мои глаза, мастер приказал всем пройти к последнему препятствию на полосе. Ну, раз он так хочет... Я уверенно направился к нему и встал на тонкой жердочке, дожидаясь, пока ученики раскачают колоды. Когда я выжидательно взглянул на мастера, он скомандовал мне "Пошел!", и я двинулся вперед. Теперь мне пройти его было проще простого! Я чувствовал, когда нужно притормозить, когда нужно вернуться назад, а когда кинуться вперед, преодолевая сразу четыре полена. Не задев ни единого, я остановился в конце препятствия и спрыгнул с жердочки, повернувшись к мастеру и его ученикам. Все они стояли, не произнося ни звука, только скрип раскачивающихся бревен нарушал тишину во дворе. Наконец, мастер выдохнул:

— Невозможно! Никто еще не научился предвидению за четыре дня!

— Мастер, мне потребовалось гораздо больше, — усмехнулся я, вспомнив свою отключку.

— Просто поразительно... — пробормотал он и задумался.

Я тем временем посмотрел на его учеников, смотрящих на меня, раскрыв рты. Лин, наконец, вышел из ступора и торжественно произнес:

— Алекс, мне больше нечему тебя учить! Поздравляю тебя, мастер рассветной школы!

Он уважительно в пояс мне поклонился. Следом поклонились и его ученики, все также восторженно смотревшие на меня. Я отвесил встречный поклон учителю и сказал не менее торжественно:

— Благодарю вас, учитель. Спасибо за науку!

Лин подошел ко мне и обнял, что было явно не по протоколу, но я не стал его расстраивать, а только обнял в ответ. После этого счастливый мастер приказал всем разойтись, а меня попросил подняться с ним в его кабинет. В кабинете он попытался усадить меня на свое кресло, но я с улыбкой отказался к его смущению и присел на краешек стола. Мастер опустился на свое законное место и долго не решался начать. Глядя на его терзания, я сказал:

— Говорите уже, чего мнетесь, как девушка на первом свидании!

— Алекс... Мы с тобой договорились, что я не буду задавать вопросы о тебе, но...

— Ладно уже, не терзайтесь, — махнул рукой я. — Отвечу, на какие смогу.

— Кто ты? — с надеждой спросил меня мастер.

— Не знаю, — честно и глядя ему в глаза ответил я.

— Но как же так? — удивился Лин.

— Давайте следующий вопрос, — попросил его я.

Мастер немного подумал, а потом заявил:

— Никто еще в истории рассветного искусства не смог овладеть им так быстро, как ты. Даже самым талантливым мастерам требовалось не меньше пяти лет, чтобы закончить весь комплекс обучения...

Я ждал, потому что вопрос мастер еще не задал.

— Ты тренировался с таким упорством и настойчивостью, что я всерьёз начал опасаться за твой разум. Ты выдерживал такие нагрузки, которые не под силу любому человеку. Ежедневно ты получал множество синяков и царапин, но на следующий день от них не оставалось и следа. Я часто слышал, как ломались твои кости, но ты не показывал боли и продолжал заниматься. Ты иногда демонстрировал мне абсолютно другой способ мышления, а ночами ты разговаривал на языке, который я не смог определить, хотя знаю практически все наречия цивилизованного мира...

Ну да, ведь мы с Алоной частенько на русском общались, машинально переходя на него, когда у сестренки что-то не выходило и она принималась сквозь зубы материться. Мастер, наконец, закончил свою речь и подытожил:

— А теперь я задам вопрос. Алекс, ты маг?

— Да, — просто ответил я.

Зачем, интересно была такая преамбула, чтобы узнать это?

— А зачем тебе тогда все это? — спросил Лин.

— Магов очень многие не любят, боятся и ненавидят, — ответил я, выбрав самую понятную причину моего обучения. — А воину будет проще находить с разумными общий язык.

— Не понимаю, ведь тебе можно было просто набросить на себя личину? — удивился мастер.

— Не понимаете, значит, и не поймете, — сказал я. — Я просто не смогу объяснить вам все причины моего поступка, просто знайте одно, мне это было необходимо.

Не стану же я ему объяснять, что просто не знаю, как набросить личину. А остальные причины моего обучения так и вовсе покажутся ему смехотворными. Объяснять же ему, что как маг я представляю собой печальное зрелище, я вообще не собирался.

— Что ж, — вздохнул мастер. — Мне больше нечего тебе дать. Ты закончил свое обучение и волен идти, куда заблагорассудится. Носи с честью звание мастера рассветной школы!

— А много мастеров вы обучили? — решил спросить я просто из любопытства.

— За все пятнадцать лет, что существует школа, только шестеро смогли добиться этого высокого звания. Остальные так и остались со званиями учеников, прекратив обучение.

Да-а-а, подумал я. Это еще какой показатель! Повезло мне, что меня сюда направили. Тем временем мастер поднялся с кресла и полез на полки шкафов. Поворошив там немного, он достал кинжал, в котором я узнал клинок моего учителя магии. Протянув его мне, мастер заявил:

— Ты закончил обучение раньше, чем прошло два месяца. Этот клинок я не смогу взять, как плату.

Я не стал отказываться и молча принял кинжал из рук Лина. Пригодится еще, ведь у меня осталось едва ли полсотни монет.

— Благодарю, мастер, и желаю вам прилежных учеников и крепкого здоровья!

Я поклонился и пошел собирать свои вещи, так как больше оставаться в школе не имело смысла. В комнате я переоделся в свою одежду, оглядев себя с брезгливостью и подумав, что гардероб я так и не обновил. Старые сапоги с дырками с трудом налезли мне на ноги, за долгие месяцы привыкшие к просторным чешкам, а рубашка на мне выглядела так, будто её долгое время использовали в качестве половой тряпки. Свои длинные волосы я собрал на затылке и завязал веревкой, обнажив остроконечные уши. От кого теперь прятаться? Собрав свои сумки и засунув всю наличность в карман, я нацепил оружие, почувствовав его привычную тяжесть, закинул на плечо сумки и свой лук и отправился на конюшню. Там я оседлал свою лошадку, изрядно располневшую за зиму, и вывел её на улицу.

Провожала меня вся школа во главе с мастером. Несколько учеников даже открыли двери, издав устрашающий скрип. Выведя лошадь за пределы школы, я развернулся и помахал им на прощание, а затем залез в седло. Неизменные мальчишки на ветках стихли, когда я проезжал под ними, а немного отъехав, я услышал их восторженные голоса:

— Это эльф, говорил же я тебе!

— У него уши не такие длинные, да и волосы не белые, какой это эльф!

— Я тебе говорю...

Усмехнувшись, я поскакал в столицу. Нужно было решить что-то с одеждой и подыскать себе занятие на ближайшее будущее. Так сразу стало много свободного времени, прямо страшно становится! Как-то я даже и не предполагал, что мое обучение закончится так вот — вдруг. Раз — и финиш! И ты стоишь, обалделый, и не знаешь, когда начнется следующий забег. Теперь мне нужно опять планировать свою жизнь, прикидывать, что буду делать дальше. Первым по плану становится поиск жилья. Нет, можно, конечно сразу отправляться в гости к Алоне и обосноваться там, но меня смущает грязь на дорогах. Доехав до столицы, я понял, что в это время года лучше по королевству не передвигаться, а если передвигаться, то только на короткие расстояния. Коротко можно было сказать о дорогах только одно — топь. Моя лошадка с трудом выдирала свои ноги из этой чавкающей жижи, а при одной только мысли о том, что мне придется пересечь полстраны, чтобы добраться до гномов, меня пробирала зябкая дрожь.

Нет, если отправляться сейчас, мое путешествие растянется минимум на месяц, а то и того больше, так как галопом лошадку не пустишь, иначе она тут же поломает себе ноги. Также перспектива спать под открытым небом, чувствуя, как холодная вода щедро льется на тебя сверху, меня явно не прельщала. Значит, нужно некоторое время побыть в столице, пока солнышко не подсушит дороги королевства. Деньги у меня пока остались, но на столичную жизнь их вряд ли хватит, тем более, что мне нужна новая добротная одежда и обувь.

В итоге длительных раздумий под аккомпанемент тихого чавкания грязи на дороге я понял, что еще месяц мне нужно пробыть здесь, пока погода не позволит двигаться дальше. На несколько десятиц финансов хватит, но потом я опять буду вынужден продавать оружие. Значит, чтобы этого не случилось, нужно раздобыть еще немного золотых, а где можно их взять? Первый вариант — украсть, но его можно оставить на потом. Что-то меня в этом варианте смущало, даже не знаю что. Неужели, пока я блуждал по полянке, я ненароком оживил засохшее растение, которое было моей совестью? Непорядок! Нужно будет первым делом вернуться и вспомнить, какое именно, а затем вырвать его с корнем!

Так, продолжим рассуждать. Второй вариант — занять, но я так не люблю быть должным кому-то, так что он отпадает. Третий — заработать. А где можно просто быстро заработать много денег с моими способностями? А самое главное, кем мне теперь быть? Охранником, знахарем, наемником: вроде бы я и не умею ничего больше. Скудный список получается. И какого гоблина я столько лет учился на программиста, лучше бы в предприниматели пошел, здесь бы это точно пригодилось!

Можно было, конечно, сразу обратиться к неплохому кузнецу, чтобы вместе с ним начать производство эльфийской стали, но это принесет мне не столько деньги, сколько много неприятностей. Это было очевидно, ведь если заняться изготовлением оружия, на порядок превосходящего все доступные аналоги, это моментально станет известно всем заинтересованным личностям. А потом начнется либо открытая война за обладание таким незаменимым мастером, который умеет делать такой металл (завистники есть всегда), либо Фариам, когда узнает, заставит работать на себя. Кто же допустит, чтобы в своей стране такой перспективный оружейник оставался без контроля? Я бы на его месте сразу же постарался упрятать меня подальше и обеспечить работой на сотни лет вперед. Этот вариант также меня не устраивал.

Нет, я вообще-то подумывал начать такое производство, но только тогда, когда доберусь к гномам. Шаракх, думаю, поможет мне в этом, так сказать, по-родственному. Кроме того, это будет важным бонусом при принятии меня в королевскую семью. Уверен, такое мое умение сразу заткнет рты всем недовольным в Подгорном королевстве, поэтому его нужно оставить только для этих целей, а пока поискать другой вариант заработка. Ладно, чего сейчас голову забивать, над этим можно поразмыслить и на досуге, тем более что его сейчас у меня много, как никогда, подумал я, увидев стены столицы. Так, пока у меня по плану закупка одежды, а там посмотрим, не люблю я загадывать далеко вперед, обязательно какая-нибудь ерунда случается.

В столицу я въехал, заплатив пошлину, лишившую меня одного золотого. На сдачу мне дали кучу серебрушек и меди, которые я засунул в карман, даже не пересчитывая. Первым делом я нашел одежную лавку, где отыскал мастера, шьющего шмотки на заказ. Я решил, что лучше один раз потратиться и купить качественную и удобную одежду, чем покупать ерунду каждый месяц. Говорят же, что скупой платит дважды, так в этом мире эта поговорка работает на все двести! Озадачив мастера, я заказал на себя две пары штанов, четыре рубахи (а то они прямо горят на мне), жилет, плащ (еще один мне не помешает), добротную теплую куртку (а то ведь не цветень же на дворе) и несколько комплектов белья, включая портянки. Мастер заверил меня, что все это будет готово через три дня и снял с меня мерку. На мой вопрос о цене, он заявил, что это все выльется в тридцать золотых. Я обалдел от такой суммы, но он в ответ просто показал свою работу, принеся несколько готовых изделий. Я удивленно рассматривал двойной шов, мягкую ткань, тонкую разноцветную вышивку и думал, а на кой ляд оно мне? Но когда мастер заверил меня, что если его вещи вдруг порвутся втечение года, то я смогу их заменить у него, я не устоял и согласился.

— Не сомневайтесь, — сказал мне мастер на прощание. — Одежда будет не хуже эльфийской!

Я вышел из лавки и подумал, что на этот раз мои уши сослужили мне плохую службу. Глядишь, обычному человеку бы этот заказ обошелся бы на десять-пятнадцать золотых меньше. Плюнув со злости, я пошел искать кожевенника, чтобы заказать ему сапоги, но потом решил сначала перекусить и заодно разузнать, где тут можно наняться на работу. Для этого я решил выбрать самую обычную таверну, где собирались люди всех возрастов и профессий, причем обязательно подороже, так как у бедняков мне было спрашивать просто не о чем. Ведь работа подмастерьем у какого-нибудь кузнеца могла принести мне деньги на обучение в Академии только лет через тысячу, да и то не факт.

Побродив по городу, я вспомнил о той забегаловке, где я ужинал в первый раз. Там еще певец был бездарный. Туда я и решил направиться, благо было это совсем недалеко. Подъехав к таверне, я усмехнулся, услышав бренчание и вопли Тарзана. Но когда подбежавший мальчишка забирал мою лошадь, пение внезапно прервалось гневным рыком, а потом внутри раздался глухой удар и треск. Когда я подошел со своими сумками к двери, из неё выбежал знакомый певец, одной рукой держась за голову, а второй сжимая остатки своего инструмента, и побежал вдоль по улице. Я проводил его взглядом, а затем зашел внутрь и грозно произнес, прерывая голоса обедающих людей:

— Кто посмел ударить певца?

В зале стало тихо. Все обернулись на меня, но отвечать никто не торопился.

— Я спрашиваю, кто посмел ударить певца? — повторил я громче.

Из-за одного столика поднялся воин с двуручным мечом за спиной, цедивший что-то из кружки вместе со своим другом. Я оглядел его и усмехнулся, это был настоящий гигант, мышцы выпирали у него под одеждой на зависть многим нашим культуристам.

— Ну, я, — ответил воин, выжидательно смотря на меня.

Я молча под изумленными взглядами окружающих подошел к нему и протянул руку. Тот машинально её пожал, а я сказал:

— Спасибо! А то у меня в прошлый раз до этого гада руки так и не дошли.

Я развернулся к одной из барышень-разносчиц и приказал:

— Бочонок хорошего пива за этот столик! — и развернувшись к воину спросил. — Разрешите присоединиться?

Воин ухмыльнулся и приглашающее повел рукой в сторону стола. Я кинул рядом свои сумки и лук и уселся на лавку, крикнув разносчице, чтобы принесла плотный обед на троих. Второй воин, сидевший за столом, глядя на меня, недовольно заявил:

— А мы есть не хотим.

— Так я и не предлагаю, — улыбнулся ему. — Это я себе заказал. От пива вы, надеюсь, тоже откажитесь?

Воин, который так не любил искусство хлопнул меня по плечу и с улыбкой прорычал:

— Вот это наш человек! Сразу видно! Я Лок, — представился он и кивнул на товарища. — А это Нарин. Мы с ним наемники, а ты кто будешь?

Я подивился своей удаче (видно, на ловца и зверь бежит!) и представился в ответ.

— Я Алекс, только что закончил обучение в воинской школе, теперь подыскиваю себе занятие по душе.

Лок с сомнением оглядел меня.

— Что-то ты больно хилый для воина.

Ну, конечно, ведь за месяцы занятий с мастером мои мышцы превратились в тугие стальные канаты, но не выпирали из-под одежды, так что на Конана я походил весьма слабо.

— Проверишь? — с улыбкой спросил я Лока.

В ответ тот просто поставил руку локтем на стол, видно, в этом мире тоже известен армрестлинг. Я сместился чуть на лавке и поставил свою руку рядом, сжав его ладонь.

— Нарин, помоги, — попросил воин своего приятеля.

Тот нехотя поднялся и положил свою ладонь на наши. Лок напрягся и, когда Нарин убрал свою руку, стал налегать на мою, стремясь положить её на стол. Я, не особо напрягаясь, сдерживал его усилия. Это же не висеть часами не перекладине, согнув руки в локтях, и не водить из стороны в сторону руками с зажатыми в них булыжниками килограмм по тридцать каждый. Лок налег на мою руку, помогая всем телом, но не добился никакого результата, а я стал медленно смещать его руку своей, стараясь не сломать в локте. Видел я случаи, когда на соревнованиях такое происходило, сейчас мне это совсем не нужно. Когда до поверхности стола оставалась всего сантиметров десять, Лон перестал сопротивляться и я отпустил его руку.

— Силен! — заявил он, уважительно посмотрев на меня. — Меня еще никто не смог из наших сделать, а ты — легко! Где такому обучают?

— Недалеко, — ответил я ему. — На окраине столицы. Только берут слишком много за обучение, так что мне срочно нужно подыскать себе работу, иначе на улице спать придется, — свернул я разговор в сторону нужной мне темы.

— Слушай, а ты эльф? — влез с вопросом Нарин.

— Полукровка, — ответил я. — Из эльфов меня вышибли с треском и пинками вдогонку.

— Расскажешь? — поинтересовался он.

Я только покачал головой, первому встречному я ничего рассказывать не стану, они это должны понимать. Так что если хотят услышать подробности, то им придется стать минимум моими приятелями. Вот так, не спеша, как опытный рыболов я прикармливал рыбное место, чтобы забросить удочку с червячком.

В это время принесли мой заказ и я налег на обед, кивнув воинам на бочонок, чтобы не стеснялись. Бочонок был литров десять, наполненный прозрачным светлым пивом, которое пенилось в кружках, что наполнили себе воины, выбив из него пробку. Они налили и мне, но я пил мало, больше налегая на мясо, уже отвыкнув от него за время обучения. Воины смотрели, как я насыщаюсь, а где-то к середине второй порции Лок предложил мне:

— Алекс, а давай к нам!

— В смысле в наемники? — уточнил я, хрустя зажаренной корочкой.

— Да, нам нужны такие парни. Тебя там легко возьмут, да Нарин? Будешь сыт и одет, да и девок будет море! — посмотрел он на мой вид.

Я сделал вид, что прикидываю, а на самом деле все уже давно решил.

— А много платят?

— Да, как получится. Бывают совсем пустяковые заказы, а бывает так, что и попотеть приходится, но за это столько золота получишь, что месяц можешь жить припеваючи!

— Ладно, согласен. А что нужно сделать, чтобы стать наемником? — уточнил я.

Явно видно, что с улицы прийти не получится. Должна же быть у них какая-то система, иначе конкуренция просто развалит рынок. Эти основы я хорошо выучил.

— Пустяки! Тебе нужно будет вступить в Гильдию, имея двух поручителей, а потом будешь только получать у неё заказы и выполнять их, отдавая Гильдии двадцать процентов гонорара, — он доверительно наклонился ко мне, прошептав на ухо. — А если будешь отдавать больше, то и от заказов у тебя отбоя не будет!

Понятно, как в принципе и повсюду, без отката никуда! Ну, двадцать — тридцать процентов, это небольшая часть, можно и уступить немного. Зато нанимателей самому искать не нужно.

— Так что, идешь? — спросил меня Лок, изрядно повеселев после седьмой кружки.

Я доел последний кусок мяса и перекинулся на салат, промычав с набитым ртом:

— Иду, только где мне двоих поручителей-то найти?

Лок даже обиделся:

— А мы на что? Да мы с Нарином за тебя поручимся, так что тебе может даже испытательный срок назначать не будут!

Я в ответ хлопнул его по плечу и сказал:

— Спасибо, дружище. Ты меня очень выручил.

— А то, — расплылся воин в добродушной улыбке. — С первого гонорара с тебя стол с девочками!

— А как же, само собой! — заверил его я, доедая салат.

Оглядев пустые тарелки, я с облегчением похлопал себя по животу и взял свою кружку с пивом. Воины в это время приканчивали мой бочонок. А неплохое пиво, подумал я. У меня дома продавалось гораздо хуже. Допив свою кружку, я поставил её на стол и подозвал официантку.

— Сколько за все? — спросил я, надеясь уложиться хотя бы в десяток серебрушек.

— Полтора золотого, — просветила девушка, миленько улыбаясь.

Вот, зараза, явно же завысила цену, да и в несколько раз. Только мне в данной ситуации марку держать нужно, вон, уже и наемники стали переглядываться с ухмылками, допивая мое пиво. Я молча полез за кошельком, достал из него два золотых и протянул ей со словами:

— Сдачу оставь себе, красавица.

Лок даже пивом поперхнулся. Я похлопал его по спине, пока он не прокашлялся.

— Ты что, Алекс? — недоуменно спросил он. — Она же тебя явно обманула?

— Лок, не в деньгах счастье! — наставительно произнес я ему.

— А в чем? — прошептал он.

— В их количестве! — ответил я и стал подниматься.

Через пару секунд до воинов дошло, и они разразились громким смехом, стуча кулаками по столу и привлекая всеобщее внимание посетителей. Еще пару баллов я заработал своей выходкой, так что деньги потрачены не зря, подумал я. Уважение — это главное, а уважение нужных тебе людей не измеряется никакими деньгами.

— Ну что, покажете, где ваша Гильдия? — спросил я у наемников, когда те немного угомонились.

Еще смеясь, они также поднялись и пообещали меня проводить. Когда мы вышли во двор, я узнал, что у них тоже есть лошади, как и у меня. Забравшись на них, мы поехали в сторону дворца, но не доезжая до него пары улиц, свернули направо и поехали по богатому кварталу, остановившись у большого двухэтажного дома с небольшой пристройкой, где, судя по запаху, держали лошадей. Мои сопровождающиеся спешились и повели своих скакунов к пристройке, я последовал их примеру. Решив на этот раз не брать свои вещи, я просто повесил на лук и три клинка в сумках маячки на всякий случай и вошел с наемниками в здание. Там я обнаружил несколько комнат, где сидели разные личности, колоритные и не очень. В некоторых можно легко было признать разбойников, а некоторые походили на воров, имея крысиные мордочки.

Некоторые здоровались с моими провожатыми, те кивали в ответ. Мне уделялось пристальное внимание, так что я подумал, что мои уши можно было и спрятать. Поднявшись с наемниками на второй этаж, я увидел очередь из трех человек, терпеливо ожидающих у двери одной из комнат. Мои провожатые, не обращая внимания на возмущенные возгласы людей, открыли дверь комнаты и зашли туда. Я прошел следом и обнаружил просторный кабинет со шкафами, столом и несколькими стульями. На стульях сидело трое — двое за столом и один перед ними.

— Привет Рем! — произнес Лок, приветливо махнув одному из сидящих за столом.

— Подождите, — кивнул тот нам в ответ и продолжил говорить с клиентом. — В течение двух дней мы решим вашу проблему, тогда и приходите с остальной суммой, а сейчас мы вас больше не задерживаем.

Я в это время внимательно рассматривал двух хозяев кабинета. Одним из них, которому салютовал Лок, был старый воин с сединой на висках и умными глазами, а второй очень напоминал крысу, его маленькие глазки бегали взад-вперед, цепко подмечая детали. Я заметил, как он посмотрел на клинки за моей спиной, оценил мои уши, и занес его в список потенциально опасных, с которыми лучше не шутить. Клиент тем временем поднялся и, легонько поклонившись, выскользнул за дверь, обогнув нас. Следующий посетитель был остановлен возгласом Рема, который попросил его подождать и обратился к Локу, внимательно рассматривая меня.

— И кого ты нам привел?

— Это Алекс, он собрался к нам в компанию. Силен как бык, даром что выглядит так хило, сейчас он ищет себе занятие и я посоветовал ему поступить в нашу Гильдию. Устроишь?

— А почему он думает, что это так легко? — проскрипел крыс. — Мы всяких оборванцев с улицы не принимаем!

— А мы за него поручимся, правда, Нарин? — Лок толкнул приятеля в бок.

— Да, — осторожно произнес тот. — Можем и поручиться.

— Если поручитесь, — протянул Рем с сомнением, — то можем и взять.

— Бери, Рем, не пожалеешь! Парень свой, точно говорю! — радостно заявил Лок.

Крыс посмотрел на Рема и легонько кивнул.

— Ладно, вы, ребята, ступайте, ведь у вас еще дел полно, а ты подойди поближе, поговорить нужно.

Наемники развернулись и вышли, только Лок шепнул на прощание: "С тебя стол!". Я кивком подтвердил и подошел поближе, усевшись на тот стул, где сидел предыдущий клиент. Хозяева рассматривали меня в четыре глаза, я отвечал им тем же. Наконец, поняв, что просить и унижаться я не намерен, Рем спросил:

— Ты вообще кто? На эльфа немного похож, но таких эльфов я еще не видел.

— Полукровка, — лаконично ответил я.

— Откуда? — спросил Крыс.

— Из леса, — я был предельно краток.

— Что сам умеешь? — это снова Рем.

— Могу хорошо из лука стрелять, драться с оружием или без.

— А убивать можешь? — Крыс даже вперед подался.

— Доводилось, — коротко ответил я.

Рем взглянул на Крыса, похоже, что именно он выполняет тут все мыслительные и начальственные функции, а Рем — просто для отвода глаз. Крыс думал, но все же кивнул, не сводя с меня маленьких глазок.

— Тогда ты принят, Алекс. Но с испытательным сроком, это означает, что первый заказ ты должен будешь отработать бесплатно, а мы оценим твою работу и впоследствии будем подбирать тебе работу по твоему вкусу.

— А отказываться от работы я могу? — уточнил я и добавил, глядя, как на лице Крыса проступает недовольство, — Мне же иногда просто бывает лень чем-либо заниматься, а в такие дни я предпочитаю вообще не работать.

Рем в ответ сказал мне:

— Алекс, у нас работать никто не заставляет. Хочешь — работай, получай золото, не хочешь — откажись и будешь свободен до того момента, пока не захочешь или деньги не кончатся, — усмехнулся он. — Согласен?

— Согласен, — произнес я.

Главное, что я получил возможность отказываться от неприятных заказов, ведь наемники, которых я убивал, защищая Алону, весьма вероятно, тоже состояли в Гильдии и просто выполняли её заказ. Такими дурнопахнущими делами я заниматься не был намерен.

— Тогда у нас есть для тебя первая работа, — произнес Крыс. — На улице Цветочной есть третий дом слева с большой черепичной крышей и балконами с дракончиками. Там сейчас живет некий Чарнок с женой, так вот тебе задание — чтобы уже завтра утром они там не жили!

— Попросить их съехать? — пошутил я.

— Нет, Алекс, — сказал ехидно Крыс. — Попросить их быстро отправиться на тот свет!

Я кивнул и поднялся.

— Срок у меня до утра, я правильно понял?

— Да, все верно.

— Отлично, тогда до встречи! — ответил я, повернулся и вышел из комнаты.

Пройдя вниз через комнаты, коридоры и провожаемый внимательными взглядами, я вышел во двор, где взял свою лошадь и проверил вещи. Все было на месте, видимо привычки воровать у своих наемники не имели. Я залез в седло и поехал по городу, разыскивая эту самую Цветочную улицу, мимоходом думая, что я снова оказался на распутье. Поиски работы завели меня непонятно куда, и теперь я, как тот былинный витязь, стою перед камнем, на котором написано всего два слова:

"Без вариантов!"

Глава 7

Выбор

Прохожие подсказали, как мне побыстрее добраться до искомой улицы. Оказывается, мне нужно было обогнуть дворец кругом. Проезжая по улицам столицы, я чувствовал, что меня банально "пасут", но отрываться от такого настойчивого внимания я не стал. Пускай увидят, что я вовсю работаю над заказом. Добравшись через полчаса до нужной мне улицы, я сразу же обнаружил искомый дом и полюбовался на каменных дракончиков на его балконах. Эти рептилии были совсем небольшими и сильно напоминали ящериц, но были весьма симпатичными, хотя и старыми, с щербинками на каменных телах.

Осмотрев фасад здания, я подметил карниз в три пальца шириной, несколько выпавших кирпичей в стене, открытые ставни на чердачном окне и подметил все эти факты, после чего отправился искать замену моим сапогам, надеясь, что на них мне денег хватит. Всего у меня оставалось почти сорок золотых, из которых тридцать я уже пообещал отдать за одежду, медь и серебро я вообще в расчет не принимал. Бедновато живу, отметил я, так скоро вообще без копейки останусь и в леса подамся кроликов ловить. Нет, нужно решать что-нибудь радикально с моим состоянием. В сокровищницу королевскую залезть что ли?

Размышляя на такую тему, я увидел то, что искал — на одном из домов была прибита деревянная табличка, на которой висел сапог. Я спешился и зашел в здание, сразу почувствовав запахи кожи и увидев кучу разной обуви на полках у стен. Там меня встретил парень, который поинтересовался, что я хочу купить. Обрисовав ему ситуацию, я попросил мягкие, удобные сапоги по ноге, которые были бы к тому же и крепкими, чтобы не пришлось через месяц-другой выбрасывать. Кивнув, тот вытащил на примерку несколько десятков пар сапог, только ни одна из них мне не подошла. Все они мне были или узки, или великоваты. Вздохнув, парень попросил меня подождать и отправился внутрь дома, откуда вышел вместе с бородатым дедком, который деловито измерил мою ступню, записав мелом на доске только ему понятные символы, и спросил меня:

— Из какой кожи будем делать? Подороже или подешевле?

— Мне бы покачественнее, — попросил я.

— Тогда могу предложить вам шкуру лакши, у меня как раз одна осталась. Не будет рваться, натирать кожу, скорее вы сапоги выбросите, чем они у вас сносятся.

— А что с подошвой? — спросил я. — Мне нужно нечто, напоминающее эльфийскую модель, — продемонстрировал я ему свои сапоги.

Сапожник безо всякой брезгливости осмотрел мои сапоги, поцокав на их состояние, запустил внутрь руку, ощупав еще и там, а затем вернул их мне со словами:

— Подошву я сделаю мягкой, без каблука, чтобы можно было передвигаться бесшумно. Вы ведь этого хотите?

— Да, вы угадали, — подтвердил я. — И во сколько мне это обойдется?

— Всего двадцать пять золотых, — убил меня мастер. — Приходите за сапогами через два дня, я постараюсь успеть.

Сказав это, он развернулся и ушел вглубь дома, а я остался под взглядом парнишки натягивать свои сапоги. Блин, знать бы раньше, что в столице такая дорогая обувь, я бы прихватил несколько пар у мертвых эльфов, про запас. А теперь уже поздно сокрушаться, все они достались предприимчивому хозяину гостиницы в Зингарде. Напялив свою обувь, я вышел во двор и обнаружил, что небо начало затягивать серыми облаками. Через часик с неба хлынет весенний, но от того не менее мокрый и холодный дождик. До этого момента мне нужно подыскать себе жильё.

Проверив свои ощущения, я понял, что слежка за мной в данный момент не идет, видимо, следивший побежал докладывать начальству, что я только что осмотрел предполагаемое место работы. Так что я безо всякой опаски стал искать постоялый двор. Поехать я решил на окраину города, надеясь, что цены там кусаться будут меньше. Через полчаса, когда вода стала мочить мне голову, я остановился у первой попавшейся гостиницы и договорился про комнату. Она обошлась мне в четыре серебрушки, но зато была без насекомых и прочих прелестей.

Улегшись на кровать, я связался с Алоной и часик-другой с ней поговорил, пока совсем не стемнело. Сестренка рассказала мне про свадьбу, описав детально всю церемонию, а напоследок пообещав, когда будет выходить замуж, организовать себе все еще круче! Я только хмыкнул. Ну, не понимал я никогда и продолжаю не понимать, что такого женщины находят во всех этих торжествах, обрядах, церемониях... Да, мы мужики устроены на порядок проще, но только я по своей практике знаю, что чем примитивнее написана программа, тем она меньше глючит. Так что, есть над чем подумать, дорогие женщины!

Потренировавшись с Алоной немного на сон грядущий, я пожелал ей спокойной ночи и проверил свой магический резерв. Что-то я давно его не разрабатывал, подумал я, и достал из кармана сафрус. Слив туда половину всей энергии, я увидел, что в объеме камня энергия осталась практически неизменной, и еще раз порадовался своему приобретению. Повертев в руках темное колечко, я в который раз отказался от мысли надеть его и встал с кровати. На улице уже основательно стемнело, прохожие под окнами проходили редко, а фонарей здесь не было, видимо, освещается только центр города, а на остальной территории тупо экономят. Пора, решил я, и оделся, нацепив на спину неизменные клинки.

Через парадный вход я выходить не стал, проходя мимо общей залы, где еще могли ужинать посетители, а просто выпрыгнул из окна прямо на улицу, мягко спружинив ногами. Лошадь я по понятным причинам решил не брать, а отправиться к нужному месту пешком. На столицу уже опустилась ночь, жизнь замерла и только редкие фонари разгоняли темень на улицах. Мне темнота была только в помощь, поэтому я старался держаться слабоосвещенных улиц и неспеша продвигался к цели, медленно но верно намокая под моросившим дождем.

Увидев знакомых ящериц на балконах, я посмотрел по сторонам. Наблюдения не было, то ли Крыс уверился, что я все сделаю правильно, то ли просто не хотел пугать намеченный объект заказа. Это все было мне весьма на руку. Несколько фонарей, горевших на стенах домов, я просто потушил, забрав из них энергию, поддерживающую горение веревки в масле, а потом прислушался. Все было тихо и спокойно, самое время действовать, решил я и стал подниматься по стене дома к открытому окну на чердаке. На одном из балконов я передохнул, потрогав скульптуры дракончиков и прикинув, сколько же им лет, а потом продолжил путь. Подъем занял у меня всего три минуты. Я бы мог управиться за секунды, забежав на стену с разбега, но тогда бы произвел много шума, а он был явно лишним.

Добравшись до окна, я буквально втек внутрь чердака, захламленного всякой всячиной, и аккуратно стал ступать по дощатому полу, стараясь не скрипнуть ни единой досточкой. В глубине чердака оказался проем с приставной лестницей, которая сейчас стояла внизу рядом со стеной. Не проблема, улыбнулся я, а потом нырнул вниз, зацепившись пальцами за край и перевернувшись, мягко приземлился на пол второго этажа. Я оказался в коридоре, по обеим сторонам которого были четыре двери. Тихо ступая, я начал поочередно их открывать, заглядывая внутрь сквозь маленькую щелочку. Так, эта — кабинет, эта — сразу видно, детская, вон — девочка в кроватке спит, а эта — то, что мне нужно!

Открыв вторую дверь справа, я зашел внутрь и обнаружил большую кровать, на которой в обнимку лежали двое — мужчина и женщина. В комнате также находился небольшой шкафчик с зеркалом и кресло-качалка у окна. Сев в кресло, я устроился поудобнее и небольшим усилием зажег свечку, что стояла на шкафчике на серебряном подсвечнике. Вскоре колышущийся свет осветил комнату. Долго ждать не пришлось, мужчина, который лежал, так удачно для меня повернув лицо к свече, вскоре заморгал и пошевелился. Потом он сел на кровати и протянул руку, чтобы взять свечу, но тут увидел меня, невозмутимо сидящего в кресле.

— Доброй ночи! — шепотом поприветствовал его я. — Только не нужно резких движений, а то еще жену разбудите.

— Кто вы? — также шепотом ответил он, медленно смещая руку под кровать.

— Меня зовут Алекс, — шепотом ответил я. — А вы, я так понимаю, Чарнок?

— А то вы и не знаете, — шепотом зло ответил мужчина, продолжая смещать руку вниз.

— Тогда у меня для вас две новости, — радостно заявил я. — Хорошая и плохая. С какой начать?

— С плохой, — выдал Чарнок, нащупав нечто под кроватью.

— Меня послали вас убить!

Щелк! Арбалетный болт, метивший мне в сердце, тихо просвистев, оказался зажат у меня в пальцах, а Чарнок с арбалетом и отвисшей челюстью продолжил сидеть на кровати. Это он думал, что сможет быстро достать свое оружие, а для меня это мгновение тянулось очень долго. Ускорив свое восприятие, я неспешно наблюдал, как он достает из-под кровати арбалет, как нажимает на крючок и арбалетный болт медленно движется ко мне. Я даже не особо напрягался и не думал окружать себя щитом. Интересно, что будет, если я еще ускорю себя магией... Что-что? Задохнусь я просто! Как будто не пробовал уже!

— Мне продолжить? — невозмутимо спросил я, вертя болт в пальцах.

— Д-да, — заикаясь ответил Чарнок.

— Хорошая новость, это то, что убивать я вас не собираюсь, если вы мне ответите на пару вопросов. Согласны?

— А к чему мне вам верить? — зло прошептал Чарнок. — Вы можете убить меня и после того, как я на все отвечу!

— Я не буду вас убивать сегодня, клянусь своей кровью, — просто сказал я.

Уже давно я понял, что эта клятва считается здесь нерушимой и запросто может успокоить моего собеседника.

— Сегодня? — зацепился он за мою оговорку.

— Да, сегодня, — подтвердил я с улыбкой. — А вдруг вы в будущем станете моим врагом? Что мне потом из-за вас клятвопреступником становиться прикажете?

Он думал недолго.

— Задавайте свои вопросы.

— Тогда ответьте, кто вы?

— Вы что, не знаете? — удивился Чарнок.

— Представьте себе, кроме вашего имени, больше ничего.

Собеседник хмыкнул, отложив арбалет.

— Как же так получилось?

— А наемным убийцам вообще не положено сообщать много информации, — поделился я с ним. — Их частенько вообще убирают после задания, обрывая все ниточки, ведущие к заказчику. Так что?

— Вы наемный убийца?

— Нет, и не собираюсь им становиться, — честно ответил я. — Вы не уводите разговор в сторону.

— Мое полное имя Чарнок ден Лей, я имперский граф и посол в Мардинане.

— Мля-я-я... — протянул я.

Опять я ввязываюсь в политические дрязги и опять все настолько дурно пахнет, что просто нужно зажимать нос и бежать подальше. Нет, решено, так и сделаю!

— У вас есть какие-нибудь недруги здесь, желающие вашей смерти? — спросил я Чарнока.

— Не припомню таких, — задумался он в ответ.

— Тогда у меня для вас совет — немедленно собирайтесь и увозите свою семью обратно в Империю. Здесь вас ждет только смерть, потому что Гильдии наемников был дан заказ вас убрать. У вас есть время до утра, когда они обнаружат, что вы еще живы, поэтому советую вам поторопиться и к восходу уже быть на воротах.

— А что будет с вами?

— А что со мной может случиться? — не понял я.

— Но ведь вы же не выполнили задание, значит, вас теперь уничтожат!

А голова у него варит, жалко, что противников своих не знает.

— А это уже мои заботы, — отрезал я и поднялся. — Желаю живыми добраться домой!

На пороге меня догнал голос графа.

— Алекс... так, кажется, вас зовут? Теперь я в долгу перед вами, как мне вернуть его?

— Граф, вы сначала вернитесь в Империю живым, а потом и поговорим, — я махнул на прощание и скрылся в темноте коридора, слыша, как он будит свою жену.

Ушел я тем же способом, что и забрался сюда — залез на чердак, а с него спрыгнул на балкон, а потом на мостовую. Через несколько минут я покинул улицу Цветочную и пошел по направлению к своей ночлежке, размышляя, что же мне не дает покоя в этой ситуации? Потом я понял, уж больно натурально задумался граф, припоминая своих врагов, значит, интрига здесь гораздо сложнее. Поразмышляв минут десять, я решил, что нужно разбудить Алону и сжал амулет в кулаке. Прошло минуты три, прежде чем я услышал сонный голос гномы.

— Алекс, еще так рано...

— Алона, не засыпай, мне срочно нужна твоя помощь! — попросил я.

— Что-то случилось? — обеспокоенная Алона сразу проснулась.

— Нет, но вот-вот может. Ты должна срочно дать мне поговорить с твоим папой.

— Хорошо, — Алона даже не стала спорить и задавать вопросы.

Я услышал, как она куда-то бежит, а затем стук открываемой двери и её голос.

— Папа, проснись! Папа...

А потом раздался девичий визг, видно в постели с отцом Алоны находился еще кто-то. Я улыбнулся, а папаша-то еще жеребец, однако! Вон как ночами развлекается.

— Тихо, Нана, а то я не в курсе, чем вы тут с папой занимаетесь, — строго приказала Алона.

Визг стих, а я подумал, вот без меня сестренка распоясалась. Ах, да, ей же уже восемнадцать стукнуло...

— Дочка? Что случилось? — раздался сонный голос Шаракха

— Папа, с тобой Алекс хочет поговорить.

Связь прервалась, видимо амулет передавали из рук в руки. Затем я вновь услышал голос короля:

— Да, я слушаю.

— Дело государственной важности, — перешел я сразу к делу, опустив приветствия и прочую ерунду. — Попрошу быстро проснуться и ответить четко и ясно. Амулет связи с Фариамом у вас имеется?

— Да, — лаконично ответил правитель, понимая, что просто так я его беспокоить не буду.

— Тогда ему нужно передать следующую информацию: столичной Гильдии наемников был дан заказ неизвестными лицами на физическое устранение имперского посла Чарнока ден Лей и его жены, сейчас они предупреждены и покинут столицу уже утром, вам же нужно довести до сведения его величества, что этот заказ поступил не от его врагов, а от имперских посланцев, таким образом намеревающихся устроить грандиозный политический скандал с далеко грядущими последствиями.

Ух, ты, прямо милицейским протоколом строчу, подумал я и продолжил.

— Фариаму нужно обеспечить графу негласную охрану в пути, а также наблюдение за всеми представителями имперской знати, находящейся сейчас в королевстве. Особенно нужно уделить внимание Керу, полного имени не знаю, дальнему родственнику императора, который путешествует инкогнито и может быть все еще в Мардинане. А дальше пусть он уже сам разбирается, мое дело — предупредить. Сведения проверенные и сомнению не подлежат, так что пусть Фариам срочно принимает меры. Может даже прямо сейчас обеспечить охрану графу, так как я не уверен, что на его ликвидацию не будет послан еще один убийца. Конец сообщения. Передадите, или требуется повторить? — уточнил я.

— Нет, я все понял, — голос короля уже не был сонным. — Я свяжусь с Фариамом немедленно.

— Отлично, тогда я отключаюсь, — закончил я и собирался уже отпустить руку, как король остановил меня.

— Постой, Алекс, а откуда ты про это узнал?

— Просто это я сегодня должен был убить графа, так что информация, можно сказать, из первых рук. Спокойной ночи! — пожелал я им и прервал разговор.

Хотя, какая уж тут спокойная ночь? Эх, не один я теперь бессонницей страдаю, короли двух весьма продвинутых держав тоже сейчас лишатся сна, просчитывая варианты развития ситуации. Да и Ваз тоже сейчас явно не спит, ухмыльнулся я, ведь у них сейчас медовый месяц, а значит, им с Алисой точно не до сна. Кстати, нужно будет озаботиться проблемой женского пола, а то в этой школе за время обучения я совсем монахом-отшельником стал. Нужно срочно поправить дело и поискать в этой столице приличный бордель, а там уже оторваться по полной программе!

Ага, прям щас, оборвал я себя. Денег-то у меня даже на одежду не хватит, нужно срочно придумывать, откуда достать недостающие монеты, а я тут мечтаю поразвлечься! Так, нужно решить, куда устроиться работать, ведь из наемников меня, можно сказать, уже вычеркнули. Главное теперь, чтобы еще и компенсацию не заставили платить, как не оправдавшему доверие. Ну, это они обломаются, если вздумают ко мне с претензиями приставать, не по их зубам орешек! Где же все-таки мне искать работу, чтобы через три дня не оказаться на улице? С такими весьма оптимистичными мыслями я дошел до своей гостиницы и ни от кого не скрываясь забрался по стене к моему окну. В комнате я снял мокрую одежду и улегся на кровать, планируя поспать остаток ночи. Темнота с готовностью подставила мне свои ласковые объятия и снова унесла меня к себе.

А наутро я проснулся в обед, не спеша сделал разминку, насколько позволяла мне комната, а потом спустился и заказал себе в общей зале что-нибудь повкуснее, чтобы восполнить пропущенный завтрак. Жуя шашлыки со сладким луком, я пришел к выводу, что нужно продавать лошадь. Жалко, конечно, но клинки продавать совсем не хочется — лучше в леса уйти. Заплатив за обед и еще за один день в этой ночлежке, я вышел во двор и взял свое транспортное средство, вспоминая, где же я мог видеть здесь животный рынок?

Ничего так и не вспомнив, я начал спрашивать прохожих. Седьмой по счету человек просветил меня, что в столице лошадьми не торгуют, так что нужно выйти за городскую стену. Я отметил, что за городской стеной столица заканчивалась, интересно, а как тогда называется тот пригород, что уютно расположился вокруг неё? Поблагодарив прохожего, я отправился к воротам, миновав которые очутился в деревне, где поплутал немного, но все же нашел человека, который занимается куплей-продажей лошадей. После долгого спора я продал мою животинку вместе с седлом, но всего за восемь золотых монет. Обидно, я рассчитывал на гораздо большую сумму.

Вернувшись в город, и опять-таки заплатив за вход, лишивший меня еще нескольких медяков, я отправился перекусить, так как время подходило к ужину. Выбрав себе заведение поприличней, я зашел туда и заказал хороший ужин на двоих, который и принялся уплетать. Но внезапно что-то словно царапнуло меня по спине, я обернулся, подзывая официантку, которой велел принести кружечку пива, а сам краем глазом заметил внимательный взгляд одного маленького человечка, который тут же шустро поднялся из-за стола и испарился в дверях. Спокойный вечер кончился, подумал я, возвращаясь к ужину, начинается самое веселье.

Я успел не спеша закончить свою трапезу, а потом еще пару минуток посидеть с кружкой пива, наслаждаясь великолепным напитком, когда почувствовал — началось! Кивнув официантке, я достал кошелек и тут входная дверь распахнулась и на пороге заведения показались известные мне личности — Лок и Нарин. С собой они для компании взяли еще одного мордоворота, которого я не узнал. Не спеша отсчитывая нужную сумму, я ожидал их приближения, а когда Лок подошел достаточно близко и уже собирался схватить меня за плечо, я развернулся и спокойно сказал им:

— Привет, ребята. У вас какие-то проблемы?

Лок зарычал.

— Это у тебя проблемы, сволочь! Какого демона ты провалил дело? Рем в ярости, Кол грозится всех поубивать, а ты тут пивко потягиваешь!

— Знаете, ребята, а я что-то раздумал наемником становиться, больно работа у вас грязноватая, — заявил им в лицо я. — А я запачкаться боюсь.

— Да ты... — пошел на меня Лок, размахиваясь, чтобы отвесить оплеуху, но я всего лишь легонько ткнул его в две точки на корпусе и тот согнулся пополам, подвывая от боли.

— Ребята, объясню один раз, в Гильдию я вступать не буду, потому никто из нас никому не должен. А если бы вы мне при встрече сказали сразу, что эта Гильдия не наемников, а убийц, то сэкономили бы кучу времени и нервов. Ну как, расстанемся по-хорошему?

Однако, я зря перед ними распинался. Лок, даже не распрямившись бросился на меня, стремясь заключить в свои медвежьи объятия, поэтому я просто вырубил его, уклонившись и врезав по затылку кулаком. Приятной головной боли, дубина! Норин успел достать кинжал с пояса, и я просто ткнул его в солнечное сплетение, а когда он немного пригнулся, то врезал ребром ладони по шее, стараясь не сломать позвоночник. Трупы мне сейчас были ни к чему — мне в этом городе еще несколько дней спокойно пожить нужно было. Третий наемник за это время успел достать саблю, болтавшуюся на боку, а потому я просто оперся на падающего Норина с разворота ударил сапогом ему в челюсть, лишая сознания и нескольких передних зубов. Наемник отлетел назад, рухнув на попавшийся по пути стол, разваляв тарелки на нем. Нда... это вам не кино, где мебель после каждого удара разносится в щепки, подумал я, оглядывая место схватки.

Итог — три бесчувственных, а одно еще и беззубое тело, много свидетелей и несколько недовольных, на стол к которым приземлился третий наемник. Я быстренько обшарил пояса противников, сорвав с них кошельки с монетами, а потом, раскрыв один, высыпал оттуда горсть медной мелочи, среди которой блестело несколько серебрушек и вручил это официантке, все также стоявшей рядом со мной, указав на пострадавших посетителей:

— Этим господам повторить их заказ.

А повернувшись к посетителям, я миролюбиво заявил:

— Без обид, друзья, немного не рассчитал силу, прошу прощения за неудобства!

— Ладно, никаких вопросов, — поднял руки один из них.

Я кивнул им и неспешно вышел из заведения. Оружие наемников я забирать не стал — ерундовое железо, за него в любой лавке не дадут больше золотого, так стоит ли возиться? Идя по улицам столицы к своей ночлежке, я думал, что проблема поиска работы становится все острее. Решено, если за те два дня, пока я дожидаюсь готовности одежды, мне ничего не подвернется, то свалю из столицы подальше. Хотя бы даже к гномам. Вдруг там найду, чем заняться, подумал я, вертя головой в поисках слежки. Но её не было и мое шестое чувство молчало. Внезапно мой взгляд зацепился за нечто блестящее на стене дома. Осмотрев это, я понял, что это знакомый мне щит с мечом, обозначающие контору вербовщика. В армию что ли пойти, подумал я с улыбкой, и пошел дальше. Дальнейший вечер прошел без происшествий, немного поболтав с Алоной и рассказав ей все подробности моих приключений, я заснул, заверив напоследок, что если не смогу найти работу, то наведаюсь в Горы.

Следующее утро и весь дождливый день я провел в поисках. Как я подсчитал, у меня наличными было всего почти полсотни золотых и немного мелочи. Видно, наемникам давно не платили, раз они таскали с собой такие тощие кошельки. Пошлявшись по городу целый день, спрашивая различных людей, не нужен ли им охранник или телохранитель, я понял, что работы мне в столице не видать, как своих ушей. Богатые господа, которым я заикался про телохранителя, только с усмешкой смотрели на мою одежду и заявляли, что у них своих хватает, а торговцы мягко намекали, что за такие деньги, что прошу я, им легче нанять сотню гвардейцев. А что, я же не бесплатно собирался работать? Ну, завысил немного, предчувствуя жуткий торг, но чтобы так сразу... А меньше просить мне смысла не было — у меня на жилье и еду в день будет больше уходить.

Вечером я отправился к сапожнику, у которого уже должны были быть готовыми мои сапоги — двое суток ведь уже прошло. Я оказался прав, увидев меня в лавке, знакомый парнишка сразу же привел дедка-мастера с моей обувкой. Да это было просто произведение искусства! Сапоги были практически невесомыми, мягкими, покрытыми внутри густой, но чрезвычайно плотной шерстью, по ощущениям напоминающей шелк. Сразу примерив, я больше не захотел их снимать. Сапоги сидели так, будто являлись моей второй кожей. Вздохнув, я принялся отсчитывать нужную сумму, гадая, что же мне нужно будет продать, чтобы выкупить завтра свою одежду. Мастер терпеливо ждал, пока я отсчитаю нужную сумму, а я взглянул на полки с готовой обувью и подумал, что одна идейка может сработать. Я протянул деньги дедку и сказал ему:

— Мастер, я поражен качеством вашей работы и признаю, что лучшего изделия еще не встречал. Примите мое искреннее восхищение вашим талантом, но позвольте спросить, почему у вас я не заметил всех образцов обуви, необходимой каждому цивилизованному человеку? — я кивнул на полки.

— Что? — недоуменно переспросил меня дедок. — Это неправда! У меня продается любая обувь, которая только существует! — твердо заявил я.

— Нет, — разочаровал я его. — Поверьте мне, это далеко не так. Если вы вернете мне мои десять золотых, я расскажу вам про такую обувь, которую еще никто в этом королевстве не делал, но которая будет необходима всем людям без исключения.

Мастер задумался.

— Не сомневайтесь, — заверил я его. — Я не хочу вас обмануть, а просто надеюсь немного помочь великолепному знатоку своего дела расширить границы своего таланта. Кроме этого, я надеюсь, что мы с вами сможем заключить выгодный контракт, по которому я вам рассказываю все, что знаю о новой модели обуви, а вы обязуетесь впоследствии отдавать мне выручку, полученную с каждой сотой проданной вами пары.

— Что, эта обувь будет настолько популярной в королевстве? — заинтересовался мастер.

Немудрено, полведра лести и полмешка уважения — отличный раствор получился, скрепляющий деловой разговор. Теперь он уже с крючка не сорвется, с легкой улыбкой подумал я, а сам сказал:

— Эта обувь будет нужна каждому! В моем родном городе у каждого человека, будь то ребенок, взрослый или старик, всегда имелась дома хотя бы одна пара этой обуви. До вас же эта мода пока еще не дошла, так что если вы согласитесь, то станете первопроходцем и заберете себе все почести и славу.

Дедок думал недолго, ведь я расписал ему такие радужные перспективы, прямо как у нас — "Вы получите и этот великолепный фен, и чрезвычайно нужный вам набор ножей, и фонарик, что может светить на глубине пяти метров, и всего за...".

— Рассказывайте, — решительно сказал он.

— Пройдемте в вашу мастерскую, тогда я не только смогу рассказать, но и покажу на наглядных примерах.

Поглядывающий на меня выжидательно дедок пошел вместе со мной в другую комнату, где была масса столов, на которых валялись обрезки кожи, нитки, лезвия, гвозди. Пара станков с табуреткой стояла в углу. Я заметил доску с мелом и взял её в руки, а потом повернулся к сапожнику и стал рассказывать:

— Вот, смотрите. Первая деталь вырезается из кожи, можно с мехом, можно и без, вот таким овалом, чуть больше ступни. Вторая деталь также вырезается из кожи, но лучше всего с мехом, иначе спадать будет, и имеет вот такую форму, — я начертил на доске приблизительный вид детали. — А вот тут они крепятся друг к другу просто одним швом, после чего край подрубается и уже можно носить!

— Что-то я не понял, — произнес мастер. — А для чего это нужно, ведь на улице в этом не походишь — подошва слишком тонкая.

— А это и не нужно для хождения по улице, — сказал я. — Хотя подошву можно сделать и из нескольких слоев, набить туда немного мягкого материала, чтобы пружинила при ходьбе. Эта модель обуви у меня на родине называется домашними тапочками и продается просто фантастическими объемами. Скажу вам больше, мастера, изготавливающие их, часто специально делают их такого низкого качества, что они рвутся через несколько месяцев и людям приходится покупать себе новые. Так что вы запросто можете озолотиться!

— У нас эта обувь вряд ли кому-нибудь понравится, — со вздохом сказал мастер.

— А давайте попробуем? — не отчаявшись, предложил я. Моя интуиция подсказывала, что все сложится хорошо.

— Ну, можно, — с сомнением заявил дедок.

— Тогда давайте возьмем кожу с мехом и попробуем сделать одну пару. Если вам она не понравится, я заплачу за материал. Идет?

Дедок кивнул и достал из большого сундука какой-то обрезок, а затем спросил меня.

— На чью ногу будем делать?

— На вашу, конечно, — изумился я.

Тяжело вздохнув, тот сел и принялся стягивать с себя сапоги, кряхтя и держась за поясницу. Сняв обувь, он размотал портянки и на глазок отмерял мелом размер своей костлявой ступни. Затем он ловко вырезал из кожи два куска и принялся их сшивать вместе. Закончив, он продемонстрировал их мне. Я одобрил и попросил сделать второй, на другую ногу. Посмотрев на меня с сомнением, мастер вспомнил, что за материал плачу я, и подчинился. Когда на столе красовались два меховых тапочка, я предложил их надеть мастеру, который уже вовсю шевелил начавшими замерзать пальцами на ногах. Однако, холодно у них в домах, подумал я, глядя как мастер, держась за поясницу наклоняется, чтобы надеть тапки. Я с улыбкой остановил его и показал, что тапочки можно надевать и без помощи рук.

Первым впечатлением мастера, появившимся у него на лице, когда он осторожно надел свои тапки — это раздражение. Но я заставил его немного походить и вскоре на его лице появилось удивление, а потом он принялся бормотать, бродя из стороны в сторону по мастерской:

— Как удобно... и тепло... и ноги могут дышать...

Потом на его лице расплылась довольная улыбка, и он подошел ко мне и отсчитал десять золотых из кошелька, протянув их со словами:

— Откуда вы? Где существует такая мода?

Я взял деньги и ссыпал себе в кошель, ответив с улыбкой:

— Я пришел с самого юга Империи, там много таких королевств, о которых здесь даже никто и не догадывается. Вижу, вам понравилась моя обувь? Теперь можем поговорить о контракте.

Дальнейший час я расписывал ему все модели тапочек, показывал, что могут быть и с закрытым задником, для большего тепла в зимнее время, потом объяснил, что детям богачей могут понравиться тапочки в виде зверюшек, и схематично пояснил, как их можно сделать. Также я показал ему, что можно украшать их различной аппликацией, объяснил, как можно сделать цветочек из кожи, как можно их расшивать разноцветным бисером... Многое я рассказал в тот вечер, ориентируясь на свои воспоминания. Дома на Земле у меня мама иногда занималась тем, что шила домашним тапочки разных форм и размеров, вот так и у меня появились такие точные знания выкройки и приемах шитья. Так что отсюда вывод — заранее никогда не скажешь, что в жизни пригодится.

Напоследок я посоветовал сперва сделать несколько десятков тапочек покрасивее и подарить их различным богатым господам, что трутся в кругу знати. Это будет лучшей рекламой новому товару, а буквально через несколько дней у мастера появится просто море заказов. Так что я еще попросил его подумать о расширении, найме других мастеров, чтобы работали под одной крышей и пожелал всяческих благ, напомнив о том, что прибыль с каждой сотой пары — моя. Мастер заверил меня в этом и даже вышел провожать до двери в своей новой обувке под удивленным взглядом парня за прилавком.

Выйдя на улицу, я понял, что уже наступила ночь с капающим мерзким и холодным дождиком. Пожалев, что забыл в комнате свой плащ, я закутался поплотнее в куртку и побрел к ночлежке. Проходя по одной из улиц, я увидел знакомый блеск на стене и со злостью отвернулся от щита с мечом, ускорив шаг. Похоже, что вербовочных пунктов тут масса, подумал я, это уже третий... или только второй? В ночлежке я опять скинул мокрую одежду и сходил во двор, где помылся водой из большой бочки, стоявшей там. Эх, блин, пятизвездочный отель, мать его, подумал я. Все удобства во дворе, а некоторые — еще дальше! Поболтав и немного потренировавшись с Алоной на сон грядущий, я снова встретил темноту.

Глава 8

И все-таки кретин

Утром я продолжил бесполезные поиски работы под непрекращающийся дождь. Но теперь я захватил свой плащ и мне он особо не досаждал. Кроме того мои новые сапоги совсем не пропускали влагу, так что жизнь казалась мне весьма сносной. Плотно пообедав в попавшейся навстречу забегаловке, я решил, что пора бы уже наведаться за своей одеждой и пошел к той лавке, где я делал заказ. Однако, пройдя всего пару улиц, я внезапно ощутил опасность. На всякий случай, не останавливаясь, я активировал защитный кокон и принялся сканировать окружающее пространство магическим зрением. Прохожие угрозы не таили, мне казалось, что она веет откуда-то сверху. Я поднял глаза наверх, а в следующее мгновение, подчиняясь своей интуиции, отпрыгнул в сторону, сбивая с ног одного из пешеходов.

Раздался щелчок и арбалетный болт высек небольшие искры из камня на мостовой. Я извинился перед прохожим и помог ему подняться, а сам в это время косил на здание неподалеку, из окна которого в меня только что стреляли. Еще раз попросив прощения у прохожего и получив в ответ недовольное "Раз эльф, то все можно?", я пошел дальше по улице, раздумывая, сейчас мне решить эту проблему или немного погодить. Вздохнув, я вспомнил известную поговорку о том, что нельзя откладывать на завтра то, что можно отложить на послезавтра, и решительно направился к дому Гильдии наемников. Решать проблемы мне нужно сразу, иначе потом я просто в них закопаюсь.

До нужного места я добрался быстро — всего за полчаса, и увидел знакомое двухэтажное здание. Зайдя внутрь, я обнаружил все тот же контингент личностей, которые при моем появлении вдруг резко замолчали. Не обращая на них никакого внимания, я поднялся наверх и, миновав небольшую очередь, зашел в кабинет под недовольные возгласы посетителей. А там обнаружились все те же два главных лица Гильдии, которые с удивлением на лицах смотрели на меня из-за стола.

— Привет! — радостно улыбнулся я. — Мне тут некто с арбалетом передал, что вы очень хотели меня видеть.

Рем сунул руку под стол, но я погрозил ему пальчиком и сказал:

— Не советую, а то будет больно!

Я подошел к пустующему на этот раз стулу и уселся на него, закинув ногу на ногу.

— Я слушаю.

— Ты не выполнил задание! — прошипел Крыс.

— А я что-то раздумал становиться наемником, мне и так неплохо! Еще вопросы?

Рем, нащупав нечто под столом, оскалился:

— Вопросов нет, только пожелание — сдохни, предатель!

Щелчок, и я опять сжимаю в пальцах арбалетный болт, только на этот раз меньшего размера. Под ошеломленными взглядами хозяев кабинета я поднялся, сделал шаг к столу, а потом резким движением без замаха пригвоздил болтом к столу ладонь руки, которую Рем не успел опустить под стол. Развернувшись, я сел на стул в той же позе и только тогда наемник скривился от боли, и стал пытаться выдернуть застрявший в столешнице болт. Вот уж дудки, я его глубоко вогнал!

— Больно? — спросил его я. — А не нужно было дергаться, я ведь предупреждал!

Блин, даже самому противно. Прямо как тупой герой третьесортного боевичка. Фальшивенько играю, начинаю потихоньку сползать на штампы, не видать мне "Оскара". Ладно, похоже, что с них и этого будет достаточно, нужно заканчивать выеживаться, необходимое впечатление я уже произвел. Закругляясь, я сказал хозяевам кабинета:

— Все, у меня еще дел полно, поэтому слушайте меня внимательно. Оставьте попытки меня устранить, потому что в следующий раз вы просто умрете. Никто из нас никому ничего не должен, поэтому просто забудьте обо мне, иначе даже не успеете об этом пожалеть. Вам ясно?

Рем все пытался выдернуть болт из руки, а Крыс с ненавистью смотрел на меня и ждал, когда сзади ко мне подойдут наемники. Последние думали, что подбираются очень тихо, неслышно открыв дверь и заходя на цыпочках, но только я почувствовал их, когда они еще были в коридоре.

— Привет, ребята, — спокойно заявил я. — Еще шаг и вы умрете, так что не стоит искушать судьбу!

Движение за моей спиной прекратилось, а я повторил вопрос хозяевам кабинета:

— Вам все ясно?

— Бей его! — крикнул Крыс.

Я увернулся от меча, просвистевшего у меня над макушкой, и вскочил на ноги, подхватывая стул и с размаху опуская его на черепушку ближайшего наемника. Черепушка оказалась крепче стула, и тот разлетелся у меня в руках. Однако и наемник, который оказался Локом, закатив глаза, повалился на пол. Второй, не теряя времени, пырнул меня в живот, но я пропустил клинок и схватил наемника за запястье с оружием, резким движением ломая ему кисть и подхватывая выпавшую саблю. Ударом рукоятки в лоб я отправил пострадавшего в глубокий нокаут. Третий уже опускал мне на шею свой короткий меч, но я успел подставить саблю, я сам пнул его в ответ между ног. Он сразу потерял интерес к схватке, как и сознание, видимо, удар вышел слишком сильным. Закончил я схватку, перехватив кинжал, летевший мне в спину и отправив его Крысу обратно, пробив тому плечо. Схватка заняла всего пять секунд, а больше желающих поучаствовать в ней не было. Остальные наемники столпились у дверей и нападать не решались, смотря на тела, лежащие на полу комнаты в качестве наглядного примера. Я швырнул на пол саблю, и обратился в последний раз к Рему, который уже освободился, просто сдернув ладонь с болта, торчащего в столе, и вытаскивал здоровой рукой кинжал с пояса.

— Я начинаю подозревать, что вы просто глупые люди, которые не способны учиться даже на своих ошибках, — обратился к нему я. — Может мне просто перебить вас всех, чтобы на нервы не действовали?

Рем яростно задвинул наполовину вытащенный клинок обратно в ножны и зло ответил:

— Не нужно... — сжав пострадавшую ладонь и поморщившись, он добавил. — Нам все понятно, больше вас никто не побеспокоит, будьте в этом уверены. Мы обо всем забудем.

Я в этом совсем не был уверен, переведя взгляд на Крыса, что зажимал рану в плече и глядел на меня с такой ненавистью, что меня просто подмывало прикончить гада. Однако я прекрасно осознавал, что королю Фариаму эти наемники еще нужны, иначе они сейчас просто висели бы на дыбе в дворцовых подвалах, чирикая соловьями про их нанимателей. Именно поэтому я и устроил этот спектакль с крутым парнем в главной роли (это я о себе, если непонятно). Мне были не нужны их трупы, мне было нужно, чтобы они просто от меня отстали на некоторое время, пока я буду в столице и похоже, я своего добился.

— Тогда счастливо оставаться!

Я помахал ручкой первым лицам Гильдии и направился к выходу. Наемники, загораживающие проход, волной откатились от меня и проводили злыми и настороженными взглядами, видимо, мое представление прошло на ура. Без приключений и задержек я спустился вниз и вышел на улицу, гадая, что за игру затеял Фариам. Я бы на его месте просто вырвал бы признание у наемников, нашел бы заказчика, а затем с позором выгнал из королевства, распустив слух по всем окрестным землям. Но король не стал их трогать, а оснований считать его недальновидным у меня не было никаких. Значит, он затеял встречную интригу, которая просто мне непонятна из-за недостатка данных. Связаться что ли с Алоной, пусть растрясет своего папашу на подробности? Хотя нет, понял я, Фариам о таком рассказывать точно не станет, и я все равно останусь ни с чем, так что и пытаться не стоит.

Бредя по улицам столицы, я вдруг задумался, а какого демона мне все это вообще нужно? Почему я опять ломаю голову над чужими проблемами? У меня же своих навалом! Куда не плюнь — везде проблема на проблеме, а как их решать — демоны его знают. С такими пессимистичными мыслями я добрался до одежной лавки и зашел туда, готовясь облегчить свой и без того почти невесомый кошелек. Мастер, радушно встретивший меня, заявил, что все уже готово и попросил примерять обновки. Я отказался и заявил, что доверяю его мастерству. Тогда он в ответ обрадовал меня той суммой, с которой мне предстояло расстаться — тридцать пять золотых.

— Мы же договаривались на тридцать, — возмутился я.

В ответ мастер только заявил про качественный материал, срочность заказа, короче — стал мне вешать лапшу на уши. Но идти в другую лавку или отказываться от чего-либо из заказа я просто не мог себе позволить, поэтому молча развязал кошелек и высыпал всю наличность на прилавок, тщательно отделив серебро и медь. Оказалось, что я располагаю только тридцатью двумя золотыми монетами, которые я и продемонстрировал хозяину. Тот посмотрел на меня недовольно, но я ответил, что большей суммой я все равно располагать не буду, так что или договоримся на такую сумму, или я иду в другую лавку. Со вздохом мастер согласился, хотя я подозревал, что он обул меня не меньше чем на десяток золотых. Попросив его завернуть одежду во что-нибудь (наглеть, так уж по-крупному!), я получил тугой сверток и вышел под дождь. В укромном уголке я опять пересчитал свою наличность — всего десяток серебрушек и несколько медяков. Сегодня-завтра все они уйдут на гостиницу и еду, а потом я останусь без средств. Печальная перспектива!

Добираясь к ночлежке я прикидывал, что мне можно продать. Клинки — неохота, расшитый эльфийский пояс, что у меня валяется в сумке — за него много не дадут, разве что лимэль? Но что-то внутри меня подсказывало мне, что это будет плохой идеей. Я решил довериться своему чувству, так как пока еще с голоду не умирал, а значит, можно было еще что-нибудь придумать. Проходя по улицам, я наткнулся на знакомую забегаловку, где так вкусно готовили грибной суп, и решил зайти внутрь. Певца, к моей радости, в углу я не заметил, видимо, залечивал боевые раны и ремонтировал разбитый инструмент. Я занял свободный столик и заказал много вкусного, решив оторваться напоследок. Заплатил я сразу пять серебрушек, чтобы официантке потом не вздумалось меня развести, и принялся ждать заказа, размышляя все о той же проблеме — что делать?

Придется отправиться к гномам, сделал я вывод. От этого не отвертеться, да уже не сильно-то и хочется. Вот только время для путешествий неподходящее — дождь, грязь, зелень еще только-только начала просыпаться. Вот если бы переждать где-нибудь, пока дожди не поутихнут... Мне принесли заказ и я всецело посвятил свое внимание набиванию моего желудка, догадываясь шестым чувством, что такой пищи я могу не увидеть еще очень долго. С наслаждением доев все до последнего кусочка хлеба, я покинул это заведение и отправился в ночлежку, представляя, как обрадуется Алона, когда я сообщу ей, что отправляюсь в горы.

Знакомый блеск заставил меня остановиться. Я смотрел на все тот же щит с мечом, понимая, что возможно это — именно то, что мне сейчас необходимо. Я могу получить здесь возможность провести месяц под крышей, в тепле, одетым и накормленным (как обещал мне вербовщик). А потом, когда дожди прекратятся, а земля немного подсохнет, можно будет рвануть к гномам. Что меня может там ждать? Тренировки? Да я только с радостью, ведь уже несколько дней только лишь разминаюсь. Работа? Переживу. Надоедливые начальники? Вспомню опыт прошлой жизни.

Взвесив таким образом все "за" и "против", я открыл дверь вербовочного пункта и к своему удивлению, обнаружил все того же седого воина со шрамами на лице.

— А-а-а... — протянул он. — Все же решился?

— Да, — с улыбкой заявил я. — Что-то вечером вдруг в голову стукнула мысль, а не послужить ли мне королю? Что вы там говорили про деньги?

— Будешь получать пятнадцать золотых за примерную службу в месяц, — заверил меня воин, доставая листок пергамента из стопки и перо из чернильницы. — Как твое имя?

— Алекс, — ответил я.

— Так и запишем, — воин стал водить пером по пергаменту. — А второе?

— То есть? — не понял я.

— Ну, имя твоего рода, или можно город, в котором ты родился, а можно прозвище. Как тебе будет удобнее, это нужно просто для отчетности.

И что за отчетность, подумал я, пытаются узнать таким образом, сколько знати поступает в армию? Так можно сразу сказать — ни одного, и не парить себе мозги. Но, видя, что вербовщик все смотрит на меня, я стал придумывать себе второе имя. Города моего родного здесь не знают, Эльфийский лес называть глупо, а вспоминать короля гномов, что принял меня в семью — верх идиотизма. Наконец я вспомнил, что в одной книге, что я читал на Земле, один парень, пойдя в армию, взял себе имя смертельно опасного пушистого зверя и решил поступить так же.

— Пишите, Алекс Кэльв, — сказал я воину, который тотчас склонился над листком.

А хорошо звучит, улыбнулся я. Воин закончил писать и взял со стола еще один маленький листок, куда переписал мое имя, сверяясь с большим.

— А теперь подпиши договор, — протянул воин мне перо. — Если не умеешь, то просто поставь крестик.

— Я сперва почитаю, — ответил я, беря в руки договор, так как знал по опыту, что подписывать что попало весьма чревато...

Пробежав глазами несколько пунктов, я усмехнулся. И здесь сплошной развод.

— Оказывается, я буду получать не пятнадцать золотых в месяц, — сообщил я вербовщику, хмуро смотревшему на меня, — А всего десять, так как остальные вычитаются за одежду и еду. Также по этому контракту мне нужно заплатить сорок золотых, чтобы иметь возможность в любой момент покинуть службу. Кроме этого...

— Так ты будешь подписывать или нет? — спросил меня уже отчаявшийся воин.

А я подумал, что мне все равно нужно будет пробыть там всего месяц, так что условия контракта для меня не имеют никакого смысла — делать военную карьеру я не собирался. Потому я просто нашел в конце листка строчку со словами "Я, Алекс Эльф, согласен со всеми условиями..." и взял из рук вербовщика перо. Расстелив пергамент на столе, я понял, что кое-что меня смущало. Прочитав строчку еще раз, я поднял на воина глаза.

— Ты чего написал? Я же тебе сказал Кэльв, Алекс Кэльв! А ты меня Эльфом вписал. Давай, переписывай, глухая тетеря! — я пододвинул листок к нему.

— Эльф-Кэльв, какая разница? — зло ответил мне вербовщик. — Подписывай давай, не буду я на тебя еще один лист тратить!

Видимо, обиделся на тетерю, подумал я и плюнул. Всего месяц, так зачем нервы трепать? Я вывел крупными латинскими буквами свое имя внизу контракта и поставил жирную точку. Я в нэте всегда так подписывался, вот теперь вспомнилось что-то... Вербовщик повеселел и бережно взял листок с контрактом, а взамен дал мне клочок, где было что-то нацарапано, что я даже и не сразу разобрал.

— Теперь ты должен по этому направлению прибыть в Ленец не позднее двух дней с этого момента и показаться тамошнему начальнику лагеря подготовки, а он уже определит, куда тебя направить. Понял? Ну и топай отсюдова!

Даже не став прощаться, я вышел наружу, не забыв свой сверток с одеждой, подумав, что только недавно думал про тех, кто уходит служить в армию, что они либо кретины, либо добросовестные служаки. Так как служакой я не был, а добросовестности во мне было весьма незначительное количество, я с грустью подумал, что теперь по-любому стал кретином. И никакие оправдания мне здесь не помогут. Так что теперь я, плетясь к ночлежке, думал, как обрадую Алону тем, что нашел себе работу...

Придя в гостиницу, я первым делом помылся в бочке, что стояла во дворе, а затем зашел в комнату и переоделся в новую чистую одежду. Осмотрев себя, я признал, что мастер не зря требовал такие деньги. Все вещи были мне впору, сидели, как влитые, будто я в них родился. Выкинув свою рванину, я положил запасные шмотки в сумку и достал из неё не раз выручавшую меня карту, чтобы отыскать на ней город Ленец. К моему большому облегчению он обнаружился совсем близко от столицы — всего один дневной переход на запад. Спрятав карту, я задумался, почему же нельзя было устроить этот армейский лагерь в самой столице, но потом понял, что организаторы просто не предполагали, что я буду вербоваться именно здесь, иначе заранее перенесли бы его для моего большего удобства прямо под окна этой гостиницы. Вздохнув, я достал амулет. Шутка не удалась и моего настроения не подняла, ведь осознание того, что все равно завтра придется шлепать по грязи, радости мне не доставляло.

Алона ответила почти сразу и, узнав о произошедшем, заявила, что я нашел себе такую отсрочку на месяц, лишь бы не ехать к гномам. Мне понадобилось довольно долгое время, чтобы убедить её в обратном, после чего мы просто мило болтали о всяких пустяках, решив сегодня сделать в занятиях перерыв, потому что вчера Алона переколотила все доски и бревна на своей тренировочной площадке, а новых еще не принесли. Вот, что значит научить проказницу нескольким атакующим заклинаниям! Да и ладно, чем бы дитя не тешилось...

Закончив разговор, я немного сам поупражнялся в плетениях и задумался, а почему бы не встроить одно из них в одежду? Двойная выгода получится — и одежда дольше сохранится, и мне будет практика. Только вот какое же применить? Подумав немного, я остановился на защитном коконе и принялся раскладывать его на составляющие, чтобы потом придумать такое плетение, которое бы не окружало мое тело коконом, а наложилось бы на одежду. Конечно, было легче просто окружить себя коконом, включив туда все вещи, но долго поддерживать его — это глупый расход энергии, мне нужно было нечто иное. Проанализировав каждую часть плетения, я стал его преобразовывать, сохраняя общий принцип построения. Через два часа попыток и неудач, у меня вышло плетение, что при внедрении в одежду становится частью её ткани и делает её крепкой, влагонепроницаемой, но в то же время не делает её грубее. (Первые попытки превращали мою куртку в деталь подводного скафандра, что совсем не хотела сгибаться в рукавах). Принцип подпитки плетения я немного переработал и не зацикливал на себя, как вначале, а создал небольшой резерв, как в амулете, который можно будет легко восполнять.

В результате у меня получилось отличное плетение, которое укрепляло ткань одежды, не давало проникать влаге внутрь волокон и делая одежду более долговечной. Оно стоило затраченных на него усилий и одной моей рубашки, при первой попытке расползшейся на ниточки. Кроме того, это плетение забирало очень мало энергии, так как было слабеньким — ни арбалетный болт, ни стрелу оно не остановит, но зато грязь, которая будет прилипать ко мне в дороге, не потребует для своей очистки много сил и времени. Отложив его в своей памяти, я заснул.

На следующее утро я отдал последние деньги за завтрак и продукты в дорогу. Продуктами оказалась небольшой кусочек побелевшего сыра и краюха хлеба, на большее у меня финансов не хватило. Тщательно упаковав свои вещи, я взял свои сумки и закинул на плечо, рядом с луком, колечко с сафрусом я по обыкновению спрятал во внутренний карман. Выйдя на улицу, я с облегчением увидел, что дождик перестал моросить, хотя небо было еще затянуто облаками. Да, у меня конечно влагонепроницаемая одежда, но все же не люблю я дождь и сырость. Ну и что, могут же быть у меня слабости, подумал я, направляясь к западным воротам.

Через полчаса я попрощался со столицей и зашагал по дороге в Ленец. Первым делом я почувствовал, что дорога — это не мощеная улица, здесь царствовала грязь. Она налипала на сапоги, приставала к подошвам, а затем отваливалась большими кусками, она скользила под ногами и заставляла терять равновесие. Даже мои навыки не помогали, особенно в те моменты, когда грязь с яростным чавканьем пыталась оставить в своем теле мои сапоги. Пару раз запнувшись из-за этого и чуть не шлепнувшись прямо посреди дороги, я решил сапоги снять и понес их в руках.

Стало легче. Грязь уже не прилипала к ногам, но все равно затрудняла передвижение. Чувствовалось, как будто шагаешь по пляжу с мелким песком, но в отличии от него, ногам в это время было холодно, мерзко и липко. С такими темпами до города за день я точно не доберусь, решил я и удвоил усилия. Получилось слабо, но зато на спине и сумках появилась грязь, неведомо как вылетавшая из-под моих ног. Плюнув на все, я решил пробежаться, как на пенечках в полосе препятствий, и до полудня отмахал довольно приличное расстояние, встречая по пути редких хмурых путников на лошадях. После нескольких часов бега я подумал, что это того не стоит и перешел на шаг. Все равно у меня еще было полтора дня в запасе.

В обед я умял все свои продукты, не останавливаясь на привал, а к ужину достиг маленькой речки, где немного помылся и напился. К моему сожалению, город впереди так и не показывался, а поэтому я понял, что сегодня я туда не попаду. Прошагав еще час, я решил обустраиваться на ночлег. Поймав неподалеку сонного сурка, я быстро изжарил его и съел, а затем просто забрался на раскидистое дерево, чтобы не спать на мокрой и холодной земле, и устроился в удобной развилке.

Утром я, неудачно повернувшись во сне, после недолгого полета поцеловался с землей, только чудом не свернув себе шею. Отплевываясь, я вскочил и поминая всех демонов вместе взятых принялся отряхиваться. Хмурый рассвет не предвещал мне ничего хорошего, а поэтому я просто решил топать дальше, раз уж проснулся. А к обеду, злой и голодный (кроме мелких грызунов в округе мне ничего не попадалось), достиг нужного мне города.

Ленец был старым. Именно это впечатление возникло у меня, когда я его впервые увидел его стены. Разваливающиеся, с выпавшими камнями и осыпавшимися зубцами, они были жалким зрелищем. Недалеко от входа виднелся большой пролом, который уже давно никто не заделывал, поскольку валявшиеся камни вовсю заросли кустами. Ворота уже давно никто не закрывал, поскольку их створки валялись рядом на земле, отданные во власть гнили и ржавчины. Мда-а, подумал я, а что же будет в самом городе? На входе меня традиционно встретили стражники, спросившие про запрещенные вещи и потребовавшие два медяка за вход. Так как денег у меня не было, я протянул им мой листок направления, что дал вербовщик.

— А-а, новенький! — обрадовался командир стражи. — Давненько к нам пополнения не присылали. Проходи, парень, будь как дома!

Стражники почему-то захохотали.

— А где у вас лагерь подготовки? — поинтересовался я.

— А ты иди вперед и не ошибешься, — сказал мне один улыбающийся стражник.

Я поблагодарил их и отправился в указанном направлении. За стенами город оказался немного лучше, чем я надеялся. Развалившихся зданий не было видно, хотя все дома носили неумолимый налет времени. За входом в город начиналась улица, мощеная неровным булыжником, о который я вскоре отбил пятки. Остановившись, я достал из сумки сапоги и принялся их натягивать, немного отряхнув ноги от грязи. За этим занятием меня и застала полусотня солдат, которая вынырнула из боковой улочки и, чеканя шаг, промаршировала по дороге в том же направлении, куда двигался я. Быстренько подхватив свои вещи, я пристроился за ними.

— Ровнее шаг! Раз, два, раз, два... — надрывался кто-то впереди.

Солдаты с хмурыми лицами продолжали идти вперед, не обращая на него внимания. Пользуясь случаем, я внимательно их рассмотрел. Все они были одеты в одинаковую форму серого цвета, оружия у них я не рассмотрел и подумал, а не стройбат ли? Несколько человек, шагающих в первом ряду отряда, насколько мне было видно, одеты были в несколько другую форму — черного цвета. Наверное, командиры, решил я.

— Левой! Левой! Раз, два, три! — не умолкал впереди вожак этого стада.

Я решил помочь ему и гаркнул:

— Песню запе-евай!

— А мы теперь солдаты, бравые ребята, служим королю... — затянули песню бойцы нестройными голосами.

— Что? А ну, отставить! — надрывался голос. — Прекратить, я сказал!

Солдаты в строю постепенно затихали, некоторые из задних рядов оглянулись на меня. Я им подмигнул и пошел на обгон строя, так как разборка здесь предстояла неслабая. Кто-то впереди, жутко недовольный тем, что его командные функции присвоил другой, скомандовал:

— Стой на месте! Кто это там захотел у меня наряд на чистку сортиров? Кто это там такой умный?

— Кто самое слабое звено... — пробормотал я, огибая колонну, и чувствуя как голос стал смещаться, видимо, командир пошел разбираться в задние ряды.

Обойдя колонну справа, я пошел дальше, еще долго слыша сзади начальственный рык. Вскоре впереди показался забор, протянувшийся передо мной, насколько хватало взгляда, создавая такое впечатление, что он перегородил весь город. В заборе была калитка с охраной, к которой я и направился. Протянув людям все в той же серой форме свое направление и получив от них указания, куда мне идти, я зашел внутрь и огляделся. Большой двор с многочисленными строениями на нем, большая полоса препятствий на одном его конце и несколько площадок покрытых песком в центре. Это все живо мне что-то напомнило, но я не стал над этим задумываться и пошел прямо к домику, где, как мне сообщили, находился начальник лагеря.

В домике меня встретил секретарь, разбиравшийся в ворохе свитков и книг, который попросил подождать, пока начальник освободится. Я присел на лавку, чувствуя, что долго ждать не смогу, поскольку еще не завтракал, и машинально стал прислушиваться, что происходит за дверью в кабинете начальника.

— Мне плевать, как вы это сделаете, но чтобы к завтрашнему дню у меня было сто комплектов новой формы! — орал кто-то внутри кабинета, мне даже и слух не пришлось особо напрягать.

— Но ведь пока мы получим... — пробовал возражать ему другой голос.

— Я сказал, к завтрашнему дню! Мне солдат одевать не во что! Если завтра формы еще не будет, я обещаю, что сниму с моих солдат все те обноски, в которых они сейчас ходят, и устрою торжественный марш по столице! Пусть король полюбуется на свою армию!

Я представил такой парад нудистов, в сапогах и с оружием, и хрюкнул. Веселый начальник у лагеря, чувствую, скучно мне тут не будет.

— Хорошо, я постараюсь через два дня достать форму, — второй голос сдался.

— Завтра! — приказал начальник.

— Но...

— Разговор окончен, вы свободны!

— Слушаюсь, господин начальник!

Дверь кабинета приоткрылась и оттуда вышел солдат в черной форме и в расстроенных чувствах. Снабженец, понял я, и зашел внутрь, не дожидаясь приглашения. Хозяином кабинета оказался подтянутый воин в летах, на котором черная форма сидела, как влитая. Он сидел за столом и что-то внимательно просматривал в лежащем перед ним листке пергамента. Я нарочито громко стукнул дверью.

— Чего тебе? — спросил он, оторвавшись от чтения.

Я вытянулся по струнке и бодро отрапортовал:

— Новобранец Алекс Эльф прибыл в ваше распоряжение для прохождения службы!

— Тихо, не ори, — поморщился он. — Давай направление.

Я достал свой мятый листок и протянул ему. Он не глядя сунул его куда-то и принялся осматривать меня. Я постарался придать лицу придурковатое выражение, но ничего не вышло.

— Ты, как я погляжу, довольно неплохой вояка, хоть лет тебе и немного... — задумчиво произнес начальник. — Чего тебя в армию понесло?

Я оставил все попытки выглядеть простачком и ответил:

— Деньги кончились, работу приличную найти не смог, а нужно месячишко прожить под крышей, пока дороги не подсохнут.

— Интересно, как же ты собираешься уйти со службы через месяц, если денег у тебя нет, а по контракту для этого нужно заплатить целых сорок золотых?

Я с прищуром посмотрел на него.

— А вы всерьез полагаете, что меня волнуют условия контракта?

Начальник хмыкнул и вновь начал меня рассматривать:

— А ты знаешь себе цену. Где обучался?

— В разных местах, — не стал вдаваться в конкретику я.

— А как оцениваешь свой уровень?

Я задумался. Если сейчас ответить честно, то начальник может не поверить, а если и поверит, то вполне может заставить обучать солдат, а мне такое и даром не нужно, поэтому я вздохнул и ответил:

— Средний.

— Так я тебе и поверил, — улыбнулся начальник. — А знаешь, в чем твоя ошибка? Ты долго думал, прежде чем ответить, а твою кошачью походку может не заметить только слепой или дурак. Так что не прибедняйся, и отвечай честно!

— Мастер, — со вздохом ответил я.

— Ого, — удивился начальник. — А я даже и не знал, что мастером можно стать в таком возрасте... — он задумался, почесывая подбородок.

Я в это время рассматривал его кабинет. Довольно много может сказать о человеке то место, где он проводит рабочее время, ведь все так или иначе стараются, чтобы им было комфортно, а значит, подстраивают место под себя в соответствии со своими привычками и пристрастиями. В кабинете начальника было много бумаг, несколько красивых статуэток на полках шкафа, форма, висевшая в углу, и оружие. Его было очень много (не так, как у Лина, но все же порядочно), оно висело на стенах, было разложено на полках и стояло в углу комнат. Различные топоры, мечи и копья притягивали взгляд и просили прикоснуться к их рукоятям. Пока я рассматривал все это, начальник решил, что со мной делать и огласил приговор:

— Значит так, сейчас ты идешь получать форму (здесь он скривился), затем отправляешься во второй барак и занимаешь там свободное место. Дежурный тебе покажет. После этого ты идешь со мной на площадку и показываешь, на что способен. Ясно?

— Ясно! — отрапортовал я, вытянув руки по швам. — А нельзя ли после барака вставить пункт "обед"?

Мой желудок при последнем слове издал жалобное кваканье. Начальник улыбнулся и покровительственно сказал.

— Ладно, если ты привык тренироваться с полным желудком, то зайдешь потом в столовую. А сейчас шагом марш отсюда! — переход к начальственному тону был таким резким, что я машинально развернулся на каблуках и строевым шагом вышел за дверь, а только потом понял, что забыл узнать, как его зовут.

— А не подскажете, как мне обращаться к начальнику лагеря? — спросил я секретаря, которого уже практически не было видно за ворохом бумаг.

— Командир Карин или просто господин начальник, — просветил он меня.

— Спасибо, — поблагодарил я его и вышел за дверь.

Глава 9

Теперь ты в армии!

Выйдя из домика начальника лагеря, я отправился разыскивать хозяйственный склад, где мне предстояло получить свою форму. Пользуясь подсказками встречающихся мне солдат, я с успехом добрался до огромного сарая, где нашел маленького плюгавенького человечка, к которому и обратился. В ответ на мою просьбу выдать мне форму, он недовольно скривился, но принес нечто серое, несколько дырявое и явно предназначенное для великана. Я это брать отказался и попросил принести форму хотя бы моего размера. Плюгавенький в ответ достал из-под стола полный комплект формы, правда мятый и застиранный до невозможности. Я осмотрел его и признал годным для носки, улыбнувшись человечку. Теперь понятно, для чего была нужна та первая форма — чтобы никто не начал качать права, а брал то, что дают. Осведомившись, на счет одеяла и прочей мелочи, я понял, что был прав. Повторилась примерно та же история, после которого я стал обладателем дырявого покрывала и не первой свежести тюфяка.

Решив больше не связываться с пройдохой, я просто свернул все это в узел и пошел искать второй барак. В крайнем случае, буду своим обходиться, подумал я. Второй барак был легко узнаваем — их всего было два, поэтому я выбрал тот, что находился дальше от главного входа. Как ни странно, я был прав и, разыскав дежурного, получил от него указание занимать любую кровать, которая стояла пустой. Зайдя внутрь, я увидел большое длинное помещение со множеством деревянных лежанок, на глаз примерно сотней. Весело тут будет, подумал я, это не гостиница с одиночными номерами и не келья в школе. Ну, главное, что дождь теперь не страшен, а остальное — терпимо.

Я выбрал ту лежанку, что находилась ближе к двери, хоть и сквознячок будет, но зато можно будет выходить быстрее всех. Кинув на кровать тюфяк, я расстелил его, а затем быстро переоделся в форму, которая после моей одежды казалась мне грубой и мешковатой. В бараке еще никого не было, видимо, все или на тренировке, или занимаются строевой подготовкой, как та группа, которую я встретил. Пользуясь случаем, я тщательно упаковал все свое оружие и одежду в сумки, которые засунул под кровать. Надеюсь, что воров тут нет, подумал я, а если и есть, то на мечах еще остались маячки, по которым я легко смогу их обнаружить.

Теперь нужно подкрепиться, сдался я мольбам желудка, и пошел искать столовую. По запаху я обнаружил её довольно быстро, но долго добивался, чтобы жадные повара выдали мне обед. Эти гады стали отмазываться, ведь время обеда уже прошло, а потому мне нужно чесать отсюда, пока половником не дали! Я заверил их, что дословно передам эти слова начальнику лагеря, и лишь только тогда меня осчастливили порцией вареной картошки без мяса. Её я умял в мгновение ока, но больше добавки не дождался и со вздохом поплелся на площадку дожидаться начальника, который грозился оценить мою подготовку.

Выйдя во двор, я подошел к полосе препятствий и увидел, что она во многом похожа на ту, что я неоднократно проходил в Рассветной Школе, правда, препятствия были значительно легче. Так, например, я не увидел вращающихся бревен и острых наклонных кольев, да и пеньки, похоже, были зарыты в землю. В это время полосу проходила группа солдат, которые с трудом преодолевали даже такие препятствия. Я внимательно на них посмотрел и фыркнул.

— Что, можешь лучше? — спросил меня сзади начальник.

Демоны, так засмотрелся, что даже не услышал, как он подошел! Внимательнее надо быть, укорил я себя, но спокойно ответил начальнику:

— Могу.

— А как ты в рукопашном бою? — поинтересовался он, изучая мое лицо.

— Вполне сносно, — я в ответ также изучал его.

А ведь он тоже мастер, понял я. Может быть, даже не хуже меня! Нужно это проверить, так как хороший партнер для тренировки мне совсем не помешает.

— Командир Карин, а вы не будете против поединка со мной? — нагло спросил я начальника.

— А ты так в себе уверен? — он улыбнулся краешком губ. — Ладно, мне также нужно немного размяться... Пошли на площадку!

Он развернулся и пошел к большой площадке рядом с забором, где в данный момент несколько пар отрабатывали друг на друге приемы и захваты. За ними наблюдал один из офицеров, который при приближении начальника вытянулся и отдал честь, прижав кулак к сердцу. Надо запомнить, подумал я, чтобы потом не опозориться, машинально подняв руку к голове, как это принято у нас. При появлении начальника бойцы прекратили занятие и почтительно отошли в сторонку, готовясь наблюдать за представлением. Карин снял свою форменную куртку, оставшись в рубашку и протянул её старшему офицеру. Я же раздеваться не стал и просто прошел за ним в центр площадки.

— Готов? — спросил он меня, становясь напротив.

Я кивнул и в тот же момент он атаковал меня. Благодаря своей развитой интуиции я мог предугадывать его удары и они не достигали цели, но и отвечать я не мог, чтобы не раскрываться. А начальник взвинтил темп и начал демонстрировать технику уколов, а затем и захватов, которые были мне отлично знакомы. Я в свою очередь также ускорил свое движение и в один прекрасный момент, подловив начальника на обманном движении, пальцем легонько дотронулся до его шеи. Начальник сразу прекратил бой и уставился на меня с недоумением.

— Рассветная школа, — то ли спросил, то ли утвердил он.

Я кивнул в ответ. Теперь я понял, кем был начальник лагеря. Передо мной был один из выпускников мастера Лина, один из шести, которые сумели завершить обучение.

— Тогда продолжим, — с улыбкой заявил Карин. — Я давно не находил столь умелого противника.

И мы продолжили. Честно отвечу, что я был примерно его уровня по мастерству, но по технике он превосходил меня, применяя такие приемы, о которых не рассказывал мастер. Видимо, с момента окончания его обучения прошло немало времени, раз он сумел усовершенствовать и без того отличную технику Рассветной Школы. В поединке с ним я получал огромное удовольствие и новые знания, которые моментально впитывал. Все-таки опыт имеет огромное значение, понял я, когда десяток раз проиграл схватку из-за недостатка времени на правильные движения. И моя интуиция здесь просто ничем не могла помочь, его техника намного превосходила мою, но почти половину схваток я все же сумел выиграть. Через полчаса Карин поднял руки и заявил:

— На сегодня достаточно.

Я уважительно ему поклонился, признавая свое поражение по общему результату поединка, и стал дожидаться его вердикта. А начальник, не спеша надев свою куртку, заявил мне:

— Ты зачислен в третий отряд под командование Ринока, там как раз несколько бойцов не хватает. Днем будешь проходить подготовку со всеми, а вечером станешь заниматься со мной... Ну, а там посмотрим!

Он развернулся и ушел с тренировочной площадки, а я остался под уважительными взглядами солдат, наблюдавших за нашим поединком.

— А не подскажете, где сейчас третий отряд? — спросил я окружающих.

— Должны сейчас заниматься строевой под началом Лаприца, — ответил мне офицер.

Блин, не повезло, подумал я. Поблагодарив офицера, я отдал ему честь и пошел к своему бараку дожидаться тот отряд, над которым только недавно подшутил. Да, шутка удалась, но грозила выйти мне боком, как только бойцы меня узнают. Думаю, задние ряды успели рассмотреть мою характерную прическу и уши, так что буду теперь ждать неприятностей. Я прождал около барака всего минут пятнадцать, прежде чем услышал у главного входа знакомый голос:

— Левой! Левой! Четче шаг!

Стройными рядами в ворота входили бойцы, а впереди шел и надрывался их командир, Лаприц. Он был на полголовы ниже всех, поэтому я его и не заметил при первой встрече, но зато имел громкий голос, которым не стеснялся пользоваться. Промаршировав до барака, Лаприц скомандовал:

— На месте стой! Занятие окончено. Через час десятникам провести с бойцами тренировку на луках, пока не подойдет капитан Ринок. А сейчас разойтись! — оглушительно гаркнул он на прощание и удалился.

Бойцы развернулись, и устало переговариваясь, поплелись в барак. Вот один из них заметил меня.

— Глади-ка! Эльф!

— Да, точно! И в нашей форме.

— Новенький, — догадался кто-то.

Я приветливо им улыбнулся, но все мои усилия пропали даром.

— Кин, а мне кажется, что это та самая сволочь, из-за которой я получил два наряда на кухню! — сказал один из них, крепкий парень лет двадцати, уверенно державшийся впереди всех.

— Да, это он! Я тоже его узнал! — раздались несколько голосов из толпы и отряд двинулся на меня, не предвещая ничего хорошего.

— Привет, ребята! — решил я вступить в игру. — За тот случай я дико извиняюсь, шутка получилась неудачной. Вы, я так понимаю, третий отряд?

— А тебе что, остроухий? — угрожающе спросил один из парней в черной форме.

— Просто я хотел вас обрадовать, что с сегодняшнего дня я зачислен к вам, — проинформировал их я.

Тот самый парень, который получил наряды, остановился напротив меня, а остальные взяли нас в тесное кольцо. Ой, что-то сейчас будет. Похоже, что, избиение младенцев!

— А я хочу проинформировать, что с сегодняшнего дня ты попадаешь в лазарет и надолго!

Он выбросил кулак мне в лицо, но мне не составило труда уклониться. Второй удар тоже пропал, не достигнув меня, тогда он ринулся вперед и стал работать широкими махами, на которые я вынужден был отвечать блоками. И тут в схватку вступили болельщики. Пару ударов я пропустил мимо себя, но их было так много, что несколько достали мои ребра, а один чуть не угодил мне между ног. И тогда я разозлился и начал отвечать. Понимая, что их смерть мне вовсе ни к чему, я награждал их оплеухами, ударами в болевые точки, оглушал и опрокидывал на землю. Действительно, это было избиение младенцев. Бойцы ничего не могли противопоставить мне, кроме пары стандартных ударов, да и двигались недостаточно быстро, мешали друг другу в толпе, что позволяло мне оставаться на ногах. У них был один шанс, когда пятеро просто кинулись на меня, стремясь повалить и задавать общей массой, но я просто подпрыгнул, опершись на переднего, и оказался за их спинами, точными ударами по корпусу свалив их всех.

— Что здесь происходит?! — грозный рык раздался в тот момент, когда на ногах осталось всего семь человек, а остальные валялись на земле в сознании и без оного.

Я развернулся и увидел еще одного офицера в черной форме. Он выглядел постарше тех, что валялись, награжденные моими тумаками, и представлял собой типичный образчик командира. Перед такими подсознательно стараешься вытягиваться по стойке смирно и с трудом удерживаешься от того, чтобы не отдать честь. В этих личностях есть что-то такое, что заставляет их уважать и подчиняться, причем как они этого добиваются, для меня так и остается загадкой, а ведь научиться такому было бы весьма полезно... Я не стал сопротивляться инстинктам и отдал ему честь, а затем молча встал перед ним, вытянув руки по швам. Командир оглядел поле боя и уставился на меня:

— Отвечай, что тут произошло!

— Силами бойцов третьего отряда проводилось плановое занятие по боевой подготовке. Тема занятия — успешное сопротивление без оружия превосходящим силам противника. Цель занятия — научиться правильно организовывать свое сопротивление толпе нападающих. Занятие завершено, цель занятия достигнута. Боец Алекс доклад закончил! — четко отрапортовал ему я, еще раз отдав честь.

Он с хитрой улыбкой посмотрел на меня и повернулся к бойцам, стоящим на ногах.

— Все так и было?

Ответом ему было молчание. Парни уставились в землю и не проронили ни слова, однако прежде чем командир стал терять терпение, из за их спин выскочил худой паренек с маленькими и постоянно бегающими глазками.

— Нет, все не так было! — заявил он. — Этот эльф, как только нас увидел, принялся нещадно избивать, и только немногим посчастливилось увернуться от его ударов!

Командир недовольно поморщился, причем я заметил гримасы недовольства и на лицах бойцов. Видимо, этот парень многим здесь не нравится, да и понятно — доносчиков мало кто любит. Переведя взгляд на меня, командир приказал:

— За мной, к начальнику! А этим приведите лекарей, — кивнул он на лежащих на земле.

— Нет нужды, — сказал ему я. — Через несколько минут очнутся. Максимум, что они получили — это легкое сотрясение мозга, травм кроме синяков и шишек у них нет.

— Не указывай мне, что делать! — недовольно оборвал меня командир. — За мной!

Он развернулся на месте и быстрым шагом направился к дому начальника, а я поспешил следом. В доме командир спросил у секретаря "У себя?", и не дожидаясь ответа, открыл дверь кабинета, куда мы с ним и зашли. Начальник Карин сидел за столом и тщательно полировал лезвие меча, по форме очень напоминающего мои клинки. Второй в ножнах лежал перед ним и терпеливо дожидался своей очереди.

— Командир, полюбуйтесь на вашего новенького! — он указал рукой на меня.

— Так вы уже познакомились? — спросил Карин, продолжая свое занятие. — И как он тебе?

— Как? Да он почти всех моих ребят перебил! — вскричал офицер, а я наконец-то понял, что это и был Ринок, под командование которому я должен был поступить.

Командир замер и ошеломленно уставился на меня.

— Все живы, максимум получили несколько синяков, — поспешил я его успокоить.

Карин расслабился и продолжил полировать клинки. А я улыбнулся краешком губ, подумав, какая красочная картина промелькнула перед глазами начальника лагеря при словах "всех ребят перебил". Да, искусство Рассветной школы направлено именно на убийство, поэтому его тревога мне была полностью понятна, ведь я мог с легкостью убить всех бойцов третьего отряда. Хорошо, что до этого не дошло, да и вообще, после обучения мне стало как-то неприятнее убивать. Даже в доме Гильдии, когда я мог убить всех наемников, кинувшихся на меня, я отчего-то сдержал свои удары. Может быть, у меня возникло такое ощущение, что они для меня не более опасны, чем обычные котята, поэтому все наемники остались в живых, а может... Нужно хорошенько над этим поразмыслить. Я вынырнул из своих мыслей и стал слушать разгоравшийся спор.

— Мне не нужен такой боец, который избивает сослуживцев! — настаивал Ринок.

— А куда я его еще дену? Первый отряд еще не вернулся, второй полон. Хочешь, чтобы я его на склад отправил? — невозмутимо отвечал начальник.

— Да хоть куда, только от меня подальше! — заявил Ринок.

— Так, хватит! — заявил начальник и отложил в сторону меч. — Что у вас вообще там произошло? — спросил он меня.

— Маленько не сошлись во мнениях, — ответил я ему. — Но проблем больше не будет, гарантирую.

— Да ты-то можешь гарантировать, а что другие скажут? — он кивнул Риноку.

— Другие говорят, что он набросился на них безо всякой причины и стал избивать, — доложил тот.

— Это правда? — спросил меня начальник.

— А есть разница? — спросил я в ответ.

Начальник задумчиво на меня посмотрел и доходчиво объяснил мне разные варианты развития событий.

— Если это правда, то я обязан тебя наказать, а если нет, то назови имя зачинщика, чтобы я мог наказать его.

Я задумался. Это была действительно проблема. С одной стороны, брать на себя вину и возможное наказание никак не хотелось, но с другой — становиться доносчиком и после этого жить под одной крышей с полусотней парней, которые тебя презирают и люто ненавидят, не хотелось еще больше. Поэтому я кивнул.

— Это правда. А наказание серьезное? — спросил я.

Начальник внимательно на меня посмотрел и ответил, надеясь, что я передумаю:

— Десять плетей.

— Не страшно, — подвел итог я. — И когда экзекуция?

Начальник скосил взгляд на окно, за которым уже начало темнеть.

— Завтра днем, когда соберется весь личный состав, — со вздохом ответил он. — Ты действительно напал первым?

— А вы как думаете?

— Я думаю, что ты заплатишь за уважение слишком большую цену, — глядя мне в глаза, ответил Карин.

— Посмотрим, — пожал плечами я.

— Ну, ты и подарочек мне подсунул, Карин, — сказал все это время молчавший Ринок.

— А кому, как не тебе я его мог спихнуть? — развел руками начальник. — Выручи уж, по старой дружбе!

Ринок только махнул рукой, а я задумался, неужели и он тоже выпускник Лина? Нет, двигается он немного не так, хотя и довольно умелый воин — это сразу видно. Значит, они с начальником просто друзья, а не школьные товарищи, это нужно будет учесть и не доводить впоследствии Ринока до белого каления. А то вон как он на меня вызверился, лишь стоило мне высказать одно замечание.

— Пошли, зачинщик, время ужина, — сказал мне Ринок и, кивнув начальнику, вышел из кабинета, оставив своего друга приводить свое оружие в порядок.

— Ты ведь не чистокровный эльф? — спросил он меня по пути в столовую.

— Нет, полукровка, — коротко ответил я.

— А в армию тебя чего понесло? — продолжал допрос Ринок.

— Деньги кончились.

— Ты надеешься заработать в армии состояние? — хохотнул командир. — Оставь эту затею, парень! Слушай, а может быть ты уйдешь из армии? Даже без компенсации, я смогу договориться, — доверительно спросил меня он. — Подумай, будешь свободным, как ветер, можешь пойти, куда душа пожелает, и не будешь действовать мне на нервы!

— С вашего разрешения, я еще здесь побуду какое-то время, — ответил я ему. — Но благодарю за предложение и взамен обещаю, что постараюсь оставить ваши нервы в целости и сохранности. Ну, по-возможности...

Ринок только посмотрел на меня, честно и открыто смотрящего в его глаза и только пробормотал:

— Ну, Карин! Ну, удружил! Вовек не забуду...

Так мы дошли до столовой, где уже толпился народ. Ринок, разумеется, пролез без очереди, а я нагло пристроился за ним. Взяв себе поднос с тарелками, командир подошел к поварам, механически орудующим половниками. Я старался не отставать от него, но и не попадаться ему на глаза. Когда Ринок протянул свои тарелки повару, тот черпаком налил в одну из них аппетитно пахнущее варево, а в другую насыпал кашу, похожую на гречневую, завершил композицию "Ужин командира" большой кусок жареного мяса и пара ломтиков хлеба. Получив ужин, командир развернулся и отправился за столик, где сидели офицеры, а я встал на его место. Кивнув повару, я получил в свои тарелки суп и кашу, но на этом дело застопорилось.

— Мясо давай, не жмоться! — приказал я таким начальственным тоном, что повар и не подумал ослушаться и машинально брякнул кусок мяса мне в тарелку.

Лишь только тогда в его глазах появился проблеск мысли, и он попытался мясо у меня наглым образом забрать назад. Я пресек все эти попытки, подняв поднос и схватив у него из-под носа пару кусков хлеба. Развернувшись и отправившись искать свободное место, я услышал сзади от раздатчика:

— А ну стой, гад!

Но останавливаться я, конечно и не подумал, ища свободное место на столах и думая, что кто-то из офицеров точно сегодня останется без жареного. Лишь бы не начальник, а на остальных мне начхать! Увидев свободное место рядом со знакомыми мне личностями, я устремился туда и молча сел рядом с бойцами третьего отряда и принялся уплетать сочное мясо, понимая, что его вполне могут и отобрать разгневанные повара.

— Ты смотри, он уже в офицеры подался! — раздался голос парня с нарядами. — Так что же ты не садишься со своими? Разве тебе приятно сидеть с простыми солдатами?

— Не кипятись, — посоветовал я ему, облизывая с пальцев жир. — В офицеры меня еще не записали, так что могу сидеть, с кем захочу!

Я принялся за суп, который оказался весьма наваристым, хотя и пустоватым. Краем глаза я ловил злые взгляды бойцов, лица некоторых украшали синяки, от чего их глаза блестели еще ярче.

— А вот мы не хотим сидеть с доносчиками! — сказал мне боец слева, которого я опознал как Кина.

Я нашел взглядом худого парня с бегающими глазками, сидящего за этим же столом и хмыкнул:

— А вас кто-то заставляет?

— Убирайся отсюда, тварь остроухая! — заявил мне боец, сидящий напротив. — Тебе здесь не место!

Я проглотил последнюю ложку супа и принялся вымакивать последние капли кусочком хлеба.

— Позволь мне самому решать, где мне место, — ответил я ему, засунув кусочек в рот и придвинув тарелку с кашей.

— Да ты!... — начал было парень, но был остановлен тем, которому грозила работа на кухне.

— Постой, Лас, ушастик просто не понимает, что ему тут совсем не рады. Сейчас он возьмет свои тарелки и пойдет подыскивать себе другое место. Ведь правда, ушастик?

Я молча поедал ароматную кашу. Пустовато, недосолено, но вполне сносно. Парень медленно, но верно закипал, глядя на меня. Сейчас будет ба-бах, подумал я. И точно, парень поднялся со своего места и навис над столом, наклонившись ко мне.

— Вали отсюда, мразь!

— Слушай, тупоухий, чтобы меня обзывать, у тебя должны быть для этого большие основания, поэтому либо заткнись, либо попадешь в лазарет, — предупредил его я.

— А ты считаешь, что у меня нет оснований?! Да я из-за тебя уже получил два наряда на кухню! А сколько еще получу за драку?! — закричал он мне в лицо.

— За драку дают не наряды, а плети, — просветил его я.

Эта новость его настолько ошарашила, что он побледнел и сел на свое место. Я не спеша доел свою кашу и только тогда услышал в общем шуме столовой его сдавленный вопрос:

— И сколько?

— Десяток, — ответил я, складывая тарелки на поднос и поднимаясь. — Мне, во всяком случае, дали именно столько.

Я развернулся и пошел сдавать тарелки назад, чувствуя, как спину царапают напряженные взгляды сослуживцев. Справившись с этим делом, опустив тарелки в большой чан с водой, я вышел из столовой и прикинул, что вечером начальником мне была обещана тренировка, а значит, нужно идти поближе к его домику, чтобы не заставлять его ждать. На улице уже темнело, никаких фонарей или ламп не зажигать не собирались, а поэтому наступали сумерки. Но в домике начальника все же горел свет и я решился заглянуть внутрь. Секретаря уже не было за столом, хотя его бумаги остались. Постучав в дверь и дождавшись разрешения, я вошел в кабинет Карина. Тот стоял у окна и смотрел на вечернюю суету, что царила на улице, размышляя о своем. Я не прерывал его, стоя у двери.

— Алекс, а зачем тебе нужно уважение товарищей? — спросил меня начальник, но потом поправился. — Нет, я имею в виду, зачем тебе все это, если через месяц ты все равно уйдешь отсюда?

— Затем, что этот месяц я хотел бы прожить спокойно, — ответил я и добавил, видя, что мой ответ не принес ясности. — Вначале я просто хотел держать со всеми нейтралитет, но так уж получилось, что пришлось выбирать: уважение или ненависть. Как вы сами можете догадаться, второй вариант спокойствие вовсе не гарантирует.

Начальник задумался, а потом заметил.

— Знаешь, нормальный человек просто бы заметил, что уважения всегда добиваться непросто... что это ему было необходимо для чувства собственного достоинства, но ты... Ты говоришь об этом так холодно и расчетливо, будто сам подстроил драку, чтобы получить его.

Командир повернул голову и вопросительно посмотрел на меня. Я поспешил развеять его сомнения.

— Нет, командир Карин, это действительно произошло случайно. Однако буду с вами честным, если бы я решил, что это было мне необходимо, я бы действительно довел дело до конфликта.

— А ты уже делал так раньше? — начальник даже повернулся ко мне.

— Да, — припомнил я эпизод с гномом.

Карин опять задумался, а я принялся разглядывать оружие в кабинете.

— Не хотел бы я иметь тебя своим врагом, — признался мне начальник лагеря. — Если ты так легко можешь управлять чувствами людей, я боюсь даже подумать, что ты будешь делать со всем остальным... Ладно, пошли немного поработаем с оружием. У тебя мечи где?

— В бараке, — ответил я, недоумевая, с чего это вдруг начальника потянуло на лирику.

— Возьми эти, — он протянул мне два простых клинка в ножнах. — Они могут подойти для тренировки. Деревянные я брать не хочу, баланс не тот, так что ты смотри поаккуратнее.

Мы с ним вышли на улицу и отправились на знакомую площадку, где сняли куртки и рубашки, чтобы не задеть ненароком и принялись тренироваться. Здесь преимущество было явно на моей стороне, хотя я и работал незнакомым мне оружием. Благодаря моей гибкости и верткости я легко уходил от атак начальника, а в ответ наносил свои молниеносные удары, которые он просто не успевал блокировать. Через несколько минут я почувствовал, что амулет на моей груди начал вибрировать, и на мгновение зазевался, что стоило мне царапины на боку. Подняв мечи, я ответил Алоне, что сейчас немного занят и пообещал связаться с ней позже. После этого мы вернулись к схватке, и вскоре уже Карин поднял свои мечи, прерывая бой.

— Похоже, что я давно не тренировался в полную силу, — заметил он и поклонился мне, признавая поражение.

Я поклонился в ответ и вложил мечи в ножны. Поработать без оружия он мне не предложил, а настаивать я не хотел, да и совсем стемнело на улице, а таким хорошим зрением, как у меня начальник явно не обладал.

— Алекс, а тебя когда-нибудь били плетью? — неожиданно спросил начальник, одеваясь.

— Нет, не довелось как-то, — ответил я.

— Тогда понятно, почему ты согласился на наказание, — хмыкнул Карин.

— А что, сильная штука? — уточнил я.

— Ну, как тебе сказать... — задумался начальник. — Вот месяца четыре назад у нас на посту заснул солдат, которого я наказал пятью плетями...

— И? — мне было вправду интересно.

— На четвертом ударе у него не выдержало сердце, — ответил мне начальник и пошел к своему домику, забрав у меня из рук свои мечи.

Он что, и живет там, в кабинете, а не в городе, подумал я. Вот это настоящий трудоголик! Опомнившись, я связался с сестренкой и услышал радостное:

— Ну, как ты там?

Я припомнил драку, ненависть сослуживцев, ожидающие меня десять плетей и с чистой совестью ответил:

— Просто замечательно!

Глава 10

Наказание и преступление

Поболтав немного с Алоной, я вернулся в барак, где меня встретила тишина. Улегшись на свою кровать, я подумал, что сегодня день прошел весьма интересно, а вот завтра ожидается — просто зашибись! Под такие мысли я заснул, а утром опять вскочил ни свет ни заря и побежал тренироваться. Мне нужно было поработать над новыми приемами, которые я узнал от Карина, а это было делом не одного часа. Однако, придя на площадку для тренировок, я обнаружил, что в армии не только меня мучает бессонница. Начальник лагеря упражнялся с мечами и, судя по следам на влажной от ночного дождя земле, проделывал он это уже довольно долго.

Я поклонился ему по старой привычке, как кланялся мастеру в школе, и сделал небольшую разминку, после которой методично принялся отрабатывать новые удары, чередуя их со своими и добиваясь слаженной работы в комплексной атаке. Через час я понял, что уже наступило утро, а начальник давно ушел с площадки к себе. Боясь опоздать на завтрак, я рванул к столовой, прихватив свою одежду и лихорадочно её напяливая по пути туда. Вопреки моим опасениям, я успел и сопровождаемый злым взглядом все того же повара получил в свои тарелки перловку и жидкий рыбный суп. Прихватив хлеб, я опять отправился искать место.

Кто бы сомневался, что единственное место во всей столовой окажется опять за столиком моего отряда! Вздохнув и предчувствуя новые упреки, я подошел к столу и поставил на него поднос. При моем появлении бойцы перестали жевать и стали смотреть, как я с аппетитом поглощаю свой суп. Давешний парень, который имел на меня зуб поднялся вместе со своими тарелками и подошел ко мне. Блин, подумал я, даже суп не даст доесть! Но вместо этого он толкнул моего соседа и сказал:

— Рик, пересядь на мое место, мне с ушастым поболтать нужно.

Рик молча подхватил тарелки и отправился на освободившееся место, а я подумал, дались им мои уши! Что они эльфов никогда не видели что ли? У меня же не их локаторы торчат на голове, а вполне нормальные человеческие уши. Ну и что, что немного заостренные?

— Это правда? — спросил меня парень, сев рядом.

Я проглотил кусок хлеба и уточнил:

— Что именно?

— Что тебе назначили десять плетей?

— Правда, — не стал я отпираться, переходя к перловке.

— А за что?

— За драку, — ответил я с набитым ртом.

— Но ведь её начал не ты? — удивился парень.

— А Риноку сказали именно так, — ответил я, переведя стрелки на худого доносчика.

Парень машинально глянул на искомого субъекта, но потом повернулся ко мне.

— Но ведь ты бы мог сказать, как все было на самом деле и...

— Слушай, — перебил его я. — Раз мы уже общаемся и на "ты" давно перешли, скажи, как тебя звать-то?

Парень замялся в ответ, но все же сказал:

— Крот.

— А я Алекс, — протянул я ему руку, которую парень крепко пожал. — А почему Крот?

— Да так... было дело... — совсем смутился Крот, но потом попросил. — Ты лучше скажи, почему правду не сказал?

Доедая свою кашу, я постарался понятно объяснить ему причины моего поступка:

— Понимаешь, ты ведь полез на меня, потому что я неудачно пошутил. Значит, в драке был виноват именно я, и не переживай больше по этому поводу, свое я получу.

Глядя на меня Крот спросил, забыв про завтрак:

— Значит, ты не сказал правду, потому что чувствуешь себя виноватым?

— Можно и так сказать, — согласился я, облизывая ложку и думая, что истинной причины ему никто не скажет.

— Но ты же мог просто извиниться... — он замолчал сам, вспомнив, что я пытался сделать перед дракой.

— А что, теперь ты примешь мои извинения? — уточнил я, сгружая свои тарелки на поднос.

— Теперь, да, — ответил мне Крот, глядя в глаза.

— Ну и отлично! — улыбнулся я и пошел относить пустые тарелки.

Выйдя на улицу, я задумался, когда же будет экзекуция? Если должен будет собраться весь личный состав, а первый отряд, как видно еще не вернулся, то мое избиение откладывается на неопределенный срок. Это плохо, ведь могут быть немалые осложнения с Кротом, который сейчас уверен, что я честно и бескорыстно беру на себя его вину. Вздохнув, я стал дожидаться свой отряд, с которым мне предстояло тренироваться ближайший месяц дождей. Через несколько минут из столовой начали выходить бойцы и строиться на площадке. Я подошел к своим и стал в задней шеренге, чтобы не светиться перед начальством.

Командиры начальственными окриками выравнивали строй воинов, а я мельком сосчитал их. Выходило не больше полторы сотни человек. Вот это армия! Или это всего одна часть, а по королевству раскидано еще с десяток? Выровняв строй, командиры сами стали по струнке и я увидел, что из домика вышел начальник лагеря в белой парадной форме. Пройдя всю колонну солдат, он подошел к командирам, которые при его приближении отдали честь, прижав кулаки к сердцу.

— Бойцы построены! — доложил один из них, имени которого я еще не знал.

— Благодарю, — коротко ответил начальник и повернулся к строю солдат, которые даже дышать стали через раз.

Я подумал, что ведь если всего бойцов полторы сотни, значит, первый отряд уже вернулся. Считака, блин! Только когда, ночью что ли? Вполне вероятно, я ведь недолго разговаривал с Алоной и заснул, как только наступила ночь. А ворота в городе ведь не закрываются...

— Бойцы! — начал командир, прервав мои размышления. — Вчера в лагере произошло чрезвычайное событие — один из вас поднял руку на своих товарищей! (А так же несколько раз и ногу, подумал я.) Теперь зачинщика ждет суровое наказание в десять плетей, чтобы впредь такие инциденты больше не повторялись!

По рядам прокатился шепоток "Десять плетей! Десять..."

— Алекс Эльф! — скомандовал начальник. — Выйти из строя!

Я вышел из задних рядов и подошел к начальнику, печатая шаг. Остановившись перед ним, я щелкнул каблуками и прижал кулак к груди.

— Алекс Эльф, признаешь ли ты вину за свой проступок? — громко спросил меня Карин и я понял, что цирк продолжается.

— Признаю! — громко ответил я.

— Тогда прими полагающееся тебе наказание и больше не поднимай руки на товарищей! — громко сказал начальник и тихо добавил мне. — Если выживешь.

Он развернулся и приказал:

— Принести все необходимое!

Несколько солдат, стоявших неподалеку от склада во главе с типом, что выдавал мне форму, кинулись внутрь и через несколько минут принесли нечто, напоминающее нижнюю половину гильотины. Эта штуковина состояла из подставки, сделанной из толстых бревен, на которых крепился зажим для шеи и рук. Начальник склада, не принимал участие в выносе сего устройства, а принес плеть. Её я постарался хорошенько рассмотреть. Она представляла собой кнут, но размноженный на конце в десятки раз на маленькие кожаные веревочки, а на конце каждой можно было без труда заметить маленький узелок. Рассматривая это пыточное приспособление, я понял, что крупно влип, но отступать было нельзя. Теперь мне может помочь мой защитный кокон, но знающий человек сможет легко определить мой мухлеж, ведь последний пример был всего четыре месяца назад. Демоны, от кокона придется отказаться!

— Ирлэн, в прошлый раз ты показал свое мастерство, — услышал я голос начальника. — Приказываю тебе и сейчас взять в руки плеть и отсчитать ровно десять ударов!

Я увидел, как из группы офицеры отделился здоровенный детина, что отдал честь начальнику и взял в руки плеть, смотря на меня недобрым взглядом. Я понял, что попал вдвойне. Видимо, командир не стал договариваться, чтобы меня немного пожалели при процедуре. Зря я ему, наверное, вчера так откровенно обо всем рассказал. Теперь буду умнее и буду молчать побольше, подумал я, когда несколько солдат принялось готовить меня к процедуре. Они стащили с меня куртку и рубашку и подвели к зажиму, распахнувшему передо мной свою пасть. Наклонив меня, они вставили шею и руки в зажим, который затем закрепили хитрой системой деревянных кольев. Я приготовился ощутить на своей спине всю тяжесть начальственного гнева, как внезапно в строю солдат прошло шевеление, и из него вышел мой давешний знакомый Крот.

— Разрешите обратиться, господин начальник? — спросил он Карина.

— Обращайся, — милостиво разрешил начальник.

— Алекс не виноват в драке, он не был зачинщиком и наказание получает незаслуженно.

Я удивленно на него посмотрел и подумал, что опять ошибся в анализе характера человека. Я ведь и не думал, что он способен на такое, иначе объяснил бы ему все намного точнее. Блин, и куда он полез! Такую игру мне намерен испортить, гаденыш!

— А кто виноват в той драке? — спросил Карин.

Не тупи, Крот, не порть мне представление!

— Я, — гордо ответил боец, вытянувшись по струнке.

Идиот, нашел чем гордиться! Я даже отвернулся от него, но меня заставил повернуться вновь вопрос Карина.

— Алекс Эльф, это правда?

— Нет, — спокойно ответил я, сверля Крота глазами.

— Встать в строй, солдат! — приказал начальник лагеря Кроту. — За ложь я назначаю тебе внеочередной наряд на кухню!

Пристыженный Крот вернулся в строй, а я подумал, что не фиг было рыпаться.

— Начинайте! — приказал Карин.

Боец, что стоял рядом со мной сунул мне под нос какую-то деревяшку. В ответ я недоуменно на него посмотрел, на что он мне шепнул, что её нужно зажать зубами. Я решил не противиться опыту поколений и взял деревяшку в рот, ожидая начала. Первый удар я пропустил, не успев сгруппироваться. Я лишь услышал тихий свист, а затем мне на спину плеснули раскаленный металл. Деревяшка в моих зубах жалостно хрустнула, а я упал на колени, не ожидая такую дикую боль и только чудом сумев не застонать. Как только краснота в глазах прошла, я поднялся на дрожащие ноги и выплюнул изо рта щепки. Второй удар опять поверг меня на землю, но на третьем я уже успел напрячь весь свой мышечный каркас и он показался мне менее болезненным — всего-навсего полведра кипятка! Четвертый и пятый удары прошли нормально, но на пятом я стал чувствовать, что со спины капает кровь на землю, стекая по бокам. Еще три удара я выдержал стоически, но на предпоследнем опять упал на колени от дикой боли. Видимо, палач-садюга попал мне на уже располосованное место. Перед последним ударом я все же сумел подняться и получил его, уже краешком сознания уплывая в темноту. Усилием воли я все же смог разогнать тьму перед глазами и почувствовал, как солдаты меня освобождают от колодок.

— Отнесите его в лазарет, — услышал я голос начальника и почувствовал, как меня берут за руки.

А вот и хрен вам, меня так просто не сломаешь! Я выпрямился, чувствуя, как дрожат мои ноги, но постарался не подать вида и отказался от помощи, а затем подошел к начальнику и отдал ему честь. Начальник долго не находил, что мне сказать на это. Такое же удивленное состояние коснулось и строя солдат. Наконец, Карин подобрал слова и громко спросил меня:

— Алекс Эльф, обязуешься ли ты в будущем не совершать подобные проступки?

— Да! — ответил я громко, а тихо под нос пробормотал. — Это уже как получится.

Последние слова вызвали тень улыбки в глазах начальника.

— Разрешите идти?! — спросил я его, чувствуя, как организм потихоньку начал залечивать раны.

— Отправляйся в лазарет! — громко заявил Карин и тихо добавил для меня. — Вечером на тренировку можешь не приходить.

Я отдал ему честь и, развернувшись, отправился искать этот самый лазарет, по пути забрав свою форму у одного солдата. Шагать было трудно, ноги стали ватными, а я чувствовал, что по спине стекают капли крови, впитываясь в форменные штаны. Процесс заживления уже пошел, но весьма похоже, что на моей спине не осталось живого места, поэтому, мне очень нужно было воспользоваться лимэлем, чтобы хоть как-то избавиться от возможных шрамов. Лазарет обнаружился в дальнем конце армейского двора, там меня встретил старый лекарь. Осмотрев мою спину, он заохал и принялся намазывать меня какой-то странной склизкой массой из горшочка, по запаху напоминавшей болотную тину. Закончив, он обмотал меня тряпками и посоветовал пару дней полежать на животе и меньше двигаться. Поблагодарив заботливого старичка, я отправился в казарму, где в своих сумках откопал начатую фляжку с лимэлем и сделал из неё пару больших глотков. Огонь в желудке быстро распространился по всему телу и я почувствовал, что мои раны на спине заживают, выдавливая из себя мерзкую слизь, которой намазал меня лекарь, а на месте рубцов образуется новая нежная кожа.

Целый час я наблюдал и контролировал процесс восстановления. Мне никто не мешал, так как бойцы моего отряда после построения ушли на какие-то занятия. В бараке не было даже дежурного, а поэтому я не стал таиться и сорвал с себя все тряпки с остатками слизи и с наслаждением почесал себе спину. Несмотря на все мои старания, с десяток длинных шрамов все же осталось, как видно, в плетке была одна веревка, оставляющая на теле глубокие раны, но я по этому поводу переживал не сильно. Ведь и так был не красавцем, так что переживать из-за десятка полос на спине? Тщательно вытершись от слизи, я оделся и улегся на кровать, как советовал знаток медицины. Не то, чтобы у меня болела спина, просто я собирался хорошенько выспаться после такого "побоища", а легенду нужно было поддерживать всеми силами. Ведь вдруг кто увидит? Вопросов потом не оберешься.

Задремал я здорово, сон в объятиях темноты был таким сладким, что очнулся я только тогда, когда кто-то потряс меня за плечо.

— Алекс, ты живой? — услышал я голос Крота.

— Не дождешься! — ответил я ему сквозь сон.

— И как ты? — полюбопытствовал он.

Нет, тут чело... эльфу располосовали спину, практически превратив её в фарш, а он интересуется такими вопросами!

— Просто прекрасно! — ответил я. — Неужели не видно?

— А-а-а, — протянул Крот. — Просто я подумал, что ты уже дохлый, раз команды "Обедать!" не услышал.

Волшебное слово в мгновение ока подняло меня с кровати.

— Я что проспал обед? — с тревогой спросил я Крота, который удивленно наблюдал за моими резвыми движениями, пока я натягивал сапоги.

— Нет, все только пошли в столовую, — успокоил он меня.

— Тогда нужно догонять, пока там еще что-то осталось, — решительно сказал я и вышел из барака.

Крот вышел следом и пристроился рядом. Видно, команду только что подали, потому что мимо нас проходили солдаты, стремясь туда же, куда направлялись мы. На меня они кидали уважительно-недоуменные взгляды и перешептывались между собой, отойдя от нас подальше. Демон меня разрази, на такую популярность я не рассчитывал. Нужно было мне потерять сознание на ударе седьмом, тогда бы меньше судачили, с сожалением подумал я.

— Алекс, — смущенно обратился ко мне Крот. — Ты вообще-то извини, что так получилось.

— Ладно, не бери в голову, — махнул я рукой.

— Нет, все-таки я крупно виноват перед тобой. Твоя дурацкая шутка такого не стоила, — продолжал наседать на меня Крот.

— Да я понял уже, так что забудь об этом. Ты ведь тоже из-за меня два наряда получил, — вспомнил я. — Так что квиты!

— Не два, а три, — поправил меня повеселевший Крот.

— Нет, дружище, третий ты получил исключительно по собственной глупости, — ехидно ответил ему я. — Я же тебя не заставлял выходить и резать правду-матку перед строем?

— Я должен был...

— Так, Крот, слушай сюда, — я остановился и повернулся к нему. — Мы с тобой весьма неудачно познакомились, так что давай забудем все произошедшее и начнем с нового листа, согласен?

Крот в ответ кивнул.

— Я Алекс, — протянул ему руку я. — Новичок, что вчера поступил в ваш отряд.

— А я Крот, — улыбнулся мне он в ответ и пожал мою руку. — Старожил третьего отряда.

— Приятно познакомиться! — заключил я, улыбнувшись в ответ, и пошел к распахнутым дверям столовой.

Нет, все-таки популярность довольно приятная штука, понял я, когда повар не посмел возразить на мое требование о добавке и шлепнул второй черпак перловой каши мне в тарелку. Хлеба я вообще забрал половину каравая и также не дождался упреков. А все это было мне весьма кстати, так как после лимэля я ощущал зверский голод. По привычке я прошел за столик своего отряда и уселся с краешка, но на этот раз Крот сел рядом, согнав какого-то молоденького пацана с места рядом со мной. Глядя как я с аппетитом уплетаю свой обед, он заметил:

— Ну и горазд же ты есть, Алекс!

— Ты меня в лучшие времена не видел, — заявил я с набитым ртом, вспомнив мой ужин в доме у старосты.

Крот также стал уминать свою порцию и мимоходом перезнакомил меня почти со всеми членами нашего отряда. Как я понял, третий отряд набирался из новичков, которые периодически поступали на службу, а потом, как только их подготовка признавалась начальником удовлетворительной, посылался на западные рубежи королевства, охранять границу от нападения кочевников. Всего в отряде было сорок пять человек, считая вместе со мной. Из них четверо были десятниками, что приравнивались к младшему офицерскому составу и обедали отдельно от простых бойцов. Похоже, что через месяц-другой всех этих солдат должны были послать на границу, так что у меня есть еще время, чтобы спокойно переждать здесь сезон дождей.

Закончив с обедом, мы встали из-за стола и пошли на занятия. Дальше была стрельба из лука, рукопашный бой, где под наблюдением десятников я тренировался вместе с Кротом и показывал ему несложные приемы применительно к его уровню, которыми он мог легко овладеть. Крот после этого зауважал меня еще больше и потребовал научить всему, что я знаю. Со смешком я ответил, что ему потребуется на это не один десяток лет, но подтянуть в рукопашном бою я его обещал. После этого был бой со щитами, тренировка с копьями и ужин, после которого последовала команда "Отбой!", нокаутом уложившая всех бойцов по койкам. Решив, что на сегодня занятий для меня хватит, да и начальник может заподозрить неладное, если я свеженький как огурчик, буду с ним тренироваться, я улегся в свою койку, едва не забыв повернуться животом вниз.

Разбудил меня вызов амулета. Я тихонько выскользнул в темноту и пообщался часик с Алоной, обучив её еще одному плетению, которое она вполне сносно научилась воспроизводить и подумав, что для дальнейшего её обучения нам необходимо находиться рядом, так как сложные плетения не объяснишь словами, их нужно показывать только на примере. Пообещав, что если ничего не случится (в чем лично я сомневаюсь!), то уже через пять шесть десятиц я буду в горах, я услышал вздох сестренки, которая заявила, что я кормлю её обещаниями уже почти полгода. Велев ей не опускать уши и больше заниматься с учителями, приставленными к ней её отцом, я попрощался с ней и вернулся в казарму.

Так и сложился мой распорядок дня, который меня вполне устраивал своей размеренностью и предсказуемостью. Утром я вставал до рассвета и шел тренироваться на площадку, когда один, когда подходил начальник лагеря и помогал мне повышать свою квалификацию в рукопашном бою. Потом я уходил завтракать со всеми, а после этого наступали обычные занятия с различными командирами, которые прививали новичкам все знания, которые будут им необходимы на службе — строевая подготовка, умение правильно ориентироваться в званиях (оказывается тут была довольно развитая система воинских званий, на которую, однако, мне было совершенно начхать), подготовка укреплений и оборонительных сооружений, умение ориентироваться в лесу (если вы увидели солнце не в той стороне, где нужно, значит вам нужно развернуться в противоположном направлении, или уточнить у начальства, правильно ли вы идете). Вслед за этим наступал обед и усиленные тренировки на мечах, копьях, полосе препятствий, которые заканчивались только к ужину, когда уставшие бойцы не думали ни о чем, только лишь бы где вырубиться. После ужина я тренировался с Карином и с Алоной, а потом засыпал, чтобы проснуться на следующий день до рассвета...

Такой распорядок дня меня вполне устраивал и был привычен по Школе. За неполные две десятицы я успел близко сойтись с бойцами из третьего отряда и незаметно влиться в компанию Крота, где собрались почти все старожилы отряда. Медленно, но верно я завоевывал их доверие и дружбу, обеспечивая себе комфортные условия существования в этом коллективе. Через десять дней они считали меня за "своего", пообещав больше не называть ушастым. Все они оказались довольно своеобразными и колоритными личностями, с которыми мне было легко общаться. От Дельва, который раньше был подмастерьем деревенского кузнеца, но пошел посмотреть на окружающий мир, до Трита, который после трех дней сумел мне надоесть постоянными напоминаниями о своей мечте. Оказалось, что он пошел в армию только для того, чтобы стать богатым и, вернувшись домой, построить свой трактир "У воина". Когда он об этом рассказывал, то у него даже глаза загорались, а я с улыбкой слушал первые три раза этот рассказ, а потом тонко намекнул, что у каждого может быть своя мечта, но вовсе не обязательно делиться ней с окружающими. Трит не внял, но просить его заткнуться у меня язык не поворачивался, поэтому я на шестой раз просто привык к его рассказу, как к постоянному ворчанию Дина, вечно бывшего всем недовольным, или к чавканью Юрлона, которое первые два дня меня жутко раздражало.

Постепенно все они стали приобщаться к нашим с Кротом тренировкам и внезапно я почувствовал, что действительно стал для них учителем. Они схватывали все приемы быстро (хотя и не без накладок), а потом с удовольствием отрабатывали их друг на друге. Поначалу командиры и десятники с усмешками смотрели на наши тренировки, но когда об этом доложили начальнику лагеря, который, посмотрев на эти занятия, велел нам не мешать, потому что "Вдруг что-нибудь и выйдет". Через пятнадцать дней количество моих учеников увеличилось до двадцати. Даже двое десятников из нашего отряда просили меня показать им мои приемы, наблюдая за успехами Крота и остальных, а я не отказывал им и гонял их до седьмого пота.

За это время я показал бойцам, как правильно нужно преодолевать полосу препятствий, которую начальник организовал в полном соответствии с традициями Рассветной Школы, лишь немного облегчив её. Так, например, между качающимися бревнами в конце был большой зазор, чтобы можно было спокойно остановиться и высчитать нужный момент. Лестница не была смазана жиром, паутинка была из толстых веревок, а про столбики я уже говорил. Остальные препятствия были так же облегчены. После того, как я влет, спокойным бегом преодолел полосу, особо не напрягаясь при этом, парни стали просить их научить и этому. Медленно, день за днем я учил их правильно сохранять равновесие, легко двигаться, ловко перепрыгивать препятствия. Успехи были по моим меркам небольшими, но через десять дней после начала тренировок бойцы нашего отряда уже не боялись этой полосы и показывали в среднем лучшие результаты.

Именно тогда начальник впервые предложил мне надеть форму офицера и получить лычки десятника. Я вежливо попросил его не гнать лошадей, так как еще дней двадцать и я свалю отсюда далеко и насовсем. Он лишь вздохнул, поняв, что карьеру в армии делать я не собираюсь, и отозвал свое предложение. Так я продолжил спокойно тренироваться, тренировать половину третьего отряда на зависть остальным, которые были настолько ленивыми, что тренироваться не захотели, или просто смотрели на все с абсолютным пофигизмом. С этими я не поддерживал никаких отношений, хотя имена всех постарался запомнить, мало ли, вдруг пригодиться.

Запомнил и имя того худого паренька, что сдал меня Риноку. Его звали Зюзей. Имя это или кличка, я так и не разобрался, потому что клички в армии были обычным делом. Так, например, к моему другу кличка прилипла на второй день в армии, когда их повели на рытье какого-то канала для полей, где он по счастливой случайности наткнулся на нору крота, обитатель которой укусил его за ногу. Этим бы все и закончилось, будь я на его месте, но парень погнался за обидчиком, не обращая внимания на вопли начальства и смешки сослуживцев. Истоптав порядочно посевы пшеницы, боец наконец настиг вконец умаявшегося крота и мстительно убил его лопатой, за что и получил три наряда на кухню и свою кличку.

Так проходили дни, я вживался в армейский быт, традиции. Так я вскоре узнал, что новичков здесь подвергают различным неприятным подколкам, которых не избежал и я. Только со мной большинство фокусов не проходили, а некоторые оборачивались против самих шутников. Я не реагировал на перец, подсыпанный в сапоги, крошки, кинутые в кровать, большинство намеков на нечто интересное в дальнем конце лагеря я просто пропускал мимо ушей, разумно полагая, что интерес это представляет не для меня, а для тех, кто будет за мной наблюдать. Но на пятый день моего пребывания случилась ситуация, после которой все шутки надо мной как отрезало.

Все началось с того, что когда в столовой я брал свою порцию, я заметил, что повар, пряча усмешку, достал совсем другой половник с кашей и плюхнул её мне в тарелку. Я сразу насторожился, ожидая сюрпризов, и в этот раз ел медленнее, чем обычно, наблюдая за косыми взглядами напряженных сослуживцев. Через десяток ложек, я обнаружил, что моя каша в тарелке начала шевелится. Я отложил в сторону ложку и двумя пальчиками вытянул из своей тарелки огромного дождевого червя сантиметров двадцать длиной. Бойцы моего отряда покатились со смеху, им вторили парни из других отрядов, а я рассматривал червя и думал, не ядовитый ли он?

Через несколько секунд, когда первый порыв смеха угас, я улыбнулся и сказал червяку:

— Попался, деликатес!

После чего засунул его в рот и принялся сосредоточенно жевать, надев на лицо мечтательное выражение. Смех резко стих и сменился характерными звуками рвоты. Пару особо впечатлительных бойцов вывернуло прямо в стоящие перед ними тарелки, остальные отвернулись, с трудом удержав рвотные позывы. Дожевав червяка, я облизнулся и заявил "Ммм... Вкусняшка!", после чего вернулся к каше, остальные же испортили себе аппетит на весь день. И вовсе ничего страшного, как это может показаться со стороны, люди даже улиток едят, а тут какой-то червяк... Правда горчит немного и на зубах песок поскрипывает, но я какой только дряни за свою жизнь не ел. Один раз даже пробовал питаться супами из пакетиков, в составе которых среди прочих компонентов, ароматизаторов и пищевых добавок значились среднецепочечные триглицерины делиуса (если я правильно запомнил), а эта гадость явно похлеще червяка будет. Последний в конечном счете принес мне огромную пользу, сослуживцы отстали и больше не пытались шутить надо мной, а по лагерю вскоре поползли слухи, что эльфы — ребята совсем безбашенные, могут спокойно жрать червей и личинок, так что когда они голодные, им лучше вообще на глаза не попадаться!

И все было бы хорошо, но на восемнадцатый день в лагере произошло ЧП, которое потрясло, правда, только меня одного. Дело в том, что возвращаясь с ночной тренировки, я лег на свою кровать и внезапно обнаружил, что мое подсознание явно подает мне сигналы о том, что что-то неправильно в окружающем мире. Просканировав пространство магическим зрением, я увидел, что опасность мне не угрожает, но интуиция говорила, что все же что-то не так. Поворочавшись полчаса и перебрав все возможные варианты, от будущего землетрясения до клопов на кровати, я все же догадался проверить метки на моем оружии, что лежало под моей кроватью.

Да-да, именно лежало, поскольку теперь его там не обнаружилось. Меня банально обокрали, понял я со злостью. Просканировав весь лагерь, я увидел свои маячки у одной из стен лагеря, и немного успокоился. Тот, кто спионерил клинки, еще не успел и вынести наружу, а это хорошо. Так, прикинем, что же теперь мне делать? Просто вернуть себе оружие я мог легко, но воришку нужно было наказать, поскольку я таких вещей спускать с рук ему не собирался. Ладно, подумал я, засыпая, завтра утром я дам ему шанс, а воспользуется он им или нет, это уже его проблемы!

Глава 11

Десятник

Наутро я проснулся по-обыкновению рано и побежал тренироваться с начальником, но как только прозвучала команда "Подъем!", вернулся в барак и встал на входе, попросив всех ребят задержаться.

— Что случилось, Алекс? — спросил меня Крот.

— У нас завелись грызуны, — пояснил я.

— Так в чем проблема? Скажи хозяйственникам, пускай проверят, — ответил мне он.

— Нет, эта проблема так не решается, — сказал я и запрыгнул на свою лежанку, чтобы меня было видно всем.

— Ребята, у меня для вас печальная новость — среди нас завелась крыса! И вчера она утащила мои вещи прямо у меня из-под носа. Никто не может поручиться, что в следующий раз этот подлый грызун не возьмется за кого-нибудь другого и воровство продолжится.

Парни затихли и напряженно стали переглядываться.

— На первый раз я могу простить эту крысу, — четко произнес я, — если сегодня же мои вещи вернуться ко мне. Если этого не случится, грызуна ждет очень много неприятностей, возможно, даже смертельных. Это мое первое и последнее предупреждение, так что пусть вор в нашем отряде сделает вывод! — я спрыгнул с кровати и повернулся к дверям.

— А почему ты думаешь, что это один из нас, — спросил меня Нимош.

— Я в этом абсолютно уверен! — твердо заявил я, открывая дверь и выходя на улицу.

На самом деле я просто подчинился своей интуиции, так как никаких оснований думать, что это сделал боец третьего отряда, у меня не было. Наоборот, я знал, что крысы стараются не гадить там, где живут. Хотя на этот счет у меня была мысль, что куш оказался слишком велик и перебил все понятия крысиной осторожности. Эльфийские клинки, лежавшие в сумке, по самым скромным меркам тянули тысячи на три золотых, а это просто огромное состояние для обычного человека.

Однако вечером, когда я вернулся после тренировки с начальником, клинков под кроватью все еще не оказалось. Ладно, подумал я, предупреждению ты не внял, а значит, у меня теперь развязаны руки. Устраиваясь поудобнее, я протянул магическую защиту по периметру барака, которая должна срабатывать на любого, кто захочет покинуть здание. Правда, теперь мне придется просыпаться, как только кому-нибудь приспичит отлить, но это того стоит.

Первая ночь прошла без происшествий, все те, кто выскальзывал ночью во двор, интереса для меня не представляли. Но на вторую ночь рыбка попалась в сети. Посреди ночи смутная тень прошмыгнула к выходу и скрылась в темноте, потревожив мою сигналку. Я проследил за ней, думая, что это опять ложная тревога, однако фигура, явно различаемая моим магическим зрением, вовсе не спешила в сортир по известным делам, а вместо этого направилась к забору, но не к тому месту, где были спрятаны клинки, а немного левее. Задержавшись немного у забора, фигура миновала его и отправилась дальше в город.

Интуиция мне подсказывала, что сегодня ночью больше интересного не произойдет, поэтому поставив на дверь тонкую нить сигналки, которая позволит мне проснуться, когда вернется ночной гулена, я задремал. А в нужное время сигнал будильника в моей голове заставил меня открыть глаза и проводить взглядом Зюзю, вернувшегося с ночной прогулки. Мои подозрения подтвердились, я нашел крысу, но наказывать я его пока не стал, решив немного подождать с этим, полагая, что впереди будет самое интересное.

Еще один день пролетел, как обычно, но ночью я опять проснулся, потому что кому-то опять понадобилось прогуляться. Проследив за аурой, я увидел, что человек направился к забору, причем именно к тому месту, где были припрятаны мои вещи. Поняв, что настала пора действовать, я встал, натянул сапоги и куртку, а потом тихонько выскользнул за дверь в дождливую темноту. Следя за Зюзей (а в том, что это был он, я не сомневался), я увидел, как он с клинками опять миновал забор. Подойдя к тому месту, где он преодолевал это препятствие, я увидел наклоненное сучковатое бревно, которое упиралось в забор, предоставляя легкую возможность покинуть территорию лагеря. Пробежав по нему, я перемахнул через забор и очутился на улице, последовав за Зюзей, который уверенно шел в известном ему одному направлении.

Пройдя три улицы, он остановился и свернул направо, затаившись между домами. На всякий случай, я решил подобраться к нему поближе и пристроился за углом дома, стараясь слиться со стеной. Зюзя ждал, ждал и я, медленно, но верно намокая под дождем. Наконец на противоположном конце улицы послышались торопливые шаги, а затем показалась одетая в плащ фигура. Через пару минут она остановилась рядом с проемом, в котором схоронился Зюзя и прошептала:

— Эй, солдат, ты здесь?

— Здесь, — ответил Зюзя, выходя из темноты. — Деньги принес?

— А ты сперва товар покажи, — недовольно произнес человек в плаще.

— Вот, — протянул воришка сверток. — Четыре меча и два кинжала, все, как договаривались!

Человек в плаще взял в руки оружие и принялся рассматривать его в свете звезд. Интересно, много он там увидел, подумал я, не шевелясь, чтобы не сорвать сделку. Наконец, покупатель завернул оружие обратно в тряпку, в которой я угадал мой новый плащ и мысленно выматерился.

— Вот деньги, — покупатель достал из кармана мешочек и дал в руки Зюзе. — Четыреста пятьдесят золотых.

— Мы же договаривались на пятьсот! — недоуменно воскликнул воришка.

— Пятьсот я собрать не успел за день, потому бери, сколько есть, или я не стану покупать твое оружие.

Зюзе было явно сложно расставаться с деньгами, поэтому он сказал со вздохом:

— Хорошо, по рукам!

— Ну вот и ладненько, — обрадовался покупатель. — Будет еще что-нибудь такого же плана, ты тоже приноси, возьму.

— Лук эльфийский нужен? — спросил вор.

Ну, падла, я тебе сейчас устрою, медленно начал закипать я. Наказывать примерно, как собирался раньше, я тебя не буду, ведь таких просто давить нужно, как клопов, а то пожалеешь один раз, так вас еще больше разведется!

— Луки сейчас плохо идут, так что много за него я дать не смогу, но ты приноси, посмотрю на товар, — благодушно заявил покупатель, а затем попрощался с Зюзей и пошел обратно с моим оружием.

Воришка также быстрым шагом направился к стене, миновав меня, не заметив. Дождавшись, пока он отойдет на тридцать шагов, я неслышно отлепился от стены, ставшей для меня уже родной, и бесшумно побежал к покупателю. Последние несколько метров до него я преодолел шагом, а потом просто ударил его кулаком по затылку, оглушив минимум на час. Подхватив падающее тело, я аккуратно уложил его на мостовую, а затем обшарил карманы. Там я нашел мешочек, судя по всему с полусотней золотых, а затем подхватил свой плащ с оружием и помчался обратно к лагерю. Зюзю я застал, когда он, стоя на приставленном к забору чурбачке, зацепился руками за край ограждения и пытался подтянуться на руках. Я понаблюдал за ним, отметив, что физическая подготовка в лагере находится на совсем низком уровне, раз позволяет находиться в нем таким как он, а как только Зюзя перелез через забор, я перекинул свой сверток с мечами и подпрыгнув, легко перемахнул препятствие.

Оказавшись не территории лагеря, я с удивлением обнаружил, что сверток, который я швырнул, угодил Зюзе прямо по голове и сейчас тот сидел на заднице, находясь в полнейшей прострации. Видимо, мне нужно было немного подождать, пока он не оттащит приставленное к забору бревно, а затем перелезать самому, но что вышло, то вышло. Я подошел к нему и взглянул в глаза.

— Я предупреждал? — спросил я воришку.

— А... — только и успел ответить Зюзя, прежде чем ребро моей ладони раздробило ему шейные позвонки. Я ведь и не собирался с ним церемониться.

Обыскав тело, я нашел мешочек с монетами и аккуратно завернул в плащ с оружием. Затем, перекинув через плечо тело незадачливого воришки, я прихватил вещи и направился к своему бараку. По пути я остановился у сортира и тихонько положил сверток на землю, надеясь, что внутри никого нет. Устройство данного отхожего места было таким же примитивным, но рассчитанным на нескольких пользователей. То есть это все та же яма и стоящая над ней будка с дыркой в полу и деревянной планкой, но увеличенная в пять раз и снабженная перегородками между дырками. Подтащив тело Зюзи к крайнему отсеку, я порадовался, что дырки в полу были рассчитаны на весьма реактивных личностей, а потому были большими, как раз для моего случая. Аккуратно спустив воришку в яму с результатами армейского пищеварения, я вышел из сортира и направился досыпать остаток ночи, подхватив свои вещи.

Когда я, как мне показалось, неслышно вошел в барак и стал засовывать оружие в свою сумку, меня шепотом окликнул Рокин, который спал недалеко от меня и был одним из тех, с кем я ежедневно занимался.

— Ну что, нашел грызуна? — спросил он ехидно.

— Нашел, — ответил я, засовывая сумки под кровать. — Можешь спать спокойно, крыса больше никого не побеспокоит.

Раздевшись, я лег и моментально заснул. А утром проспал предрассветную тренировку, что раньше со мной не случалось. Заставил меня проснуться дикий ор, который издавал командир Лаприц. Я уже упоминал, что он отличался повышенной голосистостью? Так вот, сегодня он показал все, на что был способен! Из его вопля я понял следующее: рано утром командир поднялся от неясного беспокойства, потому что нерадивый повар вчера подложил ему что-то в суп. Едва успев одеться, он выскочил на улицу, но почувствовал, что добежать до офицерского сортира со всеми удобствами просто не успевает, и решил воспользоваться солдатским. Забежав в дальний угол, Лаприц с успехом произвел выброс испорченных продуктов из организма, но в тот момент, когда он уже натягивал штаны и обернулся посмотреть на дело... задницы своей, командир заметил, что из дырки явно выглядывают чьи-то ноги в сапогах...

А сортиры-то здесь мелковаты, подумал я, ловя удивленный взгляд Рокина и прикидывая варианты развития событий. Шуму вышло много, позвали начальника лагеря, который приказал солдатам со склада вытащить тело из ямы и хорошенько отмыть. Когда опознание завершилось, разгорелся грандиозный скандал, затронувший всех офицеров нашего отряда. Обычных рядовых это не коснулось, поэтому мы со спокойной душой отправились завтракать. По молчаливому уговору, на эту тему за завтраком мы не говорили, но взгляды которыми награждал меня Рокин сообщили мне, что лишь только я отвернусь, об этом станет известно всем.

Оторвав меня от завтрака, в столовую вбежал секретарь и требовательно произнес, перекрывая шум голосов, обсуждающих произошедшее.

— Эльфа Алекса к начальнику!

Кинув напоследок еще несколько ложек каши в рот, я забрал свой недоеденный хлеб и пошел за секретарем, жуя по дороге и думая, кто же мог меня заложить? Начальник был не в духе, но пытался успокоиться привычным занятием — полировкой своих клинков. Сидя за столом, он обратился ко мне, дождавшись пока секретарь доложит о моей доставке и закроет за собой дверь.

— Алекс, я, конечно, могу допустить, что бедняга Кэлин просто пошел ночью по нужде и, поскользнувшись, упал в яму, ненароком свернув себе шею. Да только так шею не ломают, упав с небольшой высоты, а повреждения позвонков, которые я обнаружил на его теле, явно указывают на технику Рассветной Школы... Алекс, зачем тебе это было нужно?

Я изучал лицо начальника и думал, как бы понятнее ему об этом объяснить, раз уж он обо всем догадался.

— Командир Карин, а ответьте мне на один вопрос, что бы вы сделали с тем человеком, который забрал ваши клинки?

— Я бы его попросил их мне вернуть, — ответил начальник.

— А если в ответ он не только не вернул бы вам ваши клинки, а положил их в грязь, а после продал скупщику за бесценок?

Лицо начальника приобрело злое выражение.

— Да я бы гада... — он осекся.

— Я так и сделал, — невозмутимо заметил я.

Начальник посмотрел в мои честные глаза и заявил:

— Что ж, придется мне теперь обязать дежурного по лагерю зажигать лампу в сортире, чтобы больше не допускать таких нелепых случайностей! Ты свободен, — кивнул он мне.

Я отдал честь, развернулся и вышел из кабинета. Фуххх! Пронесло меня, причем именно в переносном смысле. На будущее нужно быть внимательным и не применять характерную технику, когда можно обойтись имитацией несчастного случая, подумал я, шагая обратно. Наш отряд уже построился для строевой подготовки, которая традиционно проводилась Лаприцем. Я пристроился в конце колонны на своем месте, а на вопросительные взгляды ребят ответил:

— Все нормально, Зюзя просто стал жертвой очень несчастного случая.

— А этому несчастному случаю случайно наказание не назначили? — уточнил Дин.

— Ни малейшего, — ответил я.

— А ну прекратить разговоры в строю! — сегодня Лаприц и не думал снижать децибелы. — Направо! Шагом марш!

Занятие обещало быть долгим.

А вечером после ужина ко мне пристали с расспросами ребята. С неохотой я поведал им о событиях этой ночи, сказав, что настиг Зюзю, когда он потащил в город мои вещи. О скупщике я решил умолчать. Парни похвалили меня, сказав, что ворам там самое место и отстали, но один десятник, Шрам, прилип ко мне с расспросами, где именно находится то место, где лежит бревно. Я понял, что ему просто очень хочется прогуляться, а потому не посмел отказать и подробно объяснил, как его найти. Неужели за месяцы службы бойцы не разведали все удобные места для самоволки? Ответ на этот вопрос я получил все у того же десятника, который просветил меня, что здесь часто ходят патрули, а кто попадется им на глаза, рискует пожизненно оказаться в нарядах на кухню. Что-то их я не сильно замечал за время моего пребывания в лагере, но поверил ему на слово, отправившись тренироваться с начальником.

Следующие три дня прошли, как обычно, за исключением того, что вечером второго, возвращаясь посреди ночи после долгого разговора с Алоной, я столкнулся в дверях со Шрамом. Посторонившись, давая ему пройти, я молча зашел внутрь и на следующий день не задал ему ни одного вопроса, хотя тот и кидал на меня тревожные взгляды. Когда под вечер его нервозность мне порядком надоела, я намеренно задержался перед ужином и схватил его за рукав, увлекая в сторонку.

— Чего ты дергаешься? — спросил я его.

— А тебе что с этого? — зло ответил Шрам.

— Не тупи, я тебя закладывать не собираюсь, так что можешь гулять, сколько влезет. Просто не смотри больше на меня такими злыми взглядами. Если не хочешь говорить, чем занимаешься, это твое личное дело. Спрашивать я ни о чем не буду.

Лицо Шрама расслабилось и он с облегчением сказал мне:

— Спасибо, Алекс, я твой должник!

— Ерунда, мы же из одного отряда, — ответил я ему, думая, что должников у меня развелось в последнее время...

После этого он стал вести себя со мной, как и раньше, а его тайна так бы и осталась тайной, но через два дня произошло новое ЧП, которое опять поставило лагерь на уши. К этому событию я имел самое непосредственное отношение, но по понятным причинам в нем не участвовал. Почему так вышло, я объясню подробно. Утром выяснилось, что наш десятник Шрам умер. Восстанавливая события, можно с легкостью нарисовать картину того, что с ним происходило той ночью и понять, как глупо закончил свою жизнь наш десятник.

Выяснилось, что после того, как я рассказал об удобном ходе за пределы лагеря, Шрам каждый день отправлялся на ночные прогулки, но не просто так, а по известному ему адресу. Именно там жила одна смазливая девушка, которая каждую ночь тайком от родителей впускала в свой дом доблестного десятника и проводила в его объятиях много времени. Как и когда Шрам с ней познакомился, так и осталось тайной, но остается фактом, что пять ночей боец вовсю развлекался, предаваясь плотским утехам. Это все кончилось в один миг, когда в комнату девушки ворвался её разъяренный отец с намерением убить подлого насильника.

Шрам естественно не мог бить родителя своей девушки, а потому решил спасаться бегством, выпрыгнув в окно, вот только полуспущенные штаны не дали ему совершить хороший разбег, в результате чего десятник зацепился за подоконник и полетел вниз головой на мостовую. В итоге папаша девушки с утра заявился к начальнику лагеря, требуя, чтобы убрали труп из-под его окон и выплатили компенсацию его дочери за поруганную честь. Карин тело приказал доставить в лагерь, а от компенсации отмазался, сказав, что пока отец не предоставит весомых доказательств, что девичья честь была поругана именно его солдатом, о деньгах не может быть и речи.

Вот так и получилось, что мой совет и искреннее желание помочь обернулись смертью моего товарища. Это я констатирую факт, а не обвиняю себя в чем-то. Однако все же мне было немного стыдно, что мой ученик, которого я гонял почти две десятицы на полосе препятствий, мог так глупо погибнуть, неудачно выпрыгнув со второго этажа. После обеда меня вновь позвал к себе начальник лагеря, а я задумался, как же он узнал на этот раз?

Карин был очень раздраженным и злым, поэтому даже не поприветствовал меня, хотя утром мы еще не виделись на тренировке. Я отдал честь и вытянул руки по швам, ожидая грома. И он грянул.

— Теперь ты десятник, понял? — сказал мне начальник и добавил, видя, что я уже открываю рот для возражений. — И не отказываться мне! Это приказ! У меня и так недостача десятников в третьем отряде, а тут еще такое... Пойдешь сейчас на склад и получишь форму офицера и лычки капрала, а затем возьмешь на себя первый десяток и пяток новичков и будешь продолжать их гонять, у тебя довольно неплохо это получается.

Ну да, подсластил пилюлю, подумал я, глядя на начальника изподлобья. У него недостача, а мне теперь отдуваться. Однако поняв, что возражать можно, но бесполезно, я только отдал честь и сказал:

— Разрешите идти?

— Иди, десятник! — сказал мне на прощание командир.

Я развернулся, вышел из домика начальства и грязно выматерился, так, что даже проходящий мимо командир Ринок немного притормозил и заслушался. Затем я развернулся и пошел на склад за обмундированием. Попытка кладовщика выдать мне старую форму была весьма безуспешной, так как у меня было препоганое настроение. Под моим злым взглядом хозяйственник стушевался и принес мне новую черную форму и капральские лычки. Взяв все это, я отправился в барак переодеваться, а после вернулся к ребятам.

— Кто из вас в первом десятке? — спросил я их.

К моему удивлению, это оказался Крот с компанией, поэтому я только отыскал пятерых новичков, которые, однако, пришли в армию гораздо раньше меня, и сообщил им радостную новость:

— Теперь я ваш новый десятник, а сейчас будем тренироваться!

Погоняв их часик на полосе, потом показав новые приемы и заставив их отрабатывать друг на друге, я закончил тренировкой на деревянных мечах и успел до команды "Ужин!" выжать из них все соки. Сегодня ребята работали без огонька, упражнения проделывали с неохотой, пару раз мне приходилось самому становиться напротив бойцов. Вот тогда их удары были сильными, злыми, хотя и безрезультатными. Мне все сразу стало понятно, парни просто злятся на то, что я перепрыгнул через их голову в высшую лигу. Такое отношение мне не нужно, я планировал еще десяток дней здесь побыть, прежде чем расторгнуть контракт, выплатив компенсацию. На это у меня теперь денег хватит.

Взяв свой ужин, я получил вдобавок к обычному гарниру соленый огурец, ничем другим офицерская и солдатская порции сегодня не различались, вареная рыба присутствовала и там, и там. С подносом я отправился к столу нашего отряда и сел на свое законное место, встретив недоуменный взгляд соседа:

— А почему ты не с офицерами? — спросил Крот, оглядывая меня, будто выливая ведро помоев.

— А мне тут намного приятнее, — сообщил я, пробуя ароматный суп.

— Но ведь так не принято, — сообщил мне Крот, уставившись в тарелку.

— А мне плевать, как тут принято! Я в офицеры не набивался, — сказал я, откусывая от своей хлебной краюхи здоровенный кусок и отдавая должное супу.

Крот помолчал и поковырял ложкой свою порцию каши.

— А ты...

— Крот, — не выдержал я. — Для меня цвет формы ничего не значит, а для тебя?

После этого постепенно мы вернулись к нашему обычному стилю общения, и возникшее было напряжение ушло насовсем. Парни больше не злились на меня, ведь я объяснил им, что это было приказом начальника, который я просто не смог оспорить. Парни отнеслись с пониманием и пошутили, что такими темпами я к концу года дорасту до маршала. Таким образом, я просто грубо проигнорировал сложившееся в армии классовое неравенство. Конечно, некоторые офицеры после обеда подходили ко мне и вежливо интересовались, почему это я не сажусь вместе с ними, на что я им отвечал, что буду и впредь сидеть там, где мне удобно, ведь устав (если такой и был у них, я как-то не удосужился узнать) подобного не запрещает? На это они не находили ответа и молча сваливали в тину.

А наши приятельские отношения с парнями продолжались, как и наши тренировки. На них я постарался стереть и ту неосязаемую границу между "стариками" и новенькими, которую я одним махом преодолел в первые же дни моего пребывания в лагере. Через несколько дней парни моего десятка (или скорее пятнашки) уже вовсю общались между собой, забыв о своих сроках службы. Хотя, какие там сроки — всего месяц или два разницы, просто смешно! Поэтому в нашем отряде вскоре воцарилась нормальная дружеская атмосфера, с шутками, подколками, которые не были злыми, а просто позволяли в беседе сбросить напряжение прошедшего дня.

А через два дня нам выплатили жалование и нашему десятку разрешили отправиться на сутки в город. Мне за три десятицы службы выплатили всего семь золотых с мелочью, так что ребята посматривали на меня с неким превосходством, типа капрал, а получает меньше рядовых. По этому поводу я совсем не расстраивался, поскольку знал, что еще дней десять и я куплю себе первую попавшуюся лошадь и свалю по подсохшим дорогам к гномам. Вообще в последние два-три дня дождь с неба не капал, а вовсю светило солнышко, поливая ласковым светом уже давно пробудившуюся зеленую растительность. Мое сердце радостно билось в предчувствии. Скоро. Скоро я оставлю это порядком надоевшее однообразие армейского быта и отправлюсь путешествовать. Только вот что-то не вовремя проснувшаяся интуиция обламывала мне все наслаждение солнечных дней, шепча "Скоро. Скоро тебя ожидают неприятности!"

Глава 12

К нам едет инспектор!

После того, как парни получили деньги и увольнительные, они собрались в город, утащив меня с собой. Я не сопротивлялся, а наоборот попросил десяток не разбегаться, а показать лучший трактир в этом захудалом городишке. Парни выполнили мою просьбу, проведя коротким путем к довольно приличному заведению, откуда доносились ароматы жареного мяса. Завалив туда шумной гурьбой, мы перепугали всю обслугу, а последнюю я еще и напряг, заставив вытащить бочонок лучшего вина литров на двадцать и много жареного мяса для полутора десятков голодных мужиков. Ребята одобрили мою идею обмыть моё новое звание и погуляли по полной. За все это мне пришлось выложить треть моего жалования, но довольные лица ребят того стоили. Они громко кричали здравицы в мою честь и просили не зазнаваться, когда стану генералом.

После нескольких часов гулянки, когда у меня от криков и их гогота уже шумела голова, захмелевшие парни предложили рвануть к девочкам. Все охотно поддержали эту идею и веселой толпой мы кинулись на поиски женского пола. Естественно, мы не принялись хватать первых попавшихся девчонок, а на мой вопрос, где будем охотиться, парни просветили, что в городе есть одно очень нужное заведение, где девочки "самое то!". Все мы поспешили по известному парням адресу, а я мимоходом пожалел, что не отдал должное неплохому вину, а по старой привычке больше налегал на мясо, выпив всего одну кружку. Судя по городу, девочки в таком заведении тоже могут оказаться весьма... немолодыми.

Через несколько улиц, приведя меня на окраину города, парни зашли в один дом с розовыми шторками на окнах, непременным атрибутом публичного дома. Внутри оказалось пыльно и пахло дохлыми мышами. На наши возгласы сверху спустилась хозяйка заведения, которой парни прямо и заявили:

— Где ваши девочки? Тут солидные обеспеченные парни желают с ними пообщаться с глазу на глаз!

Хозяйка заведения, оказавшаяся дамой весьма в летах, крикнула во всю мощь своих легких:

— Девушки, спускайтесь! Клиенты пришли!

Сверху вслед за хозяйкой спорхнули вниз четверка дам лет тридцати с лишним (причем это лишнее было весьма немаленьким), одетые в пестрые платья с лицами, разрисованными так, что боевая раскраска апачей казалась просто жалкой мазней.

— А деньги у вас есть? — поинтересовалась хозяйка, окидывая взглядом нашу форму.

— Не переживай, мамаша, — ответил Крот, пожирая плотоядным взглядом одну из путан. — Все будет оплачено! Ну что, парни, за работу!

Он увлек выбранную работницу древнейшей профессии за собой наверх, кивнув мне на вторую. Я, не отставая от него, также поднялся наверх, слыша, как остальных девчат разбирают парни, споря, кто будет первым. Наверху оказались четыре комнаты с большими мягкими кроватями. Барышня увлекла меня за собой в первую слева, а Крот со своей пошел дальше. Захлопнув дверь, женщина (уж при ближайшем рассмотрении девушкой её назвать у меня просто язык не поворачивался!) толкнула меня на большую кровать, стоящую прямо посреди комнаты. Я сел на неё и мельком оглядел, брезгливо поморщившись, обнаружив на одеяле следы предыдущих посетителей.

Дамочка тем временем принялась раздеваться. О стриптизе тут явно не слышали, поэтому она просто быстро развязала узелки на шнурках, удерживающие платье, которое тут же упало к её ногам. Боже мой! И это я подумал не с восхищением, а с ужасом. Обвислые груди, явные признаки целюлита на бедрах, небритые подмышки и волосы на самом интимном месте, а главное — устойчивый запах давно не мытого тела, который тут же явственно ударил мне в нос, лишив всякого желания к знакомству с противоположным полом. Дамочка попыталась меня обнять, наклонившись, от чего запах стал только сильнее. Я в ответ толкнул её на кровать, где она и растянулась, с готовностью раскинув ноги и уставившись в потолок. Посмотрев на это зрелище, я брезгливо сплюнул на пол и поднялся с кровати, отряхнув свои штаны от возможной грязи, а затем вышел в коридор и спустился вниз.

Ребята внизу уже расселись в ожидании. Никто не ушел, видимо, альтернативы этому заведению в городе просто не было. Увидев меня, спускающегося по лестнице, Рик первым высказал вопрос:

— Как, ты уже? Алекс, ну ты даешь!

— Нет, ребята, я не смог, — со вздохом сказал я. — После эльфиек человеческие женщины кажутся такими уродливыми... — я брезгливо поморщился, вспомнив запах. — Так что давайте, кто там следующий! Первая комната слева, — посоветовал я Рокину, устремившемуся наверх.

— Да, Алекс, не повезло тебе, — сочувствующе произнес Дельв. — Где же ты теперь эльфийку-то сыщешь?

— И не говори, — опять вздохнул я. — Ладно, вы тут развлекайтесь по полной, а я пойду по городу поброжу, свежим воздухом подышу.

Я махнул парням рукой и вышел из борделя. Как сразу стало легче дышать после затхлого воздуха этого заведения! Я вдыхал весенний воздух полной грудью и просто бесцельно бродил по городу, высматривая что-нибудь интересное и необычное. Бедновато живет город, подумал я, зайдя в несколько попавшихся по пути лавок, все держится только на армейском лагере. Если он опустеет, горожане просто разбегутся, как тараканы. Именно поэтому стену уже давно никто не ремонтирует, дома постепенно ветшают, а бордель рассчитан на непритязательный вкус солдат.

Только жаль, что не на мой вкус. Для меня такой выбор, а вернее его отсутствие, был отвратительным. Да, я понимал, что на безрыбье и рак — голубь, но выбирать первую попавшуюся пользованную сотнями солдат проститутку было не в моем характере. Эх, рвануть бы сейчас в столицу, там и выбор больше и девушки явно поприличнее, хотя и подороже. Только вот пока я добегу до столицы, пройдет не меньше двенадцати часов, там еще неизвестно, где мне искать это заведение, еще накинем часок, а завтра к обеду мне уже нужно было быть в лагере. То есть на женское тело у меня останется минут пять максимум. Оно, конечно, можно и успеть, только смысла в этом я не вижу никакого.

Ну, ничего, утешил я себя, через недельку дороги подсохнут, можно будет заехать и в столицу, чтобы оставить в тамошних борделях пару десятков золотых. Блин, сколько я уже без женщины обхожусь? Страшно даже подумать! Я случайно цвет не поменял втихаря за время обучения? Надо проверить. Остановившись на углу, я впился взглядом в бородатого полненького мужчину, принявшись мысленно его раздевать. Мужчина посмотрел на меня искоса и ускорил шаг, а я уже снимал с него трусы... Блин, меня чуть не стошнило! Я быстро стер нарисованную в голове картину. Теперь проведем обратный эксперимент. Я уставился на симпатичную девушку в простеньком платьице с корзинкой в руке и принялся мысленно медленно задирать её платье. Вот показались стройные ножки, вот тугие бедра... Так, хватит экспериментировать, спокойно, расслабимся, а то эти форменные штаны довольно тесные. Одно хорошо, предметный эксперимент показал, что ориентацию я не сменил, что сильно меня успокоило.

Постояв и приведя в норму дыхание, я пошел вслед за девушкой с намерением познакомиться. Но не прошел и десяти шагов, как из-за угла к ней выскочил парень, подхватив корзинку из её рук со словами "Лина, давай я тебе помогу!". Не везет, так не везет, подумал я, и принялся искать другой объект для охоты. К сожалению, фортуна повернулась ко мне своей очаровательной попкой, но с ней мне заниматься было, увы, нечем. На улицах из противоположного пола мне попадались навстречу только маленькие девочки или матроны престарелого вида, а сочных и миловидных женщин как корова языком слизала. Я уже подумывал о том, что все они специально объединились в группу противниц секса с солдатами и заслали к нам своего шпиона, который моментально сообщал им, когда очередной отряд выходит из лагеря на улицы города.

Побродив по улицам до вечера, я вернулся в лагерь, так как мне совершенно нечем было заниматься. Разве что... ну вы меня поняли! В лагере я чуть было не опоздал на ужин, однако уломал повара выдать мне порцию, так как от жареного мяса в моем желудке остались одни только воспоминания. После ужина я позанимался на мечах с начальником до тех пор, пока совсем не стемнело, а затем связался с Алоной и поболтал с ней часок. Странное дело, но когда я спросил, все ли у них в порядке, сестренка замялась и свернула разговор на другое. Однако я все же настойчиво вернулся обратно и задал вопрос еще раз, пригрозив, что не отстану. В общем, Алона поведала мне, что за последнее время на границе с кочевниками стало неспокойно. Уже несколько групп нарушали её и заходили вглубь гномьих земель. Так что усиленный отряд воинов во главе с Морином сейчас отправился разведать обстановку и Алона сильно беспокоится за брата. Узнав об этом, я не мог ни успокоить её, ни поддержать, а просто сказал, что через двадцать дней приеду и постараюсь помочь, чем смогу.

Лежа на своей кровати я подумал, а не с этим ли связано мое усиливающееся чувство ожидания неприятностей? Вполне возможно. Засыпая, я решил сократить срок своего дальнейшего пребывания в лагере до пяти дней. Дороги к тому времени успеют высохнуть, только бы опять дождь не пошел. Дождь не пошел и наутро все также ярко светило солнышко. По обычному распорядку я позанимался с начальником, позавтракал, позанимался сам, потому что мои ребята еще прохлаждались в городе. Неужели, они все еще в том борделе, подумал я с улыбкой. Тогда у его работниц явно была тяжелая ночь!

К обеду подтянулись все парни, без опоздания и с довольными улыбками, как у котов, объевшихся сметаной. После обеда я их сильно гонять не стал, понимая, что ребятам нужно немного отдохнуть после ночных забав, поэтому мы просто немного постреляли из лука, прошли пару раз полосу, а потом просто грелись на солнышке за бараком, пока никто из начальства не видит. Поужинав, все повалились, как убитые по своим лавкам, а я с улыбкой отправился на одну из последних тренировок с начальником.

Эти дни много дали нам обоим. Я включил его опыт в свои навыки, а он подтянул свое умение сражаться мечами почти до моего уровня. В общем, я не жалел, что отправился пережидать сезон дождей именно сюда. А утром по лагерю разнеслась страшная новость — к нам едет королевский инспектор! Тут же для всех нашлась работа, и мы со страшной силой стали готовиться к его прибытию, ожидаемому к вечеру. Меня с ребятами бросили на уборку территории, где я не усердствовал и парням велел особо не напрягаться, рассчитывая, что к обеду мы вполне сможем без напряга убрать тот участок, который нам выделили. Стахановцы в армии получают только мозоли, поэтому я и решил воспользоваться этой мудростью.

Вокруг царила суета, а мы сидели и грелись на солнышке, иногда вскакивая и с особым рвением возобновляя свою работу, когда в пределах видимости появлялся кто-нибудь из начальства. Об этом меня загодя предупреждала моя интуиция, которая оказалось и в этом деле весьма полезной. Как только мое ощущение неминуемых неприятностей становилось просто нестерпимым, я тихо командовал "Подъем!", а ребята в момент расхватывали лопаты, грабли и тяпки и всеми силами изображали бурную деятельность. Лаприц, занесенный каким-то ветром на наш участок, даже похвалил бойцов, увидав их старания. Таким образом, мы добили наш участок как раз к обеду, куда со спокойной душой и отправились.

— Да ты прямо провидец какой-то! — сказал мне Крот по пути в столовую.

— Ерунда, это тоже можно достигнуть тренировками, — ответил я ему.

— А какими? — заинтересовалось сразу несколько человек.

Я подробно рассказал о системе обучения в Рассветной Школе, которая развивает интуицию.

— И что, каждого так закидывают картошкой? — поинтересовался Трит.

— Каждого, кто достигнет определенного уровня обучения. Хотя бывают и вариации — моего учителя, например, закидывали камнями, а чем бросали в Карина, я даже не знаю.

— Начальник — тоже выпускник этой школы?

— Ага, — подтвердил я.

— То-то я гляжу, вы с ним быстро спелись, — заметил Крот, когда мы уже пришли к столовой.

Я только улыбнулся и пошел за обедом. После приема пищи наш отряд не погнали на уборку, а велели переодеться в новенькую форму, уже давно поступившую на склад и выданную нам к такому торжественному случаю. Ну а после для всего начальства потянулись томительные минуты ожидания. Ребята же наслаждались выпавшим на их долю минутами безделья и вовсю общались, обсуждая недавнее увольнение и делясь своими впечатлениями с десятком, который вернулся из города только вчера, и с теми, что терпеливо ждали своей очереди. Так прошли три часа, за время которых к нам в барак то и дело забегали командиры и проверяли нашу готовность.

Наконец, напряжение командного состава достигло своего апогея, в наш барак зашел Ринок и приказал следовать за ним на плац. Там нас построили в длинную шеренгу вместе с первыми отрядами, и мы стояли, считая мух, ворон, полушепотом переговариваясь и вообще, всячески убивали время. Из своего домика вышел начальник лагеря одетый в парадную белую форму, которую я уже недавно видел. За спиной у него висели два клинка, которые он так любовно полировал все свободное время. Оглядев наш строй и выслушав доклады командиров, он приказал отправить нескольких солдат на улицы города, чтобы моментально сообщили, когда инспектор въедет в город и вернулся в свой домик. Примитивно, подумал я, но другого способа связи здесь еще не придумали.

Буквально через полчаса, когда я с грустью отметил, что мои ноги стали постепенно затекать, от входа раздался истошный крик:

— Едет!!!

Лаприц тут же подхватил эстафету, начав орать на бойцов, чтобы подтянулись и встали по струнке, иначе будут потом всю жизнь дежурными по сортиру. Парни волей-неволей подтянулись, а я стоял в первой шеренге, как один из десятников и потому старательно выпячивал грудь вперед. Лаприц быстро пробежался по строю и, удовлетворенный увиденным, присоединился к группе командиров. Начальник повторно произвел свой парадный выход из своего домика и действо началось.

Через три минуты в ворота въехали на конях четверо красивых гвардейцев, одетых в блестящие доспехи и при полном вооружении, включающем щиты и копья, а за ними появился ожидаемый инспектор. Его появление было весьма эффектным. На белом коне, в строгой, но изысканно украшенной золотой вышивкой одежде он появился на входе, а затем повернул своего жеребца к нашему строю. Моментально шеренги преобразились, солдаты даже дышать перестали, старательно выпячивая грудь вперед и подобрав животы, а начальник лагеря подошел к легко спрыгнувшему с коня инспектору и поприветствовал его, поклонившись:

— Добро пожаловать в тренировочный лагерь, ваше величество!

А я в это время усиленно думал, что же Фариам здесь забыл и не связано ли мое растущее предчувствие проблем с его появлением? Король тем временем поприветствовал Карина и направился к строю солдат.

— Здравия желаю, бойцы! — гаркнул он, глядя на нас.

— Зра... жела... ва... вели...!!! — проревел строй в ответ.

— Как служба? Тяжело ли вам приходится постигать воинскую науку? — не отставал Фариам.

— Ника... не... ва... вели...!!! — проревели бойцы.

— А есть ли у вас какие-нибудь жалобы ко мне? — спросил король.

В этот момент за его спиной начальник сделал такое страшное лицо, что всем бойцам сразу стало ясно, что тот, кто осмелится на что-нибудь пожаловаться, сильно рискует своим здоровьем.

— Ника... не... ва... вели...!!! — опять хором проревели бойцы.

Я орал вместе со всеми, стараясь не глядеть на Фариама, чтобы тот не почувствовал мой взгляд. Хоть у меня и другая прическа, и тяжелые занятия наверняка изменили черты моего лица... В общем, я все же надеялся, что король меня не узнает. Иначе то, что он подумает, я даже не смогу предсказать. Неплохой маг, который полгода назад вихрем промчался по королевству, вдруг оказывается заштатным капралом... Курам на смех! Фариам меж тем удовлетворился ответами бойцов, но вместо того, чтобы отстать от нас, принялся неторопливо шагать вдоль строя, разглядывая лица и фигуры бойцов.

Ребята старались еще больше выпятить грудь, а я, стоявший посередине строя, молился всем демонам и богам этого мира, чтобы королю не хватило терпения дойти до меня. То ли я молился неправильно, то ли боги в этот момент оглохли, но Фариам через некоторое время все же дошел до того места, где находился я. Попытавшись как все максимально вытянуть вперед грудную клетку, я набрал воздуха и задержал дыхание, смотря поверх головы проходящего мимо короля. Пронесло, с облегчением подумал я, когда Фариам, не заметив меня, прошел еще несколько шагов. Я проводил его взглядом, потихоньку расслабившись и отметив черный меч, висящий за спиной короля. А длинные руки у правителя, подумал я, ведь черный меч немного больше размером, чем мои эльфийские клинки. Я бы, например, не смог бы его вытащить из-за спины, а вот король — спокойно!

Однако рано я расслабился. Через два шага король внезапно обернулся и уставился на меня, не успевшего в тот момент отвести взгляд. Прочитав в глазах Фариама узнавание, я моментально сдулся, прекратив паясничать и выпустив воздух из легких, а король вернулся назад и уставился на меня.

— Ты что тут делаешь? — удивленно спросил он меня, поразглядывав немного.

— Дурью маюсь, — честно ответил я, пожав плечами.

— Ну-ну, — с сомнением посмотрел мне в глаза Фариам.

— Честное эльфячье! — ответил я.

Король хмыкнул и вернулся к рассматриванию строя. Дойдя до его конца, он вернулся, а затем вернулся к командирам, стоящим немного сбоку и произнес речь. Я даже и не вникал в её смысл. Там было что-то о доблести, защите своей родины и прочая ерунда, которую говорят в таких случаях. Я не сомневался, что эта речь была загодя продумана королем, если не отрепетирована. Во время этой речи король постоянно задерживался на мне взглядом, а я все думал, чем же это мне может грозить, коря себя за то, что не свалил раньше. Завтра с утра прямо после завтрака я покину этот гостеприимный лагерь, подумал я, выплачу компенсацию и со спокойной совестью отправлюсь к сестре, всерьез займусь её обучением, посмотрю на королевство гномов и...

Задумавшись над такими приятными перспективами, я пришел в себя только тогда, когда король закончил свою речь и строй на удивление четко рявкнул:

— Служим его величеству!!!

Король с важной миной на лице кивнул и удалился с Карином в его домик, а Лаприц велел нам разойтись по баракам и ждать ужина. А в бараке меня окружил мой десяток, требовательно глядя в глаза. Общий вопрос озвучил Крот:

— Алекс, ты знаком с королем?

— Виделись один раз, — не стал отрицать я.

— А почему нам не рассказывал?

— Так вы и не спрашивали, — с улыбкой применил я железную отмазку.

— Расскажи, как это вышло? — попросили ребята.

— Извините, парни, государственная тайна, — обломал я их надежды. — Я дал клятву молчать, потому уж не обессудьте...

Видя, как вытянулись их лица, я поспешил добавить:

— Но моим мнением о короле я могу поделиться, если хотите.

Естественно, парни отказываться не стали и я, сев на свою кровать начал вещать, примостившимся рядом парням, с улыбкой подумав, что ситуация сильно смахивает на рассказывание баек у костра под гитару.

— Король Фариам Справедливый — мужик очень умный. Он грамотно просчитывает ходы своих противников и умеет отлично разбираться в интригах. Также он довольно приятный собеседник, имеет чувство юмора, врожденное достоинство и честь. Кроме всего перечисленного правитель весьма талантливый мечник. Видели клинок за его спиной? Это легендарный Черный меч темных эльфов, что считается единственным оружием, способным отражать атаки магов. Этот клинок в свое время был куплен за восемьдесят тысяч золотых и является одним из двух, про которые я знаю. Ну, и конечно, Фариам — очень умелый правитель, который пытается поддерживать дружеские отношения со всеми своими соседями... Вредных привычек не имеет, пока не женат. Это все, что я могу вам сказать.

Парни, наконец, от меня отстали и больше не расспрашивать не пытались. Как я уже понял, к клятвам в этом мире относятся весьма серьёзно. Обсуждая приезд этого "инспектора" мы скоротали время, пока не прозвучала команда на ужин. Ужин сегодня был весьма разнообразным. Повара постарались на славу, приготовив восхитительный грибной суп, по вкусу очень напоминавший тот, что я ел в столице, и сладкий картофель, к каждой порции которого прилагался небольшой кусочек отбивной. Вот только старания их пропали зря, король в столовую так и не заглянул, зато забежал секретарь и объявил, что Эльфа Алекса срочно требует его величество.

— Мля-я-я... — протянул я, только приступив к картошке. — Весь ужин насмарку!

Не обошлось! Все-таки придется идти объясняться, может быть даже сразу и попросить вольную, пока случай представился, чтобы снять с себя всякие подозрения. А то ведь мало ли, что его величеству в голову придет. Лично я на его месте сразу бы подумал, что этот маг в моем войске обосновался явно неспроста, а потому нужно его хорошенько расспросить, а лучше вообще гнать подальше, чтобы воду не мутил. Кинув в рот отбивную и картошки, сколько влезло, я поднялся и пошел за секретарем, жуя и придумывая убедительные оправдания своим поступкам. В крайнем случае, нужно будет ему напомнить про случай с графом, чтобы король не думал, что я играю на стороне его противников.

В кабинете начальника шел спор. Это было слышно даже из-за закрытой двери. Я решил пока не вмешиваться, а немного послушать, о чем речь, но секретарь (чтоб его!), постучал в дверь и заглянул внутрь, торжественно произнеся:

— Эльф Алекс доставлен!

После этого он посторонился, пропуская меня внутрь. Я смерил его взглядом и зашел в кабинет прямо под светлые очи Фариама. Отдав честь сразу обоим, присутствующим в кабинете, я услышал, как захлопнулась дверь, отрезая нас от остального мира.

— Ну, здравствуй, Алекс, — смерил меня взглядом его величество, однако руки не протянул.

— И вам не хворать, ваше величество, — ехидно ответил я, не сумев сдержать свой характер.

Начальник за спиной короля побледнел, явно ожидая чего-то нехорошего, но король только улыбнулся и протянул руку, которую я пожал, впредь пообещав себе хоть немного сдерживать свой длинный язык, особенно если ко мне обращаются особы такого ранга. Начальник вернул себе естественный цвет лица, а Фариам поинтересовался:

— Расскажи теперь, что ты здесь забыл?

— Да так, — махнул рукой я. — Внезапно закончились деньги, а время дождей нужно было где-то скоротать. Выход нашелся только такой.

Король удивленно на меня посмотрел.

— А объясни мне, на что можно было потратить такую огромную сумму денег, которая, по словам принцессы Алонианы, была у тебя полгода назад?

— На обучение в Рассветной школе, — ответил я.

Удивление короля еще заметнее проступило на его лице.

— А зачем...

— Нужно было! — отрезал я. — Просто нужно, других объяснений я не смогу привести при всем желании.

Король хмыкнул и оценивающе взглянул на меня.

— И как, сумел дорасти до старшего ученика?

— Я закончил обучение полностью, — улыбнулся я.

— За полгода? — уточнил Фариам.

Я кивнул и уже хотел уточнить, что за четыре с половиной месяца, но потом вспомнил, что здесь всего девять месяцев в году, а я все мыслю земными мерками. Начальник также выглядел весьма удивленным, ведь ему я об этом не говорил. А я в свою очередь прошелся взглядом по фигуре короля, его манере держаться, и отметил характерные признаки...

— Как я понимаю, мы все здесь учились у мастера Лина? — уточнил я.

Фариам кивнул, задумавшись.

— Что, неужели тоже картошкой швырялись? — спросил я у короля, не сумев удержать свое любопытство.

Он немного раздраженно посмотрел на меня в ответ, но все же сказал:

— Я не сумел получить звание мастера. Не хватило времени.

Мда, некрасиво получилось.

— Ну, учиться никогда не поздно, — подчеркнул я тему и перешел к следующей. — А можно поинтересоваться, зачем меня вообще оторвали от ужина?

Фариам переглянулся с начальником и с улыбкой пробормотал:

— Ты прав, нахальства ему не занимать...

Повернувшись ко мне, король сказал несколько неуверенно:

— Алекс, я сюда приехал не просто так. Мне нужен был Карин, но тут очень удачно подвернулся ты. Мне командир рассказал о твоем желании через несколько дней уйти со службы, но я хочу попросить тебя немного задержаться...

Я выдохнул и в отчаянии стукнул себя по лбу. На немой вопрос короля я раздраженно ответил:

— Я уже три дня задницей чувствую неприятности. Эх, нужно было уйти раньше... — я еще раз вздохнул и махнул рукой. — Давайте уже, рассказывайте! (На ты обращаться к королю я не рискнул, помня о только что данном обещании, хотя и так вел себя по меньшей мере нагло).

— Спасибо, что разрешил, — иронично подначил меня король, а я немного смущенно улыбнулся ему в ответ, понимая, что мы с ним одного поля ягоды и ехидства нам не занимать.

— Ситуация такова: на западной границе в последнее время нарастает напряжение. Мои люди докладывают о непонятных передвижениях степняков, и я решил послать туда опытного воина, который на месте смог бы разобраться в ситуации и оценить угрозу. Несколько нападений за последний месяц на хорошо укрепленные города заставляют меня опасаться, что это всего лишь проверка.

Я кивнул в такт своим мыслям и король замолчал.

— Тебе что-то известно об этом? — спросил он с удивлением.

— Да, — задумчиво проговорил я, продумывая сложившуюся ситуацию. — На гномов в последнее время тоже совершались набеги вглубь их территорий, не удивлюсь, если на фантарской границе повторилось нечто подобное... А что, вам Шаракх не рассказывал? — удивленно поинтересовался я у правителя.

— Нет, да я и не спрашивал, — также задумчиво ответил Фариам. — Теперь многое становится ясным...

Я не мешал ему размышлять, в свою очередь, думая, чем это может грозить мне. Похоже, надвигается буря. Первые набеги кочевников были явной разведкой, пробой сил, вскоре же они могут напасть большими силами и если к этому времени...

— Так, на чем я остановился? — Фариам вернулся к рассказу. — Так вот, вначале я хотел послать на западный край королевства Карина, но он мне скоро очень может понадобиться здесь, поэтому я прошу тебя... Алекс, можешь съездить туда и посмотреть на обстановку своими глазами? Это не займет у тебя много времени, а я тебя щедро вознагражу.

Он выжидательно уставился на меня, а я стал лихорадочно прикидывать, как поубедительнее отказаться. К сожалению, все причины будто испарились у меня из головы и весомых слов я не находил. Это не мои проблемы, твердил я себе, мне к гномам нужно, что я забыл на границе? На кочевников я смотреть не имел ни малейшего желания, а влезать в предстоящую драку мне было попросту лень. А то, что драка будет, мне подсказывала интуиция. Я думал долго, а Фариам не прерывал мое молчание. Вот еще гад, если бы он приказал мне, как своему воину, я со спокойной совестью послал бы его далеко-далеко, но нет — вежливо попросил...

— Мля-я-я... — опять протянул я, понимая, что отказать Фариаму я не смогу. — Ладно, поеду, посмотрю. Только к вам условие — сегодня же связываетесь с Шаракхом, выкладываете ему детально про все подозрения, что у вас возникли и обсуждаете совместные действия в возможной драке...

— А она точно будет? — уточнил Фариам.

— Моя интуиция подсказывает, что грядут неприятности. А для меня или для королевства, я точно сказать не могу. Так что, всегда нужно готовиться к худшему!

— Ясно, — задумчиво пробормотал король, почесывая подбородок, но вдруг спросил меня: — Алекс, почему ты обращаешься ко мне на вы?

— Проявляю вежливость, — пожал плечами я. — А что не так?

— Ну, тебе-то можно и оставить церемонии, — хитро заявил Фариам. — Как-никак мы с тобой оба королевской крови!

Карин стоявший за спиной короля рухнул на стул, как подкошенный, а я, проводив его падение взглядом, тут же добавил Фариаму, перейдя на привычную мне манеру общения:

— Спасибо, что напомнил! Будешь сегодня разговаривать с Шаракхом, обязательно предупреди, чтобы Мирин, который только недавно отправился на границу, вел себя там поосторожнее!

— А что так? — не понял король.

— Волнуюсь я за него очень, — вздохнул я. — Как бы мне всерьез не пришлось правителем гномов становиться...

— А-а-а... Так это ты не за него, а за себя переживаешь, — улыбнулся Фариам.

— Одно другому не мешает, — огрызнулся я. — Да, и объясни, пожалуйста, Шаракху, куда ты меня послал, пускай знает, а то совсем нехорошо получилось — только вчера обещал, что скоро приеду, а сам... А может без меня обойдетесь? — с надеждой спросил я Фариама.

Тот в ответ покачал головой, без тени улыбки на лице. Понятно, какие уж тут шутки!

— Думаешь, я справлюсь? — с сомнением уточнил я.

— Я уверен в этом, — ответил Фариам. — Именно такой человек мне сейчас и нужен там, на границе. Ты ведь не стал убивать глав Гильдии наемников, хотя мои наблюдатели сообщили, что ты весьма бурно выяснял с ними отношения. Почему, кстати?

— Почему выяснял отношения или почему не убил? — уточнил я.

— Второе.

— Я просто подумал, что ты не из тех, кто оставляет дела на потом. Если бы ты хотел их убрать, это произошло бы быстро, а так как ты их даже не тронул, я понял, что они для чего-то понадобились живыми. Кстати, как там все прошло с послом? — поинтересовался я.

— Все замечательно, — улыбнулся король. — Благодаря тебе и моим людям граф в целости добрался до Империи, а в столице была обнаружена крупная сеть имперской разведки, над которой теперь ведется постоянное наблюдение. Кстати, Драф, которого ты не стал убивать, оказался её главарем.

Это тот самый Крыс, понял я. Все-таки правильно я сделал, что оставил их в живых. Правильно ведь говорят, что знакомый враг лучше незнакомого, а рассекреченный разведчик перестает быть опасным. Теперь для Фариама они угрозы не представляют, уж он-то их не упустит и будет знать о каждом их шевелении.

— Спасибо тебе, за то, что предупредил, — продолжил меж тем король. — Иначе в Мардинане мог разгореться крупный скандал...

— Вплоть до военного вторжения, — продолжил я. — Это все понятно. Я вот только не слишком понимаю, почему ты не затеял встречную игру?

— Ты просто не все знаешь, — усмехнулся Фариам. — Мои люди уже давно работают в Империи...

— Все-все! — перебил его я. — В тонкости политических интриг я вникать не намерен. Лучше коротко проведи инструктаж предстоящей операции, — попросил я, глядя на начинающего подавать признаки жизни начальника лагеря.

Глава 13

А мы пойдем на Запад

Инструктаж не затянулся. Всего полчаса мы с королем и пришедшим в себя Карином, глядевшим на меня с некоторой опаской, обсуждали детали предстоящей операции. Мне предстояло отправиться в Город, да-да, именно так, с большой буквы, поскольку выстроен он был совсем недавно и не получил еще своего имени, с которым ему предстояло фигурировать на картах. В итоге бурных споров мне в нагрузку дали два десятка бойцов, закончивших четырехмесячный курс обучения, куда попали и мои приятели. На все мои просьбы, что я лучше и быстрее справлюсь с заданием в одиночестве, мне ответили, что пополнение тамошнему начальнику гарнизона все равно нужно было посылать, а посему — "да уймись ты уже!". На мой вопрос, почему бы тогда не послать пополнение в размере одного-двух отрядов, Карин просветил меня, что тогда кочевники могут понять, что мы начинаем готовиться и (если подозрения окажутся верными) нападут раньше. Рисковать никто не хотел.

Завершили мы разговор, когда я на всякий случай сделал два разговорных амулета, один из которых вручил королю. Теперь у нас будет нормальная связь, а то посылать гонцов с края королевства в столицу будет не очень продуктивно. Фариам усмехнулся, глядя на монетку (я действовал по старой схеме), и вытащил из кармана свои амулеты, припасенные как раз для этого случая. Оглядев их, я сравнил со своими и отметил, что моя конструкция чуточку лучше, а запас энергии больше раза в три. Посоветовав королю не терять монетку, я тепло попрощался с Фариамом и уже хотел выйти, но король меня остановил.

— Алекс, мы еще не обсудили размер твоего вознаграждения за работу.

Я взглянул на короля с улыбкой, но тот был совершенно серьезен, видимо всерьез полагал, что для меня это будет немаловажным.

— Хорошо, — кивнул я. — Определимся сразу. После того, как все закончится, мне будет нужна лошадь, чтобы не тащиться пешком до Гномьих гор. Идет?

Король недоуменно посмотрел на меня. Видно, он ожидал совсем других требований, но все же кивнул, подтверждая наш договор. Я развернулся и вышел из комнаты, подумав, что король все еще не воспринимает меня в качестве друга, а его панибратское общение со мной — всего лишь хитрый психологический ход, значит, над этим мне еще придется хорошенько поработать. А Фариам — молодец, сумел меня грамотно просчитать и заставить согласиться на абсолютно ненужное мне путешествие. Его оценка в моих глазах поднялась просто до заоблачных высот, но одновременно я понимал, что мне придется очень сильно постараться, чтобы завоевать его уважение и дружбу. А ведь это может и не получиться... И зачем я только во все это ввязался? Коря себя за непредусмотрительность, я отправился в барак, чтобы перед дорогой хорошенько выспаться, а они остались в кабинете начальника проводить планирование и подсчитывать вооруженные силы королевства.

На улице уже давно было темно, вот-вот со мной должна была связаться Алона, поэтому я беспокоился, успеет ли король пообщаться со своим коллегой, или мне придется оправдываться перед сестренкой за невыполненное обещание. Зайдя в барак, я увидел, что мой десяток еще не спит и ждет моего возвращения, при моем появлении Крот вскочил и сразу же спросил:

— Ну что?

Меня тронуло такое беспокойство, а потому я решил сообщить им новости сейчас, а не с утра, как планировал.

— Короче, во-первых, мне дали звание сержанта, во-вторых, завтра вы и десяток Лютого отправляетесь под моим командованием в Город на границе. Спокойной всем ночи! — я попытался улечься на кровать, но парни сгрудились вокруг меня теснее и потребовали подробностей.

— Ребята, потом все узнаете. Зачем сейчас голову забивать? Спите себе спокойно, завтра с утра все подробно объясню.

— Нет, ты сейчас расскажи, как это ты так высоко взлетел? — спросил меня Крот. — Еще ведь утром десятником был, а сейчас кто? Полусотник?

Я сам весьма плохо разбирался в табели о рангах Мардинана, поэтому только пожал плечами.

— Хрен его знает... Для вас я командир, а детальнее можете спросить у Хацека (именно этот старый сержант пытался на занятиях вбить в наши головы таблицу званий, применяемых в армии).

— Ладно... командир, — с иронией обратился ко мне Дельв. — И когда отправляемся?

— Завтра после завтрака, — просветил я его. — Так что, если хотите, можете начинать готовиться к походу, а мне дайте вздремнуть часок.

Парни, наконец, от меня отстали и стали тихо обсуждать новости, а я быстро заснул, не забивая себе мозги лишними проблемами. Через некоторое время меня поднял с кровати вызов амулета. Оглядевшись, я понял, что все уже давно спят, и тихонько выскользнул за дверь, а лишь после этого ответил Алоне. Судя по её голосу, она еще не знала новости, поэтому я не стал её просвещать, а немного с ней позанимался и отметил, что простые плетения у неё получаются все более мощными, судя по грохоту, что она устраивала на тренировочной площадке. Через полчаса интенсивных занятий я попрощался и пошел досыпать остаток ночи.

Утром я проснулся рано и побежал тренироваться на площадку. Начальника на ней я не увидел, видимо, совещание у них с королем затянулось далеко за полночь. Поэтому, хорошенько размявшись, я не стал продолжать, а вернулся в барак и принялся аккуратно упаковывать свои вещи. Вряд ли на два с половиной десятка человек выделят лошадей, поэтому я опять связал сумки, чтобы было удобнее нести их на плечах. Посмотрев карту, я понял, что идти до того места, где должен находиться Город нам примерно дней пять, значит, подготовиться нужно основательно. По команде "Подъем!" проснулись остальные члены третьего отряда и только тогда я сообщил десятку Лютого, что сегодня им предстоит отправиться защищать границы королевства. По выражению их лиц я понял, что они явно не готовы к такому повороту событий, и в приподнятом настроении отправился со своим десятком завтракать. Правильно говорят, сделал гадость — на сердце радость!

За завтраком я уточнил у парней, что вообще здесь выдают для таких дальних походов? Они просветили меня, что для таких путешествий просто выделяют деньги на пропитание для солдат, а вообще, каждому из них при поступлении в армию была выделена своя фляга, ложка и спальный мешок. А вот мне гад-хозяйственник не выдал ничего, то ли забыл, то ли умышленно промолчал. Ладно-ладно, все равно мне сегодня за сержантскими нашивками заходить, попляшешь ты у меня!

Съев последний завтрак, я собрал всех бойцов, которых отдали мне в подчинение, и велел готовиться к походу, а сам пошел на склад, где после большой и продолжительной битвы вырвал у местного завхоза три плотных мешка и один большой железный котелок. Сгодится в хозяйстве, подумал я, засовывая его в один из мешков. Зайдя напоследок к начальству, я получил у секретаря деньги на дорогу (целых шесть золотых!) и пожелание доброго пути от Карина и короля, который также обнаружился в кабинете начальника. Фариам долго рассматривал мой мешок с котелком, но ничего не сказал. А после этого я вернулся к уже ожидающим меня ребятам с такими же вещмешками в руках. Всучив котелок Триту, как самому здоровому в отряде, я поручил беречь его и пошел за своими вещами.

Выходили мы из ворот четким строем, напоследок порадовав начальника молодцеватой выправкой, но уже через десять шагов за границей лагеря я велел парням расслабиться, и мы организованной толпой отправились к выходу из города. Он здесь был только один, поэтому нам еще предстояло обойти весь город, чтобы пойти в нужном направлении. Поздоровавшись с нашими знакомыми солдатами на входе, которым именно сегодня выпала честь дежурить, мы вышли из города и потопали по дороге. По карте, которую я внимательно изучил, через некоторое время на ней должна будет показаться развилка, где мы должны будем свернуть направо и пройти немного на юго-запад, чтобы к вечеру дойти до Зеленца, от которого наш путь ведет строго на запад.

Через некоторое время сзади послышался топот. Нас догонял отряд телохранителей короля вместе с ним самим. Я велел парням пропустить кортеж и отойти немного в сторонку, чтобы Фариам мог спокойно проскакать мимо, однако тот осадил коня, поравнявшись с нами, и сказал мне, не вылезая из седла.

— Алекс, я на тебя надеюсь!

Глаза короля были весьма серьезными и я понял, что кроме меня, сейчас ему больше надеяться не на кого.

— Постараюсь не подвести, — ответил я и поднял вверх руку, сжатую в кулак. — До встречи, ваше величество!

Король улыбнулся и ответил мне тем же жестом, сказав ехидно:

— Удачи, ваше высочество! — а потом пришпорил коня и быстро поскакал вперед.

— Вот гад! — не выдержал я, когда король уже скрылся из виду.

Ну, сейчас начнется! И я был прав.

— Алекс, — спросил меня рядом стоящий Крот. — А почему король назвал тебя его высочеством?

Я вздохнул и ответил:

— Потому что я мало того, что ваш командир, так еще и по совместительству принц Подгорного королевства... Пошли дальше!

Я продолжил путь, но вскоре понял, что шагаю в полном одиночестве. Остальные ребята просто стояли на месте и шокировано смотрели на меня. Ну, Фариам, ну, зараза! Подложил мне свинью напоследок. Ему смешно, а мне тут отдувайся!

— Что? — спросил я ребят. — У меня рога выросли, или хвост? Чего вы на меня так уставились?

— Ал... Ваше высочество, — спросил меня Дельв, — а ты... вы действительно принц?

— Принц, принц. Только ненаследный, так что нечего так волноваться.

Парни выглядели все еще ошарашенными.

— Ребята, да не обращайте вы на это внимания. Кому какое дело, из какой я семьи? Забудьте все это и просто сделайте вид, что ничего не произошло. Я все тот же Алекс, что и был! — ситуация порядком начала меня доставать. — Или вам не нравится, что у вас командир — принц? — попробовал я обратить все дело в шутку.

Немного помогло — ребята зашевелились, на лицах некоторых появились улыбки. Крот подошел ко мне и посмотрел мне в глаза.

— А когда вы... ты собирался рассказать нам об этом? — спросил он меня.

— А никогда! — твердо ответил я.

Крот удивился и уже готовился задать мне вопрос, но я опередил его.

— Ты что, уже забыл, как вы от меня шарахались, когда я десятником стал? Да и видишь, что получилось в итоге? — я указал ему на остальных ребят, все еще не решающихся подойти ближе. — Думаешь, я хотел такого?

Крот задумался, а потом ехидно спросил меня:

— А что мы о тебе еще не знаем?

— Многого, — честно ответил я. — Некоторое, я надеюсь, вы не узнаете никогда.

Улыбка Крота померкла. Мы его теряем! — подумалось мне, поэтому я просто сказал ему:

— Крот, я такой, каким ты меня знаешь. Я уважаю людей не за их чины или звания, а за их поступки. Если вы все сейчас не сможете забыть, что я из королевской семьи и общаться со мной, как раньше, дальше я просто пойду один, потому что мне не нужны подданные или подчиненные, мне нужны просто друзья!

Я оглядел парней, молча смотревших на меня.

— Решайте, ребята. Или вы отныне будете видеть во мне только друга, даже не командира, просто своего товарища, или вы разворачиваетесь и топаете обратно в лагерь.

Парни переглянулись между собой, но потом все же двинулись ко мне с Кротом.

— Ладно, Алекс, — озвучил за всех решение Рик. — Если ты месяц ел с нами дрянную перловку, значит, ты еще не самый плохой принц на этом свете! Мы с тобой, друг!

Я улыбнулся, на лице многих парней также появились улыбки, а двое даже хохотнули.

— Алекс, а ты расскажешь, как там у вас во дворце? — спросил Трит.

— Нет, не расскажу, — обломал я его. — Я там и не был никогда.

— А...

— Я всего лишь приемный сын короля Шаракха, потому и являюсь ненаследным принцем. Вот, думал, месяцок побуду с вами, а потом поеду в горы, на королевство посмотреть, а тут мне Фариам работенку подкинул не вовремя...

— Да, Алекс, а ты вечером обещал рассказать все подробности, — напомнил мне Крот.

— Пошли, — сказал я, разворачиваясь. — По дороге все расскажу, или нам придется ночевать под открытым небом. Мне-то это привычно, а вот вам...

Парни двинулись за мной скорым шагом. Так начался наш путь на запад. По дороге я рассказал им все подробности предстоящего дела, то бишь разведки. Парни немного приуныли, узнав о возможной войне в будущем, но я сумел их убедить, что в обиду не дам и на амбразуры посылать не буду. Когда ребята поинтересовались, что же такое — эти таинственные амбразуры, я рассказал им о легендарных подвигах советских воинов, которые своими телами закрывали огневые точки противника. Правда, пулеметчиков пришлось для понятности заменить на лучников, но в целом рассказ вышел понятным. После него парни спросили меня, почему эти солдаты были такими глупыми, что так бездарно сражались с врагом. Ведь можно было просто убить находящихся в укреплениях воинов противника! Пришлось рассказывать практически всю историю Великой Отечественной, соврав, что мое королевство находится далеко за восточной границей империи, поэтому о таком здесь и не слыхивали. Я вспоминал все известные мне подвиги наших бойцов, изменяя детали и стараясь как можно более красочно описать все знаменитые сражения ("Блицкриг" рулит! "Медаль за отвагу" и "Call of Duty" форева!), а ребята с горящими глазами меня внимательно слушали.

За рассказом время пролетело незаметно, мы уже давно миновали развилку, повернув направо. Яркое солнце вскоре поднялось в зенит, и я понял, что пора было устраивать обед. Прервав свои рассказы о зверствах фашистов, я спросил бойцов, кто из них был родом из окрестных земель. Выяснилось, что Глен из десятка Лютого прожил здесь всю свою жизнь. У него я узнал, что дальше по пути попадется небольшая деревенька, куда они с его друзьями бегали на... в общем, к девочкам. Я решил зайти в неё и плотно пообедать, потому что впереди было еще много часов марша до Зеленца. Ориентируясь на подсказки нашего Сусанина, мы вскоре свернули с дороги и пошли через рощу, поверив на слово нашему проводнику, что так будет быстрее.

Наш Сусанин все же оказался порядочным человеком и уже спустя полчаса мы шагали вдоль вспаханного поля к деревянной ограде, за которой скрывалась нужная нам деревенька. Зайдя в нее, мы вызвали немалое удивление своим появлением, но я быстро нашел старосту, которому и выдвинул свои требования — обильный обед для трех десятков мужиков, за который я обещал хорошо заплатить. Староста оказался весьма предусмотрительным и потребовал деньги вперед — десять серебрушек. Я очень удивился, вспомнив цены в столице, где на эти деньги можно было накормить только человека три, и быстро отсчитал требуемое. Староста тут же начал строить своих односельчан, чтобы те выносили столы, а нескольким хозяйкам дал задание обеспечить голодных едой.

Столы и лавки помогали выносить парни, потому что я решил, что так все быстрее получится. Накрывали прямо посреди улицы, догадавшись, что внутри любого из домов больше, чем десяти человекам будет не развернутся. Уже через десяток минут на столах начали появляться тарелки с едой, к которой мы и приступили, не дожидаясь пока нам подадут все. Обед вышел замечательным, я да и мои ребята уже успели отвыкнуть от нормальной пищи, поглощая столовскую овсянку в немерянных количествах, а тут для нас устроили просто праздник желудка. На столах были соленые грибочки, вареники с творогом, сладкая картошка с луком, жареная рыбка, пельмешки... да много еще чего. Я с ребятами поглощал все это так, что за ушами трещало. За столами не было слышно разговоров — все старательно жевали и вспоминали, что такое — домашняя еда.

Однако обед все же был подпорчен, но уже не по моей вине. Когда хозяйки уже перестали выносить тарелки, а бойцы уже потихоньку сбавляли скорость жевания и ослабляли пояса, откуда ни возьмись появилась возмущенная женщина, ведущая с собой за руку девушку лет девятнадцати, что называется "в самом соку!". Впечатление о её фигуре портил только немного выпирающий животик, который можно было бы убрать парой месяцев строгой диеты. После этого пропорции её тела стали бы просто загляденье! Парни заметили их появление и уставились внимательными взглядами на девушку, по их лицам я прочел, что все они очень сильно захотели с ней познакомиться. Лишь один боец отчего-то побледнел и попытался спрятаться за спинами товарищей. Это был именно Глен, который и привел нас сюда.

— Вот он, стервец! — издала победный клич женщина, показавший, что попытки Глена были безуспешны. — Вот он, паскудник! А я еще и не верила, когда мне Марка сказала, что дочкин хахаль в нашей деревне появился. Думала, у него смелости не хватит... — женщина распалялась прямо на глазах. — А у него зато наглости много! Надо же, посмел явиться сюда, после того, как позорно сбежал три месяца назад.

Глен выглядел совсем убитым, уставился в стол и не поднимал взгляд, а девушка выглядела совсем сконфуженной криками. Внезапно до меня дошло — этот животик голоданием вряд ли можно убрать, так как он явился последствием не любви сытно поесть, а любви совсем другой...

— А ну на меня посмотри, гаденыш! — Женщина подошла к Глену вплотную. — Сделал ребенка моей дочке — и в кусты? А кто его растить, воспитывать будет? Кто, я спрашиваю?! — женщина сорвалась на визг, а я с силой ударил ладонью по столу, так что чашки подпрыгнули.

— Тихо, отставить истерику, — спокойным тоном приказал я и поднялся.

Подойдя к женщине, я уставился на неё внимательным взглядом, почувствовал её злость и обиду, а затем приказал таким же спокойным тоном ребятам, то давно перестали жевать и смотрели на нас:

— Всем продолжать трапезу. Глен, живо ко мне!

Бойцы заработали челюстями и повернулись к тарелкам, а Глен, все такой же убитый и подавленный, поднялся из-за стола и подошел к нам. Я огляделся — все хозяйки, готовившие еду для солдат, некоторые селяне и староста смотрели на нас, ожидая продолжения скандала. Я поморщился, такие разборки на люди не выносят, себе дороже потом получается от слухов, что разбредаются по округе методом "испорченного телефона". Я нашел взглядом старосту и обратился к нему:

— Уважаемый, мы займем ненадолго ваш дом, для деликатного разговора?

Дождавшись его кивка, я направился внутрь ближайшего дома, подхватив упирающуюся женщину за локоток и велев её дочке и Глену следовать за нами. Зайдя внутрь, я обнаружил большую комнату, из которой вынесли все лавки и стол, я отпустил руку женщины и закрыл дверь, чтобы снаружи ничего не было слышно.

— Итак, начнем слушание, — сказал я и повернулся к женщине. — Позвольте представиться, меня зовут Алекс, я являюсь непосредственным командиром вот этого молодого человека. А теперь коротко и ясно изложите мне суть проблемы.

— Командир, значит... — гневно протянула женщина. — Теперь своего покрывать будешь, да? А мы значит, опять ни с чем останемся?! Знаю я вас...

— Тихо! — оборвал я вновь начавшую накачиваться злостью женщину. — Я же сказал, изложите четко и ясно, все эмоции в сторону!

Женщина замолчала и зло уставилась на меня, а я понял, зачем она вышла со скандалом на публику — просто искала поддержки. Как в том случае со Шрамом, когда начальник прямым текстом послал разгневанного отца подальше со всеми его претензиями. А в данном случае она хотела заручиться помощью односельчан... Что ж, все прекрасно понимаю. Вместе и батька веселее бить!

— Я жду рассказа, — повторил я, видя, что дело не движется с мертвой точки.

Женщина вздохнула и начала рассказывать. В кратком изложении её рассказ выглядел так: четыре месяца назад в соседней деревне подрос негодник, который отважился вместе со своими дружками отправиться сюда, искать большой и чистой любви. Дружки уже давно выбрали себе объекты для охоты и удалились с ними в укромные места, а неопытный парень остался без подруги. На беду мимо проходила дочка этой женщины, Лара, которой чем-то приглянулся незнакомый печальный парень. Естественно, завязалось знакомство, потом пошли встречи, поначалу днем, чуть спустя, уже и ночью, когда влюбленные вместе смотрели на звездочки. После звездочек началось их более тесное знакомство, а через полтора месяца начал потихоньку проявляться и результат этого знакомства, да так, что мать сразу забила тревогу и помчалась искать справедливости в соседнюю деревню. Там она нашла дочкиного ухажера и после долгих криков и споров с его родителями, решено было устроить свадьбу, раз по-другому уже не получится. Вот только жених от греха подальше решил свалить в армию, так что и осталась мать с беременной дочкой на руках.

Во время этого рассказа я смотрел на Лару и Глена. Что он, что она избегали встречаться взглядами, но когда Глен смотрел на девушку, то в его глазах что-то проскакивало такое, что я даже затруднялся определить. А когда мать в рассказе дошла до бегства жениха, то в этот момент Глен сильно покраснел и уставился в пол, а я ощутил его стыд. Когда рассказ подошел к концу, я начал раздумывать, что же делать дальше? Я сейчас могу легко послать разгневанную мать подальше, как и собирался сделать в самом начале разговора, повторив подвиг Карина. Вот только меня смущало именно нечто, промелькнувшее во взгляде Глена.

— Я сейчас прошу вас выйти ненадолго, чтобы я мог поговорить с молодыми, — сказал я матери.

— Говорите при мне, я тоже хочу послушать! — ответила мне она, уперев руки в бока.

— Нет, уважаемая, я говорить им не буду ничего, что вас интересует, я хотел просто узнать их версию событий, а в вашем присутствии они будут сильно стесняться при рассказе. Попрошу удалиться, — я указал мамаше рукой за дверь.

— А я не уйду! — заявила она. — И не указывайте...

— Вон! — рявкнул я, так что вздрогнули все трое, а женщина испуганно выбежала за дверь.

— Теперь будем разбираться с вами, — произнес я спокойным голосом, повернувшись к молодым.

Они глядели на меня с боязнью, похоже, что мое внезапное спокойствие их напугало даже сильнее, чем вопль перед этим. Я подошел к девушке и взял её за руку, вытянув немного вперед. Одной своей рукой я крепко, но мягко прижал её ладошку, а пальцами второй обхватил запястье и настроился на сердцебиение. Одновременно я стал пытаться прочувствовать её состояние. К моему удивлению, это получилось легко, и я узнал, что девушка чувствует смущение, боязнь, обиду и... надежду. Я взглянул в её глаза и мягко сказал:

— Я сейчас буду задавать вопросы, а ты отвечай на них честно, ничего не утаивая, потому что ложь я сразу почувствую. Понятно?

Девушка немного расслабилась и кивнула.

— Ты до встречи с Гленом занималась с кем-нибудь любовью?

Девушка отчаянно покраснела, но прошептала:

— Нет.

— А ты еще с кем-нибудь встречалась четыре-три месяца назад?

— Нет.

— То есть, ребенок, которого ты сейчас носишь, точно от него?

— Да.

— Ты хотела бы выйти замуж?

Девушка покраснела еще больше, но все же ответила:

— Конечно.

Ну, естественно, подумал я, какая же девушка ответит на этот вопрос отрицательно.

— Ты хочешь выйти за Глена? — спросил я Лару.

Она замялась, я почувствовал её участившийся пульс. Чувства выдавали мне смешанный коктейль надежды, жалости, стыда, обиды, нежности и еще массу оттенков...

— Нет, — ответила она, глядя в пол.

Я отпустил её руку и подошел к Глену, схватив таким же образом его конечность.

— Объяснять ничего не буду, сразу вопрос — после Лары у тебя женщины были?

— Нет, — твердо ответил он, глядя мне в глаза, а я почувствовал — врет!

— Ты боишься женитьбы?

— Нет.

— А Лару ты боишься?

— Нет.

— А сбежал почему?

На следующий вопрос я и не ждал короткого ответа, я же не детектор лжи, мне нужно было узнать причину. Глен уставился в пол, а потом выдавил:

— Мне так друзья сказали сделать...

— Хорошие у тебя друзья, — усмехнулся я. — Вот, научили тебя трусости, а ты оказался таким способным учеником... Последний вопрос — ты любишь Лару?

Глен посмотрел на девушку, которая все это время глядела на него. Лара, встретившись взглядами, гневно отвернулась в сторону, а парень мрачно ответил мне:

— Нет.

Я отпустил его руку и встал посередине комнаты, глядя на обеих.

— Мне все с вами ясно. Отвечали вы хорошо, честно. Вот только почему на последние вопросы я не услышал правду в ответ? Что с вами? Стыдно или страшно?

Глен и Лара удивленно посмотрели друг на друга теперь уже не отводя взгляда, а я продолжил:

— Значит, для вас больше значат советы окружающих, чем собственные чувства? Вы же уже взрослые люди, так начинайте жить по уму!

Молодые взглянули на меня с удивлением:

— Да-да, именно по уму! Разве ты маленький ребенок, что бежишь от ответственности, а Глен? А ты, Лара, для тебя важнее, чтобы твоя мать получила деньги от меня или счастье со своим любимым?

Я стоял и смотрел на них, стоящих рядом и не решающихся подойти друг к другу. Ну и что теперь, мне за них всю работу делать? Хотя... вот Глен сделал нерешительный шаг к девушке, а та в ответ кинулась к нему на шею, заливаясь слезами и твердя:

— Почему? Почему...

— Прости меня, — шептал Глен, крепко сжимая её в объятиях. — Прости, любимая...

Так, нужно сваливать отсюда, а то меня так сильно накрыло их чувствами, что того и гляди разрыдаюсь прямо здесь. Вон, уже в глазах защипало... Я отгородился мысленным щитом от эмоций молодых, нежно целующих друг друга, а затем вышел, тихонько притворив дверь за собой. На улице меня уже поджидала заинтересованная толпа, которая с восхищением слушала мать Лары. Мои ребята стояли неподалеку с мрачными лицами, прикидывая, как будут сопротивляться разгневанной толпе, что сейчас будет насильно женить их сослуживца. А женщина толкала гневную речь, она призывала не выпускать "подлого труса" из деревни, пока он не женится на её дочке, или пока не выплатит достаточную компенсацию. Я подивился, как это я так точно угадал причину девичьего вранья, и подошел к женщине. Увидев меня, она замолчала, а я громко обратился к ней, чтобы всем было слышно.

— Вопрос решен! Сейчас Глен вместе с остальным отрядом отправляется на границу, чтобы защищать её от набегов подлых кочевников, а через месяц или два вернется сюда, чтобы сочетаться с Ларой законным браком, это я вам гарантирую!

— А почему не сейчас? — негодующе воскликнула мать Лары.

— Потому что у меня и так очень мало бойцов, а ситуация на границе весьма напряженная. Каждый человек на счету, а потеря такого умелого воина, как Глен, сильно ослабит наш отряд.

Мои парни отвернулись, пряча улыбки и вспоминая, каким "умелым" воином был Глен на полосе препятствий.

— А что бы вы не подумали, что я просто не желаю допускать этот брак... — я порылся у себя в кошельке. — Вот вам деньги на подготовку к свадьбе!

Я сунул в руки матери три золотых монеты. Она уставилась на них, как на бриллиант размером с куриное яйцо, а я подумал, что жизнь в глубинке явно не сахар, если для них золотые в диковинку.

— Чтобы обе деревни запомнили! — приказал я, а затем крикнул в сторону дома. — Глен, нам пора, хватит миловаться!

Через несколько мгновений на пороге появился Глен, который подошел ко мне и вытянулся по струнке. Я громко обратился к нему:

— Боец, теперь тебя ждут славные подвиги, чтобы ты мог вернуться героем к своей невесте!

Лицо Глена вытянулось, видимо, он уже решил, что я оставлю его здесь, но он отдал мне честь и продолжал стоять по стойке смирно.

— У тебя три минуты, чтобы попрощаться, а потом догоняй нас! — скомандовал я ему, а затем рявкнул: — Отряд, стройся!

Бойцы моментально построились в четкий порядок по направлению к выходу из деревни.

— Шагом марш! — скомандовал я. — Песню запе-евай!

— А мы теперь солдаты, мы бравые ребята... — затянул строй под изумленными взглядами деревенских и строевым шагом вместе со мной во главе зашагал прочь.

Когда деревня скрылась из виду, я прервал песню и сказал:

— Вольно, ребята! Теперь подождем нашего Сусанина, а то я дороги не знаю.

Логичный вопрос, последовавший за моей фразой, вынудил меня рассказать, кто такой этот Сусанин и чем он знаменит. Когда я закончил, к нам присоединился Глен и повел отряд к прежней дороге, а бойцы еще долго восхищались подвигом легендарного героя, который сумел не сломаться под пытками и не выдать врагу, как выйти из дремучей заснеженной чащи. Про пытки — это они сами придумали, так как наша официальная версия о них умалчивает. Выйдя на дорогу, мы гурьбой зашагали в торону Зеленца. Выждав момент, ко мне подошел Глен и сказал:

— Спасибо, командир.

— За что? — уточнил я.

— За то, что не сказали Ларе, про то, что у меня...

— Брось, Глен, все мы не без греха, — ответил я ему.

Он вскоре начал рассказывать ребятам все подробности только что произошедшего, а я подумал, так почему же я не оставил его сразу в деревне? Зачем потащил с собой? Что одного лишиться, что всего отряда — для меня ведь в моем деле большой роли не играет. Так почему же? Анализируя свое недавнее состояние, я сделал вывод, что сделать это меня заставила интуиция. Именно она подтолкнула к такому решению, которое на первый взгляд казалось нелогичным. При детальном анализе ситуации, я теперь понял, что вскоре молодого жениха ожидал бы ад покруче армии, в главной роли с его новоявленной тещей. Но теперь, когда я устроил недавнее представление, она волей-неволей станет считаться со своим зятем, что поможет сохранить молодую семью. Вот, что значит общественное мнение! Теперь, даже если она будет чем-то недовольна, односельчане быстро её приведут в себя, сказав, что лучшего мужа для дочки она и пожелать не может. Эх, подумал я, надо было бы побольше рассказать про ратные подвиги Глена, ведь кашу маслом не испортишь. Только теперь поздновато. Додуматься бы раньше...

Да, выходит, интуиция все же очень необходимая вещь. Вот только есть у меня опасение, что вскоре я перестану жить своими желаниями, доверяя только своему шестому чувству, которое подскажет, как выйти из любой сложной ситуации... Нет, это я явно перегибаю палку! Такого не случится, ведь мои желания тоже большей частью подсознательны, а значит, действуют с ней на одном уровне, что к плохому привести никак не может. Успокоив себя таким образом, я отметил, что теперь повесил себе на шею дополнительную проблему — придется еще приглядывать за новоиспеченным женихом, чтобы он целым домой вернулся, а не свернул шею где-нибудь по дороге. То, что на это Глен способен, я и не сомневался, вспомнив, как он рухнул с лестницы на нашем предпоследнем занятии.

Глава 14

Город

Через много часов непрерывного марша показался город Зеленец. Уже издали было видно, почему он так был назван. Городскую стену во многих местах украшал мох и вьющиеся лианы, забросившие свои ветки на всю её длину. Сейчас все они ярко зеленели, создавая для города характерный весенний колорит. На входе нас даже не попытались заставить платить входную пошлину, видимо, тут как и на Земле — военнослужащим предоставляются льготы. Первым делом в городе бросалось в глаза обилие виноградных лоз, оплетающих многие дома в округе. Они росли в специально отведенных лужайках перед зданиями, которые не были замощены камнем. За время дождей виноград уже успел выпустить молоденькие листья и теперь украшал город зеленой листвой. Это все выглядело очень красиво и празднично, хотелось задержаться здесь подольше, но у нас были другие планы.

Первым делом я по запаху нашел приличную харчевню, где за полторы золотые монеты накормили всю ораву. Дальше я хотел идти искать подходящую ночлежку, но Крот, хитро усмехнувшись, спросил меня, когда же я скомандую им отправиться по девочкам. Подумав, я решил, что нужно дать им воспользоваться возможностью отдохнуть и расслабиться, и разрешил отправиться в свободный поиск, предупредив, чтобы завтра с рассветом были у западных ворот, так как ждать я никого не был намерен. Отобрав котелок у Трита, чтобы не потерял в борделях, я с интересом наблюдал за переживаниями Глена. С одной стороны, ему очень хотелось отправиться с парнями, но ведь теперь у него появилась невеста... Он с надеждой взглянул на меня, но я разочаровал его.

— Решай сам, я ничего тебе советовать не буду.

Он все еще немного поколебался, а потом сказал нескольким парням из своего десятка, которые ждали его в дверях харчевни:

— Парни, идите без меня.

Те кивнули и ушли, а Глен остался со мной, расстроено глядя себе под ноги. Я подошел к нему и положил руку на плечо.

— Молодец!

Глен удивленно посмотрел на меня.

— Да, ты решил правильно. Если о том, что было раньше можно просто забыть, то сейчас это была бы подлость чистейшей воды по отношению к Ларе. И если бы ты сейчас ушел с ними, то потерял бы всякое уважение в моих глазах.

Глен приободрился и повеселел, вот ведь как иногда бывает нужна похвала и понимание. И даже то, что я нагрузил его котелком, отобранным у Трита, не смогло лишить его приподнятого настроения. Вдвоем с ним мы нашли средней паршивости гостиницу, где сняли одну комнату с двумя кроватями, на которых и развалились, так как уже давно наступил вечер. Глен тут же заснул и даже улыбался во сне, а я еще позанимался магией, затем связался с Алоной, которая накричала на меня, обозвала разными неприличными словами и напоследок заявила, что я ничем не отличаюсь от Мирина — тоже готов в любой момент сунуться в драку. Я молчал и в нужных местах изредка пытался оправдываться, пережидая бурю. Когда шторм превратился в маленький ветерок и я почувствовал, что вот-вот хлынет дождик, настало время мне сменить тему и я спросил о ситуации с кочевниками, так как это сейчас волновало меня больше всего. Ничего толком Алона не рассказала, но пообещала узнать у отца, если это мне так необходимо. Я заверил, что просто позарез нужно, так что к завтрашнему вечеру пускай прояснит ситуацию и спросит, как там дела у Алисы и Квазика в Фантаре. Что-то мне подсказывало, что и их сия чаша не минула. Настроения заниматься магией сегодня не было ни у меня, ни у сестренки, поэтому я долго перед ней извинялся, а добившись прощения, со спокойной совестью завершил разговор и заснул.

Утром я привычно поднялся до восхода, сделал небольшую разминку, растолкал Глена, а затем вместе с ним позавтракал тем, что сонный повар сумел нам приготовить. После этого мы отправились к западным воротам, чтобы там встретить рассвет. Несколько наших парней уже были там, завернувшись в спальные мешки, они лежали прямо перед воротами. Чуть позже подошли еще десяток, а с восходом подтянулись почти все. К моменту, когда стражники открыли со скрипом толстые створки, не хватало только капрала Лютого — второго офицера в нашей команде (первым я считал себя любимого). Решив, что он нас догонит, я дал приказ выдвигаться и передал почетный котелок в руки Триту.

И мы продолжили наш путь, топча солдатскими сапогами обширные просторы Мардинана. К обеду нас догнал Лютый, который сначала дико извинялся, а затем хвастался своими подвигами на ниве сексуальных утех. Через два часа по указаниям уже другого Сусанина мы свернули с дороги и без приключений пообедали в деревеньке, носившей странное название Радужная. Почему оно появилось и чем было обусловлено, никто из местных не мог ответить, да мы и не очень-то и спрашивали, больше налегали на еду, тем более что многие парни даже не успели толком позавтракать. В той же деревне я купил продуктов в дорожку, распределив между парнями, чтобы много не несли.

Дальнейшие два дня были похожи один на другой. Коротко — мы шли, и шли, и шли... В города я больше не заходил, решив, что питаться в деревнях будет дешевле. К вечеру следующего дня мы вышли к речке и я устроил всем банный день. Парни искупались, постирали свои портянки, наверное, устроив этим тотальный геноцид местным обитателям ниже по течению. На меня они уже не косились, как в первые разы, когда в лагере нас всех заставили принимать водные процедуры, видимо, постепенно привыкли к моей пониженной лохматости. Пользуясь случаем, я магией поймал в речке три крупные рыбины и вылез на берег, удивив парней своим уловом. Из рыбы получилась отличная уха, которую все с удовольствием и практически моментально съели, так что мне пришлось опять нырять за рыбой, чтобы приготовить вторую порцию. Вот так и пригодился котелок, не зря таскаемый с собой, а Трит оказался неплохим поваром и отныне постоянно стал готовить для нашего отряда.

Две ночи я тренировался в области магии, создав еще одно новое плетение — гранату. Эта фиговина должна была взрываться с оглушительным грохотом, раскидывая во все стороны магические стрелы. Причем большую часть времени, уделенного на её создание, я потратил на то, чтобы ограничить радиус её действия. Под конец у меня получилось три её разновидности: одна поражала все в радиусе десяти метров, вторая выборочно дырявила пространство в области тридцати метров от места взрыва, а третья называлась — "после нас — хоть потоп!" и не имела ни пределов заряда, ни обозримого радиуса действия. Её я решил никогда не использовать, потому что эта дрянь могла легко продырявить и меня самого.

С Алоной я почти не занимался, а лишь болтал по вечерам. Она мне сообщила, что недавно кочевники пытались прощупать и фантарскую границу, но там им дали жестокий отпор, поэтому больше они появляться не рискуют. Мирин в это время объезжал с отрядом пограничные земли и нашел множество доказательств тому, что кочевниками уже давно ведется негласное наблюдение за пограничной территорией. Так что по тревоге в Подгорном королевстве сейчас формируются летучие отряды, которые в спешном порядке отправляются на кордон для предотвращения появления лазутчиков. У гномов пока больших стычек с кочевниками не было, но один малый отряд Мирину удалось разбить, захватив пару пленных, от которых однако не было никакого проку.

А к обеду пятого дня пути мы достигли Города. Нет, городом это селение было назвать весьма трудновато. Больше это походило на деревню, точную копию тех, которые мы посещали раньше, хотя и сильно укрепленную. Перед стеной из толстых длинных бревен был вырыт глубокий ров с кольями на дне, почему-то не заполненный водой, хотя широкая речка протекала совсем неподалеку. Подойдя к деревне, мы обнаружили незапертые ворота, которые охранял всего один стражник в доспехах и с ведром на голове. Назвать это шлемом у меня просто язык не поворачивался. Воин грозным голосом спросил нас:

— Кто такие?

— Пополнение прямиком из тренировочного лагеря, — ответил я.

— А-а-а... Новички!

Воин принялся нас рассматривать, а потом сплюнул и вынес вердикт:

— Слабаки! На кой вы нам тут сдались... Так, молодежь, идите вон к тому большому дому. Там обретается командир Хагел, он скажет, что вам дальше делать.

— Спасибо, — поблагодарил я воина, осадив закипающего Лютого, уже намеревавшегося что-то сказать в ответ.

Пройдя немного по улице, я обратился к ребятам:

— Всем приказ: рот лишний раз не раскрывать, никаким своим умением перед местными не кичиться, конфликтов со старожилами не учинять. Помните, хоть вы и прошли большой курс обучения, но люди здесь отражают атаки кочевников уже ни один год, а кто из вас может похвастаться, что побывал хотя бы в одном сражении?

Молчание было мне ответом, но потом Дин робко спросил:

— Алекс, а во скольких сражениях участвовал ты?

— Во многих, вы уж мне поверьте на слово, — я задумался. — Кстати, спасибо, что напомнил. Парни, обо мне никому ни слова. Ясно?

— Ясно, — в разнобой ответили они мне, а некоторые и вздохнули с сожалением, потеряв единственную возможность похвастаться перед аборигенами.

Дойдя до нужного дома, провожаемые заинтересованными взглядами некоторых местных, которых, как я отметил, в деревне было немного. То ли все ушли куда-то, то ли просто населения мало. Велев ребятам подождать во дворе и посторожить мои сумки, я зашел в дом. Он действительно был большим. На одной его половине находилась кухня, столовая человек на сорок, а на второй несколько комнат, в первую из которых я и заглянул. Там никого не обнаружилось, зато было много разнообразного оружия, по большей части из ерундовой стали, как я смог рассмотреть. Во второй комнате сосредоточенно обедал старик. На меня он обратил внимание, только когда я кашлянул.

— Добрый день, — поздоровался я. — Не подскажете, где я могу найти командира Хагела?

— Ты его уже нашел, — ответил старик, откладывая надкусанную куриную ножку. — Я так понимаю, пополнение из столицы?

— Не совсем из столицы, но суть вы уловили, — тут я вспомни о манерах и вытянулся, отдал честь и громко произнес. — Сержант Алекс вместе с двумя с половиной десятками выпускников тренировочного лагеря прибыл под ваше командование.

— Новобранцы, — скривился Хагел. — А я просил воинов. Демон знает что творится!

Он стукнул кулаком по столу, так что кружка, которая стояла на нем, подскочила и перевернулась. За мной открылась дверь, и румяная пожилая женщина прошмыгнула мимо меня и подошла к командиру.

— Чего ты кричишь? Неужели пересолила? — спросила она его.

— Нет, ты посмотри, Марфа, что творится! Я докладываю королю, что нам кочевники житья не дают, лишили меня десятка опытных воинов только за последний месяц, а тут вместо сотни латников мне присылают зеленых юнцов, которые еще мечи толком держать не научились. Куда это годится? Так нас просто сметут в следующий раз, а мы и потрепать кочевников не сумеем...

Командир тяжело вздохнул, глядя, как Марфа убирает пустые тарелки, и снова обратился ко мне:

— Сколько месяцев был в лагере?

— Один, — честно ответил я.

— Сосунок! — выдал мне Хагел и добавил непечатное.

— Тихо, котик, не ругайся! — легонько стукнула его Марфа по макушке. — Не кричи на мальчика, он же не виноват...

— Да, демоны бездны, виноват не он! Виноватым буду именно я, когда их в следующий раз кочевники стрелами нашпигуют! — гневно воскликнул Хагел, сжимая кулаки.

Видимо, ситуация тут гораздо хуже, чем описывал мне король. Нужно все брать в свои руки, иначе дело не сдвинется. Дождавшись, пока вспышка ярости у командира пройдет, а Марфа уйдет, забрав тарелки, я достал из угла стул, как всегда на трех ножках, поставил его перед столом Хагела и уселся на него.

— А теперь по-порядку и коротко изложите мне обстановку в Городе, — приказал я.

Видимо, переход был слишком резким, поэтому начальник некоторое время просто смотрел на меня, соображая, почему я так себя веду. Потом в его голове забрезжила идея.

— Так вы не новички? — с надеждой спросил он. — Гвардия?

— Нет, — разочаровал я. — Все те парни на улице прослужили около четырех месяцев.

— А ты?

— А я всего месяц, но по этому поводу не расстраиваюсь.

— Так почему же вас всех сюда прислали? — не мог понять командир.

— Объясняю четко и ясно. Прислали сюда одного меня, чтобы я своими глазами смог оценить обстановку, а этих ребят просто дали в нагрузку. Теперь ваша очередь, что с ситуацией?

Хагел опять вздохнул, появившаяся было в его глазах надежда угасла без следа.

— Ситуация в Городе — хуже некуда. За последний месяц было три нападения кочевников, причем каждый раз они нападают большими силами. Из моей сотни, что пришла со мной сюда пять лет назад, когда город только строился, сейчас осталось всего двадцать человек.

— И как же вы отражаете нападения? — недоуменно спросил я.

Я действительно этого не понимал. Ведь для того, чтобы захватить этот город кочевникам нужно всего человек сто-сто двадцать, судя по количеству его защитников. Почему же они еще этого не сделали?

— Нам помогают все жители города, — ответил Хагел. — Именно поэтому население стремительно сокращается. В последний раз кочевники убили почти три десятка людей.

— А сколько всего в городе жителей? — уточнил я.

— Сейчас примерно две с половиной сотни... осталось, — глухо проговорил командир.

— А было пять лет назад?

— Шесть сотен, — голос Хагела совсем обесцветился.

— Как часто нападают кочевники, какими силами, в какое время суток? — стал спрашивать я.

— По-разному, в прошлый раз днем налетели полусотней, конными, убили десятерых наших дровосеков и пятерых моих воинов, что их охраняли, а затем напали на деревню. Хорошо мы хоть ворота успели закрыть, да их отогнали, шестерых стрелами побили, но они еще десяток городских сумели со стены сшибить. В позапрошлый раз ночью пешими подкрались незаметно к самой стене, да начали перелазить через неё. Только дозорный сумел их вовремя заметить, тревогу поднял... Тогда погибло больше сорока человек, но и с полсотни кочевников, которые тогда ворвались в город мы уничтожили. Еще раньше...

— Мне все ясно, — пробормотал я. — Схемы нет, логики нет, предугадать их следующее появление не удастся... А почему в Городе сейчас так мало людей?

— Все на пашню отправились, — пояснил командир.

— Ясно... Теперь так, моим парням нужно выдать оружие, доспехи, чтобы хоть шальная стрела не убила, затем расселить их и познакомить с вашими опытными воинами. Пусть каждый из них возьмет себе в пару новичка и все ему растолкует о том, как обычно сражаются кочевники...

— Ну-ну, раскомандовался! — усмехнулся старик. — А тебе рассказывать, как драться, я должен, что ли?

— Перебьюсь, — ответил я.

— Ты же всего месяц служишь? — удивился Хагел.

Я решил, что надо заканчивать этот разговор.

— Вам что-нибудь говорят слова "Рассветная школа"?

Глаза командира расширились.

— Ты её ученик? — с надеждой спросил он.

— Нет, мастер! — ответил я. — Как насчет оружия?

Командир встал и четко сказал:

— Все сделаю.

— Отлично, — заявил я. — Тогда поручаю вам проследить за моими ребятами, а я пока пробегусь по округе и посмотрю местность. К моему возвращению, добудьте, пожалуйста, подробную карту окрестных земель и близлежащей территории кочевников. Она мне очень пригодится.

Я тоже поднялся и вместе с Хагелом вышел на двор к ребятам.

— Парни, — обратился я к ним. Это командир Хагел, он сейчас обеспечит вас оружием, расселит и накормит, а я пока пройдусь по окрестностям.

Махнув им рукой, я отправился к выходу из деревни, слыша, как сзади Хагел раздает парням четкие указания. Лук я брать не стал, подумав, что обойдусь и так, тем более, что долго осматривать местные достопримечательности я не собирался. Главное, что я хотел сделать — это связаться с Фариамом и доложить ему обстановку, а в деревне я этого делать не хотел, так как если про это узнает Хагел, потом замучает просьбами о подкреплении. Не буду же я ему рассказывать про гениальный стратегический план его величества — он просто не поймет всю важность момента, и в этом я ему могу только посочувствовать. Не хотел бы я оказаться на его месте и видеть, как неотвратимо погибают те, кого ты защищаешь.

Проходя по Городу, я осматривал дома, которые были выстроены добротно, рассчитаны на многие десятилетия. Вот только многие из них пустовали, а у некоторых виднелись подпалины в крышах. Недалеко от себя я увидел маленькую церквушку с неизменным глазом на дверях, которая, судя по утоптанной дорожке перед входом, пользовалась у горожан большой популярностью. Я вздохнул и подумал, что для многих здесь она стала последней надеждой и как бы я не презирал религию, но все же сейчас признал, что здесь она выполняет весьма необходимую функцию — облегчает страдания людей. Надо будет зайти как-нибудь, поболтать с местным священником, интересно ведь, что он за человек.

Дойдя до ворот, я кивнул стражнику на входе и отправился в близлежащий лесок, что по карте должен был граничить с территорией кочевников, решив немного пробежаться. Вообще эта деревня стояла на своеобразном полуострове, небольшим язычком вторгавшемся в степи, поэтому и представляла собой такой лакомый кусочек для кочевых бандитов. Это было понятно, ведь Город не мог ждать поддержки ни с севера, ни с юга, потому что ближайшие форпосты находились в дне пути от него. Вот они были действительно крупными городами, и полусотенный отряд кочевников для них был не страшнее града. Так и приходилось Городу раз за разом выдерживать набеги, платя за это жизнями своих жителей и защитников. Если за пять лет население сократилось на две трети, то мне можно было только догадываться, сколько за это время они отразили нападений.

Ладно, это все лирика, подумал я, нырнув под кроны деревьев и достав монетку. Король ответил практически сразу.

— Да, Алекс?

— Докладываю, ваше величество, — сказал я в ответ, чтобы перестраховаться (вдруг рядом с королем еще кто-нибудь есть). — Только что с отрядом добрался до места назначения, провожу разведку местности. Предварительные сведения — положение в Городе, по словам командира Хагела, аховое, осталось всего две с половиной сотни жителей. Кочевники за последний месяц нападали трижды, вероятнее всего в ближайшее время нападение повторится. Это пока все, более детально расскажу, когда проведу разведку и добуду пленного. Конец доклада.

— Ясно, — сказал король. — Не рассчитывал, что ты так рано туда доберешься... Ну а по поводу того, о чем мы с тобой говорили, что-нибудь можешь сказать?

— Пока подозрения не подтверждаются, но сворачивать подготовку я бы не советовал. Думаю, через пару десятиц, я все узнаю точно, поэтому докладывать ежедневно считаю бессмысленным, а как только появятся сведения, я тут же свяжусь с вами.

— Алекс, а чего ты выкаешь? — спросил вдруг Фариам, но потом догадался. — Рядом со мной нет посторонних, можешь общаться спокойно.

— Ладно, тогда позволь тебя спросить, а зачем было вообще строить этот Город? Ничего здесь не добывается, товары не производятся, только люди мрут. К чему он вообще здесь?

Король вздохнул.

— А ты разве еще не понял?

А меня вдруг осенило, я повторил вздох Фариама и ответил:

— Теперь понял... Жестоко, хотя и предусмотрительно.

— Ты не осуждаешь? — спросил король.

— Нет, на твоем месте я поступил бы также, — признался я. — Ну все, мне еще по окрестным лесам до вечера бегать, так что до связи!

— Удачи! — попрощался Фариам.

А я все думал, что это действительно жестоко, но только для жителей Города. В масштабах королевства это называется вынужденными жертвами. Действительно, зачем держать в постоянном напряжении все пограничные города, можно же построить всего один, но незащищенный, с минимальным количеством защитников, которые держатся исключительно на собственном упрямстве и понимании, что отступать им некуда. Именно он будет тем камешком, о который будут стачивать свои острые зубки кочевники. Правда, и камешек со временем раскрошится, но ведь на его месте можно положить еще один, который гарантирует королевству еще пяток лет относительно спокойной жизни.

Жестоко? Конечно, жестоко! Но ведь по сути — это всего лишь один эпизод большой войны, а на войне и не такое случается. Ведь солдаты прежде всего должны выполнять приказ, а какие цели при этом преследует командир — это не их забота. Может быть он послал их на верную смерть, чтобы выиграть пару дней, необходимых для того, чтобы развернуть свои силы перед врагом, а может... С этими мыслями я бегал по лесу, осматривая все удобные ложбинки, овраги, в которых можно спрятаться небольшому отряду, ища следы пребывания кочевников. Понимая, что все подходы к Городу я осмотреть не успею, я начал с северной части, по пути устанавливая небольшие сигнальные нити, которые проработают с десяток дней, но успеют предупредить меня о появлении большого отряда. Единственный их недостаток заключался в том, что они будут реагировать на крупного лесного зверя, поскольку я развесил их на деревьях на уровне груди, но все же лучше так, чем совсем ничего.

Когда стемнело, я оббегал значительную часть леса в северной стороне, обнаружив его границу, за которой деревья мельчали и начиналась широкая степь — вотчина кочевников. Обнаружил я и остатки недавнего костра в небольшом овражке, но не смог определить даже примерное его время розжига, может две десятицы, может и больше. В другом месте я нашел давнишние отпечатки копыт, видимо, кочевники каждый раз использовали другое направление для подхода к Городу. Я решил возвращаться, а на следующее утро поставить сигналки и в южной части леса, чтобы почувствовать хоть какую-то уверенность.

Вернуться я успел точно к ужину и первым делом отметил появление большого количества жителей, даже на воротах караулили уже не один стражник, а трое, которые после того, как я зашел, закрыли створки и повесили большущий засов. И снова я отправился к дому командира, узнавать, как поселили моих людей. Это было правильной идеей, так как, зайдя внутрь, я увидел, что все мои бойцы ужинают вместе с воинами Хагела. Один из последних, увидав меня, удивленно воскликнул:

— Гляди-ка, эльф!

Я не стал обращать на него внимания, а просто прошел на кухню и попросил накормить голодного бойца. На кухне обнаружилась Марфа и еще две девушки приятной внешности. Одна из них цепко ухватила взглядом мои уши и восхищенно уставилась на них. Я повернул голову, чтобы её было лучше видно, а затем взял протянутые Марфой тарелки и подмигнул многообещающе любопытной девице. Если я тут застрял надолго, то почему бы не сделать мое пребывание здесь намного приятнее? Нужно будет познакомиться с ней после ужина, подумал я, выходя в общую залу и ища, куда бы приткнуться.

Мои парни, заметив мой взгляд, немного потеснились и организовали мне немного свободного места, куда я сел, отдавая должное ужину и мельком рассматривая их. Изменилось многое: парни были наряжены в кожаные, а кое-где и металлические доспехи, на каждом из ребят появился пояс с кинжалом или ножиком. Наверное, им выдали и более серьезное оружие, но в столовую с собой они его не потащили. Зря, конечно, решил я, рассматривая воинов Хагела, которые явились ужинать даже в доспехах и с мечами, которые просто прислонили к лавке рядом с собой.

— Эй, эльф, тебя как звать?

Этот возглас оторвал меня от восхитительной каши с мясным соусом. Посмотрев на его источник, я увидел матерого воина, поднявшегося с соседней лавки и подходившего ко мне с явным намерением познакомиться. Вот только меня насторожило, что все разговоры между воинами Хагела мигом прекратились. Я прожевал мясо во рту и ответил, рассматривая субъекта, что подошел ко мне.

— Мое имя — Алекс. А твое?

А воин был весьма колоритным — большая рыжая борода, мощный мышечный каркас, что слегка прикрывался металлическими доспехами не первой свежести (я имею в виду не то, что их пару месяцев не чистили, а то, что все они были в заплатках и вмятинах). Он навис надо мной, внимательно разглядывая. Я приветливо ему улыбнулся, а воин внезапно заявил:

— Спокойной ночи, Алекс! — и коротко без замаха ударил мне в челюсть.

Выронив ложку, я сдвинул голову в сторону, пропуская кулак воина, и ударил в ответ, целясь кулаком прямо в лоб этому танку. Данный представитель бронетехники свою голову не убирал, а потому и получил точный удар, заставивший его глаза закатиться под лоб. Я легонько толкнул его в грудь, опрокидывая на спину, догадываясь, что если вся эта туша рухнет ко мне на стол, то ужин я точно не доем. Воин падал хорошо, громко, с металлическим лязгом, так, что даже пол содрогнулся. Я проводил взглядом его падение, а затем снова поднял ложку и продолжил наслаждаться вкусным ужином, наверстывая пропущенный обед. Вокруг меня наступила тишина, которая длилась всего несколько мгновений. Кто-то родился, подумал я, вот только явно не милиционер, так как про них здесь и не слышали.

А потом началось движение. Все воины Города разом поднялись со своих мест, им вторили мои ребята, собираясь с охотой присоединиться к народной забаве, что издавна носит название трактирной драки. Один только я с недовольством подумал, что для первого дня знакомства с Городом, она будет явно лишней и громко стукнул по столу рукой. Мои ребята замерли, а я поднялся, сказал им "Сам разберусь" и направился к разгневанным воинам, обступившим тело здоровяка и я явно недобрыми намерениями подступающими ко мне.

— У вас проблемы? — спросил я их.

Вот только они разговаривать явно были не намерены и сразу кинулись на меня. Первого я встретил кулаком в челюсть, отметив, что оружия из них никто не доставал, значит, убивать не собирались, а потому и я стал сдерживать свои удары. Второй и третий получили от меня ногами в грудь, отлетев и впечатавшись спиной в стенку. Еще несколько начали молотить своими кулаками, стремясь меня хотя бы достать, но получили по репам и затихли на полу. Ребята включились в активную поддержку и стали кричать мне:

— Давай, Алекс!

— Бей их!

— Вперед, командир!

— Алекс — чемпион! — добавил я сквозь зубы, пытаясь сквозь доспехи нащупать болевые точки у трех юрких воинов, которым уже удалось несколько раз ударить меня в спину.

А ведь кости им ломать очень не хочется, подумал я, и опять применил свой коронный удар в лоб. Очередное тело без признаков сознания рухнуло на пол и тут раздался грозный рык:

— Всем стоять!

Ого, подумал я, а я и не знал, что у Хагела такой зычный голос! Только зря я задумался, так как пропустил удар по почкам, но извернулся и смягчил его, влепив нанесшему его прямо по зубам. По хрусту, парочки он точно не досчитается. В следующий момент мне пришлось присесть, уворачиваясь от хорошего замаха, нацеленного мне в ухо и ударить кому-то в низ живота (ну, уж куда достал!).

— Я сказал, хватит!!! — зарычал Хагел.

Оглянувшись, я увидел, что больше на меня никто не нападает и позволил себе расслабиться.

— Что тут произошло между вами? — спросил командир у меня.

— Если бы я знал, — пожал плечами я. — Безо всякой причины напали и пытались лишить зубов. Пришлось маленько ответить.

— Кто напал? — уточнил Хагел.

Перед воинами у меня никаких долгов не было, поэтому я честно ответил, кивнув на одну из туш, лежащую на полу:

— Рыжебородый.

— Понятно, — почесал свой подбородок с жидкой бородкой командир.

— А мне не поясните? — спросил я. — Я ведь в следующий раз и убить могу ненароком.

Хагел взглянул на меня и сказал:

— У Ламина эльф девушку увел еще в молодости. С той поры он ушастых... извини, Алекс... эльфов терпеть не может!

— Что будем делать? — задал вопрос я, глядя, как пострадавшие медленно приводятся в себя уцелевшими.

— Я поговорю с ним, — пообещал мне Хагел. — Как только он придет в себя... Он ведь очнется? — с тревогой спросил он.

— Должен, — я пожал плечами. — Сильно я не бил, так что только голова болеть пару дней будет.

— Добро, — ответил командир и приказал: — Всем привести себя в порядок, а Ламина занесите ко мне. И чтобы подобного больше не повторялось!

Я вернулся к парням и своему остывающему ужину, мимоходом еще раз подмигнул восхищенно смотревшей на меня из кухни девице. Я успел доесть свою порцию, прежде чем воины привели всех пострадавших в себя. Приятным сюрпризом оказалась кружка холодного кваса, принесенная мне с кухни той самой девушкой, что восхищенно меня рассматривала. Я ответил ей, улыбнувшись, "Спасибо, красавица!", чем вызвал легкий румянец на её щечках. По многообещающему взгляду, которым она меня наградила, я понял, что продолжение нашего знакомства точно последует. Может быть, не сегодня, но непременно в ближайшие дни.

Глава 15

Нападение

После ужина я пошел в комнату к Хагелу. Там обнаружился уже приведенный в чувство Ламин.

— С добрым утром! — поприветствовал я его ехидно, а затем обратился к командиру. — Мне нужна схема города и всех точек, где ночью дежурят бойцы. Да, вы карту достали?

— Достал, — ответил Хагел и протянул мне приготовленный листок.

Карта была ужасной. Даже наши контурные превосходили её на порядок. Это была даже не карта, а примитивная схема местности, где с такими пометками как "Холм Дикий" или "Ручей Быстрый" можно было обнаружить надписи "Ягодная поляна, собирать в желтне", или "Место для силков на зайцев". Хмыкнул, я понял, что лучшей карты у меня все равно не будет, а потому постарался запомнить её хорошенько, чтобы не лишать Хагела единственного экземпляра. К немалому удивлению я увидел еще две пометки, заставившие меня задуматься.

— А что такое Первая и Вторая, которые обозначены тут жирными кляксами? — спросил я командира.

— Две деревеньки, — ответил тот. — От нас примерно в трех часах ходьбы, что одна, что другая.

Я посмотрел на их расположение. Деревеньки находились немного дальше от границы, чем Город и прикрывались им как щитом. Первая была немного севернее, а вторая южнее, образуя с городом своеобразный равнобедренный треугольник. Между деревнями было расстояние, которое можно было пройти за час.

— И много в них жителей? — уточнил я, полагая, что если кочевники до них доберутся, то волей-неволей придется помогать.

— Да, как нас примерно.

— А кочевники к ним забегают?

— Нет, пока случаев не было, — порадовал меня Хагел. — Их же только год назад построили.

— Все когда-нибудь бывает в первый раз, — глубокомысленно заявил я, возвращая карту старику.

Мда, контакты с тамошними жителями наладить не помешает. Нужно будет снабдить их амулетами, чтобы хоть подмогу быстро смогли позвать. Я уточнил у Хагела напоследок, где меня поселили. Оказалось, что неподалеку стоит пустующий дом, где раньше жила семья из трех человек, который и будет теперь моим пристанищем на ближайшее время. Остальных моих ребят расселили по трое-четверо подобным образом. Также я взглянул на схему, что быстро нарисовал для меня командир (вытянутый овал с четырьмя точками — местами дозорных). Уладив все хозяйственные вопросы, я повернулся к Ламину.

— Теперь разберемся с тобой. Какие-то вопросы или претензии ко мне имеются?

Тот скривился и сплюнул в сторону.

— Понятно, говорить не желаем, — резюмировал я. — Что же, командир Хагел, придется вам потерять еще одного бойца.

— Ты что, его убьешь? — воскликнул Хагел.

— Конечно, — спокойно ответил я, подходя к рыжебородому воину. — Я никогда не оставляю живых врагов, чтобы у них появилась возможность воткнуть мне нож в спину.

— Стой! — закричал Хагел. — Он все понял, и больше к тебе задираться не будет, только не убивай!

Я посмотрел в глаза привставшего Ламина и задумался, что лучше — мое спокойствие, или сохранение еще одной боевой единицы...

— Ладно, — скривился я. — Под вашу ответственность!

— Спасибо, Алекс, — обрадовался Хагел. — Не сомневайся, я все ему растолкую. Он тебя и пальцем не тронет...

— А просто стрелу из-за угла выпустит, — закончил я, а потом, повернувшись и выйдя за дверь, оставил командира разбираться с поведением своих подчиненных.

В столовой все еще толпились мои ребята, ожидая меня. Также стояли несколько воинов Хагела, хмуро переговариваясь между собой.

— Отряд, — негромко скомандовал я. — Сейчас идите отдыхать, с завтрашнего утра начинаем тренировки и отрабатываем умение сражаться на улицах города. Разойтись!

Ребята заторопились на улицу, а проходящий мимо Крот шепнул мне, что мои вещи уже отнесли в дом. Я только смерил взглядом оставшихся воинов, прикинув, стоит ли мне ждать от них подлянки, и тоже вышел на улицу. А там была уже глубокая ночь, и лишь только в некоторых окошках горел свет. На городской стене виднелось несколько ярких факелов, отмечающие места дежурных. Надо будет со следующей ночи привлечь ребят к дежурству, подумал я, ища нужный мне дом. Пускай приучаются к ответственности.

Двор моего жилища оказался вовсю заросшим сорной травой, а сам дом был пыльным и грязным. Посреди комнаты стояли мои сумки, лук и мешок, по округлостям которого я понял, что там находится котелок. Усмехнувшись, я понял, что Трит избавился от своей непосильной ноши. Пару раз чихнув, укладываясь на лавке, я понял, что завтра придется еще выкроить время для уборки. В деревни мне точно не успеть, так как по плану у меня тренировка, осмотр местности, развешивание сигналок на южном направлении и еще... Через мгновение я крепко спал, полностью погрузившись во всепоглощающую темноту.

Однако посреди ночи меня разбудило некое чувство тревоги. Спросонья я натянул куртку и принялся одевать на спину перевязь с ножнами. И лишь только я поднялся с лавки, снаружи прозвучал истошный вопль:

— Кочевники!!!

И понеслось! Тут же где-то за стеной послышался дружный рев многих луженых глоток, в доме неподалеку Хагел строил своих людей, отдавая приказы, куда кому бежать. А я лихорадочно натягивал тетиву на лук, затем подхватил один колчан из сумки, забросил его на спину и машинально взял в руки то, что выкатилось следом. Это оказалась фляжка лимэля, которую я по привычке сунул во внутренний карман. Выскочив на улицу, я услышал свист и взглянул на небо. Оно расцвело десятками огненных точек, которые стремительно мчались к земле. Спустя мгновение горящие стрелы начали вонзаться в крыши домов, в уличную пыль. Раздались крики людей, призывающие тушить огонь, а я понял, что пора и выходить мне на сцену. Накрывая голосом общий шум, я заорал:

— Третий отряд, всем взять оружие и щиты и отправиться защищать стены города!

— Слушаюсь, командир! — раздалось в нескольких местах, но я уже бежал к тому месту, где крики раздавались отчетливее всего.

Подбежав к западной стене, я увидел, как через нее перемахивают личности очень смахивающие на разбойников. Достав стрелу, я выпустил её в ближайшего, а потом стал стрелять в тех, кто уже успел перелезть и бежал по улице ко мне. Хорошо, что они щиты с собой не захватили, подумал я, да и правильно — мне так было удобнее их расстреливать. Через десяток стрел нападавшие, прорвавшиеся в этом месте, закончились, а я подошел вплотную к стене и увидел двух мертвых воинов Хагела. У одного в груди торчала стрела, нашедшая уязвимое место в доспехах, у второго было перерезано горло. Подойдя к трупам, я почувствовал, как в меня вливается энергия из мертвых тел, и включил свой насос на полную катушку, чтобы не упускать такую нужную и полезную вещь. По шуму в округе, я понял, что атаковали сразу с нескольких направлений, а потому залез на стену и огляделся, не осталось ли нападавших с этой стороны.

Оказалось, что это была только первая партия. Остальные просто еще не добежали, так как старательно закидывали город горящими стрелами. Пожалев, что взял мало боезапаса, я сел на стену и как в тире начал расстреливать кочевников. Пара стрел прилетела мне в ответ, но мой защитный кокон они пробить не смогли и бессильно упали в ров. Пока никто не видел, я начал пробовать на кочевниках свое новое изобретение — лезвие. Бесшумная бритва срезала им головы, разрезала пополам, а я расширил свой радиус поглощения и постарался дотянуться до груды мертвых тел, что осталась от группы поддержки. Впитав всю видимую энергию, я побежал на противоположный конец города, где уже вовсю шумела битва. По дороге я увидел, как горожане пытаются потушить горящие стрелы и уже занимающиеся кровли домов. Также я встретил четверых своих парней и развернул их, велев охранять западную стену.

А на восточной стене было жарко. Около десятка защитников отражали атаки кочевников, которые пытались через неё перелезть, приставив загодя припасенные лестницы. Поняв, что мне там самое место, я не снижая скорости подбежал к стене и, не обращая внимания на крики воинов "Куда!", перепрыгнул через нее, постаравшись оттолкнуться, чтобы не рухнуть в ров. Оказалось, мои старания были напрасными — ров был закрыт во многих местах деревянными настилами, по которым перебегали кочевники. Кинув свой лук на землю и запомнив это место поточнее, я достал свои клинки и начал упражняться.

Я бил, резал, распарывал бездоспешные тела нападающих, чувствуя, как сила широким потоком вливается в мое тело. Вскоре мой резерв оказался переполненным и я пустил энергию прямиком в сафрус, что до сих пор лежал у меня во внутреннем кармане форменной куртки. Разделавшись с тремя десятками нападающих, которые не успели отправиться покорять стену города, а терпеливо ждали своей очереди, прикрывая своих стрелами, я подбежал обратно и начал методично уничтожать противника, перерубая лестницы, срубая головы кочевникам и не обращая внимания на редкие удары, что мне доставались. Защитный кокон делал их не опаснее комариного укуса. Добивая в спины нескольких последних нападающих, я уже было подумал, что на сегодня это все, но не тут-то было! К Городу из близлежащего лесочка уже направлялась конница, которую я не заметил во время моих упражнений. И через секунд десять она должна оказаться совсем рядом со стеной.

— Лучникам приготовиться! — крикнул я и побежал на то место, где оставил свой лук.

Подхватив его, я понял, что стрел у меня осталось не больше двух десятков, а всадников было явно больше.

— Лучники, залп! — крикнул я на стену, начав стрелять сам.

У меня получалось хорошо, а у воинов на стене не очень. Кочевники не потрудились взять с собой факелы, чтобы осветить себя, поэтому их четко видел один я. Остальные лучники не обладали таким хорошим зрением, позволяющим видеть в кромешной тьме, а огонь факелов не мог развеять темноту дальше полусотни шагов. Кочевники стали соскальзывать один за одним с седел с моими стрелами в телах, но тут я увидел, что оставшиеся натягивают луки.

— Всем лечь! — рявкнул я, когда нападавшие на бегу открыли беспорядочную стрельбу.

Крики на стене показали, что не все защитники выполнили мой приказ, что сыграло на руку кочевникам. Воины Хагела были весьма заметны на стене в свете факелов и горевших крыш городских домов, а потому представляли собой замечательные мишени. Когда я выпустил последнюю стрелу, нащупав в колчане лишь пустоту, нападавшие лишились двадцати двух всадников, но остальные уже доскакали до городской стены и прямо с лошадей стали её перепрыгивать, доставая сабли. С десяток гадов увидели меня и попытались приласкать клинками, но я выпустил лук из рук, сбил с лошади первого попавшегося ударом своего лезвия в грудь и запрыгнул в седло, понимая, что мне нужно находиться на одном уровне с нападающими, а не бегать за каждым и подпрыгивать.

Дело пошло веселей — пришпорив лошадь, я срубил головы пяти ближайшим кочевникам и бросился на подмогу горожанам, проехав по настилу над рвом и перепрыгнув стену по примеру кочевников прямо с седла. А защитникам приходилось туго — больше двух десятков воинов с налету перемахнули стену и уже устроили на улице кровавую баню, подавляя их своим яростным напором. Я сразу же включился в бой, бросаясь туда, где кочевников было больше всего. Полоснув одного поперек живота, срубив вторым клинком голову следующего, я вдруг увидел впереди Глена, что самоотверженно рубился с опытным воином кочевников. Эта схватка длилась всего две секунды, понадобившиеся мне, чтобы вонзить один меч в сердце ближайшего и достать из ножен свой кинжал.

Но я не успел всего на мгновение — мой кинжал вонзился в глаз кочевнику, когда тот пропустил мимо себя неумелый удар Глена и вонзил ему в грудь свою саблю. Ярость поднялась у меня из глубины души, превратив меня в дикого зверя. Зарычав, я ускорился, платя за это растяжением мышц и долгими часами боли, что придет впоследствии, срубив головы еще пятерым кочевникам, что были в пределах моей досягаемости, я оценил ситуацию и понял, что оставшихся здесь воины Хагела прикончат без меня. Поэтому я метнул свои клинки в двух кочевников, что еще перелазили через стену и подхватил лук с колчаном, что валялся рядом с одним из убитых горожан. Сбив стрелами еще двух, что показались на стене, я помог воинам, прикончив одного кочевника, оставшегося на ногах, а затем подбежал к стене и стал максимально быстро выпускать стрелы во всадников, еще оставшихся снаружи. Когда в живых осталось пятеро, они поняли, что нападение провалилось и повернули своих коней. Вот только мои стрелы доставали их, впиваясь в затылки и их незащищенные спины.

Когда остался последний, я краем сознания подумал, что вообще-то мне очень нужен пленный, а я всех убиваю направо и налево. Хоть бы оглушил кого-нибудь! Убрав лук, я вытянул вперед магический захват, надеясь, что он дотянется до всадника, который скакал, тесно прижавшись к лошади и стремясь слиться с ней. Мой захват нащупал шею коняги и обвил её. Я дернул, опрокидывая лошадь с седоком на землю, а затем в который раз перепрыгнул стену и побежал за пленным, понимая, что это мой единственный шанс узнать нужные мне сведения. Вот только на полдороги я понял по начинающей таять ауре, что кочевник был мертв. Лошадь со всего размаху упала на него и смяла практически в лепешку. Остановившись, я проверил магическим зрением все окрестности, но больше человеческих аур в пределах моей видимости не наблюдалось, видимо, кочевники и в самом деле закончились. Плюнув, я поспешил назад, надеясь, что в городе хоть раненые кочевники остались. В очередной раз перелезая через стену, я едва успел увернуться от свистнувшего меча одного из воинов.

— Тихо! — крикнул я. — Своих рубить не надо!

Спрыгнув со стены, я увидел, что горожане уже практически потушили все горящие крыши домов и начали заниматься ранеными. Пройдясь по месту драки, я убедился, что ни одного живого кочевника защитники мне не оставили и опять сплюнул. Все летит демону под хвост! (Если они здесь хвостатые, конечно.) Операция проведена бездарнее некуда — куча трупов и никакой информации. Еще и новоявленного жениха не уберег, с сожалением подумал я, обходя мертвые тела нападавших. Теперь Ларе придется самой растить ребенка. Нехорошо получилось, но я ведь старался...

Нужно будет собрать свое оружие, подумал я, впитывая остатки энергии из мертвых тел и переправляя её в мой сафрус. Первым делом я пошел за кинжалом, который остался в глазнице у кочевника, убившего Глена. Воины и горожане почтительно расступались передо мной, но я не обращал на это внимания, мне был понятен их испуг, ведь я один убил почти всех нападавших, но сам не получил ни царапины. Такого поневоле бояться начнешь! Да и ладно, не буду я с ними налаживать отношения, пускай опасаются, пускай восхищаются, мне абсолютно на это начхать. Как только добуду нужную информацию, я передам её Фариаму, и пускай уже он сам разбирается.

Подойдя к трупу кочевника, я выдернул кинжал и еще раз с сожалением посмотрел на тело Глена. И тут меня ждало немалое удивление — Глен был еще жив! Его аура еще держалась в теле, а когда я подбежал к нему, то услышал его хриплое дыхание. Осмотрев его, я увидел, что сабля кочевника насквозь пробила ему грудь совсем рядом с сердцем, но чудом его не задела, повредив несколько ребер и легкое. Когда я перевернул Глена, то хриплое дыхание сменилось бульканьем, а в уголках рта появилась кровь. Я понял, что нужно спешить и достал флягу из внутреннего кармана, не обращая внимания на любопытных, что уже окружили нас. Первым делом я вытащил зубами пробку, а потом одним рывком выдернул из раны саблю кочевника. Потекла кровь, но я моментально опрокинул в рану фляжку с целебной жидкостью, надеясь на лучшее.

Да, эта рана была практически смертельной и, вполне возможно, это был простой расход ценного продукта, но я не мог поступить иначе. Подняв голову Глена, я влил ему в рот еще несколько глотков лимэля, надеясь, что зелье поможет и на этот раз. Несколько минут ничего не происходило, а потом я увидел, как края жуткой раны на груди начинают медленно сходиться. Как мог, я принялся им помогать, выравнивая и прижимая их друг к другу. Под изумленными возгласами Глен закашлялся, а затем открыл глаза. Я повернул его на бок, чтобы он мог выкашлять всю еще не запекшуюся кровь из поврежденного легкого, а затем дал ему выпить еще несколько глотков лимэля. Еще немного я вылил ему на спину в том месте, где был разрез. Не помешает, подумал я, и стал смотреть магическим зрением, как происходит процесс заживления.

Не прошло и двух минут, как Глен уже полностью пришел в себя и удивленно стал ощупывать свою грудь, находя на месте раны лишь большой шрам. С изумлением он посмотрел на меня, стоящего напротив него. К тому времени, как он окончательно пришел в себя, я уже успел отыскать мои клинки, почистить их от крови и вложить в ножны.

— К-командир? — удивленно уставился на меня боец. — Мы что, уже на том свете?

— Поднимайся, — сказал ему я, подавая руку. — Или ты от такой царапинки умереть задумал?

Глен схватил меня за руку и с трудом поднялся. Его пошатывало, видимо, от большой потери крови, поэтому я приказал ему:

— Сейчас идешь в столовую и выпиваешь кружку вина, а потом набиваешь желудок, так как тебе еще предстоит узнать, что такое настоящий голод, а после этого спать. Понял?

— Слушаюсь, командир! — вытянулся по струнке пошатывающийся Глен и попытался отдать мне честь.

Я едва успел перехватить его руку, чтобы ненароком он не сломал себе подживающие ребра. Как маленький, честное слово!

— Иди уже, — сказал я с улыбкой и обратился к окружающей нас толпе. — Кто-нибудь, проводите его, а то еще сомлеет по дороге.

Пара горожан с готовностью подхватили Глена под ручки и повели к столовой, а я колыхнул фляжку, обнаружив, что она еще на треть заполнена целебной жидкостью. Эх, гулять, так гулять!

— Еще раненые есть? — спросил я народ.

— Есть! Конечно, есть! — засуетились все и буквально потащили меня к дому, куда сносили всех пострадавших.

Их было много, в основном легкораненые, получившие стрелы в мягкие ткани или просто небольшие порезы. Их я лечить не стал — нечего добро переводить, а вот нескольким тяжелораненым помог. Одному из них кочевник пропорол бок кинжалом, поэтому я просто влил в рану немного лимэля, а потом дал воину сделать один глоток из фляжки. Когда процесс пошел, я повернулся к следующему. Им, к моему удивлению оказался Ламин, получивший стрелу в грудь. Рана оказалась серьезной, потому что стрелу уже пытались извлечь, что привело к ужасным последствиям — наконечник оторвался и остался в ране в непосредственной близости от сердца. Здесь смог бы помочь очень опытный хирург, а не местная знахарка, которая сейчас штопала разрезы Трита, которого угораздило каким-то образом влезть в самую гущу драки.

Секунду поколебавшись, я все же решил помочь Ламину, и присел рядом с ним. Воин был без сознания, что облегчало мне задание. Под удивленными шепотками любопытных, что зашли вслед за мной в дом знахарки я двумя пальцами залез в рану на груди воина и сосредоточился. Нет, я не стал пытаться пальцами ухватить наконечник, вместо этого я небольшим магическим коконом обернул его, а потом стал подтягивать, стараясь не задеть сердце. Через минуту наконечник стрелы уже был в моих пальцах и я вытащил его под изумленными вздохами раненых, наблюдателей и самой знахарки. После этого я капнул в рану лимэль, влил пару глотков в рот Ламину, а остаток дал выпить Триту, так как увидел, что он буквально весь был в порезах сочившихся кровью.

После этого, я вышел из дома и отправился искать командира Хагела. Он обнаружился за стеной, со своими воинами осматривающий мертвые тела кочевников. Когда я, отыскав свой лук, подошел к нему, он находился в полнейшей прострации.

— Командир! — позвал я его.

Спустя несколько мгновений он повернулся и уставился на меня. Ну, сейчас начнется, мысленно вздохнул я.

— Алекс... — командир выглядел донельзя ошарашенным, под стать своим воинам, которые стояли рядом с ним. — Я слышал многое про Рассветную школу, некоторое я вообще принимал за откровенное вранье... Но теперь я поверил всему, что мне говорили!

Я огляделся и попытался сосчитать количество трупов под стенами. Где-то десятков семь-восемь будет, почти как в лагере разбойников, с которыми я встретился полгода назад. Вот только тогда мне сильно помоги эльфы, а сейчас я практически всю работу проделал сам. Оглядывая тела в свете горящих факелов, лежащие местами поодиночке, а кое-где целыми грудами, я поймал себя на мысли, что абсолютно не чувствую ни жалости, ни сострадания, ни ужаса от того, что абсолютно хладнокровно зарезал и пристрелил больше полусотни живых людей. Может, эльфы были правы, я действительно тот самый Убийца?

— Спасибо, Алекс! — твердо произнес Хагел. — Ты спас Город...

— Не стоит, командир, — прервал его я, понимая, что изъявление благодарности может затянуться надолго. — У меня к вам парочка советов. Во-первых, нужно как можно быстрее отловить всех лошадей, которые сейчас еще не успели разбежаться по всей округе. У меня на них большие планы. Во-вторых, нужно собрать все оружие кочевников, чтобы к завтрашнему утру я смог хорошенько в нем покопаться и прикинуть, как лучше вооружить людей. Это нужно сделать побыстрее, поэтому пусть вам помогут мои бойцы и горожане. Хорошо?

— Сделаем! — отдал мне честь Хагел.

— Ну, а пока вы все это будете делать, у меня есть еще пара часиков, чтобы вздремнуть, — сказал я и пошел досыпать, провожаемый восхищенными взглядами воинов.

На улицах Города было людно. Высыпали практически все жители, помогая воинам стаскивать трупы кочевников в одну кучу. Все громко обсуждали произошедшее, склоняясь к мысли, что если бы не "новый командир", то захватчикам удалось бы без проблем захватить поселение. Когда я проходил мимо, разговоры стихали, превращались в шепотки. Это все мне ужасно льстило, но одновременно я понимал, что жить здесь я долго не смогу, так как вскоре это превратится в пытку. Добравшись до своего дома, я отметил, что постепенно начало светлеть. Часа два у меня еще есть, подумал я, укладываясь на жесткую лавку, даже не снимая перевязи с мечами, а потом мое сознание снова унесла темнота.

Когда я вынырнул из забытья, ведь сном мою черную угольную яму назвать было весьма сложно, на дворе уже был день. Поднявшись, я при солнечном свете оглядел себя и свою одежду. Защитный кокон мне очень помог, заодно избавив от необходимости отчищать одежду от крови кочевников. Хорошо, что я в этот раз настроил его на защиту от стрел, отодвинув от тела сантиметра на два, что позволило мне остаться целым и чистым. Вот только мое лечение Глена и еще нескольких раненых оставили на рукавах и правом боку форменной куртки засохшие пятна, которые теперь вряд ли отстираются. Придя к выводу, что их не сильно видно на черном фоне, я не стал переодеваться в свою одежду, а вышел на улицу. Там меня уже поджидал Дин, который радостно мне улыбнулся.

— Доброе утро, командир!

— Дин, запомни, утро добрым не бывает, — хмуро ответил я, чувствуя, что на этот раз я почему-то не выспался.

— Из наших ночью кто-нибудь погиб? — потирая свое мятое лицо, поинтересовался я.

— Лютый, — ответил мне уставившийся в землю Дин.

Вот это было плохо, теперь я остался без офицера в своем отряде. Нужно срочно подыскивать ему замену, назначить одного бойца, а лучше двух на должность десятников, иначе может быть неразбериха. Я вспомнил Лютого, весельчака и балагура, еще недавно с таким упоением рассказывающего про свои хождения по борделям, и тяжело вздохнул. Да, не уследил я, и теперь в нашем отряде стало на одного меньше.

— Как это произошло? — спросил я Дина.

— Он кинулся на троих кочевников, что свалили одного из людей Хагела, двоих сумел положить, а третий достал его... — хмуро ответил парень.

— Погиб, как герой, — заключил я, подбадривая совсем повесившего нос Дина.

Для меня ведь не было никакой разницы: что умирать героем, что трусом, результат-то везде один.

— А ты чего здесь караулишь?

— Хагел приказал дождаться, когда ты проснешься, а потом отвести к нему.

— Ладно, — согласился я, ища взглядом хоть какую-то бочку с водой.

Вот только на моем дворе ничего подобного не было. Нужно будет завести, подумал я, чувствуя непреодолимое желание умыться.

— А тут колодец есть? — спросил я Дина, отправляясь с ним к дому командира.

— Есть, через два дома отсюда, — просветил меня парень.

Свернув в указанном Дином направлении, я действительно обнаружил колодец. Там стояло несколько пожилых женщин с полными ведрами и вовсю общались, перемывая косточки всем подряд. Подойдя к ним, я поздоровался и, не обращая внимания на их настороженные взгляды, покрутил ворот, поднимая ведро с водой. Она была чистая, холодная и очень вкусная. Напившись, я попросил Дина полить мне на руки и с наслаждением умылся. Вот только это не помогло снять мне сонное состояние, а потому я просто вылил ведро себе на голову, чувствуя, как ледяные струйки, попавшие за шиворот, прогоняют дрему.

После водных процедур я бодренько отправился к командиру, вот только до него не дошел, потому что меня остановили соблазнительные запахи, доносящиеся из столовой. Решив, что пару минут, Хагел может и подождать, я вместе с Дином зашел на кухню и добыл завтрак, подарив мимоходом несколько комплиментов положившей на меня глаз девушке. Ох, чувствую, сегодня мне что-нибудь обломится, подумал я, ловя её восхищенный взгляд. Быстро умяв свой завтрак, я отправился к командиру.

В кабинете у Хагела было людно, там собрались все его бойцы. Их количество явно приуменьшилось, как видно, теми двумя, что я нашел у западной стены, потери не ограничились. Тихонько проскользнув внутрь, я встал за их спинами и решил не прерывать инструктаж, проводимый командиром.

— ...многие новички показали себя храбрыми воинами, так что вам поручается взять их себе в ученики и поднатаскать в умении обращаться с оружием, а то некоторые из них вообще мечи в руках держать не умеют. Сейчас же пусть каждый из вас выберет себе двоих и начинает с ними тренироваться... Сегодня ночью мы потеряли четверых, поэтому чем скорее вы сделаете из новичков умелых воинов, тем больше у нас шансов отразить следующее нападение. Всем понятно?

Воины нестройным хором подтвердили, а я подумал, что теперь с меня снимается еще один камень с души. Мне уже не придется заниматься подготовкой ребят, значит, появится больше свободного времени, которое можно будет потратить на вылазку в степь. Тем временем Хагел скомандовал бойцам разойтись и они повернулись к выходу, но остановились, уставившись на меня. Вот такие удивленные взгляды меня порядком начинают доставать. Я сдвинулся в сторону, освобождая проход, но никто из воинов выходить не спешил, зато подал голос Ламин, стоящий с боку.

— Алекс... — замялся он и смущенно произнес. — Ты это... Прости меня за вчерашнее...

— Я не обиделся, — прервал я Ламина, надеясь закончить на этом разговор, но тот решительно продолжил.

— Мне рассказали ребята, что вчера ты спас меня, — продолжил он, машинально дотронувшись до свежей заплатки на доспехах. — Так что теперь я должен тебе жизнь!

Я раздумывал, что сказать в ответ, чтобы и не обидеть и не унизить воина. Тем временем сквозь ряд бойцов прошел Хагел и посмотрел на меня:

— Алекс, ваши распоряжения выполнены, — четко сказал он.

Я поморщился. Так дело не пойдет!

— Хагел, не нужно мне выкать, я же ваш подчиненный, да и лет мне поменьше будет.

— Но...

— Никаких возражений! — отрезал я. — То, что я умею хорошо махать мечами, еще не означает, что у меня больше полномочий. Я вчера всего лишь давал вам советы, а не приказы, так буду поступать и впредь, а вы оставьте этот тон и общайтесь со мной как с одним из своих воинов. Ладно?

— Почему? — недоуменно спросил Хагел.

Нет, все приходится разжевывать!

— Потому что у вас больше опыта, вы больше меня знаете о кочевниках, об обороне города. Если здесь буду командовать я, то могу таких ошибок наделать, что самому потом стыдно станет. Это понятно?

Хагел кивнул, а у меня отлегло от сердца. На секундочку я представил себя, что значит руководить обороной всего города, рулить всеми его делами, и мне стало дурно. Нет, в такие дела я влезать не намерен. У меня есть свое конкретное задание, вот его я и буду выполнять, а все остальное — постольку поскольку!

— Да, командир, мне нужно с вами кое-что обсудить, думаю, что ваши воины уже могут идти. Им нужно о многом поговорить с моими бойцами.

Хагел махнул рукой своим людям и они потихоньку вышли из комнаты, только Ламин обернулся и серьезно кивнул мне, показывая, что от своих слов он отказываться не собирается. Когда они закрыли за собой дверь, я взял стул и присел на него. Дождавшись, пока командир усядется на свое место, я начал выяснять у него все нужные мне детали.

Глава 16

Разбор полетов и подготовка

— Я так понимаю, это было самое крупное нападение кочевников за все время? — спросил я у Хагела.

— Да, на моей памяти еще никогда не было случая, чтобы к городу подступал такой сильный отряд. Мы насчитали больше полутора сотен трупов...

— А сколько погибло горожан? — уточнил я.

— Почти два десятка, из них четверо — мои люди, — помрачнел Хагел.

— А почему кочевники в этот раз использовали такую странную тактику? — продолжал выпытывать я, надеясь узнать, зачем было нападать так странно и нерационально.

— Ничего странного, — ответил мне Хагел. — Их действия были вполне разумны и оправданы. Я и сам бы так действовал на их месте, если бы мне нужно было захватить город. Тактика просто безупречна — две группы тихо пробираются к городским стенам, убивают бодрствующих защитников и открывают ворота, в которые врывается подоспевшая конница... У нас практически не было шансов. Я бы не сумел удержать город.

Я прикинул и еще раз прокрутил недавние события. Все верно — кочевники уже прорвались в одном месте, убив двоих защитников, и если бы я не оказался с ними рядом, вполне успели бы открыть ворота для конницы. Нам очень повезло, что кто-то из дозорных успел поднять тревогу, перебудив половину города.

— А как они пробрались незамеченными под самые стены? — спросил я Хагела.

— Похоже, что весь путь они проделали очень медленно, поэтому дозорные их и не заметили. В темноте ведь медленное движение вообще незаметно.

— А огонь? Ведь они посылали на город горящие стрелы? — уточнил я.

И правда, зажигалок ведь у них нет, а чтобы запалить костерок с помощью огнива, нужно довольно много времени. Насколько же я помнил, стрелы же появились практически сразу после криков.

— Старый трюк, — махнул рукой командир. — Несли с собой угли в чугунках. Мы нашли их с десяток на поле.

— Понятно... — пробормотал я. — А что вы еще интересное там обнаружили?

— Да все, как обычно, — ответил Хагел. — Хотя в этот раз они даже щиты с собой не брали, надеялись на легкий захват.

— Это я заметил, — сказал я. — Как там с лошадьми?

— Постарались найти всех, но нескольким все же удалось убежать. Всего вышло около полусотни голов.

А вот это плохо, подумал я. Даже если одна лошадь вернется к кочевникам без всадника, они моментально сообразят, что нападение провалилось, и пошлют новый отряд, который будет явно побольше прежнего. Это, конечно, я прикидываю наихудший вариант, если подозрения об организованном наступлении верны, а если это всего лишь одиночный отряд, значит, больше они в обозримом будущем не появятся. Ну, будем готовиться к худшему, решил я.

— Нужно сегодня же распределить лошадей между воинами, чтобы они начали учиться ездить верхом, — сказал я Хагелу.

— Но зачем? — не понял он.

Да я и сам не мог понять, почему мне в голову пришла такая идея — посадить всех защитников на лошади, но отчего-то был уверен, что это правильно. Сработала интуиция? Не знаю. Только теперь мне нужно было убедить Хагела поступить именно так.

— Я раскрою вам одну маленькую государственную тайну, — тихо сказал я командиру, глядя честно и правдиво в его глаза. — Король подозревает, что кочевники начинают подготовку к вторжению на земли Мардинана, поэтому и послал меня проверить, так ли это. Сейчас они обломали зубы о Город, но если подозрения его величества верны, то в следующий раз они или повторят попытку, или просто обойдут это поселение, получив открытый доступ на беззащитные деревни. Нам нужно создать здесь такой отряд, который в нужный момент мог бы быстро прийти на помощь обороняющимся. Кроме того, мне будут нужны воины для вылазки в степь, а там, как вы понимаете, пешим ведь там не сильно погуляешь.

Командир с сомнением смотрел на меня, выслушивая весь этот бред, но я глядел честно и открыто, понимая, что если сказать правду, он легко убедит меня в обратном. Ну, не мог же я ему прямым текстом сообщить: "Хагел, я задницей чувствую, что этот отряд мне очень скоро понадобится". Вот и приходится строить замки на песке.

— Если вы настолько против, — сделал я уступку, — тогда посадите на лошадей только моих ребят. Это возможно?

Хагел спустя мгновение кивнул.

— Хорошо, но я все же не понимаю, зачем это нам будет нужно... Ладно, рискну поверить тебе на слово. С сегодняшнего дня твои парни будут обучаться ездить верхом.

— Отлично! — сказал я, понимая, что большего у командира все равно не добьюсь.

Теперь нужно прояснить второй вопрос.

— Что с оружием, бывшим у кочевников?

— Все собрали, как ты и просил. Теперь оно сложено в оружейной, — ответил мне Хагел.

— Тогда я хотел бы на него взглянуть.

Я поднялся и провожаемый Хагелом отправился в соседнюю комнату. Там действительно лежала груда всевозможного оружия. В основном, это были сабли, слегка изогнутые на конце и луки со многим количеством стрел. Стрелы, как я понял при ближайшем рассмотрении, оказались немного короче эльфийских, но из моего лука ими стрелять вполне было возможно. Попробовав сталь одной из сабель, я понял, что она весьма ерундового качества, но её было много, а значит, она подойдет для дела, которое я задумал.

— В Городе есть кузнец? — поинтересовался я.

— Конечно, — удивился Хагел.

Ну да, сообразил я, вспомнив свежую заплатку на доспехах Ламина, мог бы и не спрашивать.

— Тогда у меня будет к нему задание, — сказал я командиру. — Пускай он возьмет все железо, что добыто в ночном бою и сплавит к вечеру вместе в единый слиток металла.

— Зачем? — изумился Хагел.

— Король дал мне один артефакт, который может превратить любой дрянной металл в высокопрочный сплав. Я хотел бы вооружить всех защитников клинками, что способны разрезать любой доспех, а также кольчугами, что не пропустят ни одной стрелы, — пояснил я ему, придумав достаточно правдоподобную версию того, что я собираюсь сделать.

Командир стоял молча и тихо офигевал, а я подумал, что это вполне может и не сработать, и тогда я просто опозорюсь перед всеми жителями Города. Да, эта мысль пришла мне еще во время моих усиленных тренировок в Рассветной Школе — создать металл, подобный тому, что был в эльфийских клинках. Сейчас у меня была такая возможность, главное, чтобы кузнец не подкачал.

— Алекс, — наконец подобрал слова командир. — А ты уверен, что стоит переводить такое количество довольно неплохого оружия?

В ответ я только молча извлек из ножен один свой меч и взмахнул им, срезав пару сантиметров с конца сабли, которую я все еще держал в руке. Я взмахнул еще раз, и еще. С каждым взмахом сабля все укорачивалась, а глаза командира становились все шире. Бросив остаток сабли в груду железа на полу, я взял свой клинок двумя руками и поднес его Хагелу. Тот внимательно рассмотрел лезвие, но никаких изъянов, разумеется, не нашел. Посмотрев мне в глаза, он сказал:

— К вечеру все будет готово. Я лично за этим прослежу.

— Только помните, чем больше будет металла, тем лучше, — предупредил я его. — Можете даже собрать все старые доспехи и оружие, что лежит сейчас без дела, любое железо подойдет. Артефакт, насколько мне известно, увеличивает крепость металла, но уменьшает его размер примерно втрое, так что прикиньте, сколько получится в результате, и хватит ли его на всех.

— Хорошо, — кивнул мне Хагел.

— Тогда сейчас мне нужно отлучиться и проверить южное направление, а к вечеру я обязательно вернусь, — сообщил я ему и вышел из оружейной.

Проходя мимо столовой, я опять подмигнул хорошенькой девушке, что стреляла в меня своими глазками. Надо будет хоть узнать, как её зовут, подумал я, выходя на улицу. Когда я шел по Городу, все встречные жители почтительно здоровались со мной и восхищенно рассматривали. После третьего встречного, я уже начал подумывать о том, что перемахнуть забор можно вообще-то в любом месте, вовсе не обязательно идти к воротам. Да, героем быть приятно, но только весьма обременительно. Ладно, по идее, завтра должно быть полегче, страсти поутихнут и мне можно будет ходить по улицам вполне спокойно, не вызывая всеобщего поклонения. Явление Алекса народу, усмехнулся я, когда сразу три женщины почтительно в пояс мне поклонились. Дойдя до ворот, я кивнул своим парням, которые под надзором одного из воинов Хагела учились правильно работать мечами, инсценируя ситуацию, когда условный противник лезет на стены города.

За воротами меня ждал простор, безлюдье и солнечный день. Решив пробежаться, я отправился к лесу в южном направлении, которое я вчера не успел осмотреть. Через минуту я увидел несколько десятков горожан, которые копали большую траншею, готовясь похоронить в ней тела кочевников. Интересно, а где они будут хоронить своих, подумал я. Кладбища я в городе что-то не видел, значит, обязано быть где-то неподалеку, ведь если тут есть церковь Единого, то умерших именно хоронят, а не сжигают, как это принято в других религиях. Короче, вечером узнаю, решил я и побежал дальше.

Следы, оставленные кочевниками, были явными и заметить их мог любой, у которого были глаза. Действительно, они пришли с южного направления, которое я вчера не успел перекрыть сигналками, а спустя пятнадцать минут я добежал до того места, где находилась в засаде конница. Пробежав дальше, я через часок-другой достиг края леса, за которым была поросшая редкими кустиками и молодой травой степь. Дальше я не стал бежать, понимая, что это будет глупо и бесполезно, поэтому я просто начал развешивать свои сигнальные нити на деревьях, стремясь обеспечить себе своевременное предупреждение о подходе врага. Если бы вчера я начал именно отсюда, подумал я, то можно было обойтись и вовсе без потерь...

Гадая, скоро ли кочевники предпримут новое нападение, я цеплял нити на деревья, обеспечивая их зарядом на две десятицы. Через час такой скучной и однообразной работы, я внезапно услышал звонок будильника. Сработала одна из моих сигналок, которые я по привычке снабдил именно этим звуком. Накаркал, подумал я, переходя на бег. По направлению я определил, что место прорыва находится в северо-западном направлении от города, или в двадцати минутах бега от меня. Демоны бездны, я забыл дать Хагелу разговорный амулет! Предупредить горожан, чтобы готовились, не получится. Теперь нужно решать, или сразу бежать к Городу, или же на место прорыва.

Прикинув, что при свете дня, кочевников дозорные заметят достаточно быстро, а значит, успеют закрыть ворота, я отправился к месту прорыва. Если кочевники будут на лошадях, то в крайнем случае я дам им фору в пятнадцать минут, так как сигналки я развешивал на достаточном удалении от города. Через двадцать пять минут быстрого бега (все-таки я неточно определил нужное место), я добрался до точки назначения. Однако там я обнаружил только порванную нить. Следов большого отряда я не заметил, а потому немного успокоился и перевел дух. Внимательно разглядывая землю, я обнаружил отпечатки подков, которые вели к степи. Это кто был, лазутчик, уцелевший кочевник? После вчерашнего разгрома остался посмотреть, как собирают трупы его соотечественников, а затем отправился докладывать командирам?

Я решил отправиться по следам, чтобы точно это выяснить. Если это был действительно лазутчик, то его начальник, возможно, находится неподалеку, а это дает мне реальные шансы узнать подробности происходящего. Вот только моим надеждам не суждено было сбыться. Пройдя шагов триста, я обнаружил маленькую полянку с зеленой травой, на которой мирно паслась пегая кобыла с седлом. Плюнув с досады, я понял, что это была ложная тревога, и подошел к лошади.

— Раз из-за тебя я сюда бежал, то обратно повезешь меня ты, — сказал я ей и запрыгнул в седло.

Кобыла флегматично оторвалась от травы и посмотрела одним глазом на непрошенного гостя на своей спине, а я подхватил уздечку и пришпорил ее, разворачивая обратно. Залатав дырку в обороне, я поскакал обратно, так как еще не весь сектор юго-западного направления был у меня охвачен. Со средством передвижения дело пошло веселее, но немного медленнее, так как лошадь не везде могла проехать, там где я пробегал спокойно. Пару раз приходилось объезжать буреломы, из-за чего я потерял лишнее время. Но через три часа работа была сделана, и я со спокойной совестью повернул обратно. Теперь кочевники не подберутся к Городу незаметно.

Кстати, пока у меня есть лошадь, можно проверить одну вещь, подумал я, подгоняя животное и вынуждая его бежать изо всех сил. Мда, скачки по лесу — дело не слишком приятное. Ветки хлестали меня по лицу, пару раз пришлось перепрыгивать невысокие заросли, причем здесь лошадка показала себя на высоте, сходу взяв барьер. Через некоторое время лес кончился и впереди показалась городская стена. Продолжив эксперимент, я не снижая скорости направил лошадь к воротам, в которые вскоре и въехал, перепугав дозорных, которые сразу кинулись их закрывать.

— Отбой тревоге! — громко сказал я, притормозив лошадку.

— Что случилось? — с тревогой спросил меня один из моих парней, находившийся неподалеку.

— Ничего, — ответил я. — Просто засекал время, которое понадобится кочевникам, чтобы максимально быстро добраться до города, так что не стоит беспокоиться, пока никто не нападает.

Я спрыгнул с лошади и уточнил:

— А где держат лошадей?

В ответ один из воинов Хагела, имени которого я до сих пор не удосужился узнать, показал мне направление к импровизированному загону, где содержались все лошади кочевников. Отведя туда и свою кобылку, я направился перекусить, так как обед я опять прозевал. В столовой, несмотря на то, что время обеда уже давно прошло, было немало народу. Среди людей Хагела я заметил и своих бойцов, которые что-то обсуждали. Прошмыгнув мимо них на кухню, я опять встретился с той самой девушкой.

— Привет, красавица, — подарил я её свою самую очаровательную улыбку. — Не спасешь ли ты усталого воина от лап голодной смерти?

Девушка в ответ покраснела, но споро выставила мне на стол тарелки с кашей, мясом и наваристым супом.

— Благодарю, несравненная! — обрадовался я и, не откладывая в долгий ящик, поинтересовался: — А могу я узнать имя моей спасительницы?

— Кара, — улыбнулась мне девушка.

— Благодарю тебя, Кара, и надеюсь на скорую встречу, — сказал я ей, галантно поцеловав ручку.

Подхватив свои тарелки и провожаемый взглядом вконец смущенной девушки, я вышел в общую комнату, где и присел за ближайший столик. Следующие пятнадцать минут просто выпали у меня из жизни, поскольку я наслаждался великолепным ужином. Практика показывает, что чем больше хочешь есть, тем вкуснее еда, это я прочувствовал на собственной шкуре, растягивая удовольствие. Когда тарелки опустели, я стал воспринимать окружающий мир и прислушался к спору, что разгорелся между моими ребятами и воинами Хагела.

— Да если бы не командир, вас бы всех тут на кусочки порубили! — доказывал Дин высокому воину, что скептически поджал губы.

— Отбились бы, чай не впервой! — возражал ему стоящий рядом воин с густой черной бородой.

— Так ведь он один больше сотни кочевников истребил! — упорствовал Дин.

— Ну и что? Повезло просто, что они нападения с тыла не ожидали!

— Да он один защищал западную стену! — поддержал его Трит.

— Там еще двое наших было, — возразил ему длинный.

— Но ведь...

Этот спор, разгоравшийся все больше, заставил меня тяжело вздохнуть. Нашли тему, блин! Я поднялся с лавки и подошел к ним.. Хлопнув никак не унимавшегося Дина по плечу, я сказал:

— А ну отставить! Нашли о чем спорить. Я же всех предупреждал, больше молчите и слушайте, а рот понапрасну лучше вообще не открывайте.

— Командир, но ведь это правда, что без тебя Город бы захватили? — простодушно спросил меня Трит.

— А если бы дозорный не успел крикнуть, то всех бы зарезали во сне! — парировал я. — Ребята, оставьте разногласия, нам еще предстоят бои плечом к плечу, так что не выясняйте, кто круче, а лучше тренируйтесь больше!

Я развернулся и под внимательными взглядами направился к Хагелу, узнавать, как там продвигается дело с железом. Однако в кабинете его не было, а в соседней оружейной было практически пусто — валялись только луки и колчаны со стрелами, не было ни следа сабель, мечей и доспехов. Процесс идет, понял я, выходя из дома начальника и прикидывая, чем бы заняться, пока не стемнело. Со вздохом я признал, что самое время начать уборку в своем новом доме.

Этот процесс затянулся надолго. Вначале мне пришлось выкатить из небольшого сарайчика бочку и оставить её во дворе, а самому, взяв в руки два ведра, раз двадцать прошвырнуться до колодца и обратно. Наполнив бочонок наполовину, я решил, что этого хватит и принялся за уборку, раздевшись, чтобы не запачкать новую форму. Штаны я все же оставил, подвернув их до колен, чтобы не вышло конфуза, если кто-нибудь любопытный будет заглядывать в окна. Разыскав веник, я вначале вымел наружу весь мусор из дома, а потом, чихая от поднятой пыли, принялся протирать все влажной тряпкой, найденной в том же сарайчике. Дом оказался просто огромным, судя по количеству усилий, потраченных на его приведение в относительно чистое состояние. Выгнав наружу всех пауков, прочно обосновавшихся в углах под потолком, я перешел к отмыванию кухни.

Там, к моему удивлению, было пусто. Видимо, хозяйственные соседи уже давно растащили всю посуду, чтобы не пропадала зря. Ну и ладно, подумал я, вычищая печку от грязи и паутины, у меня котелок есть, с ним и буду обходиться. В разгар уборки, когда я сам весь грязный и покрытый слоем пыли и паутины матерился сквозь зубы и яростно тер тряпкой пол, ко мне зашла гостья, но совсем не та, которую я ждал. Легонько кашлянув, привлекая мое внимание, в дом зашла местная знахарка.

— Здравствуйте, Алекс, — вежливо поздоровалась она со мной.

— И вам не хворать, — чихнув и почесав нос, ответил я.

— Я прошу прощения, что потревожила вас в такой момент, — знахарка улыбнулась, оглядев меня. — Но не затруднит ли вас ответить на парочку вопросов?

— Совсем не затруднит, — ответил я, выполаскивая тряпку в ведре с водой.

Все понятно, зачем она пришла. Только вот как мне теперь поступить? Нужно подумать. Я оглядел знахарку магическим зрением. Способностей у неё никаких не было, значит, первый вариант сразу отпадает...

— Я бы хотела узнать у вас... — начала она, но я перебил её.

— Простите, как ваше имя?

— Нарада, — ответила знахарка.

— Так вот, Нарада, у меня к вам просьба — обращайтесь ко мне на ты, потому что мне так будет удобнее. Хорошо?

— Как скажешь, Алекс.

— Тогда, чтобы не терять времени, расскажу сразу. Эта жидкость, которая вылечила раны воинов, называется лимэль. Да, мне известен секрет его приготовления, но научить вас я ему не могу.

— Понятно, — разочарованно пробормотала она. — Я и не надеялась...

— Нет, вы меня не так поняли, — бросил я тряпку на пол. — Это не потому, что я не хочу делиться этой тайной, а просто потому, что вы все равно не сможете его сделать.

— Почему?

Я задумался, рассказать, или нет? Союзник мне в принципе не помешает, поскольку то, что я задумал, потребует много моих сил, а вот если взять себе помощников...

— Я смогу вам рассказать, если вы поклянетесь, что никому ничего не расскажете из того, что узнаете.

Знахарка кивнула и с готовностью ответила.

— Я клянусь своей кровью, что не никому не расскажу то, что ты мне поведаешь.

Я хмыкнул, видно, что это ей не впервой. Я тоже всегда так легко клянусь, потому что знаю, что вполне могу нарушить клятву, и совесть при этом мучить меня не будет. Вот только альтернативы нет никакой, не просить же её принести мне клятву верности? Так что опять я вернулся к началу — довериться или нет? Хотя, что я раздумываю, и так полгорода мной восхищается, значит, сильных последствий может и не быть. Ну, четверть будет меня бояться, треть — ненавидеть, так я же не собираюсь тут оставаться на всю жизнь.

— Дело в том, что приготовить этот напиток может только маг, а вы, простите, никаких способностей не имеете, — сказал я знахарке.

— Маг? — переспросила она. — Так значит...

— Да, — подтвердил я.

Нарада посмотрела на меня с большим удивлением.

— А почему вы... ты сразу об этом не сказал, когда пришел в Город?

— А представьте, что бы было? — усмехнулся я.

Знахарка задумалась, а потом внимательно посмотрела на меня.

— Значит, тебе не нравится, когда все тебя боятся и уважают?

— Ну-ну, не нужно путать грешное с праведным. Страх окружающих меня действительно не прельщает, а от уважения я бы не отказался. Вот только магов обычно не уважают, а ненавидят. Я понимаю, почему так сложилось, но поделать с этим ничего не могу, так как свой ум другим не вставишь...

— Алекс, даже если ты всем признаешься, что являешься магом, здесь тебя не будут ненавидеть, — доверительно сказала мне Нарада.

— Нет, я все же не буду этого делать, — покачал головой я. — Мне привычнее ходить в шкуре воина.

Нарада вздохнула и собиралась уже уходить, но я окликнул её:

— Мы же еще не договорили, куда же вы уходите?

— Разве? — не поняла знахарка.

— Вы же хотели спросить меня, не приготовлю ли я лимэль для нужд жителей города, не так ли?

Нарада замялась, перебирая пальцами тоненький поясок на её талии.

— Я не осмелилась...

— Вот-вот, я об этом и говорил — только страх и ненависть. Если бы я был обычным человеком, разве бы вы раздумывали, прежде чем задать этот вопрос? — укорил я её.

— Прости, Алекс, я не думала, что тебя это оскорбит.

Знахарка не поднимала на меня взгляда.

— Нарада, я такой же человек, как и все остальные, просто умею чуть больше. Вот только, в отличии от других магов, я знаю, что это еще не дает мне право быть выше обычных людей... — я махнул рукой.

Зря я ей рассказал, нужно было просто ответить, что король дал мне про запас несколько фляжек. Разве не прокатило бы? Да еще как! А теперь и нормальных отношений не получилось, и вся моя задумка летит в бездну. Да, я давно подумывал пополнить свой запас лимэля, но все не хватало ни времени, ни желания, а тут как раз выдалась такая возможность — получить помощь в сборе необходимых ингредиентов у местных, которая теперь явно пропала. Разве я могу доверить такую кропотливую работу человеку, который будет выполнять её из-под палки, а знахарка теперь все мои просьбы будет воспринимать, как приказы. В этом я был твердо уверен. И ничего хорошего в результате не выйдет, а в лучшем случае действие полученного лимэля будет весьма слабым...

— Алекс, а сколько тебе лет? — внезапно прервала мои невеселые размышления Нарада.

— Двадцать семь, — ответил я, прикинув, что зимой у меня был день рождения, про который я даже и не вспомнил.

— Выглядишь ты значительно моложе, — сказала знахарка.

— Сохранился неплохо, — усмехнулся я.

— Но отчего-то я чувствую в тебе мудрость, которая твоим летам не характерна...

— Я многое повидал, — сказал я ей в ответ, вытирая грязные руки о штаны.

Нарада задумалась, а потом доверительно сказала мне.

— Я на своем веку встречала нескольких магов. Они очень отличались от тебя... Для них было не важным отношение к ним окружающих. С обычными людьми они вели себя, как со скотиной, цедили приказы сквозь зубы и жестоко наказывали нерасторопных. Почему же ты не стал таким? — взглянула она на меня.

— Может, у меня еще все впереди? — улыбнулся ей я, отшучиваясь.

— Нет, я вижу, что ты таким никогда не станешь... — сказала мне Нарада, а потом добавила. — Прошу, прости меня за мое недоверие.

— Да, не за что, — смутился я.

Знахарка улыбнулась.

— Вот теперь я действительно убедилась, что ты порядочный человек!

— Эльф, — поправил я её.

— Я не про это, — усмехнулась Нарада.

— Так, — решительно произнес я, поняв, что разговор нужно переводить на другую тему. — Пока я еще не покраснел, давайте обсудим вопрос с лимэлем. Прошу в комнату, там хоть присесть можно, — махнул я рукой.

Мы вышли из кухни в просторную комнату, которая моими стараниями уже стала намного чище. Смахнув вещи с лавки, я пригласил Нараду присесть, а затем стал обсуждать с ней все детали налаживаемого производства. Она с радостью вызвалась мне помочь в сборе необходимых ингредиентов и я с облегчением вздохнул, подумав, что теперь просто обязано получиться. Знахарка сделает все, что только от нее зависит, причем безо всякого принуждения и гораздо старательнее, чем после обычного приказа. Теперь я действительно понял смысл дружеских отношений, оказавшийся намного более глубоким, чем мне казалось всю мою жизнь. Странно, но дома у меня не получалось с такой легкостью заводить друзей. Может потому, что они были мне и не нужны? Или потому, что я не понимал смысла дружбы? Или...

Мы со знахаркой говорили долго, я перечислил все травки, который было необходимо собрать, а Нарада заверила, что все их можно найти в здешних местах. Это меня волновало больше всего. Правда, не все прошло гладко, большие трудности возникли с определением нужных растений. Знахарка эльфийским не владела, гномий не изучала, а на общем я не знал и половины названий нужной мне зелени. Иногда приходилось долго и тщательно описывать растение, пока Нарада не понимала, что это такое. Закончили мы, договорившись, что как только знахарка и её ученицы соберут первую партию травок, я займусь приготовлением целебного напитка, который в первую очередь достанется воинам, а потом буду продолжать делать запас уже на нужды жителей города. Расстались мы весьма довольные друг другом, после чего я вернулся к уборке. Закончив отмывать кухню, я вынес ведро на улицу и выплеснул грязь, заодно полив хрен, зеленевший у меня на лужайке перед домом.

Громкий смех послышался от невысокой изгороди, что огораживала мой участок. Оглянувшись, я увидел двух девчонок, прикрывающих рты ладошками и смотрящих на меня. Оглядев себя, я понял, что представляю весьма колоритное зрелище — полуголый, весь в паутине, разводах грязи и пыли. Однозначно, красавец! Нет, нужно срочно помыться. Купаться в бочке было нерационально, так как потом мне опять пришлось бы наполнять её, бегая к колодцу, поэтому я решил отправиться на речку, протекавшую неподалеку. Захватив рубашку, куртку и сменное белье, я коротким путем (перемахнув городскую стену) направился к воде.

Речка протекала всего в трехстах шагах от восточного края стены и была весьма неглубокой. Пройдя мимо нескольких женщин, стирающих белье, вверх по течению, я обнаружил заросли кустов и невысокого камыша и решил остановиться здесь. Кинув на кусты свою одежду, я вошел в воду и принялся смывать с себя грязь. Вода была мне по пояс, а потому я просто присел, с удовольствием плескаясь в ней. Я распутал свои волосы, отросшие явно сверх всякой меры, и принялся их тщательно промывать, подумывая над тем, чтобы срезать всю эту пышность к демонам и больше не заморачиваться по этому поводу.

Сзади меня зашуршали камыши. Опасности я не почувствовал, и с улыбкой подумал, что это моя знакомая Кара решила полюбопытствовать, каков я в голом виде. Вот только это оказалась совсем не Кара.

— Девушка, а хочешь, познакомимся? — прозвучал сзади весьма знакомый голос.

В ответ я выпрямился и повернулся и сказал в ответ:

— Рокин, а хочешь наряд на кухню?

Стоявший в камышах Рокин выпучил глаза и даже немного присел.

— К-командир, это ты?

— Не похож? — ехидно спросил я.

— Извини, Алекс, обознался, — повинился смущенный Рокин.

— Вот теперь и отправляйся на кухню, будешь отрабатывать свое обознайство! — приказал ему я.

Парень вздохнул, повесив голову, а потом повернулся, проламываясь обратно сквозь камыши, но тут я его окликнул.

— Рокин!

Боец обернулся, а я объяснил ему:

— На кухне есть две молоденьких и красивых девушки. Вот только ту, которую зовут Кара, я уже для себя присмотрел. Ладно?

Рокин расплылся в улыбке.

— Спасибо, командир!

Он быстрым шагом отправился к городу, а я вылез и оделся. Постирав напоследок свои грязные вещи, я пошел в город, отмечая, что начинает темнеть. Приближалась ночь.

Глава 17

Эксперименты и упражнения

Первым делом я зашел к себе домой, а затем, переодевшись и захватив оружие, отправился разыскивать Хагела. Мне предстояло заняться алхимией, вот только не превращением свинца в золото, а переработкой дрянного железа в высокопрочный материал. Сказать, что я волновался, это сильно преуменьшить мое состояние. Внешне я сохранял полную невозмутимость, так как уже давно научился не показывать зрителям свои истинные чувства, но вот внутри я страшно переживал. Одно дело — превратить в эльфийскую сталь монетку, а совсем другое — килограммы железа. А я ведь даже не засек, сколько при опыте тратится энергии. Ох, только бы не опозориться!

Хагела дома не оказалось, потому я просто спросил, где мне найти кузницу. Жители подсказали мне расположение дома, где живет кузнец. Он оказался в южной части города, почти рядом со стеной. Подходя туда, я издали услышал лязг металла, видно работа была в самом разгаре. Дойдя до дома городского кузнеца, я увидел, что он был маленьким и состоял всего из одной комнатки, но вот кузня рядом с ним была огромной. Оттуда слышались голоса, запахи разогретого металла и кожи, слышался стук нескольких молотов. Я зашел внутрь.

Первым, кого я увидел, был Хагел. Он стоял полуголым и орудовал большим молотом, опуская его на бесформенную раскаленную массу, сминая и сплющивая её. Рядом с ним на второй наковальне орудовал гигант-кузнец, в руках которого был точно такой же молот, казавшийся детской игрушкой. Двое пареньков-подмастерьев помогали мастерам, держа раскаленный металл большими клещами.

— Прервитесь, уважаемые! — перекрикивая грохот, обратился я к ним.

Хагел в последний раз ударил по металлу и отложил молот, а кузнец продолжал работу.

— У нас еще не все готово, — сказал мне подошедший командир, вытирая со лба пот. — Через несколько часов весь металл будет в одной глыбе, как ты и просил, так что подожди маленько.

— Нет времени, — сказал я Хагелу. — Буду работать так. Где результат?

Хагел махнул рукой, останавливая кузнеца, и провел меня чуть дальше по кузнице. Там я увидел бесформенную массу металла, которая состояла из многих перекрученных и перекореженных деталей, смятых вместе. Размер этой глыбы превышал полтора метра в диаметре, а сколько она весила, я даже боялся представить. Наверное, под тонну, а может быть и больше. Я разглядывал это футуристическое произведение искусства, а потом сказал Хагелу.

— Нужно снести поближе все железо, которое пойдет на переработку.

Командир кивнул и скоро перетаскал весь тот металл, который дожидался своей очереди в углях, лежавший на наковальнях, а кузнец еще добавил к нему несколько болванок и пару своих инструментов, швырнув напоследок в кучу еще и один молот.

— Теперь я попрошу вас всех выйти, так как амулет, данный мне королем, является одной из государственных тайн, которые мне запрещено разглашать, — сказал я всем. — Вы уж меня простите.

— Да ладно, — усмехнулся кузнец, продемонстрировав свой густой бас. — Мы все понимаем. Пошли, Хагел, пивка хлебнем после тяжкой работы!

Все посторонние вскоре покинули кузню, даже один парнишка, что решил задержаться, был за ухо вытащен Хагелом наружу. Я почесал макушку и приступил к работе. Первым делом я впитал всю энергию, что была в раскаленном железе, направив её в сафрус в моем кармане, так как мой резерв был давно переполнен. Пощупав холодный металл, я присел рядом с ним и взял в руки одну из болванок, решив начать с меньшего. Проникнув магическим зрением внутрь металла, я начал накачивать его энергией, заставляя его частички притягиваться друг к другу. Спустя некоторое время у меня в руках оказался горячий кусок металла, который я положил остывать, а сам принялся за следующий.

Когда я закончил со всеми мелкими ошметками, я проверил свой резерв. Оказалось, что он все эти опыты отняли совсем немного энергии. Это было хорошо, так как по весу весь металл, что я уже обработал, не набирал и десятой части большой чушки. Проверив магическим зрением, чтобы никто не подглядывал за моими художествами, я начал работать с основным куском сплава. Сколько я так просидел, не знаю, но когда я закончил, а потом остудил весь металл, впитав в себя избыточную энергию, то на улице было уже совсем темно.

Вдыхая свежий воздух, который показался мне ледяным после жара кузни, я улыбнулся. Все получилось. Теперь Город имеет достаточно высококачественного металла, чтобы снабдить своих воинов первоклассным оружием и непробиваемыми доспехами. И тут моя улыбка померкла, я со злостью дал себе в лоб и вернулся в кузницу. Ну я и идиот, однако! Да, мне было нужно, чтобы весь металл был слеплен воедино, чтобы не тратить время зря, работая над сотнями маленьких деталей, но вот как теперь кузнецу дробить эту трехсоткилограммовую чушку, чтобы отщепить от неё кусочек? Вряд ли же эта махина поместится в печь.

Так, будем исправлять ошибки, подумал я и нагрел магией металлическую глыбу, потом несколькими десятками лезвий разрезал её на аккуратные бруски, которые потом снова остудил. Проверив свой резерв, я убедился, что от первоначального запаса после эксперимента осталась всего половина. Но это все же того стоило, так как с одной своей задумкой я справился. Выйдя на улицу, я спросил ближайшего горожанина, возившегося у себя на участке, где здесь можно выпить пивка. Оказалось, что буквально через три дома от кузни находился трактир, в котором я и отыскал кузнеца с Хагелом, приканчивающих уже по шестой кружке.

— Все! — выдохнул я, опускаясь на лавку рядом с ними. — Как пивко?

— Неплохое, — сообщил мне кузнец.

— Тогда к вам будет пара советов, — сказал ему я и поманил рукой девушку, которая бегала неподалеку с подносом.

— Чего изволите? — спросила она, слегка поклонившись.

— Кружку пива. Одну, — заказал я.

Девушка быстро умчалась прочь, а я повернулся к кузнецу.

— Кратко расскажу о получившемся металле. Он сверхпрочный, так что пластины для доспехов нужно делать максимально тонкими, чтобы хватило на всех. Стрелы они не пропустят, даже если будут толщиной с волос, потом можно будет проверить. Оружие я посоветую вам делать такое же, как у меня, — тут я достал один из своих клинков и продемонстрировал кузнецу. — Это будет наиболее рациональным и удобным. Изучите сейчас этот клинок и воспроизведите точно такие же, по два на каждого воина. Если останется металл, то сделайте вот такие кинжалы, также, чтобы всем досталось.

Я достал свой кинжал с пояса и положил на стол перед кузнецом, внимательно разглядывающим мой меч. В этот момент вернулась девушка с пивом и поставила кружку передо мной. Улыбнувшись, я поблагодарил её и попробовал напиток на вкус. Пиво тут варить не умели, оно было кисловатым и сразу же просилось обратно. Видимо, местные вкусы были несколько непритязательнее моих, раз аборигеном такой напиток был по душе. Оставив кружку в сторону, я закончил инструктаж кузнеца.

— Этот металл, насколько мне известно, легко поддается ковке в нагретом состоянии, но его невозможно ни согнуть, ни наточить, когда он охлажден. Учитывайте это в работе и помните, что довести остроту клинков на точильном камне у вас не выйдет, точите их, пока не остыли. Думаю, на этом все. Как только первая партия будет готова, нужно будет сразу снабдить ими воинов, чтобы они начали тренироваться. В первую очередь ваши люди, — я кивнул Хагелу, — а после них мои ребята.

Я сделал еще один глоток пива и поморщился. Нет, такую гадость пусть другие пьют! Поднявшись, я попрощался, и уже хотел было уйти, как кузнец окликнул меня:

— Алекс, ножики свои забери.

— Так я думал их вам оставить, как образец, — удивился я.

— Не переживай, я мерку запомнил, так что сделаю так, что сам не отличишь! — улыбнулся гигант, протягивая мне клинки, что в его ладони действительно казались ножиками.

Я вложил их в свои ножны и опять собирался выйти, но теперь меня остановил Хагел.

— Алекс, сейчас будут похороны погибших вчера горожан. Ты придешь? — с надеждой спросил он.

Эх, а я так хотел отдохнуть... Не люблю я подобные мероприятия и считаю их бестолковыми. Был на нескольких у себя на Земле, а поэтому знаю, как там все происходит. Сначала торжественная часть, некоторые толкают речи, остальные глотают слезы или откровенным образом скучают, дальше прощание с усопшим. Этого я вообще не понимаю, говорить что-то трупу, прощаясь с ним, как с живым человеком, целовать мертвого... тьфу! По мне, так похоронить, и дело с концом! Останется от человека только память других людей, а хорошая или плохая — зависит от того, как жил усопший. Ну, и третьим пунктом похорон является банкет. Как такое вообще повелось, сложно сказать. Для меня вообще как-то дико провожать человека в последний путь банальной обжираловкой, а вот всем остальным — ничего, традиция такая!

Отвлекшись от своих мыслей, я увидел, что Хагел все еще ждет моего ответа. Отказаться, значит навлечь на себя подозрения в непорядочности, вызвать неуважение, значит, придется пойти. Я кивнул командиру и заверил, что приду, только перекушу немного. Выйдя из трактира, я понял, что забыл заплатить, но возвращаться было лень, поэтому я пошел в столовую. На кухне я опять встретился с Карой, явно обрадовавшейся моему появлению. Вторая девушка мыла тарелки на пару с Рокином, весело хохоча над тем, что он шептал ей на ушко. Улыбнувшись, я подумал, что сегодня он в одиночестве спать не будет. Нужно и мне переходить в наступление.

— Красавица, меня опять одолел жуткий голод. Есть ли у тебя, чем утешить страдальца?

— Есть, конечно, — улыбнулась она мне. — Только ешь быстрее, потому что сейчас должны будут хоронить защитников Города, поэтому нужно успеть, пока процессия не вышла за стены.

— Понял, — ответил я. — Буду жевать быстро, как только смогу.

Девушка выдала мне тарелку каши с мясной подливкой, которую я с аппетитом умял, слушая веселое щебетание Рокина с девушкой. Под конец моей трапезы на кухне появилась Марфа и позвала всех присоединиться к проводам. Кинув в рот последнюю ложку, я отставил в сторону тарелку и вместе со всеми вышел из дома Хагела на улицу, где уже собралась большая толпа. Все мужчины были с факелами, а женщины держали в руках зажженные свечи, так что ночная тьма немного отступила. Лица жителей были сосредоточены, кое-где я замечал блестевшие слезы. Мда, придется мне все это терпеть, подумал я, ощущая сонливость после плотного ужина. Сейчас бы вздремнуть часочков шесть, а лучше больше, но нет — нужно проводить мертвых.

Внезапно по толпе прошелестел шепоток "Несут, несут!" и из-за поворота вышла колонна воинов, несшая на своих плечах грубо сколоченные деревянные носилки, на которых лежали завернутые в мешковину тела. А я и думал, куда все бойцы подевались, а они, оказывается, стали важной частью ритуала погребения. Впереди процессии шагал командир Хагел, а рядом с ним старик с давно побелевшими волосами, одетый в серый плащ. Священник, понял я. Значит, они шли от церкви, вот только не могу понять, зачем? Если церковь находится ближе к воротам, чем дом Хагела, то зачем возвращаться...

Тем временем процессия поравнялась с толпой, мужчины с факелами неторопливо занимали свои места по бокам колонны, а женщины стали позади со своими свечками, прикрывая их от слабого ночного ветерка. Кара, что стояла рядом со мной, достала из кармашка в платье свою свечку и присоединилась к процессии, а я подошел к Хагелу, так как факел я предусмотрительно не подготовил. Процессия продолжила свой путь, а я мельком подумал, что здесь довольно рационально подошли к этому делу. Не было непременного атрибута наших похорон — гробов, что я оценил. Да и правильно, зачем переводить ценный материал, когда все равно результат один и тот же? Оглянувшись, я увидел, что воинов на все носилки не хватило, поэтому последние несли обычные горожане. Сегодня Город провожал в последний путь девятнадцать своих жителей.

Не спеша мы шли все дальше к северной стене, проходя скорбным шествием по улицам Города. Когда я уже было подумал, что мы собираемся совершить своеобразный круг почета, мы подошли к стене, где была заметна небольшая дверь. Так вот оно что! Действительно, зачем проходить через весь город, чтобы выйти из ворот, когда тут есть такой служебный вход, который, похоже, был сделан как раз для таких случаев. Священник подошел к двери и распахнул её, первым выйдя за пределы городских стен. Хагел последовал за ним, а я вышел третьим. Дальше процессия немного затормозила, так как с носилками воинам пришлось помучаться. И если люди Хагела привычно перехватывали их, заводя за спины, то мои парни замешкались и создали пробку.

Вздохнув, я понял, что церемония обещает затянуться. Когда через полчаса все жители вышли из города и вновь построились таким же порядком, священник продолжил неторопливое движение. Мы шли к кладбищу, которое располагалось за северной стеной в пятистах шагах от неё. Кладбище было ухоженным и аккуратным. Ровные ряды плюсов стояли на могилах, украшенные вырезанными на них глазами. Почему плюсов? Да потому что эти деревянные сооружения на кресты, принятые в христианской символике походили мало. На краю кладбища, бывшего довольно обширным по площади (дальний его конец уходил к самому лесу) были вырыты свежие могилы, рядом с которыми бойцы и положили мертвые тела.

Все отошли немного назад, а священник неторопливо обнажил лица усопших. Я присоединился к своим парням, надеясь, что сейчас дело пойдет быстрее, но нет — священник начал толкать речь. Вот за что я не люблю богословов, так это за их умение говорить без умолку, сплетая слова в искусное кружево, которое гипнотизирует тебя, навевает сон... Покачнувшись, я понял, что и в самом деле чуть не заснул, поэтому я решил отрешиться от всего этого и заняться делом, чтобы не тратить время понапрасну. Я стал совершенствовать свое плетение защитного кокона, так как уже давно подумывал о том, чтобы превратить его в маскировочную сеть, что позволит мне оставаться незамеченным на местности.

Увлекшись этим делом, я пропустил все слова священника о героизме защитников, о том, что Единый оценит их старания по достоинству и прочей дребедени. На этом можно было и закончить, но святой отец начал говорить о каждом в отдельности, вспоминая все его положительные качества. Плюнув, я опять ушел в размышления и понял, что защитный кокон очень сложно будет переработать, гораздо проще создать абсолютно новое плетение, что будет состоять из многих маленьких зеркал, которые будут попарно соединены, передавая изображение от одного другому. Тогда я смогу получить то, что хамелеону и не приснится — идеальную маскировку!

Оторвало меня от размышлений упоминание знакомого имени и я прислушался к речи священника.

— ...он героически сражался на улицах нашего Города, отдав свою жизнь, защищая его. Справедливо будет, если его командир сам расскажет о своем бойце. Алекс, продолжите, пожалуйста, — попросил меня священник.

Я понял, о чем он, но не горел желанием толкать речь. Я даже не стал выходить из строя своих ребят, чтобы обратиться ко всем, вместо этого я просто сказал:

— Лютый был отличным парнем и хорошим бойцом. Жаль, что он погиб, но я всегда буду о нем помнить.

Да, я действительно не забуду о нем, возникла у меня мысль. Ведь это был первый боец, которого я потерял, но надеюсь, что последний. Священник посмотрел на меня удивленно, когда я замолчал. Видно, он ожидал намного большего, но не стал меня упрекать, а только закончил свою речь пламенными словами:

— Все они навсегда останутся в наших сердцах!

После этого началось торжественное погребение, с которого я по-тихому смылся. Невежливо? Ничего страшного, обойдутся! Я и так потратил на все это больше двух часов моего времени, которое я мог бы с пользой провести, хорошенько выспавшись, ведь завтра мне нужно отправляться разыскивать эти номерные деревеньки, чтобы поговорить с тамошними жителями. Потом еще нужно потренировать своих бойцов держаться в седле, а то из них многие ни разу на лошади не сидели. Планы грандиозные, подумал я, возвращаясь к себе домой и принимая вечерние водные процедуры, ополаскиваясь водой из бочки. Вот только заняться ими нужно как можно скорее. Если прогнозы верны, то через день или два следует ожидать новой партии кочевников, а если нет, то придется самому отправиться в степь на рекогносцировку.

Чистый и свежий я зашел в дом, улегся на лавку и закрыл глаза. Вот только через пять минут я почувствовал, что не один я улизнул с церемонии погребения. Нежные шаловливые пальчики пробежали по моему телу даря ласку.

— Кара... — прошептал я, поднимаясь и сгребая в объятия девушку.

Что было дальше, описывать, думаю, не имеет смысла. Скажу только, что я очень постарался доставить ей наслаждение, что, судя по её сдавленным стонам, мне вполне удалось. Кара оказалась не девушкой, чего я втайне опасался, так как растлением малолетних заниматься не собирался. Она была уже достаточно опытной девушкой с обалденной фигурой и дикой необузданной страстью. Я старался изо всех сил, сдерживаясь, как только возможно. В этом мне очень помогала картинка той самой ночной бабочки из Ленца, что навечно запечатлелась у меня в памяти. Почему я так старался, хотя очень хотелось просто закончить все побыстрее и заснуть? Элементарно — первое впечатление всегда самое запоминающееся, а я хотел, чтобы Кара приходила ко мне еще неоднократно, пока я буду в Городе.

— Какой ты ненасытный! — прошептала мне на ухо девушка, обмякнув в очередной раз в моих объятиях.

— Я еще только начал, — ответил я, целуя её нежную шейку и готовясь продолжить наши упражнения.

Кто бы сомневался, что в этот момент я почувствовал вибрацию монетки у себя на груди. Демоны, как не вовремя! Я сжал амулет в кулаке и услышал голос Алоны.

— Алекс, ты где пропал? Почему не связываешься со мной?

— Алона, я сейчас занят, потому подожди немного. Через полчасика я с тобой свяжусь, ладно?

— Ладно, — вздохнула гномка.

— Ты только не обижайся, но я действительно не могу разговаривать, — сказал я, успокаивая её.

— Хорошо, разбирайся со своими делами, я буду ждать! — ответила Алона повеселевшим голосом.

Я прервал связь и опять потянулся к шейке Кары, но та внезапно отстранилась и холодно спросила:

— Кто это был?

— Моя сестра, — честно ответил я, не пытаясь привлечь её обратно, так как она только отстранилась бы еще больше.

В такие моменты напором ничего добиться нельзя, нужно, чтобы девушка сама изменила свое мнение и сделала шажок навстречу, потому что упорство порождает сопротивление. Если бы я продолжил её обнимать, то Кара просто вырвалась бы и ушла, даже понимая, что не права. Загадочная женская логика имеет массу характерных и стандартных моментов. Изучив их, можно научиться приемлемо с ними сосуществовать, принимая эти выверты, как неистребимые баги. А вот если хотя бы попытаться их исправить... Лучше сразу повеситься, потому что тогда будет битва до победного конца, в которой мужчина традиционно уступает, вспоминая известную пословицу про мудрого и глупого.

Моя тактика принесла плоды. Кара хотя и не вернулась в мои объятия, но уже не так холодно уточнила:

— Сестра?

— Да, — подтвердил я и начал сыпать подробностями, подтверждая, что это не банальные выдумки. — Её зовут Алона, ей недавно исполнилось восемнадцать, а сейчас она осталась совсем одна, так как два её старших брата отправились на границу сражаться с кочевниками, а сестра Алиса упорхнула с мужем в другое королевство. Все еще не убедил?

— Нет, Алекс, я верю тебе, — смущенно сказала Кара и потянулась ко мне.

Победа, подумал я, целуя её очаровательные груди, налитые соком. Теперь можно и продолжить! Меня хватило всего минут на пятнадцать, после чего Кара покинула меня, одевшись и нежно поцеловав на последок. Я лежал на жесткой лавке и чувствовал блаженство. За полгода вынужденного воздержания во мне ничего не атрофировалось, чему я был несказанно рад. Тяжело поднявшись, я вышел во двор и повторил водные процедуры, смывая липкий пот со своего разгоряченного тела. Жить, как говорится, хорошо!

Вернувшись в дом, я сразу связался с Алоной.

— Привет, сестренка! — радостно воскликнул я. — У тебя там ничего не стряслось?

— Все хорошо, — затараторила Алона. — Я учусь, тренируюсь, читаю книжки...

— Сказки? — хмыкнул я.

— Ты что? Летописи о нашей истории, свод наших законов и всякую прочую ерунду. Папа решил меня сделать настоящим послом, представляешь!

— Не представляю, — честно ответил я.

Знания получить можно, вот характер переделать — никак! Алона на роль посла явно не тянет, не тот склад ума, не то мышление, нет прирожденной хитрости и изворотливости. Короче — дохлый номер. Хотя, если Шаракх просто всерьез озаботился образованием дочери, то возможно, в качестве пряника он пообещал ей именно эту должность. Это я понимаю и целиком одобряю, мотивация в таком деле будет явно нелишней.

— А у нас вчера была битва на границе! — заявила Алона.

— Мирин не пострадал? — обеспокоенно спросил я.

— Нет, что ты! Все закончилось нашей окончательной победой! Брат разгромил целый отряд кочевников, насчитывающий полсотни воинов!

Алона продолжала расписывать произошедшее, а я с грустью подумал, что все действительно серьезно. Кочевники от прощупывания перешли к решительным действиям. Первым стал Фантар, но там они получили по зубам, потом настал черед Мардинана и гномов. Везде они встретили отпор и лишились своих воинов, но меня настораживало их количество, отправленное сюда. Неужели, они всерьез планируют начать отсюда? Да, об окончательной и бесповоротной победе тут явно говорить пока рановато. Все еще только начинается, подумал я, прикидывая, что завтра же нужно, не откладывая, посмотреть на деревеньки, а потом максимально укрепить их оборону.

— Алекс, ты не слушаешь? — донесся до меня голос Алоны.

— Конечно, слушаю, продолжай! — ответил я.

— Так вот, через два месяца в королевстве запланированы большие торжества, так как там что-то связано с круглой датой основания первой шахты, потом юбилей какого-то древнего короля... Я не вникала в это, просто знаю, что будут празднества, и ты должен на них присутствовать.

— Обязательно? — уточнил я.

— Конечно! — удивилась Алона. — Кто же без тебя будет обряд принятия в семью проводить?

— Да-да, — подтвердил я. — Как только разберусь здесь, сразу к вам.

— Ты уже мне это полгода обещаешь, — укорила меня сестренка.

— Ну, виноват, — покаялся я и похвастался. — Зато я на досуге раскрыл секрет эльфийской стали, что так высоко ценится. Так что как только приеду, доставлю вашим кузнецам множество проблем!

— Здорово! — обрадовалась Алона. — А расскажи, чем ты еще занимался?

— Всем по-маленьку, — скромно ответил я.

Алона все же заставила меня, уже зевающего от усталости, рассказать все подробности ночной битвы, а потом долго восхищалась тем, как героически отражали нападение защитники Города. Через несколько минут, когда я почувствовал, что мои глаза уже слипаются, а рот открывать все труднее, я сказал сестренке:

— Алона, я сейчас просто отключусь, потому что целый день бегал, а вчера полночи не спал. Давай завтра договорим?

Гномка хмыкнула и прервала разговор, сказав напоследок:

— Ладно, Алекс, приятных тебе снов!

— И тебе, — едва успел попрощаться я.

Вытянувшись на лавке, я внезапно осознал — нет у меня снов, ни приятных, ни каких-либо еще. Это продолжается с тех пор, как я попал в этот мир. Странно, но отчего-то раньше меня не напрягало, а сейчас я вдруг загорелся желанием увидеть хотя бы одно сновидение. Ведь так не может быть, что во время отдыха у человека полностью отключается подсознание! Еще по психологии мы учили, что подсознательное никогда не дремлет и вовремя нашего сна переваривает полученную за день информацию. Так почему же как только я засыпаю, то просто выпадаю из жизни? Нехорошо это как-то. Получается, что я стал каким-то ущербным. Вроде бы и совсем незначительная деталь, а все равно неприятно. Вздохнув, я расслабился и моментально отключился.

Глава 18

Страх

Проснулся я совершенно разбитым, видимо, вчерашние упражнения очень меня утомили с непривычки. Я потянулся на лавке, ощущая, как затекло мое тело, и внезапно почувствовал дискомфорт. Что-то было не так. Я не мог пошевелить руками. Нет, я их чувствовал, но поднять не мог. Такое впечатление, что меня словно плотно завернули в ковер и завязали его веревкой.

— Что за... — начал было я, открывая глаза, но все слова моментально выветрились у меня из головы.

Я уставился в ослепительно белый свет у себя над головой. Это было весьма странным и сразу же выбило меня из колеи. Я зажмурился, а потом поморгал, надеясь, что наваждение исчезнет. Вот только белый свет не исчезал, а постепенно тускнел и под конец превратился в нечто серое, с трещинками... Да ведь это же потолок, догадался я. Обычный побеленный потолок, которым уже давно никто не занимался — вон и трещинки пошли, а в углу целый кусок побелки отвалился, обнажая железобетонную плиту.

Стоп, какой железобетон, какая побелка в Мардинане? Я лихорадочно огляделся. Большая просторная комната, окна с решетками, железные панцирные кровати, стены, окрашенные синей краской. Что это за место? Я попробовал пошевелиться и обнаружил, что туго завязан в простыню, которая стягивала мне руки за спиной. Нет, с ужасом понял я, это была не простыня. Я оказался завернут в смирительную рубашку! Я попытался принять сидячее положение. Не с первого раза, но мне это удалось. Голова плохо соображала, такое впечатление, что вчера я сильно перебрал. Вот только страх заставлял мои извилины работать быстрее.

Пошевелившись, я услышал шуршание и взглянул на кровать, на которой лежал. Простыня не первой свежести в каких-то желтых пятнах, а под ней, по всей видимости, расстелена клеенка. Больница, решил я, вот только...

— Ярко светит солнышко... Ярко светит солнышко... — донеслось до меня тихое пение справа.

Я повернул голову и увидел, что на соседней кровати сидит человек спиной ко мне и, раскачиваясь взад-вперед, напевает себе под нос первую строчку песенки, повторяя её снова и снова. Его голос был явно мальчишеским, но лица его не было видно, поэтому возраст я определить не смог. Оглядевшись, я обнаружил, что в комнате еще есть люди. Они спали на кроватях, которых вместе с моей было шесть. Страх ледяными щупальцами обвил мое горло и стал подбираться к сердцу. Это не больница, это психушка!

— Не может быть! Этого просто не может быть! — прошептал я.

— Ярко светит солнышко... Ярко... — не умолкал человек на соседней койке.

Нужно действовать, подумал я, и спустил ноги с кровати. Пол оказался холодным, а ноги ватными и непослушными. Пошатываясь, я все же сумел на них устоять и подошел к ближайшему окну, выглянув из него. На улице было утро, ухоженные клумбы с цветочками, пара асфальтированных дорожек и несколько скамеек. Вдали за железной оградой виднелись редкие деревья с зеленой листвой, похожие на березки. Я выдохнул сквозь зубы. Действительно, это психушка. Вон — и дверь комнаты металлическая со смотровым окошком, и ручки с этой стороны не наблюдается. Я повернулся к человеку, что напевал себе под нос, глядя в окно. К моему удивлению, это был не парень, как мне показалось вначале, а старик лет шестидесяти, худой и с лысиной на макушке.

— Где мы находимся? — попробовал я привлечь его внимание, чувствуя, как слова с трудом продираются через непослушное горло.

Старик прекратил раскачиваться, обернулся и посмотрел сквозь меня.

— Что это за место? — обратился я к нему.

Псих только улыбнулся и пропел:

— Ярко светит солнышко... Ярко светит солнышко...

После этого он опять стал раскачиваться, набирая нужную амплитуду, а я понял, что сейчас сам сойду с ума. Как я тут оказался, если еще вчера ночью засыпал в Городе? Какая неведомая сила перенесла меня в это место? Или же... Страх сковал мое сердце, когда эта мысль промелькнула у меня в голове. Неужели все мое путешествие, другой мир, эльфы, гномы, все это было только бредом? И я никуда не перемещался, ни с кем не дрался, а все это время лежал здесь, не приходя в себя?

Внезапно, прерывая мои лихорадочные мысли, заскрипела входная дверь и открылась, запуская внутрь громилу в белом халате, за которым семенил маленький старичок с козлиной бородкой. У старичка на лице была добродушная улыбка, с которой он и обратился ко мне:

— Ой, смотрите, кто у нас проснулся... Как сегодня ваше самочувствие?

— Не разобрался еще, — скромно ответил я.

— Ай-яй-яй, — запричитал старичок, подбегая ко мне. — Какой прогресс, какой замечательный прогресс. Мы уже говорим...

Он достал из кармана маленький фонарик и посветил им мне в глаза. Я инстинктивно зажмурился, поскольку свет был слишком ярким.

— Нет-нет, — забормотал старичок, — не нужно закрывать глазки. Мне хочется проверить реакцию ваших зрачков. Ну-ка...

Он опять посветил мне в глаза, но я стоически выдержал эту пытку, позволяя ему меня осмотреть. Так как он был на голову ниже меня, мне пришлось немного наклониться. Закончив осмотр, доктор спрятал свой фонарик в карман.

— Доктор, — обратился я к нему. — Вы ведь доктор, я не ошибаюсь?

— Не в малейшей степени, батенька, — ответил старичок. — Профессор Семенович, да-да, именно Семенович к вашим услугам.

— Профессор, вы не можете сказать, где это мы?

— А вы и не знаете? — всплеснул руками передо мной Семенович.

— Я догадываюсь, но хотел бы услышать это от вас, — сказал я ему.

— Что ж, батенька, напомню вам, что это областная больница для душевнобольных.

— Мля-я-я... — протянул я.

Подозрения подтвердились, я угодил прямиком в желтый дом.

— А за что меня тут держат? — поинтересовался я.

— Знаете что, батенька, — добродушно улыбнулся Семенович. — Пойдемте-ка в мой кабинетик и спокойно поговорим обо всем. Я вас чаем напою, с сушками!

— Конечно, профессор, — не стал возражать я. — А можно с меня снять смирительную рубашку, а то руки немного затекли?

Фокус не прошел. Старичок хитровато улыбнулся и погрозил мне пальцем.

— Но-но, больной. Вы ведь только неделю назад буянили и размахивали руками, бегали по больнице и пугали пациентов. А Мише, который вас пытался утихомирить, даже зуб выбили, — Семенович показал рукой на бугая, который смерил меня злым взглядом, показывая, что, в отличии от меня, прекрасно все помнит.

— Хорошо, как скажете, профессор, — покладисто согласился я.

В моем положении лучше было не возникать, поэтому я без споров пошел за профессором из комнаты, провожаемый тихим пением. Кабинет профессора оказался на втором этаже, на который мы поднялись по лестнице. Меня еще пошатывало, так что бугай Миша взял меня под локоток, дернув так, что я скорее начал переставлять ноги. Если я рухну тут на лестнице, никто, кроме меня, особо переживать не будет. Открыв дверь, украшенную маленькой пластиковой табличкой с надписью "Проф. Семенофич", доктор пригласил меня зайти внутрь, а сам зашел следом. Миша остался снаружи, что меня несказанно обрадовало.

— Садитесь, больной, — указал мне доктор на табуретку, стоящую напротив стола, а сам прошел и сел в дорогое кожаное кресло, с комфортом откинувшись на спинку.

Я подошел и сел на табуретку, машинально отметив, что она стояла на четырех ножках, а потом спросил:

— Вы не можете сказать, почему я здесь оказался?

— А вы так ничего и не вспомнили? — радостно оскалился доктор. — А ну-ка, проверим вашу память!

Он достал из ящика своего стола одну из папок, раскрыл и положил перед собой.

— Как вас зовут, батенька? — обратился он ко мне.

— Алекс... в смысле, Алексей Ветров, — ответил я.

— И что вы помните последнее, Леша? — спросил профессор.

— Ну, я помню, как я лезу на одну горку, которую мне посоветовали приятели, чтобы посмотреть на закат. Внезапно трава под моей рукой вырывается из земли, нога соскальзывает, и я кубарем лечу по склону...

— Отлично! Просто превосходный результат! — обрадовался Семенович. — Моя методика дает отличный эффект!

— Прошу прощения, но поясните мне, как и почему я здесь оказался? — перебил я радость профессора.

— Вы? — видимо доктор потерял нить разговора. — Ну, это объяснить совсем просто. Ваши приятели обеспокоились, что вас не было утром и сами пошли к той горке, возле которой вас и нашли. Леша, вы были без сознания, с серьезной травмой черепа. После недолгого курса лечения в больнице вы пришли в себя, но потеряли способность адекватно мыслить. Вы часто несли непереводимую тарабарщину, а иногда начинали бить всех, кто находился рядом, поэтому ваши родители поместили вас именно сюда, поручив моей заботе. Я перепробовал на вас множество разных методик, но все они не приносили вам просветления. И только вчера я решил испытать на вас свой новый препарат, между прочим, мое личное изобретение! — похвастался профессор. — И он дал поразительный результат! Вы пришли в себя, способны общаться и здраво мыслить! Теперь я покажу им, что значит не признавать моих талантов, я докажу...

Профессор сжал кулаки и продолжал выкрикивать оскорбления в адрес неведомых мне недоброжелателей, а я сидел и думал. Все, чем я жил последние полгода, оказалось красочным сном. Теперь ко мне вернулась жестокая реальность. Вот так и приходит конец мечте, вздохнул я. Минуту назад ты засыпал эльфом, от которого зависела судьба немаленького человеческого поселения, а проснулся душевнобольным в смирительной рубашке.

— Доктор, — спросил я Семеновича, продолжавшего потрясать кулаками. — А когда мне можно будет покинуть это заведение?

— Что? — не понял профессор. — Ах, еще нескоро, очень нескоро.

— Почему? — изумился я.

— Ну, я же должен убедиться, что у моего препарата действие постоянное, а не временное. Знаете, батенька, я совершенно уверен, что возможен рецидив, поэтому мой препарат сегодня вам нужно еще раз ввести. Сейчас-сейчас...

Семенович начал копаться в ящике стола, а затем извлек оттуда запечатанный пятикубовый шприц и прозрачный пузырек с ядовито зеленой жидкостью. Распечатав шприц, он наполнил его этой дрянью и выпустил пузырек воздуха, капнув струйкой зеленой жидкости на папку с моей историей болезни.

— Так, батенька, сейчас мы сделаем укольчик...

Он поднялся из-за стола и с явно недобрыми намерениями подошел ко мне.

— А это действительно необходимо? — с испугом спросил его я.

— В принципе, можно было бы и обойтись, так как риск слишком велик, — пробормотал профессор под нос. — Но необходимо закрепить полученный эффект! Ну-ка, привстаньте немного.

Я поднялся и отошел подальше от профессора.

— Если такой большой риск, может быть не нужно...

— Так-так, больной сопротивляется, — улыбнулся профессор и крикнул. — Мишенька!

На его зов дверь раскрылась и в проеме нарисовался бугай, который подошел ко мне и схватил за руку, дернув к себе. А дальше мое тело среагировало само. Я одним точным ударом пятки сломал лодыжку левой ноги бугая. Тот охнул и стал заваливаться на меня, но я отскочил и подстваил коленку для его челюсти, которая с хрустом с ней соприкоснулась, а уже после падения того, как тело санитара рухнуло на пол я ударил стопой в шею бесчувственному Мише, ломая ему позвоночник. Бугай дернулся разок и затих у моих ног, а я понял, что теперь мне назад дороги нет. Я убил человека, а это не шутки! Поэтому я повернулся к профессору и увидел, что он уже поднял трубку телефона, лежащего на столе. Смотря на меня расширенными глазами, он прокричал в неё:

— Это Семенович, пришлите санита-а-а!...

Это моя нога ударила его в низ живота и крик захлебнулся. Выше мне поднять её не позволила смирительная рубашка. Поэтому я ударил согнувшегося профессора сбоку в коленку, дробя кости, а затем наступил ногой на горло прекращая стон и жизнь светила медицинских наук. Начав, я уже не имел права останавливаться! Выбежав за дверь, я начал просчитывать варианты. Проще всего вырваться через главный вход, пока его не перекрыли, поэтому я побежал к лестнице. Вот только по ней уже поднимались три дюжих молодчика с дубинками в руках. Это было для меня слишком. С двумя я бы еще связался, но трое мне явно не под силу. Вот если бы снять смирительную рубашку...

Я бросился обратно, осматривая окна. Везде решетки, не выпрыгнешь. И тут меня осенило — в кабинете у Семеновича решеток не было! Пробежав еще немного, слыша топот санитаров, догоняющих сзади, я ворвался в кабинет профессора. Так и было — окно было незащищенным! Разбежавшись, я оттолкнулся и ласточкой прыгнул в него. Вот только я недооценил крепость стекла. Оно разбилось, острой бритвой располосовав мне лицо и затылок, но сильно замедлило мою скорость, а потому я зацепился ногами за раму и дальше полетел вниз головой. Последнем, что я увидел, был быстро приближающийся асфальт.

Я подскочил на лавке, сдерживая вырывающийся наружу дикий крик, и лихорадочно огляделся. Я был в своем только сегодня отмытом домике, на деревянной лавке. Вокруг была темнота, а за окном небо только-только начинало светлеть. Я с трудом унял бешено колотившееся сердце, краем сознания слыша шепот: "Ты хотел... хотел..."

— Нет, — решительно прошептал. — Таких снов мне больше не нужно. Пускай будет тьма, пускай угольно черная яма, но не такие кошмары! Достаточно! Не нужны мне сны, и без них вполне неплохо!

Я облегченно повалился обратно на лавку, вытирая со лба холодный пот. Нет, что-то со мной явно неладное творится. И ведь не в первый раз я замечаю, как на краю моего сознания появляется этот шепот. Что это, раздвоение личности, или кое-что посерьезнее? Про второй вариант думать не хотелось, так как он был весьма страшным, а страха я во сне сегодня уж достаточно натерпелся. Надо же, какой реальный кошмар! Я уже почти поверил, что все, что случилось со мной, было лишь моей фантазией!

Вздохнув и немного успокоившись, я повернулся на бок и постарался уснуть. Лишь через двадцать минут я ощутил, как нечто возникло рядом со мной и ласково провело рукой по щеке.

— Спи, Алекс... — услышал я шепот и понял, что это вновь пришла моя подруга темнота.

Нет, не так... Моя подруга, Темнота. Теперь я понял, что это действительно имя, которое я дал сущности, что постоянно была рядом со мной, облегчая мои страдания и даря необходимый мне отдых. Что ей было от меня нужно, зачем и почему она находится рядом со мной — сейчас для меня это было не важно. Она — моя подруга и не причинит мне зла, в этом я был абсолютно уверен. Именно потому я лишь улыбнулся, почувствовав её прикосновение.

— Хорошо, — мысленно прошептал я в ответ и почувствовал, как Темнота унесла мое сознание в неведомые дали.

Я проснулся поздно утром, чувствуя себя прекрасно отдохнувшим и полным энергии. Сделав небольшую разминку во дворе, я умылся остатками воды из бочки, оделся, нацепив свое оружие, уже давно ставшее моей неотъемлемой частью тела, сунул в карман куртки флягу с лимэлем и пошел завтракать. В столовой толпился народ, поэтому я поздоровался со всеми и сразу прошел на кухню, взяв там пару тарелок с едой из рук сияющей Кары. Быстро прикончив свою порцию, я пошел в комнату к Хагелу.

— Доброе утро! — поздоровался я с командиром, сидящим за столом и подсчитывающим что-то на клочке бумаги.

— Доброе, Алекс, — поприветствовал он меня в ответ. — У нас намечается небольшая проблема, так как железа, что ты сделал королевским амулетом, не хватает на все, что необходимо. Придется или отказываться от кинжалов, или делать меньше мечей.

— Плохо, — пробормотал я. — Но ведь железа было вполне достаточно, почему так вышло?

— Видишь ли, Алекс, сегодня утром мы подсчитывали с Вашуном, сколько нужно металла для доспехов, и пришли к выводу, что после того, как все парни будут закованы в непробиваемую сталь, у нас останется разве что третья часть, а может и того меньше.

Я вздохнул и заключил:

— Тогда нужно отказываться от вторых мечей для каждого, так как кинжалы будут более необходимы.

— Так и сделаем, — сказал в ответ Хагел.

— А как там с лошадьми? — поинтересовался я. — Нужно уже начинать учить моих ребят, так что я хотел бы узнать, есть ли у вас люди, которые смогут этим заняться?

— Найдутся, — серьезно ответил мне командир. — Только я все равно уверен, что это напрасная трата времени.

— Поверьте на слово, так нужно! — сказал я, поднимаясь. — Начинайте обучение немедленно, а я сейчас отправлюсь в деревни, чтобы на месте разобраться с их обороной и посмотреть, как помочь им защититься от кочевников. Да, к ним ведут какие-нибудь дороги, а то на вашей карте я их не нашел, — спросил я у Хагела.

— Так вы же по ней приехали, — удивился командир. — Если пойдешь назад, то через три часа ходьбы слева должна появиться тропинка, ведущая к Первой, а потом, спустя еще немного, справа появится дорожка, которая ведет ко Второй.

— Ясно, — ответил я. — А много ли у нас луков лежит в оружейной?

— Да, порядка двух сотен наберется, — ответил Хагел. — А что?

— Возможно, я отправлю кого-нибудь из деревень за этими луками, так как подозреваю, что воинов у них там совсем нет, — сказал я ему.

— И то верно! — улыбнулся Хагел.

Я попрощался с ним и заверил, что к вечеру должен вернуться, а сам отправился в загон к лошадям. Выбрав там понравившуюся мне пегую кобылу, я оседлал её и поскакал к воротам. Выехав из Города, я отправился дальше по дороге, которая еще недавно привела сюда мой отряд. Особо я не спешил, берег силы животного, а потому где-то через час увидел слева едва заметную тропинку, на которую и свернул.

Спустя минут пятнадцать показалась Первая деревенька. Она была средних размеров и насчитывала порядка тридцати домов. Местные жители сразу же обратили на меня внимание, видимо, гости тут нечасто бывают. Спрыгнув с лошади, я поинтересовался, где тут можно найти старосту или просто главного. Аборигены тут же отвели меня к одному из домов, с удивлением рассматривая мой вид. Видимо, с эльфами им еще не приходилось сталкиваться в своей жизни. Старостой оказался мужичок лет сорока с мудрыми глазами и широкой улыбкой. Когда я представился и сказал, зачем приехал, он сильно обрадовался и пригласил меня отобедать, хотя полдень еще и не думал наступать. Я вежливо отказался и расспросил его о делах в деревне.

Добыча нужной мне информации не заняла много времени. Вскоре я знал, что деревенька является самой обычной, каких много раскидано по всему Мардинану. Живет в основном тем, что выращивает на полях и собирает в лесу. Охоты тут практически нет, так как крупнее зайца в здешних лесах дичи не водится. В каждом дворе есть своя скотина, которая дает молоко, шерсть и мясо, а в широком ручье, что протекает неподалеку, водится рыба. Поинтересовавшись, не замечали жители тут чего необычного, я узнал, что всюду царит спокойствие, а о кочевниках ничего не слышали. После этого я предупредил старосту, что теперь может и пройти такой слух, поэтому им весьма желательно подготовиться.

В деревне оказалось всего семьдесят человек, способных держать оружие, но отпор нападающим могли дать всего десятеро. Именно поэтому я приказал старосте сегодня же отправить в Город нескольких жителей, чтобы взять с полсотни луков и необходимое количество стрел, чтобы хоть как-то вооружить народ. Стрел я посоветовал много не брать, так как в деревне был свой кузнец, который спокойно мог выковать наконечники для новых. Староста хмыкнул, но когда я рассказал о недавнем нападении на Город и предупредил, что даже если деревня подаст сигнал о нападении, помощь придет не раньше, чем через полчаса. За это время кочевники вполне могут вырезать всех жителей и спокойно удалиться восвояси.

Староста, наконец, проникся моей идеей и немного помрачнел, а я вспомнил, что собирался сделать парочку разговорных амулетов, чтобы всегда держать руку на пульсе событий. Достав из кошелька пару серебрушек, я сосредоточился и поместил в них разработанное мной плетение. Отдав одну из них старосте, я объяснил, как ей пользоваться и предупредил, чтобы он докладывал мне не только в тот момент, когда понадобится помощь, но и если вдруг возле деревни будут замечены лазутчики кочевников. В ответ он заверил меня, что все сделает в лучшем виде, сейчас же пошлет людей за луками, а потом заставит всех жителей усиленно тренироваться.

Я поблагодарил его и тепло попрощался. Так, одну деревню предупредил. Залезая на лошадь и выезжая на тропинку, я подумал, что вряд ли жители деревни, даже вооруженные луками, сумеют сильно задержать кочевников. Если мне нужно всего полчаса, чтобы доскакать до деревни, то в самом лучшем случая я приеду в тот момент, когда от жителей останется едва половина. Печально, но ничего я с этим поделать не могу, моментально перемещаться на большие расстояния я еще не научился. Кстати, интересно, существует ли здесь такое плетение как телепорт? В наших книгах про такое не упоминалось, но может быть имперские маги знают об этом? А что, было бы здорово — сделал шаг, и ты уже за тысячу километров. Фантастика, блин! Эх, мне поскорее нужно разобраться с кочевниками, чтобы со спокойной совестью отправиться к гномам, подзаработать у них деньжат на изготовлении эльфийской стали и отправиться в имперскую Академию...

Строя такие радужные планы на будущее, я свернул на широкую дорогу и поехал дальше. Через некоторое время уже справа показалась заросшая травой тропинка, которую я и не сразу разглядел. Свернув на неё, я подумал, что Вторая деревня, наверное совсем заброшена, раз этой тропинкой никто не пользуется. Вот только это оказалось совсем не так. Первым, что мне бросилось в глаза, оказался высокий забор с крепкими воротами, отгородивший деревню от внешнего мира. И хотя ворота были нараспашку, я понял, что характер местных жителей довольно сильно отличается от аборигенов Первой деревни.

На воротах дежурил парнишка, который при моем появлении сразу закричал:

— Гости!

Тотчас из близлежащих домов вышло несколько мужчин, сжимающих в руках кто лопату, а кто и вилы. По их настороженным лицам я понял, что они долго раздумывать не будут, прежде чем пустить их в ход. Я спрыгнул с лошади и представился, заставив аборигенов немного расслабиться и провести меня к старосте. Им оказался крепкий пожилой мужичок, который представился Залином. Узнав, кто я и что мне нужно, он улыбнулся и пригласил отобедать, прежде чем вести серьезные разговоры. Я на сей раз отказываться не стал и плотно перекусил с гостеприимным хозяином, у которого даже нашлась кружечка приличного пива для гостя. Чувствуя приятную сытость, я начал узнавать необходимые мне сведения.

Оказалось, что в деревне около сорока домов и почти двести жителей, считая детей и стариков, хотя последних практически и не было. Жили они так же и занимались тем же, что и жители Первой деревни. Выяснилось, что раньше они жили немного южнее, рядом с городом Железным, а переселились сюда после того, как прежнюю их деревню сожгли кочевники. Именно поэтому они построили такой высокий и крепкий забор, чтобы впредь было удобнее защищаться от грабителей. Узнав о таком, я поинтересовался, знают ли они о жителях Первой деревни.

— Дураки! — коротко ответил мне староста. — Живут на границе, а защищаться и не думают! Кочевникам они на один зуб, уж я-то знаю.

Тогда я поинтересовался, как же местные собираются отбиваться от кочевников, но что Залин заявил:

— У нас почитай сорок сильных мужиков, которые имеют свое оружие, чай недостатка в железе мы не знаем, сумели запастись, так что отобьемся.

— От скольких? — уточнил я.

— А ежели нужда заставит, то и от полусотни отобьемся! — заявил мне староста.

Я живо обломал его воинственный пыл, рассказав о том, как на Город напало втрое большее количество захватчиков, так что настолько самонадеянно вести себя все же не нужно. Староста задумался, а я рассказал ему о своем плане вооружить жителей луками, чтобы хоть задержать кочевников в случае чего. Залин выслушал меня и одобрил мою идею, тут же послав своего сынишку за несколькими дюжими деревенскими парнями, приказав, чтобы те без промедления отправились в Город. Я все больше зауважал деятельного старосту и точно также снабдил его своим амулетом, чтобы мог сообщить в случае чего. Уже собираясь уходить, я спросил его:

— А у вас тут ничего странного не происходило? Лазутчиков вражеских не замечали?

Староста почесал бороду и неуверенно ответил:

— Лазутчиков вроде не было, а странного... Нет, вам, наверное это будет неинтересно.

— И все же? — спросил заинтригованный я.

— Да объявился у нас с недели две один зверь странный в округе. Нападает на наших овец, но есть не ест, а только убивает. Уже три случая было, и два раза пастух только тень успевал заметить, а в последний раз мы с мужиками сторожить вышли, так я сам успел его рассмотреть. На волка похож, но намного крупнее и следы оставляет странные. Сроду в наших лесах такого не водилось!

— Убить пытались? — поинтересовался я.

— Вот как раз в третий раз наш Шалый застал его прямо над овечьей тушкой, так даже замахнуться не успел, как эта тварь в кусты бросилась.

— Да, это весьма странно... — пробормотал я.

— Вот тут как раз ничего странного и не было! Шалый перед тем как сторожить для храбрости браги принял чарку-другую, так что и не успел спьяну-то. Зато потом сказки всякие рассказывал, будто примерещилось ему, что тот волк очень на человека был похож, вот только враки это все. Зверь, он и есть зверь!

— А давно последний случай был? — поинтересовался я.

— Так почитай уже дня четыре прошло. Сегодня должен объявиться, мужики уже засаду приготовили, ждут.

— Так он что, среди дня нападает? — удивился я.

— А ты что ли думаешь, что мы овец среди ночи пастись выводим? — усмехнулся Залин.

— Мда, — выдохнул я. — Загадка.

— А присоединиться не желаешь? — спросил меня староста. — Не убьешь, так хоть поглядишь на напасть.

— А что, было бы совсем неплохо! — ответил я.

Все равно мне делать до вечера нечего, кочевников ожидать сегодня глупо, а заняться чем-то нужно. Почему бы и не охотой?

— Тогда пошли, — сказал староста. — Я сейчас тоже туда схожу, мужиков сменю, а то с самого утра сидят, болезные, еще даже и не обедали...

Глава 19

Зверь

Поднявшись, староста прихватил свою сабельку, которую снял со стены. Ох, не прост был Залин, весьма не прост. Вполне возможно, раньше он служил в армии, раз сумел так грамотно наладить оборону деревни и завел в ней весьма строгие порядки. На такого человека вполне можно положиться и не лезть с ненужными советами. Он сам прекрасно знает, что можно противопоставить кочевникам, вот только почему прежнюю деревню не уберег?

Я вышел вслед за ним из дома и начал раздумывать над странностями в поведении зверя, а таких было предостаточно. Во-первых, это странное убийство скота не ради мяса. Любой хищник обязательно или начал есть тушу на месте или хотя бы попытался уволочь её к себе. Зачем же тогда убивать? Может быть, из-за крови? Кто его знает, может, в этом мире существуют еще и вампиры, не боящиеся дневного света и брезгующие людьми. Моя память об этом молчала, хотя при жизни в эльфийском селении я изучил все известные расы. Еще одна странность — это как раз нежелание зверя убивать людей. Ведь, насколько я понял, при его третьем появлении пьяный охотник застал его над убитой овцой, так что же помешало ему вцепиться человеку в горло? Запах алкоголя? Не слишком убедительно и на причину никак не тянет.

Еще меня сильно настораживал рассказ о человекоподобии этой твари, что сразу же ставило её в число тех, которых нужно было опасаться больше всего. Если бы это была обычная кашна, я бы просто вышел к ней и попытался договориться, может быть даже уговорил поохотиться на кочевников. С кэльвами, я уверен, также никаких проблем бы не возникло, но эта неизвестная тварь заставляла раздумывать о ней снова и снова. Так мы со старостой и дошли до большой зеленой поляны, окруженной стеной кустов и деревьев, на которой мирно паслась отара овец голов так в пятьдесят.

— Вот мы и пришли, — сказал мне староста. — Занимай место, которое тебе приглянется, а я пойду мужиков наших сменю.

— А что, мы всего вдвоем сторожить будем? — уточнил я.

— А ты боишься, никак? — хитровато взглянул Залин на меня.

— Нет, просто удивляюсь.

— Да просто не хочется напрасно каждый день по десятку выставлять. Два дня назад так и делали, а эта зверюга все не появилась. Вот и сегодня непонятно, выйдет она на охоту, или решила перебраться отсюда подальше, — почесал затылок староста, а потом закончил. — Ничего, нам её голова и не нужна, лишь бы только тварь овец не резала!

— Хорошо, — согласился я. — А сколько нам тут еще ждать придется?

— Тварь нападает в обед, но нужно посторожить до вечера, когда овец обратно в деревню поведем. На всякий случай.

Я огляделся магическим зрением, но никакой твари в окрестностях не обнаружил, зато нашел две неподвижные человеческие ауры в кустах на другой стороне поляны. Судя по всему, они просто спали, поэтому я оглядел местность уже обычным зрением и решил устроиться на большом раскидистом дереве, чтобы с него было прекрасно видно всю отару и сторожевой пункт под теми кустиками.

— Я устроюсь там, — махнул я рукой, показывая старосте на дерево.

— Ну, тогда я пойду сменю наших, — ответил мне Залин и отправился на другой конец поляны.

Я подошел к дереву и ловко на него забрался, устроившись на трех ветвях, что образовывали весьма удобное место. Зеленые листья скрывали меня, но совсем не мешали обзору. Можно было бы конечно возразить, что при ближайшем рассмотрении все равно моя позиция заметна издалека... Вот только не нужно учить эльфа прятаться на дереве! Если я захочу, меня и белка, что обосновалась в дупле над моей головой, будет считать всего лишь еще одной веточкой.

Обозревая окрестности со своего насеста, я прислушивался к ругани старосты, что распекал своих односельчан за то, что они притащили с собой фляжку местной браги, которую умудрились "выжрать без закуси". После пары довольно увесистых затрещин, Залин отправил пошатывающихся мужиков обратно в деревню, а сам остался на их месте, замаскировавшись в кустах. Надо было лук с собой взять, посетовал я, максимально расслабившись, теперь в случае появления твари придется идти на сближение и резать её клинками, в крайнем случае просто метнуть их, ведь если я применю магию, староста просто может не понять, а я только-только с ним наладил отношения...

Настроившись на длительное ожидание, я замер, в моем теле живыми остались только глаза, изредка сканирующие местность. Все было тихо, ничто не предвещало беды. Придется сидеть тут до вечера, грустно подумал я, столько времени зря потеряю! Не буду же я, сидя в засаде, разрабатывать новые плетения, потому что обязательно настолько задумаюсь, что пропущу появление не только твари, но и целого взвода кочевников. Нужно было отказаться, мелькнула в голове последняя мысль, а потом я просто выключился, стал бездумным автоматом, фиксирующим малейшие изменения в картинке передо мной.

Ничто не изматывает так, как ожидание, и не мне вам об этом рассказывать. Порою изведешься настолько, что будешь каждую минуту поглядывать на часы, мельком удивляясь, отчего это время так медленно тянется. Мне приходилось на Земле просиживать, простаивать, в общем, проводить время в очередях. Тогда у меня банально не хватало терпения, чтобы просто ждать. Я всегда старался себя чем-нибудь занять — игрался с мобильником, рассматривал вывески и плакаты, читал книги, которые предусмотрительно брал с собой. Правда, от книг я в последствии стал отказываться, так как произошел со мной один случай, когда я просто банально зачитался и пропустил не только всю очередь, но и время закрытия того заведения, где я торчал с четырех вечера. Хорошо хоть уборщица открыла для меня входную дверь своим ключом, иначе пришлось бы и заночевать там...

Эльфу, которым я наполовину являлся, было довольно смешно вспоминать об этом, ведь с самого детства нас готовили к дежурствам на границе леса. Нас учили часами оставаться неподвижно, да еще иногда и в очень неудобной позе, когда сложно даже вдохнуть полной грудью. Эти уроки я хорошо усвоил и они здорово выручали меня в дальнейшей жизни. Так, например, я узнал, где хранится ключ от склада с оружием, выведал, где учитель прятал несколько весьма интересных книг, которые отчего-то мне не показывал, подсмотрел как... Да много я еще чего сделал благодаря приобретенным навыкам, а умение выбрасывать из головы все мысли прошло жестокую проверку, когда я целый час просидел, наблюдая как мой наставник занимается любовью со своей тогдашней избранницей.

Это вообще глупо получилось, ведь я тогда следил за старейшиной, но пришлось понаблюдать именно за таким процессом. В тот момент я уже начал обучаться магии, да и вообще был вполне созревшим эльфом, для которого уже не являлось секретом, откуда берутся дети, поэтому данное наблюдение принесло мне колоссальные знания техники, которые я, однако, так и не сумел опробовать. Самое смешное, что на следующий день мой наставник подошел ко мне и заявил, что обучать скрытности меня больше незачем, так как я отлично усвоил все уроки. После этого заявления я понял, что каким-то образом все же был обнаружен, и на досуге, которого у меня было не так много, продолжал совершенствовать свои навыки.

Прошел час, за ним второй. Я медленно отмечал, что солнце начало клониться к закату, но не подавал признаков жизни. Маленькая белочка несколько раз прошлась по моей спине, занятая своими делами, овцы неторопливо поедали траву, щебетали лесные птицы. Староста уже извелся под своим кустиком, отмахиваясь от насекомых, почесываясь, и наверняка не раз уже пожалел, что не захватил с собой заветную флягу, которая бы заметно помогла скрасить ожидание. Кусты, под которыми он сидел слабо шевелились. Нет, искусству маскировки его явно не обучали.

Оглядывая в очередной раз поляну, я отметил слева небольшое шевеление. Оно было слабым, что я сперва не обратил на него внимания, но потом шевеление повторилось. Началось, понял я, заметив серую тень, стремительно перебегающую от одного дерева к другому. Со своего места мне четко не удавалось рассмотреть зверя, я только понял, что лапы у него непропорционально большие и длинные. Я начал прикидывать варианты. Метнуть в него клинок у меня отсюда не получится. И не в том дело, что не доброшу, просто зверь вполне может увернуться и удрать. Значит, нужно выждать момент и спускаться.

Зверь, удостоверившись, что все тихо и спокойно, появился на поляне во всей красе. Теперь я мог хорошо его рассмотреть. Голова его была явно волчьей, но уши отчего-то были совсем небольшими и похожими на человеческие, лапы были длинными, а туловище худым и коротким. Все тело зверя было покрыто густой серой шерстью и казалось каким-то нерациональным, чужеродным. Последний гвоздь в гроб теории о волке забило то, что на краю поляны зверь поднялся на задние лапы и повертел башкой из стороны в сторону.

Нет, это не волк, подумал я, это создание точно раньше было человеком, но в какой-то момент превратилось в зверя, приобретя некоторые волчьи черты. Убедило меня в этом наличие на передних лапах зверя пяти длинных пальцев. У зверей такого быть не может, ведь им это и даром не нужно, так по теории эволюции получается, а вот человеку без них просто нельзя. Теперь вполне понятно, почему эта тварь не нападала на людей. Возможно, будучи человеком, она отличалась мягким характером, исключающим даже мысли об убийстве себе подобных. Но тогда зачем она режет скот?

Зверь тем временем опустился на все четыре лапы и припустил к стаду, тревожно заблеявшим, увидав хищника. Находился он как раз между мной и старостой, зайдя с неохваченной дозорами стороны поляны. Дождавшись, когда он приблизится к стаду на расстояние трех прыжков, я сиганул с дерева, выхватывая из-за спины клинки и сильно перепугав бедную белочку, что моментально юркнула обратно в дупло. Я мягко приземлился на ноги и со всей возможной скоростью побежал к зверю. Вот только я не учел, что и староста, также увидав объект охоты, кинется ему навстречу, крича и размахивая руками с зажатой в них саблей.

Вот дурак, подумал я. Нужно было дать зверю прикончить одну овцу, чтобы он на неё отвлекся, а затем просто снести башку с его плеч, прекратив нападения раз и навсегда. А староста же просто стремится отогнать хищника, чтобы тот через несколько дней появился снова. Глупо и непродуктивно! Зверь, услышав вопли Залина, остановился в нескольких метрах от испуганных овец, развернулся и припустил наутек, не дав мне добежать до него всего шагов тридцать. Не отчаиваясь, я метнул в него один из своих клинков, что держал в руке, но зверь внезапно отпрыгнул в сторону и клинок бессильно пронесся мимо и воткнулся в землю.

Вот оно, настоящее звериное чутье, подумал я. Оно сродни моей интуиции, а значит, его можно перехитрить. Я достал из ножен свой кинжал, а потом метнул второй клинок в зверя, запустив еще и кинжал с маленьким интервалом. Зверь, подчиняясь своему инстинкту, отпрыгнул влево, пропуская меч, но мой кинжал разрезал ему левое плечо. Споткнувшись, зверь тем не менее добежал до кустов и скрылся в них. Швырять в него лезвием, которое держал наготове, я не стал, поскольку рядом со мной стоял тяжело дышащий староста, которого бы точно заинтересовало, почему это впереди неведомой силой срезаются кусты и деревья.

— Не рассчитал, — пробормотал я, сетуя на то, что кинжал, что должен был пронзить сердце твари, только поранил её.

— Да ты просто мастер, Алекс! — восхищенно сказал Залин. — Где ты так здорово научился клинки метать?

— Долгая история, — отмахнулся я. — Я сейчас пойду за ним. Зверь ранен и далеко уйти не сможет, нужно добить по-быстрому.

— Я с тобой! — с готовностью поддержал меня староста.

Ну уж нет, свидетели мне не нужны! Не будь старосты, тварь бы уже давно лежала посреди поляны, располосованная лезвием на ровные кусочки.

— Зверь может вернуться, чтобы напасть на овец, так что кому-то придется остаться, — заявил я Залину.

Тот засомневался, но я добавил с улыбкой.

— У вас же получилось уже один раз его отогнать, а так кричать я вряд ли сумею.

Староста серьезно мне кивнул и ответил:

— Добро, посторожу!

Не теряя времени, я побежал по следам зверя, подобрав по пути свои клинки и стряхнув с них землю. Следы были четкими, тварь ломилась сквозь кусты, не обращая внимания на маскировку, на траве в некоторых местах виднелись капельки крови, видно, поранил я зверя довольно сильно. Пробежав так минут пять, я понял, что зверь сменил направление и стал забирать на запад, к Городу. Спустя еще десяток минут я увидел, что отпечатки его лап становятся малозаметными и перешел на шаг. Зверь замедлился и стал зализывать рану, понял я, не обнаруживая капель крови по пути дальше. А вот тут он встал на задние лапы, как человек, подумал я, внимательно разглядывая следы. Теперь нужно опасаться засады, так как даже загнанная в угол крыса может серьезно ранить.

На всякий случай я активировал защитный кокон. Хотя он и не дает мне возможность далеко смотреть магическим зрением, но зато сможет уберечь от когтей зверя. Кто его знает, сколько там заразы. А если это мутация, вызванная каким-то вирусом? Нет, я понимал, что это бред, но десятки фильмов на эту тему заставляли меня задуматься над возможностью передачи этой заразы через кровь или царапины от когтей. Надо будет Залину сказать, чтобы больше не выводил никогда овец на ту полянку, ведь там осталась звериная кровь. В этот момент мне четко припомнились кадры из фильма про овец, что вдруг начали отдавать предпочтение человечине. У меня даже от такой картинки мурашки по коже пробежали. Это будет проблемой похлеще, чем кочевники, так как, насколько я помню, даже в том фильме не было хэппи-энда.

Размышляя о такой напасти, я внезапно увидел впереди небольшой холмик. Соблюдая максимальную осторожность, я начал подкрадываться к нему, озираясь и ежесекундно ожидая нападения зверя. Но все было тихо. Подойдя к холмику, я увидел в нем большую нору, причем уже довольно старую, вырытую несколько лет назад, так края её уже давно поросли травой и кустами. Из норы явно ощущался звериный запах, поэтому я просто встал за кустиками слева от входа и принялся ждать, справедливо полагая, что лезть в нору будет неправильно. Во-первых, я не знаю её строения, а там может быть и лабиринт, во-вторых, тварь может улизнуть через черный вход, в отсутствии которого я не был уверен, а в-третьих...

Из норы послышался шорох и я выбросил все мысли из головы, приготовившись к появлению зверя. До меня донеслись тихие шаги и я машинально подумал, подготавливая лезвие, что тварь опять встала на задние лапы. Звук шагов приближался и вскоре на свет появился... парнишка лет четырнадцати. Я едва смог удержать подготовленное плетение и принялся рассматривать незнакомца, который спокойно направился по направлению к Городу. Длинные серые волосы на голове, что закрывают уши, простая деревенская одежда, сапоги и ремень на поясе, стягивающая плотную рубаху, на левом рукаве которой медленно проступало темное пятно.

— Эй, парень! — окликнул я, выходя из-за кустов.

Парнишка обернулся, продемонстрировав великолепную реакцию, и с испугом уставился на меня. Далеко он отойти не успел, потому я даже на расстоянии двадцати шагов почувствовал его липкий страх и обреченность.

— Ты тут волка не видел? — спросил я его, дружелюбно улыбнувшись.

Парень в ответ помотал головой.

— Ладно, — пробормотал я. — Только проблема в том, что его видел я. И здается мне, что то был не простой волк, а оборотень. Что на это скажешь?

У парнишки словно выдернули какой-то стержень. Его плечи поникли, а голова опустилась. В его чувствах теперь преобладала безнадежность и печаль. Похоже, что он собирается умереть, подумал я, рассматривая его, не подходя близко. Парнишка стоял, уставившись в землю, и молчал. В моей душе шевельнулось нечто, похожее на жалость. Я решительно наступил на неё сапогом, прервав все её потуги убедить меня в том, что пацана нужно просто отпустить. Нет, так просто он отсюда не уйдет!

— Тебя как зовут? — спросил я, на пару шагов приближаясь к нему.

Парень поднял голову и удивленно посмотрел на меня.

— Зачем это вам?

Ого, не тебе, а вам, отметил я. Уважает, значит, или... или просто знает, кто я такой. Это становится интересным.

— А может мне нужно знать, кого я собираюсь убить? — ехидно ответил я ему.

— Марик, — снова опустил голову парень.

— Отлично, — весело произнес я, подходя еще на пару шагов. — А не расскажешь мне, Марик, что ты есть такое, а то мне просто жутко интересно. Никогда, знаешь ли, оборотней не встречал.

Я говорил дружелюбно, так что в мальчишке шевельнулась надежда. Он снова поднял голову и взглянул мне в глаза.

— Вы же все равно меня убьете, так почему спрашиваете?

— А я дотошный, — пояснил я. — Хочу все о тебе узнать, познакомиться, так сказать, поближе. Может, и убивать тебя не придется. Человеческой крови же на тебе нет, ведь так?

— Нет, клянусь! — ответил мальчишка. — Я убивал только животных! Поверьте мне!

Его чувства говорили мне, что он не врет, поэтому я сделал вид, что задумался. Нельзя сразу давать людям то, что они хотят. Если перед этим они немного подождут, то их радость от приобретенного на порядок увеличится. Основы психологии, знаете ли.

— Ладно, верю, — сказал я уже начавшему было отчаиваться мальчишке.

Он впервые счастливо улыбнулся, а я заметил, что пятно на рукаве его рубашки стало еще больше. Я полез в карман куртки и достал оттуда флягу с лимэлем. Откупорив её, я протянул целебный напиток парню.

— Пей.

— Что это? — с недоверием спросил меня Марик, принимая флягу.

— Не отрава, не волнуйся. Пей давай! — ответил я ему.

Марик поднес флягу ко рту и сделал маленький глоток. Его глаза расширились, а дыхание участилось. Переждав взрыв в желудке, он сделал еще один глоток, побольше и опять застыл, восторженно прислушиваясь к своим ощущениям.

— Все, давай назад, — протянул я руку за флягой.

Марик, глядя на меня, быстро сделал еще один глоток и вернул мне лимэль. Я хмыкнул, наглый оказывается парнишка, мне это нравится. Такого можно и к делу приспособить, вот только сперва узнать все нужные подробности.

— Ладно, давай присядем где-нибудь и спокойно поговорим, — сказал я, закупоривая флягу и смотря на то, как Марик потрясенно ощупывает плечо.

Я огляделся и заметил одно поваленное дерево, довольно трухлявое на вид, но вполне пригодное для того, чтобы присесть на него, и пошел к нему. Парнишка спустя несколько мгновений последовал за мной. Присев на дерево, я понял, что оно совсем уже превратилось в труху, поэтому встал, отряхнул свои штаны и просто присел на землю, скрестив ноги. Марик последовал моему примеру и выжидательно уставился на меня.

— Чего смотришь? Рассказывай давай! — сказал я ему.

— Что рассказывать-то? — не понял мальчика.

— Все, желательно с самого начала.

Марик вздохнул и начал свое повествование. Отца у него не было, вернее, был, но как в таких случаях принято было говорить, сложил голову на дальних рубежах отечества, защищая Родину от подлых врагов. Всю свою жизнь мальчик знал, что его отец был героем и страшно этим гордился, но как только ему исполнилось семь лет, начались странности. Например, он стал замечать, что его начали бояться животные, а через полгода и он стал смотреть на них, как на добычу. Переломным моментом стало то, что когда они с соседскими ребятами гонялись за курицей, которая отчего-то отчаянно не хотела попасть в суп и всеми силами этому сопротивлялась, бегая по всему двору и дурача преследователей, Марик с легкостью догнал её и схватил. На этом все бы и кончилось, но он не смог остановиться и, повинуясь инстинктам, впился зубами в бедную птичку и перегрыз ей горло.

Когда все остальные увидели его с мертвой курицей, облизывающего кровь с губ, начались проблемы для Марика и его матери. Соседские ребята с тех пор стали считать его психом и сторонились его, а односельчане настороженно присматривались и перешептывались за его спиной. Именно тогда он понял, что обладает превосходным слухом и узнал, что его отец был совсем не героем, а просто заезжим гостем, который несколько недель жил у его матери. Марик не стал подходить с этим вопросом к матери, понимая, что всей правды все равно не узнает и продолжал жить, избегая общения с одногодками и стремясь всеми силами забыть вкус горячей крови на губах.

Не получилось. Через некоторое время в деревне была убита собака. Односельчане удивлялись, какой же хищник мог запросто проникнуть во двор, чтобы лохматая ничего не заметила, а потом впиться клыками в её горло. Через месяц случай повторился, а затем еще раз. Жители деревни вскоре начали организовывать ночные дежурства, после которых нападения прекратились, а маленький Марик понял главное правило хищника — не охотиться там, где живешь. Именно поэтому он организовал себе логово в лесу, вдали от деревни и стал часто там бывать, совершая набеги на местных кроликов и другую мелкую живность.

Поначалу у него ничего не получалось. Приходилось ставить силки, чтобы поймать кролика, а потом уже убивать его, вгрызаясь зубами в нежное тельце. Но так терялся весь вкус охоты, оставалась какая-то жажда и неудовлетворенность. Марик продолжал приносить матери тушки кроликов, белок, барсуков, которая видела на них следы от укусов, но ничего не говорила. И вот однажды, бегая по лесу, мальчик увидел кролика, что выбежал прямо у него из-под ног. Не раздумывая, Марик помчался за ним. Поначалу кролик сумел оторваться, но какой-то дикий азарт сумел помочь парнишке стать ловким и быстрым. Внезапно он обнаружил, что бежать на четырех конечностях значительно легче. Забыв обо всем, он видел перед собой только убегающую добычу. Догнав кролика, он вцепился в него клыками, глотая пьянящую жидкость и урча от наслаждения.

Когда он опомнился, то обнаружил, что его тело изменилось. Он оказался весь покрытым серой шерстью, а лицо превратилось в волчью морду с острыми клыками. Страх заставил его опрометью броситься к единственному родному человеку — матери. Когда он прибежал к ней, то очень опасался, то она просто закричит, увидев зверя в одежде сына, но мать лишь поинтересовалась, почему у него на рубашке кровь. Оглядев себя, Марик понял, что вернул свой прежний облик, и рассказал матери все.

Она выслушала внимательно и сказала, что теперь пришло время ему узнать всю правду. С замиранием сердца Марик слушал историю о том, как судьба привела в дом его матери одного усталого путника, который оказался воином самого короля. Накормив его и залечив его раны, мать Марика внезапно поняла, что полюбила его с первого взгляда. Что тому было причиной, звериное обаяние, блеск зеленоватых глаз или добрая улыбка, она не сказала, но Марик узнал, что она провела с ним лучшие дни в своей жизни. Когда он уходил, то рассказал ей, что является оборотнем и обещал вернуться, чтобы забрать её в столицу, если она не отречется от него.

Женщина была напугана, но не отреклась от своего любимого, а через несколько месяцев ожидания к ней пришел старый воин, рассказавший, что её любимый погиб на чужой стороне и передал мешочек с монетами, который тот приказал доставить ей, если с ним случится беда. С той поры для женщины жизнь потеряла свой смысл, она постепенно угасала, лишившись цели. Обеспокоенные односельчане даже пригласили к ней знахарку, чтобы та посмотрела её хвори. Именно она поведала, что женщина беременна. Такое известие вернуло волю к жизни, а через положенное время у неё появился сын, который стал объектом её любви и заботы. С каждым днем он подрастал, а женщина все больше замечала, как он становится похожим на своего отца, зверя, оборотня, любимого...

Прошел еще год, после того, как Марик узнал страшную тайну. Теперь он все чаще уединялся в лесу, охотясь в зверином обличье. Вот только зависть не давала односельчанам покоя. Появились нехорошие слушки, что Марик просто обворовывает силки других охотников. И в один прекрасный день один из мужиков заметил, как мальчишка превращается в зверя. Это положило конец жизни в деревне матери и её сыну. Разгневанные жители едва не спалили заживо мать Марика в её собственном доме, но им вместе удалось убежать, прихватив собой тот самый мешочек с монетами. Поскитавшись немного по дорогам Мардинана, они примкнули к группе переселенцев, что отправилась на границу, чтобы построить там новую жизнь. Так они и появились здесь.

Первые несколько лет Марик вел себя тихо, но потом звериная природа дала о себе знать и он вновь начал охотиться, добывая для города свежее мясо. Его все считали удачливым ловцом, но сам он чувствовал, что его душе нужно что-то большее. Пару лет мальчик сдерживался, а потом напал на отбившегося от стада теленка. Это принесло ему несказанное облегчение, хотя мать все поняла, когда жители нашли его тушку в окрестностях. Именно она посоветовала Марику уходить для такой охоты подальше от дома. Совсем недавно он обнаружил место, где жители деревни, стоявшеё на отшибе, пасли овец, и решил, что из-за нескольких они не будут сильно расстраиваться. Остальное все мне было известно.

После рассказа Марика я долго думал. Все оказалось намного серьезнее, чем я думал. Я взглянул в глаза мальчишки, в которых была надежда на совет, на помощь, и сказал:

— Марик, дело дрянь! Твоя жажда все растет и становится все более неконтролируемой. Думаю, что через несколько лет ты плавно перейдешь на людей. В этом я тебе ничем не смогу помочь.

Марик повесил голову и тихо прошептал:

— Я не хочу убивать людей. Не хочу.

— Это пока, — "обнадежил" я его. — Раньше ведь ты не хотел убивать овец, а довольствовался кроликами.

— Что же делать? — спросил парень, взглянув мне в глаза.

— Тут у меня есть три варианта. Первый — ты возвращаешься в город и продолжаешь жить, зная, что однажды твоя жажда сведет тебя с ума и ты бросишься на первого встречного, вполне возможно, это будет твоя мать. Второй — ты сейчас бросаешь все и всех и уходишь жить в леса, что в средней части Мардинана, или вообще в Империю, где водится крупная дичь, и стараешься так, чтобы тебя не увидели люди, с каждым годом теряя свой человеческий облик. После этого ты в один прекрасный момент обязательно нападешь на людей, но тебе это будет уже абсолютно безразлично. И третий — поступаешь по примеру твоего отца. Выбирай.

— А по примеру... это как? — спросил с надеждой Марик.

— Становишься воином.

— Но...

— Да, тебе также придется убивать людей, но как и любому другому воину. Ты ведь будешь не просто охотиться на них, а истреблять врагов своего народа. Так и твой отец поставил свои таланты на службу королю и принес немалую пользу Мардинану, раз ты мне рассказывал от мешочке с деньгами. Поверь, немногим удается собрать приличную сумму за время службы.

Марик задумался, а я не торопил его. В таком деле спешка только может навредить. Я ведь сказал ему правду, повернув её в выгодном для себя свете. Он действительно не сможет жить, борясь со своей жаждой. Рано или поздно он убьет человека, а тогда все нравственные барьеры, сдерживающие его сейчас, полетят к демонам. Я же предлагаю ему альтернативу — существование не без проблем, но все же весьма приемлемое. Главное — он был мне нужен. Настолько нужен, что я просто отпущу его, если он выберет другой вариант, в надежде на то, что он переменит свое решение. Именно сейчас, когда сложилась такая напряженная ситуация, когда со дня на день ожидается нападение, мне был просто необходим разведчик. Ловкий, быстрый и абсолютно незаметный. Сигналки, это одно, они не дают всей полноты картины, да и не могу я развешивать их повсюду, так как сам запутаюсь, где какая. Я перекрыл лес на подступах к Городу, но весь юг и север так и остались незащищенными и открытыми для вторжения. Жалко, что я не могу быть в нескольких местах одновременно...

— Я согласен, — выдохнул Марик.

— На что? — не понял я.

— Я хочу стать воином короля! — твердо ответил он.

— Что ж, тогда я принимаю тебя в свой отряд и назначаю на должность главного разведчика! — торжественно провозгласил я, видя как губы парнишки растягиваются в улыбке.

Ну, не буду же я говорить, что он главный, пока единственный? Пусть погордится немного, больше пользы будет. Я поднялся и сказал ему.

— Что ж, я сейчас вернусь в деревню и заберу свою лошадь, а ты выходи к дороге и отправляйся по ней. Я тебя вскоре подберу.

Я развернулся и собирался уже бежать к деревне, но голос Марика меня остановил.

— Алекс!

Я развернулся к парню и вопросительно посмотрел на него.

— Спасибо вам! — смущенно произнес Марик. — За все спасибо.

— Не за что, — ответил я ему. — И теперь мы с тобой на "ты". Я же все-таки твой командир.

Подмигнув пареньку, я побежал в сторону деревни.

Глава 20

Новые заботы

Через двадцать минут бега я достиг полянки, на которой обнаружил ожидающего меня старосту. В ответ на его вопросительный взгляд, я сказал:

— Все в порядке. Зверь вас больше беспокоить не будет!

— Что, добил-таки? — поинтересовался Залин. — А где тушку оставил? Интересно все же глянуть на эту зверюгу, да и голову оттяпать надобно.

Мда, а я и не рассчитывал, что дело примет такой оборот, иначе просто сказал бы, что не догнал хищника и дело с концом! Что же теперь мне придумать, начал лихорадочно соображать я. В сказку, что тело просто испарилось под лучами солнца, староста вряд ли поверит, не такой он человек. Больше вариантов в голову отчего-то не приходило, и я со вздохом решил рассказать Залину правду.

— Не стал я его добивать, — ответил я ему.

— Как же так? — удивился староста. — Ты же сказал, что он больше нападать не будет?

— Не будет, мы с ним договорились, — честно ответил я.

— Договорились? Со зверем?

Изумлению Залина просто не было пределов, поэтому я добавил.

— Этот зверь оборотнем оказался, так что мы с ним мило побеседовали, после чего он дал согласие больше не охотиться в этих краях.

— Оборотень! — потрясенно выдохнул Залин. — А мы и думали, что это за тварь? А оно вон как вышло...

Староста почесал свою бороду, а потом посмотрел на меня.

— Он-то охотиться здесь больше не будет, а кто убытки людям от его охоты возмещать будет? Ведь трех овец зарезал, гад!

Вот жук, восхитился я смекалкой старосты, сразу ведь ухватился за денежный вопрос. Теперь вовек не отстанет, пока не выдам требуемую сумму, ведь по сути-то я крайним вышел. Отпустил оборотня, значит — плати, коли такой жалостливый. Староста глядел на меня с легким прищуром, по которому я понял, что он знает, о чем я сейчас думаю. Теперь я точно попал, в ответ на его заявление надо было просто сказать, что это не мои проблемы и все... Хотя, мне с ним еще довольно долгое время нужно общаться, как-никак вместе против кочевников будем отбиваться, так что лучше отношения не портить. Вряд ли овцы могут стоить много.

— И на какую сумму вы оцениваете нанесенный ущерб? — поинтересовался я.

— А ты сам посчитай — каждая овца стоит около двенадцати серебрушек в ближайшем городе. Продаются они там только в базарные дни, а значит, людям еще месяц придется куковать без скотины...

— Короче, двух золотых хватит? — мрачно осведомился я.

— Ну, надо бы еще накинуть за то, что везти их сюда далеко... — начал наглеть староста.

— А также скинуть цену, потому что оборотень ни мясо, ни шерсть забирать не стал, — продолжил я, ехидно ухмыляясь.

Староста понял, что нарвался отнюдь не на простачка, а потому просто сказал:

— Пятьдесят серебрушек и мы в расчете!

— Ого! — присвистнул я. — Дороговаты нынче овцы!

— А что поделать, дорога ложка к обеду, — вздохнул староста, пряча ухмылку.

Доставая кошелек, я подумал, что и в этом мире в ходу такая поговорка. Воистину, люди везде одинаковы!

— В расчете! — сказал я Залину, протягивая ему три золотых.

С такими темпами я быстро без гроша останусь. Нужно будет потом действительно сказать Марику, чтобы больше не охотился в этих краях, а то Залин меня не так поймет. На крайний случай, если совсем жажда замучает, есть же еще Первая деревня...

— Благодарствую! — сказал мне староста, принимая деньги.

Хоть бы о сдаче заикнулся, подумал я, а то совсем уже мелочи не осталось в кошельке, все на разговорные амулеты потратил. Ладно, в пивной потом разменяю, когда нужно будет.

— Ладно, — глядя на довольную рожу Залина, произнес я. — Раз вопросов больше нет, я поеду в Город.

— Ну, тогда пошли, хоть до деревни провожу, — ответил мне староста.

— А овцы?

— А что им тут сделается? — удивился он. — Ведь единственного окрестного хищника ты отвадил, а сами они далеко не разбегутся.

Развернувшись, он потопал к деревне, а я пошел с ним рядом, надеясь, что Марик отправился на дорогу, а не бродит где-нибудь поблизости. Кстати, после лимэля его наверняка начнет мучить зверский голод, а какие размахи он принимает у оборотней, остается только догадываться.

— Значит, взял оборотня к себе? — донесся до меня сквозь мысли голос старосты.

— Угу, — машинально ответил я и только потом удивленно посмотрел на Залина.

Вот ведь, человек-загадка! С виду — обычный сельский житель, простоватый и бесхитростный, а голова варит, дай бог каждому.

— Да ты не смотри-то на меня так, — улыбнулся Залин. — Нетрудно было догадаться, что ты и его к делу постараешься приспособить.

Вот жук, сумел меня просчитать. Хорошо, что я платить не отказался, потому что с таким нужно всегда поддерживать теплые отношения, иначе хлопот не оберешься.

— Осуждаете? — спросил я у него.

— Нет, совсем наоборот. Я ведь на твоем месте тоже так поступил, — доверительно сказал Залин.

— Тоже с оборотнем столкнулись? — уточнил я.

— Нет, тут вот какой случай вышел. В молодости служил я десятником в королевском войске, пришлось и повоевать и повидать всякого. Не раз я терял своих бойцов, но всегда старался подыскивать себе лучших. Так вот, завербовался однажды к нам один человек, разбойник. Его ватагу всю королевские охотники перебили, а он умудрился сбежать и потом еще полгода в городе куролесил, пока его и там не прижали. Короче, решил он себе спокойную жизнь обеспечить и пошел в армию. Вот только все прознали о его прошлом и отказывались с ним даже рядом находиться, не то что служить вместе. А мужиком он был крепким, да и оружие умел держать в руках. Вот я и упросил командира зачислить его в мой десяток, мда...

Староста замолчал, вспоминая былое, а я спросил, ожидая продолжения:

— И что?

— Так вот, командир тогда мне прямо и сказал, что я себе зверя в десяток беру, еще и отговаривать пытался. Только я был тверд и настоял на своем. Так Берк и появился у нас... Поначалу не обошлось без накладок, но потом все как-то привыкли, да и сам разбойник пообтесался, стал для нас своим. После этого я ни разу не пожалел, что взял его в свой десяток. Воином он был знатным, пару раз меня от смерти спасал...

Староста опять замолчал, а я спросил его:

— И где он сейчас?

— А нет его уже лет десять, — ответил мне Залин со вздохом. — По глупости погиб. Встретил своих старых дружков в городе, а они его и порезали сонного, видно, задолжал им Берк при своей старой жизни... Так что я тебя прекрасно понимаю и даже одобряю. Набирать к себе нужно только лучших, а кем они являлись до этого — уже не столь важно.

Я молча шагал рядом со старостой, открывшимся мне с весьма неожиданной стороны. Теперь понятно, почему он занимает такой высокий пост в деревне и пользуется всеобщим уважением. У такого баловать не будешь, все насквозь видит! Да и мыслит довольно разумно, ведь большинство, кого я знаю, наверняка желали бы смерти оборотню. Как жители той деревни, где он жил. А вот Залин мало того, что оценил его качества, так еще и не страдает всякими предрассудками, призывающими убивать всякого, кто сильно отличается от остальных. Я полностью разделяю его мнение по поводу набора, ведь Марика я действительно взял потому, что лучше него в деле разведки не может быть никого. Ну, кроме меня, но мне, как командиру это по статусу не положено.

Спустя некоторое время мы достигли деревни. Залин тут же отправил одного из мальчишек присматривать за овцами, сообщив, что от зверя мы избавились. Подробностей Залин жителям не поведал, но я думаю, у него хватит времени и сообразительности придумать свою красочную версию произошедшего. В то, что староста расскажет правду, я не верил абсолютно.

— Ну что, поужинаешь со мной? — спросил Залин, покосившись на небо.

— Нет, поеду в Город, и так целый день потерял, — ответил я ему. — А вот продуктов на дорожку весьма недурно было бы захватить.

Староста улыбнулся.

— На одного или на двух?

— На одного, — ответил я сообразительному Залину. — Я могу и до Города потерпеть, а вот кое-кто остался сегодня без обеда.

Хмыкнув, староста скрылся в своем доме и вскоре вынес мне небольшой мешочек, в котором, судя по запаху, был хлеб и картошка. Я поблагодарил его и отправился за своей лошадью, которая спокойно жевала себе травку, заботливо принесенную кем-то из местных колхозников. Запрыгнув на неё и махнув рукой старосте, я выехал из деревни по заросшей тропинке. Эх, подумал я, забыл спросить у Залина, почему ей давно никто не пользуется. Скорее всего, просто ходят по другой дороге, ничего странного.

Выехав на ровный путь к Городу, я прикинул, сколько времени ушло на болтовню, и посчитал, сколько потребовалось Марику, чтобы сюда добраться. Выходило, что он опережает меня на минут двадцать. Пришпорив лошадь, я ускорил её бег и через полчаса заметил на дороге одиноко бредущую фигуру. Притормозив около парнишки, я спросил:

— Подвезти?

Марик вздрогнул и едва не отпрыгнул от меня. По его сжатым губам я понял, что дело приняло уже серьезный оборот. Быстро достав мешочек с продуктами, я протянул его оборотню.

— Держи, набей желудок!

Парень по-звериному втянул воздух, расширив ноздри, и буквально вцепился в мешок. Раскрыв его, он принялся с жадностью поедать вареную картошку, хлеб, кусок сыра, какие-то пирожки, овощи, которые я даже не успевал рассмотреть, настолько быстро они исчезали у него в пасти. Именно в пасти, поскольку у Марика сейчас были явно заметны удлинившиеся острые клыки. Под конец трапезы или насыщения, что будет точнее, к пареньку вернулась способность адекватно мыслить, он даже пробормотал нечто вроде благодарности, дожевывая последнюю картофелину.

— Мда, крепко тебя прихватило, — сказал я, глядя на него.

— Не знаю, что на меня нашло, — ответил мне смущенный Марик, прожевав остатки тормозка и вернув мне пустой мешок. — Раньше со мной подобного не было, а сейчас вдруг как накатило... Теперь я понимаю, что в таком состоянии я могу убить кого угодно, даже маму...

— Не переживай об этом сильно, — успокоил я его. — Это еще дело в лимэле, который залечил твою рану. После него всегда требуется много есть, что ты и ощутил сейчас. Мда... знал бы, как тебе приходится, меньше бы со старостой болтал... Залезай!

Я протянул ему руку и помог взгромоздиться на лошадь, которая рядом с ним вела себя нервно, то и дело всхрапывая. Повинуясь мне, кобылка потрусила по дороге, а устроившийся за моей спиной Марик спросил:

— А вы не расскажете всем о том, кто я?

— Нет, не волнуйся. И кстати, мы с тобой уже на ты, забыл?

— Извини...

Да, остальным ребятам пока еще рано знать о скрытой сущности нового члена отряда. Пусть просто видят в нем подростка, который очень хочет вкусить воинской романтики.

— Кстати, подбери себе второе имя. В армии так принято, — обратился я к Марику.

Он надолго задумался, а потом признался:

— Ничего в голову не приходит. Только Бесстрашный или Грозный, но это будет глупо, правда?

— Еще как, — усмехнулся я. — У разведчиков или шпионов, что в принципе одно и то же, обычно неброские имена, чтобы их не мог вычислить враг. Вот иногда даже их заменяют цифры.

— Как это? — удивился Марик.

— Вот, например, в моем королевстве практически каждый знает о легендарном шпионе, Агенте 007, — пояснил я.

Пример, конечно, крайне неудачный с точки зрения незаметности (как же его не вычислить, если о нем знают все?), но других номерных шпионов я назвать не могу.

— А какое у тебя второе имя? — поинтересовался Марик.

— Эльф.

— Просто Эльф? — разочарованно протянул он.

— Ага. А ты думал, будет нечто вроде Отважного или Громовержца? — усмехнулся я.

— Ну, вроде того... — протянул парнишка. — А ты мне не придумаешь имя?

— А тут и думать нечего — Волчонок! Как, годится? — сказал я.

— Ты не шутишь?

— Ничуть.

Марик задумался, а потом произнес:

— А пусть будет! Так даже интереснее.

— Ну, вот и славно! — ответил я ему.

А дальше я начал проводить краткий инструктаж по поведению паренька в нашем отряде. Служить он будет наравне со всеми, это значит, что он будет обучаться владению мечом, стрельбе из лука, верховой езде, причем меня не будет волновать, боятся его животные или нет. Но главной его задачей будет два раза за ночь (после отбоя и перед рассветом) оббегать Город по широкому кругу, вынюхивая следы чужого присутствия. Сигналки, оно, конечно, неплохо, но дополнительно подстраховаться не помешает.

Так вскоре мы доехали до Города. У его стены я увидел весьма забавную картину — мои парни учились ездить на лошадях. Зрелище было весьма комичное, особенно если вспомнить, что полгода назад я выглядит так же. Проводились занятия под началом двух воинов Хагела, крепко державшихся в седлах с умением бывалых ветеранов. Они заставляли моих парней идти строем, поворачивать лошадей по команде, переходить на галоп и возвращаться на шаг. Видно было, что тренировки идут уже не один час, так как лица у парней были по большей части измученными. Только четверо не подавали признаков изнуренности, видимо, раньше неплохо успели научиться. Их я запомнил, чтобы впоследствии взять с собой в первую вылазку в степь, что уже наметилась в моих планах.

Подъехав к парням, я поглядел в их злые и сосредоточенные лица и понял, что для них уже давно не секрет, кто заставил их испытывать такие страдания. Это хорошо, подумал я, можно будет после тренировки испробовать одну веселую штуку. Улыбнувшись, я радостно сказал им:

— Привет, ребята! Вижу, вы усваиваете первые уроки, раз с лошадей уже не падаете!

Раздались пара смешков, видно, кто-то сегодня отличился таким образом.

— Разрешите представить вам нового члена отряда. Марик Волчонок!

Я спрыгнул с лошади, выставляя паренька на всеобщее обозрение.

— Теперь он будет тренироваться вместе с вами, поэтому попрошу Волчонка не обижать, подлянок ему не устраивать, а то ведь он может и ответить.

— Так же, как ты? — уточнил Дин, усмехнувшись.

— Хуже, — ответил я и обратился в Марику. — Занимай место в строю и начинай тренироваться.

— Но как? — испуганно спросил он.

— Молча! — рыкнул я. — Запомни первое правило: в армии приказы командира не обсуждаются, так что сядь нормально на лошади и учись с ней обращаться.

Хлопнув кобылу по крупу, я подошел к воинам Хагела, пока мои ребята осматривали новобранца и отпускали ехидные шуточки на тему его возраста. Ничего, скоро привыкнут, да и парень наберется уверенности.

— Как они? — спросил я воинов, кивнув на своих.

— Сносно, — ответил мне один из них. — Еще пара десятиц и научатся прилично держаться.

Плохо, я рассчитывал на гораздо меньшее время.

— Всеми силами нужно ускорить обучение, — приказал я. — Разделите отряд на группы и поставьте во главе каждой тех, кто уже умеют ездить. Пускай соревнуются друг с другом, преодолевая препятствия и устраивая забеги на различные дистанции. Уже через семь дней мне нужен конный отряд.

— Это невозможно! — хором заверили меня воины.

— На свете все возможно, — ответил я. — Погоняйте их еще часок, а потом перейдем к стрельбе из лука. Завтра начнем обучаться стрелять на ходу. Если кто-то из старших воинов захочет присоединиться, буду только рад.

Оставив задумчивых воинов разбираться с их подопечными, я пошел в Город. Мне предстояло еще навестить знахарку. Идя по улице, я размышлял, что все-таки еще долго ребята будут обучаться верховой езде. Это не могло радовать, так как интуиция подсказывала мне, что конный отряд может понадобиться мне гораздо раньше. Был, конечно, вариант их обучения с помощью магии, но к этому я не хотел прибегать. В крайнем случае, сам справлюсь!

Дойдя до дома знахарки, я убедился, что Нарады не было. Бдительные соседи сказали мне, что она с самого утра вместе со своими ученицами отправилась в лес. Значит, процесс еще идет, подумал я, направляясь к Хагелу. Раз пока с лимэлем выходит облом, то нужно хотя бы узнать, как там обстоит дело с оружием, ведь уже должно быть готово хотя бы несколько образцов. Мне самому не терпится пощупать те клинки, что выйдут из под молота здешнего кузнеца.

Хагела я опять-таки обнаружил у себя в кабинете. Поистине очень удобен тот начальник, которого всегда можно найти на рабочем месте! Не отвлекая командира, раздающего указания нескольким жителям по поводу содержания такого большого количества лошадей в Городе, я прошел в угол кабинета и присел на любимую табуретку. С лошадьми действительно выходит проблемка. Прокорм их вызывает много трудностей, а пользы от них пока что никакой. Продать бы их что ли, задумался я, вот только кто их здесь купит? Нужно их перегонять в столицу, или просто в крупный город, подыскивать лошадника, который сможет взять их, причем не за бесценок... Это целое дело, которое также требует тщательного обдумывания. Уйдя в свои мысли, я не заметил как начальник выпроводил горожан из кабинета, а поэтому пропустил первую его фразу.

— Простите, задумался, — сказал я в ответ на его вопросительный взгляд. — Что вы сказали?

— Я спросил, как ты съездил? — повторил Хагел.

— Нормально, — ответил ему я и коротко рассказал о результатах своих наблюдений, заодно поинтересовавшись, добрались ли посланцы деревень сюда.

— Добрались, — рассказал мне командир. — Жители Первой прибыли раньше, так даже и не знали, сколько им нужно луков. Я всучил им около полусотни и стрел колчана четыре, запас себе пусть сами сделают... Судя по всему, даже если они будут день и ночь всей деревней тренироваться, все равно останутся для кочевников легкой добычей.

Я кивнул, подтверждая его выводы. Менталитет не натренируешь, если ты жил долгое время, ничего не опасаясь, вряд ли ты сможешь дать отпор тем, кто захочет тебя обидеть. Так и жители Первой. Я даже не сомневаюсь, что многие из них даже не смогут выстрелить в живого человека.

— Но вот жители Второй меня очень удивили, — продолжил Хагел. — Заявились четверо дюжих парней, чуть всю оружейную мне не вынесли. Забрали сотню луков, хотели и больше, но я просто им не дал, ведь нам и самим нужно что-то оставить. Так еще хотели и стрел взять колчанов сорок, но уже не смогли все это поднять, поэтому просто взяли сотню стрел и с недовольными лицами удалились. Так что за них я полностью спокоен, если кочевники нападут на их деревню, мало им не покажется!

Я усмехнулся, староста у них жучара еще тот, так и жители ему под стать. Наверное, будут еще долго сокрушаться, что пришли только вчетвером, иначе Хагелу бы несладко тут пришлось. Оставили они бы Город без стрел своими загребущими лапами.

— Так, с деревнями вопрос решен, теперь скажите, как там дела обстоят с оружием из эльфийской стали? — решил я вернуться к теме, с которой пришел.

— Эльфийской? — переспросил меня Хагел.

— Да, эта сталь называется эльфийской, поскольку секрет её приготовления известен только эльфам. Одноразовые амулеты, естественно, не в счет — сказал я начальнику, вспомнив, что еще не говорил ему, как называется металл, что я приготовил.

— Кузнец вовсю работает с самого утра, — пояснил мне командир. — Обещал к ночи доспехов восемь сделать.

— Медленно, — заявил я. — Если нападение повторится, то оно будет или завтра или послезавтра, а чем больше доспехов будет готово, тем больше жизней мы сохраним. Так что нужно сказать ему, чтобы не мудрил с отделкой, шлифовкой и тому подобной ерундой. Нужно сделать много, а не красиво. И пусть начинает работать над клинками. С ними возни будет меньше, а люди должны уже начать привыкать к новому оружию.

— Хорошо, Алекс, я передам ему, — сказал мне Хагел и спросил с недоверием. — А почему ты думаешь, что нападение повторится?

— Можете назвать это предчувствием, так как точно я вам все равно не отвечу. Просто не знаю, — сказал я начальнику.

Мы помолчали, задумавшись каждый о своем, а потом я вспомнил, что прояснил еще не все вопросы.

— Как у нас дела с лошадями? — поинтересовался я.

— Плохо, — порадовал меня Хагел. — Много заботы требуют, держать негде. Вот, думаю на мясо пустить десятка два...

— Нет, таких крайних мер нам не нужно! — решительно сказал я ему.

Какая глупость, пускать на ветер такие большие деньги. Я же еще помнил, как продал свою лошадку в столице за восемь золотых. Почти месячная зарплата воина, а тут — на мясо!

— Лошадей нужно будет продать, но не всех, а только свободных. Тех, на которых уже сидят мои парни, трогать не будем, они еще пригодятся. Думаю, вполне возможно десятка два отправить в ближайший крупный город и сбыть там, пусть даже по заниженной цене. Сотни полторы золотых за них дадут...

— А кто же этим заниматься будет? — спросил меня Хагел.

— А вы не можете посоветовать такого человека? — уточнил я.

Командир задумался, а потом с сомнением ответил.

— Я могу послать с пяток людей посмышленее, чтобы переправили табун, но это займет не меньше трех суток, а ослаблять сейчас оборону Города, когда ты сам сказал, что завтра ожидаешь нападения...

— Ладно, — признал я правоту Хагела. — Пока оставим этот вопрос, но на мясо пускать их не будем. Откровенно говоря, жалко мне их!

Командир усмехнулся, но возражать не стал, приняв такую причину моей заботы о животных.

— Кстати, у нас в отряде пополнение, — проинформировал я его. — Сегодня я взял себе одного бойкого паренька по имени Марик. Лютого он, конечно, не заменит, но как разведчик вполне сгодится.

— Марика? — переспросил меня командир. — Знаю его. Добрый охотник, хотя и нелюдим жутко, живет с матерью, не проказничает в Городе, хотя по возрасту положено... Хороший из него разведчик должен выйти!

— Ну и отлично, — поднялся я с табуретки. — Тогда последний вопрос, где у вас тут на луках тренируются?

— Да на заднем дворе, там и мишени есть, — махнул рукой Хагел.

Я кивнул и вышел из его кабинета, отправившись спасать своих парней от пыток лошадями. Выйдя за ворота, я увидел, что тренировка была в самом разгаре, воины Хагела явно вошли во вкус и гоняли моих ребят и в хвост и в гриву. Поглядев на них, я в который раз отметил, какие из них хорошо держатся в седле, а потом все же прекратил занятие, велев отправляться назад в Город. Проезжающие мимо меня парни награждали меня весьма многообещающими взглядами. Я поспешил за ними следом, чтобы не пропустить одно из самых красочных зрелищ за весь этот день.

Мои ожидания оказались не напрасными, на это стоило посмотреть! Усталые бойцы покидали седла с неохотой, за несколько часов практически с ними породнившись. На земле их ноги дрожали, подгибались, несколько ребят плюхнулись прямо в пыль, постанывая и держась за причинные места, другие пошатывались и материли несчастных четвероногих. Только несколько бодро соскочили с лошадей и подошли ко мне, не собираясь валиться от усталости.

— Где обучались? — поинтересовался я у них, дожидаясь, пока подтянутся остальные.

Выяснилось, что в семье у троих держали лошадей, одного заставил отец, а пятый — Рик, вообще оказался сыном лошадника. Узнав об этом, я удивился и спросил его:

— А что, твой отец неважный торговец?

— Нет, — ответил Рик. — Держит в кулаке весь восток Мардинана, торгует даже с гномами.

— А почему тогда ты пошел не по его стопам, а отправился в армию? — решил выяснить я.

Рик в ответ махнул рукой.

— Да, папаша мой вбил себе в голову, что только армия может сделать из меня настоящего мужчину. Как я ему не доказывал, что это далеко не так, он ничего не хотел слушать...

— Отлично! — обрадовался я и добавил, увидев, как недоуменно посмотрел на меня Рик. — Мне сейчас нужен такой человек, который бы смог заняться продажей лошадей, поэтому ты послезавтра отправишься к отцу с двумя десятками четвероногих. Справишься?

— А почему именно я? — протянул Рик. — Что я, самый рыжий?

— Если и ты откажешься, лишних лошадей просто пустят на мясо, — вздохнул я.

— Таких великолепных скакунов на мясо! — возмутился Рик. — Тому, кто это сделает, я лично морду набью! Их же можно продать по пятнадцать золотых в любом городе!

Отлично, просто замечательно, подумал я, глядя как Рик сжимает кулаки. Сразу видно сына своего отца. Теперь он точно мне поможет, да и заодно будет у него возможность похвастаться своей службой перед папашей.

— Тогда начинай думать, что тебе для этого понадобится, а завтра скажи мне, — прервал я его ругательства.

Вскоре к нам, прихрамывая и ковыляя, подтянулся весь отряд. Даже Волчонок выглядел уставшим, хотя тренировался меньше всех.

— А теперь идем упражняться в стрельбе из лука! — обрадовал я парней, вызвав у них тяжкие вздохи.

Нестройной толпой мы отправились к дому Хагела, где взяли из оружейной луки и стрелы, а потом пошли на задний двор, где я действительно увидел небольшую удобную площадку для стрельбы. Всего она была длиной метров сто и заканчивалась городской стеной, которая была уже в многочисленных выщерблинах, говоривших о том, что не мы первые здесь пришли пострелять. Мишенями в данном тире служили деревянные круги, прибитые к столбам на расстоянии от пятидесяти метров и дальше. Последние две мишени висели на самой стене и были почти новенькими, без кучи дырок и вмятин. Это типа для самых метких, ухмыльнулся я.

Дождавшись, пока все натянут свои луки и приспособят колчаны за плечами, я первым отстрелялся, взяв для разнообразия лук кочевников. Он был более упругим, стрелы летели дальше, но контролировать прицеливание было намного сложнее. Как я понял, такой тип лука был предназначен для стрельбы навскидку, что и демонстрировали степняки, стреляя прямо с седел. Выпустив три стрелы и немного пристрелявшись, я вонзил еще пять в один из кругов на стене, попав почти в самый центр. Все-таки нужна практика, подумал я, опуская лук, вот только зачем? Мой же лук гораздо лучше, вряд ли имеет смысл переучиваться.

— Теперь вы! — сказал я парням, глядящим на мои упражнения.

Для них моя точность не стала чем-то новым, так как в лагере нам почти ежедневно приходилось тренироваться, выпуская по нескольку десятков ерундовых стрел. Парни почти синхронно вздохнули и стали стрелять. Нет, на последние мишени они не замахивались, стреляли в те, которые были ближе всего, но и там их успехи были невелики.

— Не цельтесь долго, быстро оттягивайте тетиву, — давал я им советы.

Через минут десять парни более-менее пристрелялись, но успехи были все же неважнецкие. Даже Волчонок показывал мне, что лук он в руках держал весьма редко. Куда им переходить на стрельбу с лошадей, подумал я, раз и так мажут, как слепые! Ладно, перейдем к моей шутке, может здесь успехи будут лучше.

— Достаточно! — сказал я бойцам, опорожнившим по половине колчанов, поглядев на скромные несколько десятков стрел, украшающих ближайшие мишени. — Я вижу, что вы с детства страдаете косоглазием или руки у вас растут не как у обычных людей, а из задницы. Как же вы будете во врагов стрелять, если с полусотни шагов в деревяшку не попадете? Думаете, кочевники сами будут под ваши стрелы подставляться?

Лица ребят посерьезнели, некоторые опустили глаза, пряча гнев. Хорошо, нужная кондиция достигнута.

— Может вам мишень поменять? — задумчиво пробормотал я.

Положив свой лук на землю, я отправился к первому ряду столбов с кругами. Дойдя до них, я развернулся к парням и сказал, не в силах сдержать улыбку.

— Такая мишень подойдет?

Все ошеломленно уставились на меня.

— Чего застыли? — спросил я их. — Стреляйте. Тот, кто сумеет меня задеть, освобождается от занятий, а кто отстреляется хуже всех, получит наряд на кухню!

Ребята все еще стояли в нерешительности, ломая всю мою задумку. Но вот, наконец, Крот первым поднял лук и выпустил в меня стрелу. Молодец, подумал я, немного отклонившись вправо, мог бы в сердце попасть, вот только целится долго. Следом еще несколько подняли луки и повторили пример, стрелы просвистели в опасной близости от головы, но уклоняться я не стал, увидев их траектории. А потом начался расстрел. Парни с азартом принялись стрелять в меня, опустошая колчаны, а я уворачивался, ловил стрелы руками и мимоходом думал, что прицельность у моих ребят теперь значительно повысилась. Вот, что значит, правильно подобрать мотивацию.

Защитный кокон я одевать не стал, так как опасности практически не чувствовал, моя интуиция загодя подсказывала, куда сместиться, чтобы избежать появления лишней дырки в теле. Краем глаза я замечал, как несколько воинов Хагела, пришедших посмотреть на нашу тренировку, застыли, выпучив глаза. Да и сам Хагел, выглядывающий из окна своего кабинета, тоже выглядел малость ошарашенным. Я усмехнулся и тут же за это поплатился — одна из стрел, которую явно выпустил Крот, оцарапала мне щеку. Я еще понаблюдал за ним, подмечая, что целиться он стал меньше, отчего точность выстрелов только увеличилась. Мда, у каждого оружия свои прибамбасы, пока к ним не привыкнешь, оно будет тебе только мешать.

Вскоре у ребят стали заканчиваться стрелы. То один, то другой опускали луки и давали ну очень ценные советы тем, у которых они еще оставались:

— В глаз его, в глаз!

— Да нет, лучше между ног бейте!

— Вали командира!!!

Дождавшись, пока стрелы кончатся у всего отряда, я поймал последние две руками и невозмутимо подошел к ним.

— Ну что, заметны большие успехи! — обрадовал я бойцов, скалящихся мне в ответ.

Я стер кровь со щеки и добавил:

— Крот от занятий может освободиться...

— Нет, Алекс, я все-таки буду тренироваться! — возразил мне ухмыльнувшийся Крот. — Кто же пропустит такое веселье!

Ребята на такое заявление откровенно заржали, снимая напряжение и ту злость, которую они накопили за весь день усиленных занятий. Похоже, что мне придется заводить такую приятную традицию — расстрел командира или его избиение. Недаром же, как я слышал, будучи на Земле, на востоке принято держать в офисах чучело начальника, чтобы при нужде можно было навалять ему пендалей. И разрядка неплохая, и отношения получше, значит, возьму на заметку.

— Ну, раз так, то добавлю, что тарелки сегодня пойдет мыть Рокин! — сказал я, заметив, как парень опустил голову, пряча довольную улыбку.

Нет, стрелял он не хуже остальных, но кого-то мне нужно было "осчастливить" нарядом, раз уж обещал.

— А теперь собирайте стрелы, а потом ужинать! — приказал я. — Только в оружейную луки не относите, привыкайте ходить с ними везде, чтобы они вскоре стали частью вашего тела!

Услышав смешок среди ребят, я добавил:

— Нет, не той частью тела, о которой подумал Дин.

Теперь смешков прозвучало больше, а потом ребята не спеша разошлись по стрельбищу, собирая боеприпасы и выковыривая стрелы из мишеней, пока еще было не слишком темно, а я решил сходить к Хагелу и узнать, как там дела с кузнецом.

Глава 21

Что-то близится

Зайдя к Хагелу, я встретился с его откровенно недоумевающим взглядом, по которому я понял, что он явно считает меня сумасшедшим. Ну и ладно, если ничего не спросит, не буду его в этом разочаровывать.

— Что там с доспехами? — перешел я сразу к делу.

— Вашун сказал, что уже приноровился к новому металлу и теперь дело пойдет быстрее. Он обещал закончить через три дня, вот только просил твоих парней зайти к нему, чтобы с них мерки снять. Наши-то он все знает, ведь не раз уже нам панцири ковал.

— Зайдут, я прослежу, — пообещал я, думая о том, что три дня хотя и довольно небольшой срок, но явно недостаточный для полной подготовки.

— Алекс, а зачем ты это устроил? — вдруг спросил меня Хагел.

— Чтобы защитить воинов Города, — с недоумением ответил я.

Это и ежу понятно, тогда почему он об этом спрашивает?

— Нет, я не об этом, — сказал командир. — Зачем ты устроил показательное выступление на заднем дворе?

Значит, он действительно записал меня в психи, подумал я с усмешкой. Или в позеры, что перед всеми хвастаются своими талантами. Ладно, объясню популярно.

— Во-первых, ребята сбросили напряжение, попытавшись меня задеть. Во-вторых, их результаты стали значительно лучше, так как старались они гораздо больше. В-третьих, я обеспечил им хорошее настроение на остаток дня. Ну и напоследок, мне тоже была необходима тренировка такого типа.

Да, это именно так. Просто я подумал, что интуицию, как и остальные мои навыки тоже необходимо поддерживать в рабочем состоянии, обеспечивая её регулярными нагрузками, иначе она просто зачахнет или будет работать через раз. А это меня будет очень беспокоить, так как привыкнув к ней один раз, без неё я обходиться уже не смогу. Да и еще один момент, о котором я не сообщил Хагелу — меня начали одолевать сомнения в её надежности. Это началось после случая с оборотнем, когда я сумел его перехитрить и ранить кинжалом. Сегодняшняя тренировка показала, что моя интуиция значительно сильнее обычного звериного чутья и позволяет мне оставаться целым в гораздо более опасных ситуациях... Если только я при этом не отвлекаюсь на всякую чепуху, подумал я, потирая щеку, где уже давно затянулась небольшая царапина.

— Но ты же мог пострадать! — удивился Хагел.

— В этом и был смысл тренировки, — пояснил я. — Если новички начинают обучение с деревянных мечей, потом тренируются друг с другом на затупленном железе, то профессионалам нужны именно такие занятия, где одно неверное движение может означать смерть. Техника Рассветной Школы — это все же не шутки!

Командир по-обыкновению почесал свою бороду и пробормотал.

— Ох, зря я раньше не верил... Ладно! Завтра мои люди получат оружие и доспехи из нового металла, а потом придет черед твоих парней. Кстати, человека, который хорошо разбирается в лошадях, я не нашел, но мог бы выделить...

— Нет нужды, — прервал я Хагела. — У меня в отряде есть парень, у которого отец всю жизнь занимался куплей-продажей лошадей. Послезавтра, я думаю, он сможет отправиться к себе домой с несколькими десятками четвероногих, что значительно облегчит вашу заботу и принесет Городу небольшой доход.

Командир кивнул.

— Хорошо. А сколько человек ему потребуется взять с собой в дорогу?

— Он мне должен завтра сказать, — ответил я, раздумывая, что я еще упустил.

Вроде бы все темы уже обсудили, пора бы и поужинать. Я простился с Хагелом, который обычно не выходил трапезничать в общую столовую, и вышел из его кабинета. В комнате уже толпился народ, оглодавшие воины рассаживались по лавкам, а Кара с несколькими бойцами, вызвавшимися её помочь, разносили по столам нехитрый ужин. Подмигнув девушке, вызвав небольшой румянец на её щечках, я взял свою тарелку с ароматной кашей и принялся уплетать за обе щеки. Парни за ужином все обсуждали прошедшую тренировку, так что мне пришлось стать объектом их незамысловатых шуток и дружелюбных подколок. Жалко, что все мои бойцы, как обычно сели отдельно от остальных защитников Города. Это было не слишком хорошо, так как я хотел их методично перемешать, чтобы парни поднабрались опыта у старших товарищей, а пока это не сильно получалось. Одно хорошо, конфликтов пока не было, что не могло не радовать.

Быстро поужинав, я попрощался с парнями и велел им хорошенько выспаться сегодня, поскольку завтра у нас по плану скачки на лошадях. Выйдя на улицу, я отправился к себе домой, где взял чистое белье, а потом отправился на речку, с наслаждением выкупавшись в ней и поплавав в свое удовольствие. Вернувшись, я поговорил с Алоной, узнав, что новостей никаких не было, а в Подгорном королевстве пока все спокойно. После этого разговора я лег на лавку и собирался уснуть, но меня навестила первая ночная гостья и еще около часа мы с Карой предавались любовным утехам, даря друг другу наслаждение. А после ухода довольной девушки меня навестила Темнота, принося отдых моей душе.

А утром я проснулся рано, сделал разминку, после которой сбегал искупаться на речку, перемахнув через забор, а потом пошел завтракать. В столовой уже было людно, поэтому я примостился на краешек скамейки и с аппетитом съел гороховый суп и гречневую кашу с жареной рыбкой. Волчонок коротко мне шепнул, что за время ночных обходов по территории вокруг Города он ничего подозрительного не заметил. Я поблагодарил его за службу и попросил сегодня продолжить обход. Марик удовлетворенно улыбнулся, ощутив себя полезным, а я, набив желудок, подождал, пока подтянутся все мои ребята, а потом вместе с ними отправился за лошадьми.

Тренировка выдалась напряженной. Поначалу мы просто учились ездить строем, разворачиваться по команде, а потом я устроил забеги с несколькими командами. После этого мы принесли пару мишеней и поставили их посреди полянки. Стрельба на скаку оказалась весьма нелегким делом, но к обеду уже у многих начало получаться. Конечно, с кочевниками их результаты в сравнение не идут, но неподвижную мишень парни с грехом пополам научились поражать с седел. Стрел мы извели много, почти третью часть потом даже и не нашли в траве, но весьма довольные своими успехами вернулись в Город.

Вот только все приподнятое настроение мне портило неизвестно откуда взявшееся ощущение надвигающейся опасности. Это давило на нервы и заставляло напрягать извилины, размышляя над тем, что же я еще упустил в подготовке. Вроде бы я смог сделать все, от меня зависящее, чтобы Город опять смог выстоять, но душу все же грыз маленький червячок сомнения. А что если не выйдет? Что, если кочевники просто поменяют планы и обойдут Город стороной? Но это сомнение развеивал ветерок предчувствия неприятностей, грозивших свалиться на наши головы.

После обеда меня выловила знахарка, с радостной улыбкой сообщившая, что все необходимые для лимэля ингредиенты уже собраны и дожидаются меня. С готовностью я отправился вслед за ней, велев парням зайти к кузнецу, пока меня не будет, чтобы тот смог взять все необходимые мерки. Люди Хагела уже с утра щеголяли в новеньких доспехах, плотно облегающих их тела. Вот только шлемы кузнец мог бы сделать и поменьше, а то они уж очень напоминали банальные ведра. Ну и хрен с ними! Лишь бы смогли уберечь от стрел, а внешний вид не так уж и важен. Потом я как-нибудь начерчу кузнецу вид нормальных шлемов с откидывающимися забралами, которые должны быть более экономичнее с точки зрения перевода ценного материала.

Размышляя над дизайном будущих горшков для тыковок моих парней, я подошел вместе со знахаркой к её дому, откуда она тотчас же выгнала своих учениц, понимая, что секретность превыше всего. Первым делом я осмотрел все запасы и пришел к выводу, что Нарадой была проделана просто титаническая работа, а главное — за короткий срок. Поблагодарив знахарку от всей души за труд и вызвав легкое смущение на её лице и чувство удовлетворения, донесшееся до меня, я приступил непосредственно к приготовлению лимэля. А что, похвала ничего не стоит, зато всем приятна! Я бы её еще раз десять похвалил, но это уже будет подозрительным.

Первым делом я наполнил водой большой чугунок и начал его подогревать магически, так как именно так можно добиться нужной температуры. После того, как вода начала активно испаряться, я начал одну за одной бросать туда травки, сразу придавшие жидкости зеленоватый оттенок. Закончив с первой стадией, я остудил воду и слил её в несколько пустых горшков, избавившись от вываренной травы. Следующий этап проходил более скрупулезно — здесь нужно было тщательно просчитывать количество необходимых ингредиентов, чтобы, не дай демоны, не переборщить. После второго этапа у меня вышло еще два горшочка мутновато-розовой жидкости, которые я опять слил в чугунок и стал постепенно доливать первый отвар, помогая силой магии взаимодействовать им друг с другом. Именно магия в данном случае служила катализатором сложного химического процесса, который в результате выдавал сложный состав, который так положительно влиял на живые организмы. Без моей силы этот отвар был бы не полезнее обычного настоя валерьянки, да и хорошо, если стал бы давать именно успокаивающий, а не слабительный эффект...

Медленно, не спеша и тщательно насыщая отвар своей силой, я смешивал жидкости. Знахарка смотрела на это действие, даже позабыв как дышать, а я посмотрел мельком на процесс и отметил, что мои руки и отвар начали отчего-то светиться желтоватым свечением. Странно, но я раньше при изготовлении пользовался только магическим зрением и такого не замечал. Довольно интересное зрелище, подумал я, проследив за тем, как от моих рук как бы отлетают искорки и растворяются в жидкости. Не отвлекаться, напомнил я себе, иначе весь процесс пойдет насмарку! Вернувшись к работе, я таким образом заставил прореагировать всю розоватую жидкость, оставив немного лишнего отвара из первой стадии. Здесь главное не жадничать. Конечно, его придется вылить, так как долго отвар храниться не может, но если бы его не хватило, под хвосты демонам отправился бы весь напиток. Это было одним из многочисленных секретов, так и не указанным никем в книге, хранившейся в библиотеке моего учителя.

Убирая переизбыток энергии из напитка и помешивая его длинной ложкой, я размышлял, что эльфийская паранойя сослужила им в данном случае плохую службу. Не знаю, на что надеялись их маги, не описывая в книге точных рецептов (на происки шпионов что ли?), но в конечном итоге лесной народ остался без такого целебного зелья. Нет, маги среди них еще остались, вот только по книге они приготовят разве что слабительное. Так что эльфам в скором времени грозит банальное вымирание... Хотя, десятком лет раньше, десятком позже — для истории значения не имеет, да и для меня уже тоже.

— Готово! — заявил я, зачерпывая несколько ложек жидкости, что еще слабо светилась в кружку. — Теперь нужно снять пробу.

Не решаясь сделать глоток, я смотрел на лимэль в кружке, вспоминая, все ли я сделал правильно. Вроде ничего не упустил, все растения варил исключительно по советам учителя, от себя ничего не добавлял...

— Может я первая? — с готовностью взяла вторую кружку Нарада.

— Нет, экспериментатор должен сам отвечать за свои действия, — со вздохом заявил я, все не решаясь отхлебнуть.

— Экс...эспре... Кто? — удивленно спросила знахарка.

— А, не берите в голову, — ответил я и решительно сделал глоток.

Ух! На такой эффект я не рассчитывал! Мое горло обожгло, а в животе произошел взрыв, из глаз полились слезы, а в голове внезапно прояснилось так, что я увидел что делает каждый житель Города на расстоянии трехсот шагов от меня, даже не вызывая свое магическое зрение. Я согнулся, откашливаясь, а Нарада кинулась ко мне, пытаясь помочь и поддержать мое заваливающееся тело. Мои ноги отчего-то стали ватными и начали дрожать, поэтому я просто плюхнулся на пол, соображая, почему лимэль так подействовал в этот раз.

— Ты как, Алекс? — обеспокоенно заглянула Нарада мне в лицо.

— Еще не разобрался, — ответил я ей с пола, прислушиваясь к своим ощущениям.

Вроде бы все улеглось, подумал я, вставая на ноги. Но вот только я не встал, а прямо-таки подскочил, подпрыгнув на полу и перепугав знахарку. Мое тело словно было переполнено энергией, хотелось дурачиться, прыгать и веселиться. Сила опьяняла, но это была не магическая энергия, а фантастически ускорившиеся процессы моего тела. Я чувствовал, как бешено колотится сердце, лихорадочно гоня по жилам кровь и попытался прийти в себя и успокоиться. Разведя руки в стороны, я стал медленно вдыхать и выдыхать полной грудью. Спустя несколько минут пришло головокружение, а спустя еще немного времени буря в моем теле улеглась, оставив после себя заряд бодрости и желание повторить все сначала.

— Понятно, — сказал я обеспокоенной Нараде. — Слишком концентрированный вышел, такой и мертвого должен поднять. Нужно его разбавить маленько... Раз так в пять!

Я долил в свою кружку обычной колодезной воды и сделал маленький глоток. Вот теперь я ощутил привычный вкус лимэля, ничем не отличающийся от того, который был у меня во фляжке. Запомнив, насколько я его разбавил, я дал Нараде попробовать самой. Первый эффект превзошел все ожидания. Знахарка прямо расцвела и похорошела после одного глотка, счастливо улыбаясь мне. Показав ей, как именно разбавлять получившуюся ядреную смесь, я пообещал завтра же сделать еще одну порцию.

— А почему не сейчас? — удивилась Нарада.

— А куда продукт девать будем? — ответил я. — В горшках держать нельзя — выдохнется быстро, а столько фляг мы при всем желании не наберем, так что поговорите со старостой, чтобы озаботил жителей.

— Обязательно поговорю, — пообещала мне знахарка. — Спасибо тебе, Алекс. Уже сейчас же я пройдусь по всем домам с ранеными и напою их этим чудесным зельем.

Вот она, настоящий доктор! Именно такие постоянно ласково твердят больному, что у него ничего серьёзного, даже когда тот находится при смерти. Именно такие работают не за деньги, а за идею. Именно они не дают нам разочароваться во всех врачах, которые за твои же деньги найдут у тебя такие болячки, о которых никто и не слышал. Здесь они встречаются через раз (насколько я понял из личного опыта), а вот на Земле в тысячу раз реже. Печально, учитывая огромную разницу в численности населения.

Я посмотрел на сияющую Нараду и сказал ей на прощание, улыбнувшись:

— Только после этого напитка вполне могут ушки заостриться, и волосы выпасть в некоторых местах.

Я потрогал свои локаторы.

— Ну и ничего страшного! — заверила меня Нарада. — Скажу тебе по секрету, мои ученицы вчера в лесу только и говорили о красоте эльфов, так что твои уши, оказывается, весьма привлекательны. Да и сам ты весь — красавец хоть куда!

Она весьма оценивающе на меня посмотрела, а я понял, что линять отсюда нужно побыстрее, чтобы действие лимэля, так здорово омолодившее знахарку, не довело до ненужных проблем. Поэтому я быстренько распрощался и скорым шагом удалился восвояси, краем своих длинных ушей расслышав тихий смех знахарки.

Вернувшись к ребятам, я отправил из пострелять на задний двор, а сам обещал, что присоединюсь к ним немного позже. Выпитый мной концентрированный лимэль требовал срочно набить чем-нибудь желудок. Я направился прямиком на кухню, удивив Кару своим аппетитом, а потом пошел опять изображать живую мишень. Сегодня успехи были более заметны, хотя про наряды и поощрения я даже и не заикался. Во время обстрела я не отвлекался и учился ловить стрелы на лету, чтобы в дальнейшем пополнять свой боезапас снарядами противника. Мне до сих пор было неприятно вспоминать, как я пропустил врагов к стене только потому, что у меня кончились стрелы.

После тренировки я дал ребятам отдохнуть пару часиков, понимая, что вечером нужно будет опять вернуться к лошадям. Поглядев на солнце, я понял, что часа четыре до ужина еще есть, и начал размышлять, чем бы заняться? Не придумав ничего, я просто отправился к себе, решив постирать кое-какие вещи. Перебирая одежду, я подумал, почему все время ношу форму, если все в Городе предпочитают свободную одежду? Неужели за месяц службы я так к ней привык, что уже не могу расстаться? Нет, доношу форму, а свою одежду, за которую отдал свои кровные, пока поберегу, решил я. Надо же перед гномами показаться во всей красе! От таких мыслей меня отвлек стук в дверь. Приятный женский голос за ней произнес:

— Разрешите?

— Заходите, открыто! — сказал я, сворачивая лишние вещи и засовывая их обратно в сумку.

Дверь открылась и на пороге появилась миловидная подтянутая представительница женского пола, которой, по моим оценкам, было слегка за тридцать.

— Здравствуйте, — деликатно поздоровалась она. — Я не отвлекаю вас от важных дел?

Я подумал, что стирку вряд ли можно назвать делом важным и ответил:

— Нисколько. Заходите, присаживайтесь, — я показал женщине на лавку, так как больше присесть у меня было не на что.

Гостья прошла в комнату и аккуратно присела на указанное место, разглядывая меня. Я в свою очередь рассматривал вошедшую и признал, что общее впечатление о ней можно было уместить в двух словах — сильная женщина. Её глаза были цепкими и строгими, губы привычно сжаты в строчку, а все её состояние говорило о том, что в любой момент она готова к чему угодно. И ни метеоритный дождь, ни извержение вулкана поблизости не смогут лишить её уверенности в себе.

— Чем я могу вам помочь? — поинтересовался я.

— Я пришла поговорить с вами о моем сыне, — сказала гостья.

— Как зовут вашего сына? — уточнил я.

— Марик.

Все понятно, разговор будет долгим, понял я и подтащил к себе поближе сумку с одеждой, на которую с комфортом и уселся прямо перед гостьей, подумав, что садиться на стол было бы верхом неприличия. Кроме того взгляд снизу вверх психологически дает некоторые преимущества оправдывающемуся, а мне, судя по всему, сейчас предстоит именно это.

— Скажите, почему вы взяли его к себе? — спросила у меня женщина.

— Простите, не знаю вашего имени...

— Мирана.

— Так вот, Мирана, разве ваш сын вам все не объяснил? — поинтересовался я.

— Он рассказал мне об этом, но я хотела бы услышать ваш ответ, — настаивала женщина.

— Хорошо. Я взял его в свой отряд потому, что так он сможет принести гораздо большую пользу, нежели бегая по лесам и охотясь на домашнюю скотину.

Женщина опустила глаза, признавая свой промах, но все же спросила:

— То есть вы взяли его, чтобы он под вашим руководством убивал людей?

— Именно так, — просто ответил я.

— Но как же... — протянула Мирана.

— Что? — не дождался я продолжения.

— Это же бесчеловечно! — гневно заявила женщина. — Он ведь еще ребенок!

Я вздохнул и терпеливо объяснил.

— Этот ребенок уже начал чувствовать голод и чувство охотничьего азарта. Кто знает, сколько ему нужно времени, чтобы окончательно превратиться в хищника?

— Марик не станет хищником!

— Станет, еще как станет. От судьбы никуда не уйдешь, некоторые рождаются послушной скотиной, а некоторые — свирепыми хищниками. Можно надеть маску, притворяясь перед остальными, но наедине... Вы же прекрасно видите перемены, происходящие с ним, не так ли?

Женщина молчала, а я продолжил:

— Как я уже говорил вашему сыну, он просто может уйти из отряда и жить так же, как жил до этого. Вот только долго ли? Вчера я спас его от вполне заслуженного наказания, но кто знает, что случится в следующий раз?

— Я не хочу, чтобы мой сын стал убийцей! — твердо сказала Мирана.

— Он станет не убийцей, а охотником, если вам от этого будет легче, — ответил я ей.

— Это подразумевает одно и то же, — покачала головой женщина.

— А почему вы так этому противитесь? Вы ведь знали, что все выйдет именно так, что Марик вырастет и приобретет черты своего отца? Не могли не знать.

Женщина опустила голову, а я понял, что угодил в яблочко и продолжал развивать успех, говоря ей тихим голосом:

— Вы ведь пришли сюда не просить о том, чтобы я отпустил Марика. Вы пришли, чтобы я поддержал вас, чтобы облегчил ваши страдания. Поверьте, я вас прекрасно понимаю, кто же хочет от своего ребенка, чтобы он встал на путь смерти? Но у Марика уже нет другого выбора. Он может или стать изгоем, объектом всеобщей охоты и ненависти, или превратиться в героя, в защитника, что охраняет свой дом от врагов...

— Но я не хочу, чтобы он повторил путь своего отца!

— А это совсем необязательно, ведь очень многие удачливые, сильные воины благополучно доживают до старческих седин. Я не могу вам гарантировать, что с Мариком ничего не случится, но могу лишь пообещать, что всеми силами присмотрю за ним, как за любым другим членом отряда, чтобы вам не пришлось тревожиться понапрасну.

Женщина тяжело вздохнула, видимо надеялась на совсем другой исход разговора.

— А остальные члены вашего отряда знают, что он оборотень?

— Пока нет, но непременно узнают, — ответил я.

— Почему вы им ничего не сообщили? — удивилась Мирана.

— Просто я по себе знаю, что такие новости нужно выкладывать не сразу, — усмехнулся я.

Женщина задумалась, а потом поднялась с лавки. Я почувствовал, что камень с её души не упал, но стал немного полегче. Большего я увы, сделать не мог, так что и пытаться не стоило, поэтому я просто проводил его до двери, сказав напоследок.

— Убийцы не всегда бывают только плохими.

— А разве есть и хорошие? — удивилась Мирана, оборачиваясь ко мне.

— Но ведь у каждого королевства есть своя армия обученных убийц, которых все жители называют защитниками. Если вас это еще не убедило, то ответьте мне, я плохой?

Женщина посмотрела внимательно в мои глаза, а потом покачала головой.

— Нет, вы защищаете нас, заботитесь о Городе, его жителях... Нет, вы не плохой!

— А между тем целый народ называет меня Убийцей.

— Но почему? — удивлению женщины не было предела.

— Эта история не из тех, что рассказывают незнакомым людям, вы уж меня поймите. Просто не стоит все смахивать в один угол — есть убийцы, для которых убийство является целью, а есть защитники, для которых оно лишь средство.

Женщина постояла немного на пороге, а потом все же кивнула и напоследок сказала мне:

— Спасибо вам, Алекс. Храни вас Единый!

Мирана ушла, а я закрыл за ней дверь и подумал, что далеко не все выходит так гладко, как я ей сказал. И сын её действительно станет в скором времени убийцей, а точнее, охотником. Он будет убивать своих жертв, чувствуя наслаждение, от этого хищнику никуда не деться. Но кто сказал, что работа не должна приносить удовольствие? Даже такая работа.

После ухода матери Марика я сходил на речку и устроил банный день, выстирав всю пропыленную одежду. После этого я вернулся домой, а затем вместе с парнями продолжил тренироваться верхом. Сегодня попадания были намного точнее, ребята уже привыкали к седлам, могли без особых проблем управлять лошадями, короче, налицо был явный прогресс. Вот только меня это не особо радовало. Все эти два часа упорных занятий я чувствовал приближающуюся бурю, что вот-вот должна разразиться над нашими головами. Жалко только, что моя интуиция не могла подсказать мне точное время и место событий. Вот бы еще научить её разговаривать, тогда совсем отлично бы вышло. Приходит тебе в голову такое своеобразное сообщение — тогда-то в таком месте тебя будет поджидать враг, советую подготовиться и желаю удачи, твоя интуиция...

Так, что-то я начинаю нервничать, иначе с чего бы такие дурацкие мысли посещали мою голову. Начинало темнеть и я вместе с ребятами вернул лошадей в загон, а затем отправился на ужин. Вспомнив о проблеме с лошадями, я спросил Рика, подумал ли он над моим предложением. Парню явно не хотелось заниматься этим делом, но он все же ответил мне, что может отправить несколько десятков лошадей к своему отцу, если я дам ему в помощь еще троих парней. Оказалось, что его отец живет не так далеко от столицы, так что дорога туда и обратно не должна занять больше трех дней. Естественно, я согласился и пообещал передать его слова Хагелу, чтобы подыскал нужных людей. Одной проблемой стало меньше, но облегчения это мне не принесло.

Перед ужином я зашел к командиру и поинтересовался, как обстоят дела с клинками. Оказалось, что уже три десятка были готовы, но находились в стадии подгонки и отделки. Узнав об этом я приказал плюнуть на отделку и немедленно снабдить ими воинов.

— Ты что-то знаещшь? — спросил меня удивленный Хагел, выслушав мою просьбу.

— Чувствую, — ответил я. — Сегодня вечером или завтра утром будет нападение, а у нас еще ничего не готово!

Я стал расхаживать взад-вперед по кабинету командира. Демоны, я даже не припомню, когда я в последний раз так нервничал! Правильно говорят, что ожидание хуже битвы. В засаде я сидеть умею, а вот так дожидаться неприятеля, понимая, что тебе банально не хватает всего дня, чтобы противопоставить ему сильный отряд... Это порядком напрягает. Да, я справлюсь и сам, но просто не хотелось бы по-глупому терять своих людей, к которым я уже начал чувствовать некую привязанность и командирскую заботу. Да, только теперь я понял, что они стали для меня большим, чем просто случайные знакомые. Наверное, они постепенно и плавно переместились в разряд друзей, причем это вышло незапланированно и неожиданно для меня. Вот только теперь я понимаю, что дружба накладывает определенные обязательства, поэтому мне придется разрываться между желанием поскорее все закончить и заботой о своих подчиненных, потому что... Крот, Дин, Рокин, да и все остальные без исключения... Я не хочу, чтобы они погибли!

Нет, я не стал более сентиментальным, не хватало мне еще розовых соплей в моей жизни! Я не стану лить по ним слезы, когда их не станет, не буду сильно переживать, когда добуду нужные сведения и уберусь отсюда подальше, оставив их служить дальше. Просто мне намного приятнее видеть их живыми, чем знать, что они погибли из-за моих ошибок... Наверное, я становлюсь настоящим командиром, раз начинаю задумываться о таких вещах. Это было плохо, ведь мне очень не хотелось бы зависеть от кого-то, а еще больше не хотелось, чтобы кто-то зависел от меня. Алонки мне за глаза хватило и больше подобных экспериментов не нужно.

Хагел не мешал моим мыслям, наблюдая за моими метаниями по комнате. Вскоре я остановился и подытожил:

— Раздайте клинки воинам, пускай хотя бы начинают к ним привыкать. Вашун пусть работает всю ночь. Чем больше мечей он сделает до нападения...

— Я ему передам, — серьезно кивнул мне Хагел.

— Тогда прикажите сегодня тем воинам, что занимались с моими ребятами верховой ездой спать в полглаза и быть готовыми выехать по моему сигналу.

— Ты хочешь отправиться навстречу врагам? А если их будет в несколько раз больше, чем...

— Там посмотрим, — ответил я. — Я еще сам не уверен, откуда последует нападение, но подготовиться все же не помешает!

Закончив разговор с командиром, я вышел из его кабинета и присоединился к ужинающим парням. Сегодня меня не веселили их шуточки и рассказы, я думал о предстоящем бое. По идее, мне нужно проделать все самому, вдали от городских стен, зачем же я тогда собираюсь тащить с собой этих новичков? Поразмыслив, я все же понял, что оберегая их, я не сделаю из них воинов. Именно в бою они должны почувствовать свои силы, проверить свои навыки, а потери... Потери — это неизбежная часть воинской статистики.

Увидев, что практически все ребята уже справились с ужином, я поднялся и громко сказал, привлекая всеобщее внимание:

— Парни, сегодня ночью нам предстоит бой! Сейчас пусть каждый из вас проверит свое оружие, подготовит его, а потом зайдет к местной знахарке Нараде, чтобы получить флягу с целебным напитком. Спать сегодня ложитесь одетыми, чтобы не терять драгоценное время и спите чутко, чтобы могли вскочить по моей команде, а то я каждого персонально расталкивать не собираюсь! Тем, кому достанутся новые клинки, что принесет сейчас командир Хагел, обязательно опробуйте их, приноровитесь к ним...

Я задумался, припоминая, что бы еще посоветовать,

— А что, сегодня опять нападут кочевники? — удивился Дин.

— Да, — подтвердил я.

— А ты откуда знаешь? — озвучил общий вопрос Крот.

Вот ведь любопытный!

— Задницей чувствую! — ответил я ему и пошел повидаться со знахаркой, провожаемый напряженным молчанием, воцарившимся в столовой.

У Нарады оказалось готово практически все. Больше полусотни фляг посчастливилось ей найти у горожан с разрешения Хагела. Оглядев добычу, я забраковал пяток, так как таскать с собой больше двух литров лимэля будет неудобно, но вот десятка три явно походили на мои фляжки. Знахарка сказала, что с завтрашнего дня можно будет раздать фляги воинам, но я сообщил в ответ, что планы немного изменились и парни придут уже сегодня. Внимательно посмотрев на мое напряженное лицо, она осведомилась:

— Нападут сегодня?

— Ночью, — ответил я ей, — так что готовьтесь.

Отдав ей еще и свою флягу, что была у меня в кармане, я пошел домой, так как сделать большего я уже не мог. Если бы точно знать, что они зайдут с леса, а не со стороны деревень, я бы мог выслать туда конный отряд, чтобы не тратить время зря, но у меня такой уверенности совсем не было, поэтому я решил не рисковать, разделяя и без того маленькие силы защитников.

Вернувшись в свой дом, я обнаружил там Кару, с нетерпением дожидавшуюся меня. Сегодня любовные занятия я продолжал недолго, так как не хотел растрачивать попусту свои силы. Моя подружка осталась слегка неудовлетворенной. Видимо, полчаса, что я уделил девушке, оказались для неё слегка недостаточным временем, но я пообещал ей, что завтра ночью обязательно все наверстаю. Мда, или у них в Городе такие фантастические любовники, с которыми она встречалась ранее, или это просто аппетит приходит во время еды, размышлял я, провожая Кару. Приняв водные процедуры, я оделся и заснул, подумав напоследок о том, что все мелкие бытовые заботы совсем не оставляют времени для занятия магией. А я же еще не сообразил, как мне сделать качественную маскировку...

Благодаря Темноте ночью я спал как младенец, укрытый непроницаемым для тревог и волнений черным одеялом и только перед самым рассветом в моей голове зазвонил будильник. Вскочив с лавки, я понял — началось!

Глава 22

Кто к нам с тем затем, тот от того и того!

Подхватив и надев на спину перевязь с мечами, я быстро закинул туда же свой лук и пару колчанов со стрелами, решив сегодня взять побольше боезапаса, чтобы на всех гадов хватило. Выбежав из дома, я закричал что есть силы:

— Отряд, подъем!!! По коням!!!

В окрестных домах сразу же началось шевеление, несколько парней тут же выбежали мне навстречу, но я не останавливаясь, приказал:

— Всем собраться у загона с лошадьми!

Прибежав к загону, я увидел, что там никого нет. Вашу мать! Забыл вчера предупредить, чтобы кто-то дежурил здесь и на ночь лошадей не расседлывал. Судя по моей сигналке, неприятель приближается с запада, через минут сорок он уже будет под стенами, а я планировал его встретить еще на подходе... Чувствуя, как время утекает сквозь пальцы, я кинулся оседлывать сонных лошадей, взяв в подмогу парней, что прибежали первыми. На это дело ушло непростительно много минут, но все же оседлав три десятка лошадей, мы запрыгнули в седла и понеслись к воротам. Как я увидел, к моему отряду присоединилось еще четверо воинов Хагела, уверенно державшихся в седлах. Это правильно, поддержка опытных вояк мне совсем не помешает, вот только если они проявили такую инициативу без согласия командира... Хотя нет, вряд ли. Хагел точно должен об этом знать, вероятнее всего, он и приказал бойцам сопровождать нас. Потом спрошу, когда вернемся!

Не снижая скорости мы выехали за ворота, заблаговременно открытые дежурным горожанином и понеслись в том направлении, где сработала моя сигнальная нить. Да, я допускал такую возможность, что это была ложная тревога, и что, приехав на место, мы могли обнаружить только оленя или заблудившуюся лошадь, или еще какого-нибудь крупное копытное, вот только моя интуиция подсказывала мне совсем обратное. Небо уже начинало светлеть, поэтому в предрассветных сумерках было все хорошо видно, поэтому я не боялся навернуться с лошади, когда её нога попадет в какую-нибудь незаметную ямку. Скача впереди всех, я выбирал дорогу наиболее удобную и короткую, в чем мне очень помогали часы, проведенные в разведке.

На ходу я оглядел своих бойцов. На некоторых из них были надеты железные доспехи, за спинами находились колчаны с луками, а сбоку виднелись мечи на поясе. Надо будет сказать, чтобы впредь ножны делали с лямками для ношения за спиной, а то из-за пояса такие клинки доставать не слишком удобно, теряется несколько мгновений. Но это уже дело привычки, ведь привыкли мои ребята носить сабли на боку, так и новые мечи повесили именно на это место. Предстоит еще масса тренировок, подумал я, с грустью обозревая остальных, которые мало того, что выехали не в полном облачении (то ли доспехов не досталось, то ли в спешке не натянули), так некоторые были еще и полуголыми, несмотря на все мои предупреждения.

— Санк, Рем, снимите рубашки и засуньте их куда-нибудь! — крикнул я парням на бегу.

— А куда? — уточнил Санк.

— Да хоть в задницу, но перестаньте маячить светлыми пятнами! В вас же и слепой попадет!

Парень сконфузился и стал на скаку стягивать рубашку, не зная, куда девать лук. Рем решил дело проще, он просто сорвал с себя ткань, отшвырнув в сторону. Стало вроде получше, теперь контраст стал не таким явным и парни перестали представлять из себя легкие мишени. Я посмотрел на суровых воинов Хагела, которые мало того, что выехали при полном вооружении, так еще и шлемы не забыли прихватить. Вот, у кого ребятам следовало бы поучиться!

Оглядев еще раз немного растянувшийся отряд, я стал прикидывать, сколько прошло времени с того момента, как я услышал сигнал. Выходило, что минут двенадцать. Еще через пять впереди должен появиться длинный овражек, который как раз пересекал прямую линию между городом и местом прорыва. Там я и планировал устроить засаду. Этот овражек был глубоким, так что лошадям его сходу было не перепрыгнуть и вообще не преодолеть. Кочевникам, если они были верхом, пришлось бы ехать в обход, но вот куда именно, на юг, или на север? Я вспомнил точную карту местности, что нарисовал себе мысленно при недавней рекогносцировке и решил, что с юга они точно не полезут, поскольку там растут довольно колючие кусты. Я бы на их месте поберег лошадей и направился на север. Там и нужно подыскивать место для засады, я даже примерно знаю, какое. Только бы успеть!

Несмотря на все мои опасения, отряд все же успел добраться до того места, где я планировал разместить засаду. Признаков неприятеля пока еще не было видно, но магическим зрением на пределе видимости я разглядел плотное скопление аур, что медленно приближалось к нам. Похоже, кочевники не спешили, чтобы в темноте не поломать ноги лошадям. Это было мне весьма на руку. Оглядев предполагаемое место, я убедился, что лучше варианта я не придумаю. Это была небольшая возвышенность, которая располагалась неподалеку от того места, где заканчивался овраг. Возвышенность была очень небольшой — всего метр или два по сравнению с остальным лесом, но именно она даст моим неопытным бойцам преимущество верхней позиции для более точной стрельбы. Расстояние до того места, где предположительно проедут кочевники было совсем небольшим — всего сотня метров с небольшим, плевое дело!

И тут я вспомнил, что совсем наоборот. Это для меня плевое дело, а для остальных... Ладно, буду надеяться, что парни не подведут, переигрывать все равно поздно, кочевники уже приближаются. Остановив лошадь, я спешился и подождал, пока все остальные последуют моему примеру. Затем я четко объяснил задачу бойцам:

— Кочевники подойдут оттуда, вы же засядете на этом месте и будете методично обстреливать их, не попадаясь под встречный выстрел. Лошадей отвести подальше, чтобы они раньше времени не выдали ваше присутствие, самим спрятаться за деревьями или на них, кому как будет удобнее и стрелять только всем вместе по команде, когда кочевники поравняются с вами. Раньше не вздумайте, потому что только спугнете их. Подать команду я разрешаю Кроту, так что не подведите меня.

— А много их будет? — спросил меня Волчонок дрожащим голосом.

Волнуется парень, или это предчувствие схватки?

— Сейчас их около двухсот, — припомнил я размер пятна, что заметил магическим зрением. — Но я постараюсь, чтобы сюда дошла в лучшем случае сотня, а насколько мне это удастся, там поглядим. И напоследок запомните, умение побеждать не только в том, чтобы убивать врагов, а еще и в способности самому оставаться живым. Поаккуратнее, парни!

Я махнул рукой отряду и побежал навстречу кочевникам, решив срезать путь и подойти через овраг. Своим магическим зрением я уже четко их различал. Было их немного меньше, чем двести, но все равно дофига. Нужно сократить их поголовье, пока они не добрались до места, причем сделать это как можно незаметнее. В лучшем случае после первых стрел моих парней погибнет пара десятков, а потом начнется позиционная война. Да, мои бойцы находятся в более выгодном положении, но стрелять умеют гораздо хуже, поэтому мне сейчас придется очень постараться.

Пробежав с километр, я как раз достиг того места, где кочевники обнаружили, что на их пути встает непреодолимая преграда в виде овражка с протекающим на его дне ручейком. Вот только они повернули на юг, а не на север, как я надеялся. Это была катастрофа. Я лежал, затаившись под деревцем на другом краю оврага, и смотрел, как кочевники, растянувшись длинной линией, следуют вдоль овражка в сторону противоположную моей засаде. Мне оставалось только материться. Мои наполеоновские планы пошли демону под хвост, что было вполне естественным. Я ругал себя последними словами, давая себе мысленные оплеухи. Возомнил себя гениальным стратегом, великим полководцем, тьфу! Позорище одно! Все тактические навыки ограничиваются прохождением многочисленных стратегий, а все туда же — командовать.

Ладно, самобичеванием тут делу не поможешь, придется исправлять. Вот только как теперь сделать, чтобы ни один из врагов не ушел? В прежнем плане это было все предусмотрено — я захожу с тыла и контролирую все пути бегства, а ребята расстреливают кочевников с фронта, вынуждая тех отвечать. Вперед они точно ведь не побегут, оставляя за спинами вооруженный отряд. А теперь остается надеяться только на удачу, что я сумею магией перебить всех, оставив несколько пленных для допроса, и не дам улизнуть ни одной сволочи. Если первое вполне вероятно, то последнее уже маловыполнимо. Это же ведь не кролики, за всеми не уследишь при всем желании. Стоит им только выйти за пределы моего магического захвата и все — ищи ветра в поле. Вот только что уцелевшие будут делать потом, поджав пятки бежать подальше, или приведут с собой подмогу в десятикратном размере, этого я предугадать не могу.

Поднимаясь, я уже было начал движение в сторону южного конца овражка, но моя интуиция заставила меня немного повременить. И точно! Удача сегодня была явно на моей стороне. Вглядевшись магическим зрением в пространство, я увидел, что кочевники возвращаются. Напоролись на колючки, радостно понял я и сиганул в овраг, побежав прямо по грязи в их сторону. Это было мне весьма на руку, что они так растянулись длинной цепочкой, но нужно было обеспечить себе большее расстояние для тихой охоты, поэтому я пробежал еще метров двести и выбрался из оврага, видя впереди приближающегося неприятеля. Замаскировавшись под кустом, я стал терпеливо дожидаться, пока проедет весь отряд врага, машинально отсчитывая их количество. Дойдя до ста восьмидесяти двух, я увидел, что кочевники закончились. Все, пора, решил я, тихонько выбираясь из-за кустов.

Первые кочевники умерли тихо и молча, получив две магические стрелы прямо в тыковки. Я поддержал их магическими захватами, а потом тихонько стащил на землю и уложил, постаравшись, чтобы ни одна их железка не звякнула. Операция прошла без шума и пыли. Замыкающие ехали с небольшим отрывом, поэтому никто ничего не заметил. Высосав за несколько секунд всю энергию из их мертвых тел, я направил её в сафрус, одновременно перекачивая туда половину своего резерва и сетуя на то, что не догадался сделать этого раньше. Бесшумно пробежав вперед, я повторил операцию еще с двумя, забрав энергию и у них, затем еще.

А дальше возникла первая сложность — впереди была большая группа из десяти человек. Пару секунд поразмыслив, что же делать, я аккуратно продырявил черепушки у троих, подхватив их захватами, а затем вынудил их лошадей сбавить шаг, отставая от общей массы. Вроде бы никто ничего не заметил. Уложив трупы и забрав их энергию, я подумал, что с каждым разом магические действия удаются мне все лучше. Зря я раньше не уделял этому внимания, ведь практика может мне многое дать. Размахнувшись, я таким же способом убил сразу пятерых, подхватив их, и опустив на землю.

А дальше пошла просто работа. Кочевники растянулись довольно сильно и, по моим прикидкам, должны были минут через пять достигнуть места засады. Тогда они выедут на открытое место и непременно обнаружат потерю членов отряда, значит, до этого момента мне нужно было поторопиться. Я убивал кочевников одного за другим, бесшумно и безжалостно, не чувствуя по этому поводу никаких сомнений. Я поступал единственно верным способом, лишая их жизни, поскольку знал, что они пришли сюда убивать. Убивать тех, кто находится под моей защитой, тех, кто мне был небезразличен. А раз так, то и незачем волноваться по этому поводу, моя психика выдержит такое количество трупов на моей совести, и кошмары меня мучить не будут, об этом позаботится Темнота.

Кстати, довольно странно получается, ведь, если разобраться, то с того момента, как я попал в этот мир, я довольно спокойно отношусь к чужой смерти. Не связано ли это с тем, что мне больше не снятся сны, а если точнее, не является ли это результатом того, что ко мне стала периодически наведываться моя новая подруга на буковку Т? Эти мысли заставили меня сбиться с заданного ритма и один мертвый кочевник упал на землю, ловко выскользнув из моего захвата.

— Мля-я-я... — прошипел я, видя, как сразу трое кочевников впереди обернулись на звук.

Три магических стрелы и они застывают в седлах, а затем аккуратные захваты стаскивают их с лошадей и укладывают на сырую землю. Остальные продолжают путь, не замечая, что за ними следуют только несколько лошадей с пустыми седлами. Облегченно вздохнув, я побежал дальше. Сейчас передние должны достигнуть края оврага, а потом дождаться остальных. Так бы сделал я, но не думаю, что предводитель этих гадов окажется глупее. Ведь должен же у них быть предводитель? Его я очень рассчитываю взять живьем, чтобы порасспросить о делах в степи. Еще десяток мертвецов валятся на дорогу, а я опять сливаю энергию из своего резерва в сафрус. Что-то мне стало маловато емкости тех трех камней, что я вживил в тело, пора подумать о расширении. Что мне там говорила Темнота, когда я впервые проводил подобный эксперимент, не спешить? А может сейчас уже время пришло, надо же куда-то двигаться дальше...

Еще двое рухнули на землю, а я увидел, что впереди собирается большой отряд. Пора действовать, понял я, моя тихая охота принесла хороший результат — половина врагов уже были мертвы. Дальше настанет время охоты громкой, но вот как теперь их подманить под стрелы парней, чтобы они хоть получили необходимый опыт... Ничего так и не придумав, я убил еще одного кочевника, отделившегося от остальных, и залез на его лошадь, приготовившись вступить в схватку, когда командир обнаружит недостачу личного состава. Придется работать самому, с сожалением подумал я, а парни будут тренироваться на неживых мишенях.

И тут опять удача мне улыбнулась, в который раз за сегодняшнее утро. Вождь кочевников, или их командир, или еще кто-то, короче, их главный решил не дожидаться всех, а продолжил путь вперед, подождав, пока подтянется только человек пятьдесят. Я увидел, что эта группа двинулась в том направлении, где их поджидали мои ребята. Теперь только не напортачь, Крот, только не напортачь, мысленно взывал я к благоразумию парня, пристроившись в хвост кочевникам, догоняющим основную массу.

Крот не подвел. Как только конный отряд приблизился на максимально близкое расстояние, с возвышения донесся дикий рев:

— Бей гадов!!!

И тотчас из-за деревьев стали выскакивать мои парни, и почти не целясь, выпускать стрелы в кочевников. Это принесло свои плоды. Через секунду с десяток всадников свалились под ноги лошадям, а остальные начали лихорадочно доставать свои луки и сабли. Убив магическим стрелами ближайших пятерых врагов и на всю запустив свой энергетический насос, я достал свой лук, на который загодя натянул тетиву и методично стал отстреливать кочевников, которые, схватив свои сабли, направляли лошадей к месту засады. Мои парни к рукопашному бою еще не готовы, поэтому я обеспечивал им прикрытие, чтобы они могли без помех расстреливать неприятеля.

Вот только и кочевники открыли огонь. Пару вскриков среди моих бойцов, донесшихся до меня, показали, что били они вполне метко, поэтому я крикнул:

— Всем залечь и приготовиться к рукопашной!!!

Обстрел кочевников со стороны моего отряда прекратился, но я всеми силами стремился восполнить этот пробел, опустошая свой колчан. В итоге с десяток всадников, объединив усилия, ринулись на меня. Сократив их поголовье еще на четверых, я отбросил свой лук и выхватил клинки. Пара взмахов и двое остаются без голов, еще один — и кочевник справа сжимает распоротый живот, последнее усилие и двое валятся под ноги своим лошадям. Дерьмовые у вас железки, парни, мои клинки их на раз режут, мысленно сообщил им я и отправился за последним, который развернул своего коня и пытался удрать. Поняв, что так я только теряю время, я достал свой кинжал, перехватив клинки в одну руку, и метнул его ему в голову, точно попав рукоятью в затылок. Один пленный готов, подумал я, провожая взглядом падающее тело.

Вот только кочевников еще оставалось человек тридцать. Они все целеустремленно кинулись к месту засады и уже вовсю рубились с моими ребятами. Я спрыгнул с лошади, потому что так было гораздо быстрее и поспешил на помощь, на бегу добив нескольких раненых, получивших стрелы в места, не слишком важные для жизни. Все-таки, парням нужно больше упражняться с луками, подумал я. Если бы там я оставил двоих эльфов, то все кочевники за пару минут получили бы по стреле, и добивать бы никого не пришлось.

Добежав до парней, я сразу включился в схватку, располосовав пополам одного кочевника, наседающего на Крота, и срубив руку другому, который уже замахивался на Глена. Нет, парень точно не вернется целым к невесте! Из-за деревьев нападающие не могли сформировать единый кулак, поэтому схватка быстро распалась на множество мелких стычек, в которых все решало только умение каждого бойца владеть своим оружием. Я снес голову одному из нападавших, неосмотрительно попавшихся мне на глаза, а дальше я метнул один свой клинок в бородатого мужика, намеревающегося разрубить Рокина пополам, и помог одному их воинов Хагела, не понять какому из-за ведра на его голове, справиться со своими двумя, ткнув их в спину. Никаких правил честного поединка, только эффективная гибель противника — так меня учили в Рассветной Школе, и это я принимал с пониманием и всецело одобрял данный подход к схватке, чем немало удивлял мастера Лина.

Сбоку раздался рев и я увидел, как полностью трансформировавшийся Волчонок прыгнул на одного кочевника, что наседал на Санка и вцепился ему в горло, за секунду располосовав его острыми клыками. Откинув свою жертву, оборотень прыгнул в сторону и напал на кочевника, что заходил сзади к Дину. Молодец, Марик, подумал я, справляется просто на отлично, поэтому я перестал следить за ним и постарался охватить всю сцену боя целиком. Несколько моих парней уже лежали на земле, но вот раненые или убитые — пока было не определить, поскольку всасываемая мною отовсюду энергия очень мешала обзору их аур. С ревом на меня пошел здоровенный кочевник с боевым топором, но получил точный удар, рассекший ему сонную артерию, и пролетел мимо, рухнув на землю и зажимая горло. Еще одного воина я убил магической стрелой, потому что он уже собирался прикончить Трита, пригвоздив его к дереву саблей, а никак иначе я не мог ему помочь. Ну и ладно, в общей суматохе никто не заметил моего магического удара.

Да и что я так волнуюсь по этому поводу, убивая еще одного лезвием, мне ведь еще объяснять ребятам наличие огромного количества трупов нападавших с аккуратными дырочками во лбах. Что бы такое придумать в оправдание? О, скажу, что амулет секретный был, а какой, даже и показать не могу — государственная тайна, а это уже не шутки! Тем более, что скоро мне вообще отсюда уезжать, как только пленных расспрошу, так что можно было и не таиться. А я все по привычке думаю, что обо мне впоследствии подумают мои сослуживцы... Вот ведь, как вжился в роль. Это срочно нужно исправлять, ведь того и гляди, соглашусь служить и дальше под началом Фариама, чего мне пока очень не хочется.

Остальных кочевников добивали уже общими усилиями. Бойцы по достоинству оценили преимущества своих новых клинков, что при сильном ударе разрезали саблю противника и его вместе с ней. Вот только планы по захвату вождя кочевников накрылись медным тазом, несколько воинов разом проткнули тело сильного кочевника в роскошной одежде и с дорогим мечом, что уже успел натворить немало дел. Он располосовал плечо Дельву и едва не отрубил руку Ласу, когда его окружили мои парни, поэтому они с ним и не церемонились.

Ерундово получилось, подумал я, оглядывая место побоища, а потом приказал:

— Всем осмотреть себя, у кого есть раны, полить на них лимэлем из фляжек, а потом выпить несколько глотков!

Я подошел к лежащим на земле парням. Одного из них еще можно было спасти, так как Дилон еще дышал. Я вылил на его грудь, проткнутую в нескольких местах саблями, немного лимэля из своей фляги, а половину влил ему в рот. Процесс заживления пошел, поэтому я просто отошел от него и стал проверять остальных. Оказалось, что не все захватили с собой выданные им накануне фляги, но более целые и предусмотрительные товарищи поделились со страдальцами целебной жидкостью. Процесс лечения прошел отлично, раны затягивались на их удивленных глазах. И это хорошо, что никому их парней не поотрубали конечности, а то, кто его знает, как в таком случае поведет себя целебная жидкость? На моей памяти еще таких случаев не было.

Оглядывая своих воинов, собравшихся вокруг лежащих на земле тел, я одновременно посмотрел магическим зрением вокруг, проверяя, не осталось ли живых врагов, кроме того, которого я приласкал кинжалом по затылку. Оказалось, что есть еще тройка тяжелораненых, что лежали неподалеку, и двое со стрелами в животах, которые упали на месте, где их настиг первый залп. Одну ауру я заметил в кустах и повернулся в том направлении, сжимая клинок в руке. Следом за мной повернулись и остальные, уставившись на тот куст, где явно виднелась человеческая фигура.

— А ну выходи! — рявкнул я, надеясь, что этот трусливый кочевник понимает общий.

Кусты зашевелились, выпуская фигуру, но это оказался не кочевник. Перед нами стоял покрытый шерстью волк-оборотень в одежде Марика. Это было весьма кстати, поэтому я радостно сказал:

— А, это ты, Волчонок! Я уж было тебя за кочевника принял. Чего ты по кустам прячешься, тебе гордиться нужно. Видел, как ты сегодня двоих завалил, поэтому, пользуясь случаем, выражаю тебе свою благодарность! Учитесь, ребята! — кивнул я остальным на Марика. — Новичок в отряде, а как сражается...

Ребята с испугом и удивлением рассматривали оборотня, что все еще не принимал человеческий облик. Видно, напряжение схватки было слишком велико, чтобы моментально успокоиться, поэтому парню требовалось время, чтобы прийти в себя.

— Ну, чего застыли? — спросил я ошеломленных парней. — Все царапины осмотрели, все залечили? Тогда бегом раненых кочевников искать! Всех снести в одно место, а я уже разберусь, что с ними делать. А ты, Волчонок, давай принимай привычный облик, а то многие парни от страха в штаны наложили!

Марик оскалился, да и среди парней раздались неуверенные смешки. Все зашевелились, разбредаясь по поляне, а я подошел к Дилону, который уже пришел в себя, но не спешил подниматься.

— Ты как? — поинтересовался я у него, присев на корточки.

— Я уже умер? — шепотом спросил меня парень.

— Пока нет, — разочаровал я его. — А что, очень хотел? Так я могу помочь, если попросишь! — ехидно улыбнулся я.

— Фу-у-ух! — облегченно выдохнул Дилон. — А я уж было подумал, что на том свете. Смотрю, все наши парни стоят в крови, рядом чудовище волосатое скалится...

— Так, еще раз Марика обзовешь чудовищем, получишь в зубы! — предупредил его я.

— Так это Волчонок? — прошептал Дилон.

Соображает, парень.

— Да, — ответил я ему. — Поднимайся давай, хватит на сырой земле валяться, еще отморозишь себе чего-нибудь!

Я протянул ему руку, Дилон, ухватившись за нее, поднялся и остался стоять на своих нетвердых ногах. Я оглянулся на Марика, уже принявшего человеческий вид, но все еще стоявшего со смущением неподалеку и окликнул его:

— Марик, дуй сюда!

Когда Волчонок подбежал к нам, я проинструктировал его.

— Сейчас отведешь Дилона к лошадям, чтобы он по дороге не навернулся, а потом найдешь в сумках у кочевников воду и что-нибудь съестное и принесешь ему. Понял?

Марик кивнул и закинул руку пошатывающегося Дилона себе на плечо, а после этого зашагал в сторону. Вот и все, подумал я, бой закончен, мы победили. Вот только совсем без потерь обойтись не получилось. Я посмотрел на тело Кина, лежавшего со стрелой в глазнице. Метко стреляют сволочи, а он даже шлем не надел... А может ему он и не достался, так как кузнец начал делать клинки, не обеспечив всех воинов доспехами. Вот и вторая моя потеря на должности командира отряда, подумал я, стоя над мертвым телом и ощущая легкую грусть. Возможно, если бы я всех кочевников начал убивать магией, этого бы не случилось, но тогда...

Что попусту размышлять, нужно еще решать вопросы с пленными, оборвал я невеселые мысли и пошел к ребятам, сносившим тела еще живых кочевников в одно место. Подойдя к ним, я убедился, что тот, кого я оглушил, вполне живой и скоро придет в себя, поэтому осмотрел остальных. Двое были порезаны очень сильно и потеряли много крови, один умер при переноске, так что я только и сделал, что выпил его энергию, еще находившуюся в его теле. А вот нескольких, со стрелами в животе я осмотрел внимательным образом. Выбрав одного, помоложе, я выдернул у него из бока стрелу вызвав слабый стон, а затем полил рану лимэлем и влил ему в рот остатки из своей фляги. После этого я приказал этого и оглушенного крепко связать, а остальных просто прирезал своим мечом.

Последнее несколько шокировало моих ребят. Трит даже спросил:

— А зачем было...

— Ты хочешь сказать, что мне нужно было их вылечить и отпустить с миром? — поинтересовался я у него.

— Нет, но можно хотя бы взять в плен, — сказал недоумевающий Трит.

— Мне двоих вполне хватит, остальные не нужны.

— Но хотя бы...

— Трит, запомни раз и на всю жизнь. К врагам нельзя проявлять жалость, это может стоить тебе жизни. Однажды оставленный за спиной недобитый противник в любой момент может вонзить тебе кинжал в спину!

— Но ведь тоже люди! — изумленно сказал стоящий рядом Павод.

— Нет, они враги! — ответил я. — А враги, это такие твари, которых нужно уничтожать при первой же возможности.

Я оглядел стоящих рядом парней и с недовольством сказал им:

— Ребята, вспомните, что они пришли сюда убивать мирных жителей Города. Они собирались напасть на нас сонных и просто-напросто уничтожить. Как их можно жалеть после этого? В моем королевстве издавна существует такая поговорка — "Кто к нам с мечом придет, тот от него и погибнет!". С этой мудростью жили многие поколения моих предков, и я полностью их поддерживаю. Я считаю, что в бою жалость только вредит. Если будешь раздумывать, прежде чем нанести удар, противник убьет тебя первым. Если оставишь недобитого врага, завтра он придет к тебе с друзьями. Если не готов убивать, то ты уже мертв! Эти правила запомните и постарайтесь им следовать. Может быть, поначалу это покажется вам диким и аморальным, но предложите мне другой путь, без убийств, и я с радостью выберу его!

Молчание было мне ответом. Ребята смотрели на трупы и думали, а я не мешал им в этом. Чем скорее они научатся этим нехитрым правилам, тем больше вероятность того, что они выживут в дальнейшем. Да, на их глазах я превратился в бессердечную сволочь, которой и являлся, но мне уже было все равно. Если они после этого станут относиться ко мне с презрением, меня это не сильно расстроит, ведь скоро я уже буду далеко отсюда...

— Ладно, Алекс, мы все поняли, — сказал подошедший ко мне Крот. — Ты не переживай за нас, мы будем стараться!

Я недоуменно посмотрел на него. То есть мое выражение лица он истолковал, как переживание. Довольно неплохо вышло, теперь бы еще немножко закрепить успех, но тут Крот сам пошел мне навстречу.

— Спасибо, что сегодня спас всех нас. Ведь если бы не ты, нас просто смели бы первым ударом!

— Да, точно! Спасибо, командир! Отлично стреляешь! — послышалось с разных сторон.

— Ладно вам, ребята, Кина я все же не смог уберечь... — сказал я, опустив голову.

— И все же знай, Алекс, я теперь твой должник! — торжественно произнес Крот и протянул мне руку, которую я не менее торжественно пожал.

Пусть так, лишь бы не презрение, с котором мне будет жить менее комфортно.

— Я тоже твой должник, — произнес подошедший ко мне Рокин. — Если бы не ты, меня бы просто располовинили!

Я пожал и его протянутую руку.

— А я вовек тебе должок не отдам, — сказал мне подошедший Глен. — Ты ведь меня уже в третий раз спас!

— Во второй, — поправил я, пожимая его руку.

— Нет, — хитро улыбнувшись, сказал парень. — В деревне тоже считается!

А потом все парни без исключения стали ко мне подходить и пожимать руку, благодаря за помощь, за спасение. Даже Трит протянул свою клешню и пробормотал извинения, за то что вел себя, как зеленый новичок. Следом за моими парнями подошли и воины Хагела, сняв ведра с голов. В одном я с удивлением узнал Ламина, который многозначительно посмотрел на меня и также пожал руку. И не уймется никак!

Наконец, закончив с этими пожиманиями, я с улыбкой сказал всем:

— Ребята, мы победили! Возвращаемся домой!

Глава 23

Допрос

Но мы далеко не сразу отправились обратно. Сначала парни переловили всех лошадей в пределах видимости, чтобы не оставлять лишней работы горожанам, которых я планировал сюда послать за оружием кочевников. Жалко бросать столько железа в лесу, поэтому жителям Города еще придется потрудиться. Пока ребята гонялись за лошадями, я пробежался к моим сигналкам и восстановил линию, нарушенную кочевниками. Теперь опять можно спать спокойно, с этой стороны враг не пройдет незамеченным. Вернувшись, я помог парням собирать лошадей в один табун, и краем глаза отметил, что лицо Рина становится все более мрачным. Парень понимал, что возиться с ними придется именно ему. Закончив с этим делом и плюнув на тех четвероногих, что уже успели далеко удрать, мы аккуратно погрузили на одну лошадь тело убитого Кина, а на две других плотно упакованных пленников. Сев на своих лошадок, мы двинулись к Городу.

Дорога обратно была довольно долгой. Оказывается, сопровождать такой табун весьма нелегкая задача, даже несмотря на то, что лошади стремились бежать за своим вожаком, которого изображал я, встав как обычно во главе отряда, все равно приходилось иногда переходить на шаг, чтобы поджидать отстающих. Через час такой весьма медленной езды впереди показались стены Города, который встречал нас во всеоружии. Ворота его были наглухо закрыты, а над стеной торчали головы дозорных, внимательно изучавших окрестности. Именно они первыми заметили наше появление и велели открыть ворота, выпуская наружу группу любопытных горожан с луками в руках, спешащих посмотреть на наше триумфальное возвращение.

Я с удовольствием подумал, что в отсутствие нашего отряда Город не стал совсем беззащитным. Хагел даже при минимуме своих людей сумел организовать достойную оборону, задействовав всех жителей. Если бы за то время, что мы разбирались с кочевниками, здесь появился бы еще один отряд, Город вполне мог бы выстоять. Весьма приятно оставлять за собой такой надежный тыл. Ладно, это все лирика. Впереди меня ждут очень важные дела, а именно — завтрак, а потом допрос, причем именно в такой последовательности. Только сейчас я понял всю мудрость известной поговорки о том, что война войной, а обед по расписанию, и мой желудок меня в этом всеми силами поддерживал.

Трофейных лошадей я оставил на лугу перед стенами, так как понимал, что в загон все они точно не влезут, значит, сегодня же нужно их отправить к отцу Рина, иначе это будет просто стихийным бедствием, так как прокормить всю эту ораву у Города вряд ли выйдет. Разве что всех жителей на сенокос отправить, но это уже полный бред. Подозвав к себе Рина, я сказал ему:

— Сейчас быстро завтракаешь, затем берешь тройку наших ребят, кто хорошо держится в седлах, говоришь Хагелу, сколько тебе еще нужно людей для такого табуна и на всей возможной скорости мчишь к отцу, которому отдаешь всех этих коняг. Цель понятна?

— Понятна, — вздохнул парень, которому теперь предстояло пару суток провести в седле. — А деньги?

— Какие деньги? — не понял я.

— Ну, те, что мой отец сумеет выручить за лошадей, — пояснил Рин.

— Скажешь ему, пусть он сразу даст тебе за них половину их реальной стоимости, которую ты привезешь сюда. Думаю, столько денег у него вполне найдется.

— А остальное?

— А остальное пусть оставит себе, как вознаграждение за труды. Лишнего брать не нужно, понял?

— Все ясно! — улыбнулся парень и поспешил сообщить приятную новость тем парням из нашего отряда, что лучше всех управлялись с лошадьми.

Да, я действительно делаю его отцу прекрасный подарок, если учесть, что одна лошадь стоит примерно двадцать золотых монет, а у нас их почти две сотни... Можно неплохо заработать! Правда, деньги меня сейчас волнуют в меньшей степени, но лишними они не бывают никогда. В общем, оставив лошадей пастись, мы въехали в Город. Первым ко мне подошел Хагел с намерением узнать все подробности произошедшего, но я сразу озадачил его вопросом:

— Где тут можно найти помещение с крепкими стенами вроде тюрьмы. Мне пленных туда поместить нужно.

Командир задумался, а потом выдал:

— Погреб моего дома будет самым лучшим вариантом.

— А они там картошку не поедят, — с улыбкой поинтересовался я.

— Так им же можно и рты завязать, — серьезно ответил Хагел, смотря на тела связанных кочевников, что подвезли к нам ребята.

Командир быстро приказал своим людям, чтобы бережно сняли пленников с лошадей и отправили в подвал, а сам вопросительно уставился на меня.

— По дороге расскажу, — кивнул ему я, а сам обратился к своим парням. — Наших лошадей в загон, а самим мыться и завтракать!

Услыхав волшебное слово "завтракать" парни верхом отправились к загону, а мы с Хагелом пешком пошли к его дому. По дороге я кратко описал бой, а также заметил, что неплохо было бы отправить жителей на сбор металлолома и прочих нужных вещей, что сейчас валяются около овражка. Заодно пусть они выловят всех оставшихся лошадей, так как их там еще три десятка должно было бродить неподалеку, чтобы уже к обеду отправить их всех подальше отсюда. Командир просек ситуацию и сразу же оставил меня одного ковылять к столовой, а сам помчался раздавать ценные указания.

Я с облегчением вздохнул, все от меня зависящее я уже сделал, дальше машина должна покатиться сама без моих упорных толчков. Теперь приступим к выполнению моего плана. Зайдя в столовую, я обнаружил, что самые быстрые мои парни уже вовсю насыщались. Присоединившись к ним, я с улыбкой смотрел, как они скоро опустошают тарелки и слезно просят у поварих добавки. Теперь и они на своей шкуре ощутили действие лимэля. Ничего страшного, скоро это пройдет, правда запасы провизии к тому времени они успеют опустошить изрядно. Подмигнув Каре, принесшем мне еще одну порцию горячей картошки, хотя я добавки и не просил, краем глаза я вдруг заметил хмурое лицо Волчонка, сосредоточенно жующего свою порцию.

Это было странно, так как все остальные парни были веселы и активно обсуждали прошедший бой, радуясь тому, что им повезло остаться в живых. Вот только Марик глядел перед собой невидящим взглядом и в разговоре участия не принимал. Одно радует, что ребята не стали теребить его по поводу оборотничества, ведь если бы посыпались вопросы "А каково это? А как у тебя зубы вырастают? А почему шерсть...", то даже я на месте Волчонка просто бы сбежал подальше от таких надоедливых сослуживцев. Но ребята показали себя с лучшей стороны, тактично обходя вниманием способности их нового товарища. Лишь только раз эта тема промелькнула за завтраком, когда Дин поблагодарил смутившегося Марика, за то, что тот прикрыл его спину.

Молодцы, ребята, подумал я, растут потихоньку. Вот только очень меня беспокоило состояние Волчонка, уж очень явно было видны его переживания. Дождавшись, пока он опустошил свою тарелку, я поднялся, а потом сказал ему:

— Марик, можно тебе сказать пару слов?

Волчонок кивнул и тоже поднялся из-за стола. Провожаемые радостными голосами парней, мы вышли из столовой на улицу, и пошли ко мне домой. Разговаривать на улице не хотелось, потому что тема была очень деликатного свойства, а если кто услышит, то слухов потом не оберешься, ведь городок-то маленький, тут чихнешь ненароком, а тебе с другого конца обязательно крикнут "Будьте здоровы!". Зайдя домой, я приказал Марику присесть на лавку, а потом попросил:

— Рассказывай, о чем думаешь.

Волчонок долго колебался, но потом все же поделился своими тревогами.

— Алекс... Я сегодня убил человека... Даже не одного, а трех человек. Получается, теперь я стал убийцей? — с обреченностью спросил меня он.

— Да, — ответил я ему.

Демоны, то матери объяснял, теперь еще и сыну все нужно растолковывать! Вот только нужно перед этим кое-что уточнить.

— А что ты чувствовал, когда убивал?

Волчонок замялся, а потом неуверенно сказал:

— Азарт, восторг... свободу, наверное...

— А что чувствуешь сейчас?

Я мог бы не спрашивать, так как четко слышал его эмоции, но мне нужно было, чтобы он сам разобрался в своих чувствах.

— Сейчас мне стыдно, мерзко и противно, — признался Марик. — Я вел себя как обычный зверь. Что если я скоро навсегда останусь таким?

Он с надеждой заглянул в мои глаза, а я вздохнул и присел рядом с ним, положив руку ему на плечо.

— Послушай, что я тебя скажу, Марик. Ты сегодня не был с остальными ребятами, когда я толкал длинную речь о том, что жалость к врагам недопустима, но сейчас я хочу сказать не об этом. Ты переживаешь о том, что когда-нибудь станешь зверем, оставив все человеческое, что сейчас в тебе есть. Правильно переживаешь, но запомни, пока ты задумываешься, плохо ли ты поступаешь или хорошо, ты всегда остаешься человеком. Звери живут только инстинктами... хотя бывают и исключения, — вспомнил я о кэльвах. — Они никогда не переживают по поводу своих жертв, это могут делать только разумные существа. Поэтому оставь все сомнения и прими как данность: ты тот, кем являешься. Станешь ли ты хуже или лучше, зависит только от твоего выбора. И не нужно терзаться сомнениями об убийстве врагов. Ты ведь воин, который только защищает своих близких и друзей, а не хищник, который убивает только ради удовольствия.

— Но я ведь чувствовал удовольствие! Я же ощущал восторг, когда убивал! — воскликнул Марик.

— И этому я могу дать объяснение. Поначалу я не совсем разобрался в тебе, я думал, что ты получил кровь зверя, которая навязывает тебе свои инстинкты, жажду охоты, жажду крови и смерти. Сейчас я разобрался, что это не совсем так. У нас в королевстве есть такие люди, которых называют адреналинщиками. Они постоянно устраивают себе необычайные приключения, специально придумывают трудности, для того чтобы ощутить то же, что и ты — восторг и свободу. Именно они спускаются по быстрым речкам, залезают на отвесные скалы, прыгают с большой высоты, только чтобы почувствовать, что живут. Именно так, рискуя своей жизнью, они получают необходимую им дозу впечатлений. Без этого они просто не могут существовать, как и ты. Тебе ведь тоже нужна охота, но не из-за мяса, а ради азарта, ведь так?

Волчонок кивнул мне, приободрившись, и спросил.

— А в кого они превращаются?

— Кто, адреналинщики? — уточнил я.

Марик кивнул.

— По-разному, — слегка задумавшись, ответил я. — Когда прыгают с больших высот, становятся птицами, когда плавают в воде — рыбами, когда забираются на скалы — пауками. Есть еще много разных вариантов...

— Здорово! — воскликнул парнишка.

Интересно, что бы он сказал, увидав человека в акваланге, похож он на рыбу или не очень? Я посмотрел на Марика, и увидел, что его переживания немного развеялись, но только вот полностью их убирать не стоит, поэтому я добавил:

— Помни, что я тебе сказал, но не думай об этом в бою, так как мне не хочется тебя потерять. Ладно?

— Хорошо, — серьезно кивнул парнишка. — А что мне сказать маме?

— Я бы посоветовал рассказать ей все, иначе потом возникнут большие проблемы, напряжение в отношениях, а это просто недопустимо. Между вами не должно быть никаких секретов, это разрушает взаимное доверие... Тем более, что она и так очень сильно за тебя волнуется.

— Тогда я побегу к ней! — подскочил на лавке Марик.

— Давай, — ответил я ему и добавил, когда он уже был в дверях. — Только про ночные обходы не забывай, ладно!

— Не забуду! — ответил он мне уже с улицы.

Я еще посидел немного на лавке, думая о том, что в последнее время все чаще я в разговорах убеждаю других, что убийство — это даже не плохо, а совсем наоборот, что жалость вредна... Нет, завязывать нужно с этим, свою голову другому ведь не отдашь. Даже если я убедил одного, что убивать врагов — хорошо, то это отнюдь не означает, что другой не будет записывать в свой список врагов всех, кого попало. Нехорошо получится, а виноватым буду я, потому что надоумил. Ну и ладно, ребята вроде бы поумнели и с кочевниками в дальнейшем церемониться не будут, Марик тоже успокоился, значит, пока все путем. Что там дальше по плану?

Я поднялся и снова отправился к дому Хагела, чтобы разыскать нужный мне погреб, куда снесли пленников. Обнаружился он быстро, потому что возле него дежурил серьезный Ламин. У него я уточнил, есть ли свет в подвале, на что тот ответил, что там есть небольшое окошко под самым потолком, но если нужно, то можно достать пару свечей. Я подумал, что для первого этапа света хватит, а там посмотрим, как дело пойдет. Велев никого не пускать, я спустился по деревянной лестнице в сырое помещение, пропитанное запахами картофеля, земли и квашеной капусты. Этот запах отчего-то всегда витал в любых погребах, в которые я залазил, так что неожиданностью для меня он не стал.

Пленники обнаружились на полу, крепко связанные, с заткнутыми ртами, перевязанными веревкой. Отметив это, я подумал, что Хагел все же воспринял всерьез мою шутку насчет картошки или дополнительно подстраховался, чтобы пленники не развязались. Обладая крепкими зубами, путы перегрызть не проблема, так что я только порадовался предусмотрительности командира. Нет, я не волновался по поводу того, что пленники сбежать, меня беспокоило, что их могли прибить при попытке к бегству, а мне они были нужны живыми и относительно целыми.

Выбрав сперва того кочевника, что был постарше, я развязал ему веревку, стягивающую рот, а затем извлек кусок ветоши из его пасти. Пленник оказался бойким и сразу же постарался откусить мне палец, за что и получил в зубы.

— Малах кары нас! — злобно прошипел он, сплевывая кровь с разбитых губ.

— Спасибо, дорогой! — обрадовался я и прижал пальцы к его сонной артерии.

Через четыре секунды пленник лишился сознания. Это мне и было нужно. При слабом солнечном свете, пробивавшемся сквозь маленькое оконце под потолком подвала, я оттянул его веки и взглянул в его глаза. На этот раз эксперимент прошел еще быстрее. Моментально я оказался внутри его разума, представшего мне как кусочек степи, окруженный со всех сторон плотным серым туманом. На сухой земле росли редкие колючки, кусты и полузасохшие травки. Методом тыка я опять начал определять, какое растение отвечает за его знание родного языка. Твердя три слова, я перемещался по его внутреннему миру, но быстро понял, что просто теряю время. Я же маг, так почему бы мне просто не придумать поисковик, который помог бы мне определить нужное знание?

Спустя пару минут я создал нечто вроде мячика, который с бешеной скоростью покатился по земле, дотрагиваясь до всех растений, что встречались на его пути. Хорошо тут магичить, подумал я. Это не в реальном мире, где нужно сначала придумать плетение, потом его выстроить, затем накачать его необходимой энергией... А тут просто представил, что тебе необходимо — и уже получишь результат! До меня донесся звоночек и я увидел, что мой шарик остановился у одинокого куста чертополоха. Подойдя к нему, я понял, что означают те три слова. Это было общеупотребительное непечатное ругательство кочевников, приблизительно означающее распространенное пожелание собеседнику отправиться подальше отсюда.

Аккуратно скопировав данное растение, я пересадил дубликат на свою полянку, которая в который раз порадовала меня яркими красками. Успешно завершив этот процесс, я вновь вернулся в унылый разум пленника и продолжил свои эксперименты. Теперь я сформировал другой поисковик, который должен был обнаружить мне его воспоминания обо всех намерениях их начальников относительно наступления на Мардинан. Но эта попытка отчего-то окончилась неудачей. То ли я неправильно задал параметр поиска, то ли кочевник просто не знал таких вещей, но мой шарик так и остался недвижим, не собираясь искать среди колючек нужно мне растение.

Тогда я изменил задачу. Теперь я попробовал найти все, что пленный знал о вооруженных силах своего народа. На этот раз шарик покатился вперед и быстро стал перебирать все попадающиеся ему на пути растения. Уже было обрадовавшись, я услышал звонок, но дальше начались странности, на которые я не рассчитывал. Подав сигнал у одного кустика, шарик не остановился, а уменьшился в диаметре и покатился дальше, к соседнему, где последовало второе уменьшение и еще один звонок. Через полтора десятка звонков шарик исчез совсем. Может быть, израсходовал все отпущенные силы, может быть, нашел все, что было нужно, кто его знает. В магии разума я был всего лишь желторотым птенцом, только-только начавшим постигать её основы.

Взглянув на довольно приличный объем работы, я вздохнул и решил, что таким методом результата не добьешься. Придется работать по-старинке, дедовскими методами, с помошью игры в вопросы и ответы. Если уж и нужно мне будет перекачивать столько информации к себе в мозг, то проще будет взять сразу все, так как это только на один мой запрос я нашел такую кучу "ссылок", а у меня их... Я матернулся и вспомнил родимый Интернет. Здесь точно такая же ситуация — безразмерные стога информации, но найти в них необходимую иголку практически нереально. Поразмыслив, я понял, почему так произошло. Ведь воспоминания представляют собой огромный пласт наших знаний, они не распределяются в нашей голове сразу по файлам и каталогам, чтобы их было легче найти, а запоминаются единым монолитом. Это же не навыки и умения, которые имеют свойство рефлексов, благодаря чему и располагаются в мозгу более компактно.

Еще раз помянув добрым словом демонов этого мира, я задумался. Может быть, и вправду забрать сразу все знания степняка, чтобы потом самому в них разобраться. Так же будет проще, ведь в своих воспоминаниях почти всегда можно найти то, что нужно (если только склерозом не страдать). Но вскоре я отбросил эту идею, так как мне банально было страшновато. Ведь неизвестно будет, как себя поведет эта информация в моей голове. А если опять произойдет слияние и на треть я стану этим грабителем, что лежит сейчас без сознания у моих ног? Нет, так рисковать я не хочу, ведь своим характером я горжусь, и менять его вовсе не собираюсь. А вдруг этот степняк окажется маньяком, или педофилом, а то и того хуже. Ведь и мне перейдут все эти качества и целеустремления!

Нет, ну его куда подальше! Слишком уж несоизмеримы вероятные негативные последствия с легкостью получения нужных знаний. Оставив все размышления на подобную тему, я вынырнул из разума пленника и огляделся. Похоже, что на все эксперименты у меня ушло всего несколько минут по реальному времени, поэтому я немедленно приступил к допросу второго кочевника, бывшего в сознании. Вот только на все мои вопросы он оставался нем, сжимая губы и отворачиваясь. Странно, может я не тот язык скопировал? Хотя нет, по глазам я видел, что он меня понимает, но говорить не хочет. Ладно, перейдем ко второму этапу, хотя он для меня будет малоприятным, а для пленных, так и вовсе...

Выйдя на улицу, я вдохнул свежий воздух полной грудью. Все же кочевники явно не признавали пользы водных процедур. Мылись они, наверное, только в тот момент, когда их дождь в седле застанет, как так можно, я даже и не представляю. Бомжи, они везде бомжи! Попросив все еще стоящего на страже Ламина, чтобы присмотрел за пленниками, потому что я не стал опять завязывать им рты, я отправился к кузнецу. В кузне у Вашуна кипела работа, а сам он потный и уставший лупил огромным молотом заготовку для клинка на своей наковальне. Оторвав его от занятия, я попросил несколько металлических предметов, а именно — маленькие клещи, напильник, длинный тонкий прут. Напоследок я захватил немного горячих углей, насыпав их в глиняный горшок.

— А для чего тебе все это? — поинтересовался Вашун.

— Пленников научить разговаривать, — просветил его я.

— А-а-а... — понимающе протянул кузнец. — Только угли быстро остынут, следи за этим.

— Не беда, — ответил я ему и вышел из кузни.

Горшок с углями я просто прихватил по привычке, так как собирался накаливать железо магией. Так и проще и быстрее, а угли — для отвода глаз, а то я еще не знаю, какими меня вопросами Хагел закидает, когда вернутся жители Города с места побоища, не стоит сразу же создавать новый прецедент.

Вернувшись в погреб, я попросил Ламина и нескольких моих парней, слонявшихся поблизости, выйти, чтобы не смущать их, а сам приступил к уже очнувшемуся пленнику, чтобы уже закончить с ним. Работка была грязной, муторной, противной, но я подбадривал себя тем, что как только я получу нужные сведения, то буду свободен, как ветер, а это заставляло удваивать усилия. Не подумайте, что все это доставляло мне огромное удовольствие. Я ведь садистом точно не являлся, поэтому чужие страдания для меня не приносили ни радости, ни удовлетворения. Но я понимал, что такую работу за меня никто делать не будет, а значит, придется просто потерпеть и продолжать пытки.

Но, несмотря на все мои старания, пленник отказывался отвечать. Даже со спиленными зубами, раздробленными пальцами, он только продолжал материть меня на своем языке. Я почувствовал к нему большое уважение, как к достойному противнику, но понял, что все мои попытки разговорить его бесполезны. Почему же тогда он удирал, оставшись в одиночестве, подумал я, припомнив бой. Да, действительно, достойный противник! Крепкий духом, смелый, но знает, когда нужно отступить. Предприняв последнюю попытку разговорить кочевника, я пообещал ему исцелить все его раны и ожоги, если он честно и правдиво ответит на все мои вопросы. Пленник только плюнул мне в лицо, за что и получил оглушающий удар по голове, лишивший его сознания. Первый блин оказался комом, подумал я и повернулся.

— Тогда приступим к тебе, — радостно оскалившись, сказал я, подходя ко второму кочевнику.

Пусть понервничает, пусть увидит, что я действительно псих, которому нравится доставлять другим боль. Подхватив щипцы, я взялся за его пальцы, чувствуя дикий ужас кочевника. Уже спустя несколько секунд пленник заговорил. Психология и в этот раз помогла мне. Не так тяжело самому переносить страдания, как видеть, что делают с другим, и понимать, что ты сам подвергнешься той же участи. Он болтал без умолку, отвечал на все мои вопросы, иногда с ненужными подробностями, а я все слушал, запоминал и думал. Думал, а зачем им все это?

Через два часа после начала допроса я поднялся наверх, прихватив с собой окровавленные инструменты и оказавшийся ненужным горшок с углями. Вы спросите, почему я действовал так грубо и неаккуратно, почему просто не использовал навыки, полученные мной в Рассветной школе. Это просто — искусство, которому я обучался у мастера Лина, было смертельным и не рассчитанным для применения в пытках. Да, я знал множество болевых точек на теле человека, удар в которые может причинять невыносимые страдания. Вот только это знание мне не помогло бы, так как уже после второго удара пленник обязательно лишился бы сознания, а после пятого у него просто бы понизился болевой порог, ведь сам разум старался бы оградить сознание от мучений. Правду говорят, человек привыкает ко всему, даже к боли, поэтому проще и надежнее было использовать проверенные средства. Ведь не так сложно терпеть невыносимую боль, гораздо страшнее видеть, как ломаются твои кости, как капает кровь с твоей растерзанной плоти, как... Брр, мерзость какая!

Выйдя с полутемного подвала вновь на свежий воздух, я снова с наслаждением прочистил свои легкие от запахов грязных тел, паленой кожи и квашеной капусты.

— Нужно убрать тела и закопать их где-нибудь подальше, — сказал я Ламину, стоявшему рядом. — А после советую открыть дверцу погреба, пусть проветрится, а то воняет там после них...

— Ты их что, убил?

— Да, — подтвердил я. — Все, что они моги рассказать, я уже знаю, поэтому больше они мне не нужны... Или ты их жалеть собрался? — спросил я его.

— Нет, конечно, — фыркнув, ответил Ламин. — Просто уточнил, нужен ли я здесь еще, или можно идти отсыпаться.

— Свободен, — махнул я рукой. — Иди отдыхай, только людей пришли, чтобы трупы вынесли, — кивнул я ему и отправился отдавать инструменты кузнецу.

Поглядев на окровавленные клещи, Вашун только покачал головой, а я только извинился за непотребный вид, в котором возвращаю железки. После этого я направился домой, чтобы в спокойной обстановке связаться с Фариамом и передать ему те сведения, которые я узнал. Во дворе я тщательно вымыл руки, оттирая с них кровь и грязь, оставленные кочевниками, а зайдя в комнату, тут же сбросил с себя куртку, всю провонявшую бомжениной. Достав разговорный амулет, я сжал его в кулаке и стал ждать ответа. Через довольно продолжительное время я услышал голос короля.

— Слушаю тебя, Алекс.

— Там рядом никого нет? — уточнил я, чтобы не смущать величество перед случайными людьми.

— Нет, говори смело, — успокоил меня Фариам, усмехнувшись, — Зная тебя, я специально покинул совещание.

— А совещание было по какому поводу? — не смог я сдержать любопытство.

— Да все то же — подготовка к войне... А ты там сумел уже что-нибудь выяснить? — спросил Фариам.

— Сегодня провел допрос нескольких пленных, так что кое-какая информация появилась, но сомнения все же остались. Пленные были, так сказать, низкого ранга, главаря захватить не удалось, потому так и вышло. Ладно, рассказываю все коротко и по порядку. Где-то месяца два назад все кочевые племена, обитающие в степи, стали стремительно образовывать союзы между собой, причем, не попадая в зависимость от более сильного, а просто сливались одно с другим. Кончилось это все советом вождей, на котором все выбрали самого достойного, которому и поручили власть над союзом племен. Этим счастливчиком оказался некто Холах, доселе непримечательный вождь одного заштатного племени. По отзывам кочевников, отличается большим умом и хитростью, как и огромной жадностью. Именно он начал стремительную подготовку к нападению на Мардинан и на соседние земли. С Фантаром и гномами у них, как я понял, не получилось, так что все свои силы кочевники бросили сюда. По словам все тех же пленных, подготовка проводилась в рекордно короткие сроки, все это обеспечивалось полновесным золотом, поэтому племена, разводившие лошадей, просто сказочно обогатились. Сейчас в составе союза пять крупных и более двадцати мелких племен. Всего это составляет около ста или больше тысяч человек. Воины составляют примерно их третью часть, так как практически все мужчины, если они не старики и не дети, считаются там воинами. Сейчас степь бурлит, стремительно строясь в отряды, преимущественно конные. Пешими кочевники стараются не сражаться, но по слухам, даже если собрать всех коней в степи, то все равно на всех воинов не хватит. Так что около двадцати тысяч будет без лошадей, что, однако, сильно нам работу не облегчит. Также по слухам, что ходят по племенам, дикие горцы, что живут на западных окраинах степи, практически рядом с океаном, также согласились заключить мир с кочевниками, с которыми ранее всегда были на ножах и присоединиться к общему походу на восточные земли. Сколько их примет участие, я не могу сказать даже примерно, так как слухи к делу не пришьешь. Может тысяч двадцать, а может и все сто. Ориентировочно основное наступление будет через дней двадцать-тридцать, сейчас же кочевники хотят захватить Город и укрепиться в нем, чтобы обеспечить себе плацдарм для прорыва в обход пограничных крепостей. А теперь я хотел спросить, как там обстоит дело с подготовкой у нас?

Фариам помолчал, переваривая новости, но потом все же ответил:

— Плохо. Удалось собрать только двадцать тысяч бойцов, треть из них — пока зеленые новички, еще вчера бывшие крестьянами. Еще планирую разыскать всех ветеранов, ушедших на покой, но и это не обеспечит больше, чем тысячу бойцов...

— Рассветная Школа?

— Мастер заверил, что если будет туго, то приведет всех своих учеников, но и это не переломит ситуацию. Я все равно не смогу выставить против врага больше тридцати тысяч бойцов, даже если оставлю незащищенными все пограничные города! Фарханд иман!

Я запомнил ругательство, произнесенное на незнакомом мне языке, а потом спросил у Фариама:

— А если собрать крестьянское ополчение?

— А ты сам думаешь, что предлагаешь? — безнадежно ответил мне король.

— Мда...— протянул я. — Ситуёвина.

Ополчение ничего не сможет сделать против превосходящих сил противника. Даже если собрать всех жителей приграничья, максимум, что они смогут устроить кочевникам — завал из собственных трупов. Так воевали в Советской армии, но здесь населения значительно меньше и король на это не пойдет. В этом я его целиком и полностью поддерживаю. Ситуация гнилая, с какой стороны не посмотри. Если кочевники не захватят Мардинан, то значительно его обескровят. Это и ежу понятно, что после этого королевство станет легкой добычей для Империи, которой даже не придется вторгаться, просто поманить кусочком хлеба и оставшееся в живых население само с радостью захочет к ней присоединиться.

Я начал раздумывать над проблемой, но внезапно понял, что в моем же рассказе нечто меня сильно напрягает. Всего несколько странностей, которые, тем не менее, я никак не мог объяснить. Первое, с чего бы это кочевникам объединяться и отдавать власть выборному вождю? Второе, кто все это дело финансирует, ведь деньги уже потрачены весьма немалые, а потратится еще больше. И третье... Да ведь это же элементарно! Нужно только проверить один-единственный факт.

— А как у королевства с магами? — поинтересовался я.

— Никак, — мрачно ответил Фариам. — Я предлагал работу Имперской Академии, но все мои предложения или возвращаются с отказами, или же за них просят такие несусветные суммы, которые я даже и не соберу.

— А вольные маги? — спросил я. — Ведь есть же в королевстве недоучки, просто одаренные люди...

— Всех их словно ветром сдуло из Мардинана. Неужели ты думаешь, что я не пытался их найти? Всех их поманили бесплатным обучением в Академиях или они просто бесследно исчезли средь бела дня. Все, что мне досталось — это десяток умелых знахарок, у которых есть дар и три паренька, что могут зажигать огонь и двигать предметы на расстоянии.

— Тогда все ясно! — заявил я.

Все неувязки с финансированием ниоткуда и внезапным желанием кочевников воевать встали на свои места.

— Думаешь, Империя? — спросил сразу же въехавший в ситуацию король.

— Я уверен в этом, — удивившись его сообразительности, ответил я.

Наверное, король тоже размышлял на досуге, просто у него не хватало данных. Сейчас же он пришел к тем же выводам что и я. Все это нападение было умело организовано имперцами. Действительно, ведь легче всего захватить страну, которая совсем не будет сопротивляться, а еще лучше — под видом освободителей от кочевников вторгнуться на земли Мардинана и тихо прогнать захватчиков, мол "Погуляли, а теперь — домой!", самим заняв их место. Идеальный вариант, честь и хвала имперским стратегам!

— Что ты посоветуешь? — устало спросил Фариам.

Видимо, совсем потерял надежду, если спрашивает совета у меня.

— Вешаться! Больше ничего не остается! — сказал я ему со смешком.

— Алекс, как ты можешь шутить, когда... — король осекся. — Да, ты как раз можешь. Наш уговор выполнен, ты можешь идти, куда пожелаешь. Оплату можешь забрать из любой моей конюшни в столице, если соберешься сюда наведаться, а не сбежишь сразу подальше из королевства. Удачи!

Король прервал связь, а я подумал, что теперь мое задание выполнено, можно спать спокойно. Вернее, не спать, а идти на все четыре стороны, потому что теперь я вольный человек! И ничего здесь больше меня не держит в этом захудалом городишке, в этой обреченной стране, потому что свое обещание я сдержал...

Вот только почему же мне так хреново на душе?

Глава 24

Решение

Я лег на лавку и задумался. Мардинан уже обречен. Действующая армия составляет всего двадцать тысяч человек, ну, пусть двадцать две. Еще несколько тысяч воинов раскидано по городам на границе, но в одиночку они погоды не сделают. Если даже их собрать в одно место и оставить беззащитными города, то кто даст гарантию, что кочевники будут с ними сражаться, а не нападут на королевство, оставив в дураках всех его защитников. Ведь главная их цель — пограбить и обратно домой. Вряд ли они станут оседлыми жителями, так что это стихийное бедствие будет весьма недолгим, но крови населению прольет немало. Что будут делать разбойники в захваченных городах? Правильно, убивать, потому что жители обязательно будут сопротивляться (кто же грабителей хлебом-солью встречать будет?), убьют нескольких из них, за что и будут впоследствии строго наказаны. Если после нашествия в живых останется хотя бы треть населения Мардинана, я очень сильно удивлюсь. Интересно, а сколько всего в королевстве жителей? Тысяч двести или больше? Ополчение можно набрать, но против опытных лучников оно не станет помехой.

Хорошо, где может король набрать опытных воинов? Попросить у соседей. Гномы дадут немного, потому что сами обеспокоены нападениями и вряд ли будут сильно оголять свои границы. Про Фантар сказать не могу, так как вообще ничего не знаю, кроме его местоположения — на северной границе Мардинана. Вряд ли тамошнему королю понравится, что по землям их соседей шастают разбойники. Вот только какие у них там отношения с Империей? Если от неё раньше было много проблем, то логичнее было бы предположить, что Фантар сможет прислать немного воинов в поддержку Фариаму, но если же у них намечается мир-дружба-жвачка, то расклад выходит совсем иной...

Что же делать? Как же Мардинану выкрутиться и уцелеть? Что может противопоставить король кочевникам?... А ничего! В самом удачном случае он просто продлит агонию страны, постольку соотношение один к двум, а то и к трем, если вспомнить горцев, ничем не перебьешь. И все — гейм ова! Если у тебя мало юнитов, то, как ни старайся, карту тебе не захватить. Разве что... Нет, эти мысли мне нужно отбросить подальше. Мое дело — сторона, я вообще тут мимо проходил, теперь к сестре поеду, церемонию принятия в семью посмотрю. Красиво должно быть. Да и вообще я раньше никогда в горах не бывал, теперь хоть исправлю упущение.

Я встал с лавки и пошел во двор к бочке, а затем тщательно умылся. Вот только это облегчения мне не принесло, раз за разом я все возвращался к мысли об этой безнадежной ситуации. Вернувшись обратно в дом, я опять лег на лавку и постарался расслабиться, чтобы выспаться на дорожку. Вот только сон не шел, а в голове мельтешили мысли. Если Империя своего добьется, то не значит ли это, что она потихоньку начнет обращать внимание на своих остальных соседей. А Гномьи горы — совсем рядом, рукой протяни и достанешь. Пара покушений, удачные несчастные случаи, подкупленный совет и вот уже на троне — новый гном, который очень хочет дружить с Империей.

Вот только им придется убрать и меня, потому что как-никак я все же являюсь принцем, хоть и ненаследным. Но это только пока жив Мирин, Алона и их отец. После их смерти я автоматически становлюсь преемником, и никого не будет волновать, что Подгорный трон мне до лампочки... Так, что-то я совсем не о том думаю. Главное, что первыми жертвами станут Мирин и Алона. Это заставляло меня отчего-то испытывать злость и сжимать кулаки. Действительно, Алона стала моим слабым местом, единственным по-настоящему родным для меня существом в этом мире. Я просто не могу допустить, чтобы с ней что-нибудь случилось.

А ведь это произойдет. Не пройдет и года, как Империя займет Мардинан, но не остановится, а тут же начнет двигаться дальше. Я бы не остановился, ведь еще по истории проходил, что любой империи, чтобы существовать, нужно расширяться, пока она не развалится на части. Конечно, нам объясняли совсем другими словами, но смысл был именно такой. Значит, чтобы остановить нападение на мою сестренку, я должен защитить Мардинан, чтобы Империя опять стачивала об него свои зубы, так как он является единственным слабым звеном в этом краю мира. И не потому, что государство или правитель плохие, а просто потому, что здесь живут люди. А людей всегда легче уговорить присоединиться к Империи, чем гномов или темных эльфов. Это понимаю я, это понимают и имперцы, а значит...

Я нащупал в кармане амулет и сжал его в кулаке.

— Да? — раздался голос Фариама, усталый и обесцвеченный.

— В каких отношениях Фантар с Империей? — спросил я.

— А зачем тебе это? — донесся до меня вздох короля.

— Интересно, знаешь ли, — ехидно ответил я.

Фариам помолчал, а потом уже не так безнадежно ответил мне:

— Недавно у них произошел неприятный инцидент с имперскими послами, так что их выдворили из страны. В общем, любовью к Империи Фантар не пылает. А что ты придумал?

Вот же голова, улыбнулся я, как моментально соображает. Мне бы такую на плечах!

— Сначала ответь мне, сколько воинов может предоставить король Фантара, чтобы не иметь Империю у себя под боком?

— Думаю, тысячи две-три сможет выделить. На большее я не могу рассчитывать, — ответил мне Фариам.

— Итого можем прибавить три-четыре тысячи отличных воинов... — вслух прикинул я. — Еще бы знать какое оно большей частью, конное или пешее?

— Я же говорил максимум три, — поправил меня Фариам.

— Я еще Ваза попрошу выделить тысчонку, думаю, он мне не откажет, — пояснил я.

— Ваза? Принца Квазиленда? — уточнил король. — Не знал, что ты с ним знаком...

Фариам вздохнул.

— Но все равно этого мало. Даже если гномов попросить, все равно нужного количества мы не сможем набрать.

— А не хотите нанять вполне квалифицированного воина-мага, мастера Рассветной школы, выпускника Академии Лесных Эльфов и просто хорошего парня? — спросил я, ухмыляясь.

— Это ты о себе? — серьезно уточнил король.

— А как же, — ответил я.

— И какова твоя цена? — осторожно поинтересовался Фариам.

— Все та же — хорошая лошадь, — уже без улыбки ответил я.

Он действительно считает меня продажной сволочью, подумал я. Вряд ли я его смогу когда-нибудь в этом переубедить.

— А зачем тебе это? — мрачно спросил король.

— Я просто хочу спокойствия для этой части мира, — просто ответил я. — Это нужно для меня, для моей семьи и для моих друзей. Имею я право этого хотеть?

Фариам ошарашено молчал и искал подвох в моем предложении, а я в этот момент думал, не много ли я бросаю в этот момент на весы, ввязываясь в эту драку, ведь пойдя вперед, я вряд ли уже смогу отступить, только упасть, а это больно. Вскоре король все же выше из ступора и хрипло сказал.

— Спасибо, Алекс, я не смел надеяться...

— Замнем для ясности, — оборвал его я. — Какие планы? Что будем делать?

— А ты что планируешь предпринять? — спросил меня король.

Я почесал макушку и ответил:

— Я думаю, что, раз уже кочевники наметили Город для захвата, то целесообразным будет и дальше обламывать их зубы именно здесь, пока ты со своей стороны подтягиваешь войско к границе и обговариваешь все детали сотрудничества с соседями. После этого я планирую наведаться туда, где заседает совет племен. Кстати, довольно странно, выбрав себе одного вождя, все еще заседать советом и решать там текущие дела... Короче, я думаю, если Холах внезапно свернет себе шею, то пока имперцы будут подыскивать нового вождя, у нас появится еще немного времени, а там и с горцами можно что-нибудь решить...

— Я понял тебя, Алекс, и всецело одобряю, — прервал меня Фариам. — То есть, я опять займусь подготовкой и переброской сил, а ты постараешься обеспечить кочевникам головную боль. Отличный план!

— Старался! — усмехнулся я.

— Только связывайся со мной почаще, чтобы я хотя бы знал из первых уст, как там дела на границе, хорошо?

— Ладно.

— Тогда, удачи тебе, Алекс, — на этот раз уже теплее пожелал мне король.

— Фариам, я скажу тебе напоследок одну мудрость, которую знает каждый житель моего королевства — воюют не числом, а умением. Так что у нас еще есть шансы, не вешай уши!

Король в ответ только усмехнулся и прервал связь, а я подумал, что опять подарил Фариаму надежду. И опять умудрился вляпаться в темную историю! Как я не старался быть в стороне от событий, все равно получилось так, что я стал одной из ключевых фигур игры. Мог ли я поступить по-другому? Конечно, мог, но почему-то не захотел. Что это было, совесть ли проснулась, детство заиграло в одном месте или... Что теперь гадать, когда назад дороги нет? Мои планы на будущее опять уничтожает маленький пушистый гаденыш, так что опять я не представляю, что делать дальше. Общий смысл игры мне понятен — и дальше отражать атаки кочевников на Город, постепенно лишая их живой силы, вот только меня гложут большие сомнения, что это все удастся без сучка и задоринки. Я вздохнул, опять придется объясняться с Алоной по поводу непредсказуемой задержки, да и ладно, придумаю что-нибудь. Сунув руку в пасть дракону, не стоит жалеть о колечке на пальце.

Встав с лавки, я вышел из дома и опять направился к дому Хагела, сообщить ему пренеприятнейшее известие. Формально он все еще является моим командиром, к тому же он отвечает за все дела в городе, поэтому я планировал его посветить уже во все детали предстоящей партии. Может и поможет каким советом, ведь опыт прохождения стратегий и планирование обороны в реальной войне — это две разные вещи. Один раз прокатило, но что получится в следующий, сказать трудно. Лучше всего иметь под рукой опытного воина, который в любой момент может указать на твои ошибки, а я не дурак — упираться не буду и к полезным советам всегда прислушаюсь. Одна голова ведь хорошо, а две... — чернобыльские последствия.

Дойдя до нашей "резиденции защитников", я зашел внутрь и обнаружил, что все ребята уже давно разошлись. Отсыпаются, наверное, после бурного утра, подумал я, заходя в кабинет к Хагелу. Он в который раз оказался на месте и сразу же спросил меня:

— Почему не дал присутствовать на допросе?

— Ну, вам-то я не запрещал спускаться в погреб... — начал отмазываться я.

— Не юли! — грозно сказал командир. — Мог бы и позвать меня, а то я узнал, что ты пленных допрашивал, только когда их тела стали из погреба выносить!

Мда, со стороны нехорошо получилось, а на самом деле мне просто не нужны были свидетели, которые после допроса спокойно могли бы определить во мне мага. Машинально я перестраховался, хотя по ситуации вроде бы осторожничать и не было нужно, зато помагичил без оглядки. И дело не только в нагревании железа магической энергии или обучении языку. Кроме этого я еще ставил простенький полог молчания, не выпустивший крики за пределы погреба, вовсю пользовался магическими захватами, а также еще некоторыми приемами магии разума, от которых у меня и сейчас инстинктивно пробегают мурашки по спине.

Я ведь после допроса не просто убил пленников, я банально на них тренировал свои умения, понимая, что такого подопытного материала в будущем можно и не найти. Помня свою неудачу с поиском нужной информации, я отрабатывал разные приемы по переносу знаний, учился определять их содержание, обходясь без поисковика. Потом я постепенно увеличивал скорость перекачки информации от объекта к объекту, выдирая знания у пленных и перемещая их в свою голову. Постепенно я добился того, что на перенос информации к себе у меня стали уходить доли секунды. Полученные знания, помня свои страхи, я тут же уничтожал, чтобы избежать всякого риска.

Но вот с обратным процессом выходило сложнее. Неторопливое копирование степняки выдержали без труда, а пытаясь увеличивать скорость, я лишил разума одного пленника, превратив его в дебила, а второму отчего-то выжег мозги, переборщив с допустимым объемом информации. Поразмыслив, я понял, что канал приема информации у тех, кому я передаю свои знания, не нужно никогда пытаться увеличивать, потому что это может привести к очень плохим последствиям. Хорошо, что в моем первом случае с Алоной, я не спешил, иначе могло бы произойти непоправимое.

В общем, эксперименты с пленниками многое мне дали в плане развития моих способностей. Но вот с командиром действительно я сделал промах, нужно было хотя бы его проинформировать...

— Ладно, виноват, и незачем так орать! В свое оправдание могу сказать, что зрелище было малоприятное, поэтому я очень не хотел на него приглашать зрителей, — сказал я, всеми силами изобразив смущение.

— Да уж понял, — сказал мне Хагел в ответ. — Видел тела... Ты узнал что-нибудь? Или это государственная тайна? Хоть что-нибудь рассказать можешь, или король запретил?

Я недоуменно посмотрел на него, задумавшись, откуда у Хагела возникла такая агрессия, а командир усмехнулся.

— Ты меня за дурачка не держи, я уже понял, что у тебя есть разговорный амулет для связи с королем, а также то, почему ты мне об этом не сообщил. Я только хочу знать, к чему мне быть готовым. Если можешь, коротко опиши мне текущую ситуацию.

Я оскалился в ответ. Все-таки Хагел умный мужик, приятно иметь такого командира, пусть и формального. Сумел догадаться обо всем и сопоставить все детали, хотя это было и несложно, ведь сразу после допроса я пошел не к нему, а к себе. Тут любой может понять, что я сообщаю сведения своему начальству, быть может именно поэтому Хагел немного разозлился. Прекрасно его понимаю.

— Коротко ситуация такая: мы в заднице! — сказал я командиру.

— А поточнее? — попросил Хагел.

— Между левой и правой ягодицей, — ехидно ответил я, но, видя, что командир явно не настроен шутить, просто коротко рассказал ему, что готовится в будущем и как нам нужно действовать в дальнейшем.

После моего рассказа Хагел приобрел вид выжатого лимона. Его лицо осунулось и постарело лет на десять. Он безнадежно уставился перед собой, не поднимая на меня глаз. Его состояние было мне понятно, узнать, что тебя бросают в самое пекло, из которого ты запросто можешь не выбраться...

— Как думаешь, мы сумеем продержаться? — мертвым голосом спросил он у меня.

— А куда нам деваться? — ответил я, размышляя, сказать ему или нет.

С одной стороны, вроде бы раскрываться не хотелось, так как еще неизвестно, какую это вызовет реакцию, но с другой... Такое настроение командира по любому скажется на его войске, а деморализованный боец — мертвый боец. Именно поэтому я напоследок сказал королю про уши. Как говаривал Штирлиц, запоминается последняя фраза, так что теперь Фариам будет уверен, что я справлюсь с поставленной задачей, раз перед лицом нешуточной угрозы еще могу шутить. Теперь же мне придется поднимать уверенность и Хагелу, иначе Город будет обречен еще до начала нападения.

— Командир, не стоит отчаиваться, — сказал я ему. — У Города есть свой козырь в рукаве.

— Что есть? — поднял голову Хагел.

Видимо, карточных игр у них тут еще нет, подумал я, а вслух ответил.

— Я хотел сказать, что и нам есть чем удивить кочевников.

— И чем же? — уточнил командир.

Вместо ответа, я просто поднял магическим захватом табуретку, что стояла в уголке комнаты, а потом подтянул к себе, опустил на пол и с комфортом на нее уселся. Глаза Хагела раскрылись так же, как и у меня, когда я впервые узнал о существовании такой магии. Его лицо просветлело, в эмоциях появилась надежда.

— Так ты маг? — спросил он у меня.

Я только кивнул.

— Это многое объясняет, — пробормотал Хагел. — И понятно, почему король послал именно тебя... А скажи тогда, почему ты стал мастером Рассветной Школы, ведь магам вроде тебя это просто ненужно?

Говорил же, что умный мужик! Мигом ухватил нестыковку!

— Так было нужно, — ответил я, не вдаваясь в детали.

— Ну, тогда ты прав, у Города есть шанс уцелеть... А ты сильный маг? — уточнил командир.

Я опять кивнул, так как силы в данный момент у меня просто было некуда девать, а вот умений... Будем надеяться, что в войске кочевников не окажется магов, иначе даже вся моя сила не поможет. Хагел после моего кивка прямо-таки расцвел в улыбке. Вот таким командир мне нравится гораздо больше.

— И что планируешь делать? — уточнил он.

Я отметил, что он не поменял своего обращения ко мне, не стал пресмыкаться, что весьма меня обрадовало.

— Бить кочевников и готовиться к масштабной обороне. Больше ничего не остается, — ответил я.

— Добро, — сказал Хагел. — А поточнее?

— Думаю, что у нас на день-два образовалась передышка, так что её нужно использовать с толком. Во-первых, обеспечить всех бойцов оружием и доспехами, во-вторых, потренировать их с ним обращаться. После этого нужно ждать гостей, а если они не появятся, в чем лично я сомневаюсь, то отправляться малым отрядом в степь на разведку. Как я понял, в нескольких днях пути располагается один из военных лагерей кочевников, так что нужно будет навести там шороху. Короче, планы такие — нужно постепенно уничтожать малые группы кочевников, обеспечивая их пристальное внимание к Городу и выкраивая Фариаму время для подготовки. А как это получится — уже вопрос второй.

Хагел почесал бородку, а потом сказал:

— Задача мне ясна, приложу все свои силы, чтобы довести её до моих людей.

— Ну и отлично! — улыбнулся я, хоть тут прояснилось. — Вот только не нужно всем рассказывать о том, что я маг. Мне бы не хотелось неприязненных отношений с бойцами.

— А почему ты думаешь... — начал было Хагел, но осекся и согласно кивнул. — Да, это будет разумнее.

— А как там Рин с лошадьми? — вспомнил я текущие проблемы Города.

— Уехал еще после завтрака, — ответил командир. — Забрал десяток жителей, которых я попросил его сопровождать и тройку твоих ребят и погнал табун по направлению к столице.

Одной проблемой меньше, подумал я. Теперь нужно бросить все свои силы на подготовку ребят. Чувствую, в следующий раз мы так легко вряд ли отделаемся, а значит, им еще предстоит попотеть. Встав со своей любимой табуретки, я поинтересовался у Хагела, нет ли у нас еще каких неотложных дел, которые требуют моего участия, и услышав в ответ, что таковых пока не имеется, я вышел из кабинета и отправился к знахарке, потому что запас лимэля следовало основательно пополнить, потому что я даже и не могу прикинуть, сколько его вылакали мои парни утром. Судя по их аппетиту за завтраком, весьма и весьма немало.

Нарада оказалась у себя дома. Она занималась тем, что принимала посетителей с фляжками, маленькими горшочками и прочей тарой, куда отливала лимэль из больших кувшинов, оставленных про запас. Насколько же она развела отвар, подумал я, вспомнив его первоначальное количество, если он все еще не кончился? Поприветствовав меня, знахарка спросила, что мне нужно. Узнав о том, что я пришел приготовить еще одну порцию лимэля, она обрадовалась и удвоила свои усилия по разливу ценной жидкости. Спустя полчаса при моей непосредственной помощи нам удалось обеспечить лимэлем всех желающих. Странно, но с десяток глотков еще осталось на дне последнего кувшина. Не выдержав, я поинтересовался у Нарады:

— Неужели всем хватило?

— Я жителям Города выдавала лимэль, который был разбавлен немного больше, чем воинам, чтобы на всех хватило.

Поглядев на мое недовольное лицо, знахарка поспешила добавить:

— Алекс, я же не знала, что ты соберешься так быстро делать вторую порцию, поэтому подумала, что лучше будет, если его действие будет немного слабее, но зато каждый житель получит возможность им воспользоваться. Ведь правильно?

— Нет, это было просто глупо! — зло ответил я, переживая за такую бессмысленную трату ценного продукта.

Знахарка поджала губы, еще обидеться на меня вздумала! Я вздохнул, прогоняя ненужные эмоции и терпеливо начал объяснять, понимая, что сделанного уже не вернуть.

— Тот лимэль, который вы заливали во фляги воинам, мог залечивать серьезные раны, мог давать дополнительные силы, даже возвращать человека с того света, если повезет. Ту жидкость, которую мы с вами раздали жителям, лимэль напоминает лишь отдаленно. Поймите, концентрация элексира тоже важна, а сейчас вы его развели до такой степени, что он не залечит и царапины!

— Неправда! — возразила мне знахарка.

Вместо ответа я достал из-за пояса свой кинжал и полоснул себе по ладони. Было больно, но я уговорил себя потерпеть. Организм моментально начал восстанавливать поврежденное место, но я искусственно затормозил процессы в моей ауре, что отвечали за заживление, и поднял кувшин с остатками лимэля. Плеснув его на рану, я стал ждать. Если жидкость сохранила свои полезные качества, то заживление пойдет быстро, если же нет...

Я добрых две минуты смотрел на то, как с моей ладони на пол капала красная кровь, которая и не думала сворачиваться. Может быть, я перестарался и заморозил все процессы в теле? Нет, проверив внутренним зрением, я убедился, что заживление уже пошло, вот только я понял, что прежде чем от раны останется только шрам пройдет часа полтора. Целой рукой я достал свою флягу с несколькими каплями лимэля, что там еще оставались и зубами выдернул пробку. Я долго тряс, прежде чем все остатки вылились на разрез. Вот тогда заживление прошло стремительными темпами — края раны начали затягиваться, а кровь сразу же прекратила капать. Понаблюдав за тем, как царапина на моей руке исчезла, я опустил её и посмотрел на знахарку. Её выражение лица я определил для себя как очень удивленное.

— Но как же так? — удивленно пробормотала она. — Ведь я вчера проверяла точно так же, и все было нормально.

— Когда точно вы проверяли его действие? — уточнил я, стирая кровь с ладони.

— Тогда, когда немного развела одну кружку той части, что была оставлена для жителей, — ответила Нарада, все так же недоуменно смотря на кувшин.

— А потом вы развели все, посмотрели на получившееся количество, и сказали всем жителям завтра явиться с подходящей тарой, оставив его в этих кувшинах? — я указал на опустошенную посуду.

— Ну, да... — ответила смущенная знахарка.

— А я разве не говорил вам, что лимэль имеет свойство быстро выдыхаться? Нарада, это не вода, и даже не обычный травяной настой, который можно разводить водой сколько заблагорассудится. Это же смесь магии жизни! Да, её можно развести, но она все равно выдыхается не так, как обычный настой — пропорционально количеству, а намного быстрее, чем находясь в концентрированном виде. Вы оставили его на ночь, за это время из кувшинов испарилась не вода, а бóльшая часть лимэля. Сейчас это просто приятный напиток, который можно пить вместо вина. И действие его будет практически идентичным!

Нарада устало опустилась на лавку, стоящую в комнате и закрыла лицо руками. Я не спешил продолжать, пускай прочувствует, как важно иногда слушаться четких указаний. Кому, как не ей, понимать всю ответственность за приготовление зелий. Уж за свой век она должна была научиться точно выполнять все рецепты! Ладно, что-то она совсем раскисла, как бы еще рыдать не начала. Я подошел к ней и присел рядом и тихо произнес:

— Это не смертельная ошибка, поэтому незачем так убиваться. Слава Единому, что никто не погиб, хотя все могло бы случиться, надеюсь, это вы поняли... Я не знаю, как вы будете объяснять жителям, что им нужно будет прийти к вам еще раз, и не буду вас за это укорять. Просто запомните все, что случилось, ведь мы все учимся на ошибках. Правда, умные люди обычно на чужих, ну а мы все по старинке — на своих собственных. Так что приободритесь и подумайте, что сегодня вы стали еще немного опытнее. Хорошо?

Знахарка убрала руки от лица и вытерла мокрые дорожки на щеках.

— Хорошо, — шепотом ответила она.

— Ну, тогда вставайте, — улыбнулся я и первым вскочил, подавая ей руку. — У нас внезапно появилось много работы.

Провозились мы часа четыре. Я планировал управиться за гораздо меньший срок, но из леса вернулись ученицы знахарки со свежим набором травок, так что пришлось продолжать. Заодно я напряг девчонок, чтобы оббегали всех защитников города и пригласили их срочно зайти к нам, чтобы получить свежую партию целебного напитка. Когда начали заходить бойцы, мы организовали разлив лимэля, заполняя их пустые и полупустые фляги. После этого я наполнил и свою фляжку, чтобы быть готовым ко всему и попрощался со знахаркой. Той еще предстояло исправлять свою ошибку, а я не хотел с этим возиться, понимая, что процесс затянется до поздней ночи. Она должна справиться сама, а ученицы помогут, я же отправился ужинать, глядя на заходящее солнце.

Подходя к дому Хагела, я услышал крики с заднего двора. По голосам, что я услышал, там собрались все мои ребята, поэтому я поспешил на звуки. Зайдя за дом, я обнаружил парней на тренировочной площадке, которые вместе нападали на воинов Хагела, держа в руках деревянные мечи. Тренировка, понял я, видя, как старательно защищают опытные воины какой-то кувшин, не давая моим бойцам к нему приблизиться. Я еще понаблюдал за этим действием и решил не мешать этому процессу, пускай учатся, заодно к доспехам привыкнут. Я тут явно был лишним, поэтому тихонько слинял и отправился ужинать, встретив на кухне радушную Кару, прошептавшую мне на ушко обещание зайти сегодня после похорон.

Еще и похороны, подумал я, опять придется принимать участие в печальной церемонии. Ну, хоть на этот раз она будет весьма недолгой, что не может не радовать. Съев плотный ужин, я чмокнул Кару в шейку, когда строгая Марфа отвернулась, и вышел на улицу, размышляя, чем бы заняться до предстоящей церемонии. Час свободного времени у меня есть, так почему бы не связаться с Алоной. Заодно и с её отцом поговорить, прояснить ситуацию с поддержкой. Зайдя в свой дом, я так и сделал.

Сестренка, мягко говоря, была не в восторге от моих новостей, но ничего возражать не стала, я забеспокоился, и спросил её:

— Алона, что с тобой? Ты даже не обругала меня... Ты там вообще здорова? Как себя чувствуешь?

Гномка в ответ вздохнула и сказала мне:

— Алекс, не стоит вести себя со мной, как с маленьким ребенком. Я же все понимаю, у тебя просто не было другого выхода, так что даже не думай оправдываться! Я хочу думать, что ты остался помогать королю Мардинана только из благородных побуждений и не хочу знать, чем это ты объяснил для себя.

Ого, взрослеет девочка, подумал я. Что-то долго мы с ней не виделись. Прошло полгода, а какие разительные перемены. Наверное, хороших учителей нашел её отец, раз за такой срок... Я оборвал себя и сказал вслух:

— Ты начинаешь меня пугать. Такое впечатление, что я проспал добрых лет десять, за которые ты успела стать довольно мудрой девушкой. Что там у вас творится?

— Ничего страшного, Алекс, просто я, по твоему совету, начала недавно разбирать старые свитки, в которых была записана история нашего народа... Знаешь, она очень отличается от общепринятой, там совсем нет героев, зато подлости и жадности — хоть отбавляй! Не зря меня отец отговаривал от этого... Хотя потом сам же и достал эти свитки, сказав, что они из его секретной библиотеки.

— Не переживай, Алона. В истории есть не только подлость, но чаще всего именно она попадает на страницы рукописей, так как наиболее запоминается. Если один король правил тихо и мирно, а при нем народ жил спокойно и счастливо, в свитке он получит всего несколько строк текста. А если второй рассорился со всеми соседями, перебил своих родственников, пошел войной на друзей... это все нужно подробным образом записать! Так что учись читать между строк.

— Но там же пустой лист? — удивилась Алона, напомнив мне себя прежнюю.

— Иногда, чтобы прочитать там, нужно обладать большим умом и воображением. Этому тоже можно научиться, а я уверен, что отец подобрал тебе лучших учителей.

В ответ сестренка мне пожаловалась:

— Совсем они меня замучили! Не оставляют ни капли свободного времени, магией приходится заниматься ночами, будя всех в округе!

Похоже, что она продолжает совершенствовать боевые плетения, подумал я, раз такой грохот стоит на тренировках. Нет, рано я начал волноваться, Алона осталась большей частью той взбалмошной девушкой, которую я так хорошо помнил. Это вернуло мне хорошее настроение, поэтому я просто поговорил с ней на общие темы, мимолетом узнав о её успехах на ниве ученичества и ситуацию в королевстве. Набеги кочевники больше не совершали, но войска на границе гномы убирать не собирались. Это напомнило мне о моей проблеме, поэтому я попросил Алону передать амулет отцу.

— Хорошо, — согласилась она. — У него как раз должен закончится совет.

Начались минуты ожидания, а после я услышал голос Шаракха. После кратких приветствий, я поинтересовался, связывался ли с ним Фариам. В ответ правитель объяснил, что ситуацию знает, войсками поможет, но больше, чем три тысячи латников выделить не в состоянии, так как сам обеспокоен и не хочет оставлять открытыми границы королевства.

— А зачем ты в это ввязался? — спросил вдруг он меня безо всякого перехода.

Я поинтересовался, есть ли рядом Алона, а получив отрицательный ответ, подробно рассказал обо всех моих предположениях и опасениях, напоследок посоветовав утроить бдительность не только на границе, но и в самом королевстве, чтобы в него под шумок не проникли имперцы со слащавыми речами и тугими кошельками. Шаракх немного подумал над моими словами, а потом заметил:

— Ты думаешь, как Фариам. Он тоже предлагал мне нечто подобное и предупреждал о возможных проблемах в будущем.

Я усмехнулся, не только у дураков мысли сходятся, а потом попрощался с королем и попросил его сообщить Алоне, что теперь я буду связываться с ней нечасто, так как дел будет по горло. Шаракх пообещал и прервал связь, пожелав мне удачи напоследок. Пряча амулет на груди, я подумал, что удача мне сейчас явно не помешает.

Глава 25

Сигналки и сюрпризы

Ну а после этого были похороны. Уж насколько я не любил данные мероприятия, но мне обязательно нужно было присутствовать, ведь как-никак погиб один из членов моего отряда, а это накладывало определенные обязательства. В этот раз процессия была весьма небольшой — присутствовали только мои ребята, Хагел с воинами, которые не отправились дежурить и еще несколько десятков местных. Все началось также походом из маленькой церквушки, в этот раз я присутствовал с самого начала и поэтому мог наблюдать за тем, как городской священник проводит церемонию у тела Кина, скрещивает ему руки на груди и читает заунывные тексты на непонятном мне языке.

Я больше наблюдал не за его действиями, а рассматривал церквушку, которая оказалась довольно симпатичной, хотя и небольшой. В тусклом пламени десятка свечей, горевших на потемневших от старости подсвечниках, я рассматривал картины, развешанные по стенам. Иконами у меня их назвать язык не поворачивался. Не было никаких традиционных нимбов над головами, что повсеместно приняты у нас, не было и святой троицы. Видимо, тут религия сильно отличалась от наших аналогов, потому что на картинах были изображены довольно интересные сцены, заставившие меня задуматься.

Всего картин было четыре. На первой я сумел разглядеть массивного старца с белой и пушистой бородой, простиравшего руки над коленопреклоненными мужчиной и женщиной. Из ладоней Единого (а кем же еще мог быть этот старец?), изливалось белое сияние на людей. "Плодитесь и размножайтесь" — так я окрестил для себя эту картину и перешел к следующей. На ней была изображена сцена будущей битвы. В правом углу рин... — тьфу! — поля располагалась армия нечисти, насколько я мог заметить, состоящая из уродцев всех форм и размеров. Она была черной, что было вполне естественно. Напротив располагалась армия светлых, как мне показалось, состоящая из одних людей в белых одеждах, а посередине возвышался Единый, протягивающий людям меч. Понятно, подумал я — "Не мир, но меч принес я вам" и повернулся к третьей картине.

Вот она меня удивила. На ней был изображен печальный Единый, который склонился над убитым человеком. Хотя нет, человеком этот воин никак не являлся. У него были удлиненные острые уши, а широко раскрытые глаза были ярко желтыми, которые сильно выделялись на фоне его темной кожи. Сравнив его с виденными мною ранее темными эльфами, я отбросил предположение, что он из их числа. Эту расу я не смог вспомнить, хотя вроде бы изучил всех разумных в эльфийском лесу. Чем-то он был мне очень симпатичен, наверное упрямством, застывшим у него на лице, волевом и благородном. Я было подумал, что Единый наклонился над воином, чтобы воскресить его, но потом заметил, что тот меч, который торчит из тела неизвестного уж очень напоминает тот клинок, что бог вручил людям перед битвой.

Понятно, подумал я, битва для нечисти закончилась неудачно. Во мне даже шевельнулась жалость по отношению к поверженному воину, как я догадался, предводителю темной армии. Ведь он привел своих для честной битвы, а светлые достали козырь из рукава — божественное оружие, которым и закололи храбреца. Нечестно вышло, неудачное изображение для того, кто хочет всем сердцем уверовать в постулаты этой религии. Хотя, возможно, что другие этого просто не замечают, а это у меня так мозги заточены. Пожалев еще раз погибшего полководца, бывшего достойным противником, раз даже Единый выказывает ему на этой картине толику уважения, я повернулся назад, чтобы рассмотреть последнюю картину, висевшую прямо над входом.

Едва бросив на неё взгляд, я поперхнулся, а потом быстрым шагом покинул церковь, прижав ладонь ко рту. Выйдя из церкви, я зашел за угол, где росли зеленые кусты и не было никого из свидетелей и стал пытаться унять смех, рвавшийся наружу. Только бы не расхохотаться, подумал я, стены церквушки очень тонкие, все сразу услышат, а это будет весьма некрасиво. Но это было сложно, так как перед глазами стояла эта последняя картина. Почему меня она так рассмешила, спросите вы. Я легко отвечу — на ней был изображен Единый, который, вытянув вперед правую руку, с серьезным лицом указывал пальцем на всех, кто смотрел на картину. Его поза, а также этот указательный палец настолько походили на наш известный плакат "Ты записался добровольцем?", что сейчас я с трудом удерживался от смеха. Единственным отличием от бравого красноармейца было то, что вместо винтовки Единый в левой руке держал развернутый свиток, что еще больше подтверждало данное выражение.

Я закрыл лицо руками, пытаясь вспомнить, зачем мы, собственно, здесь собрались. Это же печальное событие, Кин погиб, причем погиб глупо и случайно. Меня стало отпускать, но смех все еще рвался наружу, заставляя меня задерживать дыхание, чтобы не фыркнуть ненароком. Сзади подошел кто-то и положил руку на мое вздрагивающее плечо. Это меня немного лишило моей веселости, но прежде чем я обернулся, сзади раздался голос Хагела:

— Не переживай так, Алекс. Ты не виноват в его смерти, и не нужно так убиваться. Все наши судьбы в руках Единого, который сегодня решил забрать к себе душу этого славного парня...

Так он подумал, что я тут рыдаю, что ли? Ни фига себе! Это меня вконец отрезвило и прогнало мое хорошее настроение. Вот гад, такое состояние испортил! Ладно, признаваться ему, что я здесь банально пытался не заржать, я не буду, так что пускай думает, как хочет, хотя это немного странно выходит, если посмотреть со стороны. Воин, который одним махом расправляется с сотней противников, так убивается по своему подчиненному. А если он еще подумает, что мы с Кином... Нет, не такие тут нравы, подобное далеко не приветствуется и точно не афишируется.

— Алекс, процессия уже выходит из церкви, ты присоединишься? — спросил меня Хагел.

Я убрал руки от лица, вытерев несуществующие слезы, чтобы подтвердить версию командира и кивнул, поворачиваясь к нему.

— Тогда пойдем, — сказал мне Хагел и первым вышел из-за угла.

Я последовал за ним с серьезным выражением лица и вместе подошел к похоронной процессии, что медленно выдвигалась из церквушки. Впереди шел священник, а за ним мои парни несли носилки с телом Кина. Сохраняя каменные выражения лиц, мы подошли к святому отцу и пристроились по бокам. В этот раз шествие не затянулось, не было женщин, несущих свечки, хотя зажженные факелы парням все же выдали. Мы торжественно прошли через весь город и вышли с черного входа, направляясь к кладбищу. По причине малочисленности виновников торжества священник ограничился весьма коротким рассказом о доблести моего бойца, который отдал свою жизнь за других. Когда он уже было собирался передать слово для прощания мне, Хагел вдруг коротко качнул головой и священник просто закруглился и велел парням засыпать могилу, коротким жестом благословив усопшего.

После этого все разошлись по домам, а я, пользуясь случаем, предупредил своих парней, чтобы и сегодня были наготове. Да, нападения я жду не раньше, чем через денька два, но подстраховаться все же не мешает. Поэтому я после того, как вернулся в Город, зашел еще и в загон, где держали лошадей. Оказалось, что там дежурили двое пареньков, которые заверили меня, что и сегодня, и впредь конюшня будет готова снарядить всадников в любое время суток. Я подивился их рвению, не иначе как Хагел побеспокоился и предусмотрительно позаботился о том, чтобы задержек перед отправкой отряда больше не возникало. Поблагодарив мальчишек, я отправился спать, так как на Город уже давно опустилась ночь, а утро сегодня было весьма суетливым.

Вот только сразу заснуть мне не удалось — в моем доме уже ждала Кара, которая, счастливо улыбаясь, напомнила мне о вчерашнем долге. Она ушла только через час, умиротворенная и весьма довольная, а я еще облился водой из заботливо наполненной кем-то бочки во дворе, смывая с себя тяжкий трудовой пот. В этот раз я даже не почувствовал, когда ко мне пришла Темнота, а просто нырнул в угольную яму, из которой тем не менее вынырнул через пять минут, когда в моей голове прозвенел будильник. Матерясь на все лады, я накинул форменную куртку и подхватил свое оружие, затем выбежал на двор и крикнул.

— Тревога! Отряд, по коням!

В этот раз задержка была совсем пустяковой — всего полторы минуты понадобилось, чтобы получить оседланных лошадей. Теперь я уже не увидел полуголых бойцов, все явились при оружии и с полными флягами лимэля. Это я проверил отдельно. Секунду помедлив, я приказал воинам Хагела остаться в Городе, так как сработала сигналка в юго-западном направлении, что было весьма недалеко от той точки, где моя цепь сигнальных линий заканчивалась. Я очень опасался второго отряда, который мог подобраться совершенно незаметно. Поэтому мы и выехали всего двумя десятками, направляясь к месту тревоги.

Добраться до нужного места нам потребовалось минут сорок пять, но по пути никакой опасности я не ощущал. Или это мое шестое чувство испортилось, или действительно враг еще далеко. Осматривая окрестности магическим зрением, я вел свой отряд, все замедляясь и понимая, что, скорее всего, тревога была ложной. Вот только как им это объяснить, не раскрывая, что я маг? В один прекрасный момент я указал парням на небольшую полянку, которой мы достигли, и приказал:

— Занять позиции с северной стороны, приготовиться к отражению атаки, а я пока пойду разведаю обстановку.

Я спрыгнул с лошади, оставив на ней свой лук с колчаном, и побежал к месту прорыва. Так я и знал! Когда спустя пять минут я достиг нужного места, то обнаружил поблизости только сонную лошадь с пустым седлом. Выругавшись в сердцах, я забрался на скотину, заставившую меня объявить тревогу и перебудить весь город, и поехал обратно. И как же она умудрилась проделать такой путь в потемках, этого я даже не понял. Вернувшись к ребятам, я увидел, что они в полной боевой готовности заняли северную сторону поляны, скрывшись за деревьями и отогнав подальше лошадей. Выучка бойцов растет на моих изумленных глазах, подумал я, а вслух громко сказал:

— Отбой тревоге! Это оказался всего один разведчик. Возвращаемся в город!

Ну, не мог же я им сказать, что мы сюда скакали только из-за глупого животного? Парни начали с облегчением выходить из-за деревьев, а потом привели лошадей, на которых и уселись, громко досадуя, что им не удалось пострелять. Я тоже пересел на свою кобылку, ведя трофейную в поводу, а сам все думал, когда же ребята спросят меня, как же я обнаружил одного разведчика на огромном расстоянии от Города. Но никто не заметил этой очевидной нестыковки, вероятно потому, что все были сонными и засыпали прямо в седлах. Когда через час мы достигли дома, я опять успокоил всех, сказав, что нападение сегодня не состоится и можно отменять боевую тревогу. Заодно похвалил ребят, что так быстро и оперативно собрались по моему рыку и отправил всех досыпать остаток ночи.

Сам я также улегся на лавке у себя дома и подумал, что нужно будет придумать какое-нибудь плетение поэффективнее, которое в будущем обеспечит меня знанием не только о месте проникновения неприятеля, но и о его количестве. И опять я выключился. Перед самым рассветом меня опять разбудил звонок в голове. Прикинув направление, я понял, что сигналка сработала немного севернее, совсем недалеко от того места, где кочевники прорывались вчера. Помянув добрым словом еще одно глупое четвероногое, я повернулся на другой бок и заснул, напоследок сделав себе пометку, что нужно будет съездить и восстановить там сигнальную линию. Хоть я растягивал их и не слишком сильно, но шанс все же остается, что в неприкрытую брешь прорвется враг.

Утром я встал рано, и понял, что совсем не выспался. Вот только поворочавшись с боку на бок минут пять, я понял, что какая-то заноза в моем мозгу не дает мне покоя. Умывшись в бочке, я пошел завтракать, вспомнив о том, что нужно будет обязательно поехать в лес, чтобы восстановить сигналку. Вылазку в степь делать еще рановато, поскольку себе дороже выйдет. Парни еще не привыкли к новому оружию, да и доспехи для всех кузнец еще не наштамповал, а это весьма чревато, поскольку кочевники — сволочи весьма меткие. Подойдя к дому Хагела, я опять обнаружил своих бойцов, усиленно тренирующихся под руководством старших товарищей. Это было весьма кстати, так как я совершенно не хотел этим заниматься. Ну не было у меня вообще никакого настроения, так ведь могу я себе позволить устроить законный выходной или нет?

Умяв положенную порцию превосходного завтрака и получив на десерт поцелуй от Кары, я поднялся и вышел на воздух. Кликнув Волчонка, я оторвал его от занятий и предложил прокатиться верхом. Все-таки мои парни более привычны к нагрузкам, а ему тренироваться с клинком и вовсе не нужно. Насколько я понял, в бою он сразу же перекидывается волком, которому инстинкты велят вцепиться врагу в горло клыками, так что вряд ли он вспомнит все те приемы, которые его заставлял повторять один из воинов Хагела. Поймав себя на мысли, что до сих пор еще с ними никак не познакомлюсь, я пошел вместе с радостным Мариком к загону, где и взял свою лошадку.

Волчонок также оседлал свою флегматичную кобылу, уже совсем привыкшую к запаху лесного хищника, доносившегося от её всадника. Остальные же четвероногие пока старались держаться подальше от паренька и нервно фыркали при его приближении. Забравшись в седла, мы уже спустя несколько минут были за Городом и направлялись к тому месту, где я почувствовал прорыв. Спустя час неторопливой скачки я достиг нужной точки и тут же обнаружил свежие следы. Я все же несколько лет обучался у лучших следопытов лесного народа, поэтому тут же заметил неладное. Я хоть и не был лучшим учеником, но сообразил, что данные отпечатки, хорошо видные на земле, могла оставить только очень толстая лошадь, или же та, на которой сидел всадник.

Мигом восстановив сигнальную нить, я свистнул Волчонку, развлекающемуся неподалеку, распугивая белок, и поскакал по следам, стараясь не потерять их из виду. Мне было четко ясно, что всадник не торопился, не пускал свою лошадь галопом, а просто тихо и незаметно подбирался к Городу. Это было плохо, это было просто ужасно, потому что только теперь я понял, что совсем рядом с нами с утра бродит диверсант, незамеченный никем и имеющий неограниченную свободу маневра. Следы неожиданно изменили направление и начали огибать Город дугой. Я последовал за ними и через десяток минут обнаружил в кустах привязанную лошадь. Диверсанта поблизости не наблюдалось ни обычным зрением, ни магическим. Оглядев место, я даже не сумел обнаружить, в какую сторону ушел враг.

— Волчонок, на тебя вся надежда, — сказал я Марику. — Этот гад очень хитрый и старался не оставлять следов. Если бы у меня была собака, я бы пустил её по следу, но у меня есть только ты. Выручишь? Ведь если ты превращаешься в волка, то у тебя в этом состоянии должно быть отменное обоняние. Сможешь найти врага по запаху?

— Попробую, — с сомнением произнес Марик и слез с лошади.

А дальше я увидел одно из тех редких зрелищ, которые никогда не забуду — превращение человека в животное. Не скажу, что это было завораживающе и красиво, скорее даже отвратительно и неприятно для наблюдателя, хотя никаких неудобств Марику не доставило, судя по его виду. Я увидел, как на его коже стремительно начинают расти длинные волосы, тело стало странным образом ломаться и изменяться, увеличилась грудная клетка, вытянулась морда... И все это время я явно ощущал какую-то магическую энергию. Действительно, подумал я, глядя на эти метаморфозы, если бы это происходило без неё, Волчонок просто бы потерял сознание от боли, поскольку его суставы и некоторые кости такого выдержать точно не могли. Они просто вывернулись бы и сломались, поранив тело острыми осколками...

Через полминуты превращение полностью закончилось. Стоящий передо мной оборотень скинул сапоги и на четырех лапах бросился к испуганно заржавшей лошади кочевника. Но не к её шее, как думала коняга. Марик только обнюхал седло и стал водить носом во все стороны, ища след диверсанта. Через несколько мгновений он шумно втянул в себя воздух и еще ниже склонил голову к земле. Я обрадовался и тронул поводья своей лошадки. Марик вопросительно обернулся ко мне, а ответил:

— Веди быстрее! Нам нужно его найти, пока он чего-нибудь не натворил!

Оборотень кивнул и на четырех лапах припустил по следу, да так, что я едва поспевал за ним на своей лошади и уже начинал думать о том, что на своих двоих по лесу мне будет бежать удобнее. Следы врага вели в глубину леса, но потом вдруг круто измелили направление и повернули к Городу, обойдя его немного по окружности. Хитрый, гад, подумал я. Если бы не Волчонок, хрен бы я нашел его следы. Мы пронеслись по подлеску, затем миновали кладбище, а потом добежали до городской стены. Он пробрался в Город, прошибла меня мысль. Он уже там и что делает, одному Единому ведомо, если он все же существует в этом мире. Марик настолько увлекся слежкой, что одним прыжком перемахнул ров с кольями, а вторым — городскую стену.

— Волчонок! — крикнул я, но не успел остановить паренька.

Пришлось мне спешиться и последовать за ним. Приземлившись по ту сторону стены, я порадовался, что в Рассветной Школе меня научили хорошо прыгать, иначе такую высоту без хорошего разбега я вряд ли бы осилил. Оглядевшись, я понял, что нахожусь в чьем-то дворе, но Марика поблизости видно не было. Выбежав на улицу, я увидел стремительно бегущего оборотня, на своих четырех направляющегося к центру города. Нужно его остановить, пока кто-нибудь не заметил. Однако разбившаяся посуда в одном из домов и последовавший за этим звуком крик убедили меня, что с этим я безнадежно опоздал.

Преследуя оборотня, я понял, что на четырех лапах он делает меня в два счета. Я успел только заметить, что он притормозил у одного забора, за которым доносилось легкое похрюкивание, а потом круто поменял направление, побежав через один из дворов на соседнюю улицу. А за ним набирали силу вопли и крики:

— Оборотень! Спасайтесь!

Вот же, глазастый кто-то, с неудовольствием подумал я, повторяя по огороду путь Марика, который, миновав его, очутился в самом центре городских улиц, причем не безлюдных. Шок и ступор — это весьма неточные слова, которыми можно было описать состояние жителей Города, когда мимо них промчалось ЭТО. Более подошло бы весьма непечатное слово, но я же культурный человек, подумал я, бегая за оборотнем и матерясь во весь голос. Вот только столбняк жителей быстро проходил, и они начинали кричать и звать на помощь. Самые решительные бежали за оружием или вытаскивали его из-за пояса.

Внезапно Волчонок замедлил бег, неужели почувствовал неладное, ехидно подумал я. Пора бы уже! Но он только повел носом, а потом бросился к фигуре, что в сером плаще, накинутом на голову, быстрыми шагами приближалась к колодцу. Сразу определив, кто это там впереди, я закричал, сбивая дыхание:

— Стой!!!

Но Марик словно и не слышал меня. В несколько прыжков он догнал человека, а затем прыгнул ему на спину, вонзившись острыми клыками ему в шею. Человек умер не сразу, он еще пытался сопротивляться, орошая землю своей крови, но, когда я добежал до места схватки, он уже лежал, безжизненно запрокинув голову с бородатым лицом и узким разрезом глаз. Волчонок поднялся на задние лапы и уставился на меня, радостно оскалившись. Подойдя к нему, я взглянул ему прямо в глаза, а потом отвесил хороший подзатыльник, прошипев:

— Разведчик хренов!

Бросив взгляд на диверсанта, я убедился, что он был безнадежно мертв. Мда, Марик, не быть тебе агентом мирового класса, раз не можешь сдерживать свои звериные инстинкты. Я подошел к колодцу, до которого оставалось всего несколько шагов и устало сел на его краешек, вытянув ноги. Оглянувшись вокруг, я понял, что мы стали объектом пристального внимания практически всех жителей Города. Четыре бабушки под ближайшим забором, видимо еще минуту назад судачившие у колодца о житейских мелочах, сейчас усиленно изображали причудливые дощечки, пытаясь вжаться в ограду как можно плотнее. С окрестных домов с импугом выглядывали женщины, а мужики с вилами, кольями и другим подручным инструментом уже приближались шумной толпой с двух сторон улицы.

Марик огляделся в своем зверином обличье и боязливо подошел ко мне, а я подумал, как же теперь буду объясняться с людьми. Ладно, плох тот командир, что не стоит за своих горой. Волчонка я в обиду не дам, а Хагел мне в этом поможет. Толпа продолжала наступать, но их решительность сменилась непониманием, когда они увидели меня, спокойно сидевшего на краешке колодца. Окружив нас, они внимательно рассматривали оборотня, видно, решая, что с ним делать. Крики вдали постепенно затихали и на улицу опустилась тишина. Около полусотни крепких мужчин разного возраста, вопросительно уставились на меня.

— Доволен, Марик? — спросил я оборотня. — Весь Город перебаламутил! Может я рано тебя главным разведчиком назначил?

Оборотень понурил голову, но упрямо ей помотал.

— Так какого хрена ты его убил?! — сорвался я.

— Ты же сказал, найти... — голос Волчонка в зверином обличьи оказался хриплым и басовитым, но слова он выговаривал так, будто у него были набиты щеки. Видимо его звериная пасть не была предназначена для человеческой речи.

— Найти, но не убивать! Это две разные вещи! — ответил ему я. — Запомни, любой разведчик, диверсант, шпион, — да назови как угодно! — живым в сто раз ценнее его трупа. Как я теперь его буду допрашивать? Некромантией я, увы, не владею, с потусторонним миром тоже контачить не могу. Кто мне теперь расскажет, что он здесь делал?

— Прости, командир, — Марик совсем скис, а среди горожан начались осторожные шепотки.

Это хорошо, подумал я, раз уже начали отходить, то еще не все так безнадежно.

— Давай, принимай свой человеческий облик, — приказал я. — Нам еще в лес за твоими сапогами возвращаться.

Марик начал медленное превращение обратно в человека, а я поднялся с края колодца и принялся обыскивать тело убитого. Кинжал и маленький арбалет меня не заинтересовали, но вот звякнувший мешочек я прибрал в карман. Кольца и серьга меня не прельстили, найдется, кому забрать, а больше ничего интересного и не было. Уже поднимаясь, я заметил сжатую в кулак правую руку кочевника. Интересно, подумал я, что же он держал, что даже не успел выхватить свой кинжал? С трудом разогнув его пальцы, я обнаружил маленький камушек зеленовато-болотного цвета. На первых взгляд, он был совсем обычным, но когда я взглянул на него магическим зрением, то увидел, что в нем скрыто магическое плетение. Интересно, а что оно делает? Хотя, тут гадать особо и нечего, но проверить все же придется. Внимательно рассмотрев его структуру и запомнив на будущее, я обратился к стоящим позади людям:

— Срочно нужна чашка, тарелка или еще какая-нибудь посудина. Желательно совсем ненужная, чтобы выбросить было не жалко.

Мужики стали оглядываться по сторонам, как будто чашки повсюду валялись под ногами, но потом один сообразил и сбегал в свой дом и принес мне старую глиняную чашку, покрытую толстым слоем копоти. Я подошел к колодцу и плеснул в неё немного воды из стоящего на краю ведра. После этого я повернулся, чтобы всем было видно и кинул в неё тот камушек, что сжимал в руке диверсант.

Реакция пошла сразу же. Вода забурлила, а плетение в камешке развернулось, никак не повредив носитель. Вот только после этого вода опять стала кристально чистой, как и была до этого. Понюхав её, я убедился, что и по запаху она осталось прежней, вот только после опыта она стала абсолютно ядовитой для живых организмов. В этом я был уверен на все сто.

— Что это? — спросил один из мужиков.

— Отрава, — спокойно произнес я. — Так что можете радоваться, если бы Марик не успел убить врага раньше, чем он бросил эту гадость в колодец, думаю, мы бы начали умирать прежде, чем обнаружили причину.

По рядам толпы прокатился изумленный вздох, начались тревожные разговоры, которые вскоре слились в один гул. Но вскоре толпа расступилась и пропустила наконец-то прибывших на место происшествия моих бойцов. Что интересно, Хагел был рядом с ними вместе с несколькими своими воинами.

— Что тут произошло? — поинтересовался он.

— При объезде лесной территории мы с Мариком обнаружили следы вражеского разведчика. Пойдя по ним, мы увидели, что он уже проник в город, а Марик в ходе преследования убил врага, не дав тому отравить наш колодец. Кстати, Трит, подойди сюда!

Из рядов воинов вышел мой парень. Я бережно отдал ему чашку с водой и сказал:

— Это — смертельная отрава. Её нужно отнести подальше от города и закопать поглубже. Возьми себе в помощь еще двух бойцов и сделай это побыстрее. Справишься?

— Не вопрос, — флегматично ответил Трит.

Именно из-за этого я выбрал этого большого спокойного парня, потому что был уверен, что он не разольет эту гадость на улицах Города, откуда она могла попасть в желудок домашних животных или в дом. Кто знает, какая доза этой дряни является смертельной? Лучше перестраховаться.

— Марик, нужно, чтобы ты проследил весь путь этого гада обратно до городской стены. Он мог вполне оставить еще сюрпризы.

Волчонок серьезно кивнул и повел меня по улице. Вместе с нами двинулись несколько любопытных жителей и моих ребят, которых я взял на всякий случай. Остальные же остались возле колодца обсуждать новости и вываливать на подоспевшего Хагела все интересующие его подробности. Пару раз я останавливался и осматривал окружающее пространство, но ничего не обнаружил. Вот только рядом с забором, где раздавалось хрюкание, я притормозил.

— Он здесь долго стоял, — сообщил мне Волчонок.

— Тогда нужно проверить, — согласился я и перелез через забор.

И тут же вляпался. Не буду уточнять, во что именно, вы и так прекрасно все поняли. За забором были свиньи в количестве больше двух десятков. Они с комфортом ковырялись в грязи, что была буквально повсюду. Я прошел несколько шагов, осматривая землю и основательно извазюкав свои сапоги. Диверсант стоял здесь не просто так. Он доставал сюрприз, который хотел кинуть в колодец. А может быть и сюрпризы, ведь таких амулетов можно было наделать массу, особо не утруждаясь. Магическим зрением я проверил все места, куда можно было добросить нечто, находясь за забором, и обнаружил еще один камешек, который светился в магическом зрении скрытым в нем плетением.

Подходя к нему, я рассмотрел его обычным зрением и понял, что этот сюрприз немного отличался от первого. Он был серого цвета и немного больше первого. Хотя, я думаю, размер в этом деле мало значит. И тот первый камень был простым носителем плетения, а не чем-то вроде сухого яда. Вот только как он действует? Этот камешек лежал в самом центре большой кучи... хм. У меня даже появилась брезгливая гримаса на лице, когда я подумал, что его придется все равно оттуда достать, чтобы проверить его действие. Так просто развеивать плетение я не собирался. Если есть малейшая возможность пополнить свои знания, так почему бы ей не воспользоваться? Нужно обязательно проверить его действие аналогичным способом.

Пытаясь отсрочить неизбежное, я наклонился над камнем и магическим зрением четко увидел плетение внутри него, постаравшись запомнить все его детали. После этого я протянул руку, чтобы поднять сюрприз, но тут случилось одно из тех чудес, за которые я был очень судьбе благодарен. Одна из хрюшек решила познакомиться со мной поближе и в то время, когда я рассматривал плетение, незаметно подошла ко мне вплотную и, когда я протянул руку за камнем, просто ткнула своим пятачком прямо мне в лицо. Это было весьма неожиданно, и я просто потерял равновесие и задницей плюхнулся на еще одну весьма приличную кучку свежего ароматного... ну, вы поняли. Я тут же вскочил, отряхиваясь под ехидным смехом Марика, наблюдавшего за моими похождениями, заглядывая через забор. Хрюшка, испугавшись моих ругательств, отпрянула и своим копытцем наступила на ту кучу, что я только что внимательно рассматривал, закопав камень еще глубже. Не успел я подумать, что теперь мне еще долго придется здесь ковыряться, как меня оглушил дикий визг, издаваемый любопытной свиньей.

Она отчего-то стала носиться, как ошпаренная, визжа на ультразвуке, а я с изумлением заметил, что на той ноге, которой она наступила на камень, стремительно расползается чернота. Вот, как оно действует, понял я, вытягивая меч из ножен. Этот сюрприз не отрава, он пожирает живую плоть! Нога свинки подогнулась, когда она проносилась мимо меня и я увидел, что почерневшее мясо отваливается целыми ломтями. Выхватив клинок, я одним взмахом отрубил свинье голову, но процесс не останавливался даже на мертвом теле. Тогда я магическим зрением вгляделся в то, что творилось в пораженном участке, и увидел что-то типа колонии мелких насекомых, что стремительно размножались и поедали живые частички. Огонь, подумал я, точно может остановить, но ведь можно сделать и проще. Я одним махом всосал в себя всю энергию, что питала этих тварей, и они бессильно застыли. Заражение, охватившее большую часть свиньи, остановило свое продвижение и превратилось просто в груду черного протухшего фарша.

— Что вы сделали с моей свиньей! — раздался сзади меня гневный голос.

— Это не я, а вражеский лазутчик, — ответил я, развернувшись и увидав старика с ведром помоев в руке. — Именно он кинул в ваш двор один хитрый магический амулет, который принес с собой эту заразу. Взгляните! — я указал ему на гниющую половину свиньи. — Если бы мне не удалось вовремя её убить, то такая же участь постигла бы всех свиней в этом загоне, а вполне возможно, и вас.

— Да как же это... — всплеснул руками старик, чуть не обдав меня помоями. — Спасибо вам большое, господин Алекс, уберегли старика! Хвала Единому! Такое несчастье...

— Ну что вы, это моя работа, — скромно ответил я и отправился обратно перелезать через забор, слыша сзади благодарности, которыми осыпал меня старик.

Вот так, подумал я, приземлившись по ту сторону ограды, если ты по недосмотру или умышленно сделал людям гадость, то тут же убеди их в том, что все могло быть гораздо хуже.

— Кстати, — вспомнил я и заглянул за забор по примеру Марика. — Испорченную тушу нужно закопать поглубже и ни в коем случае не касаться её руками, понятно? Я пришлю бойцов в помощь.

— Не нужно беспокоиться, мы сами со всем справимся, — затараторил старик. — Все сделаем, как вы велите. Спасибо, господин Алекс.

Ну, сами, так сами. Я и не напрашиваюсь, ведь парням тоже не доставит никакого удовольствия копаться в... Короче, я скрылся с глаз и повернулся к улыбающемуся Марику, разглядывающему пятно у меня на одежде.

— Чего лыбишься? — мрачно осведомился я. — Веди дальше, но учти, в следующий раз за сюрпризом будешь лезть ты!

— А у нас больше нет в городе загонов со свиньями! — просветил меня Волчонок с улыбкой.

Я только покачал головой. Ну почему людям так приятно, когда вляпываются другие? Что на Земле, что здесь — одно и то же! Вот только как же сам диверсант держал у себя этот камень, чтобы он не активировался раньше времени, пришла мне на ум запоздалая мысль. Ведь он явно не был магом и даже наличия слабеньких способностей я у него не наметил. Я еще раз осмотрел место у забора и спустя десяток шагов обнаружил кусок тряпки с веревкой, которую, вероятно, отнесло сюда ветром. Она слабо фонила энергией в магическом зрении, поэтому я сделал вывод, что именно так и хранил у себя этот амулет наш диверсант. Ничего сложного.

Мы еще прошли весь путь до самого забора, обнаружив рядом с ним веревку с крюком, замаскированную в кустах, но амулетов больше не было. Мда, подумал я, Волчонок все же молодец. Если бы он не успел, то вряд ли я стал бы искать эти амулеты, а даже если бы и нашел его у свиней, то отраву в воде точно бы не обнаружил. В результате погибли бы люди, так что Марик действительно герой дня.

— А почему ты не остановился, когда я тебе кричал? — поинтересовался я у парня, когда мы были у того места, где диверсант перелазил через забор.

— Когда, у колодца? — уточнил Марик. — Я просто подумал, что ты этому гаду кричишь, поэтому и не стал даже оборачиваться...

— Кочевники общего не понимают, — просветил его я. — Ему бы я кричал на их наречии.

— Но я же не знал! — оправдывался парень.

— Ладно, не кипятись. В следующий раз знай, что некоторые враги ценнее в живом виде, поэтому убивай только по моему разрешению, ладно?

— Ладно, — покладисто согласился Волчонок.

— Короче, — торжественно произнес я. — Назначаю тебе наряд на кухню за неподчинение приказу и объявляю благодарность за уничтожение особо опасного диверсанта. Так держать, разведчик!

Я протянул ему руку, но Марик отстранился и со смущением сказал:

— Алекс, у тебя рука в...

— Спасибо, я уже понял, — ответил я ему и пошел на речку купаться, велев Волчонку сбегать за моими запасными штанами.

Парень убежал, а я подумал, что этого героя уже точно не будут обижать в Городе, так что все нормально устаканилось. Теперь жители узнали, кто такой Марик, но неприязни к нему испытывать не будут, а если кто и посмотрит в его сторону с презрением или ненавистью, то я ему сам лично объясню, как это неполиткорректно. В общем, все прошло нормально, только хрюшку немного жалко. Если бы не она, пары пальцев я бы точно не досчитался — уж больно быстрым было действие у вражеского плетения. Так что спасибо ей от меня огромное и низкий поклон... посмертно.

Глава 26

Герои и злодеи

Пока я плескался в речке и оттирал вонючую субстанцию со своей одежды и рукояти клинка, я все думал о том, что немного недооценил кочевников. Оказывается, у них есть еще и маги. Хотя, их отсутствие было бы довольно странным, ведь среди всех прочих рас, населяющих этот мир, они присутствуют, так что мне остается только догадываться, отчего я не учел этот фактор раньше. Сидя в прохладной воде, я вспоминал плетения, которые находились в камнях. Они были довольно простыми, так что я без труда их запомнил, а сейчас принялся раскладывать на составляющие, выясняя, как все это работает.

Через минут десять, когда Марик принес мне сухие штаны, я пришел к выводу, что ничего особого в плетениях не было, просто был несколько иным принцип их построения. Например, их часть, отвечающая за активацию, находилась непосредственно рядом с запасом энергии, а меня учили, что вследствие такого близкого расположение может быть риск самопроизвольного срабатывания плетения. Также я отметил некоторое различие в самом принципе сохранения необходимого запаса энергии — если я просто создавал емкость, то здесь ставился еще и своеобразный насос, поддерживающий плетение в активном состоянии после истощения резерва. Таких отличий было еще с десяток, но остальные являлись более мелкими и для неспециалиста интереса не представляли.

В общем, одевая штаны, я пришел к выводу, что уровень магов у степняков был средним, если оценивать имперских мастеров как магов высочайшего класса, а тех недоучек, с которыми приходилось сталкиваться мне, как магов низкого уровня. Короче, с одним я справлюсь легко, самонадеянно заключил я, с двумя — вполне возможно, если учесть запасы моей силы, с тремя и больше — проблематично. Будем надеяться, что маги кочевников строем не ходят и привыкли работать в одиночку. Надо будет добыть хоть одного, чтобы пообщаться с ним на профессиональные темы. Те плетения, что я узнал, я постарался запомнить, чтобы потом можно было применить на практике. "Свиной грипп" (так я обозвал второе) эффективно может работать и на людях, если немного увеличить его энергетический запас и расширить управляющий контур, а еще...

Так, что-то я опять возвращаюсь к деталям. Нужно пока оставить эту ерундовину и размышлять над тем, что же делать дальше. Ситуация показывает, что нападения стали чаще, значит, пора самим делать вылазки в степь, перехватывая инициативу. Возвращаясь с Волчонком обратно к моей лошади, терпеливо дожидавшейся меня у стены и флегматично щипавшей зеленую травку, я решил, что завтра с утра возьму всех своих ребят, оставив на охране только воинов Хагела, как более опытных, и отправлюсь с ними в степь искать тот лагерь, откуда к нам раз за разом посылаются отряды. В крайнем случае, мы просто проведем детальную разведку местности за лесом, если не повезет с обнаружением противника. Да уж пора бы переходить к активным действиям, ведь, сидя на одном месте, становишься более уязвимым.

Запрыгнув на лошадь, я пристроил сбоку узел с мокрой одеждой и подал руку Марику, севшему позади меня. Вдвоем мы поехали к тому месту, где оставили лошадей Волчонка и диверсанта. Вряд ли там будут еще какие-нибудь сюрпризы, но перестраховаться все же стоило, поэтому я отправился туда сам, а не послал кого-нибудь. Отправились мы туда напрямую, не став делать крюк, и проезжать мимо кладбища, как в первый раз, поэтому доехали намного быстрее.

Первым делом Марик натянул свою обувь, а потом бросился разыскивать свою кобылку, уже успевшую куда-то удрать, дав мне возможность без свидетелей обыскать вещи нашего диверсанта. Результатов я особых не получил. На нехитрой поклаже были видны следы переизбытка магического фона, но это могло быть только следствием перевозки амулетов. Проанализировав их, я понял, что такая конструкция обеспечивает их большую демаскировку. Вот мои амулеты, например, никогда не оставляют никакого магического фона, поскольку энергия в них надежно закапсулирована, а поэтому, хоть и имеет ограниченный запас, но не "протекает" в окружающее пространство.

Седельная сумка порадовала меня полупустой флягой с водой, несколькими овощами, двумя кусками черствого хлеба, саблей в довольно неплохих ножнах и колчаном со стрелами. Сам лук оказался приторочен к седлу. Больше никаких полезных вещей я не нашел, поэтому просто забрал лошадь со всем добром и, дождавшись появления Марика, вместе с ним отправился в Город.

А там нас уже встречали. Новость о героизме Волчонка разлетелась быстро, поэтому многие жители, не принимавшие участие в описанных мною событиях, спешили посмотреть на своего спасителя. Под их взглядами и перешептываниями (они разве что пальцами не тыкали!) Марик стушевался и постарался скрыться за мной, но я обернулся и сказал ему с улыбкой:

— Нет уж, раз отличился, то теперь расхлебывай последствия!

Парень тяжело вздохнул, а некто особо сообразительный в толпе крикнул:

— Спасибо тебе, Марик!

И тут как будто прорвало плотину. Сразу все стали выкрикивать благодарности, здравицы новоявленному герою. Многие подошли к нам и старались лично поблагодарить парня. Две девчушки даже сунули Марику букет ромашек. Волчонок сидел на лошади, покраснев и опустив взгляд. Ладно, нужно спасать паренька, подумал я и крикнул:

— А ну, люди добрые, пропустите героя, у него еще дел полно!

Толпа понемногу расступилась, но энтузиазма не потеряла. Продравшись через такое окружение, мы отправились к загону, где и сдали своих лошадей под опеку местных пареньков. Волчонок в отсутствие своих фанатов немного повеселел и даже спросил меня:

— А каких у меня дел полно?

— А тебе еще сегодня на кухне тарелки мыть, или ты уже забыл? — ехидно сказал я ему.

Вздохнув, Марик опять повесил голову.

— Не расстраивайся, грязные тарелки — это не смертельно. Зато побудешь денек вдали от благодарных горожан, а до завтра они немного поутихнут или найдут себе нового героя, — утешил я парня.

— Точно? — с надеждой спросил он меня.

— Зуб даю! Я сам через это прошел, — ответил я ему.

Перень снова приободрился и уточнил:

— А почему именно зуб?

— Присказка такая. А что, у вас так не говорят?

Марик покачал головой.

— Я запомню, — сказал я в ответ и предложил Волчонку подкрепиться, так как время уже было обеденное.

Парень с радостью согласился, и мы отправились к дому Хагела, зайдя по пути ко мне и бросив в доме мои мокрые вещи и трофеи. В столовой уже было общее собрание, на котором присутствовали все защитники Города.

— Где вы ходите! — раздались несколько недовольных криков моих бойцов, когда мы появились на пороге. Воины Хагела тактично промолчали, только хмыкнули.

Я внимательно оглядел столы. На них уже были расставлены тарелки с уже весьма остывшей едой и кружки, явно не пустые. С дальнего угла столовой к нам приближался Хагел. Поняв, что сейчас будет, я сместился в сторону, открывая Марика для всеобщего обозрения. Остановившись перед ним, Хегел торжественно произнес, мимоходом сунув мне в руки одну из кружек, что держал в руке, а вторую отдав Волчонку:

— Марик, сегодня ты показал себя настоящим защитником нашего славного Города. Поверь, немногие рождены для славных подвигов, немногие могут похвастаться своим героизмом, но сегодня ты попал в их число и мы с радостью пьем сегодня в твою честь. Ведь именно сейчас ты доказал, что Алекс не зря принял тебя в отряд, именно сейчас ты стал настоящим воином!

Воины начали подниматься со своих мест, поднимая кружки.

— За Марика!

— За героя!

— За воина!

Волчонок опять покраснел и оглянулся на меня в поисках поддержки, но я только улыбнулся и поднял свою кружку, внеся и свою лепту:

— За нашего разведчика!

А затем Хагел опрокинул свою кружку в себя и все дружно последовали его примеру. Вино было кислым, невкусным, поэтому я сделал всего несколько глотков. Ну а после началось празднование и чествование Марика. Ему пришлось детально рассказать все произошедшее, так как я от этого дела самоустранился, отдав должное обеду. Хагел впервые на моей памяти присоединился к нам, шепнув мне мимоходом, что кузнец уже приготовил вторую партию металла на переработку для моего "амулета". Я мысленно выругался, так как даже и не думал повторять свой опыт с изготовлением эльфийской стали. Все защитники уже более-менее облачены в защитные доспехи, причем, судя по последним партиям, кузнец начал экспериментировать с кожей и тканью, делая нечто наподобие наших бронежилетов. Клинки уже также есть у каждого, за что ему только честь и хвала. Но вот создавать переизбыток данного продукта весьма чревато. Я вообще-то за него хотел получить довольно неплохие деньжата, а тут приходится потеть абсолютно бесплатно.

Поразмыслив немного, я все же пришел к выводу, что переработать хоть часть все же придется. Моим бойцам нужны вторые клинки, так как щит им уже вряд ли нужно будет держать, а двуручная техника хоть и требует гораздо больше времени для освоения, но гораздо эффективнее обычного владения мечом. Тем более, что с таким оружием, которое может легко перерезать вражеский клинок, мои парни, даже будучи дилетантами, сумеют на равных противостоять степнякам, а в будущем... Какое будущее, оборвал я себя. Как будто у меня будет время, чтобы преподать им парочку уроков владения мечом. Размечтался. Тут выясняется, что нам будут противостоять еще и маги, а я все планы строю.

Быстро доев свою порцию, я еще раз поздравил вконец смущенного Марика и покинул шумное празднование, направившись к нашему кузнецу. Интересно, сказал ему Хагел, что я маг, или все же промолчал об этом, как мы и договаривались? Меня тревожила эта мысль потому, что я раньше вроде бы говорил, что у меня амулет для превращения металла одноразовый, а теперь вдруг выяснится, что у меня их было два... Нет, одна ложь рождает следующую, так можно и запутаться. Проще было сразу признаться, а я все темнил. Кстати, а почему я все время скрываю свои способности, разве они и вправду сделают меня чудовищем в глазах окружающих? Да нет, теперь, думаю, жители прекрасно все поймут, ведь они спокойно восприняли истинную сущность Марика. Хотя, спокойно, это совсем не то слово...

Идя по улицам Города к кузнецу, я все думал, почему же я продолжаю ото всех таиться. Пройдя с десяток дворов, я обнаружил причину — мой характер. Оказалось, все дело было в том, что я состоял как бы из двух половинок, двух разных сознаний. Одно из них — человеческое, которое никогда не использовало магию и, естественно, не привыкло жить с этим качеством, а второе — эльфийское, уже давно привыкло скрывать свои знания от сородичей. Вот потому мне привычнее стрелять из лука, чем поражать врагов плетениями, вот почему мне не доставляет особого неудобства сокрытие моих талантов от окружающих. Просто такой у меня характер!

Дойдя до кузни, я услышал доносившийся из неё грохот и лязг.

— Здесь куют металл... — пропел я и зашел внутрь.

Меня встретил Вашун с радостной улыбкой и показал большую груду металла, получившуюся из трофейного оружия. Скользкую тему про мой амулет он поднимать не стал, а просто доложил, что скоро приступит к ковке кинжалов. Я похвалил его и попросил еще сделать каждому воину второй клинок по моему образцу. Вашун почесал затылок, что-то прикидывая, а потом заверил меня, что стали, что я сделаю, должно с лихвой на это хватить. Это было хорошо, так как больше я таким заниматься не был намерен, за спасибо обеспечивая весьма дорогим оружием армию Мардинана. Нет уж, лавочка закрывается, господа хорошие. Отныне только за деньги!

Дождавшись, пока все посторонние покинут кузницу, я присел перед бесформенной грудой металла и сосредоточился. Не то, чтобы я особо напрягался, но в этот раз процесс прошел значительно быстрее. Уже через пятнадцать минут передо мной была раскаленная глыба эльфийской стали, которую я быстро остудил и разрезал на маленькие бруски. В следующий раз нужно будет немного поэкспериментировать, решил я, отряхивая свои штаны от мусора. Ведь и Черный меч должен быть из похожего материала, значит, его можно будет создать и мне. Нужно только найти правильный алгоритм и догадаться, как встроить в металл свойство отражения любой магии. Кое-какие идейки уже забрезжили в моей голове, но для них опять не хватало времени. Завтра в степь, нужно будет приготовиться получше и выспаться перед дорогой.

Выйдя из кузницы, я обнаружил Вашуна все в той же пивной, где он расслаблялся, в одиночестве потягивая кисловатый напиток. Узнав от меня, что все готово, он одним махом допил свою кружку, и хотел было уже возвращаться к работе, но я еще задержал его на полчасика, показав, как можно прилично сэкономить материал, делая шлемы не похожие на ведра. Оказалось, что этот вариант был в ходу только потому, что клепать их было удобнее. Когда же я показал ему и начертил на земле форму круглого шлема с широким забралом и большим воротом, защищающим сзади шею, он признал, что мой вариант более удобен. Показав Вашуну, как его легче всего сделать из составных частей, я напомнил кузнецу, что толщина стали может быть совсем ерундовой, так что весить эта каска должна совсем немного, иначе лучше сразу вернуться к привычным ведрам.

После этого я пожелал мастеру не перенапрягаться и отправился к себе домой. Идя по улице, я столкнулся с моими парнями, что в приподнятом настроении отправлялись к загону с лошадьми, прихватив с собой луки и сопровождаемые несколькими инструкторами из числа воинов Хагела. Похоже, что праздник длился долго, подумал я, не став к ним присоединяться. Мне эти тренировки не слишком нужны, зато пообщаться с королем не мешало бы. Договорились же, что буду докладывать каждый день, так что придется отчитываться, хотя данных почти никаких, одни догадки.

Придя к себе в пустой дом, я сел на лавку и достал разговорный амулет. Но те успел я его сжать в руке, как услышал на улице неторопливые шаги, направляющиеся явно к моей двери. Кого еще там демоны несут, подумал я, пряча амулет в карман. Через мгновение раздался легкий стук в дверь и знакомый голос мягко спросил:

— Алекс, вы разрешите мне войти?

Открыв дверь, я обнаружил на пороге местного священника. Вот и пришли мои проблемы, пронеслась мыслишка в голове.

— Здравствуйте, святой отец, чем могу быть полезен? — вежливо поинтересовался я.

— Я давно хочу поговорить с вами, да все не было подходящего случая. Вы позволите мне зайти и отнять у вас немного вашего драгоценного времени?

Ну, прямо как наши проповедники, что постоянно ходят в гости по утрам и вечерам, да еще и задалбывают телефонными звонками, подумал я, посторонившись и пропуская нежданного визитера в комнату. Оглядевшись, святой отец сказал мне:

— А у вас тут весьма скромно, я бы даже сказал, здесь властвует аскеза. Эта обитель подошла бы благочестивому монаху, но никак не воину.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — указал я ему на лавку и добавил, когда святой отец примостился на краешек. — Как-то не было времени заниматься обустройством жилища...

— Да-да, знаю. Все дела, заботы по защите Города, — подхватил священник. — Не нужно оправдываться, я все прекрасно понимаю.

Он замолчал, рассматривая меня. Ладно, поиграем по его правилам, раз уж он так хочет.

— И о чем вы хотели со мной поговорить? — спросил я, пододвигая тяжелый стол, и усаживаясь на него, чтобы быть напротив гостя.

Священник с неодобрением покосился на мое весьма неприличное поведение. Да, я прекрасно понимаю, что сидеть на столе некрасиво, но больше мебели у меня в доме не было, так как все уже давно растащили запасливые соседи. А стол и лавку не вынесли только потому, что им проще было сделать новые, чем возиться с этим старьем. Так что пришлось мне проявить такую грубость, ведь садиться рядом с ним я не хотел, и теперь священнику приходилось смотреть на меня снизу вверх, что не добавляло ему комфорта.

— Я бы хотел поговорить с вами о жизни, — наконец заявил священник.

— О моей жизни? — уточнил я, готовясь к обвинениям.

— Не только. Я хотел бы спросить вас, знаете ли вы, что каждая жизнь бесценна? — священник пытливо взглянул мне в глаза.

— Читал в детстве об этом, — признался я.

— А знаете ли вы, что Единому не угодно насильственное лишение жизни своих творений?

— Догадываюсь, — ответил я.

Эта игра в вопросы и ответы начала мне надоедать.

— А...

— Святой отец, — прервал я гостя. — Перестаньте кружить вокруг да около! Как вы справедливо заметили, у меня еще много планов на сегодня, ведь мне еще ребят готовить к завтрашней вылазке в степь, так что сразу переходите к делу.

Священник недовольно посмотрел на меня, но все же вывалил на меня то, с чем пришел, обойдясь без пространной преамбулы.

— Я уже давно за вами наблюдаю, Алекс, и вижу, что вас совершенно не волнует ценность человеческой жизни. Меня это тревожит, так как подобные настроения проникают в сердца молодых воинов, что обращаются ко мне за словом поддержки и утешения. Более того, несколько молодых людей прямо мне заявили, что врагов жалеть нельзя и что учение Единого не совсем верно. В ответ на мои вопросы о том, кто это им поведал, молодые люди указали на вас. Теперь я пришел к вам, чтобы хоть немного развеять заблуждения, царящие в вашей душе. Я хотел бы спросить вас, где вы нахватались подобной ереси и как можете попирать основы нашей веры?

Так вот оно что! Фу-ух, а я уже переживать начал.

— Святой отец, — спокойно ответил я. — Я никак не хотел "попирать" вашу веру и веру ваших прихожан, я всего лишь забочусь о своих подчиненных. Я не проповедую отречение от Единого или веру в какого-то другого бога, я просто стремлюсь сохранить как можно больше жизней своих ребят, а это зависит от того, насколько качественно они будут уничтожать врагов. Если вас это не устраивает, пожалуйста, оставьте свои мысли при себе и не пытайтесь навязывать их моим парням. Поверьте, я не угрожаю вам, не пытаюсь обидеть, просто я уверен, что будет лучше, если мои бойцы будут встречать врага не с верой в сердце, а с мечом в руке.

Священник вздохнул и мягко произнес.

— Сын мой, я начинаю понимать, что вы много плохого испытали в своей жизни, раз в каждом встречном видите врага.

Я усмехнулся в ответ:

— О, поверьте, это далеко не так!

— Но ваши слова это подтверждают, — укорил меня священник.

— Я просто хотел сказать, что каждый должен заниматься своим делом и не лезть в чужой монастырь со своим уставом. Вы должны утешать страждущих и наводить порядок в их душах, а я должен защищать людей от врагов. Разве это не справедливо?

Священник подумал и возразил:

— Но вы же проповедуете насилие своим людям, разве это правильно?

Я выдохнул, похоже, разговор затянется надолго.

— Отче, я не проповедую насилие ребятам, я только хочу, чтобы они не думали, убивая врагов, не терзали себя сомнениями, а просто делали свое дело, защищая мирное население.

— Но вы же говорили им, что жалость к врагам недопустима, а это не так!

— Неужели? — ехидно спросил я.

— Да! — с уверенностью заявил священник. — Любое создание Единого, даже погрязшее в грехах, может исправиться и вернуться на путь истинный. Не стоит лишать его жизни только потому, что его заблуждения противоречат вашему мировоззрению.

— Отче, а разве применимо это к степнякам? — поинтересовался я.

— Это касается всех разумных созданий, — отрезал мой гость.

И этот священник живет на границе? Разве он не повидал жизнь во всех её проявлениях? Разве на его глазах не убивали людей? Как он может после этого говорить такое?

— Святой отец, а вы давно здесь живете? — уточнил я.

— Уже год, — ответил священник.

— И что, жизнь вас еще не убедила в несправедливости ваших утверждений? Как вообще такое возможно? Вы что не замечали нападений, убийств? Значит, вы жалеете степняков, а не людей, убитых ими?

Я начинал закипать. Спокойно, сказал я себе, если ты дашь ему в морду, ничего не поменяется, а люди просто не поймут.

— Не искажайте мои слова! — ответил мне мой гость. — Я не говорил, что их нужно оправдывать, я лишь сказал, что их нужно пожалеть! Они не понимают, что творят, и какая им будет уготована расплата за все их грехи. Я не говорил, что нужно бросать оружие при набеге и уговаривать их обратиться в лоно истинной веры, но все же им нужно давать хотя бы возможность исправиться! Вы же лишаете их этого!

— Это когда же это? — не понял я.

— Вы хладнокровно убиваете пленных, пытаете их. Я вижу, что в вас нет ни капли сострадания к загубленным вами заблудшим душам. Это очень плохо, потому что свидетельствует о том, что тьма уже глубоко проникла в ваше сердце.

Тьма? Это о чем он? Я даже не заметил, как мы плавно поменяли тему разговора. Священник между тем продолжал, глядя на мое удивленное лицо:

— Да-да, тьма уже вовсю завладела вашими помыслами и постепенно уничтожает вашу душу. Ваши заблуждения — не что иное как результат её губительного воздействия. Посмотрите на себя, ведь вы стали хладнокровным и безжалостным убийцей, разве вы не видите этого.

Я задумался и кивнул. Правильно меня эльфы так назвали, ведь судя по моим делам, это прозвище я оправдываю на все сто. Правда, в их пророчестве говорилось, что я принесу многие смерти народу эльфов, а не степняков, которых я за последние дни уничтожил немало, но одно другому не мешает.

Священник вздохнул и мягко сказал:

— Мне жаль вас, Алекс. Разве вам не тяжело жить, имея на душе такой тяжкий груз грехов. Разве вам не хочется очиститься от скверны? Расскажите мне, как вы дошли до этого?

Так вот в чем дело, неужели все упирается в банальное любопытство?

— Святой отец, я не привык раскрывать свою душу перед каждым встречным. Более того, в целом мире всего одна живая душа знает почти все мои тайны, и я хочу, чтобы так осталось и впредь. Если вам жаль меня, то я прямо вам заявлю — оставьте свою жалость для других. Да, я убийца, но мне это ничуть не мешает. Более того, сейчас я — единственная надежда Города, поскольку без меня он бы уже был захвачен врагом. Если вам все еще интересно, то меня все же немного тяготит то, как легко я убиваю. Но это больше наследие моего прошлого, когда родители мне говорили примерно то же, что и вы сейчас — о том, что жизнь бесценна и прочая... Да, я ничего не чувствую, когда убиваю врагов, но это и хорошо, ведь если бы они мне снились в кошмарах, было бы значительно хуже!

— Но это позволило бы вам сохранить свою бессмертную душу. Ведь переживания по поводу содеянного есть ни что иное, как отражение нашей души!

— Нет, это всего лишь результат нашего воспитания. Если одному ребенку всю жизнь твердили, что убийство — это плохо, а второго с рождения обучали искусству боя, то результат будет вполне очевиден.

Мой гость сокрушенно покачал головой. Мы немного помолчали.

— А может быть, вы убиваете так легко, потому что это всего лишь люди? Не задумывались ли вы над этим? — попробовал священник другой подход.

Я сначала не въехал.

— Что вы имеете в виду?

— Я хотел сказать о том, что вы ничего не чувствуете только потому, что это не ваши соплеменники? Будь на их месте эльфы, чувствовали бы вы жалость к ним?

Я покачал головой.

— Поверьте, эльфы никогда бы не стали действовать так глупо, но если бы вдруг именно они были по ту сторону города, то я убивал бы их также без лишних эмоций. И то, что они были бы моими соплеменниками, только добавило бы мне скорости в их умерщвлении, потому что я знаю, что никто кроме меня в этом городе не смог бы противостоять им на равных, а поэтому я не стал бы с ними долго возиться...

Я замолчал и подумал, что опять распустил свой длинный язык. Вон, теперь священник сидит, настороженно на меня уставившись. Наверное, думает, что я и его с легкостью сейчас прирежу, а потом закопаю за домом под малиной. Кстати, давно нужно было глянуть, что у меня там растет... Так, пора бы и выпроваживать гостя, который отнял у меня столько свободного времени, но священник все же не унимался.

— Но почему же вы так ненавидите все живое?

— Притормозите коней, святой отец! Безразличие вовсе не означает ненависть.

— Но до этого ведь совсем недалеко.

— Согласен, — кивнул я. — Но сейчас я не испытываю ненависти к врагам, а тем более, как вы сказали, ко всему живому. Я просто стремлюсь задавить свои чувства, чтобы они не мешали мне во время боя. Даже ненависть может помешать профессионалу в момент нанесения удара, поэтому в бою нужно всегда иметь ясную голову.

— Но ведь вы чувствуете горечь утраты, беспокоитесь за своих воинов, значит, в вашей душе есть еще искорка Единого, которую он вложил в вас при рождении, — продолжал настаивать священник.

— Да, конечно, ведь после схватки я позволяю себе расслабиться. Я же все-таки не бездушное оружие, а живой человек.

Священник утвердительно кивнул и сказал:

— Да, я заметил, что ничто человеческое вам не чуждо. Вам не противны плотские удовольствия, не так ли? (Это он про Кару что ли, подумал я.) Вы также очень чутко относитесь к красоте...

Тут я непонимающе посмотрел на святого отца, так что он счел нужным пояснить:

— Я видел, как вы рассматривали картины в храме, что свидетельствует о том, что вы открыты для истинной веры, не отрицаете Единого. Так почему же вы не признаете основу его учения?

О, кстати, раз напомнил о картинах, нужно кое-что у него спросить, а то засело у меня в голове, как заноза.

— Да, меня весьма заинтересовали ваши полотна, — ответил я священнику. — Не объясните, что изображено на них, чтобы я до конца мог понять их смысл?

Священник прямо расцвел:

— Конечно, сын мой. На первой из них запечатлен Единый в момент сотворения первых людей и наделением их божественной искрой. Это...

— А можно сразу перейти к картинам, что висят на боковых стенах храма, — попросил я священника, прервав его речь, понимая, что описание торжественности момента введения в мир первых юнитов может затянуться.

Святой отец недовольно поморщился, но все же пояснил мне:

— На той, что висит на правой стене, изображена решающая битва сил Света и Тьмы, что произошла около пяти сотен лет назад. На ней запечатлен момент, когда Единый дает воинству Света оружие веры, что способно сокрушить непобедимого Темного мага...

— Тогда тот поверженный воин, что нарисован на полотне напротив — и есть Темный маг? — догадался я.

— Это так, — подтвердил священник. — На ней показан тот момент, когда Единый склоняется над поверженным противником, что погасил в себе изначальную искру, дарованную ему своим создателем. Именно эта полотно учит нас не осуждать своих врагов, а пожалеть и понять их.

Ага, усмехнулся я, как говориться, возвращаясь к теме разговора... Но мне все еще был неясен один момент.

— А какой расы был Темный маг? — спросил я у священника.

— А разве это так важно? — сказал он в ответ.

— Просто интересно, так как я никогда не слышал никаких упоминаний о расе такого внешнего вида. Не демон ли? — продолжал настаивать я.

— Нет, это был не демон. Предания и летописи тех времен гласят, что он был обычным человеком, пока не впустил в сердце саму Смерть. После этого он изменился, лишился способности чувствовать и изменил свой облик на тот, что изображен на картине.

Священник задумался, а потом мрачно произнес:

— Знаете, Алекс, а вы очень на него похожи.

Я даже рот открыл после такого заявления, но потом все же выдавил:

— Это чем же? Ушами? Только это еще ничего не доказывает!..

— Нет, я говорю не про ваши уши, я о вашем безразличии к смерти.

Я поспешил пресечь ход мыслей священника.

— Нет, к смерти я отношусь не безразлично. Мне же все-таки больно видеть, как умирают мои парни! И я, конечно, не желаю смерти моим родным, друзьям, просто знакомым, я не хочу, чтобы убивали беззащитных жителей этого города!

Священник внимательно на меня посмотрел, как будто ожидая, что сейчас я потемнею, а мои глаза станут желтыми. Не дождавшись от меня таких изменений, он вздохнул и сказал, поднимаясь с лавки:

— Я вижу, что Тьма еще не полностью завладела вашей душой, но направить вас на путь истинный у меня уже не получится. К сожалению, вы словно орех спрятались за твердой скорлупой безразличия и настороженности, а я не в силах уговорить вас раскрыться. Одно могу пожелать вам напоследок — постарайтесь сохранить огонь той изначальной искры у себя в сердце. Если он потухнет, вы вполне можете повторить путь Темного мага!

Священник повернулся и вышел из моего дома, а я все сидел и думал над его словами. Ни фига себе, поворот сюжета! Только-только все начало налаживаться, и тут такой сюрприз — оказывается, у меня есть возможность стать Темным магом. Тем более, священник прямо так и сказал. Мне не хотелось в этом признаваться, но есть детали, которые только свидетельствуют в пользу этой версии. Мое циничное отношение к чужой смерти — раз, мои магические способности — два, и напоследок — моя таинственная темная подруга, что приходит ко мне в момент тонкой грани перехода между сном и явью. Короче, вывод напрашивается весьма очевидный...

Гад этот священник, пришел незваным, наговорил кучу гадостей, испортил настроение и слинял! И как это называется? Свинство самое натуральное, за которое в приличных местах в морду дают! И главное — сделал выводы на совершенно пустом месте, ведь он еще не знает, что я маг... Или знает? Если мои парни пришли к нему исповедаться, а он потом вывалил мне свои претензии, что мешало покаяться ему в жилетку той же Нараде или Хагелу? Нет, Хагел отпадает, он исповедоваться точно не будет, а вот со знахаркой у меня большие сомнения. Тогда почему он прямо мне не сообщил — ты Темный маг, добро пожаловать на костер! Или знает, что его силенок меня скрутить не хватит, будет потихоньку настраивать моих бойцов, чтобы подсобили? Нет, будем считать, что святоша ничего обо мне не пронюхал, иначе появляется совсем гнилая карта в колоде. Мне еще только внутренних проблем не хватало в отряде!

Вздохнув, я решил, что нужно будет на досуге в степи поговорить с ребятами, чтобы исключить всякие нехорошие поползновения в мою сторону, да и за священником приглядывать не помешает. А по поводу моего будущего нужно основательно подумать. Что-то мне подсказывает, что и черное колечко, и моя подруга появились не просто так. Вряд ли это во что-нибудь не выльется. Может не сейчас, но это точно к чему-нибудь меня приведет. И вполне возможно, что в недалеком будущем я стану новым Темным магом в этом мире. Это меня не сильно пугало, так как темный далеко не всегда значит плохой, а к Темноте я уже давно стал относиться по-дружески. Так что меня подобная перспектива не расстраивала, хотя и весьма настораживала.

Нет, стать таким, как он я бы точно не отказался, ведь он был явно неслабым магом при жизни, раз его сумели завалить только неким божественным оружием. Напрягала только всеобщая ненависть, которой его облили сверху донизу. Возможно, это стало результатом известной поговорки о том, что историю пишут победители. Я больше чем уверен, что та армия нечисти на самом деле состояла из обычных людей или же не совсем людей, сражающихся за свою правду, да и противостоящая им армия не была такой светлой, как на картине. Сейчас уже вряд ли я узнаю все подробности той битвы и того, как маг дошел до такой жизни, но могу ему только посочувствовать.

Ладно, это все лирика. Пора заниматься делами, ведь в ближайшие дни я точно Темным магом не стану, а значит, и переживать по этому поводу незачем. Хотя перспективы прямо-таки радужные. Нужно будет потом порыться в гномьих архивах, чтобы найти упоминание о событиях тех лет. Если уж Алонка добралась до "правильной" истории, то и я смогу что-нибудь полезное откопать для себя. Я усмехнулся, вспомнив слова священника. Надо же, "повторить путь Темного мага"! Я же не дурак какой-нибудь! Имея наглядный пример перед глазами, разве я стану повторять чужие ошибки?

Глава 27

Живые и мертвые

Разговор со священником оставил неприятный осадок в душе, поэтому настроение у меня весь оставшийся день было ниже плинтуса. Видимо мне все же не давала покоя мысль, что с таким отношением к жизни я могу кончить так же, как и этот самый Темный маг. Вот только я понимал, что для того, чтобы этого избежать, мне нужно самому поменять свой характер, что я очень не хотел делать, так как мой нынешний меня целиком и полностью устраивал, или же добиться всеобщей приязни от окружающих, когда знание того, что я могу быть (или являюсь, это уже как получится в дальнейшем) Темным магом, станет им глубоко безразлично. Кончилось все дело тем, что я приказал себе выкинуть все мысли об этом и сосредоточиться на делах. Ага, как же! Получилось из серии "не думай о белой обезьяне", так что весь оставшийся день я ходил мрачным и унылым.

Зато успел немало. Перво-наперво я договорился с Хагелом про то, что завтра с утречка поведу свой отряд в степь на разведку, получив от него всяческое одобрение и поддержку. Уже вдвоем мы определились с необходимыми вещами, которые нужно было взять отряду с собой, потому что запасы на несколько дней были просто необходимы. Как мне сообщил командир, степь разительно отличается от леса, и если я вряд ли в лесу останусь голодным, то в степи кроме этого запросто могу умереть и от жажды. Много проблем доставил поиск подходящей тары для двухдневного запаса воды на два десятка человек. Остановились мы на нескольких больших флягах, которые можно было погрузить на лошадей. Они обнаружились на складе, который находился на заднем дворе. Пользуясь случаем, я утащил оттуда еще несколько одеял себе домой, чтобы спать было помягче.

Когда весь мой отряд вернулся с тренировки, я объявил им радостную весть про завтрашний выезд, которую парни встретили с одобрением. Видимо, большая удача в недавнем сражении порядком вскружила им головы, и бойцы жаждали новых подвигов. С одной стороны это было хорошо, так как энтузиазм поможет им преодолеть походные неурядицы, а вот с другой... Так и до беды недалеко, если парни будут мнить себя великими воинами. Нужно поскорее их вернуть с небес на землю, подумал я, но как это сделать я не представлял. После ужина мы еще немного потренировались в стрельбе из лука, причем я опять был в качестве живой мишени, на сей раз отойдя на приличное расстояние. Парни показали, что до Робин Гудов они еще не дотягивают, но десяток лучших я постарался запомнить, чтобы в случае чего иметь возможность разделить отряд на части — лучников и пехоту. Мало ли что...

В общем, день подходил к концу, а вот мое настроение падало все ниже. В голове словно поселилась какая-то заноза, которую я никак не мог нащупать, как ни старался. Что-то я упустил, но вот понять, что конкретно было выше моих сил. Я размышлял над этим все оставшееся время до ночи, и даже когда меня снова навестила Кара, я был задумчив и рассеян, так что девушка даже спросила меня, в чем дело. Я лишь отмахнулся, сказав, что переживаю по поводу завтрашнего выезда в степь. По сути, так оно и было. Я методично проверял и перепроверял, что же мы с Хагелом упустили при подготовке. Может быть, отложить поездку, так как у меня уж больно нехорошее предчувствие?

Подумав, я решил, что тянуть больше нельзя. Обороняясь, не победишь, нужно нападать самим. Кара еще немного постаралась отвлечь меня от моих мыслей, но видя, что особого успеха это не принесло, поцеловала меня на прощание и удалилась, оставив одного в пустом доме. Я попытался расслабиться и заснуть, но на удивление у меня это не получалось. Перебрав все возможные варианты моих просчетов, я наконец просто прислушался к себе и ощутил свой дискомфорт и... нарастающее напряжение внутри. Точно такое же, которое я чувствовал до первого на моей памяти нападения кочевников!

— Твою мать!

Это я немного смягчил выражение, с которым буквально подпрыгнул со своей лавки и выбежал во двор, прихватив только перевязь с мечами.

— Тревога!!! Отряд, к бою!!! — заорал я во все горло.

Пусть я буду выглядеть законченным кретином, когда выяснится, что она была ложной. Пусть меня потом критикуют мои бойцы, но нарастающее напряжение в моей груди подсказывало, что должно случиться нечто очень нехорошее. И мало того, я догадывался, что это нечто происходит прямо сейчас. Это подтвердил истошный женский крик, донесшийся с западной части города. Я надел перевязь прямо на голое тело, так как не оделся после визита Кары и поспешил на звук, слыша, как в соседних домах просыпаются мои ребята. Внезапно крик захлебнулся, словно женщине сдавили горло, а потом повторился, но уже с другой части города — с северной и, судя по звуку, с самой окраины.

Крики подхватили множество людей, Город стремительно просыпался по тревоге, готовясь отразить нападение врага. Вот только врага пока еще не было видно. Когда я добежал до места, с которого, по моим приблизительным расчетам, донесся тот самый первый вопль, то я обнаружил только большое кровавое пятно, которое я хорошо видел своим обострившимся ночным зрением. (А зачем мне ждать, пока горожане осветят улицы факелами, если можно просто применить свои природные способности?) Оглядев пятно, я увидел дорожку капель, которые тянулись за угол ближайшего дома. Сделав пару шагов я увидел спину мужика, стоящего на коленях над телом лежащей на земле женщины и, как я сперва подумал, делающего ей искусственное дыхание.

— Что здесь... — начал было я, но внезапно осекся.

Сделал я это потому, что стоящий на коленях мужик повернулся ко мне лицом. Нет, он не пытался спасти женщину, он её ЕЛ. Залитые кровью лицо и грудь, куски мяса, застрявшие в его клыкастой пасти, явно это подтверждали. С оторопью я рассматривал это создание, которое еще недавно было человеком. Ввалившиеся глаза, сейчас налитые кровью, мертвенная бледность кожи, острые клыки, торчащие из его рта... Это был зомби, только не тот, которого я привык видеть на экране моего телевизора. Этот был рядом со мной и гораздо реальнее своих киношных аналогов. Издав короткий рык, эта тварь открыла пошире пасть и кинулась на меня.

Неправду говорят те люди, утверждающие, что зомби являются довольно медлительными созданиями и от них можно просто убежать. Я едва успел увернуться от этого гада, который с растопыренными объятиями кинулся мне навстречу. Отпрыгнув в сторону, я едва успел выхватить клинок, чтобы встретить второй бросок мертвяка своей сталью. Удар — и голова зомби катится по земле, вот только это меня не спасло, так как я тут же попал в объятия обезглавленного тела по силе показавшимися мне медвежьими, а то и покрепче. Чувствуя, как его длинные когти полосуют мою спину, я накинул защитный кокон и стал колотить тварь мечом, стремясь отрубить сжимающие меня руки.

Спустя несколько удачных ударов, я срезал его левую клешню до самого плеча и высвободился из объятий. Взмахнув клинком еще раз, я срезал и вторую руку. Отделившись от тела, конечности продолжали шевелиться, а мертвое тело с упорством быка продолжило двигаться вперед. Упершись в забор оно поменяло направление и пошло дальше, но я достал из ножен второй клинок и сдвоенным ударом отрубил зомби ноги, лишив его возможности передвигаться. И только после этого я догадался взглянуть на него магическим зрением. Эта тварь оказалась буквально переполнена энергией, которая была явно не характерна человеческой ауре. Кроме того, я заметил на нем одно небольшое плетение, которое поселилось в этом мертвяке и отлично себя чувствовало, по всей видимости, обеспечивая ему стремление убивать живых людей. Запомнив структуру плетения, я быстро развеял его и всосал всю энергию из обрубков, которые, лишившись заряда, остались валяться на земле грудой гниющей плоти.

Теперь нужно поспешить к северной стене, подумал я, слыша доносящиеся крики. Сделав два шага, я бросил взгляд на мертвую женщину с разорванным горлом. Лучше бы я этого не делал, потому что это оказалась Кара, которая сегодня так и не смогла дойти до своего дома. Выматерившись, я побежал дальше, усилием воли заглушая свои эмоции. Не время было предаваться унынию и скорбеть о потере, так как этот зомби явно не единственный гость в городе. Судя по крикам, их тут набиралась довольно приличная компания, значит, мне нужно было спешить.

Я бежал изо всех сил, помня, что за северной стеной находится кладбище, которое, возможно, и было тем местом, откуда явился упокоенный мною мертвяк. На бегу я размышлял над одной странностью, которую я отметил краем сознания. Когда я глядел на мертвую Кару, я пользовался магическим зрением, а потому заметил, что её тело было абсолютно лишено энергии. Может это я переборщил, когда забирал силу у зомби? Хотя нет, девушка лежала далеко от мертвяка, поэтому я не мог захватить её энергию, ведь сильно я не старался... Значит, на деле все еще хуже, чем кажется.

Объяснение здесь может быть только одно — зомби питаются не мясом, а энергией убитых жертв, которая делает их еще сильнее. И тот зомби, что рвал тело жертвы зубами, просто следовал своим инстинктам, еще оставшимся в его теле. Ведь плетение давало ему чувство голода и заставляло убивать, насыщаясь. А как еще можно насытиться, если не съесть свою жертву? Вот только откуда же взялась, эта хитрая магическая дрянь? Была еще при жизни или же некто доброжелательный снабдил мужика ею уже после смерти? Ладно, над этим можно подумать и в более подходящий момент, а пока можно лишь надеяться, что твари окажутся не слишком многочисленными.

Не добежав до стены всего несколько домов, я понял, что мои надежды оказались напрасными. Тварей было много! Они лезли со всех сторон, нападая на все еще живых людей, отчаянно им сопротивлявшихся. Основу обороны составляли бойцы Хагела, объединившиеся в группы по пять-шесть человек с моими парнями. Именно они сдерживали основной натиск живых мертвецов, перелезающих через стену. Горожане же, не облаченные в доспехи, становились для тварей лишь легкой добычей.

Добежав до трех зомби, раздирающих на части тело одного из защитников, я легкими взмахами клинков снес им головы, а затем начал впитывать их энергию. Вот только я упустил из виду, что мой резерв был уже давно полон, поэтому новой энергии попросту было некуда поступать, а свой сафрус я весьма предусмотрительно оставил дома вместе с курткой. Срубив трем зомби остальные выпирающие конечности, я оставил их валяться на земле, а сам кинулся на помощь горожанам, которых атаковал десяток зомби.

Моим бойцам сейчас помогать было незачем, ведь клинки из эльфийской стали давали им возможность срубать головы и руки мертвецов с одного удара, а доспехи, в которые они все были облачены, защищали их от клыков и когтей монстров. Расчленив пару трупов, посчитавших меня легкой добычей, я с гордостью подумал, что парни показали себя молодцами, не только быстро поднявшись по тревоге, но и успев натянуть свои доспехи, хотя и, как я местами заметил, прямо на голое тело.

Уже после пятого зомби я научился обходиться всего четырьмя ударами, экономя силы и драгоценное время, а схватка только разгоралась. Вскоре еще с десяток мертвецов атаковали ту группу горожан, которым я помогал, зайдя со стороны одного из дворов. Эти твари были более агрессивными и сильными, чем те, которых мы уже расчленили совместными усилиями, видимо уже успели где-то подкрепиться. Кинувшись на них, я отрубил руки двум, но третий внезапно отвесил мне сильнейший удар в грудь, от которого я даже не успел уклониться. Этот удар едва не сломал мне ребра, несмотря на защитный кокон, и буквально поднял в воздух, перекинув через забор ближайшего двора. Перекувыркнувшись, я встал на ноги и вновь включился в драку, видя, что те драгоценные секунды, которые понадобились мне для возвращения, стоили жизни пяти горожанам, которых твари убили буквально за мгновения, вцепившись им в горла.

Демоны, да что же это такое?! Я почувствовал, что в моей груди разгорается пламя ярости и отдался этому всепоглощающему чувству. Взвинтив свое восприятие, я кинулся на занятых делом тварей и за несколько секунд оставил от них только груду шевелящейся плоти. Потом, не снижая разгона, я ринулся на помощь бойцам, которые хоть и весьма успешно уничтожали тварей, лезущих через стены, но все же недостаточно быстро. Подбежав к ним, я заметил несколько неподвижных тел моих ребят, лежащих на земле, но по аурам я понял, что парни еще живы, просто без сознания.

А дальше просто пошла сплошная мясорубка. Пройдясь по месту схватки, я на зависть кухонному комбайну вместе с бойцами измельчил всех зомби, безуспешно пытающихся нас достать. Оглянувшись, я просканировал местность магическим зрением, но быстро оставил это занятие. Дело в том, что я не мог определить, какие из сосредоточий энергии были грудой нарезанного мяса, а какие еще только подлежали расчленению. В моем сознании они представлялись одинаковыми яркими кляксами. Причем за городской стеной клякс еще хватало.

— Смотрите, это же Лютый! — раздался крик Трита.

Оглянувшись, я увидел, что парень указывает на край стены, через которую перелазит наш недавний сослуживец, теперь обзаведшийся когтями и длинными клыками во рту. Свежеиспеченный зомби спрыгнул со стены и кинулся к желанной добыче — живым людям, но его встретил только я, без лишних слов отрезав ему конечности и его зубастую голову. После этого я развернулся и приказал бойцам, что стояли возле меня:

— Оказать пострадавшим помощь, половине остаться тут, а половине разделиться на группы по три человека и начать прочесывание города. Здесь еще могут быть подобные гости!

А потом я перепрыгнул через стену, постаравшись не угодить в ров с кольями. Там меня уже ждали несколько десятков мертвецов, спешивших на помощь своим собратьям. Эти уже были менее свежими, чем уже расчлененные, а у многих не хватало конечностей, но все равно они тянулись к живым, стремясь утолить пробудивший их голод. Разрезав на части десяток особо прытких, я неожиданно увидел, почему мертвецы так быстро преодолевали городскую стену. Оказывается, их когти могут служить им не только для того, чтобы оставлять на теле жертвы глубокие раны, но и помогают карабкаться по деревянной стене, словно кошкам. На моих глазах один полуразложившийся труп скоро начал взбираться по вертикальной преграде, которая мешала ему добраться до желанной еды. Понаблюдав за ним секунду, я просто выпустил ему вдогонку пару лезвий и мертвец упал за стеной уже разрезанный на части. Моя ярость немного отступила, потому я вспомнил, что все-таки являюсь магом и стал лезвиями расчленять зомби, что собрались у городской стены. Когда я достал всех в пределах моей видимости, то совершил обратный путь, понимая, что дело совсем еще не закончено.

Парни меня встретили настороженно, не собираясь опускать клинки при моем приближении.

— Что? Командира хотите резать? — ехидно осведомился я у парней.

— Не мертвяк! — облегченно выдохнул стоящий впереди Крот.

— Это ты радуешься или жалеешь? — уточнил я, проходя мимо кучи шевелящейся плоти.

— Алекс, у тебя на ноге... — начал было Крот, но я уже и сам почувствовал лишний вес, который таскал на себе.

Оглядев левую лодыжку, я увидел, что в нее вцепилась полуразложившаяся кисть, тщетно сжимающая свои когтистые пальцы и пытающаяся преодолеть мой защитный кокон, чтобы добраться до живой плоти. Легким движением клинка, я срезал наездницу, а потом побежал домой, крикнув ребятам, чтобы не стояли столбами у стены, а пошарили по округе в поисках уцелевших мертвяков. Подкрепление у стен я перебил, так что минут десять, за которые я успею вернуться, у них вполне есть.

Во время бега по улицам, я кое-где встречал мертвые тела, кровь на земле, но также еще живых жителей, что радовало меня больше всего. Значит, зомби все же напали с разных сторон и тот, что успел добраться до Кары, был не единственным исключением. Забежав домой, я схватил куртку и сразу же начал сливать в камень свою энергию. Вот только процесс был очень медленным, так что я понял, что нужно кардинальное решение. Поэтому, достав из кармана мешочек с камнем и кольцом, я развязал его и выкатил сафрус на ладонь. Понимая, что на качественное вживление его у меня времени нет, я просто засунул его в рот.

То, что происходило дальше, можно описать одним словом — эйфория. Я понял, что большое количество силы опьяняет похлеще любого наркотика. Мой резерв показался мне ничтожным, по сравнению с той мощью, которую я ощущал в данный момент. Я почувствовал себя всемогущим, ощутил себя богом. Я осознал, что могу лишь одной мыслью сжечь весь этот город со всеми его жителями, или обрушить в бездну, или... Громаднейшим усилием воли я заставил себя протрезветь. Это было тяжело, неприятно, сравнимо только с приземлением в кучу навоза после полета в поднебесье.

— Не сейчас, не сейчас... — прошептал я себе, успокаивая взбунтовавшиеся чувства.

Я со всей отчетливостью понял, что теперь мне никуда не деться от вживления камня в тело. Попробовав раз, я уже просто не смогу от этого отказаться, но сперва мне нужно было закончить начатое. Не выходя из дома, я посмотрел вокруг магическим зрением. Приятным удивлением стало то, что его границы расширились в десятки раз. Теперь я уже без труда мог охватить весь Город целиком и еще пространство на многие сотни шагов за его пределами. Воспарив мысленно над ним, я увидел множество точек — ярких энергетических сгустков, а также множество аур живых людей. Дотронувшись до ближайшего яркого пятна, я попытался вобрать в себя его силу. Это получилось очень легко, поэтому я перешел к следующему, затем еще... Методично я начал высасывать из расчлененных тел всю набранную ими энергию и накапливать в себе. Одна за одной яркие точки в моем сознании гасли, а вскоре во всем Городе останки всех зомби прекратили шевелиться.

Вынырнув в реальный мир, я внезапно почувствовал сильное головокружение и свалился на пол. Недоумевая, я попытался глубоко вздохнуть, чтобы хоть немного развеять туман в голове, и хлюпнул носом. Что за... Я поднес руку к лицу и ощупал его. Из моего носа обильно сочилась кровь, мешая дышать и заливая куртку. Обеспокоившись, я достал из кармана флягу с лимэлем и откупорил её, едва не опрокинув, так как мои руки внезапно стали ватными и непослушными. Сумев кое-как донести её до рта, я сделал пару глотков.

Помогло, хотя и весьма слабо. Примерно через минуту целебная жидкость подействовала и прояснила мое сознание, остановив кровотечение из носа, но бодрым я себя так не почувствовал. Пытаясь подняться, я начал размышлять над причинами такого побочного эффекта. Не может же быть, что это все случилось из-за переизбытка силы, ведь сафрус все еще у меня во рту или... Нет, теперь уже в желудке, хмыкнул я, подумав над дальнейшими весьма неприятными перспективами. Поднявшись на ноги, я пришел к выводу, что все это произошло только потому, что я еще не умею управлять таким количеством силы. Ведь одно дело ею владеть, но совсем иное — удерживать её, наполняя свои плетения.

Активировав свое внутреннее зрение, я с непривычки вбухал в него столько силы, что запросто мог умереть от перенапряжения, если бы не остановился вовремя. Вот так и избавляются от синдрома бога, подумал я. А я уже размечтался... В общем, я понял, что после вживления сафруса, мне предстоит еще много работы, ведь единственным вариантом для меня будет методичное и неторопливое развитие своих способностей контроля над силой. Но это уже дело будущего, а сейчас мне еще нужно пройтись на кладбище. Чувствую, там еще остались живые мертвецы, которых срочно нужно упокоить.

Пошатываясь, я вышел из дома и направился к северному краю Города. По пути я встретил одного тщательно нарезанного зомби лежащего на земле и тщательно проверил его. К моему облегчению, следов плетения я не обнаружил, а потому пришел к выводу, что, как и все простые плетения, эта структура распадается сразу же после лишения её энергии, а значит, волноваться, что оно вскоре перекинется на живых, или будет продолжать действовать, как только наполнится силой, не стоит.

У северной стены я обнаружил Хагела, который наравне с остальными бойцами, оставшимися на страже, караулил это опасное направление. Увидев меня, он только выжидающе посмотрел, дожидаясь комментариев.

— В Городе живых мертвецов больше не осталось, — устало махнул я рукой.

Командир облегченно выдохнул и спросил:

— А ты обнаружил того, кто их оживил?

— У меня уже есть кое-какие догадки, но точнее я скажу, когда вернусь с кладбища, — сказал я в ответ и продолжил путь к стене.

Понимая, что в таком состоянии я просто не смогу через неё перелезть, я направился к калитке, через которую выносили тела умерших, и открыл запирающий её засов. Выйдя за пределы Города, я отправился прямиком к кладбищу, по пути лишив энергии еще пяток мертвецов, что уже были вконец разложившимися, изъеденными червями, с отсутствующими частями тела, но все еще упрямо позли к живым. Дойдя до нужного места, я вновь активировал свое внутреннее зрение, постаравшись ограничить энергию, что его питала. На этот раз площадь его обзора значительно снизилась, что только подтвердило правильность моих действий.

Оглядев территорию кладбища, я увидел, что в самом его центре располагается яркое активное плетение с весьма сложной структурой, а под землей есть еще несколько десятков мертвецов, что только начали пробивать себе путь наружу. Я решил начать именно с активного плетения, для чего направился прямо к нему. Уже на подходе я ощутил угрозу и активировал защитный кокон. Магическим зрением было явно видно, как от плетения отпочковалось нечто, напоминающее клубок паутины и направилось прямо ко мне. Достигнув меня, оно попыталось пробить мою защиту, но для этого его энергии явно не хватило, поэтому оно просто бессильно съёжилось у моих ног.

Развеяв его на всякий случай, я подошел еще ближе к источнику и стал изучать его структуру. Многое в ней было для меня непонятным, хотя частично я догадался, как оно устроено и даже определил несколько привычных мне блоков, из которых оно состояло. Вот только я не мог не отметить его сложности, что меня очень огорчило. Постояв над ним еще несколько минут, я запомнил его во всех деталях, чтобы при случае суметь в точности его воспроизвести. На протяжении всего этого времени плетение не переставало периодически меня атаковать теми клубками, которые, как я уже разобрался, были зародышами тех плетений, что обеспечивали мертвецов силой и голодом.

Развеяв его, а затем собрав энергию со всей территории кладбища я деактивировал магическое зрение. На этот раз все прошло более удачно — кровь из носа не текла, хотя сильное головокружение осталось, но это было скорее последствием предыдущего опыта. Все равно, я решил, что идти обратно будет выше моих сил, а поэтому просто уселся (или скорее упал) на могилку, где раньше находилось вражеское плетение. Сейчас на его месте был только камень, большой черный булыжник, принесший Городу столько неприятностей.

Опершись на покосившийся плюс с глазом посередине, я размышлял о том, что как ни крути, я показал себя совершеннейшим идиотом, а степняки на этот раз одержали победу. Пусть не полную, но и этого уже было вполне достаточно. Да, я на пару с Мариком сумел обнаружить диверсанта и предотвратить отравление колодца и "свиной грипп", но я не сумел понять, что это был всего лишь отвлекающий маневр для главной атаки, которая началась с наступлением ночи. Теперь мне, конечно, стали понятны все шероховатости и странности действий диверсанта, которому зачем-то понадобилось устраивать нападение средь бела дня, обходить Город по широкой дуге, минуя кладбище.

Теперь было ясно, почему так магически фонили его вещи, ведь в плетении содержалось большое количество энергии, способное оживить пару сотен трупов. И ведь, что самое главное, моя интуиция все время меня об этом предупреждала, не давала покоя, сидя занозой в голове, а я все списывал на неприятный разговор, на переживания по поводу вылазки в степь... Болван! Возомнил себя великим полководцем, а такой элементарной ловушки не смог рассмотреть! И что в итоге? А в итоге Город получил много трупов, и в их смерти мне некого винить, кроме самого себя.

Но и не это самое главное. Важнее всего то, что вся оценка уровня магов степняков летит демонам под хвост. Если раньше я тешил себя надеждой, что они находятся на среднем уровне, то теперь, после того, как я изучил плетение, создающее армию зомби, я уже перестал быть в этом уверенным. Судя по его сложности, я могу допустить, что тот, кто его создал, был не слабее моего учителя, а это значит, что мне с ним тягаться — все равно, что бежать на танк с кинжалом в руке. Максимум, что я могу оставить — это пару царапин и большое пятно на гусенице.

Печально падать с небес на землю, но такова жизнь. И я даже не смогу утешить себя тем, что обладаю практически неограниченным запасом силы. Как выясняется, мне еще только предстоит обучаться ею управлять, так что вражеским магам я не смогу ничего противопоставить. Вздохнув, я понял, что теперь война и в самом деле становится безнадежной для Мардинана. Против такого мастерства я бессилен, а поэтому мне остается только отступить, так как погибать героически и бессмысленно я не был намерен. Да, в этом королевстве у меня есть несколько друзей, которые наверняка пострадают после моей капитуляции, но им я ничем не могу помочь. Нужно спасать тех, кого можно, и плюнуть на остальных, хотя это и низко, и подло, и вообще крайне безнравственно. Нужно спасать себя.

А это значит, что мне опять придется остаться одному, поскольку все, кого я знаю, будут в курсе происходящего. После того, как я позорно отступлю, бросив на произвол все силы королевства, я просто не смогу посмотреть им в глаза. Да, я сволочь, я поступлю так, поскольку банально хочу жить, ведь я знаю, что быть живым трусом гораздо лучше, чем мертвым героем. Но еще я знаю, что мне после всего этого будет стыдно за свою трусость, хотя и не настолько, чтобы предпочесть смерть жизни с этим чувством.

В итоге таких размышлений я решил, что завтра ночью я покину Город. Сейчас уходить не имеет смысла, ведь опасности я пока не чувствую, а за следующий день можно хоть немного подготовить жителей, хоть немного успокоив этим свою совесть, прорезавшуюся так некстати. Сделаю им большой запас лимэля, а потом потихоньку соберусь и уйду, как только стемнеет, подумал я. Запасов больших брать не буду, пойду пешком, а потом добуду себе коня и рвану в Империю. Там затеряться будет проще всего.

Еще раз тяжело вздохнув, я пожалел, что все мои усилия, которые я прикладывал для создания дружеских отношений с нужными людьми, пошли прахом. Все, что я добился, придется оставить и начать с чистого листа. Печально, но уже ничего изменить нельзя, я всегда был рационалистом и сейчас не собираюсь умирать за идею. Вот только жалко, что с сестренкой я больше никогда не увижусь. Она действительно стала для меня близким человеком, которого мне было больно вычеркивать из своей жизни... Темнота прервала мои тревожные раздумья, накрыв теплым одеялом и унеся мое сознание прочь от тяжелых мыслей.

Глава 28

После драки

Когда я открыл глаза, то обнаружил прямо перед собой знакомый деревянный потолок, а пошевелив рукой, понял, что лежу дома на своей жесткой лежанке. Осторожно попробовав приподняться, я услышал справа шорох и повернул туда голову. Рядом со мной сидели трое воинов в полном облачении и с обнаженными клинками. Одним из них был Крот, вторым Трит, а третьего я не смог узнать благодаря ведру на его голове. Одно было ясно, что он был из людей Хагела, так как сильно отличался по комплекции от моих ребят.

— Что? — хрипло просипел я, принимая сидячее положение. — Все-таки решили меня зарезать?

— Командир! — радостно воскликнул Крот. — Живой-таки! А ты не верил!

Он пихнул локтем сидящего рядом воина с ведром на голове. Тот в ответ скинул это произведение кузнечного искусства со своей тыквы и оказался Ламином.

— Так ведь по виду он был сущий мертвяк! — начал оправдываться он. — Холодный, тяжелый и сердце почти не билось.

— Нет, нашего Алекса так просто не возьмешь! — широко улыбаясь, заявил Трит. — Он просто переутомился малость, зомбей резавши, ведь почитай, большинство дохлых тварей — его работа!

— Да, командир, ну ты и дал жару у стены! — заявил Крот. — Наши ребята просто рты разинули, когда ты быстрее ветра промчался по улице, кроша мертвяков на кусочки. А ты нас этому научить сможешь? А то в последнее время ты больше с нами стрельбой занимаешься, а до мечей мы и не доходим.

— Долго учиться придется, — ответил я, вставая с лавки.

На удивление голова не кружилась, а тело подчинялось беспрекословно, видно восстановительные процессы в организме прошли успешно, раз я практически не ощущаю последствий вчерашнего. Вот только есть жутко хочется, но это поправимо. Кстати, а сколько сейчас времени? Я выглянул в окошко и отметил, что солнце неумолимо приближается к полудню. Неслабо я выключился, подумал я и стал одеваться. Бойцы тоже поднялись с деревянной скамейки, которую по всей видимости принесли с собой (вот и мебель у меня новая появилась!), а Ламин обратился ко мне:

— Алекс, нам Хагел приказал подождать, пока ты не очнешься или...

— Порубить, если не очнусь, — продолжил я.

— Ну, вроде того, — Ламин немого смутился. — Короче, раз с тобой уже все в порядке, мы пойдем ребятам подсобим.

— Хорошо, идите, — кивнул я, натягивая рубашку.

Потом я вспомнил, что на спине у меня еще должна была остаться кровь, так как первый зомбик довольно сильно поцарапал меня своими когтями. Решив для начала ополоснуться, я отложил рубаху и вышел вслед за парнями, которые уже выходили со двора.

— Крот, задержись! — попросил я.

Услышав мой оклик, парень развернулся и остановился у калитки. Я подошел к нему и тихо спросил:

— Сколько наших?

Крот помрачнел и опустил голову.

— Двое. Дареку свернули голову, а Парка почти целиком сожрали, даже доспехи не помогли. Остальные отделались легко, а твой напиток помог быстро заживить все укусы и порезы от когтей, так что у многих не осталось и шрамов. Вот только у Глена появились длинные полосы на лице, так что теперь гордиться будет такой отметиной, — Крот помолчал и счел нужным пояснить. — Он шлем поленился надеть, так что его один из мертвяков пощечиной наградил, разворотив всю щеку. Хорошо, что быстро успели залечить, потому что на вид было совсем страшное дело — сплошные куски мяса, а не лицо! Чудом глаз уцелел...

Крот все продолжал рассказывать, а я вспоминал погибших парней. Придется теперь нашему отряду обходиться без веселых историй, которые в изобилии знал Дарек и без постоянного хмурого ворчания законченного пессимиста Парка, которым он сопровождал практически каждое событие, происходящее в окружающем мире. Хотя, если признаться честно, я был морально готов к куда более серьезным потерям. Все-таки ребята показали себя уже довольно умелыми воинами, справившись с такой напастью, и никто их новичками уже не назовет. Я подумал, что этот случай был именно той затрещиной, которая спустила ребят на землю, избавив от победной эйфории, и научив трезво взвешивать свои силы. Теперь мне с ними уже можно...

Так, отставить! Ты не забыл, что сегодня ночью собрался отсюда делать ноги? Какие планы ты начинаешь строить, если уже завтра будешь далеко отсюда? Эти мысли лихорадочно пронеслись в моей голове, вернув к жестокой реальности. Я увидел, что Крот уже закончил свой рассказ и смотрит на мое хмурое лицо с пониманием.

— А сколько местных погибло? — спросил я его, нарушив молчание.

— Около полусотни, точно еще не считали. В основном те, кто находился в домах рядом с северной стеной, десяток мужиков, что сражались на улицах и еще немного тех, кому не повезло встретиться с теми мертвяками, которые зашли с восточной стены. Кроме них, в отряде Хагела тоже большие потери. Погибли двое, а один лишился правой руки.

— ...! — выругался я.

Теперь шансы на то, что Город сможет пережить еще одно нападение, резко упали. Если завтра сюда подъедет отряд степняков сотни в три числом, то долго они не продержатся. Хорошо, что я этого уже не увижу, напомнил я себе. Выяснив у Крота, где сейчас обретаются все наши ребята, я отпустил его, а сам принялся обливаться водой из бочки, счищая засохшую кровь со спины. Мимоходом я проверил свой магический резерв и границ его по-прежнему не обнаружил. Это понятно, ведь сафрус все еще во мне. Кстати, я уже довольно неплохо сжился с ним и ощущение от доступности такой огромной энергии уже не вызывает у меня чувства опьянения. Нужно будет после того, как камень из меня выйдет, вживить его в тело уже основательно.

Одевшись, я нацепил оружие и отправился по старинке к дому Хагела, во дворе которого обнаружил необычную картину — в окружении десятка бойцов на земле были аккуратно разложены тела горожан. Поприветствовав своих парней, я уточнил у них, где Хагел, так как понимал, что при таких обстоятельствах он не будет рассиживаться у себя в комнате. Как я и думал, командир вместе с остальными бойцами находился возле северной стены, куда я и потопал, решив завтрак оставить на потом, до выяснения всех обстоятельств.

Хагел обнаружился быстро, он раздавал указания горожанам, которые на волокушах через черный вход вытаскивали останки порубленных зомби, которые, как я успел заметить, отчего-то стали быстро разлагаться. Увидев меня, Хагел замер, а затем облегченно вздохнул и махнул мне рукой. Когда я подошел, он внимательно меня осмотрел, а потом сказал:

— Живой, все-таки живой!

— Пока да, — скромно ответил я.

— Что значит, "пока"? — уточнил командир, а я подумал, что в такой момент шутки будут явно лишними.

— Не обращайте внимания, лучше расскажите, почему во дворе вашего дома склад тел? — спросил я Хагела.

— Это я распорядился, так как ты был при смерти, а мертвяки в любой момент могли ожить...

— При смерти? — зацепился я за резанувшее по ушам слово.

— Ну да, при смерти, — ответил Хагел. — Ты после того, как сказал, что отправишься на кладбище, долго не возвращался. А когда на рассвете я с бойцами отправился тебя искать, то увидел твое тело на одной из могил. Пойми, Алекс, я решил, что ты уже мертв, ведь ты был холодным, не реагировал на прикосновения, почти не дышал, а сердце у тебя билось очень редко. Я приказал твоим парням отнести тебя в дом и караулить, чтобы... Ну, ты понял.

— Понял, — пробормотал я, а сам в это время думал о словах Хагела.

Не дышал, сердце практически не билось... А ведь я никогда не замечал, что происходит с моим телом после того, как Темнота забирает мое сознание. Вполне может быть, что это мое обычное состояние в момент сна. Я вспомнил всю свою жизнь в этом мире и признался себе, что никто до этого времени не мог обратить мое внимание на этот факт, ведь я даже когда путешествовал с Алоной, то вставал всегда раньше нее, а в Рассветной Школе вообще спал один и начинал тренироваться раньше всех. Сделав себе пометку в голове, чтобы на досуге поразмыслить об этом, я сказал Хагелу:

— Со мной все в порядке, просто это результат переутомления. Кстати, тела можно уже не охранять, так как новых зомби из них не выйдет.

Хагел огляделся вокруг и шепотом спросил меня:

— А ты выяснил, почему это произошло, и кто в этом всем виноват? Это ведь магия, правда?

— Да, это именно магия, — подтвердил я его слова. — А виноват в этом только я!

Хагел опешил, а потом потребовал объяснений.

— Дело в том, что вылазка диверсанта в Город была всего лишь отвлекающим маневром. Основную пакость он оставил на кладбище, а те два амулета, что мы нашли, должны были только отвлечь наше внимание. Надо сказать, его план сработал прекрасно, я ничего не заподозрил и упустил из виду его визит на кладбище, проследив только путь по Городу. Так что главный сюрприз остался необнаруженным и после активации стал накачивать мертвые тела энергией и заставлять их нападать на живых. К ночи формирование армии зомби успешно завершилось, и они начали потихоньку выкапываться из земли. Кстати, это нас и спасло, ведь если бы они напали организованной толпой, то жертв было бы куда больше... Эх, если бы я догадался об этом раньше, если бы у меня хватило ума предположить...

— Нет, Алекс, не ты виноват в случившемся! — оборвал меня Хагел. — Виновный сейчас заперт в моем подвале и ожидает наказания.

— Чего? — не въехал я. — Кто ожидает наказания?

— Фариш, парнишка местный, — пояснил мне командир.

Я все же потребовал от него объяснений и Хагел полностью мне воспроизвел картину ночного боя. Я мысленно дополнял её подробностями, которые знал сам, и в итоге получилось следующее. Как я уже говорил, амулет активировался не сразу, иначе я бы его заметил еще при преследовании диверсанта, но заработав, он сразу начал штамповать зомби и накачивать их энергией, обеспечивающей их возможностью двигаться. Понятно, что этот процесс протекал неравномерно и не быстро. Но первая партия зомби уже созрела как раз с наступлением темноты. Несколько минут им понадобилось, чтобы выкопаться из земли, а затем отправиться на утоление голода. По нелепой случайности, рядом с сюрпризом оказалось большинство свежих могил, поэтому зомби вышли активными и чрезвычайно опасными.

Когда первый десяток подошел к Городу, тот уже крепко спал. Спал и глупый паренек по имени Фариш, который для удобства залез на высокую смотровую вышку. Именно поэтому его и не заметили бродячие мертвецы, которые отправились по ближайшим домам, методично и тихо уничтожая спящих жителей, утоляя свой дикий голод. Хагел рассказал, что многие даже не поняли, что умирают, когда зомби вцеплялись им в шеи. Эта первая партия собрала наибольшее количество жертв, опустошив все ближайшие к стене дома. Так как Город был заселен слабо, то даже те слабые крики, которые жертвы ночных убийц успели издавать, оказались никем не услышанными.

А на подходе была уже вторая партия зомби, которая, определив своим чутьем, что поблизости им ловить уже нечего, решила обойти город с востока. Один из этой компании напал на Кару, к тому времени как раз возвращавшуюся к себе домой. Именно её крик заставил меня бежать в том направлении, теряя драгоценное время. А в тот момент на подходе была третья и самая многочисленная группа мертвецов, которая стала штурмовать северную стену, ощутив, как туда стягиваются защитники. А бойцы побежали туда именно потому, что после моего приказа и душераздирающего крика Кары на смотровой вышке проснулся Фараш и подал сигнал тревоги, сообщая направление парням, которые проснулись после моего вопля и уже успели нацепить доспехи.

Защитники Города побежали к северной стене и организованно сопротивлялись ожившим трупам, которые уже успели перелезть через стену. Позднее к ним присоединились и обычные жители Города, прибежавшие на шум драки. Именно в этот момент появился я, включившись в сражение. Ну а дальше было уничтожение группы горожан теми зомби, которые успели умертвить обитателей окрестных домов, и всеобщая резня. Уже после того, как все зомби в округе были уничтожены, отряды, которые послал я, начали организованно отлавливать и расчленять тех, кто еще орудовал в Городе, прорвавшись с востока.

— Значит, вот почему не было тревоги, — понял я.

Действительно, вчера ночью на задворках сознания маячила мысль о том, почему же так много мертвецов прорвались незамеченными. Это же не кочевники, они скрытно передвигаться не умеют. А оказывается, дело объяснялось весьма просто. Достаточно было заснуть одному из дозорных и уже довольно обширный участок стены оказывается без наблюдения — добро пожаловать, гости дорогие!

— Да, — сказал Хагел. — Если бы Фараш не заснул, может быть, нам удалось потерять вдесятеро меньше людей.

Задумчиво я провожал взглядом волокуши с разлагающимися останками мертвецов. Они распадались прямо на моих глазах, видимо на них так действовало яркое солнце, что ускоряло процесс гниения тканей. Конечно, ведь и самим степнякам не нужны были толпы мертвецов, встречающие их в опустошенном городе, поэтому неизвестный маг позаботился о том, чтобы его плетение делало зомби быстрыми, сильными, но недолговечными. Если они сейчас разлагаются с такой скоростью, то можно предположить, что следующее нападение будет в ближайшие дни. Может быть, остаться еще на денек-другой? Хотя, тот маг наверняка захочет взглянуть на результаты своей работы, а встречаться мне с ним ну очень не хочется.

— Что будем делать? — спросил Хагел.

— Это вы о чем? — потерял я нить разговора.

— С Фарашем, — уточнил командир.

— Это уже вы сами решайте, в этом деле я вам не советчик, — открестился я от сомнительной перспективы.

— Но ты поддерживаешь, что его нужно наказать или нет? — не унимался Хагел.

— Разумеется, — согласился я. — В некоторых армиях за сон на посту вешают... Но, я думаю, что это крайние меры, так что наказывайте его так, как посчитаете нужным.

— Я вообще-то и думал его повесить, — мрачно ответил Хагел. — Такое прощать нельзя!

Я только вздохнул и подумал, что этому мальчишке страшно не повезло, что он остался в живых. Ведь теперь он примет смерть от своих же, а это гораздо хуже.

— Решайте сами, а мне срочно нужно поесть, — сказал я Хагелу.

— Подожди, я с тобой пойду, нужно парней с дежурства отпустить, а то с самого утра у тел стоят.

Отдав мужикам последние указания, Хагел вместе со мной отправился обратно. Подойдя к его дому, я опять увидел этот почетный караул над мертвыми, который командир вскоре распустил начальственным рыком, приказав идти обедать. Парни начали расходиться, а я еще постоял у тел, оглядывая их. Хоть Хагел и сказал, что в этом не было моей вины, но намного легче мне от этого не стало. Если бы я просто удосужился обдумать ситуацию, то всего этого не случилось бы. Я рассматривал тела и видел знакомые лица, встречаемые мною в Городе почти каждый день, видел моих парней, погибших ночью, видел Кару...

Я не заметил, как Хагел подошел ко мне сзади и положил руку на плечо.

— Ты не виноват, — прошептал он мне, а потом увлек за собой, отрывая мой взгляд от тела мертвой девушки.

Обед прошел в молчании. Ел я, не чувствуя вкуса, запивая кислым вином, специально поданным сегодня каждому, чтобы воины могли сбросить напряжение и хоть немного расслабиться после вчерашних кошмарных событий. Мои парни сочувственно глядели на меня, но заговаривать не пытались. Похоже, что практически все были в курсе наших с Карой отношений, ведь городок был маленьким, утаить что-либо было сложно. Вот только никто не знал, что за маской холодного спокойствия, которую я сегодня повесил на лицо, скрывается не боль, не тяжкая горечь утраты, а всего лишь печаль.

Да, мне было жалко девушку, которую я знал, но личной трагедии для меня это не принесло. Как я уже говорил, такое чувство как любовь я испытываю только по отношению к своей сестре, а не к случайным знакомым. И по поводу ребят я переживал даже больше, чем из-за нелепой смерти Кары. Вопреки ожиданиям ребят, я не собирался сегодня орошать слезами подушку (которой, к слову, у меня и не было никогда), облегчая свое горе. Вот такая я бессердечная сволочь и этим горжусь!

После обеда Хагел попросил меня задержаться, и мы вместе с ним пошли в его комнату, поболтать о планах на будущее.

— Что предпримем? — сприсил командир, дождавшись пока я усядусь на любимую табуретку.

— Будем хоронить трупы и поскорее, — ответил я ему.

— Почему? Ты же сказал, что они не оживут, — удивился Хагел.

— А у нас больше времени не будет свободного. Завтра должны снова напасть степняки.

— Почему ты так решил? — спросил меня командир.

Я выложил ему свои выводы:

— Видели, как быстро разлагались зомби? Примерно к сегодняшней ночи, если бы мы их не порубили, они были бы уже просто грудой мяса. Думаю, кочевники рассчитывают на это и нападут или ночью, или с рассветом. А может быть, вообще заявятся завтра средь бела дня, как к себе домой, полагая, что в Городе живых уже не осталось.

Хагел почесал бородку.

— Думаешь, мы способны пережить еще одно нападение?

Я молчал, так как был твердо уверен в обратном. Хагел по моему молчанию многое понял и вздохнул.

— Город умирает. Жителей осталось немногим больше полутора сотен. И это если считать с нами... Точно здесь не появятся королевские войска?

Я только покачал головой. Король надеется только на меня, поэтому и никого сюда посылать не стал, а если сообщить о ситуации сейчас, то возможное подкрепление прибудет сюда как раз к тому моменту, когда в Городе прочно обоснуются степняки.

— Я надеялся, что не доживу до этого момента, — тяжело вздохнул Хагел.

Я мог только представить, как ему сейчас несладко, а ведь дальше будет только хуже. Мы помолчали, думая каждый о своем, а потом я попросил разрешения удалиться, чтобы в последний раз приготовить запас лимэля, который хотя бы поможет Городу продлить агонию. Командир кивнул и вышел вслед за мной, сказав, что ему еще нужно поговорить с Фарашем. Но в дверях мы столкнулись с одним из воинов, выглядевшим весьма растерянным.

— Что случилось, Вил? — спросил его Хагел.

— Фараш умер, — ответил тот.

Мы выбежали во двор и направились к подвалу, где содержался парнишка. Оказалось, что Вил должен был его стеречь, но тот больше обращал внимание на тела на земле, чем на паренька. Воспользовавшись такой возможностью, тот разбил один из глиняных горшков с соленьями, которые находились в подвале, и острым осколком перерезал себе горло, не выдержав пытки ожиданием. Глядя на его окровавленное тело, я подумал, что он не смог пережить свой поступок, но я смогу. Я очень хочу жить и поэтому просто уйду отсюда еще до рассвета.

Через несколько минут еще одно тело присоединилось к ряду мертвецов перед домом Хагела, а я отправился к знахарке, надеясь хоть там отвлечься от невеселых мыслей. Так и получилось. Приготовление лимэля требует большой сосредоточенности, поэтому, чтобы не загубить ценный продукт, мне пришлось выбросить из головы всё постороннее и сосредоточиться на процессе. Через пару часов было готово изрядное количество концентрированной целебной жидкости, которую я посоветовал Нараде разводить только перед разливанием во фляги. Знахарка многословно и искренне благодарила меня, сказав, что только благодаря этому напитку более трех десятков горожан сегодня остались живы. Её признательность очень смутила меня и заставила быстро попрощаться и отправиться домой, чтобы собрать необходимые вещи.

По пути назад я узнал, что меньше получаса назад вернулся Рик с городскими мужиками, которые помогали ему отвозить табун лошадей к его отцу. Я подумал, что парень весьма ответственно отнесся к порученному делу, если вернулся сразу, как только смог. Интересно, он хоть с родственниками успел пообщаться, или сдал коней папаше и сразу поехал назад? А чего гадать, ведь можно самому спросить об этом.

Рик обнаружился у Хагела, дававшим ему подробный отчет о поездке и узнававшим в ответ о печальных происшествиях, случившихся за время его отсутствия. Я тихо открыл дверь, чтобы не прерывать разговора и устроился на табуретке в углу, знаком показав командиру, чтобы не обращал на меня внимания. Из разговора я узнал, что отец Рика очень обрадовался породистым коням и взял сразу всех по нормальной цене — восемь золотых монет за голову. Итого вышло немногим больше тысячи шестисот монет, так как ребята отправили табун численностью больше двухсот голов. Для всех это была поистине фантастическая сумма и даже отцу Рика, чтобы выплатить её, понадобилось обращаться к кредиторам. Но парень сказал, что такие скакуны разойдутся очень быстро и проблем это не вызовет.

— Алекс, как будем делить деньги? — спросил меня Хагел, выслушав подробный доклад.

Только теперь Рик заметил меня и радостно кинулся обниматься. Оказывается, его отец был весьма горд, узнав про успехи сына в ратном деле, и сказал, что может прямо сейчас сделать его своей правой рукой, так как теперь понял, что он уже достаточно возмужал. Вот только на это Рик ответил, что пока угроза вторжения кочевников будет сохраняться, он останется служить на границе, чем вызвал у своего папаши еще большее уважение. Я подивился такой решительности своего парня и только и смог его поздравить с такими достижениями.

Деньги общими раздумьями мы решили поделить. Третью часть оставит себе Хагел на нужды города, а остальное мы равномерно распределим между бойцами. Так на каждого выходила довольно приличная сумма. Жалко, что только один я знал о том, что кроме меня ею вряд ли кто сумеет воспользоваться. Интересно, задумался я, а если бы парни знали, что для того, чтобы остаться в живых, им нужно линять отсюда поскорее, стали бы они выплачивать неустойку в сорок золотых, чтобы освободиться от службы, или остались бы защищать обреченный Город?...

После такого решения, Рик отправился обедать, так как сегодня целый день провел в седле, а Хагел пошел собирать бойцов, чтобы раздать всем деньги, не откладывая в долгий ящик, и поговорить со священником, чтобы начинал готовиться к церемонии погребения, чтобы успеть засветло похоронить погибших. Я временно остался не у дел и отправился к себе домой, чтобы неспешно собираться в дорогу.

Добрых полчаса я складывал свои нехитрые пожитки в свои сумки и упаковывал их поплотнее, понимая, что пешком я много не унесу, а брать лошадь — это наводить на себя лишние подозрения. Хотя... Можно будет просто сказать, что я еду на разведку к номерным деревням. Подумав, я решил от этой идеи отказаться. Я просто не смогу не выдать себя, глядя в глаза своим ребятам и вешая им лапшу на уши. Все-таки мне тяжело будет лгать своим, лучше уж ночью, когда никто не увидит...

Посидев еще немного абсолютно бездумно, я понял, что нечто на задворках сознания начинает меня беспокоить. Это опять подала голос моя интуиция, предупреждающая меня о грядущих неприятностях. Я поднялся с лавки и стал раздумывать, уйти сейчас или остаться и подождать прибытия нападавших? Но я точно был уверен, что с ними будет маг, который мне будет не по зубам, так ради чего мне рисковать своей жизнью, если результат будет одним и тем же? От раздумий меня отвлек вызов амулета. Достав из кармана монетку я сжал её в руке и приготовился докладывать королю об изменениях в ситуации. Вот только это был не король. Из разговорного амулета донесся встревоженный голос Залина.

— Алекс! Алекс, ты меня слышишь?

— Слышу, что случилось? — спросил я в ответ.

— Кочевники, забери их демоны! — донесся хриплый голос старосты. — Навалились большой группой, пока держимся, но их слишком много...

— Четко скажи, сколько их? — спросил я, подхватывая колчан с луком и выбегая во двор.

— Сотни полторы, может две. Почти все пешие, но есть десятка три коней. Лезут со всех сторон, мы уже половину стрел на них извели...

— Сколько еще продержитесь? — уточнил я.

— Недолго, — ответил староста.

— Держитесь, помощь скоро будет, — обнадежил я Залина и прервал связь.

А затем я набрал побольше воздуха в грудь и во все горло заорал:

— Тревога!!! Отряд, по коням!!!

Мой крик подхватили и разнесли по всему городу. Тотчас в нем началось шевеление, мои парни, кто был поблизости, сразу же, подхватив свои луки, побежали к загону с лошадьми. Я порадовался, что им не нужно тратить времени на одевание доспехов, так как день был в самом разгаре, а парни уже давно по примеру старших товарищей привыкли ходить по Городу в полном облачении. У загона опять вышла заминка с седланием четвероногих, вынудившая нас потерять несколько драгоценных минут. Оказалось, что именно Фараш должен был сегодня присматривать за лошадьми и держать их наготове, так что нам просто очень не повезло. Один плюс был в задержке — я успел коротко рассказать Хагелу, почему объявлена тревога и что я собираюсь предпринять.

— Всех возьмешь? — поинтересовался командир.

— Только свой отряд, — ответил ему я. — Думаю, справимся, а Город оставлять абсолютно незащищенным сейчас будет явной глупостью. Вряд ли степняки будут разделяться, но перестраховаться все же не помешает.

— Добро! — одобрил мое решение Хагел.

Тут внезапно в разговор вмешался Ламин, седлавший рядом свою лошадь:

— Командир, а можно я тоже поеду?

Хагел вопросительно взглянул на меня, а я только кивнул в ответ. Вот неймется мужику, не понимает он, что я никогда и не считал его чем-нибудь себе обязанным. Но Ламин настойчиво использует малейший повод вернуть мне свой долг. Должник, блин, на мою голову! Оглядев отряд, я увидел, что уже почти все были в седлах и скомандовал выступление. Понукая лошадей мы выехали за ворота и, развивая всю возможную скорость, поскакали по дороге по направлению ко Второй деревне.

Глава 29

Победа и поражение

За время лихорадочной скачки я успел мельком оценить предстоящую схватку. Судя по всему, это был абсолютно левый отряд кочевников, который подобрался с юга, минуя все мои сигналки. Он никак не был связан с тем диверсантом, который посетил нас вчера и, само собой разумеется, вражеских магов там точно не должно было быть. Я очень на это надеялся, именно поэтому так безоглядно кинулся в схватку. Ведь если бы там был хоть один завалящий колдун, он бы враз смел часть деревенской стены, за которой укрылись защитники, открывая прямой доступ нападавшим. Тогда бы Залин даже и связаться со мной не успел бы, как всех жителей просто банально бы перестреляли.

Хотя староста оказался довольно глупым. Привык действовать в одиночку, поэтому и не сразу вспомнил о разговорном амулете, который я ему оставил. А как только понял, что деревне не выстоять против такого противника, кинулся связываться со мной. Ну что ж, это пускай останется на его совести, поскольку за каждую минуту такого промедления ему придется заплатить жизнями своих односельчан. Мы прибудем не раньше, чем через полчаса, а сколько живых обитателей Второй к тому времени останется, ведомо только Единому.

А дальше была только скачка, дикая, лихорадочная. Мы нахлестывали лошадей и мчались на помощь, понимая, что дорого каждое мгновение. Рядом со мной скакал Ламин в своем неизменном ведре. Как он умудряется видеть сквозь небольшую смотровую щель в своем шлеме, я не никогда не понимал. Почему он не стал менять его на более удобные шлемы, которые Вашун выковал по моим рисункам, я тоже не сообразил. Ладно, чем бы дитя не тешилось...

Мы успели. Прошло всего двадцать пять минут, как впереди показалась Вторая, окруженная степняками. По первому впечатлению, деревня еще держалась. Хотя несколько её домов пылали, посылая в небеса густые клубы дыма, но следов прорыва видно не было. Наоборот, судя по телам под крепкими стенами, нападавшие не раз предпринимали попытки её взять, устраивая живые лестницы, но их раз за разом отбрасывали назад. Теперь между степняками и деревенскими затянулась позиционная стрельба, причем в этом последние явно проигрывали из-за ограниченности их боезапаса.

Подождав, пока подтянутся отставшие парни, я развернулся и указал на группу кочевников численностью человек в пятьдесят, что расположилась прямо перед воротами и сосредоточенно обстреливала защитников.

— Растягиваемся цепочкой и на скаку по моей команде расстреливаем этих гадов! Вперед, парни! Пришло время показать, чему вы научились!

Я поскакал вперед, доставая лук и стрелу из колчана. За моей спиной ребята растягивались цепью, сжимая свои луки в руках. Когда до степняков осталось двести шагов, нас заметили. Практически все гады развернулись и принялись стрелять в нас. А мы еще не достигли прицельной дальности, с которой парни могли хотя бы попасть! Время привычно замедлило свой бег, когда степняки сделали первый залп. Я видел, как неторопливо летят стрелы, но понимал, что моим бойцам они вреда не причинят, вот только...

Лошади! Они ведь беззащитны перед стрелами, а навернуться на полном скаку, когда под тобой падает лошадь можно весьма неслабо. Никто из парней не доедет до нужного мне расстояния! Эта мысль пронзила мой мозг так, что я инстинктивно выбросил вперед плетение щита, растянув его так, чтобы охватить всю нашу цепь. Стрелы кочевников, достигая моего щита, вязли в нем, теряя всю свою силу. Но главное преимущество данного плетения состояло в том, что ставилось оно относительно мага и использовало его в качестве привязки к местности, смещаясь вместе с ним. Именно поэтому мой щит двигался впереди отряда, ловя все стрелы степняков.

Я немного отпустил движение времени, чтобы иметь запас сил для дальнейшего боя. Мне не улыбалось несколько минут моего субъективного времени рассматривать удивленные рожи кочевников, понимающие, что их стрелы просто бесполезны. Одна секунда скачки, вторая... Степняки перестают стрелять и пытаются отскочить в сторону. Вот теперь пора, мы достигли расстояния ста шагов. Я деактивирую плетение и кричу:

— Бей!!!

Моментально я замедляю свое восприятие и начинаю стрелять сам, выкашивая задние ряды степняков. Стрелы степняков медленно начинают падать, а в сторону врага уже летят наши вестники смерти, впиваясь в незащищенные тела врагов, пробивая кожаные доспехи, бывшие на некоторых. Конечно, не все выстрелы были удачными, но два десятка тел легло на землю уже после первого залпа ребят. Задние ряды были усердно скошены мной, работавшим не хуже известного автомата Калашникова. Второй залп добил уцелевших. Мы промчались по их телам, направляясь к той группе, что в дынный момент пыталась перелезть через восточный край стены, образовав живую лесенку. Мимоходом я открыл себя навстречу дармовой силе, что растекалась от убитых людей. Хоть это и жалкие капли по сравнению с моим запасом, но пренебрегать этими крохами энергии все же не стоит.

Остановившись напротив них, мы в три залпа расстреляли нападавших, которых оказалось всего человек сорок. Собрав и их силу всего за несколько мгновений, я активировал свое магическое зрение и крикнул парням:

— Дальше!

И поскакал на другую сторону деревни, где, как я заметил, располагались всадники и еще несколько десятков лучников. Объехав забор, я увидел эту группу врагов, которая почти прорвала оборону защитников деревни. Степняки по своей старой привычке начали перепрыгивать через забор прямо с лошадей, видимо, у деревенских все же кончились стрелы, раз враги смогли так беспрепятственно подобраться к самой стене. Своими лезвиями я просто начал срезать особо прытких, а затем переключился на остальных. А чего уже теперь таиться?

Парни тоже активно вступили в бой, расстреливая нападавших прямо на скаку. Вот только теперь расстояние было значительно больше и многие стрелы уходили в "молоко". Последние уцелевшие пытались своим залпом нам помешать, но вовремя подставленный мною щит свел на нет все их усилия. Когда степняков осталось всего с десяток, они кинулись в лес, спасая свои шкуры, вот только уйти им так просто я не дал. Захватив их шеи магическими захватами, я резко дернул их на себя, ломая хрупкие позвонки, а затем также забрал их энергию.

Последним аккордом этой битвы стало то, что я перепрыгнул через забор в месте прорыва и добил нескольких кочевников, что еще продолжали рубиться с защитниками.

— Где Залин? — осведомился я у деревенских, вытирая свои клинки от крови.

— У главных ворот, — просветил меня один из мужиков, зажимающий порезанную руку.

Я сунул мечи в ножны, а затем достал из кармана куртки флягу с лимэлем и протянул ему.

— Полей немного на рану и сделай один глоток. И дай сделать это всем раненым.

Я огляделся и заметил парня, зажимающего широкую рану на животе.

— Ему в первую очередь, — кивнул я в его сторону и пошел искать Залина.

Староста обнаружился у ворот в окружении сердитых мужиков с саблями. Сам он тоже не был безоружным, а кровь на его клинке показывала, что повоевать он сегодня успел.

— Алекс! — радостно всплеснул он руками, чуть не порезав своим мечом стоящих рядом. — А я уже и не надеялся, что вы придете...

— Благодарности потом, — оборвал его я. — Сейчас прикажите открыть ворота моим ребятам и доставить сюда всех, кто серьезно ранен.

— А зачем?... — начал было Залин.

— Потом вопросы, время дорого! — ответил я ему, понимая, что каждая минута может оказаться последней для человека, раненого саблей, ведь переливание крови здесь точно не практикуют.

Спустя несколько минут засов с ворот был снят, и створки распахнулись, пропуская внутрь моих бойцов. А деревенские жители по моим указаниям стали сносить к нам всех раненых. Их было много, в основном пострадавшие от стрел, хотя было и пяток с порезами различной тяжести. Я велел парням выбрать себе раненого и исцелить его с помощью заветной фляги. Пусть и такому тренируются, ведь может и пригодиться в скором времени. Бойцы скоро начали оказывать раненым помощь, заключавшуюся в извлечении стрелы, поливании раны лимэлем и вливании обеспамятевшему пациенту в рот нескольких глотков целебной жидкости. Я несколько раз приходил на помощь, когда наконечник стрелы оставался в ране вследствие чересчур сильного рывка. Тогда я просто подхватывал его магическим захватом и вытаскивал из тела, предоставляя дальше действовать моему парню.

Нам удалось спасти почти всех раненых, и только один из них умер от потери крови, просто не дождавшись помощи. Парнишка с раной в животе, принесенный уже после того, как получил лимэль, также изумленно осматривал свое тело, ощупывая еле заметный шрам. Пора выдвигаться обратно, подумал я, когда лечение закончилось и жители наперебой стали благодарить моих парней за чудесное исцеление. Вот только жаль, что лимэль из мертвых возвращать не умеет. Залин мне поведал, что больше двух десятков жителей погибло от стрел кочевников. Я только молча поглядел на него и ничего не сказал. Если бы он связался со мной раньше, возможно, и они остались бы живы.

Когда смущенные ребята, наслушавшись благодарностей, стали подтягиваться ко мне, первым, кто затронул опасную тему, оказался Крот. Он начал издалека:

— Алекс, а ты не объяснишь мне, почему в тот момент, когда кочевники стали в нас стрелять, их стрелы увязли в воздушной стене перед нами?

— И почему всадники, штурмующие стену вдруг стали распадаться на части? — вторил ему Рин.

Я вздохнул и сказал:

— А что, нельзя спросить прямо?

Вперед вышел простодушный Трит.

— Командир, ты колдун?

— Маг, — поправил его я.

— Говорил же я тебе, что с Алексом не все так просто! — стукнул Крот по плечу Ламина.

Остальные ребята ошарашено молчали, переваривая новость.

— Повторение пройденного с вариациями, — пробормотал я под нос.

Вот только на этот раз что-то изменилось, так как Рокин спросил меня с улыбкой:

— А ты зверем обращаться умеешь?

— Нет, это стихия Волчонка, — ответил я.

— А летать ты можешь? — уточнил Рик.

— Как и ты, только вниз, — усмехнулся я.

По правде сказать, заклинание левитации было мне известно, но в своей новой жизни я его еще не использовал.

— А ты из воздуха умеешь золото получать? — поинтересовался предприимчивый Рокин.

— А как ты думаешь, долго бы я оставался в армии, если бы это умел? — улыбнулся я во весь рот.

Ребята заржали, а я понял, что сегодня, да и в будущем, объектом ненависти я для них не стану. Слишком долго мы друг друга знаем, через многое прошли, чтобы их мнение обо мне так кардинально поменялось. Я понял, что действительно нашел друзей в их лицах, которые не будут меня ненавидеть только за то, что я сильно от них отличаюсь.

— А кем ты еще являешься? — уточнил веселый Глен. — А то может ты еще и сыном бога являешься, а мы и не знаем.

Ребята опять заржали, а я задумался и серьезно ответил.

— Ну, моя сестра как-то назвала меня Повелителем Зверей...

Знать о том, что я в будущем могу превратиться в Темного мага, ребятам пока не стоит.

Парни опять заржали, а Юрлон даже хлопнул по плечу.

— Повелитель зверей, ха-ха, вот насмешил!

Я не стал убеждать их в обратном, пусть веселятся. Им нужно сбросить напряжение, расслабиться. Да и мне бы не мешало, а то в мозгу как будто поселилась натянутая струна, которая басовито гудела. Глядя на смеющихся парней, я все думал, что бы это могло значить. Такое чувство, что сейчас нападение повторится, но ведь в округе никаких отрядов я не заметил. На секунду активировав магическое зрение на всю катушку, я обшарил местность в пределах около пятнадцати километров, по приблизительным прикидкам, но ничего не обнаружил. Но почему же внутри меня нарастает напряжение?

Глядя на меня, парни начали затихать, а я лихорадочно соображал. А что если это было всего лишь отвлекающим маневром? Да, я не такая важная шишка, чтобы выманивать меня, теряя две сотни бойцов, но если допустить хоть на минуту, что в лагере врага есть разведчики с хорошим зрением и неслабый стратег...

— По коням! — заорал я. — На Город напали!

К чести ребят нужно отметить, что они хоть и вздрогнули, но все же быстро подхватили свои луки и бросились занимать седла. А я прыгнул на свою кобылку, заботливо прихваченную кем-то из бойцов, и бросился к воротам, не дожидаясь остальных. В мозгу поселилась только одна мысль — только бы успеть! И мне было абсолютно безразлично, есть ли во вражеском отряде маг или нет. Я хотел лишь одного — защитить этот долбаный Город, защитить моих ребят. Сейчас я понял для себя нечто важное, что раньше не признавал. Дружба действительно стала для меня не пустым звуком, и только теперь я осознал, как мне её не хватало все долгие годы моей прошлой жизни. И вот теперь я не хотел этого лишиться из-за своей осторожности.

Нет, я не буду безрассудно бросаться в бой, но думаю, что шансы есть всегда. И даже неизвестный маг, что наверняка будет с врагами, может проиграть этот бой, если я найду лазейку в его защите. Быть может, зря я испугался неизвестности, ведь как оно окажется в реальности, я даже не представляю. Да и ладно! Раздумья в сторону, если выживу, то для них еще будет время, а если нет — не стоит омрачать последние мгновения моего существования. Лучше подумать о приятном. Оказывается, у меня теперь есть двадцать четыре хороших друга (ведь Ламина я тоже могу считать своим другом), которым абсолютно наплевать, маг я или нет...

Мы опоздали. Когда я увидел впереди Город, то было уже ясно, что он оказался захваченным врагом. Я увидел тела степняков, что валялись перед стенами, увидел дым, поднимающийся к небу от горящих зданий в центре города, услышал радостные крики кочевников, занятых грабежами... А дальше я все помню смутно. Вроде бы я успел просканировать местность магическим зрением и не обнаружить никаких следов присутствия мага, а потом скомандовал атаку. Как я узнал гораздо позже, степняки не выставили никаких дозоров, а всецело предавались резне в покоренном городе, поэтому они не заметили как наш маленький отряд въехал в распахнутые ворота и стал уничтожать захватчиков.

Я помню много степняков, которые пытались нас остановить, но падали мертвыми от стрел моих парней, от их клинков, которые разрезали тела врагов вместе с их оружием, от моих лезвий, магических стрел, захватов, молотов... Я развернулся на полную катушку и показал себя во всей красе. С холодной яростью я лишал врагов жизней, пресекая любые их попытки бегства. Смутно на краю сознания я отметил, как хорошо изгибались улочки Города, не позволявшие степнякам просматривать пространство дальше четвертого двора. Это давало нам возможность методично шаг за шагом продвигаться от ворот вглубь, не ставя на уши всю орду, наводнившую этот город.

Мы работали слаженно и безжалостно. Благодаря моему магическому зрению, я видел всех живых, которых вытаскивал из домов магическими захватами и быстро убивал, или же отдавал ребятам на растерзание. К сожалению, все жители Города к моменту нашего появления уже были мертвы. Защитники сражались отчаянно, но и они ничего не смогли поделать против десятикратно превосходящих сил врага. Я намного позднее увидел, что воины Хагела сумели унести жизни более пяти десятков степняков, пока их просто не задавили общей массой, найдя незащищенные доспехами места на их телах. Простые защитники также постарались, отстреливаясь со стен, сражаясь на улицах... но погоды это не сделало. После ожесточенной борьбы, продолжавшейся по моим прикидкам не больше пятнадцати минут, степняки прорвались в Город, а затем открыли ворота. Еще десять минут понадобилось им, чтобы подавить последние очаги сопротивления, а дальше они просто стали убивать жителей, не щадя ни стариков, ни детей.

И, что самое главное, нападение произошло всего через несколько десятков минут после того, как мой отряд покинул Город. Если бы я не кинулся на помощь, то и на этот раз все бы обошлось, но тогда степняки захватили бы Вторую, в которой было немногим больше жителей... Но все это я осмыслил гораздо позднее. Тогда, в горячке боя, я по-настоящему понял, что значит поддаться своим звериным инстинктам. Я убивал степняков, давил их, резал, разрывал на части, но чувствовал только усиливающуюся звериную ярость, которая толкала меня вперед.

В какой-то момент я понял, что больше в городе степняков не осталось, а их остатки удирают на лошадях с черного хода. Моя ярость придала мне решимости и я вытянул вперед свои захваты, подняв за стеной два десятка уцелевших гадов в воздух. Подтянув их к себе, я опустил их на землю и зло посмотрел в их лица, перекошенные ужасом. Я дождался, чтобы каждый их них в моих глазах прочитал себе смертный приговор и осознал свою неминуемую гибель. Вот тогда я начал их медленно убивать, дробя каждую косточку в их теле, отрывая их конечности... Кончилось это дело тем, что я осознал себя стоящим перед двумя пленниками, окруженных грудами кровоточащего мяса.

Машинально я отметил, что остановился как раз вовремя. Мне были нужны пленные, чтобы расспросить об интересующих меня подробностях. Но теперь я не буду их спрашивать, не буду пытать, ведь есть более легкий путь. Я подтянул одного из них и взглянул ему в глаза, сразу погрузившись в его разум. Там я увидел похожий участок степи, усаженный колючками и сухими травами. Посреди всего этого возвышался недоуменно осматривающийся вокруг кочевник. Подойдя к нему, я с размаху отвесил оплеуху, от которой его фигура потеряла четкость и стала растворяться в воздухе. Теперь он мне не помешает, подумал я и приступил к делу. Осмотрев все растения, я начал искать те, которые отвечают за недавние воспоминания. В этом мне помогли мои опыты над пленными, проводимые в прошлый раз. Именно тогда я научился определять содержание определенного участка, представляемого моим сознанием в форме растения, только дотрагиваясь до него или же вдыхая его аромат (если в моем сознании это цветок). Провозившись так, по субъективному времени, с полчаса, я обнаружил, что интереса этот пленный не представляет, так как только еще три десятицы назад был простым пастухом.

Вынырнув из его разума, я грубо отшвырнул тело пленного и перешел ко второму. Он был одет в более дорогую одежду, а на поясе у него висел кинжал, украшенный несколькими драгоценными камнями. Когда я подошел к нему, ужас в его глазах достиг своего апогея и пленный просто отключился. Но это не спасло его от допроса. Раскрыв его глаза пальцами, я проник в его разум и, не мудрствуя особо, просто решил скопировать себе все подряд, ведь в своих воспоминаниях мне было гораздо легче разбираться, чем копаться в чужой голове. Начав процесс создания дубликатов тех колючек и кустов, что обнаружились в разуме пленного, я мысленно хлопнул себя по лбу, а потом просто с корнями вырвал все эти растения и переместил к себе на полянку, основательно расширив её границы. Это оказалось весьма несложно, так что зря я опасался в свое время экспериментировать подобным образом в своем мозгу.

Успешно посадив новые растения, я щедро полил их своей энергией и вынырнул из подсознания, чтобы почувствовать прикосновение.

— Алекс, очнись!

Меня снова потрясли за плечо. Я отпустил все еще бессознательного пленного под ноги и отошел в сторону.

— Алекс, с тобой все в порядке? — спросил меня Крот, который тряс меня за плечо.

— Вроде да, а что? — ответил я.

— Просто у тебя кровь из носа течет и глаза стали черными, — пояснил друг.

Я машинально провел ладонью по лицу и уставился на окровавленные пальцы, а потом ускорил процессы регенерации.

— Перенапрягся немного, — пояснил я ребятам, настороженно смотревшим на меня.

— А глаза почему такие? — не унимался Крот.

Я прислушался к себе и обнаружил, что во мне все еще бушует лютая ненависть, готовая в любой момент выплеснуться наружу. Я закрыл глаза, а потом глубоко вздохнул, заставляя себя расслабиться и погасить тот огонь, что бушевал в моей груди. Спустя пару вздохов я открыл глаза и дождался одобрительного кивка Крота.

— Вот теперь, стало, как раньше. А я уже думал испугаться...

— Да я и сам едва не испугался, — ответил я, сделав себе зарубку на память, поразмыслить еще и над этим.

Парни, глядя на меня, немного расслабились и уже не смотрели так внимательно, а я огляделся вокруг. Ну и натворил я дел! Везде, куда бы я не посмотрел, валялись мертвые тела степняков. Сколько их было всего, я даже не мог сосчитать и приблизительно. Может две сотни, а может и все три, разве сейчас это было важно? Главное, что я не успел защитить тех, кто мне доверился, я потерял Город!

— Алекс, что будем делать с пленными? — подошел ко мне деятельный Рин.

Я посмотрел на оставшихся в живых двух врагов. Один из них только сидел и бездумно смотрел прямо перед собой, а второй уже очнулся и недоуменно оглядывался вокруг. Под нашими изумленными взглядами он принялся махать перед собой руками, глупо улыбаясь, а затем засунул пальцы одной из них себе в рот.

— Что это с ними? — спросил меня Трит.

Глядя на пленного, что сейчас заинтересовался блестящей пряжкой на ремне лежавшего рядом с ним изломанного тела, я ответил:

— Один из них лишился души, а второй потерял все свои знания. Вы легко можете угадать кто из них кто.

Глядя на все еще живые тела, я понял, что напрасно тогда беспокоился по поводу того, что знания, полученные мной от пленного, могут повредить мне. Теперь я получил наглядное и убедительное доказательство того, что душа и знания — это не одно и то же, как я думал всегда. Хотя, вполне может быть, что это только в этом мире у разумных существ они так четко разделяются. Это было непривычно, это было странно и требовало более тщательного осмысления, на которое у меня не было времени. Я еще секунду посмотрел на бестолковые действия второго, что продолжал вести себя словно маленький ребенок, а потом просто сформировал перед собой лезвие. Через секунду два обезглавленных тела легли на землю, пополнив и без того немалое количество трупов.

— Командир, Город горит! — донесся до меня голос Дина.

Оглядевшись вокруг, я заметил, что столб дыма, поднимающийся над центром города, стал намного гуще. Нужно погасить пожар, иначе может сгореть все вокруг, подумал я и вместе с парнями поспешил в том направлении. На бегу я замечал мертвые изуродованные тела жителей, женские, детские... Вся жалость к степнякам, начавшая было зарождаться в моей душе, моментально испарилась. Тот, кто посмел сотворить такое с детьми, не заслуживает жизни.

Добежав до центра города, мы обнаружили, что вовсю полыхает церквушка. Огонь уже перекинулся на несколько домов поблизости и подыскивал себе новую жертву. Парни кинулись за ведрами, а я понял, что такими темпами проблему не решить, ведь колодец находился далековато. Что мне можно сделать магией? Сдуть пламя напором воздуха или зачерпнуть воду в реке?... Я сплюнул и подумал, что мозги в последнее время начинают мне отказывать. Все можно сделать еще проще и лучше. Я просто открыл себя энергии, которая была в огне, и стал её втягивать в себя. Точно так же, как я остужал раскаленный металл, я забрал всю силу, что накопилась в этом пожаре, и огонь сразу стих. Прибежавшие с полными ведрами парни только с удивлением рассматривали наполовину сгоревшие дома.

Церковь выгорела практически полностью, картины, естественно, не уцелели. Я пожалел об этом, так как уж очень запомнилась мне та третья картина с поверженным Темным, на неё бы мне хотелось взглянуть еще разок. Неподалеку от церкви я увидел тело в рясе. Священника степняки не стали мучить и просто перерезали горло. Я посмотрел на мертвого святошу и в который раз отметил, что моя жизненная позиция все же намного лучше церковной. Святой убеждал меня проявить жалость к врагам, но в итоге сам стал их жертвой. Так кто же теперь из нас двоих прав, мысленно обратился я к нему. Молчишь? Так я отвечу — только я!

Я молча повернулся и побрел прочь к своему дому. Сейчас главным для меня было разобраться в воспоминаниях степняка и понять, когда ждать следующую группу во главе с магом. Проходя по улицам, я увидел Рокина, который стоял на коленях и со слезами на глазах сжимал в руках тело мертвой девушки, в которой я узнал одну из поварих. Значит, у них было все серьезно, машинально отметил я и просто прошел мимо. Утешать его смысла не было никакого, да и не подберу я сейчас таких слов, которые могли бы принести облегчение, ведь у самого на душе образовалась горечь и пустота.

Пройдя еще два двора, я услышал вой, полный тоски и безысходности. Свернув в сторону его источника, я пробрался через огороды на параллельную улочку и обнаружил Волчонка, стоящего над телом мертвой матери. Я снова только развернулся и пошел обратно, провожаемый тягучим звуком, выворачивающим нервы наизнанку. Сегодня мы все многое потеряли. Кто-то — любимую девушку, кто-то — родного человека, а я — Город, который не смог защитить. И теперь нам всем нужно просто решить, как с этим жить дальше.

У своего дома я обнаружил поджидающего меня Ламина, задумчиво смотревшего прямо перед собой. Подойдя к нему, я положил руку на плечо и спросил:

— Собираешься сделать глупость?

— Что? — Ламин вынырнул из размышлений и мрачно ответил мне, — Нет, уже нет.

— А почему же ты так решил? — спросил я.

— Что, осуждаешь? — ответил Ламин.

— Просто пытаюсь понять, что тебя остановило, — ответил я.

Ламин немного помялся и начал рассказывать.

— Алекс, когда я увидел, что все мои товарищи мертвы, я пожалел, что попросился сегодня отправиться вместе с тобой. Мне стало так больно, как не было даже тогда, когда в меня попадали стрелы кочевников. Я убивал этих тварей сегодня, стараясь заглушить эту боль, только она стала лишь немного тише, но не ушла насовсем. Я чувствую, что она еще вернется, и тогда мне снова захочется последовать за моими братьями.

Я кивнул, ведь и предполагал нечто подобное.

— Но когда я уже хотел было вонзить свой кинжал себе в сердце, я задумался. Может быть ты сегодня опять спас мне жизнь? Может быть ты дал мне шанс отомстить за всех тех, кто был мне дорог. И когда я это сделаю, боль покинет меня навсегда... Это так, Алекс?

Я вздохнул и ответил:

— Нет, Ламин, эта боль будет преследовать тебя до конца жизни. Просто со временем она станет совсем незаметной и перейдет в разряд воспоминаний. Поверь, я понимаю, что значит терять тех, кто тебе дорог и могу тебе только посоветовать жить дальше. Просто жить, ведь твои братья, будь они живы, не стали бы желать тебе смерти. Если ты надеешься, что месть может тебе помочь, я дам тебе такую возможность, но не стоит делать её смыслом своего существования, иначе ты умрешь задолго до того, как твое сердце перестанет биться.

— Алекс, я не совсем тебя понимаю, — смущенно сказал мне Ламин.

Я посмотрел на его по-детски обиженное лицо и слегка растянул губы в печальной улыбке.

— Ты поймешь. Не сразу, но поймешь.

Ламин кивнул, запоминая мои слова, и добавил:

— Алекс, получается, сегодня ты в третий раз спас меня...

Я сплюнул и заявил:

— Больше ни слова! Сейчас мне нужно пару минут побыть одному и разобраться в сведениях, что я добыл у пленных, а ты пока передай всем парням, чтобы собрались здесь через часок. Будем думать, как поступить дальше.

Я оставил Ламина во дворе и зашел к себе в дом. Мои сумки так и стояли нетронутыми, видимо кочевники так и не добрались сюда, или просто обошли своим вниманием этот явно нежилой с виду дом. Это было хорошо, так как мне совсем не улыбалось разыскивать свои вещи по всему городу и собирать их у трупов. Сев на лавку, я расслабился. Пора было покопаться в моих новых знаниях. Погрузившись в себя, я стал мысленно просматривать интересующую меня информацию и тут же с головой окунулся в воспоминания кочевника.

Глава 30

Точки над ё

Первое, что я почувствовал — это то, что мое мироощущение никуда не делось. Я свободно перемещался по доставшимся мне воспоминаниям, но не ощущал себя их участником, только наблюдателем. Задумавшись над этим, я понял, что происходит это потому, что я просто-напросто не стал забирать себе душу пленного степняка. И информация из его головы так и осталась просто сведениями, которые я мог читать, словно книгу, не чувствуя полного эффекта присутствия, как в тот момент, когда просматривал воспоминания своей эльфийской половины. И это было здорово, так как я все еще опасался побочных эффектов, которые могли бы изменить меня совершенно непредсказуемым образом.

Теперь у меня не было ощущения того, что это именно мои воспоминания. Я понимал, что использую чужую информацию, которая представлялась мне обычным фильмом с видом от первого лица. Вот только от обычного фильма это отличалось тем, что я был не наблюдателем, а непосредственным участником всех событий, смотря на них глазами Макра, степняка, старшего сына вождя племени Болотных.

Задав себе цель, узнать обо всех подробностях нападений на Город, я отдался на волю своему подсознанию, которое начало прокручивать мне новые воспоминания. Сперва я обнаружил себя стоящим в каком-то шатре перед пожилым бородатым кочевником. Это отец Макра, понял я, когда задумался над тем, кем может быть этот мужик. Такое впечатление, что я находился в интерактивной игре, где при наведении стрелки на каждый предмет или персонажа, сразу же появлялись поясняющие подсказки. Захотев проверить это, я оглядел пространство, ограниченное углом зрения Макра и узнал, что это был шатер вождя, который и сидел передо мной. Он был сделана из толстых шкур и хорошо защищал от любой непогоды, что была снаружи. Внезапно старик передо мной заговорил:

— Сын мой, пришло время тебе показать, насколько хорошо ты обучился воинскому делу. Сегодня ты во главе воинов нашего племени отправляешься в славный поход на восточные земли, и только от тебя будет зависеть, добудешь ли ты там славу и богатую добычу, или опозоришь наш род.

— Я не подведу тебя, отец, — произнес Макр, а я внезапно ощутил его гордость от того, что ему доверили такое важное дело, нетерпение, азарт...

Ему очень хотелось поскорее отправиться в дорогу, а не выслушивать наставления своего папаши. Интересно, а почему он сам не возглавил поход, подумал я, но тут же ко мне пришло осознание, слепленное из кусочков воспоминаний — вот всадники под проливным дождем гонят отару овец, вот отец жалуется шаману племени на боли в спине, а тот после длительного камлания отвечает, что духам предков угодно подвергнуть его такому испытанию, вот вождь собирает совет племени и объявляет, что предкам нужно, чтобы он остался защищать стойбище, поэтому поход возглавит его сын... Теперь ясно, почему так радовался Макр. Если бы не старческая немочь, он бы вряд ли добился столь высокой чести.

— Иди, и возвращайся с добычей! — продолжал напутствовать отец Макра в его воспоминаниях. — Вот, возьми наш тотем, который поможет тебе преодолеть трудности.

Старик протянул Макру нечто, в чем я угадал засушенную жабу. Тут же пришло понимание — болотная якша уже много лет являлась тотемом племени и по заверениям шаманов, благоволила к нему и приносила удачу.

— Я оправдаю твое доверие, отец! — сказал Макр в ответ, принимая эту гадость. — Я обещаю привести в стойбище сотни пленниц, я клянусь добыть не меньше полутысячи золотых монет и двух повозок хорошей стали. Я привезу из восточных земель...

— Не болтай лишнего, пустослов, — скривился вождь. — Когда я увижу все это своими глазами, тогда и поговорим, достоин ли ты в будущем занять мое место.

Макр поклонился в ответ, скрывая свое негодование. Я даже подивился его мыслям в этот момент, в которых он мечтал о том моменте, когда после его триумфального возвращения с богатой добычей, отец упадет ему в ноги и будет молить о прощении того недоверия, которое он испытывал к талантам Макра. А потом он развернулся и вышел из шатра, откинув тяжелые шкуры и тут же угодил в объятия матери. Вот она точно гордилась успехами своего сына и не переставала это повторять. Так, это не то, что мне нужно. Нужно посмотреть, что будет дальше...

перемотка...

Макр стоит перед рядами мужчин его племени и с гордостью сообщает, что сегодня они отправятся... Это мне не интересно, поэтому я не сосредотачивался на словах. Больше всего меня интересовало количество степняков и характер их вооружения. Насчитав больше четырех сотен воинов, я заметил, что всего сотня была конная. Интересно, почему не все? И тут же из глубин памяти пришел ответ: стойбище Болотных располагалось далековато на севере, поэтому пока до них дошла весть, что все племена аллинцев объединяются, пока вождь отправился на большой совет, прошло довольно много времени и всех породистых лошадей уже распределили по своим стойбищам те, кто приехал туда первыми. А Болотные всегда занимались разведением овец и много скакунов не держали, поэтому им достались жалкие остатки, которые все же пришлось выцарапывать со спорами и скандалами. Хорошо еще, что платить за них пришлось всего треть от их цены, здесь хорошо постарались имперские советники, на которых все вожди просто молились во время совещания.

Ладно, это понятно. Теперь нужно бы переместиться поближе к недавним событиям, а то пеший переход по степи такого количества воинов наверняка занял не одну десятицу.

перемотка...

Я обнаружил, что смотрю на огромный лагерь степняков, удобно расположившийся в степи. Он состоял из сотен разнокалиберных шатров, юрт, шалашиков и был просто заполнен воинами, занимающимися разными делами — от тренировки до поглощения пищи. По самым приблизительным подсчетам я увидел тысячи две воинов. Некоторые из них тренировались отдельно под руководством странных личностей, явно не принадлежавших народу аллинцев. Имперцы, догадался я по их более чистым одеждам и хорошему вооружению. Судя по всему, наемники-инструкторы. Эти гады предусмотрели даже это, хотя и правильно — гнать толпу необученных степняков на хорошо укрепленные города будет не совсем практично, ведь до этого они не захватывали их, а всего лишь совершали краткосрочные набеги. Здесь же подготовка явно велась серьезная, похоже, что имперцы всерьез решили захватить всю страну чужими руками.

Обзор сместился, так как Макр повернулся назад и оглядел своих воинов. Я вместе с ним увидел почти пять сотен человек, конных и пеших, большой обоз с нужными вещами, следующий позади.

— Я сейчас поеду и узнаю, что нам делать дальше, — обратился Макр к едущему рядом с ним всаднику.

Тот повернул лицо, и ко мне пришло знание — это Лоон. Он был его родным братом, всего на год младше, но уже во всем стремился превзойти Макра, чтобы выслужиться перед отцом. Макр, несмотря на родственные узы, не любил своего братца и презирал его, видя, как тот всеми силами угождает папаше, явно метя на место вождя. Он даже хотел оставить его в стойбище, но не посмел ослушаться отца, который мало того, еще и приказал во время похода присматривать за ним.

— Тогда я разведаю, где тут удобное место для стоянки, — сказал в ответ Лоон.

— Нет, останься с воинами, — приказал Макр. — Место должен определить походный вождь, поэтому, пока я с ним не поговорю, не трогайтесь с места!

— Но...

— Не прекословь своему командиру! — сурово ответил Макр. — Если бы отец поставил тебя во главе наших воинов, тогда бы ты был волен делать, что хочешь. А сейчас изволь подчиняться мне!

Я увидел, как Лоон скривился в недовольной гримасе, а Макр тронул лошадь, заставляя её бежать быстрее к большому шатру, стоявшему прямо в центре лагеря. Я почувствовал его довольство, которое он испытывал, поставив на место своего заносчивого брата. Дальше было не так интересно, но я все же проследил путь Макра по лагерю, отметив весьма небольшое количество присутствующих там имперцев. Их всего было человек семь, если я сосчитал верно, но я подозревал, что это был не единственный тренировочный лагерь в степи. Воинов было больше, чем две тысячи и я подумал, что прокормить их в этом пустынном месте требует больших усилий и финансовых затрат. Но что такое для имперцев лишняя сотня золотых монет?

Кстати, нужно было узнать, что это вообще за место, а то мне нужна какая-нибудь привязка. Невдалеке я увидел нагромождение каменных глыб, возвышавшееся на добрые сотни метров над степью. Белая Скала, пришло знание, остатки древнейшего сооружения, которое было построено в древнейшие времена, еще до появления на этих землях Темного мага. Или во время, кто уже теперь это помнит? Хотя скала эта была совсем и не белой, но ориентир я запомнил, чтобы не блуждать потом по бескрайним просторам, ища этот лагерь. В том, что я сюда наведаюсь в будущем, я и не сомневался.

Тем временем Макр доложил рослым воинам, охранявшим вход в нужный шатер, что командир Болотного племени явился вместе с войском для общего сбора. Один из воинов скрылся в шатре и после минутного ожидания вернулся на свой пост, кивнув Макру, разрешая войти. Внутри было просторно и вкусно пахло клыном (местный аналог плова, подсказало мне подсознание), ведь двое степняков, которые находились внутри и с виду выглядели важными птицами, в данный момент изволили трапезничать.

— Приветствую почтенных вождей похода, — поклонился Макр. — Я командир Болотных, только что добрался сюда со своими воинами, чтобы присоединиться к славному походу на восточные земли!

— Почему так долго? — скрипучим голосом осведомился один из сидящих на мягких коврах степняков.

— Нас в пути застиг злой ветер, пришлось пережидать три дня...

Так, это можно и пропустить, ведь это меня интересует постольку поскольку.

перемотка...

Следующая картина — Макр в окружении своих воинов тренируется работать в команде под присмотром одного из учителей-имперцев. Он был очень зол, так как пока биться в команде у него получалось плохо. Макр все время вырывался вперед и получал болезненный удар шестом от имперца, который изображал обороняющегося защитника города. Я еще понаблюдал за его действиями, отмечая для себя уровень техники инструктора (хорошие знания предмета, но до Рассветной Школы ему, как до небес). Видимо, это был обычный наемник, которого после дела не жалко было списать в тираж, чтобы не болтал где ни попадя о том, что ему доверили тренировать степняков. Интересно, догадывается он сам об этом, или просто надеется, что по окончании войны ему все же заплатят?

И тут же пришло знание, основанное на слухах, что кружили по лагерю и долетали до ушей Макра. Возможно, что все инструктора были раньше каторжниками, работавшими на имперских каменоломнях и таким образом получившие свободу в обмен на такую нехитрую работу. Среди кочевников ходили слухи, что каждому из них, чтобы не сбежали, имперские колдуны поставили особое клеймо, которое должно было их сжечь, если они ослушаются приказа.

После этого мне многое стало понятным. Конечно, слухам на все сто доверять нельзя, но пока можно принять за основу и такое утверждение. Интересно, а если попробовать их освободить от метки, присоединятся ли наемники к Мардинану, или драпанут подальше? Так, поставим галочку на будущее, чтобы при встрече с ними насмерть не бить. Хотя, возможен вариант, что их просто принудили дать клятву верности, а с ней я вообще не работал, но если будет плетение попроще, возможно, я смогу его взломать.

перемотка...

На сей раз она произошла без моего вмешательства, видимо само подсознание решило, что я уже готов перейти к следующему фрагменту. Я обнаружил, что Макр сидит в главном шатре с десятком воинов и слушает гневную речь одного из тех вождей, что я видел раньше. Теперь мое сознание порадовало деталями об этой личности. Его звали Заниун, номинальный походный вождь всего этого тренировочного лагеря. Почему номинальный, да потому что все решения за него принимал сидящий рядом с ним Юсув, который имел привычку никогда не высовываться на советах, но рулить всеми делами исподтишка. Сейчас Заниун был в гневе и, брызгая слюной, кричал на воинов, что являлись командирами отрядов разных племен.

— Опять эти земляные черви сумели выстоять! И мало того, они наголову разгромили всех посланных нами людей! Как такое возможно? Как, я вас спрашиваю!!!

Один из сидящих воинов сказал:

— Возможно, там находятся королевские войска, которые...

— Нет там королевских войск! Наши разведчики уже давно проверили, еще до того, как послать туда воинов Сивого, что там кроме слабенького отряда новобранцев всего два или три десятка настоящих воинов! Так почему же мы второй раз не можем захватить этот городишко?!!

— А если послать отряд побольше? — предположил второй командир, представляющий племя Бурых Камней.

— Нельзя, — ответил доселе молчавший Юсув. — Наши друзья ясно сказали, чтобы мы пока не атаковали большими силами.

В шатре повисло напряженное молчание.

— А может быть, их вестники просто еще не успели добраться обратно? — спросил Макр, просто, чтобы хоть как-то выделиться.

— Думай, что говоришь, — недовольно ответил Юсув. — Наши воины должны были с рассветом уже взять город, а я вчера сам лично Калуву приказал тотчас послать несколько воинов обратно. Даже если допустить, что все они сильно увлеклись поиском добычи, то все равно вестники уже должны были прискакать больше часа назад!

Макр пристыжено опустил голову, а я задумался, как бы поточнее определить время этого отрезка воспоминаний. Через мгновение я уже понял, что сейчас еще светло и время ужина пока не наступило. Значит, примерно часов шесть вечера. Если учесть, что степняки ждут вестников часок, потом накинуть еще... Выходило, что от Города до окрестностей Белой Скалы всего часов десять езды. Если примерно умножить на скорость, то выходит километров двести. Это же совсем рядом!

— Значит, нужно послать еще один отряд! — решительно заявил сидящий рядом с Макром воин. — И на этот раз побольше, чтобы одним махом уничтожить всех жителей!

Но Юсув был непреклонен.

— Я же говорил, большие отряды посылать нельзя, так сказали наши друзья из Империи.

— А они про это и не узнают!

Сразу раздались одобрительные крики, лица сидящих воинов посветлели. Все они согласны были хоть сейчас отправляться на Город. Юсув покачал головой, глядя на энтузиазм собравшихся командиров, а Заниун вопросительно на него уставился, видимо, полностью поддерживая все сказанное. И в этот момент полог шатра приоткрылся, впуская испуганного стража, одного из тех, что охраняли вход.

— Советник едет, — взволнованно доложил он. — И это... кажись, один из колдунов с ним.

В шатре повисло напряженное молчание, нарушившееся только шорохом опускаемого полога, когда воин, повинуясь взмаху Юсува, вышел из шатра.

— Помяни нечисть, так она сразу к тебе в шатер... — пробормотал сидящий справа Макра командир племени Речных.

За шатром послышался стук копыт, а после небольшого промежутка полог снова распахнулся, впуская внутрь двух весьма колоритных личностей. Один из них был маленьким пухлым человеком в шикарных ярких одеждах. По его виду можно было предположить, что он привык к роскоши и богатству. На лице человечка была мягкая улыбка, обращенная ко всем присутствующим, но глаза глядели цепко и внимательно. Второй вошедший был полной противоположностью первого — он был худощав, высокого роста и его одежда была невзрачной, окрашенной в монотонные серые цвета. Но это было не потому, что он страдал от недостатка средств, массивные перстни на его пальцах и явно дорогие браслеты, выглядывающие из рукавов, говорили как раз об обратном. Просто этот человек не придавал большого значения тому, во что он одет. Было похоже, что, доведись ему путешествовать нагишом, его бы это ни капельки не смутило.

— Доброго здоровья вам, почтенный Юсув, и вам, уважаемый Заниун. Я пришел в надежде услышать от вас радостные вести. Как там обстоят дела с Городом, надеюсь, ваши воины уже начали его укреплять и готовить к приему больших сил?

Юсув покряхтел и ответил:

— Видите ли, господин Советник, у нас возникли непредвиденные сложности с его захватом...

— Как? Город еще не взят? — улыбка Советника покинула его лицо, от чего оно приобрело весьма жестокое выражение. — Мне очень неприятно об этом узнать... И почему же это произошло, хотя я вам давал целую десятицу на это?

— Мы и сами не знаем толком, — влез в разговор Заниун. — Если с первой попыткой мы вроде бы разобрались и нашли виновного — плохого командира тех воинов, которых мы послали для захвата. Видать, его осторожность обернулась в этот раз против него самого. Но объяснить второй провал мы просто не в силах. Демоны знают, что творится в этом Городе!

— Так-так, значит вы не один, вы два раза потерпели неудачу? — уточнил Советник, с улыбкой, не сулящей Заниуну ничего хорошего.

— Да, но мы...

— Что?

— Мы считаем, что это произошло потому, что вы не разрешали атаковать большими силами.

Советник задумался, а потом уставился на съежившегося под этим взглядом Заниуна:

— И когда же я сказал такую глупость?

Заниун только открывал рот, но ни звука произнести не мог. Юсув пришел ему на помощь.

— Но ведь в тот раз, когда вы привели нам воинов-учителей, вы сказали, чтобы мы не приближались к городам большими отрядами!

Советник вздохнул и обернулся к своему спутнику, пока не произнесшему ни слова.

— И с такими мне приходится работать... Великий Император, за что же ты так не любишь твоего верного слугу!

Он повернулся к вождям и медленно, словно малым детям начал объяснять:

— Когда я говорил, не приближаться к городам большими силами, я хотел добиться от вас только одного — чтобы отряды войск Маридинана, располагающиеся в фортах поблизости от границы, ненароком не погнались за вашими воинами и не пришли сюда, в этот лагерь. Но когда я приказал вам захватить Город, разве я мог подумать, что вы настолько глупы и будете посылать маленькие отряды захватить этот хорошо укрепленный объект? Почему же мне все время приходится думать за вас?

— Это же ты постоянно отговаривал меня! — обвиняющее уставился на Юсува обретший дар речи Заниун.

— Но я только следовал вашим приказам... — начал оправдываться тот, но властным жестом Советник остановил пререкания и твердо произнес:

— Чтобы завтра к обеду Город был в наших руках!

Вожди только синхронно кивнули, а Советник уже было повернулся, чтобы выйти, но был остановлен своим спутником, подавшим голос. Он говорил на общем, которым Макр не владел, но зато прекрасно понимал я.

— Господин герцог, вы помните о моей маленькой просьбе? — произнес он скрипучим неприятным тенорком, похожим на ломающийся голос подростка.

Советник недовольно поморщился.

— А нельзя ли без этого обойтись?

— Но ведь больше такого удобного случая может и не предвидится, а мое новое плетение нужно обязательно испытать в деле.

Советник задумался, а потом произнес.

— Но ведь нам дали четкие инструкции, чтобы магия применялась лишь в крайних случаях.

— Я гарантирую, что живых свидетелей не останется, а степняки знать об этом ничего не будут.

— Ну, если вы настолько уверены... Что вам понадобится?

Маг задумался и ответил со смешком:

— Только один ловкий парень, который сможет довезти до Города мой подарочек.

— А он...

— Долго не проживет, об этом я позабочусь.

— Хорошо, — кивнул Советник и повернулся к Юсуву, перейдя на аллинский. — Моему другу нужен ваш лучший разведчик, который уже ходил к Городу.

— Я пришлю его к вам немедленно, — с готовностью отозвался тот. — Когда прикажете выступать?

Советник кинул взгляд на мага, который сказал ему на общем:

— Эксперимент продлится всего полдня, не больше.

— Выступайте завтра утром, — ответил герцог вождю и вместе со своим спутником покинул шатер.

Теперь все стало на свои места, подумал я, осталось выяснить одну маленькую деталь...

перемотка...

Отряд Макра с ним во главе двигался с южного направления к Городу. Несмотря на все настояния Юсува, Советник запретил ему посылать всех воинов лагеря, поэтому тот ограничился лишь отрядом воинов Болотного племени, добавив к ним еще полсотни своих воинов, как подозревал Макр, только для того, чтобы юному командиру не досталась вся добыча. Но меня интересовало не это. Продолжая следить за дорогой, я надеялся ответить на вопрос, какую силу представляют здешние шаманы. Ответ, полученный из знаний Макра, меня успокоил. Шаманы не представляли угрозы и, если и владели даром, то на уровне новичков, которых я мог укладывать пачками. Но вот имперские маги... Они были темными лошадками и представляли нешуточную опасность. По слухам, все что Макр знал о них, это то, что они обладают страшной силой, но это практически ничего для меня не значило. Все воины аллинцев боялись этих темных личностей, как огня, хотя они ничем себя не проявляли, но поговаривали, что неугодных они подвергали страшным пыткам, после чего те просто исчезали. Разные слухи ходили о них, но точной информации было ноль.

Насколько я понял, имперских магов на Большом Совете присутствовало трое, поскольку там присутствовал сам Макр с отцом и запомнил этих неприятных, нелюдимых личностей. Но только я подозревал, что это не точное их количество, так как Макр магическим зрением не владел и рассмотреть их ауры точно не мог. Вполне возможно, что среди этих троих не было ни одного мага, а может быть и все они обладали даром, как и то, что в числе советников они также могли присутствовать. Короче, цифра варьируется от трех до семи, что меня сильно беспокоило. Когда твой враг неведом, ты начинаешь нервничать, что ведет к плохим последствиям...

— Макр, может быть, все-таки заедем сперва в деревушку, которую обнаружили наши разведчики? — спросил брата Лоок, ехавший рядом.

Макр тяжело вздохнул, а я осознал, что сегодня его брат уже неоднократно обращался к нему с этим вопросом, регулярно действуя на нервы. Да, он объяснял, что у них задание, что сперва нужно захватить Город, но Лоок все не унимался, говоря о том, что этот Город после сюрприза колдуна все равно обезлюдел, потому главной задачей будет только ворота открыть. А деревенька все равно тут рядом, так что... Я вдруг подумал, что, несмотря на все старания мага, слухи среди воинов разлетаются быстро, и вот уже через полдня практически все заинтересованные знают о том, что в Городе будет твориться что-то магическое. Можно было и не таиться так, посылая разведчика.

— Да замолчишь ли ты, наконец! — рявкнул рассерженный Макр. — Я не буду нарушать приказ!

— Так и не нужно, — хитрой лисой ответил Лоок. — Давай разделим наш отряд! Половину поведешь ты и будешь захватывать Город, а я в это время наведаюсь в деревеньку. Вот тогда и посмотрим, чья добыча будет больше. Ну как?

Я почувствовал, что у Макра зашевелился червячок сомнения, а потом в его мыслях появилась идейка. А что, если действительно разделиться, дать братцу пару сотен и отправить его на захват деревни. Ведь точно он зубы об неё пообломает, а потом и сам же виноватым останется. А если все удачно сложится, то и деревенские могут его пришибить ненароком, тогда точно можно все на него свалить...

— Ладно, — вздохнул Макр, пряча ухмылку. — Но больше двух сотен я тебе не дам, так как не хочу подвести вождей.

— А больше и не нужно, — радостно заявил Лоок. Сотню всадников и...

— Нет, ведь тогда у меня почти никого не останется, — возразил Макр.

— Тогда...

Я вынырнул из воспоминаний кочевника, и осознал себя сидящим на моей излюбленной жесткой лавке. Сколько прошло времени, я даже и не представлял, да и это не нужно было мне в данный момент. Сейчас я мысленно раскладывал все по полочкам. Оказывается, магический сюрприз нам преподнесли не степняки, а имперцы, и теперь у меня появляются хоть какие-то шансы на то, чтобы выиграть эту войну. Слабенькие, я бы сказал, шансы, но далеко не нулевые, как были в начале. Теперь можно было и побарахтаться. Нападая на магов поодиночке, исподтишка, в спину можно было надеяться, что при огромной удаче и везении я смогу их завалить.

Но ведь останутся еще подготовленные войска степняков, ждущие своего часа. На них тоже нужно тратить свои силы, а один я не смогу справиться... Но кто сказал, что я буду один? Я улыбнулся и подумал, а почему бы не натравить на степняков четверть сотни блестящих воинов, обладающих всеми знаниями техники Рассветной школы и великолепным оружием из эльфийской стали? Что они смогут противопоставить такому аргументу? Что ж, поиграли в стратегию, теперь переключимся на экшн.

Стоп, я оборвал сам себя, что-то я чересчур увлекся. Именно это и привело к трагическим последствиям для Города. Для меня все происходящее было всего лишь увлекательной игрой, но это оказалось реальностью, в которой гибнут люди. И перезагрузиться с контрольной точки здесь не получится, это жизнь, в которой сохранения отчего-то не предусмотрены. Пора взрослеть, приказал я сам себе, ты и так наделал слишком много непоправимых ошибок. Ведь меня послали сюда только с одной целью — разведка. Вместо этого я начал укреплять оборону, развивать своих юнитов, делать новое вооружение... Если бы я не начал маяться всей этой ерундой, а просто стал бы методично обследовать степь, разве это не принесло бы мне желаемые результаты? Ведь всего двести километров или чуть больше отделяет меня от тренировочного лагеря, где я бы мог получить ответы на все вопросы...

Но я заигрался. И в результате Город пал, все жители убиты, а кочевники уже на подходе. Стоит признать, что эту битву я проиграл. И теперь мне нужно будет очень постараться, чтобы выиграть войну, а для этого я буду использовать все средства, которых знаю предостаточно. Кочевники еще не знают, с кем связались! Я покажу этим гадам, как могут воевать те, кому наплевать на все правила и моральные нормы. Кочевники не щадят ни стариков, ни детей. Я отвечу им тем же и, если хватит сил, после моего ответа они надолго забудут дорогу к Мардинану. Не знаю, удастся ли мне одолеть всех магов, но количество степняков я основательно уменьшу, и в этом мне помогут мои друзья, чьи голоса я уже слышал во дворе.

Я поднялся с лавки и внезапно понял, что еще один этап моей жизни подходит к концу. За это время я успел многого добиться и многое успеть. Я приобрел навыки боя и хороших друзей, я научился ненавидеть и терять, я осознал, что у меня в этом мире есть множество дорог, по которым я могу пойти. Да, именно теперь я понял, что этот мир стал моим и мне стоит за него сражаться!

Я вышел из дома навстречу своим парням, что уже давно собрались перед моим домом. Я замечал все, и красные глаза Рокина, и смущенного Ламина, и убитого горем Марика, и Трита, что смотрел на меня, словно ребенок, ожидающий поддержки у родителей, которые скажут ему, что все это — лишь дурной сон. Я смотрел на них, на моих друзей и думал, что хотя все они не откажутся последовать за мной, но выбор им сделать все же придется. Я должен предупредить, что их ждет, и не буду ничего скрывать...

Общий вопрос озвучил Крот, выйдя вперед и обратившись ко мне:

— Алекс, ты уже решил, что мы будем делать дальше?

Я кивнул и еще раз оглядел внимательным взглядом всех своих ребят, хмурых, подавленных случившимся, с застывшей в глазах ненавистью и болью... А затем по-звериному оскалился и ответил:

— Мы будем воевать!

Конец второй книги

Content

Олег Бубела
Воин

Глава 1 Враг или друг?

Глава 2 Хочу учиться!

Глава 3 Добро пожаловать в ад!

Глава 4 Учеба

Глава 5 Техника рассветной школы

Глава 6 На распутье

Глава 7 Выбор

Глава 8 И все-таки кретин

Глава 9 Теперь ты в армии!

Глава 10 Наказание и преступление

Глава 11 Десятник

Глава 12 К нам едет инспектор!

Глава 13 А мы пойдем на Запад

Глава 14 Город

Глава 15 Нападение

Глава 16 Разбор полетов и подготовка

Глава 17 Эксперименты и упражнения

Глава 18 Страх

Глава 19 Зверь

Глава 20 Новые заботы

Глава 21 Что-то близится

Глава 22 Кто к нам с тем затем, тот от того и того!

Глава 23 Допрос

Глава 24 Решение

Глава 25 Сигналки и сюрпризы

Глава 26 Герои и злодеи

Глава 27 Живые и мертвые

Глава 28 После драки

Глава 29 Победа и поражение

Глава 30 Точки над ё