Ноэль Бейтс

Огонь в крови

1

Найджел Херф лгал ей во всем. А она ему верила беззаветно… Когда же поняла, что ее бессовестно обманывают, было уже слишком поздно: она забеременела. Так жизнь научила ее тому, что человек, которого ты считаешь самым близким на свете, может с безжалостной легкостью предать твое доверие. И Сара боялась довериться кому-то снова. Этот урок был прощальным подарком от отца ее дочери.

Саре вдруг стало жалко себя. Она тяжело вздохнула и закрыла глаза…

Ее разбудил тихий стук двери в прихожей. Поначалу она даже не поняла, где находится и что происходит. Но уже через секунду сон как рукой сняло. Все встало на свои места: она заснула прямо в кресле, перед выключенным телевизором. Шея и ноги затекли и теперь ощутимо побаливали.

Эллен на цыпочках пробиралась мимо двери гостиной.

— Ты знаешь, сколько сейчас времени? — резко проговорила Сара.

Эллен застыла на месте. Будь это сцена из фильма, она бы явно относилась к разряду комических. Темная фигура, крадущаяся по дому, как тать в нощи. Грозный голос из темноты — фигура замирает.

Но это был никакой не фильм. И Сара не находила в этой сцене ничего смешного. Разве что сама себе казалась смешной. Устроить засаду на собственную дочь… Но с другой стороны, а что ей еще оставалось делать?

— О Господи, мама! — Эллен деланно рассмеялась, но смех вышел слишком нервным и поэтому неубедительным. — Ты еще не спишь?

— Уже третий час ночи, Эллен!

— Не может быть!

— Посмотри на часы.

— А если и так! Завтра же воскресенье. В школу мне не вставать.

Эллен включила свет в коридоре, и зловещая фигура сразу же преобразилась в девушку, с темными волосами по пояс, огромными карими глазами и ладной фигурой сформировавшейся женщины. Только свежая юная мордашка выдавала в Эллен подростка.

Сара смотрела на дочь и думала о том, как быстро летит время. Она вдруг почувствовала себя измученной и донельзя раздраженной. Более того, она вдруг подумала, что ведет себя в точности как стереотипная «дремучая» мамаша. Ощущение было не из приятных. Но несмотря ни на что, Сара собиралась очень серьезно поговорить с Эллен. И немедленно!

— Подойди ко мне, пожалуйста.

— Что, сейчас?! — возмутилась Эллен, однако все же прошла в гостиную, включив по пути верхний свет, и с вызывающим видом уселась напротив матери. — Мам, я, правда, очень устала.

— Ну конечно. Всю ночь прогулять — всякий устанет.

Не повышай голоса, твердила себе Сара. Говори спокойно. Веди себя как сапер, который пытается обезвредить бомбу. Впрочем, этот своеобразный аутотренинг мало помогал. Сара по-прежнему воспринимала дочь как беспомощного младенца. То есть не то чтобы воспринимала, просто очень хорошо помнила то время, когда Эллен была совсем маленькой. И вот теперь, шестнадцать лет спустя, очаровательная девчушка превратилась в строптивого подростка. Временами Саре казалось, что Эллен не ее дочь, а вообще чужой человек. Как мать ни старалась, она не могла точно установить, когда именно это произошло. Но за последние несколько месяцев Эллен разительно переменилась. И не в лучшую сторону.

Эллен вздохнула и вызывающе посмотрела на мать.

— Я уже не ребенок, мама.

— Вот именно, что ребенок! — с раздражением проговорила Сара. — Тебе шестнадцать лет…

— Вот и я о том же. Я уже взрослый и вполне самостоятельный человек.

— Не перебивай меня! — взорвалась Сара. — Ты мне говорила, что вернешься в одиннадцать!

— В одиннадцать! — Теперь во взгляде Эллен читалась открытая неприязнь. — Никого из моих друзей не заставляют приходить домой в одиннадцать. Это же детское время… Но я, правда, думала, что приду вовремя. Просто…

— Что — просто?!

— Не кричи на меня.

— У меня есть причины для крика. — Сара едва подавила в себе желание встать и дать дочери подзатыльник. — Эллен, пойми. Ты — молодая девушка. А молодым девушкам опасно разгуливать по Нью-Йорку в такой поздний час.

— Я не «разгуливала» по Нью-Йорку. Ты так говоришь, будто я шаталась по улицам. Сначала мы сидели у Джинни, смотрели телевизор, а потом…

— Что — потом? — Сару вдруг охватила безотчетная тревога — на редкость неприятное ощущение. Она понимала: ей еще повезло, что дочь хотя бы не увиливает от разговора. Есть девочки, которые вообще не стали бы слушать мать, а заперлись бы у себя в комнате, предварительно хлопнув дверью с видом оскорбленного достоинства. Впрочем, от этого Саре легче не стало. Ее богатое воображение уже рисовала картины одна мрачнее другой.

Сара читала газеты, смотрела новости по телевизору и знала, какие опасности подстерегают подростков на каждом шагу. Наркотики, алкоголь и Бог знает что еще. Хватит ли Эллен здравого смысла не поддаваться всем этим искушениям? Сара очень надеялась, что хватит. Но когда дочь возвращается домой в третьем часу ночи, это наводит на некоторые размышления.

— Ну, мы зашли в гости к Брайану Рафферу. — Эллен настороженно покосилась на мать. — Я бы не пошла… но Джинни настояла. И Брайан обещал подвести меня домой на машине. Я не хотела возвращаться на метро так поздно.

Последнюю фразу Эллен произнесла с таким видом, словно это было железное оправдание.

— Но я же дала тебе денег на такси.

— Я их потратила на кассеты.

— Все деньги — на кассеты?! — Сара обреченно вздохнула. У нее было такое чувство, будто она бьется головой о глухую стену. — Тебе не кажется, что это слишком?

Эллен одарила мать убийственным взглядом и буркнула, что ее карманных денег явно недостаточно.

— Как недостаточно? — Сара нахмурилась и выдержала паузу, ожидая ответа, но дочь упорно молчала. — Я не могу швырять деньги на ветер, Эллен. Они мне не так легко достаются. Я думала, ты это понимаешь. Нам надо платить за квартиру, нормально питаться, одеваться во что-то…

— Знаю.

Да, она знала. Но, судя по тону, такое положение вещей ее дочь категорически не устраивало. Сара готова была расплакаться. Неужели Эллен считает, что она экономит на всем из жадности? Что ей самой нравится считать гроши?

— Ты могла бы мне позвонить. — Сара очень старалась, чтобы ее голос звучал спокойно. — Я бы тебя встретила.

Эллен по-прежнему молчала. Она взяла эту моду в последнее время — упорно отмалчиваться в спорах с матерью, когда разговор принимал неприятный для нее оборот. Она как бы отключалась от происходящего.

— И Лиз позволила Джинни пойти? — Пока что Саре удавалось сохранять спокойствие.

— Ее не было дома, — неохотно призналась Эллен, заерзав на стуле. — Они с Питером уехали навестить больную тетушку, которая перенесла удар.

— Но кто-то ведь разрешил Джинни идти в гости к мальчику на ночь глядя?

— Ее брат нас отпустил. Сказал, все нормально. И что в этом такого, я не понимаю, мама?

— Брайан Раффер… Кажется, ты уже упоминала его в разговорах. Кто он такой?

Только теперь Сара сообразила, что в последнее время ее дочь только и твердит о Брайане Раффере. Причем началось это несколько месяцев назад, когда Эллен вдруг забросила учебу и увлеклась вечеринками и гулянками с друзьями. Откуда он взялся, этот Брайан? Он был явно не из класса Эллен. Сара знала по именам всех одноклассников дочери.

Почему-то Саре представился бородатый детина в кожаной куртке, сидящий на ревущем мотоцикле, с сигаретой в зубах и банкой пива в руке.

— Я тебе задала вопрос, — повторила Сара, на этот раз ее голос прозвучал резко. — Кто такой Брайан Раффер?

— Да так, никто, — с нарочитой небрежностью произнесла Эллен, но при этом отвела взгляд.

Сара сразу почуяла неладное.

— И где живет этот мальчик?

— Он уже не мальчик. Ему семнадцать!

О Господи, подумала Сара. Только этого не хватало. Наверняка какой-нибудь оболтус, который нигде не учится и не работает. Развлекается тем, что пудрит мозги невинным молоденьким девушкам вроде Эллен. А может быть, еще и приторговывает наркотиками. Боже мой, только не это! Сара так накрутила себя, что у нее задрожали руки.

— А что сказали его родители, когда к ним в дом вот так, запросто, на ночь глядя завалилась толпа девочек?

Зачем я заговорила о его родителях? — мысленно отругала себя Сара. Наверняка он живет один на каком-нибудь запущенном чердаке и родителей видит раз в год, если вообще не забыл об их существовании.

— У него только папа. И его не было дома. И никакой толпы девочек тоже не было. Только мы с Джинни.

— Где он живет?

— На Манхэттене.

Дорогой, приличный район. Не какой-нибудь грязный квартал в Бронксе. Впрочем, это еще ничего не значило.

— Эллен, — устало проговорила Сара, — я понимаю, что ты начинаешь взрослеть. Но мир взрослых — опасный мир. Очень опасный.

— Да, мама, все это я уже слышала. — Эллен наклонила голову, так что длинные волосы упали ей на лицо, полностью скрыв его от Сары.

Кем бы ни был этот Брайан Раффер, неужели он не видит, что Эллен еще ребенок?! Наивный, невинный ребенок, несмотря на независимый вид, упрямо поджатые губки, эту жуткую черную кожаную безрукавку и тяжелые ботинки-страшилища, которые она купила на сэкономленные карманные деньги.

Мысли Сары сами собой обратились к ранней половой жизни подростков, но тут она решительно заставила себя остановиться. Она просто не могла представить себе Эллен в постели с каким-нибудь рано развившимся кавалером. Ей не хотелось даже думать об этом.

— Мальчики, вечеринки… Все это может пока подождать, Эллен. Тебе надо сначала закончить школу. Скоро экзамены, не забывай.

— Как же, забудешь тут, когда ты мне каждый день напоминаешь!

— Если ты собираешься сдать экзамены, тебе надо больше заниматься. — Сара снова повысила голос. Она совсем не хотела ругаться с дочерью. Просто ей была невыносима сама мысль о том, что Эллен откажется поступать в институт после школы и продолжит свое образование на улице. Под влиянием приятелей типа Брайана Раффера.

— Может, утром договорим. Я устала и хочу спать.

— Ты никогда не задумывалась о том, что ничего не добьешься в жизни без высшего образования?

— Мама, ты мне уже в сотый раз повторяешь…

— Потому что это важно! Ты либо устроишь свою судьбу, либо так и останешься на всю жизнь привязанной к… ко всему этому. — Сара широко развела руки, указывая на более чем скромную обстановку их крошечной гостиной. — Хочешь повторить мою судьбу? — едва не выкрикнула она. — В свое время я совершила большую ошибку. И до сих пор за нее расплачиваюсь…

«А я не хочу, чтобы ты, моя дочь, повторяла мои ошибки. Я хочу, чтобы ты была счастлива». Сара уже собиралась высказать все это вслух, но Эллен опять отключилась. Она сидела с отсутствующим выражением на лице, всем своим видом давая понять, что мать может разглагольствовать хоть до утра, а ей, Эллен, это все до фонаря.

— Иди спать, — сдалась Сара, и дочь сразу вскочила, как будто только и ждала этих слов. — Элен!

Эллен застыла и дверях и настороженно обернулась.

— Я люблю тебя, доченька, и желаю тебе только добра. Вот почему я все это тебе говорю. Потому что мне не все равно, что с тобой будет.

Саре было трудно говорить. Да и слова, произнесенные вслух, казались какими-то бледными, невыразительными. Они даже близко не передавали всей глубины ее чувств.

— Знаю, мам. — Эллен улыбнулась как раньше, открытой и теплой улыбкой. — Я тебя тоже люблю.

Сара легла только в пятом часу утра, но уснула не сразу. Всякий раз, мысленно проигрывая в голове последнюю ссору с дочерью, она вспоминала о тех счастливых годах, когда с умилением смотрела, как растет ее дочка. Это было все равно что наблюдать за тем, как распускается нежный и беззащитный цветок, который надо оберегать от опасностей. Первая улыбка, первые шаги, первые слова, первый школьный звонок… Все было внове. Все было так хорошо и просто.

Они были только вдвоем — мама и дочка. И жили в своем собственном, прекрасном и добром, мире. А все плохое с легкостью забывалось…

Сара закрыла глаза. Она вдруг поняла, что уже давно не вспоминала о прошлом. Действительно, время лечит, притупляет боль… Конечно, воспоминания остаются. Но они уже не имеют над тобой власти. Больше не ранят.

Она могла бы устроить свою жизнь по-другому. Могла бы добиться большего. А кем стала в конце концов? Секретарем-референтом в юридической фирме, каких сотни. И неважно, что на работе к ней относятся с большим уважением и поручают очень ответственные дела.

Она и сама могла бы стать адвокатом. И даже владельцем собственной фирмы. Могла бы закончить университет и сделать успешную карьеру. Могла бы, но…

Эллен еще не понимает, как важно получить высшее образование. Но Сара сделает все, чтобы жизнь дочери не была похожа на ее собственную.

Брайан Раффер… Эллен не раз упоминала в разговорах имя этого мальчика. Сара пыталась вспомнить, когда это началось и упоминала ли Эллен имена других парней. Кажется, нет. Дочь была вполне довольна и счастлива, проводя время со школьными подругами, и ее единственный бунт против матери заключался в резкой смене стиля одежды: вместо джинсов и свитеров в ее гардеробе появились длинные черные юбки и яркая, броская бижутерия.

Сара вспомнила, как они с Лиз, мамой Джинни, лучшей подруги Эллен, посмеивались над внезапным превращением маленьких девочек в стильных молодых девушек, озабоченных своей внешностью. Тогда это казалось забавой, невинной и безобидной.

Теперь Сара поражалась своему благодушию. Она почему-то полагала, что проблема трудных подростков ее не коснется, что у нее просто не может быть никаких недоразумений с дочерью.

Уже засыпая, Сара решила, что надо что-то делать. Как-то менять сложившуюся, тупиковую, ситуацию. Она не собиралась сидеть сложа руки. Однажды она уже пошла на поводу у обстоятельств. Ничего хорошего из этого не получилось.

Два дня Сара ломала голову и наконец придумала, что делать. Если ей предстоит бороться за дочь, она будет бороться. Но не в одиночку. Она совсем ничего не знала о Брайане Раффере, но одно уразумела: мальчик имеет влияние на Эллен. И у него есть отец.

Сара не сомневалась в том, что взывать к лучшим чувствам Брайана — занятие неблагодарное и бесполезное. Какие могут быть «лучшие чувства» у семнадцатилетнего балбеса, который считает вполне нормальным, что шестнадцатилетняя девочка сидит у него в гостях до двух часов ночи?!

А вот с отцом его стоит поговорить. Но только так, чтобы об этом не знала Эллен. Честно говоря, Сара чувствовала себя предательницей по отношению к дочери, но успокаивала себя тем, что цель в конце концов оправдывает средства.

И все же, прежде чем подойти к телефону, Сара плотно прикрыла дверь гостиной. Ее не покидало ощущение, что она делает что-то гадкое и постыдное. К тому же ей пришлось тайком заглянуть в записную книжку Эллен, поскольку номера мистера Раффера не было в телефонной книге.

Сара быстро набрала номер. Прислушиваясь к долгим гудкам в трубке, она продолжала убеждать себя, что поступает правильно, ибо действует во благо дочери.

Наконец трубку сняли. Сара напряженно выпрямилась.

— Добрый день, могу я поговорить с мистером Раффером?

— К сожалению, его нет дома. А кто его спрашивает?

— А вы не скажете, когда он вернется?

— Могу я узнать, кто его спрашивает?

— Это одна его старая приятельница. — Сара решила не объяснять неизвестно кому цель своего звонка. Она не знала, кто подошел к телефону, но, судя по голосу, это был весьма неприветливый тип. — Мы не виделись с мистером Раффером много лет. Я совершенно случайно оказалась в Нью-Йорке и решила ему позвонить.

— А как ваше имя?

— Я бы хотела сделать ему сюрприз. Понимаете, мы с ним… Ну, в общем, когда-то мы были очень дружны.

Только теперь Саре пришло в голову, что мистер Раффер, вероятно, женат. Но тут же ей вспомнились слова Эллен: «У него только папа». Стало быть, миссис Раффер в природе не существует. Наверное, так оно и было, потому что голос мужчины в трубке сделался чуть менее напряженным:

— Понятно. Мистер Раффер вернется только завтра утром. Он сейчас в командировке за рубежом. Но он не будет заезжать домой, а поедет к себе в офис прямо из аэропорта.

Сара понимающе хохотнула.

— Да, разумеется. Он ни капельки не изменился! — Последняя фраза была сказана наудачу, но все-таки не совсем наудачу. Человек, который после заграничной командировки, не заезжая домой, сразу мчится на работу, принадлежит ко вполне определенной категории трудоголиков. А это, как правило, качество врожденное.

— А вы мне не подскажете, где он сейчас работает? Мы так давно с ним не общались. А у меня с возрастом память слабеет. Он по-прежнему… Господи, как же оно называется? Вертится на языке, а вспомнить не могу… — Сара попыталась изобразить смущенный смешок, при этом чувствуя себя злостной обманщицей.

Теперь голос в трубке стал едва ли не радушным. Мужчина назвал Саре адрес, который та записала на отрывном листочке. Листочек сразу же убрала в сумку.

Ну что ж, мистер Раффер, завтра вас действительно будет ждать сюрприз!

В тот вечер Сара заснула сразу же, как только легла. Бессонница ее больше не мучила. Л в понедельник она встала пораньше, позвонила на работу и попросила дать ей выходной.

Солнце палило уже с утра, и Сара надела легкое голубое платье без рукавов и босоножки, но ей все равно было жарко. Можно себе представить, что будет к полудню! Еще один ясный, безоблачный день…

Сара жалела, что время нельзя повернуть вспять и вернуться в те волшебные летние дни, когда они с маленькой Эллен устраивали пикники в парке. Тогда между ними не было никаких разногласий, а протесты дочки не выходили за рамки отказа есть сандвичи с ветчиной.

Впрочем, Саре не удалось погрузиться в воспоминания. Автобус подошел к нужной остановке.

Офис мистера Раффера располагался в громадном ультрасовременном здании. Холл первого этажа больше всего походил на холл дорогого отеля: растения в кадках, удобные мягкие кресла и круглая стойка справочной службы посередине.

Сара прошла мимо стойки к лифтам. Она знала, на каком этаже располагается офис мистера Раффера. Вчера она бессовестно вытянула всю информацию у человека, подошедшего к телефону. Она не знала, кто это был. Может быть, секретарь или телохранитель. Но со своими обязанностями он явно справлялся посредственно: выложил телефон и адрес места работы своего нанимателя первой же дамочке с очаровательным голосом, которая заявила о своем якобы давнем знакомстве с хозяином.

Впрочем, Сара была очень довольна, что получила необходимые сведения и ей не пришлось обращаться в справочную. Она знала по опыту, что «тетки» там нередко бывают столь же подозрительными, как полицейские на месте кровавого преступления, и столь же безжалостными по отношению к нежелательным посетителям, как вышибалы в ночном клубе.

Сара вышла на восьмом этаже. И сразу как будто оказалась в другом мире. Во-первых, здесь было поразительно тихо. В отличие от фирмы, где работала сама Сара. У них в офисе все пребывало в состоянии первозданного хаоса: служащие носились по коридорам туда-сюда, постоянно звонили телефоны, все вечно куда-то спешили — словом, дым стоял коромыслом.

Во-вторых, Сару поразила сама обстановка. На полу — толстый ковер цвета беж. Повсюду — зеленые растения и цветы. Секретарши спокойно сидят у себя за столами. Все заняты делом. Никто не болтает о посторонних вещах, попивая кофе. Интересно было бы посмотреть на их боссов, подумала Сара. Что это за чудовища, которые умудрились так запугать бедных девушек, что те боятся даже заговорить друг с другом?

Сара с уверенным видом прошла по коридору, читая таблички с фамилиями на дверях. Офис Мартина Раффера располагался в дальнем конце коридора.

Странно, но Сара совершенно не нервничала. Может быть, потому, что не могла себе этого позволить. Ей предстоял разговор с человеком, который был настолько поглощен работой, что у него не нашлось ни времени, ни желания заняться собственным сыном, который в свою очередь сбивает с пути истинного ее дочь. Сара накручивала себя, пыталась пробудить в себе здоровую, спортивную злость. Если люди не могут управиться со своими детьми, зачем вообще их заводить?

Она решительно постучала в дверь.

— Войдите, — донеслось из кабинета.

Сара рывком распахнула дверь. Она действительно была на взводе: так и пылала праведным гневом матери, обеспокоенной за судьбу дочери… Но как только она увидела мужчину, сидящего за огромным письменным столом, то застыла на месте, на мгновение забыв о цели своего визита.

Мистер Раффер разговаривал по телефону, отдавал кому-то распоряжения тихим, но властным голосом. Едва взглянув на посетительницу, он жестом пригласил ее сесть. А она вдруг поймала себя на том, что не может не подчиниться ему.

Сара не ожидала ничего подобного. Она представляла себе мистера Раффера совершенно другим… не таким недоступным, что ли? Она не сразу поняла, что ее тоже разглядывают с не меньшим любопытством.

— Кто вы такая? — спросил мистер Раффер, кладя трубку. — Чего вы хотите? И кто вас впустил ко мне в кабинет?

Сара невольно вздрогнула — так резко и холодно прозвучал его голос. Она взглянула на мужчину за столом… и внутри у нее все оборвалось от какого-то сладостного и тревожного предчувствия.

У него было интересное и выразительное лицо. Лицо, которое сразу же обращает на себя внимание. И дело заключалось не только в правильных чертах. Это было лицо человека умного, тонкого и абсолютно уверенного в себе. Человека, который привык отдавать приказы. И который привык к тому, что его приказы безоговорочно исполняются. Короче говоря, стоит ему только пальцами щелкнуть, как все тут же встают по стойке «смирно».

И еще — он оказался гораздо моложе, чем представлялось Саре. Лет тридцать семь-тридцать восемь, не больше.

Сара вежливо улыбнулась:

— Вы, как я понимаю, Мартин Раффер?

— Вы не ответили на мои вопросы.

— Я сожалею, что ворвалась к вам без предупреждения, но нам надо поговорить. Причем чем скорее, тем лучше.

— Если вы мне не ответите, — его голос сделался мягким и неприятно вкрадчивым, — боюсь, мне придется вызвать охранника, чтобы он вежливо проводил вас к выходу. Как вы сюда попали?

— Поднялась на лифте и прошла по коридору.

— Послушайте, у меня нет времени шутки шутить.

Как нет времени и на то, чтобы заняться собственным сыном, подумала Сара. Вот поэтому я сюда и пришла.

— Я вам звонила домой вчера вечером, и мне сказали, что вы только сегодня вернетесь из командировки и сразу поедете в офис.

— И Томас сказал вам, где я работаю?

— Да. Мужчина, который подходил к телефону, назвал мне этот адрес.

Мартин Раффер промолчал, но по его взгляду было ясно, что сегодня бедному Томасу не поздоровится. Что, интересно, с ним сделает мистер Раффер? Уволит без выходного пособия? Или поджарит на медленном огне? Не исключено… Хозяин кабинета производил впечатление человека, которому подают на завтрак сырое мясо.

— Вы ведь ему ничего не сделаете? — встревожилась Сара. — Видите ли… он ни в чем не виноват… Я назвалась вашей старой… э-э-э… близкой знакомой. И сказала ему, что вам будет приятно со мной увидеться… после стольких лет… Что вы будете страшно рады, если я вдруг неожиданно к вам заявлюсь… — Сара смущенно умолкла, наткнувшись на колючий взгляд.

— И зачем вы все это затеяли, очень хотелось бы знать? — Он был настроен явно агрессивно. Любой другой на его месте сейчас наверняка бы попытался припомнить, действительно ли они знакомы. Но, судя по виду Мартина Раффера, ничего подобного ему и в голову не приходило. Он был на сто процентов уверен, что раньше они не встречались.

Сара нервно заерзала на стуле. С каждой минутой этот мужчина смущал ее все больше.

— Мне надо было увидеться с вами. Срочно.

Мартин Раффер угрожающе прищурился.

— Так-так-так. И к чему же такая спешка?

Нет, решила Сара, ему меня не запугать. Прошлое закалило меня и научило быть сильной. Так что если мистер Раффер считает, что она беззащитная овечка, то ему…

— Если вы по поводу денег, то обратились явно не по адресу. — Теперь, когда он уяснил для себя причину неожиданного визита Сары, его настороженное любопытство сменилось полнейшим равнодушием. — Моя компания отчисляет немалые средства на благотворительные нужды. — Мистер Раффер, занявшийся было своими бумагами, поднял взгляд на Сару: — И послушайте моего совета. Если вы собираетесь просить у кого-то деньги, не врывайтесь в офис без приглашения, пытаясь застать людей врасплох. Люди обычно не рады нежданным гостям. Это их раздражает.

Сара резко подалась вперед.

— Я пришла сюда не из-за денег, мистер Раффер.

Он удивленно приподнял бровь.

— Да? Но тогда зачем? — В его голосе вновь прозвучала нотка ленивого любопытства. Из чего можно было заключить, что он ни капельки не сомневался в том, что в итоге все так или иначе сведется к деньгам, но сначала будут пытаться запудрить ему мозги и усыпить его бдительность. На редкость подозрительный человек!

— Я хотела бы поговорить о вашем сыне.

Это сработало. Взгляд Мартина Раффера сделался непроницаемым и нарочито отсутствующим.

— А вас, простите, зовут?..

— Сара Литгоу.

Он нахмурился.

— Ну что ж, миссис Литгоу…

— Мисс.

— Ну что ж, мисс Литгоу. Думаю, что вопросы, которые вас волнуют, вполне можно было бы обсудить на родительском собрании в школе. Или обратитесь к моему секретарю, она назначит вам время приема. Честно говоря, я не понимаю, зачем вам врываться ко мне в кабинет. — Мистер Раффер нахмурился еще больше. — И зачем вы пустились на какие ухищрения, чтобы добыть мой адрес? Наверняка он есть в школьном регистрационном журнале.

— Вполне вероятно, — спокойно проговорила Сара. — Но поскольку я не учительница в школе вашего сына, у меня нет доступа к регистрационному журналу.

— Тогда кто вы?

«Я — мать. И ваш сын плохо влияет на мою дочь. Он сбивает мою дочь с пути истинного. И я пришла сюда для того, чтобы настоятельно попросить вас повлиять на вашего дорогого сынулю, чтобы он оставил мою дочь в покое!» — хотела бросить ему в лицо Сара, но произнесла несколько иное:

— Я мама Эллен Литгоу. Может, ваш сын Брайан говорил вам о ней?

— Нет, мисс Литгоу, — проговорил он с ударением на каждом слове. — Брайан ничего мне о ней не говорил. Во всяком случае, я не помню.

— Ничего? — Теперь уже Сара нахмурилась. Неужели она поторопилась с выводами? Может быть, Эллен действительно упоминала имя мальчика не так часто, как ей казалось. Может быть, Брайан — действительно просто знакомый. И перемены, произошедшие с Эллен в последнее время, никак не связаны с дурным влиянием какого-то испорченного юнца. Может быть, это просто издержки взросления. Переходный возраст…

— Я уже вам сказал, что не помню. — В голосе Мартина Раффера проскользнуло раздражение.

— В последние месяцы Эллен мне постоянно твердит про Брайана…

— Мисс Литгоу, если вы говорите, что мой сын знаком с вашей дочерью, у меня нет причин вам не верить.

Сара лихорадочно соображала. Неужели она поставила себя в идиотское положение, когда ворвалась в кабинет к этому человеку, кипя от возмущения и собираясь обвинить его сына во всех смертных грехах?

Она посмотрела прямо ему в глаза.

— То есть вы хотите сказать, что не знаете, с кем встречается и с кем дружит ваш сын, потому что вы с ним не общаетесь?

Сара поймала себя на том, что говорит точно обвинитель на судебном процессе. Работа в юридической фирме все-таки накладывает определенный отпечаток на стиль поведения.

— Послушайте, мисс Литгоу, если вы думаете…

Зазвонил телефон. Мартин Раффер взял трубку и сказал секретарше, чтобы она пока его ни с кем не соединяла.

— Знаете что, — сказал он, поднимаясь из-за стола, — здесь не самое подходящее место для подобной беседы. Клэр не сможет долго удерживать шквал звонков.

Он был высок ростом, атлетически сложен, широкоплеч… Саре показалось, что в кабинете вдруг стало тесно. И она поймала себя на том, что не в силах оторвать взгляд от этого потрясающего мужчины. Он как бы излучал мощную и притягательную ауру силы и уверенности в себе.

— Давайте поедем куда-нибудь, где нам никто не помешает, выпьем кофе и спокойно поговорим. Только я сразу предупреждаю, что времени у меня мало.

Сара кивнула. У нее было такое чувство, что земля уходит из-под ног. Она привыкла к тому, что всегда контролирует ситуацию. А тут вдруг кто-то другой стал диктовать ей свои условия. Впрочем, сделано это было настолько деликатно, что Сара вовсе не чувствовала себя обиженной. Она только слегка растерялась.

— Вы идете? — Мартин Раффер обернулся к Саре уже в дверях.

Она снова кивнула и поднялась с кресла.

2

Интересно, что он имел в виду, когда говорил, что у него мало времени? Мало времени на сегодняшний разговор или мало времени вообще? Ведь именно в этом и заключалась главная проблема. Будь у него больше времени, его сын не остался бы без присмотра, и тогда молоденьким девочкам вроде ее Эллен ничего не угрожало бы…

Сара совершенно не так представляла себе их разговор. Она до сих пор не могла понять, как так вышло, что они с мистером Раффером сидят за столиком в шикарном кафе и пьют кофе.

— Итак, — он удобно откинулся на спинку стула, — было бы любопытно узнать, почему вы сочли уместным ворваться без приглашения ко мне в кабинет, да еще с таким разъяренным видом? Могу я наконец узнать, что такого ужасного натворил мой сын? Если это то, что я думаю… уверен, мы сможем все уладить ко всеобщему удовлетворению.

Пока он говорил, его лицо оставалось абсолютно непроницаемым. И именно это замкнутое холодное выражение держало Сару в напряжении. Она едва сдерживала себя, чтобы не начать ерзать на стуле или мять в руках салфетку. Это выдало бы ее нервозность. А у нее и так поубавилось уверенности в своей правоте. Но Сара не хотела, чтобы он это заметил.

— Давайте начистоту, мисс Литгоу. Мы с вами взрослые люди. И похоже, вы собирались поговорить со мной именно на эту тему.

Он выжидающе замолчал. Сара тоже молчала, глядя ему прямо в глаза.

— У вашей дочери неприятности по вине моего сына? Так или нет? — раздраженно проговорил Мартин Раффер, не получив ответа.

Сара снова не проронила ни слова. Она решила, что лучше пусть пока говорит он.

— Она беременна? — не выдержал и спросил напрямую Раффер.

Сара густо покраснела. Для нее этот вопрос — и все, что под ним подразумевалось, — прозвучал как откровенное оскорбление.

Нет, Эллен не беременна. В этом Сара была уверена. Почему, интересно, Мартин Раффер сделал подобный вывод? Впрочем, ответ напрашивался сам собой. Потому что это первое, что приходит в голову отцу молодого человека, когда мать знакомой его сыну девочки вдруг заявляется к нему на работу, демонстрируя крайнюю степень озабоченности. И похоже, мистер Раффер отнюдь не шокирован возможностью такого поворота событий.

— А если бы такая проблема возникла, какой бы вы предложили выход, мистер Раффер?

— Я человек состоятельный, мисс Литгоу. И был бы готов понести расходы, которые могли бы возникнуть в связи с данной ситуацией.

— Иными словами, откупились бы от девочки?

— Надо еще доказать, что именно мой сын — отец ребенка.

Выходит, вот как богатые люди решают проблемы?! Действительно, что может быть проще? Отстегнул энную сумму денег, и все. Нет проблем. Счастливо оставаться. Сара смотрела на мистера Раффера, и ее буквально трясло от ярости. Такой холодный, такой бесчувственный…

— Но это в том случае, если бы она собралась оставить младенца. Есть и другие варианты решения проблемы.

— Аборт?!

— Вы так говорите, будто это преступление. А ведь Брайану всего семнадцать, а вашей дочери… Сколько ей лет?

— Шестнадцать.

— Шестнадцать. Еще совсем девочка. Зачем ей сейчас маленький? Рождение ребенка может ей всю жизнь искалечить.

Он окинул Сару оценивающим взглядом. Открытое голубое платье. Видно, что хорошего качества, но уже не новое. Светлые волосы, короткая стрижка «под мальчика». Босоножки, почти наверняка купленные на распродаже пару лет назад…

Сара никогда не стыдилась того, как одевается. Она покупала одежду добротную — такую, которую можно носить несколько лет, а она все равно будет иметь вид. Но сейчас, под пристальным взглядом Мартин Раффера, почувствовала себя старомодной клушей.

— Для матери шестнадцатилетней дочери вы выглядите слишком молодо. Сколько вам было лет, когда она у вас родилась?

— Это, простите, не ваше дело.

— Я что же, по-вашему, должен выслушивать ваши замечания об отвратительном поведении моего сына и при этом не задавать никаких вопросов? — Он отпил кофе, неприязненно глядя на Сару поверх чашки.

Сара уже пожалела о том, что обратилась к человеку, который явно не собирался ей помогать. И вряд ли когда-нибудь соберется. Вполне очевидно, что он из той породы отцов, которые еженедельно отваливают своему дражайшему отпрыску изрядную сумму денег и при этом искренне убеждены, что отменно исполняют свои родительские обязанности. А потом искренне недоумевают, когда их милое чадо попадается на угоне машины или на порче личного имущества граждан. «Как он мог так поступить?! — возмущаются они. — И это после всего, что мы для него сделали!»

— Давайте сразу внесем ясность, мистер Раффер. — Сара упорно отказывалась обращаться к нему по имени. — Моя дочь не беременна.

— Тогда зачем вы мне голову морочили? Почему же вы сразу…

— Почему я вам сразу этого не сказала? — Сара вызывающе посмотрела на него. Ее бесило это отсутствующее выражение на лице Мартина Раффера. — Потому что мне было любопытно узнать, как вы стали бы решать подобную проблему, если она вдруг возникла.

— И судя по вашему виду, мое решение вам не очень понравилось?

— Не очень, мистер Раффер.

— Меня зовут Мартин! Прекратите меня называть «мистер Раффер». Я с вами не собеседование провожу о приеме на работу.

Сара покраснела и не нашла, что сказать.

— Могу я полюбопытствовать, а какого ответа вы от меня ждали? Что я, по-вашему, должен был бы предпринять?

— Это пустой разговор, ведь Эллен не беременна.

— Вы опять уходите от ответа. — Мартин резко подался вперед, испытующе глядя на Сару. — А мне действительно интересно узнать ваше мнение.

— Н-не знаю.

— Неужели вы и впрямь рассчитывали, что я заставил бы сына жениться на вашей дочери и взвалить на себя бремя отцовства — и это в семнадцать-то лет?!

— Всегда предпочтительнее, чтобы у ребенка были и отец, и мать.

— А ваша дочь, как я понял, росла без отца? Исходя из того, что вы не замужем…

Сара отвела взгляд. Она себя чувствовала не в своей тарелке и не знала, как уйти от неприятной темы.

— Я и не собиралась замуж, если это вам так интересно.

Мартин Раффер ничего не ответил, но Сара прекрасно понимала, о чем он сейчас думает.

— Просто все получилось немного не так, как я себе это представляла, — зачем-то добавила она, словно оправдываясь.

— Все понятно.

— Неужели, мистер Раффер?

— Я действительно все понимаю. — Он на мгновение умолк, а когда заговорил снова, его голос звучал очень серьезно и даже угрюмо: — Я вижу перед собой молодую мать, которая беспокоится за свою дочь, потому что не хочет, чтобы дочь повторила ее судьбу. Стремление вполне оправданное. Но, честно говоря, я не думаю, что вы правильно разобрались в ситуации. Поведение вашей дочери вас беспокоит. И вы вините в этом моего сына. Интересно, почему вы решили, что это именно Брайан плохо влияет на вашу дочь?

Итак, они поменялись ролями. Сначала она собиралась обвинить мистера Раффера в плохом выполнении отцовских обязанностей. Потом надеялась вызвать у него хотя бы сочувствие к ее проблемам. Но, похоже, само понятие «сочувствие» чуждо этому человеку. Более того, теперь уже он обвинил ее в том, что она возводит напраслину на его сына.

— Я никого ни в чем не виню. — Сара на мгновение умолкла, борясь с раздражением, и даже сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Раз уж она встретилась с мистером Раффером, надо хотя бы с ним поговорить, только без нервов. — Вы правы. Я так беспокоюсь за дочь, что даже решилась пойти к совершенно незнакомому человеку. — И слава Богу, что у меня нет таких знакомых, подумала она. — Я не знаю, кто виноват в том, что сейчас творится с Эллен. Ваш ли сын или кто-то другой…

— Но вы тем не менее сделали определенные выводы.

— Просто я соотнесла некоторые факты! — Голос Сары едва не сорвался на крик. Она снова выдержала паузу и продолжила, уже спокойнее: — Я вижу, что жизнь моей дочери катится по наклонной. И я понятия не имею, как мне ее удержать. Вот почему я хватаюсь за любую возможность…

Сара вновь замолчала. Ее одолевали самые противоречивые чувства. Ей хотелось расплакаться. Но еще больше — наорать на мистера Раффера, — наорать так, чтобы пробить броню его холодного насмешливо равнодушия.

— За последние несколько месяцев Эллен очень изменилась. — Саре все же удалось овладеть собой, и ее голос зазвучал спокойно и без надрыва: — Она стала совсем другой. Постоянные вечеринки, киношки. Домой возвращается поздно ночью. Занятия забросила. Оценки в школе все хуже и хуже. Еще немного, и она решит, что ей вообще незачем продолжать образование. — Она посмотрела прямо в глаза Мартину Рафферу. — У Эллен нет таких денег, которые позволили бы ей ни о чем не думать. Если она чего-то добьется в жизни, то только своим умом. Но ум — ничто, если у человека нет настойчивости и желания пробиться наверх…

— Я все-таки не понимаю, почему вы обратились ко мне, мисс Литгоу?

Теперь в голосе Мартина Раффера было что-то еще, помимо обычного равнодушия. Вот только Сара никак не могла понять, что именно. Его лицо оставалось абсолютно непроницаемым. У него на уме могло быть что угодно. Но он, похоже, был готов хотя бы выслушать ее.

— Я думала, что вы могли бы поговорить со своим сыном, мистер Раффер. Меня Эллен просто не слушает.

— И вы полагаете, что это как-то поможет?

— Надеюсь, да, мистер Раффер. Сейчас у меня такое ощущение, будто у меня дома идет постоянная война. Бывают, конечно, перемирия. Но в последнее время они делаются все короче.

— Вы так мне и не объяснили, почему считаете, что во всем виноват мой сын. У вашей дочери наверняка много друзей. Откуда вы взяли, что именно Брайан, а не кто-то другой сбивает ее с пути истинного?

— Я знаю всех друзей Эллен.

— Всех до единого?

— Во всяком случае, тех, с кем она общается чаще всего. Я еще раз повторяю, мистер Раффер, у меня нет никаких доказательств того, что ваш сын подстрекает ее к непослушанию. Я не видела никаких писем, в которых он советовал бы ей наплевать на мать и всегда поступать по-своему. Но она постоянно упоминает в разговорах его имя. И началось это именно тогда, когда… когда у меня с ней возникли проблемы.

— Вас послушать, так мой сын просто исчадие ада. — Мартин Раффер коротко хохотнул, и у Сары почему-то возникло ощущение, что в его словах прозвучала издевка. — Вы его знаете лично?

— Нет, но…

— Тогда как же вы можете судить о человеке, которого даже в глаза не видели?! Вы можете внятно мне объяснить, что происходит с вашей дочерью? В чем конкретно заключается проблема?

— Нет, не могу, — неохотно призналась Сара. — Просто мне кажется, что ваш сын очень влияет на мою дочь.

— Вы думаете, они спят друг с другом? — Вопрос был задан спокойным, даже каким-то будничным тоном.

Сара с негодованием взглянула на собеседника, но ей все же пришлось сказать:

— Считаю, что это не исключено.

— А если бы они спали, разве дочь не сказала бы вам об этом?

— Не знаю. Мне хотелось бы думать, что она бы мне все сказала, но я, право, не знаю.

Сара смутилась. Только теперь она начала понимать, что агрессивный настрой Мартина Раффера был оправдан. Ей тоже было бы не очень приятно, если бы к ней заявились родители какого-нибудь приятеля Эллен — при этом совершенно незнакомые люди — и стали обвинять ее дочь в том, что она совращает их милого, наивного мальчика.

— Может, — проговорила она с надеждой, — вы могли бы попросить Брайана не встречаться с Эллен? Во всяком случае, пока она не закончит школу…

— Ему уже семнадцать. Вряд ли он станет слушать меня, если я буду ему указывать, что ему можно, а что нельзя.

— Но вы же его отец!

— Это еще не значит, что он будет молча выслушивать мои наставления и подчиняться моим указаниям, — натянуто проговорил Мартин Раффер. — Вы умная женщина, — он произнес это так, будто у него были серьезные сомнения на сей счет, — и уверен, понимаете, что я пытаюсь сказать.

— Что вы не собираетесь мне помочь. Что вы спокойно позволите вашему сыну сломать жизнь Эллен.

— Сломать жизнь — не громко ли сказано?

— Нет, не громко! — с раздражением бросила Сара. Она все это испытала. На собственной шкуре. Она знала, как это бывает, когда внезапно все рушится и ты остаешься одна-одинешенька и собираешь осколки вдребезги разбитой жизни. Сара не знала, спит Эллен с Брайаном или не спит. Но если этого еще не случилось, она сделает все, чтобы дочь не повторила ее ошибки. В жизни бывает всякое. Порой происходят неожиданные события, и эти события могут перевернуть всю жизнь.

— Может, мне следует отослать Брайана за границу? Ну, чтобы уже быть уверенным, что он точно не сможет и дальше морочить голову вашей дочери?

— Ваш сарказм совершенно неуместен, мистер Раффер.

— А как вы сами собираетесь контролировать вашу дочь? Откуда вы знаете, что, если Брайан исчезнет с ее горизонта, она не найдет себе другого приятеля?

Это был вполне резонный вопрос. Однако Саре не хотелось развивать эту тему. Она молчала. Мартин Раффер тоже молчал, испытующе глядя на нее.

— Ну, так как? — спросил он наконец.

— Конечно, я не могу этого знать! — взорвалась Сара. — Когда возникнет проблема, тогда я и буду ее решать.

Они уставились друг на друга с нескрываемой неприязнью, точно два непримиримых соперника, которые сошлись для последней, решающей, битвы.

— Ну хорошо, я согласен на компромисс, — ровным тоном проговорил мистер Раффер. — Я поговорю с Брайаном, но вы с дочерью тоже будете при этом присутствовать. Чтобы это походило не на конфронтацию отцов и детей, а на спокойное обсуждение сложившейся ситуации.

Сара внимательно присмотрелась к нему. У нее было ощущение, что мистер Раффер предложил это исключительно с тем, чтобы от нее отвязаться. На самом деле его нисколечко не волновали все эти проблемы.

— А они согласятся? — спросила Сара.

Мартин Раффер пожал плечами.

— Вполне вероятно, что нет.

— Но вы в этом случае сможете со спокойной совестью заявить, что сделали все возможное…

— Верно, — признался он с обезоруживающей прямотой.

— И где пройдет эта встреча? — спросила Сара, рассудив, что предложение Мартина Раффера — это все-таки лучше, чем вообще ничего.

— Я могу заказать столик в «Пенте». В четверг, в восемь вечера.

— «Пента» — очень дорогой ресторан, мистер Раффер. Я не могу себе этого позволить, — сухо заметила Сара.

— Ну что ж, мое дело предложить… — Он привстал, явно собираясь уходить.

— Ну хорошо, я согласна. — Сара прожгла его убийственным взглядом. — Только надо устроить так, чтобы встреча произошла как бы случайно. Мне не хотелось бы, чтобы Эллен подумала, будто я что-то делаю за ее спиной…

— Кстати, она была бы права…

Сара пропустила язвительное замечание мимо ушей.

— Хотя мне будет непросто затащить дочь в ресторан. Но в четверг мы там будем, обещаю.

— А почему это будет непросто? Она не любит ходить в рестораны? Это что, тоже издержки переходного возраста, который вас так беспокоит?

— Мы редко… можно сказать, что мы вообще в рестораны не ходим, мистер Раффер… Только на день рождения Эллен. И иногда — на мой день рождения.

Он нахмурился, как бы пытаясь осмыслить услышанное.

— Что-то я не понимаю. Раз ваша дочь учится в частной школе, у вас должно быть достаточно средств и на то, чтобы…

— В частной школе? Откуда вы это взяли?

— А разве они с Брайаном не из одной школы?

— Нет. Я работаю секретарем в одной юридической фирме. Получаю достаточно, чтобы обеспечить себя и дочь самым необходимым. Однако частная школа не входит у нас в категорию «самого необходимого».

Сара очень надеялась, что ее слова не звучат как жалостливые всхлипы или — еще того хуже — как оправдания ее «честной бедности». Но у нее возникло подозрение, что Мартин именно так их и воспринял. Для богатых людей путешествия за границу, обеды в дорогих ресторанах, лучшие места в опере и машины, которые меняются чуть ли не каждый год, — это как бы само собой разумеющееся.

И вот теперь Мартину Рафферу пришлось столкнуться лицом к лицу с одним из тех «низших» созданий, которые влачат жалкое существование и не могут позволить себе никаких излишеств. Конечно, как человек воспитанный он не скривился с презрением. Но Сара хорошо понимала, что за его непроницаемым взглядом скрывается снобистская отрешенность.

Интересно, подумала Сара, а что он чувствует теперь, узнав, что его сын встречается с девочкой не его круга?

Раффер подозвал официанта и попросил чек. Сара настояла на том, чтобы заплатить за себя. Мартин не стал с ней спорить, но было видно, что он раздражен.

— Значит, договорились. В четверг, в восемь вечера. Ресторан «Пента».

— Если только вы не передумаете и не решите поговорить с Брайаном наедине.

— Там видно будет.

Однако Сара не обманывала себя. Мартин Раффер не передумает. Она уже начала сомневаться в том, что поступила правильно, согласившись на его предложение.

К тому же ее беспокоило то, как она сама восприняла этого человека. Она обратилась к нему с просьбой о помощи. Но неожиданно для себя увидела в нем не только отца неизвестного ей приятеля своей дочери, а интересного, притягательного мужчину. Она не могла бы сказать, что именно было в нем притягательного. Однако стоило представить его лицо, и у нее сладко замирало сердце.

Семнадцать лет у нее не было мужчины. Нет, Сара не жила затворницей. Она встречалась с мужчинами и на работе, и вне работы. Иной раз даже ходила с кем-нибудь в бар. Но всегда избегала близких отношений. Потому что не хотела, чтобы ей опять сделали больно. Ей хватило и одного раза. У нее была дочь. Им было неплохо вдвоем. А если бы в жизни Сары появился мужчина, это только бы все усложнило.

Однако добровольный отказ от физической близости не стоил ей никаких титанических усилий или душевных терзаний. За все эти годы Сара не встретила ни одного человека, с которым ей действительно захотелось бы иметь какие-то романтические отношения. Нет, у нее было несколько очень настойчивых поклонников, но она всех отшила. Они были совсем неплохими ребятами, просто никто из них не сумел затронуть ее чувств.

А вот Мартин Раффер… Он казался особенным. Сара еще не встречала такого мужчину, как он. Было в нем что-то такое, что заинтриговало, заставило, впервые за семнадцать лет, задуматься о том, что, быть может, ее добровольный обет безбрачия был серьезной ошибкой. И что она многое потеряла за эти годы.

Сара уже привыкла быть одна. И те мысли, которые стали ее донимать после знакомства с Мартином Раффером, очень ее встревожили. Это были опасные мысли. Не отменить ли назначенную встречу? Она знала: мистер Раффер возражать не станет. Но отказ от встречи был бы равносилен трусливому бегству. А Сара и сама толком не знала, от чего пытается убежать.

В четверг утром, когда Эллен собиралась в школу, а сама Сара суетилась в кухне, пытаясь делать двадцать дел одновременно перед тем, как бежать на работу, она заметила как бы между прочим:

— Кстати, ничего не планируй на сегодняшний вечер. Мы пойдем в ресторан.

Дочь уставилась на мать с таким видом, будто она объявила о том, что достала два горящих билета на звездолет, отправляющийся на Луну.

— В ресторан?!

— Ну да. — Сара с невозмутимым видом закрыла кран и вытерла руки полотенцем. — Люди время от времени ходят в рестораны.

— Люди, может, и ходят. Но мы-то нет!

Эллен настороженно прищурилась, явно заподозрив какой-то подвох. Сара невольно загляделась на дочь. В шестнадцать лет Эллен была уже на пару дюймов выше матери, да и выглядела старше своих шестнадцати. Лет на двадцать как минимум. Господи, как летит время!

— Я подумала, что мы заслужили маленькое развлечение, — пожала плечами Сара, не поддаваясь на провокацию.

— С чего бы это?

Сара почувствовала, что в ней закипает знакомое раздражение. Она сделала над собой усилие и улыбнулась. Сейчас нельзя было срываться.

— Последние несколько месяцев были у нас напряженными. У тебя скоро экзамены. Вот я и подумала, что нам надо немного развеяться. Например, сходить в ресторан.

Теперь уже Эллен пожала плечами.

— Ну ладно, — протянула она со скучающим видом.

— Только ты не опаздывай! — крикнула Сара в спину дочери.

Но та даже не удостоила ее ответом. Сара только услышала, как в прихожей хлопнула дверь.

В половине восьмого Сара, уже одетая к выходу, сидела в гостиной и дожидалась Эллен, которая все еще не вернулась из школы.

Ну вот, рассуждала она с какой-то усталой безнадежностью, когда Эллен придет, они снова сцепятся. И в ресторан обе приедут на взводе. Если вообще приедут. Не исключено, что Эллен так и не объявится в ближайшее время.

Но Эллен все-таки объявилась. Вся запыхавшаяся и рассыпающаяся в извинениях:

— Правда, мама, я совершенно забыла. После уроков я пошла в библиотеку. Надо было найти материалы для сочинения. Потом я встретила мистера Кларка и попросила объяснить мне задачу по математике. А когда я вспомнила, что мы идем в ресторан, был уже седьмой час. Я тут же рванула домой. Мы когда выходим?

— Через пять минут. Я заказала такси…

— Я мигом.

Эллен убежала к себе. Сара устало откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. У нее было такое чувство, словно мимо просвистел ураган. Эллен вернулась в гостиную минуты через четыре. На ней была длинная черная юбка, высокие ботинки со шнуровкой и… О Господи, откуда у нее эта жуткая футболка?

— В таком виде ты никуда не пойдешь! — решительно заявила Сара, вставая с кресла. — Это приличный ресторан, Эллен, а не какая-нибудь забегаловка с гамбургерами и кока-колой. А эта футболка… она тебе размеров на семь мала. У тебя же есть что надеть. Хотя бы ту шелковую блузку, которую я тебе подарила на Рождество.

— Ну, мама, опять придираешься!

— Каким тоном ты с матерью разговариваешь?!

— Мне уже не двенадцать лет.

— Я просто хочу, чтобы ты выглядела…

— Прилично? — В устах Эллен это слово прозвучало как непристойное ругательство.

— Да, если хочешь. Хотя бы сегодня.

— А мне нравится этот наряд. Мне в нем удобно!

Сара тяжело вздохнула. У них уже не было времени препираться.

— Ладно. Скажем так: мне не очень нравится, как ты оделась.

— Тебе никогда не нравится, как я одеваюсь. Ну вот опять, обреченно подумала Сара.

Поцапались. На пустом месте. По идее, она затеяла этот поход в ресторан для того, чтобы они с Эллен отдохнули, развеялись и хорошо провели время. Но когда они сели в такси, атмосфера между ними была накалена до предела.

— Как у тебя дела в школе? — спросила Сара, чтобы хоть как-то нарушить гнетущее молчание.

Эллен тяжело вздохнула и закатила глаза.

— Ты что, опять будешь читать мне лекции о необходимости высшего образования?

Саре хотелось расплакаться.

— Я просто интересуюсь.

— В школе все такая же скукотища. Миссис Сойер заявила, что нам пора выбирать предметы на следующее полугодие.

— И что ты выбрала? — затаила дыхание Сара.

— Математику, экономику и географию.

Сара едва сдержала вздох облегчения. Честно говоря, она заранее настраивалась на то, что ей предстоит долго увещевать дочь. Она всерьез опасалась, что Эллен объявит о своем решении не заканчивать даже среднего образования, а уйти из школы после весенних экзаменов и устроиться, к примеру, продавщицей в местный супермаркет.

— Но это в том случае, — продолжала Эллен нарочито беспечным тоном, — если я вообще не брошу учиться. У нас многие девочки собираются в этом году начать работать. А Джинни хочет пойти на курсы бухгалтеров.

— Мы уже сто раз обсуждали этот вопрос, — привычно начала Сара. — Ты добьешься гораздо большего, если закончишь школу и поступишь в университет…

— Ага. Я буду корпеть над учебниками, а все мои друзья и подруги будут тем временем зарабатывать деньги…

— Надо мыслить в перспективе, Эллен. А не думать только о том, что будет с тобой завтра.

— А зачем?

Дочь упорно не желала понимать своего блага. Сара уже не знала, что сделать, чтобы ее убедить. Всякий раз, когда она об этом задумывалась, у нее начинала болеть голова…

Такси остановилось у входа в ресторан.

— Мы сюда пойдем?! — Эллен не поверила своим глазам.

— Ну да. Я подумала, что мы заслужили хороший отдых, — рассеянно отозвалась Сара. Она подумала о предстоящей встрече с отцом Брайана и почувствовала какое-то странное возбуждение.

— Но это же жутко дорогой ресторан. — Эллен вышла из машины и с сомнением посмотрела на мать. — Разве мы можем себе позволить такое роскошество?

— А почему нет? — улыбнулась Сара. — Живем только раз.

Эллен рассмеялась. Это была приятная неожиданность. Сара уже очень давно не слышала искреннего смеха дочери.

Она заметила мистера Раффера с сыном, как только вошла с Эллен в ресторан. Они сидели за столиком в дальнем углу, наполовину скрытом каким-то развесистым экзотическим растением. Сара вряд ли заметила бы их, если бы не искала специально. А вот Эллен действительно их не увидела. Она пришла в возбуждение от восторга — сегодня ей предстоит ужинать в настоящем ресторане, где обслуживают предупредительные официанты и не надо каждый раз тащиться к стойке, чтобы заказать очередное блюдо!

— Почему же ты мне не предупредила, что мы идем в «Пенту», ма? Я бы оделась соответствующе.

— Я же тебе говорила…

— Ну да, говорила! — прошипела Эллен себе под нос, так чтобы ее не услышал метрдотель, который уже подошел к ним, чтобы проводить к столику. — Но ты всегда уверяешь, что я одеваюсь не так, как надо.

— Что бы ты ни надела, все равно выглядишь очаровательно, — честно признала Сара.

Она ощущала нарастающую нервозность. Их столик оказался недалеко от столика, где сидели Брайан и его отец. Сара не отважилась посмотреть в их сторону. Ей не хотелось выдать своих чувств, пусть даже она сама толком не знала, что это за чувства. А вдруг Мартин на нее сейчас смотрит?

Сегодня на Саре было ее самое лучшее платье, с широкой юбкой длиной по колено и пояском на талии. Это был универсальный наряд, который можно надеть, как говорится, «и в пир, и в мир, и в добрые люди». Но Сара не носила его на работу. Для нее это было действительно выходное платье.

И оно очень ей шло. Интересно, какое она производит сейчас впечатление? — подумала Сара и тут же отругала себя за неуместную игривую мысль. Ей должно быть все равно, что о ней подумает Мартин Раффер. Для него она совершенно посторонняя женщина. Досадная помеха, которая отнимает драгоценное время. И он для нее совершенно посторонний мужчина…

Когда они уже садились за столик, Эллен вдруг тихо ойкнула. Сара проследила за направлением взгляда дочери, очень надеясь, что выражение ее лица могло бы сойти за вежливый интерес.

— Что с тобой? — спросила Сара, изображая недоумение. — Ты вся красная.

— Да нет, ничего. Все нормально, — пробормотала Эллен, покраснев еще гуще. Она уселась на место, кусая губу и украдкой поглядывая на столик за спиной у матери. Хоть Эллен выглядела взрослой, вполне сформировавшейся девушкой, в ней еще оставалось много детского… Она еще не научилась владеть собой и контролировать эмоции. При виде Брайана Раффера она сначала удивилась, а потом вдруг смутилась. Теперь же девушка лихорадочно соображала, стоит ей поздороваться с ним или нет. Брайан по-прежнему их не видел, так как сидел к ним спиной. А его отец невозмутимо потягивал вино и изучал меню, лишь однажды скользнув по Саре и Эллен равнодушным взглядом.

Сара сделал вид, что не замечает явного возбуждения дочери.

— Я просто увидела одного знакомого, — пробормотала наконец Эллен.

— Правда? Кого-то из учителей?

— Нет.

— Тогда из класса? — Сара взглянула на дочь поверх меню. — По-моему, кроме тебя, здесь нет никого младше восемнадцати.

— Ты его не знаешь, мама. — Эллен уткнулась в меню.

— А-а-а…

— Пожалуйста, не оглядывайся. А то он заметит нас.

— Ну и что, что заметит? Он же твой знакомый. Ты вполне могла бы подойти и поздороваться, — проговорила Сара с деланным безразличием.

— Да он в пиджаке! — Эллен произнесла это так, будто носить пиджак по ее понятиям было самым страшным грехом.

Сара не без труда сдержала улыбку.

— Какой ужас!

— Очень смешно, мама, — нахмурилась дочь, по-прежнему сосредоточенно изучая меню. — Наверное, мне все же стоит с ним поздороваться.

Сара кивнула, затаив дыхание.

— Хорошая мысль. — Она отложила меню так и не прочитав ни строчки. — Раз мы вышли в общество, надо общаться.

3

— Здравствуйте, познакомьтесь, пожалуйста… — Во время шумных представлений Сара изо всех сил изображала вежливый интерес, хотя ей было сложно казаться равнодушной, когда рядом был Мартин Раффер, такой интересный и элегантный.

Он привстал, чтобы пожать ей руку, и прикосновение его ладони обожгло ее огнем.

— Эллен мне говорила о тебе, — обратилась Сара к Брайану. Она очень внимательно изучала его, высматривая в нем что-то, что говорило бы об испорченности парня. Но ничего подобного не было и в помине. Сын был очень похож на отца. Такой спокойный, уверенный и элегантный. Только Мартин выглядел пожестче. Но так и должно было быть. Жесткость приходит с возрастом.

— Это хорошо или плохо? — Брайан неуверенно улыбнулся.

Сара заставила себя улыбнуться в ответ.

— Я бы сказал — ужасно, — небрежно заметил Мартин. — Девочке надо закончить школу. Ей сейчас не до мальчиков.

— Мне уже шестнадцать, — натянуто проговорила Эллен. — И я каждый день вижусь с мальчиками, хотя бы даже с одноклассниками.

— Вот оно преимущество совместного образования. — Мартин покосился на Сару, и под его пристальным взглядом она покраснела. — Впрочем, это не самая интересная тема для разговора. Почему бы вам не присоединиться к нам? Если только вы не ждете кого-нибудь?..

— Нет, мы не можем, — быстро проговорила Эллен.

— С большим удовольствием, — улыбнулась Сара.

Эллен явно комплексовала. Она присела за столик Рафферов с таким испуганным видом, что сердце Сары сжалось от сострадания к дочери. Опустив глаза, Эллен что-то мямлила в ответ на реплики Брайана, который пытался ее разговорить.

Сара украдкой покосилась на Мартина. И ей вдруг стало жалко себя до слез!

Все эти годы она была вполне довольна своей жизнью. Но теперь все изменилось. Знакомство с Мартином Раффером почему-то заставило ее задуматься над тем, что, быть может, она неправильно прожила жизнь, сознательно ограничивая и тем самым обедняя себя. И дело было отнюдь не в деньгах, а в самом подходе к жизни.

Сара никогда не гналась за модой, но всегда стремилась выглядеть «на уровне». А тут она почувствовала себя просто старой кошелкой, которой ни за что не заинтересовать такого эффектного мужчину, как Мартин Раффер.

А тот тем временем пытался найти интересную тему для разговора. Он спросил Эллен, есть ли у нее хобби. Она ответила, что нет. Тогда Мартин заговорил о школе.

— Школа — это ужасно! — безапелляционно заявила она. Тут как раз подали закуски, и Эллен набросилась на свою порцию с такой жадностью, словно ничего не ела уже неделю. — Каждый день одно и то же. Скука смертная. Удивительно даже, как сами учителя все это выдерживают. Я бы давно повесилась от тоски на их месте.

— Да, я тебя понимаю. Я сам, когда учился в школе, считал, что это форменное издевательство над детьми, — кивнул Мартин, изо всех сил сдерживая улыбку. Он покосился на Сару, и та ответила ему понимающим взглядом.

— Правда? — Эллен на мгновение оторвалась от еды и с недоверием взглянула на Мартина.

— В старших классах уже полегче, — заметил Брайан.

— Я еще не решила, пойду ли в старшие классы, — насупилась Эллен. — Пока что у меня на школу хроническая аллергия. Не знаю, хватит ли у меня сил выдержать еще два года.

— Давайте обсудим это потом, — предложила Сара.

— А почему не сейчас? Какая разница, когда обсуждать… К тому же Брайан со мной согласен. Правда, Брайан? Мы с ним считаем, что муштра и железная дисциплина — это не самые лучшие методы чему-нибудь научить. Они не дают простора для самовыражения. — Мартин угрюмо покосился на сына.

Тот промолчал, с вызовом глядя на отца.

Между ними явственно ощущалось напряжение. Сара тревожно взглянула на Мартина. Она уже начала сомневаться: а стоило ли вообще затевать эту встречу? Эллен же с явным интересом следила за Рафферами.

— Папа, ты не понимаешь, — наконец натянуто проговорил Брайан. — Ты всю жизнь проработал в своей компании и уверен, что бизнес — единственно возможный путь для человека, который хочет быть полезным обществу.

— Ты опять порешь чушь. — Похоже, Мартин не на шутку взбесился. — Как всегда!

Сара чувствовала себя совершенно по-идиотски. Больше всего ей хотелось встать из-за стола под каким-нибудь благовидным предлогом и провести остаток вечера в дамской комнате. Впечатление было такое, что отец с сыном сейчас бросятся друг на друга с кулаками.

— Мы пришли сюда не ругаться. — Мартин откинулся на спинку стула и поднес к губам бокал с вином, при этом он улыбнулся Саре. И улыбка его была искренней и сердечной.

— А чем вы занимаетесь? — Мартин поставил бокал на стол. Он не сводил с Сары глаз, и ей показалось, что в его взгляде мелькнул какой-то интерес. Пусть даже и самый поверхностный.

— Мама работает в юридической фирме, — ответила за нее Эллен.

— Мне кажется, твоя мама вполне в состоянии говорить, — сухо произнес Мартин.

Брайан с сочувствующим видом обратился к Эллен:

— Он всегда такой. Большой босс!

И Эллен с Брайаном принялись болтать о чем-то своем, наклонившись ближе друг к другу.

Сара вымученно улыбнулась Мартину и стала рассказывать о своей работе, ощущая себя при этом полной идиоткой. Ведь Мартин уже знал, где и кем она работает.

— Мама всегда хотела стать адвокатом, — опять вмешалась в разговор старших Эллен. — Еще со школы.

— Тогда почему же вы не поступите на юридический? — поинтересовался Брайан. — Сейчас много взрослых студентов.

Сара все же сумела выдавить улыбку.

— Мне поздно учиться. Я уже старенькая.

— Какую ерунду вы говорите. Если вы действительно хотите учиться, вам ничто не мешает продолжить образование, — совершенно серьезно сказал Мартин. — У нас в компании есть специальные курсы для тех сотрудников, которые хотят получить еще один диплом. Уверен, что в вашей фирме тоже есть курсы повышения квалификации.

— Нет, у нас нет таких курсов, — смутилась Сара: она не привыкла быть в центре внимания. — И я сейчас не могу себе позволить бросить работу, чтобы поступить в университет. Просто не могу.

— И брать работу на дом мама тоже не может, — заявила Эллен. — Дома она занята моим воспитанием.

Потом разговор перешел на нейтральные темы. Театр, кино, музыка, путешествия. Брайан и Эллен почти не принимали участия в общем разговоре. Мартин непринужденно болтал с Сарой, стараясь ее развлечь. Но она чувствовала себя не в своей тарелке: ведь целью прихода сюда была отнюдь не приятная беседа. К тому же Саре казалось, что Мартин, как человек вежливый, просто старается быть с ней любезным. И не более того. В конце концов, она навязала ему свое общество. А у него могли быть на этот вечер другие планы.

Подали десерт. Ужин близился к концу. И Сара наконец решилась вернуть разговор к интересующей ее теме.

— А ты собираешься поступать в университет? — обратилась она к Брайану.

Если да, то это послужит хорошим примером для Эллен. Одно дело, когда мать талдычит тебе каждый день о необходимости дальнейшего образования. Это воспринимается как давление и автоматически вызывает неприятие. Другое — когда о том же самом говорит приятель. Подростки обычно больше прислушиваются к мнению друзей, нежели к мнению родителей.

Брайан кивнул, настороженно покосившись на отца. Мартин с невозмутимым видом пил кофе, наблюдая за происходящим за столом с ленивым интересом.

— Но это же замечательно! — Сара многозначительно поглядела на Эллен, стараясь понять, подействовало ли на дочь это известие. — Брайан поступает в университет! — на всякий случай повторила она.

— Я слышала, мама. У меня есть уши.

— А почему вы не спрашиваете, чем он там собирается заниматься? — вкрадчиво вставил Мартин.

По идее, Саре следовало бы расслабиться. Но она, наоборот, насторожилась. У нее было чувство, что между ней и Мартином нарастает странное напряжение.

— Искусством.

— Как здорово! — воскликнула Сара.

— Что же в этом «здорового»? — прищурился Мартин. — Сколько вы можете вот так, с ходу, назвать мест, где мог бы работать человек, закончивший факультет искусства?

Похоже, для Мартина это было больной темой. В каждой семье есть свои проблемы, вздохнула Сара. Ей совсем не хотелось присутствовать при выяснении отношений между отцом и сыном, но ничего другого не оставалось.

— А что именно? — спросила она у Брайана, и ей показалось, что парень взглянул на нее с благодарностью.

— Я бы хотел специализироваться в области дизайна и рекламы.

— Да, сейчас это очень перспективно, — согласно кивнула Сара.

— Кого, интересно, заботит какая-то перспектива? — буркнула Эллен себе под нос.

— Людей, которым не безразлично собственное будущее, — с нажимом проговорил Мартин. — Диплом о высшем образовании дает определенные преимущества. И особенно, — он покосился на сына, — диплом о получении серьезной специальности. А что бы ты изучала, если бы решила поступать в университет?

— Экономику.

— Достойный выбор!

Мартин бросил на Брайана испепеляющий взгляд, который как бы говорил: «Ты слышал?»

— Просто для меня это проще. У меня лучше всего идет математика и естественные науки. А в искусстве и вообще в гуманитарных предметах я не разбираюсь.

Сара поняла, что ей нравится Брайан. Спокойный, воспитанный мальчик. Артистичный и творческий. Совсем не оголтелый юнец без мозгов, каким она его себе представляла.

Таким образом, вечер удался. Во всяком случае, Сара успокоилась насчет Брайана Раффера и его дурного влияния на Эллен. Да, дочь за последние месяцы очень изменилась. Но в этом не было вины Брайана. Или кого-то другого. Просто у девочки сейчас трудный период. Надо это пережить. Как говорится, переболеть.

Погруженная в свои мысли, Сара не прислушивалась к разговору за столом. Но вопрос дочери, обращенный к Брайану, сразу вывел ее из задумчивости. Эллен спросила, не хочет ли Брайан пойти вместе с ней на вечеринку.

— Об этом не может быть и речи! — решительно заявила Сара.

— Это даже не вечеринка. — Эллен сразу погрустнела. — Просто Джинни и еще кое-кто из наших собрались пойти в клуб и послушать, как играет группа, в которой поет брат Джинни.

— Джинни и ее друзья пусть идут, куда хотят. — Голос у Сары сделался резким. — А ты поедешь домой вместе со мной. Тебе завтра в школу и…

— …И мне надо пораньше лечь спать. Ну, мама! Ты мне то же самое говорила, когда мне было восемь лет! К тому же… — Эллен взглянула на часы, — еще совсем рано. Только половина десятого.

Половина десятого! Для Сары это было уже поздно.

— Дело не в этом.

Саре не хотелось ругаться с дочерью на глазах у посторонних людей. Тем более приводить как аргумент привычку ложиться спать рано. Она видела, что Мартин с интересом наблюдает за их перепалкой. Он-то уж явно был не из тех, кто укладывается в постель в десять вечера. И если Сара сейчас скажет, что сама через полчаса должна быть в кровати, это явно его позабавит. А ей не хотелось выставлять себя на посмешище. Особенно — в глазах Мартина Раффера.

— А в чем тогда дело? — Эллен с вызовом смотрела на мать.

— Дело в том… — начала было Сара.

— Почему бы вам не отпустить ее пообщаться с друзьями? — перебил ее Мартин. — В качестве исключения. В конце концов, сегодня не самый обычный вечер…

Сара в ярости обернулась к нему.

— Мне кажется, мистер Раффер, что вам не стоило бы вмешиваться в наши дела!

— Да ладно тебе, мама. Чего ты такая упертая? Можно подумать, что ты никогда не была молодой.

«А я действительно никогда не была молодой! — едва не выкрикнула Сара. — Я так рано тебя родила, что не успела пожить для себя. Я ни о чем не жалею, но факт остается фактом».

— Я потом подвезу ее, — с надеждой в голосе предложил Брайан. — Этот клуб совсем рядом. Я вам обещаю, что она будет дома в одиннадцать.

— Ну хорошо, — процедила Сара сквозь зубы.

Она осталась в меньшинстве. Более того, чувствовала себя едва ли не преданной. Все были против нее. Эллен сияла, как медный таз, — добилась своего. И ей было плевать, что добилась она этого не совсем честным путем. Ей не терпелось скорее пойти по своим делам. И теперь на ее лице было искреннее оживление, а не натянутый вежливый интерес, который она усердно являла миру весь вечер.

— Чего вы сидите? Езжайте, — сказал Мартин и повернулся к Эллен. — Я на машине, так что за маму не беспокойся.

Эллен быстро взглянула на Сару, потом — на Мартина, затем пожала плечами и поднялась из-за стола.

Когда подростки ушли, Сара повернулась к Мартину, кипя от ярости.

— Как вы смеете? Как вы смеете поощрять мою дочь шастать по ночным клубам в такой поздний час?! Мы с вами договорились здесь встретиться, чтобы вы мне помогли! А вы что делаете?

— Я вам и помогаю. А разве нет?

— Нет!

— Ну и чего бы вы добились, настояв на своем? Вы бы с Эллен вернулись домой и проругались бы до полуночи.

Саре хотелось устроить грандиозный скандал. Ее раздражало, что Мартин был настолько спокоен и невозмутим. Ее раздражало, как он на нее смотрит. Очень внимательно. Очень серьезно.

— Мои отношения с дочерью вас не касаются, мистер Раффер. Если я решу, что нам надо ехать домой и ругаться до полуночи, значит, так оно и будет. А вашего мнения никто не спрашивает.

— Наверное, вы правы. — Он пожал плечами. — В таком случае, примите мои искренние извинения.

Только это были не искренние извинения. Потому что он не чувствовал себя виноватым. Просто ему не хотелось выяснять с Сарой отношения. Еще минут пять, они распрощаются, и больше она его не увидит. И он тоже больше ее не увидит — со всеми ее проблемами и головными болями. У него своя жизнь, у нее — своя.

— И еще, если вы не возражаете, счет оплатим, как договорились, — проговорила Сара с прохладцей. Она так и поступила, и ей даже удалось не упасть при этом в обморок. При экономном подходе на эти деньги можно было бы питаться неделю.

К тому же, расплатившись, она вовсе не ощутила себя самостоятельной и независимой женщиной. Напротив, почувствовала себя упрямым капризным ребенком, который вечно все делает наперекор старшим…

— Я на машине, — напомнил Мартин, пропуская Сару вперед. — И подвезу вас до дому.

— Спасибо. Но я лучше доеду на такси.

— Господи, ну почему вы такая упрямая? — воскликнул Мартин, чем заслужил неприязненный взгляд своей спутницы. — К тому же мне хотелось бы с вами поговорить по поводу сегодняшнего вечера.

Сара подозрительно прищурилась. Он свое дело сделал. Пришел на встречу. Пусть даже эта встреча оказалась практически бесполезной… Чего здесь обсуждать?

— Где вы живете? — Мартин подвел Сару к своей машине и открыл перед ней дверцу. Потом сам сел за руль, включил двигатель и вопросительно повернулся к женщине.

Машина была немаленькая, но Саре вдруг стало в ней тесно. На нее давило присутствие Мартина, тем более что теперь они сидели так близко друг к другу. Их взгляды встретились, и сердце у Сары забилось чаще. Это было странное, даже тревожное ощущение. И чего она так разволновалась? Словно живого мужчину не видела лет этак десять?

Сара попыталась изобразить непринужденную улыбку. Она назвала адрес, предоставив Мартину решать, как туда лучше добраться.

— Обычно я езжу на автобусе, — пояснила Сара. — Так что города совершенно не знаю. То есть знаю, конечно, как добраться до двух-трех мест, где обычно бываю. А так, если меня бросить посреди Нью-Йорка, я наверняка заблужусь.

— Да, заблудиться здесь легко. — Мартин достал из бардачка карту и нашел на ней нужную улицу. — Ну вот, я почти сориентировался.

— А вы неплохо знаете город, — заметила Сара спустя какое-то время.

— Я когда-то работал таксистом.

— Вы ведь шутите?

— Да, шучу. — Мартин улыбнулся Саре, и она неожиданно для себя улыбнулась ему в ответ. — А вы не всегда такая сердитая. Иногда и веселой бываете.

— Иногда, — призналась Сара. — Но обычно я себе таких вольностей не позволяю.

Он рассмеялся. Сара решилась посмотреть на него, пользуясь тем, что в машине было темно. Ее взгляд невольно задержался на выразительном лице Мартина. Да, подумала Сара, он действительно очень привлекательный мужчина. Хотя далеко не красавец. Просто в нем было что-то такое… влекущее и притягательное.

— А почему? — Мартин быстро взглянул на Сару и вновь стал смотреть на дорогу. — Ваш друг не любит, когда у женщины есть чувство юмора?

— У меня нет никакого друга, — проговорила Сара, может быть, резче, чем нужно. — Все мое время посвящено Эллен.

— Понятно.

Ничего тебе не понятно, подумала Сара. Ты ведь ничего про меня не знаешь. Совсем ничего. Ты не знаешь, что мне пришлось пережить…

И однако же именно разговор с этим человеком заставил Сару вспомнить о прошлом. Вспомнить о тех вещах, которые она приказала себе забыть. У нее не было друга, потому что одного раза ей хватило с лихвой. В ее жизни был единственный мужчина. Отец Эллен…

— Мы почти приехали. Мой дом в конце этой улицы. Справа. Там, где почтовый ящик. — Сара ясно дала понять, что ей не хочется говорить на личные темы исключительно ради того, чтобы поддержать разговор. Она вообще была человеком скрытным и не любила рассказывать о себе. И уж тем более — какому-то случайному знакомому. Хотя подсознательно чувствовала, что Мартину можно довериться. Странно. Но ведь существует же мнение, что довериться незнакомцу порой бывает намного проще, чем человеку, которого знаешь многие годы.

— Ну что ж, — проговорила Сара, когда Мартин остановил машину у подъезда. — Спасибо, что уделили нам время и устроили этот ужин.

Следует ей пожать ему руку или это будет выглядеть слишком уж по-деловому? Впрочем, Сару остановило другое: ей не хотелось к нему прикасаться. Потому что она боялась, что это прикосновение отзовется в ней жарким томлением… Да, надо признать, он ее волновал.

— Не пригласите меня чего-нибудь выпить?

— Что?..

Он не ответил. Он просто вышел из машины и открыл дверцу Саре.

— Боюсь, у меня дома нет ничего алкогольного, — растерянно пролепетала она. За этот вечер Мартин должен был составить о ней хоть какое-то впечатление. Интересно, какое? Сара очень боялась, что в его представлении она была глуповатой домашней клушей, во многом ограниченной и не имеющей других интересов в жизни, кроме благополучия своей единственной дочери. Впрочем, она тут же сказала себе, что ее мало волнует мнение Мартина. К тому же сегодня она его видит в последний раз. И ей сразу же стало легче.

— Я бы с удовольствием выпил кофе.

— Кофе. — Сара никак не могла попасть ключом в замок, но наконец-то ей это удалось. — Да-да, конечно.

Она включила в прихожей свет и провела Мартина в гостиную.

— Симпатично у вас, — сказал он.

— Именно так говорят агенты по продаже недвижимости, когда показывают клиенту какую-нибудь крошечную квартирку, приведенную в более-менее пристойный вид посредством ярких обоев.

— Вы всегда все принимаете в штыки? Даже искренние комплименты? — Он стоял, засунув руки в карманы, и пристально изучал Сару.

Она вдруг растерялась, просто не знала, что ответить. Мартин пытался быть вежливым и общительным, но встретил с ее стороны лишь холодное неприятие. Но это не специально. Просто я не привыкла к искренним комплиментам. Я не привыкла робеть перед кем-то. Наверное, поэтому я неосознанно защищаюсь. Защищаю свое одиночество, подумала Сара и сама удивилась своим мыслям.

У нее редко бывали гости-мужчины. Да и то в основном — сослуживцы. И всегда в большой компании. Так что Мартин был единственным мужчиной, с которым она оказалась наедине у себя дома. И почему-то Сара стеснялась.

— Простите, что я сорвалась. У меня был тяжелый день.

Он недоверчиво приподнял бровь, продолжая пристально разглядывать Сару.

Ну да, с раздражением подумала она. Я язва и злюка. И что теперь? Надо меня отшлепать?

— Какой вы любите кофе?

— Черный. С двумя ложками сахару.

Сара полагала, что Мартин останется в гостиной. Но он пошел следом за ней в кухню, уселся за стол и принялся наблюдать за тем, как она варит кофе.

— Можете и кухню назвать симпатичной, — улыбнулась Сара, протягивая Мартину чашку с кофе и садясь напротив него. — Обещаю, что я вас за это не укушу, — пошутила она, надеясь, что он все же не будет воспринимать ее злобной букой.

И все-таки было немного странно сидеть с мужчиной за столом в такой поздний час, пить с ним кофе, шутить… Она успела забыть, как это бывает.

— И давно вы здесь живете?

— Уже много лет. Мне нравится эта квартира. Она небольшая, но уютная. И до работы отсюда близко, так что я экономлю время на дорогу. — Сара вдруг смутилась. Это было очень похоже на доверительный разговор, а она отвыкла от Подобных бесед. Чтобы скрыть растерянность, она поднесла чашку с кофе ко рту. — Вы, кажется, собирались поговорить о сегодняшнем вечере…

— Да. И как, по-вашему, вечер удался? Оправдались ваши ожидания? — Он внимательно посмотрел на нее.

Сара на секунду задумалась, потом пожала плечами.

— Честно говоря, я не знаю, чего и ждала. Во всяком случае, я успокоилась, познакомившись с Брайаном. Он произвел на меня очень приятное впечатление…

— А вы как себе его представляли? Длинноволосый? С серьгой в ухе и с сигаретой в зубах?

— Я никак его не представляла. — Сара потупила взгляд. Она чувствовала себя неловко. Как бы она ни убеждала себя, что этот мужчина ничего для нее не значит — и просто не может ничего значить, ведь они с ним виделись второй и, наверное, последний раз в жизни, — ее тянуло к нему. И это влечение сильно ее беспокоило.

— Вы по-прежнему хотите, чтобы я запретил Брайану встречаться с вашей дочерью?

— Нет, уже не хочу.

Насколько Сара успела узнать Брайана, этот мальчик мог оказать на Эллен лишь положительное влияние. А ведь до знакомства с ним она себе таких ужасов навыдумывала… Теперь-то она поняла, что ошиблась.

— Вы, вероятно, опять примите мои слова в штыки, но я все же позволю себе дать вам совет: если вы действительно хотите разобраться в том, что творится с вашей дочерью, постарайтесь повнимательнее к ней приглядеться, понять, что руководит ее поступками.

— Но она же еще ребенок! — Сара почувствовала, что краснеет, но уже не от смущения, а от злости.

— Не такой уж она ребенок. Дети, знаете ли, растут. Как бы нам ни хотелось, чтобы они всегда оставались милыми малышами.

— Вы пытаетесь меня учить, как мне вести себя с собственной дочерью?! — Сара опять завелась.

— Просто я высказываю свои мысли. Как человек посторонний и непредвзятый.

— Огромное вам за это спасибо! — язвительно ввернула Сара. — Раз уж вы начали высказывать ценные мысли, может, подкинете еще пару мудрых сентенций?

Мартин залпом допил кофе.

— Вас так раздражают чужие советы? — спросил он с прохладцей. — По-моему, вы из тех людей, которые будут стоять на краю пропасти, но, если кто-то им скажет, что дальше идти нельзя, нарочно сиганут вниз. Потому что не нуждаются в чьей-то помощи или поддержке. Они независимы ни от кого.

— Это неправда! Что вы себе позволяете? Вы пришли ко мне в дом и… — Сара на мгновение умолкла и сделала глубокий вдох, почувствовав, что сейчас сорвется на крик. — И затеяли тут сеанс психоанализа.

— Вообще-то, нет. Хотя, честно говоря, вы — интересный случай. Достойный всестороннего изучения.

— Что это значит? — Сара прожгла Мартина убийственным взглядом. Голос у нее дрожал, руки — тоже. Лицо горело. Куда вдруг подевалось ее хваленое самообладание?

— А что случилось с отцом Эллен?

Этот прямой вопрос застал Сару врасплох. Она посмотрела на Мартина так, будто он имел наглость поинтересоваться, какого цвета на ней белье или какой у нее размер бюстгальтера.

— Позвольте мне предположить, — проговорил Мартин, так и не дождавшись ответа. — Скорее всего отец Эллен испарился еще до того, как малышка родилась. А вы, озлобившись на весь мужской род, решили с гордостью нести бремя матери-одиночки.

— Какой вы проницательный!

Замечание было по-детски глупым, но ничего другого Саре в голову не пришло. Она по-настоящему растерялась перед лицом столь грубого и бесцеремонного вторжения в ее личную жизнь.

— Неужели вы будете это отрицать?

— Я не обязана перед вами отчитываться! А если мы уж заговорили о матерях и отцах-одиночках… — Сара сама понимала, что ее заносит, но не могла остановиться. — Есть у меня подозрение, что вы тоже не самый идеальный отец. И тем не менее позволяете себе учить меня, как воспитывать дочь… — У Сары возникло такое чувство, какое, наверное, бывает у человека, который всего себя посвятил любимому делу, а потом вдруг все его труды пошли насмарку из-за чьего-то непрошеного вмешательства.

— Да, вы правы. У нас с Брайаном далеко не безоблачные отношения.

Сара сразу сникла, обезоруженная этим признанием. Она вдруг поняла, что вела себя грубо и мелочно. Просто Мартин задел ее своей проницательностью, пусть даже в его замечании не было никакого злого умысла. Никакого желания сделать Саре больно. Но ей захотелось тоже нанести ему удар, и посильнее.

— Пожалуй, мне лучше уйти. — Мартин поднялся из-за стола.

Сара тоже вскочила.

— Нет, зачем… я извиняюсь…

— За что? — холодно бросил он и направился к двери.

Сара вдруг испугалась. Еще минута — и она, вероятно, больше уже никогда его не увидит. Ей не хотелось, чтобы он уходил, тем более с таким мнением о ней.

— За то, что я сказала о ваших отношениях с сыном. — Она бросилась следом за ним и легонько прикоснулась к его плечу.

Мартин остановился. Сара тут же отдернула руку. И хотя она дотронулась всего лишь до рукава его пиджака, пальцы горели огнем.

— Это было грубое и неуместное замечание, — добавила она.

Он улыбнулся.

— В таком случае я на вас не в обиде. — Его низкий, чуть хрипловатый голос был просто чарующим. — Но мне, во-первых, действительно пора домой. Во-вторых, я вспомнил, что у Брайана нет ключа. Не хочу, чтобы его забрали в полицию за то, что он будет орать у закрытой двери.

Он вышел в прихожую. «Когда мы увидимся снова?» — хотелось спросить Саре. Но, естественно, она этого не сделала.

— Ну что ж… — сказала она, помедлив у двери. — Надеюсь, Брайан сдаст все экзамены с первого раза и поступит в университет.

— Я это ему передам.

— Нет, не нужно. А то он подумает, что мы обсуждали их с Эллен, когда они ушли.

— Да уж, какая ужасная мысль! — Мартин улыбнулся и вышел.

Сара закрыла за ним дверь. В квартире вдруг стало как-то пусто и неуютно. Она вернулась в кухню, чтобы вымыть чашки. А вскоре пришла Эллен. Очень довольная, в приподнятом настроении. И что самое странное — пришла вовремя, как обещала.

Выходит, Мартин оказался прав. Сара не хотела отпускать дочь в ночной клуб — заведение более чем подозрительное. Однако с Эллен ничего не случилось. И вечер закончился мирно. А если бы Сара настояла на своем, они бы, наверное, до сих пор еще ругались.

4

— А Брайан — очень славный мальчик.

Сара заговорила с Эллен о Брайане только по прошествии нескольких дней после ужина в ресторане. Она специально выбрала время так, чтобы это выглядело невинным замечанием, сделанным как бы между прочим.

Был субботний вечер. Они сидели в гостиной. Сара смотрела телевизор, а Эллен писала конспекты и отпускала глубокомысленные замечания по поводу происходящего на экране.

— Меня бесит слово «славный» по отношению к человеку, — проговорила она. — Обычно славными бывают пирожные с кремом.

— Ну, приятный мальчик. Интересный.

— Во всяком случае, поинтересней моих одноклассников-придурков.

— А где ты с ним познакомилась? Ты мне не рассказывала.

— На соревновании по теннису.

— На соревновании по теннису? — удивилась Сара. Это была неожиданная новость. Да, Эллен иногда брала ракетку в школу, но она не играла в теннис достаточно хорошо, чтобы участвовать в каких-то соревнованиях. Если только не ходила в секцию втайне от Сары. Хотя с чего бы Эллен делать секрет из занятий спортом?

— На межшкольных соревнованиях. — Эллен зевнула, потом посмотрела на мать и улыбнулась: — Было очень забавно. Ребята из школы Брайана заявились при полном параде — в белых шортах и все такое. А мы были одеты кто во что горазд. Миссис Нэш едва удар не хватил! — Эллен рассмеялась. — Она заявила, что мы позорим честь школы.

— Что же ты мне ничего не сказала? Мы бы сходили и купили тебе белую мини-юбку.

— Ну уж нет. Я была бы среди наших как белая ворона.

— Да, но все-таки…

— К тому же, если бы мы купили мне теннисный костюм, который я бы один раз в жизни надела, — это были бы выброшенные деньги. А ты вечно твердишь, что мы бедные.

— Я никогда не говорила, что мы бедные, Эллен. Да, денег у нас немного. Но не настолько, чтобы отказывать себе абсолютно во всем.

— Ты знаешь, что я имею в виду. — Эллен поджала губы.

Сара решила сменить тему.

— И кто же выиграл турнир?

— Они. У нас почти никто даже ракетку толком в руках держать не умел, не то что играть. Но мы все равно очень старались.

— А ты играла против Брайана?

— А с чего вдруг такой интерес?

— Просто… — Сара на секунду замялась, — мне интересно, кто твои друзья. И я очень рада, что познакомилась с Брайаном. Он действительно очень приятный мальчик.

— Мама, я уже говорила тебе, никакой он не мальчик. Ему уже семнадцать!

— Ну хорошо, молодой человек. Любая девушка могла бы гордиться таким другом. Его не стыдно привести домой и представить матери.

Сара едва не застонала. Неужели она только что произнесла такую напыщенную сентенцию?! Похоже, она начинает стареть. Впрочем, это вполне Закономерно. Когда у тебя есть дочь шестнадцати лет и при этом ты воспитываешь ее одна, безо всякой поддержки, это не может не наложить отпечаток на твой образ мыслей.

И тем более, со странной горечью подумала Сара, все эти годы я провела как бы вне всего, в своеобразном вакууме, в башне из слоновой кости, в которую сама же себя заперла. Да, у нее были знакомые — милые приятные люди. Но не было друга, мужчины, с которым можно было бы поделиться самым сокровенным. Который смеялся бы вместе с ней по ночам в постели. Она сама отказалась от этого. Потому что боялась, что ей снова сделают больно…

Погруженная в свои мысли, Сара не сразу сообразила, что Эллен что-то ей говорит, и попыталась сосредоточиться:

— И потом, мы с Брайаном не встречаемся.

Мы с ним просто дружим. А ничего такого между нами нет.

— Правда? — Сара тут же забыла обо всех своих тягостных размышлениях. Эллен в первый раз заговорила с ней о своей интимной жизни или хотя бы об отсутствии таковой. — Нет, разумеется, я не то чтобы не допускала, что у тебя есть мальчик… друг… с которым у тебя что-то такое было…

Сара растерянно замолчала. Кого я пытаюсь обмануть? — сказала она себе. В глубине души она очень надеялась, что у Эллен не будет никаких свиданий с молодыми людьми, не говоря уже о постели, до тех пор пока ей не исполнится как минимум двадцать и она не определится в жизни.

Эллен уставилась в экран, стараясь не встречаться взглядом с матерью. Щеки у нее заалели.

— Но, если соблюдать необходимые меры предосторожности…

Сара опять смущенно умолкла. Как так получилось, что они с дочерью еще ни разу не поговорили о том, откуда берутся дети. Года два назад Сара попробовала что-то такое объяснить на примере пчелок и цветочков, но выяснилось, что Эллен и так все знает. Причем в некоторых вопросах она разбиралась лучше матери. Во всяком случае, с биологической точки зрения.

Но одно дело вести разговор чисто теоретически, и совсем другое — обсуждать с дочерью способы предохранения от беременности и ее собственную сексуальную жизнь или хотя бы возможность таковой… Сара чувствовала себя растерянной и беспомощной.

— Ну, мама, пожалуйста…

— И однако же, Эллен…

— Не волнуйся! Я не собираюсь ложиться в постель с Брайаном Раффером! И потом, тебе надо радоваться тому, что я с ним общаюсь. Он единственный из всех моих знакомых, кто пытается уговорить меня не бросать школу. Не считая тебя, конечно, и наших нудных училок. Если эти жуткие тетки — пример того, что делает с человеком образование, то я лучше пойду продавцом в супермаркет.

— На самом деле ты ведь так не считаешь, правда, детка?

Сара знала, что это просто бравада, что Эллен показывает характер. На последнем родительском собрании учителя неплохо отзывались об успехах Эллен. Однако Сару беспокоило, что дочь стала часто грозить, что бросит школу и устроится на работу. Дыма без огня не бывает.

— А почему нет? Ты же сама так поступила. Да, ты постоянно жалуешься, что, будь у тебя высшее образование, ты бы достигла большего. Однако же у тебя очень хорошая работа. Сколько в стране людей с высшим образованием полжизни отдали бы за то, чтобы найти такое место, как у тебя.

— А сколько людей с высшим образованием делают весьма неплохую карьеру, — заметила Сара, но Эллен, похоже, уже потеряла интерес к разговору. Документальный фильм закончился. Началась очередная серия мыльной оперы из больничной жизни. Эллен оживилась. Ее всегда привлекало все, связанное с медициной и особенно — с хирургией.

— Тише, мама. Дай посмотреть…

— А ты уже закончила с уроками?

— Только одно упражнение осталось.

— Эллен!

— Но это же по математике. Я его сделаю за пять секунд.

Да, это точно. Математика и вообще все точные науки Эллен давались без труда. А что касается разнообразной технической информации, она разбиралась в ней лучше большинства учителей.

Сара вздохнула и уставилась в экран, хотя мысли ее были сейчас далеко.

Лучшие подруги Эллен, Джинни и Кэт, не собирались идти в старший класс. Их родители воспринимали это спокойно, потому что не ждали от дочерей ничего другого. А Эллен дружила с обеими девочками с первого класса и вполне могла бросить школу просто за компанию.

Так что общение с Брайаном Раффером, который поощрял Эллен продолжать образование, шло дочери только на пользу. Может, стоит пригласить мальчика в гости? Хотя Эллен вряд ли это оценит.

Если бы отец Брайана не выглядел таким холодным и замкнутым, если бы был чуточку человечнее, Сара, возможно, и позвонила бы ему. Но она отказалась от этой мысли еще до того, как мысль успела перерасти в неодолимое искушение.

Потому что странное влечение, которое возбудил в ней Мартин Раффер, никуда не исчезло. Наоборот, стало только сильнее. Каждый раз, когда Сара заходила в кухню, она вспоминала о том, как Мартин сидел с ней за столом и пил кофе. И это тревожило ее.

Мимолетное знакомство с человеком, которого она скорее всего больше никогда не увидит, грозило превратиться в нечто такое, что могло перевернуть всю ее жизнь.

Через три недели в фирме, где работала Сара, началась «неделя секретарей», когда начальники приглашали своих подчиненных в ресторан в знак признательности за их тяжелый и во многом неблагодарный труд.

Сначала, когда фирма была еще молодой и не такой большой, ходили в ресторан одной компанией. Но со временем шумные сборища поднадоели, да и начальники обрели солидность. Теперь каждый из них приглашал свою секретаршу отдельно.

— Куда вы хотите пойти? — спросил Сару Берт Хаксли, приятный и добродушный мужчина пятидесяти двух лет.

Дело было в понедельник.

— Средства у нас ограничены или как? — пошутила Сара.

— Я категорически возражаю против поездки в Париж! — нарочито испуганно заявил он.

— Ну, у меня не настолько изощренная фантазия, — рассмеялась Сара. — Я знаю один ресторан с отличной кухней. В отеле «Пента». Там очень мило.

В прошлый раз Саре очень понравилось в «Пенте». Но сама она ни за что не решится туда пойти. В тот раз ее едва не хватил удар при виде счета.

Договорились на среду.

Установилась по-настоящему летняя погода. Сара даже успела слегка загореть, а ее светлые волосы приобрели мягкий золотистый оттенок. В среду Сара надела легкую зеленую блузку без рукавов и строгую узкую юбку — и для работы подходит, и для ресторана, куда они с Бертом собирались в обеденный перерыв. Сегодня она себе нравилась. Совсем не похожа на озабоченную мамашу, измученную домашними заботами. Сегодня она выглядела молодой, свежей и привлекательной.

Вот бы Мартин Раффер увидел меня такой, подумала Сара, глядя на свое отражение в маленьком зеркальце пудреницы. И каково же было ее изумление, когда где-то на середине обеда она увидела, как в зал входит Мартин.

Сегодня он был одет уже не так официально. На нем были светло-серые брюки и белая рубашка с воротником-стойкой.

Сара тут же утратила всякий интерес к разговору с Бертом. Начальник увлеченно рассказывал ей о последнем деле, которым занимался и которое оказалось намного запутаннее и сложнее, чем выглядело поначалу. Сара вежливо кивала в нужных местах и отпускала какие-то незначительные замечания, но на самом деле не слушала, что говорит Берт, а искоса поглядывала на Мартина.

Тот уселся за столик. Кажется, он кого-то ждал.

Еще пару часов назад Сара размышляла о том, что было бы неплохо, если бы Мартин Раффер увидел ее такой, как сегодня: загорелой, цветущей, жизнерадостной. Но теперь, когда ее сумасшедшая мысль словно по волшебству воплотилась в жизнь, Сара поняла, что ей вовсе не хочется быть замеченной.

Хорошо еще, что Берт сидел так, что его широкая спина закрывала Сару от Мартина. Впрочем, она могла не волноваться: мистер Раффер не смотрел по сторонам. У него с собой была папка с бумагами, которые он выложил на стол и теперь внимательно читал, хмурясь и делая какие-то пометки.

Сара честно пыталась сосредоточиться на рассказе Берта, но постоянно ловила себя на том, что украдкой поглядывает на Мартина. Она несколько растерялась. Может, стоит подойти поздороваться? Но Сара знала, что ей просто не хватит смелости.

Прежде всего потому, что при одной только мысли о том, что ей придется смотреть в его холодные равнодушные глаза, Сару пробирала дрожь. К тому же она боялась, что, отчаянно желая произвести на него хорошее впечатление, начнет вести себя скованно и неестественно и добьется прямо противоположного результата.

Было и еще одно «но». Сара очень боялась, что Мартин вовсе не обрадуется, если она к нему подойдет. Да и с чего бы ему радоваться? Расстались они отнюдь не добрыми друзьями. Да и обстоятельства их знакомства не располагали к теплым, дружеским отношениям. В конце концов Сара буквально навязала ему свое общество. Не исключено, что он вообще ее не помнит.

И тут у Сары внутри все оборвалось. К столику Мартина подошла такая ослепительная красавица… Высокая, стройная блондинка. Короткие волосы, короткая юбка. Потрясающая фигура. Невообразимо длинные ноги. Уверенная походка.

Теперь Сара знала, какие женщины нравятся Мартину Рафферу. Элегантные, красивые и очень юные. Красотке было не больше двадцати.

Берт заметил, куда смотрит его собеседница.

— Вы намного интереснее. — Он погладил ее по руке, и Сара покраснела до корней волос.

— Берт, я вовсе не…

— Но это вполне естественно. Моя супруга всегда говорит, что наблюдать за соперницами — нормальная реакция нормальной здоровой женщины.

Сара рассмеялась, но смех получился каким-то деланным.

Берт подался вперед.

— Правда, Сара, она вам не конкурентка. У вас такое интересное лицо.

— Интересное? Большинство женщин восприняли бы ваш комплимент как весьма сомнительный…

Однако Сара рассмеялась, и на этот раз ее смех был искренним.

Во всяком случае, подумала она, Берт не сказал, что у нее есть все преимущества зрелой женщины. У Сары была подруга, которой муженек однажды отвесил такой вот комплимент, за что сразу и поплатился — жена опрокинула ему на колени миску с салатом.

Берт подозвал официанта и попросил счет. Через минуту тот вернулся, принеся вместе со счетом записку. Записка была для Сары. Разумеется, она сразу же поняла от кого.

Первые две-три секунды она вообще ничего не соображала, а потом кое-как объяснила Берту, что здесь, в ресторане, оказался один ее знакомый.

— Да? А кто?

— Счастливчик, с которым сидит та потрясающая блондинка, которая мне не конкурентка.

— Правда?

— Он приглашает меня выпить с ними чашечку кофе. Берт, если вы подождете меня минут пять, я схожу поздороваюсь и извинюсь, что не смогу составить им компанию. Мне надо возвращаться на работу.

— Да Бог с вами, Сара, какая работа? — улыбнулся Берт. — Вы и так не щадите себя. Так что спокойно идите пить кофе. И вообще, сегодняшний день — в полном вашем распоряжении. Отдохните как следует.

— Но…

— Никаких «но». Вы заслужили хороший отдых. — Берт комично насупился. — В конце концов я начальник, и вы должны выполнять мои распоряжения. — Он поднялся из-за стола. — И чтобы сегодня я вас на работе не видел!

Саре ничего другого не оставалось, как изобразить на лице благодарную улыбку и подойти к столику Мартина и его ослепительной собеседницы. Пока она шла, Мартин смотрел на нее с таким оскорбительным равнодушием, что ей больше всего хотелось провалиться сквозь землю. Проследив за направлением взгляда Мартина, красавица блондинка подозрительно покосилась на Сару.

— Сара! — Мартин привстал, когда она села к ним за столик. — А я все думал, заметила ты нас или нет.

— Нет. Я… я была очень увлечена беседой со своим начальником…

— А это Линда Вэггонер. — Голос Мартина звучал завораживающе мягко, и у Сары вдруг возникло неприятное ощущение, что она упускает что-то очень важное. — Старый друг нашей семьи.

Двадцать два года, прикинула Сара. Если не меньше. Что может быть общего у Мартина с этой девочкой, которая, пусть и с некоторой натяжкой, но все же годится ему в дочери?! Неужели он не понимает, что Линда совсем еще ребенок? Или это его не волнует?

Сара натянуто улыбнулась и пожала тонкую прохладную руку, очень надеясь, что никто не заметил ее неодобрительного взгляда.

Может быть, у богатых вообще это принято? И в кругах, где вращается Мартин Раффер, подобные отношения не считаются чем-то из ряда вон выходящим? Или он просто любит молоденьких, наивных девочек — этот мягкий, податливый материал, из которого можно вылепить что угодно?

— И давно вы знакомы с Мартином? — вежливо осведомилась Сара. Она обращалась к Линде, но все равно чувствовала на себе его пристальный взгляд.

— Многие годы… — Линда с неприкрытым обожанием посмотрела на сидящего рядом с ней мужчину.

— Как я уже говорил, — поспешно вставил Мартин, — Линда — старый друг нашей семьи. Наша соседка, если быть точным.

— В Нью-Йорке?

— В Нью-Джерси. Кофе?

— К сожалению, я не могу задерживаться.

Сара заставила себя взглянуть на Мартина и тут же подпала под чары его всесокрушающего обаяния. Ее охватила какая-то смутная тревога. Кажется, он прилагал все усилия к тому, чтобы Сара сейчас осталась. Вот только зачем ему это было нужно?

— Мне надо вернуться на работу, — добавила Сара, многозначительно поглядывая на часы и раздумывая, не прозвучит ли слишком по-идиотски, если она сейчас воскликнет что-то вроде: «О Господи, неужели уже половина третьего?!»

— Уверен, что ваш начальник минут пятнадцать без вас переживет, — произнес Мартин тоном, не терпящим возражений. Он сделал знак официанту, и перед Сарой словно по волшебству возникла чашка с кофе.

Она даже не успела ничего возразить.

— Как поживает Эллен? — спросил Мартин, а потом пояснил, повернувшись к Линде: — Дочь Сары, Эллен, и Брайан — большие друзья.

Линда напряженно задумалась. Судя по всему, не без некоторого злорадства отметила Сара, умственные способности блондинки пребывали в зачаточном состоянии. Можно было и раньше догадаться, что Мартину нравятся такие женщины — ослепительно красивые и восхитительно глупые.

— У Эллен все хорошо, — сдержанно отозвалась Сара. — А как у Брайана дела?

— Тоже хорошо. — Мартин помолчал и добавил: — Я рад, что мы с вами встретились.

— Правда?

— Правда. — Он обезоруживающе улыбнулся.

Сара поспешила отвести взгляд. С ней творилось что-то странное. Сердце бешено колотилось. Тело пылало. Она не знала, куда себя деть.

— А вы работаете? — обратилась она к девушке, лишь бы только не молчать.

Линда задумчиво нахмурилась, как будто Сара задала ей невесть какую сложную задачу. «Работаю?! — было написано у нее на лице. — А что такое работа?»

— Вы чем-нибудь занимаетесь? — подсказала Сара, не в силах смотреть на ее мучения.

— А-а-а, да. — Лицо красавицы просияло. — Да, я работаю в художественной галерее у моего крестного. Мне очень нравится. Столько свободного времени. И крестный всегда отпускает меня, когда мне надо уехать.

— Вы много путешествуете?

Сара поняла, что их разговор принимает какой-то бредовый характер. Она очень надеялась, что Мартин тоже вступит в беседу и избавит ее от необходимости изображать из себя светскую даму. Но Мартин молчал. Судя по его довольному виду, он откровенно забавлялся.

— О да! — Линда одарила Сару очередной лучезарной улыбкой. — Каждую зиму я езжу кататься на горных лыжах. А летом — в Испанию, на Мальорку. У папы с мамой там дом. Это что-то потрясное!

У Сары даже слегка закружилась голова от такого «потрясного» описания праздной и беззаботной жизни, которая столь разительно отличалась от ее собственной.

— Линда убеждена, что работа в жизни не главное, — проговорил Мартин снисходительным тоном доброго дядюшки. — Да, Лин?

— Ну, мне нравится в галерее… — Линда надула губки и сразу же напомнила Саре Эллен. Только у Эллен такая гримаса была более жесткой. — Но у меня никогда не было настоящей работы.

— Что значит «настоящей»? — растерялась Сара.

— Ну… — Блондинка на мгновение нахмурилась. — Когда нужно вставать каждый день в половине девятого и безвылазно сидеть на работе до трех. И когда у тебя только два выходных.

— А-а-а, в этом смысле, — ехидно протянула Сара. Но у Линды было такое невинное личико, что она едва не устыдилась своего сарказма. Хорошо еще, что здесь не было Эллен. Она бы высказала Линде все, что думает по этому поводу, сожрала с потрохами и даже косточек не выплюнула бы.

У Сары даже заныло сердце от нежности к своей дочке.

— А вы даже меня не спросили, почему я так рад, что мы с вами встретились, — неожиданно проговорил Мартин мягким вкрадчивым тоном.

Саре волей-неволей пришлось повернуться к нему. Как только их взгляды встретились, она снова почувствовала, что по всему ее телу разливается сладостная истома.

За те недели, пока они с ним не виделись, Мартин успел загореть. Но если бледная кожа Сары лишь слегка подрумянилась на солнце, Мартин стал почти черным. Как будто все это время провел на яхте где-нибудь в тропиках. И фигура у него была потрясающая. Как у профессионального спортсмена. Сара уже давно заметила, что Линда буквально пожирает его глазами.

Неудивительно. Ни одна женщина не смогла бы противиться его обаянию. И Сара — не исключение. Ее и раньше привлекали красивые мужчины. Что, собственно, ее и погубило. Найджел Херф тоже был настоящим красавцем. И плюс к тому законченным мерзавцем, который поначалу очень умело скрывал свою сущность.

Сара тряхнула головой, стараясь избавиться от непрошеных мыслей. Да что с ней такое творится? Что-то часто в последнее время она вспоминает Найджела.

— Простите, я не поняла, о чем надо было спросить. — Голос Сары звучал, слава Богу, нормально.

— Я уже собирался вам позвонить, а тут мы так удачно встретились…

Сара подозрительно нахмурилась. Общительность Мартина очень ее настораживала. Уж лучше бы он оставался таким же холодным и замкнутым, каким был во время их первой встречи. Тогда ей было бы проще.

— На выходные мы с Брайаном собираемся в Хейвуд. Может, вы с Эллен составите нам компанию?

— Хейвуд? — растерянно переспросила Сара.

— Мартин! — Линда обиженно надула губку. — Ты же мне обещал, что в следующий раз возьмешь меня с собой. Ты же знаешь, как мне там нравится…

— Но, Лин, это не увеселительная поездка, — мягко возразил Мартин.

Глаза у Линды подозрительно заблестели. Она быстро заморгала и сердито уставилась в свою чашку.

Сара почувствовала себя злобным гоблином, который ни за что ни про что обидел маленькую беззащитную крошку. Хотя она была здесь вообще ни при чем.

— Не знаю, насколько это удобно…

— Хейвуд — это загородный дом моих родителей. Но они уже несколько лет там не живут. Переехали во Флориду. Как они говорят, поближе к солнышку. А мне поручили присматривать за домом. Вот я и езжу туда раз в полтора-два месяца. — Мартин улыбнулся Саре, и от этой улыбки у нее слегка закружилась голова. — Думаю, вам с Эллен было бы неплохо побыть на природе.

— Потому что в силу некоторых обстоятельств мы с ней вынуждены торчать летом в городе? — напряженно проговорила Сара.

Он на мгновение нахмурился, но тут же опять улыбнулся:

— Нет, не поэтому.

— Да? — Сара вдруг поняла, что теперь, когда она затеяла этот дурацкий спор, ей стало легче. Напряжение, которое сковывало ее с той самой секунды, когда она села за столик Мартина и Линды, прошло словно по волшебству. Странно, но факт.

— Но, Мартин, если Санди не хочет ехать…

— Сара, — сухо поправила она Линду.

Впрочем, Линда не смутилась. Похоже, она вообще не расслышала замечания Сары.

— Тогда давай поедем вдвоем, — продолжала она на подъеме. — Мы замечательно проведем время! В Нью-Йорке сейчас противно и жарко, а за городом просто сказка. В бассейне можно поплавать, позагорать и вообще замечательно побездельничать… — Она заискивающе улыбнулась Мартину. Ее огромные голубые глаза были полны отчаянной мольбы. Сара втайне надеялась, что Мартин сжалится над бедной девочкой и возьмет ее с собой, и тогда не придется изобретать какие-то более-менее уважительные причины для отказа.

Но Мартин даже не взглянул на «бедную девочку». Он смотрел только на Сару. Его пристальный взгляд действовал на нее завораживающе. Ей казалось, что она тонет в этих серых глазах.

— Честно говоря, я подумал, что эта поездка может быть полезной для Брайана и Эллен, — проговорил он нарочито небрежно. — Но если вы не хотите…

Сара лихорадочно соображала. Ей действительно понравился Брайан. С ее точки зрения, это был именно такой мальчик, с которым Эллен стоило бы дружить. Но вот что странно, после того знаменательного ужина Эллен вообще не упоминала Брайана в разговорах. Сара даже испугалась, что дочь утратила интерес к парню, увидев того в пиджаке. Эллен ведь не раз с презрением отзывалась о «мальчиках в костюмчиках». Для нее молодой человек в пиджаке автоматически попадал в разряд скучных зануд. А совместная поездка за город могла бы их сблизить. Во всяком случае, они бы общались друг с другом целых два дня, и Брайан, возможно, снова попробовал бы убедить Эллен не бросать школу. К тому же Эллен уже неделю стращала мать разговорами о какой-то грандиозной вечеринке, намечавшейся на субботу и плавно переходящей в воскресенье. А если дочери не будет в городе, то и вопрос о вечеринке снимется сам собой.

В этом смысле поездка с Мартином и Брайаном могла действительно пойти на пользу Эллен. Правда, насчет себя самой Сара сомневалась. Ведь рядом будет Мартин… Хотя, с другой стороны, чего ей бояться? У Мартина есть девушка. Но, даже если бы у него никого не было, он вряд ли стал бы приставать к Саре. Ему это просто не нужно.

Сложнее будет справиться с собой. Ведь сердце трепетало всякий раз, когда она смотрела на Мартина. Однако это еще не значит, что она бросится ему на шею при первой же возможности. Она давно уже научилась обуздывать свои желания.

К тому же они едут с Брайаном и Эллен. Вряд ли у них с Мартином будет возможность надолго остаться наедине.

— Ну почему же? Идея хорошая, — задумчиво проговорила она и улыбнулась Линде едва ли не извиняющейся улыбкой. — Позвольте, я объясню. Эллен, моя дочка…

— Вряд ли Линде это интересно. — Мартин небрежным взмахом руки подозвал официанта и попросил счет. Потом повернулся к Линде и предложил свозить ее в новый торговый комплекс.

Линда сразу повеселела. Ну в точности как обиженный ребенок, которому дали конфету и тот сразу забыл про все обиды и огорчения.

Они все вместе вышли из ресторана.

— Значит, договорились. Мы с Брайаном заедем за вами в субботу в девять тридцать утра. Только не забудьте, ладно?

Сара кивнула, хотя уже начала сомневаться, стоило ли ей соглашаться на предложение Мартина. Впрочем, ее упрямой доченьке эта поездка определенно пойдет на пользу.

Итак, в субботу, в девять тридцать утра.

5

Сара заговорила с Эллен о приглашении Раффера лишь в пятницу вечером. Она убеждала себя, что откладывала этот разговор до последнего вовсе не из-за трусости. Просто ей нужно было время, чтобы разобраться в себе и решить, действительно ли ей самой хочется ехать. Поначалу мысль о поездке казалась соблазнительной. Но чем ближе к субботе, тем все меньше и меньше хотелось Саре поддаваться искушению.

Она все это затеяла только ради Эллен, надеясь, что положительное влияние Брайана возымеет хоть какое-то воздействие на дочь. Брайан как личность творческая и своевольная — собирался же он стать художником вопреки воле отца! — должен привлекать Эллен. Но с другой стороны, теперь, когда Эллен знала, что мать одобряет их с Брайаном дружбу и, вероятно, догадывается о причинах этого одобрения, ей вполне может стукнуть в голову прекратить все отношения с «любимчиком ее мамаши». Хотя бы даже из духа противоречия. Словом, Сара не знала, как ей лучше поступить…

Они сидели в гостиной. Эллен клевала носом перед телевизором.

— Да, — Сара оторвалась от газеты, — совсем забыла тебе сказать. Знаешь, кого я встретила в ресторане, куда мы ходили с Бертом?

— Мисс Дамфри, пьяную в дым и танцующую на столе в голом виде? — вяло встрепенулась Эллен.

Мисс Дамфри, мрачная особа лет шестидесяти, железной рукой правила школой, в которой училась Эллен. Она была слишком озабочена дисциплиной и, на взгляд Сары, совершенно не уделяла внимания профессиональному уровню учителей и успеваемости учеников. Сама Эллен часто говорила, что мисс Дамфри ошиблась с выбором профессии. Ей надо было пойти в тюремные надзирательницы.

— Мартина Раффера.

— А кто это?

Сара обреченно вздохнула. Иногда ей было трудно понять: то ли Эллен придуривается, то ли действительно настолько погружена в себя, что воспринимает окружающий мир только постольку поскольку.

— Отец Брайана Раффера. Помнишь его? Мы их встретили в «Пенте», когда ходили туда поужинать.

— А-а-а. — Эллен по-турецки уселась в кресле и снова уставилась в экран, потеряв всяческий интерес к разговору.

— Мы с ним немножечко поболтали, — продолжала Сара, — и он пригласил нас с тобой на выходные в их загородный дом. Завтра утром они за нами заедут.

Эллен едва не упала с кресла. Ее полусонное скучающее выражение тут же сменилось раздраженной гримасой.

— Ничего не получится. Ты, если хочешь, езжай. А я не могу. Завтра вечером у нас вечеринка, и Кэт…

— Придется пропустить вечеринку, — спокойно возразила Сара. — Я согласилась за нас обеих. И ты поедешь, пусть даже мне придется тащить тебя за шкирку.

— Но, мама! Такое бывает раз в жизни! Рок-концерт в парке! И только завтра!

Рок-концерт в парке? Саре сразу представилась толпа грязных длинноволосых юнцов и полуодетых лохматых девиц, которые методично вливают в себя алкоголь, безостановочно курят и вообще Бог знает чем занимаются. «Только через мой труп ты туда пойдешь!» — едва не выкрикнула она. Но взяла себя в руки и улыбнулась. Крупная ссора с дочерью была бы сейчас очень некстати.

— Ничего, сходишь в следующий раз.

— Но я же тебе говорю, что следующего раза не будет. Концерт только завтра!

— Ну, значит, пропустишь концерт. Это еще не конец света. Что-то похожее еще будет…

— А почему нельзя отложить поездку? — перебила ее Эллен. — Загородный дом уж точно никуда не убежит.

— Эллен, давай не будем спорить. Иди к себе и собери вещи. Там есть бассейн, так что захвати купальник…

— Но, мама!

— Никаких «но». Нам обеим давно пора устроить себе маленькие каникулы и вырваться из Нью-Йорка на пару дней. Здесь такая жарища и…

— Ненавижу эти загородные поездки! Что мы там будем делать? Часами гулять по окрестностям и на природу любоваться? А по вечерам хором петь песни, собравшись в кружок у старенького пианино?

Сара представила себе Мартина Раффера, который распевает песни у старенького пианино, и едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.

— Мы замечательно проведем время. И свежим воздухом заодно подышим. Разве тебе самой не хочется отдохнуть от всей этой городской суеты и грязных загазованных улиц?

Эллен смотрела на мать так, будто всерьез опасалась, что у той поехала крыша.

— А ты уверена, что мне вообще надо ехать? Вдруг он только тебя приглашал? — спросила она, с подозрением оглядывая Сару с головы до пят. — Я хочу сказать, ты ведь еще не такая старая и даже вполне привлекательная для мужчин твоего возраста…

— Спасибо, доченька, — сухо отозвалась Эллен. — Еще что-нибудь скажешь мне приятного?

— Ну… ты понимаешь, что я имею в виду…

Да, Сара догадывалась, что именно дочери пришло на ум, и не знала, обрадоваться ей или насторожиться.

— Ну ладно, Эллен… — Сара уткнулась в газету, давая понять, что разговор окончен.

— Я хочу сказать, что он тоже вполне привлекательный для своих лет, — не унималась Эллен.

— Эллен, перестань!

— Брайан говорил, что вокруг его папаши вечно вьются красивые девушки, так что, наверное, у него кто-то есть…

— Эллен, не говори ерунды.

Дочь еще никогда не заводила с ней разговора о ее личной жизни. Впрочем, ничего удивительного: ведь у Сары и не было никакой личной жизни. И сейчас она почему-то чувствовала себя неловко.

— И ничего это не ерунда. — Теперь Эллен напоминала терьера, взявшего след. Сара поняла, что так просто дочь от нее не отстанет. — У тебя никогда не было близкого друга, мама. И не говори мне, что тебе просто не встретился достойный мужчина. Или что за тобой никто не ухлестывал. Помнишь, полтора года назад у тебя был поклонник. Такой смешной дядька. Как его… Боб, кажется? Он еще улыбался, как пес из мультфильма, и звонил тебе по сто раз на дню.

Сара почувствовала, что краснеет.

— Да, он был очень милый…

— Тогда почему ты его отшила?

Сара удивилась. Она что-то не помнила, чтобы Эллен проявляла хоть какой-то интерес к ее эпопее с Бобом. Они познакомились в гостях у общих знакомых на новогоднем вечере. Какое-то время Боб очень настойчиво за ней ухаживал. Но Саре он не нравился. То есть нравился как человек, но не более того. Один раз Сара даже приняла его приглашение поужинать. Чисто из вежливости, чтобы не обидеть. Но после того вечера она прямо ему заявила, что не намерена продолжать знакомство.

И вот теперь выясняется, что Эллен запомнила Боба. Хотя тогда Сара даже не была уверена, что дочь вообще заметила, что у мамы есть какой-то поклонник.

— Просто… — Сара замялась. — Это был не мой тип мужчины.

— А какой твой тип мужчины?

— Эллен!

— Ну, ты же расспрашиваешь меня о моей личной жизни.

— Я — это другое дело. Ты — моя дочь.

— А ты — моя мама!

— Знаешь, Эллен, из тебя получится очень хороший адвокат — въедливый и дотошный. А теперь, будь добра, собери вещи. Только возьми что-нибудь поприличнее, чтобы не пугать своим видом окрестных жителей.

Эллен хихикнула и кивнула.

— Ладно.

— Ладно? — с некоторым удивлением переспросила Сара. Честно говоря, она была уверена, что Эллен будет сопротивляться до последнего. И именно это быстрое согласие насторожило Сару. Впрочем, дочь вообще была девушкой, переменчивой, как мартовская погода…

Разумеется, утром за завтраком Эллен начала бурчать по поводу «дурацкой поездки» и прозрачно намекать на то, что просто не переживет, если пропустит концерт. Однако Сара делала вид, что не слышит. Она решила не ругаться с дочерью, чтобы не портить себе настроение на весь день.

Эллен бубнила безостановочно, и, когда раздался звонок в дверь, Сара с облегчением вздохнула.

— Ну вот, — она сурово нахмурилась. — Только, Эллен, я тебя очень прошу. Веди себя прилично…

— А чего ты боишься, мама? — проворковала Эллен этаким сладеньким голоском. — Что я буду плеваться за обеденным столом? Или жабу кому-нибудь подложу под подушку? Или дрожжей в унитаз накидаю? Ты что, думаешь, я совсем дикая?

Они уселись в машину: Сара на переднее сиденье, а Эллен — на заднее, рядом с Брайаном. Они тут же принялись о чем-то шептаться. Похоже, Брайан, как и Эллен, совсем не хотел ехать. Сара буквально физически ощущала, как от него исходят флюиды холодной враждебности.

Зато Мартин был само очарование. Интереснейший собеседник и галантный кавалер. Сара больше не волновалась по поводу того, что им придется два дня прожить в одном доме. В присутствии такого безупречного джентльмена опасаться нечего.

Правда, ее беспокоило то, что стоило ей лишь увидеть Мартина, как она снова подпала под действие неодолимого и притягательного магнетизма, который излучал этот энергичный и уверенный в себе мужчина…

В последние дни стояла настоящая жара. Мартин был в свободных шортах цвета хаки. И Сара невольно засмотрелась на его мускулистые загорелые ноги, а в душе ее зародилось какое-то странное беспокойство — сладостное и в то же время тревожное. Она поспешно отвела взгляд.

Хорошо, что они были не одни. Присутствие Эллен напоминало Саре о том, что она — мать взрослой дочери, что ей уже тридцать три года и она давно уже не восторженная девочка, которая впадает в экстаз при виде интересного мужчины.

И Мартин тоже отец взрослого мальчика. Они с ним оба — родители, которые затеяли эту поездку ради своих детей. Поэтому Саре вовсе не обязательно быть очаровательной и привлекательной. К тому же, даже если бы она и хотела очаровать Мартина, у нее вряд ли что-нибудь получилось.

Но могло ли все это служить гарантией того, что ей не захочется хотя бы попробовать?

Всю дорогу Сара смотрела в окно и вежливо расспрашивала о местах, мимо которых они проезжали. Время от времени она поглядывала на Мартина, невольно любуясь его сильными руками с красивыми длинными пальцами, его мускулистым телом.

И вот впереди показался дом. А ведь Мартин еще десять минут назад сказал, что они приехали. Выходит, все эти десять минут они ехали по имению! Асам дом… громадный, роскошный, невообразимо красивый. Не дом, настоящий особняк.

— Ничего себе! — вырвалось у Сары. Мартин повернулся к ней и улыбнулся:

— Добро пожаловать в Хейвуд. Только не обольщайтесь: здесь лишь одно крыло жилое. Дом очень старый. Это, можно сказать, родовое гнездо.

— И вы здесь выросли? — изумилась Сара. — А как же вы общались с родителями? По коммутатору?

— Ха-ха-ха, — подала голос Эллен. — Мама изволит шутить.

Мартин остановил машину у главного входа. Эллен первой вышла из машины и сладко потянулась. Гибкая, юная и безразличная к окружающим красотам.

— Неплохое место для рок-концерта на открытом воздухе, — заявила она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Места много, и домой возвращаться не надо. Можно палатку поставить.

Брайан, который вылез следом за ней, от души рассмеялся.

— Жуть какая, — с притворным ужасом пробормотал Мартин.

— Эллен! — Сара открыла дверцу машины и с удовольствием вдохнула свежий чистый воздух. — Ты сумку забыла.

— Ничего, Рой ее заберет.

Мартин кивнул в сторону двери, из которой как раз вышли мужчина и женщина.

— Я еще не такая немощная, чтобы не донести свою сумку, — раздраженно, но все-таки достаточно вежливо проговорила Эллен.

Она взяла сумку, и они с Брайаном направились в дом.

Сара осталась наедине с Мартином. Если не считать мужчины и женщины, которые уже спустились с крыльца им навстречу.

— Я покажу миссис… — женщина вопросительно взглянула на Сару, — ее комнату?

— Сара. Сара Литгоу. Очень рада познакомиться, — улыбнулась Сара и протянула руку приятной женщине средних лет с добродушным лицом.

— Я сам провожу ее, Бет, — сказал Мартин. — Какую комнату вы приготовили?

— Зеленую спальню для миссис Литгоу и соседнюю — для ее дочери.

Зеленая спальня? — изумилась Сара. У них что, столько гостевых комнат, что они различают их по цветам?

Когда Сара была маленькой, в доме ее родителей было две гостевых спальни, и это считалось едва ли не роскошью. А еще у них был садик, что достаточно необычно для Нью-Йорка. Правда, Сара плохо помнила этот дом. Когда папина компания разорилась, им пришлось продать его. Саре тогда исполнилось пять лет. В памяти осталось только то, что дом казался ей громадным.

И сейчас, когда она шла следом за Мартином через холл, у нее снова было такое же чувство, как и тогда, в детстве. Она ощущала себя крошечной в этом огромном пространстве.

Мартин повел ее вверх по широкой лестнице. Он то и дело оглядывался, как бы желая убедиться, что Сара не отстала по дороге.

А та погрузилась в воспоминания. Когда отец разорился, это сломило его. Он стал пить. И это было самое страшное… Когда папа напивался, он кричал на маму. Сара помнила, как пряталась по углам, потому что боялась пьяного отца. Может быть, из-за этих страхов она и бросилась в объятия Найджела Херфа? Потому что сначала он показался ей добрым и заботливым. А Саре так не хватало тепла и внимания…

— Эй? Где вы витаете?

Голос Мартина вернул Сару к реальности.

— Ой! Простите, я думала о Брайане и Эллен.

— Правда? — Мартин внимательно посмотрел на нее, и Саре показалось, что он видит ее насквозь. — А мне показалось, что вы о чем-то другом задумались…

— Где моя комната? Я бы хотела слегка освежиться с дороги.

— Да, конечно.

Мартин прекрасно понял, что Сара уходит от разговора. Он еще раз внимательно посмотрел на нее и пошел дальше вверх по лестнице.

Комната Сары располагалась на втором этаже. Зеленая спальня. Она действительно была отделана в зеленых тонах: светло-зеленый ковер, полосатые, бежевые с зеленым, обои, бежевые занавески в зеленых цветах, диванчик в тон занавескам и огромная кровать с балдахином, застеленная покрывалом с тем же рисунком, что на занавесках и на обивке дивана.

— Там ванная. — Мартин указал на дверь в дальнем углу комнаты. — Перекусим, скорее всего, в саду. — Он взглянул на часы. — Минут через тридцать.

— Хорошо.

Сара повернулась к Мартину. Он не улыбался.

— Вы — человек очень замкнутый, верно? — неожиданно спросил Мартин. Он не вошел в комнату следом за Сарой, а остался стоять на пороге, прислонившись плечом к косяку. В его вопросе не было никакой угрозы, но Сара тем не менее напряглась, почувствовав смутную опасность. Она не любила, когда ей задавали личные вопросы.

— Да нет. — Она небрежно пожала плечами. — Думаю, нет.

— Послушайте, я вдруг понял, что совсем ничего про вас не знаю. — Он окинул женщину пристальным взглядом, и у Сары снова возникло чувство, что он способен читать ее мысли. — Вы не замужем. У вас есть дочь. Вы работаете в какой-то юридической фирме. И все, пожалуй.

— А что еще вам надо знать? — рассмеялась Сара, но смех получился нервным.

— Например, почему вы тогда вломились ко мне в кабинет?

— Я же вам все уже объяснила… Я беспокоилась за Эллен. Мне казалось, что ваш сын дурно на нее влияет. — Сара настороженно покосилась на Мартина.

— Но почему вы сразу бросились в бой? Ведь можно было подождать, пока все само собой образуется. Большинство родителей воспринимают непослушание своих детей-подростков как издержки переходного возраста и не делают из этого трагедии.

— Да, наверное, — неопределенно протянула Сара.

С чего бы вдруг такой неожиданный интерес? Мартин Раффер производил впечатление человека, больше занятого собой, чем интересующегося проблемами других.

— Но тем не менее мы сразу начали действовать. Вот в чем дело.

— Я, честно говоря, не понимаю, к чему весь этот разговор…

— А мне кажется, что вы все понимаете, — задумчиво произнес Мартин. — Просто не хотите отвечать на мои вопросы. А вот почему не хотите — это действительно непонятно. С чего бы такая скрытность?

— Если бы я знала, что вы будете столь любопытны, я бы не приняла ваше приглашение, — холодно отозвалась Сара. — Я очень вам благодарна, что вы подумали о нас с Эллен. Но это еще не дает вам права расспрашивать меня о моей личной жизни.

— А у вас есть личная жизнь? — Он смотрел ей прямо в глаза. — Или ваша личная жизнь — это Эллен?

Сара почувствовала, что краснеет.

— Извините, но это не ваше дело. Я же вас не расспрашиваю про вашу личную жизнь!

— Знаете, что я думаю? Вы оградились от мира глухой стеной и прячетесь за ней, как улитка прячется в своем домике. Но эту стену вы возвели сами.

Сару разрывали самые противоречивые чувства. С одной стороны, она злилась на Мартина за то, что он позволяет себе лезть ей в душу. С другой — его проницательные замечания смущали ее. Но все же злость оказалась сильнее. Саре даже пришлось стиснуть руки, чтобы Мартин не заметил, как они дрожат.

— Эллен значит для меня очень много. — Она старалась, чтобы ее голос звучал спокойно. — Я этого не отрицаю. Матери-одиночки вообще сильно привязаны к своим детям. И да… они, может быть, слишком переживают за их благополучие. Наверное, потому что им не с кем разделить ответственность. И не с кем поделиться своими тревогами.

— Да, наверное. — Мартин развернулся, собираясь уходить. — Если вам что-то понадобится, не стесняйтесь, сразу же говорите мне. Я вас жду у бассейна.

— Хорошо.

Когда Мартин ушел, Сара с облегчением вздохнула. Обычно она старалась вести себя так, чтобы ни у кого не возникало желания расспрашивать ее о личном. Но Мартин, единственный из всех знакомых, проявил упорство и попытался сломить ее сопротивление. Это взбесило Сару, но и взволновало тоже. К чему отрицать очевидное?

Она как раз выходила из ванной, когда дверь ее комнаты распахнулась. Сара испуганно ойкнула. Но это была Эллен.

— Зачем идти в душ, когда можно поплавать в бассейне? — спросила дочь, плюхаясь на кровать. Хорошо еще, ей хватило ума сбросить туфли.

— Где ты была?

— По дому лазила. Брайан мне все показал. — Эллен внимательно наблюдала за матерью, пока та переодевалась в шорты и легкую блузку без рукавов. — А ты, интересно, чем занималась, пока меня не было?

— Эллен, ты опять начинаешь…

— А что я такого сказала?

— Только не изображай святую невинность. Я же вижу, что у тебя на уме.

— Тогда чего ты покраснела? Значит, я правильно догадалась? Ты тут заигрывала с отцом Брайана? — Эллен улыбнулась и привычно уселась по-турецки на покрывале. — Я бы на твоем месте им занялась. Нет, правда, мама. Какой смысл отказывать себе в удовольствиях? А то так всю жизнь и проживешь одна… Вовсе не обязательно выходить замуж. Но почему бы не завести любовника?

— Эллен!

— Ну что — Эллен? Жизнь коротка, и надо брать от нее все!

— Спасибо за мудрый совет. Надеюсь, вы сами еще не воспользовались им, мисс?

Это был правильный ход. Лучшая защита — нападение. В зеркале Сара видела, как ее дочь густо покраснела.

— Ну, мама…

— Ты уже спала с мальчиками?

— Мама! — Эллен не стала ничего отрицать, но по ее возмущенному тону Сара поняла, что у дочери еще никого не было, и мысленно возблагодарила Бога.

Тем временем Эллен слезла с кровати.

— Пойду, купальник надену. А то ты такие вопросы задаешь, что мне просто неудобно.

— Ланч будет в саду, — сказала Сара. — Я, правда, не знаю, где именно. Может быть, у бассейна. Через пятнадцать минут. Пожалуйста, не опаздывай.

— Постараюсь, — беззаботно отмахнулась Эллен, выходя в коридор.

Но когда через двадцать минут Сара наконец разыскала бассейн, дочь была уже там.

Бет накрыла стол с холодными закусками. Брайан и Эллен, похоже, уже перекусили и теперь плескались в воде. Мартин в одних плавках полулежал в шезлонге под большим зонтом от солнца.

— А вы не собираетесь искупаться? — спросил он, когда Сара села за стол.

— Я забыла купальник.

И слава Богу! Если ее смущал один только вид Мартина, можно себе представить, что бы с ней было, если бы она тоже сидела здесь полуголая.

И все-таки, почему он так ее волнует? Сара уже давно не испытывала ничего подобного. Она надела темные очки и налила себе холодного лимонада, стараясь не смотреть на Мартина, но постоянно ловила себя на том, что украдкой поглядывает в его сторону.

У него была потрясающая фигура. Мускулистая грудь, плоский живот, сильные ноги… Ее воображение разыгралось не на шутку. Ей даже пришлось внутренне себя одернуть.

Они завели какой-то незначительный разговор. Но он протекал как-то вяло. К тому же их вскоре прервали Брайан и Эллен, которые вылезли из бассейна, чтобы поесть. Аппетит у ребят был зверский, как будто их не кормили несколько дней.

— Твоя мама сказала, что не захватила с собой купальник, — обратился Мартин к Эллен, когда та уже собиралась нырнуть обратно в бассейн.

— Не может быть! Она же сама мне раз двадцать напомнила, чтобы я взяла купальник. — Эллен обернулась к матери. — Ты что, перегрелась?

— Ничего я не перегрелась…

— Нет, перегрелась. Ты вся красная, как вареный рак.

Сара всерьез задумалась о том, как ей вернее изничтожить дочь: удавить или утопить в бассейне?

— А ты сама-то намазалась защитным кремом? — спросила она.

Эллен покачала головой:

— Не-а. Я все равно долго не буду тут загорать. Мы с Брайаном собираемся ехать в Нью-арк.

— А Брайан об этом знает? — Сара покосилась на парня, который, похоже, дремал, дрейфуя в бассейне на надувном матрасе.

— Ага. — Эллен налила себе лимонаду. — Когда я буду готова, спихну его с матраса.

— Настоящая женщина, — ехидно прокомментировал Мартин, — всегда добивается своего посредством грубой силы.

— А может, у вас найдется купальник для мамы? — спросила Эллен, не обращая внимания ни на язвительное замечание Мартина, ни на протестующий взгляд матери. — Если как следует поискать.

— Наверняка найдется. Линда, когда приезжает сюда, из бассейна не…

— А кто такая Линда? — перебила Мартина Эллен.

— Одна знакомая, — пояснил он и повернулся к Саре, щурясь от яркого солнца. — Обычно она останавливается в той же комнате, которая сейчас ваша. Посмотрите в шкафах. Может, подберете себе что-нибудь.

— У нас разные фигуры, — сухо заметила Сара. — Вряд ли мне подойдет ее купальник.

— Тогда искупаешься без всего, — заявила Эллен. — Здесь никого нет. Ой, кроме вас! — Она повернулась к Мартину. — Но вы ведь не будете против?

Интересно, подумала Сара, а могут ли родители развестись со своими детьми?

— Я — нет. — Мартин пожал плечами и поглядел на покрасневшую женщину. — Но она, наверное, будет.

— Мама вообще у нас очень скромная.

— Может, перестанете говорить обо мне так, будто меня здесь нет? — вспыхнула Сара. — Эллен, вы собирались куда-то ехать? Вот и езжайте!

— Ну нет, — не унималась дочь. — Я никуда не поеду, пока ты не наденешь купальник. А то нашла себе удовольствие — сидеть и жариться на солнце, как рак.

— Раки не жарятся на солнце, — отрезала Сара.

— Не привязывайся к словам.

— О Господи! — застонала Сара. — И за что мне такое наказание? Ну ладно, уговорила. Пойду, попробую разыскать купальник.

— Я с тобой.

— Это еще зачем?

— Хочу убедиться, что ты не запрешься в спальне. — Эллен повернулась к Мартину: — Иногда она ведет себя как ребенок.

Сара схватила дочь за локоть и поспешно увела ее в дом.

— Ну вот, дожила, — проворчала она себе под нос. — Дочь уже пытается выставить меня полной дурой при посторонних!

6

— Я выгляжу просто смешно!

В шкафу нашлось целых шесть купальников. И все — бикини. Саре пришлось выбирать наиболее приличный. То есть такой, который бы прикрывал хоть что-нибудь. В этом смысле выбор был небогат.

Сара посмотрела на себя в зеркало и пришла в ужас. Выйти на люди в таком купальнике — все равно что голой.

— Нормально ты выглядишь, — заявила Сара. — Бывает и хуже. А у тебя только две складочки на животе, да и то незаметные.

— Большое спасибо, Эллен. Еще что-нибудь скажешь мне приятного?

Эллен лишь фыркнула в ответ.

Когда они вернулись к бассейну, Сара ужасно нервничала. Конечно, глупо было надеяться на то, что Мартина там не окажется. Например, что его срочно вызвали к телефону и что разговор продлится часа три. Но Саре так хотелось, что произошло чудо!

Она давно уже не переживала так сильно по поводу того, как выглядит. Да и вообще никогда не переживала. Конечно, как любая нормальная женщина, Сара старалась выглядеть по возможности привлекательной. И в целом всегда себе нравилась.

Но сегодня, когда ей пришлось втиснуться в бикини, которое было на размер меньше, она вдруг поняла, что давно уже не уделяла себе должного внимания. Не то что она себя запустила, но бегать два раза в неделю ей бы явно не помешало…

Сара заставила себя улыбнуться Мартину, который, естественно, никуда не ушел, а так и сидел в шезлонге под зонтом от солнца.

— Вижу, вы что-то нашли, — сказал он, окидывая Сару оценивающим взглядом.

— Что-то нашла. — Сара отвела взгляд и сосредоточенно уставилась на бассейн, где уже плескалась Эллен. — Вот это самое… пристойное из всего, что там было.

— Линда любит демонстрировать свое тело, — заметил Мартин.

Сара представила себе, как красивая девица дефилирует перед Мартином, одетая только в шесть дюймов эластичной материи… и вдруг поняла, что завидует этой Линде. В ее возрасте Сара уже растила ребенка. Растила одна, без чьей-либо помощи, и при этом еще зарабатывала себе и дочке на жизнь.

Когда умерла ее мама, папа запил еще сильнее. Он вообще не замечал Сару, как будто она не жила с ним в одном доме. Правда, могло быть гораздо хуже: ведь отец не бил ее, не унижал… Просто предоставил самой себе. Она приходила и уходила, когда хотела. Встречалась с теми, с кем ей на тот момент было приятно встречаться. С тем же успехом она могла бы выброситься из окна. Отец и не заметил бы…

— Вот вы опять. — Голос Мартина вывел Сару из задумчивости.

— Что я опять?

— Опять унеслись мыслями в дальние дали.

— И вы опять, — резко проговорила Сара.

— А я-то что?

— Пытаетесь лезть в мою личную жизнь.

Мартин был в темных очках, поэтому Сара не могла разобрать выражения его глаз. Однако все было понятно и по тому, как он поджал губы.

Сара уселась в шезлонг и принялась наблюдать за Эллен и Брайаном, которые уже наплавались до посинения и как раз вылезали из бассейна. Оба беззаботно смеялись. Сара невольно улыбнулась, глядя на них. Она уже несколько месяцев не слышала, чтобы дочь так заразительно хохотала.

— Ну, мы поехали. — Эллен перекинула полотенце через плечо.

— Поехали? Куда это? — всполошилась Сара. Ей не хотелось оставаться наедине с Мартином. Ей было страшно остаться с ним наедине. При одной только мысли об этом ее бросило в дрожь. И как бы она ни твердила себе, что уже взрослая женщина и что в ее возрасте глупо трепетать и смущаться, если остаешься с мужчиной одна, это не помогало.

— В Ньюарк, — пояснила Эллен тоном терпеливой мамаши, которая пытается втолковать своему чаду-балбесу прописную истину, которую тот никак не в состоянии усвоить. В последнее время Эллен вообще взяла моду говорить с матерью таким тоном, и это ужасно обижало Сару.

— Хотим повысить свой культурный уровень, — сказал Брайан. Он не смотрел на отца, обращаясь исключительно к Саре. — Посмотреть на самый большой в мире собор, построенный в готическом стиле.

Мартин ничего не сказал в ответ и даже посмотрел на сына с некоторым презрением.

— Действительно, очень интересно, — быстро проговорила Сара. — А когда ждать вас обратно?

— Ну вот опять, — скривилась Эллен. — У мамы просто мания, чтобы я возвращалась домой засветло.

— Да мы только на пару часиков, — сказал Брайан, и они с Эллен направились к дому.

— Интересно ему, видите ли, собор посмотреть, — проворчал Мартин, когда ребята отошли достаточно далеко. Он снял темные очки и потер пальцами переносицу. — Конечно, в этом нет ничего плохого, но, если бы я пригласил его на экскурсию по моей компании, он бы, наверное, сбежал на край света.

Каждый раз, когда отец и сын были вместе, чувствовалось, что им нелегко общаться друг с другом. Но Сара уже решила для себя не обращать на это внимания. Ей хватало забот и с собственной дочерью.

— Вам повезло, — продолжал меж тем Мартин. — У вас девочка. У нее хоть голова на месте.

Сара повернулась к нему. И сразу же поняла, что не стоило этого делать: пышная грудь едва не вывалилась из микроскопического верха бикини.

Но Мартин не смотрел в ее сторону. Он был погружен в свои мысли.

— Я не поняла, что значит «хоть голова на месте»? — поинтересовалась Сара.

— То, что она понимает, что надо правильно распорядиться своей жизнью и посвятить себя чему-то полезному.

— Это вы так понимаете счастье: посвятить себя чему-то полезному?

— А вы понимаете счастье по-другому? — прищурился Мартин, холодно глядя на Сару.

— Конечно!

— Тогда почему вас так волнует, поступит Эллен в университет или нет?

Это был вполне закономерный вопрос, без всякого подтекста. Однако у Сары возникло чувство, что Мартин подловил ее на чем-то противоречащем прежним утверждениям.

— Но я бы не стала переживать из-за того, что именно захотела бы изучать Эллен — искусство или экономику, — проговорила она ровным тоном. — Главное, чтобы ей самой это нравилось.

— И тем не менее вы будете стараться, чтобы она получила высшее образование.

— Но вы и сами хотите, чтобы Брайан поступил в университет, — заметила Сара.

— Мне бы только хотелось, чтобы он занялся чем-то более полезным.

Мартин провел рукой по волосам. А Сару вдруг охватило пронзительное чувство симпатии к этому человеку. Ему действительно можно было посочувствовать. Это, наверное, очень непросто, когда ты столько сил положил на создание процветающей компании, а твой сын не проявляет к твоему делу ни малейшего интереса.

— Вероятно, вам стоит уделять больше внимания и его интересам тоже. Чтобы он чувствовал вашу поддержку, — задумчиво проговорила Сара.

— Да? — нахмурился Мартин. — И что бы вы мне посоветовали? Сходить с ним в музей или в художественную галерею?

— А что, неплохая мысль! Вы хоть раз были в музее?

— Представьте, был. Я же все-таки не совсем дикарь. Хотя, честно признаюсь, у меня нет времени на хождения по музеям. Я почти всегда занят.

Однако у тебя есть время на то, чтобы предаваться «замечательному безделью» в компании владелицы этих бикини, подумала Сара. Она вспомнила о своем первом впечатлении о Мартине Раффере, которое составила себе еще до того, как увидела его воочию: трудоголик, который так занят работой, что у него не остается времени на воспитание собственного сына. На самом деле все было немного иначе. Но, с точки зрения Сары, ничуть не лучше.

Глядя на Мартина, Сара вдруг поняла причину своего странного раздражения: она ревновала его к Линде. Даже не то чтобы ревновала, просто ей было неприятно представлять их себе вместе.

— И все-таки вы могли бы выбрать время, — сухо проговорила она. — Скорее всего вашему сыну будет намного проще, если он будет знать, что вы не так уж категорически против его желания изучать искусство в университете.

— Но я именно категорически против! — проговорил Мартин.

— Но почему?

— Потому что… — начал было он, но тут же умолк, как-то странно глядя на Сару.

— Потому — что?.. — переспросила она.

— Потому что его мать была художницей, — резко проговорил Мартин. — Я помню, сколько было разговоров о том, как это важно — развивать в себе творческую жилку. Однако имелось в виду не творчество, а откровенное самолюбование.

— А что с ней случилось? — решилась спросить Сара. Она испуганно задержала дыхание, ожидая холодной отповеди.

Но как ни странно, Мартин ответил:

— Она погибла, катаясь на горных лыжах, когда Брайану было два года.

— Простите… Бедный мальчик!

— Бедный мальчик имеет все, что только можно купить за деньги.

— Ну, в таком случае, счастливчик Брайан! — не без сарказма проговорила Сара и не без удовлетворения отметила, что Мартин густо покраснел.

— Вам надо было стать учительницей, — буркнул он. — С таким-то даром бить по больному месту!

Сара едва не расплакалась от обиды. Хотя понимала, что Мартин вряд ли хотел специально ее оскорбить. Просто она видится Мартину Рафферу этакой злобной грымзой, чему немало способствовали ее вечные препирательства с Эллен у него на глазах. И теперь он, похоже, лишь укрепился в своем мнении.

— Я, пожалуй, искупаюсь, — сказала Сара.

Она резко встала, подошла к бассейну и нырнула. Проплыв под водой, она вынырнула, а затем снова ушла под воду… и неожиданно наткнулась на Мартина. Захлебываясь, Сара пробкой выскочила на поверхность.

— Я хочу извиниться за свое идиотское замечание, — сказал он.

— Да ладно, ерунда какая, — сердито отмахнулась она и хотела уже отплыть, но Мартин схватил ее за плечи и развернул лицом к себе.

— Я думаю, что вы во многом правы. Мне действительно надо было поддержать Брайана в его стремлениях или хотя бы сделать вид, что я его поддерживаю. Но мы живем в жестком мире, а рисование картиночек вряд ли позволит ему добиться положения в жизни.

— Рисование картиночек… У меня сложилось впечатление, что вы очень смутно себе представляете, чем именно Брайан собирается заниматься. Вряд ли он хочет делать карьеру в области изящных искусств. Как я поняла, его больше интересует коммерческое искусство, реклама. — Сара сама удивилась, с чего это она так распалилась. Она говорила вполне здравые вещи, но говорила с несколько неуместной горячностью.

Наверное, дело было в том, что Мартин стоял так близко… что он держал ее за плечи. И хотя вода была прохладной, Сару вдруг бросило в жар.

— Честное слово, не вижу разницы. — Мартин отпустил плечи женщины, взял ее за подбородок и слегка запрокинул ей голову.

Она знала, что следует отстраниться. Вежливо, но решительно. Чтобы Мартин понял: он нарушает границы ее личного пространства. Но как можно сдвинуться с места, если все тело охватила предательская слабость?

— Разница в том… — начала было Сара и осеклась, наткнувшись на его пристальный взгляд. — Может, продолжим этот разговор где-нибудь в другом месте? — пролепетала она.

— Где именно?

Он что, с ней заигрывает? Одна только мысль о такой возможности привела Сару в смятение.

— Я уже начинаю замерзать.

Мартин развернулся и направился к лесенке, чтобы вылезти из бассейна. Сара последовала за ним.

Нет, конечно, он с ней не заигрывал. Это она сама напридумывала себе всяких «ужасов». Последние шестнадцать лет Сара прожила как в вакууме, эмоциональном и физиологическом вакууме, который сама же себе и создала. Ее первый и последний опыт физической — и душевной, невесело усмехнулась про себя Сара, — близости с мужчиной закончился плачевно. Так что ничего удивительного не было в том, что Мартин Раффер взволновал ее. В конце концов, он был потрясающе привлекательным мужчиной. И то, как он иногда смотрел на нее… его вкрадчивый, проникновенный голос… способны были вскружить голову любой женщине. И особенно — женщине, которая уже столько лет не знала тепла и любви.

Сара уселась в шезлонг — в самый дальний от того, в котором устроился сам Мартин, — и попыталась сосредоточиться на мыслях о Линде. И о Найджеле. Воспоминания об этих двоих помогали ей держать себя в руках и сопротивляться тому волнению, которое охватывало Сару всякий раз, когда Мартин смотрел на нее.

— Насколько я поняла, Брайан вовсе не собирается запираться где-нибудь на чердаке и рисовать картиночки, как вы это называете. Но даже если и так, почему бы вам не уважать его выбор?

— Я думал, что эту тему мы исчерпали. — Мартин закинул руки за голову и закрыл глаза.

Сара взбесилась по-настоящему. Как же так получается: Мартин, человек умный и проницательный, не видит того, что лежит на поверхности? Что он нужен своему сыну?

— Если бы все стремились стать директорами крупных компаний, мир стал бы скучным.

— Не спорю. Кто-то должен и картины писать.

— Кто-то, но не ваш сын.

Мартин внимательно посмотрел на Сару, но взгляд его был холодным.

— Уж кто бы читал мне лекции, только не вы.

— То есть? — нахмурилась Сара.

— А то, что вы обвиняете меня в том, что я пытаюсь заставить сына прожить ту жизнь, какую хотел бы прожить сам, но не прожил… Но ведь вы стремитесь к тому же.

— Я просто желаю добра своей дочери.

— Добра в вашем понимании.

Сара вдруг поймала себя на том, что изо всех сил вцепилась в подлокотники шезлонга.

Хорошо, что те были не стеклянные, а то она бы точно их раздавила.

— Я в жизни не встречала такого, как вы… невозможного человека! — с яростью проговорила она. — А вы знаете, каково это, когда… Впрочем, откуда вам знать?

Сара и сама поразилась неизбывной горечи, которая звучала в ее голосе. Прошлое, со всей ее болью и грязью, навалилось на нее и погребло под собой точно горный обвал.

Мартин вскочил. Сара не успела понять, как это произошло: еще секунду назад он спокойно сидел в шезлонге и вот уже наклонился над ней, опершись руками о подлокотники ее кресла.

— Каково это, когда — что? — спросил он, и теперь в его голосе появилась странная горячность. — И снимите вы эти чертовы очки! Я хочу видеть ваши глаза, когда с вами разговариваю!

Затем сам снял с нее очки. Без них Сара почувствовала себя уязвимой и незащищенной, как рыба, которую вытащили из воды и бросили задыхаться на берегу.

Напряжение между ними было так велико, что в воздухе едва не вспыхивали искры.

— И все же признайтесь, что Брайану будет намного легче, чем Эллен.

— Я так не считаю. Наоборот, в каком-то смысле ему будет сложнее. Ему придется доказывать, что он сам по себе чего-то стоит. Сам! Ему еще придется учиться быть независимым и самостоятельным, а не полагаться на мои деньги, мои связи и положение. — Похоже, Мартин был вне себя.

— Вы просто не понимаете, — упрямо проговорила Сара, по-прежнему не решаясь посмотреть ему в глаза. Она боялась, что Мартин разглядит отчаянное томление и безудержное желание, которые скрывались за ее негодованием.

Он запустил руку ей в волосы и заставил повернуться лицом к нему.

— Вы тоже самая невозможная женщина из всех, кого я знаю, — проговорил он так тихо, что Сара с трудом разобрала слова. — И готовы на все, чтобы ваша дочь не совершила ошибок, которые вы сами совершили в свое время. Или просто убедили себя, что это были ошибки… Впрочем, речь сейчас не о том. Я просто хочу сказать, что вы не сможете защищать Эллен всю жизнь. И уж, конечно, не убережете от нее самой.

— Если вы мните себя великим психоаналитиком, то сильно заблуждаетесь на сей счет, мистер Раффер!

Сара и сама поняла, что сморозила глупость. А ведь она всегда считала себя женщиной широких взглядов. «Живи и давай жить другим» — таков был ее девиз. Как же так получилось, что она стала поучать Мартина Раффера? Тем более что сама уже начала сомневаться в том, правильно ли прожила свою жизнь?

Неужели это все из-за Найджела? Неужели он оставил в ее душе настолько глубокий след, что Сара шла на все, лишь бы только не пережить эту боль еще раз? Или в том, что она выбрала жизнь затворницы, виноват вовсе не Найджел, а она сама?

И Мартин Раффер заставила Сару задуматься над этими вопросами. Именно заставил. Своими проницательными замечаниями.

— Думайте, что хотите, — раздраженно проговорила она, давая понять, что тема закрыта.

— Вот почему, например, — как ни в чем не бывало продолжал Мартин, — у вас никого нет? Я думаю, потому что вы хотите уберечь Эллен от присутствия нежелательного, как вам кажется, человека, который способен нарушить уютный мирок, созданный вами для себя и своей дочери.

— Это не так! — с жаром возразила Сара.

— Точно?

— Вы сами не знаете, о чем говорите!

Уж кому-кому, только не Мартину Рафферу порицать недостатки других. Он явно не тянул на номинацию «Лучший отец года». Да и кто дал ему право лезть в ее личную жизнь? Она живет так, как хочет. И не обязана ни перед кем отчитываться.

Еще недавно она гордилась тем, что полагается только на себя. Но теперь у нее вдруг мелькнула мысль, что независимость — оборотная сторона одиночества. И что рано или поздно одиночество становится горьким и тягостным. Впрочем, Сара не стала задерживаться на этой мысли. Потому что подобные размышления могли бы завести в такие дебри…

Сейчас у нее есть Эллен. Но Эллен не вечно будет при ней. Скоро она станет взрослой и, как говорится, вылетит из гнезда. А что потом? Сару вдруг пробил неприятный озноб.

— Вы ужасно упрямая, — заявил Мартин, но теперь его голос стал почему-то мягче.

— Думайте, как хотите.

— Да. И не надо на меня дуться.

Сара попыталась расслабиться и придать своему лицу выражение непрошибаемого спокойствия. Это далось ей не без труда. Она все еще злилась на Мартина. Пусть даже в его словах заключалась доля правды, он все равно не должен был учить ее жить.

Сара сделала глубокий вдох… и вдохнула запах Мартина. Мужской, пьянящий, волнующий запах, который ударил ей в голову точно вино.

— Я, пожалуй, пойду к себе. — Сара заерзала в шезлонге, не решаясь подняться. Потому что Мартин так и замер, склонившись над ней. Если бы Сара встала, то обязательно прикоснулась бы к нему. А ей почему-то казалось, что, дотронувшись до него, она обожжется.

— Уже? — удивился Мартин.

— Здесь очень жарко.

— Нет, вы злитесь на меня за то, что я лезу к вам в душу.

Сара действительно пыталась пробудить в себе ту здоровую злость, которая кипела у нее внутри еще минуту назад. Но близость Мартина кружила голову в буквальном смысле слова.

— Давайте просто согласимся с тем, что в определенных вопросах наши мнения расходятся. Я — ваша гостья. — Она все же решилась посмотреть в глаза Мартину. — И я совсем не хочу с вами спорить…

Сара вдруг поняла, что сейчас он ее поцелует. И даже не поняла, а почувствовала. Всем своим существом. И еще она почувствовала, что желание поцеловать ее явилось полной неожиданностью и для Мартина тоже.

Он наклонился ниже, и ее губы с готовностью раскрылись навстречу. Сара тихо застонала. Жар от солнца был просто ничто по сравнению с тем огнем, который вдруг опалил ее. Никто не целовал ее так уже много лет. А точнее, так, как Мартин, ее вообще никто не целовал. Даже Найджел. Саре показалось, что она сейчас потеряет сознание.

Мартин оторвался от ее губ, но лишь затем, чтобы покрыть жадными поцелуями ее шею. Сара запрокинула голову и закрыла глаза. Дыхание Мартина стало таким же сбивчивым и неровным, как и у нее самой. Он нашел чувствительное место у нее за ухом и принялся щекотать там языком. Сара застонала и выгнула спину, подавшись ему навстречу.

То, что Мартин творил с ней, наполняло ее восхитительным восторгом. Невозможно было поверить, что она — та самая женщина, которая за столько лет ни разу не испытала влечения к мужчине.

Мартин легонько провел пальцем по ее щеке, потом скользнул по шее к груди. Теперь он ласкал ее сосок сквозь влажную ткань. И Сара — взрослая женщина, мать взрослой дочери, — вдруг смутилась, как девственница, когда к ней в первый раз прикасается мужчина.

Он не стал расстегивать верх купальника, а просто стянул его вниз. Потом встал перед Сарой на колени, взял ее груди в ладони и легонько провел языком по напрягшемуся соску. Сара запрокинула голову и застонала от наслаждения, которое пронзило ее тело и отдалось сладостным томлением внизу живота. А когда Мартин взял в рот ее сосок, Сара запустила пальцы ему в волосы и еще теснее прижала голову к своей груди. До этого она просто позволяла Мартину делать с ней то, что он хотел, но не прикасалась к нему сама. Неистовое желание — пронзительное, как наслаждение на грани боли, — захватило ее целиком. Сару словно подхватил сияющий вихрь. Ей хотелось сейчас умереть, настолько это было хорошо.

Сара не заметила, когда именно Мартин стянул с нее трусики. Он не стал снимать их совсем, а просто сдвинул вниз, чтобы Сара могла слегка раздвинуть ноги. Теперь она уже лежала в шезлонге. Ее тело действовало как бы само по себе, независимо от ее воли, и знало, что надо делать, чтобы удовлетворить наконец ту жгучую страсть, что сжигала его изнутри.

Мартин ласкал ее бедра руками, не переставая целовать груди. Потом стал целовать живот, опускаясь все ниже и ниже… И вот он уже целует ее там, где ее еще никто не целовал. Сара даже не подозревала, что способна испытывать такое всепоглощающее возбуждение. Казалось, еще мгновение, и она потеряет сознание от наслаждения. Ее тело напряглось как натянутая струна. А потом все как будто взорвалось слепящими искрами, и на Сару накатила восхитительная истома.

Вырвавшись из огненного вихря страсти, она вернулась в реальность и открыла глаза. Мартин смотрел на нее.

И тут вдруг раздался звук подъезжающей машины. Сара в испуге вскочила с шезлонга и постаралась привести себя в порядок.

— О Господи! Я, наверное, с ума сошла.

— Но почему? — Мартин взял ее за плечи.

— Не хочу это обсуждать! — дернулась Сара.

Страшно подумать, что случилось бы, если бы им сейчас никто не помешал. Какой-то бред! Помутнение рассудка!

Она наспех пригладила волосы и отошла к бассейну. Как раз в это мгновение появилась Эллен. Сара обернулась на звук ее шагов и изобразила удивление. Краем глаза она заметила, что Мартин уже сидит в шезлонге. Спокойный и собранный, как всегда.

— Эллен! Что-то ты рано вернулась!

— Только не говори, что ты так и не искупалась! — с ходу набросилась на Сару дочь. — Что ты тут целый час делала? На солнце жарилась? Ты точно заработаешь себе рак кожи. При твоей-то аристократической бледности!

— А где Брайан?

— В машине. Пришлось вернуться. Я забыла сумку. Не то что она у меня набита долларами, но я не могу ехать в Ньюарк совсем без денег. Знаешь, мам, тебе надо сесть на диету, а то ты буквально вываливаешься из бикини. — Эллен заговорщически подмигнула матери. — Ладно, я побежала. А вы тут не безобразьте без нас!

Саре хотелось провалиться сквозь землю. Когда, интересно, Эллен научится быть тактичной? Наверное, уже никогда…

Дочь убежала, а Сара, вся красная от смущения, нырнула в воду.

7

Когда она наконец выбралась из бассейна, Мартин по-прежнему сидел в шезлонге. Она завернулась в полотенце, чувствуя себя неуютно под его пристальным взглядом. Что делать? Если смотреть на Мартина, то в памяти с новой силой всплывало все, что произошло между ними. Но если игнорировать его присутствие — значит, дать понять, что она придает слишком большое значение случившемуся.

А она вовсе не придавала этому никакого значения. Это было как затмение, убеждала она себя. Скорее всего годы добровольного воздержания наконец дали о себе знать. К тому же Эллен скоро станет самостоятельной и перестанет нуждаться в матери. И Сара подсознательно начала готовиться к тому, что теперь у нее снова будет своя жизнь. И эту жизнь надо как-то устраивать. А Мартин Раффер оказался тем самым пресловутым первым встречным, который по «счастливой» случайности подвернулся ей под руку в тот момент, когда она уже была готова к тому, чтобы снова почувствовать себя женщиной.

Он был очень хорош собой. Чертовски обаятелен. И даже его невозможный характер добавлял ему привлекательности.

Сара решилась взглянуть на Мартина, и он тут же спросил, как будто только и ждал, когда она на него посмотрит:

— Ну, так что, просто забудем о том, что между нами было?

Сара, пожав плечами, принялась демонстративно собирать вещи.

— Такое случается, — проговорила она нарочито скучным тоном. — Перемена обстановки… жара… Я хочу сказать, зачем придавать этому слишком большое значение? Я, пожалуй, пойду к себе, отдохну. Когда мне спуститься к ужину?

— Где-то в половине восьмого.

— Ладно. Тогда до вечера.

К счастью, ей без труда удалось найти свою комнату, иначе ей пришлось бы возвращаться к бассейну и спрашивать дорогу у Мартина. А это было для нее смерти подобно. Теперь, вдали от пристальных и изучающих взглядов Раффера, Сара решила разобраться в том, что произошло у бассейна. Наверное, этому было какое-то логическое объяснение. Только Сара его не находила.

Найджел Херф научил ее не доверять мужчинам. Одиночество Сары было ее способом самозащиты. И этот способ безотказно себя оправдывал все шестнадцать лет. Но встреча с Мартином Раффером смешала все карты.

Что в нем было такого? Почему он с такой легкостью прорвался сквозь все преграды, которые Сара столько лет возводила между собой и мужчинами — потенциально опасными существами, любой из которых мог обидеть, задеть ее лучшие чувства, сломать ей жизнь?

Безусловно, Мартин физически привлекателен. И именно поэтому ему не следует доверять.

Сара сняла купальник и полчаса простояла под душем, пытаясь смыть с себя даже память о прикосновениях Мартина. И только когда вышла из ванны и случайно наткнулась взглядом на бикини, лежащее в раковине, вспомнила о Линде.

Сара невольно поморщилась. Она была так занята своими переживаниями, что ей даже в голову не пришло рассмотреть случившееся с точки зрения взаимоотношений Мартина и Линды. А ведь можно сказать, что сегодня Мартин изменил своей подружке. И изменил с ней, с Сарой.

Завернувшись в полотенце, Сара встала перед зеркалом и принялась разглядывать свое отражение.

— Бедная девочка, — произнесла она вслух. И тут же, вспомнив про мужчину у бассейна, добавила с жаром: — А ты просто мерзавец без стыда и совести. Считаешь себя потрясающим героем-любовником, да? У тебя хобби такое, соблазнять женщин? И это при том, что у тебя вроде бы есть возлюбленная?

Саре вдруг стало плохо. Какая мерзость… Он еще хуже, чем Херф. По сравнению с Мартином Найджел — каким он был шестнадцать лет назад — сопливый мальчишка, который мог обмануть только такую молоденькую и наивную девочку, как Сара. А Мартин… Мартин искушенный соблазнитель. Его острый ум, непробиваемая уверенность в себе и выразительная мужская красота кого угодно сведут с ума. И главное, в Мартине не было ничего показного. Он действительно такой, каким являл себя миру. И тем он опаснее.

Когда Сара вышла из ванной, она не сразу заметила Мартина. Наверное, потому что никак не ожидала обнаружить его у себя в спальне. Увидев его отражение в зеркале, — Мартин сидел в кресле у кровати, — Сара в ужасе замерла. Вероятно, она испугалась бы меньше, узрев привидение.

— Что вы здесь делаете? — рассердилась она, резко повернувшись и прижимая к груди полотенце. — Какого черта? — В ее голосе появились звенящие истеричные нотки, но Сара и не пыталась их скрыть.

— Я стучал, но вы мне не ответили.

— Я была в душе! У меня все-таки слух не как у летучей мыши! — Сара вдруг очень остро осознала, что стоит перед Мартином неодетая. — Вы не будете против, если я вас попрошу выйти из комнаты? Или у вас привычка такая, вламываться без спросу к гостям женского пола на правах хозяина дома?

— Такой привычки у меня нет, — спокойно проговорил Мартин. — А насчет выйти из комнаты… буду против. Нам надо поговорить о том, что случилось. И вам придется это сделать, хотите вы или нет.

— Я не собираюсь разговаривать с вами… здесь… в моей… в этой спальне. — Сара решительно направилась к двери, придерживая полотенце обеими руками. Слава Богу, у нее не дрожали ноги, потому что внутри ее всю трясло от ярости.

А что, если Эллен неожиданно вернется раньше и, по обыкновению, ворвется к ней в спальню без стука? При одной только мысли об этом Сара едва не лишилась чувств.

Мартин тоже встал. Но вместо того чтобы выйти в коридор, он, опередив Сару, привалился спиной к двери и, сложив руки на груди, принялся бесцеремонно ее разглядывать.

— Как я понимаю, вы собираетесь делать вид, что между нами ничего не было…

— Ничего я не собираюсь! — Сара едва не отшатнулась, но вовремя сдержала себя. Если бы она сейчас отскочила, то выдала бы себя с головой.

— Чего вы так боитесь? Я вовсе не собираюсь насиловать вас. Мне просто кажется, что нам надо поговорить. Я не хочу, чтобы мы расстались, когда у вас столько всего накопилось в душе. Мне также не хочется, чтобы вы думали, будто случившееся — это только моя вина.

— Я вас ни в чем не виню, — быстро проговорила Сара. — И больше не будем об этом, хорошо? Повторяю, в жизни все может случиться.

— Но вы это знаете не по собственному опыту.

Сара умоляюще взглянула на Мартина. Ей хотелось, чтобы он ушел и оставил ее одну. Ей надо было о многом подумать. Но так, чтобы ей никто не мешал. Она не привыкла изливать душу. Она все всегда перемалывала в себе и ни с кем не делилась своими чувствами и переживаниями. Жизнь научила ее не искать помощи и сочувствия у других. И ей не нужна жилетка в лице Мартина Раффера, чтобы в нее поплакаться.

— Там, у бассейна…

— Там, у бассейна, я собой не владела.

— И именно это тебя пугает?

— А тебя не пугает? — Сара даже не сразу сообразила, что они перешли на «ты». Сейчас она была занята другим: смотрела прямо в глаза Мартину и старалась не отпускать его взгляд. Потому что понимала: если он станет рассматривать ее, то она еще острее почувствует свою перед ним уязвимость. А ей вовсе этого не хотелось. — Ты руководишь огромной компанией, целой империей, можно сказать. Ты принимаешь решения и отдаешь приказы. Ты намечаешь цели и стремишься к их осуществлению. И ты пытаешься убедить меня в том, что спокойно относишься к тому, что мог потерять над собой контроль? — Сара невесело рассмеялась.

— Работа — это одно, а личная жизнь — совсем другое.

— Может, мы обсудим это потом? — предложила Сара.

Мартин недовольно нахмурился.

— Физическое влечение не поддается никакому контролю.

Физическое влечение. Почему-то в устах Мартина эти слова прозвучали так соблазнительно… В последний раз, когда мужчина признался Саре в том, что она его интересует как женщина и что его влечет к ней, она едва не рассмеялась ему в лицо. Но теперь ей совсем не хотелось смеяться.

Зато очень хотелось возразить, что физическое влечение очень даже поддается контролю. Этим человек и отличается от животного.

— В такие игры я не играю, — холодно проговорила Сара, хотя внутри у нее все горело огнем. — Ты можешь жить, как хочешь. Если тебе интересно крутить интрижки с млеющими от восторга женщинами, — это твое дело.

— У тебя есть поразительная способность делать поспешные выводы. Сначала ты вбила себе в голову, что Брайан плохо влияет на Эллен, хотя тогда его еще не знала. И вот теперь ты опять торопишься.

Сара почувствовала, что краснеет.

— Уходи, — процедила она сквозь зубы и отвернулась.

Но Мартин взял ее за плечи и развернул лицом к себе. Сара инстинктивно вскинула руки, чтобы его оттолкнуть, и поняла свою ошибку только тогда, когда полотенце упало на пол. Она попыталась его подхватить, но Мартин прижал ее спиной к двери и развел ее руки в стороны.

Она стояла перед ним, обнаженная и абсолютно беспомощная. Не решаясь поднять взгляд на Мартина. И не решая опустить глаза, чтобы не видеть своей наготы.

Сара обреченно застонала и закрыла глаза. Она слышала, как участилось дыхание Мартина. Ведь он все видел. Видел, как ее груди налились желанием. Видел, как она млеет, стоя сейчас перед ним.

— Ты такая красивая, — хрипло прошептал он.

Сара решилась приоткрыть глаза. Ее груди, распаленные желанием, походили на два спелых плода, которые как будто предлагали себя его ласкам.

У нее закружилась голова. Но она все-таки осознавала: то, что сейчас происходит, — это безумие. И его надо прекратить. Пока не поздно. Однако она уже знала, что это выше ее сил. Если бы Мартин не стоял так близко… Если бы не прикасался к ней… Она снова закрыла глаза.

Мартин отпустил одну ее руку. Рука безвольно упала. Сара уже не пыталась сопротивляться. И когда Мартин стал целовать ее грудь, просто стояла, позволяя ему ласкать себя.

— Если хочешь, чтобы я перестал, скажи. — Он взглянул на нее, но Сара только вздохнула. — За спиной у меня кровать, впереди — дверь. Куда мне идти?

— Люби меня, — сказала Сара. Эти простые слова отдались у нее в голове звенящим эхом. Она притянула Мартина к себе и сама поцеловала его. Куда подевалось ее смущение? Это был свободный и жадный поцелуй, исполненный неистовой страсти, остававшейся невостребованной столько лет. Сара почувствовала у себя во рту его ищущий язык… И вдруг, как будто ключ повернулся в замке и открылась запертая потайная дверь, Сара решила, что ее прошлое больше не властно над нею.

Мартин подхватил ее на руки и понес на кровать.

Сара больше уже не думала о Линде или Эллен. О былых обидах и боли. Она не думала ни о чем. Сара смотрела на Мартина не отрываясь. Каждая клеточка ее тела источала нетерпеливую страсть. А когда он лег рядом с ней, она сама повернулась к нему, с готовностью отдаваясь на милость его поцелуям и ласкам. Теперь уже не было места сомнениям.

Его умелые, нежные и в то же время настойчивые, руки сводили Сару с ума. Он целовал ее грудь, гладил живот, желая в полной мере насладиться податливым телом. Затем взял ее руку и приложил к своей плоти.

Почувствовав его возбуждение, Сара испытала восторг, неистовый и трепетный одновременно.

Она даже представить себе не могла, что можно получить такое наслаждение лишь оттого, что мужчина целует тебе грудь. Сквозь ее тело словно пропустили электрический ток. Она вся извивалась под его страстными ласками.

А потом он вошел в нее, и Сару пронзило неизведанное ранее наслаждение. Она так давно не занималась любовью, что все было ей внове. Но она очень скоро нашла нужный ритм, и теперь их тела двигались в слитном единстве.

О Господи, подумала Сара уже потом, когда все закончилось и они с Мартином лежали в сладостном изнеможении, пусть у меня есть дочь, но я ведь действительно была девственницей.

— Тебе хорошо? — спросил Мартин.

Сара растерянно улыбнулась.

— Очень хорошо.

Они еще долго лежали обнявшись, а потом Сара вдруг всполошилась:

— Мне бы не хотелось, чтобы Эллен ворвалась сюда…

— Да, у нее просто челюсть отвиснет, — тихонько рассмеялся Мартин, гладя Сару по волосам.

— Это еще мягко сказано. С виду она дерзкая и непослушная, но в душе очень ранимая.

— И к тому же подростков обычно смущает мысль о том, что их престарелые родители еще могут заниматься любовью.

Подростки, подростки… Сара нахмурилась.

Где-то в глубине сознания забрезжила мысль, связанная с этим словом. Но Сара никак не могла сосредоточиться.

А когда мысль наконец оформилась, Сара резко села на постели. Ей вдруг стало плохо.

— Линда. А как же Линда? Я же ничего не соображала…

— Расслабься.

— Расслабиться? — испуганно переспросила Сара, не веря своим ушам. — У меня есть принципы. И в частности: никогда не связываться с человеком, у которого кто-то есть.

Вообще-то, если быть до конца честной, все это звучало несколько по-другому: никогда не связываться ни с кем. Но Сара не хотела сейчас не то чтобы говорить об этом, а даже думать.

Потому что у Найджела Херфа была другая женщина. Мало того, жена. И он этак небрежно упомянул об этом, когда уходил от Сары. А случилось это в тот же день, когда она, уступив его домогательствам, легла с ним в постель.

Сара до сих пор не забыла потрясение, которое тогда испытала. Ей было жалко себя. Жену Найджела — такую же безвинную жертву, как и сама Сара. Она ругала Найджела, но больше всего — себя. За то, что связалась с таким мерзавцем. За то, что развесила уши и дала ему себя обмануть.

— Линда мне не жена, — проговорил Мартин.

— Дело не в этом. Она все равно твоя женщина… — Сара умолкла, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы выразить свою мысль.

Мартин приподнялся на локте и внимательно посмотрел на нее.

— Линда не моя женщина. Все не так, как ты думаешь. — Он не защищался, не пытался что-то доказывать.

Сара решительно встала и направилась к шкафу.

— О Боже, — простонал Мартин. — Куда ты рванулась? Иди сюда.

Не обращая на него внимания, Сара начала одеваться. Мартин встал, подошел к ней и едва ли не силой усадил обратно на кровать.

— Сядь и послушай меня!

Она попыталась было встать, но он крепко держал ее за плечи. Наконец Сара поняла, что Мартин все равно сильнее, и перестала вырываться.

Что-то в ней изменилось. Она стала другой. Как в фильме ужасов, когда в тело обычного человека вселяется какое-то потустороннее существо и начинает управлять его мыслями и поступками.

И все из-за Мартина Раффера. Встреча с ним перевернула все с ног на голову. И ее спокойная, размеренная жизнь превратилась в бушующий океан страстей.

— Не хочу ничего слушать, — выдавила Сара.

— Пообещай мне, что не убежишь, если я тебя отпущу?

Сара обреченно кивнула. Куда ей отсюда бежать? Некуда.

Мартин отпустил Сару и оделся. При этом он не сводил с нее настороженного взгляда, как будто боялся, что она не сдержит слова. Потом уселся в кресло рядом с кроватью.

Он не улыбался, лицо его было очень серьезным.

— Как ты думаешь, что у меня с Линдой?

— Но это же очевидно. Вы, может быть, и не женаты. Но сразу видно, что вы — пара. И пожалуйста, пойми меня правильно. За исключением того, что она еще слишком юная, вы очень друг другу подходите… Прямо созданы друг для друга.

— Ты правда так думаешь?

— Да, и…

— Почему?

— Что — почему?

— Почему ты думаешь, что мы созданы друг для друга?

— Сейчас речь не об этом, — с прохладцей проговорила Сара. — Просто я себя ощущаю так, словно на меня что-то нашло. Видишь ли, я не из тех женщин, которые заводят интрижки с чужим мужем… с мужчиной, у которого есть другая женщина. В мире и так столько страдания и огорчений. Наверное, Эллен меня не поймет, если я скажу, что нам надо срочно вернуться в Нью-Йорк, но я все-таки предпочла бы уехать… Хотя нет причин, чтобы нам… даже если… — Сара поняла, что начала заговариваться, и умолкла.

Сара готова была расплакаться. Она понимала, что надо уехать, и немедленно. Но ей не хотелось расставаться с этим человеком — с человеком, которого она едва знала! Да что с ней такое творится?! Она ведет себя точно школьница. А ведь ей уже, слава Богу, тридцать три года! Сара закусила губу и убрала волосы за уши нервным жестом, который сразу выдал ее смятение.

— Ты все поняла неправильно, — спокойно проговорил Мартин.

— Да? Тогда просвети меня.

— Мы с Линдой знакомы много лет. Она для меня всегда была как младшая сестра, но в последнее время…

— …Она повзрослела, расцвела и больше уже не подходит под описание младшей сестренки?

— Ты можешь меня не перебивать?

Сара прожгла Мартина убийственным взглядом, но все-таки замолчала. Он выдержал паузу и продолжил:

— Мне очень нравится Линда. Но в последнее время она вбила себе в голову, что наши приятельские отношения должны перерасти в нечто большее. Она в меня влюблена. Но это — юношеская влюбленность, которая быстро пройдет.

— Ты с ней спал?

— А ты что, ревнуешь.

«Да!» — вскричало все ее существо.

— Нет, не ревную. Но это, наверное, справедливо, если я буду знать.

— Я с ней не спал. У меня в голове не укладывается, как ты вообще могла такое подумать. Да, она очень эффектная и красивая. Но для меня она почти ребенок.

Сара испытала несказанное облегчение.

— У нас с ней нет и никогда не будет никаких отношений. Наверное, я должен был сказать ей об этом уже давно, но думал, что она сама все поймет, когда увидит, что я никак не реагирую на ее откровенные заигрывания. Она очень славная девочка, и мне не хотелось ее обижать. Ну что, я ответил на все твои вопросы?

— Да. Думаю, да.

У Сары было еще немало вопросов. Но сейчас не время задавать их. Теперь, когда Эллен уже почти взрослая, можно подумать и о себе. Да, Мартин Раффер вряд ли подходит на роль спутника жизни. Но разве ей нужен партнер до гробовой доски? Нет. Ей нужно только немного счастья.

Сару охватило горячечное возбуждение. Но это было уже не физическое возбуждение, а предчувствие Приключения. И пусть приключение обещало быть опасным. Сара столько лет сдерживала свои порывы, что пора уже и позволить себе небольшое безумство.

— Думаю, что теперь Линда нам уже точно не помешает, — сказал Мартин.

— Ты собираешься рассказать ей о… Ты ей скажешь, что у вас ничего не…

— Мне даже не нужно будет ничего говорить.

— Почему? — озадаченно нахмурилась Сара.

— Потому что она неглупая девочка и наверняка все поняла, когда я пригласил сюда тебя, а не ее, — улыбнулся Мартин.

Сара попыталась припомнить тот разговор в ресторане и похолодела. Да, все сходилось. Мартин это подстроил. Конечно, он не мог знать, что Сара так удачно окажется в тот день в том же ресторане. Но раз уж она ему подвернулась, он не преминул этим воспользоваться.

— Иными словами, ты просто меня использовал, — с трудом проговорила она.

— Не говори ерунды. Просто у меня появилась возможность мягко намекнуть Линде, что она меня не интересует.

— Все понятно.

— Ничего тебе не понятно! — рассердился Мартин. — Я бы никогда не пригласил вас с Эллен сюда на выходные, если бы этого не хотел. Если бы не хотел тебя видеть… Сара, ты меня слушаешь?

Ей вдруг стало нечем дышать. Возникло ощущение, что стены спальни сдвигаются и давят на нее… Неужели она опять дала себя обмануть? Неужели поверила в то, что этот мужчина действительно заинтересовался ею?! Выходит, ее снова использовали. Сара знала, что ей надо сейчас возмутиться, но у нее не было сил. Она была убита, раздавлена.

— Во всяком случае, Эллен довольна, — проговорила она.

— А ты?

— Для меня это новый опыт. — Сара резко встала и направилась к двери.

— Ты недовольна? — Мартин догнал ее у порога, схватил за руку и развернул лицом к себе.

— Ты делаешь мне больно, — сморщилась Сара. И не только физически, с горечью добавила она про себя.

— Ответь мне, пожалуйста! — Мартин выдержал паузу и продолжил, так и не дождавшись ответа: — Я не строил никаких коварных планов. Я вовсе не собирался тащить тебя в постель. — Он отпустил ее руку и отошел в сторону. — Ты наверняка решила, что я пригласил тебя сюда для того, чтобы соблазнить. Но это не так.

Ну разумеется, мысленно прокомментировала Сара. Я в твоем понимании точно не отношусь к категории привлекательных и соблазнительных женщин. Линда, может быть, слишком для тебя молода, и ты слишком хорошо ее знаешь, чтобы крутить с ней любовь. Но я уже поняла, какие тебе нравятся женщины. А я попросту поблизости оказалась. И подвернулся удобный случай…

Сара вспомнила, с какой готовностью отдалась ему, и невольно поморщилась.

— Можешь говорить что угодно, но ты — из тех, кто своего не упустит. А я ненавижу таких людей. Они меня бесят.

— А меня бесит, что ты меня с ним равняешь.

— С кем это — с ним?

— С тем мужчиной, который заставил тебя замкнуться в себе. С подачи которого ты не живешь, а наблюдаешь за жизнью со стороны из своей высокой неприступной башни. Хотя он, возможно, и не виноват. Может быть, ты сама, по собственной воле, отгораживаешься от жизни. Потому что так проще. Так безопаснее.

— Ты сам не знаешь, о чем говоришь!

Сара пулей вылетела из спальни. Она очень надеялась, что Мартин не пойдет за ней. Впрочем, ей было уже все равно.

В дальнем конце дома Сара нашла небольшую уютную гостиную с видом на сад. Она уселась у окна, собираясь о многом подумать.

Но мысли путались, и не было сил сосредоточиться. К тому же она сидела как на иголках — боялась, что сейчас сюда войдет Мартин.

Но он не пришел. Зато примерно в половине шестого в гостиную влетела Эллен. Она упала в кресло, закрыла глаза и проговорила с большим воодушевлением:

— Даже не верится, что я видела эту громадину! — Эллен приоткрыла глаза. — А ты, мам, чем занималась весь день?

— Эллен! — искренне удивилась Сара. — Ушам не верю! Ты меня спрашиваешь, как я провела день?

Теперь, когда дочь была рядом, Сара постепенно приходила в норму. Много лет у нее в жизни не было других забот, кроме забот о Эллен. А Мартин Раффер заставил ее выйти за привычные рамки и увидеть, что где-то есть и другая жизнь. Жизнь, которая проходит мимо нее…

— Я всегда спрашиваю, как у тебя дела. — Эллен потупилась. — Точнее, всегда собираюсь спросить, но не успеваю. Потому что ты сразу же начинаешь меня отчитывать за опоздание или бубнишь, что пора делать уроки.

— Выходит, я во всем виновата! — грустно улыбнулась Сара.

— Выходит, так. — Эллен с интересом взглянула на мать. — А как вы с хозяином дома?.. Разгорелись ли искры пожаром или потухли всуе? — нараспев произнесла она, явно дурачась и подражая высокопарному слогу третьесортных мыльных опер. — Скажи мне все, не таись.

— Эллен, перестань! Мистер Раффер — очень приятный человек.

Она вспомнила, как его руки скользили по ее разгоряченному телу. Как он целовал ее… Сара закрыла глаза, боясь, что Эллен заметит ее смятение.

— И рассудительный, как ты считаешь?

— Да, наверное. А почему вдруг такой вопрос? — Сара открыла глаза и с подозрением покосилась на дочь.

— Тогда вы с ним, может быть, разрешите нам с Брайаном уехать на три недели вдвоем.

— Что?! — тут же насторожилась Сара.

— Ничего такого, мама. А то у тебя все мысли об одном.

— Неправда! Но уехать на три недели? Куда?

— В Канаду. На летние каникулы.

Сара представила себе, как ее дочь мотается по чужой стране автостопом, как останавливает какие-то подозрительные грузовики с весьма сомнительными типчиками за рулем… И ей сразу же стало плохо.

— Об этом не может быть и речи!

— Но ты меня даже не выслушала.

— Не собираюсь я ничего выслушивать!

— Ну почему ты всегда ущемляешь мои права? — Взгляд Эллен мгновенно сделался дерзким и вызывающим.

— Я просто желаю тебе добра. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Но, мама, это же не…

— Все, Эллен, разговор окончен! К тому же у нас все равно нет денег на такую поездку.

Эллен вскочила и выбежала из комнаты, хлопнув дверью.

Сара устало вздохнула. Когда же все это кончится? И кончится ли вообще?

8

У Эллен начались экзамены. Она уходила утром, приходила домой под вечер и рассказывала матери о прошедшем дне в своей обычной беспечно-равнодушной манере. Сара тоже, вероятно впервые в жизни, не приставала к Эллен с расспросами, не читала никаких нотаций. Нет, не то чтобы она совсем не проявляла интереса к дочери, просто старалась делать это ненавязчиво. К несказанному, как вскоре выяснилось, изумлению Эллен.

— Что с тобой происходит? — спросила она в один из вечеров, когда они с Сарой по обыкновению сидели в гостиной у телевизора.

— Просто отдыхаю, — удивленно отозвалась Сара. Она не ожидала от дочери такого участия. — А ты почему сидишь? Ты вроде бы собиралась куда-то идти с подружками, отмечать сдачу очередного экзамена.

— Мы пойдем, но попозже.

— Хорошо. Мне тебя ждать?

В последнее время Эллен забросила все поздние гулянки. Сказала, что ей надоело тусоваться в одних и тех же местах и видеть одни и те же рожи. Однако Сара подозревала, что дочь просто хотела побольше позаниматься перед экзаменами.

— Не надо. Все равно, во сколько бы я ни пришла, ты начнешь бушевать, что поздно.

— Тогда я, пожалуй, лягу спать прямо сейчас.

Сара выключила телевизор и собрала газеты.

— Ты какая-то странная, — задумчиво проговорила Эллен.

— Странная? Почему странная?

Сара чувствовала себя немного виноватой. В последние две недели она действительно была занята только своими мыслями и не уделяла дочери должного внимания. А ведь у девочки сейчас очень трудный период. Можно даже сказать — решающий.

— Ладно, черт с ними, с экзаменами. — Эллен небрежно пожала плечами, потом повернулась и внимательно посмотрела на мать. — Но ты действительно изменилась после уикэнда с Брайаном и его отцом.

— Правда? — растерянно обронила Сара.

Сейчас ей меньше всего хотелось обсуждать ту поездку. В последние две недели она каждую ночь засыпала с мыслями о Мартине Раффере. И каждое утро просыпалась с теми же мыслями. Мартин Раффер буквально не выходил у нее из головы. Это был кошмар, от которого не было спасения.

Даже на работе Сара никак не могла сосредоточиться. Самое простое дело требовало от нее необыкновенных усилий. От всего этого она так уставала, что уже с обеда не могла дождаться окончания рабочего дня. Но, когда приходила домой, ей хотелось сразу же вернуться на работу. Там она хотя бы слегка отвлекалась от мыслей о Мартине.

— Да, правда. И не могла бы ты уделить мне немножко внимания, когда я с тобой разговариваю?

Сара изумленно уставилась на дочь: Эллен в точности скопировала ее интонации. Только обычно эти слова говорила Сара, обращаясь к Эллен, а не наоборот. Мать и дочь долго смотрели в глаза друг другу. Эллен не выдержала смутилась и первой отвела взгляд.

— Постараюсь, — вздохнула Сара. — Только сначала отнесу газеты в кухню, не возражаешь? А то в гостиной такой беспорядок, а мне завтра уже в семь утра надо выйти из дому.

— А кто приготовит мне завтрак? — испуганно спросила Эллен.

— Догадайся. — С этими словами Сара направилась в кухню.

— Ха-ха-ха, очень смешно, — ввернула Эллен, остановившись в дверях.

— А чего ты так разволновалась? Ты уже большая девочка и вполне в состоянии приготовить себе завтрак.

— А зачем тебе так рано на работу?

— Мне надо доделать отчет. Я вчера не успела.

Да, первый раз в жизни Сара не справилась с работой вовремя.

— Нет, все-таки ты изменилась, — задумчиво проговорила Эллен. — И я даже знаю почему.

Сара настороженно замерла, затем повернулась к дочери, стараясь не выдать своего смущения. В те выходные она, разумеется, никуда не уехала и вела себя как безупречная гостья. Хотя ей было очень непросто держать себя в руках. Она постоянно чувствовала на себе пристальные взгляды Мартина. И ей приходилось изощряться и изобретать всякие идиотские уловки, чтобы только не остаться с ним наедине. Потому что она боялась, что он опять заведет разговор о вещах, о которых ей не хотелось ни говорить, ни даже задумываться.

С тех выходных имя Мартина Раффера ни разу не упоминалось в разговорах между ней и Эллен. И вот теперь дочь, кажется, что-то заподозрила…

— И почему же? — Сара очень старалась, чтобы ее голос звучал спокойно и буднично. Однако ей пришлось сесть, потому что колени у нее дрожали.

— Это все из-за поездки в Канаду, да? — нахмурилась Эллен. — Вот что тебя угнетает!

— Мне казалось, что эту тему мы уже закрыли.

Сара вздохнула с облегчением. Хотя, честно говоря, радоваться было нечему. Она считала вопрос о поездке решенным. И вот, пожалуйста!

— Послушай, Эллен. — Саре очень не хотелось выказывать своего раздражения. — Не знаю, кому из вас двоих пришла в голову эта идея, но это даже неважно. Потому что ты не поедешь в Канаду, пусть даже Брайан Раффер мне очень нравится…

— Но почему?

— Не поедешь, и все!

Это был не аргумент, и Сара прекрасно все понимала. Но она просто не знала, как еще можно закончить неприятный разговор.

— Из-за денег?

— Нет… Хотя и из-за денег тоже. У тебя есть деньги на поездку?

— Если ты дашь мне взаймы, я тебе потом верну…

— Нет. Тема закрыта. — И Сара демонстративно отвернулась. Какой толк обсуждать поездку, которая все равно никогда не состоится? И все-таки ей было не очень приятно, что она снова поцапалась с дочкой. Как сделать так, чтобы Эллен поняла: Сара не разрешает ей ехать с Брайаном в Канаду вовсе не из-за собственного самодурства?!

Она так расстроилась, что заснула только под утро. Но зато придумала, как вознаградить дочь за несостоявшуюся поездку.

Неделю спустя, в четверг вечером, она вернулась с работы в приподнятом настроении и с целой кипой рекламных брошюр. Майами, Багамы, Тихуана. Она уже представляла себе сказочную неделю где-нибудь на теплом курорте, у моря. Они с Эллен вдвоем — мама и дочка…

Эллен не было дома. Наверное, где-то гуляла с подругами.

Сара сложила брошюры в гостиной и пошла готовить ужин.

Но время шло, дочери все не было, и потихонечку Сара начала волноваться. В половине девятого она обзвонила всех близких подруг Эллен. Но никто из них не знал, где она.

Сара растерялась. Звонить в полицию? А если Эллен сейчас вернется? Она села за стол и обхватила голову руками.

Ей уже представлялись всякие ужасы. Например, Эллен возвращалась домой из школы. Высокая, длинноногая, с роскошными распущенными волосами… Издали — красивая молодая женщина, а никакая не девочка-школьница. И тут ее заприметил какой-нибудь маньяк…

Сара решила зайти в комнату к Эллен и посмотреть, здесь ли школьная форма. Если здесь, значит, Эллен приходила домой. В спальне дочери царил обычный беспорядок. Хотя нет, не обычный. Эллен ненавидела убираться, но одежду никогда не бросала на кресла, а всегда убирала в шкаф. А сейчас шкаф был открыт, школьная форма валялась прямо на кровати и не хватало нескольких юбок, рубашек и джинсов. Сара заметила это сразу.

А потом увидела записку на столе. Но еще до того, как Сара прочитала записку, она поняла, что произошло: Эллен уехала с Брайаном в Канаду.

Я знаю, ты будешь ужасно сердиться. Но такой шанс выпадает раз в жизни, и я не хочу его упускать. Может быть, у меня больше не будет возможности вырваться…

«Вырваться», с горечью повторила про себя Сара. Как будто все эти шестнадцать лет Эллен держали взаперти, на воде и хлебе.

Не задумываясь о том, что делает, Сара бросилась к телефону и набрала номер Мартина Раффера.

— Нам надо увидеться! — с ходу выпалила она, когда Мартин снял трубку. Впрочем, сейчас ей было не до светских условностей.

— Прежде всего, здравствуй, — с нажимом проговорил Мартин.

— Эллен уехала!

— Уехала? Куда? — Теперь его голос стал резким.

— В Канаду. Я только сейчас нашла ее записку.

— Если это Брайан уговорил ее, я его придушу, — очень серьезно и очень сурово проговорил Мартин. — Я, честное слово, ничего не знал. Сейчас я к тебе приеду.

Сара не успела даже возразить: Мартин уже повесил трубку. А она еще долго стояла у телефона, тупо вслушиваясь в короткие гудки. Потом перечитала записку. Эллен писала, что позвонит, как только приедет на место. Зная дочь, можно было предположить, что она прежде дождется, когда по ее подсчетам Сара «перебесится» и успокоится.

Вот я точно ее придушу, подумала Сара. Теперь, когда она знала, что с Эллен ничего не случилось, страх уступил место ярости. Выходка, прямо скажем, вполне в духе ее упрямой, как сто ослов, доченьки. И вряд ли это Брайан подбил ее на поездку. Скорее всего парень пытался ее отговорить. Но Эллен решила ехать. И поехала.

Вот только откуда она взяла деньги? Неужели из страховки, которую Сара оформила едва ли не в день рождения дочери? Но эти деньги предназначались для учебы Эллен в университете!

И тут в дверь позвонили.

— Нет, ты представляешь! — начала она вместо приветствия. — Пусть только мне попадется. Я ей башку отверну, моей доченьке! Я чуть с ума не сошла…

— Могу я войти? — Спокойный голос Мартина подействовал на Сару как холодный душ. Она отступила от двери, освобождая ему дорогу.

— Эллен звонила? — спросил Мартин, когда они сели в гостиной.

— Нет, — угрюмо проговорила Сара.

Она уже жалела о том, что позвонила ему. Несмотря на все переживания из-за Эллен, Сара даже сейчас не могла спокойно смотреть на Мартина. Ее по-прежнему тянуло к нему. И она ничего не могла с собой поделать.

— А вы с ней обсуждали эту поездку?

— Нет… Да… — Сара смутилась. — Ну, так…

— Что значит «ну, так»?

— Ты, может быть, со спокойной душой отправляешь сына за границу. Для тебя это в порядке вещей… Во-первых, Брайан — мальчик, молодой человек. А во-вторых, у нас просто нет денег на такую поездку.

Мартин оставался абсолютно спокойным.

— То есть Эллен тебе говорила, что хочет поехать?

— А я ей сказала, что она никуда не поедет.

— Но вы обсудили такую возможность?

Конечно, они ничего не обсуждали. Просто Сара категорически заявила дочери, что даже слушать ничего не будет. Она так поступала всегда, когда Эллен была маленькой и требовала чего-то такого, что, с точки зрения Сары, было просто немыслимым. И только недавно она начала понимать, что подобный диктат, может, и оправдывал себя в прошлом, но теперь уже несколько неуместен. Сара вдруг почувствовала себя виноватой перед дочерью. В конце концов, она могла хотя бы выслушать Эллен.

Похоже, Мартин все понял.

— Я тут принес… — Он протянул Саре красочную брошюру. — Это то место, куда поехал Брайан.

Сара тупо уставилась на книжечку. Название места ничего ей не говорило. Где это? На севере страны? На юге?

— Когда Эллен сказала о поездке в Канаду, я сразу представила… — Сара умолкла, не договорив.

— Что они с Брайаном будут разъезжать по стране автостопом, пока их где-нибудь не грохнет сумасшедший маньяк — водитель грузовика?

Мартин попал в самую точку. И именно эта его проницательность взбесила Сару. Никому не нравится, когда кто-то другой указывает тебе на то, каким идиотом ты был.

— Знаете, мистер Раффер, матери иногда переживают за своих дочерей. И не хотят, чтобы с ними что-то случилось.

— Это понятно, — вздохнул Мартин.

— Вряд ли тебе понятно. Могу поспорить, что, когда Брайан сказал тебе о поездке, ты просто кивнул, отвалил ему денег и тут же об этом забыл.

— Он уже не ребенок.

— А Эллен еще ребенок!

— Ладно, не будем спорить. Все равно каждый останется при своем мнении. Здесь указан номер телефона. Позвони ей и успокойся.

— Я не успокоюсь, пока она не вернется домой. Откуда я знаю, что это за место и с кем она там общается?! — Сара напряженно уставилась на брошюру у себя в руках. — А это что вообще такое?

Мартин пожал плечами.

— Что-то вроде летнего студенческого лагеря…

— Лагерь?! Типа общежития?!

— Уверен, что это не то, о чем ты подумала.

— А откуда ты знаешь, о чем я подумала?

— У тебя все на лице написано.

Мартин пристально посмотрел на Сару, и она вдруг почувствовала прилив лихорадочного возбуждения. Ее словно током ударило. Это длилось всего мгновение, но ощущение было настолько сильным, что Сара даже дернулась.

Ей еще никто никогда не говорил, что у нее что-то написано на лице. Наоборот, все всегда поражались ее сдержанности и спокойствию. Но с Мартином Раффером все было по-другому. Он как будто читал ее мысли. Так бывает с людьми, которые знают друг друга всю жизнь. А ведь это всего их пятая встреча!

— И все-таки, что это за лагерь?

— Лагерь для молодых людей, которые увлекаются живописью и искусством вообще.

— А точнее?

Мартин снова пожал плечами, как бы давая понять, что ее дотошные расспросы его раздражают.

— Сара, я не читал эту брошюру от корки до корки. Я говорил тебе, Брайан уже взрослый мальчик и вполне в состоянии сам о себе позаботиться.

— Но ты же… — начала было Сара, но тут же умолкла. Она вдруг увидела себя глазами Мартина. Этакая упертая мамаша-наседка, которая не в состоянии понять и признать, что ее дочь уже выросла и что пора перестать трястись над ней.

— Брайан говорил, что это что-то вроде художественной школы на природе, где учатся и живут. Он захотел поехать, и я ему разрешил. Я понятия не имел, что Эллен тоже отправится с ним.

— Мне надо поехать туда и самой посмотреть.

Сара лихорадочно попыталась подсчитать в уме, во сколько ей обойдется такая поездка. Впрочем, это уже не имело значения.

— Я так и думал, что ты это скажешь, — заметил Мартин. — Вот почему попросил секретаршу заказать нам билеты на ближайший рейс. То есть на завтрашнее утро.

Сара вскинула голову и ошарашенно уставилась на него.

— Что ты сделал?

— Утром у меня важная встреча с партнером, так что встретимся в аэропорту в десять тридцать.

— И речи быть не может!

— Прилетаем мы сразу после обеда. А там уж на месте решим, в какой поселиться гостинице.

— Ты меня не слушаешь! Я поеду одна. Без тебя. Я тебя не приглашала.

— Ты что, собираешься не пустить меня в самолет? Баррикаду построишь у трапа? — Мартин вроде бы шутил, но глаза у него оставались холодными. Как будто он заранее предвидел реакцию Сары и даже знал, что скрывается за ее нежеланием ехать с ним. — И потом, я тоже чувствую некоторую ответственность. В конце концов, это Брайан подал Эллен идею насчет Канады.

— Ты здесь ни при чем! — резко проговорила Сара.

Но Мартин уже поднялся, давая понять, что разговор исчерпан.

Сара просто взбесилась. С каких это пор Мартин Раффер чувствует себя ответственным за нее и за Эллен?! Сара всегда гордилась тем, что она женщина самостоятельная и независимая. И она не позволит, чтобы Мартин расценивал эту поездку как некое благотворительное мероприятие, с которым надо поскорее разделаться.

— Я позвонила тебе, только чтобы узнать, где они остановились! — с жаром проговорила она, выходя следом за Мартином в прихожую. — Мне не нужна никакая помощь! Я сама в состоянии справиться со своими проблемами!

— Твоя самая большая проблема — это принять чью-то помощь.

— У меня не было этих проблем, пока я не познакомилась с тобой! — Сара встала в дверях, преграждая Мартину дорогу.

Он посмотрел на нее как-то странно.

— Знаешь, а это забавно. Я мог бы то же самое сказать и о себе. Пока я тебя не встретил, у меня в жизни вообще не было никаких проблем. Так, только по мелочам… Но теперь, когда ты появилась, на меня сразу столько всего навалилось…

Такого признания Сара никак не ожидала.

— Значит, встречаемся завтра в аэропорту. — Мартин отодвинул ее в сторону и открыл дверь.

Она приехала в аэропорт с одной сумкой. Вещей у нее было немного: кое-что из одежды, туалетные принадлежности, книжка и кое-какая косметика. Сара не знала, сколько пробудет в Канаде. Ну уж, конечно, не больше двух-трех дней. Она не пыталась придумать, что скажет Эллен, когда они встретятся. Там будет видно.

Мартин опоздал. Сара, и без того вся издерганная, была уже на пределе, когда он появился.

— Прошу прощения, — буркнул Мартин. — Как всегда, в последний момент обнаружилась куча дел.

— Зачем ты вообще беспокоился? — огрызнулась Сара, едва поспевая за Мартином, пока он пробирался через толпу к выходу на посадку.

Сара чувствовала себя неловко. Все хлопоты по отъезду Мартин взял на себя. А она не привыкла к тому, что кто-то решает ее проблемы. Правда, следовало признать: ей это даже нравилось. Хотя ситуация была не из приятных, да и присутствие Мартина было не то чтобы очень желательным.

— Вчера вечером я звонил Брайану, — сообщил Мартин, когда они сели на свои места.

Но Сара не слушала его, восхищенно оглядываясь по сторонам. Она еще никогда в жизни не летала в салоне первого класса: много места, мало людей, стюардесса предлагает шампанское… Сара провела рукой по кнопкам на подлокотнике кресла и едва подавила в себе желание нажать на все сразу и посмотреть, что получится.

Мартин как будто прочел ее мысли.

— Когда взлетим, можешь поэкспериментировать, — шепнул он.

Сара вздрогнула и испуганно повернулась к нему. Он улыбался.

— Так что ты там говорил? — сосредоточенно нахмурилась она. — Ты звонил Брайану?

— И он мне сказал, что Эллен неожиданно объявилась в аэропорту. Похоже, она собралась ехать, поддавшись минутному порыву.

— Мерзавка маленькая, — пробормотала Сара. — Упрямая, как сто ослов.

— Это, наверное, у нее наследственное, — заметил Мартин с невинным видом, но Сара предпочла пропустить его реплику мимо ушей.

— Представляю, в каком она будет шоке, когда увидит меня. — Сара попыталась представить себе физиономию дочери, но у нее не хватило фантазии.

— И что ты собираешься делать, когда она немного придет в себя? — полюбопытствовал Мартин. — Потащишь ее в самолет на ближайший же рейс домой? А если она будет вопить и брыкаться?

— Все равно потащу, если решу, что так надо, — язвительно проговорила Сара. — Я не собираюсь оставлять свою дочь в какой-то непонятной коммуне, где проповедуется свободная любовь.

— Ты ведь даже не знаешь, что это за место, а уже делаешь далеко идущие выводы. Ты хоть раз попыталась сначала спокойно во всем разобраться? Или просто не хочешь создавать прецедент?

Сара стиснула зубы и отвернулась. В последний раз она летала на самолете, когда была еще девочкой. Родители возили ее на каникулы во Флориду. Это была жуткая неделя. Папа с мамой ругались целыми днями. С тех пор Сара не любила летать. Но теперь пожалела о том, что ни разу не отправилась с Эллен куда-нибудь далеко-далеко. Хотя бы только ради того, чтобы испытать это восхитительное ощущение, когда ты улетаешь из одной страны и прилетаешь совсем в другую. Причем за какие-то считанные часы.

— Не хочу с тобой спорить. — Сара опустила веки, наслаждаясь давно забытым ощущением полета. Но и с закрытыми глазами она чувствовала на себе пристальный взгляд Мартина. И это ее нервировало.

Они почти не разговаривали во время полета. Сара читала книжку. Мартин достал из дипломата какие-то специализированные издания по финансам и углубился в них.

Но, когда они приземлились, поймали такси и поехали по адресу, который Брайан оставил отцу, Сара вдруг с удивлением поняла, что почти не нервничает. Конечно, она по-прежнему переживала за Эллен. И по-прежнему очень сердилась на дочь. Но присутствие Мартина действовало на нее успокаивающе. Если бы она сейчас была одна, то, наверное, уже давно бы рвала и метала от бешенства.

— Нам еще далеко? — спросила она, повернувшись к Мартину, который сидел рядом с ней на заднем сиденье.

— Еще пара минут, — отозвался водитель, поглядывая на Сару в зеркало заднего вида.

Сара поморщилась.

— Расслабься, — шепнул ей Мартин. — Зачем так напрягаться из-за того, что уже случилось? Эллен поступила по-своему. И теперь, хочешь не хочешь, придется с этим смириться.

Тебе легко говорить! — мысленно возмутилась Сара. Брайан вполне в состоянии сам о себе позаботиться. Да и тебе на него наплевать, по большому счету. Что касается воспитания сына, ты давно уже умыл руки.

Сара отвернулась от Мартина и снова уставилась в окно. Они проезжали по каким-то безлюдным, диким местам.

«Пара минут» растянулась почти на час. Мартин, похоже, ни капельки не волновался. Он сидел с беззаботным видом, вполуха прислушиваясь к болтовне таксиста, который между прочим сообщил, что до ближайшего отеля ехать еще как минимум сорок пять минут.

— И нет никакой гарантии, что там будут свободные номера. Сейчас в городке проходит какой-то фестиваль. Так что все переполнено, — пояснил он.

— Хочешь сказать, нам придется возвращаться уже сегодня? — испугалась Сара. Ей было жарко. Хотелось залезть в душ. И вообще она себя чувствовала абсолютно разбитой.

Мартин пожал плечами.

— Только если не найдем свободных номеров.

Сара угрюмо задумалась.

— Впрочем, я могу переночевать в комнате Эллен, — проговорила она наконец. — А ты втиснешься к Брайану.

— Это не самая лучшая мысль.

— Почему? — Сара удивленно покосилась на него.

— Если ты вдруг не заметила, у нас с Брайаном не самые теплые отношения. И не надо на меня так смотреть.

— Как смотреть?!

— Как будто ты собираешься прочитать мне лекцию на тему «Как добиться взаимопонимания со своими дорогими чадами».

Сара не успела ему ответить. Они выехали на вершину холма, и впереди показался тот самый лагерь. Ничего даже похожего на то, что представляла себе Сара. С виду очень приличное место. Здание, похожее на колледж. Ухоженный сад. Вполне нормальные молодые люди.

Таксист высадил их у главного входа, достал из багажника вещи, получил деньги и тут же уехал.

— Я себя чувствую здесь старухой столетней, — проговорила Сара, не глядя на Мартина. Как она успела заметить, большинству обитателей лагеря было лет девятнадцать-двадцать. Проходившие мимо ребята — кстати, почти у всех в руках были книги или этюдники — с любопытством поглядывали на незнакомцев, как будто те были доисторическими динозаврами, таинственным образом перенесшимися сквозь время.

— Для своих ста лет ты хорошо сохранилась. — Мартин подхватил их сумки и направился к входу в здание. Сара поспешила следом.

Они подошли к женщине-портье за стойкой. Сначала та отвечала им на ломаном английском, но, когда поняла, что Мартин свободно говорит по-французски, тут же перешла на родной язык.

— Вещи мы можем оставить здесь. — Мартин повернулся к Саре. — А ребята сейчас либо в студии, либо в столовой. Пойдем их поищем.

— В столовую, — твердо проговорила Сара, подумав о волчьем аппетите своей хрупкой изящной дочки.

— И у них даже есть комната, где мы можем переночевать.

Сара с облегчением вздохнула. Одна проблема решена. Осталась еще одна — самая главная.

9

Сара даже не знала, как определить, что это за место. Для университета — слишком маленькое. Для школы — слишком большое. Во всяком случае, не коммуна «свободных художников». Что само по себе уже облегчение. Здешние молодые люди выглядели прилично. Никто не валялся пьяный. Из-за закрытых дверей не доносилось никаких подозрительных воплей.

Сара вдруг поняла, что, если бы выслушала Эллен, если бы проявила хоть какой-то интерес к делам дочери, а не отказала ей с ходу, они, может быть, и пришли бы к компромиссному решению.

— Ты знал, что здесь… так? — спросила она у Мартина, обводя взглядом просторный и чистый холл.

Мартин пожал плечами.

— Я знал, что здесь собираются серьезные молодые люди, а не сексуально озабоченные подростки.

— А все остальное тебя не волнует?

Сара покосилась на Мартина. Он как будто излучал спокойную силу — такую пленительную, притягательную и в то же время настолько раздражающую, что Сара вдруг почувствовала, как в ней закипает бешенство.

Ей захотелось схватить Мартина за плечи, встряхнуть хорошенько, наорать на него… Чтобы он наконец понял, что у него еще есть возможность установить теплые и доверительные отношения со своим сыном. И что, если он упустит шанс сейчас, потом будет уже поздно. Брайан пока еще в том возрасте, когда нуждается в искренней поддержке отца. Пусть даже он сам никогда не признается в этом. Пройдет еще несколько лет, и Брайану будет уже наплевать, понимает его отец или нет. Они станут чужими друг другу. Безвозвратно чужими.

Впрочем, ей-то какое дело? Но неожиданно для себя Сара поняла, что для нее это действительно важно.

Они вошли в столовую — огромный зал со стойкой в дальнем конце и аккуратными рядами столиков. Здесь было людно. Молодые люди, разбившись на небольшие группки, что-то обсуждали, с пылкой горячностью юных максималистов, стремящихся изменить мир к лучшему.

Сара быстро оглядела зал и увидела дочь. Она легонько подтолкнула Мартина локтем. Брайан и Люси сидели в компании трех ровесников, оба — спиной к двери.

Сара вдруг смутилась.

— Мы прямо сейчас им покажемся?

— Ну, раз уж мы все равно здесь… — неопределенно протянул Мартин.

— По-моему, тебе не особенно хочется, — резко проговорила Сара, повернувшись к нему.

— Не надо приписывать мне свои собственные чувства, — мягко заметил Мартин, и она нахмурилась, в который раз поразившись его проницательности.

— Тебе вовсе не обязательно идти со мной, — натянуто проговорила Сара. — Брайан здесь. Жив-здоров. А до Эллен тебе дела нет.

Мартин раздраженно прищелкнул языком. В точности так, как делала сама Сара, когда Эллен отмачивала какую-нибудь вопиющую глупость. Она вдруг почувствовала себя маленькой недалекой девочкой и от этого разъярилась еще больше.

— Ладно, пойдем. — Мартин легонько взял Сару под локоть, но тут же убрал руку.

Они прошли через столовую. Никто не обращал на них внимания. Даже трое друзей Эллен и Брайана заметили их только тогда, когда Сара окликнула дочь:

— Эллен!

Та резко обернулась и испуганно воскликнула:

— Мама! Что ты здесь делаешь?!

— Да так, проезжала мимо и решила тебя навестить, — произнесла Сара без тени юмора. Она заметила краем глаза, что Брайан поздоровался с Мартином очень сдержанно, если вообще не холодно. Он был явно озадачен и не понимал, с чего бы его отец вдруг заявился сюда.

— Только, пожалуйста, не устраивай сцен, — прошипела Эллен, встревоженно оглядываясь по сторонам, как будто опасаясь, что кто-то подслушает их разговор.

— Я и не собиралась устраивать никаких сцен, — на удивление спокойно проговорила Сара.

— И пожалуйста, говори тише. — Эллен схватила мать за руку. — Давай лучше выйдем отсюда. Здесь слишком много народу.

— Я вовсе не собираюсь ставить тебя в неудобное положение, детка! — обиделась Сара.

Неожиданно она заметила, что Мартин ей улыбнулся, и почувствовала к нему симпатию. Как будто они были знакомы уже много-много лет и понимали друг друга с полувзгляда.

— Действительно, давайте выйдем на улицу, — вмешался Мартин. Он сказал это преувеличенно заговорщическим тоном.

Но Эллен вдруг нахмурилась.

— Прошу прощения, мистер Раффер, но я предпочла бы поговорить с мамой наедине, — заявила она с видом надменной светской львицы.

— Да, пожалуйста, — поддержала Сара просьбу дочери.

Они опять поняли друг друга без слов. Это было странное, новое ощущение. Молчаливое взаимопонимание с Мартином Раффером? Раньше Сара думала, что такое в принципе невозможно. Впрочем, сейчас у нее не было времени об этом задумываться.

— А ты побудь с сыном. Может быть… — Сара вопросительно взглянула на Брайана: — Может быть, покажешь отцу свою студию… Мартин мне сказал в самолете, что ему интересно взглянуть на твои работы…

— Он так сказал? Ха!

Мартин уже не смотрел на Сару. Он опустил глаза и сосредоточенно разглядывал носки своих ботинок. Впрочем, Саре и не надо было видеть его лица. Она и так знала, какое у него сейчас выражение.

Сара понимала, что поступила не совсем честно. Но как бы там ни было, Брайан действительно нуждался во внимании отца, а тут подвернулась такая возможность!

Они с Эллен направились к выходу из столовой. Все это время дочь держала мать за руку, как будто боялась, что вопреки обещаниям та все же закатит скандал.

— Мама, зачем ты сюда приехала? — спросила Сара, когда они вышли в коридор.

— А ты что думала? Что я просто пожму плечами, прочитав твою записку?

— Я же написала, что позвоню!

— Я ужасно переживала, Эллен. Сама подумай, что я должна была чувствовать, когда ты исчезла, не сказав мне ни слова?

— Только не надо читать мне нотаций! — умоляюще протянула Эллен. — Я бы сказала тебе, если бы не боялась, что ты просто запрешь меня в комнате.

Они вышли на улицу.

— Давай посидим здесь, под деревом, и поговорим, — предложила Сара.

— Ладно. Только пообещай, что не будешь кричать.

— Я никогда на тебя не кричу!

— Ну хорошо, не кричишь, а говоришь со мной таким тоном, словно я пятилетняя девочка, а ты выговариваешь мне за какую-то шалость.

— Просто мне очень обидно, что ты ничего мне не сказала, — тяжело вздохнула Сара и опустилась на траву под тенистым деревом.

— Я несколько раз пыталась с тобой поговорить. — Эллен присела рядом. — Но ты даже слушать не стала. Не захотела понять. Мне действительно очень хотелось сюда поехать. И даже не потому, что здесь весело и интересно. А потому, что мне нужно было… вырваться на свободу.

— Хочешь сказать, я тебя в клетке держала? — Сара постаралась, чтобы это прозвучало как шутка. Но внутри у нее все сжалось. Она уже начала понимать, что когда-то ей придется отпустить Эллен, признать за ней право на самостоятельность. Но она даже не подозревала, что это будет так болезненно.

Эллен покраснела, но не стала отрицать.

— Я только хотела… — начала было Сара, но растерянно умолкла, поразившись тому, как жалобно звучит ее голос.

— Знаю, — быстро проговорила Эллен.

— Но ты права. Ты уже не ребенок. — Сара погладила дочь по волосам. Она вдруг поняла, как это хорошо, когда можно просто поговорить с дочерью по душам, без криков и вечных споров. — Конечно, для меня ты всегда останешься маленькой девочкой. Но ты скоро станешь совсем-совсем взрослой. Ты и сейчас уже взрослая…

— То есть я могу здесь остаться? Ты не потащишь меня домой? — воодушевилась Эллен.

— Ну… — Сара огляделась по сторонам. — По-моему, здесь вполне прилично. И потом, надо же с чего-то начинать самостоятельную жизнь. — Она встала и протянула руку Эллен, помогая ей подняться. — Ну что, пойдем назад?

— И спасем Брайана от папеньки? — Эллен подозрительно покосилась на мать. — А кстати, он-то что здесь делает?

— Приехал убедиться, что Брайан…

— Ага, а свиньи летают по небу! — язвительно хохотнула Эллен. — А ты уверена, что это не просто предлог для того, чтобы быть рядом с тобой?

Сара почувствовала, что краснеет. Она едва сдержалась, чтобы не пуститься в пространные объяснения на тему «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда». Но если она начнет все отрицать, Эллен только укрепится в своих подозрениях. Однако Сара поймала себя на том, что не решается посмотреть в глаза дочери.

— Просто он чувствует некоторую ответственность за тебя. Он ведь не знал, что ты поехала сюда без моего разрешения. Он вообще не знал, что ты собираешься ехать с Брайаном, — пробормотала она.

— Правда? А ты ни о чем не умалчиваешь?

— Эллен!

Эллен рассмеялась, но не стала настаивать на продолжении этой темы.

Они вернулись в столовую, но Брайана с Мартином там не было. Тогда Эллен провела Сару по зданию, показала ей свою спальню и студию, где занималась живописью и рисунком.

— Способностей у меня никаких, — честно призналась она, указав на свой стол, заваленный какими-то непонятными картинками из кружочков и ломаных линий. — Но мне все равно интересно.

Сара взяла одну картинку и повертела ее в руках так и этак, пытаясь понять, что же здесь изображено.

— Это абстракция, — пояснила Эллен. — Нас учат выражать на бумаге свои чувства и ощущения.

— Ага, — рассеянно кивнула Сара. Ей хотелось спросить, какие именно чувства и ощущения выражает этот рисунок, но почему-то она постеснялась. Может быть, побоялась обидеть Эллен.

— А мне нравится рисовать линии и геометрические фигуры. Наверное, это все потому, что я люблю математику, — проговорила Эллен, словно догадавшись, о чем подумала Сара.

Сара улыбнулась дочери. Впервые за долгие годы ей было легко с Эллен. И это полузабытое чувство было очень приятным. И правильным.

Она еще раз взглянула на рисунок, а когда подняла глаза, оказалось, что в студию вошел Брайан с отцом. И, как это бывало всегда, когда Сара видела Мартина, ее сердце забилось чаще.

Она ощутила на себе пристальный взгляд Эллен и попыталась изобразить легкую беззаботную улыбку.

— Куда вы делись? — спросила Эллен у Брайана. — Мы вернулись в столовую, но вас уже не было. А я, между прочим, так и не доела свой пудинг.

— Ты час назад слопала три рогалика. Ты скоро так растолстеешь, что в дверь не пролезешь, — улыбнулся Брайан.

Эллен расхохоталась.

— А вы не хотите чего-нибудь съесть? — обратилась она к Саре и Мартину с загадочной улыбкой. — У нас, в общем-то, вкусно кормят.

— Мы пообедаем где-нибудь в городе, — проговорил Мартин.

— Да? — У Сары вдруг запершило в горле.

— Да. Брайан мне сказал, что через час у них с Эллен начнутся занятия. Так что у тебя еще будет время… — тут он повернулся к Эллен, — совершить набег на столовую и съесть хоть пять пудингов.

Когда подростки ушли, Сара сообщила Мартину, что ей совсем не хочется есть.

— Когда я переживаю, у меня аппетит пропадает, — пролепетала она, чувствуя себя полной дурой. Каким-то образом Мартин Раффер умудрился войти в ее жизнь и сделаться чуть ли не незаменимым. Все эти недели, пока они с ним не виделись, Сара чувствовала себя ужасно. И все потому, что по нему скучала. И вот теперь, когда обстоятельства снова свели их вместе, Сара поняла, что не стоит противиться влечению, которое она испытывала по отношению к этому человеку. Все равно бесполезно. Единственное, что она могла сделать, — это свести их общение до минимума, чтобы лишний раз не подвергаться искушению. Вот почему ей не хотелось обедать с ним в каком-нибудь местном ресторанчике. Обед вдвоем предполагает какую-то близость, пусть даже чисто приятельскую… Но для Сары в ее состоянии даже это было опасно и нежелательно.

— А чего ты до сих пор переживаешь?

Пока Сара лихорадочно соображала, что ответить, Мартин взял ее под руку и повел к выходу на улицу.

— Ты повидала Эллен, — сказал он. — Убедилась, что с ней все в порядке. И, как я понимаю, ты не против того, чтобы она здесь осталась. Так чего ты дергаешься. Может, меня просветишь? Мне действительно любопытно.

— Куда ты меня тащишь, точно какой-то куль?

— И потом, — продолжал Мартин, подчеркнуто не замечая ее раздражения, — ты приехала в другую страну. Очень, кстати, красивую и живописную. Погода прекрасная. И ты, наверное, умираешь от голода.

— У нас нет машины. Мы просто не сможем никуда поехать, — возразила Сара, а про себя добавила: «И ты не обязан меня развлекать. Если тебе так нравится мое общество, почему ты мне не позвонил? Наверняка ты меня даже не вспоминал. Ни разу. А теперь вдруг тебе захотелось пригласить меня на обед. С чего это вдруг?»

— Вообще-то, существует такая полезная вещь, как такси. Которое можно вызвать по телефону. А телефоны здесь есть.

— Иными словами, ты не отступишься и сделаешь так, как тебе хочется.

— Все правильно, не отступлюсь. Взгляды их на мгновение встретились, и у Сары вдруг закружилась голова. Куда подевались ее острый язычок и независимый вольный дух? И именно теперь, когда они так ей нужны!

— У тебя есть возражения? — спросил Мартин.

Сара промолчала.

— Вот и славно, — кивнул он с довольным видом.

У Сары были возражения. Но она решила, что лучше их не высказывать. Во-первых, она бы выдала себя с головой. Мартин, как человек проницательный, сразу бы понял, насколько она перед ним уязвима и беспомощна. А во-вторых, он все равно не стал бы слушать никаких возражений.

Они вернулись к стойке портье. И Мартин вызвал такси.

— Через пятнадцать минут приедет, — сообщил он Саре. — А эта милая дама, — он улыбнулся женщине за стойкой, — порекомендовала один ресторанчик в ближайшей деревушке. Простая домашняя кухня, уютная тихая обстановка.

От его обаятельной улыбки у Сары голова шла кругом.

— Знаешь, теперь, когда ты меня проводил и убедился, что все нормально, тебе больше незачем здесь оставаться, — пролепетала она.

— Ты такая любезная, — холодно отозвался Мартин.

Сара покраснела. Ей действительно стало стыдно за свою бестактность. И все же она боялась вести себя с ним открыто и по-дружески. Потому что не доверяла себе. И понимала, что единственный способ оградить себя от безудержной тяги к Мартину Рафферу — это держать его на расстоянии.

— Просто я говорю, что думаю.

— За что я безмерно тебе благодарен.

Но вид у Мартина был далеко не благодарный, а, скорее, расстроенный. Саре вдруг захотелось извиниться перед ним.

Когда любишь человека, то не хочешь обижать его даже по пустякам… Сара невольно задержала дыхание. Только теперь до нее дошло, о чем она думает, и ей вдруг стало плохо. Как будто части загадки-головоломки сложились у нее в сознании в целостную картину. И эта картина ее напугала. Ведь не зря же она всякий раз так смущается, когда видит Мартина. Не зря же постоянно думает о нем, когда его нет рядом. Не зря же встреча с этим человеком заставила ее по-иному взглянуть на себя и свою жизнь и задуматься о переменах.

Если бы дело было только в физическом влечении… С этим влечением она бы сумела справиться. Но любовь — это совсем другое.

Сара закрыла глаза. Понимание случившегося обрушилось на нее как лавина. Столько лет она благополучно обходилась без любви. И вот теперь любовь сполна отплатила ей за все годы решительного неприятия. Саре совсем не хотелось ни в кого влюбляться. Но она влюбилась. Это было так страшно…

— Что с тобой? Тебе плохо? — Голос Мартина ворвался в смятенные мысли Сары, возвращая ее к реальности.

Неимоверным усилием воли она взяла себя в руки и даже выдавила улыбку:

— Нет, все нормально.

Почему он спросил? Неужели все ее чувства отразились у нее на лице?! Или Мартин каким-то таинственным образом снова прочитал ее мысли? Сара очень надеялась, что это не так. То, что она безнадежно влюбилась в этого человека, уже само по себе не слишком приятно. А если он еще узнает о ее тайне…

Мартин смотрел на нее пристально, не отрываясь.

Интересно, в какой именно день, в какой час, в какое мгновение ее чувственный интерес к Мартину обернулся любовью? Любовью отчаянной, неуемной, голодной. Сара неожиданно подумала о Линде. Бедная девочка! Сколько женских сердец разбил Мартин, может быть сам того не желая? Десять? Сто? Тысячу? И оттого, что Мартин, возможно, даже и не осознавал свою власть над женщинами, он не становится менее опасным.

Сара мужественно выдержала его взгляд и даже нашла в себе силы вновь улыбнуться.

— Я что-то не помню, чтобы мы проезжали какую-то деревушку. — Она решила выбрать наиболее нейтральную тему для разговора. — Где он находится, этот ресторанчик?

Мартин ответил не сразу. Он продолжал внимательно изучать Сару, а потом кивнул, как будто внутренне согласившись с тем, что не стоит настаивать на продолжении разговора о странной слабости Сары, которая была видна невооруженным глазом.

— К северу отсюда, на берегу озера. А мы приехали с юга.

— Я только надеюсь, что это будет не тот же таксист, который вез нас сюда. — Сара проговорила это достаточно дружелюбным тоном. — А то он ездит так «быстро», что мы доберемся до указанного ресторанчика только к завтрашнему утру.

Мартин рассмеялся. Тут как раз подъехало такси, и они уселись на заднее сиденье.

— Чего ты такая надутая? — спросил Мартин. — Я что, переступил какие-то рамки?

Сара угрюмо покосилась на него.

— Почему тебя так забавляет то, что я не люблю, когда лезут мне в душу?

— А разве я забавляюсь? Я что, задыхаюсь от хохота?

— Тебе и не нужно задыхаться от хохота. Я и так вижу, что ты надо мной смеешься. Впрочем, это неудивительно. Я и сама себя чувствую полной дурой. Я бросилась сюда спасать Эллен от каких-то воображаемых опасностей, а оказалось, что она в полном порядке.

Сару не то чтобы потянуло на откровенность. Просто она решила сказать Мартину одну часть правды, чтобы скрыть другую. Тревожную и даже пугающую правду о ее чувствах к нему.

— Я привыкла, что Эллен нуждается в моей заботе. И мне сейчас непросто признать, что она уже выросла.

— Вполне понятное чувство.

Сара подозрительно покосилась на Мартина. Ей показалось, что в его голосе явственно прозвучал сарказм. Но он смотрел на нее с такой искренней улыбкой… Наверное, ей действительно показалось.

Таксист гнал так, будто пытался установить мировой рекорд, за что Сара была ему благодарна. Чем скорее они приедут в этот ресторан, тем скорее закончится их с Мартином совместный обед.

— А чем вы с Брайаном занимались, когда мы с Эллен ушли? — спросила она.

— Ну, мы… так… — Мартин неопределенно взмахнул рукой.

— «Так» это как? — полюбопытствовала Сара.

— Похоже, ему было очень приятно, что я проявил интерес к его занятиям живописью… И за это я должен поблагодарить тебя.

Сара так и не поняла, издевается он или нет. Но уточнять не стала.

— Я правда очень тебе благодарен, — повторил Мартин. — Брайан показал мне свои работы. Не скажу, что я во всем разобрался, но они произвели на меня впечатление.

Сара улыбнулась. В первый раз за все время их новой встречи, по прошествии стольких недель, она улыбнулась ему искренне и открыто.

Таксист остановил машину у ресторана. Мартин как раз начал что-то говорить о стиле работ Брайана, но тут с облегчением замолчал. Все-таки у него тоже были уязвимые места. Сару вдруг захватила волна неизбывной нежности к человеку, который оказался не таким толстокожим, холодным и непробиваемым, каким она всегда его считала…

Они вошли в ресторан. Внутри действительно было очень мило.

Когда они уселись за столик и сделали заказ, Мартин удобно откинулся на спинку стула и задумчиво поглядел на Сару.

— У меня к тебе есть предложение.

— Что? — У Сары все сжалось внутри.

— Почему бы тебе не взять отпуск на пару дней? Я бы тебе показал Великие озера, раз уж мы все равно здесь.

— Ты, наверное, шутишь.

— Отнюдь, — вполне серьезно сказал он. — Сколько ты уже не отдыхала? А когда ты в последний раз ездила за границу?

Сара не понимала, что происходит. Но внутренний голос подсказывал ей, что надо держаться настороже. Официант принес заказ: курицу, жаренную на углях, картофель, салат и кувшин легкого белого вина. Сара сосредоточила все внимание на еде.

— Ну так что? — спросил Мартин, отпивая вино и глядя на Сару поверх края бокала.

— Мы почти не знаем друг друга…

— А я бы сказал, что мы знаем друг друга достаточно хорошо.

— Мы уже все это обсудили, Мартин. Мне казалось, что я достаточно ясно тебе объяснила… — Сара замялась, — что меня вовсе не интересует…

— Я знаю, что тебя не интересует, — резко перебил ее он. — Тебе, наверное, будет небезынтересно узнать, что в отношении тебя меня тоже не интересует интрижка на одну ночь. И даже на один месяц, уж если на то пошло.

У Сары было такое чувство, словно она стоит на краю бездонной пропасти. Что он такое говорит? Что ему хочется, чтобы у них был роман, долгий и серьезный роман? Она взглянула на Мартина, но лицо его оставалось абсолютно непроницаемым. Он что, любит ее? Неужели любит?!

— У нас обоих работа, — промямлила Сара, опасаясь и в то же время отчаянно желая услышать долгожданное признание.

— Я сам себе хозяин. И уверен, что твой начальник не станет возражать, если ты возьмешь несколько дней в счет отпуска. Ты же не собираешься оставаться здесь на полгода?

— Да, но…

— Что «но»? — Он пристально взглянул на нее.

— Я с собой не взяла никаких вещей…

Сара не отказывалась. Она и сама чувствовала, что ее голос звучит неуверенно, как у человека, который боится самостоятельно принять решение и надеется, что его собеседник проявит настойчивость и уговорит его.

— Это проблема решаемая.

— Я не понимаю, зачем тебе это нужно? — помолчав, проговорила Сара.

«Потому что я тебя люблю!» Вот что ей хотелось услышать.

— Затем, что ты мне очень нравишься, — спокойно отозвался Мартин. — Мне давно уже надо отдохнуть. И тебе, как я понимаю, тоже. И раз уж мы все равно здесь, грех упускать такую возможность. Разве это не здорово — проехаться по красивым местам в приятной дружеской компании!

10

Сару будто окатили холодной водой. «Приятная дружеская компания» — это было совсем не то, что она рассчитывала услышать. Все ее отчаянные и безумные надежды рассыпались в прах.

Да, все правильно. Мартин Раффер — не ее круга. И между ними всегда будет пропасть, независимо от того, что когда-то у них «что-то было». Они вообще не должны были встретиться. Просто судьба и случай свели их вместе — двух совершенно разных людей. Людей из двух разных миров, между которыми нет и не может быть ничего общего.

Пусть даже его не привлекает Линда. Но Линда все-таки из тех женщин, которые могут его заинтересовать. Она богата, красива. У нее есть шарм, которого никогда не было у Сары. Такие мужчины, как Мартин Раффер, не влюбляются в скромных секретарш. Если бы она работала у него в компании, он бы каждый день проходил мимо нее и не замечал.

И то, что они занимались любовью, вовсе не означает, что Мартин питал к ней какой-то интерес. Теперь Сара это поняла. Просто так сложились обстоятельства. Это был своего рода мини-курортный роман, когда людей, оказавшихся в непривычной для них обстановке, вдруг неодолимо тянет друг к другу… А если бы эти люди встретились где-нибудь в другом месте, они бы скорее всего даже не обратили внимания друг на друга.

И эти его слова, что она ему очень нравится… Лучше бы он вообще ничего не говорил! Обычно так говорят о младшей сестре лучшего друга. «Какая славная девочка, она мне очень нравится». Неудивительно, что он с такой легкостью предложил Саре провести с ним несколько дней в Канаде. К тому же здесь он не рисковал наткнуться на кого-то из близких знакомых или партнеров по бизнесу. Быть может, намерения Мартина действительно были благими. И он в самом деле хотел, чтобы Сара немного развеялась и отдохнула. Этакий благородный жест. Только Саре почему-то казалось, что по отношению к ней он занимается унизительной благотворительностью.

— Очень великодушное предложение. — Сара чуть отодвинулась от стола, давая понять официанту, что тот может забрать тарелки. От десерта она отказалась. Ей хотелось скорее вернуться в учебный центр и запереться у себя в комнате.

— Великодушие здесь ни при чем. — Взгляд Мартина сделался жестким. — Я не какой-нибудь Санта-Клаус, разносящий рождественские подарки.

— И все-таки… — начала было Сара.

Но Мартин не дал ей договорить.

— Никаких «и все-таки». — Он резко подался вперед, и Сара едва удержалась, чтобы не отпрянуть. — Опять твоя идиотская гордость взыграла?

— Ты очень любезный и милый. — Сара еще храбрилась, хотя под взглядом Мартина чувствовала себя кроликом, загипнотизированным удавом.

— Ладно, поехали. А по дороге ты мне подробно расскажешь, почему считаешь мое предложение неприемлемым. — Мартин решительно поднялся из-за стола.

Сара заявила, что оплатит половину счета. Он промолчал, но посмотрел на нее так, что, если бы взглядом можно было убить, Сару уже везли бы в морг.

— Я, правда, сейчас не могу взять отпуск, даже на несколько дней, — сказала Сара, когда они поймали такси. — Я в последнее время и так не управляюсь со всеми делами. Работы по горло.

Сара ненавидела себя за то, что ей приходилось врать. Но это все-таки лучше, чем сказать правду.

— Я весьма тронут таким ответственным отношением к работе, — ехидно заметил Мартин. — Только прости меня, но я почему-то тебе не верю.

Сара молча отвернулась к окну. Она сидела, держа спину очень прямо и сжимая руки в кулаки. Она и сама понимала, что напряженная поза выдает ее внутреннее смятение, но просто не могла расслабиться.

— Сара, черт бы тебя побрал, посмотри на меня!

— А иначе что? — спросила она не без вызова, поскольку в голосе Мартина явственно прозвучала угроза.

— А иначе эта поездка надолго запомнится нашему таксисту. Он про нее внукам будет рассказывать.

Таксист, похоже, и без того уже начал проявлять живой интерес к тому, что происходило у него на заднем сиденье. Так что Сара решила, что лучше ей не перечить Мартину.

Они молча сверлили друг друга взглядами. Первой заговорила Сара:

— Что, уязвленное самолюбие заговорило, потому что я не приняла твое приглашение?

— Мое самолюбие здесь ни при чем.

Мартин отвернулся, явно раздосадованный.

Сара снова уставилась в окно. Казалось, воздух в машине звенит от невысказанных слов. Что со мной? — в панике думала Сара. Ей казалось, что за столько лет она научилась обуздывать свои чувства, и вот, пожалуйста, любовь захватила ее врасплох именно тогда, когда Сара меньше всего этого ожидала…

Такси уже подъезжало к учебному корпусу. Выходя из машины, Сара так и не решилась взглянуть в глаза водителю. Вряд ли он слышал все дословно, но вид у него был такой, будто сцена, разыгравшаяся на заднем сиденье, его весьма заинтриговала.

— Если не возражаешь, я пойду к себе и подожду Эллен.

Не дожидаясь ответа Мартина, Сара забрала у портье ключ. Удивительно даже, но она почти сразу нашла нужную комнату в лабиринте коридоров. Оказалось, что это спальня на двоих. Ничто не указывало на то, что здесь кто-то живет, поэтому Сара очень обрадовалась. Ей сейчас не хотелось никакой компании.

Правда, душ оказался общим. Но тут уже ничего не поделаешь. К тому же он располагался совсем рядом с ее комнатой, а в коридоре не было никого. Очевидно, все студенты сидели в аудиториях — было как раз время занятий. Теперь Сара поняла, как это хорошо, сто Эллен приехала сюда. Здесь она прочувствует дружескую и веселую атмосферу студенческой жизни и, быть может, сама захочет поступить в университет.

Поскольку на этаже было пусто, Сара решила добежать до душевой в одном коротком халате. А когда вернулась, у нее в комнате сидел Мартин.

Сара замерла на пороге. Она хотела сразу же развернуться и броситься вон. Остановило ее только то, что в халате на голое тело далеко не уйдешь. Она вошла с комнату и плотно прикрыла за собой дверь.

— Что ты делаешь в моей комнате?

— Небольшая поправка: в нашей комнате, — спокойно проговорил Мартин.

Сару невольно охватила бессильная паника.

— Это моя комната. Портье дала мне ключ…

— Здесь сейчас больше нет свободных мест. Эта комната нам досталась благодаря счастливой случайности. Девочкам, которые здесь жили, пришлось срочно уехать.

— Надо что-то придумать… — жалобно пролепетала Сара.

— А чем плохо? В конце концов, тут две кровати.

— Я не буду спать с тобой в одной комнате!

— Потому что боишься, что я стану к тебе приставать? Ты поэтому отказалась провести со мной отпуск?

— Нет!

— Тогда в чем проблема?

— Проблема в том… что я хочу побыть одна…

— Ты от меня не убежишь, Сара.

Мартин поднялся со стула и шагнул к ней, не сводя взгляда с ее лица. И Сара вдруг поняла, что не может пошевелиться, что она абсолютно беспомощна перед ним.

— Я никуда тебя не отпущу.

— Что ты имеешь в виду? — прошептала она.

Он ответил не сразу. Сначала положил ладони ей на плечи, затем провел ими по ее рукам.

— А ты как думаешь, что я имею в виду?

— Мне не нужна приятная дружеская компания, — тихо произнесла она. — Мне…

— Мне тоже.

— Но ты же сказал…

— Я помню, что я сказал. У меня были на то причины.

Сару вдруг охватила странная слабость.

— Какие причины? Мне надо сесть. Нет, сначала — одеться.

Мартин отпустил ее и отошел в сторону. Она ждала, что он выйдет из комнаты, но не тут-то было. Тогда Сара нерешительно прошла через комнату и опустилась на стул. Это было ее ошибкой. Короткий халат задрался, обнажив бедро. Мартин мгновенно оказался рядом и опустился на корточки рядом со стулом. Сара не знала, куда девать глаза.

— А как ты думаешь, почему я поехал с тобой в Канаду? — спросил он очень серьезно. — Да, обстановка здесь, прямо скажем, не люкс, — продолжил он безо всякого перехода. — В комнате один-единственный стул.

— Наверное, студенты просто валяются на кроватях, так что стулья им ни к чему. — Сара уже не соображала, что говорит.

— Может, мы тоже завалимся на кровать?

— Нет!

— Я так и думал, что ты это скажешь. Тогда я тебя попрошу, сделай мне одолжение. Пересядь на пол, чтобы мне не приходилось задирать голову. То, что я собираюсь тебе сказать, очень важно. Это будет и так непростой разговор. А если при этом еще и мышцы сводит… — Мартин поморщился и потер шею рукой.

Сара послушно пересела на пол.

— Так почему я поехал с тобой в эту глушь, как ты думаешь? — повторил Мартин свой вопрос.

— Потому что ты чувствовал ответственность… Может быть, ты подумал, что это Брайан подбил Эллен…

— Нет, — усмехнулся Мартин, — по-моему, Эллен вообще невозможно на что-то подбить. Насколько я успел ее узнать, она девушка упрямая и делает только то, что хочет. В этом она пошла в свою очаровательную маму.

Он назвал ее очаровательной? Сара мысленно ухватилась за это слово и смаковала его, как умирающий от жажды смакует первый глоток воды.

— Я поехал с тобой потому, что просто не мог по-другому. — Теперь голос Мартина звучал с каким-то странным отчаянием. — Потому что последние две недели без тебя были для меня сущим адом и я не мог упустить возможность быть рядом с тобой.

От изумления Сара потеряла дар речи.

— Честное слово, если бы ты мне не позвонила вчера, я бы сам тебе позвонил. Я бы воспользовался любым, пусть даже самым дурацким, предлогом, лишь бы только вернуться к тебе.

Как можно вернуться к тому, с кем ты никогда не был вместе? — хотела спросить Сара, но не решилась. Один раз она уже воспарила над грешной землей и не хотела совершить эту ошибку еще раз.

— Никогда, ни к одной женщине я не испытывал таких чувств, какие испытываю к тебе.

Сара не смотрела на Мартина, но даже по его голосу поняла, что эти слова дались ему не без труда.

— Каких чувств? — прошептала она.

— Такой пронзительной близости. Когда все, что происходит с тобой, для меня так же важно, как и то, Что происходит со мной. Как будто ты — часть меня.

Теперь Сара решилась взглянуть на Мартина. Ее глаза загорелись отчаянной надеждой.

— Такие вот дела, — смущенно хохотнул Мартин.

— Знаешь, я чувствую то же самое, — глухо проговорила Сара и испугалась, не сболтнула ли лишнего. Вдруг она снова не поняла… Впрочем, судя по выражению его лица, она поняла все правильно.

— Я говорю не о дружбе, — сказал Мартин, как будто уловив ее сомнения. — Я хочу большего, чем просто дружба. Сара, я хочу… — Он нерешительно замолчал, как будто подбирая правильные слова. — Я хочу всего. Хочу, чтобы я был тебе нужен. Чтобы я был для тебя желанен. Чтобы жизнь без меня казалась тебе невыносимой…

Саре вдруг стало легко. Вся боль прошлых лет, что лежала у нее на плечах тяжким грузом, разом исчезла, словно ее и не было. Сейчас имело значение только одно: человек по имени Мартин Раффер находился рядом с ней. Он стал ее прошлым, настоящим и будущим. Все то, что превратило Сару в издерганную, недоверчивую и испуганную маму-наседку, ушло. Мартин освободил ее. Впервые в жизни Сара поняла, что это такое — огонь в крови. Безудержный пожар, который не надо сдерживать. И это было восхитительно!

— Я даже представить себе не могла… — Сара попробовала улыбнуться, но у нее дрожали губы. Тогда она подняла руку и погладила Мартина по щеке. А он взял ее руку и поцеловал в раскрытую ладонь.

— Я люблю тебя, Сара. Я не думал, что смогу так полюбить. Я считал, что мне это не нужно. Я смеялся над любовью. Считал, что это болезнь вроде гриппа. И что у меня к ней иммунитет. И вот я безнадежно влюбился. И не отступлюсь, пока ты тоже меня не полюбишь. Сразу предупреждаю: я буду очень настойчив.

Сара тихонько рассмеялась:

— А если тебе и не надо будет ничего делать?

Она не сказала больше ни слова, потому что все чувства читались в ее лучистом взгляде. Мартин склонился к ней. Его губы нашли ее губы… и Саре показалось, что ее вновь уносит сияющий вихрь.

Content

Ноэль Бейтс
Огонь в крови

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10