Сьюзен Коллинз

- Сойка-пересмешница

Капитолий разозлен и жаждет реванша.

Кто же, по их мнению, виноват в том, что начались восстания? Кто должен дорого заплатить за это?

Китнисс Эвердин.

З.ы. District = Дистрикт

Часть Первая.

Пепел.

Я смотрю на свою обувь, наблюдая как нехилый слой пепла оседает на прекрасно выделанной коже. На этом месте когда-то стояла кровать, которую я раньше делила со своей сестрой Прим. Напротив располагался кухонный стол. Почерневшие обломки кирпичей из разрушенного дымохода являлись своеобразным ориентиром по останкам дома. А смогла бы я ориентироваться в этом море пепла по-другому?

От Дистрикта 12 почти ничего не осталось. Месяц назад, огненные Капитолийские бомбы стерли с лица земли бедные шахтерские кварталы в Шлаке, городской рынок, и даже Здание Правосудия. Единственным местом, избежавшим уничтожения, была Деревня Победителей.

Мне не известно, по какой причине ее не тронули. Возможно, что людям, которые могут прибыть сюда по делам Капитолия, нужно будет где-то останавливаться. Могут приехать независимые репортеры. Люди из комитета, оценивающего состояние угольных шахт. Команда миротворцев для поиска и возвращения беженцев.

Но кроме меня никто не возвращается сюда. И то, это всего лишь короткий визит. Власти Дистрикта 13 были против моего возвращения сюда. Они рассматривали это как дорогостоящее и бессмысленное предприятие, учитывая, что как минимум дюжина невидимых судов на воздушной подушке кружит в небе, с целью моей защиты, да и нет никаких шпионов, способных доложить обо мне. И все же я должна была увидеть все это своими глазами. Таким образом, я поставила им это условие, соглашаясь сотрудничать вместе с ними и действовать согласно их планам.

В конце концов, Плутарх Хивенсби, Глава Распорядителей Игр, организовавший мятежников в Капитолии, вскинул руки вверх.

- Позвольте ей идти. Лучше потратить впустую день, чем месяц. Возможно, лучше устроить ей поездку в Двенадцатый, чтобы удовлетворить ее потребности и убедить, что мы сражаемся на одной стороне.

На одной и той же стороне. Боль наносит удар в сердце, и я прижимаю к нему руку. Вспомнить хотя бы то, что Джоанна Мэйсон ударила меня катушкой провода. Поток воспоминаний

циркулирует, поскольку я пытаюсь разобраться в том, что верно и что ложно.

Что же за события вынудили меня вернуться в руины родного города?

Сосредоточиться трудно, поскольку сотрясение, которое она мне обеспечила, еще до конца не прошло, и мои мысли все еще имели тенденцию смешиваться. Кроме того, лекарства, которые они мне дают, чтобы притупить боль, заставляют меня чувствовать разные странные вещи. По крайней мере, я так думаю.

Я все еще не уверена, что происходящее ночью в моей больничной палате было галлюцинациями - мне казалось, что ковер преобразовался в извивающихся змей.

Я использую технику, которую предложил один из докторов. Я начинаю с самых простых вещей, которые, насколько я знаю верны, и перехожу

к более сложному. От списка начинает кружиться голова...

Мое имя Китнисс Эвердин. Мне семнадцать. Мой дом - Дистрикт 12. Я учавствовала в Голодных Играх. Я сбежала. Капитолий ненавидит меня. Пит - узник. Он, как полагают, мертв. Вероятней всего, что он мертв. Возможно, для всех будет лучше, если он мертв...

- Китнисс, мне снизиться?

Голос моего лучшего друга Гейла достигает меня через наушники, которые я ношу по настоянию мятежников. Он находиться в судне на воздушной подушке и тщательно наблюдает за мной, готовый напасть если что не так. Я понимаю. Я приседаю, локти на бедрах, обхватываю голову руками. Я должна выглядеть на грани расстройства. Но никто не обратит внимание на это. Не в то время, когда они наконец-то перестают давать мне лекарства.

Я выпрямляюсь и отказываюсь от его предложения.

- Нет. Я в порядке.

Чтобы укрепить сказанное, я начинаю шагать прочь от моего старого дома к центру города. Гейл просил меня, чтобы ему разрешили спуститься в Двенадцатом вместе со мной, но он не расстроился когда я отказала ему в этом. Он понимает, что сегодня я ни с кем не хочу общаться. Даже с ним. Некоторые прогулки необходимо совершать только в одиночку.

Лето выдалось жарким и сухим. Не было никакого дождя, который бы смог размыть груды пепла и отразить его атаку. Он тут и там под моими ногами. И никакого ветра чтобы развеять его. Я сосредотачиваю взгляд на том, что я помню как дорогу, потому что когда я сначала приземлилась на полянке, я была не достаточно осторожна и пошла прямо на скалу. Только это была не скала - это был чей-то череп.

Он катился и катился, и в конце концов приземлился навзничь, и долгое время я не могла перестать смотреть на зубы, задаваясь вопросом, чьи они были, и думая, что мои будут выглядеть также при подобных обстоятельствах.

Я по привычке придерживаюсь дороги, но это неудачный выбор, потому что она усыпана останками тех, кто пытался сбежать. Некоторые были полностью сожжены. Другие же, вероятнее всего пораженные дымом, избежали этой ужасной участи с огнем и теперь лежали, покрытые мухами, и издавали сильный запах разложения и падали.

Я убила тебя, - думаю я, смотря на груду пепла, - И тебя. И тебя.

Именно я сделала это. Виной всему была моя стрела, нарушившая силовое поле, окружающее арену. Все это повлекло за собой огненную бурю возмездия. Это вовлекло весь Панем в хаос.

В голове я прокручиваю слова президента Сноу, сказанные им утром, перед отправкой в Тур Победителей.

- Китнисс Эвердин, огненная Китнисс, вы являетесь искрой, которая, если оставить ее без присмотра, может привести к настоящему аду, который разрушит весь Панем.

Оказывается, он не преувеличивал и не пытался запугать меня. Возможно, он действительно пытался завербовать меня в свои союзники.

Но я уже породила движение мятежников, управлять которыми я не могла.

Горит. Все еще горит, - в оцепенении подумала я. Из угольных шахт поднимается черный дым, который можно увидеть с большого расстояния. И это никого не заботит, хотя... Более чем девяносто процентов населения Дистрикта мертвы. Оставшиеся восемь сотен были беженцами в Дистрикте 13. Как я понимаю, они навсегда потеряли возможность вернуться в родной дом.

Я знаю, что не должна так думать; я знаю, что должна быть благодарна за то, как нас там приняли. Больных, раненых, голодных и не имеющих абсолютно ничего. И все же, я не могу упустить тот факт, что Дистрикт 13 способствовал разрушению Двенадцатого. Это не освобождало меня от чувства вины - ее было достаточно, чтобы уйти отсюда - но без них я бы не стала частью заговора для свержения Капитолия и не имела бы средств сделать это.

У жителей Дистрикта 12 не было никаких организованных движений сопротивления. Не было права высказаться за это. Единственной их бедой была я. Некоторые оставшиеся в живых из Дистрикта 12 считают, что это большая удача - отделиться от Двенадцатого.

Избежать бесконечный голод и притиснение, опасность, поджидающую в шахтах, плеть нашего Главы Миротворцев, Ромулуса Треда. Возможность иметь новый дом, кажется им чудом, ведь до недавнего времени мы даже не знали, что Дистрикт 13 все еще существовал.

Миссия спасения оставшихся в живых легла на плечи Гейла, хотя он и не испытывал особого желания заниматься этим. Как только Четверть Сражения была окончена - как только меня забрали с арены - электричество в Дистрикте 12 было отключено, экраны телеэкранов погасли, и в Шлаке стало настолько тихо, что люди могли слышать сердцебиения друг друга.

Никто ничего не предпринял для того, чтобы осудить или отпраздновать действия, произошедшие на арене. В пределах пятнадцати минут, небо было заполнено бомбардировщиками и бомбы, словно дождь, падали вниз.

Именно Гейл подумал о полянке, одном из немногих мест, не заполненных старыми деревянными домами с угольной пылью. Кого смог он отвел в ее направлении, включая мою мать и Прим.

Он сформировал команду и провел их через сломанный забор - теперь безопасный барьер, с отсутствующим электричеством - и повел людей в

лес. Он привел их к единственному месту, о котором он мог думать, на озеро, которое мой отец показал мне, когда я была ребенком. И оттуда они наблюдали, как огонь вдалеке уничтожал весь известный им мир.

К рассвету бомбардировщики, окружившие Дистрикт, и смертоносный огонь остались в прошлом. Моя мать и Прим устроили медицинский пункт для раненых и пытались лечить их с помощью того, что они смогли собрать в лесу. У Гейла было два лука и со стрелами, один охотничий нож, одна рыболовная сеть, и более чем восемьсот голодных и испуганных людей.

С помощью тех, кто был здоров, они устроились там в течение трех дней. Затем неожиданно прибыло судно на воздушной подушке, чтобы эвакуировать их в Дистрикт 13, где было более чем достаточно чистых жилых помещений, множество одежды, и питание три раза в день.

В Дистрикте 13 было единственное неудобство - он располагался в подполье, одежда была одинаковой, еда была относительно безвкусна, но для беженцев из Двенадцатого, все это не имело значения. Они были в безопасности. О них заботились. Они были живы и радостно приветствовались жителями Тринадцатого.

Энтузиазм жителей Тринадцатого расценивался как доброта. Но мужчина по имени Далтон, беженец из Дистрикта 10, который несколько лет назад пешком пришел в Тринадцатый, объяснил мне их мотивы.

- Они нуждаются в тебе. Во мне.Они нуждаются во всех нас. Некоторое время назад, у них была эпидемия сифилиса, которая убила многих и оставила огромное количество народа бесплодными. Мы - способ увеличения населения. Такую роль они отводят нам.

В Десятом он работал на одном из коровьих ферм, поддерживая генетическое разнообразие поголовья с помощью внедрения замороженных коровьих эмбрионов. Он - вероятно прав

насчет тринадцатого, потому что мне кажется, что нас постоянно дурачат. Но как? Мы занимаемся не только составлением планов, мы также

обучаемся для работы, дети учатся.

Тем, которым было более чем четырнадцать, присваивают начальный уровень и дают место в

вооруженных силах. К ним необходимо обращаться с уважением "Солдат". Каждому беженцу власти предоставляют автоматическое гражданство Тринадцатого.

Все же я ненавижу их. Но, конечно же, теперь я ненавижу почти всех. Больше чем кто-либо другой. Поверхность под моими ногами становится тверже и под ковром из пепла я чувствую квадратные булыжники. По границе периметра пролегает тонкий слой мусора, в том месте где находились рыночные лавки.

Куча почерневшего щебня вместо Здания Правосудия. Я иду к приблизительному месторасположению пекарни семьи Пита. От нее почти ничего не осталось, кроме расплавленной духовки. Ни родители Пита, ни его двое старших братьев не добрались до Тринадцатого. Менее чем дюжине людей удалось вырваться из окруженного огнем Дистрикта 12. У Пита не было никакой надежды вернуться домой. Кроме меня.

Я отступаю от пекарни и натыкаюсь на что-то, теряю контроль над собой, и обнаруживаю себя сидящей на обломке, нагретого солнцем, металла. Я ломаю голову над тем, как все это выглядело раньше, затем вспоминаю те изменения на площади, которые провел Тред. Склад, пункт наказаний и остатки виселицы.

Я бегу. Подальше от площади, к единственному месту не разрушенному огнем. Я приближаюсь к дому мэра, в котором жила моя подруга Мадж. Нет никаких известий от нее или ее семьи. Были ли они эвакуированы Капитолием по причине положения ее отца или погибли здесь? Пепел вздымается вокруг меня и я тяну кромку рубашки ко рту. Мне не хочется дышать через нее, но иначе я просто задохнусь.

Трава была опалена и на ней осел серый пепельный снег, но двенадцать замечательных домиков из деревни победителей были нетронуты. Я забегаю в дом, в котором жила в течение последнего года, хлопаю дверью , оставляю дверь закрытой и как будто возвращаюсь в прошлое. Место выглядит нетронутым. Чистым. Устрашающе тихим. Почему же я вернулась в двенадцатый? Как может этот визит дать мне ответ на вопрос, от которого я бегу?

- Что я собираюсь сделать? - шепчу я стенам. Потому что я и правда не знаю этого.

Люди продолжают говорить мне, говорить, говорить, говорить. Плутарх Хивенсби. Его правая рука Фальвия Карди. Все сборище лидеров Дистрикта. Военные чиновники. Но только не Алма Коин, президент Тринадцатого, которая всегда точна как часы. Ей было примерно пятьдесят, и у нее были седые волосы свободно падающие на плечи.

Я несколько очарована ее волосами, так как она умеет укладывать их в очень аккуратный пучок. Ее глаза серы, но не как те, что у людей из Шлака. Они очень бледны, как будто весь цвет был высосан из них. Цвета грязного снега, который таял.   0

Все, чего они хотят - это чтобы я взяла на себя роль, которую они спроектировали для меня. Символ революции. Сойка - пересмешница. Того, что я бросила вызов Капитолию в играх недостаточно, чтобы считать мою работу законченной. Фактически, я должна стать лидером. Лицом. Голосом. Живым воплощением революции. Человек, который открыто мог бы находиться в состоянии войны с Капитолием, мог бы дать надежду на победу другим Дистриктам. И я должна стать эти человеком.

Я не буду делать это в одиночку. У них есть целая команда, чтобы помогать мне, одевать меня, писать мои речи, организовывать мои появления - все это кажется мне таким ужасно знакомым- и все что я должна делать, это просто играть свою роль. Иногда я слушаю их, иногда я только смотрю на идеально уложенные волосы Коин и пытаюсь понять парик ли это. В конечном счете я покидаю комнату, потому что голова начинает болеть или нужно поесть, или я становлюсь неуравновешенной и могу начать кричать. Я не тружусь кому-либо что-либо объяснять. Я просто встаю и выхожу.

Вчера вечером, как только за мной закрылась дверь, я услышала как Коин сказала

- Я полагаю сначала мы должны спасти мальчика.

Она имела в виду Пита. Я не могла согласиться с этими речами. Он был бы превосходным помощником. И кого же они вместо этого вытаскивали с арены? Меня, ту которая не будет сотрудничать. Бити, старого изобретателя из Третьего, которого я вижу редко потому что после травмы он мог сидеть вертикально только минуту.

Абсолютно точно, они перенесли его больничную койку в некую совершенно секретную область и теперь он только иногда имеет силы для принятия пищи. Он очень умный и очень хочет помочь, но если честно он не борец. Есть еще и Финник Одейр, секс символ рыбацкого Дистрикта, который поддерживал Пита на арене, когда я не имела такой возможности.

Они хотят превратить Финника в лидера повстанцев, но сначала придется заставить его бодрствовать на протяжении более пяти минут. Даже когда он в сознании, вы должны сказать ему все три раза, чтобы пробиться к его мозгу. (East) 2

Врачи говорят, что это от поражения электрическим током, которое он получил на арене, но я знаю, что все намного сложнее. Я знаю, что Финник не может ни на чем сосредоточится в Тринадцатом, потому что он очень хочет увидеть, что происходит в Капитолии с Анни, сумашедшей девушкой из его дистрикта, единственным человеком, которого он любил.

Несмотря на серьезные претензии, я должна простить Финника за его роль в этом заговоре, из-за которого я здесь. По крайней мере, он имеет представление о том, через что я прохожу. И нужно иметь избыточное количество энергии, чтобы злиться и кричать на кого-то просто так.

Я двигаюсь осторожно, по-охотничьи, опасаясь издать какой нибудь слишком громкий звук. Я поднимаю несколько воспоминаний из прошлого: фотографию моих родителей в день их свадьбы, синюю ленту для волос Прим, семейную книгу лекарственных и съедобных растений. Книга открывается на странице с желтыми цветами, и я быстро закрываю ее, потому что они были нарисованы кисточкой Пита.

Если какой - нибудь план в выполнении чего-либо? Моя мать, моя сестра и семья Гейла в конце концов были в безопасности. Что касается других из Двенадцатого, люди или мертвы, что необратимо, или под защитой Тринадцатого. Это оставляет надежду мятежникам в Дистриктах. Конечно же, я ненавижу Капитолий, но у меня нет никакой уверенности в том, что будь я сойкой - пересмешницей принесу пользу тем, кто пытается свергнуть его. Как я могу помочь Дистриктам, если каждое мое движение приводит к страданию и потере жизни? Тот же старик, растрелляный в Дистрикте 11 только за то, что он свистел.

Применение чрезвычайных мер в Двенадцатом, после того, как я вмешалась в наказание Гейла. Мой стилист, Цинна, весь в крови, избитый и неосознающий что происходит, в Комнате Запуска перед стартом Игр. Источники Плутарха полагают, что он был убит во время допроса. Прекрасный, загадочный и замечательный Цинна был мертв благодаря мне. Я задвинула эту мысль подальше, так как она была слишком болезненна, чтобы перестать думать о ней не теряя свое хрупкое самообладание.

Что я собираюсь сделать?

Стать сойкой-пересмешницей....могла ли какая-либо польза перевесить все потери? Кто может правильно ответить на этот вопрос? Конечно не команда из Тринадцатого. Я клянусь, что теперь когда моя семья и Гейл в безопасности, я могу убежать. За исключением одного незаконченного дела. Пит. Если бы я знала наверняка что он мертв, то я могла бы исчезнуть в лесах и никогда не возвращаться назад. Но пока я точно не знаю, мне приходиться торчать тут.

Я поворачиваюсь на пятке, издавая шипящий звук. В дверном проеме кухни , выгнувшись назад и встопоршив уши, стоял самый уродливый кот в мире.

- Лютик, - говорю я. Тысячи людей мертвы, но он выжил и даже выглядит упитанным. Но как? Он может войти и выйти из дома через окно, которое мы всегда оставляли приоткрытым в кладовой. Он должно быть ел полевок. Я отказываюсь рассматривать альтернативу им.

Я сажусь на корточки вниз и протягиваю руку.

- Иди сюда, мальчик.

Вряд ли. Он сердит сам на себя. Кроме того, я

не предложила ему еды. Моя способность обеспечить ему еду всегда была моим главным плюсом для него. В то время, когда мы имели обыкновение встречаться в старом доме, потому что нам не понравился этот новый, мы, казалось, немного понимали друг друга. Ясно что с этим покончено. Он моргает все теми же неприятными желтыми глазами.

Хочешь увидеть Прим? - спрашиваю я. Ее имя привлекает его внимание. Помимо его собственного имени, это - единственное слово, которое что -либо значит для него. Он издает ржавое мяуканье и приближается ко мне. Я подбираю его, поглаживая мех, затем иду в туалет нахожу свою сумку с игр и просто закидываю его туда. Нет никакого другого способа, которым я была бы в состоянии пронести его на судно на воздушной подушке, и он значит многое для моей сестры. Ее коза, Леди, животное очень ценное, к сожалению не появилась.

В наушниках я услышала голос Гейла, велящий мне возвращаться. Однако рюкзак с Игр напомнил мне об еще одной вещи. Зацепив ремешок сумки на спинке стула, я бросилась по ступеням к своей спальне. Внутри чулана находилась отцовская охотничья куртка. До Подавления, я принесла ее сюда из старого дома, полагая, что ее присутствие успокоит мою мать и сестру когда я умру.

Слава небесам, она не превратилась в пепел.

Мягкая кожа действует успокаивающе, и на минуту я забылась приятными воспоминаниями о часах проведенных завернувшись в нее. Затем по непонятным причинам мои ладони начали потеть. Странное ощущение подкралось к моему затылку. Я развернулась оглядывая комнату, но та была пуста. Странно.Все на своих местах. Никакой звук не тревожит меня. Тогда что это?

Мой нос дергается. Этот запах. Приторный и искусственный. Пятно белого выглядывает из вазы с сухими цветами в моем шкафу. Я подхожу к нему осторожными шагами. Там , полность скрытая своими кузинами, свежая белая роза. Прекрасна. Вплоть до последней колючки и шелковых лепестков.

Когда я начинаю закрывать рот от зловония, я отступаю и выкидываю ее. Как долго она находилось здесь? День? Час?Мятежники проверяли безопасности деревни победителей, прежде чем отпустить меня сюда. Все проверялось на взрывчатые вещества, ловушки и что-то необычное. Но возможно роза не показалась им чем-то значащим.

Только мне.

Внизу, я скинула рюкзак с Игр со стула, заставляя его покатиться по полу, пока я не вспоминаю, что он не пуст. На поляне, я отчаянно сигнализирую судну на воздушной подушке, в то время как Баттеркуп побеждает. Я тыкаю его с локтем, но это только приводит его в бешенство. Судно на воздушной подушке появляется, и лестница опускается. Я ступаю на нее, и ток замораживает меня, пока я не оказываюсь на борту.

Гейл помогает мне слезть с трапа.

- Ты в порядке?

- Да, - говорю я вытирая пот с лица рукавом.

Он оставил мне розу! Я хочу кричать, но я уверена, что это не та информация, которую я должна разделить с каким-то наблюдателем вроде Плутарха. Прежде всего, потому что это будет выглядеть так, будто я сумасшедшая. Как будто я вообразила то, что может являться вполне возможным, или я слишком остро реагирую... Они оплатят мою поездку назад в вызванную препаратом сказочную страну, в которой я так стараюсь

найти спасение. Никто полностью не поймет, что это не только цветок, даже не только цветок от президента Сноу, но и обещание мести - потому что никто больше не сидел рядом с ним, когда он угрожал мне перед Туром Победителей.

Помещенная на мой комод, эта белоснежная роза личное сообщение мне. Она говорит о незаконченных делах. Шепчет, я могу найти тебя. Я могу добраться до тебя. И возможно, я наблюдаю за тобой прямо сейчас.

2

Есть ли в Капитолии бомбардировщики, способные быстро напасть на нас с неба? В то время, как мы пролетаем над Дистриктом 12, я с тревогой оглядываюсь в поисках признаков атаки, но нас никто не преследует . Через несколько минут, услышав как Плутарх и летчик обменялись фразами, подтверждающими, что воздушное пространство чисто, я понемногу начинаю расслабляться.

Гейл кивает в ответ на доносящиеся из мешка вопли.

- Теперь я знаю, зачем ты туда возвращалась.

- Даже и не надеялась увидеть его живым и здоровым.

Я бросила мешок на сидение, и эта мелкая животина начала низко рычать.

- Оох, заткнись, - обратилась я к мешку и опустилась в мягкое сиденье рядом с ним.

Гейл сидит рядом со мной.

- Там очень плохо?

- Хуже не бывает, - отвечаю я.

Смотрю в его глаза и вижу отражение собственного горя. Наши руки находят друг друга и мы держимся за ту часть Двенадцатого, которую Президенту Сноу так и не удалось уничтожить. Мы сидим в тишине до самого конца поездки в Тринадцатый, которая занимает всего лишь 45 минут. Простое недельное путешествие пешком. Бонни и Твил, беженцы из Дистрикта 8, которых я встретила в лесу прошлой зимой, после всего были не так уж и далеко до точки назначения.

Хотя видимо все-таки они не дошли. Когда я спрашивала о них в Тринадцатом, никто не понимал о ком я говорю. Мне кажется, что они умерли в лесу.

С воздуха, Тринадцатый выглядит примерно так же "жизнерадостно", как и Двенадцатый. Обломки не наполнены пеплом, как показывает это Капитолий по телевизору, но никакой жизни на земле нет.

Прошло 75 лет, с тех Темных Дней - когда Тринадцатый, как утверждается, был уничтожен во время войны между Капитолием и Дистриктами - почти все новые постройки были стерты с лица земли.

Уже тогда, существовал ранее изобретенный, разрабатываемый в течении многих столетий, подпольный центр, чтобы укрывать государственных лидеров во время войны, и последнее убежище для людей, если существование на поверхности станет непригодным для жизни. Самым важным для людей из Тринадцатого, был центр разработки ядерного оружия для Капитолия.

В течение Темных дней, мятежники из Тринадцатого, отвоевали контроль над центром у правительственных сил, направив совершенные ядерные ракеты на Капитолий, а затем заключили сделку: они будут играть роль мертвецов, в обмен на то, что их оставят в покое. У Капитолия был еще один арсенал на западе, но он не мог напасть на Тринадцатый из-за определенных противодействий. В итоге Капитолий согласился на сделку с Тринадцатым. Они разрушили весь Дистрикт без видимых остатков и перекрыли доступ извне.

Может быть Капитолийские лидеры считали, что без посторонней помощи Тринадцатый весь вымрет сам по себе. Так и происходило несколько раз, но людям всегда удавалось выживать за счет строгого распределения ресурсов, строгой дисциплины и постоянной бдительности в отношении любых дальнейших нападений Капитолия. В настоящее время в городе живут исключительно под землей. Вы можете выходить на прогулку и солнечный свет, но только на строго согласованные время по расписанию.

Вы не имеете права игнорировать ваш график. Каждое утро вы должны строго придерживаться расписания на вашей правой руке, которые вы получаете у специальной стены. Это татуировка с идиотскими фиолетовыми чернилами на внутренней стороне предплечья с расписанием на день. 7:00 - Завтрак. 7:30 - Обязанности на кухне. 8:30 - Образовательный центр в комнате 17. И так далее.

Чернила несмываемы до 22:00 - до Купания.

Вот тогда, все что заставляет график быть непроницаемым ломается и он отмывается. Свет выключается в 22:30 - сигнал, что все в ночную смену должны быть в постели.

Сначала, когда я была больна, в больнице я могла отказаться от этих татуировок. Однако, когда я переехала в помещение под номером 307 с моей матерью и сестрой, то я , как и ожидалось, получила собственную программу.

Кроме приема пищи, честно говоря я почти всегда игнорировала слова на моей руке. Я просто возвращалась в свою комнату или бродила по Тринадцатому, или же засыпала где-нибудь спрятавшись. В заброшенных воздуховодах. За водопроводами в прачечной. В шкафу образовательного центра, и самое замечательное, что никто и никогда, кажется, не нуждался в школьно-письменных принадлежностях.Они здесь скромно лежат с другими вещами, практически вещами для криминальной деятельности.

К счастью люди из Двенадцатого никогда не были расточительными. Хотя однажды, я увидела Фальвию Карди, комкавшую лист бумаги из-за записанной на нем пары слов, вы бы подумали что она кого-то убила, так она выглядела. Ее лицо приобрело оттенок сочного помидора, из-за чего ее пухлые щеки, инкрустированные серебряными цветами, стали еще более заметны.

Портрет пресыщенности. Одно из моих немногих удовольствий в Тринадцатом - смотреть на горстку избалованных Капитолийских "мятежников", пытающихся вписаться в новую жизнь. Я не знаю, сколько времени мне будет сходить с рук полное игнорирование планов, которые составляет руководство.

В настоящее время, они оставили меня в покое, потому что я классифицируюсь как умственно дезориентированная - по крайней мере так гласит надпись на моем пластиковом медицинском браслете, и все должны терпеть мой бред. Однако, все это не может длиться вечно. Так же как их терпение насчет темы о Сойке-Пересмешнице.

С посадочной площадки я и Гейл спускаемся к лестницам неподалеку от комнаты 307.

Мы могли бы спуститься на лифте, но это слишком сильно напоминает мне о том, как меня опускали на арену.

Мне трудно привыкнуть к тому, чтобы находиться под землей так долго.

Но после загадочного нахождения розы, я впервые за долгое время чувствую себя в безопасности. Я кошусь на дверь с табличкой 307, представляя вопросы моей семьи.

- Что мне им рассказать о Двенадцатом? - спросила я у Гейла.

- Я сомневаюсь, что они будут спрашивать о деталях. Они видели, как он горел. Больше всего их беспокоит, как ты справляешься с этим, - Гейл погладил меня по щеке. - Как и меня.

На миг я прижалась к его руке.

- Я справлюсь.

Затем я глубоко вздохнула и открыла дверь. Мои мама и сестра дома 18:00 - рефлекс, полчаса свободного времени перед обедом. Я вижу озабоченность на их лицах, так как они пытаются оценить мое эмоциональное состояние.Прежде чем кто-нибудь успевает что-нибудь спросить я опустошаю свою сумку с Игр, и становиться 18:00 - Преклонение коту.Прим просто сидит на полу, плачя и покачиваясь, в то время как ужасный Лютик прерывает свое мурлыканье только для того чтобы изредка на меня пошипеть.

Он особенно самодовольно на меня посмотрел, когда она перевязывает ему шею голубой ленточкой. Моя мама прижимает свадебное фото к груди, а затем помещает его вместе с книгой о растениях на наш казенный комод.

Я повесила папину куртку на спинку стула. На некоторое время это место показалось мне домом. В итоге я решила, что поездка в Двенадцатый не была пустой тратой времени.

Мы вместе спускались вниз в столовую в 18:30 - на обед, когда зазвучал комуникатор Гейла.

Он выглядит как большие часы, но получает письменные сообщения. Получить комуникатор - это особая привелегия, которая предназначена для тех, кто очень важен, Гейл получил этот статус при спасении граждан Двенадцатого.

- Им нужны двое из нас в управлении, - произнес он.

Отставая на несколько шагов от Гейла, я постаралась собраться, набраться уверенности чтобы быть непреклонной Сойкой - Пересмешницей на собрании. Я замешкалась в двери управления, высокотехнологичной комнаты военных совещаний, укомплектованной компьютеризированными говорящими стенами, электронными картами показывающими передвижения отрядов в разных дискритах, и гиганским прямоугольным табло с панелью управления, которою я не собиралась трогать.

Никто не заметил меня, хотя все уже собрались возле телевизионного экрана в дальнем углу комнаты, который круглосуточно показывал телепередачи Капитолия. Я думала, что смогу улизнуть, когда Плутарх, чья полная фигура заслоняла телеэкран, заметил меня и настойчиво подозвал присоединится.

Я неохотно подошла, стараясь представить, как это может меня заинтересовать. Всегда одно и то же. Съемки войны. Пропаганда. Повтор бомбардировок Дистрикта 12.

Угрожающее заявление от Президента Сноу. Это достаточно занимательно - видеть Цезаря Фликермана, неизменного ведущего Голодных игр, с его разрисованным лицом и забавным костюмом, готовящимся взять интервью. Все это забавно, пока камера не поворачивается, и я вижу что его гость это Пит.

Меня оглушило. На подобие утопающего, которому не хватает кислорода, я задыхаюсь и издаю стон одновременно, от неожиданной боли.

Я отталкиваю людей в стороны, пока не оказываюсь прямо напротив него, моя ладонь прижимается к экрану. Я ищу в его глазах любой признак боли, любое отражение агонии от пыток.

Ничего нет. Пит выглядит здоровым. Его кожа светится, безупречна, как и все тело будто отполировано. Его восстанавливали, серьезно. Я не могу сопоставить это изображение с избитым, растерянным мальчиком, который преследует меня во снах. Цезарь удобнее устраивается на стуле напротив Пита и пристально смотрит на него.

- Что же... Пит... с возвращением.

Пит слегка улыбнулся.

- Держу пари, вы думали, что уже взяли у меня последнее интервью, Цезарь.

- Признаюсь, я так и думал, - говорит Цезарь. - Ночью перед Двадцатипятилетием Подавления... что ж, разве кто-нибудь думал, что мы увидим тебя снова?

- Определенно, это не являлось частью моего плана, - говорит Пит с хмурым видом.

Цезарь слегка склонился к нему.

- Я думаю, что всем нам было ясно, каков был твой план. Пожертвовать собой на арене, чтобы Китнисс Эвердин и ваш ребенок могли выжить.

- Так и было. Просто и ясно.

Пальцы Пита двигались по обитому материей подлокотнику. - Но другие люди так же имели свои собственные планы.

- Да, у других людей были свои планы, - думаю я. Имеет ли Пит представление, что мятежники использовали нас в качестве пешек?

Как мое спасение воспринималось с самого начала? И наконец, по какой причине наш наставник, Хеймитч Эбернети, предал нас обоих, когда он лицемерил, что не имеет никакого личного интереса?

В последовавшей тишине, я замечаю складки, которые появились между бровями Пита. Он сам предположил или ему подсказали?

Но Капитолий не убил, и даже не наказал его. Сейчас это воскрешает мои самие смелые надежды. Я втягиваю в себя его собранность, крепость его тела и ума. Это проходит сквозь меня как морфий, который они давали мне в госпитале, притупляя боль последних недель.

- Почему бы тебе не рассказать нам о той последней ночи на арене? - предлагает Цезарь. - Помоги нам выяснить кое-что.

Пит кивнул, но заговорил не сразу.

- Та последняя ночь... рассказать тебе о последней ночи... ладно, прежде всего тебе придется представить, что чувствуешь на арене. Ты как насекомое, пойманное под чашей, полной горячего воздуха. И везде вокруг тебя - джунгли... зеленые, живые и тикающие.

Те гигантские часы отмеряют уходящее время твоей жизни. Каждый час обещает какой-то новый ужас. Тебе нужно представить, что прошло 2 дня, 16 человек погибли - некоторые из них защищая тебя. И вполне нормально, что оставшиеся 8 умрут к завтрашнему утру. Спасется один. Победитель. И согласно твоему плану, это будешь не ты.

Мое тело начало внезапно потеть от воспоминаний. Руки заскользили вниз по экрану и безвольно повисли по бокам. Питу не нужны кисти, чтобы нарисовать картины Игр. Он прекрасно это делает и на словах.

- Когда ты на арене, остальной мир становится очень далеким, - завершает он. - Все люди и вещи, которых ты любил или заботился прекращают существовать для тебя.

Розовое небо, чудовища в джунглях и трибуты, жаждущие твоей крови, становятся твоей последней реальностью, единственной, которая имеет значение. И как бы плохо это не заставляло тебя себя чувствовать, ты собираешься убивать, потому что на арене у тебя есть всего одно-единственное желание. И оно очень дорого стоит.

- Оно стоит твоей жизни, - сказал Цезарь.

- О, нет. Это стоит гораздо дороже твоей жизни. Убивать невинных людей? - парировал Пит. - Это стоит всего, чем ты являешься.

- Всего, чем ты являешься, - тихо повторил Цезарь.

Тишина обрушилась на комнату, и я почувствовала, как она распространяется по Панему. Нация прильнула к экранам. Потому что никто до этого не рассказывал, на что это похоже - быть на арене. Пит продолжил. - Поэтому ты борешься за свое желание.

И той последней ночью, да, моим желанием было спасти Китнисс. Но даже не зная о повстанцах, я не чувствовал, что это правильно. Все было слишком сложно. Я сожалел, что не сбежал вместе с ней раньше, как она предлагала. Но на тот момент никакого выхода не было.

- Вы слишком уж ухватились за план Бити электрофицировать соленое озеро, - сказал Цезарь.

- Слишком трудно играть в союзе с другими. Мне не следовало позволять им разлучать нас! - воскликнул Пит.

Вот тогда я потерял ее.

- Когда ты стоял у дерева молний, а она с Джоанной Мейсон протягивала катушку с проводом к воде? - подсказал Цезарь.

- Я не хотел!

Пит покраснел от смятения. - Но я не мог поспорить с Бити, в отсутствие уверенности, что мы сможем покинуть альянс. Когда проволку перерезали, все пошло кувырком. Я могу вспомнить только куски и осколки.

Я пытался найти её. Увидел как Брут убил Чэфа. Сам убил Брута. Я знаю, что она звала меня. Потом молния поразила дерево и силовое поле вокруг арены взорвалось.

- Китнисс взорвала его, Пит, - сказал Цезарь. - Ты видел пленку.

- Она не знала, что делала. Никто из нас в точности не мог следовать плану Бити. Вы можете увидеть как она пыталась понять, что делать с этой проволокой, - парировал Пит.

- Хорошо. Только все это выглядит слишком подозрительно, - сказал Цезарь. - Так, будто бы она была частью плана повстацев все это время.

Пит стоял на своем, изучая лицо Цезаря, он положил руки на спинку кресла ведущего.

- В самом деле? А было ли частью её плана, чтобы Джоанна почти убила её? Чтобы этот электрический шок парализовал её? Спровоцировать бомбардировку? - он начал кричать. - Она не знала, Цезарь! Никто из нас не думал ни о чем кроме того, чтобы попытатся оставить друг друга в живых!

Цезарь кладет руку на грудь Пита, это жест самозащиты и примирения.

- Хорошо, Пит, я верю тебе.

- Хорошо.

Пит отстраняется от Цезаря, оттягивает руки, пропускает их сквозь волосы, путая тщательно уложенные светлые локоны. Он тяжело опускается на спинку стула, потеряв самообладание.

Цезарь выдерживает момент, изучая Пита.

- Что относительно вашего ментора, Хеймитча Эбернети?

Лицо Пита каменеет.

- Я не знаю того, что знал Хеймитч.

- Он мог быть частью заговора?, - спрашивает Цезарь.

- Он никогда не упоминал об этом, - говорит Пит.

Цезарь продолжает давить.

- А что говорит тебе твое сердце?

- Только то, что я не должен был доверять ему, - отвечает Пит. - И это все.

Я не видела Хеймитча с того момента, как атаковала его в планолете, оставив длинную отметину от ногтя на его лице. Я знаю, что ему здесь плохо. В Дискрите 13 строго запрещено любое производство и потребление алкоголя, и даже медицинский спирт в госпитале хранится под замком.

В итоге, Хеймитч находится в вынужденном воздержании, без тайных притонов или сваренных дома смесей, которые облегчили бы его переезд.

Они держат его в уединении, пока он не протрезвеет, поскольку он считается не пригодным для публичного показа.

Меня должна мучить совесть, но я потеряла все

сочувствие к Хэймитчу, когда поняла, как он обманул нас. Я надеюсь, он смотрит передачу Капитолия теперь и видит, что Пит тоже отверг его.

Цезарь гладит плечо Пита.

- Мы можем остановиться прямо сейчас, если ты хочешь.

- Есть что еще обсудить? - сухим тоном спросил Пит.

- Я хотел спросить, что ты думаешь о войне, но если ты слишком расстроен..., - начал Цезарь.

- О, я не слишком расстроен, чтобы ответить на это. Пит глубоко вздыхает, и затем смотрит прямо в камеру.

- Я хочу попросить всех - независимо от того за Капитолий ли вы или на стороне мятежников - остановитесь на мгновение и подумайте о том, что эта война может значить. Для людей.

Мы и так почти вымерли, сражаясь друг с другом.

Теперь наша численность еще меньше. Наши обстоятельства более сложные. Это действительно то, что мы хотим сделать? Полностью истребить себя? На что мы надеемся? На то, что некий скромный род унаследует дымящиеся остатки нашей земли?

- Я действительно не думаю... Я не уверен, что следует..., - говорит Цезарь.

- Мы не можем сражаться друг с другом, Цезарь, - объясняет Пит. - В итоге останется слишком мало людей, чтобы продолжить жить. Если все не отложат свое оружие (я имею в виду ближайшее время), все так или иначе будет кончено.

- Так...ты призываешь к перемирию? - спрашивает Цезарь.

- Да. Я призываю к перемирию, - устало говорит Пит. - Теперь, почему мы не просим охранников забрать меня назад в моё жилище, чтобы я мог строить другую сотню карточных домиков?

Цезарь поворачивается к камере.

- Хорошо, думаю нам пора закругляться. Так что вернемся к нашему постоянному расписанию программ.

Играет завершающая музыка, и затем появляется женщина, читающая список ожидаемых нехваток в Капитолии – свежие фрукты, солнечные батареи, мыло. Я наблюдаю за ней с нетипичным вниманием, потому что я знаю, что каждый будет ожидать мою реакцию на интервью.

Но нет способа пережить все это так быстро - радость от того, что увидела Пита живым, отстаивание моей непричастности к сотрудничеству с мятежниками, и его, теперь бесспорное, сочувствие Капитолию после того, как он призвал к перемирию.

О, он сделал так, будто он осуждал обе воюющие стороны. Но с этой точки зрения, с незначительными победами мятежников, перемирие могло означать только возврат к нашему прежнему состоянию. Или к худшему.

Позади себя, я могла услышать кучу обвинений в адрес Пита. Предатель, лгун и потерпевший неудачу вражеский лазутчик. Так как я не могла ни участвовать в произволе мятежников, ни противостоять ему, я решила, что лучшее, что могу сделать это уйти.

Только я достигла двери, как голос Коин выделился среди других.

-Я вас не отпускала, солдат Эвердин.

Один из людей Коин кладет свою руку на мою. Это не было жестом агрессии, правда, но после арены я противодействую любому незнакомому прикосновению. Я резким движением освобождаю свою руку и выхожу в коридор. Позади себя слышу звуки борьбы, но я не оборачиваюсь.

Мой мозг быстро перебирает мои незанятые маленькие потайные места, и я оказываюсь в чулане с припасами, свернувшись напротив корзины мела.

- Ты жив, - шепчу я, нажимая ладонями на щеки, и чувствуя улыбку, настолько широкую, что она должна напоминать гримасу. Пит жив. И предатель. Но сейчас меня это не заботит. Ничего из того, что он говорил или то, для кого он это говорил, только то, что он все еще способен к речи.

Спустя некоторое время, дверь открылась и кто-то проскользнул внутрь. Гейл сползает позади меня, из его носа капает кровь.

- Что случилось? -спрашиваю я.

- Я встал на пути у Боггса, - ответил он, пожимая плечами.

Своим рукавом я вытираю его нос.

- Будь осторожным! - я стараюсь быть нежнее. Поглаживание, а не вытирание. - Которого из них?

- О, ты знаешь. Правая рука Коин. Тот, кто пробовал остановить тебя.

Он отталкивает мою руку прочь.

- Хватит! Ты только делаешь хуже.

Струйка превратилась в непрерывный поток. Я разочаровалась в попытках оказать первую помощь.

- Ты боролся с Боггсом?

- Нет, только блокировал дверной проем, когда он попробовал последовать за тобой. Он ударил меня локтем по носу, - сказал Гейл.

- Они наверно накажут тебя, - сказала я.

- Уже.

Он держится за запястье. Я уставилась на него с непониманием.

- Коин забрала мой коммуникатор.

Я прикусила свою губу, пытаясь остаться серьезной. Но это кажется настолько смешным.

- Я сожалею, солдат Гейл Хоторн.

- Не надо, солдат Китнисс Эвердин, - усмехается он. - Я думаю, это было, к чему бы мы пришли так или иначе.

Мы начинаем смеяться.

-Думаю, это было настоящее понижение в должности.

Это одно из немногих хороших событий в Тринадцатом. Гейл вернулся.

С начала давления Капитолия на устройство свадьбы между Питом и мной, мы пытались управлять нашей дружбой. Он не продвинул это дальше попыток поцеловать меня или разговоров о любви. Или я была слишком больна, или он был готов дать мне пространство, или он знает, что это слишком жестоко, что Пит в руках Капитолия. Я могу снова кому-нибудь рассказать все свои секреты.

- Кто эти люди? - говорю я.

- Они - такие же как мы. Если бы мы имели ядерное оружие, вместо нескольких глыб угля, - ответил он.

- Мне нравится думать, что Двенадцатый не отказался бы от остальных мятежников тогда, в Темные Времена, - говорю я.

- Мы могли бы. Если бы пришлось выбирать сдаться или начать ядерную войну, - говорит Гейл. - В некотором смысле, замечательно, что они вообще пережили это.

Может быть потому, что на моей обуви все еще сохранился пепел моего дистрикта, но впервые я плачу людям из Тринадцатого что-то, в чем им отказывала: долг.

Остаться в живых не смотря ни на что. Их первые годы, должно быть, были ужасны, толпиться в камерах под землей после бомбардировки, превратившей их город в прах.

Население уничтожено, и нет никакой возможности получить помощь от союзников.

За прошедшие семьдесят пять лет они научились быть самостоятельными, превратили граждан в армию, и создали новое общество без какой-либо помощи.

Они были бы еще более сильными, если бы не та эпидемия сифилиса, которая снизила их рождаемость и сделала их отчаянно нуждающимися в новом генофонде и производителях.

Возможно, они воинственны, чрезмерно запрограммированы, и им в некотором смысле не хватает юмора. Они здесь. И хотят взять Капитолий.

- Однако, потребовалось достаточно времени прежде, чем их обнаружили, - говорю я.

- Это было не просто. Они должны были создать базу мятежников в Капитолии, организовать своего рода подполье

в Дистриктах, - сказал он. - Потом им нужен был кто-то, способный привести это в движение. Им нужна ты.

- В Пите они нуждаются тоже, но они, кажется, забыли об этом, - говорю я.

Гейл мрачнеет.

-Пит, вероятно, нанес большой ущерб сегодня вечером. Большинство мятежников, конечно, сразу отклонят то, что он сказал. Но есть дистрикты, где сопротивление более шатко. Ясно, что перемирие идея президента Сноу. Но из уст Пита это кажется разумным.

Я боюсь ответа Гейла, но все же спрашиваю:

- Как ты думаешь, почему он сказал это?

- Его могли пытать. Или убеждать. Думаю, он ввязался в это, чтобы защитить тебя.

Он выдвинул бы идею перемирия, если Сноу позволил представить тебя как смущенную беременную девочку, которая понятия не имела что происходит, когда была взята в плен мятежниками. Так что, если дистрикты проиграют, все еще есть шанс для тебя. Если ты будешь играть по правилам.

Должно быть, я все еще выглядела растерянной, потому что следующую фразу Гейл произносил очень медленно.

- Китнис...он все еще пытается сохранить тебе жизнь.

Сохранить мне жизнь? И тогда я поняла. Игра продолжается. Мы покинули арену, но с тех пор, как Пит и я не были убиты, его последнее желание сохранить мне жизнь остается в силе. По его идее, я должна притаиться, оставаться в безопасности, заключенная в тюрьму, пока война не закончится.

Тогда ни у одной из сторон не будет каких-либо причин убить меня. И Пит? Если мятежники победят, то это будет губительно для него. Если выйграет Капитолий, кто знает? Может быть, нам обоим разрешат жить - если я буду играть правильно - чтобы смотреть Игры дальше...

Картинки проносятся в голове: копье, пронзившее тело Руты на арене, Гейл, висящий без сознания на столбе для порки, засеянная трупами пустошь, оставшаяся от моего дома. И зачем? Зачем? Так как моя кровь разгорячилась, я вспоминаю и другие вещи. Мой первый проблеск восстания в Дистрикте 8. Победители, взявшиеся за руки в ночь перед Двадцатипятилетием Подавления. И как бы случайно это не было, моя стрельба в сторону силового поля на арене.

Как нуждалась я быть поселенной глубоко в сердце моего врага.

Я вскакиваю, опрокидывая коробку с сотней карандашей, которые рассыпались по полу.

- Что это? - спросил Гейл.

- Перемирию не бывать.

Я опускаюсь, возясь, поскольку пихаю простые карандаши обратно в коробку. - Обратного пути нет.

- Знаю.

Гейл подбирает горсть карандашей и, стуча ими по полу, выравнивает их.

- Какова бы не была причина, заставившая Пита сказать такое, он неправ.

Глупые карандаши не хотят засовываться в коробку, и от расстройства я ломаю несколько из них.

- Я знаю. Дай. Ты ломаешь их.

Он забирает у меня коробку и снова наполняет ее быстрыми, стремительными движениями.

- Он не знает, что они сделали с Двенадцатым. Если бы он смог увидеть, что от него осталось..." - начинаю я.

- Китнисс, я не спорю. Если бы я мог нажать на кнопку и так убить всех, кто работает на Капитолий, я бы сделал это

Без колебаний.

Он опускает последний карандаш в коробку и закрывает крышку. - Вопрос в том, что собираешься делать ты?

Оказывается вопрос, снедающий меня изнутри, всегда имел один возможный ответ. Но понадобилась

уловка Пита, чтобы я поняла это.

Что я собираюсь делать?

Я делаю глубокий вдох. Мои руки взлетают вверх, как будто вспоминая черно- белые крылья моего платья, данного мне Цинной. Покой настигает меня.

- Я собираюсь стать Сойкой-пересмешницей.

.

3

Глаза Лютика, отражали слабое свечение безопасного светильника за дверью, так как он лежал в изгибе рук Прим, ушедшей, отгородившись от всего, в работу с самого вечера, да так и уснувшей .Она близко прижалась к матери.

Спящие, они выглядели в точности так же, как в утро жатвы, когда меня отобрали на мои первые Голодные Игры. У меня есть собственная кровать, потому что я отдыхаю и потому что никто не сможет спать со мной из-за моих кошмаров и метаний во сне. Проворочавшись несколько часов, я, наконец-то, признала, что это будет бессонная ночь. Под внимательным взглядом Лютика, я на цыпочках прошла по холодному полу к комоду.

В среднем ящике была моя казенная одежда. Все носили серые брюки и рубашки, рубашку заправляли на талии. Под одеждой у меня были некоторые вещи, которые я забрала с арены. Моя брошка с сойкой-пересмешницей. Подарок Пита, золотой медальон с фотографиями мамы, Прим и Гейла внутри. Серебряный парашют с втулкой для нарезания деревьев и жемчужина, которую Пит дал мне за несколько часов до того, как я разрушила силовое поле.

Дистрикт 13 конфисковал мой тюбик с кожной мазью для использования в больнице и мои лук и стрелы, потому что только охрана имеет разрешение на оружие. Они в полной сохранности в оружейной.

Я чувствую, как мои пальцы смыкаются на парашюте и скользят внутрь, смыкаясь на жемчужине.

Я сажусь на кровать, поджав под себя ноги, и снова и снова касаюсь гладкой радужной поверхностью жемчужины о мои губы. По некоторым причинам меня это успокаивает. Прохладный поцелуй от самого дарителя.

- Китнисс? - прошептала Прим. Она проснулась и глядела на меня сквозь тьму. - Что случилось?

- Ничего. Просто плохой сон. Иди спать.

Это получается автоматически. Держать Прим и мою мать в неведении о некоторых вещах ради

их защиты. Осторожно, чтобы не разбудить мать, Прим встает с постели, берет Лютика, и садится рядом со

мной.

Она касается своей рукой моей руки, которая все еще сжимает жемчужину.

- Ты холодная.

Беря запасное одеяло перед кроватью, она обертывает им нас троих, окутывая меня своим теплом, а также жаром шерсти Лютика.

- Ты могла бы сказать мне, знаешь ли. Я умею хранить секреты. Даже от мамы.

Она действительно изменилась за это время. Маленькая девочка, с блузкой,торчащей сзади как утиный хвостик, та,кому

необходима была помощь, чтобы достать тарелки, и та кто умоляла сходить посмотреть на глазированные торты в окне пекарни.

Время и горе заставило ее подрасти слишком быстро, как мне кажется, превратится в молодую женщину, которая сшивает кровоточащие раны и знает, что наша мама может слышать слишком много.

- Завтра утром я собираюсь согласиться стать Сойкой-пересмешницей, - говорю я ей.

- Потому что ты хочешь или потому что тебя вынуждают? - спрашивает она.

Я легко рассмеялась.

- Думаю, и то, и другое. Нет, я хочу. Я должна, если это поможет мятежникам победить Сноу.

Я сжимаю жемчужину в своем кулаке ещё сильнее.

- Это просто... Пит.

Я боюсь, что, если мы выиграем, мятежники казнят его, как предателя.

Прим думает над этим.

- Китнисс, я не думаю,что ты понимаешь, насколько важна для дела. Важные люди обычно всегда получают то, что хотят. Если ты хочешь не дать повстанцам казнить Пита, то ты можешь это сделать. Думаю, я важна. Они многим пожертвовали, чтобы спасти меня. Они даже отпустили меня в Двенадцатый.

-Ты хочешь сказать... Я могу потребовать, чтоб они дали Питу неприкосновенность? И они должны будут согласиться с этим?

- Я думаю, ты можешь потребовать у них почти все, и они должны согласиться с этим.

Прим морщит лоб.

- Только как ты узнаешь, сдержат ли они свое слово?

Я вспомнила обо всей лжи, которую Хеймитч сказал Питу и мне, чтобы заставить нас делать то, что он хочет.

Что должно удержать мятежника от нарушения своего слова в сделке? Устное обещание за закрытыми дверями, даже утверждение, записанное на бумаге - это все может испариться после войны. Их существование или законность будет опровергнуто. Любые свидетели в Команде ничего не будут стоить. В действительности, наиболее вероятно что именно они будут теми, кто напишет удостоверение о смерти Пита. Мне понадобится значительно более широкий круг

свидетелей. Мне понадобятся все, кого я только смогу получить.

- Это должно произойти публично,-говорю я.

Лютик машет хвостом в знак согласия.

- Я заставлю Коин объявить об этом перед всем населением Тринадцатого.

Прим улыбнулась.

- О, это хорошая идея.

Она не дает гарантий, но им будет гораздо труднее отказаться от обещания. Я чувствую некоторое облегчение от принятого решения. Мне следует будить тебя чаще,маленькая уточка.

- Хотелось бы, - говорит Прим.

Она целует меня.

- Постарайся теперь заснуть, хорошо? Я тоже постараюсь.

Утром я вижу, что в 7:00 - Завтрак, непосредственно после, в 7:30 - Командный сбор, и это хорошо, поскольку, я готова начать свое дело.

В обеденном зале я проверила свой график, который включал в себя некоторые виды ID номеров, напротив датчика. Когда я двигаю свой поднос вдоль металлической полки перед чаном еды, я вижу, что завтрак это миска горячего зерна, чашка молока и немного фруктов или овощей. Сегодня, репное пюре. Все это собрано на подземных фермах Дистрикта 13. Я сижу за столом, определенным для Эвердинов, Хоторнов и других беженцев, ковыряюсь в своей еде, надеясь на секунды, но здесь никогда нет лишнего времени. Их питание согласовано с наукой.

Ты уходишь с достаточным количеством калорий, которые поддержат тебя до следующего обеда, не больше, не меньше.

Размеры еды базируются на твоем возрасте, весе, телосложении, здоровье, и количестве физической рабочей силы, требуемой для твоего графика. Людям из Двенадцатого дают немного большие порции, чем уроженцам Тринадцатого, пытаясь привести нас в нормальный вес. Я думаю, костлявые солдаты утомляются очень быстро. Тем не менее это работает. Уже через месяц мы стали выглядеть здоровее, особенно дети.

Гейл поставил свой поднос рядом с моим, и я старалась не пялиться на его пюре из репы чересчур трогательно, потому что мне реально хотелось больше, а он слишком быстро мог подвинуть мне свою еду. Не смотря на то, что я переключила свое внимание на аккуратно сложенную салфетку, ложка репы вылилась мне в тарелку.

- Ты должен прекратить это, - сказала я.

Но по мере того, как я уже зачерпываю пюре, это звучит не слишком убедительно. На самом деле. Это вероятно не легально или что-то в этом роде...У них очень строгие правила на счет еды. На случай если ты не захочешь доедать и хочешь сохранить на потом, ты не сможешь вынести это из обеденной залы. Очевидно, в первые дни был какой-то инцидент с попытками запастись едой. Для пары людей, таких как Гейл и я, кто были в ответственности за поставку еды нашим семьям годами, это выглядело не очень хорошо. Мы знаем, как это - быть голодными, но не понимаем когда нам указывают, как распоряжаться провизией, которую мы имеем. В некоторых случаях, Дистрикт 13 даже более контролируем, чем Капитолий.

- Что они могут сделать? Они уже отобрали мой коммуникатор, - сказал Гейл.

В то время, когда я вычищала свою тарелку, у меня появилось вдохновение.

- Эй, может я поставлю кое-какое условие, перед тем как стать Сойкой-пересмешницей?

- Что тогда я смогу кормить тебя репой? - спросил он.

- Нет, что мы сможем охотиться. Это привлекает его внимание.

- Нам бы пришлось отдавать все на кухню. Но тем не менее... Мне не нужно заканчивать, он и так все понимает. Мы могли бы быть на земле. В лесах. Мы могли бы быть предоставлены сами себе.

- Сделай это, -говорит он. Сейчас самое время. Ты можешь попросить их достать Луну, и они найдут способ, чтобы сделать это.

Он не знает, что я уже прошу о Луне, требуя сохранить Питу жизнь. Перед тем, как я решала, сказать ему или нет, прозвучал сигнальный звонок о конце перерыва на еду. Мысль о встрече с Коин наедине заставляла меня нервничать.

- Что у тебя по графику?

Гейл проверил свою руку.

- Урок ядерной истории. Кстати, твое отсутствие там будет заметно.

- Мне нужно идти в управление. Пойдешь со мной? - спрашиваю я.

"Ладно. Но они должны вышвырнуть меня после вчерашнего."

Когда мы шли выбрасывать свои подносы, он сказал: "Ты знаешь, тебе также следует внести Лютика в список своих требований. Я не думаю, что здесь понятие о бесполезном питомце хорошо известно."

"О, они найдут ему работу. Будут делать татуировки на его лапе каждое утро." - произнесла я.

Но я сделала мысленную заметку включить его для пользы Прим. До того времени, как мы пришли в Управление, Коин, Плутарх и остальные люди уже собрались. Присутствие Гейба заставило некоторых приподнять брови, но никто не вышвырнул его. Мои внутренные заметки были слишком беспорядочны, поэтому я попросила бумагу и ручку. Мой видимый интерес к делу - проявленный впервые с тех пор как я появилась здесь - привел их в изумление. Некоторые обменялись взглядами. Вероятно, у них для меня было запланировано экстра-специальное наставление. Но вместо этого Коэн лично передала мне необходимое, и все в молчании ждали, когда я сяду за стол и накалякаю в своем листе. Лютик. Охота. Неприкосновенность Пита. Объявленная публично. Это все. Может быть, мой единственный шанс поторговаться. Думай. Что еще ты хочешь? Я почувствовала его, стоящего у моего плеча. Гейл, добавила я в свой лист. Я не думала, что смогу это сделать без него. Началась головная боль, и мои мысли спутались. Я закрыла глаза и начала перечислять в тишине. Меня зовут Китнисс Эвердин. Мне 17 лет. Мой дом Дистрикт 12. Я участвовала в Голодных Играх. Я спаслась. Капитолий ненавидит меня. Пита держат пленником. Он жив. Он предатель, но он жив. Я должна сохранить ему жизнь...Список.

Он все еще казался слишком маленьким. Мне следуе стараться мыслить шире, за пределами текущих дел, пока я представляю предельную важность, потому что в будущем , возможно, я не буду стоить ничего.

Следует ли мне просить больше? Для моей семьи? Для оставшейся части от моего народа? Моя кожа зудела от пепла умерших. Я чувствовала тошнотворный стук черепа по моему ботинку.

Запах крови и роз жалил меня в нос. Ручка сама по себе задвигалась по бумаге. Я открыла глаза и увидела неровные буквы.

Я УБЬЮ СНОУ.

Если он будет зазвачен, я хочу иметь привилегию. Плутарх осторожно покашлял.

"Ну как там, все?" Я взглянула вверх и заметила часы.

Я сидела здесь 20 минут. Финник не единственный с проблемами со вниманием.

"Да" сказала я.

Мой голос был хриплым, поэтому я прочистила горло.

"Да, сделка вот в чем. Я буду вашей Сойкой-Пересмешницей"

Я ждала, а они вздыхали с облегчением, поздравляли, хлопали друг друга по спине. Койн стояла все также бесстрастно как всегда, без особых эмоций наблюдая за мной.

"Но у меня есть некоторые условия".

Я разгладила лист и начала.

"Моя семья может оставить кота."

Мой незначительный вопрос вызывает следующее заключение. Мятежники Капитолия рассматривают это, как не проблему, я могу держать свое домашнее животное, в это время некоторые из тринадцатого объясняют, что никакие чрезвычайные трудности это не представляет.

Позднее было принято решение о перемещении нас на высший уровень, который имеет роскошные 8 дюймовые окна ( 1 дюйм = 2,54 см.- прим. переводчика ), находящиеся над землей. Лютик же может приходить и уходить, чтобы делать свое дело. Он, так же, будет прокармливать себя. Если же он нарушит комендантский час, то будет заперт. Если он станет причиной каких-либо проблем в обеспечении безопасности, он будет немедленно расстрелян. Это звучит неплохо. Не так уж отличается от того, как он жил до отъезда. Кроме части с расстрелом. Если он будет выглядеть слишком тощим, в конце концов я смогу его прикармливать, конечно, если мой следующий запрос будет утвержден.

"Я хочу охотиться. С Гейлом. В лесу ", говорю я.

Наступает молчание.

"Мы не будем далеко ходить. Мы используем наши луки. У вас будет мясо на кухне ", добавляет Гейл.

Я спешу высказаться прежде, чем они могли сказать "нет".

"Это просто...я не могу дышать, запертая здесь...я почувствовала бы себя лучше, если...я могла бы охотиться."

Плутарх начинает объяснять о недостатках этого предприятия, об опасности, о дополнительных введениях в службе безопасности, о риске получения травм - но Коин перебивает его.

"Нет. Позвольте им. Дайте им два часа в день, вычитая их из их учебного времени. Четверть мили- радиус зоны. Связь с подразделением безопасности и трекер - браслеты. Что следующее?"

Я просматриваю свой список.

"Гейл. Я нуждаюсь в нем, чтобы делать это."

"Что вы имеете ввиду? Без камер? С вами постоянно? Вы хотите представить его, как вашего нового возлюбленного? " - спрашивает Коин.

Она произнесла это без какого-либо злово умысла, а, наоборот, ее слова звучали, как самые обыкновенные вопросы повседневности. Мой рот открылся от испытанного шока.

"Что?"

"Я думаю, мы должны поддержать эти романтические чувства. Быстрая измена Питу может заставить аудиторию потерять сочувствие к ней,"- говорит Плутарх.

"Тем более, что они думают, что она носит по сердцем его ребенка."

"Согласен. Таким образом, на экране Гейл будет изображен ,как один из людей повстанцев.

"С этим все в порядке?" - спросила Коин.

Я только пристально смотрела на нее. Она нетерпеливо повторяется.

"Для Гейла. Будет ли это достаточно обоснованным?

"Мы и вдальнейшем можем представлять его как твоего кузена" - сказала Флавиа

"Мы не кузены" - ответили Гейл и я одновременно.

"Правильно, но мы можем сохранить это для пользы появления перед камерами", - сказал Плутарх.

"За камерой, он весь твой.

"Что-нибудь ещё?".

Я испугалась поворота, который начала принимать беседа.

То, что подразумевается, что я вот так с готовностью могу избавиться от Пита, что я влюблена в Гейла, что вообще всё, что происходило, было игрой. Мои щеки начинают пылать. Сама идея, что я посвящаю все мысли тому, кого хочу представить как своего возлюбленного, вытекающая из данных обстоятельств, просто унизительна. Я позволила своей злости подтолкнуть меня к выдвижению самого важного требования. Когда война закончится, и если мы выиграeм, Пит будет помилован. Мертвая тишина. Я почувствовала, как напряглось тело Гейла.

Думаю, я должна была сказать ему раньше, но я не была уверена в его реакции. Не тогда когда речь шла о Пите.

"Ни одна из форм наказания не будет понесена", продолжила я.

И мне в голову пришла новая мысль.

"То же самое относится и к

другим захваченным трибутам, Джоанне и Энобарии.

"Окровенно говоря, я не испытывала привязанности к Энобарии, порочному трибуту 2 дикстрита. На самом деле, я испытываю к ней чувство неприязни, но мне кажется, неправильно было бы забыть о ней.

"Нет," решительно сказала Коэн.

"Да, парировала я.

"Это не их вина, что вы бросили их на арене. Кто знает, что Капитолий

сделает с ними?"

"Они будут обвиняться вместе с другими военными преступниками, и осуждены так, как трибунал считает целесообразным," сказала она.

"Им будет предоставлена неприкосновенность!" Поднимаясь со стула, я почувствовала как повысился мой голос .

"Вы лично пообещаете это перед всем населением Дистрикта 13 и остатком 12. Скоро. Сегодня. Это будет записано для будущих поколений. Вы и ваше правительство будете считаться ответственными за их безопасность, или вы найдете себе другую сойку-пересмешницу! безопасность, или вы найдете себе другую сойку-пересмешницу! "

Мои слова повисают в воздухе на долгое время

"Это она!" - я услышала, как Фалвия прошипела это Плутарху.

"Прямо здесь. В костюме, с выстрелами на заднем плане, но лишь с намёком на дым.

"Да, это то, что мы хотим", - сказал Плутарх затаивая дыхание.

Я хочу посмотреть на них, но чувствую, что это будет ошибкой отвернуть мое внимание от Коин. Я могу видеть, что она вычисляет цену моего ультиматума, взвешивая ее против моей возможной цены.

"Что вы сказали, Президент?" - спросил Плутарх.

"Вы можете предъявить официальные извинения, данные по обстоятельствам. Мальчик...Он даже ещё не совершеннолетний.

"Ладно"согласилась, наконец Коэн.

"Но тебе лучше выступить."

"Я выступлю, когда вы сделаете объявление", - сказала я.

"Обьявите сбор национальной безопасности во время сегодняшних раздумий." приказала она.

"Позже я выступлю с обьявлением. Что-нибудь еще осталось в твоем списке, Китнисс?"

Правым кулаком я скомкала свои бумаги в шарик. Я разгладила бумагу по столу и прочитала корявые буквы.

" Просто еще одна вещь.Я убью Сноу."

Впервые за все, я вижу улыбку на губах президента.

"Когда время придет, я сделаю это для тебя."

Возможно, она права. Я конечно не единственная хочу лишить жизни Сноу. И я думаю, что могу рассчитывать на ее выполняя эту работу. Достаточно справедливо. Глаза Коин мельком взглянули на руку, часы. У нее тоже есть график, которого она должна придерживаться.

"Я оставляю ее в твоих руках, Плутарх."

Она выходит из комнаты, сопровождаемая своей командой, оставляя только Плутарха, Фалвию, Гейла и меня.

"Превосходно" .Плутарх опускается вниз, локти на столе, потирает свои глаза.

"Ты знаешь, по чем я скучаю? Больше всего? Кофе. Я спрашиваю тебя, разве это так невероятно иметь что-то, чтобы смыть кашу и репу?"

"Мы не думали, что здесь все будет так строго", - объяснила нам Фалвия, массажируя плечи Плутарха.

"Не в таких высоких рамках."

"Или по крайней мере хоть была бы возможность небольшого действия на стороне,"-сказал Плутарх.

"Я имею ввиду, даже в Двенадцатом был черный рынок, правильно?"

" Ага, Котёл", сказал Гейл.

"Это место, где мы торговали."

"Вот видишь! А как вы оба честно выглядите! Фактически, неподкупно."

Плутарх вздохнул.

"О, ладно, войны ведь не могут длиться вечно. Вообщем, я рад, что ты в команде."

Он протянул руку и Флавия тут же вложила в неё большой альбом, переплетёный в чёрную кожу. "В целом, ты знаешь, что нам от тебя нужно, Китнесс. Я осведомлён о твоих смешанных чувствах, касаемо твоего участия. Я надеюсь это поможет"

Плутарх двигает альбом ко мне.На мгновение я смотрю на него с подозрением. Затем любопытство всё же берёт надо мною верх. Я открываю обложку и вижу на изображении себя, выглядящей уверенной и сильной в чёрной униформе. Только один человек мог смоделировать этот костюм таким образом, что с первого взгляда он кажется простым, а со второго - произведением искусства. Устремлённая форма шлема, изгибы нагрудного панциря ,немного объёмные рукава, позволяющие видеть белую подкладку при движении рук. На этом рисунке я снова становилась сойкой-пересмешницей.

"Цинна," - восклицаю я

"Да. Он взял с меня обещание не показывать тебе альбом, пока ты самостоятельно не решишь возглавить восстание. Поверь, мне очень хотелось, чтобы ты увидела это всё раньше. Полистай дальше» - говорит Плутарх

"Давай.Просмотри."

Я медленно переворачивала страницы, рассматривая каждую деталь униформы. Тщательно сконструированные слои бронежилета, скрытое оружие в ботинках и ремне, и дополнительное укрепление в области моего сердца. На последней странице под эскизом Цинна написал: «Я по-прежнему делаю ставку на тебя».

"Когда он...Мой голос срывается

"Давай подумаем. Ну, после объявления 25-ти летия подавления Возможно, за неделю до начала игр. Тут не только эскизы. У нас есть твоя униформа. У Битти есть кое-что особенное для тебя внизу в арсенале Я не буду портить твое впечатление" - говорит Плутарх

"Ты будешь самой красивой мятежницей за всю историю» - говорит Гейл.

Внезапно, я понимаю, что он скрывал предложение от меня. Как Цинна он всё время хотел, чтобы я приняла это решение

"Наш план состоит в том, чтобы нанести удар во время эфирного времени,"- говорит Плутарх.

"Сделать репортаж - который будет являться небольшой пропагандой, показывающей тебя и транслировать его всему населению Панема."

"Каким образом? Капитолий обладает исключительным контролем над передачами в эфире,"-говорит Гейл.

"Но у нас есть Битти. Примерно 10 лет назад он разработал специальные подземные сети, которые позволяют управлять программами. Он считает, что у нас есть неплохой шанс справится с этим. Конечно, нам прийдётся кое-что показать. Так что, Китнисс, в студии ждут тебя." Плутарх повернулся к своему ассистенту.

"Фульвия?"

"Плутарх и я говорили о том, как же мы можем осуществить это.

Мы считаем, что лучше всего было бы выдвинуть вас, нашим лидером повстанцев, извне...в...То есть давайте найдем для вас ошеломляющий образ Сойки- пересмешницы и затем начнем работу над вашей личностью, так, как вы этого заслуживаете!"- говорит она ярко.

"У вас уже есть ее форма",- говорит Гейл.

"Да, но она ужасающая, кровавая? Она сияет огнём мятежа? На сколько пугающей она может быть при этом не отталкивая народ? Во всяком случае она должна быть чем-то Я имею ввиду, это очивидно." - Фальвия подвинулась ко мне и обвела вокруг моего лица рукой. - "это не подходит."

Я рефлекторно отдергиваю голову назад, но она уже занята другими вещами.

"Так что, помни обо всём этом, но у нас для тебя есть ещё 1 сюрприз. Иди, иди."

Флавий машет нам и я с Гейлом следуем за Плутархом в холл

"Так и должно быть, но все-таки что-то неправильно," прошептал мне Гейл.

"Добро пожаловать в Кпитолий" - отвечаю я

Однако слова Фальвии не произвели на меня никакого впечатления. Я крепко сжимаю в руках альбом, надеяссь на лучшее. Это должно быть правильное решение. Если Цинна хотел этого. Мы заходим в лифт и Плутарх просматривает свои заметки

"Давайте посмотрим, Это отделение Три-Девять-Ноль-Восемь."

Он нажимает на кнопку 39, но ничего не происходит.

"Ты должен открыть ключом," - говорит Флавий

Плутарх достаёт ключ, прикреплённый к цепочке под его рубашкой и вставляет его в слот, который я раньше не замечала Створки дверей закрываются

"О, вот мы и на месте. Лифт начинает спускаться на 10 - 20 - 30 уровней и дальше вниз, я даже не знала, что 13 дистрикт простирается так глубоко под землёй.

Лифт открывается на широком белом коридоре, усеянном красными дверьми, которые выглядят почти декоративными по сравнению с серыми на других этажах. Каждая дверь отмечена чёткими номерами 3901, 3902, 3903...Мы идём, а я оборачиваюсь, чтобы увидеть закрывающиеся двери лифта, Я вижу металлические решётки, сдвигающиеся перед дверями. Когда я поворачиваюсь обратно, я вижу экипированного охранника, выходящего из комнаты в конце корридора. Двери беззвучно закрываются за ним, приближающимся к нам. Плутарх подходит к нему и здоровается взмахом руки, а мы следуем за ним. Что-то странное (неправильное) происходит здесь внизу.

Я чувствую, что причина моего страха - большее, чем боязнь лифта или замкнутого пространства, или пребывания так глубоко под землёй, или резкий запах антисептика. Один взгляд на лицо Гейла и я понимаю - он чувствует то же самое.

"Доброе утро, мы ищем..." - Начинает Плутарх.

"Вы ошиблись этажом" - резко говорит охранник.

"Правда?" - Плутарх дважды проверяет свои записи.

"У меня тут написано 3908"

"Может вы просто можете позвонить..."

"Боюсь я должен попросить вас покинуть этаж"

Назначение может быть дано на уровне глав Управления" - говорит охранник.Комната прямо напротив нас. Отделение 3908. Всего в нескольких шагах. Дверь - на самом деле, все двери - кажутся неполными. Нет ручек. Должно быть они свободно раздвигаются если охранник появился тут.

"Где это, еще раз?"-спрашивает Фульвия.

"Вы найдете Главный Офис на седьмом уровне ", - говорит охранник, протягивая руки и провожая нас обратно к лифту. Из-за 3908 двери идет звук. Просто крошечное хныканье. Как- будто запуганная собака, которая пытается избежать удара, только все это, кажется, слишком человечно и знакомо. Мои глаза встречаются с глазами Гейла всего на мгновение, но это достаточно долго для людей, которые делают то, что делаем мы. Я позволяю альбому Цинны упасть на ноги охранника очень громко. Спустя секунду после того, как он склоняется, чтобы поднять альбом, Гейл наклоняется так же, преднамеренно ударяя их головы.

"О, я сожалею,"- говорит он с легким смехом, цепляясь за оружие охраны, как будто пытаясь удержать равновесие, при этом отталкивая его на небольшое расстояние. Это мой шанс. Я бросаюсь вокруг отвлеченного охранника, нажимаю на кнопку открытия двери 3908 и нахожу их. Полуголые, избитые и прикованные к стене. Моя подготовительная команда.

4

Вонь немытых тел, застоявшей мочи и инфекции, прорывалось через облако антисептика. Три силуэта, едва узнаваемые по поразитльно ярким образам: Вения с золотыми татуировками на лице. Топорщашиеся рыжие локоны Флавия. Вечнозеленый цвет кожи Октавии, которая сейчас висела, напоминая сдувшийся шар. Заметив меня Флавий и Октавия отшатнулись от стены, будто ожидая нападения, хотя я ни разу не причинила им вреда. Недобрые мысли были моим худшим проступком против них и те я держала при себе, тогда почему они отшатнулись? Охранник выкинет меня вон, но по доносящемуся шарканью, я знаю, что Гейл как-то его задержит. За ответом я направилась к Вении, которая всегда была сильнее.

Я присела и взяла ее ледяные ладони, которые тисками сжали мои.

"Что произошло, Вения?" спросила я.

"Что вы здесь делаете?"

"Они забрали нас. Из Капитолия," хрипло произнесла она.

Позади меня вошел Плутарх.

"Что же происходит?"

"Кто привез вас?" надавила на нее я.

"Люди," прозрачно сказала она.

"В ту ночь, когда тебя забрали."

"Мы посчитали тебе будет удобно иметь при себе свою обычную команду," произнес Плутарх позади меня.

"Цинна попросил."

"Цинна просил об этом?" прорычала я.

Если и есть единственная вещь которую я точно знаю, так это то, что Цинна никогда бы не утвердил злоупотребления этими тремя, к которым он относился с терпением и кроткостью.

"Почему с ними обращаются как с преступниками?"

"Честно говоря я незнаю."

Было что-то в его голосе, что заставило меня поверить ему и бледное лицо Флавии подтверждало это. Плуарх обернулся к стражнику, который появился вместе с Гелом в дверном проеме позади.

"Я только попросил немного их ограничить. Почему они несут наказание?"

"За воровство еды.Мы должны были задержать их из-за происшествия с хлебом." сказал охранник.

Брови Вении сошлись вместе, будто не понимая его.

"Никто нам ничего не собирался рассказывать. Мы были очень голодны. Это был всего лишь один кусочек, который она взяла."

Октавия начала всхлипывать, пытаясь сдержать звук за своей туникой. Я вспомнила, как в первый раз когда я попала на игры, Октавия тайком под столом передала мне еды, потому что не могла пережить голода. Я подползла к ее рыдающей фигуре.

"Оливия?" - Я касаюсь её и она вздрагивает.

"Октавия?Все будет хорошо.Я вытащу тебя отсюда, хорошо?"

"Звучит нереально," заявил Плутарх.

"Это из-за того, что они взяли кусок хлеба?" воскликнул Гейл.

"Были повторные нарушения, которые привели к этому. Они были предупреждены. И все же они взяли хлеб."

Охранник был в недоумении, озадаченный нашей глупостью.

"Ты не можешь взять хлеб."

Я не могу заставить Октавию раскрыть лицо, но она слегка приподнялась. Кандалы на ее запастьях слегка съехали вниз, открывая взору кровоточащие под ними раны.

"Я отведу тебя к своей матери." Я обращаюсь к охранику.

"Освободие их."

Охраник качает головой.

"Это не разрешено."

"Освободите их! Сейчас же!" кричу я.

Это нарушает его спокойствие. Обычные горожане так с ним себя не ведут.

" Я не получал подобного приказа. И Вы не имеете права на.."

"Сделайте это по моему праву," произнес Плутарх.

"Мы пришли забрать этих троих отсюда. Они нужны для Спциальной Миссии. Ответственность я беру на себя."

Охранник отошел чтобы сделать звонок. Вернулся н со связкой ключей. Узники так долго содержались без движения в тесноте, что когда с них сняли кандалы, они с трудом ходили. Гейлу, Плутарху и мне пришлось им помочь. Нога Флавия натыкается на металлическую решётку над отверстием в полу и мой желудок сжимается, когда я понимаю зачем нужно это отверстие. Эти плитки должно быть обливались человеческими страданиями...В госпитале я нахожу свою мать - единственного человека, которому я могу довериить заботу о них.

Размещение Вения, Флавии и Октавия занимает минуту, но на лице матери я вижу ужас. И я понимаю, что причина не в том, что они сильно ранены, т к она ежедневно видела такого рода вещи в 12 дистраикте. Она в ужасе из-за того, что пытки продолжаются в 13 Моя мать была принята на работу в госпиталь, но на место медсесты, а не врача, несмотря на то, что лечила людей почти всю свою жизнь. Тем не менее, никто не припятствовал ей, когда она провела эту троицу в зал для осмотра их травм

Я сажусь на скамейку рядом с кабинетом и жду вердикта матери. По их телам она сможет прочесть всю причинённую боль. Гейл садится рядом и кладёт руки на мои плечи.

"Она приведёт их в порядок."

Я киваю, думая о том, помнит ли он своё наказание в 12. Плутарх и Флавий садятся напротив нас, но не делают никаких комментариев о состоянии моей подготовительной команды. Если они не знали о пытках, то они далеко не всё знают о планах президента Коина? Я решаю помочь им.

"Я думаю нам дали подсказку" - говорю я

"Что? Нет. Что ты имеешь в виду?" спросила Фалвия.

"Наказание моей подготовительной команды - предупреждение" - отвечаю ей

"Не только меня. Но и вас тоже О том, кто имеет реальную власть и что случается, если им не подчиняться. Если ввы ещё думаете, что имеете здесь значимую власть (авторитет), я бы советовала вам забыть об этом сейчас. По-видимому родословная Капитолия не имеет здесь никакой силы. Это, возможно, даже ответственность."

" Между Плутархом и этими тремя "косметичками" нет ничего общего" - говорит Флавия ледяным тоном.

Я пожала плечами.

"Если ты так говоришь, Флавия.

Что будет если ты попадёшь в немилость у президента Коина? Моя подготовительная команда была похищена. Они даже не могут надеятся, что когда-либо вернуться в Капитолий. Гейл и я можем жить в лесу.

"Но вы? Куда вы двое убежите?"

"Возможно мы немного более нужны восстанию, чем ты думаешь" - говорит Плутарх безразлично

"Конечно вы важны. Трибуты тоже были нужны для Голодных игр. Пока они не умирают" - говорю я.

"Мы ведь "одноразовые", правда, Плутарх"

Эта фраза заканчивает спор. Мы сидим в тишине до прихода матери.

"Они будут в порядке" - сообщает она.

"Нет неизлечимых физических травм."

"Хорошо. Великолепно" - говорит Плутарх

"Как скоро они смогут приступить к работе?"

"Вероятно завтра" - отвечает она.

Скорее всего они будут испытывать некоторую эмоциональную неустойчивость. После того, через что они прошли. Они были особенно плохо подготовлены после их жизни в Капитолии"

"А разве мы были готовы?" - отвечает Плутарх.

То ли потому, что моя подготовительная команда недееспособна, то ли потому, что я сама могу сорваться в любой момент, Плутарх освобождает меня от обязанностей сойки-Пересмешницы на сегодня. Я и Гейл отправляемся на обед, где получаем тушёную фасоль с луком, толстый кусок хлеба и стакан воды. После истории с Венией хлеб застревает у меня в горле и я отдаю его Гейлу. Мы едим в тишине, но когда наши тарелки пустеют, Гейл закатывает рукава и смотрит на расписание.

"У меня запланирована тренировка"

Я поднимаю свой рукав и кладу руку рядом с рукой Гейла.

"У меня тоже."

Я вспоминаю, что наша тренировка сегодня - охота. Моё желание выбраться в лес перекрывает все текущие проблемы. Погружение в зелень и солнечные лучи, несомненно, поможет мне разобраться в моих проблемах. Минуя главные корридоры, мы бежим, как школьники, и прибыв на место теряем дыхание и начинается головокружение. Напоминание того, что мы ещё не полностью восстановились. Охранники снабжают нас нашим старым оружием также как и ножами и джутовыми мешками, которые на играх использовались как сумки.

Мне приходится терпеть шпионский зажим, прикрепленный к моей лодыжке. Также, пытаюсь смотреть так, как будто я слушаю, когда они объясняют, как использовать переносной коммуникатор. Единственная вещь, которая приходит мне в голову, состоит в том, что в коммуникаторе есть часы, и мы должны вернуться в Тринадцатый к определенному времени или наши охотничь привилегии будут отменены. Это единственное правило, которое я буду в точности исполнять. Мы выходим наружу на большую, огражденную область около леса. Охранники молча открывают хорошо смазанные ворота.

Мы должны постараться, чтобы перебраться через этот забор - тридцать футов высотой, с постоянно включенным электричеством и покрытым сверху острыми как бритва завитками стали. Мы двигаемся через леса до до того момента, когда забор пропадает из нашего поля зрения. В минутной слабости, мы останавливаемся и подставляем лица солнечному свету.

Мои руки раскинуты в стороны. Я поворачиваюсь кругом, медленно вращаясь, чтобы у меня не закружилась голова. Нехватка дождя, которую я видела в Двенадцатом, повредила растения, оставляя немного листиков на них, и выстраивая хрустящий ковер под нашими ногами. Мы снимаем нашу обувь. Моя мне в любом случае не по размеру, так как в 13 ничего не пропадает зря, я ношу пару, из которой кто-то уже вырос. По-видимому, кто-то из нас ходит забавно, потому что они изношены как-то неправильно. Мы охотимся, как в добрые старые времена. Тишина, нет необходимости в каких-либо словах для общения, потому что здесь в лесу мы движемся как две части единого. Предупреждая движения друг-друга, прикрывая друг-другу спины.

Как давно это было? Восемь месяцев? Девять? С того времени, когда у нас была такая свобода? Правда, в действительности, все не так, как раньше, учитывая последние события, и эти отслеживающие устройства на наших лодыжках, и тот факт, что мне нужно так часто отдыхать. Но это настолько близко к пониманию счастья, насколько, на данный момент, я могу позволить себе почувствовать. Здешние животные недостаточно подозрительные. То мгновение,за которое они пытаются разобраться в нашем незнакомом запахе, стоит им жизни.

Через полтора часа у нас уже около дюжины тушек из кроликов, белок и индеек, и остаток отведённого времени мы решили провести у пруда, который, должно быть, образовался за счёт подземных талых вод, поэтому вода в нём должна быть прохладной и сладкой. Я не возражаю, когда Гейл предлагает выпотрошить дичь.

Посасывая несколько мятных листиков, я закрываю глаза, прислонившись к скале и растворяюсь в окружающих звуках, позволяя полуденному солнцу нагревать мою кожу, когда мой безмятежный мир нарушает голос Гейла:

- Китнисс, почему ты так заботишься о своей подготовительной команде?

Я открываю глаза, чтобы понять, шутит ли он, но он замолкает, смотря на кролика, которого свежует.

- А почему меня это не должно заботить?

- Гм. Так что же. Это из-за того, что они провели весь прошлый год готовя тебя к резне? - предлагает он свой вариант.

- Все намного сложнее. Я знаю их. Они не злые или жестокие. Они даже не хитры. Ранить их, тоже самое, как ранить детей. Они не видели. Я имею в виду, они не знали." Я запуталась в своих же словах.

- Чего они не знали, Китнисс? - спрашивает он.

- Что трибуты, - которые фактически являются еще детьми, втянутыми сюда, не ансамбль уродцев - вынуждены бороться за жизнь? То, что ты выходила на арену для развлечения людей? Разве это большой секрет в Капитолии?

- Нет. Они не знают, как мы живём. Их с детства так воспитывали и...

- Ты защищаешь их? Он сдергивает кожу с кролика в одним быстрым движением. Это обидно, потому что, в действительности, я их и правда защищаю, и это глупо.

Я старалась найти логическое объяснение.

- Я полагаю, что я буду защищать любого, кого накажут также, только из-за того, что он взял кусок хлеба.

- Возможно это напоминает мне о том, что случилось с тобой из-за индейки! Однако, он прав. Это действительно кажется странным, мой уровень беспокойства за подготовительную команду. Я должна ненавидеть и хотеть увидеть как их вздернут. Но они настолько несведущи, и они относятся к Цинне, и он был на моей стороне, не так ли?

- Я не напрашиваюсь на спор, - сказал Гейл.

- Но я не думаю, что Коин пыталась намекнуть тебе на что-то, наказывая их за нарушения здешних правил. Она, вероятно, думала, что ты рассматриваешь это как одолжение.

Он прячет кролика в мешок и встает.

-Нам пора, если мы хотим вернуться вовремя.

Я проигнорировала предложенную им руку и пошатнувшись встала на ноги.

- Прекрасно.

Никто из нас не говорил во время нашего пути обратно, но поскольку мы уже находились в пределах ворот, я думала о чем-то другом. Во время Двадцатипятилетия Подавления Октавия и Флавий должны были уйти, потому что не могли перестать плакать из-за моего возвращения обратно. И Вения с трудом смогла сказать 'пока'.

- Я постараюсь сохранить в памяти, как они...изменили тебя, - сказал Гейл.

- Постарайся,- ответила я.

В кухне мы отдали мясо Сальсой Сае. Она имеет довольно сильное пристрастие к 13 Дистрикту, даже при том, что она

считает, что повару несколько недостает воображения. Но женщина, которая появилась здесь с дикой собакой и

ревеневым тушеным мясом обязана чувствовать себя привязанной к этому месту. Уставшая из-за охоты и недостатка сна, я иду обратно в свое отделение, найдя его пустым и вспоминая, что мы переехали из-за Лютика. Я иду на верхний этаж и нахожу Отделение Е. Оно выглядит точно также, как Отделение 307, не считая окон - 2 фута шириной и 8 дюймов высотой, расположенного на верху внутренней стены. Поверх него обычно закреплена тяжелая металлическая пластина, но прямо сейчас она открыта и, естественно, кота нигде не видно. Я растянулась на своей постели и луч полуденного сонца заиграл на моем лице. Следущее, что я знаю точно - это то что моя сестра разбудит меня в 18:00 - рефлекс.

Прим говорит мне, что они начиная с обеда объявляли о собрании. Все население, кроме тех, кто необходим на общественных работах, должны на нем присутствовать.

Мы следуем за указаниями к собранию, огромная комната, в которой легко может уместиться тысяча человек. Можно сказать, что это было построено как собор, и возможно, он и находился здесь до эпидемии

сифилиса. Прим спокойно указывает на широко распространенные отметины от того бедствия - шрамы от сифилиса на телах людей, дети с небольшими отклонениями.

- Они очень серьезно пострадали, - сказала она.

-После этого утра, я не в том состоянии, чтобы чувствовать жалость к Тринадцатому. Я больше, чем мы в Двенадцатом, - сказала я

Я вижу мою мать руководителем в группе способных самостоятельно передвигаться пациентов, которые все еще носили длинные ночные рубашки и больничную одежду. Финник, стоящий среди них, выглядел ошеломленным, но великолепным. В руках он держит кусок веревки, меньше фута в длину, слишком короткий даже для его способности завязывать узлы. Его пальцы быстро связывают и развязывают многочисленные узлы, пока он осматривается вокруг. Вероятно, это часть его лечения.

Я подбегаю к нему и говорю - Привет, Финник.

Он не заметил, так что мне пришлось толкнуть его локтем, чтобы привлечь внимание.

- Финник! Как поживаешь?

- Китнисс, - сказал он, пожимая мне руку.

Я думаю он успокоился, увидев знакомое лицо.

- Почему мы встретились здесь?

- Я сказала Коин, что я стану сойкой-пересмешницей.

Но я убедила ее пообещать дать неприкосновенность другим трибутам если повстанцы

выиграют, - сказала я ему.

- Публично. Таким образом, будет довольно много свидетелей.

- Ох. Это хорошо. Потому что я беспокоюсь об Энни. Она может сказать что-нибудь, что может быть рассмотрено как измена, сама не понимая этого, - сказал Финник.

-Энни. Ой - ой. Я совсем забыла про нее.

- Не волнуйся, я позабочусь об этом.

Я пожала руку Финника и пошла с гордо поднятой головой прямо к сцене. Коин, просматривающая свою речь, увидела меня и удивленно вскинула бровь.

- Мне нужно, чтобы Энни Креста была добавлена к списку, в котором значатся те, кому предоставляется неприкосновенность, - сказала я ей.

Президент нахмурилась.

- Это еще кто?

- Она...Финник Одейр...я действительно не знаю как именно назвать ее.

- Она подруга Финника. Из Четвертого Дистрикта. Другого победителя. Она была арестована и доставлена в Капитолий, когда нас подняли с арены.

- О, сумасшедшая девушка.

- Это не так уж и необходимо, - говорит она.

- Мы не имеем привычки обвинять в чем-либо нездоровых людей.

Я думаю о сцене, которую я наблюдала утром. Об Октавии прикованной к стене. О том, как различно Коин и я воспринимаем понятие "больные"

Но я только сказала

- Нет? Тогда это не должно стать проблемой -добавить Энни.

- Хорошо, - сказала президент, вписывая в свою речь имя Энни.

- Ты хочешь быть здесь со мной во время объявления?

Я отрицательно покачала головой.

- Я не думаю, что это хорошая идея. Лучше поспешить и затеряться в толпе.

Я начинаю. Я пробиралась в сторону Финника. Слово - это то, что никогда не нарушалось в Тринадцатом.

Коин призывает аудиторию к вниманию и говорит им, что я согласилась быть сойкой-пересмешницей, если другим победителям - Питу, Джоанне, Энобарии, и Энни - будет

предоставлено полное прощение за любой вред который они причинили делу повстанцев. В шуме, издаваемом толпой, я слышу осуждение. Полагаю, что никто не сомневался по поводу того, стану ли я сойкой-пересмешницей. И настолько дорогая цена - оставление в живых возможных врагов - пугает их. Я осталась равнодушной к враждебным взглядам, бросаемым на моем пути. Президент выжидает несколько волнующих мгновений, и затем оживленно продолжает. Только сейчас слова из ее уст стали для меня новостью.

- Но лишь в ответ на эту беспрецедентную просьбу от Солдата Эвердин , обещавщей посвятить себя нашему делу. Из этого следует, что любое отклонение от ее миссии, по любой причине или действию,

будет рассмотрено как разрыв этого соглашения. Неприкосновенность была бы отменена, и судьба этих четырех победителей определялась бы законами Дистрикта 13. Как и ее собственная.

-Спасибо. Другими словами, если я отступаю от намеченного плана - мы все трупы.

5

Другая сила, с которой нужно бороться. Ещё один игрок, решивший сделать меня частью его игры, хотя, что бы я ни задумывала, всё идёт не по плану. Сначала были учредители Игр, сделавшие меня их звездой, а потом задумавшиеся о том, как уничтожить последствия нашей проделки с ягодами. Затем президент Сноу, пытающийся предотвратить восстание, после чего каждый мой шаг всё больше разжигает пламя восстания. Затем - повстанцы, поднявшие меня с арены с помощью металлического черпка с арены, которые всеми силами хотят заставить меня стать их Сойкой-Пересмешницей, а им приходится мирится с тем, что я, возможно, и не хочу крылья. Теперь же Коин, с его драгоценным ядерным оружием и хорошо отрегулированной машиной управления дистриктом 13, считает, что труднее привести в порядок Сойку-Пересмешницу, чем поймать ещё 1. Но именно она первая поняла, что я готова бороться за себя и мне не стоит доверять. Она первая объявила, что я - угроза. Я опускаю пальцы в толстый слой пузырьков пены в моей ванной. Отмывание меня - это ещё только подготовительная ступень к приготовлению моего нового образа. Сперва подготовительная команда должна привести в порядок мои повреждённые кислотой волосы, обгорелую кожу и ужасные шрамы, а затем - повредить, обжечь, покрыть шрамами мою кожу в более привлекательном виде.

"Переделайте ее к Нолю Основы Красоты," первое, что сказала Фальвия этим утром.

"Мы будем работать оттуда."

Быть Нолём Основы Красоты, оказывается, это то, на что был бы похож человек, ступивший из кровати, выглядящий безупречным, но естественным. Это значит, что мои ногти идеальной формы, но не накрашены. Мои волосы мягкие и блестящие, но не в причёске. Моя кожа нежная и чистая, но не накрашенная. Воском удалят все лишние волосы с моего тела и тёмные круги под глазами станут менее заметны, но не будет никаких привллекающих внимание аксессуаров. Я думаю Цинна проинструктировал их когда я приехала в Капитолий, как трибут. Этот обораз отличался от того, который был у меня, когда я была трибутом. Как повстанец я думала, что буду более похожа на себя настоящую. Но, кажется, телевизионный мятежник имеет свои собственные стандарты в жизни. После того, как моя кожа очищена, я поворачиваюсь к Октавии с полотенцем.

Она так отличается от женщины, которую я знала в Капитолии - лишённая яркой одежды, тяжеловесного макияжа, красителей, ювелирных изделий и безделушек, которыми она украшала волосы. Я помню, как однажды она пришла с ярко-розовой косой, усеянной разноцветными мигающими огоньками в форме мышей. Она сказала мне, что у нее есть несколько мышей дома, в качестве домашних животных. Эта история оттолкнула меня, т к у нас принято считать мышей паразитами, если они не приготовлены. Но, возможно, Октавии они нравятся потому, что они малеькие, мягкие и пищащие. Как и она. Поскольку она поприветствовала меня сухо, я постаралась познакомиться с Октавией Дистрикта 13. Ее настоящие волосы оказались темно-рыжими. Ее лицо вполне обычное, но с бесспорной мягкостью. Она моложе, чем я думала. Возможно, ей слегка за двадцать. Лишенные трехдюймовых декоративных ногтей, ее пальцы казались короткими, и они никак не могли перестать дрожать. Я хотела сказать ей, что все в порядке, и я прослежу за тем, чтобы Коин не причинил ей больше вреда. Но разноцветные синяки, "укращающие" ее зеленую кожу, только доказывали, как я беспомощна. Флавиус тоже появился без его фиолетовой помады и яркой одежды. Хотя ему удалось получить обратно его оранжевые колечки. Вения оказалась той, кто наименьше изменился. Её голубые волосы гладко уложены, а не торчат, словно иголки, и можно заметить серые корни. Тем не менее, татуировки были всегда ее самой яркой характеристикой, и сейчас они такие же золотые и шокирующие, как всегда.

Она подходит и берёт полотенце из рук Октавии

"Китнисс не обидит нас," - говорит она тихо, но уверенно Октавии

"Китнисс даже не знала, что мы тут. Дела пойдут лучше теперь."

Октавия кивает, но не смеет смотреть мне в глаза. Будет не просто сделать из меня Beauty Base Zero, даже если разработают кучу продуктов, инструментов и с помощью привезённых из Капитолия Плутархом средств. Моя подготовительная команда справляется достаточно хорошо, до того момента, пока не приступают к выведению пятна на моей руке, оставшегося после того, как Джоанна достала следящий аппарат. Ни одна из бригад врачей не сосредотачивалась на виде когда они исправляли зияющее отверстие. Теперь у меня бугорчатый, зубчатый шрам размером с яблоко. Обычно мои рукава скрывают его, но, по дизайну Цинны, рукава костюма Сойки-Пересмешницы заканчиваются как раз над локтями. Это вызвало такое беспокойство, что Фалвия и Плутарх были вызваны, чтобы обсудить это.

Я клянусь, вид шрама вызвал у Флавия рвотный рефлекс. Для тех, кто работает с устроителями Игр, она черезчур чувствительна. Но я догадываюсь, что она привыкла видеть неприятные вещи только на экране.

"Все знают, что у меня здесь шрам" - говорю я тихо.

"То, что я знаю и, что вижу - две разные вещи" - говорит Флавия.

"Это определённо противно. Плутарх и я подумаем об этом за ланчем."

"Это будет прекрасно" - говорит Плутарх, пренебрежительно взмахивая рукой.

"Может повязка на руке или что-то вроде того"

Разозлённая, я одеваюсь, чтобы пойти в столовую. Моя подготовительная команда ютится у двери.

"Они приносят вашу еду сюда?" - спрашиваю я

"Нет," сказала Вения.

"Мы собираемся идти в столовую".

Я вздохнула про себя, представляя, как я вхожу в столовую в сопровождении этой троицы. Всё равно люди постоянно пялятся на меня. Всё будет как обычно.

"Я покажу вам где это," - говорю я.

"Пойдёмте."

Тайные взгляды и тихое бормотание, которое я обычно вызываю ничто по сравнению с реакцией, вызванной моей странно выглядящей подготовительной командой. Открытые рты, тыканье пальцев, восклицания.

"Просто игнорируйте их" - я сказала своей команде.

С удрученными глазами и машинальными движениями они проследовали за мной через очередь, принимая миски с сероватой рыбой, тушеным мясом и стаканами с водой. Мы садимся за моим столом рядом с группой из Шлака. Они выказывают больше сдержанности, чем люди из Дистрикта 13, хотя это может быть просто от смущения. Ливи, который был моим соседом ещё в 12 дистрикте, настороженно приветствует подготовительную команду и мать Гейла Хейзел, которая должна была знать о их заключении, держа ложку с рагу.

"Не беспокойся," сказала она.

"На вкус лучше, чем на вид"

НО Посси - пятилетняя сестра Гейла помогает разрядить обстановку больше всех. Она проходит мимо скамеек к Октавии и касается её кожи указательным пальцем.

"Ты зелёная. Ты нездорова?"

"Это модная штука, Посси. Как помада." - говорю я.

"Это считалось красивым." -вскрикивает Октавия, и я вижу, что из её глаз вот-вот польются слёзы.

Посси, как ни в чём не бывало говорит тоном, не терпящим возражений: "Я думаю ты будешь прекрасно выглядеть с любым цветом кожи".

Крошечное подобие улыбки появляется на лице Октавии

"Спасибо."

"Если ты действительно хочешь впечатлить Посси, тебе следует выкраситься в ярко розовый", - сказал Гейл, ставя свой поднос рядом с моим.

"Это ее любимы цвет".

Посси хихикает и пододвигается обратно к матери. Гейл кивнул на тарелку Флавиуса.

"Я бы не стал ждать, пока это остынет. От этого консистенция не улучшится."

Все принялись за еду. Тушёное мясо не плохое на вкус, но липкое, из-за чего его трудно проглотить. Похоже что каждый кусочек нужно глотнуть трижды, прежде чем он и вправду пойдет вниз. Гейл, который обычно не любит разговаривать во время еды, делает усилие, чтобы поддержать разговор, спрашивая о создании нового облика. Я знаю, это его попытка загладить ситуацию. Мы спорили прошлой ночью после того, как он предположил, что я не предоставила Коин другого выбора, кроме как огласить мою идею о безопасности победителей, как одну из её собственных.

"Китнисс, она управляет этим дистриктом. Она не может делать этого, ведь выглядит, будто выполняет твои прихоти."

"Ты хочешь сказать, что она не может выдержать какое бы то нибыло инакомыслие, даже если это справедливо" - возразила я.

"Я имею ввиду, что ты ставишь её в плохое положение. Заставляя её предоставлять иммунитет Питу и другим, когда мы даже не понимаем, какой силы урон они нам причинили," - сказал Гейл.

" ПО-твоему, я должна забыть про свою программу и оставить остальных трибутов на произвол судьбы? НЕ так уж важно! Потому что мы всё равно именно это и делаем!" -

В этот момент я захлопнула дверь комнаты прямо перед носом Гейла. Я не садилась с ним за завтраком, и когда Плутарх послал его на тренировку, я не сказала ни слова. Я знаю, что он лишь высказывает свои опасения, но мне правда нужно, чтобы он, а не Коин был на моей стороне. Как он может этого не понимать? После обеда мы с Гейлом должны спуститься в зал Спец Защиты, чтобы увидится с Битти.

Пока мы едем на лифте Гейл говорит: "Ты всё ещё зла на меня."

"А тебе все ещё не жаль," - отвечаю я.

"Я всё ещё уверен в своих словах. Ты хочешь, чтобы я соврал" - спрашивает он.

"Нет, я хочу, чтобы ты ещё подумал и принял правильное решение, " говорю я ему.

Но это лишь заставило его смеяться. Я не должна зацикливаться на этом. Нет смысла в том, что навязывать Гейлу свои мысли. Это, если честно, и есть причина, из-за которой я ему доверяю. Этаж Спец Защиты расположен почти так же глубоко, как и темница, где мы нашли мою подготовительную команду. Это целый улей комнат, полный компьютеров, лабораторий, исследовального оборудования и испытательных рядов. Когда мы спросили о Бити, мы были направлены через лабиринт, пока не нашли огромное зеркально-стекольное окно.

Внутри располагалась первая красивая вещь, которую я встречала в 13 Дистрикте: копия луга, заполненного настоящими деревьями и цветущими растениями, и в изобилии пархающими коллибри. Битти сидел неподвижно в инвалидном кресле посреди луга, наблюдая за нежно-зелёной птичкой, зависшей в воздухе и пьющей нектар из большого цветка апельсинового деоева. Он проследил взглядом за уносящейся птичкой, и затем увидел нас. Он дружески махнул нам, приглашая присоединиться к нему внутри. Воздух прохладный и свежий, не влажный и душный, как я предполагала. Со всех слышен гул крошечных крыльев, который в наших лесах дома, я обычно принимала за насекомых. Я задавалась вопросом, какой счастливый случай позволил построить здесь такое приятное место. Битти был всё ещё бледен, выздоравливая, но за стёклами смешных очков, его глаза светились волнением.

"Разве они не великолепны? Тринадцатый на протяжении многих лет изучал здесь их аэродинамику.

Их возможность в полёте перемещаться вперёд и назад, и способность развивать скорость до 60-ти миль в час.

"Если бы я только мог спроектировать тебе такие же крылья, как эти, Китнисс!"

"Сомневаюсь, что я смогла бы ими управлять, Битти" - я засмеялась

"Одну секунду здесь, и уже в другом месте. Могла бы та сбить коллибри стрелой?" спросил он.

"Я никогда не пробовала. С них не много мяса" - ответила я.

"Нет. и ты не из тех, кто может убить для развлечения" - сказал он.

Всё же, держу пари, что попасть в них трудно.

"Возможно, их можно заманить в ловушку" - сказал Гейл.

Его лицо приобрело то задумчивое выражение, когда он работал над чем-то. Нужно взять сеть с мелкими отверстиями. Оградить область, оставив несколько квадратных футов. Как приманку, положить внутрь цветок с нектаром. Пока они будут кормиться, закрыть сеть. Они испугаются шума и попробуют улететь, но лишь натолкнуться на сеть с другой стороны.

"И это сработает" - спросил Битти.

"Я не знаю. Это просто идея" - сказал Гейл.

"Они могут и перехитрить это".

"Они могут. Но вы играете на их инстинкте избежание опасности. Думайте как ваша жертва...это то, что поможет понять её слабые места" - сказал Битти.

Я вспомнила кое-что, о чём совсем не хотелось думать. Готовясь к Подавлению, я видела одну плёнку, где Битти, который был ещё мальчиком, соединил два провода, и электричеством убило группу детей, которые на него охотились. Подёргивающиеся в конвульсиях, с застывшими гротескными выражениями. Битти, которого тот случай в одно мгновение привел к победе в тех далёких Голодных Играх, смотрел, как другие умирают. Это не его вина. Только самооборона. Мы все действовали только в целях самообороны...Внезапно мне захотелось покинуть комнату с коллибри, пока кто-нибудь не начал устанавливать ловушки.

"Битти, Плутарх сказал, у тебя есть кое-сто для меня."

"Правильно. Есть. Твой новый лук."

Он нажимает на пульт управления на подлокотнике кресла и выезжает из комнаты. Пока мы следуем за ним по корридорам отдела Спец Защиты, он объясняет нам про кресло.

" Теперь я уже могу немного ходить. Просто на колёсах быстрее передвигаться, чем на ногах. Поэтому мне легче передвигаться так.

"Как дела у Финника?"

"Он...У него проблемы с концентрацией," - отвечаю я,

Я не хочу говорить, что у него кризис.

"Проблемы с концентрацией, да?" - Битти мрачно улыбается

"Если бы вы знали, что Финник пережил за последние несколько лет, вы бы поняли, что это замечательно, что он ещё не съехал с катушек! Скажите ему, что я работаю над его новым тризубцем, хорошо? Чтобы немного отвлечь, порадовать его"

Я думаю, что отвлечься - это последнее, чего хочет Финник, но я обещаю передать сообщение.

Четыре солдата охраняют вход в зал Спец Защиты.

Проверка графика, напечатанного на нашем предплечье это лишь предварительный шаг.

У нас также проверяют отпечатки пальцев, сетчатку глаза, ДНК сканирование, и мы должны пройти через специальные металлодетекторы.

Бити также вынужден оставить свое инвалидное кресло, но также они снабдили его новым, так как мы уже прошли через проверку.

Я нахожу всё это немного странным, потому что не могу представить кого-либо в Дистрикте 13, представляющим угрозу правительству, против чего понадобились такие меры охраны.

Или же эти меры предосторожности вызваны новым притоком эмигрантов?

Около дверей оружейного склада мы столкнулись со вторым этапом идентификации личности, как будто моя ДНК могла измениться, пока я шла 20 ярдов вниз - наконец нам позволили войти в оружейную.

Я должна заметить, что при виде арсенала у меня захватило дух.

Ряд за рядом с огнестрельным оружием, пусковыми установками, взрывчатками и бронированными машинами.

"Конечно, воздушно-десантная дивизия располагается отдельно", - рассказывает Битти.

"Конечно",- говорю я, как если бы это было само собой разумеющимся.

Я не знаю, где могут найти место обычные лук и стрелы среди этого высокотехнологичного оборудования, но далее мы прошли к стене со смертоносным оружием для стрельбы.

Я научилась обращаться с большим количеством оружия во время обучения в Капитолии, но ни одно из них не было предназначено для военного боя.

Мой интерес сосредоточился на смертельного вида луке, перегруженного различными приспособлениями и технические новинками, я была почти уверена, что даже не смогу поднять его, не говоря уже, чтобы выстрелить из него.

"Гейл, возможно вы бы хотели испытать несколько из них,"- говорит Битти.

"Серьезно?" Спросил Гейл.

"В любом случае вы будете снабжены оружием для сражения.

Но если вы попадете в кадр в качестве команды Китнисс, то один из них будет выглядеть очень эффектно.

Я думаю, вы хотели бы найти именно тот, который бы пришелся вам по душе," - говорит Битти.

"Да, я хотел бы."

Рука Гейла обхватывает лук, который привлек мое внимание минуту назад, и он прикладывает его к плечу.

Делает визуальный круг по комнате, заглядывая в прицел.

"Это не кажется справедливым по отношению к оленям,"- говорю я.

"Не думаю что это предназначено для оленей? Не так ли?"- отвечает он.

"Я скоро вернусь,"- говорит Битти.

Он набирает код на панели, и открывается небольшая дверь.

Я смотрю, до тех пор, пока он не исчез и дверь за ним не закрылась.

"Дто было бы легко для тебя? Использовать это на людях?"- спрашиваю я.

"Я не говорил этого."

Гейл направляет лук в мою сторону.

"Но если у меня было оружие, которое, возможно, остановило бы то, что я видел происходило в Двенадцатом...если бы я имел оружие, которое бы смогло помочь держать тебя подальше от арены...

Я использовал бы его."

" Я тоже,"- признаюсь я.

Но я не знаю, что рассказать ему о тех чувствах, которые испытываешь после убийства человека.

О том, как они никогда больше не оставляют тебя.

Бити вернулся обратно с длинным черным прямоугольным чемоданом, которым был неудобно вставлен между скамеечкой для ног и его плечом.

Он остановился и посмотрел на меня.

"Для тебя."

Я положила его на пол и отодвинула задвижку с одной стороны.

Крышка открылась вверх очень тихо.

Внутри чемодана, устеленного темно-бордовым бархатом, лежал ошеломляющий черный лук.

"Ах", - шепчу я в восхищении.

Я подняла и направила его в воздух любуясь изысканным балансом, элегантным дизайном, и изгибом деталей которые так или иначе напоминают крылья птицы вытянутые в полете.

Есть кое-что еще.

Я все еще должна держаться, чтобы убедиться, что я это не выдумываю.

Нет, лук в моих руках настоящий.

Я прижимаю его к щеке и чувствую тихий гул, пробегающий по костям моего лица.

"Что он умеет делать?" - я спрашиваю.

"Говорить 'привет'," - объясняет Бити с улыбкой.

"Он слышит твой голос."

"Он распознает мой голос?" Спросила я.

"Только твой голос," сказал он мне.

«Видишь ли, они хотели чтобы я спроектировал лук который бы выглядел безупречным и простым. Это часть твоего костюма. Но я подумал, какой в этом толк? Я имею ввиду, что если он понадобится тебе когда-то? Не только как модная принадлежность? По-этому, внешний вид я оставил простым, а внутри позволил разыграться моему воображению.»

Так или иначе, лучшее объяснение на практике.

Хотите испытать их?"

Мы хотим.

Ряд мишеней только что был приготовлен для нас.

Стрелы, которые Бити спроектировал для нас, не менее удивительные, чем лук.

С таким луком и такими стрелами, я могу стрелять с точностью более сотни ярдов. Разнообразие стрел - наконечники острые как лезвие, поджигающие, взрывающие, превлатило лук в универсальное оружие. Каждая из них имеет разный цвет стержня.

Думаю что голосовая конструкция вообще мне не понадобится, и я не имею не малейшего представления зачем его нужно использовать.

Для того, чтобы лишить стрелы их уникальной особенности, мне нужно лишь сказать им «Спокайной ночи»

И затем они потеряют свои свойства пока мой голос не разбудит их снова.

В отличном настроении я возвращаюсь к своей подготовительной команде, оставив Бити и Гейла.

Я сижу терпеливо во время моего макияжа и примерки моего костюма, который теперь включает в себя кровавую повязку на моем шраме, которая показывает что я была в боевых действиях.

Вения дополняет костюм брошью Сойки-пересмешницы выше моего сердца.

Я беру свой лук и футляр с обычными стрелами, которые сделал Бити, зная, что я не смогу перемещаться с большим грузом.

Затем мы выезжаем на съемочную площадку, где как мне кажется мы будем часами стоять пока мне поправляют макияж, настраивают освещение, и корректируют высоту дыма.

В конце концов количество команд, которые исходили из застекленной будки, от неизвестных и невидимых мне людей, становилось все меньше и меньше

Фульфия и Плутарх начинают тратить больше времени на изучение моего вида нежели на корректировку.

И наконец-то тишина на съемочной площадке.

Меня снимают 5 минут, для того чтобы потом обсудить.

Затем Плутарх говорит «Думаю, что этого достаточно»

Мне делают знак подойти под монитор.

Затем проматывают назад последние 5 минут записи и я смотрю на женщину на экране.

Она кажется намного выше и более вношительнее чтом я.

Ее лицо испачканное, но сексуальное.

Ее брови, черные и изогнутые в форме неповиновения.

Немного дыма – наводит на мысль, что она либо только что была потушена, либо это вспышка пламени исходящая от ее одежды.

Я не знаю, кто эта женщина.

Финик, который скитался по съемочной площадке несколько часов, подошел ко мне сзади и сказал, с намеком но его старый юмор, «Они захотят либо убить тебя, либо поцеловать, либо быть тобой»

Все очень взволнованы и довольны своей работой.

Уже время перерыва на обед, но они настаивают и мы продолжаем.

Завтра мы сосредоточимся на выступлении, интервью и как меня представить в виде участника повстанческих боев.

Сегодня они хотят лишь один слоган, лишь один штрих который поместится в короткую заставку, для того, чтобы показать Коин.

«Люди Панема, мы боремся, мы бросаем вызов, мы положим конец голоду во имя справедливости!» Вот этот слоган

Кстати, могу сказать, что они работали над ним в течении нескольких месяцев, а может быть и лет, и действительно гордятся им.

Но для меня это выглядит нелепо и смешно

Не могу даже представить что это можно сказать в реальной жизни – если только не сказать это с насмешкой и используя акцент Капитолия.

Как Гейл, когда он сэмитировал голос Эффи Тринклс «Может и у вас когда-нибудь будет шанс». Но Фульфия изобразила только что закончившееся сражение, в котором я участвовала, лежащие вокруг меня трупы товарищей по оружию. И для того чтобы объединить живых, я должна повернуться к камере и выкрикнуть слоган!

Я вернулась на свое место и машина с дымом включилась. Кто-то попросил тишины и камера начала снимать, и я услышала «Внимание! Мотор!» И я натянула лук над моей головой и прокричала с вызовом в голосе «Люди Панема, мы боремся, мы бросаем вызов, мы положим конец голоду во имя справедливости!»

На местах была мертвая тишина. Она продолжалась и продолжалась.

Наконец-то прозвучал щелчок и отвратительный смех Хеймича залил студию. Он попытался сдержать себя только для того чтобы сказать «И это, мои друзья, как умирает революция»

6

Шок от услышанного вчера голоса Хеймича, от познания что он был не только официальный, но и имел особое влияние на мою жизнь снова, привело меня в ярость. Я покинула студию немедленно и не отреагировала на его замечание с о студийной будки сегодня. Несмотря на это, я знала что он был прав насчет моего выступления.

Это захватило его с утра для того чтобы убедить других в моей ограниченности и недостаточности образа. И я не могу добиться результата. Я не могу стоять в телевизионной студии одетой в костюм, накрашенной, в облаке фальшивого дыма и вести дистрикты к победе. Это невероятно, как долго я должна мучиться перед камерами. Конечно же присутствие Пита на это повлияло бы. Но одна, я не могу стать Сойкой – пересмешницей.

Мы собрались вокруг огромного стола для переговоров. Коин с ее людьми, Плутарх, Фульфия, моя подготовительная команда, группа с двенадцатого, которая также включала в себя Хеймича и Гейла, также и других, присутствие которых я не могла объяснить, таких как Ливи и Сальная Сью. В последнюю минуту Финик привез Бити в сопровождении Далтона, эксперта по рогатому скоту с 10-го дистрикта. Я предположила что Коин должно быть собрала столь разношерстную компанию для того, чтобы освидетельствовать мой провал.

Но так или иначе, это Хеймич их пригласил, и как я поняла их его слов, что каждый пришел из собственного интереса. Это первый раз когда мы оказались вместе в одной комнате, после того как я его поцарапала. Я избегала смотреть на него прямо, но мельком уловила его отражение на приставном столике который располагался вдоль стены. Он выглядел слегка пожелтевшим и потерял достаточно много в весе, он имел усохший вид. И затем я испугалась, что он умирает. Я должна переубедить себя, что мне это безразлично.

Первое, что сделал Хеймич, это показал пленку которую мы только что отсняли. Я заметила тихий новый возглас рядом с Плутархом и Фульфией. Все, и мой голос и мое тело было несвязным, отдельным как будто я марионетка и мной манипулирует невидимая сила.

«Хорошо» Сказал Хеймич когда закончился показ. «Может кто-нибудь хочет доказать, что это поможет нам выиграть войну?» Никто не отозвался «Это сэкономит время. Итак, давайте помолчим с минуту. Я хочу чтобы каждый подумал об одном случае когда Кетнисс Эвердин искренне тронула вас. Не тогда, когда вы были поражены ее прической, не тогда, когда ее одежда пылала и не тогда когда она эффектно выпускала стрелу. Не тогда, когда Пит делал из нее, то что видели вы. Я хочу услышать один момент, когда она заставила вас почувствовать что-то по настоящему реальное»

Продолжительное молчание, и я начинаю думать, что это никогда не закончится, когда наконец-то Леви произнес «Когда он вышла добровольцем за Прим на Жатве. Потому, что я уверен, она сознательно шла на гибель»

«Хорошо. Прекрасный пример» сказал Хеймич. Он взял фиолетовый карандаш и сделал заметку в своем блокноте – «Доброволец за сестру на Жатве». Хеймич посмотрел вокруг стола: «Хто-нибудь еще?»

Я была удивлена следующим, кто имел что сказать. Это был Богс, кто на мой взгляд был мускулистым роботок который действовал только по проказу Коин. «Когда она пела песню, пока умирала маленькая девочка» Где-то в моей голове возник Богс в образе маленького мальчика который впал в уныние в общественной столовой. Может он не робот после этого.

«Верно, у кого не же не сожмется сердце при виде такого?» сказал Хеймич, и сделал запись.

«Я плакала, когда она напоила Пита снотворным, для того чтобы достать ему лекарства и когда она подарила ему прощальный поцелуй» выпалила Октавия, а затем прикрыла свой рот рукой, как будто была уверенна, что это было ошибкой.

Но Хеймич только одобрительно кивнул: «О, да. Усыпить Пита, чтобы спасти ему жизнь. Очень трогательно»

В моей голове всплывают воспоминания, быстрые и беспорядочные. Когда я взяла Риту как союзника. Моя протянутая рука к Чефу в ночной встрече. Попытка спасти Мегги. Снова и снова, когда я беру остатки ягод, что значило разные вещи для разных людей. Любовь Пита. Отказ соглашаться с правилами наравне с невероятным преимуществом. Брошенный вызов жестокости Капитолия.

Хеймич поднял свой блокнот: «Итак, вопрос в том, что общего между всем этим?»

«Это была Кетнисс» тихо сказал Гейл. «Никто не говорил ей что делать или говорить»

«Конечно, да» воскликнул Бетти. Он протянул руку и в знак одобрения похлопал по моей руке «Итак, мы должны только оставить тебя одну, правильно?» Люди засмеялись. Я только немного улыбнулась.

«Это все конечно очень хорошо, но не очень нам поможет» Раздражительно сказала Фульфия «Вообще-то, благоприятные стечения обстоятельств, которые делают ее непревзойденной в некоторой степени ограничены тут в тринадцатом дистрикте! Если вы только не предлагаете ее бросить в разгар сражения»

«Это именно то, что я и предлагаю» сказал Хеймич «Поместить ее на поле битвы и только держать включенными камеры»

«Но люди думают что она беременна!» заметил Гейл.

«Мы распространим слух, что она потеряла ребенка от электрического шока на арене» возразил Плутарх «Очень грустно. Очень печально»

Идея отослать меня сражаться очень спорная. Но Хеймич крепко держится своей идеи. Если я выполню свою работу хорошо только в реальной жизненной обстановке, тогда я должна идти. «Мы всегда даем ей наставления и указываем путь по которому нужно идти, лучшее на что мы можем надеяться, так это то, что все будет хорошо. Все это должно исходить от нее самой. Это то, на что люди отреагируют»

«Даже если мы будем осторожны мы не можем гарантировать невредимость» говорит Богс. «Она будет мишенью для каждого»

«Я хочу идти» отрезала я. «Я не помогу мятежникам здесь»

«А если тебя убьют?» спрашивает Коин

«Будьте уверены, вы получите отснятый материал. Вы сможете использовать его где-либо» отвечаю я.

«Хорошо» говорит Коин. «Но давайте заснимем первый шаг вовремя. Найдем ситуацию которая представляет наименьшую опасность и которая сможет вызвать у тебя спонтанную реакцию» Она ходит вокруг стола и изучает карту расположения дистриктов с занимаемыми позициями войск в реальном времени. «Поместите ее в Восьмой этим вечером. Тут была тяжелая бомбардировка этим утром но нападение кажется перешло в этом направлении. Я хочу, чтобы ее снабдили группой телохранителей. Камера будет снимать на земле. Хеймич, ты будешь находиться в воздухе и контактировать с ней. Давайте посмотрим что из этого получится. Кто-нибудь имеет какие либо дополнения?»

«Умойте ей лицо,» говорит Делтон. Все обернулись к нему. «Она все еще девочка, а вы сделали ее похожей на 35-летнюю. Чувство, как будто к этому приложил руку Капитолий»

Когда Коин закрывала заседание, Хеймич спросил ее можно ли ему переговорить со мной с глазу на глаз. Остальные ушли, за исключением Гейла, который неуверенно колебался стоя возле меня. «О чем ты беспокоишься» Спросил Хеймич. «Я хочу быть одним из ее телохранителей»

«Хорошо» сказала я Гейлу и он уходит. Затем остается только приглушенный шум инструментов и урчание вентиляционной системы.

Хеймич сел напротив меня. «Мы собираемся работать вместе, снова. Ты можешь идти. Только скажи это»

Мои мысли спутанные, злость и ненависть возвращает меня назад на воздушный корабль. Горечь мысли преследует меня. Все что я скажу так это «Я не могу поверить, что ты не спас Пита»

«Я знаю» ответил он.

Чувство неполноты. И не потому что он не извиняется. А потому что мы были командой. Мы заключили договор чтобы спасти Пита. Сделка малореалистичная между напившимися ночью людьми, но это это сделка. И глубоко в сердце я знаю, мы оба потерпели неудачу.

«Нет, ты скажи это!» я говорю ему.

«Я не могу поверить что ты отпустила его со своего поля зрения той ночью» говорит Хеймич.

Я кивнула. Это так. «Я снова и снова прокручивала все в моей голове. Что я могла сделать, чтобы держать его возле себя без раскола нашего союза. Но ничто не приходит мне в голову.»

«Ты не имела выбора. И если бы я мог остановить Плутарха и спасти его той ночью я бы спустил весь экипаж вниз. И врядли бы мы тогда сбежали». Я наконец встретилась глазами с Хеймичем. Серые и глубокие окруженные кругами бессонных ночей. «Он не погиб пока, Кэтнисс»

«Мы до сих пор в игре» Я стараюсь сказать это уверенно, но мой голос подводит меня.

«До сих пор. И я до сих пор твой ментор» Хеймич направил свой карандаш на меня. «Когда ты на земле, помни я в воздухе. Я буду иметь лучший обзор, поэтому делай то что я тебе буду говорить»

«Посмотрим» отвечаю я.

Я возвращаюсь в комнату и смотрю как полосы моего макияжа исчезают по водостоку в то время как я оттираю свое лицо. Лицо в зеркале выглядит коряво с неровной кожей и уставшими глазами, но она напоминает меня. Я отрываю свой ручной контроллер, оставляя ужасный порез от следящего устройства. Здесь. Он тоже напоминает меня.

Пока я буду в зоне сражения, Битти помогает мне с приспособлениями костюма Цинны. Чтобы головной убор с переплетающимся металлом лежал по моей голове. Чтобы гладкость материи могла отступать защитному слою. Я не хочу тратить на это лишнее время. Защитный жилет это защита моих жизненно важных органов. Маленький наушник прикреплен к моему воротнику проводом. Битти спрятал защитную маску в моем поясе, которую я должна буду одеть в случае газовой атаки. «Если ты увидишь, что кто-то сбрасывает то, что ты не можешь объяснить, надевай ее немедленно» говорит он. Наконец он привязывает отдельным ремнем три цилиндра стрел на моей спине. «Помни только, правая сторона – огонь, левая – взрывы, центр – сражение. Тебе это не потребуется, но лучше запомнить, чтобы потом не пожалеть»

Богс показывает мне мое сопровождение воздушного экипажа внизу. Как только лифт приезжает, появляется Финик в возбужденном состоянии: «Кетнисс, они меня не отпускают! Я говорил им, что я в порядке, но они не пускают меня на воздушный корабль!»

Я посмотрела на Финика – его оголенные ноги между больничной одеждой о тапочками, его спутанные волосы, наполовину завязанная в узел веревка обвитая вокруг пальцев, в его глазах дикий блеск я знаю, что любое возражение с моей стороны будет бесполезно. Не думаю что взять его это хорошая идея. Поэтому я бью себя рукой по лбу и говоря «Ой, забыла. Ох это дурацкое сотрясение. Я хотела сказать тебе что Бити включил тебя в особые войска. Он разработал для тебя новый трезубец.»

На слове трезубец Финик воспрял духом «Правда? Что он делает?»

«Я не знаю, но если это подобно моему луку и стрелам, то он тебе понравиться» сказала я. «Ты должен будешь потренироваться с ним»

«Хорошо, конечно. Думаю что я потренируюсь прямо здесь» он сказал

«Финик? Может ты сначала оденешь штаны?» говорю я

Он посмотрел вниз на свои ноги так как будто заметил свое одеяние впервые. Затем он скинул свое больничное платье, оставшись в одном нижнем белье. «Почему? Ты находишь это…» он встал в смехотворную и дерзкую позу «Ты думаешь, что это отвлекает?»

Я не смогла удержаться от смеха, потому что это смешно, и это еще смешнее потому что это приводит в смущение Богса, и я счастлива потому что Финик создает впечатление, что он надсмехается над 25-ти летием Подавления.

«Я ведь только человек, Одаир» Я зашла до того как двери лифта закрылись «Прости» сказала я Богсу

«Не надо извиняться, я думал ты… ты хорошо справилась» сказал он. «Лучше чем бы я арестовал его»

«Да» говорю я. Я украдкой смотрю на него. Вероятно ему где-то 45, у него коротко остриженные серые волосы и голубые глаза. Невероятная осанка. Он высказывался за сегодня дважды и показалось что он охотнее был бы другом нежели противником. Наверное я должна дать ему шанс. Но он лишь только выполняет приказания Коин…

Раздается серы громких щелчков.

Лифт замирает в небольшой паузе, а затем начинает двигаться в левую сторону.

«Он может двигаться в боковом направлении?» Спрашиваю я

«Да, под Тринадцатым целая сеть состоящая из лифтов» отвечает он

«Эта лишь одна из пяти спиц пятой платформы.»

«Она доставит нас в Ангар»

«Ангар. Подземелья. Спец Оборона. Где-то выращивается еда. Где-то вырабатывается электроэнергия. Где-то производится очистка воздуха и воды.» Тринадцатый намного больше чем я думала

«Не думай что все это сделано нами» говорит Богс

«Почти все это мы получили уже готовым. Все что мы могли сделать - это только сохранить все это работающим»

Щелчки возобновились снова. Мы спустились вниз всего на несколько этажей и двери лифта открылись в Ангарею

«Ох» Невольно я выпуская глядя на флот.

Ряд за рядом разные виды воздушных кораблей.

«Вы получили это готовым тоже?» «Некоторые изготовили мы. Некоторая часть воздушных сил Капитолия. Они конечно же были обновлены» говорит Богс

Я снова испытываю приступ ненависти к Тринадцатому

«Вы все это имели, и оставили остальные дистрикты без защиты? Лицом к лицу с Капитолием?»

«Это не легко!» сказал он с порывом.

«Мы были не в состоянии начать контратаку до недавнего времени. Мы едва могли выжить. После поражения и казни людей Копитолием, лишь немногие из нас знали как управлять самолетом. Да, мы могли атаковать их ядерными ракетами Но всегда остается большой вопрос: Если мы выберем этот тип войны с Капитолием, останется ли хоть кто-нибудь в живых?»

«Это похоже на то, что сказал Пит. Только тогда вы все назвали его предателем» возразила я.

«Потому, что он призывал к прекращению наступления» говорит Богс.

«Если ты не заметила, ни одна сторона не начала применение ядерного оружия»

«Мы все делаем так как раньше. Сюда, солдат Эвердин,» он указывает на один из наименьших воздушных кораблей. Я подымаюсь по лестнице, и нахожу его запакованный вместе со съемочным и другим оборудованием.

Все одеты в одинаковую тёмно-серую военную авиа-форму 13-го, даже Хеймитч, хотя он выглядел таким несчастным с аккуратным воротничком. Фульфия Кардью суетится рядом и недовольно вздыхает когда видит мое чистое лицо.

"Вся работа на смарку. Китнисс, я тебя не виню. Просто не многие люди рождаются с лицом готовым камере. Например, такие, как он."

Она кинулась к Гейлу, который разговаривал с Плутархом и повернула его к нам.

"Разве он не прекрасен?" Гейл поразительно смотрится в униформе. Но этот вопрос только смущает нас, учитывая наше прошлое. Я пытаюсь придумать остроумный ответ, когда Богс вмешивается в разговор "Не думайте, что это произведет на нас впечатление. Мы только что видели Финика Одаира в нижнем белье"

Я все же решила переступить через себя и полюбить Богса. И вот, сигнал предупреждающий о взлете и я пристегиваю себя ремнем к сиденью, рядом с Гейлом напротив Хеймича и Плутарха. Мы скользим через лабиринт туннелей, которые просматриваются с платформы. Один из видов лифта медленно подымает корабль через этажи. Сперва мы оказываемся снаружи посреди поля окруженного лесом, потом мы опускаемся на платформу и покрываемся туманом.

Теперь, после того как закончилась суета и мы достигли цели, я понимаю, что не имею ни малейшего представления, с чем мне придется столкнуться в Дистрикте №8. Я, фактически ничего не знаю о состоянии войны Или чего будет стоить победа. Или, Что случится если мы победим. Плутарх пытается все объяснить мне простыми словами. Прежде всего, каждый дистрикт находится сейчас в состоянии войны с Капитолием, за исключением второго который всегда находился под покровительством наших врагов, даже несмотря на их участие в Голодных Играх. Они получали больше еды и лучшие условия для жизни. После Темных Дней и якобы уничтожения Дистрикта №13, Дистрикт №2 стал новым центром обороны Капитолия. И хотя он был представлен как национальная каменоломня это значило ровно столько же насколько Тридцатый был центром по добычи графита.

Дистрикт № 2 отвечает не только за поставки оружия, он также тренирует и снабжает Капитолий миротворцами.

"Вы имеете ввиду...что некоторые миротворцы родом из второго дистрикта?" спрашиваю я.

"Я думала все они уроженцы Капитолия."

Плутарх кивает.

"Это то что вы должны думать. Ну и некоторые действительно уроженцы Капитолия. Но их население никогда бы не смогло выдержать давление такого масштаба. И к тому же была бы проблема набора капитолийцев для ссылки в унылую и скучную жизнь дистриктов. Двадцать лет комитет не допускает ни браков ни рождения детей у миротворцев. Некоторые соблазняются наградами, другие выбирают такую судьбу в качестве наказания за совершенное преступление. Например, если вы станете миротворцем, ваши долги будут прощены. Многие люди в Капитолии утопают в долгах, но не все они подходят для службы в армии. И поэтому мы берем дополнительные войска из второго дистрикта. Для них же это путь вырваться из нищеты и жизни в каменоломнях. Они рождены с духом воина. Ты же видела как их дети жаждут стать добровольными трибутами."

Като и Клови. Брутус и Энобария. Я также видела их враждебность и кровожадность.

"Но все остальные дистрикты на нашей стороне?" спросила я.

"Да. Наша цель захватить власть во всех дистриктах, один за другим, заканчивая Дистриктом №2, тем самым отрезать от Капитолия цепочку поставок. А затем, когда Капитолий ослабеет, мы вторгнемся в него" говорит Плутарх.

"Это будет совсем другая проблема. Но мы сможем её решить, когда придёт время."

"Если мы победим, кто будет объявлен правителем?" - спрашивает Гейл

"Все," - говорит Плутарх.

"Мы собираемся сформировать республику, где люди каждого дистрикта и Капитолиясмогут выбирать своих представителей в центральный Парламент Не смотри так подозрительно; это работало раньше.

"В книгах," бормочет Хэймитч.

"В исторических книгах," -отвечает Плутарх.

И если наши предки смогли создать это, то тогда и мы сможем. Откровенно говоря, нашим предкам не чем особо хвастаться. Я имею ввиду, посмотрите на государство, которое они оставили нам - оно разрушено войнами. Очевидно, они не позаботились о том, что будет с людьми, которые будут жить после них. Но идея установления республики выглядит, как усовершенствование ныне действующего правительства.

"А что если мы проиграем?" - спрашиваю я.

"Если проиграем?" - Плутарх задумчиво смотрит на облака за окном планолёта и ироничная улыбка озаряет его лицо

"Тогда я думаю следующие голодные игры будут поистине незабываемыми. Это напоминает мне."

Он достаёт пузырёк из жилетки, высыпает несколько фиолетовых таблеток на руку и протягивает их нам.

"Мы назвали их ночь блокировки, в вашу честь, Китнисс. Мятежники не могут позволить, чтобы кого-то из нас взяли в плен. Но я надеюсь, что смерть будет безболезненной."

Я держу капсулу, не зная куда её положить. Плутарх показывает на метку на левом рукаве. Я смотрю туда и нахожу маленький кармашек, который сохранит и замаскирует таблетку. Даже если мои руки будут связаны, я смогу наклонится и съесть её. Цинна, кажется он предусмотрел всё.

7

Планолёт делает резкий, спиралевидный манёвр и приземляется на узкую дорожку недалеко от 8 дистрикта. Дверь открывается почти незамедлительно, ступеньки выдвигаются вперед, и мы выходим на асфальт. В мгновенье, когда последний человек высаживается, оборудование исчезает. Затем корабль с подъемниками и исчезает. Я оставлена с телохранителями: Гейлом, Боггсом и двумя другими солдатами. Телевизионная команда, состоящая из пары операторов Капитолия с тяжелыми передвижными камерами, облачили свои тела, как насекомые в панцирь: женщина-директор по имени Крессида с побритой головой, где красовалась пара вытатуированных виноградных лоз, и ее помощник, Мессалл, худой молодой человек с несколькими наборами серьг. При более близком наблюдении я вижу, что его язык тоже с пирсингом в виде серебрянного шарика. Богс сгоняет нас с дороги в сторону ряда складов, а второе судно идет на посадку. Он привозит корзины с медицинскими принадлежностями и команду из шести медиков -- Я это понимаю по их отличительным белым обмундированием. Все мы следуем за Богс вниз по переулку, который проходит между двумя унылыми серыми складами. Лишь одинокая запасная лестница, ведущая на крышу, выделяется на покорёженных металлических стенах. Когда мы выходим на улицу, это выглядит, как если бы мы попали в другой мир. Кругом раненные после утренней бомбёжки. На самодельных носилках, в тачках, на телегах, запряжённых через плечи, и крепко сжимающие оружие. С кровотечениями, потерявшие конечности, без сознания. В отчаянии продвигающиеся в сторону склада со свеже нарисованной над дверным проёмом буквой Н. (*имеется в виду Hospital). Это похоже на сцену на моей старой кухне, где моя мама боролась за жизни умирающих, умноженные на десять, на пятьдесят, на сто. Я ожидала увидеть разрушенные взорванные здания, а оказалась среди покалеченных человеческих тел.

"Это то место, где они планировали снимать меня?" - я повернулась к Богсу.

"Это не сработает" - сказала я.

"Я не смогу хорошо проявить себя здесь".

Должно быть он увидел панику в моих глазах, потому что внезапно он остановился и положил свои руки мне на плечи.

"Ты сможешь. Просто дай им увидеть себя. Это сделает для них больше, чем сможет сделать какой-либо доктор в мире.

Женщина руководящая входящими пациентов увидила нас, это своего рода двойной принять, а затем подошла к нам

более. Её тёмно-карие глаза выглядят опухшими от усталости, и сама она пропахла металлом и потом. Повязка вокруг её горла нуждалась в смене ещё три дня назад. Ремень автоматического оружия, переброшенного за спину, впивался ей в шею, и она переместила его движением плеча. Резким движением большого пальца она указала санитарам на склад. Они без каких-либо вопросов пдчинились.

"Это командир Пэйлор из Восьмого" - сказал Богс.

"Командир, Солдат Китнисс Эвердин."

Она выглядела молодо для того, чтобы быть командиром. Не больше тридцати. Но уверенные авторитетные интонации в её голосе дают понять, что её назначение не было случайно. Около нее, в моем замечательном - новом обмундировании, вычищенном и блестящем, я чувствую себя подобно недавно высиженному птенцу, непроверенному и только изучающему, как жить в этом мире.

"Да, я знаю кто она," сказала Пэйлор.

"Итак, ты жива. Мы не были уверены."

Я ошибаюсь или в ее голосе послышались обвиняющие нотки?

"Я все еще не уверена", отвечаю я

"В Восстановлении"

Богс стучит по своей голове

"Тяжелое сотрясение."

Он понижает свой голос на мгновение

"Ошибка. Но она настаивала на том, чтобы приехать и увидеться с ранеными."

"Что ж, у нас много таких", сказал Пэйлор

"Вы думаете это хорошая идея?" говорит Гейл,хмуро поглядывая на больницу.

"Собирать так раненых?"

Я так не думаю. Любой вид инфекционных болезней может распрастраниться через это места, как пожар

"Я думаю, это немного лучше, чем оставлять их умирать" - говорит Пэйлор.

"Это не то, что я имел ввиду" - отвечает ей Гейл.

"Что ж, в настоящий момент это мой выбор. Но, если вы приехали с третью и заставите Коин поддержать их, Я слушаю с большим вниманием. Пэйлор машет рукой в сторону двери.

"Входи, Сойка-пересмешница. И во что бы то ни стало, приводи своих друзей."

Я оглядываюсь назад на причудливо выглядевшую мою команду,сохраняю самообладание, и следую за ней в больницу. Своего рода тяжелый, производственный занавес висит во всю длину здания, формируя значительный коридор. Бок о бок лежат трупы, занавеска колышется над их головами, белая ткань скрывает их лица.

"У нас есть массовые могилы, начинающиеся несколькими блоками, но я пока не могу тратить трудовые ресурсы передвигая их туда" - говорит Пэйлор.

Она находит прорез в занавеске и открывает ее пошире. Мои пальцы сжимаются вокруг запястья Гейла.

"Не оставляй меня" - я говорю бездыханно.

"Я прямо здесь" - тихо отвечает он.

Я ступаю через занавеску, и мои чувства обостряются. Мой первый порыв - закрыть нос, чтобы заблокировать зловоние испачканного полотна, разлагающейся плоти и рвоты, созревающей в жаре складского помещения. Они оставили открытые окна в потолке, которые пересекали высокую металлическую крышу, но никакой воздух, которому удалось пробраться внутрь, не мог рассеять туман внизу. Узкие лучи света обеспечивали все освещение, и когда мои глаза приспособились, я могла видеть ряды и ряды раненых, в койках, на поддонах, на полу, потому что было так много тех, кто требовал пространства. Гул черных мух, стоны людей от боли и рыдания посещающих их любимых, сливались в один мучительный хор. У нас нет настоящих госпиталей в дистриктах. Мы умираем дома, что в этот момент кажется далекой приятной альтернативой, по сравнению с тем, что сейчас передо мной. А потом я вспоминаю, что многие из этих людей скорее всего потеряли свои дома в бомбежке. Пот начинает течь по моей спине, наполняя ладони. Я дышу ртом в попытке уменьшить запах. Черные пятна начинают плавать в поле моего зрения, и я думаю, что сейчас реально хороший шанс упасть в обморок. Но затем я перехватываю взгляд Пэйлор, которая близко наблюдает за мной, ожидая увидеть из чего я сделана и правильно ли они поступили, доверившись мне. По-этому я позволяю Гейлу идти, заставляя себя пробираться вглубь складского помещения и идти по узким полосам между двумя рядами кроватей.

"Китнисс?" - голос исходит слева, прорываясь через общий шум.

"Китнисс?"

Рука тянется ко мне сквозь туман. Я цепляюсь за нее для поддержки. Рука принадлежала молодой женщине с раненой ногой. Кровь просочилась через ее тяжелые повязки, по которой ползали мухи. Ее лицо отражает ее боль, но есть что-то еще, что кажется несоответственным ее ситуации.

"Это и правда ты?"

"Да, это я," я выбралась.

Наслаждение. Это - выражение ее лица. При звуке моего голоса, оно начинает сиять, мгновенно стрирая все страданья.

"Ты жива! Мы не знали. Люди говорили что ты жива, но мы не знали!" говорила она взахлеб.

"Я очень сильно ударилась. Но мне стало лучше" - я говорю.

"И тебе тоже станет."

"Я должна сказать моему брату!" Женщина попыталась сесть и позвала кого-то, несколько кроватями далее.

"Эдди! Эдди! Она здесь! Это Китнисс Эвердин!"

Мальчик, приблизительно двенадцати лет, повернулся к нам. Повязки скрывали половину его лица. Та сторона его рта, которую я могла видеть, была открыта как бы в большом восклицании. Я подхожу к нему, убираю его влажные каштановые завитки волос со лба. Бормотание приветствия. Он не может говорить, но его здоровый глаз сосредоточен на мне с такой настойчивостью, словно он пытается запомнить каждую черту моего лица. Я слышу, что мое имя всколыхнуло горячий воздух, распространяясь по госпиталю.

"Китнисс! Китнисс Эвердин!"

Звуки боли и печали начинают отступать, уступая место словам ожидания. Со всех сторон голоса подзывают меня. Я начинаю двигаться, пожимая протянутые мне руки, касаюсь рук или ног тех, кто не способен двигаться, говоря "привет", "как ты?" , "рада познакомиться". Ничего важного, никаких восхищенных слов вдохновения. Но это не имеет значения. Боггс прав. Это вид меня, настоящей, это и есть вдохновение. Голодные пальцы касаются меня, пытаясь почувствовать мою плоть. Когда пораженный мужчина сжал мое лицо своими руками, я послала немое "спасибо" Далтону за предложение смыть макияж. Как глупо, как извращенно я бы выглядела, показывая этим людям разрисованную маску Капитолия. Разрушение, усталость. несовершенство. Это то, по чем они узнают меня, почему я принадлежу им. Не смотря на сомнительное интервью с Цезарем, многие спрашивали о Пите, уверяя меня, что они уверены - он говорил под принуждением.

Я делаю все возможное, чтобы позитивно говорить о будущем, но люди действительно растроенны, когда узнают, что я потеряла ребенка. Я хочу быть честной и рассказать одной плакавшей женщине, что это был лишь обман, ход в игре, но представить Пита как лгуна это не помощь его образу. Или моему. Или причине. Я начинаю полностью осознавать всю важность того, что люди пытались сделать, защищая меня. Что я значу для мятежников. Моя продолжающаяся борьба против Капитолия, которая так часто чувствовалась одиноким путём, не была предпринята в одиночку.

У меня были тысячи и тысячи людей из дистриктов на моей стороне. Я была их Сойкой-пересмешницей еще задолго до того, как я выбрала эту роль. Новое ощущение начинает развиваться во мне. Но это занимает время, пока я стою за столом и машу прощальные "пока" хриплым напеваниям моего имени, чтобы это осознать. Сила. Я имею некоторый вид силы, о котором я никогда не знала, что обладаю ею. Сноу понял это, когда я впервые вытащила ягоды. Плутарх знал это, когда спас меня с арены. И Коин знает это сейчас. Настолько, что она должна публично напомнить людям, что я не подчиняюсь ее власти. Когда мы снова снаружи, я прислоняюсь к складскому помещению, ловя воздух, принимая стакан воды от Боггса.

"Ты отлично справилась" - говорит он.

Ну, я не упала в обморок, не бросила это и не выбежала с криками. В основном, я лишь находилась во власти бушующих эмоций, вращающихся в этом месте.

"У нас получилось здесь немного хорошего материала," говорит Крессида

Я смотрю на насекомого -оператора,заливающегося потом под своим оборудованием. Мессалл набрасывал заметки. Я забыла, что они снимали меня.

"Я не сделала так уж много, правда" - говорю я.

"Вы поверьте в себя за то, что Вы сделали в прошлом," говорит Боггс

Что я сделала в прошлом? Я думала о следе разрушений на моем пути - мои колени ослабли и Я соскользываю вниз в сидячее положение.

"Это смешанные вещи. Ну, вы не дальновидная. (дословно:Ну, вы не совершенным дальнего прицела. Но раз быть тем, чем они, вам придется делать ", говорит Богс

Гейл садится на корточки рядом со мной, качая головой.

"Я не могу поверить, что ты позволила всем этим людям прикасаться к тебе. Я все ожидал, что ты рванешь к двери."

"Заткнись," сказала я со смехом.

"Твоя мама будет очень гордиться тобой, когда увидит пленку"- говорит он.

"Моя мама даже не заметит меня. Она будет в ужасе от здешних условий."

Я поворачиваюсь к Боггсу и спрашиваю: "И так в каждом дистрикте?"

"Да. Большинство под атакой. Мы пытаемся предоставить им помощь где только можно, но этого не достаточно."

Он остановился на минуту, отвлеченный чем-то в его наушнике. Я осознала, что не слышала голос Хеймитча и повертела в руках свой, думая о том, сломан ли он.

"Мы направляемся на взлетно-посадочную полосу. Немедленно", - говорит Боггс, поднимая меня на ноги одной рукой.

"Есть проблема."

"Какого рода проблема?" - спрашивает Гейл.

"Наступающие бомбардировщики", - отвечает Боггс.

Он дотягивается до моей шеи и рывком одевает шлем Цинны мне на голову. Давайте двигаться Не увереная в том, что происходит, я бегу вдоль фасада склада, направляясь к аллее, которая приводит к взлетно-посадочной полосе. Но я не чувствуют какой-либо непосредственной угрозы. В небе пусто, оно безоблачно голубое. На улице тоже никого, исключения - люди, которые везут раненых в больницу. Там нет врагов, нет сигнала тревоги. Затем сирены начинают вопить. Через несколько секунд низколетящие V-образныe бомбардировщики Капитолия появились над нами, и бомбы начинают падать. Меня сбило с ног, в переднюю стену склада. Только жгучая боль выше внутренней стороны моего правого колена.

Что-то ударило мне в спину, но кажется не проникло через мой жилет. Я пытаюсь встать, но Боггс толкает меня обратно вниз, прикрывая мое тело собственными. Земля подо мной колеблется, бомба за бомбой падает с самолетов и взрывается. Это ужасающее чувство, быть прижатой к стене,пока дождь из бомб падает вниз. Что же это было за выражение, которое мой отец использовал для того чтобы было легче убить? Вроде стрельбы по рыбе в бочке. Мы все рыбы, а улица - бочка.

"Kитнисс! "Я поражена голосом Хэймича в моем ухе.

"Что? Да, что? Я здесь!" Спросила я.

"Послушай меня. Мы не можем приземлиться во время бомбежки, но обязательно, чтобы Вас не нашли," говорит он.

Так что они не знают, что я здесь?" Как обычно, я принимаю, что именно мое присутствие навлекло наказание.

"Разведка, думает, что нет. что этот рейд был уже запланирован", говорит Хэмич.

Теперь голос Плутарха становится спокойным, но твердым (сильным). Голос Главы Устроителя Игр используется для выстрела под давление. "есть голубой склад 3 под вами. Это бункер в дальнем северном углу. Вы можете туда попасть?"

"Мы сделаем все возможное," говорит Боггс.

Голос Плутарх, должно быть, был слышан у каждого в ушах, потому что мои телохранители и экипаж тут же встали. Мой взор инстинктивно ищет Гейла и видит, что он на ногах, целый и невредимый.

"У вас есть ровно 45 секунд до начала новой волны", говорит Плутарх.

Я кряхчу от боли, так как моя правая нога поддерживает тело, но все равно продолжаю двигаться. Нет времени для изучения травмы. В любом случае, лучше сейчас не смотреть. К счастью, на мне ботинки, которые придумал Цинна. Вступая в контакт с асфальтом, они мягко пружинят, при каждом шаге. Я бы была безнадежно неуклюжей в той паре, которые быле предназначены мне в 13-ом. Боггс играет ведущую роль, но никто не проходит мимо меня. Вместо этого, они идут одинаковым со мной темпом, защищают меня со всех сторон и со спины. Я заставляю себя бежать, в то время ка секунды истекают Мы проходим второй серый склад и бежим вдоль коричнево грязного здания. Впереди, я вижу, синий выцветший фасад. Дом бункера.

Мы только что достигли другой аллеи, нужно только пересечь ее, чтобы добраться до двери, когда начинается следующая волна бомбёжки. Я инстинктивно погружаюсь в аллею и качусь к голубой стене. На этот раз это Гейл который бросается ко мне, чтобы обеспечить еще один уровень защиты от бомбардирвки. В этот раз она продолжается дольше, но мы находимся дальше я поворачиваюсь в сторону и обнаруживаю себя глядящей прямо в глаза Гейла. На мгновение мир отступает, и есть только его раскрасневшееся лицо, его пульс видимых на виске, его слегка раскрытые, потому что он пытается отдышаться.

"Ты в порядке?" спрашивает он, его слова почти заглушает взрыв.

"Да. Я не думаю, что они видели меня," отвечаю я

"Я имею в виду, они нас не приследуют. Нет, они нацелены на нечто другое, "говорит Гейл

"Я знаю, но там позади ничего нет, но.." мы осознаём одновременно

Больницa. Мгновенно вскочил Гейл и другие крича.

"Они целятся на больницу!"

"Не ваша проблема,"-говорит Плутарху твердо.

"идите в бункер но там же ничего нет, кроме раненных! говорю я

"Китнисс."

"Я слышу, предупреждение в голосе Хэймича и знаю, что будет. Даже не думай о...! я свободно выдёргиваю динамик и оставляю висеть на проволке.

с ушедшим отвлечением, я слышу другой звук. Огонь пулемёта, который исходит с крыши грязно-коричневого склада по аллее Кто-то даёт ответный огонь. Прежде чем кто-то может остановить меня, я делаю след для доступа на лестницу и начинаю взбираться Лазанье. Одна из вещей, которую я делаю лучше всего.

"Не останавливайся!" Я слышу Гейлa за моей спиной.

Потом я слышу звук от его ботинка на чьем-то лице. Если это Боггс, то Гейлу придется дорого заплатить за это позже. Я поднимаюсь на крышу и сама тащу на смолу. Я достаточно долго останавливалась, чтобы вытащить Гейла рядом со мной, а потом сняла по ряду гнезд пулемета на боковой улочке склада. Каждый выглядит укомплектованным для нескольких мятежников. Мы проскальзываем к пулеметным гнездам с парой солдатов, сгорбленных над барьером.

"Боггс знает, что вы здесь?"

Слева от себя я вижу Пэйлор возле одной из пушек, смотрящую на нас насмешливо. Я стараюсь быть уклончивой, без открытой лжи.

"Хорошо, он знает, где мы."

Пэйлор смеется.

"Держу пари, он знает. Вы тренировались в этом?"

Она похлопала по стволу своего пистолета.

"Да. В Тринадцатом", - говорит Гейл.

"Но я бы предпочел наше оружие."

"Да, у нас есть наши луки."

Держа его в руках, понимаю, что он выглядит скорее декоративно.

"Он более смертоносен, чем он выглядит."

"Он должен быть", - говорит Пэйлор.

"Хорошо. Мы ожидаем еще как минимум три волны. Они должны опустить свое невидимое поле перед тем как отпускать бомбы. Это наш шанс. Оставайтесь на земле!"

Я переменила позу, чтобы можно было стрелять, стоя на одном колене.

"Лучше открыть огонь", - говорит Гейл.

Я киваю и достаю стрелу из моего правого колчана. Если мы не попадем в цель, эти стрелы упадут где-то... скорее всего на складском помещении через улицу. Огонь может быть потушен, но разрушение и взрыв могут сделать непоправимое. Внезапно, он появляются в небе, двое спускаются вниз, примерно в ста ярдах от нас. Семь малых бомбардировщиков в форе V.

"Гусь!" - воплю я Гейлу.

Он поймет, что именно я имею ввиду. Во время сезона миграции, когда мы охотимся на домашних птиц, мы разработали систему деления птиц, для того, чтобы не целится в одну и ту же. Я получаю дальнюю сторону V, Гейл принимает ближнюю и мы стреляем по очереди в переднюю прицу. Больше нет времени для дальнейшего обсуждения. Я оцениваю скорость вертолета и позволяю моей стреле лететь. Я поймала внутреннее крыло одного из них, вызывая вспышку пламени. Гейл не попадает в самолет. Огонь разгорается на крыше пустого складского помещения напротив нас. Он чертыхается на одном дыхании. Вертолет, в который я попала, отклоняется от курса, но все равно выпускает бомбы. Все же, он не исчезает. Ни один другой же я полагаю, был ранен в результате обстрела. Разрушение должно препятствовать активации защитного поля.

"Хороший выстрел",- говорит Гейл.

"Я даже не целилась в тот" - бормочу я.

Я зафиксировала свой взгляд на вертолете напротив.

"Они быстрее, чем мы думали."

"На позиции!" - кричит Пэйлор.

Следующая волна вертолетов только что появилась.

"Огонь не подходит" - говорит Гейл.

Я киваю, и мы оба достаем стрелы, оснащение взрывчаткой. Те склады в любом случае выглядели пустыми. Как самолет развертки, молча, я делаю другое решение.

"Я встаю!" - я кричу Гейлу и поднимаюсь на ноги.

Это и есть позиция, с которой я попаду с наилучшей точностью. Я веду раньше и точно попадаю в точку плоскости, его живот зрывается и остается отверстие. Гейл попадает в хвост второго. Он переворачивается и падает на улицу, положив начало серии

взрывов, а его груз уходит. Без предупреждения, образуется третья V-образная серия. На этот раз, Гейл попадает прямо в указанный самолет. Я попадаю в крыло другого бомбардировщика, заставляя его закружится и упасть на другой самолет. Вместе они обрушиваются на крышу складского помещения напротив госпиталя. Четвертый идет вниз от огня.

"Ладно, вот и все", говорит Пэйлор

Пламя и тяжелый черный дым от крушения затуманивают наш обзор.

"Они попали по госпиталю?"

"Должны были", - говорит она угрюмо.

В то время, как я спешу по направлению к лестнице дальнего конца складского помещения, вид Мессалла и одного из "насекомых", появившихся из воздуха, удивляет меня. Я думала, что они до сих пор внизу, на аллее.

"Они как будто выростают на мне" сказал Гейл.

Я взбираюсь вниз по лестнице. Когда мои ноги касаются земли, я нахожу телохранителя, Крессиду и других "насекомых", ожидающих нас. Я ожидаю сопротивления, но Крессида лишь машет мне, чтобы я следовала за ней в госпиталь.

Она кричит: "Меня это не волнует, Плутарх! Просто дай не еще пять минут!"

Не спрашивая, можно ли мне пройти, я шагаю по улице.

"О, нет", - шепчу я, увидев госпиталь.

Или то, что было госпиталем. Я продвигаюсь через раненых, через горящие обломки самолета, останавливаясь на бедствии передо мной. Люди кричат, отчаянно бегут куда-то, но не могут помочь. Бомбы упали на крышу госпиталя, и огонь распространился по зданию, где люди фактически оказалсь в ловушке. Собралась группа спасателей, пытающихся расчистить путь внутрь. Но я уже знаю, что они найдут. Если развалины и огонь не настигли их, значит это сделал дым. Гейл кладет руку на мое плечо То, что он это делает, лишь подтверждает мои подозрения. Шахтеры не отказываются от аварии, значит пока не безнадежно

"Пошли, Китнисс. Хеймитч говорит, что они подадут нам скоростное судно", - говорит он.

Но, кажется, я не в состоянии двигаться.

"Почему они это делают? Почему они целятся по людям, которые уже умирают?" - я спрашиваю его.

Напугать других. Помешать раненным обратитсяь за помощью. Те люди, они были уже использованным материалом. По крайней мере, для Сноу. Если Капитолий победит, зачем им будет нужна кучка покалеченных рабов? Я вспомнила все те годы в лесах, когда я слушала выступления Гейла против Капитолия. Я, не обращавшая на это внимания. Удивляясь, почему его вообще беспокоит анализирование их мотивов. Зачем думать, как наш враг никогда не думает. Ясно, что это что-то значило сегодня.

Когда Гейл спрашивал о существовании госпиталей, он не думал о болезнях, а об этом. Потому что он никогда не недооценивал жестокость тех, с кем нам пришлось столкнуться. Я повернулась спиной к госпиталю и увидела Крессиду, окруженной "насекомыми", стоящей в паре ярдов от меня. Она вела себя скованно. Даже прохладно.

"Китнисс", сказала она, " Президент Сноу только что показал эту бомбёжку в прямом эфире.

И затем он выступил с объявлением, о том, что таким образом шлет послание мятежникам.

"Что насчёт тебя? Ты хотела бы что-нибудь сказать повстанцам?"

"Да" - прошептала я.

Красный мерцающий свет на одной из камер ловит мой взгляд. Я знаю, что меня снимают.

"Да" - говорю я более уверено.

Все отходят назад от меня - Гейл, Крессида, "насекомые" - давая мне свободное место. Ноя осталась сфокусированной на красном свете.

"Я хочу сказать мятежникам, что я жива.

Что я прямо здесь, в Восьмом Дистрикте, где Капитолий только что разбомбил госпиталь, полный невооруженных мужчин, женщин и детей. Выживших не осталось. Шок, который я спытывала, начинает превращаться в ярость.

"Я хочу сказать людям о том, что если вы хотя бы на одну секунду думаете, что Капитолий будет относиться к нам справедливо, если будет соглашение о прекращении огня, вы заблуждаитесь. Потому что вы знаете, кто они что они делают. мои руки поднимаются почти автоматически,словно чтобы осознать весь ужас вокруг меня

"вот что они делают!и мы должны нанести ответный удар!"

я теперь иду на камеру,перенося на нее мой гнев

"президент Сноу говорит что он посылает нам сообщение?чтож,у меня тоже есть одно для него ты можешь пытать нас,и бомбить нас и сжигать наши дистрикты до основания но ты видишь это?"одна камера следует за моим пальцем,указывающим на самолеты,горящие на крыше склада напротив нас

печать капитолия ясно видна на горящем крыле.

"огонь пойман!"теперь я кричу,уверенная что он не пропустит ни слова

"И если мы сгорим,то вы сгорите вместе с нами!"мои последние слова повисают в воздухе

Я чувствую, что время застыло. Поднялось вверх в облаке, который генерирует тепло не от месте, где я нахожусь, но из моего собственного бытия.

"Снято!" голос Крессиды возвращает меня обратно в реальность, гасит меня.

Она кивает одобрительно

"Это цепляет".

8

Боггс появляется и крепко схватывает меня за руки, но я не планирую побег сейчас. Я оглядываюсь на больницу-как раз вовремя,чтобы увидеть,как остальная конструкция рушится-и весь мой пыл проходит. Всех этих людей, сотней раненых, родственников, врачей из 13, больше нет. Я возвращаюсь к Боггу, вижу опухоль на его лице оставленную сапогом Гейла. Я не эксперт, но я уверення что его нос сломан. Его голос более покорный чем рассерженный,все же. Обратно на взлетно-посадочную полосу. Я покорно делаю шаг вперед и вздрагиваю от боли позади моего колена. Прекращение потока адреналина свидетельствовало о прекращении ситуации, и части моего тела соединились в хоре жалоб. Я ударилась и кровавые, и что-то, кажется, стукнуло в моем левом виске внутри черепа. Боггс быстро осматривает мое лицо, затем хватает меня и бежит на взлетно-посадочную полосу.

На полпути меня вырвало на его бронежилет. Трудно что-то сказать, потому что он задыхается, но я думаю, что он вздыхает. Малое судно на воздушной подушке, отличающееся от той, которая перевозила нас, ждет от взлетно-посадочной полосе. Вторая часть моей команды на борту, мы взлетаем. На этот раз окна и сидения неудобные. Кажется, что мы, в каком-то грузовом судне. Богс оказываеи экстренную медицинскую помощь людям, чтобы они продержались до прибытия в 13-й.

Я хочу снять свой жилет, так как я получила изрядное количество блевотины на него, но слишком холодно, чтобы думать об этом. Я лежу на полу, головой на коленях Гейла. Последнее, что я помню, Богс растилает пару мешков из мешковины на меня. Когда я просыпаюсь, мне тепло и я в моей старой кровати в больнице. Моя мать тут, проверяет мои жизненно важные функции.

"Как ты себя чувствуешь?"

"Немного потрепанной, но все в порядке", говорю я.

"Никто даже не сказал нам, пока вы не пришли", говорит она.

Я чувствую укол вины. Если вашей семье пришлось отправить тебя дважды Голодные игры, то это вы подробно должны упускать из виду.

"Извини. Они не ожидали атаки. Я просто должна была посетить пациентов ", объясню я.

В следующий раз я буду ясно обговаривать их с вами.

"Китнисс, мне никто ничего не разъясняет," сказала она.

Это правда. Даже я этого не делаю не с тех пор как умер мой отец. Зачем притворятся? \

"Хорошо, я попрошу их...в любом случае ставить вас в известность."

На ночном столике часть шрапнели, которую они удалили из моей ноги. Врвчи больше озабоченны состоянием моего мозга, который вероятно пострадал при взрывах, что наложилось на неисцелённое до конца сотрясение. Но у меня не двоится в глазах, и мыслю я достаточно ясно. Я уснула ближе к вечеру и спала ночью, и сейчас я умираю от голода. Мой завтрак неутешительно мал. Только пару кусков хлеба вымоченых в теплом молокее. Меня позвали вниз, на утреннее собрание Управления. Я начинаю подниматься, но потом понимаю, что они планируют подвезти мою больничную койку прямо туда. Я хочу идти, но это исключено, по-этому я преодолеваю свой путь в инвалидном кресле. Я чувствую себя хорошо, правда. Не считая моей головы, ног и боли от ушибов, и тошноты, которая напала меня спустя пару минут, как я поела. Возможно инвалидное кресло-хорошая идея. Поскольку они направляют меня вниз,я начинаю беспокоиться о том, перед чем окажусь

Гейл и я не повиновались вчера приказу, и у Богса есть рана, чтобы доказать это. Конечно,будут последствия, но зайдут ли они настолько далеко, чтобы Коин аннулировала наше соглашение о неприкосновенности победителей?Лишила ли я Пита этой маленькой защиты, которую могла дать?

Когда я добираюсь до Командования, единственными прибывшими были Крессида ,Мессалл и насекомые.

Мессал просиял и сказал,"А вот и наша маленькая зведа!", и другие настолько искренне улыбаются, что я не могу не улыбнуться им в ответ. Они впечатлили меня в 8, следуя за мной на крышу во время бомбежки, Заставляемые Плутархом вернуться, таким образом они смогли отсныть тот материал, который хотели. Они больше,чем делают свою работу, они гордятся ею. Как Цинна. Меня посещает странная мысль, что если бы мы были на арене вместе, то я бы выбрала их в союзники.

Крессида, Мессалл, и --и--" Я должна прекратить называть вас "насекомые,"" выпаливаю я операторам. Я объясняю, как не узнала их имен,но их костюмы похожи на панцирное существо. Сравнение, кажется, не беспокоит их. Даже без раковин камеры, они однозначно напоминают друг друга. Те же самые песчаные волосы, красные бороды и голубые глаза. Один, с коротко обкусанными ногтями, представляется как Кастор, а другой,его брат, как Поллукс . Я жду,что Поллукс скажет привет, но он только кивает. Сначала я думаю, что он застенчивый или не многословный человек. Но кое-что настораживает меня- расположение его губ, дополнительное усилие,чтобы сглотнуть- и я знаю до того, как Кастор скажет мне. Поллукс - безгласый. Они отрезали ему язык, и он никогда больше не заговорит. И я больше не должна задаваться вопросом,что заставио его рискнуть всем, чтобы помочь свергнуть Капитолий. По мере того, как комната заполняется, я готовлю себя к менее благоприятному приему.

Но единственные люди,которые выказывают любую По мере того, как комната заполняется, я готовлю себя к менее благоприятному приему. Но единственные люди,которые выказывают любую отрицательность - это Хеймич, кто всегда не в духе, и Фальвия Cardew с кислым лицом. На Богса от его верхней губы до брови надета телесного цвета пластмассовая маска - Я была права о сломанном носе - поэтому его выражение тяжело прочитать. Коин и Гейл в некотором замешательстве,который кажется положительно дружелюбным.

Когда Гейл скользит на место рядом с моим инвалидным креслом, я говорю," Заводишь новых друзей?"

Его глаза метнулись на президента и обратно.

"ну,один из нас должен быть доступен"

он осторожно трогает мой висок

Они должны были добавить тушеный чеснок и сквош в овощи на завтрак. чем больше людей собирается,тем сильнее становится запах. Мой желудок сжимается и огни внезапно становятся слишком яркими.

"Похожа на скалу," говорю я.

"Как ты?"

"Хорошо. Они выняли пару кусочков шрапнели. ничего особенного"говорит он

Коин призывает к порядку. Наше Нападение Эфирного времени официально началось. Для тех из вас, кто пропустил вчерашние две тысячи передач нашего первого промо-ролика, или его семнадцать повторов, которые Битти удалось передать в эфир с тех пор, мы начинаем прокручивать их заново.

"Прокручивать заново? То-есть они получили достаточное колличество отснятого материала , чтобы слепить из этого промо-ролик, который они уже повторно пускают в эфир. Мои пальцы становятся влажными в ожидании наблюдения себя по телевизору.

Что,если я все ещё ужасна? Что , если я столь же жестока и бессмысленна, как была в студии и они только что отказываются от получения чего-то лучшего?Индивидуальный экран поднимается над столом, свет слегка тускнеет и наступает тишина в комнате.

В начале, мой экран черный. Затем крошечная искра мерцает в центре. Она растет, распространяется,тихо поедая темноту до тех пор, пока весь экран не начинает гореть пламенем, столь реально и интенсивно, что я представляю и чувствую тепло, исходящее, от него. Появляется изображение моей брошки-сойки-пересмешницы,пылающее красным золотом. Глубокий, резонирующий голос,который часто посещает мои сны, начинает говорить. Клавдиу Темпесминт, официальный директор Голодных Игр говорит, " Китнисс Евердин, девочка, которая была в огне, обожглась. Внезапно,появляюсь я, заменяя сойку-пересмешницу,стоящую перед реальным огнем и дымом Дистрикта 8.

" Я хочу сказать мятежникам, что Я жива.

Что я прямо здесь, в Восьмом Дистрикте, где Капитолий только что разбомбил госпиталь, полный невооруженных мужчин, женщин и детей. Выживших не будет."

Израненая среди руин госпитоля, и отчаяние зрителей, пока мой голос продолжает звучать за кадром.

"Я хочу сказать людям о том, что если вы хотя бы на одну секунду думаете, что Капитолий будет относиться к нам справедливо, если будет соглашение о прекращении огня, вы заблуждаетесь. Потому что вы знаете, кто он. и что они делают. Назад на меня, мои поднятые руки указывают на произвол вокруг меня.

"Вот что они делают!и мы должны нанести ответный удар!"И теперь начинается действительно фантастический монтаж сражения.

Вначале падающие бомбы, нас сносит, прижимая к земле- крупным планом моя рана, которая выглядит хорошо и кроваво- подъем на крышу,скольжение в в гнезда и несколько потрясающих выстрелов мятежников,Гейла и главным образом мои,мои,мои удар, сбивающий самолет с неба. среза разгромов у меня за спиной, поступают в камеру

"президент Сноу говорит что он посылает нам сообщение?Что ж,у меня тоже есть одно для него. Ты можешь пытать нас,и бомбить нас и сжигать наши дистрикты до основания но ты видишь это?"

Мы с камерой,наблюдаем за сгорающим самолетом на крыше склада. Строгая печать Капитолия на крыле,которая расплавляется, возвращая изображение моего лица, кричащего на президента.

Огонь пойман! И если мы сгорим,то вы сгорите вместе с нами!" И вновь пламя захватывает весь экран.

Солидными черными буквами добавлены слова: ЕСЛИ МЫ СГОРИМ, ТО ВЫ СГОРИТЕ ВМЕСТЕ С НАМИ.

Слова пожираются огнем, и весь экран становится черным.

Моментально возникает тишина, потом требование увидеть это снова, сопровождаемое аплодисментами. Коин снисходительно нажимает на кнопку перемотки, и на этот раз, так как я знаю что может произойти, Я стараюсь представить,что смотрю это по своему телевизору дома в Шлаке. Утверждение антикапиталия. Никогда не было ничего подобного по телевидению. В любом случаи, не в моей жизни. К тому времени, как экран чернеет во второй раз, Я должна знать больше.

Это показывали по всему Панему? Они видели это в Капитолии?"

" Не в Капитолии," говорит Плутарх.

" Мы не смогли взломать их систему, хотя Бити работает над этим. Но во всех дистриктах. Мы даже показали во 2, который ."возможно наиболее ценный пункт в этой игре, нежели Капитолий.

"Клавдий Темплесмит с нами?" Спрашиваю я.

Это заставляет Плутарха засмеяться.

" Только его голос. Но это хорошо нами используется. Мы даже не делали никакого специального монтажа. Фактически он сказал это в твоей первой Игре."

Он похлопывает своей рукой по столу.

"Что говорит о том, что мы посвящаем следующий круг аплодисментов Крессинде,ее поразительной команде, и, конечно же, нашим талантам в прямом эфире!"

Я тоже хлопаю, до тех пор, пока не осознаю, что я и есть талант в прямом эфире и возможно это неприятно, что я приветствую саму себя, но никто не обращает на это внимание. Все же, я не могу не заметить напряжения на лице Фальвии. Я думаю, как тяжело должно быть ей сейчас,наблюдать за удачным исполнением идеи Хеймитча, под руководством Крессиды, когда подход студии Фальвия был таким провалом. У Коин ,кажется, закончилось терпение к самопоздравлению.

"Да, хорошая заслуга. Результат лучше, чем мы могли надеяться Но я должна подвергнуть сомнению большую долю риска, которой вы добровольно подверглись там. Я знаю, что набег был непредвиденным. Тем не менее,в связи с данными обстоятельствами, Я думаю нам надо обсудить решение отправки Китнисс в реально существующее сражение."

Решение? Отправить меня в реальное сражение? Тогда она не знает,что я ужасающе проигнорировала приказ, сорвала свой наушник и ускользнула от телохранителя?Что еще они утаили от неё?

"Это был тяжелый визит," говорит Плутарх, теребя свою бровь.

" Но общий консенсус состоял в том,что если мы закроем её в бункере где-либо до окончания сражения, мы не достигнем ничего стоящего,что можно было бы использовать."

"И ты полностью с этим согласилась?" спросила президент

Гейл пнул меня под столом, прежде, чем я поняла, что она говорит со мной.

"О! Да, Я полностью согласна с этим." Это выглядело хорошо. Сделать что-либо для изменении ситуации.

"Хорошо, только давайте будем немного благоразумнее с её появлениями..Особенно теперь, когда Капитолий знает на что она способна." говорит Коин

Гейл согласия прокатился вокруг стола. Никто не донес на Гейла и меня. Ни Плутарх, власть которого мы проигнорировали. Ни Богс с его сломанным носом. Ни насекомые, которых мы вели через огонь.

"Ни Хеймитч - нет, подождите секундочку."

Хеймитч одаряет меня смертельной улыбкой и говорит сладчайшим голосом: "Да, мы не хотим потерять нашу маленькую Сойку-пересмешницу, до того, как она наконец-то запоет."

Я сделала себе заметку не оставаться с ним наедине в комнате, потому что у него явно есть мстительные мысли по поводу того дурацкого наушника.

"Так, что еще вы планируете?" - спрашивает президент.

Плутарх кивает Крессиде, которая сверяется с планшетом

"У нас есть несколько потрясных кадров с Китнисс в госпитале в Восьмом. Это должен быть следующий ролик на тему " Потому что вы знаете кто они и что они делают"

Мы фокусируемся на Китнисс, общающейся с пациентами, в особенности детьми, бомбежке госпиталя и крушении. Мессалл монтирует все это. Мы так же думали о части с Сойкой -пересмешницей. Выдвинуть на первый план несколько лучших моментов с Китнис,чередующихся с эпизодами восстающих мятежников и военных действий.

Мы назовем это одной фразой" Огонь пойман"

И затем Фальвия придумала действительно блестящую идею. Лицо Фальвии сразу же стало выглядело так, как будто её рот наполнился кислым виноградом, но потом она пришла в себя.

"Итак, я не знаю насколько это блестяще, но я подумала, что мы могли бы сделать серию роликов под название " Мы помним".

И в каждом, мы могли бы показать одного из погибших трибутов. Маленькая Рута из Одиннадцатого или старая Мегз из Четвертого. Идея заключается в том, что мы можем преподнести частичку чего-то личного в каждый Дистрикт.

"Должная дань вашему Трибуту, как это было", говорит Плутарх.

"Это превосходно, Фальвия," говорю я искренне.

"Это великолепная идея напомнить людям ради чего они сражаются."

" Я думаю это смогло бы сработать," сказала она.

"Я думала, что мы могли бы использовать Финника на вступление и рассказать пятнами. Если есть интерес к нему.

"Честно говоря, я не знаю как много мы сможем сделать роликов " Мы Помним"," говорит Коин

"Можете ли вы начать их производство на сегодняшний день? "

"Конечно", говорит Фульвия, все очевидно, успокаиваются в ответ на ее идею.

Крессида смягчает всех из своего креативного отдела своим жестом. Слава Фульвия, по сути, действительно хорошая идея, и расчистила путь для продолжения своего эфирного изображение "Сойки-пересмешницы".

Вот что интересно, так это то, что у Плутарха не возникает потребности в разделении самоценки. Все что он хочет, так это то, чтобы Эфирное Время работало. Я помню, что Плутарх Глава распорядителей игр, а не участник команды. Не часть Игры. Поэтому, его достоинство не определяются единственным элементом, а полным успехом всего предприятия. Если мы выиграем войну, вот тогда Плутарх возьмет заслуженное. И ждите его награды. Президент отправляет всех начинать работать, так Гейл отвозит меня обратно в больницу. Мы слегка посмеиваемся о прикрытии. Гейл говорит, что никто не хочел выглядеть плохо, признавая то, что они не могли управлять нами. Я добра, когда говорю о том, что возможно они не хотели еще раз подвергать нас опасности сейчас, когда у них имеется несколько приличного отснятого материала. Оба варианта вероятно правильные. Гейл должен спустить Бити вниз в Специальное Вооружение, поэтому я засыпаю. Кажется, что я только на несколько минут закрываю свои глаза, но когда открываю их, я вздрагиваю при виде Хеймитча, сидящего в нескольких фитух от моей кровати. Ожидание Возможно в течении нескольких часов, если часы работают правильно.

Я думаю крикнуть свидетеля, но я оказываюсь перед необходимостью встретиться с ним лицом к лицу рано или поздно Хеймич наклоняется вперед и что-то подвешивает перед моим носом на тонком белом проводе. Трудно на нем сфокусироваться, но я точно уверена что это. Он бросает его на бумагу.

"Это твой наушник. Я даю тебе еще один шанс одеть его. Если ты удалишь его из уха еще раз, я снаряжу тебя этим."

Он держит своего рода металлический головной убор, которому я моментально даю имя головой хомут.

"Это альтернатива аудиоустройству, который замыкается вокруг черепа под подбородком, до тех пор, пока его не откроют ключом. И у меня будет единственный ключ. Если по какой-либо причине ты окажешься достаточно умна, чтобы отключить его "--Хеймитч сложил головой хомут на кровать и вытаскивает крошечный серебряный чип--" я разрешу им хирургическим путем имплантировать данный передатчик тебе в ухо, так, что я смогу роворить с тобой 24 часа в сутки.

Хеймитч в моей голове все время. Ужасно

" Я буду носить наушник," бормочу Я

«Прости ?»,-говорит он.

Я буду носить наушник - сказала я достаточно громко для того, чтобы разбудить половину больницы.

"Ты уверена? Потому что я одинаково хорош с любым из трех вариантов", говорит он мне.

«Я уверена»,-говорю я.

Я бережно зажимаю провод наушника в своей руке и свободной рукой кидаю кандалы для головы в его лицо, но он ловко его ловит. Возможно он ожидал, то я брошу его.

"Что-то ещё?" Хеймич поднимается чтобы уйти.

" Пока я ожидал...Я съел твой обед."

Мои глаза выхватывают пустую миску, в котором было тушеное мясо, и поднос на моем прикроватном столике.

"Я донесу на тебя," бормочу я в свою подушку.

"Сделай это, Дорогуша."

Он выходит,сохраняя уверенность в том , что я не доносчик. Я хочу пойти спать, но я не могу сидеть на одном месте. Изображения вчерашнего дня начинают наводнять настоящее. Бомбардировка, горящий самолет, лица раненных, которых уже нет. Мне представляется смерь со всех сторон. В последний момент, прежде чем увидеть, как снаряд взрывает крыло моего самолета, вызывает ошеломляющее пикирование и забвение, крыша складывающася надо мной, в то время, как я беспомощно привязана к своей кровати. Это я видела лично или на пленке. Все это я вызвала натяжением своей тетевы. Вещи, которые я никогда не буду в состоянии стереть из моей памяти.

На обеде Финник приносит свой поднос к моей кровати, таким образом мы можем смотреть сомой новое пердложение (propo) по телевизору вместе. Он был назначен в квартал на моем старом этаже, но у него было так много психических рецидивов, что в основном он все еще жил в больнице.

Мятежники передают, "Потому что Вы знаете, кто они и что они делают" propo, которое Мессалла отредактировала.

Снятый материал смонтирован из коротких клипов из студии Гейла, Богса и Крессиды, объясняющих ситуацию. Тяжело наблюдать за моим визитом в больнице Восьмого,так как я знаю что последует. Когда бомбы сыпались на крышу, я опустила свое лицо в подушку, подняв снова, после краткого клипа со мной в конце, когда всех жертв нет в живых.

По крайней мере Финник не аплодирует или не особо радуется, когда все заканчивается.

Он только говорит, "Люди должны знать что произошло. И теперь они знают.

"Давай выключим это, Финник, прежде, чем они будут поторять это снова," убеждаю его я.

Поскольку рука Финника перемещается к дистанционному управлению, я кричу ему, "Подожди!" Капитолий показывает специальный сегмент и кое-что об этом гворят знакомые взгляды.

Да, это Цезарь Фликерман. И я уже догадываюсь, кто будет его гостем. Физические изменения внешнего вида Пита шокируют меня. Здоровый, проницательный парень, которого я видела пару дней назад, потерял около 15 фунтов веса (*порядка 6,5кг) и приобрёл нервное подёргивание в руках. Они всё ещё пытались придать ему ухоженный вид.

Но под гримом, который не скрывает мешков под его глазами, под хорошей одеждой, которая не может замаскировать боль, которую он испытывает, когда двигается, за всем этим видно человека, которому определённо приченён вред. Мое сознание сильно пошатнулось, когда я поняла происходящее. Я же только что видела его! Четыре - нет, пять - я думаю, что это было пять дней назад. Как его состояние могло ухудшится так быстро? Что они, возможно, могли с ним сделать за такое короткое время? Затем меня поражает. Я прокручиваю в своей голове столько, сколько могу вспомнить о том первом интервью с Цезарем, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку о времени. Но ничего. Они могли отснять то интервью через день или два, после того, как я взорвала арену, и затем делать с ним все, что захотят, до сегодняшнего момента.

"О, Пит..." - прошептала я.

Цезарь и Пит обменялись несколькими пустыми фразами, прежде чем Цезарь спросил его о слухах, касаемо того, что я снялась в ролике для дистриктов.

"Они её используют, это очевидно" - говорит Пит.

"Чтобы разжечь повстанцев. Я сомневаюсь, что она вообще даже знает, что происходит на войне. Что стоит на кону."

"Есть что-нибудь, что ты хотел бы ей сказать?" - спрашивае Цезарь.

"Есть" - говорит Пит.

Он смотрит прямо в камеру, прямо в мои глаза.

"Не будь дурой, Китнисс. Подумай о себе. Они превратили тебя в оружие, которое может способствовать разрушению человечества. Если у тебя есть какое-либо влияние, используй его чтобы остановить эти вещи. Используй его, чтобы остановить войну, пока это не стало слишком поздно. Спроси себя, действительно ли ты доверяешь тем людям, которые с тобой работают? Действительно ли ты знаешь, что происходит? И если нет...узнай".

Чёрный экран. Панорама Панема. Шоу закончилось. Чёрный экран. Панорама Панема. Шоу закончилось. Финник нажимает кнопку на пульте, который отключает питание. Через минуту, люди , которые будут здесь,потеряют контроль, благодаря усилиям и словам Пита,вылетевших из его рта. Я должна буду аннулировать их. Но правда в том, что я не доверяю повстанцам, или Плутарху, или Коин. Я не уверена, что они говорят мне правду. И я не уверена, что могу скрыть это. Приближающиеся шаги. Финник твёрдо схватил меня за руку.

"Мы этого не видели".

"Чего?" - спросила я.

"Мы не видели Пита."

"Только ролик Восьмого. Затем мы выключили телевизор, потому что изображения растроили тебя.

"Поняла?" - спросил он.

Я кивнула.

"Заканчивай свой ужин."

Я запихнула в себя достаточное количество, что когда Плутарх и Фулвия вошли, мой рот был набит хлебом и капустой. Финник говорил о том, как хорошо Гейл смотрится через камеру. Мы поздравляем их с выходом ролика. Поясняем, что это было настолько сильно, поэтому мы в последствии выключили. Они выглядят успокоенными. Они нам поверили. Никто не упоминал Пита.

9

Я перестаю пытаться заснуть после того, как мои первые попытки прервал невыразимый кошмар. После этого я просто лежу и не дышу, как будто кто-то проверяет меня. Этим утром меня выписали из больницы и проинструктировали как быть спокойнее. Крессида просит меня сняться в еще нескольких новых роликах Сойки-пересмешницы. За ланчем я ожидаю, что люди поднимут тему появления Пита, но никто этого не делает. Кто-то должен был видеть это помимо Финника и меня. У меня тренировка, но Гейл по графику работает с Битти над оружием или чем-то ещё, поэтому я прошу разрешения взять Финника с собой в лес.

Мы блуждаем в округе какое-то время и потом выбрасываем свои коммуникаторы под кустарником. Когда мы достигли достаточно безопасного расстояния, мы сели и стали обсуждать сообщение Питера.

" Я не слышала ни одного слова об этом."

"никто тебе ничего не сказал?"говорит Финик

я качаю головой. Он делает паузу прежде чем спросить"даже Гейл?"я цепляюсь за маленькую надежду на то что Гейл и правда ничего не знал о сообщении Питта. У меня плохое чувство,что это не так

"Может он пытается найти время чтобы сказать тебе лично"

"Может" говорю я.

Мы сохраняем молчание так долго, что самец животного оказывается блуждающим поблизости. Я убиваю его стрелой Финник тащит его обратно до забора. На обед, у нас тушеная оленина,порубленная на кусочки. Гейл ведет меня обратно в Отделение Е,после того, как мы поели. Когда я спросила, что происходило, вновь ни одного упоминания о Питере. Как только моя мама и сестра уснули, я незаметно достала жемчужину из ящика и , сжимая её в своей руке,проводила вторую бессонную ночь,прокручивая слова Питера в своей голове.

"Спроси себя, действительно ли ты доверяешь тем людям, которые с тобой работают? Действительно ли ты знаешь, что происходит? И если нет...узнай".

Узнай. Что? От кого? И как Питер может что-либо знать кроме как то, что Капитолий говорит ему?Это только ролик Капитолия. Много шума. Но если Плутарх думает, что это всего лишь ложь Капитолия, тогда почему,он ничего не сказал мне об этом?Почему никто не пытается ознакомить меня или Финника?Под всеми этими ложными рассуждениями лежит настоящий источник моего беспокойства:Пит

Что они сделали с ним? И что они сейчас с ним делают ?Ясно одно, Сноу не купился на историю про то, что Питер и я ничего не знали о восстании.

И теперь его подозрения укреплены, после того, как я появилась, как Сойка-пересмешница. Пит может только догадываться о тактике мятежников или сопоставлять вещи, чтобы сказать их своим мучителям. Ложь, однажды обнаруженная, будет строго наказана. Как оставленный мной, что он должен чувствовать.

В своем первом интервью, он пытался защитить меня от Капитолия и мятежников, и я не только потерпела неудачу в его защите, а еще и обрушила на него больше ужасов (проблем,кошмаров)

Пришло утро, Я прислоняю свое предплечье к стене и,неустойчиво , смотрю на график дня. Сразу же после

завтрака, Я запланирована для производства. В столовой, когда я осиливала горячую крупу, молоко и свеклу похожую на слизь, я заметила коммуникатор - металический браслет на запястье Гейла.

"Когда ты получил его обратно?" спрашиваю я.

"Вчера. Они думали, если Я собираюсь быть в поле с тобой ,это может быть резервной системой связи ", сказал Гейл.

Никто и никогда не предлагал мне коммуникатор.

"Интересно, если бы я попросила один, получила бы я его?" Итак, я предполагаю,что один из нас должен быть доступен?,"говорю я язвительно.

"Что это значит?" спрашивает он

"Ничего"

"Просто повторяю твои слова" говорю я ему.

" И я полностью согласна с тем, что одним из доступных должен быть Ты. Я только надеюсь, что у меня так же будет к тебе доступ, как и раньше." Наши глаза впиваются друг в друга и я понимаю как зла на Гейла, что я ни на секунду не верила,что он не видел видео Питта, что я чувствую себя полностью преданной оттого что он ничего мне не сказал. Мы знаем друг друга слишком хорошо,чтобы он не прочитал по моему лицу мое настроение и не понял,чем оно вызвано

"Китнисс..."начинает он

в его голосе уже звучит признание вины. Я хватаю свой поднос, пересекаю пустое пространство и швыряю тарелки на стойку. К тому времени, когда я нахожусь в прихожей, он догнал меня.

"Почему ты ничего не сказала?"спрашивает он,беря меня за руку

"почему я ничего не сказала?" я вырываю руку из его пальцев

"Почему ты ничего не сказал,Гейл? и кстати,я говорила,когда спрашивала тебя прошлой ночью что происходит!"

"Прости хорошо? Я не знал что делать. я хотел сказать тебе,но все боялись что если ты увидешь это видео,тебе станет плохо"говорит он

"Они были правы"

Так и было, но не так плохо как оттого что ты лжешь мне ради коин. И в этот момент его коммуникатор стал подавать сигнал

"А вот и она"

"Лучше беги. Тебе есть что сказать ей"

На мгновениеистинная боль появляется на его лице, затем холодная злость заменяет его. он поворачивается на пятках и уходит. Возможно я была слишком зла,и не дала ему достаточно времени, чтобы объяснить. Может все просто хотят защитить меня,продолжая лгать мне. Меня это не волнует. я сыта по горло людьми,которые лгут мне ради моего же блага потому что на самом деле это почти всегда ради их блага. Лги Китнис о восстании чтобы она не сделала ничего сумасшедшего. Пошлите ее на арену без подсказки и тогда, мы сможем выловить её от туда Не говорите ей про ролик с Питером, потому что это может сделает её больной и это слишком тяжело вытащить из неё хорошую работу , как это.

Я действительно чувствую себя больной. Подавленной. Я слишком устала для плодотворного дня. Но я уже в Римейке, поэтому вхожу. Сегодня я обнаружила, что мы возвратимся в Дистрикт 12.

Крессинда хочет сделать, непосредственно с места, интервью с Гейлом и мной,проливая свет на наш уничтоженный город.

"Если вы вместе отправитесь для этого," говорит Крессида и внимательно всматривается в мое лицо.

"Считайте меня в деле,"говорю я

Я стаю, необщительная и жесткая,как манекен, пока моя подготовительная команда одевает меня,причесывает, и наносят макияж на моё лицо. Больше не для демонстрации, а достаточный для того, чтобы снять круги под моими глазами от бессонной ночи. Богс сопровождает меня вниз к Ангару, но кроме приветственных фраз мы больше ничего не говорим. Я признательна, что мне не приходится обмениваться другими словами. Тем более что его маска выглядит довольно неудобной после моего неподчинения в Восьмом.

В последний момент, я вспоминаю отправить сообщение моей маме, что я покидаю !3, и подчеркиваю, что не будет опасности. Мы садимся на скоростное судно для короткой поездки в 12 и я направляюсь на место за столом, где Плутарх,Гейл и Крессида детально изучают карту. Самодовольство Плутарха заполняется до краев, поскольку он показался мне до и после результатов от пары первых роликов. Мятежники, которые только поддерживали точку опоры в нескольких районах, сплотились(оживились).

Фактически они взяли 3 и 11 - последний крайне важный, так как это главный поставщик пищи Панему- и сделали удачные набеги в нескольких других районах.

"Обнадеживающе. Действительно очень обнадеживающе," говорит Плутарх

Фальвия определенно готова сегодня попытаться сделать первый круг "Мы помним", таким образом мы сможем нацелиться на индивидуальные Дистрикты и их погибшими. Финник абсолютно изумительный.

" Вообще-то на это больно смотреть," говорит Крессида

"Он знал многих из них лично."

"Это - то, что делает это настолько эффективным," говорит Плутарх.

"Прямо от сердца. Ты все делаешь красиво. Коин не может не быть благодарной."

Гейл тогда не сказал им. О моем притворстве, что я не видела Пита, и о моем гневе на их покровительство. Но я предполагаю, что лучше поздно, чем никогда, потому что я пока не готова это отпустить. Это не имеет значения. к тому же, он не разговаривает со мной. И только тогда, когда мы приземляемся на Лугу, я понимаю, что Хеймитча нет среди нашей компании. Когда я спрашиваю Плутарха о его отсутствии, он только качает головой и говорит, "Он не мог оказаться перед этим.

"Хеймитч? Не способный выстоять перед чем-то? Более вероятно требуемый свободный день, ," говорю я.

"Я думаю, что его настоящие слова были, 'я не мог оказаться перед этим без бутылки,', " сказал Плутарх.

Я заглядываю в прошлое. Сколько терпения нужно, чтобы с ним работать, его слабость к алкоголю. И перед чем он мог выстоять, а перед чем нет? Но спустя 5 мин, после того как мы вернулись в Двенадцатый, я сама бы не отказалась от бутылки. Я думала, что смирилась с тем, что Двеннадцатого больше не существует - я слышала об этом, видела это с воздуха, я бродила по здесь пеплу.

Но почему же все это снова мне причиняет острую боль? Неужели я просто выбросила это из головы, перед тем как действительно осознать потерю всего моего мира? Или это выражение лица Гейла, когда он своими ногами ворушит пепел, это ли делает чувство утраты настолько неизгладмым и жестоким? Крессида направляет команду и меня в мой старый дом, для начала съемок. Я спросила ее, что она хочет от меня.

"Все, что ты сама посчитаешь нужным", говорит она.

Стоя позади в моей кухне, я не испытывала желания делать что-нибудь. Я стояла сосредоточившись на небе...только крыша уцелела...я тонула в воспоминаниях. Через некоторое время, Крессида говорит,

"Это прекрасно, Китнисс. Давай двигаться дальше."

Гейлу дается все далеко не просто в его старом доме. Крессида снимает его несколько минут в тишине, но как только он достает из пепла остаток своей предыдущей жизни - изогнутый кусок метала - она начинает задавать ему вопросы, про его семью, его работу, жизнь в Шлаке.

Она заставляет вернуться его в ночь бомбардировки и воспроизвести это, начиная с его дома, прокладывая его путь вниз через Луговину и через лес к озеру. Я иду вслед за съемочной группой и телохранителями, чувствуя, что их присутствие оскверняет мой любимый лес. Это уединненное место, святилище, уже испорчено злом Капитолия. Даже после того как мы оставили позади обугленные пни около забора, мы по-прежнему спотыкались о разлагающиеся тела. Должны ли мы показывать эту запись всем? К тому времени как мы достигли озера, Гейл, кажется, потерял способность говорить. Все вспотели - а особенно Кастор и Поллукс от их скорлупы. И Крессида требует перерыва.

Я зачерпнула горсть воды а особенно Кастор и Поллукс от их скорлупы. И Крессида требует перерыва. Я зачерпнула ладонями воду из озера, мечтая нырнуть в него, и всплыть совершенно одной, обнажённой и невидимой. Я некоторое время блуждаю по периметру. Когда я прохожу мимо маленького домика, вблизи от озера, Я останавливаюсь у двери, и вижу Гейла, подперев свою согнутую кочергу, он собирает поленья для очага.

На мгновение я вижу образ одинокого пришельца, в далеком будущем, потерянного по пустыне бродящего и пришедшего в

это маленькое место для убежища, с кучей поленьев, очагом, кочергой Представляю как же это должно бы быть. Гейл

поворачивается и встречают мои глаза, и я знаю, что он думает о нашей последней встрече здесь. Когда мы спорили убежать нам или остаться.

Если бы мы убежали, остался ли тогда бы Двенадцатый дистрикт? Я думаю что остался бы. Но тогда бы Капитолий до сих пор держал во власти Панем. Были разданы сырные сэндвичи, и мы ели их в тени деревьев. Я преднамеренно сижу около

дальнего края группы, рядом с Поллуксом, таким образом я не должна говорить. На самом деле никто не говорил много,.

При относительном затишье ,птицы возвращаются в леса.

Я слегка подталкиваю Поллукса локтем и показываю маленькую черную птицу с короной. Которая перепрыгивая на новую ветку, на мгновение раскрыв крылья, продемонстрировала белые места. Поллукс жестом указал на мою брошку и его брови вопросительно приподнялись. Я кивнула, подтвердив что это сойка-пересмешница.

Я поднесла палец к губам, говоря "Тише, я покажу тебе" и насвистела мелодию.

Сойка-пересмешница вздернула головой и свистя вернула мне трель. Тогда, к моему удивлению, Поллукс насвистывает несколько собственных трелей. Птица незамедлительно отвечает ему. Лицо Поллукса озаряется выражением восхищения и он обменивается с сойкой-пересмешницей мелодиями. Мне кажется, это первый его разговор за многие годы.

Музыка притягивает соек-пересмешниц как цветы притягивают пчел, и в скором времени он получил полдюжины из них, взгромоздившихся на ветвях над нашими головами. Он постучал мне по плечу и использовал ветку, чтобы написать

слово в грязи.ПЕТЬ? В обычной ситуации, я бы отказалась, но учитывая обстоятельства, вроде бы невозможно сказать

"Нет" Поллуксу.

Кроме того, песня со словами отличалась от их свиста, и я хотела бы, чтобы он услышал их. И так, прежде, чем я действительно подумала о том , что я делаю, я запела напев Руты, который она использовала чтобы сигнализировать о конце рабочего дня в 11.(дикстрите)

Мелодия ее смерти, которая звучала на заднем фоне ее убийства. Птицы не знали этого. Они тут же уловили несложную мелодию и начали скакать вперед и назад, образуя сладкую гармонию. Подобно тому как они делали это на Голодных Играх, до того как пчелы убийцы были сброшены с дерева, до гонки к Рогу Изобилия, и до того как Като был медленно и кроваво обглодан... "Хочешь услышать как они поют настоящую песню?" выпалила я. Ничего не может остановить эти воспоминания. Я на ногах, двигаюсь обратно в лес, кладу руку на грубый ствол клена, где сидят птицы.

Я не пела " Виселицу "вслух в течение десяти лет, потому что это запрещено, но я помню каждое слово. Я начинаю тихо, сладкозвучно, как мой отец.

"Эй ты, ты

Подойди к висилице,

Где они повесили мужчину, говорят он убил троих.

Неизвестные вещи произошли здесь,

И это не был бы незнакомец,

Если бы мы встретились в полночь у висилицы."

Сойки начинают менять свои песни, как будто им становится известно о моем новом предложения.

"Эй ты, ты

Подойди к висилице,

Где покойник кричал своей любимой спасайся.

Неизвестные вещи произошли здесь,

И это не был бы незнакомец,

Если бы мы встретились в полночь у висилицы."

Я полностью во внимании птиц. Еще один куплет и они полностью будут захвачены мелодией, это очень просто, т.к. мелодия простая и повторяется четыре раза с незначительными изменениями.

"Эй ты, ты

Подойди к висилице,

Где я говорил тебе бежать, и мы были бы свободны.

Неизвестные вещи произошли здесь,

И это не был бы незнакомец,

Если бы мы встретились в полночь у висилицы."

Тишина на деревьях.Только шелест листьев от дуновения ветра. И нет птиц, ни соек ни других. Здесь Пит. Они молчат пока я пою. Также, как они делали для моего отца.

"Эй ты, ты

Подойди к висилице,

Одень ожерелье из веревки,плеч о плеч со мной.

Неизвестные вещи произошли здесь,

И это не был бы незнакомец,

Если бы мы встретились в полночь у висилицы."

Птицы ждут моего продолжения. Но это все. Последний куплет. В тишине я вспоминаю картину. Я была дома, после дня, проведенного в лесу вместе с отцом. Сидя на полу, с Прим, которая только начинала ходить, я напевала "Виселицу".

И делала для нас ожерелье из обрывок старых веревок, как говорится в песне, не зная действительного смысла этих слов. Мелодия была очень простая и хорошо ложилась на слух. И положенная на музыку, она запомнилась мне после нескольких напевов.

Неожиданно, моя мама схватила ожерелья из веревок и сильно кричала на моего отца. Я начала плакать, потому что моя мать никогда не кричала, а потом заплакала Прим, и я побежала наружу спрятаться. Поскольку у меня был только один тайник - на Лугу под кустарником жимолости - мой отец незамедлительно нашёл меня.

Он успокоил меня и сказал мне, что все было хорошо, только у нас, лучше больше не петь эту песню . Моя мать просто хотела, чтобы я забыла ее. Тогда конечно же, каждое слово было немедленно и безвозвратно заклеймено в мой мозг.

Мы не пели ее больше, мой отец и я даже не заговоривали об этом. После его смерти я все чаще вспоминала её. Будучи взрослой, я начала понимать смысл текста. В начале, это звучит как будто парень пытается уговорить свою подругу

тайно встретиться с ним в полночь. Но это странное место для свидания, у виселицы,на которой за убийство был казнен человек.

Возлюбленная убийцы, должно быть, имела какое-то отношение к убийству, или, может быть, они просто собирались

наказать ее в любом случае, потому что его труп крикнул ей бежать. . Очевидно странно, что труп говорящий, но после третьего куплета "Висилицы" приходит осознание присутствия духа. Я поняла, что поёт песню мёртвый убийца

Он по-прежнему висит на виселице. И хотя он сказал своей возлюбленной, чтобы она бежала, он спрашивает, будет ли

она приходить к нему навстречу.

Фраза Где я говорил тебе бежать, и мы были бы свободны самая туманная, потому что сперва, вы думаете, когда он говорит ей спасайся, что вероятно это защита. Но потом вы понимаете, что он имел ввиду когда говорил ей бежать к нему. К смерти. До смерти .. В конце строфы становится ясно, что этого и он ждет.

Его возлюбленная, с петлей из веревки, висит мертвая рядом с ним на дереве. Раньше я думала что убийство - самое страшное что можно прдеставить.

Теперь, с некоторым опытом Голодных Игр за моей спиной, я решила не судить его не зная более подробной информации.

Может быть, его возлюбленная уже приговорена к смертной казни, и он пытается сделать это проще. Чтобы дать ей знать, он будет ждать. Или, может быть, он думал, что место, где он оставляет ее было действительно хуже, чем смерть.

Разве я не хочу, убить Пита этим шприцем, чтобы спасти его от Капитолия? Неужели это мой единственный вариант? Наверное, нет, но я не мог думать о другом в данный момент. Я предполагаю, что моя мать думала, что все же это было слишком запутанным для семилетней.Особенно для той, кто сделала себе петлю из веревки. Это не было как повешенье, это было только то, что произошло в песне.Многие люди были казнены таким образом в 12.(дикстрите) Вы можете быть уверенными в том, что она не хотела, чтобы я это спела на уроке музыки. Вероятнее всего ей бы не понравилось и то, что я пою это здесь, для Поллукса, но я не.. .жду, я не ошиблась.

Когда я посмотрела в сторону, я увидела, Кастора на расстоянии вытянутой руки от меня.Все пристально за мной наблюдали. И по щекам Поллукса вниз по щекам сбегали слезы, потому что без сомнения моя сумасбродная песня выудила из памяти какой-то ужасный инцидент из его жизни.Великолепно.

Я вздохнула и оперлась спиной об ствол. Вот тогда сойки-пересмешницы начали свою интепретацию "Виселицы". В их исполнении, это довольно красиво. Сознавая, что меня снимают, я стояла спокойно, до того как Крессида сказала

"Снято!". Плутарх крестит меня и смеется.

"Откуда ты взяла такой материал? Никто бы не придал этому большое значение, если бы это придумали мы!" Он хватает меня в объятия и целует меня в макушку с громким прочмокиванием.

"Ты золото! "

"Я делаю это не ради камеры", говорю я.

"К счастью они были здесь" говорит он.

"Давайте, все, обратно в город!" Мы устало идем через лес обратно,но когда мы достигли большого камня, я и Гейл резко поворачиваем наши головы в одном направлении, мы как пара собак которые ловят запах на ветру.

Крессида замечает и спрашивает, что находится там. Мы признаемся, что это наше старое место встречи для охоты. Она хочет видеть его, даже после того, как мы говорим ей это пустяки. Ничего, кроме места, где я была счастлива, подумала я. Наш утес открывает вид на долину. Быть может, она не такая зеленая, как обычно, но здесь много кустов черной смородины, с которых свисают тяжелые фрукты.

Здесь начинались бесчисленные дни охоты и установления ловушек, ловли рыбы и сбора ягод, брождение вместе по лесу, избавление от забот, когда мы наполняли наши мешки. Это был выход добыть пищу и не потерять рассудок. И мы были друг для друга ключом. Больше нет Дистрикта 12, из которого нужно спасаться, никаких Миротворцев, которых нужно обманывать, и никаких голодных ртов, которые нужно накормить. Капитолий забрал все, и я также нахожусь на грани потери Гейла. Клей взаимной необходимости, что связывал нас так крепко все эти годы тает. Между нами начинают возникать темные пятна.

Как могло случиться так, что сегодня, перед лицом ужасного упадка 12, мы слишком сердиты, чтобы даже говорить друг с другом? Гейл столь хорошо лгал мне. Это недопустимо, даже если он был обеспокоен моим благополучием. Хотя его

извинение, казалось искренним. И я бросила обратно, ему в лицо, оскорбление чтобы убедиться, что это задело его.

Что случилось с нами? Почему теперь мы всегда имеем разногласия ? Это все так запутано, но я так или иначе чувствую, если я вернулась бы к корню наших проблем, мои действия лежали бы в основе этого. Действительно ли я хочу прогнать его? Мои пальцы делают круг вокруг ежевили и срывают ее с ветки.

Я кручу ее между большим и указательным пальцем. Вдруг я поворачиваюсь и бросаю ягоду в его сторону.

"Может удача ..." говорю я

Я бросила высоко, поэтому он имеет достаточно времени чтобы решить отбросить ее в сторону или принять. Глаза Гейла прикованы ко мне, не к ягоде, но в последний момент он открывает рот и ловит ее.

Он жует, глотает и это длинная пауза перед тем как он должен сказать "... повернётся в вашу сторону"

Но он этого не говорит. Крессида усаживает нас в уголок скал, где есть возможность скрыться от всех, и выманивает нас на разговор про охоту. Что побудило нас пойти в лес, как мы встретились, наши любимые моментв. Мы становимся дружелюбней, начинаем немного подшучивать о том как мы неудачно связались с пчелами, с дикими собаками и со скунсами.

Когда речь заходит о том каково это чувство, когда наше умение обращаться с оружием переходит в участие в бомбардировке в Восьмом, я перестаю говорить.

Гейл только говорит, "Давно пора".

Ближе к вечеру мы доходим до городской площади. Я веду Крессиду на развалины пекарни, чтобы попросить ее снять кое-что. Единственное чувство, которое у меня появляется - это истощение.

"Пит, это твой дом. Никого из твоей семьи не было слышно после бомбардировки. Двенадцатого нет. И ты призываешь к отступлению?" Я смотрю вокруг пустоты.

"Никого не осталось, чтобы услышать тебя".

Когда мы останавливаемся перед металлическим помостом, который был виселицей, Крессида спрашивает, был ли кто-то из нас наказан таким образом. В ответ Гейл снимает свою рубашку и поварачивается спиной к камере. Я смотрю на следы ударов бича и снова слышу свист кнута, вижу как его окрававленое тело бессознательно висит на его запястьях.

"С меня хватит," заявляю я.

"Я буду ждать вас в деревне Победителей.

Кое-что для ...моей мамы."

Думаю что я гуляла здесь, но когда я пришла в себя, я уже сидела на полу в передней части кухни нашего дома в Деревне Победителей. Аккуратно складываю в коробку керамические кувшины и стеклянные банки. Тля того чтобы не разбить их, я кладу между ними хлопковые бинты. Упаковываю пучки сухих цветов. Вдруг я вспоминаю про розу на моем столике. Было ли это реально? Если это так, она все еще там? Я должна воздержаться от соблазна проверить. Если она там, это только напугает меня снова. Я тороплюсь с упаковкой.

Когда шкафы пусты, я подымаюсь и обнаруживаю на моей кухне Гейла. Он так беззвучно может появиться, что это тревожит. Он опирается на стол, его пальцы расстилаются по зернистой древесине. Я ставлю ящик между нами.

"Помнишь?" - спрашивает он.

"Здесь ты меня поцеловала."

Неужели той изрядной доли морфия, которую ему ввели после порки, было недостаточно, чтобы стереть это с его сознания. Я не думала, что ты помнишь, говорю я.

" Я должен умереть, чтобы забыть. может даже и тогда нет," говорит он мне

Возможно, я стану как тот человек в "Виселице" Всё ещё ждущим ответа".

У Гейла, которого я никогда не видела, плачущим, слезы на глазах. Чтобы удержать их от разлития, я предвигаюсь вперед и касаюсь губами его губ. Вкус тепла, пепла, и страдания. Удивительный вкус настолько нежного поцелуя. Он отрывается первым и усмехается.

"Я знал, что ты меня поцелуешь"

Как? спрашиваю я. "Потому что я и сама этого не знала".

"Потому что мне больно," говорит он

"Это единственный способ получить твоё внимание."

Он берет в руки коробку.

"Не беспокойся, Китнисс. Это пройдет."

Он уходит до того как я могу ответить. Я слишком изнурена его последним побуждением, чтобы работать. По дороге в Тринадцатый, я свернулась в кресле, стараясь игнорировать Плутарха с его любимой темой для разговора - оружие которое человечество больше не имеет в своем распоряжении.

Высокого полета самолеты, военные спутники, сотовые дезинтеграторы, беспилотные летательные аппараты, биологическое оружие со сроком действия. Потерянные в результате разрушения атмосферы или отсутствия ресурсов или нравственной этики.

Вы можете услышать сожаления Распорядителя Игр, который только и мечтает о подобных игрушках, который должен мириться с воздушным кораблем, земными снарядами и просто старого оружия.

Сняв свой костюм Сойки Пересмешницы, я иду прямо в постель, без еды. И все равно, Прим должна трясти меня сутра, для того чтобы поднять меня с постели.

После завтрака, я игнорирую мое рассписание и иду вздремнуть в шкафчик с канцелярскими принадлежностями. Когда я просыпаюсь уже обеденное время, и я вылажу из коробок с мелом и карандашами.

Я получаю невероятно большую порцию горохового супа и отправляюсь обратно в отсек Е, но Богс перехватывает меня.

"Сейчас заседание в Управлении. Пренебрежение текущего графика", говорит он.

"Хватит", говорю я.

"Ты вообще следовала ему сегодня?" - спросил он раздражительно.

"Кто знает? Я эмоционально дизориентирована."

Я подняла запястье, чтобы показать свой медицинский браслет, и обнаружила, что его нет.

"Видишь? Я даже не могу вспомнить когда с меня сняли браслет.Зачем меня хотят видеть в Командном зале? Я что-то пропустила?"

"Думаю, что Крессида хотела показать тебе ролик из Двеннадцатого. Но думаю ты увидишь его, когда они его запустят" говорит он.

" Это то, что мне от рассписания нужно. Когда они запустят репортаж," Говорю я

Он наградил меня взглядом, но удержался от дальнейших комментариев. Люди собирались в Управлении, но они оставили мне место между Плутархом и Фиником.

экраны уже на столе, показ очередного "корма" Капитолия.

"Что происходит? Разве мы не смотрим ролики Двенадцатого?" - спрашиваю я.

"О, нет," - говорит Плутарх.

"Я имею в виду, возможно. Я не знаю точно, какие кадры Бити планирует использовать.

"Бити думает, что он нашел способ взломать общенациональный канал", говорит Финник.

"То есть, наши ролики будут вещать и в Капитолии Он сейчас внизу, работает над этим в Управлении Обороны. Это будет сегодня вечером в прямом эфире. Сноу появляется, или что-то в этом роде.Я думаю, оно начинается."

Появилась панорама Капитолия, сопровождаемая исполнением гимна. Затем я смотрю прямо в змеиные глаза Президента Сноу, который приветствует нацию. Его подиум сильно огорожден, но белая роза в его петлице видна отчётливо. Камера отступает, чтобы включить в кадр Пита, который находится с проекцированной картой Панема. Он сидит на приподнятом кресле, к его обуви прикреплены металические кольца. Ступня его протеза стучит в нерегулярном ритме. Капельки пота проступают через слой пудры на верхней губе и на лбу. Но его взгляд - болезненный и несосредоточенный - пугает меня больше всего.

"Ему стало хуже" - прошептала я.

Финник берет меня за руку, чтобы поддердать меня, и я пытаюсь держаться. Пит начинает говорить сорванным голосом о необходимости прекращения огня. Он подчеркивает ущерб нанесённый ключевым объектам инфраструктуры в различных районах, и когда он говорит светом на карте показывают разрушения

Разрушенной дамбы в 7. Поезд сошедший с путей в луже токсичных отходов, выливающихся из цистерн. Амбар

рушится после пожара. Все эти атрибуты повстанческих действий.

Бам! Без всякого предупреждения, я вдруг по телевидению, стою на руинах пекарни. Плутарх вскакивает с места

"Он сделал это! Бити ворвался!" Гудение комнаты с реакцией, когда пит вернулся, отвлекло

Он видел меня на экране монитора. Он пытается возобновить свою речь, переходя дальше к бомбежке водоочищающего завода , когда изображение Финника, говорящего о Рут, заменяет его И затем все это разламывает эфир, поскольку технические владельцы Капитолия пытаются парировать нападение Бити. Но они не готовы к такому, и Бити, очевидно ожидая, что он не держался бы, чтобы управлять, имеет в распоряжении пяти - десятисекундные клипы, чтобы работать. Мы видим, что официальное представление ухудшается, поскольку оно наперчено отборными выстрелами из propos. Плутарх сходит с ума от восторга и почти все аплодируют Битти, только Финник молча остается рядом со мной.

Через всю комнату я встречаю глаза Хеймича и вижу в них зеркальное отражение моего страха. Ужас в том, что с этими аплодисментами Пит все дальше ускользает от нас. Ужас в том, что с этими аплодисментами Пит все дальше ускользает от нас Печать Капитолия, сопровождаемая плоским звуковым сигналом.

Это длится около 20 секунд, потом Сноу и Пит возвращаются. Народ в смятении. Мы слышим яростный спор на подиуме.

Сноу продвигается вперед, заявляя, что повстанцы в настоящее время пытаются сорвать распространение информации которую они находят разоблачающей. Но правда и справедливасть восторжествует. Трансляция будет возобновлена после восстановления безопасности. Он спрашивает Пита, что ему хотелось бы сказать на прощание Китнисс Эвердин. При упоминании моего имени лицо Пита стало напряжённым.

"Китнисс...как ты думаешь это будет конец? что останется? Никто не в безопасности. Ни в Капитолии. Ни в дистриктах. И ты...в Тринадцатом..."

Он резко вдыхает, как будто борясь за воздух; его глаза выглядят безумными.

"Умрешь до утра!" За камерой Сноу приказывает "Хватит!" Битти наносит еще несколько ударов с интервалом в 3 секунды. На экране на мгновение появляюсь я стоящая перед больницей.

Но между заставками мы наблюдаем за продолжением прямого эфира. Пит пытается продолижить говорить. Камера направлена вниз, показывает белый кафель. Удар сапогами. Воздействие удара, которое неотделимо от крика боли Пита. И его кровь брызжет на плитку.

Часть Вторая. Нападение.  10

Крик зарождается в животе и прокладывает себе путь через все мое тело и комом застревает в горле. Задыхаясь от горя, я онемела. Даже если бы я смогла расслабить мышцы шеи и испустить крик,заметил бы это кто-нибудь? В комнате гам. Вокруг раздаются вопросы и предположения,в попытке расшифровать слова Пита.

"И ты...в Тринадцатом...к утру будешь мертва!"

Все же никто не говорит о том, кто, невзирая на опасность, сообщил эту новость. Чей-то голос призывает остальных.

"Заткнитесь!" Каждая пара глаз уструмляется на Хеймитча.

"Это не такая уж большая загадка! Мальчик только сказал, что на нас нападут. Здесь. в Тринадцатом"

"Откуда у него эта информация?"

"Почему мы должны ему верить?"

"Как ты это выяснишь?"

В отчаянье Хеймитч зарычал

"Пока мы здесь с вами разглагольствуем, его избывают. Какое еще доказательство вам нужно? Китнисс, помоги мне!"

Я выхожу из оцепенения и говорю.

"Хеймитч прав. Я не знаю откуда Пит получил эту информацию. И правда ли это. Но он верит в это. И они ..." - я не смогла произнести вслух, что Сноу делал с ним

"Вы его не знаете" - говорит Хеймитч Коин.

"Мы знаем. Держите ваших людей в состоянии готовности."

Президент не выглядела взволнованной, лишь слегка озадаченной таким поворотом событий. Она обдумывает все сказанное, подносит палец к пульту управления, находящегося перед нею. Когда она говорит, то спокойно обращается к Хеймитчу.

"Конечно, мы подготовились к такого рода сценарию. Хотя ми уже десятилетиями педпологаем, что прямые нападения на тринадцатый контрпродуктивны для Капитолия. Ядерные ракеты выпустили бы радиацию в атмосферу с непредсказуемыми результатами для экологии. Даже обычная бомбежка может нанести огромный урон нашему военному составу, которым как мы знаем, они надеются снова завладеть. И, конечно, они вызовут контрнаступление. Учитывая наш союз с мятежниками, эти действия могут быть рассмотрены как приемлемый риск."

"Вы так думаете?" - спрашивает Хеймитч.

Это - слишком искренний намек, но тонкая иронии часто игнорируется в 13.

"Да. Во всяком случае, мы немного запоздали вподготовке Пятого Уровня безопасности," говорит Коин.

"Давайте продолжать строгую изоляцию."

Она начинает быстро печатать на клавиатуре, узаконивая свое решение. Когда она понднимает голову, все начинается. С того момента как я появилась в 13, было две тренировки низшего уровня. Я почти ничего не помню о первой. Я была в больнице в интенсивной терапии, и думаю, что пациенты были освобождены, поскольку трудности, в связи с нашим перемещением для практической тренировки, не приносили пользы. Я отчасти созновала, что механический голос призывал людей собираться в желтых зонах.

Во время второго (Второй Уровень предназначен для незначительных кризисов - таких как временный карантин, когда граждане были проверены на инфекцию во время вспышки гриппа - мы могли возвращаться в наши жилые помещения.)

Я стояла за трубой в прачечной, игнорировала пульсирующие звуковые сигналы, издаваемые аудиосистемой, и смотрела как паук плетет паутину.

Никакой случай не подготовил меня к непередаваемым, оглушающим, ужасающим серенам которые сейчас распространялись по Тринадцатому.

Нет возможности проигнорировать этот звук, который кажется способен свести с ума все население. Но это Тринадцатый и никого здесь этот звук не сводит с ума. Богс проводит меня и Финника из Управления через коридор, через дверь и выводит нас на широкую лестницу. Потоки людей стекаются, образуя реку, которая течет только вниз. Никто не вопит или пытается настойчиво протолкнуться. Даже дети не сопротивляются. Пролет за пролетом мы спускаемся, не говоря ни слова, потому что ни одно слово нельзя услышать сквозь этот звук.

Я ищу мать и Прим, но невозможно увидеть никого, кроме тех, кто находится непосредственно возле меня. Они сегодня работают в больнице, так что никак не могут пропустить упражнение. В ушах зашумело и глаза потяжелели. мы глубоко в угольной шахте

Единственным плюсом было то, что чем глубже мы спускались под землю,тем менее пронзительными становились сирены. Такое впечатление, что они передвигают нас подальше от поверхности. Группы людей начинают отделяться и скрываются за обозначенными дверьми, но Богс до сих пор ведет нас вниз, пока наконец не заканчивается лестница на краю огромной пещеры. Я начинаю продвигаться прямо, но Богс останавливает менся, показывая, что я должна просканировать свое рассписание на руке для того чтобы считать информацию.

Не сомневаюсь, что эта информация считывается где-то компьютером, для того, чтобы убедится, что никто не сбился с пути. Невозможно определить это место образовано природой или сделано человеческими руками.

Некоторые участки стен каменные, а остальные в значительной степени укрепленны стальными балками и бетоном. койки высечены прямо в стенах скал. есть кухня, ванная, медпункт. Это место было разработано для длительного проживания.

Белые знаки с буквами или числами помещены с промежутками вокруг пещеры. В то время как Богс сообщает Финнику и мне соответствие зон нашим кварталам (в моем случае зона Е соответствует кварталу Е), появляется Плутарх

"А, вот вы где," говорит он.

Последние события не оказали влияния на настроение Плутарха. Он до сих пор светился от счастья от успеха Битти в Эфирном Нападении. Равнение на лес, а не на деревья. Не на наказание Пита или на предстоящее нападение на 13.

"Кетнисс, очевидно, что неудача Пита это не очень хороший момент для тебя, но ты должна знать, что другие будут смотреть на тебя"

"Что?" Говорю я.

Я не могу поверить что подвержение Пита ужасным пыткам для него лишь неудача.

"Другие люди в бункере, они будут смотреть на тебя и соответствующе реагировать. Если ты спокойна и храбра, другие будут стараться быть такими же. Если ты в панике, это может распространяниться как лесной пожар ", объясняет Плутарх.

Я просто смотрю на него

"Так сказать, огонь пойман," продолжает он, как будто я туго соображаю.

"Почему я не могу вести себя, так как будто я перед камерой?" говорю я.

"Да! Отлично. Некоторые всегда намного храбрее перед аудиторией" говорит он.

"Посмотри только на проявленное мужество Пита!" Я с трудом могу удержаться, чтобы не дать ему пощечину.

"Я должен вернуться к Коин до того как все заблокируют. Поработай хорошо!" Говорит он и скрывается из виду. Я пересекаю большую букву Е, которой обозначена стена. Наше пространство состоит из каменного пола, на котором схематически изображены линии, размером 12 х 12 кв футов (чуть меньше чем 4 х 4 кв м) Вырезанных в стене двух коек (один из нас будет спать на полу) и выкапанной ямы кубической формы в качестве кладовки.

На белом ламинированном листе, надпись ПРОТОКОЛ БУНКЕРА. Я уставилась на маленькие черные точки на листе. Какое-то время они кажутся скрыты за возникшими каплями крови и я не могу очистить свое видение. Медленно, я начинаю сосредотачиваться на словах.

Первая секция названа " При прибытие"

1. Убедитесь, что все члены вашего Квартала подсчитаны. Мама и Прим ещё не прибыли,но я была одна из первых, кто достиг бункера Они обе, вероятно, помогают перемещению пациентов больницы.

2. Подойдите на Главную Подстанцию и обеспечьте каждого члена вашего квартала одним пакетом . Подготовьте ваше Жилое Помещение Верните пакет(ы)

Я осматриваю пещеру, пока не определяю местоположение Станции Поставки - это глубокая комната, отгороженная стойкой.

Люди ждут за стойкой, но там нет ещё большой деятельности. Я подхожу, отдаю наше предписание к Кварталу и прошу три пакета. Мужчина проверяет бумагу, вытягивает указанные пакеты из отложенных и кидает их на стойку Я вскидываю на спину один мешок, остальные два у меня в руках, когда я поворачиваюсь, вижу быстро образующуюся толпу.

"Извините," говорю я, пока проношу сковь толпу свои припасы.

Имеет ли значение время? Или Плутарх прав? Эти люди моделируют свое поведение основываясь на моем?

Возвращаясь в наше помещение, я открываю один из пакетов, нахожу тонкий матрац, постельные принадлежности, два набора серой одежды, зубную щетку, русческу, и фонарь.

Исследуя содержимое других пакетов, я обнаруживаю единственное заметное различие - они содержат и серые и белые комплекты одежды. Последние будут для моей мамы и Прим, раз у них есть медицинские обязанности.

После того, как я застелаю кровати, убираю одежду, и возвращаю рюкзаки, мне больше нечего делать, но я твердо придерживаюсь последнего правила.

3.Ждать дальнейших распоряжений. А сижу на полу со скрещенными по-турецки ногами и жду. Непрерывный поток людей начинает заполнять комнату, заполняя пространство, собирая материалы. Это не займет много времени пока это место полно людей. Интересно, если моя мама и Прим собираются остаться на ночь там, куда приносят пациентов. Но, нет, я так не думаю.

Они были здесь в списке. Я начинаю волноваться, но вдруг появляется моя мама. Я смотрю за ее спиной на море незнакомцев.

"Где Прим?" спрашиваю я.

"Разве не здесь?" отвечает она.

"Она должна была прийти прямо из больницы. Она вышла на десять минут раньше меня.Где же она? Куда она могла пойти?"

Я закрываю на минуту глаза и анализирую ее, как добычу на охоте.

Я вижу как она реагирует на сирены, бросается помогать пациентам, как ей приказывают спуститься в бункер, и как она начинает колебаться на лестнице. Замираю на момент. Но почему? Я открываю глаза.

"Кот! Она вернулась за ним!"

"О, нет," говорит моя мама.

Мы обе знаем, что я права. Мы прорываемся обратно через толпу, пытаясь выйти из бункера. Впереди я могу видеть, как идет приготовление к закрытию толстых металлических дверей. Медленно вращающиеся во внутреннюю сторону металлические колеса расположенные по обе стороны двери. Я понимаю, что если они будут закрыты ничто в мире не убедит солдат, чтобы вновь открыть их. Быть может это даже будет не в их власти. Я без разбора толкаю людей в сторону и кричу им остановиться.

Пространство между дверьми сжимается до ярда (1 ярд=3 фута), до фута (1 фут=30 см), остается лишь несколько дюймов (1 дюйм=2,5 см) когда я блокирую дверь - просунув свою руку в щель.

"Открывай! Выпусти меня!" кричу я.

Испуг на лицах солдат, они немного проворачивают колеса в обратную сторону. Недостаточно для того, чтобы я прошла, но достаточно для того, чтобы не раздавить мои пальцы. Я использую эту возможность, чтобы втиснуть мое плечо в щель.

"Прим!" Кричу я вверх по лестнице.

Мама умоляет охранников, пока я пытаюсь высвободить себе выход.

"Прим!".

Потом я услышала это. Слабый звук шагов на лестнице

"Мы идем!" я слышу голос сестры.

"Задержите двери!" Это был Гейл

"Они идут!" Говорю я солдатам и они раздвигают двери на расстояние фута.

Но я не смею двинуться- испугавшись они закроют нас от всех - до тех пор, как появится Прим, неся Лютика,её щеки раскраснелись от бега. Я втягиваю её во внутрь и Гейл следует, поворачивая охапка багажа боком, внутрь бункера. Двери закрываются с громким и финальным звоном.

"О чем вы думали?", я сердито встряхиваю Прим и затем обнимаю её,придавливая Лютика между нами

Готовы объяснения вырываются с губ Прим.

"Я не могла его оставить, Кинтисс. Во второй раз. Ты должна была видеть, как он мечется по комнате и воет. Он вернулся, чтобы защитить нас

"Хорошо. Хорошо."

Я делаю несколько вдохов, чтобы успокоиться, отступаю назад и беру Лютика за шиворот.

"Надо было утопить тебя, когда я имела такую возможность"

Прижав уши, он поднимает лапу. Я издаю звук шипения на него прежде, чем он сам получает эту возможность, его это раздражает,так как он считает что шипение это его персональный звук для высказывания презрения. Он издает беспомощное кошачье мяу в ответ, и моя сестра немедленно становится на его защиту.

" О, Китнисс, не дразни его." говорит она, беря его на руки.

" Он так расстроен."

Мысль о том, что я ранила крошечные чувства кота только, вызывает язвительное замечание. Но Прим, по-настоящему, за него переживает. Вместо этого, я мысленно представляю подкладку для перчаток из шерсти Лютика,эта картина помогала мне иметь с ним дело все эти годы

"Ладно, прости. Мы под знаком большой Е на стене. Лучше пристроить его до того как он потеряется.

Прим поспешно убегает, и я оказываюсь лицом к лицу с Гейлом Он держит коробку медикаментов, которые я забрала из нашей кухни в 12. Место, где у нас произошел последний разговор, поцелуй, осадок, что бы это ни было.

Моя сумка из игры висит у него через плечо.

"Если Пит прав, тут у них нет не единого шанса," говорит он.

Пит. Кровь как капли дождя на окне. Как грязь на ботинках.

"Спасибо...за все."

Я забираю наши вещи.

"Что ты делал наверху в нашей комнате?"

"Обычная перепроверка," Отвечает он.

"Если я тебе понадоблюсь, что мы в Сорок Седьмом."

Когда двери закрывались, практически все разошлись по своим помещениям, я добираюсь к нашему новому дому, по крайней мере с пятью сотнями человек, наблюдающими за мной. Я стараюсь проявить дополнительное спокойствие, чтобы компенсировать мой отчаянный бег через толпу. Как будто это кого-то обманет. Для того, чтобы подать пример. Ох, кого это заботит? Все они думают что я чудная так или иначе.

Один мужчина, которого, я так думаю,я толкнула на пол,ловит мой взгляд и обиженно потирает свой локоть. Я едва не зашипела на него в ответ. Прим уложила Лютика на более низкой койке,завернутого в одеяло так, что видна только его мордочка снаружи. Он любит быть в таком положении во время грома - единственной вещи, которую он боялся.

Мама аккуратно ставит свою коробку в угол. Я наклоняюсь,прислонившись к стене, чтобы проверить, что Гейлу удалось спасти в моей охотничьей сумке.

Книга растений, охотничья куртка, свадебная фотографии родителей и личное содержимое моего ящика.

Моя брошка с Сойкой-пересмешницой сейчас на форме Цинны, но здесь есть золотой медальон, серебряный парашют, втулка и жемчужина Пита. Я положила жемчужину в самую глубину парашюта, пряча его поглубже в мешок, как будто это жизнь Пита, и никто не может забрать ее, пока я ее охраняю.

Слабый звук сирены резко прекращается. Голос Коин слышен через районную уадиосистему, благодаря

Слабый звук сирены резко прекращается. Голос Коин слышен через районную уадиосистему, благодаря нас всех за образцовую эвакуацию верхних уровней.

Она подчеркнула, что это не подготовка, так как Пит Меларк, победитель Дистрикта 12, возможно, заявил в телевидении о возможной атаке 13 этой ночью. И в это время раздаются первые удары бомб. Это первоначальный чувство сотрясения следует за взрывом который резонирует в моих внутренних частях, он пронзает меня до глубины души, до мозга костей, до корней моих зубов.Мы все умрем, думая я.

Я поднимаю глаза, ожидая увидеть гигантскую паутину трещин через весь потолок, массивные куски камня, падаущие на нас вниз, словно дождь, но сам бункер только слегка вибрирует. Огни гаснут, в полной темноты я испытываю дезориентацию. Неописуемые человеческие звуки (самопроизвольные вопли, тяжелое дыхание, детское хныканье,музыкальная часть истеричного смеха) танцуют вокруг в заряженном воздухе.

Гудит генератор, и тусклый колеблющийся жар заменяет освещение, которое является нормой в 13. Это ближе к тому, что имели наши дома в 12, когда свечи и огонь горели ночью зимой. Я достигаю Прим в сумерках, сжимаю руку на ее ноге, и тяну себя к ней. Она спокойным голосом напевает что-то Лютику.

"Все в порядке, детка, все в порядке. Здесь с нами все будет в порядке."

Моя мама обнимает нас. Я позволяю себе на мгновение вернуться в детство и кладу голову ей на плечо.

"Это не похоже на бомбежку в Восьмом" говорю я.

"Возможно это специальные ракеты для бункеров", говорит Прим, спокойным голосом, чтобы не испугать кота.

"Мы узнали о них во время ориентации для новых граждан. Они разработаны, чтобы проникнуть глубоко в землю прежде, чем взорвутся. Поскольку нет больше никакого смысла в бомбежке Тринадцатого на поверхности."

"Ядерный?"спрашиваю я,чувствуя, как холодок пробегает по мне.

"Не обязательно," говорит Прим "Некоторые содержат достаточно взрывчатого вещества.

Но...они могут быть любого вида, я предполагаю."

Мрак делает невозможным увидеть тяжелые металлические двери в конце бункера. Были ли они защитой от ядерного удара? И даже если они были на сто процентов эффективны при запечатывании

радиации, которая действительно маловероятна, мы когда-либо были бы в состоянии покинуть это место? Мысль об

остатке моей жизни в этом каменном хранилище ужасают меня. Я хочу бежать к двери и потребовать быть выпущенной

независимо от того, что находится выше. Это бессмысленно. Они никогда не освободили бы меня, и я могла бы начать паническое бегство.

"Мы очень низко, я уверена, что мы в безопасности," говорит побледнев моя мама

"Она думает о моем отце, погибщем в шахте? "Это опасное расположение, но все же.

Слава Богу у Пита был шанс предупредить нас. Шанс. Общий термин, который так или иначе включает все, что было необходимо ему, чтобы поднять тревогу. Знание, возможность, храбрость. И что-то еще я не могу определить. Пит, казалось, вел своего рода борьбу в уме, пытаясь, передать сообщение. Почему? Та непринужденность, с который он

управляет словами, его самый большой талант.

Действительно ли его затруднение было результатом пыток? Что-то ещё? Безумие?

Голос Коин, возможно с более мрачным оттенком, заполняет бункер, выравнивая звук с мерцающими лампами.

"Несомненно, что информация Пита Мерлака подтвердилась, и мы все у него в большом долгу.

Датчики показывают что первая ракета не была ядерной, но очень мощной. Мы предполагаем, что последуют еще взрывы. Во время нападения граждане должны оставаться на своих местах если не будет оповещено о другом. Солдат говорит моей маме, что она нужна в пункте оказания первой помощи. Она отказывается оставить нас, даже при том, что

она только будет на расстоянии в тридцать ярдов.

"Мы будем в порядке, действительно," говорю я ей.

"Вы думаете, что-нибудь могло прикончить его?" Я указываю на Лютика, который выдает мне такое нерешительное шипение, все мы смеемся немного.

Даже я чувствую жалость к нему.После того, как мама уходит, я предлагаю,

"Почему бы тебе не подняться к нему, Прим?"

"Я знаю, что это глупо...но я боюсь, что койка могла бы обрушиться на нас во время атаки," говорит она.

Если бункер обрушится, он похоронит всех нас. Но я решила не использовать такую логику, врядли она поможет.Вместо этого, я вычищаю защитный куб и делаю внутри кровать для Лютика. После я притягиваю матрас перед ним, разделяя его с сетрой. Нам дают разрешение маленькими группами использовать ванную и почистить зубы, хотя принимать душ запрещено в течение дня. Я сворачиваюсь с Прим на матраце,под двумя одеялами, потому что пещера испускает сырой холод. Лютик, несчастный даже с постоянным вниманием Прим,съеживается калачиком в кубе и выдыхает мне в лицо. Несмотря на неприятные условия, я рада провести время с сестрой. Чрезвычайно озабоченная с тех пор как я здесь, нет, со времен первых Игр,я уделяла ей мало внимания. Я не присматривала за ней должным образом, к которому привыкла. В конце концов, именно Гейл проверял наше отделение, не я.

Для того, чтобы что-то сделать. я понимаю, что даже не потрудилась спросить ее о том, как она справляется с шоком от прибывания здесь.

"Прим, как тебе в Тринадцатом, нравится?" Произношу я.

"В данный момент?" спрашивает она.

И мы обе смеемся.

"Я иногда скучаю по дому.

"Но потом я вспоминаю, что ничего не осталось, для того чтобы скучать. Здесь, я чувствую себя в безопасности. И мы не должны беспокоится о тебе. Ну, по крайней мере не так как раньше."

Она делает паузу, и затем застенчиво улыбается прикусив губу.

"Я думаю, что они собираются обучать меня быть доктором. "

Я об этом услышала впервые.

"Ну конечно, они будут. Было бы глупо не делать этого."

"Они наблюдали за мной, когда я помогала в больнице. "

"Я уже хожу на курсы санитаров. Это только начальный материал. Я знаю его достаточно из дома. Однако, есть многое чему надо учиться," сказала она мне.

"Это великолепно," говорю я

Прим доктор. Она не могла даже мечтать об этом в 12.Что-то маленькое и тихое, как зажженная спичка, освещает мрак во мне. Это вариант будущего, которое может принести восстание.

"Китнисс, а как насчет тебя? Как тебе здесь живется?" Ее пальцы мягко постукивают по голове Лютика.

"И не говори только, что все в порядке".

Это правда. Что угодно может быть в порядке, только не я. Я решила рассказать ей про Пита, про его ухудшение в последнем интервью, и я думаю что в этот самый момент они его убивают. Лютик предоставляется самому себе, потому что Прим с вниманием поварачивается ко мне. Подвигает меня ближе, закладывает пальцами за уши волосы отбрасывая их назад. Я закончила говорить, и мне насамом деле больше нечего сказать, мое сердце пронизывает боль. Быть может это даже сердечный приступ, но мне кажется это не стоит внимания.

"Китнисс, я не думаю, что президент Сноу убьет Пита," говорит она.

Конечно, она говорит это;она думает это то,что успокоит меня. Но ее следующие слова становятся неожиданностью.

"Если он сделает это, никого не останется на его стороне. У него не будет способа причинить тебе боль. "

Вдруг, я вспомнила другую девушку, которая возможно испытала на себе все зло Капитолия. Джоанна Майсон - трибут из 7 Дистрикта на последних Играх. Я пытался препятствовать тому, чтобы она вошла в джунгли где

птицы подражали голосам замученных любимых, но она встряхнула меня, говоря, "Они не могут причинить мне боль. Я не похожа на вас. Никого не осталось, кого бы я любила.

Тогда я знаю Прим сказала правильно, что Сноу не может позволить себе потратить впустую жизнь Пита, особенно теперь, в то время когда

Сойка-Пересмешница вызывает так много опустошения. Он уже убил Цинну. Уничтожил мой дом. Моя семья, Гейл, и даже Хеймитч вне его досягаемости. Пит единственный, кто у него остался.

"Как ты думаешь, что они с ним сделают?" - спросила я.

Ответ Прим прозвучал, как будто ей тысячи лет, когда она говорила.

"Что бы это ни было, это тебя сломает.

11

ЧТО МОЖЕТ СЛОМАТЬ МЕНЯ?этот вопрос занимает все мои посли в течение следующих трех днев,пока мы ждем разрешения покинуть нашу безопасную тюрьму. Что разобьет меня на миллион кусочков,так,что я не смогу снова стать целой пригодной хоть для чего-то?я ни задаю этот вопрос никому,но он сопровождает меня в дневные часы и продолжает преследовать меня в кошмарах. Еще четыре ракетные атаки обрушиваются на бункер в этот период,все массированные,все очень опасные,но нам ничего не грозит. Бомбы падают на протяжении многих часов так что когда ты только начинаешь думать,что все закончилось,новая ударная волна сотрясает наши внутренности

Их план состоит в том, чтобы держать нас в изоляции, а не опустошить 13. Нанести урон Дистрикту, да. Нанести ущерба настолько, чтобы люди искали новое место для жизни. Но уничтожить его? Нет. Относительно этого Койн была права

ты не будешь разрушать то,что ты хочешь заполучить в будущем. Я пронимаю, чего они действительно хотят, в данный момент, - остановить Эфирные Атаки и держать меня подальше от телевизоров Панема. Мы не получаем никакой информации о том, что происходит. Наши экраны больше не работают и мы получаем только краткие аудио сообщения от Коин о составе бомб Конечно, война все еще ведется, но по отношению к ней мы в неведение. Внутри бункера, на повестке дня сотрудничество Мы придерживаемся строгого графика во всем что касается еды, купания, тренировок и сна. предоставляются небольшие периоды социализации чтобы облегчить скуку.

Наша комната становится очень популярной, дети и взрослые просто очарованы Лютком. Он приобретает статус знаменитости с его вечерней игрой "Сумасшедший кот" Я создала ее случайно несколько лет назад, во время зимнего затемнения.

Ты просто шевелишь лучом фонаря по полу и Лютик пытается поймать его. Я достаточно мало наслаждаюсь этим, потому что я думаю, что это делает его глупым. Необъяснимо то, что каждый здесь думает, что он умный и восхитительный. Я даже трачу целый набор батареек-огромная трата- чтобы использовать в этих целях. Граждане 13 действительно изголодались по развлечениям. Только на третью ночь, во время игры, я отвечаю на вопрос разрушающий меня сумасшедший кот становится метафорой для моего нынешнего состояния я это Лютик, Пит-вещь, которую я так отчаянно хочу получить-это свет.

Пока Лютик чувствует, что у него есть шанс поймать неуловимый лучик, он полон агрессии. Это так как я, когда уехала из арены, с живым Питом. Когда свет исчезает полностью , Лютик временно становится обезумевшим и смущенным, но он восстанавливается и двигается к другим вещам.(вот что случится,если Пит умрет). Но только одна вещь, которая приводит Лютика в ступор, когда я оставляю свет высоко на стене, на расстоянии вне его досягаемости,даже для его подпрыгивающих навыков

Он расхаживает вдоль стены, вопит и не может успокоиться или отвлечься. Он бесполезен до тех пор, пока я не отключу свет. (Вот что Сноу со мной сейчас пытается сделать, только я не знаю,какую форму эта игра примет). Возможно все что нужно Сноу - исполнение моей части. Думая о том, что Пит был в его власти и замученным за информацию мятежников, было уже плохо. Но думая о том, что он был замученным определенно для того, чтобы вывести меня из строя, невыносимо. И именно под весом этого открытия, я действительно начинаю ломаться. После Сумасшедшего Кота мы все направляемся в постель

Электричество приходит и уходит; временами лампы горят с максимальной яркостью, в остальное время мы смотрим украдкой друг на друга при слабом освещении. Во время сна они уменьшают яркоть ламп и активизируют лампочки безопасности в каждом помещении.

Прим, решает что стены выдержат, устраивается с Лютиком на нижней койке. Моя мама - на верхней. Я думаю лечь на койку, но они заставляют меня остаться на матрассе на полу, так как я сильно ворочуюсь во сне. Сейчас я не ворочаюсь во сне, так как мои мышцы настолько наприжены, что не позволяют мне пошевелиться. Боль в сердце возвращается и из-за этого я представляю как крошечные трещины распространяются по моему телу. По моему животу, вниз по рукам и ногам, по лицу, пересекая их трещинами. Один хороший толчок от ракеты и я рассыплюсь на странные, острые как бритва осколки. Когда беспокойное и шевелящееся большинство укладывается спать, я осторожно высвобождаюсь из одеяла и пробираюсь на цыпочках по пещере, пока не нахожу Финника, чувствуя некоторую неопределенную причину,что он меня поймет. Он сидит на месте под лампой безопасности,связывает узлом свою веревку, даже не притворяясь отдыхающим. Когда я шепчу о своем открытии о планах Сноу сломать меня, меня осеняет. Эта стратегия не становится сенсацией для Финника Это -тоже самое что разбило его

"это тоже что они делали с тобой и Энни,да?" спрашиваю я

"Итак,они не арестовали её, потому что они думали, что она возможно полна информацией о мятежниках," сказал он.

"они знают,что я никогда бы не рискнул рассказать ей нечто подобное для ее же собственной безопасности."

"О,Финник, мне так жаль" говорю я

"нет,это мне жаль отому что я не догадался предостеречь тебя" говорит он мне

Внезапно всплывает воспоминание. Я привязана к своей кровати,обезумевшая от гнева и горя после спасения. Финник пытается успокоить меня в отношении Пита.

"они очень скоро выяснят,что он ничего не знает и они не убьют его,если думают,что смогут использовать его против тебя"

"ты все же предостерег меня. На воздушной подушке только когда ты сказал,что они могут использовать пита против меня,я думала,что имел в виду,как приманку. Чтобы заманить меня в капитолий" говорю я

" Я не должен был говорить даже этого для этого было слишком поздно и это никак не могло тебе помочь. Так как я не предупредил тебя до Двадцатипятилетия Подавления, Я должен был молчать о том, как Сноу дейстует" Финник дергает за конец своей веревки и запутанный узел вновь становится прямой линией.

"это как раз то,чего я не понял,когда встретил тебя, после твоих первых игр,я думал что вся эта любовная история была инициативой с твоей стороны мы все ждали,что ты продолжишь эту стратегию Но когда Пита ударило силовое поле и он почти умер, я ..." Финник запинается.

Я мысленно возвращаюсь на арену. Как я рыдала, когда Финник вернул Пита к жизни. Недоумённый взгляд на лице Финника. то,как он оправдал мое певедение,списав это на мою выдуманную беременность

"Ты что?"

"Я понял, что недооценил тебя. Ты действительно любишь его. Я не говорю каким образом, я понял это. может ты не знаешь сама себя но все,кто смотрят внимательно,могут увидеть,как ты заботишься о нем"мягко говорит он

Любой? При визите Сноу перед Туром Победителей, он бросил мне вызов, стирать любые сомнения в моей любви к Питу.

"убедите меня"сказал он

Я, кажется ,наконец-то ,это сделала под тем ярко-розовым небом в неопределенности за жизнь Пита. и ,сделав это,я дала ему оружие,в котором он нуждался,чтобы уничтожить меня. Финник и я долгое время сидели в тишине,наблюдая как узлы растут и исчезают, перед тем как я сказала," Как ты справляешься с этим?"

Финник взглянул на меня недоверчиво

"Я не справляюсь ,Китнисс! Однозначно нет. Я вытягиваю себя из ночных кошмаров каждое утро, и нахожу, что в пробуждении нет никакого облегчения"

Что-то в моем выражении останавливает его.

"Лучше не признаваться в этом.Это занимает в десять раз больше времени вернуться обратно,после того как это разрушит тебя."

чXож,он должен знать. яЯделаю глубокий вдох,заставляя себя снова успокоиться.

"Чем больше ты можешь отвлечь себя, тем лучше," говорит он

"Завтра вначале, мы достанем тебе собственную веревку, а пока возьми мою."

Я трачу остальную часть ночи на завязывании узлов на матрасе,придерживая их для осмотра Лютиком. Если один выглядит подозрительно, он сильно ударяет его по воздуху и кусает несколько раз, пока не убедится что он замер. Утром, мои пальцы воспалены, но я все еще держусь. После 24 часов затишья ,Коин наконец объявляет, что мы можем покинуть бункер. Наш старый квартал разрушен бомбежкой. Все должны следовать точным указаниям к новым кварталам. Мы вычищаем место,как предписано и покорной шеренгой направляемся к дверям. Богс появляется и вытягивает меня из линии, прежде чем я окажусь на полпути к месту. Он сигнализирует Гейлу и Финнику следовать за нами.. Люди двигаются в сторону, что позволить нам пройти. Некоторые даже улыбаются мне,так как игра "Сумасшедшая кошка" ,кажется, сделала меня более привлекательной.

Выход за дверь,вверх по лестнице, вниз в холл к одному из много направленному лифту и в конечном счете мы достигает уровень Специальной защиты. Ничто по ходу нашего маршрута не было разрушено, но мы все ещё достаточно глубоко. Богс провожает нас в комнату фактически идентичную Командованию. Коин, Плутарх, Хеймич,Крессида и все другие выглядят опустошенными.

Кто-то в конечном счете заполучил кофе - хотя я уверена, что это рассматривается как чрезвычайная стимуляция - и Плутарх сильно зажал своими обеими руками свою чашку так, как если бы в любой момент её могли забрали.

"Нет светской беседы. Мы нуждаемся во всех четырех из вас пригодными и надземно," говорит президент. "У вас есть 2 часа, чтобы отснять материал,показывая бомбежку,убеждая,что воинская часть 13 остается не только функционирующей, но и доминирующей, и, самое главное, что Сойка-пересмешница все ещё жива.Есть вопросы?"

"а можно нам кофе?"спрашивает Финник

Раздаются дымящиеся чашки. Я смотрю на противно сверкающую черную жидкость, никогда не будучи большой ее поклонницей, но думаю это могло бы помочь мне остаться на ногах. Финник вливает немного сливок в мою чашку и подает чашку с сахаром.

"Хочешь кубик сахар?" спрашивает он своим старым обольстительным голосом.

Так мы познакомились с Финником, предлаживщийй мне сахар. Окруженный лошадьми и колесницами,костюмированные и разрисованные для толпы,прежде чем мы стали союзниками. Раньше я не имела понятия, что им двигало Память фактически вызывает у меня улыбнуться.

" Вот, это улучшает вкус,"говорит он своим реальным голосом,бросая 3 кубика в мою чашку.

Когда я поворачиваюсь,чтобы пойти примерить мой костюм Сойки,я ловлю несчастный взгляд Гейла,напрвленный на нас с Финником.

Что теперь?неужели он и правда думает,что между нами что-то происходит?может он видел ,как я шла к Финнику прошлой ночью. Мне не стоило проходить мимо комнаты Хоторнов,чтобы попасть туда. Я думаю,это придало его мыслям неправильное направление. Я,ищущая компании Финника вместо его собственной. Чтож,хорошо.

У меня ожог от веревки на пальцах, я могу только заставить себя держать глаза открытыми и съемочная группа, ожидающая меня, сделать что-нибудь замечательное. И Сноу держит Пита в плену. Гейл может думать все, что хочет.

В моей новой Римейк комнате в Специальной Защите, моя приготовительная команда одевает на меня костюм Сойки-пересмешницы, укладывают мои волосы и накладывают ми6нимум макияжа прежде, чем мой кофе остынет.

Через 10 минут, исполнительная группа и съемочная группа следующего ролика, направляется окольными путями наружу. Я хлебаю свое кофе, пока мы путешествуем,обнаруживаю, что сливки и сахар очень усиливают его аромат. Поскольку я выпиваю гущу,которая оседает на дне чашки, я чувствую легкий кайф, начинающий расходиться по моим венам. После восхождения на последнюю лестницу, Богс ударяет по рычагу, который открывает люк.

Свежий воздух врывается. Я вдыхаю его большими глотками и впервые за все время позволяю себе почувствовать насколько сильно я ненавижу бункер. Мы выходим среди леса, и мои руки скользят сквозь листья над головой. Некоторые только начинают разворачиваться.

"Какой сеггодня день?" спрашиваю я,ни к кому конкретно не обращаясь

"Боггс говорит мне,что сентябрь начнется на следующей неделе."

Сентябрь. Это означает, что Пит находился в заключении Сноу 5, а возможно и 6 недель. Я изучаю лист на ладони и замечаю что дрожу. И не могу заставить себя остановиться. Я обвиняю кофе и пытаюсь сконцентрироваться на замедлении своего духания, которое слишком участилось для моего темпа. Развалины начинают захламлять лесной покров. Мы подходим к нашему первому кратеру,30 ярдов в ширину и я не могу сказать, насколько в глубину. Очень. Богс говорит, что любой был бы вероятно убит на первых десяти уровнях . Мы обходим яму и продолжаем движение.

"Вы сможете отстроить их?" спрашивает Гейл

"Не в ближайшее время"

"Этот не очень добрался. Несколько резервных генераторов и птицеферм," говорит Богс

" Мы только запечатаем это"

Деревья пропадают, как только мы входим во внутрь ограждений. Кратеры окружены смесью старого и нового щебня До бомбежки, очень маленькая часть 13 была наземной. Несколько станций охраны. тренировочная площадка

Приблизительно фут верхнего этажа нашего здания - где выступало окно для Лютика- несколькими футами стали сверху него. Даже это никогда бы не предназначалось более чем для противостояния поверхностной атаки.

"Какое преимущество дало вам предупреждения мальчика?" спрашивает Хеймитч.

"Приблизительно 10 минут до того, как наши собственные системы смогли бы обнаружили ракеты," говорит Богс

"Но это ведь помогло,правильно?" спрашиваю я.

Я не смогу перенести это, если он скажет нет.

"Абсолютно" отвечает Боггс

"Гражданская эвакуация была закончена. Счет идет на секунды, когда вы под атакой. 10 минут означали спасение жизни."

Прим, думаю я. И Гейл. Они вошли в бункер всего за пару минут до того,как упали первые бомбы. Пит возможно спас их.

Добавляю их имена в лист вещей, за которые я никогда не смогу с ним расплатиться.

У Крессиды появляется идея снять меня перед руинами старого Здания Правосудия, которая будет похожа на что-то вреде шутки, с тех пор как Капитолий начал использовать их для фон своих поддельных радиопередач в течении многих лет, показывая, что Дистрикт более не существует.

Сейчас, после недавнего нападения, Здание Правосудия располагается на расстоянии в 10 ярдов от края нового кратера.

Поскольку мы приближаемся к тому,что имело обыкновение быть парадным входом, Гейл указывается на что-то и весь отряд замедляется...Вначале я не знаю что за проблема и потом только я вижу основание усыпанное свежими розовыми и красными розами.

"Не прикасайтесь к ним!" воплю я

"Они для меня!"

Тошнотворно сладкий запах забивает мой нос и мое сердце начинает стучать о грудную клетку. Итак, я даже не могла вообразить такого. Роза на моем шкафу. Передо мной лежит вторая посылка от Сноу. Длинные стебли розовых и красных,очень красивых цветов, которые декорировали место, где Я и Пит давали интервью после победы. Цветы не предназначены для одного но для пары влюбленных. Я обьясняю это другим так доходчиво,как могу. На экспертизе,они, кажутся безопасными, только генетически увеличенными цветами. Две дюжины роз. Слегка подвявшими. Скорее всего сброшенные после последней бомбежки. Команда в специальных костюмах собирает и увозит их.

Я чувствую себя уверенно, что они все же ничего не сочтут экстраординарным в них. Сноу точно знает,что он делает со мной. Это походит на то, как избивали Цинну,пока я наблюдала за этим,находясь в трубе трибута. Рассчитанное расстроить меня. Как тогда, я пытаюсь сплотиться и сопротивляться. Но поскольку Крессида направляет Кастора и Полликса на место,Я чувствую растущее беспокойство. Я так устала, настолько напряжена, и настолько неспособна сконцентрировать мои мысли на чем-либо кроме Пита, с того момента как я видела розы.

Кофе было огромной ошибкой. Что мне не нужно было так это стимуляция. Мое тело уже заметно сотрясается от дрожи и я не могу справиться с дыханием. После дней в бункере, я смотрю искаса независимо от того, куда бы я не повернулась и свет больно ранит. Даже отдышаться. После дней в бункере, я смотрю искаса независимо от того, куда бы я не повернулась и свет больно ранит. Даже на холодном воздухе пот течет по моему лицу

"Итак, что конкретно вам снова от меня нужно ?" спрашиваю я.

"Только несколько быстрых сюжетов о том, что ты все ещё жива и все ещё борешься," говорит Крессида.

"хорошо"

Я занимаю свое место и смотрю на красную лампочку. Смотрю

"Я сожалею, у меня ничего нет."

крессида подходит ко мне

"Ты хорошо себя чувствуешь?"

Я киваю. Она тянет маленькую ткань из своего кармана и пачкает мое лицо.

"Как насчет сделать старое Вопрос-Ответ?"

"Ага. Это должно помочь я думаю. Я скрещиваю руки,чтобы скрыть дрожь. Взглянув на Финника, который показывает мне поднятый большой палец руки. Но он выглядит таким же дрожащим как и я. Крессида возвращается на свое место.

"Итак,Китнисс."

"Ты выжила после бомбежки 13 Капитолием."

" Как это можно сравнить с тем, что ты испытывала на земле Восьмого?"

"На этот раз мы были достаточно глубоко под землей,где не было настоящей опасности. Тринадцатый живой и здоровый как и.." мой голос понижается до сухого, пищащего звука.

"Попробуй линию снова," говорит Крессида.

"13-й жив и в порядке,так же как и я"

Я вздыхаю, пытаясь задержать воздух в моей диафрагме.

"13-й жив и ..."нет,это неправильно. Клянусь,я все еще чувствую запах этих роз.

"китнисс,всего лишь одна строка и ты будешь свободна на сегодня"

"Я обещаю" говорит Крессида

"13-й жив и здоров так же как и я"

Я поворачиваю свои руки, расслабляясь. Перемещая свои кулаки на бедра. Затем опускаю их по сторонам. Слюна заполняет мой рот в непривычном объеме, и я чувствую рвотные массы в своем горле. Я тяжело глотаю и раскрываю свои губы, так я могу завершить сюжет и скрыться в лесах и --в этот момент я начинаю плакать. Невозможно быть Сойкой-Пересмещницей. Невозможно выговорить даже это маленькое предложение. Поскольку теперь я знаю,что за все ,что я скажу,будет отвечать Пит. Это выльется в его пытки. Но в его смерть,нет,не стоит и ждать такой милости. Сноу подтвердит что его жизнь будет намного хуже чем смерть

"Снято" тихо говорит Крессида.

"Что с ней случилось?" говорит Плутарх, выдыхая.

"Она выяснила,как Сноу использует Пита" говорит Финник

Это что-то похоже на коллективный вздох сожаления от полукруга людей, развернувшихся передо мной. Потому что я знаю это теперь. Потому что для меня больше никогда не будет возможности не узнать это снова. Потому что,вне военных неудобств, проигрывая Сойку-пересмешницу, ведущую за собой, я сломана. Несколько наборов оружия могли охватить меня. Но в конечном счете, единственный человек,которого я действительно хочу чтобы успокоил меня -Хеймитч, потому что он любит Пита тоже. Я дотягиваюсь до него и говорю что-то похожее на его имя и он здесь, поддерживает меня и похлопывает по моей спине.

"Все хорошо. Все будет хорошо,милая"

Он усаживает меня на длинный, мраморный, сломанный столб и обнимает меня рукой, пока я рыдаю.

"Я больше не могу этого делать" говорю я.

"Я знаю" говорит он.

"Все ,о чем я могу думать-что он сделает с Питом-потому что я сойка!" кричу я

"Я знаю"

Хэймитч крепче обнимает меня.

"Ты видишь? Как фантастически он действует? Что они делают с ним?" Я задыхаюсь от воздуха между рыданиями, но я успеваю сказать одны последнюю фразу.

"Это моя вина!" и затем я начинаю истерить и появляется игла в моей руке и мир ускользает.

Это должно быть сильным, не зависимо от того,что они стреляли в меня, потому что проходит целый день, прежде чем я просыпаюсь...конечно мой сон не был спокойным. У меня ощущение, что я выхожку из темного мира, где я путешествовала в одиночку.

Хеймитч сидит в кресле около моей кровати,его кожа восковая, глаза налиты кровью. Я помню о Пите и снова начинаю дрожать. Хэймитч подается ко мне и сжимает мое еплечо

"Все хорошо"

"Мы собираемся попытаться освободить Пита"

"Что?" Это не имеет смысла.

Плутарх посылает спасательную команду. У него есть люди на той стороне. Он думает что мы можем вернуть пита назад живым" говорит он

"Почему мы не сделали этого раньше?" Говорю я.

"потому что это дорогого стоит"

Но все согласились,что оно того стоит. Это тот же выбор что мы сделали на арене. Сделать все,что потребуется,чтобы ты продолжала бороться. Мы не можем теперь потерять нашу сойку. И ты не можешь играть свою роль пока ты знаешь что это отразиться на Пите. Хэймитч предлагает мне чашку.

"Вот,выпей немного"

Я медленно сажусь и делаю глоток воды

"Что ты имеешь в виду-дорого стоит?"

Он пожимает плечами.

"Покровы будут сорваны"

Люди могут погибнуть. Но не забывай что они гибнут каждый день. И это не только из-за пита-мы заберем и энни для Финника.

"Где он?" спрашиваю я

"За экраном,спит после снотворного"

Он утратил правду после того, как мы тебя вырубили,"сказал Хеймитч. Янемного улыбаюсь,чувствуя себя не такой слабой

"Да,это был действительно идеальный выстрел"

Вы оба сломлены и Богс уезжает для выполнении миссии по освобождению Пита. Официально мы находимся в повторном показе.

"Что жь, если их ведет Боггс, то это в плюс." Говорю я.

"О, он в этом лучший. Я думаю, что он только сделал вид, будто не заметил меня, махающего ему рукой," сказал Хеймитч.

"Видишь? Он уже продемонстрировал хорошее суждение."

Что-то не так

Хэймитч слишком старается меня подбодрить. Это не в его стиле

"Так кто еще вызвался?"

"Думаю всего их было семь" уклончиво отвечает он.

В желудке крепнет плохое предчувствие

"Кто еще ,Хэймитч?" настаиваю я.

Хеймитч наконец понижает добродушный акт.

"Ты знаешь, кто еще, Китнисс. Ты знаешь кто вызвался первым"

Конечно я знаю Гейл.

12

Сегодня я могу потерять их обоих. Я пытаюсь представить мир, в котором затихнут голоса и Пита и Гейла. Руки сжаты. Глаза не мигают. Я стою над их телами, глядя на них в последний раз,и покидаю комнату, где лежат их тела, но когда я открываю двери,там только огромная пустота, бледная серая пустота - вот и все что ждет меня в будущем.

"Хочешь, я скажу им ,чтобы ввели тебе успокоительное, пока все это не закончится?"спрашивает Хэймитч. Он не шутит. Это человек, который провел всю свою взрослую жизнь на дне бутылки, пытаясь обезболить себя от преступлений Капитолия. Шестнадцатилетний мальчик, который выиграл Пятидеситилетие Подавления, у него были люди, которых он любил - семья, друзья, возможно возлюбленная - и он боролся, чтобы вернуться к ним. Где они теперь? Как получается, что пока нас с Питом не навязали ему, больше никого не было в его жизни? Что Сноу сделал ему?

"Нет", говорю я.

"Я хочу отправиться в Капитолий, я хочу быть частью освободительной миссии"

"Они уже ушли" говорит Хэймитч.

"Как давно они ушли? Я могу догнать их?" я могу.....что? что я могу сделать?

Хэймитч качает головой - "Этого никогда не будет, ты слишкомм ценна для нас и слишком уязвима. Было желание отправить тебя в другой Дистрикт, чтобы отвлечь внимание Капитолия, во время спасительной операции.

Но все решили, что ты не справишься."

"Пожалуйста, Хеймитч!" Сейчас я умоляла.

"Я должна что-то сделать" Я не могу сидеть здесь и ждать пока мне не скажут что они погибли.

"Должно быть что-то что я могу сделать!"

"Хорошо, дай мне поговорить с Плутархом. Оставайся на месте".

Но я не могу.

Шаги Хеймича все еще слышны, когда я пробираюсь через занавес, разделяющем палаты с пациентами и нахожу Финника, лежащего на животе и вцепившегося в наволочку.

Это трусливо - возможно жестоко - пробудить его успокаивающего наркотического сна, но я иду вперед и бужу его, так как я не могу справиться со всем одна.

Пока я объясняю нашу ситуацию, его зарождающееся беспокойство таинственным образом угасает.

"Неужели ты не видишь, Китнисс, это все решает. В одну или другую сторону. к концу дня в любом случае они будут или оба мертвы или вместе с нами. Зто...это больше,чем мы смели надеяться!"

Чтож, это солнечные новости для нашей ситуации и все таки есть нечто успокаивающее в мысли, что эта пытка все-таки может кончиться.

Занавес резко отдергивается и появляется Хеймитч. У него для нас есть работа, если мы сможем собраться. Им все еще нужен репортаж после бомбардировки 13.

"Если мы сможем его снять в течение нескольких часов, Бити сможет показать его во время операции спасения, чтобы отвлечь внимание Капитолия."

"Правильно, отвлечь", говорит Финник.

"Своего рода приманка."

"Нам нужно что-то действительно захватывающее, чтобы даже Президент Сноу не смог оторваться от просмотра. Сможем такое устроить?" спрашивает Хеймитч.

Работа способная помочь спасению полностью захватывает меня.

Пока я завтракаю, и подготавливаю себя к эфиру, я пытаюсь придумать, что мне сказать.

Приезиденту Сноу должно быть интересно, как забрызганный кровью пол и его розы действуют на меня. Если он хочет, чтобы я была разбита, значит я должна быть целой. Но я не думаю, что смогу убедить его в чем-либо гневно крича в камеру. Кроме того, это вряд ли купит немного времени для команды спасения. Вспышки гнева коротки. Эти истории требуют времени.

Я не знаю, сработает это или нет, но все же, когда все съемочная команда оказывается на поверхности, я прошу Крессиду спросить меня о Пите. Я сажусь на упавший мраморный столб, рядом с которым у меня случился припадок, и жду когда загорится красная лампочка и Крессида задаст вопрос.

"Как ты встретила Пита?"спрашивает она

и затем я делаю то, чего Хэймитч хотел от меня с моего первого интервью. Я открываюсь.

"Когда я встретила Пита, мне было 11 и я была почти мертва."

Я говорю о том ужасном дождливом дне, когда я пыталась продать детскую одежду, как мать Питы прогнала меня с порога пекарни, и как он получил затрещину, чтобы принести мне буханки хлеба, которые спасли наши жизни.

"Мы даже никогда не разговаривали. Впервые я заговорила с ним уже в поезде, везущем нас на Игры"

"Мо он уже тогда был влюблен в тебя"говорит Крессида

"Думаю да" Я позволяю себе маленькую улыбку.

"Как ты справляешься с разлукой?"спрашивает она

"Плохо. Я знаю что в этот миг Сноу может убить его, особенно после того как он предупредил 13-й о бомбежке.Это слишком ужасная вещь чтобы можно было с ней жить" говорю я.

"Но из-за того что они обрекают его на смерть, мне больше нечего терять. Я буду делать все, чтобы разрушить Капитолий. Я наконец свободна. " Я поднимаю глаза к небу и вижу ястреба, летящего в вышине

"Президент сноу однажды признался мне что Капитолий очень хрупкий. В то время я не знала что он имеет в виду. Это было трудно увидеть потому что я была слишком напугана. Теперь это не так. Капитолий хрупок, потому что он зависит от дистриктов во всем - еда, енергия, даже миротворцы ,которые стерегут нас. Если мы провозгласим свою свободу, Капитолий рухнет. Президент Сноу, благодаря вам, я официально провозглашаю мою сегодня".

Это было достачно интересно, если вообще не блестяще. Все любят историю про хлеб.

Но мое сообщение Президенту Сноу, заставляет шестиренки в голове Плутарха крутиться быстрее. Он торопливо окликает Финника и Хеймитча, и у них происходит короткая, но содержательная беседа, и я вижу что Хеймитч недоволен.

Плутарх, кажется, побеждает - Финник побледнел, но в конце концов кивает. Финник поднимается ,чтобы занять мое место перед камерой и Хэймитч говорит ему - "Ты не обязан этого делать."

"Нет,обязан, если это поможет ей"

Финник связывает узлы на своей веревке.

"Я готов"

Я не знаю чего ожидать. Любовная история об Энни? Рассказ о несправедливости в 4 Дистрикте? Но Финник Одейр выбирает совершенно другой подход.

"Президент Сноу привык...продавать меня...точнее сказать- мое тело"начинает Финник равнодушным отсутствующим голосом.

"Я был не единственным. Если победителя считают желательным, то президент отдает победителя им как награду или позволяет людям купить победителя за непомерно большую сумму. Если ты отказываешся, он убивает кого-то из тех, кого ты любишь. И ты делаешь это."

Тогда это все объясняет. Парад любовниц Финника в Капитолии. Они никогда не были настоящими возлюбленными. Такие люди как наш старый Глава Миротворцев, Крэй, который покупал отчаянных девочек, пользовался и избавлялся, потому что он мог.

Я хочу прервать запись и попросить прощения у Финника за все то плохое, что я о нем раньше думала.Но мы должны выполнить работу, и я чувствую, что роль Финника будет намного эффективнее, чем моя.

"Я был не единственным но я был самым популярным" говорит он.

"И возможно самым беззащитным ,потому что люди которых я любил, были такими беззащитными. Чтобы чувствовать себя лучше, мои покровители делали мне подарки в виде денег и драгоценностей, но я нашел гораздо более дорогой способ платы…"

Секреты, думаю я.

Это - то, что Финник рассказал мне как его возлюбленные заплатили ему, только я думала, что это его выбор.

"…секреты"говорит он, озвучивая мои мысли

"И это было там где вы хотите остаться, Президент Сноу, ведь большинство секретов были о вас. Но давайте начнем с некоторых из них. "

Финник начинает рассказывать все в деталях и вы не сомневаетесь в правдивости его слов. Рассказы о странных сексуальных аппетитах, предательстве, безграничной жадности, и кровавых пытках. Опьяненные люди шептали тайныв постели в мертвой тиши ночи. Финник был тем, кого покупали и продавали. Раб из дистрикта. Очень красивый, но по сути безобидный, кому он мог сказать? И кто бы ему поверил? Но некоторые секреты слишком потрясающие, чтобы ими не поделиться. Я не знаю людей, которых называет Финник - но все кажутся достаточно известными личностями в Капитолии - но я знаю, слушая шепот моей подготовительной команды, что это может усыпить даже внимание самого бдительного и проницательного человека. Если плохая стрижка может повлечь за собой сплетни, какие же обвинения могут повлечь за собой кровосмешение, удар ножом в спину, шантаж и поджоги? Даже если волна потрясения от таких обвинений утихнет в Капитолии, люди все равно будут ждать также как и я, чтобы услышать про президента.

"И вот теперь, про нашего хорошего президента Кориолана Сноу". говорит Финник.

"Он был таким молодым когда получил власть, таким умным, чтоб удержать ее. Как, должно быть спрашиваете вы у себя, ему это удалось? Одно слово, которое вам правда необходимо знать. Яд."

Финник возвращается к политическому восхождению Сноу, о котором я ничего не знаю, и прокладывает себе путь до настоящего времени, указывая нам на случаи таинственных смертей противников Сноу или, еще хуже, его союзников, у которых был потенциал, чтобы быть для него угрозой. Люди, падающие замертво на банкете или необъяснимо медленно угасающих в течение месяцев. Обвиняя в этом плохого моллюска, неуловимые вирусы, или болезненную слабость в аорте. Сноу сам выпил из чашки с ядом чтоб отвести от себя подозрение

но антидоты не всегда работают.

"Они говорят, вот почему он носит розы пахнущие духами"

"Они говорят, что это для того чтобы скрыть запах крови из ран во рту, которые никогда не исцелятся. "

"Они говорят, они говорят, они говорят...... "

"У Сноу есть список и никто не знает кто будет следующим. "

Яд.О тличное оружие для змеи. Так как мое мнение о Капитолии и его благородном президенте уже настолько низкое, что я не могу сказать будто рассказ Финника шокируют меня. Они, кажется, имеют гораздо больше эффекта на перемещенных мятежников Капитолия, на таких как моя команда и Фальвия - даже Плутарх иногда удивляется, возможно задаваясь вопросом, как такой лакомый кусочек прошел мимо него.

Когда Финник заканчивает, камеры еще работают, и он должен первым сказать "Снято".

Команда спешит внутрь, чтобы отредактировать материал, и Плутарх уводит Финника поговорить, вероятно, чтобы выяснить, есть ли у него еще истории.

Я остаюсь с Хеймитчем, задаваясь вопросом, Стала бы судьба Финника однажды моей. Почему нет? Сноу мог бы получить хорошие деньги за огненную девочку.

"Это то что случилось с тобой?" спрашиваю я у Хэймитча

"Нет. Мою мать и младшего брата, мою девушку, их всех убили спустя 2 недели после моей коронации, из-за топора, который я бросил с помощью силового поля"отвечает он.

"У сноу нет никого кого бы он мог использовать против меня"

"Я удивлена что он просто не убил тебя" говорю я.

"О нет, это был пример. Человек, который покажет пример для таких молодых Финников, Джуанн и Кашемиров. Что может случиться с победителем который создает неприятности" говорит Хэймитч.

"Но он знал, что у него не было никаких рычагов воздействия на меня".

"Пока Пит и я не появились," говорю я мягко.

В ответ я не получила даже малейшего движения плеча.

Работа сделана, и нам с Финником ничего другого не остается, как просто ждать.

В Управлении мы стараемся заполнить мучительные минуты ожидания. Вяжем узлы. Раскидываем наш обед вокруг наших тарелок. Пытаемся отвести мысли от возможного обстрела.

Из-за опасности разоблачения, нет никакой связи с командой спасения.

В 15:00, в нужный час, мы тихо ждем позади комнаты, полной экранов и компьютеров, и наблюдаем как Бити и его команда пытаются доминировать на радиоволнах.

Его обычные короткометражные заставки заменяются блоком Я никогда не знал.

Большая часть моего интервью сокращается, достаточно показать, что я жива и все еще не сдаюсь.

История распутства Финика и окровавленный Капитолий становится сенсацией дня.

Что это, Бити усовершенствовал свои умения? Или специалисты в Капитолии слишком поражены рассказами Финника, чтобы отразить попытки выйти в эфир? В течении следующих 60-ти десяти минут, Капитолий поочередно ведет трансляцию их обычных новостей, Финника, и черных заставок. Но технические специалисты мятежников заметно доминируют, и к счастью сейчас держут полный контроль атаки на Сноу.

"Все, хватит!" говорит Битти, подымая свои руки вверх, уступая право трансляции Капитолию.

Он протирает тряпкой лицо.

"Если они не выбрались к этому моменту, то они все мерты."

Он поворачивается на своем стуле, чтобы увидеть реакцию Финника и мою на его слова.

"Все же это был хороший план, Плутарх показывал его тебе?" конечно нет.

Бити отводит нас в другую комнату и показывает план того, как команда, с помощью мятежников, попытается - попытались - освободить победителей из подземной тюрьмы. Похоже что нападение включает в себя газовую атаку через вентиляционную систему, прекращение подачи электроэнергии, взрыв бомбы в правительственном здании, в нескольких милях от тюрьмы, и последнее это прорыв в эфир. Битти доволен, что мы находим план нападения очень запутанным, так как наши враги его тоже не смогут проследить.

"Как твой трюк с электрической ловушкой на арене?" спрашиваю я.

"Именно так. И посмотри как отлично это сработало?" говорит Бити.

Ну...не очень, я думаю.

Финник и я стараемся держаться в зале Управления, так как первые известия от команды спасения будут известны именно здесь, но нас выгоняют, потому что ведется очень серьезное военное мероприятие. Мы отказываемся покинуть Управление и закончить тем, что мы ждем новостей в комнате с колибри. Вязание узлов. Нет слов. Тик-так. Это часы. Не думай о Гейле. Не думай о Пите. Вязание узлов. Мы не хотим ужинать. Пальцы ободраны и кровоточат. В конце концов Финник сдается и принимает сутулую позу, ту, которую он занял, когда напали сойки-говоруны. Я сделала свою миниатюрную петлю. Слова "Виселицы" проигрываются в голове. Гейл и Пит. Пит и Гейл

"Финник ты сразу влюбился в Энни? " Спросила я.

"Нет. "

Проходит много времени прежде, чем он добавляет, "Она завладела мной."

Я заглядываю к себе в душу, но в настоящее время единственный человек, которой завладел моими мыслями это Сноу. Уже должно быть полночь, и возможно уже наступил следующий день, когда Хеймич резко открывает дверь.

"Они вернулись. Им нужна медицинская помощь."

Из моего рта вырывается море вопросов, но от обрывает меня : "Это все что я знаю".

Я хочу бежать, но реакция Финника настолько странная, как будто он потерял способность передвигаться. Я беру его руку, и веду его, как маленького ребенка. Через Управление Обороны в лифт, который доставляет нас в больничное крыло. В этом месте стоит невероятный шум от распоряжений докторов и раненых которых везут через комнаты. Мы замечаем изнеможенную молодую девушку с выбритой головой без сознания, которую везут на каталке. На теле ушибы и медленно сочащиеся струпья. Джоанна Мейсон. Кто фактически знал тайны повстанцев. И по крайней мере одна была обо мне. И вот как она поплатилась за это. И вот как она поплатилась за это.

Через дверной проем я мельком вижу Гейла, раздетого до пояса, пот течет по его лицу, в то время как доктор удаляет длинным пинцетом что-то из-под лопатки. Ранен, но жив. Я зову его, двигаюсь к нему, пока медсестра не подталкивает меня обратно, не разрешая мне пройти.

"Финник!" Что-то между воплем и криком радости.

Прекрасная, несколько потрепанная молодая женщина - темные запутанные волосы, глаза цвета морские волны - бежит к нам завернутая в простыню.

"Финник!" И вдруг, ни на что в мире не похоже как эти двое рассекают пространство, чтобы достичь друг друга. Они сталкиваются, обнимаются, теряют равновесие, и в конце концов падают на стену, где и остаются. Цепляясь за это мгновение. Это не передать словами. Муки ревности поражают меня. Ни к одному из них, а к их уверенности. Никто не может сомневаться в их любви.

Боггс, выглядит немного потрепанным, но он не пострадал, находит Хеймитча и меня.

"Мы всех достали от туда. Кроме Енобарии. Но так как она из Второго, мы сомневаемся, что ее вообще удерживали. Пит в конце коридора. Эффекты от газа только начал проходить. Тебе следует быть здесь, когда он проснется."

Пит. Жив и здоров, может быть не очень здоров, но живой и здесь. Подальше от Сноу. В безопасности. Здесь. Со мной. Через минуту я смогу дотронуться до него. Увижу его улыбку. Услышу его смех. Хэмитч улыбается мне.

"Ну, заходи," говорит он.

У меня немного кружится голова. Что я скажу? О, кого интересует, что я скажу? Пит будет рад , независимо от того, что я делаю. Он, вероятно будет целовать меня в любом случае. Интересно, если я буду чувствовать себя как после тех последних поцелуев на пляже на арене, те о которых я не смогла позволить себе думать до сих пор. Пит уже не спит, сидит на краю кровати, изумленно наблюдая за тем, как три врача проверяют его глаза с помощью фонарика и меряют пульс. Я разочарована, что мой лицо он не увидел первым. когда проснулся, но он видит его сейчас. Черты его лица выражают недоверие и что-то более глубокое. Я не могу найти себе место. Желание? Отчаяние? Конечно, и то и другое, поскольку он отталкивает докторов, вскакивает с кровати и идет ко мне. Я бегу к нему с широко раскрытыми руками - обнять его. Его руки дотрагиваются до меня и я думаю, что он хочет потрогать мое лицо. Мои губы только формируют его имя, когда его пальцы хватают меня за горло….

13

Холодный воротник впивается мне в шею и вызывает неконтролируемую дрожь. По меньшей мере, я уже не в закрытой трубе, пока машины суетятся вокруг меня. Я слышу потусторонний голос, говорящий мне дышать, в то время как я пытаюсь убедить себя, что все еще могу дышать. Даже сейчас, когда я уверенна, что мне не угрожает опасность, я испытываю нехватку воздуха. Основные беспокойства медицинской команды по поводу повреждения спинного мозга, дыхательных путей, вен и артерий уже прошли. Ушиб, охриплость, боль в гортани, этот странный кашель - все это мелочи. Я буду в порядке. Сойка-пересмешница не потеряет свой голос. Я хочу спросить, где доктор, который определит, не сошла ли я с ума? Я думаю, что я не могу говорить.

Я не могу даже поблагодарить Боггса, когда он приходит навестить меня. Чтобы осмотреть меня и сказать, что он видел намного худшие последствия у солдат, которые в процессе обучения изучают приемы удушья. Боггс тот, кто вырубил Пита с одного удара прежде, чем был бы нанесен непоправимый урон. Я знаю, что Хеймитч пришел бы мне на помощь, если бы он был подготовлен. Застать врасплох и Хеймитча и меня - редкая вещь.

Но мы были настолько поглощены спасением Пита, замученного Капитолием, что восторг от того, что мы получили, ослепил нас. Если бы я встретила Пита одна, он убил бы меня. Теперь он безумен. Нет, не безумен, напоминаю я себе. Одержим. Это слово, я услышала в разговоре Плутарха и Хеймича, когда вертелась в прихожей. Одержим. Я не понимаю, что это значит. Прим появилась сразу после нападения, и все время была рядом, насколько это было возможно. Она укрывает меня еще одним одеялом: «Я думаю, они скоро снимут воротник, Китнисс. И потом тебе не будет так холодно».

Моей маме, которая помогала в хирургии, все еще не сообщили о нападении Пита. Прим берет мою руку, зажатую в кулак, и массирует ее, пока кулак не разжимается и кровь снова начинает поступать в мои пальцы. Она проделывает тоже самое со второй рукой, когда появляются доктора. Они снимают воротник, и дают мне что-то от боли и опухоли. Я лежу так, чтобы не ухудшить раны на моей шее. Плутарх, Хеймитч, и Бити ждали в холе, пока врачи разрешат им повидаться со мной. Я не знаю, сказали ли они Гейлу, но так как его здесь нет, то я думаю, что нет. Плутарх провожает докторов к выходу и пытается заставить Прим уйти, но она говорит: «Нет. Если Вы заставите меня уйти, то я пойду прямо в хирургию и расскажу маме обо всем, что произошло. Я предупреждаю, что она не долго думая заявит, что распорядитель игр посягал на жизнь Китнисс. Особенно, когда вы проявили такую плохую заботу о ней.»

Плутарх выглядит оскорбленным, а Хеймич хихикает.

"Позволь ей остаться, Плутарх", -говорит он. Прим остается.

"Китнисс, действия Пита шокировали всех нас," -говорит Плутарх.

"Мы не могли помочь, но заметили его ухудшение в последних двух интервью. Очевидно, что он был подвержен жестоким испытаниям, и мы не учли его психологическое состояние.

Теперь мы полагаем, что могло случиться кое-что ещё.

То, что Капитолий подвергал его довольно необычной технике, известной как налет. Бити?"

"Извини",-говорит Бити, "но я не могу рассказать всю специфику, Китнисс. Капитолий очень скрывает эту форму пытки, и я полагаю, что результаты непредсказуемы. Вот что мы знаем. Это - тип выработки условного рефлекса на страх. Термин Hijack происходит от древнеанглийского слова, которое означает 'захватить,' или еще лучше, 'завладеть'. Мы полагаем, что это было выбрано, потому что техника вовлекает использование яда ос-убийц. На твоих первых Голодных Играх тебя ужалили, и в отличие от большинства из нас, ты на практике узнала какой эффект оказывает яд. Ужас, галлюцинации, кошмарные видения, где я теряю тех, кого люблю.

Поскольку яд предназначается для той части мозга, где обитает страх. Я уверен, что ты помнишь, как пугающе это было. В последствии, у тебя было умственное помешательство?" спрашивает Бити.

"Невозможно разобрать, что правда, и что ложь? Большинство людей, которые были ужалены и выжили, рассказывали что-то в этом роде."

Да. То столкновение с Питом. Даже после того, как я пришла в себя, я не была уверена, спас ли он мою жизнь, отвлекая Катона, или мне это приснилось. "Отзыв дать очень трудно, потому что воспоминания могут быть изменены." - Бити стучит по своему лбу.

«Реальность изменена и искажена».

«Теперь предположите, что я прошу вас вспомнить кое-что - или словами или заставляя Вас смотреть запись этого события- и в то время, как это воспоминание освежено, я заражаю Вас ядом ос-убийц. Его недостаточно чтобы вызвать трехдневное затемнение сознания. Достаточно только придать воспоминаниям страх и сомнения. И это - то, что Ваш мозг действительно запоминает надолго".

Мне становится плохо. Прим задает вопрос, который вертелся у меня в голове.

"Это они сделали с Питом? Взяли его воспоминания о Китнисс и сделали их страшными?"

Бити кивает: «Такими страшными, что он увидел в ней угрозу для жизни. Поэтому он может попытаться убить ее. Да, это наша последняя теория».

Я закрываю лицо руками, потому что это не правда. Этого не может быть. Кто-то заставил Пита забыть, что он любит меня, но никто не мог этого сделать.

"Но вы можете полностью восстановить его, правильно?" -спрашивает Прим.

"Хм. Только очень небольшую часть",- отвечает Плутарх.

«Может попытки реабилитировать одержимого и были раньше, но мы не имеем доступ к такой информации."

"Ну, вы ведь собираетесь попробовать, не так ли?" -настаивает Прим.

"Вы ведь не собираетесь запереть его в какой-нибудь палате для буйных и оставить его страдать?"

"Конечно, мы попробуем, Прим," - отвечает Бити, "Мы просто не знаем, до какой степени мы преуспеем.

Если это вообще возможно».

Я предполагаю, что от страшных воспоминаний тяжелее всего избавиться. Они одни из тех, которые лучше всего запоминаются.

"И, кроме его воспоминаний о Китнисс, мы не знаем, какие еще воспоминания затронуты," -говорит Плутарх, "Мы собираем команду психиатров и военных профессионалов, чтобы придумать контратаку. Лично я чувствую, что он полностью восстановится».

"Серьезно?" спрашивает Прим язвительно.

"И что ты думаешь об этом, Хеймич?"

Я немного разжимаю руки и сквозь образовавшуюся щель вижу его лицо. Он измучен и удручен, но он соглашается, "Я думаю, что Питу будет намного лучше. Но я не уверен, что он когда-нибудь станет прежним."

Я соединяю руки, закрывая лицо, отгораживаюсь от всех.

"По крайней мере, он жив,"- говорит Плутарх, теряя терпение.

"Сегодня ночью Сноу в прямом эфире казнил стилиста Пита и его подготовительную команду. Мы понятие не имеем, что стало с Эффи Бряк. Пита основательно потрепали, но он здесь, с нами. И это определенно лучше, чем двадцать часов назад. Давайте не забывать об этом, хорошо?"

Попытка Плутарха ободрить меня -рассказывая новости о четырех, возможно пяти, убийствах - неожиданно приводит к обратным результатам. Порция. Подготовительная команда Пита. Эффи.

Усилия, которые я прилагаю, чтобы не расплакаться, заставляют мое горло пульсировать, и я снова начинаю задыхаться. В конечном счете, у них нет другого выхода, кроме как успокаивать меня.

Когда я просыпаюсь, думаю, что мой единственный способ снова уснуть - это медицинский укол. Я так рада, что следующие несколько дней я все еще не смогу говорить, потому что я не хочу ни о чем говорить. Или делать. На самом деле, я идеальный пациент, моя апатия принята как сдержанность и повиновение указанию врачей. Я больше не испытываю желание плакать.

Фактически, мне удается держаться за одну простую мысль: изображение лица Сенека сопровождается шепотом в моей голове:

«Я убью тебя»

Моя мать и Прим поочереди нянчатся со мной, уговаривая глотать кусочки мягкой пищи. Периодически приходят люди, чтобы сообщить о состоянии Пита. Высокий уровень яда ос убийц в крови с трудом выходит. С ним работают только незнакомцы, уроженцы 13, никому из дома или Капитолия не разрешили видеть его - чтобы не вызвать опасные воспоминания. Команда специалистов много работает, проектируя стратегию его восстановления. Гейл не может навестить меня, так как пока прикован к постели из-за раны в плече, но на третью ночь ,после того, как мне ввели лекарства и свет приглушили для ночного времени, он тихо проскользнул в мою комнату. Он ничего не говорит, просто прикасается пальцами к синякам на моей шее, так легко и нежно, как невесомыми крыльями мотылька, оставляет поцелуй между моими глазами и исчезает.

Следующим утром, меня отпускают из больницы с инструкциями двигаться помедленнее и разговаривать только тогда когда это необходимо. На моей руке нет расписания, и я бесцельно блуждаю, пока не появляется Прим, освободившаяся от больничных обязанностей, и отводит меня в новое отделение для нашей семьи- 2212. Оно такое же, как и предыдущее, но без окна.

Лютику было выписано ежедневное продовольственное пособие и кастрюля песка, которая находилась под сливом ванной. Когда Прим поправляет мне кровать, он прыгает на мою подушку, борясь за ее внимание. Она прижимает его к груди, но продолжает за мной следить.

"Китнисс, я знаю, что все, что случилось с Питом ужасно для тебя.

Но помни, что Сноу работал над ним неделями, а у нас он только несколько дней. Есть вероятность того, что прежний Пит, тот который любит тебя, все еще внутри. Пытается вернуться к тебе.

Не разочаровывайся в нем."

Я смотрю на свою младшую сестру и думаю, как она унаследовала самые лучшие качества, которыми обладает моя семья: целебные руки матери, ум отца, и моя борьба. Конечно, есть что-то еще, что-то полностью ее собственное. Способность разглядеть запутывающий беспорядок жизни и видеть вещи такими, каковы они есть. Действительно ли она права? И Пит сможет вернуться ко мне?

"Я должна возвращаться в больницу,"- говорит Прим, опуская Лютика рядом со мной на кровать, "Вы двое составите друг другу компанию, хорошо?"

Лютик спрыгивает с кровати и следуют за ней к двери, громко жалуясь, когда его оставляют за дверью.

Мы оба считаем такую компанию друг для друга неприемлемой.

Спустя, возможно, тридцать секунд, я осознаю, что не могу выдержать ограничение в подземном бункере, и оставляю Лютика наедине с собой. Я теряюсь несколько раз, но, в конечном счете, я нахожу путь в комнату Спецзащиты. Каждый, кого я встречаю, пялится на мои синяки, что заставляет меня чувствовать неловкость. Я подымаю свой воротник до ушей. Гейл, должно быть тоже выписался из больницы этим утром, потому что я нахожу его в одной из комнат исследования с Бити. Они погружены в работу, склонили головы над рисунком, проводя измерения. Различные версии рисунка разбросаны по столу и полу. Прикрепленные на доски на стенах и занятые ими экраны компьютера, здесь же и другие проекты. В грубых линиях одного из рисунков я узнаю вздергивающую ловушку Гейла.

"Что это такое?" -спрашиваю я хрипло, отвлекая их внимания от рисунка.

"Ах, Китнис, ты раскрыла нас," -говорит Бити радостно.

"Что? Это что - секрет?"- Я знаю, что Гейл с Бити здесь много работали, но я полагала, что они валяют дурака с луками и оружием.

« Не совсем. Но я чувствовал себя немного виноватым в связи с этим. Из-за того, что украл Гейла у тебя так надолго,"- признается Бити. Так как я большую часть времени в 13 была дезориентирована, взволнованна, сердита, восстанавливалась, или была госпитализирована, я не могу сказать, что отсутствие Гейла причиняло мне беспокойство.

Между нами не было гармонии, но я позволяю Бити думать, что он в долгу у меня: "Я надеюсь, что ты нашел его времени хорошее применение". "Подойди и увидишь," - говорит он, указывая мне на монитор. Вот что они делают. Берут за основание ловушки Гейла и преобразовывают их в оружие против людей. В основном бомбы.

Они берут за основу больше психологические ловушки, чем механические. Организуя во внутренней области ловушки, все необходимое для выживания, воду и продукты питания. Испуг добычи, способствует заманиванию большего количества людей и их истреблению. Угроза потомку дает возможность приманить желанную цель - родителя. Привлечение жертвы в то, что она расценивает как убежище, где ее ждет смерть. В какой-то момент, Гейл и Битти переводят логику на ориентацию человеческих побуждений, таких, как сострадание. Бомба взрывается, в то

время, которое требуется, людям, чтобы поспешить на помощь раненым, взрывается вторая, более мощная бомба убивает всех вместе.

"Мне кажется, что это переходит все границы", -говорю я

"И что, зато это работает" Они оба пристально смотрят на меня - Битти недоверчиво, Гейл враждебно.

"Думаю, что не существует книги правил что приемлемо, а что не приемлемо применять по отношению к людям"- Битти и я следуем той же книге правил, которую использовал президент Сноу, когда он делал Пита одержимым ", -говорит Гейл.

Жестоко, но в точку. Я ухожу без предупреждения. Я чувствую, что если не выберусь немедленно наружу, то приду в ярость, но я все еще в Управлении, когда меня ловит Хеймич.

"Пошли", - говорит он. -"Ты нужна нам в больнице"

"Для чего?" - спрашиваю я.

"Они собираются попробовать кое-что на Пите," -отвечает он-

«Послать к нему самых безвредных людей из Двенадцатого, с которыми он пересекался. Нужно найти того, с кем Пит мог бы разделить детские воспоминания, но чтобы они не были связаны с тобой. Потом этих людей ему покажут на экране."

Я знаю, что это будет трудной задачей, начиная с того, чтобы найти, с кем Пит мог делить воспоминания детства. Скорее всего это мог бы быть кто-то из города, и почти никто из них не спасся от пожара.

Но когда мы достигаем палаты, которая была превращена в рабочее место для восстановительной команды Питы, она сидит там, беседуя с Плутархом. Дейли Картрайт. Как всегда она мне улыбнулась так словно я ее лучший друг в мире. Она всем улыбается.

"Китнисс!" -позвала она.

"Привет, Дейли," -сказала я.

Я слышала, что она и ее младший брат выжили. Ее родителям, хозяевам обувного магазина в городе, не так повезло. Она выглядит старше, в серой одежде Тринадцатого, которая никак не льстит ее длинным желтым волосам, завязанным практичным шнурком.

Дейли немного худее, чем я ее помню, но она была одной из немногих детей в Двенадцатом дистрикте с парочкой лишних фунтов. Здешнее питание, стресс, горе от потери родителей, все это, без сомнения повлияло на нее.

"Как у тебя дела?" - спрашиваю я.

"О, внезапно все так изменилось."- В ее глазах стоят слезы, "Но в Тринадцатом все очень милые, ты так не думаешь?"

Дейли действительно так считает. Ей нравятся люди. Все люди, не только избранные. Она потратила годы для того чтобы выработать такую психологию.

"Они приложили много усилий, чтобы мы чувствовали себя как дома,"- говорю я.

Я думаю, что это честное заявление, не переходящее границу.

-Ты одна из тех кого выбрали, чтобы показать Питу?"

-Наверное.

-Бедный Пит. Бедная ты.

-Я никогда не пойму Капитолий," сказала она.

-Лучше. даже не пытайся",- говорю я ей.

"Дейли знает Пита очень давно," сказал Плутарх. "О, да!" -лицо Дейли прояснилось,- "Мы играли вместе еще когда были маленькими. Я пользовалась тем, что говорила людям, что он мой брат." "Что ты думаешь?" Спросил меня Хеймитч. "Есть что-нибудь, что могло бы вызвать воспоминания о тебе?" "Мы все были в одном классе. Но мы почти никогда не пересекались", -отвечаю я.

"Китнисс была настолько удивительной, что я никогда не мечтала, что она заметит меня," - говорит Дейли -"Она могла охотиться и посещать Котел и вообще делать что угодно. Все восхищались ею».

Хеймич и я всматриваемся трезвым взглядом в ее лицо, чтобы перепроверить, не шутит ли она. По словам Дейли, я не имела друзей потому, что отпугивала людей своей необычностью. Не правда. Рядом со мной не было друзей, так как я не была дружелюбной. Но ее слова преображают меня во что-то необыкновенное. "Дейли всегда думает о людях только хорошее", -объясняю я - "Я не думаю что у Пита могут быть плохие воспоминания, связанные с ней."

Я вспомнила. В Капитолии. Когда я лгала, что узнала безгласую девушку. Пит прикрыл меня и сказал, что она похожа на Дейли."

"Я помню," -сказал Хеймитч.

"Но я знаю, что это была неправда. Дейли не была же там.

Я не думаю, что это может конкурировать с годами детских воспоминаний." "Особенно с таким приятным собеседником как Дейли," -говорит Плутарх -"Давайте попытаемся."

Плутарх, Хеймитч, и я идем в комнату наблюдения рядом с той, где заключен Пит. В комнате человек десять из его восстановительной команды, вооруженных ручками и клипбордами (планшет с зажимом для бумаги). Односторонняя стеклянная стена и аудио установка позволяет нам тайно наблюдать за Питом. Он лежит на кровати, его руки связаны ремнем. Он постоянно ерзает руками, но не пытается освободиться. Выражение его лица более ясное, чем когда он пытался меня задушить, но он все еще не похож на себя.

Когда дверь спокойно открывается, его глаза расширяются в тревоге, затем взгляд становится смущенным. Дейли неуверенно пересекает комнату, когда она приближается к нему, она улыбается: "Пит? Это Дейли. Из дома."

"Дейли?"- Его посещают мысли, но, кажется чистые -"Дейли. Это ты." "Да!"- сказала она с очевидным облегчением,-"Как ты себя чувствуешь?" "Ужасно. Где мы? Что случилось?" -спросил Пит.

"Приехали",- говорит Хеймич. "Я сказал ей избегать любого упоминания о Китнисс или Капитолии,"- говорит Плутарх.

Нужно лишь увидеть, как много дома осталось в его воображении.

"М в Тринадцатом Дистрикте. Сейчас мы живем здесь," -ответила Дейли. "Об этом мне уже говорили те люди. Но в этом нет никакого смысла. Почему мы не дома?" -спрашивает Пит. Дейли прикусила губу: "Случилось происшествие. Я тоже потеряла свой дом. Я только что вспомнила о тех рисунках, которые мы рисовали на булыжниках мелом. Твои были просто потрясающими. Помнишь, как ты рисовал каждое животное?" "Да. Свиньи, кошки и другие," -говорит Пит. "Ты сказала о происшествии?"

Я могу видеть как пот блестит у Дейли на лбу, поскольку она пытается обыграть вопрос. "Это ужасно. Никто не смог остаться," -ответила она запинаясь.

"Держись, девочка", - говорит Хеймич.

"Но я уверена, что тебе здесь понравится, Пит, «Люди действительно хорошо относятся к нам. Здесь всегда есть еда и чистая одежда, и школа здесь гораздо больше и интереснее," -сказала Дейли. "Почему моя семья не пришла проведать меня? Спросил Пит." "Они не могут."- Дейли снова срывается,-"Много людей не смогли выбраться из Двенадцатого. Поэтому нам нужно строить новую жизнь здесь. Я уверена, что они могли бы тебя использовать как хорошего пекаря. Помнишь, как твой отец позволял девочкам и мальчикам месить тесто?" "Был огонь," внезапно говорит Пит. "Да," - прошептала она. "Двенадцатый сожжен дотла, не так ли? Из-за нее,"- говорит Пит гневно,-"Из-за Китнисс!" Он начинает тянуть ремни. "Ох, нет Пит. Это была не ее вина,"- сказала Дейли. "Это она сказала тебе это?" -он шипел на нее.

"Выведите ее оттуда"- сказал Плутарх.

Дверь немедленно открывается, и Дейли начинает медленно отступать к ней: "Она этого не делала. Я..." -начинает Дейли.

"Потому что она лжет! Она - лгунья! Вы не можете верить ничему, что она говорит! Она – выродок, созданный Капитолием, которого используют против нас!" -кричит Пит.

" Нет, Пит. Она не ..." -Дейли пытается снова.

"Не верь ей Дейли," -кричал Пит неистовым голосом, -"Я верил, и она пыталась убить меня. Она убила моих друзей. Мою семью. Даже не подходи к ней! Она - выродок!"

Рука достигает дверного проема, вытаскивает Дейли, и дверь резко закрывается. Но Пит продолжает вопить: "Выродок! Она - вонючий выродок!"

Мало того, что он ненавидит меня и хочет убить меня, он больше не верит, что я человек. Было бы не так больно, если бы меня задушили. Вокруг меня члены команды восстановления строчат как сумасшедшие, записывая каждое слово. Хеймич и Плутарх хватают меня за руки и выводят из комнаты. Они прислоняют меня к стене в тихом коридоре. Но я знаю, что Пит за дверью и стеклом продолжает кричать. Прим была не права. Пита не исправить.

"Я не могу здесь больше оставаться" - говорю я беспомощно-

"Если ты хочешь, чтобы я была сойкой-пересмешницей, ты должен отпустить меня." "И куда же ты собираешься направиться?" -спрашивает Хеймич.

"В Капитолий. Это единственное место, о котором я могу думать, где у меня есть работа». "Ты не можешь этого сделать" - отвечает Плутарх. -"Пока все дистрикты не будут захвачены. Хорошие новости - борьба, почти окончена во всех, кроме Второго. Это трудная задача."

Он прав. Сначала Дистрикты. Потом Капитолий. И тогда я поймаю Сноу. "Отлично," - сказала я,-"отправьте меня во второй"

14

Второй Дистрикт, как и следовало ожидать занимает огромную территорию и состоит из нескольки селений расположенных в горах. Изначально, каждый из них был расположен около рудника или карьера, хотя в настоящее время многие располагаются дома и тренируют миротворцев. Ни что из этого не составляет больших сложностей, тем более что на стороне мятежников военно-воздушные силы Тринадцатого, кроме одного: в центре дистрикта, практически неприступно, находится сердце военных сил Капитолия. Мы прозвали это сооружение Орех, после того как я заменила выражение Плутарха "твердый как орех" которое он применил по отношению к этому месту учитывая удрученных и изнуренных мятежников.

Орех был возведен сразру после Темных Дней, когда Капитолий потерял Тринадцатый и отчаянно нуждался в новой подземной крепости.

У них также были некоторые военные ресурсы, расположенные в предместьях Капитолия - ядерные ракеты, самолеты, войска - но самые существенные части их сил сейчас были под контролем врага.

Конечно, они и не надеялись скопировать 13, так как тот был вековым трудом. Как бы то ни было, в старых шахтах близ Дистрикта 2, они нашли такую возможность.

С воздуха Орех выглядел, как обычная гора, с нескольким входами на фасаде. Но внутри находились обширные пещеристые места, где бруски камней должны быть порезаны, перевезены на поверхность и доставлены вниз по узким скользким дорогам, чтобы строить отдаленные здания. Здесь также была система поездов для облегчения перевозки шахтеров с Ореха до самого центра главного города Дистрикта 2.

Поезд проходит как раз через ту площадь, где мы с Питом были в Туре Победителей, стояли на широких мраморных ступенях Дома Правосудия, стараясь не слишком внимательно смотреть на скорбящие прямо перед нами семьи Като т Клов.

Это было не самое идеальное место, так как оно подвергалось оползням, наводнениям и лавинам. Но преимущества перевешивали недостатки. Посте того как они углубились в горы, шахтеры покинули подножия гор и склоны для сохранности инфраструктуры. Капитолий усилил их и сделал вокруг гор военные базы. Заполненные компьютерными банками, конференц-залами, казармами и арсеналами.

Широкий выход для вылета воздушных кораблей из ангара и вмонтированные ракетные пусковые установки. Но даже в результате этого, вид горы в целом практически не изменился. Беспорядочный лес и живая природа. Естественная крепость для защиты от врагов. По стандартам других Дистриктов Капитолий баловал жителей Второго.

Глядя на мятежников Второго Дистрикта, можно сказать, что они прилично питались и о них хорошо заботились в детстве. Некоторые заканчивали как рабочие каменоломен и рудников. Другие получали образование для работы в Орехе или направлялись в ряды миротворцев. Обучать молодое поколение и тяжело сражаться. Голодные Игры были, как возможность разбогатеть и получить некоторого вида славу.

Конечно, жители Второго Дистрикта проглатывали пропаганду Капитолия легко чем все остальные. Держась и следуя за ним. Но не смотря на все это, до конца своих дней они оставались бы рабами. И даже если они и потеряли граждан которые стали миротворцами или работниками Ореха, это не навредило каменоломням которые составляют основную деятельность здесь. Все осталвалось без изменений со дня моего приеза 2 недели назад. Внешние поселения находятся в руках мятежников, город разделен а Орех неприкасаемый как всегда. Его несколько входов хорошо укреплены, а его сердце безопасно окутывала гора. В то время, как все Дистрикты уже вырваны из-под власти Капитолия, 2 все еще остается у него в кармане. Каждый день, я делаю все что угодно, чтобы помочь. Навещаю раненых. Записываю короткие ролики с моей съемочной командой. Меня не пускают в действующие сражения, но меня приглашают на военные заседания, которых тут на много больше чем было в 13.

Здесь намного лучше. Меньше правил, нет расписаний на моей руке, у меня больше свободного времени. Я живу на земле в деревнях повстанцев или ближайших пещерах. В целях безопасности я часто переселяюсь. В течение дня мне разрешают охотиться, я беру с собой охрану и не отхожу слишком далеко.

В разряженном холодном горном воздухе я чувствую как мое эмоциональное состояние улучшается, мои затуманеные мысли рассеиваются. Но с ясностью ума приходит осознанное понимание того, что было сделано с Питом.

Сноу украл его у меня, изменил его до неузнаваемости, и вернул его мне как подарок. Боггс, приехав во Второй следом за мной, сказал мне, что даже со всем этим планом, было слишком легко спасти Пита. Он верит, что если бы Тринадцатый не приложил усилий, Пита доставили бы мне так или иначе.

Поместили бы в активно враждующий Дистрикт или возможно непосредственно в Тринадцатый. Обвязанного ленточкой и с ярлычком с моим именем. Запрограмированного убить меня. Только сейчас я могу в полной мере оценить причиненное искажение Питу. Даже больше, чем мне, даже если бы он умер. Доброта, забота, душевность которая невероятным образом исходила от него. Кроме Прим, моей он умер. Доброта, забота, душевность которая невероятным образом исходила от него.

Кроме Прим, моей мамы и Гейла, как много людей в мире безоговорочно любили меня? Думаю, что теперь, в моем случае ответом может быть больше никого.

Иногда, когда я одна, я достаю жемчужину из своего кармана, и пытаюсь вспомнить мальчика с хлебом, сильные руки, которые разогнали кошмары в поезде, поцелуи в арене. Для того, чтобы напоминать себе имя того, кого я потеряла. Но что толку? Он ушел.

Он ушёл. Все что существовало между нами - ушло. Все что осталось, это мое обещание убить Сноу. Я говорю это себе десять раз на дню. Назад в 13, восстановление Пита продолжается.

Даже при том, что я не спрашиваю, Плутарх сообщает мне радостные вести по телефону, например "Хорошие новости, Китнисс! Я думаю, что мы почти убедили его, что ты не выродок!" Или "Сегодня ему разрешили самому съесть пуддинг!"

Когда Хеймич звонит после, он признается. что Питу не лучше. Единственный вызывающий сомнение луч надежды прибыл от моей сестры.

"Прим предложила идею попытаться сделать его одержимым в обратном направлении," объясняет мне Хеймич.

"Высвободить искаженные воспоминания о тебе и затем дать ему большую дозу успокаивающегося препарата, например морфий. Мы попробовали это только на одном воспоминании. Видео где вы вдвоем в пещере, когда ты рассказывала ему о том как приобрела козу для Прим.

"Есть какое-нибудь улучшение?" спрашиваю я.

"Ну, если состояния полного смятения считать улучшением состояния неконтролируемого страха, то да," говорит Хеймич.

"Но я в этом не уверен. Он потерял способность говорить в течение нескольких часов. Вошел в своего рода ступор. Когда он вышел из ступора, единственной вещью, о которой он спросил, была коза.

"Хорошо", говорю я.

" Как там дела?" спрашивает он.

"Никакого продвижения", отвечаю я ему.

"Мы посылаем команду, чтобы помочь справиться с горой. Бити и еще кое-кого", говорит он.

"Ну ты знаешь - "мозги". Когда "мозги" отобраны, я не удивлена. что вижу имя Гейла в списке. Думаю, что Битти взял его, не за его технические знания, а в надежде что он сможет придумать какую-нибудь уловку, для того чтобы взять гору. Изначально, Гейл предлагал поехать со мной во Второй дистрикт, но я видела, что тогда я бы оторвала его от работы с Битти. Я сказала ему ждать и оставаться там, где он был больше всего необходим. Я не сказала, что в его присутствии, мне будет тяжелее оплакивать Пита.

Гейл нашел меня, когда они прибыли однажды в полдень. Я сижу на бревне на краю моей деревни, ощипывая гуся. Приблизительно дюжина птиц лежала у моих ног. С тех пор как я здесь, они мигрируют через это место большими стаями, поэтому добыча дается мне легко. Не говоря ни слова, Гейл становится около меня и начинает освобождать птицу от перьев.

Мы освеживали почти половину, он спрашивает, "Есть шанс что мы съедим их?"

"Да. Большинство идет в кухню лагеря, но они ожидают, что я отдам парочку тому, у кого я сегодня ночью останусь," говорю я.

"Чтобы охранять меня".

"Разве благодарности не достаточно?" говорит он.

"Это ты так думаешь", отвечаю я.

"Но слова безполезны, когда присутствие Сойки опасно для вашей жизни."

Мы ощипываем некоторое время в тишине.

Затем он говорит: "Я видел Пита вчера. Через стекло."

"О чем ты думаешь?"Спрашиваю я.

"Нечто эгоистичное" Отвечает Гейл.

"Что ты больше можешь не ревновать к нему?" Мои пальцы делают рывок и нас окутывает облако перьев.

"Нет. Как раз наоборот."

Гейл вынимает перья из моих волос.

"Я думал...я никогда не смогу состязаться с этим. Не важно, как больно мне будет."

Он вертит перо между большим и указательным пальцем.

"У меня не будет шанса,если ему не станет лучше. Ты никогда не сможешь отпустить его. Ты всегда будешь чувствовать себя виноватой за то что будешь со мной."

"Я всегда чувствовала что поступаю неправильно,целуя его, только из-за тебя"

Гейл удерживает мой взгляд.

"Если бы я думал,что это правда,я бы почти смог жить со всем остальным."

"Это правда" Признаюсь я.

"Так же как и то что ты сказал о Пите"

Гейл раздраженно фыркает. Тем не менее,когда мы относим птиц на кухню и предлагаем пойти в лес за дровами для костра,я оказываюсь в его обьятиях. Его губы нежно проводят по синякам на моей шее,подбираясь все ближе к моим губам. Несмотря на то,что я чувствую к Питу,в этот момент где-то глубоко внутри я принимаю то,что он никогда ко мне не вернется. Или я никогда не вернусь к нему.

Я останусь во Втором, пока все не кончится, пойду в капитолий и убью Сноу,а затем умру. И он умрет неисцеленный и ненавидящий меня. И в сумерках я закрываю глаза и целую Гейла,чтобы наверстать все поцелуи,в которых я ему отказывала,и потому что это все больше не имеет значения и потому что я так отчаянно одинока,что я не могу этого вынести. Прикосновения Гейла, его вкус и тепло напоминают мне,что по крайней мере мое тело все еще живо и на краткий миг это приятное чувство. Я освобождаюсь от всех мыслей и позволяю ощущениям заполнить меня,счатливая от того что могу забыться. Когда Гейл слегка отстраняется,я подаюсь ближе к нему чтобы закрыть этот пробел,но чувствую его руку у меня под подбородком.

"Китнисс" говорит он.

Как только я открываю глаза,мир кажется расфокусированым. Это не наши леса или наши горы или наша тропа. Моя рука автоматически касается шрама на левом виске, который ассоциируется у меня с неразберихой.

"Теперь поцелуй меня."

Озадаченная,я стою,не мигая ,когда он наклоняется и ненадолго прижимается своими губами к моим. Он внимательно изучает мое лицо.

"Что происходит у тебя в голове?"

"Я не знаю" Шепчу я в ответ.

"Тогда это все равно что целовать пьяного. Это не считается" говорит он в слабой попытке рассмеяться.

Он берет охапку хвороста и кладет его в мои пустые руки,возвращая меня к себе.

"Как ты знал?" Спрашиваю я, больше для того чтоб скрыть свое смятение.

"Ты уже целовал кого то кто был пьян?" Я уверена, что Гейл целовал девчонок направо и налево в 12-м.

У него наверняка отбоя не было от желающих. Но я никогда не думала об этом раньше. Он лишь качает головой.

"Нет. Но это нетрудно представить."

"Так ты никогда не целовал других девчонок?" Спрашиваю я.

"Я этого не говорил. Знаешь ли,тебе было всего 12 когда мы встретились. И это причиняло мне реальную боль. У меня была своя жизнь кроме охоты с тобой" Говорит он,собирая свой хворост.

Внезапно я становлюсь неподдельно заинтересованой.

"Кого ты целовал? И где?"

"Слишком многих чтобы всех помнить. За школой, в шлака, продолжать?," говорит он.

Я закатываю глаза.

"И когда же я стала такой особенной?когда они забрали меня в Капитолий?"

"Нет. За 6 месяцев до этого. Как раз после нового года. Мы были на чёрном рынке и ели суп у Сальной Сей. И Дариус Дразнил тебя, предлагая продать ему кролика за поцелуй. И я понял...Я присмотрелся." Объясняет он мне.

Я припоминаю этот день. Сильный мороз и темно, около четырех часов дня. Мы охотились, но снегопад вынудил нас вернуться в город. Черный рынок был переполнен людьми, ищущими убежище от непогоды. Суп Сальной Сью был из бобовых струпьев и дикой собаки, которую мы пристрелили неделей раньше. Он был несколько хуже чем обычно. Но тем не менее у нее было тепло и я умирала от голода, я зачерпнула его, сидя по турецки на заднем дворе. Дариус поспешно прислонился к конюшне, и щекотал мои щеки концом моей косы, когда я убрала его руку прочь.

Он объяснял, почему один его поцелуй заслуживает кролика, или возможно двоих, так как все знают, что рыжеволосые мужчины являются самыми храбрыми. И Сальная Сей и я смеялись, потому что он выглядел так нелепо и настойчиво продолжая указывать на женщин на рынке, которые, как он сказал, заплатили бы намного больше чем простой кролик, чтобы обладать его губами.

"Видишь? Та в зеленом шарфе? Иди и спроси ее. Если тебе нужно доказательство."

Это произошло миллион миль отсюда, миллиард дней назад.

"Дариус просто шутил", говорю я.

"Возможно. Хотя ты была бы последней, кто попытался бы выяснить так ли это на самом деле," говорит мне Гейл.

"Возьмем Пита. Возьмем меня. Или даже Финика. Я начинал волноваться, когда он следил за тобой, но он кажется теперь он сошел с дороги."

"Ты не знаешь Финника, если ты думаешь что он любил меня" говорю я.

Гейл пожимает плечами.

"Я знаю, он был в отчаянии. Это заставляет людей делать много сумасшедших вещей."

Я не могу удержаться от мысли, что это направлено на меня. Рано на следующи утро, мозги собираются решать проблему с Орехом. Меня попросили на заседание, хотя я не могу внести большой вклад. Я держусь подальше от стола переговоров и сажусь на широкий подоконник который открывает вид на гору, о которой и идет речь.

Командующий Второго, женщина средних лет по имени Лайм, берет нас в виртуальный тур по Ореху, его интерьеру и укреплениям, и подсчетам неудавшихся попыток захватить это. Я пересекалась с ней кратко несколько раз с момента моего прибытия и меня преслесовало чувство, буд-то бы я встречалась с ней раньше. Она достаточно запоминающаясяа, стоя шесть футов в высоту и мускулистая. Но когда я вижу ее на поле сражения, в момент когда она возглавляет нападение на главный вход Ореха, в моей голове что-то всплывает и я понимаю, что я нахожусь в присутствии другого победителя.

Лайм- трибут второго Дистрикта, которая выграла Голодные иглы поколение назад. Эффи прислала нас ее запись вместе с другими, чтобы подготовиться к Двадцатипятилетию Подавления. Я мельком видела ее во время Игр, но она вела себя сдержанно.

С моим новыми знаниями о бессердечном отношении с Хеймичем и Финником, все, о чем я могу думать: Что Капитолий делал ей после того, как она победила? Когда Лайм заканчивает представление, "мозги" начинают задавать вопросы. Проходят часы, обед приходит и уходит, а они пытаются придумать раельный план взятия Ореха.

Но пока Бити думает, что мог бы взломать компьютерные системы, и некоторые предлогают поместить внутрь шпионов, но ни у кого не возникает реальных иновационнох идей. День заканчивается,но разговор продолжает возвращаться к стратегии, которую уже неоднократно применяли - штурм.

Я вижу, как разочарована Лайм, так как различные варианты этого плана, уже потерпели неудачу,и многие ее солдат погибли.

В конце концов она взрывается, "РАзличные вариации этого плана уже потерпели неудачу, многие из ее солдат погибли.

Наконец, она взрывается, "Следующий кто предложит, чтобы мы взяли гору штурмом, лучше, чтобы у него был блестящий план, потому что именно будет руководить этой оперецией!"

Гейл слишком обеспокоен, чтобы усидеть за столом в течение нескольких часов, то ходил по комнате, то присаживался ко мне на подоконник.

Вначале, он, казалось бы согласился с Лаймой, что входы не могут быть взяты, и полностью выпадал из обсуждения. В течение прошлого часа или около этого, он сидел спокойно,нахмурив брови, сконцентрировавшись, уставившись на Орех через оконное стекло В тишине, которая следует за ультиматумом Лайма, он говорит.

"Действительно ли так необходимо, взять Орех? Или вполне достаточно его повредить?"

"Это было бы шагом в правильном направлении," говорит Бити.

"О чем ты думаешь?"

"Думай об этом,как о логове диких собак" продолжает Гейл.

"Мы не собираемся сражаться вашим способом. Так что у тебя есть два пути. Заманить собак в ловушку внутри или выкурить их оттуда."

"Мы пытались разбомбить выходы," говорит Лайм.

"Они находятся глобоко в горе, чтобы хоть как-то повредить им."

"Я не думал об этом" Говорит Гейл.

"Я думал о том,чтобы использовать гору"

Бити поднимается и присоединяется к Гейлу у окне, всматриваясь сквозь неподходящие очки.

"Видишь? Стоки по сторонам?"

"Пути обвала", говорит Битти себе под нос.

Это было бы сложно. Мы должны были бы разработать последовательность детонации с большой осторожностью, а как только она будет находиться в движение, мы не могли бы надеяться на возможность ее контролировать

"Мы не должны сонтролировать это, если мы отбросим идею завладеть Орехом," говорит Гейл.

"Только отключим его."

"Таким образом, ты предлагаешь, вызвать обвал и заблокировали выходы?" спрашивает Лайм.

"Вот именно". отвечает Гейл.

"Заманим врага внутри в ловушку, и отгородим от поставок. Лишим возможности отправлять их судно на воздушной подушке."

В то время как все рассматривают план, Богс простматривает множество чертежей ореха и морщится

"Ты рискуешь убить всех внутри. Смотри на систему вентиляции. В лучшем случае это элементарно.

Ничего подобного, тому что мы имеем в Тринадцатом. Она полностью зависит от закачки в воздуха с гор. Заблокируем те вентили, и задохнуться все, кто бы окажется в ловушке. Они могли бы еще бежать через туннель к площади ", говорит Битти.

"Не смогут, если мы его взорвём," говорит Гейл резко.

Его цель, его намерения становятся очевидными. Гейл не заинтересован в сохранении жизни в Орехе. Отсутствие интереса в удерживание добычи для дальнейшего использования. Это - одна из его смертельных ловушек.

Глава 15.

Предложение Гейла привело всех в замешательство, в комнате была тишина.

Вы можете видеть реакцию,исчерпавших силу, людей.

Выражения меняются от радости до несчасть, от сожаления до удовлетворения.

"Большинство рабочих- граждане из Второго,"говорит Бити нейтрально.

"Так что?"говорит Гейл

"Мы никогда не будем в состоянии снова им доверять."

"Они должны хоть в меньшей мере иметь шанс сдаться,"говорит Лайм.

"Ну, эту роскошь нам не предоставили, когда они бросали зажигательные бомбы на Двенадцатый, но ведь у вас был сговор с Капитолием," говорит Гейл.

Видя выражения лица Лаймы, я думаю она могла бы застрелить его на месте, или по крайней мере повесить.

Вероятно, что она даже взяла бы верх после всех ее тренировок.

Но ее гнев, кажется, приводит его в бешенство, и он кричит,

"Мы видели как дети сгорали до тла и ничего не могли сделать!"

Я вынуждена на минуту закрыть глаза, так как представление всего этого разрывает меня изнутри.

Этим он достиг желаемого эффекта.

Я хочу, чтобы все в той горе умерли.

Я собираюсь сказать об этом.

Но...

.

.

Я всего лишь девочка из Дистрикта 12.

Не презедент Сноу.

Я не могу помочь этому.

Я не должна желать кому-то подобной смерти.

"Гейл"говорю я,беря его за рукуу и пытаясь говорить разумно

"Орех - старая шахта.

Ты понимаешь, что это может быть похоже на тяжелую аварию в шахте."

Этих слов достаточно, чтобы заставить каждого из 12 дважды подумать.

"Но не такая быстрая, как та единственная, что убила наших отцов," возражает он.

"Для вас что, проблема, что наши враги будут несколько часов осознавать тот факт, что они умирают вместо того, чтобы быть мгновенно взорванными?" Возвращаясь в прошлое, когда мы быль лишь детьми которые охотились в Двенадцатом, Гейл рассуждал о чем-то подобном и даже хуже.

Но тогда это были всего лишь слова.

Но в данной ситуации, они становятся действием, которое невозможно будет изменить.

" Ты же не знаешь, как те Люди из Второго Дистрикта попали в Орех," говорю я.

"Может их вынудели.

Может их удерживают противволи.

Некоторые - наши шпионы.

Их ты тоже убьешь?"

"Да, я бы пожертвовал несколькими, вытаскивая других," возражает он.

"И если бы я был шпионом, я сказал бы, 'Устройти обвал!'"

Я знаю, что он говорит правду.

Этот Гейл пожертвовала бы своей жизнью ради общей цели - никто в этом не сомневается.

Возможно, мы все поступили бы так, если бы были шпионами, если такая возможность представилась.

Я предполагаю, что я бы так и сделала.

Но жестоко поступать так с другими людьми и с теми кто их любит.

"Ты сказал, что у нас было два пути," напоминает ему Боггс.

"Заманить в ловушку или выкурить их оттуда.

Я говорю, что мы пробуем устроить обвал горы, но оставим туннель для поезда открытым.

Люди могут выбежать на площадь, где мы будем ждать их".

"Посностью вооруженные, я надеюсь," говорит Гейл.

"Можешь быть уверен, что они будут вообружены"

"Полностью вооружены.

Мы отправим их в тюрьму". соглашается Боггс

"Давайте отдадим этот план на рассмотрение в Тринадцатый, прямо сейчас," предлагает Битти.

"Дадим президенту Коин все обдумать".

"Она будет требовать блокировки туннеля" убедительно говорит Гейл.

"Да, наверное.

Но ты знаешь точку зрения Пита из его выступлений.

Об опасности уничтожить самих себя.

Я тут изучал кое-какие числа.

Фактор катастроф и жертв и...

.

.

Я считаю, что по крайней мере это нужно обсудить." говорит Бити.

Только горстке людей оказана честь быть частью того обсуждения.

Гейл и я освобождены с остальными.

Я беру его на охоту, чтобы он смог выпустить пар, но он не говорит об этом.

Вероятно, на слишком сердит на меня за то, что я ему противоречила.

Нас вызвали, решение принято, и вечером я в своем снаряжении Сойки-пересмешницы, с луком, перекинутым через плечо, и наушнике, который поддерживает связь с Хеймичем в Тринадцатом - на всякий случай, хорошая возможность сделать репортаж..

Мы ждем на крыше Дома Правосудия с четким представлением о том, что является нашей целью.

Первоначально командование Ореха игнорирует наши вертолеты, потому что в прошлом у них было немного больше проблем, чем жужжание мух над муравейником

Но после второго круга бомбардировок вершины горы, самолеты привлекли их внимание.

К тому времени, как зенитное оружие Капитолия начинает стрелять, уже слишком поздно.

План Гейла превзошёл все ожидания.

Битти был прав насчет того что мы не сможем контролировать обвал находящийся в движении.

Склоны гор природно нестабильные, но ослабленные взрывами, они были приведены в движение.

Склоны гор природно нестабильные, но ослабленные взрывами, они выглядели почти, как жидкость.

Целые секции Ореха разрушаются на наших глазах, стирая любое напоминание о том, что сюда когда-либо ступала нога человека.

Мы кажемся безмолвными, крошечными и не значительными по сравнению с волной камней с грохотом спускающихся к подножию горы.

Хороня выходы под тоннами камней.

Поднимается облако грязи и обломков, загрязняя небо.

Превращая Орех в могилу.

Я представляю, какой ад сейчас творится внутри горы.

Звук сирены.

Огни, мерцающие в темноте.

Каменная пыль, засоряющая воздух.

Крики паники, безумный переполох захваченных в ловушку существ ищущих путь выбраться, лишь только найти выход, щель, вентиляционные шахты полностью забиты землей и камнями, попытки силой проделать выход.

Живые провода вспыхивали огнями, освещая щебень, делая знакомым путь по лабиринту.

Люди ругаются, толкаются, карабкаются как муравьи в куче, как будто обвал грозит раздавить их хрупкую оболочку.

"Китнисс?" голос Хеймича в моем наушнике.

Я пытаюсь ответить, но нахожу, что обе мои руки плотно заживают мой рот.

"Китнисс!"

В день, когда умер мой отец, сирены включились во время моего школьного обеда.

Никто не ждал, когда нас отпустят, и не собирался ждать.

Авария в шахте была чем-то, что не поддается даже контролю Капитолия.

Я прибежала в класс Прим.

Я все еще помню ее, очень бледную маленькую семилетнюю девочку, прямо сидящую за партой.

Ждущую, что я приду за ней, поскольку я обещала, что заберу ее, если сирены когда-либо зазвучат.

Она вскочила с места, схватила меня за рукав пальто, и мы пробирались сквозь потоки людей, наливающихся на улицу, чтобы добраться до главного входа шахту.

Мы нашли нашу мать, сжимающую веревку, которая была торопливо натянута, чтобы удержать на месте толпу.

Оглядываясь назад, я думаю что должна была знать что проблема была именно тогда.

Почему же тогда мы смотрели на нее, когда гибель была очевидена? Лифты скрипели, провода вспыхивали когда они вытягивали обгоревших шахтеров на дневной свет.

С каждой прибывшей группой слышны крики облегчения родственников, которые ныряют под веревку, чтобы увести своих мужей, жен, детей, родителей, братьев и сестер.

Мы стояли на морозе, ночь сменила день, землю усыпало легким снегом.

Лифты двигались все медленней и медленней, и выгружали все меньше людей.

Я опустилась на землю, прижала руки к золе, крайне нуждаясь чтобы моего отца спасли.

Не знаю, существует ли чувство большей безпомощности, чем когда ты пытаешься дождаться спасения человека, которого ты любишь, находящегося в подземной ловушке.

Раненные.

Трупы.

Всю ночь в ожидании.

Незнакомцы укрывают вас одеялями.

Кружка чего-то горячего, к который вы не притрагиваетесь

И наконец, на рассвете, огорчение на лице капитана шахты, которое может означать только одно.

Что нам теперь делать?

"Китнис! Ты там?" вероятно в данный момент Хеймич рассматривает вариант кандалов для головы.

Я опускаю руки.

"Да.

"Зайди внутрь.

На случай, если Капитолий попытается предпринять ответные действия, при помощи оставшихся воздушных сил," инструктирует он.

"Да", повторяю я.

Все кто на крыше, за исключением солдат с автоматы, начинают продвигаться внутрь.

Пока я спускаюсь по лестнице, я не могу сдержать и провожу пальцами по белым незапятнанным мраморным стенам.

Такие холодные и красивые.

Даже в Капитолии, нет ничего, что было бы под стать великолепию этого старого здания.

Но они ничего не дают - они лишь только забирают мое тело и мое тепло.

Камень всегда побеждает людей.

Я сижу у основания огромной колонны в самом большом зале.

Через двери я могу видеть пространство белого мрамора из которого сделаны ступени на площади.

Я помню как мне было дурно в тот день, когда мы с Питои принимали поздравления с победой в Играх.

Этот ненавистный Тур Победителей, мой провал в попытке успокоить дистрикты, передо мной проходят воспоминаниям о Клови и Като, и в часности ужасная смерть Като от переродков.

Богс присаживается рядом со мной, его кожа в темноте мертвенно-бледная.

"Ты знаешь, что мы не взорвали тунель для поезда.

Некоторые из них смогут выбраться."

"И потом мы застрелим их, как только они покажутся?" спрашиваю я.

"Только если будем вынуждены", отвечает он.

"Мы можем отправиться туда на поезде.

Помочь эвакуировать раненных", говорю я.

"Нет.

Мы решили оставить тунель в их полном распоряжении.

Таким образом, они могут использовать все методы спасения людей." говорит Боггс.

"Кроме того, это время позволит нашим солдатам на площади перевести дух."

Несколько часов назад площать была нейтральной территориеи, на передней линии сражения между повстанцами и миротворцами.

Когда Коин одобрила план Гейла, повстанцы начали усиленное наступление, и в то время как Орех упал повстанцы отодвинули силы Капитолия назад на несколько блокад, что дало нам возможность контролировать железнодорожную станцию.

Но это не потребуется.

В действительности погибли все.

Никто не спасется и не появится на площади.

Я могу слышать начинающиеся снова выстрелы, это миротворцы пытаются пробить путь для спасения своих товарищей.

Наши солдаты противостоят этому в настоящее время.

"Ты холодная," говорит Богс.

"Пойду посмотрю, может я найду одеяло."

Он успел уйти быстрее, чем я возразила.

Я не хочу одеяла, даже если мрамор будет продолжать высасывать тепло из моего тела.

"Китнисс" раздается голос Хеймича у меня в ухе.

"Все еще здесь", отвечаю я.

"Сегодня произошел интересный поворот в состоянии Пита.

Думаю ты захочешь узнать об этом". говорит Хеймич.

Интересный - не значит хорошо.

Это не лучше.

Мне не остается ничего другого, как слушать.

"Мы показали ему клип, где ты поешь "Виселицу".

Этого никогда не было в эфире, так что Капитолий не мог это использовать, когда превращал Пита в одержимого.

Он говорит, что узнал песню."

На мгновение мое сердце пропускает удар.

Потом я понимаю, что это лиш влияние яда ос убийц.

"Он не мог, Хейтмич.

Он никогда не слышал, как я пою эту песню.

"не ты.

Твой отец.

Он слышал его пение однажды, когда тот приходил торговать в пекарню.

Пит был маленьким, лет шесть-семь, но он запомнил это, потому что он специально слушал, чтобы увидеть ,если птицы перестанут петь.

"Уверен они прекращали."

"Шесть или семь.

Это было бы перед тем, как моя мать запретила песню

Примерно в это время я выучила ее.

"Я там тоже была?"

"Не бери в голову.

Конечно, все еще нет воспоминаний о тебе.

Но это первая связь с тобой, которая не вызвала у него умственного помешательства," говорит Хеймич.

"Это уже кое-что, Китнисс."

мой отец

кажется,сегодня он присутствует везде

Погибает в шахте.

Поет и пробивает путь в затуманенное сознание Пита.

Мерцет во взгляде, которым Боггс одаривает меня, когда он в покровительственном жесте укутыкает мои плечи в одеяло.

Я так сильно скучаю по нему, что это причиняет боль.

Стрельба на улице усиливается.

Гейл с спешит с группой мятежников, страстно желая поучавствовать в бою.

Я не прошусь в бой, они бы все равно меня не пустили.

Да я все равно не в состоянии, в моей крови нет тепла.

Я хочу, чтобы Пит был здесь- старый Пит - он был бы в состоянии объяснить, почему неправильно применять огонь, когда люди, любые люди, пытаются выбраться из горы.

Или моя собственная история делает меня слишком чувствительной? Разве мы не на войне? Разве есть другой способ убить наших врагов?

Ночь наступает быстро.

Огромные, яркие прожекторы включены, освещая площадь.

Каждая лампа должна гореть в полную мощность на территории вокзала.

Даже с моей позиции я ясно вижу всю площадь, через зеркальное стекло расположенное по всей длине здания.

Не возможно пропустить прибытие поезда или даже человека.

Но проходят часы и никто не выходит.

С каждой минутой становится все трудно предположить, что кто-либо пережил нападение на Орех.

Ближе к полуночи, приезжает Крессида, и прикрепляет микрофон к моему костюму.

"Зачем это?" спрашиваю я.

Голос Хеймича объясняет мне.

"Я знаю, что ты этого не любишь, но нам нужно, чтобы ты произнесла речь."

"Речь?" говорю я, моментально меня начинает подташнивать.

" Я продиктую тебе каждое слово" уверяет он меня.

"Тебе только нужно повторять за мной.

Видишь, люди в горе не подают признаков жизни.

Мы выграли, но борьба продолжается.

Итак,мы подумали,что если ты отойдешь на пару шагов от Дома Правосудия и выложишь - скажешь всем, что Орех побежден, что присутствие Капитоли во Втором Дистрикте закончено - ты была бы в состоянии заставить остальную часть их сил их сдаться.

Я всматриваюсь в темноту окружающую площадь.

"Я даже не вижу остальных."

"Поэтому тебе и нужен микрофон" - говорит он

"Твой голос будет транслирован с помощью запасной системы воспроизведения, как и твоё лицо, которое смогут увидеть все, у кого есть доступ к экрану."

Я знаю, что есть несколько больших экранов на площади

Я видела их во время Тура Победителей.

Это могло бы помочь, если бы я хорошо смотрелась на экране

Но это не так.

Они пытались заставить меня повторять текст за дублёрами ранее, когда мы снимали первые ролики, но это был провал.

"Ты сможешь спасти множество жизней, Китнисс" в конце концов добавляет он.

"Хорошо.

Я попробую," отвечаю я ему.

Странно стоять на вершине лестницы, полностью экипированной, ярко освещённой, но не видеть аудиторию, к которой обращаюсь.

Как будто я снимаю шоу для жителей Луны.

Давайте побыстрее закончим с этим", говорит Хеймич.

"Ты слишком уязвима"

Моя съемочная команда, расположившаяся на площади, показывает, что они готовы.

Я говорю Хеймичу начинать, затем включаю микрофон и тщательно слушаю пока он диктует первую строчку речи.

Огромное изображение меня появляется на одном из экранов на площади и я начинаю.

"Люди Второго Дистрикто, я - Китнисс Эвердин нахожусь рядом с вашим Домом Правосудия, где-" Пара поездов подъезжают друг за другом.

Двери открыты и люди выскакивают из облака дыма, который они привезли из Ореха.

Они должно быть подозревали, что их ждет на площади, потому что вы можете видеть, что они уклончиво пытаются действовать.

Большинство из них падают на пол и начинают стрелять.

Они прибыли вооруженными, как Гейл и предсказывал, но все же они раннены.

Стоны можно услышать в тихом ночном воздухе.

Кто-то выключает свет на лестницы, оставляя меня защищённой тьмой.

Огогнь врывается на станцию, видимо один из поездов горит. Густой чёрный дым валит из окон вагонов.

Не имея другого выбора, люди выбегают из вагонов на площадь, задушенные дымом, но угрожающе поднимающие оружие.

Я пробегаю глазами по крыше здания, окружающего площадь.

Каждая крыша укреплена повстанцами с пулеметными гнездами.

Лунный свет отражается бликами на бочках с нефтью.

Молодой человек отходит от станции, одна рука, прижата к кровавой ране на щеке, другяя тянет оружие.

Когда он покачнувшись падает на живот, я вижу ожоги на его спине и кровавую плоть под ними.

Я понимаю, что он - лишь жертва взрыва.

Мои ноги сами начинают спускаться по лестнице и я бегу к нему.

"Остановитесь!" кричу я мятежникам.

"Остановите огонь". Эхо усиливает мой голос, разнося его по площади

"Остановитесь!" Я приближаюсь к молодому человеку, достигая вниз, чтобы помочь ему, когда он тянется в коленям и выставляет оружие мне в голову.

Я инстинктивно отступаю на несколько шагов, поднимаю свой лук над головой, чтобы показать, что я не опасна.

Когда обе его руки оказываются на оружии, я замечаю рваное отверстие в его щеке, что-то - возможно падающий камень - прорезало плоть.

Он пахнет горящими вещами, волосами и мясом и топливом.

В его глазах смешались боль и страх.

"Замри," шепчет Хеймич мне в ухо

Я следую за его приказу, понимая, что весь Второй Дистрик, возможно весь Панем, видит меня на экране в данный момент.

Сойка-пересмешница во власти человека которому нечего терять

Его слова едва можно разобрать.

"Приведите мне хоть одну причину по которой, я не должен стрелять в тебя."

Весь мир замер.

Есть только я смотрящая в несчастные глаза человека от Ореха, который просит назвать одну причину.

Конечно, я должна быть в состоянии придумать тысячи.

Но единственны слова, которые слетают с моих губ,

"Я не могу".

Логически, следующей вещью, которая должна произойти, является то что человек нажимает спусковой ключек

Он озадачен, пытаясь понять мои слова.

Я испытываю смущение, так как понимаю, что сказала чистую правду, и благородный импульс, который понес меня на площадь, заменяется отчаянием.

"Я не могу.

Это проблема, не так ли?" я опускаю лук.

"Мы разрушили вашу шахту.

Вы сожгли дотла мой Дистрикт.

У нас есть причина убить друг друга.

Так что сделай это.

Сделай Капитолий счастливым.

Я не буду убивать их рабов за них."

Я кладу лук на землю и толкаю его ботинком.

Он скользит по камням и останавливается у его колен.

"Я не их раб," бормочет мужчина.

"А я да" - говорю я.

"Из-за этого я убила Катона.

.

.

и он убил Треш

.

.

и он убил Мирту.

.

.

и она пыталась убить меня.

Это просто идет по кругу и кто победит? Не мы.

Не Дистрикты.

Всегда Капитолий.

Но я устала быть частью игр"

Пит.

Ночью на крыше перед нашими первыми Голодными Играми.

Он понял все это еще до того как мы ступили на арену.

Я надеюсь, что он смотрит это сейчас и вспомнит ночь когда это произошло и возможно простит меня, когда я умру

"Продолжай рассказывать.

Скажи о том, что видела как рушилась гора", настаивал Хеймич.

"Когда я увидела, что гора разрушена, я подумала.

.

.

они опять это сделали.

Заставили меня убить вас - людей в Дистрикте.

Но почему я сделала это? Дистрикт 12 и 2 никогда не воевали друг с другом, пока Капитолий не столкнул нас.

Молодой человек уставился на меня с непониманием.

Я опускаюсь перед ним на колени, мой голос низкий и настойчивый.

"И почему вы боретесь с мятежниками на крышах? С Лаймой, которая была вашим победителем? С людьми, которые были вашими соседями, возможно даже вашей семьей?"

"Я не знаю," говорит человек.

Но он не опускает оружие.

Я поднимаюсь и медленно поворачиваюсь по кругу к автоматам.

"А вы откуда? Я родом из горного

города.

С тех пор, когда одни шахтеры предают других шахтеров такой смерти, и затем стоят в стороне, чтобы убить, кому бы ни удастся уползти от щебня? ""Кто враг?" шепчет Хеймитч.

"Эти люди" - я указываю на раненных на площади- "не враги вам!" я поворачиваюсь к станции.

"Мятежники не наши враги! У всех нас есть один враг, и это - Капитолий! Это - наш шанс положить конец их власти, но мы нуждаемся в каждом человеке из каждого дистрикта, чтобы сделать это!" Камеры затрудняют меня, поскольку я протягиваю мои руки человеку, раненному, и одновременно неохотным мятежникам в Панем.

"Пожалуйста! Присоединитесь к нам!"

Мои слова повисают в воздухе.

Я обращаюсь к экрану, надеясь увидеть, что они снимают некоторую волну согласия, проходящего через толпу.

Вместо этого я вижу, как в меня стреляют.

.

Глава 16.

"Всегда.

В предрасветном сумраке, Пит прошептал мне это слово и я иду на его поиски.

Это призрачные, фиолетовые миры, в них нет жестких краев и много места, чтобы скрыться.

Я отталкиваю нежные облака, следуя за слабыми следами, и ловлю аромат корицы и укропа.

Как только я чувствую его руку на своей шее, я стараюсь прикоснуться к ней, но она растворяется, как туман сквозь пальцы.

Когда я, наконец, прихожу в себя, то осознаю, что нахожусь в больничной палате Тринадцатого.

Я понимаю, что была под действием снотворного сиропа.

Мои пятки были изранены от того, что я карабкалась по ветке и электрическому забору, а потом упала на территорию Двенадцатого.

Пит положил меня на кровать, и я попросила его остаться со мной, пока я не забудусь сном.

Он шептал мне что-то, но я не могла понять что.

Но какая-то часть моего мозга уловила то единственное слово, что он ответил, и, словно в насмешку, позволила этому слову выплыть из моих снов.

"Всегда.

"Морфий приглушает сильные эмоции, поэтому вместо горя я чувствую лишь пустоту.

Мертвая бездна стирает место, где раньше распускались цветы.

К сожалению, препарата проходящего по моим венам недостаточно для того, чтобы с могла проигнорировать боль в левой стороне тела.

Именно сюда попала пуля

Мои руки ощупывают плотную повязку вокруг ребер, и я удивляюсь, что я до сих пор здесь делаю.

Это был не он, не тот мужчина, что стоял передо мной на коленях на площади, один из тех, кто был в Орехе и получил ожоги.

не он нажал на спусковой курок.

Это был кто-то далеко в толпе.

По ощущениям это было больше похоже на удар молотом, чем на проникновение.

После этого удара, все покрылось туманным беспорядочным огнем.

Я пытаюсь сесть, но единственная вещь на которую я могу быть способна это - стон.

Белая занавеска, отделяющая мою кровать от кровати другого пациента, отдергивается, и я вижу Джоанну Мейсон, которая пристально смотрит на меня.

Сначала я чувствую угрозу, потому что она напала на меня на арене.

Я вынуждена напоминать себе: она сделала это, чтобы спасти мне жизнь.

Это было частью заговора мятежников.

Но тем не менее, это не означает, что она не презирает меня.

Быть может ее обращение со мной было спланировано Капитолием?

"Я жива", слабо говорю я.

"без шуток,безмозглая"

Джоанна подходит и плюхается на мою кровать, вызывая колющую боль в груди.

Она ухмыльнулась увидев, что доставляет мне дискомфорт. Я знаю, что мы не созданы для сцены теплых объятий.

"Что еще немного болит?" Со знанием дела она отсоединяет от моей руки капельницу с морфием и вкалывает себе в вену на изгибе руки.

"Они начали сокращать мне дозу несколько дней назад.

Боятся, что я превращусь в одну из тех фриков из Шестого.

Я брала у тебя его взаймы, когда берег был чист.

Не думал, что ты возразишь".

Возражать? Как я могу возражать, когда она была замучена до смерти Сноу после Двадцатипятилетия Подавленият? У меня нет никакого права возражать, и она знает это.

Джоанна вздыхает, когда морфий проходит по ее венам.

"Наверное в Шестом они занимались чем-то подобным.

Принимать наркотики и рисовать на теле цветочки.

Не такаю уж плохая жизнь.

По крайней мере они счастливее нас."

За недели, что меня не было в 13, она вернулась в свой вес.

На побритой голове отрости волосы, они помогают скрыть некоторые шрамы.

Но если она забирает предназначенный для меня морфий, значит она страдает.

"Главный доктор приходит каждый день.

Предполагает. что помогает мне выздоровить.

Как будто какой-то парень, который взю жизнь провел изучая лабораторных крыс, может излечить меня.

Полный идиот.

Примерно двадцать раз в день, он напоминает мне, что я в полной безопасности."

я вымучиваю улыбку

это самая глупая вещь какую я могла сказать особенно победителю

Как будто такое возможно, где-либо, для кого-нибудь.

"как насчет тебя,сойка-пересмешница?ты чувствуешь себя в полной безопасности?"

"о да"

"как раз до того как меня подстрелили"говорю я

"Пожалуйста.

Та пуля даже не попала в тебя.

Цинна все предусмотрел," говорит она.

Я думаю о слоях защитной брони в моем костюме Сойки-пересмешницы

но боль все равно приходит откуда-то

"Сломаны ребра?"

"Нет.

Давольно сильный ушиб.

Влияние разрыва селезенки.

Они не могут ее восстановить."

"Она делает взмах рукой.

"Не волнуйся, тебе это не нужно.

И если потребуется, они найдут для тебя новую селезенку, не так ли? Сохранить тебе жизнь - задача каждого.

"Вот почему ты ненавидишь меня?" спрашиваю я.

"Частично," признается она.

"Кроме этого я завидую.

И я также думаю, что тебе это немного не по зубам.

Вся эта твоя пошлая любовная драма и твои подвиги от беспомощности.

Только все эти подвиги делают тебя более невыносимой.

Ой, пожалуйста, не бери только все это близко к сердцу.

"Тебе следовала быть Сойкой-пересмешницей.

Никто не смог бы диктовать тебе условия", говорю я.

"Верно.

Но я никому не нравлюсь," отвечает она мне.

"Они доверили тебе.

Вывести меня оттуда," напоминаю я ей.

"И они беспокоились о тебе."

" Здесь, может быть.

В Капитолии ты та. кого они боятся."

Гейл появляется в дверном проеме, и Джоанна аккуратно прикрепляет мне капельницу с морфием.

" Твой Кузен не боится меня," говорит она заговорчески.

Она бежит стремглав к двери, подталкивает бедром ногу Гейла, проходя мимо него.

"Так ведь, красавчик?" мы пожем слышать ее смех, пока она удаляется по коридору.

я вопросительно выгибаю брови,когда он берет меня за руку

"ужасающе"произносит он одними губами

я смеюсь,но тут же морщусь от боли

тише"

он гладит мое лицо пока не утихает боль

"ты должна прекратить бежать прямо навстречу неприятностям"

"я знаю"

Но кто-то взорвал гору," отвечаю я.

вместо того чтобы отодвинуться,он наклоняется еще ближе,почти к моему лицу

"ты думаешь я бессердечный"

"я знаю что это не так"

но я не стану говорить тебе что все в порядке"говорю я

Теперь он с раздражением отступает.

"Китнисс, в чем разница между разгромом нашего врага в шахте или выстрелить в них из стрел Бити? Результат тот же."

"я не знаю"

В Восьмом нас атаковали.

больница попала под атаку"говорю я

" Да, и эти самолеты прибыли из Второго Дистрикта."говорит он.

"И разбив из, мы предотвратили дальнейшие нападения."

"но рассуждая с этой стороны

...

...

ты можешь превратить это в аргумент чтоб оправдывать любые убийства в любое время

ты можешь оправдвть отправление детей на Голодные Игры чтобы держать дистрикты под контролем"говорю я

"я не думал об этом"говорит он

"я думала"отвечаю я

"Должно быть это из-за моих путешествий на арену."

"отлично"

мы знаем как поругаться"говорит он

"мы всегда это знали"

может это и к лучшему"

между нами говоря,мы взяли 2дистрикт

"правда?"на миг меня пронзает ощущение триумфа

затем я думаю о людях на площади

"были еще столкновения после того как меня ранили?

"немного"

Рабочие Ореха вырубили солдат Капитолия.

Мятежники просто сидели и смотрели". говорит он.

"На самом дели, вся страна просто сидела и смотрела."

"Да уж, это у них получается лучше всего," говорю я.

Вы думаете, что потеря основного органа должна приковать вас на несколько недель к постели, но чтобы поставить меня на ноги, мои врачи почти сразу хотят чтобы я начинала двигаться.

Даже с морфием, боль внутри не отступает несколько дней, но потом она значительно ослабевает.

Все равно, боль от ушиба ребер, обещает задержаться на некоторое время.

Я начинаю ненавидеть Джоанну за то, что она довольствуется моим морфием, но я все равно даю ей все, что она хочет.

Слухи о моей смерти быстро распространились, так что они посылают команду снять меня на больничной койке.

Я хвастаюсь своими шрамами и впечатляющими синяками, а также поздравляю дистрикты с успешным воссоединением.

Я предупреждаю Капитолий что мы скоро будем.

Как часть моего восстановления, я каждый день совершаю короткие наземные прогулки.

Однажды днем Плутарх присоединяется ко мне и сообщает новости о текущей ситуации.

Второй Дистрикт присоединился к нам, мятежники берут передышку, чтобы перегруппировать.

Укрепление линии поставки, осмотр раненных, обновление войск.

Капитолий, как 13 в Темные Времена, считается полностью оторванным от помощи извне, поскольку он может сбросить ядерную бомбу на своих врагов.

В отличие от 13, у Капитолия нет возможности восстановиться и стать самостоятельным.

"О, город в состоянии перекантоваться како-то время," говорит Плутарх.

"Конечно, у нех есть запас продовольствия.

Но разница между Тринадцатым и Капитолией - ожидания населения.

Тринадцатый привык к трудностям, тогда как в Капитолии все, что они знают, это - "Panem et Circenses".

"Что это значит?" Конечно я признаю Панем, но остальное не имеет смысла.

"Этому высказыванию тысячи лет, оно написанно на языке, который называли - латыни и использовалось в месте под названием Рим," объясняет он.

"Панем и Цирсенс переводится как 'Хлеба и Зрелищ'

Автор говорил, что взамен своих полных животов и развлечения, люди бросили свои политические обязанности и поэтому потеряли силу."

Я думаю о Капитолии.

Избыток еды.

И избыток развлечений.

Голодные игры.

"Так вот для чего нужны Дистрикты

Чтобы обеспечить капитолийцам "хлеб и зрелище"

"Да"

И пока это приносило плоды, Капитолий мог управлять своей небольшой империей.

Сейчас же, люди не могут быть обеспечены ничем к чему привыкли" , говорит Плутарх.

"У нас есть еда, и я собираюсь организовать промо-развлечение, уверен это будет популярным.

В конце концов все любят свадьбы."

Я замираю на дороге, от идеи, которую он предлагает, мне становится плохо.

Как-то организовать неправельную свадьбу между мной и Питом.

Я не появлялась у одностороннего стекла, с того момента как вернулась, по моему собственному желанию, только получаю новости о состоянии Пита от Хеймича.

Об этом он мало что говорит.

Применяются различные методы.

Наверное никогда не удасться вылечить его.

И как она они хотят, чтобы я вышла за муж за Пита в промо?

Плутарх быстро меня заверяет.

"О, нет, Китнисс.

Не твоя свадьба.

Финника и Энни.

Все, что ты должна сделать это сняться и притвориться, что счастлива за них."

"Это - одна из немногих вещей, для которых мне не нужно притворяться, Плутарх," говорю я ему.

Следующие несколько дней принесли немного суеты из-за планирования мероприятия.

Разница между Капитолием и Тринадцатым весьма ощутима.

Когда Коин говорит "свадьба", она имеет в виду двух человек, подписывающих листок бумаги и переезжающих в новое помещение.

Плутарх имеет в виду сотню людей, нарядно одетых в течение трехдневного празднования.

Забавно наблюдать, как они спорят за каждую мелочь.

Плутарх вынужден бороться за каждого гостя, каждую музыкальную ноту.

После того, как Коин накладывает вето на обед, развлечения, и алкоголь, Плутарх вопит, "Промо провалиться, если никто не будет развлекаться!"

Распорядителю Игр трудно придерживаться бюджета.

Но даже тихое празднования вызывает переполох в 13, где кажетоя вообще не бывает праздников.

Когда он объявил, что детям нужно спеть свадебную песню Четвертого Дистрикта, вызвался практически каждый ребенок.

Нет недостатка в добровольцах, чтобы сделать украшения.

В столовой, люди взволнованно обсуждают мероприятие.

Это больше, чем праздников.

Скорее всего нам катастрофически не хватает чего-то хорошего, поэтому мы все хотим принять в этом участие.

Это объясняет то что, когда у Плутарха возникает вопрос по поводу платься невесты - я добровольно предлагаю забирать Энни к себе домой в 12, где Цинна оставил много вечерней одежды в большом шкафу под лестницей.

Все свадебное платье, которое он сшил для меня, вернулись в Капитолий, но остались несколько платьев, которые я носила во время Тура Победителей.

Я немного осторожна в компании с Энни, посколько все, что я о ней знаю, это то, что Финник ее любит и что все считают ее сумашедшей.

На воздушном корабле я решаю, что она немного нестабильная нежели сумашедшая.

Она неуместно смеется или вообще в растерянности покидает разговор.

Ее зеленые глаза с такой интенсивностью прикованы к какой-либо точке, что вы сами пристально смотрите и пытаетесь понять, что она может видеть в пустом пространстве.

Иногда, без какой-либо причины, она зажимает уши руками, как будто пытается заглушить звук, причиняющий боль.

Она действительно странная, но если Финник любит ее. то мне этого достаточно.

Я получила разрешение моей подготовительной команды выбрать платье самостоятельно, поэтому я имею возможность принимать любые решения.

Когда я открываю шкаф, мы все замолкаем, невероятное ощущение присутствия Цинни в этом потоке тканей.

Октавия спадает на колени, утыкается щеками в подол юбки и рыдает.

"Так давно," она задыхается, "я видела что-либо симпатичное."

Несмотря на мнения со стороны Коин о том, что свадьба слишком шикарная, и Плутарха, о том что она слишком серая, свадьба грандиозное событие.

Триста счастливчиков, отобранных из 13 и несколько беженцев, носят свою каждодневную одежду, художественные оформления сделаны из осенней листвы, музыка обеспечена хором детей, сопровождаемых одиноким скрипачом из 12.

По стандартам Капитолия - это очень скромно.

Это не имеет значения, потому что ничто не может сравниться с красотой пары.

Дело не в одежде - Энни носит зеленое шелковое платье, которое я носила в 5, Финник в одном костюмов Пита - хотя одежда просто потрясающая.

Кто может не засмотреться на сияющие лица двух людей, для которых этот день был практически невозможен? Далтон, специалист по крупно-рогатому скоту из 10, проводит церемонию, подобно тому как они делали это в своем Дистрикте.

Но здесь добавлены некоторые штрихи из 4.

Сплетенное травяное полотно покрывает новобрачных во время их обета, легкое смазывание губ друг друга соленой водой, а также старая свадебная песня которая отправляет молодожен в морскую прогулку.

Нет, мне не нужно притворяться, что я счастлива за них.

После скрепляющего союз поцелуя,криков 'Горько!' и тоста с яблочным соком, скрипач затягивает мелодию, которая заставляет кажного из 12 дистрикта поднять голову.

Мы, возможно, самый маленький и самый бедный Дистрикт в Панеме, но мы умеем танцевать.

Ничего не было запланировано на этот счет, но Плутарх должен скрестить пальцы, приглашая команду для съемки.

Сальная Сей хватает Гейла за руку, тянет его на центр зала и становится напротив него.

Люди присоединяются к ним, формируя две линии.

И начинают танцевать.

Я держусь в стороне, хлопая в ритм, когда костистая рука зажимает мой локоть.

Джоанна сердито смотрит на меня.

"Ты собираешься упустить шанс позволить Сноу увидеть как ты танцуешь?" Она права.

Что может подсластить победу - счастливо танцующая Сойка-пересмешница? Я ищу Прим в толпе.

Зимними вечерами у нас было много времени, чтобы практиковаться, мы - хорошие партнеры.

Я развеиваю ее беспокойство по поводу ребер, и мы занимаем места в линии.

Это причиняет боль, но удовольствие от того, что Сноу наблюдает за тем как я танцую со своей младшей сестрой, превращает остальные чувства в пыль.

Танец преображает нас.

Мы показываем движения гостям из 13 Дистрикта.

Настаивая на том, чтобы жених и невеста присоединились.

Беремся за руки и делаем огромный, врашающийся круг, где люди танцуют ногами.

Так долго не происходило чего-либо настолько глупого, радостного, или забавного.

Это могло бы продолжаться всю ночь, если бы не последнее мероприятие, запланированное Плутархом.

Я ничего не слышала о нем, значит, оно должно было стать сюрпризом.

Четыре человека выкатывают огромный свадебный торт из соседней комнаты.

Большинство гостей отходит назад, освобождая дорогу для этой диковины, этого великолепного творения, где по сине-зеленым волнам с белыми гребнями из сахарной глазури плывут рыбы и парусные судна, тюлени и морские цветы.

Но я проталкиваюсь через толпу, чтобы убедиться в том, что и так поняла с первого взгляда.

Как не оставляло сомнений то, что вышивка на платье Энни была сделана рукой Цинны, так и то, что глазированные цветы на торте были выполнены Питом.

Это может показаться мелочью, но на самом деле говорит красноречивее всяких слов.

Хеймич многое держал от меня в секрете.

Тот мальчик, которого я видела в последний раз, неистово кричащий и пытающийся вырваться, никогда бы не сделал подобного.

Никогда бы не смог взять себя в руки и сосредоточиться на творении чего-то идеально подходящего Финнику и Энни.

Как будто ожидая мою реакцию, Хеймич стоит рядом со мной.

"Давай поговорим," говорит он.

В коридоре, далеко от камер, я спрашиваю, "Что с ним происходит?" Хеймич качает головой.

"Я не знаю.

Никто из нас не знает.

Иногда он почти разумен, а затем без причины снова теряется.

Приготовление торта было своего рода терапией.

Он целыми днями работал над ним.

Наблюдая за ним.

.

.

он казался почти прежним."

"Его выпустили?" спрашиваю я.

Эта мысль подняла меня до седьмого неба.

" О, нет.

Он под охраной.

Он все еще под замком.

Но я говорил с ним," говорит Хеймич.

"С глазу на глаз?" спрашиваю я.

И он не сошел с ума?"

"Нет.

Немного зол на меня, но по вполне понятным причинам.

Из-за того что я не рассказал о заговоре мятежников и других подобных вещах."

Хеймич на мгновение останавливается, решая что-то.

"Он говорит, что хочет увидеть тебя."

Я нахожусь на сверкающей яхте, окруженную сине-зелеными, плескающимеся волнами, покачивающие палубу у меня под ногами.

Мои ладони прижаты к стене, ища опоры.

Это не было частью моего плана.

Во Втором я вычеркнула Пита из своей жизни.

Затем я должна была пойти в Капитолий, убить Сноу и получить удовлетворение.

Ранение было лишь временное отступление от плана.

Я никогда не надеялась услышать, что он хочет меня видеть.

Но сейчас у меня нет права отказаться.

В полночь я стою за дверью его камеры.

Больничная палата.

Нам пришлось ждать Плутарха пока он закончит свадебный фильм, которым, не смотря на , как он выражается, 'кутеж', он вполне доволен.

"Лучшая вешь, которую Капитолий в основном игнорировал в Двенадцатом, это то, что люди всегда оставались непосредственными.

Зрители это проглотят.

Когда Пит признался, что любит тебя, или когда ты достала ягоды.

Стиль хорошей телепередачи.

Как жаль, что я не встречусь с Питом наедине.

Но доктора уже собралась за односторонним стеклом, с блокнотами и ручками.

Когда голос Хеймича в моем наушнике разрешает мне войти, я медленно открываю дверь.

Голубые глаза тут же сосредоточились на мне.

Он имеет по три крепления на каждой руке и иглу, которая готова усыпить его в том случае, если он потеряет контроль.

Он не пытается освободить себя, но наблюдает за мной настороженно, как человек который еще не уверен что я не выродок.

Я подхожу, пока не останавливаюсь в ярде от кровати.

Мне ничего не нужно делать руками, поэтому я скрещиваю их и пикрываю свои ребра до того как начинаю говорить.

" Привет."

"Привет," отвечает он.

Это похоже на его голос, на его прежний голос, но есть что-то еще.

Подозрение, упрек.

"Хеймич сказал, что ты хочешь поговорить со мной," говорю я.

"Для начала посмотреть на тебя."

"Кажется, будто он ожидает увидеть, что я превращусь в гибридного волка прямо на его глазах.

Он смотрит так долго, Что я украдкой бросаю взгляды на одностороннее стекло, надеясь на помощ от Хеймича, но в моем наушнике тишина.

"А ты не очень большая, не так ли? И даже немного симпатичная?"

Я знаю, что он прошел через ад и вернулся обратно, и все же, так или инач, но это замечание задевает меня.

"Что же, ты выглядел лучше.

Получая приглушенный смех Пита, Хеймич советует отступить.

"И даже нисколько не улыбнешься.

После всего, через что я прошел."

"

"Да.

Мы все прошли через многое.

И ты единственный, кого считали хорошим.

Не я.

"Я делаю все не правильно.

Я не знаю, почему я чувствую необходимость защищаться.

Его мучили! Его подвергали пыткам! Что со мной? Внезапно я понимаю, что могу начать кричать на него - сама точно не знаю, за что, - поэтому решаю выбираться оттуда.

"Знаешь, я не очень хорошо себя чувствую.

Я наверное зайду завтра."

Когда я подхожу к двери, его голос останавливает меня.

"Китнисс.

Я помню о хлебе."

Хлеб.

Наша единственная реальная встреча до Голодных Игр.

"Они показали тебе видео, где я рассказывала об этом," говорю я.

"Нет.

Существует видео, где ты говоришь об этом? Почему Капитолий не использовал его против меня?" спрашивает он.

"Я сделала его в день твоего спасения," отвечаю я.

Боль сжимает мои ребра словно тиски

Было ошибкой танцевать.

"Итак, что ты помнишь?

"Тебя.

Под дождем," говорит он мягко.

"Копающуюся в нашем мусорном баке.

Сжигание хлеба.

Моя мама ударяет меня.

Отношу хлеб свинье и вместо этого отдаю его тебе.

"

"Это все.

Что случилось," говорю я .

" На следующий день после школы, я хотела поблагодарить тебя.

Но я не знала как.

"

"Мы были на улице в конце дня.

Я пытался поймать твой взгляд.

Ты отвела глаза.

И затем.

.

.

почему-то я думаю что ты собирала одуванчики.

"Я кивнула головой.

Он помнит.

Я никогда не говорила об этом моменте вслух.

"Я должно быть тебя очень любил."

"

" Ты любил.

Мой голос прерывается и я начинаю кашлять.

" А ты меня любила? спрашивает он.

Я задерживаю взгляд на кафельном полу.

"Все говорят что я любила тебя.

Все считают что, поэтому Сноу мучил тебя.

Чтобы сломить меня.

"

"Это не ответ," говорит он мне.

" Я не знаю что думать, когда они показывают мне несколько кассет.

На первой арене похоже, ты попыталась убыть меня при помощи ос-убийц.

"

"Я пыталась убить вас всех," говорю я.

Вы загнали меня на дерево."

"

"Позже там было много поцелуев.

И они не кажутся очень правдоподобными с твоей стороны.

Тебе нравилось целоваться со мной?" спрашивает он

"Иногда," признаюсь я .

"Ты знаешь, что люди смотрят на нас сейчас?"

"Я знаю.

Что на счет Гейла?" он продолжает.

Мой гнев возвращается.

Мне плевать на его состояния -- но это не касается людей за стеклом.

"Он тоже неплохо целуется," говорю я коротко.

"И было хорошо целоваться с нами обоими? Ты еще с кем-нибудь целовалась?" спрашивает он.

"Нет.

Не было хорошо ни с одним из вас.

Но я не спрашивала твоего разрешения," говорю я ему.

Пита снова смеется - холодно, пренебрежительно.

" Ну, это же была часть твоей работы, не так ли?"

Хеймич не возражает, когда я ухожу.

Иду дальше по коридору.

Через вереницу отделений.

Нахожу теплую трубу и прячусь за прачечной.

Проходит много времени прежде, чем понимаю, почему я так расстроена.

Когда я понимаю, это звучит как приговор

Все те месяцы, когда я принимала как должное, что Пит считает меня замечателеной, закончены.

На конец, он видит меня такой, какая я на самом деле.

Жестокая.

Недоверчивая.

Манипулирующая.

Беспощадная.

И я ненавижу его за это.

Глава 17

Мне нанесли удар исподтишка.

Вот что я чувствую, когда Хеймич разговаривет со мной в больнице.

Я несусь к Командному пункту со скоростью одна миля в минуту, врываюсь прямо в разгар военного собрания.

"Что ты имеешь в виду, я не еду в Капитолий? Я должна ехать! Я сойка-пересмешница!" говорю я.

Койн просто взглянул на меня поверх экрана.

"Твоя основная задача как сойки-пересмешницы - объединить районы против Капитолия - достигнута.

Не волнуйся - если все пройдет хорошо, после капитуляции, ты сможешь прилететь туда."

Капитуляция?.

"Будет уже слишком поздно! Я пропущу всю борьбу.

Я нужна вам - я лучший стрелок, который у вас есть!" кричу я.

Обычно я не хвастаюсь этим, но в конце концов это было достаточно близко к правде.

" Гейл поедет."

"Гейл появлялся на тренировках каждый день кроме тех случаев когда был заняят другими обязанностями"

Мы уверены, что он справиться," говорит Коин.

"Как ты думаешь, сколько тренировок ты посетила?"

Ни одной.

Вот сколько.

"ну,иногда я охотилась"

и

.

.

Я треннировалася с Битти в Управлении."

"Это не одно и тоже, Китнис," говорит Боггс.

"Мы все знаем, какая ты умная и смелая и отлично стреляешь.

но нам нужны солдаты в бою

Ты не знаешь основной вещи об исполнении приказов, и ты совершенно точно не на пике своей физической формы.

"Это не волновало вас, когда я была в Восьмом.

Или во Втором," возражаю я.

"Тебе не разрешено было вмешиваться в бой ни в том ни в другом случае," говорит Плутарх, стреляя в меня взглядом, который сигнализирует, что меня много может выдать.

Нет, сражение в Восьмом и мое вмешательство во Втором были самопроизвольны, опрометчивы, и определенно несанкционированы.

"И в обоих случаях, ты была ранена," напоминает мне Боггс.

Внезапно я увидела себя его глазами.

Мелкая 17-летняя девчонка, которая не может нормально перевести дух с тех пор как ее ребра не впоне зажили.

Растрепанная.

Недисциплинированная.

Выздоравливающая.

Не солдат, а некто, кто нуждается в уходе.

"Но я должна идти" сказала я.

"почему?"спрашивает коин

Я не могу точно выразиться, что я должна осуществить личную вендетту против Сноу.

Или что мысль о том, что я остаюсь здесь в Тринадцатом с последней версией Пита, в то время как Гейл уходит сражаться, невыносима.

Я не испытываю нехватки в причинах, чтобы сражаться с Капитолием.

"Из-за Двенадцатого.

потому что они уничтожили мой дистрикт

Президент задумывается на мгновение.

Рассматривает меня.

"Ладно, у тебя есть три недели.

Не так много, но ты будешь тренироваться.

Если Совет одобрит твою подготовку, то твоя кандидатура будет рассмотрена."

Вот оно.

Это самое большое, на что я могла надеяться

Думаю, что это моя вина.

Я каждый день игнорировала свое расписание, если меня что-то не устраивало.

Едва ли пробежка с оружием вокруг поля давала большое преимущество, когда вокруг столько всего происходило.

И теперь я расплачиваюсь за свою халатность.

Вернувшись в больницу я нашла Джоанну в том же состоянии она сходила с ума.

я говорю ей о том что сказала Коин

"может ты тоже можешь тренироваться"

"хорошо"

я буду

Но я собираюсь в отвратительный Капитолий, даже если мне придется убить команду и лететь туда самой," говорит Джоанна

"Вероятно, лучше всего, не поднимать этот вопрос на тренировке," говорю я.

"Но приятно знать, что будет возможность поехать"

Джоанна ухмыляется, и я чувствую небольшое, но существенное изменение в наших отношениях.

Я не могу сказать, что мы друзья, но возможно правильное слово это - союзники.

это хорошо

Мне нужны союзники.

На следующее утро, когда мы сообщаем о тренировке в 7:30, реальность бьет меня по лицу.

Нас направили в класс почти новичков, четырнадцати - или пятнадцати летних, что кажется немного оскорбительным, пока не становится очевидным, что они намного лучше подготовлены, чем мы.

Гейл и другие люди, выбранные для похода на Капитолий, треннируются по другой, ускоренной программе.

После растяжки-- которая причиняет боль -- несколько часов укрепляющих упражнений -- которые причиняют боль -- и пятимильный пробег -- который убивает.

Даже не смотря на мотивационные оскорбления Джоанны, подгоняющие меня, я выбиваюсь из сил после мили.

"Это все мои ребра," объясняю я тренеру, сугубо деловой женщине средних лет, к которой мы обращаемся как Солдат Йорк.

"Они все еще болят."

"Ну, скажу я вам, Солдат Эвердин, потребуется месяц, чтобы они зажили," говорит она.

Я качаю головой.

"У меня нет месяца."

Она осматривает меня сверху вниз.

"Доктора не предложили вам какое-нибудь лекарство?"

"Разве есть лекарство?" спрашиваю я.

"Они сказали, что должно зажить естественно."

"Они всегда так говорят.

Но они могут ускорить процесс, если я рекомендую.

Я предупреждаю вас - это совсем не весело," говорит она мне.

"Пожалуйста.

Я должна отправиться в Капитолий," сказала я.

Сордат Йорк не ответила.

Она небрежно записывает что-то в блокноте и отправляет меня назад в больницу.

Я колебалась.

Я не хочу больше пропускать не одной тренировки.

"Я вернусь на треннировку после обеда," обещаю я

Она лишь поджала губы.

Твадцать четыре укола в грудную клетку, позже, меня расплющило на больничной койке, стиснув зубы я с трудом сдерживалась чтобы не умолять вернуть мне мою капельницу с морфием.

Он стоит у моей кровати, так чтобы я могла по необходимости воспользоваться им.

Я не использовала его в последнее время, но я держала его для Джоанны.

Сегодня они проверяли мою кровь, чтобы убедиться, что в ней нет обезболивающих, так как смешение двух лекарств - морфия и чего бы то ни было, заставившего мои ребра гореть, - могло иметь опасные побочные эффекты.

Они объяснили, что несколько дней будет тяжело.

Но я сказала им продолжать.

Это ужасная ночь в нашей комнате.

О сне не может быть и речи.

Мне кажется, что я действительно чувствую запах кольца горящей плоти вокруг моей грудной клетки, в это время Джоанна борется с абстинентным синдромом

Раньше, когда я просила прощения у нее из-за остановки поставок морфия, она отмахнулась говоря, что это должно было произойти в любом случае.

Но к трем часам утра я становлюсь мишенью для любого красочного ругательства, какое только может предложить Дистрикт 7.

На рассвете она стаскивает меня с кровати, решетельно отплавляя на треннировку.

"Я сомневаюсь что смогу это сделать," возражаю я.

"Ты можешь сделать это.

Мы обе можем.

Мы - победители, помнишь? Мы - те, кто может пережить все, чтобы они нам не приготовили," рычит она на меня.

Ее кожа приобрела болезненный зеленоватый оттенок, а сама она дрожала как лист.

Я оделась.

Мы должны быть победителями, чтобы пережить это утро.

Я думаю, что теряю Джоанну, когда мы понимаем, что что-то капает сверху.

Ее лицо становится пепельным, и она, кажется, перестает дышать.

"Это просто вода.

Она не убьет нас," говорю я.

Она сжимает челюсть и топает в грязь.

Дождь обливает нас во время того, как мы работаем и потом направляемся на тяжелую пробежку.

После мили меня можно выжимать, и я сопротивляюсь искушению снять рубашку, так как холодная вода кипит на моих реберах.

Я заглатываю свой полевой обед из сырой рыбы и вареной свеклы.

Джоанна получает свою половину до того как мы возвращаемся.

Днем мы учимся собирать оружие.

Я управляюсь с этим, но Джоханна не может заставить руки не дрожать, чтобы собрать все части воедино

Когда Йорк отворачивается, по прихожу ей на помощь

Даже при том, что дождь продолжается, день становиться лучше, потому что мы находимся на стрельбище.

Наконец-то, хоть в чем-то я хороша.

Приходится проспосабливаться к оружию после лука, но к концу дня, у меня лучший счет в классе.

Мы подходим к дверям больницы, и Джоханна заявляет, "Это нужно прекратить.

Мы живем в больнице.

Все принимают нас за больных."

Для меня это не проблема.

Я могу переехать в отделение для моей семьи, но за Джоанной не закреплено такое помещение.

Когда она пытается выписаться из больницы, они не соглашаются позволить ей жить одной, даже если она будет каждый день приходить на беседу с главным врачом.

Думаю что они не настолько глупы, что не догадываются про морфий и это только усиливает их мнение, что Джоанна неустойчива.

"Она не будет одна

Я пойду в комнату вместе с ней," анонсировала я.

Есть разногласия, но Хеймич соглашается, и мы спим в отделении напротив Прим и моей мамы, которая соглашается следить за нами.

После того как я приняла душ, а Джоанна разложила свои вещи состоящие из промокшей одежды, она бегло осмотрела помещение.

Когда она открывает ящик с мои пожитками, она сразу же захлопывает его.

"Извини."

Я думаю, что в ящике Джоанны ничего нет кроме отпущенной правительством одежды.

Ни одну вещь в мире она не может назвать своей.

"Все хорошо.

Ты можешь смотреть, если хочешь."

Джоанна открывает мой медальон, изучая фотографии Гейла, Прим и мамы.

Она открывает серебряный парашют, вытаскивает втулку и всовывает в нее мизинец.

"Я сразу хочу пить, когда смотрю на нее."

Затем рна находит жемчужину, которую Пит подарил мне.

"Это -?"

"Да," сказала я

"Давай закроем эту тему

"Я не хочу говорить о Пите.

Одна из лучших вещей в тренировке в том,что она не позволяет мне думать о нем.

"Хеймитч сказал что ему лучше," сказала она.

"Возможно.

Но он изменился," ответила я.

"Как и ты.

Как и я.

И Финник и Хеймитч и Битти.

Не говоря уже об Энни Креста.

Арена довольно хорошо потрепала нас, ты так не думаешь? Или ты все еще чувствуешь себя девочкой, которая добровольно вызвалась вместо сестры?" спрашивает она меня.

"Нет," ответила я.

"Пожалуй, это единственная вещь, насчет которой мой главный врач может оказаться прав.

Пути назад нет.

Наверное нам стоит смириться с этим.

Она аккуратно возвращает мои подарки в ящик и забирается в кровать напротив меня, когда выключаются лампы.

"Ты не боишься, что я убью тебя ночью?"

"Так же могу и я," отвечаю я.

Мы смеемся, наши тела так измучены, чудо если мы сможем встать на следующий день.

Но мы делаем это.

Каждое утро мы делаем это.

К концу недели, мои ребера почти как новенькие, и Джоханна может собрать винтовку без помощи.

Солдат Йорк одобрительно кивает нам обеим - мы выдержали этот день .

"Отличная работа, Солдаты."

Когда мы уходим, после того как услышали это, Джоанна бормочет, "Я думаю выграть в Играх было легче"

Но глядя на ее лицо, видно что она довольна.

Мы в отличном расположении духа, когда мы приходим в столовую, где ждет Гейл, чтобы поесть со мной.

Полученная огромная порция тушеной говядины больше не сведет меня с ума.

"Первые поставки еды прибыли утром," говорит мне Сальная Сей.

"Это - Настоящая говядина из Десятого Дистрикта.

Ни одна из ваших диких собак."

"Не помню, чтобы вы отказывались," отвечает Гейл

Мы присоединяемся к группе, состоящей из Дейли, Энни и Финника.

Что-то в Финнике изменилось с тех пор как он женился.

То, что он олицетворял ранее - это Капитолийский сердцеед, которого я встретила до 25-ти летия Подавления, загадочный союзник на арене, разбитый молодой человек который старался помочь мне восстанавливаться вместе с ним. Теперь он изменился в человека, который излучает жизнь.

Такие привлекательные черты, как скромное чувство юмора и радушие были представлены Фиником широкой публике впервые.

Он никогда не отпускает руку Энни.

Ни тогда когда они гуляют, ни тогда когда едят.

Я сомневаюсь, что он когла-либо собирается это сделать.

Она находится в каком-то счастливом оцепенении.

И до сих пор в то время как вы что-либо говорите нечто уносит ее разум в другой мир.

Но несколько слов Финника возвращают ее.

Дейли, которую я знала с самого детства, но никогда не придавала ей значения, выросла в моих глазах.

Ей рассказали о том, что Пит сказал мне той ночью после свадьбы, но она не сплетничает.

Хеймич говорит, что она мой лучший защитник, когда Пит испытывает раздражение по поводу меня.

Всегда на моей стороне, осуждая его отрицательное восприятие после мук Капитолия.

Она оказывает на него большее влияние, чем другие, потому что он действительно знает ее.

В любом случае, даже если она немного приукрашивает, я ценю это.

Честно говоря я бы тоже немного приукрасила.

Я проголодалась, а тушеное мясо такое вкусное - говядина, картошка, репа и лук, в толстом слое подливки - я заставила себя съесть это медленно.

Повсюду в столовой ты можешь почувствовать тот восстанавливающий эффект, который может оказать хорошая пища.

Она делает людей добрее, веселее, оптимистичнее и напоминает им, что нет ошибки в том, чтобы продолжать жить.

Лучше любого лекарства.

По-этому я пытаюсь заставить все это продлиться и присоединяюсь к беседе.

Выливаю всю подливку на мой хлеб и кусаю его, и в то же время слушаю, как Финник рассказывает какую-то глупую историю о морской черепахе, плавающей с его шляпой.

Смеюсь до того как понимаю, что он стоит там.

Через стол, за пустым местом рядом с Джоанной.

Наблюдает за мной.

Я задыхаюсь мгновенно, так как кусок хлеба застревает у меня в горле.

"Пит!" говорит Дейли.

"Так здорово видеть тебя здесь.

.

.

с нами.

Два здоровых охранника стоят рядом с ним.

Он неловко держит свой поднос кончиками пальцев, так как его запястья скованы короткой цепью.

"Что за необычные браслеты?" спрашивает Джоанна.

"Мне еще нельзя полностью доверять," говорил он.

"Я даже не могу сесть здесь без вашего разрешения."

Он указывает на охранников за головой.

"Он может сесть здесь.

Мы старые друзья," говорит Джоанна, похлопывая по стулу рядом.

Охранники кивают и Пит садится.

"У меня с Питом были смежные клетки в Капитолии.

Мы очень хорошо знакомы с криками друг друга."

Энни, которая находится по другую сторону Джоанны, закрывает уши и покидает реальность.

Финник бросает на Джоханну сердитый взгляд и обнимает Энни.

"Что? Мой главный врач говорит, что я не в состоянии подвергать цензуре свои мысли.

Это часть моей терапии," отвечает Джоанна.

Оживление исчезло в нашей маленькой компании.

Финник шепчет что-то Энни до тех пор, пока она медленно не убирает руки.

Затем следует долгое молчание, во время которого люди притворяются, что едят.

"Энни," говорит Дейли воодушевленно, "ты знаешь, что Пит украшал твой свадебный торт? Дома его семья управляла пекарней и он занимался глазированием."

Энни осторожно смотрит за Джоанну.

"Спасибо Пит.

Это было очень красиво."

"Не за что, Энни," говорит Пита, и я слышу, старые нотки мягкости в его голосе, которые я думала исчезли навсегда.

Не то, чтобы это адрессовано мне.

Но все же.

"Если мы собираемся еще прогуляться, то нам нужно идти", говорит ей Финник.

Он складывает оба их подноса так, чтобы можно было нести их в одной руке, в то время как другой крепко держит ее за руку.

"Рад тебя видеть, Пит."

"Будь добор к ней, Финник.

Или я постараюсь и заберу ее у тебя."

Это было бы шуткой, если бы его голос не был бы так холоден.

Только все понимается не правильно.

Открытое недоверие Финника, предположение, что Пит положил глаз на Энни, что Энни может бросить Финника, что меня даже не существует.

"Ох, Пит," сказал Финник легко.

"Не заставляй меня сожалеть о том, что я перезапустил твое сердце."

Он уводит Энни, одаривая меня озабоченным взглядом.

Когда они ушли, Дейли сказала укоризненно, "Он действительно спас твою жизнь, Пит.

И не один раз."

"Для нее."

Он мне кратко кивнул.

"Для восстания.

Не для меня.

Я ничего ему не должен."

Мне не следует поддаваться на уловку, но я поддаюсь.

"Может и нет.

Мег умерла, а ты все еще жив.

Это хоть что-то,да значит."

"Да, многие вещи должны значить что-то, но не значат, Китнисс.

У меня есть несколько воспоминаний, которые я не могу понять, и я не думаю, что Капитолий коснулся их.

Многие ночи в поезде, например," говорит он.

Снова скрытый подтекст.

Что в поезде произошло больше, чем есть на самом деле.

То, что случилось тогда - те ночи, когда я сохраняла рассудок лишь потому, что его руки обнимали меня, - больше не имеет значения.

Все это ложь, все это лишь способ управлять им.

Пит делает жест своей ложкой, объединяя нас с Гейлом.

"Так, вы уже официально стали парой, или они все еще затягивают эту звездную любовную фигню?"

"Все еще затягивают" - говорит Джоанна.

Из-за судороги Пит сжимает руки в кулаки, потом выкручивает их странным способом.

Это все, что он может сделать, чтобы держать их подальше от моей шеи? Я чувствую напряжение в мускулах Гейла рядом со сной, боязнь перебранки.

Но Гейл просто говорит: "Я бы не поверил в это, пока не увидел собственными глазами".

"Что это?" спросил Пит.

"Ты," ответил Гейл.

"Тебе нужно быть более конкретным" - говорит Пит.

"А что по поводу меня?"

"Они заменили тебя твоей злобно-идиотской копией" - говорит Джоанна.

Гейл допивает молоко.

"Ты закончила?" он спросил меня.

Я встаю, и мы идем, чтобы вбросить наши подносы.

У двери, пожилой человек останавливает меня, так как я все еще сжимаю в руке оставшийся кусок моего хлеба с соусом.

Что-то в выражении моего лица или, возможно, тот факт, что я не скрывала этого, облегчает мою ситуацию.

Он позволяет мне запихнуть хлеб в рот и продолжать идти.

Гейл и я почти у моего отделения, когда он снова начинает говорить.

"Я не ожидал такого."

"Я говорила тебе, он ненавидит меня."

"То, как они ненавидит тебя.

Это так.

.

.

знакомо.

Я себя так чувствовал." признается он.

"Когда я видел как ты целуешь его по телевизору.

Только я знал, что не справедлив.

Он этого не видит.

Мы подходим к моей двери.

"Может он просто увидел какая я на самом деле.

Я должна немного поспать."

Гейл ловит меня за руку, прежде чем я исчезну.

"Так вот что ты сейчас думаешь?" Я пожимаю плечами.

"Кэтнисс, поверь мне, как своему старому другу, когда я говорю, что он не видит тебя такой, какая ты есть на самом деле.

Он поцеловал меня в щеку и ушел.

Я сижу на кровати, пытаясь упорядочить в голове информацию из книг по военной тактике в то время как воспоминания о ночах с Питом в поезде отвлекают меня.

Приблизительно через двадцать минут входит Джоаннаи бросается к моей кровати.

"Ты пропустила лучшую часть.

Дейли вышла из себя из-за того как Пит обращался с тобой.

Она так визжала.

Это похоже на то, как кто-то часто штрыкает мышку вилкой.

Весь обеденный зал наблюдал.

"Что Пит сделал?" спросила я.

Он начал спорить сам с собой как будто у него было раздвоение личности.

Охране пришлось увести его.

С другой стороны, кажется никто не заметил, что я прикончила его рагу."

Джоханна погладила рукой выпирающий живот.

Я смотрю на слой грязи под ее ногтями.

Размышляя, моются ли когда-нибудь люди из Седьмого.

Мы потратили пару часов, тестируя друг друга на знание военных терминов.

Я ненадолго зашла к маме и Прим.

Когда я вернулся в свое купе, приняла душ,и глядя в темноту, наконец спросила: "Джоанна, ты действительно слышала, как он кричит? "

"Только частично," говорит она.

"Как сойки-говоруны на арене.

Только это было реальным.

И это не прекратилось через час.

Тик Так."

"Тик-так," отзываюсь я.

Розы.

Переродки.

Трибуты.

Замерзшие дельфины.

Друзья.

Сойки-пересмешницы.

Стилисты.

Я.

Все кричат сегодня в моем сне.

Глава 18

Я бросаюсь в обучение с удвоенной силой.

Ем, живу и дышу разминками, тренировками, обучением обращению с оружием, лекциями по тактике.

Некоторые из нас переведны в отдельную группу, и это дает мне надежду на то, что я смогу противостоять в реальном бою.

Солдаты называют эту группу Блок, но татуировка на моей руке выглядит как "С".

С.

Ц.

Сокращенно - Симулирующие уличный бой.

Глубоко в недрах 13-го были сооружены городские кварталы Капитолия.

Преподаватель разбивает нас на команды по 8 человек, и мы пытаемся выполнять задания - занятие позиции, уничтожение цели, поиск дома, как если бы мы реально пробивали себе путь через Капитолий

Симулятор устроен так, что все задание может пойти прахом из-за одной ошибки.

Ложный шаг вызывает взрыв мины, на крыше появляется снайпер, оружие дает осечку, плач ребенка заводит в ловушку, старший группы -только голос, записанный на пленку - поражен минометом, и нужно решать, что делать дальше, без приказов.

Какая-то часть тебя понимает, что это всего лишь игра и никто не собирается тебя убивать.

Если наступаешь на мину -слышится взрыв и нужно упасть на землю, притворившись мертвой.

Но в остальных случаях все выглядит настолько реальным - вражеские солдаты, одетые в форму Миротворцов, задымление от дымовых бомб.

На нас даже выпускают газ.

Только я и Джоанна успеваем вовремя одеть маски.

Остальная часть нашей команды повержена в течение 10 минут.

А пару раз вдохнув предположительно безвредного газа, я зарабатываю головную боль до конца дня.

Крессида и ее команда снимают меня и Джоанну, пока мы отдыхаем.

Я знаю, что Гейл и Финник тоже снимаются.

Это часть новых роликов, чтобы показать, что мятежники готовятся ко вторжению в Капитолий.

В целом все идет хорошо.

А затем Пит начинает посещать наши утренние разминки.

Без наручников, но он все еще находится в сопровождении двух охранников.

После ланча я вижу его в поле, тренирующегося с группой начинающих.

Я не знаю о чем они думают.

Если простая размолвка с Дейли приводит к тому, что он начинает разговаривать сам с собой, то ему нет смысла учиться собирать оружие.

Когда я сталкиваюсь с Плутархом, он уверяет меня, что это все для камеры.

У них есть видео об Энни, выходящей замуж, и Джоханны, поражающей цели, но Весь Панем задаются вопросом, что с Питом.

Им нужно видеть, что Пит борется за мятежников, не за Сноу.

И возможно, если бы люди уивели всего несколько снимков, где мы с Питом вместе, не целующихся, а просто выглядищих счастливыми от того, что мы вместе...

Я убегаю прочь от него.

Этому не бывать.

В редкие моменты вынужденного бездействия я с волнением наблюдаю за приготовлениям к вторжению.

Вижу, что техническое оснащение и запасы провианта подготовлены, дивизии собраны.

Вы можете видеть когда кто-нибудь получает допуск, потому что его сразу коротко стрегут, это как опознавательный знак человека идущего в бой.

Много говорят о готовящемся наступлении, секретность которого будет обеспечена с помощью тоннелей, по которым поезда поставляли продукты в Капитолий.

Всего за несколько дней до первого перемещения войск Йорк неожиданно говорит Джоанне и мне,что она рекомендовала нас на экзамен и мы немедленно должны явиться

Он состоит из четырех частей: полоса препятствий, которые оценивают ваше физическое состояние, письменный экзамен по тактике, а также проверку знания оружия и борьбу с смоделированной ситуацией в Блоке.

Я справлюсь с первыми тремя, не успев занервничать, но остается незавершенная часть в Блоке.

они исправляют некоторые технические ошибки

Наша группа обменивается информацией.

Все выглядит очень правдоподобно.

Ты проходишь это в одиночку.

Нет никаких подсказок насчет места, куда тебя забросят.

Один мальчик шепотом рассказал, что он слышал, будто бы целью этого является выяснение индивидуальных слабостей.

Мои слабости? Это - дверь, которую я даже не хочу открывать.

Но я нашла тихое место и постаралась оценить, какими они могут быть.

Длина списка угнетает меня.

Отсутствие грубой физической силы.

Абсолютный минимум тренировок.

И каким-то образом мой статуст Сойки-пересмешницы не оказывается преимуществом в ситуации, когда они пытаются сделать из нас группу.

Есть много вещей, с которыми я не смогу справиться.

Джоанна идет по списку на три человека раньше меня, и я киваю ей в знак поддержки.

Я надеюсь, что я буду в начале списка, иначе я буду слишком много думать о своих слабостях.

Но к тому времени, как называют мое имя, я еще не знаю, какой должна быть моя стратегия.

К счастью, оказавшись в Блоке я понимаю, что большинство того, чему нас обучали, мне не здесь не пригодится.

Это ситуация - засада.

Отовсюду быстро появляются Миротворцы, и мне необходимо пробраться к месту встречи с остальной моей командой.

Я неспеша осматриваю улицу, выискивая Миротворцев, чтобы пройти незамеченной.

Двое на крыше слева, другой - в проеме двери впереди.

Это проблема, но не настолько большая, как я ожидала.

Появляется подспудная мысль, что это слишком легко - пробраться к своей цели.

Я нахожусь на расстоянии всего нескольких зданий от своей цели, когда ситуация начинает накаляться.

Я нахожусь на расстоянии в несколько зданий от моей цели, когда ситауция накаляется.

Около полдюжины Миротворцев поджидают за углом.

Я явно с ними не справлюсь, но тут я замечаю кое-что.

Бочку с бензином, небрежно лежащую в грязи.

Это все.

Мое испытание

Понять, что взорвав эту бочку, я пройду испытание.

Как только я решаю сделать это, старший моей группы, который до этого момента был бесполезен, спокойно приказывает мне прижаться к земле.

Все инстинкты кричат мне, что нужно поразить цель, отправить Миротворцев на тот свет.

И внезапно я понимаю, что военные знают о моей самой большой слабости.

С того самого момента, когда я бежала за оранжевым рюкзаком в моих первых Играх, с перестрелки в Восьмом, с внезапной реакции во Втором, когда я перебежала через площадь.

Я не выполняю приказы.

Я прижимаюсь к земле так сильно, что наверное, буду очищать подбородок от гравия целую неделю.

Кто-то взрывает бензобак.

Миротворцы погибают.

Я достигаю места встречи.

Когда я покидаю Блок с противоположной стороны, солдат поздравляет меня, ставит на моей руке штамп "команда № 451" и просит меня доложить Командующему.

Окрыленная успехом, я бегу через залы, поворачиваю за углы, спускаюсь вниз по лестнице, так как лифт слишком медленный.

Я врываюсь в комнату перед тем, как странность ситуации озаряет меня.

мне не к командующему, мне должны постричь волосы

Люди вокруг стола - не новоиспеченные солдаты, а те, кого называют снайперами.

Боггс улыбается и качает головой, когда видит меня.

"Давай посмотрим.

" Неуверенная сейчас, я вытягиваю вперед свою руку со штампом.

"Ты со мной.

Это специальное подразделение стрелков.

Присоединись к команде."

Он кивает на группу людей, стоящих у стены.

Гейл.

Финник.

Пятерых других я не знаю.

Моя команда.

Я не просто в деле, я должна буду работать под руководством Боггса.

С моими друзьями.

Я заставляю себя успокоиться, решительно шагаю по направлению к ним, вместо того, чтобы прыгать вверх-вниз.

Мы должно быть тоже важны, потому что мы в Команде, и ничего не поделаешь с некой Сойкой-пересмешницей.

Плутарх становится перед широкой плоской панелью в центре стола.

Он объясняет что-то о природе того, с чем мы столкнемся в Капитолии.

Я думаю, что это ужасная презентация, так как даже на носочках, я не могу видеть то что на экране - пока он не нажимает на кнопку.

Голографическое изображение блока Капитолия появляется в воздухе.

"Это, к примеру, площадь, окружающая один из бараков Миротворцев.

Не такая уж неважная, но и не самая решающая цель, но все равно, смотрите."

Плутарх вводит что-то вроде кода на клавиатуре, и начинает вспыхивать свет.

Целое разнообразие цветов и мерцают они с разной скоростью.

"Каждый цвет обозначает ловушку.

Оно показывает разные препятствия, которые могут быть чем угодно - от бомбы и до банды болванов.

Не делайте никаких ошибок, чтобы оно не представляло - это предназначено либо для того, чтобы заманить вас в ловушку, либо для того чтобы убить.

Некоторые из них были созданы еще в Темные Дни, другие развивались годами.

Если честно, я сам создал приличную часть.

Эта программа, которую один из наших людей прихватил с собой, когда мы покидали Капитолий, наша самая последняя информация.

Они не знают, что она есть у нас.

Но вероятно новые ловушки были активированы за последние несколько месяцев.

Это - то, с чем вы столкнетесь."

Я не осознаю, что мои ноги движутся к столу,пока я не оказываюсь в дюймах от голограммы.

Моя рука опускается в чашу, мигающую зеленым светом.

Кто-то присоединяется ко мне, его тело напряжено.

Конечно, Финник.

Потому что, только победитель увидит то, что я так быстро обнаружила.

Арена.

Напичканная ловушками, которыми управляет Распорядитель Игр.

Пальцы Финника осторожно гладят красную полосу, обозначающую дверной проем.

"Леди и джентельмены.

.

."

Его голос тихий, но мой раздается на всю комнату.

"Семьдесятшестые Голодные Игры начинаются!"

Я смеюсь.

Быстро.

Перед тем, как кто-либо мог понять, что значат те слова, которые я только что произнесла.

Перед тем, как поднимаются брови, произносятся возражения, слагаются два и два, и выводится решение, что меня следует держать от Капитолия как можно дальше.

Потому что озлобленный, независимый победитель, запрятавший свои шрамы под такую толстую броню, что не пробиться, - последний человек, которого хотели бы видеть в команде.

"Я даже не знаю, почему ты потрудился провести Финника и меня через треннировки, Плутарх," говорю я.

"Да, мы ведь два самых подготовленных солдата из тех, что у тебя есть," самоуверенно добавляет Финник.

"Не надейтесь, что этот факт заставит меня передумать" - нетерпеливо говорит он.

"Вернитесь в строй, Солдаты Одейр и Евердин."

Я заканчиваю презентацию"

Мы отступаем к нашим местам, игнорируя вопросительные взгляды. брошенные нам по пути.

Я принимаю сосредоточенный вид, пока Плутарх продолжает, киваю головой, перемещаюсь, чтобы лучше видеть то, о чем он рассказывает, заставляя себя держаться непосредственно, до того момента, когда я смогу добраться до леса и кричать.

Или проклинать.

Или плакать.

Или все сразу.

Если это был тест, то мы оба, Финник и я, прошли его.

Когда Плутарх заканчивает, и встреча прерывается, мне становится плохо, когда я узнаю, что для меня есть особое задание.

Но это значит лишь то. что я пропускаю военную стрижку, так как они хотят, чтобы Сойка-пересмешница как можно больше была похожа на девушку на арене, в ожидании, пока противники сдадутся.

Для камер, конечно.

Я пожимаю плечами - мне все равно, какой будет длина моих волос.

Меня отпускают без дальнейших комментариев.

Финник и я стремительно подходим друг к другу в коридоре.

"Что я скажу Энни?" говорит он шепотом.

"Ничего," отвечаю я.

"Это то что услышат от меня мама и сестра."

Достаточно плохо, что мы знаем, что направляемся обратно в полностью оснащенную арену.

Не стоит перекладывать это на тех, кого мы любим.

"Если она увидит ту голограмму..." - начинает он.

"Не увидит.

Это секретная информация.

Должна быть секретной" говорю я.

"В конце концов это не настоящие Игры.

Любое количество людей может выжить.

Мы просто принимаем все слишком близко к сердцу потому что... в общем, ты знаешь почему.

Ты все еще хочешь пойти, не так ли?"

"Конечно.

Я хочу уничтожить Сноу также сильно как и ты," говорит он.

"Это будет не так, как с другими," - говорю я твердо, пытаясь убедить в этом и себя.

Потом я осознаю сущность сложившейся ситуации.

"В этот раз Сноу тоже будет играком."

Прежде чем мы можем продолжить, появляется Хеймич.

Он не был на собрании и думает не об аренах, а о чем-то еще.

"Джоанна в больнице."

Я считала, что Джоанна в порядке, сдала свой экзамен, но просто не была назначена в отделение стрелков.

Она плохо метает топор, но на среднем уровне владеет огнестрельным оружием.

"Она ранена? Что случилось?"

"Это произошло, когда она была на Блоке

Они пытались разузнать потенциальную слабость солдата.

Для этого они затопили улицу," говорит Хеймитч

Это не поможет.

Джоанна умеет плавать.

Во всяком случае, я вроде бы вспомнила, как она плавала во время Двадцатипятилетия Подавления.

Конечно не как Финник, но и не один из нас не подобны Финнику.

"И?"

"Так они пытали ее в Капитолии.

Пропитывали ее и затем били током," говорит Хеймич.

"В Блоке у нее была яркая вспышка воспоминаний.

Она впала в панику, не понимала, где находится.

Она вернулась под воздействием успокоительного.

"Финник и я просто стояли там, словно мы потеряли способность отвечать (реагировать).

Я думаю о том почему Джоанна никогда не моется.

Как в тот день она заставила себя выйти под дождь, словно это была кислота.

Я списывала ее страдания на абстинентный синдром.

"Вам двоим следует навестить ее.

"Вы самые близкие для нее люди," - сказал Хеймитч.

Это делает все еще хуже.

Я точно не знаю, что происходит между Джоанной и Финником.

Но я едва знаю ее.

Ни семьи.

Ни друзей.

Лишь символ из 7, лежащий рядом с ее повседневной одеждой в неподписанном ящике.

Ничего.

"Я лучше пойду скажу Плутарху.

Он не будет счастлив," продолжает Хеймич.

"Ему нужно максимально возможное количество победителей для камер, чтобы следовать в Капитолий

Думаю, это делается для лучшего представления по телевизору.

"Ты и Бити идете?" спрашиваю я.

"Как можно больше молодых и привлекательных победителей, насколько это возможно" - поправляет сам себя Хеймитч.

"Так что нет.

Мы будем здесь."

"Финник направляется вниз, чтобы увидеть Джоанну, а я задерживаюсь на несколько минут снаружи, пока не выходит Боггс.

Теперь он мой командир, и я догадываюсь, что он единственный, кого можно попросить об особом одолжении.

Когда я рассказываю ему от том, что собираюсь сделать, он выписывает мне пропуск, так что я могу выйти в лес во время Отражения, при условии, что буду оставаться в поле зрения охранников.

Я бегу в свою комнату, думая об использовании парашюта, но это навевает слишком много неприятных воспоминаний.

Вместо этого я иду через холл и беру один из белых хлопчатобумажных бинтов, которые принесла из 12.

Квадратный.

Крепкий.

Всего один.

В лесах я нашла сосну и сняла пригоршню ароматных иголок с сучьев.

Насыпала иголки в середину бинта, завязала концы и обвязала их виноградной лозой, получился узелок размером с яблоко.

У двери палаты я мгновение наблюдаю за Джоанной, понимая, что вся ее свирепость показная.

Лишенная этого, теперь она просто молоденькая девушка с широко распахнутыми глазами, пытающаяся не заснуть, вопреки действию лекарств.

Боящаяся того, что принесет ей сон.

Я пересекаю палату, подхожу к ней и протягиваю узелок с иголками.

"Что это?" спрашивает она хрипло.

Мокрые концы ее волос около лица напоминают шипы.

"Я сделала это для тебя.

Чтобы ты положила в свой ящик.

Я кладу его ей в руку.

"Понюхай."

Она подносит узелок к носу и принюхивается.

"Запах подобно дому. "

Слезы застилают ее глаза.

"Это то на что я надеялась.

Ты из Седьмого, вот и все," - говорю я.

"Помнишь как мы познакомились? ТЫ была деревом.

Что ж, кратко".

Внезапно, она хватает мое запястье железной хваткой.

"Ты должна его убить Китнисс."

"Не беспокойся."

Я сопротивляюсь искушению выдернуть руку.

"Поклянись.

На чем-то , что дорого тебе," она шипит.

"Я клянусь.

Своей жизнью."

Но она не отпустила мою руку.

"Жизнью своей семьи," настаивала она.

"Жизнью своей семьи," повторила я.

Я полагаю, что моего беспокойства о собственном благополучии теперь недостаточно.

Она отпускает, и я потираю запястье.

"Почему ты думаешь я иду в любом случае, глупая?" Это заставляет ее улыбнуться.

"Я просто должна была это услышать."

Она прижимает узелок с сосновыми иголками к носу и закрывает глаза.

Последние дни проходят быстро.

После утренней разминки моя команда целый день проводит на стрельбище.

Я в основном упражняюсь с оружием, но около часа отведено на индивидуальное оружие - я пытаюсь использовать свой лук, а Гейл - свой, тяжелый, напичканный разными устройствами.

Тризубец разработанный Бити для Финика имеет много характерных особенностей, но самое замечательное - то, что он может бросить его, нажать кнопку на металлической манжете на его запястье, и он возвратится это к его руке, не нужно искать его.

Иногда мы стреляем в макеты Миротворцев, чтобы ознакомиться со слабостями в их защите.

Щель в броне, так сказать.

Если ты поражаешь плоть, тебя вознаграждают взрывом поддельной крови.

Наши макеты пропитаны красным.

Это позволяет видеть, как высок уровень точности стрельбы в нашей группе.

Помимо Финника и Гейла, наш отряд включает пять солдат из 13.

Джексон, женщина средних лет, которая является заместителем командира Боггса, выглядит медлительной, но может поразить вещи, которые мы не в состоянии даже увидеть.

Дальнозоркая, говорит она.

Еще есть пара сестер лет двенадцати, по фамилии Лиг - мы назваем их Лиг 1 и Лиг 2 для ясности, потому что они настолько одинаковые в уинформе и невозможно понять -кто из них кто. Только потом я замечаю желтые пятна в галаза Лиг 1.

Два парня старшего возраста,

Митчелл и Хом, никогда не говорят много, но могут попасть в пыль на твоих ботинках с пятидесяти ярдов.

Я вижу другие команды, которые также довольно хороши, но я полностью не понимаю нашей задачи пока утром к нам не присоединяется Плутарх.

"Команда Четыре-Пять-Один, Вы были отобраны для специальной миссии," начинает он.

Я кусаю внутреннюю часть губы, очень сильно надеясь что это убийство Сноу.

"У нас много снайперов и мало людей, способных поработать на камеру.

Поэтому, мы выбрали 8 из вас, которые станут "Звездной командой".

На экране вы будете лицом вторжения.

Разочарование, шок, а затем и гнев проносятся по группе.

"Вы хотите сказать, что мы фактически не будем учавствовать в бою" подытожил Гейл.

Вы будете в бою, но возможно не всегда на линии фронта.

"Если в этой войне можно найти линию фронта," -сказал Плутарх.

"Ни один из нас не хочет этого.

"Замечание Финника сопровождается общим рокотом согласия, одна я молчу.

Мы будем бороться.

"Вы будете настолько полезными в военных действиях, насколько это возможно," - говорит Плутарх.

"И было решено, что от вас будет больше пользы, если вас будут показывать по телефизору.

Только вспомните, какой эффект вызывало появление Китнисс в костюме сойки-пересмешницы.

Это обратилось в восстание повсюду.

Вы замечаете, что она единственная не жалуется? Потому что она понимает власть экрана."

"На самом деле, Кэтнисс не жалуется, потому что хотя у нее и нет желания оставаться со "Звездной командой", но она понимает необходимость добраться до Капитолия прежде, чем план будет приведен в исполнение.

К тому же, если она будет слишком много жаловаться, это может вызвать подозрения.

"Но ведь все это не притворство, правда?" - спрашиваю я.

"Это была бы пустая трата таланта.

"Не беспокойся," сказал Плутарх мне.

"У тебя будет множество реальных целей, чтобы их поразить.

Только не взорвись.

У меня и так достаточно дел, чтобы еще искать тебе замену.

А теперь отправляйтесь в Капитолий и устройте отличное шоу."

Когда мы утром улетаем, я прощаюсь со своей семьей.

Я не сказала им, насколько оборонительные сооружения Капитолия воспроизводят оружие на арене, но мой уход на войну был ужасен сам по себе.

Моя мать крепко обнимает меня в течение долгого времени.

Я чувствую слезы на ее щеке, те, что она сдержала, когда я была отобрана для Игр

"Не беспокойся.

Я буду в полной безопасности.

Я даже не настоящий солдат.

Только одна из телевизионных марионеток Плутарха," заверяю я ее.

Прим ведет меня до дверей больницы

Как ты себя чувствуешь?"

"Лучше, зная,что Вы - там где Сноу, не может достать Вас," говорю я.

"В следующий раз, когда мы увидимся, мы будем свободны от него," говорит Прим твердо.

Она обнимает меня за шею.

Будь осторожна

Я думаю сказать последнее прощай Питу, но решаю что так будет хуже для нас обоих.

Но все равно прячу жемчужину в карман своей униформы

Символ мальчика с хлебом.

Корабль на воздушной подушке доставляет нас в Двенадцатый к транспортировочной площадке, которая была установлена вне зоны огня.

Никакой роскоши в поездке, а только грузовой автомобиль, заполненный битком солдатами в темно серой униформе.

После нескольких дней путешествия нас высаживают в одном из тоннелей, ведущих в Капитолий. Оставшиеся шесть часов пути мы проходим пешком, стараясь ступить на светящуюся зеленую линию, отмечающую безопасный проход наружу.

Мы выходим к лагерю повстанцев - 10 блоков, расположенных за железнодорожным вокзалом, на который я и Пит прибывали в прошлый раз.

Все уже занято солдатами.

Команде 451 выделяют место для палаточного лагеря.

Эта территория охраняется больше недели.

Повстанцы прогнали отсюда Миротворцев, теряя стони жизней.

силы Капитолия отступили и сгруппировались дальше в городе

Между нами лежат минированное

улицы, пустые и привлекательные.

Каждому необходимо ознакомиться с ловушками до того, как мы сможем продвинуться.

Митчелл спрашивает про самолетные бомбежки -мы чувствуем себя очень неуютно на открытом пространстве - но Боггс говорит, что это не проблема.

Большинство воздушных кораблей Капитолия было уничтожено во Втором или во время вторжения.

Если у них и есть что-то в запасе, они не показывают этого.

Вероятно, Сноу и его окружение смогут спастись таким образом из какого-нибудь подземного президентского бункера.

Наши собственные воздушные корабли были созданы после атаки зенитных ракет Капитолия, уничтожившей первые несколько поколений.

Надеемся, что сражения в этой войне будут происходить на улицах и нанесут только поверхностные разрушения и унесут минимум человеческих жертв.

Мятежникам нужен Капитолий, так же как Капитолию нужен был 13.

По истечении трех дней, большинство команды 451 мается от скуки.

Крессида и ее группа фотографируют нас бездельничающих.

Они говорят, что мы часть команды дезинформации.

Если повстанцы хоть раз взорвут ловушку, через две минуты в Капитолии узнают о том, что у нас есть голографическая карта.

Таким образом нам нужно много времени потратить на разрушение вещей, которые не имеют значения, чтобы отбросить их подозрения.

Главным образом мы только добавляем радужные цвета, чтобы не видно было настоящего цвета зданий.

Я подозреваю, что они сокращают эту длину в футах для разрушения существенных целей Капитолия.

Время от времени кажется, что услуги настоящего снайпера необходимы.

Восемь рук поднимается вверх, но ни меня, ни Гейла, ни Финника никогда не выберут.

"Это твой собственный промах, быть готовым только к камере," сказала я Гейлу.

Если бы взглядом можно было убить.

Я не уверена, что они знают, что делать с нами тремя, особенно со мной.

Костюм Сойки-пересмешницы со мной, но я одета в свою униформу.

Иногда я использую оружие, иногда они просят меня пострелять из лука.

Это - как будто они не хотят полностью терять Сойку-пересмешницу, но хотят понизить мою роль до

пехотинца.

С тех пор как я плевала на все, это забавно - что теперь меня это расстраивает.

В то время как я внешне выражаю недовольство из-за отсутствия нашего реального участия в действиях, я занята своей собственной повесткой дня.

У каждого из нас есть бумажная карта Капитолия.

Форма города почти идеальный квадрат.

Линии делили карту на меньшие квадраты, с буквами сверху и номерами сбоку сформированной сетки.

Я запоминаю это, отмечаю каждый перекресток и переулок, но это лишь коррективный материал.

Командиры заканчивают работу над голограммой Плутарха

У каждого есть портативное изобретение, называемое Холо (Holo), которое генерирует изображения, подобные тем, что я видела в Командовании.

Они могли увеличить любую части сетки и посмотретькакие ловушки их поджидают.

Холо - не зависит от бумаги, а прославленная карта действительно, как это ни обидно не может ни послать, ни получить сигналы.

Но это гораздо лучше, чем моя бумажная версия.

Холо активируется голосом конкретного командира,называю свое имя.

Как только это сработает, оно отвечает на другие голоса в эскадроне так, если бы, скажем, Боггс был убит или ранен, то кто-то мог бы начать командовать.

Если любой в команде повторит "nightlock" три раза подряд, то Holo взорвется, унося все с собой в радиусе 5 ярдов.

Это в целях безопасности в случае захвата.

подразумевается, что мы все сделали бы это

без колебания.

Так что все, что мне нужно сделать, это украсть активированное Холо Боггса и очистить его прежде, чем он заметит.

Я думаю легче украсть его зубы.

На четвертое утро, солдат Лиг 2 не заметила обозначенную капсулу

Это не развязывает войну с роем комаров-мутантов, к которым подготовлены мятежники, но взрывающиеся стрелы все же выпущены.

Каждая находит ее мозг.

Она умирает, прежде чем медики успевают до нее добраться.

Плутарх обещает быструю замену.

Следующим вечером прибывает новый член нашей команды.

Без наручников.

Без охранников.

Прогуливается по станции со своим ружьем, которое висит на ремне за плечом.

Это вызывает шок, замешательство, сопротивление, но номер 451 свежими чернилами отпечатан на руке Пита.

Боггс освобождает его от оружия и идет позвонить.

"Это не имеет значения," - говорит Пит оставшимся.

"Меня непосредственно назначила Президент.

Она решила, что в промо стоит добавить огня.

"Возможно это так

Но если Коин послала Пита сюда, она что-то задумала.

Решила, что я более полезна для нее мертвой, чем живой.

Часть Третья. Убийца. 19

Я никогда по настоящему не видела до этого как Богз разгневан.

Ни тогда, когда я не выполняла его приказы или блевала на него, нм тогда ,когда Гейл сломал ему нос.

Но разгневан после телефонного разговора с президентом.

Первое ,что он делает, это инструктирует солдата Джексона, своего второго заместителя, чтобы приставить двух человек для круглосуточной охраны Пита.

затем он берет меня на прогулку,петляя мимо расставленных тентов,пока наша команда не остается далеко позади нас

"Он будет пытаться убить меня так или иначе," говорю я.

Особенно здесь.

Где так много плохих воспоминаний побуджают его."

"Я буду сдерживать его", сказал Богз.

"Почему Коин хочет моей смерти сейчас?" спрашиваю я.

"Она это отрицает," - отвечает он.

"Но мы знаем, что это правда", -говорю я.

И у тебя должна, по крайней мере, быть теория.

"Богз одаривает меня длинным ,тяжёлым взглядом прежде чем ответить.

Вот то что я знаю

Ты не нравишся президенту

Никогда не нравилась.

Пит был тем, кого она хотела забрать с арены, но никто больше не поддержал ее.

Усугубило положение то, что ты вынудила ее дать неприкосновенность другим победителям.

но даже это может быть пересмотрено,в зависимости от того как ты исполнишь свою роль

"Тогда в чем дело?" настаиваю я.

"В ближайшем будущем война закончится.

Новый лидер будет выбран," говорит Боггс.

Я закатываю глаза.

"Богз, никто не думает, что я собираюсь быть лидером.

Нет.

Они не думают." соглашается он.

"Но ты можешь оказать кому-то поддержку.

Будет ли это Президент Коин? Или кто-то другой?"

"Я не знаю.

Я никогда не думала об этом," говорю я.

"Если твой непосредственный ответ не Коин, то ты - угроза.

Ты - лицо восстания.

У тебя больше влияния чем у любого другого человека," говорит Боггс.

"На вид, лучшее что ты когда-либо делала, так это терпела ее."

"Она убьет меня, чтобы заставить замолчать."

В минуту, когда я произнесла эти слова, я знаю что это чистая правда.

Она не нуждается в тебе как в точке опоры теперь.

Поскольку она сказала, Ваша главная цель, чтобы объединить районы, достигнута," напоминает мне\Боггс

"Эти промо можно сделать и без тебя.

есть только одна последняя вещь которую ты можешь сделать, чтобы добавить огня восстанию.

Умереть - говорю я

Да.

Дайте нам мученика, чтобы бороться за него" говорит Боггс.

"Но под моим командованием этого не произойдет, Солдат Евердин.

Я планирую. что у тебя будет долгая жизнь."

"Почему?" Такие взгляды только принесут ему проблемы.

Вы ничего не должны мне.

"потому что ты заслужила это," говорит он.

"Теперь, возвращайся к своей команде."

Я знаю, что должен быть благодарной Боггсу, подставляющему свою шею за меня, но в действительности я была только расстроена.

Я имею в виду, как я могу украсть его Holo и дезертировать? Предать его было достаточно сложно и без этого нового слоя долга.

Я уже обязана ему за спасание моей жизни.

Видя причину моего замешательства, спокойно устанавливающего палатку рядом с нашими, приводит меня в бешенство.

"Когда моя очередь дежурить?" - спрашиваю я у Джексон.

Она с сомнениемискоса смотрит на меня, или она просто пытается сфокусироваться на моем лице.

"Я не поставлю тебя в дозор."

"почему нет?" спрашиваю я.

"Я не уверена, что ты сможешь застрелить Пита, если до этого дойдет дело," говорит она.

Я говорю так, чтоб вся команда ясно слышала меня

"Я не стреляла бы в Пита

Его больше нет.

Джоанна права.

Это тоже самое что стрелять в другого выродка Капитолия."

Как хорошо сказать что-то ужасное о нем, вслух, публично, после всех оскорбления, которое я терпела с его возвращения.

"Ну, такой комментарий тоже не говорит в твою пользу," говорит Джексон.

"Поставь ее в дозор," я слышу, как за мной говорит Боггс.

Джексон качает головой и записывает.

"С полуночи до четырех.

Будешь со мной."

Джексон качает головой и записывает.

"С полуночи до четырех.

Будешь со мной."

Звуки обеда, и Гейл и я выстраиваемся в линию в столовую.

"Ты хочешь, чтобы я убил его?" спрашивает он

прямо.

за это нас точно отошлют обратно. говорю я

Но даже при том, что я в ярости, жестокость предложения пугает меня.

"Я могу справиться с ним.

"Ты имеете в виду, пока ты не улетишь? ты и твоя бумажная карта и возможно Холо, если ты сможешь достать ее?"

Таким образом, Гейл не упустил моих приготовлений.

Я надеюсь, что они не были настолько очевидны для других.

Никто не знает меня так как он.

"Ты же не планируешь оставить меня в стороне, не так ли?" спрашивает он.

Вплоть до этого момента собиралась.

Но наличие моего партнера по охоте, прикрывающего мне спину, не такая уж плохая идея.

"Как твой соратник, я вынужден усиленно рекомендовать тебе остаться со своей командой.

Но я не смогу помешать тебе уехать, не так ли?" усмехается он.

"Нет.

Нет, если ты хочешь привести в готовность остальную часть армии

Команда 451 и съемочная команда собирает у столовой в напряженном кругу, чтобы поесть.

Сначала я думаю, что Пит - причина неловкости, но к концу обеда, я понимаю, что несколько недружелюбных взглядов направлены на меня.

Это благоприятный поворот, так как я вполне уверена, что когда появился Пит, вся команда была обеспокоена тем, насколько он мог быть опасен, особенно я.

Но когда звоню Хеймичу, я понимаю.

"Что ты пытаешься сделать? Провацируешь его напасть?" спрашивает он меня.

"Конечно нет.

Я только хочу, чтобы он оставил меня в покое," говорю я.

Ну, он не может

Не после того, через что заставил его пройти Капитолий." говорит Хеймич.

Послушай, Коин, возможно послала его туда надеясь, что он убьет тебя, но Пит не знает этого.

Он не понимает то, что произошло с ним.

Так что ты не можешь обвинять его..."

"Я не обвиняю!" говорю я.

"Обвиняешь! Ты наказываешь его снова и снова за вещи, которые он не контролирует.

Я не говорю, что ты не должна круглосуточно держать рядом с собой заряженное оружие.

Но думаю, что тебе пора представить себе обратную ситуацию.

Если бы Капитолий похитил и подвергал пыткам тебя, а затем попытался уничтожить Пита, он бы обращался с тобой так же?" - спрашивает Хеймитч.

Я замолкаю.

Нет, не так же.

Он бы обращался со мной совершенно по-другому.

Он попытался бы вернуть меня любой ценой.

Не затыкал бы меня, не бросал бы меня, не приветствовал бы каждый раз меня враждебно.

Ты и я, мы заключали сделку, чтобы попытаться спасти его.

"Помнишь?" спрашивает Хеймич.

Когда я не отвечаю, он разъединяет после краткого "Попытайся вспомнить."

Осенний день становится холоднее.

Большая часть команды сидит на корточках в спальных мешках.

Некоторые спят под открытым небом, ближе к обогревателю в центре нашего лагеря, другие уходят в свои палатки.

Лиг 1 в конце концов сломалася по смерти сестры, и ее приглушенные рыдания достигают нас через брезент.

Я сворачиваюсь колачиком в своей палатке, обдумывая слова Хеймича.

Понимания с позором, что моя зацикленность на убийстве Сноу позволила мне игнорировать намного более трудную проблему.

Попытаться освободить Пита из того мрачного мира, в котором он оказался из-за пыток.

я не знаю, как найти его, уже не говоря о том как вывести его.

Я не могу даже задуматься над планом.

По сравнению с этим задание пересечь переполненную арену, найти Сноу и пустить пулю ему в голову кажется детской игрой.

В полночь я выползаю из палатки и сажусь на складной табуретке около нагревателя, чтобы дежурить вместе с Джексон.

Боггс сказал Питу спать на улице, чтобы мы могли следить за ним.

Он все еще не спит.

Вместо этого он сидит со своей сумкой у груди, неуклюже пытаясь сделать узлы на коротком отрезке веревки.

я знаю это хорошо.

Это та, которую Финник дал мне той ночью в бункере.

Видя это в его руках, это походит на повторение Финником слов Хеймича, что я отбросила Пита.

Сейчас могло бы быть подходящее время, чтобы начать исправлять

это.

Если я могла быпри думать, что сказать.

Но я не могу.

и не говорю

Я просто позволяю звукам дыхания солдат заполнить ночь

Приблизительно через час, Пит говорит.

"Эти последние годы, должно быть, были утомительны для тебя.

Пытаясь решить убить ли меня или нет.

Назад или вперед.

Назад или вперед.

Это кажется настолько несправедливым, что первым моим импульсом - сказать что-нибудь резкое.

Но я вспоминаю свою беседу

с Хеймитчем и пытаюсь сделать первый предварительный шаг в направлении Пита.

"Я никогда не хотела убить тебя.

Кроме того случая, когда я думала что ты помогал профи убить меня

После этого я всегда думала о тебе как.

.

.

о союзнике.

Это - хорошее безопасное слово.

Пустой от любого эмоционального обязательства, но безопасное.

"Союзник.

Пит произносит слова медленно, смакуя каждое.

Друг.

Возлюбленная.

Победитель.

Враг.

Невеста.

Мишень.

Выродок.

Соседка.

Охотник.

Трибут.

Союзник.

Я добавлю это к списку слов, которые я использую, чтобы попытаться понять тебя.

Он переплетает веревку пальцами.

Проблема в том, что теперь я уже не знаю, что реально, а что мне внушили.

Ритмичного дыхания прекратилось, что означает, что или люди проснулись или вообще не спали.

Я подозреваю последнее.

Голос Финника слышится в тени.

"Теперь тебе следует спросить, Пит.

Так поступила Энни."

"Спросить кого?" спрашивает Пит.

"Кому я могу доверять?"

"Ну, нам для начала.

Мы - твоя команда," говорит Джексон.

Вы - мои охранники," указывает он.

"Это, тоже," говорит она.

Но ты спас много жизней в Тринадцать.

Мы не можем этого забыть.

"В тишине, которая следует за этими словами, я пытаюсь представить ситуацию, когда ты не можешь отличить иллюзию от реальности.

Не зная любили ли меня Прим и мама.

Враг ли мне Сноу?

Спас ли меня человек, сидящий по ту сторону обогревателя, или принес в жерву?

С очень небольшими усилиями, моя жизнь быстро превращается в кошмар.

Мне вдруг захотелось рассказать Питу всё о том, кто он, и кто я, и как мы здесь оказались.

Но я не знаю, как начать.

Никчемная

я ничего не стою.

Через несколько минут, Пит снова поворачивается ко мне

"Твой любимый цвет.

.

.

зелёный?"

"Правильно".

Затем я думаю кое-что добавить.

"А твой оранжевый.

"оранжевый?" Он кажется не убежденным.

"Не ярко оранжевый.

Но нежный.

Как закат," говорю я.

По крайней мере, это то ,что ты сказал мне однажды.

"Ох.

Он прикрывает глаза, может пытается представить закат, затем кивает головой.

"Спасибо.

"Но слова полились потоком.

Ты художник.

Ты пекарь.

Ты любишь спать с открытыми окнами.

Ты никогда не кладёшь сахар в чай.

И ты всегда завязываешь шнурки двойным узлом.

Затем я ныряю в свою палатку прежде, чем я сделаю что-то глупое, как например заплачу.

Утром, Гейл, Финник, и я выходим, чтобы пострелять в стекла зданий для съемочной группы.

Когда мы возращаемся в лагерь, Пит сидит в окружении солдат из 13, они вооружены, но разговаривают с ним дружелюбно.

Джексон придумала игру "Реально не Реально" чтобы помочь Питу

Он рассказывает что-то, что он думает

происходило, и они говорят ему, верно это или неверно, обычно сопровождая кратким объяснением.

"Большинство людей из Двенадцатого погибли в огне.

"Правда.

Меньше чем девятьсот из Вас добрались до Тринадцатого живыми.

"Я виноват в пожаре

"Неправда.

Президент Сноу разрушил Двенадцатый способом, которым разрушил Тринадцатый, чтобы послать сообщение мятежникам."

Это кажется хорошей идеей, пока я не осознаю, что я - единственная, кто может подтвердить или опровергнуть многое из того, что терзает его.

Джексон разбивает нас на смены.

Она ставит в пары Финника, Гейла и меня с солдатами из 13.

Таким образом, рядом с Питом всегда будет кто-то, кто знает его лично.

Это не устойчивый разговор.

Пит в течение долгого времени обсуждает даже самые мелкие крупицы информации, например, где люди покупали мыло, возвращаясь домой.

Гейл рассказывает ему многое о 12, Финник является экспертом в Играх, где участвовал Пит, так как в одних он был наставником, во вторых - трибутом.

Но с тех пор, как я становлюсь центром того, что приводит Пита в наибольшее замешательство - и не для всего можно найти простое объяснение - наш обмен информацией становится насыщенным и болезненным, хотя мы касаемся только самых поверхностных деталей

цвет моего платья в 7.

Мое предпочтение булочек с сыром.

Имя нашего учителя математики когда мы были детьми

Восстановление его памяти обо мне мучительно

Возможно это даже невозможно после того, что Сноу сделал ему.

Но это кажется правильным, помочь ему попытаться.

На следующий день нам сообщают, что вся команда должна явиться на съемки действительно сложного промо.

В одном Пит был прав: Коин и Плутарха не устраивает качество фильма, снятого с участием Звездной команды.

Очень глупо.

Очень скучно.

Очевидное объяснение - они не давали нам делать ничего, кроме как играть с оружием.

Однако, это не о защите, это о том, чтобы придумать фильм, годный к просмотру.

Поэтому сегодня для съемок выделили специальный блок.

На нем даже есть пара активных капсул.

Одна выпускает град орудийного огня.

другие ловят сетью оккупантов и заманивает их в ловушку для допроса или для судебного исполнения, в зависимости от предпочтение похитителей

Но это - все еще незначительный жилой блок без стратегического значения.

телевизионная команда хочет обеспечить ощущение повышенной опасности выпуская дымовые шашки и добавляя звуковые эффекты орудийного огня.

Все мы одеты в тяжелую защитную одежду, даже команда, как будто мы направляемся в сердце сражения.

Тем из нас, у кого есть специальное оружие, разрешают взять его наряду с нашим обычным оружием.

Боггс возращает Питу оружие, удостоверившись, что громко предупредил его - оно заряжено лишь холостыми.

Пит лишь пожал плечами.

"Я в любом случае не так хорошо стреляю."

Он кажется озабоченным тем, что за ним наблюдает Поллукс, когда это становится немного назойливым, но наконец он находит разгадку и начинает возбужденно говорить.

"Вы безгласый, не так ли? Я могу сказать это по тому, как Вы глотаете.

Со мной в тюрьме было два безгласых

Дариус и Лавиния, но охранники в основном называли их рыжими.

Они были нашими слугами в Учебном центре, таким образом, их тоже арестовали.

я видел как их замучили до смерти

Ей повезло.

Они использовали слишком большое напряжение и ее

сердце остановилось сразу же.

Потребовались дни чтобы прикончить его

Избиения отрезания конечностей

Они продолжали задавать ему вопросы, но он не мог говорить, он лишь издавал ужасные животные звуки.

Они не хотели информации, Вы знаете? Они хотели чтобы я увидел это.

Пит всматривается в наши ошеломленные лица, как будто ожидая ответа.

Когда никто не находит ответа, он спрашивает, "Правда или не правда?" Отсутствие ответа расстраивает его еще больше.

"Правда или нет?!" требует он.

"Правда," говорит Боггс.

"По крайней мере, насколько я знаю.

.

.

Правда.

Пит оседает на землю.

Я думал так

Не было ничего

.

.

хорошего в этом.

"Он блуждает далеко от группы, бормоча

что-то о пальцах и пальцах ноги.

я двигаюсь к Гейлу, прижимаюсь лбом к бронежилету,там, где должна быть его грудь, и чувствую, как его рука обнимает меня.

Мы наконец знаем имя девочки, которую мы видели, когда Капитолий схватил ее в лесу возле 12, и судьбу друга Миротворца, который попытался поддержать Гейла.

Это не время для воскрешения в памяти счастливых моментов.

Они потеряли свои жизни из-за меня.

я добавляю их к своему личному списку убийств, который начался на арене и теперь включает тысячи.

Когда я смотрю на Гейла, то вижу, что он воспринял это иначе.

Выражение его лица говорит, что не найдется достаточно гор, чтобы их сокрушить, достаточно городов, чтобы их уничтожить.

Это обещает смерть.

Мы хрустим битым стеклом, покрывающим улицы, в то время как ужасный рассказ Пита все еще свеж в нашей памяти, пока не подходим к нашей цели - блоку, который должны будем взять.

Он настоящий, правда небольшой - цель достигнута.

Мы ходим вокруг Боггса, чтобы проверить проекцию улицы, созданную Холо.

Капсула с орудийным огнем размещена на расстоянии около одной трети пути вниз, как раз над жилым навесом.

Мы должны быть в состоянии активировать ее с помощью пуль.

Капсула-ловушка находится далеко, почти на следующем углу.

Потребуется кто-то, чтобы запустить сенсорный механзм.

Все вызываются добровольцами кроме Пита, который, кажется, не совсем понимает, что происходит.

Меня не выбирают

Меня отправляют к Мессалле, который накладываетмне макияж, догадываясь, что меня будут снимать крупным планом.

Под руководством Боггса команда занимает свои позиции, и теперь мы должны ждать, пока Крессида расставит операторов.

Оба они находятся слева от нас, Кэстор впереди и Поллукс позади, так они будут уверены, что не попадут в кадр друг друга.

Мессалла выпускает пару порций дыма для создания атмосферы.

Так как это одновременно и миссия, и съемки, я собираюсь спросить, кто за главного, мой командир или мой режиссер, когда Крессида говорит "Мотор!". Мы медленно продвигаемся по задымленной улице, это похоже на одно из наших упражнений в Блоке.

Для каждого отведена по крайней мере одна секция окон, чтобы их выбить, но для Гейла предназначена настоящая цель.

Когда он попадает в капсулу, мы прячемся - ныряем в дверные проемы или расплющиваемся на симпатичных светло-оранжевых или розовых булыжниках - в то время как град пуль проносится назад и вперед над нашими головами

Через некоторое время Боггс приказывает нам идти вперед.

Крессида останавливает нас, прежде чем мы поднимемся, так как ей нужно снять несколько кадров крупным планом.

Мы сменяемся, воспроизводя наши

ответы.

Падаем на землю, гримасничаем, ныряем в ниши.

Мы знаем, что это, как предполагается, серьезный бизнес,

но все чувствуют себя немного смешными.

Особенно, когда оказывается, что я не худший актер в команде.

Отнюдь не аутсайдер.

Мы так смеемся над стремлением Митчелла воплотить его идею об отчаянии, которая предполагает скрежет зубами и раздувание ноздрей, что Боггсу приходится сделать нам выговор.

"Соберитесь, Четыре-Пять-Один" - говорит он твердо.

Но можно увидеть, как он прячет улыбку, когда перепроверяет следующую капсулу.

Боггс пытается установить Холо так, чтобы найти лучшее освещение в задымленном воздухе.

Он по прежнему стоит лицом к нам, когда его левая нога встает на оранжевый булыжник.

Взрывом бомбы ему отрывает ноги.

Глава 20

Как будто в одно мгновение фальшивое окно разбивается, и за ним открывается ужасный вид.

Смех сменяется криками, светлые камни окрашиваются кровью, настоящий дым затмевает спецэффекты, предназначенные для съемок.

второй взрыв, кажется, раскалывает воздух и оставляет звон в моих ушах.

Но я не могу понять, откуда он раздается.

Я достигаю Боггса первой, пытаюсь определить, какие он получил повреждения, чтобы остановить кровь.

Хом отодвигает меня, выворачивая открытый пакет первой помощи.

боггс сжимает мое запястье

его лицо,серое от пепла и страданий,ускользает от нас

Но его следующие слова приказ

"голограмма"

"Холо

я шарю вокруг,копаясь в кусках плитки,заляпанной кровью,вздрагивая,когда натыкаюсь на теплые куски плоти

я нахожу ее в стене в застрявшем там сапоге Боггса

вытаскиваю ее,очищая голыми руками и возвращаю ее моему командиру

Хомс накладывает на левое бедро Боггса бандаж из бинтов, пытаясь хоть как-то остановить кровь, но на бинтах мгновенно появляются алые пятна.

Он пытается сделать тоже самое с другой конечностью.

Остальная часть команды образует защитное кольцо вокруг нас.

Финник пытается Оживить Мичела, который был отброшен в стену взрывом.

Джексон рявкает в полевой коммуникатор, безуспешно пытаясь предупредить лагерь, чтобы они прислали медиков, но я знаю, что уже слишком поздно.

Как ребенок, наблюдавший за своей матерью во время работы, я знаю, что когда лужа крови достигает определенного размера, возврата нет.

Я встаю на колени рядом с Боггсом, готовая повторить роль, которую играла для Рут, с морфием из 6, чтобы дать ему возможность держаться за кого-то, пока он умирает.

но боггс обеими руками работает с голограмой

Он вводит команды, прижимая большой палец к экрану для распознавания отпечатков пальцев, называет последовательность из букв и чисел в ответ на подсказки.

Зеленые вспышки света появляются из Холо и освещают его лицо.

Он говорит: "Я не в состоянии командовать.

Передайте допуск к работе высшего уровня секретности команде Четыре-Пять-Один солдату Кэтнисс Эвердин

все что он может сделать-это повернуть голограмму к моему лицу

"Скажи свое имя."

"

"Китнис Эвердин"говорю я в зеленый луч

внезапно он обездвиживает меня своим светом

я не могу двигаться и даже моргать,пока картинки быстро мелькают передо мной

сканируя меня?запоминая меня?ослепляя меня?это все проходит и я мотаю головой,чтобы прояснить ее

"что ты сделал?"

"приготовьтесь к отступлению!"кричит джексон

финник кричит что-то в ответ,показывая на конец квартала,через который мы вошли

черные,маслянистые волны,похожие на гейзер с улицы,наступают на нас с домов,создавая непроницаемую стену мрака

это не жидкость и не газ,и не механическое но и не природное

Конечно, это смертельно.

нет пути к оступлению тем же путем,которым мы пришли

Раздается оглушительный орудийный огнь, когда Гейл и Лиг 1 начинают пробивать путь через камни к дальнему концу улицы.

Я не понимаю, что они делают, пока другая бомба, в десяти ярдах от меня, не взрывается, проделывая дыру на дороге.

Потом я осознаю, что это элементарная попытка траления мин.

Хомс и я кидаемся к Боггсу и начинаем тащить его, идя за Гейлом.

Агония усиливается, и он кричит от боли. Я хочу остановиться, найти другой способ его перенсти, но темнота наступает, поднимается выше зданий, катясь на нас как волна.

я дергаюсь назад,выпускаю Боггса,врезаюсь в камни

Пит смотрит на меня изподлобья безумным угасающим загнанным взглядом, его ружье поднято надо мной, готовое обрушиться на мой череп.

Я перекатываюсь, слышу раздающуюся на улице стрельбу, краем глаза улавливаю падение тел, в это время Митчелл хватает Пита и придавливает его к земле.

Но Пит всегда такой сильный и теперь поддерживаемый безумием освобождает свои ноги из под живота Митчелла и опрокидывает его на пол.

Слышится громкий хлопок спускового механизма ловушки.

Четыре кабеля, прикрепленные к стенам зданий, рушат камни и вытаскивают сеть, которая обворачивается вокруг Митчелла.

Сначала мы не понимаем, почему его тело начинает кровоточить, по ка не видим, что на каждом проводе, обернувшемся вокруг Митчелла, есть зубцы.

я узнаю это в ту же секунду

он украшал верх забора вокруг 12-го

Пока я кричу ему, чтобы он не двигался, я начинаю задыхаться от запаха темноты, липкого, густого, как смола.

волна сжимается и начинает опадать

Гейл и Лиг выстрелом пробивают замок боковой двери и начинают стрелять в провода, удерживающие сеть Митчелла.

Остальные теперь удерживают Пита.

Я отступаю назад к Боггсу, Хомс и я втаскиваем его внутрь квартиры, через чью-то отделанную булым и розовым бархатом гостиную, вниз в прихожую, увешанную семейными фотографиями, на мраморный пол кухни, где мы падаем без сил.

Кастор и Поллукс стараются удержать Пита между ними.

Так или иначе Джексон застегивает на нем наручники, но это только разозлило его, и они запирают его в туалете.

В гостиной хлопает входная дверь, кричат люди.

Пока тяжелые шаги сотрясают гостиную, темная волна ревет снаружи.

Из кухни мы можем слышать, как окна с треском разбиваются.

нестерпимый запах смолы проникает в воздух

финник втаскивает внутрь мессалу

Лиг 1 и Крессида вваливаются в комнату за ними, кашляя.

"Гейл!" визжу я.

он тут,вламывается в кухню,закрывая ногойй дверь за собой,выдыхает одно слово

"пары!"кастор и поллукс хватают полотенца,затыкают ими все трещины,пока гейл корчится над ярко желтой раковиной

"Митчел?" спросил Хоум.

Лиг 1 лишь качает головой.

боггс всовывает голограму в мою руку

Его губы двигаются, но я не могу разобрать то, что он говорит.

я наклоняю мое ухо вниз к его рту, чтобы поймать его резкий шепот

Не доверяй им.

Не возвращайся

Убей Пита

Сделай то, что Ты приехала сделать.

Я отступаю чтобы я могла видеть его лицо

Что? Боггс? Боггс?" Его глаза все еще открыты, но мертвы.

Холо, покрытый липким слоем его крови, остается зажатым в моей руке.

Звуки ударов ног о дверь туалета заставляют всех вздоргнуть.

Но когда мы прислушиваемся, кажется, что его силы иссякают.

удары ногами превращаются в нерегулярную барабанную дробь

и затем ничего

я задаюсь вопросом,а что ,если он тоже мерт

"Он умер?" спрашивает Финник , смотря вниз на Боггса.

Я киваю

"Мы должны выбраться отсюда.

Сейчас.

Мы только что избавились от ловушек на улице.

Держу пари, они засекли нас с помощью камер наблюдения.

"Так и есть," - говорит Кастор.

"Все улицы контролируются камерами наблюдения.

Держу пари, они запустили темную волну, когда увидели, что мы снимаем промо-ролик.

Наши радиокоммуникаторы заглохли почти сразу.

Возможно, это выброс электромагнитного излучения.

Но я верну нас в лагерь.

Дай мне галограмму.

Джексон тянется к Холо, но я прижимаю ее к груди.

"Нет.

Боггс дал его мне - Говорю я

"Не будь смешной" она хватает

Конечно, она думает, что это ее.

Она - заместитель командира.

"Это правда" говорит Хом

"Он передал главное разрешение безопасности ей, в то время как он умирал.

Я видел это.

Почему он это сделал? "требует Джексон.

Действительно, почему? Моя голова разрывалась от ужасных событий, произошедших за последние 5 минут - Боггс искалечен и умирает, у Пита приступ смертоносного гнева, Митчелл окровавлен и связан, поглощен темной волной.

я поворачиваюсь к Боггсу,отчаянно нуждаясь в том чтоб он был жив

Внезапноя уверена, что он, и возможно он один, находился полностью на моей стороне.

Я думаю о его последнем приказе.

.

.

.

Не доверяй им

Не возвращайся

Убей Пита

Сделай то, что ты пришла сделать

Что он имел в виду? Не доверять кому? Мятежникам? Коин? Людям, смотрящим на меня прямо сейчас? Я не буду идти

назад, но он должен знать, что я не могу просто запустить пулю в голову Пита.

Могу ли я? Должна ли я? Неужели Боггс догадывался, что я пришла сюда только за тем, чтобы убить Сноу в одиночку? Я не могу обдумать все это сейчас, поэтому решаю выполнить только два приказа: не доверять никому и двигаться вглубь Капитолия.

Но как я могу оправдать это? Заставить их позволить мне держать Холо?

"Поскольку я нахожусь на специальной миссии для президента Коина.

я думаю, что Боггс был единственным, кто знал об этом

Это никоим образом не убеждает Джексона.

"Чтобы сделать, что?"

Почему бы не сказать им правду? Это столь же вероятно как что-либо, что я придумаю.

Но это должно походить на правду миссия, не месть.

"Чтобы убить президента Сноу прежде, чем война уничтожит наше население.

Я не верю тебе - говорит Джексон.

Как твой теперешний начальник я требую сдать главную безопасность.

"Нет," сказала я.

"Это было бы прямым нарушением приказов президента Коина.

"ружья наставлены

половина на джексон,половина на меня

кто-то должен умереть,когда крессида начинает говорить

"Это правда.

Именно поэтому мы здесь.

плутарх хотел чтобы мы это сняли

Он думает,если мы сможем снять сойку-пересмешницу

убивающую Сноу, это закончит войну.

"это заставляет замолчать даже джексон

затем она указывает ружьем на туалет

"и почему он тут?"

здесь она меня поймала

Я не могу придумать ни одну нормальную причину, по которой Коин посылает неуравновешенного мальчишку, запрограммированного, чтобы убить меня, на ключевое задание.

это действительно ослабляет мою историю

крессида снова приходит мне на помощь

Потому что оба интервью с Цезарем Фликерманом после завершения Игр были сняты в личной резиденции президента Сноу.

Плутарх считает, что Пит может быть нам полезен в качестве гида на местности, о которой у нас мало сведений.

"

Я хочу спросить Крессиду, почему она лжет за меня, почему она борется за то, чтобы мы продолжали мою сольную миссию.

теперь не время

"Мы должны идти! ", Говорит Гейл.

Я следую за Китнисс

если вы не хотите,можете возвращаться назад в лагерь

Но давайте двигаться!"

Хомс открывает туалет и перебрасывает Пита, который находится без сознания, через плечо.

"Готово.

" Боггс?" говорит Лид 1.

"Мы не можем взять его.

Он бы понял," сказал Финник.

Он снимает оружие с плеча Боггса, и вешает его на свое.

"веди,солдат Эвердин"

"я не знаю,как это делается

я смотрю на Голо ,ища направление

оно все еще активированно,но оно могло бы быть с таким же успехом мертвым,так как я ничего не понимаю

Нет времени возиться с кнопками, пытаясь выяснить, как это работает.

"я не знаю как это использовать"

боггссказал что ты поможешь мне"говорю я джексон

"он сказал что я могу рассчитывать на тебя"

"

Джексон хмурится, хватает Холо у меня и задает ему команду.

Появляется перекресток.

"Если мы выйдем из двери кухни, там есть небольшой внутренний двор, потом задняя сторона другой угловой части помещения.

Мы смотрим на краткий обзор четырех улиц, встречающихся на пересечении."

"Я пытаюсь сориентироваться, пока смотрю на поперечный разрез карты, где капсулы мерцают в каждом направлении.

И это только те капсулы, о которых знал Плутарх.

Холо не обозначило, что блок, который мы только что покинули, заминирован, что была черная волна или что сеть сделана из зубцовой проволоки.

Кроме этого, где-то должны быть Миротворцы, с которыми нам нужно справится, тем более когда они знают наше место пребывания.

Я кусаю внутреннюю часть своей губы, чувствуя, что все взгляды прикованы ко мне.

"оденьте маски"

выходим тем же путем,каким вошли

"Тут же слышатся возражения.

я повышаю голос

Если волна была настолько сильной, то она могла активировать и поглотить действие других капсул на нашем пути

"

Люди остановились, чтобы подумать над этим.

Поллукс делает несколько быстрых знаков брату.

"Это также должно было вывести из строя камеры" - переводит Кастор.

"Покрыть объективы".

Гейл опирается одним из ботинков на стол и изучает черные брызги на носке.

Скоблит их с помощью кухонного ножа из блока.

"Оно не разъедает.

Я думаю, это предназначено либо для того чтобы мы задохнулись, либо отравились."

"Возможно, наш лучший выстрел," -говорит Лиг 1.

Маски снова идут в ход.

Финник одевает маску Пита на его безжизненное лицо.

Крессида и Лиг 1 поддерживают одурманенного Мессалла между ними.

Я жду, пока кто-нибудь займет головную позицию, но вспоминаю, что теперь это моя работа.

Я толкаю дверь в кухню, и не встречаю сопротивления.

Слой чего-то черного и липкого толщиной в полдюйма распространился из гостиной примерно на три четверти вниз по коридору.

Когда я осторожно проверяю его носком ботинка, то понимаю, что оно обладает консистенцией геля.

Я поднимаю ногу и вытягиваю ее, после чего вещество возращается в исходное сотояние.

Я делаю три шага в гель и оглядываюсь.

никаких следов

это первая хорошая вещь,случившаяся за сегодня

Гель становится немного плотнее по мере того, как я пересекаю гостиную.

Я с облегчением открываю парадную дверь, ожидая, что выльются галлоны вещества, но оно сохраняет свою форму.

Кажется, что розово-оранжевый блок опустили в черную глянцевую краску и поставили сушиться.

Булыжники, здания, даже крыши покрыты гелем.

Большая капля в форме слезы свисает на улицу.

Два очертания выступают из нее.

Ствол оружия и человеческая рука.

Митчелл.

Я жду на тротуаре, смотря на него широко раскрытыми глазами, пока вся группа не присоединяется ко мне.

Если кто-то по какой-то причине хочет вернуться назад, сомое время," говорю я.

"Никто не задает вопросов, не злится.

Кажется, никто не собирается отступать.

Так что я начинаю движение по направлению к Капитолию, зная, что времени у нас в обрез.

Гель здесь глубже, от 4 до 6 футов, и издает всасывающий звук каждый раз, когда ты вытаскиваешь ногу, но он по-прежнему скрывает наши следы.

Волна, должно быть, была огромной, и вызвавшая ее сила была гигантской, поскольку она затронула несколько блоков, которые расположены впереди.

И хотя я ступаю осторожно, я думаю, что мои инстинкты верно подсказали мне - она активировала другие капсулы.

Один блок усыпан золотыми телами ос-убийц.

Их должно быть освободили только для того, чтобы они погибли в дыму.

В небольшом отдалении целый жилой дом разрушился и находится под слоем геля.

Я бегу через пересечения, держа руку поднятой в знак того, чтобы другие ждали, пока я ищу то, что может доставить нам неприятности. Но, кажется, волна дезактивировала капсулы гораздо лучше, чем могла бы это сделать любая команда мятежников.

На пятом блоке я могу сказать, что мы достигли точки, где волна начала затухать.

Гель только один дюйм глубиной и я вижу светло-голубые крыши, выглядывающие напротив следующего перекрестка.

Стемнело, и нам срочно нужно найти убежище и составить план.

Я выбираю квартиру, находящуюся в двух третях пути вниз от блока

Хомс взламывает замок, и я приказываю остальным войти внутрь.

Я стою на улице еще минуту, наблюдая, как исчезают наши последние следы, а затем закрываю за собой дверь.

Фонари, встроенные в наше оружие, освещают большую гостиную с зеркальными стенами, которые отбрасывают наши лица при каждом повороте.

Гейл проверяет окна, они не повреждены, и он снимает маску.

"Все в порядке

Вы можете чувствовать запах, но он не слишком сильный"

Кажется, квартира расположена точно так же, как и первая, в которой мы нашли убежище.

Гель не пропускает естественного дневного освещения снаружи, но немного света все же просачивается через ставни на кухне.

Вдоль прихожей - две спальни с ванными.

Винтовая лестница в гостиной ведет к открытому пространству, которое составляет основную часть второго этажа

Наверху нет окон, но свет оставлен включенным, - видимо, квартиру покидали в спешке.

Огромный телевизионный экран, пустой, но мягко светящийся, занимает одну из стен.

Плюшевые стулья и диваны разбросаны по комнате.

Здесь мы собираемся, падаем на обивку и пытаемся перевести дух.

Ружье Джексон наставлено на Пита, хотя он до сих пор в наручниках и без сознания, лежит поперек темно-синего дивана, куда Холмс его положил.

Что же, спрашивается, я собираюсь делать с ним? С командой? Честно говоря, со всеми, кроме Гейла и Финника? Потому что я скорее разыщу Сноу с ними, чем без них.

Но я не могла повести десять человек через Капитолий с выдуманной миссией, даже если бы умела читать Холо.

Должна ли, могу ли я отправить их назад, когда появится шанс? Было бы это слишком опасно? Как для каждого из них, так и для моей миссии? Возможно мне не стоило слушать Боггса, потому что он мог бредить перед смертью.

Может, мне стоит признаться, но тогда Джексон примет на себя руководство, и все закончится тем, что мы вернемся в лагерь.

Где мне придется отвечать перед Коин.

Когда от запутанности той ситуации, в которую я всех втянула, мой мозг начинает кипеть, отдаленная цепь взрывов сотрясает комнату.

"Это было далеко," - уверяет нас Джексон.

"В четырех или пяти блоках от нас"

"Там, где мы оставили Боггса" - говорит Лиг 1

Хотя никто не сделал и шагу в сторону телевизора, он оживает, издавая пронзительный звуковой сигнал, отчего половина из нас подскакивает на ноги.

"Все в порядке!" говорит Крессида.

"Это просто экстренная трансляция.

каждый телевизор в капитолии автоматически активирован на это

вот мы на экране,как раз после того как бомба убила боггса

Голос за кадром говорит зрителям, что на экране они видят, как мы пытаемся перегруппироваться, реагируем на черный гель, льющийся с улицы, теряем контроль над ситуацией.

Мы наблюдаем за хаосом, который следует, пока волна не уничтожает камеры.

Последнее, что мы видим, это Гейл, один на улице, пытается прострелить кабели, которые удерживают Митчелла.

репортер называет Гейла,Финника,Боггса,Пита,Крессиду и меня по имени

"Съемок с воздуха нет.

Боггс был прав насчет возможностей их транспортных средств на воздушной подушке," - говорит Кэстор

Я не уделила этому внимания, но догадываюсь, что это приспособление, на котором поднимается оператор.

Репортаж продолжается от внутреннего двора позади квартиры, где мы нашли убежище.

Миротворцы выстраиваются на крыше напротив нашего бывшего укрытия.

Ряд квартир попадает под обстрел, что вызывает серию взрывов, которые мы слышали, и здание превращается в груду каменных обломков и пыли

Теперь передачу прерывают для прямого эфира.

Репортер становится на крыше рядом с Миротворцами.

Позади нее, квартира блока горит.

Пожарные пытаются контролировать пламя шлангами.

мы оглашаемся мертвыми

"наконец-то,хоть немного удачи"говорит Хоумс

Я полагаю он прав.

Конечно, это лучше, чем Капитолий в погоне за нами.

Но я просто представляю, как это будет транслироваться в 13.

Где моя мать и Прим, Хейзел и дети, Энни, Хэймитч и целое множество людей из 13 считают, что они только что видели, как мы умираем. »

"Мой отец.

он только что потерял мою сестру и теперь...

.

.

" говорит Лиг 1

Мы смотрим, как они повторяют кадры снова и снова.

Упиваются победой, особенно надо мной.

Прерываются на материал о том, как Сойка-пересмешница подняла восстание - я думаю, эта часть была заранее подготовлена, потому что все выглядит слишком гладко - а затем переходят к прямому включению, так что несколько репортеров могут обсудить насильственную смерть, которую я заслужила

они обещают, что Сноу позже сделает официальное заявление.

Экраны гаснут, возвращаясь к мерцанию.

повстанцы не предприняли никаких попыток прорваться в эфир во время трансляции, что приводит меня к выводу, они думают, что это правда.

Если это так, то теперь мы действительно предоставлены сами себе.

"Итак, теперь, когда мы официально мертвы, каков будет наш следующий шаг?" - спрашивает Гейл.

"Разве не очевидно?" Никто даже не знал, что Пит пришел в сознание.

Я не знаю, как долго он наблюдал, но по выражению страдания на его лице - достаточно, чтобы понять, что произошло на улице.

Как он сошел с ума, попытался ударить меня по голове и швырнул Митчелла на капсулу.

Он мучительно садится и обращается к Гейлу.

"Наше следующее действие

.

.

-убить меня.

Глава 21

Не проходит и часа, а Пит уже 2 раза обращается с просьбой о смерти.

"Не будь смешным," говорит Джексон.

"Я только что убил члена нашей команды!" кричит Пит.

"Ты оттолкнул его от себя.

Ты не мог знать, что он натянет сеть таким экзотическим способом,"-говорит Финник, стараясь успокоить его.

"Кого это заботит? Он мертв, не так ли?" Слезы начинают бежать по лицу Пита.

"Я не знал.

Я никогда не видел себя таким раньше.

Китнисс права.

Я монстр.

Я выродок.

Меня одного Сноу превратил в оружие!"

"Это не твоя вина Пит," сказал Финник.

Вы не можете взять меня с собой.

Это только вопрос времени, прежде чем я убью еще кого-нибудь.

Пит осмотрел наши противоречивые лица.

"Возможно вы думаете, что лучше будет просто оставить меня где-нибудь.

Позволив мне рискнуть.

Но это тоже самое, что просто вручить меня Капитолию.

Ты думаешь, сделаешь мне одолжение, отсылая меня назад к Сноу?"

Пит.

Опять в руках Сноу.

Замученный до такой степени, что от него прежнего больше ничего не останется.

По какой-то причине последняя строка "Виселицы" пробегает у меня в голове.

Та, где человек хочет, чтобы его возлюбленная лучше умерла, чем встретилась лицом к лицу со злом, что ждет ее в мире.

Ты придешь к дереву,

Оденешь ожерелье из веревки, рядом со мной?

Странные вещи случаются порой,

И это будет не так странно,

Если в полночь у виселицы мы встретимся с тобой.

"Я убью тебя прежде чем это случится," сказал Гейл.

"Я обещаю.

"

Пит колеблется, как будто рассматривает надежность такого предложения, а затем мотает головой.

"Так не пойдет.

Что, если вас не будет рядом, чтобы сделать это? Мне нужна одна из тех ядовитых таблеток, которые есть у каждого из вас.

Морник.

Есть одна таблетка, что осталась в нашем лагере, в специальном отделении рукава моего костюма Сойки-пересмешницы.

Но есть еще одна - в нагрудном кармане моей униформы.

Интересно, почему онине снабдили ей Пита..

Возможно, Коин думала, что он может воспользоваться ей прежде, чем у него появится возможность убить меня.

Неясно, что имел ввиду Пит - он покончил бы с собой сейчас, освободив нас от необходимости убить его, или только если бы он снова попал в плен в Капитолии.

Не понятно в какую сторону он склоняется, но это произойдет рано или поздно.

Определенно, нам всем станет легче.

Не придется стрелять в него.

Это все упростило бы.

Я не знаю, в чем причина - в капсулах, или страхе, или смерти Боггса, - но чувствую, что арена вокруг меня.

Такое впечатление, что я никогда ее не покидала, правда.

И снова я дерусь не только за свое выживание, но также и за Пита.

Как удовлетворительно, как интересно это будет для Сноу, заставить меня его убить.

Чтобы смерть Пита была на моей совести до конца моей жизни, сколько бы мне не осталось.

"Это не о тебе," сказала я.

"У нас миссия.

И ты нам для нее необходим."

Я смотрю на остальных членов команды.

"Давайте найдем немного еды здесь?"

Помимо аптечки и камер, у нас только наши униформы и наше оружие.

Половина из нас остается, чтобы охранять Пита или бдительно следить для радиовещанием Сноу, в то время как другие отправились за едой.

Мессала оказывается самым ценным, потому что он жил в точной копии этой квартиры и знает, где люди, наиболее вероятно, могли спрятать еду.

Например в нише, скрытой за зеркальными панелями в спальне, или за решеткой вентиляции в прихожей.

так что даже при том, что в кухне

шкафы пусты, мы находим более чем тридцать банок консерв и несколько коробок печенья.

Избыток всего этого вызывает отвращение у солдат, выросших в Тринадцатом

"Разве это законно?" говорит Лиг 1.

"С другой стороны, в Капитолии вы покажитесь идиотом, если не сделаете этого" - говорит Мессалл.

"Даже до Двадцатипятилетия Подавления, люди начали запасаться редкими продуктами".

"В то время как другие обходились без них" - говорит Лиг 1.

"Верно" - говорил Мессалл.

"Вот как это работает здесь."

"К счастью, у нас есть обед" - говорит Гейл.

"Каждый берет по банке".

Некоторые из нашей компании кажется отказываются сделать это, но это - лучший метод чем другой.

Я реально не в настроении распределять все это на одиннадцать равных частей, учитывая возраст, вес тела и физические нагрузки.

Я кручусь вокруг кучки банок, собираясь остановиться на супе из трески, когда Пит приходит мне на помощь.

"Вот."

Я беру не зная чего ожидать

а ярлыке написано "Тушеный ягненок".

Я сжимаю губы вспоминая о дожде, капающем через камни, о своих слабых попытках флирта, и аромате моего любимого блюда из Капитолия в холодном воздухе.

Значит небольшая часть этих воспоминаний так же могла остаться в его голове.

Как счастливы, как голодны, как близки мы были тогда, когда та корзина для пикника прибыла к нашей пещере.

"Спасибо."

Я трещу открытой крышкой

"Здесь даже есть чернослив."

Я срываю крышку и использую ее, как замену ложки, и кладу кусочек себе в рот.

Теперь это место на вкус такое-же как арена

Мы передаем по кругу коробку с причудливым печеньем с кремом, когда пиканье начинается снова.

Герб Панема освещает экран и остается там,пока играет гимн.

И затем они начинают показывать изображения мертвых,точно так же, как они делали с трибутами на арене.

Они начинают с четырех фотографий нашей съемочной команды, продолжая фото

Боггса, Гейла, Финика, Пита, и моим.

За исключением Боггса, они не беспокоятся о солдатах из 13,потому что они понятия не имеют, кто они или потому что они знают, что ничего не будут значить для аудитории.

Потом на экране появляется человек, сидящий за своим столом, с флагом за его спиной и белой розой мерцающей в лацкане пиджака.

я думаю, что ним, наверное, недавно было сделано много работы, потому что его губы более опухшие чем обычно.

И его подготовительной команде явно следует накладывать на него меньше румян.

Сноу поздравляет Миротворцев с мастерски выполненной работой, чтит их за избавление страны от угрозой под названием Сойка-пересмешница.

С моей смертью, он предрекает прекращение войны, так как деморализованным мятежникам больше не за кем идти.

И кем я была в действительности? Бедной непостоянной девочкой с небольшим талантом стрелка.

Не великий мыслитель, не тайный лидер восстания, просто лицо выхваченное из толпы потому что я поймала национальное внимание с моими выходками на Играх.

Но необходимый, очень необходимый, потому что нет настоящего лидера среди мятежников.

Где-то в Районе 13, Бити переключает выключатель, потому что теперь это не президент Сноу, а президент Коин смотрит на нас.

Она представляется Панему, как глава восстания, и затем

произносит хвалебную речь обо мне.

Похвалы девочке, которая пережила Шлак и голодные Игры, превратившю страну

рабов в армию борцов за свободу

"Живая или мертвая, Китнисс Эвердин останется лицом этого восстания.

Если Вы когда-либо дрогните в своем решении, подумайте о Сойке-пересмешнице, и в ней Вы найдете силы, чтобы избавиться от угнетателей Панема."

"Я даже не представляла, сколько я для неё значила," говорю я, что вызывает смех у Гейла и вопросительные взгляды от других.

Появляется значительно отредактированное фото со мной, выглядевшей красиво и жестоко с букетом огня, пылающим за мной.

Никаких слов

Никаких лозунгов

мое лицо - это все в чем они нуждаются сейчас

Битти возвращает управление к Сноу

У меня такое ощущение, что президент думал что чрезвычайный канал был непроницаем, и кто-то в конечном итоге умрёт сегодня вечером, поскольку он был взломан

"Завтра утром, когда мы вытащим тело Китнисс Эвердин из пепла, мы точно увидим кто такая Сойка-пересмешница.

Мертвая девочка, которая никого не могла спасти, даже саму себя. "

Герб, гимн и тишина.

"За исключением того, что Вы не найдете ее," говорит Финник пустому экрану, высказывая, то что мы все, вероятно, думаем.

Льготный период будет коротким.

Как только они прорвутся сквозь пепел и обнаружат отсутствие одиннадцати тел,они узнаю,что мы сбежали.

"по крайней мере у нас есть преимущество перед ними " говорю я.

Внезапно я так устала.

Все, что я хочу, это лечь на соседнем зеленом шикарном диване и заснуть.

Обернуть себя в стеганное одеяло из кроличьего меха и гусиного пуха.

Вместо этого я вытащила Холо и настояла, чтобы Джексон обучила меня основным командам, которые являются ключевыми, например, вход в координаты самого близкого пересечения сетки карты, для того, стобы я в будущем могла пользоваться ею самостоятельно.

По мере того, как Холо проецирует наше ближайшее окружение, я чувствую, что мое сердце все больше опускается.

Должно быть мы заметно приблизились к цели, потому что количество капусл увеличилось.

Как мы можем продвинуться вперед внутрь этого букета мигающих лампочек без обнаружения? Мы не можем.

И если мы не можем,мы пойманы в ловушку,как птицы в сетку.

Я решила, что будет лучше не показывать своей осведомленности, пока я нахожусь с этими людьми.

Особенно, когда мои глаза блуждают в поисках того зеленого дивана.

Поэтому я говорю: "Есть идеи?"

"Почему бы нам не начать с оценки наших возможностей?" - предлагает Финник.

"Через улицы пройти нельзя.

"

"Равно как и по крышам," - говорит Лиг 1.

"У нас все еще есть шанс вернуться тем путем, которым мы пришли сюда" -говорит Хом.

"Но это будет означать провал операции."

Меня начинает мучить чувство вины, поскольку это я создала эту миссию.

Это никогда не было вашей миссией

Вам просто не повезло что Вы со мной

"Ну это спорный вопрос"

"Теперь мы с тобой" говорит Джексон

"Итак, мы не можем остаться в помещении.

Мы не можем двигаться вверх

Мы не можем двигаться в сторону

Я думаю, остается только один вариант."

"Подземный," говорит Гейл.

Подземный.

Который я ненавижу.

Как шахты и туннели и 13.

Подземный,где я боюсь умирать,что глупо, потому что даже , если я умру на поверхности,следующее, что они сделают, это похоронят меня под землей, так или иначе.

На Холо отображается подземелье, как и капсулы на улицах.

Я вижу что туннели в подземелье расположены беспорядочно, в отличие от прямых линий улиц.

Все же капсулы выглядят менее многочисленными.

Двумя дверьми ниже вертикальная труба соединяет ряд квартир с туннелями.

Чтобы достигнуть трубы квартиры, мы будем вынуждены пролезть через шахту обслуживания,проходящую через все здание.

Мы можем войти в шахту через туалет на вернем этаже.

"Хорошо.

Дайте сделаем все так, как будто мы никогда здесь не были." говорю я

Мы убираем все признаки нашего пребывания здесь.

Пустые канистру отправляем вниз кучи хлама,заполняя одну полностью позже,стряхивает диванные подушки,перепачканные кровью,вытираем следы геля с плитки.

Здесь нет установленного замка на парадной двери, но мы запираем вторую задвижку, которая будет по крайней мере

препятствовать двери распахиваться при контакте.

В конечном итоге, остается только борьба с Питом.

Он сидит на синем диване, отказываясь сдвинуться с места.

"Я не пойду.

Я или раскрою ваше место положение или причиню еще кому-нибудь боль.

"Люди Сноу найдут тебя," говорит Финник.

"Тогда оставьте мне таблетку.

Я приму ее, если буду вынужден," говорит Пит.

Это не выбор

Пошли," говорит Джексон.

"Или Вы будете что? Стрелять в меня?" спрашивает Пит.

мы вырубим тебя и потащим с собой, говорит Хом

"Это замедлит нас и подвергнет опасности."

"Прекратите быть благородными!Мне все равно умру ли я!"- он поворачивается ко мне,теперь умоляя.

"Китнисс, пожалуйста.

"Разве ты не видишь, я не хочу участвовать в этом?"

Проблема в том, что я вижу

Почему я не могу просто позволить ему уйти? Подсунуть ему таблетку, нажать спусковой механизм? Это - потому что я слишком забочусь о Пите или о победе Сноу? Я превратила его в часть в моих персональных Игр?

Это презренно, но я не уверена что выше этого.

Если это правда, это было бы самым добрым, убить Пита здесь и сейчас.

Но что бы там ни было, я не мотивируюсь добротой.

"Мы напрасно теряем время.

Ты идешь добровольно, или мы вырубаем тебя?"

Пит прячет лицо в руках на несколько мгновений, затем поднимается, чтобы присоединиться к нам.

"Может освободим его руки?" спрашивает Лиг 1.

"Нет!" рычит ей Пит, притягивая наручники близко к телу.

"Нет", я отзываюсь эхом.

"Но я хочу ключ.

"Джексон передает мне его без возражений.

я прячу его в карман своих штанов, где он ударяется о жемчужину.

Когда Хомс открывает маленькую металлическую дверь в шахту обслуживания, мы сталкиваемся с другой проблемой.

"Панцири насекомых" никак не смогут пройти через настолько узкий проход.

Кастор и Поллукс снимают их и отсоединяют задние части камер, предназначенные для чрезвычайных случаев.

Каждая размером с обувную коробку, и скорее всего работает также хорошо.

Мессалл не может придумать нормальное место, чтобы спрятать громоздкие "панцири", по-этому, в конце концов мы сваливаем их в туалете.

Оставляя столь незначительный след преследователям,расстраивает меня, но что ещё мы можем сделать?

Даже следую по одиночке,придерживая наше снаряжение и наружные механизмы, проход тесно облегает.

Мы обходить наш путь, пропуская первую квартиру, и врываемся во вторую.

В этой квартире,в одной из спален есть дверь, отмеченная,как служебная, вместо ванной.

Позади двери комната с входом в тоннель.

Мессала нахмурившись глядят на широкое круглое покрытие, на мгновение возвращаясь к его собственному суетливому миру.

"Вот почему никто не хочет центральный блок.

Всякий раз рабочие приходят и уходят и нет второй ванны.

Но арендная плата значительно дешевле."

Потом он замечает удивленное выражение Финника и добавляет,"Не имеет значения"

Крышка трубы легко открылась.

Широкая лестница с резиновой колеёй на ступенях,позволяет быстро и легко спуститься во внутрь "кишечника" города.

Мы собираемся у основания лестницы, и ждем пока наши глазаприспособяться к тусклым полосам огней, вдыхая смесь химикатов, плесени, и сточных вод.

Поллукс, бледный и потный, наклоняется и опирается на запястье Кастора.

Как будто он упадет, если не будет держаться за кого-то.

"Мой брат работал здесь до того, как стал Безгласым," -говорит Кастор.

Конечно.

Кого еще они получили бы, чтобы поддержать эти сырые, зловонные проходы, наполненные капсулами? "Умер за пять лет до того, как мы смогли купить его поднятие на поверхность земли.

Не видел солнца ни разу.

При лучших условиях, в день с меньшим количеством ужасов и большим количеством отдыха, кто-то, конечно, знал бы, что сказать.

Вместо этого все мы долго думаем пытаясь сформулировать ответ.

Наконец Пит повернулся к Поллуксу.

"Хорошо, тогда Вы только что стали нашим самым ценным активом."

Кастор смеется и Поллукс улыбается.

Мы на полпути снижаемся в первый туннель, когда я понимаю то, что было настолько замечательно в обмене.

Пит похож на прежнего себя, тот, кто всегда думает что правильно сказать, когда больше никто больше не может.

Ироничный,ободряющий,немного забавный, но не за чей-либо счет.

Я оглядываюсь на него,как он тащится одиноко под охраной,Гейла и Джексона,его глаза опущены в землю,его плечи сгорбленные вперед.

Такой подавленный.

Но на мгновение, он действительно был здесь.

Пит правильно назвал.

Поллукс,оказывается, стоит десять Холо.

Здесь простая сеть широких туннелей ,что

непосредственно соответствует главному плану улиц выше, лежа в основе главных авеню и взаимных улиц.

Это называется Трансфер, так как маленькие грузовики используют их для доставки товаров по городу.

В течении дня, многие капсулы дезактивированы, но ночью это минное поле.

Однако, сотни дополнительных проходов,служебных шахт и канализационных труб формируют многоуровневый лабиринт.

Поллукс знает детали, которые могли бы привести к бедствию для вновь прибывших,как,например,какие ответвления могут требовать газовые маски или иметь провода под напряжением или крыс размером с бобра.

Он подготавливает нас к потоку из воды,который периодически несется через коллектор,ожидает время,когда Безгласые будут меняться сменами,ведет нас во влажные,неясные трубы,избегая почти тихого прохода грузового поезда.

Наиболее важно, что он осведомлен о камерах.

Их не так много спущено в это мрачное, туманное место,за исключением Трансфера.

Но мы держимся подальше от этих путей.

Под руководством Поллукса мы достигаем лучшее время- замечательное время,если сравнивать с временем нашего наземного путешествия.

После, приблизительно, 6 часов, усталость берет вверх.

Сейчас три часа утра, таким образом я считаю, что у нас есть ещё пару часом, прежде чем наши тела обнаружат пропавшими,они перероют щебень целых блоков квартиры в месте, где мы пытались сбежать через шахту, и охота начнется.

Когда я предлагаю отдохнуть, никто не возражает.

Поллукс находит маленькую,теплую комнату,жужжащую с машиной, заполненной рычагами и дисками.

Он держит поднятыми вверх свои пальцы,указывая,что мы должны уйти через четыре часа.

Джексон составляет график охраны,и,так как я не в первой смене,я втискиваю себя в ограниченное пространство между Гейлом и Лиг 1,и засыпаю.

Кажется,что прошло несколько минут,когда Джексон встряхивает меня ,пробуждая, говорит мне, что я на часах.

Сейчас шесть часов, через час мы должны будем продолжить путь.

Джексон говорит мне съесть консервированные продукты и наблюдать за Поллуксом, который настаивал на том, чтобы быть на часах всю ночь.

"Он не может уснуть здесь, внизу"

Я тянусь в сторону относительно настороженно, ем консервы картофеля и соевого тушеного мяса, и сижу напротив стены, стоящей перед дверью.

Поллукс выглядит совершенно проснувшимся.

Он ,возможно, всю ночь переживал те пять лет своего заключения.

Я достаю Холо, и умело ввожу наши координаты, и просматриваю туннели.

Как и ожидалось, больше капсул регистрируются так, как мы ближе продвигаемся к центру Капитолия.

В течение некоторого времени,Поллукс и я щелкаем вокруг на Холи,рассматривая где и какие ловушки лежат.

Когда моя голова начинает вращаться, я передаю его ему и прислоняюсь к стене.

Я смотрю на спящих солдат, команду и друзей, и задаюсь вопросом, как много из нас еще раз увидит солнце.

Когда мои глаза опускаются на Пита,чья голова покоится срава от моей ноги, Я вижу,что он проснулся.

Жаль,я не могу прочитать, что происходит в его мыслях,что я не могу войти и распутать беспорядок лжи.

Тогда я решаюсь на что-то, чего я могу достигнуть.

"Ты поел?" спрашиваю я.

Он покачал головой.

Я открываю банку с супом из цыпленка с рисом и вручаю ему, держа крышку на случай, если он захочет поранить себя.

Он садится прямо и опрокидывает банку с супом в рот, даже не потрудившись пережевать еду.

Дно банки отражает свет и я вспоминаю что-то, что крутилось у меня в голове со вчерашнего дня.

"Пит, когда тебя спросили о том, что случилось с Дариусом и Лавинией, и Боггс сказал тебе, что это правда, ты ответил, что так и думал.

Потому что в этом не было ничего светлого.

Что ты имел в виду?"

"О,

Я точно не знаю как это объяснить." говорит он мне.

В начале это был лишь полный беспорядок.

Теперь я могу уладить кое-что определенное.

Я думаю, что появляется образец.

Воспоминания, которые мне внушили с помощью яда, какие-то другие.

Как будто они не такие яркие или изображения не такие устойчивые.

Ты помнишь на что это походило, когда нас покусали ядовитые осы?"

"Деревья разрушались.

Там были гигантские разноцветные бабочки.

Я тонул в оранжевых пузырях.

Я думал об этом.

"Блестящие оранжевые пузыри.

"

"Правильно.

Но воспоминания о Дариусе или Лавинии были другими.

Я не думаю, что они дали мне какой-то яд,"-говорит он.

"Что ж, это ведь хорошо, правда?" спросила я.

"Если ты можешь различить два, значит ты модешь определить, что правда, а что ложь.

- Да.

Да, и если бы у меня выросли крылья, я бы смог летать.

Только у людей не могут вырасти крылья" говорит он

"Реально или не реально?"

"Реально," говорю я.

"Но людям не нужны крылья, чтобы выжить."

"Сойке-пересмешнеце нужны."

Он заканчивает суп и возвращает мне чашку.

В люминесцентной лампе круги под его глазами похожи на синяки.

Еще есть время

Ты должен поспать

Податливый, он откидывается назад, но смотрит на стрелку на одном из циферблатов, которая двигается туда - сюда.

Медленно, как если бы я была к раненому животному, моя рука протягивается и убирает волну волос с его лба.

Он замерзает при моем прикосновении, но не отскакивает.

так что, я продолжаю мягко гладить его волосы.

Это - первый раз, когда я добровольно прикасаюсь к нему со времени последних игр.

"Ты до сих пор пытаешься защитить меня.

Реально или не реально," - прошептал он.

"Реально," отвечаю я.

Кажется это требует больших объяснений.

"Поскольку это - то, что ты и я делаем.

Защищаем друг друга

"приблизительно через минуту, он засыпает.

незадолго до семи мы с Полуксом, идем к остальным и будим их.

слышны обычные зевки и вздохи, которые сопровождают пробуждение.

Но мои уши улавливают что-то еще.

Почти как шипение

Возможно, это - только пар, вытекающий из трубы или отдаленный свист одного из поездов

.

.

.

Я успокаиваю группу, чтобы лучше услышать это.

Да, это шипение, но это не один звук.

Это многократные выдохи, которые формируют слова.

Одно единственное слово

Эхом распространяюсь по туннелям.

Одно слово.

Одно имя.

Повторяет снова и снова.

"Китнисс.

".

Глава 22

период спокойствия заканчивается

должно быть,сноу заставил их копать всю ночь

в любом случае,как только потушили огонь

Найдя останки Боггса, на короткое время они поверили, но потом, когда прошли часы, а остальные тела не были найдены, они начали что-то подозревать.

В какой-то момент они поняли, что их обманули.

И Президент Сноу не потерпит, когда его принимают за дурака.

Неважно, как они проследили нас до второй квартиры или догадались, что мы спустились в подземелье.

Они знают, что мы здесь, внизу, и они выпустили что-то, вероятно,кучу выродков, нацеленных на то, чтобы найти меня.

"Китнис"

Я ощущаю близость звука

Отчаянно ищу его источник, натягиваю тетиву лука, готовая выстрелить.

китнис

"Губы Пита едва шевелятся, но нет сомнения, что мое имя произнес он.

Как только я подумала, что ему немного лучше, что он постепенно возвращается ко мне, я получила доказательство того, что яд попал слишком глубоко.

"Китнисс."

Пит запрограммирован, чтобы ответить на шипящий хор, на участие в охоте.

Он начал волноваться.

у нас нет выбора

Я прицеливаюсь ему в голову.

Он едва ли что-то почувствует.

Вдруг он резко садится, глаза втревожены и широко открыты, часто дышит.

"Китнис!" Он поворачивает голову ко мне, казалось, не замечая натянутой тетивы и направленной на него стрелы.

"Китнисс! Убирайся от сюда!"

Я колеблюсь.

Его голос встревожен, но вполне нормальный.

"Почему? Что делает этот звук?"

"Я незнаю.

Только то, что это должно убить тебя," говорит Пита.

"Беги! Убирайся! Давай!" Через минуту колебаний я прихожу к выводу, что не должна стрелять в него.

Ослабляю свою тетиву

смотрю во взволнованные лица вокруг меня

Независимо от того что это, это для меня

Это лучшее время что бы расстатся

Но мы - твоя охрана," говорит Джексон.

"И твоя команда," добавляет Крессида.

"Я не оставлю тебя," сказал Гейл.

Я смотрю на команду вооруженную только камерами и клипбордами

у Финика два ружья и тризубей.

я предлагаю, чтобы он отдал одно из своего ружий Кастору

Извлекаю холостые патроны из ружья Пита, заряжаю его и отдаю Поллуксу.

Так как у Гейла и меня есть наши луки, мы передаем наше оружие Мессале и Кресиде.

Нет времени показывать им что-то,достаточно лишь показать как прицеливаться и нажимать на спусковой крючок -этого хватит для стрельбы на близком расстоянии.

Это лучше чем быть беззащитным.

Теперь невооруженным остается только Пит, но шепчущий мое имя вместе с кучей выродков, он вряд ли нуждается в оружии.

Мы оставляем комнату пустой, за исключением нашего запаха.

Но сейчас нет никакой возможности устранить его.

Я догадываюсь, как шипящие твари выследили нас, поскольку мы не оставляли за собой следов.

Выродки обладали прекрасным нюхом, но возможно, время, которое мы провели в воде в канализации, было нам на пользу.

Вне шумной комнаты шипение усиливается.

Но это также помогает определить местонахождение выродков.

Они позади нас, все еще достаточно далеко.

Вероятно, Сноу приказал им проверить тоннели, находящиеся под тем местом, где они нашли тело Боггса.

Теоретически, у нас должно быть хорошее преимущество перед ними,

хотя они наверное намного быстрее, чем мы.

Я думаю об оборотнях в первых играх, об обезьянах на 25-ти летии, о чудовищах, которых я годами наблюдала по телевизору, и я могу себе представить какую форму переродки примут на этот раз.

Как бы то ни было, Сноу думает что это напугает меня сильнее всего.

Поллукс и я разработали план следующих этапов нашего путешествия, и с тех пох как голова идет кругом от шипения, я не вижу смысла менять его.

если мы будем двигаться быстро, возможно мы достигнем особняк Сноу прежде, чем выродки достигнут нас

Но в спешке проявляется небрежность: неаккуратные шаги, которые приводят к шумным всплескам, нечаянный звон оружия о трубу, даже мои собственные команды слишком громкие.

Мы рассмотрели еще несколько блоков трубу слива и секцию заброшенных поездов, когда услишали крики.

Глухие, гортанные.

отражаясь от стен тунеля

"Безгласые" быстро говорит Пит.

"Такие звуки издавал Дариус, когда они пытали его."

"Выродки наверное нашли их," говорит Крессида.

"Значит они охотятся не только за Китнисс," - говорит Лиг 1.

"Они, вероятно, убьют любого"

"Просто они не остановятся, пока не доберутся до нее," говорит Гейл.

После часов, обучения с Битти, он - скорее всего прав.

И я здесь снова

С людьми которые умирают ради меня.

Друзья, союзники, совершенно незнакомые люди, теряющие свои жизни ради Сойки-пересмешницы

Позвольте мне идти одной

Уводити их.

Я отдам тебе Холо, Джексон.

Вы сможете завершить миссию

Ни кто не согласится на это говорит Джексон с раздражением.

Мы напрасно тратим время!" говорит Финник.

"Слушайте" шепчет Пит.

крики прекратились .и в их отсутствии слышно моё имя,и поражает своей близотью.

это ниже, а также позади

"Китнисс."

Я подталкиваю поллукса по плечу и мы бежим

Проблема в том, что мы собирались спуститься на нижний уровенй,но сейчасэто не возможно.

Мы приходим к ступеням ведущим вниз, Поллукс и я обследуем возможные альтернативы с помощью Холо, когда у меня начинается рвота.

"Оденьте маски!" - приказывает Джексон.

нет никакой необходимости в масках.

Все вдыхают тот же воздух

только я теряю свое тушеное мясо, так как только я реагирую на аромат

Зловонный запах исходит с лестницы.

Перебивая запах сточных вод.

Розы.

Я начинаю дрожать.

Я уклоняюсь от запаха и наталкиваюсь прямо на Трансфер.

Гладкие, пастельного цвета улицы, мощеные плиткой, точно такие как те, выше, только ограниченные белыми кирпичными стенами вместо домов.

Шоссе, по которму транспорт может легко передвигаться, минуя загруженные улицы Капитолия.

Сейчас пустые от всего, кроме нас.

Я поднимаю свой лук и выпускаю взрывающуюся стрелу в первую капсулу, наполненную плотоядными крысами.

Затем, когда я перебегаю к следующему перекрестку, где любой наш неосторожный шаг привед к тому, что земля под ногами раздвинется и опрокинет нас во что-то, похожее на мясорубку.

Я кричу другим предупреждение оставаться со мной.

Я планирую, что мы проберемся за угол, взорвем мясорубку, но другая неотмеченная на Холо капсула преграждает путь.

Это происходит бесшумно.

Я бы совершенно ее не заметила, если бы Финик не остановил меня.

"Китнисс"

Я быстро оборачиваюсь назад, привожу в готовность стрелу, но что могло случиться? Две стрелы Гейла уже лежат бесполезно, рядом с широким валом золотого света, который излучается от пола до потолка.

Внутри Мессала, прямо как статуя, удерживая равновесие на одной ноге запрокинув голову назад, взятый в плен лучу.

Не могу сказать кричит ли он, не смотря на то, что его рот широко открыт.

Мы беспомощно смотрим, как субстанция растапливает его тело, как воск.

"Вы не можете ему помочь!" Пит начинает толкать людей дальше.

"Не можете!" Удивительно, но только он один по прежнему действует, способствуя продвижению вперед.

Я не знаю, как он контролирует себя, ведь он уже мог бы подбежать и выбить мне мозги, но это может произойти в любую секунду.

Под давлением его руки на моем плече я отворачиваюсь от ужасного вида Мессала, я заставляю мои ноги передвигаться так быстро, как только я могу, чтобы добежать до селдующего перекрестка.

Град выстрелов низводит дождь штукатурки.

Я поварачиваю голову из стороны в сторону, перед тем как вижу отряд миротворцев, шагающих вниз по Трансферу к нам.

с капсулой мясорубкой блокировавшей путь, нет другого выхода кроме ответнного огоня.

Они превосходят нас более, чем в два раза, но нас еще шесть первоначальных членов звездного отряда, которые не пытаются бежать и стрелять одновременно.

Рыба в бочке. Красные пятна, как цветы на белых мундирах.

Три четверти из них уже мертвы, когда больше и больше начинают валить со стороны туннеля, того самого от которого мне стало плохо, от которого исходил этот жуткий запах. Но это не миротворцы.

Они белые, с 4 руками и ногами, размером с взрослого человека, но на этом сравнения заканчиваются.

Голые, с длинными хвостами рептилий, изогнутыми спинами и головами, выступающими вперед.

Они толпятся над миротворцами, живыми и мертвыми, зажимают их шею своими устами и срывают защищенные шлемом головы.

По-видимому, родословная в Капитолии, как же бесполезна здесь, как это было в 13.

Кажется обезглавливание миротворцев заняло всего несколько секунд

выродки падают на живот и легко и быстро несутся к нам на четвереньках

Сюда! Кричу я, прижимаясь к стене и делаю резкий поворот направо, чтобы избежать капсулы.

Когда все присоединяются ко мне, я стреляю в перекресток, и Мясорубка активизируется.

Огромные механические зубы прорываются сквозь улицу и пережевывают в пыть плитку.

это должно стать невозможным для выродков следовать за нами, но я неуверенна.

Переродки волков и обезьян с которыми я сталкивалась, могут прыгать невероятно далеко.

Шепот обжигает мне уши, а из-за зловонного запаха роз стены начинают вращаться.

я хватаю поллукса за руку

"забудь о миссии

Какой самый быстрый путь наверх?"

Нет времени проверять Холо.

Мы следуем за Поллуксом около 10 ярдов по Трансферу, затем проходим в дверной проем.

Я осознаю что плитки сменяются бетоном, что мы ползем через тесные, вонючие трубы по выступу в ширину ноги.

мы спускаемся в канализацию.

Ярдом ниже, ядовитая смесь человеческих отходов, мусора и пузырящегося химического стока.

Части поверхности горят, другие излучают зловонные облака пара.

одного взгляда достаточно,чтоб понять,что если ты упадешь туда,то уже никогда не выберешься

Перемещаясь, как можно быстрее по скользкому выступу мы идем к узкому мосту и пересекаем его.

В нише на другой стороне, Поллукс ударяет по лестнице с его стороны, и указывает на шахту.

Это конец.

Наш выход.

Беглый взгляд на нашу группу, говорит, что кое-то не так.

"Стойте! Где Джексон н Лиг1?"

"Они остались возле мясорубки, чтобы придержать переродков," горорит Хом.

"Что?" Я врываюсь обратно на мост, желая никого не оставлять этим монстрам, когда он отталкивает меня.

"Не трать впустую их жизни, Katniss.

Для них слишком поздно.

Смотри!" Хом кивает на трубу, где переродки скользят по выступу.

"назад!"кричит Гейл

С помощью взрывной стрелы, он подрывает основание моста с той стороны.

Когда переродки достигают моста, его остатки уже тонут в кипящей смеси.

впервые мне удается их рассмотреть

смесь человека и ящерицы , и не известно кого еще.

Белая, плотная кожа рептилий смазанна кровью, руки и ноги с когтями, их лица - беспорядочная несовместимость деталей.

шипение. визг моего имени, и их тела искревляются в ярости.

Они в безумстве машут хвостом и когтями, задевая друг другаэ. Огромные туловища с пеной у рта. Необходимость уничтожить меня приводит их в бешенство.

Мой запах должен быть настолько же знакомым им, как и их мне.

несиотря на токсичность, выродки бросаются в канализацию

Вся наша группа открывает огонь.

Я без разбора вынимаю стрелы, посылая огонь, взрывы, обычные стрелы в тела переродков.

Они смертны, но лишь условно.

Ни одно живое существо не может двигаться, содержа в теле два десятка пуль.

Да, мы в конечном счете можем их убить, но их слишком много, и бесконечное течение стока даже не сдвигает их в канализационную трубу.

Но не их численность заставляет трястись мои руки.

Не существует хороших переродков.

Все они предназначены нанести вам ущерб.

Некоторые забирают вашу жизнь, как обезьяны.

Другие ваш разум, как осы убийцы.

Однако истинное зло, и самое страшное, что все это включает в себя психологические уловки, предназначенные для устрашения жертвы.

Взгляд волков переродков с глазами мертвых трибутов.

Звук соек говорунов издающих крики Прим.

запах роз Сноу смешанный с кровью жертв.

Проникающий через канализацию.

Прорываясь даже через это зловонье.

Заставляя мое сердце дико стучать, делая холодной мою кожу, мои легкие не в состоянии глотать воздух.

Это как дыхание Сноу мне в лицо, говорящего, что пора умирать

другие кричали на меня , но я не могу ответить.

Сильные руки отбросили меня, когда моя голова отключилась, а когти выродка только что вцепились в мою ногу.

я врезалась в лестницу

руками схватилась за перекладины.

пытаюсь подняться.

моё тело отказывается мне повиноваться

движение медленно возвращает чувтва.

я вижу одного человека выше меня.

Поллукс.

пит и крессида позади

мы достигаем платформы

переходим на вторую лестницу.

на ступенях пятно пота и плесени.

на следующей платформе головаосвобождается и реальность того, что случилось бьёт меня.

я начинаю судорожно всматриваться в людей на лестнице.

Пит.

Крессида.

Это все.

что я сделала? неужели я отказалась от остальных? я бегу обратно вниз по лестнице, спотыкаюсь о чьи -то ноги.

"поднимись"гейл кричит на меня

Он тянет меня, но я хочу вернуться, я высматриваю еще кого-то из темноты.

"Нет.

"Гейл поворачивает мое лицо к нему и трясет его руку.

Униформа превратилась в лохмотья.

На шее зияет рана.

Снизу доносится человеческий крик.

"Кто-то еще жив" - прошу я.

"Нет, Китнисс.

Они не идут", говорит Гейл.

"Там только выродки.

не мгу согласится с ним, видя блеск света из оружия крессиды внизу шахты.

далеко внизу как я понимаю финник, старается держаться но три выродка лезут на него.

один дергает голову чтобы откусить её и происходит что-то странное.

это словно я становлюсь Финником и вижу образы моей жизни,проносящиеся мимо меня

мачты лодок, серебро парашюта, мэг смеётся, розовое небо, бити с трезубцем, энни в подвенечном платье, волны разбивающиеся о камни.

затем все заканчивается

Я снимаю Холо с моего пояса и сдавленным голосом произношу: "nightlock, nightlock, nightlock"

отпустите её.

Нас отбрасывает взрывом к стене, куски человеческой плоти и плоти выродков вылетают из трубы и покрывают нас.

С лязгом Поллукс захлопывает люк над трубой и тут же запирает его на замок.

Поллукс, Гейл, Крессида, Пит и я.

Вот все, кто остался.

позже придут чувства

Сейчас я чувствую лишь животный инстинкт сохранения остатка нашей группы в живых.

"Мы не можем здесь останавливаться.

кто-то достаёт повязку.

мы обвязываем её вокруг шеи гейла.

поднимаем его на ноги

только один остаётся сидеть у стены.

"Пит," сказала я.

Ответа нет.

неужели он не в себе? я присаживаюсь перед ним, отвожу его руки от лица.

"пит?" его глаза как черные бассейны, зрачки расширены так, что синий цвет практически исчез.

Мускулы в его запястьях тверды как металл.

"Оставь меня," прошептал он.

"Я так больше не могу"

"

"Да.

Ты можешь!" говорю я ему.

Пит покачал своей головой.

Я теряюсь.

Я схожу с ума.

Как они."

"Как выродки.

Как бешеный зверь стремящийся разорвать на части мою глотку

и вот , наконец, здесь в этом месте , при этих обстоятельствах я могу убить его.

И Сноу победит.

ненависть проходит сквозь меня.

Сегодня Сноу и так выиграл слишком много.

Это длительный выстрел, может это невероятная ошибка, но я делаю только одну вещь о которой могу думать.

я наклоняюсь и целую пита так сильно , как могу.

всё его тело начинает дрозжать, но я целую его пока не заканчивается воздух.

мои руки держат его за запястья.

"Не позволяй ему забрать тебя у меня."

пит тяжело дыша борется с кошмарами в своей голове.

"Нет.

Я не хочу этого.

.

.

я сжимаю руки до боли.

"Останься со мной."

его зрачки реагируют реагируют на контакт,снова расширяются , а затем возвращаются к почти нормальному состоянию.

"Всегда," пробормотал он.

Я помогла Питу подняться и обратилась к Поллакс.

"Как далеко до улицы?" Он указал только поверх нас.

Я поднимаюсь по последней лестнице и толчко открываю крышку к чьей-то подсобке.

Я на ногах, когда женщина распахивает дверь.

Она носит яркий бирюзовый шелковый халат с вышитыми экзотическими птицами.

Ее пурпурныe волосы, взбиты как облако и украшенны золочеными бабочками.

Жиром недоеденной колбасы, она смазывает свои губы.

Выражение ее лица говорит, что она узнала меня.

Она открывает свой рот, чтобы позвать помощь.

Не колеблясь,я стреляю ей прямо в сердце.

Глава 23

кого звала женщина,осталось загадкой,поскольку после того как мы обыскали квартиру,то выяснили,что она была одна

возможно ее крик предназначался для соседа или просто был выражением страха

в любом случае,здесь нет никого кто бы ее услышал

Эта квартира была бы классным местом, чтобы скрываться на некоторое время, но это - роскошь, которую мы не можем позволить себе.

"как думаешь,сколько у нас времени,прежде чем они выяснят,что кто-то из нас выжил?"спрашивавю я

"я думаю они могут быть здесь в любой момент"отвечает Гейл

"Они знают, что мы направились к улицам.

Взрыв задержит их на несколько минут, но затем они начнут искать нас."

Я иду к окну, которое выходит на улицу, и когда я заглянула сквозь жалюзи, я вижу не миротворцев, а толпу людей, идущих по своим делам

Во время нашего подземных путешествия мы оставили далеко позади эвакуированные зоны и всплыли в части занятой Капитолием.

Эта толпа единственный шанс на спасение.

у меня нет голограммы,но у меня есть Крессида

она присоединяется ко мне к окну, подтверждает, что она знает наше местонахождение, и сообщает хорошую новость, что мы уже в нескольких блоках от особняка президента.

Один взгляд на моих товарищей говорит мне, что не время для тайной-атаки на Сноу.

у Гейла все еще течет кровь из раны на шее ,которую мы даже не промыли

Пит сидит на бархатном диване вцепившись в подушку зубами, то ли борясь с безумием, толи сдерживая крик.

Поллукс сидит и плачет напротив богато украшенного камина.

Крессида решительно выступает на моей стороне, но она настолько бледная губы обескровлены

Лишь ненависть придает мне сил.

Когда этот прилив энергии убудет, я буду бесполезна.

"давайте проверим ее одежду"говорю я

В одной спальне мы находим много одежды женщины, пальто, пары обуви, радугу париков, достаточно косметики, чтобы покрасить дом.

в спальне напротив есть такой же выбор для мужчин

вероятно они принадлежали ее мужу

может любовнику,которому повезло не быть здесь жтим утром

я зову другизх одеться

При виде кровавых запястий Пита я лезу в свой карман за клюом от наручников, но он резко убирает от меня.

- Нет, - сказал он.

не трогай

они помогают мне не терять контроль

"тебе еще могут пригодиться твои руки"говорит Гейл

"Когда я начинаю чувствовать сумасшествие, я натягиваю запястья и боль помогает мне сфокусироваться, " сказал Пит.

я оставляю их

На удачу на улице холодно, так мы можем спрятать свое обмундирование и оружие под пальто и плащами.

Мы вешаем наши ботинки вокруг наших шей на шнурки и скрываем их, надеваем глупую обувь, чтобы заменить их.

но настоящая перемена,конечно,происходит с нашими лицами

Крессида и Поллукс рискуют быть узнанными знакомыми, Гейл может быть известен с выпусков новостей, а Пита и меня знает любой житель Панема.

Мы торопливо помогаем друг другу нанести толстые слои косметики, надеть парики и темные очки.

Крессида обертывает шарфом мое лицо и лицо Пита.

Я чувствуют как время истекает, но останавливаюсь на несколько минут, чтобы набить пакеты едой и предметами первой необходимости.

"Держитесь вместе," сказала я возле двери.

Затем мы выходим прямо на улицу.

Начал падать снег.

Взволнованные люди кружат вокруг нас, говорят о мятежниках, о голоде, обо мне их эффектным капитолийским акцентом.

Мы пересекли улицу, прошли еще несколько домов.

Как только мы поварачиваем за угол, три десятка миротворцев проносятся мимо нас.

Мы отскакиваем с их пути, как делают это истинные жители, ждем, пока толпа вернется к нормальному течению, и продолжаем двигаться.

"крессида"шепчу я

"ты можешь придумать куда наи идти?"

"я пытаюсь"говорит она

Мы заходим в следующий блок и начинает звучать сирена.

Через окно квартиры я вижу чрезвычайный выпуск с чередованием наших фотографий.

Они еще не определили кто из нашей группы уже умер, т.к. я вижу среди фотографий Кастора и Финника.

скоро любой прохожий будет так же опасен как и миротворец

"крессида?"

"есть одно место"

оно не идеально

но мы можем попробовать"говорит она

Мы следуем за ней еще несколько блоков и поворачиваем в ворота. Такое впечатление, что это частная резиденция.

Это своего рода срез пути, потому как пройдя через ухоженный сад, мы выходим из других ворот на небольшой переулок, который соединяет две главных улицы.

Тут только парочка убогих магазинчиков - один покупает поношенные вещи, другой продает фальшифые драгоценности.

В округе лишь несколько людей, но они не обращают на нас никакого внимания.

Крессида звонким голосом начинает лепетать о людях вокруг нас, но те не обращают внимания.

Крессида начинает лепетать высоким голосом про меховое белье, насколько оно важно в холодные месяцы.

"Подождите, пока вы не увидите цены! Поверьте мне, они в два раза меньше чем на проспекте!" Мы останавливаемя перед грязной витриной заполненой манекенами в меховом белье.

Это место даже не кажется открытым, но Крессида толкает переднюю дверь, вызывая при этом резкий звук.

Внутри тускло,узкие магазинные стойки обложенны товаром, запах шкуры наполняет нос.

Торговля должно быть продвигается медленно, так как мы единственные посетители.

Крессида прямиком направляется к сгорбленной фигуре сидящей в задней части.

Я следую за ней, волоча свои пальцы через мягкую одежду.

За прилавком сидит самый странный человек, какого я когда-либо видела.

Она крайний пример неудачной хирургической операции, ибо даже в Капитолии, это лицо нельзя найти привлекательным.

Кожа была туго натянута нас спину и содержила татуировку с черными и золотыми полосками.

Нос был сплющен,что едва ли он вообще существовал.

Я видела кошачьи усы на людях в Капитолии и раньше, но не такие длинные.

Результатом получилась абсурдная, полу-кошачья маска, которая в настоящий момент щурится на нас из подлобья.

Крессида снимает парик, обнажив свои виноградные лозы.

"тигрис"говорит она

"нам нужна помощь"

тигрис

глубоко в моем мозгу это имя включает звонок

Она присутствовала - в более молодой и менее взволнованной версии - раньше, в Голодных Играх.

стилист,думаю я

я не помню,из какого дистрикта

не из 12-го

Затем, должно быть она перенесла слишком много операций, что придало ее чертам отталкивающий эффект.

Вот куда деваются стилисты, когда они перепробуют на себе, то что применяют на других.

Они уходят в унылую торговлю нижнего белья, и ждут смерти.

Подальше от общественных глаз.

Я смотрю на ее лицо, интересно, это ее родители действительно назвали ее Тигрис, вдохновляя на изменения или это она сама выбрала стиль и изменила свое имя для того, чтобы оно шло ее полоскам.

"Плутарх сказал что тебе можно доверять," добавила Крессида.

отлично,она одна из людей Плутарха

Значит, если ее первый шаг не должен вернуть нас в Капитолий, он должен будет уведомить Плутарха, и дополнительно Коин, относительно нашего местонахождения.

Нет, магазин Тигрис не идеален, но это все что у нас есть в данный момент.

Даже если она поможет нам.

Она смотрит между старым телевизором на ее прилавке и нами, как будто пытаясь разместить нас.

Чтобы помочь ей, я сбрасываю свой шарф, снимаю мой парик, и делаю шаг вперед так, чтобы свет экрана упал на мое лицо.

Тигрисс издает низкий рык, не такой как издает при встрече Лютик.

Она крадется вниз с ее табурета и исчезает позади стойки узких брюк с меховой подкладкой.

Раздается звук скольжения, и затем ее рука появляется и манит нас вперед.

Крессида смотрит вопросительно на меня как бы спрашивая: Ты уверенна? Но какой мы имеем выбор? Возвращение на улицу, в нынешних условиях, гарантирует нам либо быть пойманными либо умереть.

Прибираясь через меха я нахожу Тигрисс, отодвигающую панель находящуюся в стене.

За ней начинается крутая каменная лестница.

она жестом приглашает меня войти

все в этой ситуации кричит о западне

На мгновенье я паникую, а затем осознаю, что я поворачиваюсь к ней, пытаясь найти эти желтовато-коричневые глаза.

Почему она делает это? Она не Цинна, кто мог бы пожертвовать собой ради других.

Эта женщина - воплощение мелочности Капитолия.

Она была одной из звезд Голодных Игр пока

.

.

пока не перестала быть ею.

Так что же это тогда? Горечь? Ненависть? Месть? Вообщето мне нравится идея.

Желание мести может гореть долго и горячо.

Особенно если каждый взгляд в зеркало только разжигает его.

"Сноу отстранил Вас от Игр?" спрашиваю я.

она лишь смотрит на меня в ответ

Где-то ее тигриный хвост резко ударяет в знак неудовольствия.

"потому что я собираюсь убить его,знаешь ли"

ее губы растягиваются в неком подобии того что я принимаю за улыбку

Заверенная, что это не полное безумие, я медленно продвигаюсь сквозь пространство.

Примерно на полпути вниз по лестнице я замечаю висящую цепь и дергаю за нее, освещая укрытие мерцающей флуоресцентной лампой.

Это небольшой погреб, где нет ни дверей, ни окон.

Неглубокий и широкий.

Вероятно, это лишь небольшой участок между двумя настоящими подвалами.

Место, существование которого могло остаться незамеченным, пока вы бы не обратили пристального внимания на пропорции.

Оно сырое и холодное, с грудами кож, которые, как я догадываюсь, годами не видели солнечного света.

Если Тигрис не выдаст нас, я сомневаюсь, что кто-нибудь найдет нас здесь.

К тому времени, как я ступаю бетонный пол, мои союзники уже на лестнице.

Панель возвращается на место.

Слышу скрип колесиков стойки с нижним бельем.

Тигрисс предвигает обратно свою табуретку.

Мы поглощены ее подсобкой.

Как раз вовремя, потому что Гейл находится на грани полного истощения.

Мы делаем кровать из кож, снимаем с него несколько слоев оружия и помогаем ему лечь на спину.

В конце подвала, в футе от пола, есть кран с водостоком под ним.

Я поворачиваю кран и, после долгого шипения и большого количества ржавчины, из него начинает течь чистая вода

мы промываем рану на шее Гейла и я понимаю что бинтов будет недостаточно

ему необходимо сделать пару швов

в аптечке первой помощи есть игла и стерильные нитки, но кого нам не хватает так это целителя

Мне в голову приходит мысль привлечь Тигрис.

Как стилист, она должна уметь обращаться с иглой.

Но тогда некому будет управлять магазином, кроме того, она и так делает для нас достаточно.

я смиряюсь с тем,что я возможно наиболее подходящий вариант и наиболее квалифицироана для этой работы,сцепляю зубы и прокладываю ряд стежков

они не красивые но функциональные

я смазываю их лекарством и зашиваю

даю ему обезболивающее

"теперь ты можешь отдохнуть"

"здесь безопасно"говорю я ему

он тут же засыпает

Пока Крессида и Поллукс делают для каждого из нас "гнезда" из меха, я ухаживаю за запястьями Пита.

Осторожно смываю кровь, обрабатываю антисептиком и накладываю повязку под наручниками.

"Ты должен держать их в чистоте, иначе инфекция может распространиться и..."

"Я знаю, что такое заражение крови, Китнисс" - говорит Пит.

"даже если моя мама не целитель"

Меня уносит прошлое, другая рана, другой набор бинтов.

"ты сказал мне то же самое на наших первых играх"

правда или ложь?"

"правда"говорит он

"и ты рисковала жизнью,чтоб достать лекарство,которое спсло меня?

"правда"

я пожимаю плечами

"ты был причиной,по которой я была жива чтоб сделать это"

"правда?"этот коментарий сбивает его столку

Некоторые яркие моменты памяти должно быть сражаются за его внимание, потому что его тело напрягается и его недавно перебинтованные запястья снова натягивают металические наручники.

Затем вся энергия покидает его тело.

"я слишком устал,Китнисс"

"засыпай"говорю я

Он не соглашается пока я не перестегиваю наручники и не приковываю его к креплению лестницы.

должно быть ему очень неудобно,лежать тут с руками поднятыми над головой

спустя пару минут он тоже отключается

Крессида и Поллукс сделали для нас кровати, расставили еду медикаменты, и сейчас они спрашивают меня, кого я хочу поставить за сторожа.

я смотрю на бледность Гейла,ограничения пита

Поллукс не спал днями, а Крессида и я дремали всего несколько часов.

Если отряд Миротворцев пройдет мимо этих дверей, мы будем в ловушке, как крысы.

Мы полностью во власти стареющей женщины-тигра, и все, на что я могу надеяться - всепоглощающее желание смерти для Сноу

"Если честно, то я не думаю, что есть какой-то смысл в охране.

давайте просто попытаемся немного поспать"говорю я

Они бессильно кивают, и мы все зарываемся в звериные шкуры.

Огонь внутри меня уже потух, а вместе с ним и моя сила.

Я сдаюсь мягкому, заплесневелому меху и забвению.

я запоминаю только один сон

долгий и утомительный сон,в котором я пытаюсь добраться до 12 дистрикта

дом,кторый я ищу,не разрушен и люди живы

Эффи Бряк, заметная в своем ярко-розовом парике и прикидом, сшитым на заказ, путешествующий со мной.

Я пытаюсь оставить ее где-нибудь, но непонятным образом она вновь появляется возле меня и говорит, что как моя сопровождающая, она ответственна за то, чтобы я придерживалась графика.

Только график постоянно меняется, круша наши надежды, то при помощи должносного лица или задержки, когда Эффи ломает один из ее высоких каблуков.

Мы располагаемся на лавочке серой станции в Дистрикте 7, ожидая поезда, который никогда не прибудет.

Когда я просыпаюсь, то чувствую себя еще более истощенной, чем после моих ночных вылазок в стахе и крови.

крессида,единственный неспящий человек,говорит мне,что уже далеко за полдень

я ем тушеную говядину и запиваю большим количеством воды.

затем я прислоняюсь к стене подвала,прокручивая в голове события последних дней

вспоминая смерть за смертью

считая их на пальцах

раз,два-Митчелл и Богс,которых мы потеряли в городе

три-Мессала,растаявшая в шаре

Четыре, пять - Лиг1 и Джексон принесшие себя в жертву в мясорубке.

Шесть, семь, восемь - Кастор, Хомс и Финник, которых обезглавили пахнущие розами ящерицы-выродки.

8 смертей за 24 часа

я знаю что это случилось,но это все еще кажется нереальным

Конечно же Кастор спит в этой куче мехов, Финник непременно, через минуту спустится по лестнице, Богс озвучит мне план побега.

чтобы поверить что они мертвы,надо принять то что это я убила их

Хорошо, возможно не Митчела и не Боггса - они умерли на фактическом своем задании.

но другие потеряли свои жизни ,защищая меня в миссии,которую я придумала

мой план убить Сноу кажется теперь таким глупым

Так глупо, что я, дрожа, сижу в подвале, подсчитывая наши потери, перебирая кисточку на серебряных ботинках до колен, которые я украла из дома той женщины.

о,да-я и забыла об этом

ее я тоже убила

теперь я убиваю безоружных горожан

думаю в этот момент я здаюсь

когда все просыпаются,я признаюсь

как я лгала о миссии, как поставила под угрозу их жизни в стремлении к мести.

после того как я замолкаю возникает долгая тишина

затем Гейл говорит"Китнисс,мы все знали,что ты лгала о том что коин послала тебя убить Сноу

"может ты и знал"

но солдаты из 13-го нет"отвечаю я

неужели ты думаешь,что Джексон поверила будто ты получала приказ от Коин?"спрашивает Крессида

конечно нет

но она верила Боггсу и он прпавда хотел чтобы ты продолжила это

"я никогда даже не говорила Боггсу что собираюсь делать"говорю я

"ты сказала всем в командном центре!"говорит Гейл

"это было одним из твоих условий чтобы быть сойкой"

"я убью сноу"

Эти две вещи кажутся никак не связанными друг с другом.

Негодование, что именно Коин достанется честь казнить Сноу, и этот несанкционированный полет через Капитолий.

"но не так"говорю я

это было полной катастрофой.

"я думаю это будет рассматриваться как весьма успешная миссия", говорит гейл.

"мы проникли в лагерь врага, показав ,что оборона капитолия может быть нарушена."

нам удалось получить кадры о себе во всех новостях капитолия.

мы превратили город в хаос пока они пытаются найти нас.

"поверьте мне, плутарх в восторге,"добавляет Крессида.

"Это потому что Плутарху плевать, кто умрет" - говорю я.

"Только пока его игры имеют успех.

Крессида и Гейл снова и снова пытаются убедить меня.

поллукс кивает , чтобы поддержать их.

только пит не высказывает своё мнение.

"что ты думаешь,Пит?"наконец спрашиваю я

"я думаю.

.

.

что ты все еще не представляешь

еффект который ты можешь произвести

Он сдвигает свои наручники в качестве опоры, и приводит себя в сидячее положение.

"никто из тех кого мы потеряли,не был идиотом"

они знали,что делают

они пошли за тобой,потому что верили,что ты можешь убить Сноу

я не знаю,почему его голос достигает меня,когда ничей другой не может этого сделать

но если он прав,а я думаю,это так,у меня есть долг перед другими,который я могу вернуть лишь одним способом

Я вытаскиваю свою бумажную карту из кармана униформы и раскладываю ее на полу с новым решением.

"Где мы, Крессида?" Магазин Тигрис расположен примерно в пяти блоках от Городской площади и резиденции Сноу.

Перед нами легкопроходимый отрезок пути через зону, где капсулы деактивированы для безопасности президента.

У нас есть маскировка, которая, возможно с некоторыми преукрашениями от мехового магазина Тигрис, позволит нам безопасно попасть туда.

Но что потом? Резиденция наверняка хорошо охраняется, находится под круглосуточным видеонаблюдением и напичкана капсулами, которые могут быть активированы одним щелчком выключателя.

"Что нам нужно, так это выманить его оттуда," говорит мне Гейл.

"Потом один из нас может заманить его"

"разве он все еще появляется на публике?"спрашивает пит

"не думаю"говорит кресида

"По крайней мере, все последние выступления он снимал в резиденции.

даже до того как сюда добрались мятежники

Я думаю он стал бдительнее после того как Финник открыл все его преступления.

это правда

Сейчас не только Тигрис из Капитолия ненавидит Сноу, он окружен людьми, которые знают, что он сделал с их друзьями и семьями.

Это скорее всего должно быть что-то невероятное, чтобы заманить его.

что-то вроде

.

.

"Бьюсь об заклад, что он бы вышел из-за меня," говорю я.

"если бы меня поймали

он хотел бы чтоб это было настолько публично,насколько это возможно

Он бы хотел моей казни на своем крыльце.

"Я рискну"

и потом Гейл мог бы застрелить его перед всей аудиторией

"нет"

пит качает головой

"у этого плана слишком много альтернативных окончаний"

сноу может решит держать тебя в плену и пытать чтоб добыть инфолрмацию

или публично казнить тебя ,не присутствуя при этом

или убить тебя внутри особняка, показав твоё тело всем.

"Гейл?"говорю я

"Мне кажется, это слишком радикальное решение - идти прямо сейчас," говорит он.

"возможно,если все другое не получится"

давайте продолжать думать

В наступившей тишине мы слышим мягкие шаги Тигрис наверху.

Это должно быть в ближайшее время.

Она запирает магазин, возможно закрывает ставни.

Через несколько минут панель в начале лестницы сдвигается.

"Поднимайтесь," - говорит она скрипучим голосом.

"я принесла вам еду"

это первый раз когда она говорит с нами с тех пор как мы прибыли

От природы ли это или является результатом многолетних тренировок, я не знаю, но в ее манере разговора есть что-то, напоминающее кошачье мурлыканье.

Когда мы поднимаемся по ступенькам, Крессида спрашивает "Ты связывалась с Плутархом, Тигрис?"

"Я не могу.

Тигрис пожала плечами.

"Он поймет, что ты находишься в безопасностом доме.

не беспокойся

"Беспокоюсь? Новость, что я не буду получать - а значит и не будет необходимости игнорировать - прямые приказы от 13, дает мне ощущение свободы.

Или создает некоторую жизнеспособную защиту для решений, которые я приняла за последние несколько дней.

В магазине на прилавке лежат черствые куски хлеба, клин заплесневелого сыра и полбутылки горчицы.

Это напоминает мне о том, что не у всех в Капитолии в эти дни полные желудки.

Я чувствую себя обязанной сказать Тигрис о наших остающихся запасах продовольствия, но она отклоняет мои возражения.

"Я почти ничего не ем," говорит она.

"Только сырое мясо"

Это в ее характере, но я не задаю вопросов.

Я просто соскабливаю плесень с сыра и делю еду между оставшимися из нас.

Пока мы едим, мы смотрим последний выпуск новостей от Капитолия

У правительства есть выжившие мятежники, число которых уменьшилось до пяти из нас.

За информацию, которая приведет к нашей поимке, назначено высокое вознаграждение.

Они подчеркивают, насколько мы опасны.

Показывают нашу перестрелку с Миротворцами, хотя не переродки отрывают им головы.

Отдают дань женщине, лежащей там, где мы ее оставили, с моей стрелой в сердце.

Кто-то заново сделал ей макияж для камер.

Мятежники не прерывают передачи Капитолия.

"Мятежники сделали сегодня заявление?" - спрашиваю я Тигрис.

Она качает головой.

"Я сомневаюсь, что Коин знает, что теперь делать со мной, когда я все еще жива".

"Тигрис издает хриплый смешок.

"Никто не знает, что с тобой делать, девочка".

Потом она заставляет меня взять пару меховых леггинсов, хотя я никогда не смогу за них заплатить.

Это подарок, который ты должна принять.

В любом случае, в подвале холодно.

Спустившись вниз после ужина, мы продолжаем ломать головы над планом.

Ничего хорошего не приходит на ум, но мы соглашаемся, что больше не можем выходить группой из пяти человек и должны попытаться проникнуть с резиденцию президента прежде, чем я стану приманкой.

Я соглашаюсь со вторым пунктом, чтобы избежать дальнейших споров.

если я решу сдаться,мне не нужно будет ничье одобрение или разрешение

мы меняем бинты,надеваем наручники питу и ложимся спать

спустя пару часов я просыпаюсь и слышу тихий разговор

Пит и Гейл

я не могу удержаться от подслушивания

"спасибо за воду"говорит пит

"без проблем"отвечает Гейл

"я все равно просыпаюсь по 10 раз за ночь"

"убедиться,что Китнисс все еще здесь?"спрашивает ПИт

"что-то вроде того"признается Гейл

затем следует долгая пауза,прежде чеме Пит говорит снова

"то что сказала Тигрис было забавно

о том ,что никто не знает что с ней делать

"Ну, мы никогда не знали ", говорит Гейл

они оба смеются

это так странно-слышать как они так просто разговаривают

почти как друзья

которыми они не являются

и никогда не были

но они и не враги

"она любит тебя,ты знаешь"говорит Пит

"она почти сказала мне это,после того как они секли тебя"

"не верь этому"отвечает Гейл

"то,как она целовала тебя в тренировочном центре...

...

...

что ж,она никогда так меня не целовала

"это было лишь частью игры"говорит ему пит,но тем не менее в его голосе слышна тень сомнения

"нет,ты уже завоевал ее"

ты отдал все ради нее

может это единственая вещь которая может убедить ее в том,что ты ее любишь"

следует долгая пауза

"я должен был стать волонтером и занять твое место на первых играх"

защищать ее тогда

"ты не мог"говорит Пит

"она бы никогда тебе не простила"

ты должен был заботиться о ее семье

они значат для нее больше чем ее собственная жизнь

"ну,скоро это уже не будет проблемой"

я думаю,что врядли мы все трое будем живы к концу войны

а если и будем,думаю,это проблема Китнисс"

кого выбрать

Гейл зевает

"мы должны немного поспать

"да"

Я слышу, как наручники Пита, поддерживавшие его, сползают вниз, и он укладывается.

"мне интересно,как она будет принимать решение"

"о,это я знаю наверняка"

я могу уловить последние слова Гейла через слой меха

"китнисс выберет того,без кого она не сможет выжить"

Глава 24

холодок пробегает по моему телу

неужели я и правда такая холодная и расчетливая?Гейл не сказал"Китнисс выберет того,расставание с кем разобьет ей сердце"или даже"того,без кого она не сможет жить"

эти слова подразумевали бы ,что мной движет своего рода страсть,чувства

но мой лучший друг предсказывает,что я выберу человека,без которого,как я думаю,"я не смогу выжить"

этот список не включает любви,или желания,или даже совместимости

я просто веду бесчувственную оценку того,что мой потенциальный партнер может мне предложить

так,словно в конце это будет вопрос о том,пекарь или охотник дольше продлит мое существование

это ужасно для Гейла-говорить такое,а для Пита-не опровергнуть

особенно когда все чувства и эмоции которые у меня были,были взяты и использованы капитолием или повстанцами

На данный момент, выбор был бы прост.

я могу прекрасно выжить без них обоих

утром у меня нет ни сил ни времени беспокоиться о своих раненых чувствах

во время предрассветного завтрака из ливерного паштета и рисового печенья,мы собираемся вокруг телевизора Тигрис,чтобы увидеть одно из включений Бити

в войне случилось новое развитие

видимо вдохновленные черной волной,некоторые предприимчивые командиры повстанцев пришли к мысли о конфискации брошенных людьми автомобилей и послали их неуправляемыми по улицам

машины не повредили каждое строение,но конечно большинство задели

около 4-х часов утра,повстанцы начали прорубать три отдельных пути-просто названные А,В и С-линиями-к сердцу капитолия

в результате,они захватили квартал за кварталом с минимальными потерями

2так больше не может продолжаться"говорит Гейл

2на самом деле я удивлен,что они так долго тянули с этим"

Сначала Капитолий дезактивирует определенные капсулы, а затем вручную подорвет их, когда цель будет в зоне доступа.

спустя всего пару минут после его предсказания,мы видим как это происходит на экране

Команда сбрасывает машину на группу из 4 капсул.

все кажется идет хорошо

Три соллата благополучно достигают конца улицы.

но когда группа из 20 солдат повстанцев следует за ними,их разрывает на куски горшками с розами из цветочного магазина

"бьюсь об заклад,плутарха убивает то что он не за пультом управления всего этого"говорит Пит

бити возвращает картинку обратно в капитолий,где угрюмый репортер обьявляет о кварталах,жители которых подлежат эвакуации

между ее обьявлением и предыдущей историей я успеваю сделать пометки на моей бумажной карте,чтобы показать местонахождение враждебных армий

я слышу возню на улице,подхожу к окнам и выглядываю в щель между занавесками

в свете раннего утра я вижу странное зрелище

беженцы из ныне окупированых районов текут рекой к центру капитолия

самые паникующие одеты в одни ночные рубашки и тапочки,в то время как более подготовленные одеты в несколько слоев одежды

они несут все-от комнатных собачек до драгоценных коробочек дляя растени

один мужчина в пушистом халате несет только переспевший банан

ничего не понимающие сонные дети тащатся за родителями,большинство либо слишком потрясены либо слишком озадачены чтобы плакать

человеческий поток закрывает все поле моего зрения

пара широко раскрытых карих глаз

рука,сжимающая любимую куклу

пара босых ног,синеватых от холода,неуверенно ступающие по камням аллеи

глядя на них,я вспоминаю о детях из 12-го,которые погибли в бомбежке

я отхожу от окна

тигрис предлагает стать нашим шпионом на день,так как она единственная из нас,за чью голову не назначена награда

после того,как спускает нас в подвал,она выходит в капитолий,чтобы выяснить любую полезную информацию

внизу,в подвале,я хожу взад и вперед,сводя с ума других

что-то подсказывает мне,что не воспользоваться потоком беженцев будет большой ошибкой

какое прикрытие может быть лучше чем это?но с другой стороны,каждый случайный прохожий ,болтающийся на улице,означает еще одну лишнюю пару глаз,ищущую пятерых потеряных мятежников

и снова,что мы выиграем,оставаясь здесь?все,что мы делаем-это уничтожаем и без того скромный запас продуктов и ждем...

...

....

чего?пока повстанцы захватят капитолий?могут пройти недели,прежде чем это произойдет,и я не совсем уверена,что бы я сделала,если бы это случилось

но точно не стала бы выбегать на улицу и приветствовать их

коин может отправить меня обратно в 13й прежде чем я успею сказать "спокойной ночи,спокойной ночи,спокойной ночи"

"я не для того прошла весь этот путь и потеряла стольких людей чтобы сдаться в руки этой женщине

я убью сноу

кроме того,неприменно будет ужасающее количество вещей,которые я не смогу так просто обьяснить,о том что произошло за последние пару дней

несколько из которых,если это всплывет,могут наверняка уничтожить мой уговор о неприкосновенности для победителей

и ,даже забыв о себе,я уверена,что другие очень будут в этом нуждаться

например пит

Которого, вне зависимости от скорости просмотра, можно заметить на съемке, толкающим Митчелла на ту злосчастную капсулу.

могу представить,что военный трибунал коин сделает с этим

К концу дня мы начинаем беспокоится из-за долгого отсутствия Тигрис

разговоры вращаются вокруг ее возможной поимки и ареста,выдачу нас добровольно или просто ее могли затоптать в волне беженцев

но около 6 часов мы слышим как она возвращается

на лестнице слышится шарканье и она открывает панель

волшебный аромат жареного мяса заполняет воздух

тигрис готовит нам жареную ветчину с картошкой

это наша первая горячая еда за много дней,и пока я жду,что она наполнит мою тарелку,я нахожусь в опасности истечь слюной

пока я жую,я пытаюсь обратить внимание на то что рассказывает тигрис,о том,как она добыла еду,но главное,что я понимаю-что теплое нижнее белье-ценный товар на данный момент

особенно для людей,которые покинули свои дома раздетыми

многие все еще на улицах,пытаются найти прибежище на ночь

те,кто живет во внутренней части города вовсе не собираются распахивать свои двери для беженцев

наоборот,большинство из них заперлись на все замки,опустили занавески и притворились что их нет дома

теперь городская площадь заполнена беженцами и миротворцы идут от двери до двери,врываясь в дома,если это необходимо и расселяют гостей

по телевизору мы видим напряженного главу миротворцев,излагающего особые правила,предписывающие,скольких людей на квадратный метр должны размещать у себя владельцы домов

Он напоминает гражданам Капитолия, что сегодня ожидается знасительное похолодание, и предупреждает, что их президент ожидает от них не только повиновения, но и проявления искреннего гостеприимства в это непростое для всех время.

Затем они показывают явно инсценированные кадры, на которых обеспокоенные жители Капитолия гостеприимно распахивают двери перед благодарными беженцами.

Глава Миротворцев говорит ,что президент

сам приказал приготовить часть своего особняка для приема граждан на завтра.

Он также добавляет, что владельцы магазинов должны быть готовыми предоставить их площадь, если это потребуется.

"тигрис,это можешь быть ты"говорит Пит

я понимаю,что он прав

Ведь даже тесная прихожая этого магазина может быть приспособлена под прием беженцев

тогда мы действительно угодим в западню,в опасной близости от обнаружения

сколько у нас дней?один?может быть два?командующий миротворцами скоро вернется с новыми инструкциями для начеления

похоже,сегодня вечером был несчастный случай,в котором толпа забила до смнрти молодого человека,похожего на пита

Впредь, о любом появлении мятежников должно быть незамедлительно сообщено властям, которые будут заниматься установлением личности и арестами подозреваемых.

Они показывают фото жертвы.

За исключением некоторых, очевидно, выбеленных кудрей, он выглядит примерно так же

как Пит и как я.

"люди стали дикими"бормочет крессида

мы смотрим короткое включение повстанцев и узнаем что еще несколько кварталов были захвачены сегодня

я делаю пометки на карте и изучаю ее

"линия С всего в 4-х кварталах отсюда"обьявляю я

В любом случае, это вызывает во мне гораздо больше беспокойства, чем идея Миротворцев о размещении беженцев.

я становлюсь очень полезной

"Позволь мне помыть посуду."

"я помогу тебе"

Гейл собирает тарелки

я чувствую,как глаза Пита следят за нами,когда мы выходим из комнаты

В тесной кухне в задней части магазина Тигрис, я заполнила

раковину горячей водой и пеной.

"ты думаешь,это правда?"спрашиваю я

"что сноу пустит беженцев к себе в дом?"

"я думаю,теперь у него нет выхода,хотя бы для камер"говорит Гейл

"я ухожу утром"говорю я

"я иду с тобой"отвечает Гейл

"что будем делать с остальными?"

"поллукс и Крессида могут наам помочь"

"они хорошие проводники"говорю я

поллукс и крессида не проблема

"но пит слишком..."

..

...

"непредсказуемый"заканчивает Гейл

ты думаешь,он все еще позволит оставить его позади?"

"мы можем привести аргумент,что он будет угрожать нам"говорю я

"он может остаться здесь,если мы убедим его"

Пит находит наше предложение довольно разумным.

Он с готовностью соглашается, что в его компании остальные четверо будут сильнее рисковать.

Я думаю, это сработает, если он сможет просидеть всю войну в подвале Тигрис, пока она не разрешит ему выйти.

"Что сделает?" спрашивает Крессида

"Я не совсем уверен.

Одна вещь, в которой я мог бы все еще быть полезным, вызвать диверсию.

вы видели,что случилось с парнем,что был похож на меня"говорит он

"что ,если ты.

.

.

потеряешь контроль?"говорю я

"ты хочешь сказать

.

.

превращусь в животное?чтож,если я почувствую,что это надвигается,я постараюсь вернуться сюда"заверяет он меня

"а если сноу снова тебя поймает?"спрашивает Гейл

"у тебя даже ружья нет"

"тогда мне придется полагаться лишь на себя"говорит Пит

"также как и всем вам"

они обмениваются долгим взглядом и затем Гейл лезет в свой нагрудный карман

он ложит ночную таблетку на ладонь пита

пит держит ее на раскрытой ладони,не отвергая но и не принимая ее

"что насчет тебя?"

"не волнуйся"

Бити показал мне,как детонировать мои стрелы со взрывчаткой движением руки

если у меня не получится,есть еще нож

и у меня есть Китнисс"говорит Гейл с улыбкой

"она не доставит им удовольствия захватить меня живым"

мысли о миротворцах,тянущих Гейла прочь,заставляют мелодию вновь прокручиваться у меня в голове

.

.

.

придешь ли,придешь ли ты к дереву

"возьми это,Пит"говорю я напряженным голосом

я наклоняюсь к нему и смыкаю его пальцы на таблетке

"никого не будет рядом чтобы помочь тебе"

мы проводим всю ночь,просыпаясь от кошмаров друг друга,мысли жужжат от планов на следующий день

я чувствую облегчение,когда в 5 утра звонит будильник и мы можем начать этот день независимо от того,что он нам принесет

Мы съедаем оставшуюся у нас еду - консервированные персики, крекеры и улиток - и оставляем банку лосося Тигрис в качестве хоят бы небольшой благодарности за все, что она для нас сделала

Кажется, этот жест с нашей стороны расстрогал ее в некоторм роде.

Ее лицо искажает старнная гримаса, после чего она вся приходит в движение

Она тратит следующий час, чтобы переделать пятерых из нас.

Она переодевает нас, и таким образом обычная одежда скрывает наши униформы, перед тем как мы надеваем наши плащи и пальто.

Прикрывает наши военные сапоги чем-то вроде пушистых домашних тапочек.

Прикрепляет наши парики заколками.

Смывает остатки краски, которую мы торопливо нанесли на наши лица и гримирует нас зново.

Складки нашей верхней одежды, скрывают наше оружие.

Затем дает нам сумки и связки безделушек.

В конце концов, мы смотримся так же, как беженцы, спасающиеся от повстанцев.

"Никогда не стоит недооценивать могущество блестящего стилиста, говорит Пит.

Трудно сказать, но мне кажется, как будто Тигрис покраснела под своими полосками.

По телевидению нет никаких новых сообщений, но переулок кажется так же переполнен беженцами как и прошлым утром.

Наш план состоит в том, чтобы слиться с толпой, разделившись на три группы.

Сначала Крессида и Поллукс, которые будут вести нас, находясь на безопасном расстоянии.

Затем Гейл и я, мы намерены смешаться с толпой беженцев, напрвляющихся в особняк сегодня.

И наконец, Пит, который будет следовать за нами, чтобы чтобы поднять шум, если понадобится.

Тигрис наблюдает через ставни, выжтдая удобный момент, заием отпирает дверь и кивает Крессиде и Поллуксу.

"Берегите себя" - говорит Тигрис, и ои выходят.

Мы последуем за ними через минуту.

Я достаю ключ, снимаю с Пита наручники и прячу их в своем кармане.

Он потирает

запястья.

Сгибает их.

Я чувствую как отчаяние поднимается во мне.

Это как будто, я вернулась на Двадцатипятилетие подавления, с Битти, дающим Джоанне и мне ту катушку провода.

"Послушай," сказала я.

"Не делай ничего глупого."

"Нет.

"Это на самый крайний случай.

И только" говорит он.

Я обнимаю его за шею, и чувствую, что он колеблется, прежде чем обнять меня.

Его объятия не такие крепкие, как прежде, но вск такие же теплые и сильные.

Тысячи воспоминаний проносятся через меня.

Эти объятия всегда были моим единственным убежищем.

Возможно, не осознанные тогда, но столь сладкие в моей памяти, и теперь уходящие навсегда

"Хорошо тогда."

Я выпустила его.

"пора"говорит Тигрис

Я поцеловалаее щеку, закрепила мой красный капюшон плаща, натянула шарф на свой нос, и

вышла вслед за Гейлом на холодный воздух.

Остроконечные, ледяные снежинки кусают открытые участки кожи.

Восходящее солнце пытается прорваться сквозь сумрак без

особого успеха.

Достаточно светло, чтобы видеть связанные формы, самые близкие ко мне и немного больше.

Действительно идеальные условия,

за исключением того, что я не могу найти Крессиду и Поллукса.

Гейл и я склонив головы начали смешиваться с

беженцами.

Я слышу то, чего избегала, когда наблюдала сквозь ставни вчера.

Крик, стоны, затрудненное дыхание.

И, не слишком далеко, стрельба.

"Куда мы идем, Дядя? дрожа мальчик спрашивает человек согнутого под тяжестью небольшого сейфа.

"В особняк президента"

"Они назначат нам новое место жительства"-выдохнул мужчина

Мы сворачиваем и выходим на одну из главных улиц.

"Держитесь справа!" приказывает голос, и я вижу Миротворцев стоящих прямо в толпе и направляющих движение людского потока.

Испуганные лица выглядывают из зеркальных витрин магазинов уже наводненных беженцами.

Учитывая ситуацию, у Тигрис могут появиться новые гости за обедом.

Для всех было хорошо что мы выходили сейчас.

Сейчас уже более светло, даже не смотря на то что шел снег.

Я заметила Крессиду и Поллукса, которые медленно шли вместе с толпой примерно в 30 ярдах впереди нас.

Я соглядываюсь вокруг, надеясь увидеть где Пит.

Это мне не удается, но мой взгляд падает на маленькую девочку в лимонно-желтом пальто, с интересом наблюдающую за мной.

Я подталкиваю Гейла и замедляю шаг, позволяя толпе разделить нас.

"Наверное, нам стоит разделиться" - говорю я шепотом.

"Там девочка" - орудийный огонь проносится сквозь толпу и некоторые люди рядом со мной сползают на землю.

Крики проносятся в воздухе, как только следующий выстрел скашивает другую группу людей позали нас.

Мы с Гейлом падаем на землю, проползаем 10 ярдов до магазина и прячемся за изображением туфлей на каблуке, стоящей рядом с обувной лавкой.

Ряд перистой обуви загораживает Гейлу обзор.

"Кто это? Ты видишь?" он спрашивает меня.

Все, что я могу видеть сквозь чередующимеся ботинки лавандового и зеленого цвета, это улица полная тел.

Маленькая девочка, наблюдавшая за мной, с визгом падает на колени перед неподвижно лежащей женщиной и пытается докричаться до ее.

Следующая очередь прошивает ее грудь, окрашивая лимонно-желтое пальто в красный цвет, и и опрокидывая девочку на спину.

На секунду, глядя на ее крошечную раздавленную фигурку, я теряю дар речи.

Гейл толкает меня локтем.

Китнисс?"

"Они стреляют скрыши над нами," говорю я Гейлу.

Я еще немного осматриваюсь и замечаю людей в белой униформе, стремительно появляющихсях на заснеженных улицах.

"Они пытаются снять Миротворцев, но не слишком-то метко стреляют.

Должно быть, это повстанцы".

Я не чувствую прилива радости, хотя теоретически это мои сюзники смогли прорваться.

Я поражена видом лимонно-желтого пальто.

"Если мы начнем стрелять" говорит Гейл

"Все вокруг нас сразу узнают"

Это правда.

Мы вооружены лишь нашими невероятными луками

Выпустить стрелу это то же самое. что объявить обеим сторонам, что мы здесь

"Нет" с жаром говоря я.

"Мы должны добраться до Сноу

"

Тогда нам лучше поспешить, пока весь квартал не очнулся" говорит Гейл

Прижимаясь к стене мы идем вдоль улицы

Только стена - это восновном витрины.

Узор потных ладоней и изумленных лиц прижатых к стеклу.

Я натягиваю шарф выше скул, когда мы бросаемся наружу.

За стойкой с фотографиями Сноу в рамках, мы сталкиваемся с раненым Миротворцем, который прислоняется к узкому участку каменной стены.

Он просит о помощи.

Гейл встает на колени со стороны его головы и забирает его оружие.

Стоя на перекрестке, он стреляет во второго Миротворца, и теперь у нас обоих есть огнестрельное оружие.

"И кто мы после этого?" спрашиваю я.

"Отчаянные граждане Капитолия," говорит Гейл.

Миротворцы будут думать, что мы на их стороне, и, надеюсь, у мятежников есть более интересные мишени.

Я обдумываю разумность этой последней роли, в то время как мы бежим через перекрестки, но к тому времени, как мы достигаем следующего блока, кто мы перестает иметь значения.

Кто есть кто.

Потому что никто не обращает внимания на лица.

Мятежники здесь, все в порядке.

Они наводняют улицы, прячутся в дверных проемах, за транспортом, сверкает оружие, хриплые голоса выкрикивают команды, готовясь встретить армию Миротворцев, идущих на нас.

Меж двух огней оказываются беженцы, безоружные, потерявшие ориентацию, многие из них ранены.

Капсула перед нами активируется, выпуская сильную струю пара. Она обдает кипятком всех на своем пути, и у жертв нет шансов выжить.

После этого даже видимость порядка исчезает.

Пока оставшиеся причудливые узоры пара переплетаются со снегом, видимость простирается только до конца ствола моего оружия.

Миротворец, мятежник, горожанин, кто знает? Все, что движется, это мишень.

Люди стреляют по инерции, в том числе и я.

Сердце стучит, адреналин сжигает меня изнутри, здесь каждый человек - мой враг.

кроме Гейла

мой партнер по охоте,единственный человек,прикрывающий мою спину

нам ничего не остается,кроме как двигаться вперед,убивая все,что попадется нам на пути

Повсюду кричащие, истекающие кровью и мертвые люди.

Когда мы достигаем следующего угла, целый блок перед нами вспыхивает ярким фиолетовым пламенем.

Мы отступаем назад, укрываемся под лестничным пролетом и искоса поглядываем на свет.

Что-то происходит с теми, кто им освещен.

Их атакуют.

.

.

Чем? Звуком? Волной? Лазером? Оружие падает из их рук, они хватаются за лица, потому что кровь начинает хлестать из всех видимых отверстий - глаз, носа, рта, ушей.

Меньше чем через минуту все мертвы, и пламя исчезает.

Я стискиваю зубы и бегу, перепрыгивая через тела, ноги скользят по запекшейся крови.

Ветер закручивает снег в ослепительные воронки, но это не заглушает звука от очередного "наплыва" ботинок на нашем пути.

"на землю!"шиплю я на Гейла

мы падаем там где стоим

Мое лицо оказывается во все еще теплой луже чьей-то крови, но я притворяюсь мертвой, лежу неподвижо, пока ботинки шагают по нам.

Одни избегают тел.

Другие топчут мою руку, спину, мимоходом пинают голову.

Когда ботинки удаляются, я открываю глаза и киваю Гейлу.

На другом блоке мы сталкиваемся с еще более испуганными беженцами и несколькими солдатами.

Когда начинает казаться, что нам дали передышку, раздается треск, словно яйцом ударяют о край тарелки, но усиленный в тысячу раз.

Мы останавливаемся и смотрим вокруг в поисках капсул.

Ничего нет.

Потом я чувствую, как носки моих ботинок начинают немного наклоняться.

- Беги! - кричу я Гейлу.

Нет времени на объяснения, но через несколько секунд природа капсулы становится ясна всем.

Центр блока раскрывается вниз вдоль шва.

Две стороны плиточной улицы начинают складываться подобно створкам, и люди медленно опускаются во что бы то ни было, лежащее ниже.

Я разрываюсь между тем, чтобы мчаться до следующего перекрестка, и тем, чтобы попытаться добраться до дверей, которые находятся вдоль улицы, и ворваться в здание.

В результате, я двигаюсь по небольшой диагонали.

Поскольку створка продолжает опускаться, мне все труднее и труднее переставлять ноги таким образом, чтобы нащупать твердую опору на скользких плитках.

Это как бежать вдоль склона ледяного холма, который становится все круче с каждым шагом.

Оба пункта назначения - перекресток и здания - находятся в нескольких шагах от меня, когда я чувствую, что створка уходит из-под ног.

Ничего не остается делать, как использовать последние секунды соединения створок, чтобы спрыгнуть с пересечения.

Я цепляюсь за край, и понимаю, что створки вот-вот сомкнуться.

Мои ноги повисают в воздухе, опереться не на что.

Пятидесятью фунтами ниже, отвратительное зловоние поражает мой нос, как разлагающиеся трупы в летнюю жару.

Черные фигуры кишат в тенях, заставляя замолчать тех, кто пережил падение.

С моего горла вырввается сдавленный крик.

никто не приходит мне на помощь

На ледяном выступе я теряю контроль, когда я вижу что в шести фунтах от меня в углу лежит капсула.

Я осторожно двигаюсь руками по выступу, стараясь не слушать ужасные звуки, доносящиеся снизу.

Когда мои руки достигли угла , я закидываю за угол свою правую ногу.

Я улавливаю опору и старательно перетаскиваю себя на сторону улицы.

Задыхаясь и дрожа, я перелезла и ухватилась за фонарный столб, который торчал из земли.

"Гейл?" Кричу я в пропасть, не боясь быть узнанной.

"гейл?"

"сюда!"я недоуменно смотрю налево

Створка подняла все, вплоть до основания здания.

Удивительно, что люди сделали так много всего, и сейчас все, что свисает обеспечивает опорой.

Дверные ручки, молоточки, почтовые ящики.

В трех дверях вниз от меня, Гейл цепляется за декоративную железную решетку на двери квартиры.

он мог легко попасть внутрь,если бы там было открыто

Но несмотря на неоднократные удары ногами в дверь, никто не приходит к нему на помощь.

"пригнись!"я поднимаю пистолет

он отклоняется и я стреляю по замку,пока дверь не распахивается

Гейл раскачивается на двери,приземляясь на пол

на миг я испытываю восторг от его спасения

но затем руки в белых перчатках хватают его

Гейл встречается со мной взглядом,и шепчет мне что-то,чего я не могу разобрать

я не знаю,что делать

я не могу бросить его,но и не могу до него добраться

его губы снова двигаются

я качаю головой,чтобы показать ему мое замешательство,дать понять что не слышу его

в любой момент они могут понять кого схватили

миротворцы теперь тянут его внутрь

"беги!"слышу я его крик

я поворачиваюсь и бегу

совершенно одна теперь

Гейл в плену

крессида и поллукс уже 10 раз могли умереть

А Пит? Я не видела его с тех пор, как мы ушли от Тигрис.

я держусь за мысль что он мог вернуться

Почувствовал что теряет контроль и вернулся в подвал, пока еще имел силы.

Понял, что нет необходимости в отвлечении внимания, когда в Капитолии и так масса людей.

нет необходимости быть приманкой ,нужно лишь принять ночную таблетку-ночная таблетка!у Гейла нет даже ее

и несмотря на все эти разговоры о детонирующих в руке стрелах,у него никогда не будет шанса это сделать

первое что сделают миротворцы,отберут у него оружие

я падаю в дверях,слезы застилают мне глаза

застрели меня

вот что он шептал

я должна была застрелить его!это была моя работа

это была наша непроизнесенная клятва,для всех нас,наше обещание друг другу

и я не исолнила ее и теперь Капитолий убьет его или будет пытать его или сотрет ему память-трещины начинают открываться внутри меня,угрожая разорвать меня на части

у меня есть лишь одна надежда

что капитолий будет повержен,сложит оружие и выдаст пленников,прежде чем они причинят боль Гейлу

но я не вижу,как это происходит пока Сноу жив

пара миротворцев проходит мимо,едва глянув на плачущую капитолийскую девушку,сидящую в дверях

Я с трудом перестаю плакать, вытираю слезы со своего лица, прежде чем они замерзнут и беру себя в руки.

Ладно, я все еще анонимный беженец.

Или же миротворцы, которые поймали Гейла успели запомнить меня пока я убегала? Я снимаю свой плащ и выворачиваю его на изнанку, давая черной подкладке заменить лицевую сторону красного цвета.

Поправляю шарф, чтобы скрыть свое лицо.

Зажав на груди ружье, я обследую блок.

Здесь лишь немного неподвижно лежащих фигур.

Я иду вслед за парочкой стариков, которые не обращают на меня внимания.

Никто не ожидает что я буду в компании стариков.

Когда мы достигаем следующего перекрестка, они останавливаются, и я наталкиваюсь на них.

это городская площадь

Широко м просторно стоят величественные здания, которые окружают дом президента.

Площадь заполнена людьми. Они толпяться, плачут или вообще сидят в снегу превращаясь в сугроб.

Я иду прямо сюда.

Я прохожу вокруг резиденции, спотыкаясь об брошенные драгоценности и о замерзшие, покрытые снегом тела.

Примерно на пол пути я заметила баррикады.

Они около четырех фунтов в высоту и образуют широкий прямоугольник в передней части резиденции.

Можно подумать что он пустой, но он наполнен беженцами.

Наверное эта группа была отобрана для того чтобы приютить их в доме? Но приближаясь, я замечаю что-то другое.

Все, кто находится внутри баррикады - дети.

От маленьких детей до подростков.

Напуганные и замерзшие.

Ютятся в куче или сидят покачиваясь на земле.

Их не впустили в резиденцию.

Они заперты и по всему периметру охраняются миротворцами.

Я тут же понимаю, что это не ради их защиты.

Если бы Капитолий заботился об их безопасности, их бы поместили в какой-нибудь бункер.

Это для того, чтобы защитить Сноу.

Дети - это его живой щит.

С левой стороны показывается большая волна людей.

Меня окружают многочисленные фигуры, несут меня в сторону, сбивая с курса.

Я слышу крики: "Мятежники! Мятежники!" и знаю, что они должно быть прорвались.

Толчком меня уносит, я ударясь о флагшток и кроепко цепляюсь за него.

Используя веревку, что висит сверху, я поттягиваюсь вверх от давки тел.

Да, я могу видеть как армия мятежников врывается на площадь, унося мятежников обратно на проспекты.

Я внимательно изучаю площадь в поисках капсул, которые непременно взорвутся.

но этого не происходит

Происходит вот что: судно на воздушной подушке с эмблемой Капитолия появляется прямо над детьми на баррикаде.

Множество серебристых парашютов дождем опускается на них.

Даже в этом хаосе дети понимают, что содержат в себе парашюты.

еда

лекарства

подарки

Они с нетерпением их хватают и борятся со шнурами.

Судно на воздушной подушке исчезает, проходит пять секунт и двадцать парашютов одновременно взрываются.

Толпа начинает вопить.

Красный снег завален миниатюрными частями тела.

Многие из детей погибло сразу, но другие лежат на земле страдая в агонии.

Некоторые молча стоят пошатываясь, рассматривая оставшиеся серербяные парашюты в их руках, кака будто там внутри есть что-то полезное.

Я уверенна, что миротворцы не знали об этом, так как они снимают баррикады, что открывает путь детям.

Другая группа в белой форме пробирается через проход.

но это не миротворцы

это врачи

врачи мятежников

я узнаю эти униформы где угодно

Они суетятся вокруг детей, орудуя аптечкой.

Сначала я мельком вижу светлую косу вдоль ее спины.

Потом, когда она сдергивает свою куртку, чтобы укрыть плачущего малыша, я замечаю утиный хвостик, образованный подвернутым краем рубашки.

Я реагирую так же, как и в тот день, когда Эффи Бряк назвала ее имя на жатве.

Во всяком случае, я должна идти, хотя бы с трудом. Потому что я оказалась на основании флагштока, не способная понять, где нахожусь, в течение нескольких секунд.

Потом я проталкиваюсь через толпу, как делала это раньше.

Стараясь выкрикнуть ее имя во всем этом реве.

Я почти здесь, почти рядом с баррикадами, когда мне кажется, что она слышит меня.

Потому что всего на мгновение она замечает меня, ее губы формируют мое имя.

и в этот момент начинают падать остальные парашуты

Глава 25

Правда или нет? Я в огне.

Огненные шары, вырвавшиеся из парашютов, преодолели баррикады и сквозь снежный воздух приземлились в толпу.

Я только собралась увернуться, как один достиг меня, языки его пламени начали подниматься по моей спине, превращая меня во что то новое.

Создание столь же неугасимое, как солнце.

Прошедший через огонь знает лишь одно ощущение: агонию.

Ни образа, ни звука, ни чувства кроме безжалостно горящей плоти.

Наверное, иногда я впадаю в бессознательное состояние, но имеет ли это значение, если там я не могу найти пристанища? Я - птица Цинны, воспламененная, яростно летящая, чтобы спастись от неизбежного.

Огненное оперение вырастает из моего тела.

Биение моих крыльев лишь разжигает пламя.

Я уничтожаю себя, но не до конца.

Наконец, мои крылья начинают ослабевать, я теряю высоту, и меня затягивает в пенящееся море цвета глаз Финника.

Я плыву на спине, которая продолжает гореть под водой, но агония перестает мучить.

Когда я просто плыву по течению и теряю способность управлять собой, приходят они.

Мертвые.

Те, кого я люблю, летят словно птицы в открытом небе надо мной.

Парящие, зовущие меня присоединиться к ним.

Я очень хочу последовать за ними, но морская вода пропитывает мои крылья, делая невозможным поднять их.

Те кого я ненавижу тянут меня в воду, разрывают мое соленое тело острыми как бритва зубами.

Кусают снова и снова.

Затягивая меня под поверхность воды.

Но маленькая белая птичка окрашенная в розовый ныряет, цепляясь своими когтями за мою грудную клетку и пытается оставить меня на поверхности.

"Нет, Китнисс! Нет! Ты не можешь уйти!" Но тот кого я ненавижу выигрывает и если она(птичка) не отпустит меня, она тоже умрет как правило.

"Прим, позволь уйти!" И наконец она это делает.

Я глубоко под водой, покинутая всеми.

Слышен только звук моего дыхания, и нужны неимоверные усилия, чтобы не пустить воду внутрь, вытолкнуть ее из моих легких.

Я хочу остановиться, пытаюсь задержать дыхание, но вода прокладывает свой путь внутрь и обратно против моей воли.

"Позволь мне умереть.

Позволь мне последовать за другими," я умоляю кого-то удерживающего меня здесь.

Нет ответа.

Я в ловушке на дни, годы, возможно века.

Я мертва, но мне не позволяют уйти.

Жива, но все равно что мертва.

Настолько одинока, что была бы рада кому угодно, чему угодно, не важно, насколько это отвратительно.

Но когда у меня наконец-то появляется посетитель, это приятно.

Морфлий.

Он бежит по венам, облегчая боль, делая мое тело легким настолько, что оно может снова подняться на поверхность и остаться парить на волнах.

Волны

Я действительно плыву по волнам.

Я могу ощущать их кончиками своих пальцев,шевелящейся частью моего обнаженного тела.

Так больше боли, но это что-то похожее на реальность.

В горле как будто провели наждачной бумагой.

Запах горящих лекарств с первой арены.

Голос моей мамы.

Эти вещи пугают меня, и я пытаюсь вернуться в глубину, погрузить рассудок обратно.

Но нет пути назад.

Постепенно мне приходится принять себя такой, какая я есть.

Почти сгоревшая девушка без крыльев.

Без огня.

И без сестры.

В ослепительно-белом Капитолийском госпитале, доктора применяют свою магию на мне.

Покрывая мои ссадини новыми кусочками кожи.

Заставляя клетки поверить, что они мои собственные.

Управляют частями моего тела, сгибая и растягивая конечности, чтобы убедиться, новая кожа подходит телу.

Я слышу снова и снова, насколько мне повезло.

Мои глаза удалось сбереч.

Большую часть моего лица также удалось спасти.

Мои легкие поддаются лечению.

Я буду словно новенькая.

Когда моя обновленная кожа достаточно укрепилась, выдерживая давления, пришло больше посетителей.

Морфий открывает дверь и к смерти, и к жизни.

Хеймитч желтый и без тени улыбки.

Цинна шьет новое свадебное платье.

Дейли, болтает о доброте людей.

Мой отец поет все четыре куплета "Виселицы" и напоминает мне что моя мать - спящая между сменами в кресле - не знает об этом.

В один день я очнулась понимая и зная, что мне не позволят жить в мире грез.

Я должна есть сама.

двигать своими мышцами

сама ходить в ванную

Краткое появление президента Коин, успокоило меня.

"Не беспокойся," сказала она.

"я спасла его для тебя"

Врачи недоумевают почему я до сих пор не могу говорить.

Как показывают исследования, природа поврежнения моих голосовых связок пока необьяснима.

наконец,доктор

аурелиус,главный врач,приходит к выводу,что я стала больше эмоциональной,чем физической безгласой

что мое безмолвие является последствием моей эмоциональной травмы

Хотя он и имеет 100 других решений, но говорит им оставить меня впокое.

Я не спрашиваю ни о ком и ни о чем, но люди постоянно несут мне поток информации.

О войне: Капитолий повержен был в день когда падали парашюты. Президент Коин руководит сейчас Панемом и войска были направлены для подавления оставшихся малых очагов сопротивления.

О президенте Сноу: Он находится в тюрьме, в ожидании решения суда и последующего исполнения приговора.

О моей команды ассистентов: Крессида и Поллукс были отправлены в районы, чтобы оценить потери войны.

Гейл, который схватил две пули при попытке к бегству, сейчас находится во Втором Дистрикте по заданию захвата миротворцев.

Пит до сих пор в ожоговом отделении.

Он все-таки добрался до центральной площади.

В моей семье: Моя мать хоронит свое горе в работе.

У меня нет работы, горе хоронит меня.

Все, что придает мне силы жить, - это обещание Коин.

Что я смогу убить Сноу.

И все будет кончено.

Со временем меня выписывают из госпиталя и предоставляют комнату в резиденции президента, где я живу вместе с мамой.

Но она туда почти не заходит, ест и спит на работе.

На Хеймитча возлагают обязанности навещать меня, следить, чтобы я ела и принимала лекарства.

Это не так просто.

Я возращаюсь к старым привычкам, приобретенным в 13 Дистрикте.

Брожу как неприкаянная по резиденции.

По спальням и кабинетам, танцевальным залам и ванным комнатам.

Ищу странные укромные уголки, чтобы спрятаться.

Шкафы с меховой одеждой.

Кабинет в библиотеке.

Давно заброшенная ванная в комнате со старой мебелью.

Эти места темные и тихие, их невозможно найти.

Я сворачиваюсь и пытаюсь полностью исчезнуть.

Окутанная тишиной, я снова и снова кручу браслет вокруг запястья, что говорит о моей умственной дезориентации.

Моё имя Китнисс Эвердин.

Мне семнадцать.

Мой дом Дистрикт 12.

Дистрикта 12 больше нет.

Я Сойка-Пересмешница.

Я свергла Капитолий.

Президент Сноу ненавидит меня.

Он убил мою сестру.

Сейчас я убью его.

И затем Голодные Игры закончатся.

.

.

.

Время от времени я снова оказываюсь в своей комнате, не уверенная, привела ли меня потребность в морфии или Хеймитч нашел меня.

Я ем, принимаю лекарства, и мне приходится мыться.

И дело не в воде, а в зеркалах, отражающий мое обнаженное, изуродованное огнем тело.

Кожные имплантанты все еще розовые как кожа младенца..

Кожа была повреждена, уцелевшие участки красные, горячие и местами расплавоенные.

Участки моей старой кожи мерцают белые и бледные.

Я похожа на причудливое стеганое одеяло из кусков кожи.

Части моих волос в некоторых местах обгорели полностью; остальное было обрезано на разных длинах.

Китнисс Эвердин, девушка, которая была в огне.

Меня бы это не сильно беспокоило, если бы вид моего тела не возращал воспоминания о боли.

И причинах, по которым мне было больно.

И событиях, предшествовавших боли.

И как я наблюдала как маленькая сестра превращается в живой факел.

Я закрываю глаза, но это не помогает.

В темноте огонь разгорается ярче.

Доктор

Аурелиус иногда навещает меня.

Мне он нравится, потому что он не несет глупостей, о том что я в абсолютной безопасности или о том что он знает, просто сейчас я этого не могу понять, как я буду однажды снова счастлива, или даже, что в Панеме все будет лучше чем сейчас.

Он только спрашивает хочу ли я поговорить, и когда я ему не отвечаю он засыпает на своем стуле.

Фактически, я думаю, что его посещения в значительной степени мотивированы его потребностью в дремоте.

Договоренность работает для нас обоих.

Время приближается, хотя я не знаю точные часы и минуты.

Президента Сноу судили он признан виновным, и приговорен к казни.

Хеймитч говорит мне, я слышу разговор, пока иду мимо охранников по коридорам.

В мою комнату приносят костюм Сойки-пересмешницы.

И мой лук, он не выглядит потрепанным, но нет колчана.

Или потому что он был поврежден, или, скорее всего, потому что у меня не должно быть оружия.

Мне не ясно, должна ли я каким-то образом подготовиться к этому событию, но ничего не приходит на ум

Позже однажды днем, после длительного уютного сиденья у окна позади нарисованного экрана, я путаюсь и поворачиваю налево вместо права.

Я оказываюсь в странной части резиденции и тут же теряю ориентацию.

В отличие от места, где меня поселили, вокруг нет никого чтобы спросить.

Мне это нравится.

Если бы я только нашла его раньше.

Так тихо, с толстыми коврами и тяжелыми гобеленами и звукоизоляцией.

Мягко освещены.

Приглушённые цвета.

Мирные.

Пока я не чувствую запах роз.

Я ныряю за какие-то занавески, дрожа слишком сильно, чтобы бежать, и жду выродков.

Наконец я понимаю, что никакие выродки не придут.

Тогда что это за запах? Настоящие розы? Возможно ли, что я оказалась возле сада зла? Пока я медленно продвигаюсь по залу, запах становится всепоглощающим.

Возможно не такой же сильный, как у настоящих выродков, но более чистый, потому что не конкурирует со сточными водами и взрывчатыми веществами.

я поворачиваю за угол и натыкаюсь на двух удивленно глядящих на меня охранников

Это не Миротворцы, конечно же.

Миротворцев больше не существует.

Но и не аккуратные, одетые в серую униформу солдаты из 13.

Эти двое, мужчина и женщина, носят наспех сшитые лохмотья настоящих мятежников.

До сих пор изможденные и в повязках, сейчас они следят за дверью, ведущей к розам.

Когда я делаю шаг, чтобы войти, их оружие формирует X передо мной .

"Вы не можете войти, мисс," говорит мужчина.

"Солдат," поправляет его женщина.

"Вы не можете войти, солдат Эвердин.

Это приказ президента".

Я просто стою там и терпеливо жду, что они опустят оружие, что они поймут без объяснений: за этими дверями - то, в чем я нуждаюсь.

Просто роза.

Единственный цветок.

Чтобы прикрепить к лацкану Сноу, прежде чем я застрелю его.

Мое присутствие, кажется, беспокоит охранников.

Они как раз обсуждают, звонить ли Хеймитчу, когда позади меня раздается женский голос.

"Пусть она войдет"

Я знаю этот голос, но не могу сразу же вспомнить, кому он принадлежит.

Не Шлак, не 13, точно не Капитолий.

Я поворачиваю голову и встречаюсь лицом к лицу с Пэйлор, командиром из 8.

Она выглядит даже более изможденной, чем в больнице, но кто не выглядит так же?

"Под мою ответственность," говорит Пэйлор.

"Она имеет право на все за этой дверью".

Они ее солдаты, не Коин.

Они тут же опускают оружие и дают мне пройти.

В конце короткого коридора я толкаю стеклянные двери и вхожу внутрь.

Сейчас запах настолько сильный, что начинает сбивать с ног, как будто мой нос больше не способен его выдерживать.

Влажный спокойный воздух приятно действует на мою разгоряченную кожу.

А розы просто великолепны.

Ряды великолепных роз, насыщенного розового, закатного оранжевого и даже бледно-голубоко цвета

Я бреду сквозь проходы из аккуратно подстриженных растений, глядя на них, но не прикасаясь, потому что твердо выучила, насколько смертельна может быть эта красота.

Я понимаю, когда нахожу его, венчающего тонкий кустраник.

Изумительный белый бутон, который только начинает распускаться.

Я натягиваю левый рукав на руку так, чтобы моя кожа фактически не касалась бутона, беру садовые ножницы, и только размещаю их на стебле, как раздается его голос.

"Он красивый"

Моя рука вздрагивает, концы ножниц смыкаются, разрезая стебель.

"Цвета, конечно, прекрасны, но ничто не передает совершенства так, как белый".

Я по-прежнему не могу его видеть, но кажется, что его голос поднимается из расположенной рядом клумбы из роз.

Осторожно сжимая стебель бутона сквозь ткань рукава, я медленно огибаю угол и нахожу его сидящим в кресле напротив стены.

Он как обычно ухожен и хорошо одет, но на нем наручники, кандалы на лодыжках, следящие устройства.

На ярком свету его кожа кажется бледной, с болезненным зеленоватым оттенком.

Он держит белый носовой плоток с пятнами свежей крови.

Несмотря на ухудшение состояния, его змеиные глаза по-прежнему сверкают ярко и холодно.

я надеялся, что ты найдёшь путь в мою резиденцию

его резиденцию

Я нарушила границу его дома, так же как и он проскользнул в мой в прошлом году, шипя угрозы со своим кровавым, пахнущим розами дыханием.

Оранжерея - одна из его комнат, возможно его любимая; быть может в лучшие времена он сам ухаживал за цветами.

Теперь это часть его заключения.

Вот почему охранники остановили меня.

И почему Пэйлор позволила мне войти.

Я думала, что он будет заточен в самой глубокой темнице, которая только может быть в Капитолии, а не в колыбели роскоши.

Но все же Коин оставила его здесь.

Я пологаю чтобы создать прецедент.

Так, чтобы, если бы в будущем она когда-либо сбилась с пути истинного, подразумевалось бы, что президенты - даже самые презренные - получают специальный режим.

Кто знает, в конце концов, когда ее собственная власть могла бы исчезнуть?

"Есть очень много вещей, которые мы должны обсудить, но у меня есть чувство, что Ваше посещение будет кратко.

Что ж, начнем с главного".

Он начинает кашлять, и когда убирает носовой платок ото рта, тот окровавлен.

"Я хотел сказать тебе, как сожалею о том, что случилось с твоей сестрой.

"Даже в моем ослабленном лекарствами состоянии, это отзывается болью во мне.

Напоминая мне, что нет предела его жестокости.

И что даже стоя на краю могилы, он будет пытаться уничтожить меня.

"Столь расточительно и излишне.

Любой мог видеть, что игра уже закончилась до этого момента.

На самом деле, я уже собирался официально объявить капитуляцию, когда они выпустили те парашюты.

Его глаза застыли на мне, не мигая, словно боясь пропустить даже секунду моей реакции.

Но то, что он говорит, не имеет смысла.

Когда они выпустили парашюты?

"Ты ведь не думаешь, что я отдал этот приказ? Даже забыв о том факте, что если бы в моем распоряжении было рабочее судно, я бы использовал его для побега.

Но независимо от этого, какой был в этом смысл? Мы оба знаем, что я не выше убийства детей, но я не расточителен.

Я не забираю жизни без особых на то причин.

И для меня не имело смысла уничтожать площадь, заполненную капитолийскими детьми.

Абсолютно никакого.

"Я задаюсь вопросом, был ли следующий приступ кашля подстроен так, чтобы я успела обдумать его слова.

Он лжет.

Конечно, он лжет.

Но в то же время есть что-то, изо всех сил стремящееся освободиться от лжи.

Однако я должен признать, это был мастерский шаг со стороны Коин

идея, что я бомбил наших собственных беспомощных детей сразу сломала ту хрупкую преданность моего народа, которую они все еще чувствовали ко мне.

Не было никакого реального сопротивления после этого.

Ты знала, что это передавалось в прямом эфире? Ты можешь видеть руку Плутарха там.

И в парашютах.

Что ж, такой образ мыслей ты искала у Главного распорядителя Игр, не так ли?" уголки рта Сноу приподнимаются.

"Я уверен, что не он стрелял в твою сестру, но эти вещи происходили на самом деле.

Сейчас я не со Сноу.

Я в Специальном Вооружении, в 13, с Гейлом и Бити.

Смотрю на изобретения, основанные на ловушках Гейла.

Это игра на человеческих чувствах, на сострадании.

Первая бомба убивает жертв.

Вторая - тех, кто приходит на помощь.

Вспоминаю слова Гейла.

"Бити и я следуем той же книге правил, что и президент Сноу, когда он пытал Пита.

"Моя ошибка," говорит Сноу "Я слишком поздно разгадал план Коин.

Чтобы позволить Капитолию и дискриктам разрушать друг друга, и затем вступить, чтобы захватить лидерство с малыми потерями для 13-го.

Ошибки быть не могло, она намеревалась занять мое место с самого начала.

Это не должно меня удивлять.

В конце концов, это ведь Тринадцатый начал восстание, которое привело к Темным Дням, а затем бросил на произвол судьбы остальные дистрикты, когда все повернулось против него.

Но я не следил за Коин.

Я следил за тобой, Сойка-Пересмешница.

А ты следила за мной.

Боюсь, мы оба остались в дураках".

Я отказываюсь в это верить.

Некоторые вещи даже я не могу пережить.

Я говорю первые слова после смерти моей сестры.

- Я не верю тебе.

Сноу качает головой в притворном разочаровании.

"Ох, дорогая мисс Эвердин.

Я думал, мы дали согласие не лгать друг другу.

Глава 26

дальше по коридору я нашла майора Пейлор,стоящую в том же месте

"ты нашла,что искала?"спрашивает она

я поднимаю белый бутон вместо ответа и затем,спотыкаясь,прохожу мимо нее

я должно быть,вернулась в комнату,потому что следующее,что я помню,как наполняю стакан водой из ванной и ставлю в него розу

я опускаюсь коленями на холодный пол и кошусь на цветок,на белизне которого сложно сосредоточиться в ярком флуоресцентном свете

мой палец ловит конец моего браслета,сжимающего мое запястье словно тиски

я надеюсь,что боль поможет мне удержаться в реальности,как это делал Пит

я должна продержаться

я должна знать правду о том,что случилось

Есть два возможных варианта, хотя связанные с ними детали могут меняться.

во-первых,как я верю,что это капитолий послал воздушный флот,сбросил парашюты и пожертвовал жизнями своих собственных детей,зная,что ранее прибывшие повстанцы придут им на помощь

есть улики,подтверждающие это

печать капитолия на крыльях судов,отсутствие любых попыток ударить врага с воздуха,и долгая история использования детей в их битве против дистриктов

но еще есть слова сноу

о том,что капитолийские планолеты под руководством повстанцев бомбили детей,чтобы ускорить конец войны

но если это так,почему капитолий не открыл огонь по врагу?или их дезориентировал элемент неожиданности?или у них не осталось защиты?дети драгоценны для дистрикта 13,или по крайней мере мне так казалось

ну,наверно не я

после того как я исчерпала свою полезность,я была им не нужна

также я думаю,что с тех пор как я еще считалась ребенком в этой войне,прошло очень много времени

и зачем бы они делали это,зная,что их медики с готовностью бросятся на помощь и будут убиты следующей волной?они бы этого не сделали

они не могли

сноу лжет

манипулирует мной так же как и всегда

надеется настроить меня против повстанцев и возможно уничтожить их

Да.

Конечно.

тогда что же меня мучает?та двойная волна взрывов например

не то чтобы у капитолия не было такого же оружия,но это убеждает меня в ом,что это дело рук повстанцев

мозговое детище Гейла и Бити

затем еще тот факт,что сноу не предпринял попытку к бегству,тогда как я знаю его как того кто будет стремиться выжить любой ценой

Трудно поверить в то, что у него не было убежища, какого-нибудь бункера, заполненного провизией, где он бы мог провести остаток своей никчемной змеиной жизни.

И, наконец, оценка, которую он дал Коин.

Бесспорно, она сделала все именно так, как он сказал.

Позволила Капитолию и Дистриктам довести друг друга до изнеможения, а затем мимоходом захватила власть.

Но даже если это был ее план, это не значит, что она сбросила те парашюты.

Победа уже была в ее руках.

Все было предусмотрено.

Кроме меня.

Я вспоминаю ответ Боггса, когда я призналась, что не думала о преемнике Сноу.

"Если твой незамедлительный ответ не Коин, то ты - угроза.

Ты - лицо восстания.

Ты обладаешь большим влиянием, чем любой другой отдельно взятый человек.

На мой взгляд, все, что ты делала - это просто терпела ее".

Внезапно я думаю о Прим, ей еще не было четырнадцати, она была недостаточно взрослой, чтобы получить звание солдата, но каким-то образом работала на передовой.

Как это могло произойти? Я не сомневаюсь в том, что моя сестра хотела быть там.

Что она справилась бы лучше, чем многие из тех, кто старше ее, потому что у нее был дар.

Но при этом кто-то очень влиятельный должен был одобрить то, что тринадцатилетнюю девочку отправляли в бой.

Сделала ли Коин это в надежде, что потеря Прим окончательно сломит меня? Или, по крайней мере, что я твердо встану на ее сторону? Я никогда бы не засвидетельствовала это лично.

Многочисленные камеры покрывали бы Городской Круг.

Ловя этот момент.

Нет, я схожу с ума, впадаю в состояние паранойи.

Слишком много людей узнали бы о миссии.

Слово вышло бы.

Кто бы это был? Кто должен был бы знать помимо Коин, Плутарха, и малочисленной, лояльной или легко доступной команды?

Я ужасно нуждаюсь в помощи, решая это, только все, кому я доверяю, мертвы.

цинна

боггс

финник

прим

Есть Пит, но он не может больше так размышлять, и кто знает, что выдаст его, так или иначе.

и остается только Гейл

он далеко теперь,но если бы даже он был рядом со мной,могу ли я довериться ему?что я могла бы сказать,как я могла бы выразить это словами,не предполагая,что это его бомбы убили Прим?невозможность этой идеи,больше,чем какой-либо другой-основная причина,по которой Сноу лжет

В конечном счете я прихожу к выводу, что есть только один человек, который мог бы знать, что произошло и все еще быть на моей стороне.

Начинать обсуждение темы вообще будет риском.

Не смотря на то что я думаю, что Хеймитч мог бы играть на деньги с моей жизнью на арене, я не думаю, что он бы сдал меня Коин.

Не зависимо от проблем, которые мы можем иметь друг с другом, свои разногласия мы предпочитаем решать с глазу на глаз.

Я подымаюсь с пола, в двери, и через зал иду в его комнату.

Когда нет никакого ответа на мой стук, я вхожу внутрь.

Тьфу.

это удивительно как быстро он может загрязнять пространство

Полу съеденные пластины еды, битые бутылки ликера, и части сломанной мебели от пьяного буйства разбросаны его комнате.

Он лежит, неопрятный и грязный, в путанице листов на расстеленной кровати.

"Хеймитч", говорю я, встряхивая его ногу.

Конечно, этого недостаточно.

Все же я делаю еще несколько попыток прежде, чем выливаю кувшин с водой ему в лицо.

Он просыпается захлебываясь, и вслепую размахивая ножом.

Очевидно, конец власти Сноу не стал концом его террора.

"о

ты"говорит он

Я могу сказать по его голосу, что он все еще пьян.

"хэймитч"начинаю я

" вы только послушайте это

наша сойка обрела голос

он смеется

"чтож,Плутарх будет счастлив"

"Он делает глоток из бутылки.

"Почему я насквозь промок?" Я неубедительно прячу кувшин в груду грязной одежды позади меня.

"мне нужна твоя помощь"говорю я

Отрыжка Хеймитча, заполняет воздух белыми парами ликера.

"что такое,солнышко?новые проблемы с парнями?"не знаю,почему,но это ранит меня так,как только хэймитч может это сделать

должно быть это отражается на моем лице,т.к. даже в его пьяном угаре,он старается взять свои слова назад

"хорошо,это не смещно"

"я уже почти возле двери

"Не смешно! Вернись!" Глухой стук его тела, падающего на пол, я предполагаю, что он попытался догнать меня, но нет никакого смысла.

Я иду зигзагами через особняк и прячусь в платяном шкафу, полном шелковистых вещей.

Я стягиваю их с вешалок, пока не получится груда и затем прячусь в нее.

В глубине моего кармана я нахожу беспризорную таблетку морфлия и глотаю ее в сухую, препятствуя моей возрастающей истерии.

Это все таки не правильно.

Я слышу как Хеймитч, зовет меня из далека, но он не сможет найти меня в своем состоянии.

Особенно не в этом новом месте.

Обмотанная шелком, я чувствую себя гусеницей в метаморфозе ожидания кокона.

Я всегда думала что буду мирным существом.

На первый взгляд, так оно и есть.

Но поскольку я путешествую в ночь, я чувствую себя все более пойманной в ловушку, задушенной скользким переплетом, неспособной появиться, пока я не преображусь во что-то красивое.

Я корчусь, пытаясь потерять мое разрушенное тело и раскрыть тайну роста безупречных крыльев.

Несмотря на огромное усилие, я остаюсь отвратительным существом, возвращенным в мою текущую форму разрушенную в пух и прах.

Столкновение со Сноу открывает дверь в мой старый репертуар кошмаров.

Меня как будто снова жалят осы-убийцы.

Волна ужасающих изображений с краткой отсрочкой которую я путаю с пробуждением - только, чтобы пришла другая волна, выпивающая меня.

Когда охранники наконец находят меня, я сижу на дне платяного шкафа, запутанную в шелке, крича что моя голова отделена.

Я борюсь с ними сначала, пока они не убеждают меня, что пытаются помочь, распутать душащие предметы одежды, и сопроводить меня назад в мою комнату.

По пути мы проходим окно, и я вижу, что серый, снежный рассвет начинается над Капитолием.

Хеймич с сильного похмелья ждет меня с горсткой таблеток и подносом еды, для которой ни у одного из нас нет аппетита.

Он предпринимает слабую попытку заставить меня говорить снова, но, видя, что это бессмысленно, посылает меня в ванну, которую кто-то наполнил.

Глубокая ванна, три шага до дна .

Я сажусь в теплую воду и сижу по шею в пене, надеясь, что лекарства скоро помогут.

Мои глаза сосредотачиваются на розах, лепестки которых быстро распространили свой аромат, заполняя воздух его сильными духами.

Я поднимаюсь и достаю полотенце, чтобы накрыть это, раздается нерешительный стук, и дверь ванной открывается, показывая три знакомых лица.

Они пытаются улыбнуться мне, но даже Вения не может скрыть ее шок при виде моего разбитого тела переродка.

"Сирприз!" Пищит Октавии, и начинает рыдать.

Я ломаю голову над их новым появлением, когда я понимаю, что это должно быть, день казни.

Они прибыли подготовить меня для камер.

Переделайте меня в красавицу с нуля.

Не удивительно что Октавия плачет

Это - невозможная задача.

Они не могут даже коснуться моей кожи из страха причинить мне боль, так что, я ополаскиваю и сушу себя.

Я говорю им, что едва замечаю боль теперь, но Флавиус все еще вздрагивает, поскольку он одевает на меня одежду.

В спальне я нахожу еще один сюрприз.

сидящий вертикально на стуле.

Полированную от ее металлического золотого парика до ее высоких каблуков и лакированной кожи, держащую клипборд.

Удивительно неизменную за исключением пустого взгляда в ее глазах.

"Эффи," говорю я.

"Здравствуй, Китнисс.

"Она встает и целует меня в щеку, как будто ничего не произошло с нашей последней встречи, ночь перед Двадцатипятилетием Подавления.

Ну, нас сегодня ждет важный-преважный день

Итак, почему бы вам не начать приготовление, а я буду лишь трещать и следить за порядком."

"Хорошо," говорю я ей вслед.

"Они говорят, что Плутарху и Хеймичу пришлось, нелегко поддерживая ее," комментирует Вения шепотом.

"Она была заключена в тюрьму после Вашего спасения, так, что это помогло.

"Это - настоящее преувеличение.

Эффи Бряк, мятежник.

Но я не хочу чтобы Коин убила ее, таким образом, я напоминаю себе просить предоставить ей этот путь если спросят.

"Я полагаю, что хорошо, что Плутарх похитил Нас троих в конце концов.

"Мы единственная подготовительная команда, оставшаяся в живых.

Все стилисты Двадцатипятилетия Подавления мертвы," говорит Вения.

Она не говорит, кто именно убил их.

Я начинаю размышлять, имеет ли это значение.

Она осторожно берет одну из моих травмированных рук и притягивает ее для осмотра.

"Как вы думаете что лучше для ногтей? Красный или возможно черный как уголь?"

Флавиус производит волшебство красоты на моих волосах, выравнивая перед, при помощи некоторых более длинных локонов скрывая лысые пятна на затылке.

С моим лицом, так как оно было спасено от огня, проблем не больше чем обычно.

Как только на меня надет костюм сойки-пересмешницы Цинны, единственные видимые шрамы находятся на моей шее, предплечьях, и руках.

Октавия прикалывает мою брошь с сойкой-пересмешницей к моему сердцу, и мы отстраняемся, чтобы смотреть в зеркале.

Я не могу поверить, как нормально они заставили меня выглядеть снаружи, когда внутри я - такая опустошенная.

в дверь тихо стучат и входит Гейл

"у тебя есть минутка?"спрашивает он

в зеркале я вижу мою подготовительную команду

неуверенные,куда идти,они натыкаются друг на друга пару раз и затем закрываются в ванной

Гейл подходит и останавливается позади меня и мы изучаем отражения друг друга в зеркале

я ищу что-то ,заа что я могу зацепиться,какой то знак,намек на ту девочку и того парня,которые случайно встретились в лесах 5 лет назад и стали неразлучны

я задаюсь вопросом,что могло произойти с ними,если бы Голодные Игры не забрали ту девочку

если бы она влюбилась в парня,может даже вышла бы за него замуж

и когда-нибудь в будущем,когда братья и сетры уже стали взрослыми,убежала бы с ним в леса и оставила 12-й позади навсегда

они могли бы быть счастливы,среди дикой природы,или темная,гнетущая печаль росла бы между ними даже без помощи капитолия?

"я принес тебе это"

Гейл протягивает мне колчан.

когда я беру их,то вижу одну-единственную стрелу,самую обычную

"она должна быть символичной

ты производящая последний выстрел этой войны

"что если я промахнусь?"говорю я

"коин подхватит ее и принесет ко мне?или простот сама выстрелит сноу в голову?"

"ты не промахнешся"

Гейл регулирует завязки колчана на моем плече

мы стоим там,лицом к лицу,но не глядя в глаза друг другу

"ты не пришел чтобы навестить меня в больнице"

он не отвечает,и наконец я просто говорю это

"это была твоя бомба?"

"я не знаю"

как и Бити"говорит он

"разве это имеет значение?ты всегда будешь думать об этом"

он ждет,что я буду отрицать это.я хочу отрицать это,но это правда

даже сейчас я могу видеть вспышку,которая сжигает ее,чувствовать жар огня

и я никогда не смогу отделить этот момент от Гейла

мое молчание-это мой ответ

"это была единственая вещь,которую я должен был делать"

заботиться о твоей семье"говорит он

"стреляй прямо,хорошо?"он прикасается к моей щеке и уходит

я хочу позвать его обратно и сказать ему что я была неправа

что я найду способ смириться с этим

помнить обстоятельства,при которых он создал эти бомбы

принять во внимание мои собственные непростительные преступления

выяснить правду о том,кто сбросил парашуты

доказать,что это были не повстанцы

простить его

но так как я не могу,мне остается только мириться с болью

Эффи входит, чтобы сопроводить меня на какую-то встречу.

Я беру свой лук и в последнюю минуту вспоминаю розу, блестящую в ее стакане воды.

Когда я открываю дверь в ванную, я нахожу свою приготовительную команду, сидящую подряд на краю ванны, сгорбленной и побежденной.

Я вспоминаю, что я не единственная, чей мир был разрушен.

"Ну же" говорю я им.

"Зрители ждут.

"Я ожидаю встречу, на которой Плутарх инструктирует меня, где стоять и даст мне мою реплику для того, чтобы стрелять в Сноу.

Вместо этого меня отправляют в комнату, где вокруг стола сидят шесть человек.

Пит,Джоанна,Бити,Хэймитч,Энни и Эннобария

они все одеты в серую униформу повстанцев из 13-го

никто не выглядит особо хорошо

"что это?"говорю я

"мы не уверены"отвечает хэймитч

"предполагалось,чтто это будет собрание оставшихся победителей"

"

"мы-все,кто остался?"спрашиваю я

"Цена славы," говорит Бити.

Мы были окружены с двух сторон.

капитолий убил победителей,которых подозревали в связях с мятежниками

Мятежники убили тех, кого считали союзниками Капитолия.

"Джоханна хмурится на Энобарию.

"Так, что она делает здесь?" "Она защищена тем, что мы называем Соглашением о сойкой-пересмешницей," говорит Коин, поскольку она входит позади меня.

"В котором Кэтнисс Эвердин соглась поддержать мятежников в обмен на неприкосновенность захваченных победителей.

Китнисс выполнила свою часть сделки, и мы тоже.

эннобария улыбается джоанне

"Не будь такой самодовольной," говорит Джоанна.

"мы все равно тебя убьем"

"садись пожалуйста,Китнисс"говорит Коин,закрывая двери

я сажусь между Эни и Бити,осторожно ставя на стол розу сноу

как всегда коин переходит сразу к делу

"я позвала вас сюда,чтобы провести дебаты"

сегодня мы казним сноу

В предыдущие недели сотни его сообщников в притеснении Панема были осужденны и теперь ждут их собственных казней.

Однако, страдание в районах было настолько чрезвычайным что эти меры кажутся недостаточными жертвам.

Фактически, многие призывают к полному уничтожению тех, кто имел гражданство Капитолия.

Тем не менее, мы не можем это себе позволить, так как заинтересованы в поддержании жизнеспособности населения.

"Через воду в стакане я вижу искаженное изображение одной из рук Питы.

След огня.

Мы - оба переродки огня теперь.

Мои глаза подымаются туда, где огонь прошел через его лоб, ожег далеко его брови, но только не на его отсутствующий взгляд.

Это те же самые голубые глаза, которые имели обыкновение встречать мои и затем мелькать далеко в школе.

Так же как и сейчас.

Так что как альтернатива они направлены на стол.

Я и мои коллеги пришли к соглашению, что мы позволим победителям решать.

большинство четырех утвердит план

никто не может воздержаться от голосования"говорит Койн

"Было предложено, что вместо устранения всего населения Капитолия, мы проведем заключительные, символические Голодные Игры, используя детей, непосредственно связанных с теми, кто держал большинство власти.

все семеро из нас поворачиваются к ней

"что?"говорит джоанна

"мы проведем еще одни Голодные Игры,используя детей капитолия"говорит Коин

"вы шутите?"спрашивает Пит

"нет

Я должна также сказать Вам, что, если мы действительно проведем Игры, будет известно, что это было сделано с Вашим одобрением, хотя разделение Ваших голосов будет держаться в секрете для Вашей собственной безопасности," говорит Коин нам.

"это была идея Плутарха?"спрашивает Хэймитч

"моя"говорит Коин

"Это, казалось, уравновешивало потребность в мести с наименьшим количеством потери жизней.

вы можете голосовать

"нет!"вырывается у Пита

"я голосую конечно нет!мы не можем устроить еще одни Голодные Игры!"

"почему нет?"спрашивает Джоанна

"мне это кажется очень даже справедливым"

у сноу даже есть внучка

я голосую за

"как и я"говорит эннобария,почти безразлично

"пусть сами попробуют вкус собственных развлечений"

"это причина,по которой мы подняли бунт!помните?"пит смотрит на всех нас

"Энни?"

"Я голосую против, как и Пит," говорит она.

Финник сделал бы то же самое, если бы был здесь.

"

"но его здесь нет,потому что гончие сноу убили его"

напоминает ей джоанна

"нет"говорит Бити

"Это установило бы плохой прецедент.

мы должны перестать видеть врагов друг в друге

И единство необходимо нам для выживания.

нет

"Остаись Китнис и Хэймитч" - сказала Коин.

Это происходит как тогда? Приблизительно семьдесят пять лет назад? Группа людей сидела без дела и отдавала их голоса о введении голодных Игр? Было ли инакомыслие? Кто-то дал волю милосердию, которое было сбито призывами к смертельным случаям детей дискриктов? Аромат Сноу повысился, сворачиваясь в мой нос, вниз в мое горло, сжимая его тяжело с отчаянием.

все эти люди,которых я любила,умерли,а мы обсуждаем новые голодные игры в попытке избежать бездумной потери жизней

ничего не изменилось

теперь уже ничто никогда не изменится

Я тщательно взвешиваю возможные варианты, продумываю все до конца.

не спуская глаз с розы я говорю"я голосую за"

.

.

для Прим.

"

"хэймитч,все зависит от тебя"говорит коин

Разъяренный Пит зло смотрит на Хеймитча, который мог бы стать на его сторону, но чувствую, что Хеймитч наблюдает за мной.

Наступает решаюший момент.

Когда мы выясним, насколько мы дейстивтельно похожи, и понимает ли он меня на самом деле.

"я с сойкой"говорит он

"отлично"

Голоса учтены," говорит Коин.

"теперь мы все действительно должны занять наши места на казни"

когда она проходит мимо меня,я поднимаю стакан с розой

"вы заметили,что сноу носит это?как раз над сердцем?"коин улыбается

"Конечно.

и я лично убежусь в том,чтобы он узнал про игры

"Спасибо," говорю я.

Люди входят в комнату, окружают меня.

Последнее прикосновение пудры, инструкции от Плутарха, поскольку я направляюсь к парадным дверям особняка.

Городская площадь движется кругом, потоки людей в переулках.

Остальные занимают места снаружи.

Охранники.

Руководители.

Лидеры мятежников.

Победители.

Я слышу приветствия, которые указывают, что Коин появилась на балконе.

Тогда Эффи толкает меня в плечо, и я выхожу в солнечный свет холодной зимы.

Идите к своему месту, сопровождаемая оглушительным ревом толпы.

Как положено, я поворачиваюсь, и они видят меня в профиль, и ждут.

Когда из дверей появляется Сноу, аудитория сходит с ума.

Они привязывают его руки к столбу, что абсолютно не нужно.

Ему никуда не деться.

Там некуда идти.

Это не просторная площадь перед Тренировочным центром, а узкая терраса перед президентским особняком.

Неудивительный что никто не потрудился дать мне попрактиковатся.

Он в 10 ярдах от меня.

Я чувствую, что лук мурлычет в моей руке.

Закидываю руку и беру стрелу.

Заряжаю его, натягиваю тетиву, но вижу его лицо.

Он кашляет, и кровавая капля бежит по его подбородку.

Его язык облизывает его опухшие губы.

Я ищу в его глазах малейший признак чего-либо, страха, раскаяния, гнева.

Но есть только тот же самый вид веселости, которая закончила нашу последнюю беседу.

Как будто он снова говорит мне.

"Ах, дорогая моя мисс Эвердин

Я думал, мы

договорились не врать друг другу.

"

Он прав.

Мы сделали.

Моя стрела поднимается.

Я натягиваю тетиву.

И президент Коин перегибается через балкон и падает на землю.

Мёртвая.

Глава 27

ошеломленная,я узнаю один звук

Смех СНОУ.

Ужасное булькающее кудахтанье сопровождается выходом пенистой крови, когда кашель начинается вновь.

я вижу,как он наклоняется вперед,держась за жизнь,пока охранники не закрывают его от меня

когда серые мундиры начинают наступать на меня,я думаю о том каким будет мое недолгое будущее,как убийцы нового президента панема

допросы,вероятно пытки,определенно публичная казнь

Придется еще раз навсегда попрощаться с теми немногими людьми, которые до сих пор поддерживали жизнь в моем сердце.

перствектива встречи с мамой,которая теперь будет совершенно одна в этом мимре,решает все

"спокойной ночи"шепчу я луку в моей руке и чувствую что он остатся неподвжным

я поднимаю левую руку и поворачиваю голову чтобы сорвать зубами таблетки на моем рукаве

вместо это го зубы впиваются в чью-то плоть

я растерянно откидываю голову и мотрю прямо в глаза Пита,только теперь он удерживает мой взгляд

кровь течет из отметины от моих зубов на его руке,которой он накрыл мои ночные часы

"отпусти меня!"рычу я на него,пытаясь вырвать руку из его хватки

"Я не могу", сказал он.

когда они тащат меня от него,я чувствую как карман отрывается от моего рукава,вижу ,как темно-фиолетовая таблетка падает на землю,вижу ,как последний подарок Цинны рассыпается под сапогами охранников

я превращаюсь в дикое животное,бью ногами наугад,царапаюсь,кусаюсь,делаю все возможное,чтобы освободиться от этих бесчисленых рук

охранники поднимают меня над землей,где я продолжаю бороться и брыкаться

Я начала громко кричать Гейлу.

Я не могу найти его в толпе, но он знает, чего я хочу.

Хороший точный выстрел, чтобы положить всему конец.

Только нет ни стрелы, ни пули.

Возможно ли, что он не может видеть меня? Нет.

над нами,на гигантских экранах,расположеных вокруг центральной площади,каждый может видеть всю разыгравшуюся сцену от начала до конца

он видит,он знает,но он не будет идти до конца

так же как и я не последовала,когда его схватили

к сожалению,это оправдание для охотников и друзей

Для нас обоих.

теперь я одна

В особняке они надевают наручники и завязывают мне глаза.

Меня наполовину тянут, наполовину несут вниз по длинным проходам, вниз и вверх на лифтах, и бросают на покрытый ковром пол.

Наручники сняты, и за мной захлопывают дверь.

Когда снимаю повязку с глаз, я обнаруживаю, что нахожусь в своей старой комнате в Тренировочном центре.

Той, где я жила во время тех непродолжительных драгоценных дней прежде, чем начались мои первые Голодные Игры и Двадцатипятилетие подавления

На кровати только матрас, туалет стоит открытый, показывая пустоту внутри, но я узнала бы эту комнату где угодно.

Я с трудом поднимаюсь на ноги и снимаю свой костюк сойки-пересмешницы

Я сильно ушиблена и возможно сломан палец или два, но моя кожа, пострадала больше всего в моей борьбе с охранниками.

Новая розовая кожа раскромсана как тонкая бумага и кровь просачивается через выращенные в лаборатории клетки.

Не появляется никаких санитаров, и поскольку я слишком далеко зашла, я забираюсь а матрац, собираясь истечь кровью.

Как бы не так...

К вечеру, кровяные сгустки, делают меня жесткой воспаленной и липкой, но живой.

Я хромаю в душ и выбираю программу в самом нежном цикле, который я могу помнить, чистый от любых мыл и средств для ухода за волосами,сажусь на корточки под теплыми брызгами, локти на коленях, обхватываю голову руками.

Моё имя Китнисс Эвердин.

Почему я не умерла? Я должна быть уже мертвой.

Если бы я умерла, так было бы лучше для всех.

.

.

.

Когда я ступаю на ковер, горячий воздух начинает печь мою поврежденную сухую кожу.

Там нет ничего чистого, чтобы я могла одеть.

Нет даже полотенца чтобы обернутся в него.

Вернувшись в комнату я обнаруживаю что костюм сойки-пересмешницы исчез.

Вместо него бумажная одежда.

Еда была поднята из таинственной кухни с контейнером моих лекарств на десерт.

Я иду вперед и ем, принимаю таблетки, протираю бальзамом кожу.

Я должна сейчас сосредоточиться на способе своего самоубийства.

Я ложусь обратно на запачканный кровью матрац, не холодно, но чувствую себя настолько голой в бумажной одежде, неспособной покрыть мою нежную плоть.

Прыжок не вариант для самоубийства - оконное стекло должно быть толщиной в один фут.

Я могу сделать превосходную петлю, но нет ничего, чтобы повеситься.

Возможно, я смогу накопить свои таблетки и затем убить себя смертельной дозой, только, я уверена, что за мной наблюдают круглые сутки.

Кто знает может я нахожусь сейчас в прямом эфире, в то время как комментаторы пытаются проанализировать то, что, могло, заставить меня убить Коин

Наблюдение делает попытку самоубийства практически невозможной.

Забрать мою жизнь - это привилегия Капитолия.

Снова.

Все что я могу сделать - это сдатся.

Я решаю лежать на кровати без еды, воды, и не принимая своих лекарств.

Я могу сделать это.

Просто умереть.

Если бы не отказ от морфлия.

Не постепенно как в 13

Я, наверное, была на довольно большой дозе, потому что, когда тяга к нему вызывает припадки, сопровождаемый судорогами, и стреляющими болями, и невыносимым холодом, мое решение рушится как яичная скорлупа.

Я на коленях, обшариваю ковер с своими ногтями, чтобы найти те драгоценные таблетки, которые я вышвырнула в более сильный момент.

Я пересматриваю свой план самоубийства замедлить смерть из-за морфлия.

От меня останется кожа да кости, с желтой кожей и огромными глазами.

Я - за несколько дней, быстро выздоравливаю, потом происходит что-то неожиданное.

Я начала петь.

В окно, в душе, во сне.

Час за часом балады, любовные песни, песни гор.

Все песни, которые пел мой отец до смерти, после в моей жизни было не много музыки.

Удивительно что я так хорошо помню их.

Мелодии, лирику.

Мой голос сначала грубый и ломается на высоких нотах, со временем становится роскошным.

Голос, который заставил бы соек-пересмешниц затихнуть, чтобы присоединиться.

Дни проходят, недели.

Я наблюдаю как снег падает на выступ за моим окном.

И все это время - мой голос единственное что я слышу.

Они это сделают, так или иначе? Каково состояние там? Насколько это должно быть трудно организовать смерть одной девочки? Я продолжаю свое самоуничтожение.

Мое тело тощее как никогда и и мое сражение против голода является жестоко настолько, что иногда мой животный инстинкт искушается хлебом намазанным маслом или жаренным мясом.

Но я все еще выигрываю

В течение нескольких дней я чувствую себя очень плохо и думаю, что могу наконец уйти из этой жизни, потом я понимаю, что мои дозы морфлия уменьшаются.

Они пытаются медленно избавить меня от этой зависимости.

Но почему?

Конечно, от слабой сойки-пересмешницы будет легче избавиться перед толпой.

А затем ужасная мысль поражает меня:

Что, если они не собираются убивать меня? Что, если у них другие планы относительно меня? Новый способ переделать, обучить, и использовать меня?

Я не буду делать этого.

Если я не могу убить себя в этой комнате, то использую первую же возможность, когда выйду из нее, чтобы завершить начатое.

Они могут откормить меня на убой.

Они могут навести на мне полный глянец, нарядить меня, и сделать снова красивой.

Они могут проектировать оружие мечты, которое оживает в моих руках, но они никогда не будут снова промывать мне мозги чтобы использовать меня в своих целях.

Я больше не чувствую преданности этим монстрам, которые называются людьми, мне отвратительно быть одной из них.

Я думаю Пит понимал что мы разрушаем друг друга, позволяя каким-то мелочам взять над нами верх.

Поскольку что-то абсолютно не нормально с существами, которые жертвуют жизнями своих детей, чтобы уладить разногласия.

Вы можете повернуть это так как вы хотите.

Сноу считал Голодные Игры эффективными мерами контроля.

Коин думала что парашюты ускорят войну.

Но в конце кому это принесет пользу? Никому.

Правда - не приносит пользы никому живущему в мире, где происходят такие вещи.

После двух дней моего пребывания на моем матраце без попыток поесть, попить, или даже взять таблетку морфлия, дверь в мою комнату открывается.

Кто-то обходит вокруг кровати и попадает в поле моего зрения.

Хеймитч.

"Твое испытание закончено," говорит он.

"Давай.

Мы идем домой.

"Домой?О чем он говорит?Моего дома больше нет.

И даже если возможно было бы пойти в этонереальное место, я слишком слаб, чтобы двигаться.

Появляются незнакомцы.

Восполняют жидкость и кормят меня.

Моют и одевают меня.

Один поднимает меня как тряпичную куклу и несет меня до крыши, на планолет, и усаживает на место.

Хеймитч и Плутарх сидят напротив меня.

Через несколько мгновений мы взлетаем.

Я никогда не видела Плутарха в таком хорошем настроении.

Он светится от радости.

"У тебя должен быть миллион вопросов!"

Когда я не реагирую, он отвечает на них в любом случае.

После того, как я застрелила Коин, было столпотворение.

Когда шум утих, они обнаружили тело Сноу, все еще привязанное к столбу.

Мнения расходятся в том, задохнулся ли он, смеясь или был затоптан толпой.

На самом деле это никого не волнует.

Сразу были произведены чрезвычайные выборы, и Пейлор была избрана президентом.

Плутарх был назначен секретарем коммуникаций, что означает, что он устанавливает программы для вещания.

Первым большим переданным по телевидению случаем был мой суд, в котором он был также звездным свидетелем.

На стороне защиты, конечно.

Хотя большей частью заслуга моей реабилитации принадлежит доктору.

Аурелиус, риск которого, представить меня контуженной сумасшедшей очевидно сработал.

Одно условие для моего выпуска состоит в том, что я и дальше буду под его наблюдением, хотя это должно будет происходить по телефону, потому что он никогда не жил бы в заброшенном месте как 12, и я заключена там до следующего приказа.

Правда, никто толком не знает, что сделать со мной теперь, когда война закончена, хотя, если возникнет другая, Плутарх, уверен, что они могли бы найти роль для меня.

И Плутарх рассмеялся.

Кажется его не беспокоит, если другие не оценивают его шутки.

"Ты готовишься к новой войне, Плутарх?" спрашиваю я.

"Ох, не сейчас.

Сейчас мы находимся в том сладком периоде, когда все соглашаются, что наши недавние ужасы никогда не должны повторяться," говорит он.

"Но общественное мнение обычно часто меняется.

Мы - непостоянные, глупые существа с плохими воспоминаниями и большим даром самоуничтожения.

Хотя, кто знает? Возможно этобудет так, Китнисс.

"Что?" Спросила я.

Время продолжать жить.

Возможно мы свидетели развития человеческого рода.

Подумай об этом.

"И затем он спрашивает меня, хотела бы я выступить на новой певчей программе, она начинается через несколько недель.

Что-то веселое было бы хорошо.

Он отправит команду ко мне домой.

Мы не надолго приземляемся в 3 Дистрикте, чтобы высадить Плутарха.

он встречается с Бити для обновления системы вещания

его прощальные напутственные слова для меня"не будь чужой"

когда мы сновав возвращаемся в небо,я смотрю на Хэймитча

"так почему ты возвращаешся в 12-й?"

"кажется,что в КАпитолии они тоже не нашли ля меня места"говорит он

вначале,я не поднимаю этот вопрос

но сомнения продолжают расти

хэймитч никого не убивал

он мог пойти куда угодно

если он возвращается в 12-й,значит ему приказали

"ты должен приглядывать за мной,так?как мой ментор?"он пожимает плечами

затем я понимаю,что это значит

"Моя мама не вернется."

"Нет," сказал он.

он достает конверт из кармана куртки и протягивает его мне

я изучаю деликатные,совершенные буквы

"Она помогает организовать больницу в Четвертом Дистрикте.

Она хотела позвонить тебе позже, как только мы доберемся."

мой палец следует за изящной вязью букв

"Ты знаешь почему она не вернется."

Да, я знаю почему.

потому что между отцом и Прим и пеплом,это место причиняет ей слишком много боли,чем она может вынести

Но очевидно не для меня.

"Ты хочешь узнать кого еще не будет там?"

"Нет," сказала я.

"Я хочу чтобы это было сюрпризом."

как хороший ментор,Хэймитч заставляет меня сьесть сендвич и затем прикидывается что верит,что я сплю всю оставшуюся дорогу

он занят тем,что проверяет каждый отсек планолета на наличие спиртного и складывая его в свою сумку

уже ночь,когда мы приземляемся на лугу в деревне победителей

половина домов светится,включая дом хэймитча и мой

но не дом Пита

кто-то зажег камин на моей кухне

я сажусь напротив него,сжимая письмо матери

"ну,увидимся завтра"говорит хэймитч

когда затихает звон его сумки со спиртным,я шепчу"сомневаюсь"

я не в состоянии встать с кресла

остальная часть дома остается холодной и пустой и темной

я закутываюсь в старую шаль и смотрю на огонь

наверное я засыпаю,потому что следущее,что я вижу-что уже утро и Сальная Сей копошится у плиты

она готовит мне яйца и тосты и сидит со мной пока я не сьедаю все

мы не разговариваем почти

Ее маленькая внучка, которая живет в ее собственном мире, берет яркий голубой моток пряжи из корзины для вязания моей матери.

Сальная Сей говорит ей положить на место, но я сказала что она может взять ее себе.

в этом доме больше никто не вяжет

после завтрака,Сальная Сей моет посуду и уходит но возвращается к обеду,чтобы снова заставить меня поесть

я не знаю,делает ли она это просто по доброте душевной как моя соседка или правительство платит ей зарплату,но она появляется дважды в день

она готовит,я ем

Я пытаюсь обдумать свой следующий шаг.

теперь нет никаких препятсвий чтобы умереть

но мне кажется,что я чего-то жду

Иногда телефон звонит снова и снова и снова, но я не поднимаю трубку.

Хеймитч не разу не появлялся.

может он передумал и уехал,но я подозреваю,что он просто пьян вдрызг

никто не приходит ,кроме Сальной Сэй и ее внучки

после нескольких месяцев в одиночной камере они кажутся мне толпой

"весна сегодня в воздухе"

тебе надо выйти"говорит она

пойди поохоться"

я не покидала дом

я даже не покидала кухню,кроме как для того,чтобы сходить в маленькую ванную в паре шагов от нее

я все еще в той же одежде,в которой покидала Капитолий

Все, что я делаю, это сижу у огня.

смотрю на нераскрытые письма,наваленные на камин

"у меня нет лука"

"проверь коридор"говорит она

когда она уходит,я предпринимаю путешествие вниз по коридору

проверяю его

но спустя пару часов,я все равно иду,неслышной походкой на носочках,словно боюсь разбудить призраков

в кабинете,где я пила чай с президентом Сноу,яя нахожу коробку с кожаной курткой моего отца,нашу книгу растений,свадебную фотографию моих родителей,втулку,которую Хэймитч прислал мне и медальон,который Пит дал мне на часовой арене

два лука и колчана со стрелами,которые спас Гейл в ночь бомбежки,лежат на столе

я надеваю охотничью куртку и оставляю прочие вещи нетронутыми

я засыпаю на диване в гостинной

меня преследуют ужасные кошмары,в которых я лежу на дне глубокой могилы,а каждый погибший человек,которого я знаю по имени,подходит и бросает на меня полную лопату золы

сон довольно долгий,учитывая список людей,и чем глубже я погружаюсь в пепел,тем труднее мне дышать

я пытаюсь позвать кого-нибудь,умоляю их остановиться,но пепел заполняет мой рот и нос и я не могу издать ни звука

тем не менее лопаты не останавливаются

..

...

...

я просыпаюсь с рассветом

бледный утренний свет пробивается из-за края занавески

скрежет лопаты продолжается

все еще наполовину в ночном кошмаре,я бегу по коридору,к входной двери,выбегаю на улицу и за дом,потому что теперь я абсолютно уверена,что могу кричать на мертвого

когда я вижу его,то быстро отступаю

его лицо горит от копания земли под окнами

в тачке пять тощих кустов

"Ты вернулся," сказала я.

"доктор

Аурелиус не позволял мне покинуть Капитолий до вчерашнего дня"говорит Пит

"между прочим,он просил передать тебе,что он не может продолжать притворяться что он вечно лечит тебя"

ты должна брать трубку

он хорошо выглядит

стройный и покрытый шрамами от ожогов,как и я ,но его глаза потеряли это затуманенное измученное выражение

он слегка хмурится,тем не менее,когда заводит меня внутрь

я пытаюсь убрать волосы с глаз и понимаю что они спутались в колтуны

я чувствую необходимость защититься

"что ты делаешь?"

"я ходил в леса этим утром,чтобы выкопать это"

для нее"говорит он

"я думал,что мы могли бы посадить их вокруг дома"

я смотрю на кусты,со свисающими с их корней комьями грязи и задыхаюсь,когда в моем мозгу появляется слово розы

я собираюсь наорать на Пита,когда ко мне приходит полное название цветов

не просто розы,а вечерние примулы

цветок,в честь которого назвали мою сестру

Я кивнула Питу в знак согласия и поспешила обратно в дом запирая дверь за собой.

Но зло внутри меня, не снаружи.

Дрожа от слабости и беспокойства я бегу по ступенькам.

моя нога делает последний шаг и я падаю на пол

Я заставляю себя подняться и зайти в свою комнату.

запах очень слабый ,но все еще чувствуется в воздухе

оно здесь

Белая роза среди сухих цветов в вазе.

ссохшаяся и хрупкая,но держащаяся за то неестественное совершенство,взрощенное в теплицах Сноу

Я хватаю вазу, спотыкаясь спускаюсь на кухню и бросаю все содержимое в горячую золу.

когда цветы разгораются,взрыв голубого пламени окутывает розу и уничтожает ее

огонь снова пожирает розы

на всякий случай я разбиваю вазу

спускаясь вниз и открываю настежь окна спальни чтобы выветрить остатки тошнотворного запаха сноу

но он все еще остается-на моих вещах и в моих порах

я раздеваюсь и чешуйки кожи цепляются за одежду

избегая зеркала,я иду в душ и соскребаю розы с моих волос,моего тела,моего рта

ярко розовая и чувствуя покалывание во всем теле,я ищу что-то чистое чтоб одеться

проходит полчаса прежде чем я распутываю волосы

сальная Сей открывает входные двери

пока она готовит завтрак,я собираю одежду,которую хочу бросить в огонь

по ее предложению я чищу ногти с помощью ножа

покончив с яйцами я спрашиваю ее"куда пошел Гейл?"

"во второй дистрикт"

нашел там какую-то хорошую работу

я то и дело вижу его по телевизору то там,то здесь"говорит она

я копаюсь в себе,пытаясь выявить гнев,ненависть,желание,тоску

я нахожу лишь облегчение

"Я сегодня иду охотиться," сказала я.

"Что ж, я бы не возражала свежей добычи", отвечает она.

я вооружаюсь луком и стрелами и выхожу,намереваясь покинуть 12-й через луг

возле площади я вижу команды людей в масках и перчатках с запряженными лошадьми повозками

просеивающих то,что лежит под снегом после этой зимы

собирая то,что осталось

повозка останавливается у дома мера

я узнаю Тома,старого друга Гейла,остановившегося на миг,чтобы вытереть пот с лица

я помню ,что видела его в 13-м,но должно быть он вернулся

его теплое приветствие дает мне смелость спросить"они нашли кого-нибудь внутри?"

"всю семью"

и двух людей,что работали на них"говорит Том

Мадж.

спокойная и добрая и смелая

Девушка, которая подарила брошь, давшую мне имя.

я тяжело вздыхаю

задаюсь вопросом,присоединится ли она к компании в моих ночных кошмарах сегодня

засыпая пепел лопатой мне в рот

"я думала,что может быть то что он был мером...

..

...

"я не думаю,что то ,что он был мэром 12-го,добавило очков в его пользу"говорит Том

я киваю и продолжаю свой путь,стараясь не смотреть на повозки

все в городе осталось прежним

множество погибших

когда я оказываюсь рядом с моим старым домом,дорога становится запруженой телегами

Луговина исчезла или по крайней мере,существенно изменилась

вырыта глубокая яма и они собирают кости,сбрасывая их в большую братскую могилу моего народа

я пролезаю в дыру и вхожу в леса на свое обычное место

но это все равно не имеет значения

забор больше не охраняется и его подпирают длинные ветви для защиты от хищников

но старые привычки забываются с трудом

я думаю о том чтоб пойти к озеру,но я так слаба,что еле дохожу до места наших встреч с Гейлом

я сажусь на валун,где Крессида снимал нас,но он слишком широкий без его тела позади меня

Несколько раз я закрываю глаза и считаю до десяти, думая, что когда я открою их, он беззвучно появится, как часто делал это раньше.

я должна напоминать себе,что Гейл теперь во Втором,с хорошей работой,и вероятно целующий еще одну пару губ

это любимый день прежней Китнисс

ранняя весна

леса просыпаются после долгой зимы

но всплеск энергии,начавшийся с первоцветами,исчезает

когда я возвращаюсь к забору,я такая уставшая и с таким головокружением,что Том вынужден везти меня домой в повозке с мертвецами

он помогает мне добраться до моей гостинной и дивана,где я смотрю на пылинки,танцующие в солнечном свете

мои мысли крутятся вокруг непонятного шипения,но проходит много времени прежде ,чем я понимаю,что звук настоящий

как он сюда добрался?я вижу на его морде царапины от когтей каких-то диких животных,заднюю лапу он держит поднятой и кости выпирают на его тощей морде

он прошел пешком всю дорогу от 13-го

может они выгнали его или он ушел сам о т голода

но он прошел все дорогу от 13-го так или иначе

может они выгнали его или он не смог жить там без нее и он начал поиски

"это было бесполезное путешествие"

"ее тут нет"говорю я ему

Лютик снова шипит

"ее здесь нет"

ты можешь шипеть сколько тебе угодно

ты не найдешь прим

от звука ее имени он настораживается

приподнимает свои порваные уши

начинает мяукать с надеждой

"убирайся!"он уклоняется от подушки,которую я бросаю в него

"уходи прочь!здесь ничего для тебя не осталось!"я начинаю дрожать от злости на него

"она не вернется!она никогда не зайдет сюда снова!"я хватаю другую подушку и поднимаюсь на ноги,чтобы доказать свои намерения

словно из ниоткуда,слезы начинают течь по моим щекам

"Она мертва."

я сцепляю пальцы,чтоб заглушить боль

опускаюсь на корточки,сжимая подушку и плачу

"она мертва,ты ,глупый кот"

Она мертва.

новый звук-наполовину плач-наполовину пение вырывается из моего тела,давая голос моему отчаянию

лютик тоже начинает выть

чтобы я ни делала-он все равно не уйдет

он ходит кругами вокруг меня,недосягаемый ,в то время как волна за волной рыдания сотрясают мое тело и в конце концов я падаю в обморок

но он должен понять

он должен знать,что немыслимое произошло и чтобы выжить потребуется предпринять ранее немыслимые действия

поэтому спустя много часов,когда я иду спать-он сидит там в лунном свете

Желтые глаза рядом со мной защищают меня от ночи.

Утром он сидит стоически, поскольку я чищу и стригу его, но он царапается как котенок.

мы оба снова плачем,но только в этот раз мы утешаем друг друга

под влиянием всего этого, я открываю письмо,которое Хэймитч дал мне от моей мамы,набираю телефонный номер и тоже плачу вместе с ней

Пит,несущий теплый хлеб,сталкивается с Сальной Сэй

она готовит завтрак и я скармливаю весь мой бекон Лютику

Медленно,потеряв много дней, я возвращалась к жизни.

Я стараюсь следовать

советам доктора Аурелиуса,просто делая движения и удивляюсь когда они снова обретают смысл

я говорю ему о моей идее с книгой,и большая коробка пергаментных листов прибывает со следующим поездом из Капитолия

я взяла эту идею от нашей семейной книги растений

это место,в котором мы записываем все,что не можем доверить памяти

страница начинается с изображения человека

с фотографии если мы сможем найти ее

если нет,это будет рисунок пита

затем,самым моим аккуратным почерком выводятся детали,которые будет преступлением забыть

леди,лижущая щеку прим

Смех моего отца.

Отец Пита с печеньем.

Цвет глаз Финника.

то,что мог сотворить Цинна с шелковой лентой

Боггс,перепрограмирующий Голограмму

рута,стоящая на цыпочках,со слегка поднятыми руками,словно птица,собирающаяся взлететь

снова и снова

мы скрепляем страницы соленой водой и обещаем жить хорошо,чтобы их смерть не была напрасной

Хэймитч наконец присоединяется к нам,вынужденный отдать дань трибутам,наставником которых он был все эти 23 года

дополнения становятся меньше

давняя память,что лежит на поверхности

поздние примулы сохранены между страницами

странний миг счастья,например фотография новорожденного сына Финника и Энни

Мы возвращаемся к нашим старым занятиям.

Пит печет.

Я охочусь.

Хеймитч напивается, пока ликер не закончится и затем начинает воспитывать гусей до следующего прибытия поезда.

К счастью, гуси могут заботиться о себе самостоятельно.

Мы не одиноки.

Несколько сотен человек возвращаются, потому что, что бы не случилось, это наш дом.

так как все шахты закрыты,они вспахивают землю и работают на ней,выращивая пищу

Машины из разрушенного Капитолия подготавливают местность для нового завода, где мы будем делать лекарства.

так как никто не сеет семена,Луговина снова зеленеет

Мы с Питом восстанавливаемся вместе.

все еще бывают моменты,когда он впивается пальцами в поручни кресла,пока воспоминания не уходят

я просыпаюсь в крике от ночных кошмаров о переродках и потерянных детях

но его руки всегда здесь,чтобы успокоить меня

а со временем и его губы

Ночью я снова ощущаю тот голод, что завладел мной на пляже, и понимаю, что это бы в любом случае случилось.

то что мне нужно,чтобы выжить,это не огонь Гейла,разожженный от ярости и ненависти

Во мне достаточно собственного огня.

что мне нужно-это весенний одуванчик

ярко-желтый,означающий возрождение вместо разрушения

Обещание, что наша жизнь может продолжаться, не зависимо от того, насколько страшны наши потери.

Что всё может быть хорошо снова.

И только Пит может дать мне это.

Так что, после того, как он прошептал мне "Ты любишь меня.

Это правда или нет?"

Я сказала ему "Правда."

Пролог

Они играют на полянке.

Танцующая девочка, с темными волосами и голубыми глазами.

Мальчик, с белокурыми кудряшками и серыми глазами, старающийся не отставать от нее на своих пухлых ножках.

Это заняло 5,10,15 лет, чтобы я согласилась.

Но Пит их так хотел.

Когда я впервые почувствовала её движения внутри меня, я была поглощена чувством ужаса, настолько древним, как сама жизнь.

Только радость, которую я испытываю, держа её в руках, может укротить этот ужас.

Вынашивать его было немного легче, но не намного.

Вопросы только начинаются.

Арены были полностью уничтожены, построены памятники, Голодных Игр больше нет.

Но они изучают о них в школе и девочка знает, что мы сыграли в них свою роль.

Мальчик узнает через несколько лет.

Как я могу рассказать им об этом мире, не напугав их при этом до смерти? Моих детей, которые воспринимают слова песни, не задумываясь об их значении:

Глубоко в чистом поле под ивой

На кровать из травы, на мягкую зеленую подушку

Опусти свою голову и закрой свои сонные глаза

И когда ты откроешь их вновь, солнце уже взойдет.

Здесь безопасно. Здесь тепло.

Здесь ромашки защищают тебя от всех бед.

Здесь твои сладкие сны и завтра приносит им истину.

Здесь место, где я люблю тебя.

Мои дети, которые даже не знают, что играют на кладбище.

Пит говорит, что все будет хорошо.

Мы вместе.

И книга.

Мы можем заставить их понять и таким образом - сделаем их смелее.

Но когда-нибудь мне придется объяснить им мои кошмары.

Почему они пришли.

И почему они никогда не уйдут.

Я расскажу им, как я пережила это.

Я расскажу им, что иногда по утрам невозможно наслаждаться чем бы то ни было, потому что я боюсь, что это отнимут у меня.

Теперь в у себя в голове я делаю пометку, когда кто-то делает что-то хорошее.

Это как игра.

Повторяющаяся.

Даже немного утомительная после более чем 20 прошедших лет.

Но есть игры намного хуже.

КОНЕЦ.

Переведено на сайте www.notabenoid.com

Книги в формате Java fb2 txt rtf на: http://bookflash.ru

Content

Сьюзен Коллинз
- Сойка-пересмешница

Часть Первая. Пепел.

2

3

4

5

6

7

8

9

Часть Вторая. Нападение.  10

11

12

13

14

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17

Глава 18

Часть Третья. Убийца. 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Пролог