Сергей Хохлов

Экзамен на разумность

Предисловие

Здравствуйте!

Перед Вами оказалась моя книга, и прежде чем взять на себя труд ознакомиться с моими мыслями, Вы скептически осматриваете ее. О чем она? Будет ли интересна?

Эта книга необычна тем, что ее трудно отнести к какому-либо из жанров. Первая часть представляет собой рассуждения о науке и некоторые сомнения в разумности человеческого вида, а также мысли о его дальнейших перспективах. Вторая и третья части могут быть определены как политический анализ и нечто вроде литературной критики. Четвертая часть — это идеи по выходу нашей страны из кризиса, для чего я предлагаю некий новый способ организации жизни и производства, который назвал Технобиосферными поселениями. Пятую часть можно было определить по жанру как социальную утопию. Шестую — как научную фантастику. В седьмой части я привожу некоторые споры, имевшие место на просторах Интернета. Такое жанровое разнообразие, конечно же, делает мое произведение в достаточной степени оригинальным, однако оригинальность как таковая ни в коей мере не ставилась мною в качестве цели. Она явилась следствием масштабности поставленной перед работой задачи и необходимостью решения в ее рамках разноплановых подзадач.

Сложно судить о том, окажутся ли мои идеи замеченными, заслужат ли они обсуждения, и тем более о том, будут ли они когда-либо применены на практике. Полагаю, что моя концепция является достаточно сумасшедшей, для того чтобы оказаться истинной. И что она заслуживает быть изложенной на бумаге и представленной потенциальным читателям.

Работа над идеями, изложенными здесь, была начата достаточно давно и продолжена в электронном журнале «Красная Планета», что существует на астрономическом сайте «Астролаб» www.astrolab.ru. В процессе этой работы происходила постепенная эволюция моих взглядов на проблему. В самом начале я видел главной задачей нашей цивилизации освоение Марса, полагая в основании там нового общества возможность для развития всего человечества — и того, что останется, и того, что будет осваивать новые земли. Я полагал возможным и обязательным построение на «новых землях» нового общества, где человечество могло бы избавиться от всего мешающего, от всего лишнего и ненужного. А впоследствии этот новый порядок мог бы распространиться и на земные общества, став постепенно общим для всех планет — и для новоосвоенных, и для старой Земли.

Впоследствии я пришел к идее Технобиосферных поселений и формулированию их основных принципов и главных моментов создания этих систем. На мой взгляд, Технобиосферный подход может дать человеку огромные возможности и позволить решить основные проблемы современности. ТБС-поселения могут стать выходом из кризиса, в который скатывается мир. Но ранее я видел в этом методе лишь способ организации жизни во враждебных внеземных условиях.

В настоящее время полагаю, что не стоит отделять земные проблемы от космических и что развитие ТБС-поселений, которое подразумевает рождение нового общественного порядка, новых моральных ценностей, одинаково важно и для освоения космоса, и для решения проблем нашей планеты. Технобиосферный путь может оказаться важным для возрождения мира, для решения теперешних проблем и снятия все более нарастающих противоречий. Этот путь может быть начат в нашей стране и послужить на благо нашего народа, а впоследствии применен и другими нациями на общемировое благо.

Таким образом, эту книгу можно определить как попытку предложения выхода цивилизации из современного предкризисного состояния. Коллективный разум человечества рождает множество подобных предложений, и возможно, какое-то из них окажется спасительным и будет реально применено, каким-то суждено послужить лишь материалом для обсуждений, анализа и критики, а какие-то окажутся не востребованы. Что ж, трудно судить, какое место займут в этом ряду мои идеи, однако считаю своим долгом попытаться донести их до других, даже не имея каких-то особых надежд на внимание общественности к моим предложениям. «Делай, что должен, а там будь, что будет!» — говорю я себе, представляя на суд общества эту скромную работу.

Часть 1

Экзамен на разумность

Сомнения в разумности человека

Еще раз здравствуйте, уважаемый читатель!

Занимаясь изучением вопроса освоения космоса, я пришел к выводу, что потеря человечеством интереса к космосу и остановка развития в этом направлении являются свидетельством гораздо более значительных негативных процессов, чем это может показаться. Потеря людьми интереса к космосу — это вершина айсберга, который неумолимо приближается к борту «Титаника» нашей цивилизации.

С помощью данной работы я хотел бы в какой-то степени попытаться предупредить общество об опасности, хотя очень может оказаться, что предупреждение это будет запоздалым. Ведь профессиональные впередсмотрящие нашего «Титаника», все эти философы и писатели, «инженеры человеческих душ», данную опасность не замечают. В упор.

Популярный вопрос «Почему мы одиноки во Вселенной?» может иметь такой вариант ответа: «А достойно ли человечество контакта с космическими цивилизациями, если бы оно вдруг действительно оказалось в зоне досягаемости таковых? Будет ли человечество считаться с их точки зрения разумным видом?»

Мы, люди, пользуемся орудиями? Но и обезьяна берет время от времени, при соответствующих обстоятельствах, в руки палку, чтобы сбить бананы. Мы строим города? Но своеобразные «города» строят и муравьи и термиты.

Так что же является критерием разумности вида с точки зрения космической цивилизации (помимо обязательной способности перемещаться в космическом пространстве, конечно)? Полагаю, что, прежде всего, показателем возможности для человечества перерасти обезьяно-муравьино-термитный уровень развития должно стать умение решать собственные проблемы своими силами.

Само собою разумеющимся считается, что наша цивилизация — явление вполне достойное как существования в своем теперешнем виде, так и контактов со стороны гипотетических инопланетных цивилизаций. Подразумевается, что окажись мы в зоне досягаемости космических цивилизаций, то будем представлять с ними явления одного порядка, просто наши общества окажутся находящимися на разных стадиях научного развития и технического могущества. Т. е. качественного отличия не предполагается ни в коей мере и, если дать человечеству способ перемещения по космосу (согласно творениям господ фантастов, это должно быть что-нибудь побыстрее, желательно позволяющее развивать некие «сверхсветовые скорости»), то оно тут же автоматически во всем уравняется в правах с любыми инопланетянами. Более того, так и представляется, как наше человечество (о, это бремя белого человека!) наделяет само себя правом учить их уму-разуму и насаждать среди звездных туземцев демократию и «любовь к свободе».

Было бы глупостью со стороны человека, к примеру, дать обезьяне ружье, чтобы она с его помощью защищалась от хищников. Столь же глупо выглядели бы те гипотетические «добрые инопланетяне», что фигурируют в различных бульварных романах в качестве спасителей человечества от его проблем, что дали бы ему, этому самому человечеству, какую-нибудь «антигравитацию» в подарок. Если бы подобное случилось, человек стал бы разносчиком своего внутрицивилизационного мусора по окружающему Землю космическому пространству. Да и любые другие подобные «подарки» от инопланетян не пошли бы людям во благо. Не в коня, как говорится, корм.

Если человек самостоятельно сможет решить собственные проблемы — моральные (прежде всего), социальные, экологические, энергетические, выйдет по-настоящему в космос, — только тогда он сможет считаться по-настоящему разумным видом. И это не только в глазах неких гипотетических инопланетян, но, прежде всего, в своих собственных.

Есть ли инопланетяне, нет ли их вовсе, но человек должен стремиться к достижению истинно разумного своего состояния. Цивилизация достигла критического порога, перейти который сможет, лишь качественно изменившись.

Будем надеяться, что у нас, у людей, еще есть шанс не провалить экзамен на разумность. Пока человечество не сдаст этот самый важный для него экзамен, в глазах пусть даже и совершенно гипотетического инопланетного «носителя разума» люди будут всего лишь резко увеличивающейся в размерах популяцией обезьян-мутантов, существ агрессивных, неразумных и непредсказуемых. Да и сами люди — много ли они имеют поводов для уважения себя как вида? Что у нас есть для этого? Кровавая история позади и неразрешимые проблемы впереди?

Впрочем, человечество может оправдывать себя тем предположением, что оно, скорее всего, повторяет самый обычный для Вселенной путь отбракованного эволюцией, не смогшего стать по-настоящему разумным, псевдоразумного вида. Возможно, что таких отбракованных видов на один достигший настоящей разумности приходятся тысячи и тысячи.

Циолковский считал, что человечество вот-вот «покинет колыбель», не может не покинуть ее. Но он ошибался — человечество не желает развиваться, оно не хочет расти, ему хорошо в колыбели — тепло, уютно и можно гадить под себя. Человечество ведет себя как ребенок-даун. К великому сожалению и со всеми вытекающими последствиями.

Кризис космических программ

Итак, как я уже сказал выше — проблемы освоения космоса являют собой выражение общего кризиса, нависшего над человечеством. Для того, кто не особенно следит за событиями в космической и околокосмической областях деятельности человека (а равно и его бездействия), утверждения о кризисе могут показаться спорными. Ведь внешне все выглядит вполне благопристойно — ракеты, несмотря на негодование «Зеленого Писа», взлетают, космонавты шлют с орбиты приветы то детворе, то милиционерам на их праздник, то вообще кому попало, а марсоходы в очередной раз находят на Марсе воду. (Вода на Марсе — это поистине неразменная монета науки!) Но благолепие сие при чуть более пристальном рассмотрении оказывается чисто внешним — наши программы по изучению и освоению космоса подобны тем правителям, что «бальзамировались заживо», чтобы руководить народом даже в состоянии полутрупа. Зачем это делается? Да примерно в тех же целях — отказаться от космоса вообще значило бы лишить множество людей работы (ну, это не ахти какое препятствие, конечно же, на это--то пошли бы с легкостью), а ряд корпораций — их сверхприбылей (что уже более серьезно). Однако и реального прогресса в изучении и освоении космоса у нашей цивилизации давно нет. Почему? Об этом мы поговорим позднее — в главе «Смерть НТР».

Наши программы по изучению космоса (об освоении говорить якобы «пока рано» — а на самом деле не было бы уже поздно) находятся в тупике, но положение это весьма странное и двойственное: с одной стороны, им не дают развиваться, но, с другой стороны, не спешат и закрыть совсем. Данное положение хорошо может быть охарактеризовано фразой: «Умереть не дадут, но и жить не позволят». Налицо то самое состояние полутрупа, о котором я упоминал ранее. Т. е. старичок как бы умер, но пенсию исправно получает.

Космонавтика потеряла смысл существования. То, что народу она стала совершенно неинтересна, пусть даже и после поры горячей к ней народной любви, а в кругах интеллигенции ведутся модные нынче споры об ее «ненужности», — это вовсе не самое страшное. Страшно то, что у космонавтики вдруг не оказалось цели.

Во времена начала космических программ, несмотря на преобладание военных задач, которые ставились политиками, конструкторы руководствовались в своих действиях ясной целью, вполне недвусмысленно объявленной Циолковским еще во времена «до исторического материализма». Цель эта — расселение человечества по Солнечной Системе — понималась тогда именно как прямое руководство к действию, пусть и отнесенное далеко вперед во времени. Сейчас же эта цель постепенно отодвинулось в столь далекое и туманное будущее, что о нем и говорить как-то не принято. Говорить об освоении космоса — это «несерьезно», это моветон. Идея завоевания космического пространства превратилась просто в красивый лозунг, в нечто заведомо недостижимое, как раньше коммунизм, к которому стремились, но который, словно мираж, все время куда-то отодвигался. Или как демократия, которую общество наше все строит и строит, но построения эти оказываются подобны замку на песке.

Как можно говорить об успешности какого-либо вида деятельности, если у этой деятельности нет сформулированной задачи? Если деятельность эта бесцельна? Предположим, некто решил построить дом и начал рыть котлован. Потомки этого «некто» цель построения дома утеряли и знают лишь то, что надо рыть яму поглубже. И роют по сию пору. Никто, правда, не помнит зачем. Вот примерно такая же ситуация и с нашими космическими программами.

Человек, берущийся обсуждать тему целей космонавтики, обычно игнорируется «специалистами», ведь этим он якобы слишком явно декларирует свою наивность и неспособность ориентироваться в современных технических реалиях. Затраты на космические работы заведомо столь велики, что при современных социально-экономических условиях говорить о каком-то настоящем прорыве в области космических исследований (а не то что о каком-либо там освоении космоса) оказывается делом бессмысленным. Ну, что ж, на то они и «специалисты», чтобы, «будучи подобными флюсу», развлекаться бестолковым общением на форумах и пересчитыванием заклепок на МКС, словно разладившиеся и утерявшие смысл существования роботы из лемовских произведений. А мы попробуем все-таки обсудить создавшееся положение и ответить на вопросы:

1. Почему космонавтика оказалась в кризисе?

2. Что нужно для того, чтобы она из него выбралась?

3. Ну и, наконец, — для чего же нужна космонавтика нашему обществу?

Испокон веков человечество как в целом, так и в рамках различных цивилизаций стремилось расширять ареал своего обитания, и причин этому было (и есть) несколько, но главными признаются две: экономическая и политическая.

Итак, известно, что никаких экономических предпосылок для экспансии человечества в космос в настоящее время не существует — нет ни такого вещества, добыча которого могла бы окупить расходы по его космической транспортировке, ни такого товара, производство которого в условиях Внеземелья было бы экономически выгоднее производства его на Земле. Это может показаться важным, учитывая господствующее представление, что именно экономические предпосылки подтолкнули человечество к эпохе Великих Географических Открытий (что, собственно, весьма спорно с моей точки зрения).

С политическими предпосылками тоже все более-менее ясно: самый яркий пример работы этой причины — космическое противостояние СССР и США, сейчас эта предпосылка не то чтобы совсем отсутствует, но многократно ослаблена. Таким образом, можно констатировать, что к освоению других планет нет ни экономических, ни политических стимулов.

Из этого обычно делается вывод, что космонавтика не нужна людям. Так ли это?

Нет, не так, и об этом я попытаюсь сказать далее.

Смерть НТР

То и дело приходится сталкиваться с неправильным, на мой взгляд, пониманием возможностей нашей цивилизации, которое порождает неправильное понимание ее целей. Завышение возможностей человечества вовсе не так безобидно, как это может показаться. Научно-Техническая Революция (НТР) породила эйфорию, ощущение всемогущества ученых. Открытия стали будничными, люди привыкли к тому, что их проблемы решаются не за счет социальных или организационных изменений (не говоря уже о каком-либо морально-этическом совершенствовании!), а за счет все новых и новых научных подпорок под разбухающее и достаточно уродливое тело современной цивилизации. Все это ничего, если бы не небольшая такая проблемка. Дело в том, что НТР умерла.

НТР завершилась. Осознания сего факта обществом еще не произошло. Ожидать в современных условиях фундаментальных прорывов в науке, а без оных сверхдостижения и «тирьямпампамции» нереальны (прошу прощения за данный «термин» из Стругацких, но он, как мне кажется, хорошо обрисовывает такие чрезмерно завышенные относительно возможностей нашей цивилизации или и вовсе невозможные проекты, как антигравитация, космический лифт, термоядерный синтез и т. п.). Это примерно то же, что ожидать крупного выигрыша в лотерею, не затруднив себя при этом покупкой собственно лотерейного билета.

Важным также представляется еще и такой симптом заката НТР — начало «Научной Контрреволюции» с расцветом, словно в темном средневековье, астрологии, уфологии, научной безграмотности, суеверий и религиозности среди народа, а также явления миру сонма различных «лжепророков от науки», ее ниспровергателей. Удивительно, до чего дошло наше общество в начале третьего тысячелетия! Но речь не об этом.

Для того чтобы получить открытие или некое научно-техническое достижение, надо совершить определенный ряд действий, а это в реалиях современного общества означает, прежде всего, проведение ряда финансовых операций. Если во времена не столь уж дальней научной юности человечества достаточно было взять пару пробирок и несколько реактивов, чтобы сделать открытие (или, скажем, получить по голове яблоком, или выкупаться в ванне и т. п.), то сейчас для получения результата нужна сложнейшая и разнообразная аппаратура. Причем чем дальше мы продвигаемся на пути познания, тем более усложняются и увеличиваются требования к научно-исследовательской аппаратуре, к ее качеству и количеству в наборе исследователя. А соответственно, с течением времени удорожание научных работ носит характер обвала.

Если Галилею для его открытия спутников Юпитера достаточна была довольно слабенькая зрительная труба, то астрономам прошлого и позапрошлого веков для совершения ими тогдашнего «фундаментального открытия» — обнаружения каналов на Марсе — уже понадобились достаточно совершенные и дорогостоящие обсерватории с их немалым набором инструментов. Для современной астрономии оказываются нужны не только сложнейшие обсерватории, но и космические телескопы, и автоматические межпланетные станции, и средства их запуска, и космодромы, и обслуживающая эти космодромы инфрастуктура и т. п.

То же можно сказать о любой отрасли науки. Наука с каждым своим периодом скачкообразно дорожает, и для получения результата уже недостаточно умельца, который от нечего делать рисует чертеж вертолета или с загадочным видом собирает в сарае «на коленке» некий «перпетуум мобиле». Этот подход к науке устарел настолько, что превратился к настоящему времени в непродуктивное и забавное чудачество. К примеру, в наше время вышеупомянутый Галилей с его трубой не был бы ученым, а лишь любителем астрономии, человеком с непонятным для большинства людей, странным хобби.

Почему же умерла НТР?

Потому что при современном способе организации научных исследований наукой был достигнут максимально возможный результат. Открытия, которые делаются сейчас, это просто результаты инерции набранного было ранее хода, они все реже и все малозначительнее. Для дальнейшего продвижения вперед (а без него само существование цивилизации, нуждающейся во все большем количестве научно-технологических подпорок, представляется невозможным) нужны уже не просто большие финансовые вложения, а реорганизация общественного устройства.

Современный строй, утвердившийся на большей части нашей планеты, — демократия американского типа — представляется совершенно несостоятельным возродить НТР. Но почему? — ведь, казалось бы, именно США, центр этого «мира капитала», оказались «самой космической державой», они слетали аж на Луну и вроде как лидируют во всех технологиях, науках и искусствах (важнейшим из которых, как говаривал классик, является кино).

Во-первых, начнем с того момента, что лидируют они просто потому, что на данный момент не с кем соревноваться. В свое время и Египет был научным центром мира по сравнению с Ассирией и каким-нибудь Урарту. Здесь имеет место не некое опережение Америкой всего прочего мира, а его, мира, отставание от минимального научно-технического уровня.

В забеге из одного человека выиграть вообще не очень сложно. Вот когда был жив Союз, американцам был стимул попотеть, да и победителями они тогда не выглядели.

Во-вторых, все основные достижения Америки были, опять же, сделаны во времена соревнования с Союзом, и были они направлены не на научные цели как таковые, а либо на погоню за рекордами для использования последних в пропагандистских целях, либо на собственно военные цели.

Как писал, к примеру, американский журналист Уолтер Липпман о высадке на Луне:

«Центральная цель, определяющая решения НАСА, — это не исследование Вселенной и не просто высадка человека на Луну… это — явно ненаучная попытка поддержать нашу амбицию и гордость и дать толпе цирк, захватывающее дух представление, дать пищу для похвальбы.

Попытки подвергать человеческие существа подобному риску ради достижения такой цели, как выход США на первое место в соревновании за высадку на Луну, недостойны цивилизованных людей…

Мы рискуем жизнями астронавтов не во имя веры, не для того, чтобы, принеся себя в жертву, они могли дать жизнь другим, а ради подтверждения национального статуса, ради гордости, пустой славы и мишурно-дешевого доказательства нашей конкурентоспособности.

Мы должны очистить от всего наносного великое предприятие исследования Вселенной. Мы должны отделаться от разрушительного вторжения пропаганды и рекламы…»

То есть без внешнего противника или соперника для Америки и ведомого ею «буржуинского» мира нет стимула для каких-либо движений вперед. Если некого будет «лечить», некому будет прочищать мозги пропагандой, некому будет угрожать, то и наука этому миру особо не нужна.

Вот Китай появился на место соперника в космосе — правда, с Союзом его не сравнить, уж больно пока плюгав соперник, но и такого хватило, чтобы США засуетились. «Мальбрук в поход собрался, бог весть когда вернется», как поется в русской народной песне. Буш собрался на Луну.

Место же военного врага занял Бен Ладен и прочая «зеленая угроза». Тоже не ахти какой враг, но пока сойдет и такой.

Но полноте — что это за система такая, которой обязательно нужно воевать и пропагандировать — миссионерствовать? А когда всех победят и всем мозги закомпостируют, чего дальше-то будет?

Сейчас модно ругать Союз. Но при всех недостатках (не Шамбала, конечно!) его система имела свои цели не вовне, а внутри. Союз занимался и войной и пропагандой, но мог обойтись и без них, а Американский мир этого не может и не сможет, судя по всему, в принципе, потому что его главными основами являются конкуренция и вражда.

Но дело не в политике — я, пожалуй, несколько отвлекся. Дело в необходимости возрождения НТР.

Теперешняя наука требует огромных вложений и при этом отнюдь не всегда может дать выгоды частному бизнесу. Отрасли, использующие последние научные разработки в качестве базовых, оказываются неподконтрольны капиталу, а следовательно, бесполезными для него. Одно дело — взять контроль над добычей и реализацией какого-либо вида сырья, а другое дело — над современными наукоемкими отраслями. К примеру, атомная промышленность, которая не только требует огромных капиталовложений, но и обязательного государственного контроля, явно не по зубам капиталу. Имеет ли смысл для него тогда ее развивать? Не проще ли провести с помощью нашей такой удобной демократической системы запрет этой ненужной для капитала отрасли? Покупаются и создаются «зеленые» движения — это снизу, проводится лоббирование на законодательном уровне — это сверху, и вот результат — «мирный атом» оказывается предан анафеме и запрету.

Не нужны капиталу и прочие наукоемкие проекты, контроль над которыми для него невозможен. Не может капитал, в чьей природе расчет на быстрые и твердые прибыли, годы ждать результатов научных экспериментов.

Таким образом, демократическое общество американского типа на самом деле (а не напоказ, для пропаганды) оказывается не заинтересованным в науке и ждать от него возрождения НТР не имеет смысла. К примеру, НАСА, конечно же, является кормушкой для многих компаний, но есть ли у этих компаний, да и у самого НАСА, интерес собственно в освоении космоса? У них есть интерес к определенным подрядам, к получению за них денег, а исследования космического пространства здесь дело вторичное. Это же можно сказать о проведении любого вида научных исследований.

Итак, мы подошли к той идее, что без изменений общества дальше дороги нет.

Какое же общество могло бы взяться за возрождение НТР?

Прежде всего, оно должно быть максимально заинтересованно во внедрении новейших научных разработок, а кроме того, должно само представлять собой нечто вроде единого научного коллектива, для которого наука не является чем-то чуждым, ненужным и инородным.

Есть ли вообще цель у нашей современной цивилизации? Есть ли цель у составляющих ее обществ? Так называемая «Великая Американская Мечта» представляется убогой и жалкой. Прочие общества, впрочем, и вовсе не могут похвастать никакой сформулированной целью, даже столь примитивной (хотя, возможно, просто стесняются — не каждый пока ведь еще готов признаться, что живет лишь для того, чтобы жрать да заниматься безопасным сексом). Одной из главных целей нового общества, на мой взгляд, абсолютно определенно должно быть познание, научные исследования, результаты которых должны увеличить могущество человечества, дать ему новые источники энергии и ресурсов, новые возможности и способности. И именно в таком обществе наука может занять свое достойное место.

Жизнь в ожидании чуда

Мы с вами живем в поистине чудесное время, Время Чудес (сокращенно Время Ч) — повсюду, за каждым поворотом нас ожидают сенсации, перевороты в сознании и достижение нирваны по сниженным ценам. Вестниками и глашатаями всего чудесного являются журналисты. Судя по статьям подавляющего большинства журналов и газет всех направлений, в журналисты отбирают самых никчемных и необразованных людей, не знающих и не желающих знать никаких элементарных базовых научных основ.

Вот, к примеру, недавно обнаружилась девица, открывшая некий эмпирический закон, по которому она может вычислять количество спутников у любого небесного тела. Ну почему журналистам не проконсультироваться у специалистов, которые объяснили бы им, что это бред? Но наши журналисты не нуждаются в советах, их тупая самонадеянность базируется на воспитанной ими же в обывательской массе жажде сенсаций. Получается замкнутый круг — журналисты оболванивают народ, а он оказывается неспособен к адекватному восприятию информации и требует все новых сенсаций и чудес, не интересуясь действительным положением вещей, которое требует напряжения атрофированных мыслительных способностей. Действительность оказывается скучна и неинтересна для людей.

Люди пребывают в постоянном ожидании чуда. Вот сейчас на наши головы спикирует мессия в голубом вертолете и даст всем истину. Вот сейчас неграмотный мальчик из Алтайского края откроет антигравитацию с холодным синтезом впридачу. Вот-вот, со дня на день, ожидается высадка инопланетян в районе села Чугуева и оные инопланетяне одарят человечество решением всех его проблем.

Выше я говорил о гибели НТР. Мне кажется, ожидание чудес связано с подсознательным осознанием большинством людей краха мифа о всесилии науки. Это осознание еще не пробилось в мир, не превратилось в настоящее понимание, но оно уже довлеет над людьми. В наше время люди больше склонны прислушиваться к астрологу или какому-нибудь хироманту, нежели ученому. Почему? Потому что астрологи и прочие хироманты говорят на языке, понятном большинству людей. «Сатурн в Овне, дорога дальняя, казенный дом, линия жизни уткнулась в ноготь» — сии термины для людей гораздо ближе, чем тот язык, на котором говорят ученые.

Еще о шарлатанстве примерно «того же поля», что и астрология с хиромантией, т. е. о чудесах инопланетных. Благодаря ряду сделанных в свое время мошенниками фальсификаций, в наше время «летающие тарелки» воспринимаются обывательским большинством как едва ли не обыденный и доказанный факт, хотя давно уже выплыли наружу детали фабрикации большинства подделок. Мне приходилось сталкиваться с забавным мнением такого плана: «Используя ракетную технику, невозможно осуществить полноценный выход в космическое пространство и колонизацию ближайших объектов Солнечной Системы. Однако доказано, что НЛО летают. Значит, имеются более эффективные принципы полетов и соответствующие технологии. Некоторые из НЛО терпят катастрофы и оказываются в руках экспертов, которые данные технологии постепенно раскрывают, в том числе, с той или иной степенью добровольности, узнавая у инопланетян. [Так и встает перед глазами картина маслом: «Джордж Буш и Кандализа Райс пытают зеленого человечка каленым железом»]. Все это, конечно, засекречено. Эти инопланетные технологии смогут вывести человечество из „ракетного тупика“, дав ему средства передвижения, на порядки превышающие по эффективности имеющиеся в распоряжении на данный момент. Объявление Бушем о новой космической инициативе говорит о том, что у США есть такие новые технологии…»

Получается как в анекдоте: есть два варианта решения наших проблем — реальный и фантастический. Реальный — это если прилетят инопланетяне и дадут нам новые технологии, которые позволят путешествовать по космосу (и попутно решить все прочие проблемы вроде экологического кризиса), а фантастический — это если мы освоим Солнечную Систему самостоятельно и свои проблемы сможем решить сами.

Получается интересный замкнутый круг, подобный такому же кругу, порождаемому гипотезой крещинизма. (Если жизнь на нашу планету занесена извне, то откуда она взялась в этом самом «извне» — занесена туда из другого «извне»? Таким образом, ответом крещинистские воззрения быть не могут, т. к. проблему не снимают, а лишь переносят. Ведь сколько бы мы ни плодили сущностей, т. е., в данном случае, этих «извне», где-то ведь жизнь должна была зародиться изначально.) Если инопланетяне должны одарить нас космической техникой, до которой сами мы, земляне, додуматься не в состоянии, то кто дал эту технику инопланетянам? Другие инопланетяне? А тем еще другие?

Впрочем, возможен иной вариант ответа — инопланетяне, создавшие свои НЛО, умнее людей во много раз. Но тогда сложно становится вообразить сценарий контакта — представьте, что вы заехали на машине в деревню даунов, захочется ли вам с ними общаться? А если захочется, то будете ли вы делиться с ними своими знаниями, говорить о проблемах науки и т. п.? А может, вы вдруг захотите поучить их каким-либо полезным навыкам? Да и население-то еще к тому же агрессивное, так и норовит чего-нибудь утянуть из машины, а то и вовсе монтажкой в лоб звездануть…

Полагаю, желающих надолго задерживаться в подобном месте найдется немного.

Впрочем, не только журналисты в наше время оказываются любителями преподносить толпе сенсации. Ученые стараются не отставать. Понятно желание заинтересовать своими исследованиями как можно большее число людей, но зачастую апеллирование к мнению обывателя ведет к такому «упрощению» научных результатов, которое оказывается, согласно поговорке, «хуже воровства». Понятно, что всем хочется грантов, всем хочется финансирования, но нельзя же уподобляться журналистам и устраивать дутые сенсации на пустом месте!

Прошлый век породил такой вид информационных пустышек, как «газетные утки», этот век одарил нас новой, более опасной разновидностью — «утками научными». Мотивы в обоих случаях одинаковы — ученые тоже люди, у них тоже семьи, которые надо кормить, и денежков им хочется, также как и всем прочим.

Наука в наше время подобна шоу. Ученые нашего времени постепенно превращаются в своеобразных научных шоуменов. Чтобы продвинуть науку, надо в наше сложное и интересное время уметь вешать обывателю лапшу на уши. Вопрос только в том, что, подкармливая людей всеми этими дутыми сенсациями, ученые становятся в ряд прочих деятелей, отупляющих народ. Однако когда-нибудь этот процесс отупения может привести к полной потере интереса людей к науке, которая не сможет обеспечить их все возрастающие потребности в чудесном и сенсационном, и тогда обыватели полностью переключатся на всяческую астрологию, у которой фальшивыми чудесами набиты все рукава.

Перед экзаменом

Итак, для чего нужна человечеству наука? Возможно ли существование общества без нее? Ведь предлагают же неомальтузианцы «сократить» человечество и зажить в гармонии с природой.

Что ж, весьма возможно, что именно по этому сценарию пойдет дальнейшее развитие. Глупые и ленивые вымрут, чтобы дать место под солнцем для еще более глупых и еще более ленивых. И проживет праздное человечество несколько тысячелетий своего «Золотого Века» в «гармонии с природой», построенной на крови «сокращенных» народов, чтобы раньше или позже исчезнуть со сцены, пополнив паноптикум вымерших видов…

Отказ общества от науки (а о том, что этот процесс происходит в настоящее время, я пытался рассказать выше) означает отказ от интенсивных путей развития и прогресса. Именно научные достижения позволили человечеству достигнуть столь большой численности населения. Наука постоянно давала и до сих пор еще дает человечеству новые «источники жизни» (выводятся более продуктивные породы и сорта, появляются новые материалы, новые транспортные средства и средства связи, новые источники энергии и т. п.). Безо всех этих подпорок наша цивилизация уже немыслима — лишившись их, она рухнет. Нельзя вот так запросто отказаться от технологической, научной цивилизации и уйти «на деревья», как это пропагандируют религиозно-экологические фанатики.

Не двигаясь вперед, человечество неминуемо начинает двигаться назад. Встав единожды на путь научно ориентированного общества, опирающегося на появление все новых технологий, человечество уже не может допустить остановки в развитии. Проблемы не дадут. Экологический и энергетический кризисы нависают над цивилизацией подобно дамоклову мечу. Кричать, что наука и промышленность привели к ним — глупо, потому что вывести из них могут опять же только наука и промышленность.

Наши кризисы, наши современные проблемы — это проблемы роста. Цивилизация — живой растущий организм, и она в состоянии решить свои проблемы, если не мешать ей развиваться. А речь идет ни больше ни меньше — как именно об отказе от развития. «Ребенок начал ходить, упал и набил себе шишку? Так привязать его к колыбели!» — разве это решение проблемы?! И, тем не менее, почему-то в отношении цивилизации именно такой способ пытаются применить.

Для чего нужен космос? Освоение космического пространства должно дать человеку «хлеб и могущество», как говорил Циолковский. Но и не только это. Новые территории Внеземелья должны стать полигоном для многих как научных, так и социальных экспериментов. Ведь работу по изменению общества, потребность в которой назрела, лучше всего проводить на новых местах, дабы по возможности облегчить общественные потрясения, которые могут возникнуть, попытайся люди начать эти социальные изменения осуществлять сразу на Земле. В свое время эпоха Великих Географических Открытий дала людям Средневековой Европы построить новые общества, гораздо более свободные, нежели те, которые они покидали. И впоследствии изменения коснулись и метрополий.

Попытки социальных изменений обычно оказывались неудачны, но, на мой взгляд, происходило это потому, что социальные изменения ставились целью, тогда как они могут быть лишь средством для каких-либо более высоких и более масштабных целей. Как говорил один философ, «чтобы перепрыгнуть планку, нужно прыгнуть выше этой планки». Если же перед обществом нет конкретных и достойных целей, то попытки как-то его улучшить особого смысла не имеют и последствий не дадут. Это как в классическом примере, когда какой-нибудь среднестатистический гражданин Пупкин в рамках «самосовершенствования» начинает учить английский, скажем, язык, который ему в реальной жизни необходим как телеге пятое колесо. Через месяц он бросит — отвлекут дела. Почему? Да потому что ему этот апгрейд не нужен. А вот если придет действительно такая нужда — допустим, директор скажет, что знание языка нужно этому гражданину для повышения по службе, вот тут-то обучение пройдет быстро и без особых проблем. Такой вот незатейливый жизненный пример.

Освоение космоса — это самая масштабная задача, когда-либо стоявшая перед человечеством, она не по силам современному обществу с его теперешним хаотическим строением и потому требует для своего осуществления перехода на иной способ социальной организации. Эта цель может (и должна) послужить той самой высотой, которая «выше планки».

Наша цивилизация выходит на уровень таких задач, которые нельзя решить обычными способами. Каменным топором не построишь современный город, а посредством современной политико-экономической системы не решить не только проблему освоения космоса, но и проблему экологического кризиса, проблему надвигающегося энергетического кризиса и многое другое.

Освоение ближайшего космоса (прежде всего Марса) — для человечества своеобразный «экзамен на зрелость». Если люди не смогут решить эту проблему, то им действительно нечего делать в Космосе и место для них — в паноптикуме вымерших в ходе эволюции видов, рядом с мамонтами и динозаврами, под табличкой «Человек Недоразумный».

Каким образом может помочь в деле разрешения современных кризисов космонавтика? Да самым прямым и непосредственным. Лунная программа США дала обществу тысячи новых технологий, тысячи новых материалов, тысячи новых «источников жизни». Все это в качестве побочного эффекта политической по своей природе акции. Что же может дать космос, если к нему подойти без политики и политиков?!

Вот, например, экологический кризис. Он порожден характером нашего общества, потребительского по сути. Что странного в том, что мы оказались в тупике, если общество целенаправленно работает на производство отходов? Освоение космоса заставит человечество создавать такие замкнутые системы жизнеобеспечения, которые должны будут обеспечивать жизнь больших количеств людей во враждебных условиях космоса. Создание таких СЖО, в которых должен быть найден оптимальный баланс технического мира и мира природы (я называю их Технобиосферами и о них речь пойдет дальше), дадут человечеству бесценный опыт, который может помочь в разрешении экологического кризиса.

Это лишь одно из возможных позитивных последствий освоения космоса. Есть и другие, к примеру — это возможность проведения социального эксперимента по созданию в освоенном Внеземелье более свободного, более счастливого, более ориентированного на прогресс общества. Общества, где каждый человек сможет полностью реализовать свой творческий потенциал, где у него будут безграничные пространства для приложения его сил.

Надеюсь, я смог в общих чертах сказать, зачем космос необходим человечеству, а также в той или иной мере ответить на прочие поставленные в начале главы вопросы.

В наше время, когда «все продается и покупается», имеет место иллюзия, что при желании можно купить и космос, и науку. Заплатят косопузые буржуины денежек ученым, подкинут гранты — и те тут же им за это открытие сделают. Надеюсь, этой своей работой мне удалось показать, что все совсем не так просто. Наука — та область, где незатейливая цепочка «товар — деньги — товар» выстраиваться отказывается. И здесь начинается тот самый «Великий Предел», за который нет ходу торгашам и их торгашескому «демократическому миру».

В одном из журналов недавно мне попалась статья некоего Безымянного Журналиста (имевшего, конечно, какое-то имя или там кличку, но совершенно не заслуживающие упоминания) о том, что, дескать, наши российские бизнесмены решили скинуться (очевидно, наворованные на вывозе сырья деньги «ляжки жгут») и устроить полет на Марс. Невежество людей давно перестало меня удивлять, но это один из ярчайших примеров иллюзии всемогущества денег. Они (не только те дураки-бизнесмены, но и большая масса читателей подобных желтых публикаций в желтых журналах) думают, что стоит только наворовать побольше денег — и можно купить все. Они не понимают, что задачи освоения космоса находятся за пределами экономических возможностей человечества. Это подобно тому, что человек, всю жизнь руками убиравший с дороги камни, обнаружил, что дорога привела его к подножию отвесной, уходящей за облака скале, которую никак нельзя обойти. Голыми руками здесь уже ничего не сделаешь. Нужно создавать соответствующую технику или хотя бы какие-то инструменты.

Финансовые возможности в деле освоения космоса столь же бессильны, как не вооруженные инструментами руки человека в примере со скалой, и сколько бы наши купчины не «трясли мошной», никаких их деньжищ не хватит на то, чтобы куда-то там слетать. Теперешние реальные дела уже лежат вне денежных возможностей.

В детстве все проходят через игры в «магазин» (особенно девочки) и в «войну» (особенно мальчики). Потом все вырастают (конечно, не все в буквальном смысле, но большинство) и за реальными взрослыми делами и заботами забывают о том, как пустые коробочки и баночки выменивали на фантики, или как бегали по пустырям с копеечными пластиковыми пистолетами.

Собственно, подошло для человечества время вырасти. Если оно и далее предпочтет свои столь полюбившиеся ему игры в «магазин» и в «войнушку», то проиграет будущее.

Будущего у нашей цивилизации в ее теперешнем виде попросту нет. Или она найдет в себе силы для изменения и для самостоятельного решения собственных проблем, или погибнет (а что еще хуже — погибнет не сразу, а окажется обреченной на длительное прозябание в ловушке «Золотого Века»).

Перед человечеством стоит задача перехода на новую ступень развития. Оно должно сдать экзамен на разумность. Если ему это удастся, то перед ним откроется огромный мир, перед ним будет весь необъятный космос, где человек сможет стать, наконец, Человеком Разумным.

Будем надеяться, что это произойдет…

Часть 2

Русский кризис как модель общемирового будущего

Большие перемены

Цивилизация вступила в период больших перемен. Сможет она пережить его или нет — покажет будущее, однако налицо тот факт, что подобного кризиса в истории человечества еще не было и что этот современный кризис являет собой угрозу для самого существования человека как биологического вида.

Составляющие этот кризис проблемы давно известны — экологическая, энергетическая и ресурсная. Однако наиболее опасным аспектом, на мой взгляд, является проблема моральной деградации современного общества — человек подошел к грядущим испытаниям совершенно неподготовленным.

Нашей стране довелось первой вступить в Мир Будущего, и этот мир оказался совсем не таков, как ожидалось. Мир Будущего — это вовсе не страна всеобщего изобилия, куда наш народ так стремился, а скорее наоборот — дикая пустыня, выжить в которой дано не каждому. Возможно, если эту пустыню удастся преодолеть, то мы наконец-то попадем в тот мир изобилия и справедливости, куда хотели попасть, когда «великие перемены» только начинались. Вопрос в том, что непонятно в каком направлении двигаться, и пока идут дебаты и наше общество шарахается из стороны в сторону, не удаляясь от исходной точки, — народ слабеет и вымирает, а цель похода не становится ближе.

Когда Горбачев начинал Перестройку, она была воспринята в основном положительно. Народ в своем большинстве был полон оптимизма, и лишь некоторые битые жизнью люди энтузиазм большинства разделять не торопились, предчувствуя впереди непростую, опасную дорогу. Они были правы, все оказалось гораздо сложнее, нежели представлялось. Путь, по которому повели народ реформаторы, привел в тупик.

Сейчас много говорят о том, что теперешнего жуткого состояния можно и должно было избежать. Те, кто предали нашу страну, те, кто развалили СССР, безусловно, виновны и заслуживают суда по типу Нюрнбергского трибунала. Их предательство, однако, было усилено тем, что мир к концу тысячелетия уже стоял на пороге кризиса и предатели, развалив СССР, бросили наш народ в яму этого общемирового кризиса досрочно, раньше времени, совершенно неподготовленный и оказавшийся без какой-либо помощи.

В настоящее время стали появляться люди, которые говорят правду о теперешнем положении нашего народа. Начали появляться попытки анализа ситуации и предложения по выходу из тупика. Однако, при всем моем уважении к этим людям, я должен заметить, что они в основном акцентируют внимание на бедах нашей родины, что, конечно же, понятно. И если в их работах и отмечается факт общемирового предкризисного состояния, то лишь как некое будущее божье мщение тем, кто делает сейчас бизнес на крови и бедствиях нашего народа.

Я бы предложил посмотреть на проблему несколько шире: наш кризис — это лишь начало общемирового кризиса, наши беды — это предвестник бед в мировом масштабе, наши проблемы скоро перестанут быть только нашими. Заканчивается эпоха, и крушение СССР — «лишь цветочки», впереди мир ждет череда потрясений и бед, еще больших по масштабу, так что отсидеться в тепле и безопасности, скорее всего, не удастся никому.

Нашему народу, по причине предательства его собственными руководителями оказавшемуся первой жертвой общецивилизационного кризиса, придется в ходе этого кризиса тяжелее всех. А потому надо не злорадствовать тому, что камни от упавшей на нас горы разлетятся и набьют шишки нашим врагам, а попытаться искать выход из жуткой ситуации, в которую нас угораздило попасть вперед всего остального мира, который, впрочем, скоро в полном составе окажется в одной яме вместе с нами.

Прежде чем приступить к изложению своей концепции, я хотел бы для начала немного поговорить о чужих, привести другие мнения о ситуации в нашей стране и в мире.

В этой части я попытаюсь подвергнуть анализу несколько работ. При том что с авторами первых двух книг я по большей части согласен.

О книге Максима Калашникова и Юрия Крупнова «Оседлать молнию»

Книга оставила после себя противоречивые чувства. С одной стороны, она являет положительный пример хоть какого-то оживления в стане патриотов, но с другой — обнажает бедность идеями, отсутствие организованности и внятной программы в их рядах.

Впрочем, политическую жизнь нашей страны вообще жизнью назвать достаточно сложно. Принимать всерьез, как реальных политиков, клоуна Жириновского, кумира старушек Зюганова или вождя «юношей бледных со взором горящим» Лимонова — удел людей недалеких. О Путине и его «партии власти» вообще говорить не стоит — в нашей стране любой Иван-дурак, оказавшись при власти, мгновенно превращается в Ивана-царевича, а любая лягушка — в Василису Премудрую. А уж была бы власть, а партия при ней образуется моментально — любителей поддакивать и, перефразируя классика, «не служить, а прислуживать» завсегда было с избытком. Политическая жизнь России более всего сходна с состоянием человека, впавшего в кому, — одна лишь оболочка, видимость жизни, за которой нет никакой внутренней сути.

Что ж, хотелось бы верить, что появление книг, подобных этой, говорит об идущих в стране процессах политического оживления и подъема патриотических настроений.

Авторы пытаются поставить в своей работе вполне обычные русские вопросы — «кто виноват?» и «что делать?».

Итак, «кто виноват?».

В поисках врага и виновника всех бед нашего народа авторы обнаруживают некую виртуальную величину, которую называют «Вечным Рейхом»:

«И так лихо ведут эту войну хозяева Соединенных Штатов, что подчас закрадывается в голову шальная мысль: а не инопланетяне ли они? Их игры так опасны, что сами США подвергаются нешуточной угрозе. Неужели они рассчитывают в случае чего сесть в свои НЛО и покинуть нашу Землю?

И тут мы подходим к главному: Пятую мировую войну ведут… не США. Хотя внешне выглядит именно так… вы сможете заглянуть в нутро дяди Сэма и увидите, что там есть еще одна цивилизация.

В „Гневе орка“ мы называем ее Вечным рейхом. Это — сообщество новых кочевников, мировых мародеров, „добывателей трофеев“, пиратов. Америка служит всего лишь базой для их глобальных операций. Именно Вечный рейх и ведет Пятую мировую войну. Именно он и ударит по умирающей России…»

По мысли авторов, существует некий всемирный заговор с целью затормозить развитие большей части мира в угоду меньшей его части, так называемого «Золотого Миллиарда». Этот «Золотой Миллиард» собирается прибрать (и вполне успешно прибирает) к рукам все основные мировые ресурсы, и прежде всего нефть, запасы которой в мире все более истощаются. Когда ресурсы планеты уже не смогут поддерживать рост населения и рост благосостояния этого населения, когда разразится глобальный кризис, страны «Золотого Миллиарда» смогут сохранить свой теперешний уровень потребления. И в то время, когда остальные народы на планете будут уничтожать друг друга в борьбе за немногие оставшиеся свободными ресурсы и вымирать от голода и нищеты, «Миллиард» будет бесстыдно благоденствовать.

Что ж, описанная картина, на мой взгляд, достаточно реалистична и данный сценарий приведения мира к «гармоничному состоянию» представляется вполне возможным. Напомню, что в предыдущей части я уже поднимал тему опасности соскальзывания мира в тупик «Золотого Века» с его остановкой прогресса, отказом от науки и торможением технологий на определенном уровне (без возможностей какого-либо нового их подъема), с уменьшением населения до некоей стабильной величины и прочими неомальтузианскими прелестями. Однако не очень ясна роль в данном процессе (движение к которому, несомненно, уже имеет место в мире) введенного авторами рассматриваемой книги Вечного Рейха. Вполне понятно стремление руководства ряда стран-лидеров современного мира любой ценой удержать свое лидерство. Вполне понятно их стремление к тому, чтобы задержать и остановить развитие всех прочих стран — так, в природе существует внутривидовой механизм угнетения роста более мелких по размеру особей более крупными. К примеру, рыбы выделяют определенные вещества, подавляющие рост других рыб того же вида. Крысы угнетают своих более слабых сородичей, агрессией подавляя у них инстинкт размножения. То же самое можно увидеть у прочих животных — природа дает множество примеров, когда сильные представители какого-либо вида угнетают слабых. Что ж, государственные эгрегоры, которые авторами определены в данной книге как «големы», псевдоживые сущности, оказываются вполне подчинены тем законам, которые царят в живом мире природы. Очевидно, что государства сильные стремятся не дать развиться государствам слабым, а государственные объединения, подобно волчьим стаям или молодежным бандам, стремятся не дать усиливаться другим объединениям.

В данной естественной картине мира — мира, в котором государственные эгрегоры, подобно ошалевшим от похоти обезьянам, дерущимся за самку, воюют за мировое господство, не очень понятна роль «Вечного Рейха». На мой взгляд, в этом вопросе авторы встали на путь тех философов, что «упрощают то, что сложно, и усложняют то, что просто». Мы имеем дело не с неким гипотетическим мировым заговором, а с реальным, хаотичным по своему характеру процессом вполне привычной для нашей планеты борьбы государств за власть и ресурсы, и людей — за власть, самок и жратву. Тенденции этой борьбы, ее цели и вероятный исход, на мой взгляд, авторами книги были обрисованы вполне успешно, а вот главные герои идущей борьбы оказались неоправданно и незаслуженно демонизированы.

В одной из глав авторы подвергают анализу наше государственное устройство и вот тут-то и «обнаруживают» «голема». Они пишут о том, что бюрократическое государство представляет собой единый квазиживой организм, который по природе своей гораздо более прост и туп, чем составляющие его части, которые тоже, кстати, по большей части не ньютоны. Открытие это не ново, авторы обнаружили давно известные государственные эгрегоры, однако они почему-то не смогли продолжить свою мысль — конечно, у России есть свой эгрегор, но он есть и у всех прочих государств. Есть он и у США и у ныне объединенной Европы. Эти эгрегоры, или «големы», согласно терминологии авторов, и являются субъектами борьбы за мировое господство и за обладание ресурсами. И никакой «Вечный рейх» здесь особенно и не нужен. А если и есть такие люди, что полагают, будто они, являясь неким «рейхом», и впрямь управляют миром и выбирают направления его движения по своей воле, то такие люди заблуждаются: управлять столкновением эгрегоров — это примерно то же, что управлять боем динозавров. Они для этого слишком мощны и одновременно слишком тупы. На динозавре можно ехать, но направления поездки он будет выбирать самостоятельно.

Помимо этого, против концепции существования некоей античеловеческой, антицивилизационной организации можно привести следующий довод. Организация — это объединение; авторы книги предложили свой план создания организации («Братства», о нем позднее) с противоположными целям «Вечного Рейха» задачами, но интересно, насколько успешен был их план? Предполагаю, что все обратилось в пустую говорильню на их сайте. Людей достаточно сложно объединить. Даже тех, кому нечего терять. А что уж говорить о тех, у кого и так все есть. Есть ли особый стимул объединяться тем, у кого миллиарды в банках? Есть ли им особый смысл беспокоиться о судьбе человечества? Полагаю, нет. Им гораздо труднее договориться между собой, потому что они друг другу волки в гораздо большей мере, чем даже по отношению к используемым ими «простым» людям. А что до путей человечества, то о них гораздо больше возможностей рассуждать и заботиться нам, не загруженным боязнью потерять миллиарды и потребностью постоянного поиска способов их преумножения.

В том-то, на мой взгляд, и есть опасность ситуации, что мы имеем дело не со злым умыслом группы людей, как предполагают авторы, а с действием бездушных механизмов. Перед нами жернова истории, и миллиардеры вкупе с президентами — всего лишь пешки в Большой Игре, что бы они при этом сами о себе ни воображали.

Кстати, интересен в этом плане приведенный выше пассаж о НЛО. Авторы верно подметили, что игра ведется слишком рискованно и, следовательно, это свидетельствует о том, что игроками являются не люди. Это так, но и к инопланетянам они отношения, конечно же, не имеют. Играют псевдоживые эгрегоры — «големы», а у них другие понятия о целесообразности, об опасности и т. п. Да и туповаты они, все их функции — подавить врага, напугать его, заставить отступить, по возможности уничтожить. По своей сути это всего лишь механизмы.

«Вечный Рейх» в том виде, в котором его нарисовали авторы, принципиально возможен. Более того — может быть, он уже складывается и формируется. Однако, на мой взгляд, если это и так, то такая структура существует лишь в зародышевом состоянии и никакого реального воздействия на ход событий пока оказывать не в состоянии.

Теперь о рассуждениях авторов на тему «что делать?».

Авторы формулируют свое видение выхода из смертельного тупика, в котором оказалась Россия, следующим образом.

Во-первых, они ориентируются на внедрение неких сверхновых технологий (авторы называют их «закрывающими», предполагая, что они способны настолько изменить мир, что в нем отомрут многие отрасли современной промышленности).

Во-вторых, предлагают создать некое «Братство», т. е. активно действующую силу, которая со временем могла бы ни больше ни меньше, как взять на себя все основные функции государства, оставив официальные структуры лишь в качестве своего прикрытия.

В-третьих, членов «Братства» предполагается вооружить самыми передовыми технологиями и психотехниками, насчет которых у авторов очень большие ожидания и планы. Они полагают, что с помощью таких новейших психотехник можно превращать людей в неких сверхлюдей, а уже эти сверхлюди станут, по их расчетам, той силой, что возродит Россию.

Начну с последнего пункта. Вот с чем я самым определенным образом не согласен, так это с концепцией «люденов» или «всечеловеков». Авторы полагают, что, развернув массовый апгрейд сторонников своих идей с помощью современных полумистических психотехнологий, они получат армии сверхбойцов, сверхфинансистов, сверхученых и т. п. Они утверждают, что так как, дескать, люди используют всего лишь 4 % потенциальных возможностей мозга, то достаточно в массовом порядке научить их пользоваться «оставшимися» 96 % — и мы получим расу сверхлюдей, которые легко разрешат все наши теперешние проблемы. На мой взгляд, такое «решение» проблемы, да и такое ее понимание является в принципе неверным.

Я понимаю ситуацию так: мыслительные способности человека подобны его физическим способностям. Т. е., чтобы получить человека, способного мыслить, его надо поставить в такие условия, чтобы он мыслительным процессом занимался регулярно и помногу. Таким образом, рост способностей человека (это равно касается как мыслительных, так и физических и прочих) происходит с постепенным, методичным, каждодневным ростом нагрузки. Повышению способностей обязательно должно сопутствовать повышение потребностей в применении этих способностей. Я достаточно много общался с людьми, занимавшимися всяческими эзотерическими практиками и прочими вариантами «самосовершенствования». Путем целенаправленной самодрессировки им удавалось достигать удивительных с точки зрения обычных людей способностей. Но эти их способности, не находя применения в обыденной жизни, быстро утрачивались и то, что приходило с годами тренировок и самоистязаний, по прекращении этих тренировок очень быстро терялось. Поэтому я противник теорий получения «сверхчеловеков». Полагаю, что каждый человек дела должен следовать заповеди, сформулированной в свое время философом действия Масутацу Оямой: «Чем бы ты ни занимался в жизни, делай это больше времени, чем тратишь на сон». И при следовании этой заповеди человек дела достигнет больших успехов, чем любой искусственно выведенный люден, потому что его путь — это путь бойца, путь прямой, без лишних завитушек, самый естественный, как удар кулака. Практика показывает, что лучшее учение — это… практика. Умение решать в уме дифференциальные уравнения и выжимать левой рукой 100 кг вовсе не гарантирует успеха в решении реальных жизненных проблем и деле получения настоящих, полезных для общества достижений.

Люди, пропагандирующие самосовершенствование, обычно упускают из вида, что, не будучи подкреплено соответствующими потребностями, оно не может привести к каким-то действительным последствиям. Энтузиасты тотального апгрейда человека подобны тем, кто призывает к отказу от ракет и переходу на «технологии летающих тарелок» (авторы книги, кстати, грешат и этим). Призыв хороший, вот только вероятность такого перехода равна вероятности «перехода» древних греков от своих галер к пароходу. А что? Умные ведь были люди, их философов до сих пор помнят. Сели бы за кульманы, напряглись бы в «мозговом штурме» да нарисовали бы чертеж парохода! Но ведь нет, такое невозможно. Для того, чтобы стал возможен переход от одного состояния к другому, более высшему, нужно полностью реализовать все возможности текущего состояния. Для того, чтобы перейти к пароходу, надо было построить тысячи и тысячи галер, а потом тысячи и тысячи парусников, и перевезти на всем этом многие миллионы тонн грузов, и пройти на них суммарно многие тысячи километров. Для того, чтобы перейти к «летающей тарелке», нужно построить тысячи и тысячи ракет. Для того, чтобы достигнуть новой ступени, того состояния, которое авторы называют «люден», «всечеловек» и т. п., людям нужно научиться пользоваться своими 96 % нереализованных мыслительных способностей не в комфортабельных учебных центрах, а решая настоящие жизненные проблемы. И когда мы построим новое общество, люди в нем смогут претендовать на владение сверхспособностями.

Мне могут возразить — а как же обучение? Как же образование? Ведь оно являет собой пример необходимого и приносящего пользу апгрейда. Но образование приносит пользу лишь в том случае, если обучаемый человек (неважно, какого он возраста) применяет получаемые знания в какой-либо творческой работе (опять же неважно, если это окажется «изобретение велосипеда» или вечного двигателя). Ботаники-зубрилы болтаются в потоках информации, словно медузы в морской воде, и впоследствии не могут никак применить в жизни полученные знания (разве что на все те же 4 %). Только самостоятельная работа в решении конкретных задач дает человеку способность находить нужную информацию, воспринимать ее, ставить проблему, находить решение, искать способы воплощения своих планов в жизнь и добиваться их исполнения. Так что и образование в его теперешнем виде, на мой взгляд, также большое заблуждение нашего общества. Если бы все было так просто, как обычно представляется, то дело образования было бы всего лишь вопросом денег, словно при улучшении юнитов в компьютерной игре, — берем 10 обыкновенных пацанов, вкладываем в их образование n рублей (пользуясь, конечно же, самыми продвинутыми, суперпуперметодиками), получаем 10 умных людей. Вкладываем 10*n, получаем 10 талантов. Вкладываем 100*n, получаем 10 гениев. Однако в реальности все выходит совсем не так. Все это понимают, однако интерпретируют данный факт обычно следующим образом: методики старые, плохие, учителя подходят к делу абы как, детей отвлекает дурное влияние улицы и т. п. Однако дело не в методиках образования, а в том, чтобы суметь разбудить в человеке его творческие задатки, сделать так, чтобы он сам захотел научиться самостоятельно действовать, а не плыть по течению вслед за толпой. Тот, у кого есть такое стремление, обойдется без методик, он будет «изобретать велосипеды» и вечные двигатели, «открывать америку» и в конечном итоге сделает действительно что-нибудь свое. Что-нибудь полезное для общества.

Обучение без подключения творческого начала человека — это дрессировка. Отличники-зубрилы со всеми своими золотыми медалями и красными дипломами по сути своей всего лишь смышленые дрессированные зверьки. Оттого-то и проистекают 4 % загрузки мыслительных способностей — они учатся не мыслить самостоятельно, не творить, а всего лишь действовать по шаблону.

Я взял образование как простейший пример апгрейда. Полагаю, что различных психотехник это касается абсолютно в той же мере. Гуру всех видов и мастей постоянно осчастливливают мир все новыми и все более «абсолютными» методами просветления. Однако время показывает, что все методики «расширения сознания» и получения сверхспособностей (кроме заведомо шарлатанских, которые, кстати, составляют примерно 99,99 % от общего числа) работают примерно с одинаковой эффективностью. Результатов добивается не тот, кто слепо следует за своим пророком и его методикой, а тот, кто, со временем отвергая любимого гуру и его теории «из сердца своего», следует через жизненную практику. Да и результаты эти нормальной логике обычно не поддаются — человек не компьютер, чтобы его можно было совершенствовать, механически прицепляя к нему новые блоки и устройства. Впрочем, разговор о результатах так называемых эзотерических практик — тема совершенно иная.

Да, человек потенциально «божествен», но не надо думать, что вот появится какой-нибудь гуру и даст всем методику мгновенного, легкого и для всех подходящего достижения сверсиддх, одарит всех поголовно гениальностью. Но сиддхи — целенаправленный, методичный труд, помноженный на творчество. Одним трудом их не добьешься, но и одного лишь творческого подхода также недостаточно. Только союз этих двух начал дает истинные сиддхи — те, которые не будут разрушать личность. И гениальность — одна из таких истинных сиддх, сверхспособность, которая рождается из труда и творчества.

О «Братстве». Да, красивая идея. Однако уж больно этот путь напоминает китайские тайные общества периода подготовки к Боксерскому восстанию. Особенно учитывая общую сходность ситуаций в Китае конца 19-го века и России начала 21-го. Впрочем, авторы и сами несколько раз ссылаются на опыт «Триады». Сходство предлагаемой авторами концепции «Братства» с китайскими тайными обществами усиливается тем фактом, что обе упомянутые структуры ориентированы (точнее, одна была ориентирована в прошлом, другая собирается ориентироваться в будущем) на полумистические психотехники. Китайский опыт оказался неудачен. Восстание было подавлено, а уцелевшие общества выродились в мафиозные организации. Вообще, опасность подобного исхода не исключается со временем ни для какого тайного общества.

Однако дело не в этом. Дело в том, что наши люди совсем не таковы, как китайцы прошлого века. Они морально несостоятельны для повторения подвигов, которые делали китайцы, они вообще не готовы объединяться и делать что-либо реальное. Все попытки столь «механически» объединить наших людей, как ни жаль, но, скорее всего, выльются лишь в бессмысленную говорильню в болоте Интернета.

Это не значит, что нельзя выделить из массы определенные группы, на которые можно было бы опереться, как на ту «точку опоры» Архимеда. Это значит, что таких групп у нас будет гораздо меньше, чем в том же Китае. К сожалению… Прямолинейная стратегия «бунта» в наших условиях оказывается невозможна.

Вот что пишут авторы по поводу перспектив своей программы:

«Возникнет русское психополе, которое подавит волю многих „элит“, и они склонят свою голову перед нами в покорности, не пытаясь сопротивляться. Словом, произойдет что-то похожее на то, когда невеликий с виду паренек, столкнувшись со стаей городской шпаны, эффектно вырубит ее здоровенного главаря — и тогда банда распадется, и многие ее члены тут же признают в пареньке нового вожака. И хотя старый главарь останется жив в физическом смысле, в психическом он окажется трупом».

План хорош, но малореален. Вероятность события, описанного в примере, невелика — скорее уж «фулюганы» наваляют пареньку. Если победа «Братства» представляет собой столь же вероятное событие, то перспективы не ахти. Да и становиться «новым главарем банды» тоже, знаете ли, цель не из самых благородных.

О «закрывающих» технологиях.

Вот что авторы рассматриваемой книги пишут о «научных» разработках, на которые возлагают столько надежд:

«А если нет никакой надежды „сделать в России Запад“, то остается один путь: путь молнии, стратегия чуда. Ни к чему повторять прежний мир — лучше создать мир совершенно новый».

Что ж, «мир совершенно новый» — это здорово. Однако с чем я еще не согласен, так это с надеждами авторов на неких добрых спонсоров, на сознательных капиталистов, на деньги «новых русских», которыми те в добровольно-принудительном порядке поделятся с реформаторами. На мой взгляд, пользоваться рыночными механизмами для достижения целей, лежащих вне рыночных (или, если угодно, демократических) ценностей, представляется делом бессмысленным. Деньги и новый мир не очень-то сочетаются (об этом я попытаюсь сказать далее).

Но вернемся к технологиям:

«Чудесные технологии — вот наше спасение».

Авторы приводят в своей книге ряд примеров таких «чудесных технологий», о которых по большей части трудно что-либо сказать без дополнительного ознакомления с каждым конкретным случаем. Однако многие изложенные ими идеи выглядят достаточно сомнительными, да и вот что они сами пишут о тех людях, на научную работу которых возлагают основные надежды:

«Носителей этих знаний и технологий, этих изобретателей и ученых обычно принимают за сумасшедших. Они слишком экзальтированны и чудаковаты. Мир конформистов и „таких-как-все“ их отвергает. Но это и неудивительно: чтобы создать новую физику или изобрести нечто потрясающее, нужно быть немного сумасшедшим и фанатичным. Нужно научиться работать с этими безумцами — и тогда наши усилия окупятся с лихвой».

Из некоторых мест книги может сложиться впечатление, что авторы собираются рекрутировать спасителей России из лечебниц.

Впрочем, я во многом согласен с ними в том, что наше государство следует крайне опасной линии отказа от развития науки и новых технологий. Согласен с тем, что новое общество обязательно должно быть ориентировано на науку. В предыдущей главе я уже говорил на эту тему, и нет смысла повторяться о том, что в наше время только научно-технологическое развитие способно обеспечить обществу нормальное состояние.

Создавать новые «источники жизни» всегда было для общества делом менее привычным, нежели делить уже существующие. История показывает, что для людей более естественно проламывать друг другу черепа в борьбе за ресурсы, чем совместно искать выход из кризиса. Однако мир уже подошел к такому своему состоянию, когда общество не может позволить себе тратить силы на вражду, иначе их не хватит на отыскание необходимых «источников жизни» и тогда может случиться обвал, когда цивилизация потеряет стабильность и погибнет.

Однако есть разница в моем и авторов книги понимании путей достижения такого состояния, когда новые технологии смогут в необходимых количествах рождаться и реализовываться, также как есть разница в оценке ценности подобных уже имеющихся разработок и идей. Авторы порой становятся едва ли не на позиции отрицания современной науки, утверждая, что научные структуры закостенели и мешают прогрессу и внедрению в жизнь нового. Здесь им можно возразить, что большая часть этого нового и «революционного», скорее всего, окажется шарлатанством или самообманом «экзальтированных и чудаковатых» горе-изобретателей.

На мой взгляд, авторы, являясь типичными гуманитариями, проявляют вполне предсказуемые для гуманитариев представления и заблуждения в оценке путей развития науки и технологий, а также в оценке ряда конкретных «революционных прорывов».

На мой, опять же, взгляд, надо меньше уповать на некие случайные открытия и на полусумасшедших энтузиастов, многие из которых зачастую оказываются мало того что научно неграмотными, но еще воинственно невежественными и враждебными науке, а то и попросту шарлатанами. Надо ориентироваться не на сомнительные «тирьямпампамции» полуграмотных самоучек, которые вдруг этак даром увеличат могущество человечества на порядки, что весьма маловероятно, а на трудную, долгую, кропотливую научную работу, на серьезные затраты, на создание больших и хорошо организованных коллективов ученых, многоступенчатой системы образования, на разработку дорогих приборов и т. п.

Надеюсь, что мои возражения не создали впечатления полного отрицания всех идей, изложенных в книге. Во многом я согласен с авторами. Наше общество оказалось в очень серьезном кризисе, и поиск выхода из этого кризиса должен вестись всеми возможными способами и на всех возможных (и даже кажущихся невозможными) путях. Вопреки всему я верю в великое будущее нашей страны.

Наш мир все более превращается в мир «борьбы без правил». Он тяжел и несправедлив. Но зато в таком мире нет никаких ограничений по времени, никаких раундов и никаких судей — пока боец может сражаться, он сражается. До тех пор, пока не уползет с ринга, признав себя побежденным, или его не унесут бездыханным (обычно «добивать в раздевалке»), он может сражаться и у него всегда остаются шансы на победу. Можно упасть под ударами, но снова встать, упасть и снова подняться, и так, пока противник не ослабеет, не струсит и не начнет проигрывать.

Выигрывает тот, кто не сдается. А России действительно некуда отступать, и значит, надо мобилизовать силы и биться либо до последнего вздоха, либо до победы.

О книге Сергея Валянского и Дмитрия Калюжного «О Западе, который пыжился, пыжился, а Россия сама по себе»

Книга, в большей своей части, весьма дельная и интересная. Не буду говорить обо всех ее идеях, коснусь лишь тех, что могут быть как-либо соотнесены с моими. С большей частью утверждений авторов я согласен, кое-что представляется спорным, но были и такие тезисы, которые нельзя определить иначе, как вредные заблуждения, и о них я далее постараюсь поговорить более подробно.

Собственно по этому критерию можно было бы разделить книгу на две части — полезную и вредную.

Начнем с полезной.

«Мы откроем вам тайну России», — обещают авторы.

«Только у нас ведутся споры: мы Восток или Запад?

Мы — Север.

Самые населенные районы планеты, где обитает 70 % жителей Земли, занимают всего-навсего 7 % суши. Но это благодатнейшие места! А наша дорогая Россия, где живет лишь 2,5 % населения планеты, раскинулась на 12 % суши!

Казалось бы, как это хорошо: сколько у нас еще свободных и богатых территорий — есть где разгуляться работящему и предприимчивому человеку. Но это только на первый взгляд: разгуляться у нас довольно трудно, поскольку вся наша громадная страна расположена вокруг Полюса холода Северного полушария. Имеет ли смысл вести на полюсе спор, где восток, а где запад?»

Рассуждения авторов хороши и правильны, однако хотелось бы добавить к ним вот что: есть Запад — это Европа и Америка, и есть Восток — это Китай, Индия и Мусульманский мир, а есть Россия, которая не Запад и не Восток. Мы восточнее Запада и западнее Востока, а это значит, что мы — Центр. Западный подход к жизни разрушителен, восточный консервативен. Миру не хватает только подхода созидающего. Миру не хватает Центра. И этот Центр — наша Россия.

Образование в нашей стране всегда было направлено в сторону Запада. На мой взгляд, это неправильно — образованный человек в нашей стране должен знать западную культуру, это так, но должен он знать и восточную культуру. Зачем? А затем, чтобы иметь возможности для сравнения, чтобы не скатываться к западничеству, чтобы брать от обеих культур лучшее, а не быть подражателем. Образованный человек должен знать английский, но он должен знать и китайский или японский. Лучше выучить их, чем тратить время на изучение модных диалектов, вымирающих от достигнутого изобилия и потерявших смысл собственного существования народов Запада.

«Для половины нашей территории (севернее линии Петербург — Вятка — Ханты-Мансийск — Магадан) ни о каком сельском хозяйстве, кроме оленеводства и мелких огородов, говорить не приходится. В нашей средней полосе сельскохозяйственные работы идут с мая по октябрь, а, например, во Франции — фактически круглый год. Урожай у русских бывал на нечерноземной почве сам-2 или сам-3 (имеется в виду количество собранного урожая по отношению к посаженному), а в Западной Европе еще в 18 веке — сам-12».

Авторы задают вопрос: «Как же удавалось России в столь тяжелых условиях существования удерживаться на высоком уровне развития относительно других стран? И почему теперь не удается?»

Они берут за основу «петлю Паршева»: «… из-за климата столь высоки издержки производства в нашей стране. Для того, чтобы просто выжить, в России приходится тратить в несколько раз больше энергии, чем в Америке или даже в Канаде. Многократно выше стоимость капитального строительства из-за необходимости выкладывать фундаменты и толстые стены, тянуть подземные коммуникации. Приходится дополнительно тратиться на дороги, отопление производственных и жилых зданий и прочее. Все это удорожает продукцию, повышает стоимость жизни».

Авторы пеняют Паршеву на то, что он «не сделал необходимых выводов: а как же так получилось, что Россия не только стояла вровень с ведущими державами, но зачастую превосходила их?»

Отвечая на этот вопрос, они вводят свою «теорию рывков», реабилитируя «мобилизационную экономику»:

«В отличие от остальных государств общество и экономика России развиваются скачкообразно, „рывками“. В силу описанных выше причин Россия, если у нее все идет „нормально“, как в других странах, начинает от них быстро отставать по уровню экономики и жизни населения. Когда отставание становится чересчур большим и нестерпимым, ценой неимоверных усилий и напряжения всех сил, что порой отнимает жизни значительной части населения, происходит рывок, и страна достигает могущества».

Наша страна, имея гораздо меньшие возможности по сравнению с другими странами, вынуждена периодически восполнять ресурсную бедность за счет трудового ресурса. Порой это приводит к ситуации прямого «перекачивания» жизненного человеческого ресурса в государственное могущество. Нечто вроде своеобразной лазерной накачки, когда хаотическая энергия отдельных людей объединяется в ослепительную вспышку общественного действия. Это тяжело, но когда у общества нет выхода…

«„Рывков“ разной амплитуды было немало, но значимых среди них три: во время царствования Ивана Грозного (переход к единому русскому государству), в период правления Петра I (переход к империи) и когда страной руководил Иосиф Сталин (переход к индустриальному обществу)».

Попутно они вполне доступно объясняют, почему в России необходима государственная экономика и желателен сильный лидер, который противопоставляется теперешнему политическому «безрыбью».

Авторы доказывают, что перенос на нашу страну зарубежных моделей не может привести ни к чему полезному, что чужие модели в наших условиях оказываются нежизнеспособны.

«Общеизвестно, что Полюс холода Северного полушария находится в Якутии в районе Оймяконской котловины. Но мало кто представляет, что она расположена на широте, проходящей южнее, например, Архангельска. Еще меньше людей знает, что весьма плотно заселены районы нашей страны, где отмечается большой перепад между летними и зимними температурами. В этом — коренное отличие условий жизни России от всех остальных стран мира. Так почему же этот фактор упускается из вида? Почему эту особенность не учитывают, когда начинают примерять на России различные зарубежные модели?»

Вообще приведенные в данной книге данные о геоклиматических условиях нашей страны (на основе собранных А. П. Паршевым фактов) заслуживают, на мой взгляд, более частого пересказа и цитирования. И я позволю себе привести здесь довольно большой фрагмент, потому что он этого достоин:

«Россия — самая холодная страна мира. Среднегодовая температура у нас минус 5,5 °С, а в Финляндии, например плюс 1,5 °С. Но есть еще такое понятие, как суровость климата — это разность летней и зимней температур, да и разность ночной и дневной. Тут мы вообще вне конкуренции.

Французский географ Реклю ввел в свое время понятие „эффективной территории“ (то есть пригодной для жизни), которая находится ниже 2000 метров над уровнем моря, со среднегодовой температурой не ниже минус 2 °С. По этим критериям лишь треть нашей земли эффективная. Оленьих пастбищ в нашей стране (19 % площади) существенно больше, чем пригодных для сельского хозяйства земель (13 %), а нашей пашни (около 100 млн га) едва хватает для обеспечения себя хлебом.

В странах, с которыми нас обычно сравнивают, положение значительно лучше.

Например, Канада — большая страна с незначительным населением и отличными транспортными возможностями, то есть с выходом к океанам. Климат обитаемой, индустриально развитой части Канады примерно соответствует климату Ростовской области и Краснодарского края, но он более влажный. Этой обитаемой части вполне достаточно для населения Канады, составляющего примерно 32 миллиона человек. Остальная территория используется только для добычи сырья и туризма. Собственно, именно такой страной и хотело бы видеть Россию „мировое сообщество“, да вот только куда девать более 100 миллионов нашего „лишнего населения“.

Есть и еще одна особенность: Канада — фактически провинция США, северная периферия самой богатой страны мира. А это немало значит! Например, североамериканские эскимосы имеют более высокий уровень жизни, чем российские, но отсюда не следует, что они более трудолюбивы или умны, а просто для них существуют правительственные программы развития.

В Европе климат становится более холодным не с юга на север, а с запада на восток, а точнее, с побережья в глубь континента. Если в прибрежных районах Европы разница абсолютных, когда-либо отмеченных максимумов и минимумов температур около 40 °С, то в остальной Западной Европе (за Одером и Дунаем) до 50 °С, в Финляндии, Прибалтике, Польше, Словакии и европейских странах СНГ до 60 °С. А в России до Урала свыше 70 °С, в Сибири от 80 до 90 °С, в Верхоянске более 100 °С.

Жара не холод. Даже плюс 50 °С можно выносить довольно долго, а переохладиться и умереть неодетый человек может и при плюс 10 °С! Толстые стены приходится ставить главным образом не из-за средней низкой температуры, а из-за морозов в течение одного-двух месяцев. В Сибири кое-где летом бывает жарко (в Минусинской котловине арбузы выращивают), но озимые культуры не растут — они вымерзают зимой.

…Повторимся, ибо нелишне затвердить покрепче: мы построили свое государство в климатических условиях, при которых больше никто не живет.

Если у нас летом жарко, то не хватает влаги; если дождей много, то нет тепла. И в том и в другом случае урожаи невысоки. В царской России они составляли около 7 центнеров с гектара, в советские времена урожайность достигала 20 центнеров с гектара, а в 1992–1997 годах сократилась до 14.

Во что же нам обходится российский климат?

…

В России очень дорогое капитальное строительство по сравнению с любой страной мира. Согласно СниП, у нас необходим фундамент, подошва которого расположена глубже границы промерзания. На юго-западе России глубина промерзания 110 см, а ближе к Поволжью — уже 170. причем вдвое более глубокий фундамент стоит дороже как минимум втрое-вчетверо. Стоимость даже простого фундамента под легкий садовый домик составляет 30 % общей стоимости строительства.

А чтобы построить завод, например, в Ирландии или Малайзии, достаточно заасфальтировать площадку и поставить каркасную конструкцию типа выставочного павильона.

В Баварии строят двухэтажные здания на твердом грунте вообще без фундамента. В английском руководстве по индивидуальному строительству без фундамента строятся и трехэтажные здания.

В Англии достаточна толщина стены в один кирпич (английский кирпич = 20 см). А вот в средней полосе России нужно минимум 3,5 кирпича (90 см). Конечно, это зависит от района, но и на Кубани два кирпича (50 см) — не роскошь. И вот наш средний одноэтажный кирпичный дом весит как английский трехэтажный.

…Если в странах с почти идеальным климатом (к ним относят Иорданию, Кипр, Таиланд, Малайзию, Зимбабве) расходуется на создание „единицы комфорта“ одна „единица энергии“, то в других странах удельный расход выше. Насколько? Оказывается, в Мексике в 1,6 раза, в Южной Корее, Японии, Австралии, западноевропейских странах от 2 до 2,5 раза, в США в 5 раз, в России (в обитаемой ее части) — в 8 раз.

…Удельный расход энергии на отопление 1 м^2 площади жилых зданий в США — 55 квт∙ч, в Швеции и Финляндии — 135 квт∙ч, в Германии — 260 квт∙ч, в России — 418 квт∙ч. Это в 7,6 раза больше, чем в Америке и в 3 раза больше, чем в Финляндии, с которой очень любят сравнивать Россию, когда заходит разговор о нашем климате».

И т. д.

Авторы развенчивают миф о некоей особенной трудолюбивости западного люда и «российском тунеядстве»:

«Говорят иногда: какие немцы трудолюбивые! Дороги щеточками чистят, ни пылинки у них там. А русские ленивые, грязь на дорогах развели. Но если учесть, сколько сил тратится на уборку снега и этой грязи, то окажется, что наша „ленивость“, переведенная в человекочасы, превосходит трудолюбие немцев».

Из собственного жизненного опыта могу добавить, что во время своего проживания на Севере, где я родился, мне приходилось зимой почти ежедневно тратить около часа только на уборку двора своего дома от снега. Т. е. минимум, чтобы снегом не завалило и можно было пройти на улицу, — час работы в день. Немец загнулся бы со своей щеточкой.

А если добавить ежедневные затраты труда на отопление и т. п., то и вовсе получается картина «русского сверхтрудолюбия».

Собственно, именно современный переход страны на зарубежные нормы жизни делает «невозможным» жизнь на Севере. Не для западного человека это занятие, тонка кишка у западного человека, а русских хотят неким волшебным образом превратить именно в западных людей — умненьких (в меру, как дрессированные обезьянки), законопослушных и с угодливой приятностию улыбающихся начальству.

Авторы говорят о невозможности России войти «на равных» в глобализированный мир:

«Предположим, мы „догоним и перегоним“, добъемся превышения среднезападной производительности труда. Но победим ли мы в этом случае в глобальном соревновании? Если расход энергии в 4–8 раз больше, выигрыша все равно не будет!

…

Кроме того, у нас в стране значительная часть рабочих, очень интенсивно трудясь, не производит продукцию. Эти рабочие дают возможность работать остальным, они производят топливо и обеспечивают теплоснабжение. Снег, в конце концов, на улицах сгребают. Не учитывается это никакими методиками — ну нет в других обществах таких работ! Нигде объемы собранного снега не учитывают. Поэтому наше общество, в целом при сходных трудовых ресурсах и при той же организации труда, все равно никогда не даст конкурентоспособной продукции на мировом рынке. Просто наша продукция будет дороже».

Еще одна обширная цитата о геоклиматическом факторе. О «северности» России.

«Давайте еще раз посмотрим на США и Канаду. Канада вроде бы тоже северная страна. Но основное население живет не севернее широты Южного Урала, а в основном на широте Киева и в еще более южных и теплых местах. В Ванкувере, например, средняя январская температура 2 °С тепла, а вот в Иркутске, расположенном примерно на той же широте, около 30 °С холода. Как говорится, „почувствуйте разницу“! А США находятся южнее Канады, тамошний север — это наши Краснодарский и Ставропольский край, то есть самый юг России, самые ее плодородные территории. Остальная территория Соединенных Штатов расположена еще южнее.

Аляска — самый большой штат США, живет в нем 500 тысяч человек, но почти половина из них проживает в районе города Анкориджа (в так называемом Большом Анкоридже). А вот в нашем Петербурге, находящемся на той же широте, живет в 20 раз больше — 5 миллионов человек.

Во всем мире в Приполярье и Заполярье проживает 12 миллионов человек, из них более 11 миллионов — в России. Причем эти миллионы — в основном жители городов. И надо иметь в виду, что их обслуживание раз в сто дороже, чем обслуживание такого же города в средней полосе».

Рассуждения авторов о Севере и о «северности» (прошу прощения за этот свой термин) нашей страны представляются мне очень интересными. Последний пассаж, впрочем, довольно невнятен, потому что если обслуживание городов в Приполярье и Заполярье будет обходиться дороже в сто раз, то обслуживание там того же населения, раскиданного по небольшим поселкам, обойдется еще дороже. Да и чем будут заниматься «деревенские жители», если обычное сельское хозяйство (а другого наша цивилизация «не придумала») там невозможно? Вообще, мнение о «дороговизне» содержания населения на северных территориях — это вредный штамп современных «рыночных демократов», но если следовать их суждениям, то по ним вообще жить вредно и невыгодно, они видят выгоду лишь в нефтяной трубе, остальное же — помехи и досадный фон. Что ж, авторы не очень виноваты, что последовали за этим заблуждением. Однако и не обратить на него внимание я не мог, слишком дорого нашей стране стоят подобные заблуждения — взять хотя бы одно лишь переселение людей с Севера…

Приведенные данные позволяют понять, как важен для России переход на новые формы ведения хозяйства. Прочим странам и так все хорошо, а для нас переход к ТБС-поселениям (об этом я подробно буду говорить далее) жизненно необходим. Наша страна необычна, ее условия гораздо более близки к космическим, а поэтому и подход к использованию территории нашей страны должен быть иным, чем на благополучном Западе или теплом Востоке. Мы ближе к небу. У нас в стране нужны замкнутые системы с интенсивным ведением сельского хозяйства и эффективной промышленностью. Мы должны избавить свое производство от всего лишнего и вредного, оно не должно работать на создание гор отходов, как в странах Запада. Мы должны научиться жить в ТБС-поселениях, используя оптимальным образом все доступные ресурсы и заменяя с их помощью ресурсы недоступные. И тогда, возможно, именно Россия сможет своим примером показать путь выхода из современного мирового кризиса всему остальному миру, но о ТБС-поселениях я буду говорить дальше.

Теперь поговорим о вредной части книги.

Имеется противоречие между заявленным авторами протестом против политики руководства, ведущей к сокращению населения нашей страны, и декларацией необходимости такого общемирового сокращения населения в дальнейшем. Таким образом авторы хотят «решить» экологический и ресурсно-энергетический кризисы:

«И вот наш основной вывод:

Для возврата к балансу системы „человек — среда“ нужно планомерно снижать рождаемость и уровень потребностей».

Эта их концепция совместно с другой такой же по несообразности концепцией «экодомов» представляется глупой и вредной. Эти идеи заслуживают критики и должны быть отметены как несущие для общества зло.

Собственно, мы имеем дело с очередным творением гуманитариев, которые хороши в анализе, но никуда не годятся в синтезе. Авторы замечательно описали и проанализировали сложившуюся в мире и нашей стране ситуацию, но предложенный ими выход является тупиком:

«… для человечества наступает эпоха Великого отказа — отказа от многих благ, идей, иллюзий…

Важнейшая позиция в нашем будущем — отношение к городам, прежде всего крупным. Подробный анализ приводит к выводу, что эпоха Великого отказа потребует отказа и от мегаполисов тоже. И тут мы подходим к частному, казалось бы, вопросу, а на самом деле ключевому: каким вообще должно стать жилище человека?

Представляется, что самым распространенным жилищем станет малоэтажный индивидуальный или блокированный дом с участком земли, радикально ресурсосберегающий и малоотходный, здоровый и благоустроенный, неагрессивный по отношению к природной среде, а самое главное — автономный в смысле получения энергии и воды. Мы называем такое строение „экодом“».

Отказ от иллюзий, конечно же, наступит, однако главной иллюзией, на мой взгляд, является такой вот механистичный подход к ресурсной проблеме — «не хватает ресурсов на всех, значит надо уменьшить население». Это все то же «отнять и поделить». Ну и в чем выход? Пусть 12 миллиардов людей потратят ресурсы за 50 лет, а 6 за 100, ну сократят человечество господа радетели ресурсов, и что? Они ведь все равно закончатся — как бы ни сокращали население, это проблему не решает, а лишь отодвигает. Предположим, на Земле будет жить лишь 1 миллиард людей и их потребности будут, грубо говоря, в 6 раз меньше теперешних, тогда ресурсов хватит не на 100, а на 600 лет, однако по прошествии этого срока они все равно ведь закончатся! А значит, надо не откладывать проблему в надежде, что она «сама рассосется», а решать ее.

На мой взгляд, человечество должно научиться извлекать пользу из любых возможных ресурсов, оно должно стать независимо от них, независимо от среды вообще. И вот как раз об этом моя работа. Насколько она окажется замечена и востребована — мне неизвестно, однако одно мне ясно, что «путь» сокращения, о котором говорится в книге Валянского и Калюжного и который сейчас повсеместно становится столь моден, ведет в тупик. Я пытаюсь предложить свое решение, об этом далее — в последующих главах.

«Поколение, которому не хватит ресурсов, уже родилось, пусть оно и живет пока в благоустроенных городах, в многоэтажных домах с горячей и холодной водой, канализацией, электричеством, централизованным отоплением, системой мусороудаления.

Ради строительства и эксплуатации современного города работают множество добывающих, перерабатывающих, металлургических, химических, машиностроительных, транспортных, энергетических и других предприятий. Сумма всего этого составляет, по минимальным оценкам, ТРЕТЬ ВСЕЙ ЭКОНОМИКИ, причем не просто треть объема, а треть отраслей, наиболее технологически отсталых, трудо- и ресурсорасточительных, многоотходных и загрязняющих. И вот получается, что за счет неподобающего жилья природе наносится не менее трети всего экологического ущерба.

А каков результат всех этих тяжелых, вредных, опасных и очень дорогих усилий? Социальная напряженность, терроризм, безработица, гигантские свалки, „грязный“ воздух, нехватка воды. Города совершенно очевидно превратились в тупиковую ветвь цивилизации. Пройдитесь по Москве. Что тут делают люди? Немного утрируя, вот что: треть населения обслуживает сам город, вторая треть торгует чем ни попадя друг с другом ради нищенского заработка. Оставшиеся — это поколение, подрастающее на смену и тем, и другим».

Описание населения, «торгующего чем ни попадя друг с другом», мне очень понравилось. Да, действительно общество потеряло цель, а жить вот так бесцельно оказалось невозможно.

Однако города — не коллекторы для сбора «лишнего населения», как это утверждают авторы, города — центры промышленности и науки, и крестьяне окажутся без орудий труда, если от городов избавиться, как того хотят авторы:

«И вот наш второй вывод:

Мегаполисы следует расселять. Нужна государственная программа ПОСТЕПЕННОГО ПЕРЕХОДА от индустриального градостроительства к экологическому.

Ответ на вопрос: как быть? — лежит на поверхности, особенно для России. Изоляция от природы и от земли чрезвычайно негативно сказывается на здоровье человека, и отнюдь не только на физическом. Люди ищут выход и находят его: развитие сферы загородного отдыха и дачных поселений не в последнюю очередь порождено многоэтажностью городов.А ведь мы помним, что подавляющее большинство людей в России жило в сельской местности, и только потребности быстрой индустриализации разрушили старую систему жизни. Теперь индустриальная эра заканчивается, а когда будут исчерпаны ресурсы, она закончится быстро и кардинально. И у нас есть и потребность, и возможность вернуть людей к земле, но на новом техническом уровне.Чтобы прокормиться в условиях наступающей эпохи Великого отказа, на сельское хозяйство в России нужно „бросить“ не менее половины населения. Не случайно же только у нас, и нигде больше в мире, люди после рабочей недели в городах едут на „вторую работу“ — на дачи — и занимаются там сельским хозяйством».

Этот бунт интеллигентов-гуманитариев против городов чем-то похож на воззрения батьки Махно. И имеет столь же слабую обоснованность и столь же мало смысла.

Собственно, наши города оказались наполнены бездельниками не от хорошей жизни. Развалилась наша промышленность, люди потеряли рабочие места и оказались вынуждены, в соответствии с современными реалиями, включиться в бессмысленную «торговлю чем ни попадя». Однако раньше или позже, но промышленность придется налаживать сызнова, и жители городов должны будут снова приступить к осмысленной и приносящей пользу деятельности. На дачи у них тогда времени сильно убавится.

«И вот наш третий вывод:

Единственный ответ вызову эпохи — экодом».

Авторы достаточно поверхностно описывают этот «ответ вызову эпохи» — в конце концов, на вызов эпохи можно было бы ответить чем-то большим, чем две страницы текста. Описание их «экодома» расплывчатое и слишком уж общее. Вырисовывается картина небольших семейных хозяйств, которые должны каким-то образом обеспечивать себя всем необходимым в рамках полунатурального (или «тричетвертинатурального») хозяйства.

Авторы утверждают, что «экодома» сделают лишними «гигантские инженерные сети и обслуживающую их индустрию», что, в общем-то, понятно — канализацию отдельному сельскому дому не надо, достаточно выгребной ямы, не надо такому хутору и теплосетей, достаточно печки и т. п. Вопрос только в том, что укрупнение жилья происходило не от хорошей жизни, и если бы выгоднее были отдельно стоящие дома, нежели многоэтажные, то люди и жили бы в таких сельских домах. Однако же это не так, и то, что авторы полагают недостатком, является на самом деле достоинством — коммуникации, за отказ от которых они ратуют, — вовсе не некая ненужная роскошь, а средство выживания и облегчения жизни, а также средство уменьшения затрат ресурсов. Это все достаточно элементарно, и не хочется останавливаться на таких всем понятных, как мне кажется, вещах. Естественно, что большой многоквартирный дом имеет меньшее отношение площади к объему, чем индивидуальное жилье, и потери тепла в этом случае меньше. Естественно, что централизованное отопление делает затраты на отопление гораздо меньшими, чем отопление индивидуальных сельских домов. Естественно, что централизованное обслуживание большого дома экономит много сил и времени у его обитателей. Поэтому пропаганда «отказа от инженерных сетей» представляется неоправданной.

Авторы, на мой взгляд, смогли правильно ухватить тенденцию грядущих больших перемен и обнаружить одно из главных направлений этих перемен — в области жилья и сельскохозяйственного производства, однако дали им неправильную интерпретацию.

«Экодом будет стимулировать высокопроизводительный труд в доме и на прилегающем участке, что также потребует технологических инструментов и оборудования. А производство ресурсоемкой продукции, напротив, будет сворачиваться. Так, с увеличением объемов строительства экожилья будут развиваться обслуживающие его высокотехнологичные производства и, соответственно, закрываться старые».

Достаточно сложно представить, каким образом реально может возникнуть ситуация, когда создание «технологических инструментов и оборудования» будет приводить к уменьшению потребления ресурсов. Если авторы имели в виду, что «сама собой» произойдет некая новая технологическая революция, то непонятно, при чем тут «экодома», скорее уж наоборот — они могут привести только разве что к возвращению к лошади и сохе.

В целом оцениваю данную книгу как очень полезную. Авторы пошли несколько, на мой взгляд, неверным путем, но это простительно — пытаться создать что-то новое и не допускать при этом ошибок невозможно. На то и существуют читатели, чтобы с чем-то согласиться, а что-то подвергнуть критике, что я и осуществил. Отдельные люди предлагают свое видение пути, а коллективный разум отбирает из них наиболее приемлемые — подвергая критике других, я подставляю под удар чьей-то критики и самого себя. Что ж, буду надеяться, что каким-то образом смогу принять участие, скажем, в рождении «национальной идеи»…

О книге Юрия Никитина «Земля наша велика и обильна»

Такое ощущение, что она написана совершенно иным автором, нежели, скажем, такая вещь националистского настроя, как «Великий маг звездолета „Агуди“» и прочие его книги. Я не знаю, чем объясним (и объясним ли) подобный поворот в его воззрениях. Мне малоинтересно, как Никитин оправдывался за этот шедевр на своем сайте и сколько фанатов отреклись от своего кумира по прочтении этой книги. Я обычный читатель и собираюсь обсуждать то, что прочел, а не пытаться подвергать автора психиатрической экспертизе на вменяемость и пытаться разобраться в двигавших им мотивах. Я не намерен допрашивать автора или лазить по его любимому сайту, о котором он столь восторженно пишет в каждой своей книге, чтобы там искать объяснений. Нет у меня на это ни времени, ни желания. Тем более что искать объяснения уже поздно — поезд ушел, а то, что написано, того не вырубить, сколько ни вырубай написавшего.

Если бы эту книгу написал кто другой, я, прочитав пару глав, выбросил бы ее на помойку и позабыл о ней. Но, зная Никитина по его прошлым книгам как человека серьезного, я был вынужден дочитать шедевр до конца, ожидая, что мне, наивному читателю, в конце книги покажут «секрет фокуса» и окажется, что этот бред имеет некий смысл. Но ничего подобного не произошло, фокус не удался, бред так и остался бредом, причем рассказанным с самым серьезным видом.

Воспринимать всерьез данную писанину сложно, однако оставить ее без комментария тоже как-то нехорошо. Конечно, на всякий бред не наоткликаешься, но, когда нормальный крепкий писатель, делавший до этого приличные книги, начинает писать ерунду, то тут ситуация несколько иная.

Что же пишет господин Никитин?

Идея его книги такова — раз Россия безнадежна (а он считает именно так) и встать на ноги самостоятельно ей не удастся, то Россию надо ни больше ни меньше, чем… присоединить к США. Для чего? А для того, чтобы совместно бороться с Китаем. В общем, бред еще тот.

Сюжет книги незамысловат: некий предводитель некоей националистической партии оказывается внезапно осенен пониманием того, что Россия это никудышная страна, населенная никудышным народом, этакий историко-географический нонсенс, и что она должна быть немедленно ассимилирована западным миром. Движимый чувством сострадания к своему ни на что не пригодному народу, он стремится осуществить эту идею, пытаясь успеть завершить ее до того, как Россию захапают китайцы с японцами. Отстреливаясь от покушающихся на него патриотов, безжалостно расправляясь с ними, он твердой рукой ведет страну курсом прямо в США. И доводит дело до конца — Россия входит в состав Америки (надо полагать, вся целиком на правах 51-го штата?!), а китайцы, которых застали на попытке оттяпать Дальний Восток, напугавшись Америку, поспешно отступают…

Вот пример хода его мысли:

«В соревновании двух систем победили Штаты. Их модель развития оказалась эффективнее, как бы нас ни раздражали их крикливые клоуны, неумеренный либерализм, засилье шоуменов. Мы можем либо продолжать сопротивляться, хотя это совсем по-детски, либо честно признать их правоту, принести вассальную присягу, как делали все побежденные рыцари, и встать под знамена победителя. То есть влиться в его войско и вместе с ним идти к прогрессу».

И это вот все всерьез.

Что ж, начнем препарировать это «собрание заблуждений».

«В соревновании двух систем победили Штаты».

Я уже писал о том, что никакого сколько-нибудь честного соревнования не было и потому говорить о каком-либо проигрыше в соревновании нельзя. США, приписывающие себе сейчас роль ни больше ни меньше, чем победителя Германии, во время Второй Мировой попросту отсиделись «при обозе». Пока шла война, обозники, как положено тыловым крысам, обжирались, мародерствовали и спекулировали. Их теперешнее благополучие оплачено во многом нашей, русской, кровью. И «соревноваться» им, пардон, отожравшим хари в обозном тепле, в дальнейшем пришлось с ослабленной, разоренной войной страной, в которой выбило значительную часть трудоспособного населения. Нам казалось, мы смогли восстановить силы, но так ли это? Выход из состояния послевоенной разрухи, последующий рывок в космический век дорого стоили нашей стране, росла моральная усталость людей, видящих перед собой и позади себя лишь огромные количества работы, но не видящих ее ощутимых результатов. А тут еще и бес-искуситель нашептывает: «Ну ее, эту работу, давай жить как в Америке, там ничего делать не надо, там работают негры, а белые люди пьют, жрут да занимаются безопасным сексом». Вот и все соревнование.

«Их модель развития оказалась эффективнее».

Коммунизм пытался ВСЕХ привести в состояние человека — демократия западного образца пытается ВСЕХ привести в скотское состояние. Что ж, естественно поэтому, что второй вариант оказался более «эффективен» — точнее, более популярен.

Говорить же о большей эффективности… А где доказательства этой якобы большей эффективности?

Мы опережали американцев в космосе — лунная авантюра не в счет, Америка и сейчас не в состоянии ее повторить, а то, что она вообще как-то прошла без аварий и жертв, можно объяснить лишь достаточно редким стечением обстоятельств.

Мы опережали американцев в фундаментальной науке.

Мы опережали американцев в промышленном производстве.

Ну а то, что мы не строили комфортных автомобилей и наша бытовая техника была не столь красивой и удобной, то просто не было у нас принято такого направления — на удовлетворение капризов индивидуального потребителя. Почему? Да потому что следование желаниям индивидуального потребителя в принципе направление тупиковое. Мир сейчас подходит к пониманию этого факта, а в стратегии развития нашего государства (я имею в виду, конечно же, СССР, а не теперешний его обрубок) это понимание было заложено краеугольным камнем. Вместо удовлетворения капризов индивидуального потребителя наше общество было ориентировано на достижение общего блага.

Поясню примером. В некой западной стране, назовем ее Кармания, производят замечательные автомобили — они такие удобные, они такие комфортные, они суперпупербезопасные, они быстрые и бесшумные, в общем — мечта прыщавого подростка. А у нас в стране производят автобусы. В Кармании каждая семья покупает себе машину, а то и две, и автобусы им не нужны. А у нас люди, мечтая о машинах, ездят на автобусах. Итог — в Кармании расходы топлива, металла, пластмасс и прочих материальных ресурсов в расчете на одного человека на два — три порядка больше. Это, по-вашему, «большая эффективность модели»? Мне возразят, что людям удобнее ездить на собственных машинах? Но летать на собственных самолетах ведь еще удобнее; так значит, если в другой гипотетической стране, Болвании, начнут строить личные самолеты, которые будут жрать природных ресурсов еще на два порядка больше, то Болвания окажется еще более привлекательна для народов мира, нежели Кармания? Но, согласитесь, есть же где-то некий разумный предел потребления? И с чего вы взяли, что он достигнут в автомобильной Кармании, даже по сравнению с самолетной Болванией? Разумный предел потребления был достигнут у нас, но и в СССР началось постепенное сползание к «потребностям потребителя», которое в итоге и привело к теперешнему «торжеству демократии».

Таких примеров можно привести немало. Да, западная бытовая техника удобна и приятна в обращении, но в наше время эффективнее не готовить пищу дома, а пойти и поесть в столовой, не стирать в «умной» (и дорогой) стиральной машинке, а отправить белье в прачечную и т. п. Да, такой порядок в мире еще не родился, но он уже зарождался у нас. Прежде всех прочих, он зарождался именно у нас.

«Мы можем либо продолжать сопротивляться, хотя это совсем по-детски, либо честно признать их правоту…»

Но правы ли наши «победители»?

«…принести вассальную присягу, как делали все побежденные рыцари, и встать под знамена победителя. То есть влиться в его войско и вместе с ним идти к прогрессу».

Да, но идут ли они к прогрессу? Или нам все равно куда идти, лишь бы в толпе и лишь бы не били?

Если признать концепцию Золотого Миллиарда прогрессом — тогда да. Но в чем прогресс? В том чтобы обокрасть всю планету? И мы должны стать младшим ассистентом вора в надежде, что что-то вдруг да и нам перепадет?

Следующий перл «мудрости» господина Никитина:

«О русскости придется забыть все равно, — объяснил я, — в любом случае. Мир стремительно катится к глобализации, объединению и доминированию одного языка на всей планете. Раз уж не удается единственным языком сделать русский, то пусть лучше будет английский, чем… китайский! Или японский, если вам кажется, что у Японии шансов больше. Я предпочитаю видеть в России церкви, чем пагоды или буддийские храмы».

Мир действительно куда-то катится. Действительно стремительно. Вот только не факт, что к объединению. Мы, конечно, можем все перейти на английский, однако это поможет нам лишь лучше понимать приказы «господ», но не сделает нас более своими по отношению к ним, чем негров времен «Хижины дяди Тома». Знание языка «господ» отнюдь не делает господина из всякого знающего язык. Подозреваю, что илоты бегло говорили по-спартански, но это не мешало спартанским юношам упражняться на них во владении оружием.

Мир развивается, появляются все новые вещи и явления, и соответствующих им понятий становится больше, вот мы и заимствуем слова для их обозначения из английского. Ну и что? Я не филолог, но мне кажется, что скорее уж русский язык просто поглотит английский и тот станет частью русского языка, чем уступит место…

Следующее утверждение:

«Мы белая раса, способная к наукам, в то время как негры и латиносы, как вы знаете, только в спорте что-то могут, а с мозгами у них туго, но главное в том, что мы встанем единой стеной против азиатов».

С первой частью этого тезиса можно согласиться с той поправкой, что, на мой взгляд, спорт — это бессмысленная трата времени и сил, а следовательно, латинам и неграм надо бы постараться доказать свою полезность для мира иным способом. Не думаю, что они действительно столь бездарны, как это декларируется, просто нашли себе нишу, где можно существовать и ничего полезного не делать.

А вот вторая часть этого тезиса — откровенно провокационна, как провокационна сама идея книги, а она такова: Россия должна войти в состав Америки, чтобы вместе с ней «встать единой стеной против азиатов». Чушь несусветная, если учесть, что мы и так уже часть Америки, наше руководство с поклонами и «чего изволите-с?» бегает к их президенту за приказами, а насчет того, что мы встанем «единой стеной» — это просто бред. Такая идея обозначает вовсе не то, что Америка защитит нас от Китая, на что у нее просто не хватит сил, а что русские должны будут послужить пушечным мясом в их будущем столкновении. Пешкой в чужой игре, которую пожертвуют первой.

Через всю книгу проходит у автора презрение к русскому народу:

«…вольнолюбивая Русь, что где жрет, там и срет…»

«Умения загаживать все, до чего дотянется, у русского человека не отнять. Если уж на оживленной улице бросают бумажки и пустые бутылки прямо на газон, хотя урна в трех шагах, то о какой чистоте в лесу может идти речь?»

«…сами дома в Южном Бутове строятся почти сплошь бизнес-класса, публика здесь „чистая“, по крайней мере так задумано, мол, все как в Европе, но европейские дома начинают обживать не статистические единицы, а русские, так что сразу подъезды загаживаются, стены разрисовываются, почтовые ящики выломаны, в лифте первым делом выдирают лампочки, ломают кнопки, проламывают стенки, везде срут, пачкают стены, мусор и битые стекла даже на этажах, не говоря уже о пространстве между домами, а крысы плодятся в неимоверных количествах».

«…черт, что-то я слишком стал замечать, чем русские отличаются от других народов, видно уж слишком меня достало это наше свинство и отсутствие всяких манер. Но если меня, русского националиста, достала эта русскость, то каково людям попроще?»

Автор полагает, что для того, чтобы стать русским, достаточно срать, где жрешь (этому рецепту, надо заметить, активно следуют приезжие из различных теплых республик, очевидно в надежде быстрее окультуриться), и что все, кто мусорят на улицах и в домах, — это исключительно русские. Все остальные это ангелы с крыльями.

У наших западофилов хорошим тоном считается повсюду объявлять о русской лени, о русской нечистоплотности, однако нашу страну, ежегодно теряющую порядка 1 миллиона человек, можно сравнить с серьезно (а возможно, и смертельно) раненным. Требовать от умирающего, чтобы он «умирал красиво», — безнравственно. Русский народ потерял смысл существования, он деморализован, предан своими руководителями. И при всем этом Запад, который повинен во всем этом, и наши доморощенные западофилы, которые еще более виноваты перед преданным ими народом, морщат свои носы — «ах, от этого умирающего народа дурно пахнет-с. Не мог бы он подохнуть как-нибудь покрасивее и побыстрее».

Большинство русских не гадит в лифтах и от этого вовсе не перестает быть русскими.

Я не буду как-либо более пространно комментировать приведенные тезисы критикуемого автора, просто надеюсь, что они вызовет у вас такой же «рвотный рефлекс», как и у меня.

Автор удивляется:

«…у всех националистов определенная репутация, а русских почему-то страшатся больше всех».

Как не страшиться того, чего никогда еще не было, — все боятся неизвестного. Русские всегда были интернационалисты, и как же надо их довести, чтобы они ими быть перестали! Что ж, вот тогда шахиды «за деньги» покажутся паиньками — мы, русские, всегда были способны умереть за идею. Русские таранили самолеты врага и его корабли, как японские камикадзе. Русские бросались своими телами на пулеметы дотов. Наши русские террористы начала века, настоящие террористы, а не убийцы детей и женщин, которых в наше время принято называть террористами, шли на смерть, пытаясь искоренить Зло, как они его понимали. Русские всегда были способны к самопожертвованию за идею, и именно благодаря этому они выстояли против всех своих врагов.

Никитин пишет:

«Я же не спорю, что совсем недавно в мире была одна-единственная страна, которая шла по пути прогресса, и это была наша страна, это был СССР! Но СССР надорвался, рухнул, а те ошметки, что остались, „просто живут“, судорожно стараются дополучить то, чего были лишены: свободный секс, товары широкого потребления, фаллоимитаторы, телешоу и прочее, прочее, чего на Западе лучшие люди всегда стыдились».

Но разве все так живут? Зачем всех равнять? Нашим лучшим люди также чужды все описанные «блага цивилизации», и почему мы должны судить о состоянии морали страны не по ним, а по тем, что «просто живут» со своими фаллоимитаторами?

Автор сокрушается:

«Это курды хотят создания Великого Курдистана, палестинцы — Великой Палестины или как ее там, баски и чеченцы бьются за свою самобытность, но… русские? Среди русских не находится даже кучки пассионариев, которые ударили бы хотя бы палец о палец ради России. Одна болтовня, одна болтовня…»

Нашелся у нас один пассионарий. Был такой дирижер — любитель и попрыгун с моста в реку. «Отделил» Россию от Союза, подарив народу праздник «День независимости»… Уж лучше бы он тогда утонул, право!

Русские — нация необычная. Мы всегда были объединяющим началом. Мы были цивилизующим началом. Легче всего «отделяться»; вон их, наотделявшихся, — сонм кругом, и что это «отделение» им дало? Все в глубоком, извиняюсь, анусе.

Мы, русские, должны не просто следовать общей моде «борьбы за свой краешек одеяла» и принципу курятника: «толкай ближнего, гадь на нижнего», как все прочие народы. Мы должны снова напрячься и создать новую Идею, снова построить дом для всех прочих народов, где они могли бы жить по-человечески, а не собачиться между собой за кости со стола пирующего «Золотого Миллиарда».

Автор отводит России значительную роль — по его мнению, она может и должна сама выбрать нового пахана для всей камеры, то бишь нового властителя мира, и первая, с поклонами, поднести ему корону:

«Но сейчас только Россия может изменить курс всего человечества! И определить одна для всего мира: на каком языке будет говорить человечество в 21-м веке: на английском или на китайском?»

На языке жестов — Америке человечество покажет средний палец, а Китаю руку до локтя.

Борьба за мировое лидерство подобна бегу с препятствиями. При том что на одной из трибун среди зрителей засел снайпер и периодически отстреливает тех, кто чересчур вырывается вперед.

СССР, наиболее сильное государство и наиболее прогрессивное, был развален, но вряд ли он будет последним. Полагаю, что следующий на очереди — Китай: китайцы тоже люди, они тоже захотят попить вволю кока-колы и пожевать поп-корна. Но и Мейгуо тоже вовсе не Кощей Бессмертный. Америка не беспроблемна, у нее вполне четко намечены контуры ее будущего развала — Юго-Запад уже сейчас тяготеет к Латинской Америке, большое количество разнообразных анклавов всех возможных (и невозможных — т. е. на скорую руку создающихся) рас и национальностей тоже стабильности этому конгломерату не добавляет. Достаточно начаться экономическому спаду, и долларовая пирамида Америки обвалится, как голубковская МММ. А ведь теперешние США это вовсе не те США времен Великой Депрессии, теперь они слишком разнородны. А народ их слишком приучен к халяве (и наша якобы национальная «любовь к халяве» как раз оттуда, с Запада) — американскую молодежь уже не загонишь в трудовые лагеря, за еду и за доллар в день работать никто не станет.

Вывод таков — скорее всего ни Китай, ни Америка мировым лидером в будущем не будут. Победа, как обычно, достанется какому-нибудь малоизвестному субъекту, сумевшему отсидеться в кустах близ финиша. Впрочем, горевать по этому поводу нам особо ни к чему.

Никитин изумляется:

«Странная страна, странный народ, совершенно игнорирующий дарвиновскую теорию. И как только смог выжить, выстоять и завоевать для себя наибольшую территорию, когда-либо созданную в истории человечества, занимающую шестую часть суши?»

А вот так и смог, что не слушал всяких провокаторов и паникеров. Нашему народу удалось насадить вот такое понимание истории, что он понять не может, как же это мы, такие вот косорукие, слабосильные да трусоватые, вообще выжили, когда кругом героические американские рембы. Не знаю, может автор судит по себе и по своим знакомым? Или по своим предкам?

Мои предки в войну по тылам не отсиживались. Мой дед воевал в разведке и получил за свои действия 4 ордена Героя, не считая множества прочих. Он рассказывал мне, как резал немцев ножом (в разведке стрелять было не всегда уместно), и я понимаю, что именно такие люди сделали нашу победу над Германией. Так что КАК наш народ выживал в условиях постоянной агрессии, я прекрасно представляю. И завидую своему деду, в его время враг был столь понятен — вот мы, а вот они…

Впрочем, времена вновь стремительно меняются. Вот и эра точечных ударов, высокоточного оружия и информационных войн уходит в прошлое. Как бы вновь не вернулись времена коктейлей Молотова и ночных рейдов по тылам противника…

Вот что пишет автор о выдуманных им «менеджерах Рюрика», т. е. о якобы пришедших вместе с Рюриком гипотетических западных людишках, обучавших (уже тогда!) наших косоруких лоботрясов (это при том, что в тогдашней Европе даже мыться толком не умели, и от «благородных» европейцев шибало покрепче чем от нынешних бомжей):

«Если кто пытался жить сообразно славянской лени, это каралось. Не знаю как, укоризненным взором или усекновением головы, но поощрялось трудолюбие, так свойственное западному человеку и так презираемое вольнолюбивыми славянами».

Я уже писал выше об этом глупом вранье про «русскую леность». Добавлю только то, что условия у нас и на Западе, как известно, отличаются настолько, что русскому приходится тратить гораздо больше сил именно на выживание в этих неблагоприятных условиях, на преодоление трудностей. Западный человек помер бы, надорвавшись, под теми объемами работ, которые для русского (имеются в виду жители поселков и деревень, а не городской люд, сам уже западный с ног до головы) нормальны и будничны.

Мне приходилось слышать, что русские-де безнадежны со времен Ивана Грозного. Что ж, давайте поищем людей тех времен и посмотрим. Люди времен Ивана Грозного еще вполне здравствуют, и если вы посетите староверческие деревни, то их увидите. Это к вопросу о некоей «врожденной русской лени и косорукости». Однажды мне пришлось пройти на катере по Подкаменной Тунгуске, поселки на ее берегах встречаются довольно редко и оченьотличаются друг от друга. Едешь мимо поселения, где больше всего эвенков — жуткая разруха, ни одного огорода (если есть, то у затесавшегося туда русского), жиденькие поленницы; у кетов так и вовсе нет даже поленниц, они дрова не заготавливают впрок, а рубят по мере нужды, что уж и вовсе откровенная дурь. Едешь мимо поселения, где преобладают русские — разруха поменьше, но тоже запустение. Зато поселения староверов — это надо видеть. Крепкие дома, зеленущие огороды, поленницы «до неба». Эти люди замечательно живут на Севере практически без какого-либо регулярного сношения с большим миром. Они прекрасно приспособились к тем условиям, которые теперешними властями признаны для людей непригодными. Так что сказки это все про врожденную лень. Привычка к халяве — это от общения с Западом, и староверческая работящесть и приспособляемость (а староверы это законсервированные во времени настоящие русские, избежавшие западного влияния) — наглядное тому подтверждение.

Ну, и напоследок вранье следующего вида:

«…только на заре становления Московского государства, когда выковывался характер нового человека — русского человека, приходилось сражаться один против десяти, тогда Московское государство представляло из себя осажденную крепость, о которую разбивались волны захватчиков с Востока, Севера, Запада и Юга, но, едва натиск ослабел, этот новый человек, уже русский, начал экспансию во все стороны.

С тех пор никогда Россия не вела войны с противником, который превосходил бы ее числом. Ну разве что Наполеон вторгся в Россию с полумиллионной армией, даже больше — шестьсот тысяч, но половина померла в дороге от дизентерии и завязла в знаменитом российском бездорожье, к тому же французам пришлось иметь дело не только с армией, но и со всем русским народом, так что снова численный перевес был на стороне русских. И так всегда, вплоть до наступления нынешнего нелегкого времени, когда на границах России уже пахнет китайским порохом».

Утверждение автора о том, что Россияне вела войны с противником, который превосходил бы ее числом, откровенная ложь. Не раз и не два нашим людям приходилось противостоять войскам, большим по численности.

К примеру, нам очень повезло, что во времена Ермака на троне был великий царь Иван Грозный — иначе, окажись на троне какое-нибудь очередное импортированное с Запада ничтожество, очередной «Рюрик», поход Ермака был бы обесценен. Вряд ли кто-то из тех царьков, что украшали наш трон, ударил бы палец о палец, чтобы присоединить Сибирь. То, что власть поддержала Ермака, это было явление достаточно малопредсказуемое, вряд ли Ермак мог сколько-нибудь твердо рассчитывать на такую поддержку и уж совсем не мог полагаться на какую-либо помощь (в силу удаленности). Поэтому в войне против Сибирского ханства никакого преобладания не было — был отряд Ермака и были на два порядка большие войска Кучума.

Героическая защита Албазина, о которой мало кто знает, оборона Баязета, Порт-Артура… Да мало ли было героических страниц в нашей истории, когда русским приходилось воевать с противником, намного превосходившим численностью, а зачастую и лучше снабжаемым и вооруженным!

Я не знаю, насколько надо разочароваться в своем народе, чтобы начать распространять о нем такие заведомо ложные измышления!

Не знаю, что хотел сказать автор этой книгой. Но вижу, что получилось жалкое и бессмысленное убожество. Мне жаль бумагу, потраченную на ее выпуск.

Не буду всерьез обсуждать идею «объединения с Америкой» — она просто бессмысленна, а идея нашего совместного с Америкой Крестового Похода против Китая откровенно глупа.

Часть 3

Мир будущего

Что век грядущий нам готовит?

Предсказывать будущее — задача достаточно неблагодарная. Однако это не значит, что прогнозировать будущее не имеет смысла. Для чего стоит этим заниматься? Для того чтобы представлять, в каком мире придется нам жить через 10, 20, 30 лет, в каком мире придется жить нашим детям.

Итак, давайте рассмотрим тенденции развития мира, куда он идет и что нас ожидает там, впереди.

При этом рассмотрении обнаруживается, что наши перспективы весьма нерадостны. В обозримом будущем России «не дадут умереть, но и жить не позволят». Через определенное время производство в нашей стране окажется развалено окончательно, потому что не сможет конкурировать в условиях свободного рынка с азиатскими производствами. Такая перспектива ожидает и сельское хозяйство по тем же причинам. Общеизвестно, что сельское хозяйство в нашей стране существует при гораздо более жестких условиях, чем где бы то ни было в мире. Наука попросту отомрет, образование выродится. Зачем стране, у которой не будет промышленности, наука? Раз нет потребностей производства в научных разработках, то наука оказывается «лишним органом». А раз ни промышленность, ни наука не имеют потребности в образованных и квалифицированных кадрах, не предъявляют требований к их знаниям, то и образование лишается основы.

Но плохо будет не только нашей стране, обстановка во всем мире становится все более гнетущей, тучи сгущаются, давление нарастает, в мировом воздухе все более явственно «пахнет грозой». Планету ожидают большие перемены, а как говорил классик, «упаси вас бог жить во время больших перемен». Практически все страны, кроме одной (угадайте, какой?), вооружаются, причем им мало того оружия, что было разработано в эпоху Гонки Вооружений, они создают все новые, все более разрушительные системы, делающие нападающего все более защищенным от возможной попытки контратаки. Советский Союз в свое время был объявлен Империей Зла за то, что участвовал в Гонке Вооружений (наравне с Америкой — а то что была бы за гонка из одного участника?), однако после того, как мы из Гонки в одностороннем порядке вышли, Америка не прекратила наращивать вооружение и разрабатывать новые военные системы. Так кто тогда, выходит, был ведущим, а кто ведомым в гонке вооружений? И кто тогда Империя Зла?

Многие независимые от насажденного в нашей стране колониального режима аналитики полагают, что война России с Америкой все-таки неизбежна. Образ врага слишком засел в подсознании и американцев и европейцев. Они до сих пор боятся нас, русских, они не могут допустить нашего возрождения, нашей от них самостоятельности и независимости. И западному люду есть за что бояться. У них перед нами слишком большая вина, они обманули наш народ, разграбили нашу страну, вывезенные от нас богатства очень своевременно поддержали Запад, когда он уже стоял на пороге кризиса. И они боятся того, что наша страна когда-нибудь сможет предъявить им счет. Они хотели бы убить Россию окончательно, разделить ее на маленькие, удобные в управлении резервации, где нашему народу предоставят спиваться и вымирать. Однако вряд ли Запад станет ограничиваться дистантным управлением нашей страной, ему вполне может понадобиться победа над русскими, доказательство своего окончательного превосходства. И здесь не играет роли то, что страна уже разоружена, деморализована и сдалась на милость победителя. Вполне возможно, что Западу захочется устроить показательную порку России с разгромом остатков ее войск и флота. И чем слабее будет наша страна, тем более величественна будет победа Запада, тем больше они снимут впоследствии об этом событии фильмов, и через поколение после нашего разгрома в памяти их народов о «великой победе» останутся навязанные Голливудом представления о новых «Рэмбо», крушащих полчища наших солдат, воюющих в лаптях и ушанках.

Но сам Запад — будет ли он процветать? Вряд ли. У него, в принципе, те же проблемы, что и у нас. Его промышленность тоже уходит в теплые азиатские страны, а это значит, что его рабочие становятся безработными. Западное образование уже сейчас является очень слабым, а что касается науки, то затраты на нее постоянно уменьшаются. В 1973 году ассигнования на науку и просвещение в США составляли 11 % валового внутреннего продукта, а в 1993 — только 6 %. У западного мира есть возможность решать свои проблемы за счет других. Пользуясь своей военной силой (которая все растет и преумножается), Запад может отбирать у других стран нужные ему ресурсы, и, судя по всему, будет делать это все более интенсивно.

Еще есть Мусульманский мир и Китай. Однако первый слишком разобщен, а второму приходится сложно выдерживать постоянное давление со стороны Запада. Крах Ирака показал, что даже наиболее развитое и объединенное государство мусульман почти ничего не в состоянии противопоставить такому оружию, как доллар. Мир столько пугали (и продолжают пугать) мусульманским фанатизмом, но фанатизм этот оказался доллару не соперник. Генералы иракской армии были перекуплены оптом, и американцы, позируя перед телекамерами, с шутками-прибаутками заняли страну. Китай, конечно, подает больше надежд на противостояние Америке и на то, что со временем мир снова может перестать быть однополярным. Однако после развала Союза сложно рассчитывать на моральную устойчивость и монолитность китайского народа. Попытки повернуть Китай на путь «демократических реформ» уже имели место, как и попытки усиления центробежных тенденций в этой стране. «Международное сообщество» ратует за независимость Тибета и вообще было бы не против развалить Китай по той же схеме, как это было произведено с СССР. Удастся ли Китаю выстоять и усилиться — трудно сказать, но одно ясно: чем более он будет усиливаться, тем большее давление будет испытывать со стороны Запада.

Таким образом, мир будущего представляется полным настолько серьезных противоречий, усиленных истощением доступных ресурсов на планете, что будущее это видится временем очень опасным и тяжелым. Вряд ли цивилизации суждено будет сохраниться в ее теперешнем виде. Изменения будут значительны и, вероятнее всего, пойдут в самом нежелательном направлении. Те, кто переживут будущие войны и катаклизмы, окажутся в суровом мире. Этот мир будет гораздо более беден ресурсами, чем современный. Но главное то, что он будет также гораздо более беден свободой.

Зарождение этого нового мира уже происходит. Его контуры проступают под благополучным настоящим. Человеческая жизнь все более обесценивается, все менее значимой становится индивидуальность человека, все менее нужным для общества становится творчество. Наука останавливает свое движение, в искусстве нет новых идей, происходит пережевывание старой «культурной жвачки» — культура вырождается в «масскультуру». Люди современности гораздо менее образованны и культурны, нежели люди недавнего прошлого, а со временем будут становиться все более глупы, все более управляемы, все более несамостоятельны.

Возможно, что через 20 лет наше время будет видеться неким потерянным раем, когда у человека еще была свобода.

В этом печальном контексте я снова вернусь к теме космонавтики.

Новая космическая гонка как начало нового большого противостояния

Совершенно беспросветный, вечный, казалось бы, застой в деле освоения космоса был нарушен в последнее время несколькими значительными событиями.

Во-первых, это полет первого китайского космонавта, которому, на мой взгляд, не было придано должного внимания нигде, кроме собственно Китая. Значение данного важного события оказалось недооценено, и его потенциальные последствия были интерпретированы неправильно. Мировая общественность восприняла этот факт как просто очередной полет очередного космонавта — много их уже «на небо слетало, бога не видало». Ну а то, что китайские товарищи не воспользовались, как все прочие «национальные космонавты», нашими или американскими ракетами и разработали собственные РН и корабль с экзотическими названиями, так это было оценено большинством даже понимающих специфику космической техники людей лишь как очередной взбрык самодеятельности китайского национального характера.

Между тем событие это может иметь значительные последствия (и влияние его на мир уже начало проявляться, о чем я буду говорить далее) для космонавтики, для мировой науки и всего будущего развития мира в целом.

Во-вторых, это американская космическая инициатива, выдвинутая столь, казалось бы, внезапно (а на самом деле вполне закономерно — об этом далее) господином Бушем. Вот это событие как раз оказалось переоценено, ему было придано слишком большое значение и много времени и энергии было затрачено на его обсуждение.

В-третьих, Китаем была сформулирована лунная программа, которой внимания знатоков опять же не хватило. Следует признать, что до сих пор американская тактика, которую можно было бы назвать «Тактика Сохранения Лидерства», дает свои плоды, отвлекая внимание от недавно возникшей и ставшей потенциально возможной угрозы лидерству США в космосе со стороны Китая. Однако, пока еще это несложно — китайская космонавтика делает первые шаги и американцам достаточно «красивых слов», ничем на данный момент не подкрепленных планов, чтобы мир с энтузиазмом начал искать в них здравое зерно, забыв о возможных проблемах Америки в связи с появлением в космосе нового соперника. Так отвлекают детей, подсовывая им яркую игрушку.

Конечно, Китай как космическая держава еще слишком молод и его будущее в этой сфере деятельности еще очень слабо предсказуемо, и господа «специалисты» слабо верят в то, что китайские товарищи действительно серьезно взялись за освоение космоса. Многие видят в этом шаге просто политическую игру, попытку идеологического и национального самоутверждения за счет космоса. Да, этот момент в определенной мере, конечно же, присутствует, как присутствовал и присутствует он в нашей и в американской космических программах. Однако полагаю, что списывать все значение факта рождения китайской пилотируемой космонавтики только на желание национального самоутверждения было бы неверным. Рождение китайской пилотируемой космонавтики потенциально может иметь (и будем надеяться, что будет иметь) гораздо большие последствия, чем это представляется сейчас.

Прежде всего, оценка китайских космических программ последовала со стороны США. Инициатива, провозглашенная Бушем, является ответом китайскому космическому успеху и китайским космическим планам. Судя по тому, насколько активно американцы засуетились (или, в настоящий момент, начали изображать активную деятельность), их эксперты оценили новые возможности Китая как угрозу лидерству Америки в космосе.

Со стороны США попытки сохранить лидерство в космосе будут иметь исключительно политический характер. США не могут оставаться мировым лидером, не будучи лидером в космосе, для них очень важно политически делать все новые и новые рекорды согласно древнему спортивному девизу «Быстрее! Выше! Сильнее!» в ненужном для них, на самом-то деле, космическом пространстве (имеются в виду пилотируемые полеты, а не военные спутники, конечно же).

Такое положение дел, когда лидерство в космосе служило символом мирового лидерства, утвердилось со времени Великого Космического Противостояния между СССР и США. Пришло время, когда американцы оказываются вынуждены расплачиваться за собственные пропагандистские усилия, сделавшие достижения в космосе символом их могущества. Теперь они не могут без потери собственного лидерского статуса, столь для них важного, позволить какой-либо стране подняться на «космический трон» и заставить их там потесниться.

В будущей космической гонке Китай будет находиться в заведомо более выигрышном положении. Для того, чтобы ему заявить себя как космическую державу, т. е. стоящую на переднем краю цивилизации, владеющую самыми передовыми технологиями и могущую получать таковые по собственному желанию, а также вообще могущую ставить перед собой большие задачи и решать их, Китаю не надо выдумывать ничего особенного. До достижения теперешнего уровня России и Америки китайцам предстоит идти по проторенной дороге, пользуясь отработанными схемами, принципами и технологиями. В данном конкретном случае «догонять» окажется легче, нежели «убегать», т. е. пытаться сохранять первенство. А вот США для того, чтобы остаться лидером, а не просто быть «одной из космических держав», надо свершить что-то действительно новаторское и героическое. Т. е. если измерять затраты обеих стран в денежном эквиваленте, то Китаю для вхождения в число космических держав достаточно затратить определенную, пусть и достаточно большую сумму денег, а США для сохранения лидерства потребуется затратить во много раз (если не на порядки) больше. Для Америки новая космическая гонка может оказаться делом весьма тяжелым и разорительным.

В результате этой космической гонки Китай получит «технологию получения космических технологий» и сможет претендовать на лидерское положение, изрядно потеснив США. Америка же получит расходы, скажем, порядка 10 долларов на каждый затраченный Китаем юань, и как знать, не приведет ли ее такое перенапряжение к началу упадка и деградации. Как показывает история, Земля слишком тесна для двух крупных держав, и схватка между Китаем и США, которая началась отнюдь не сегодня и не вчера, с началом космической гонки выходит на следующий свой уровень.

Будущие космические рекорды американцев, будущие их достижения и космические приключения окажутся по сути своей всего лишь рекламным трюком. От рекламы женских прокладок, жвачки и моющих средств эту рекламную кампанию будет отличать лишь масштаб затрат, суть останется той же. Мир должен быть уверен в своем лидере, он должен знать, что технологическое и организационное могущество лидера самое большее на планете, а потому на государственную саморекламу американцам скупиться нельзя.

Для Китая нет столь существенной потребности в собственной рекламе, как нет в настоящее время и потребности в мировом лидерстве (для этого нет предпосылок — ему достаточно просто заявить себя как космическую державу и достичь теперешнего состояния присутствия в космосе, которое имеет США). Рекламный идеологический аспект в данном случае, конечно же, имеет место, но в гораздо меньшей мере.

Итак, чего же добивается Китай и чего он может добиться потенциально?

Космические программы Китая — это заявка на его новую роль в мире.

Космические программы, а также другие научные разработки позволят Китаю достигнуть наивысших для современной цивилизации технологических высот, выйти на ее передний край. Учитывая огромные людской и промышленный потенциалы Китая, следует предположить, что достижение им высокого технологического и научного уровня позволит ему со временем занять лидирующее положение в мире.

Китай может занять то положение в мире, которое ранее было у СССР. Он имеет большую территорию, огромное население, большие и разнообразные запасы полезных ископаемых. Все это в сумме составляет мощную базу, на которой строится экономическое могущество страны. В случае СССР ко всему этому добавлялся высокий научно-технологический уровень, в случае Китая этот научно-технологический уровень может быть в ближайшее время достигнут.

Автономная мощная экономическая база позволяет такой стране, будучи самой независимой от экономики внешнего мира, влиять не него. И не только на экономику, но и на политику.

Идиотизм ли наших начальников или некий сверххитроумный план наших врагов стал тому виной — уже неважно, но наша страна потеряла это свое выгодное положение. (Очень странная ситуация, когда без пяти минут хозяин мира вдруг практически добровольно отказывается от своего главенства и независимости и подается в холуи.)

Однако возможно, что эпоха «однополярного мира» окажется недолгой — на место, которое ранее занимал СССР, выдвигается Китай. Овладение им космическими технологиями — заявка на более значительную роль в мире. И, на мой взгляд, похоже, что если китайцам удастся их космическая программа, это будет означать, что мир снова становится биполярным.

Вот почему засуетилась Америка, столь долго почивавшая на своих лунопроходческих лаврах. Что толку от прошлых заслуг в мире, где их так быстро забывают? Ведь смогли забыть теперешние хозяева мира наши советские достижения и американские обыватели с удивлением узнают заново о луноходах.

Нет ничего удивительного в том, что из всех наших деятелей космонавтики в мире худо-бедно помнят лишь Гагарина — в наше время те, кто платят деньги, те и заказывают историю. Но игры с историей — вещь опасная: то, что американцы сегодня «на коне», отнюдь не означает, что их положение останется неизменным. Очень возможно, что через пару поколений об их лунной программе будут такие же смутные воспоминания, как о наших луноходах — кто-то куда-то летал, а кто, когда и зачем — тогдашние школьники уже не вспомнят. На слуху будут другие имена. И станет население Земли гордиться подвигами отважных покорителей Луны — тэйконавтов, а об астронавтах и космонавтах прошлого будут помнить немногие эрудиты.

Весьма примечательно, что одним из основных направлений лунной программы Китая было официально заявлено глубинное зондирование Луны с целью определения, в частности, концентрации гелия-3.

Силы общества Китая не раздроблены на хаотическое достижение отдельными людьми неких заведомо недостижимых успеха и благополучия, они могут быть направлены на решение серьезных задач. Китаю могут оказаться вполне по плечу такие задачи, которые для капиталистического мира недостижимы. А раз так, то вполне возможно, что миру со временем придется переучиваться с английского на «хань юй».

Нельзя, однако, сказать, что надежды на смену лидера цивилизации были бы безоблачны. Сложно рассчитывать на образование нового мощного самостоятельного мирового центра, когда недавно столь внезапно и нелепо рухнул прежний. Власть золота велика, и не скоро еще предстоит ему занять свое истинное место в ряду прочих металлов.

Ясно одно — длительный период застоя космонавтики завершается. Китайские космические программы, в случае их нормального развития, вполне способны изменить существующее положение, нарушить сложившийся баланс сил, дать толчок для выхода мировой космонавтики из состояния застоя.

Вопрос в том, сможет ли этот импульс вывести космонавтику из застоя или приведет ее после некоторого периода активизации к застою новому, еще более длительному и еще более губительному, а впоследствии, возможно, и к полному отказу от нее.

Остается надеяться на потенциал Китая, на то, что он сможет занять место погибшего СССР и что силам мирового хаоса не удастся помешать ему в этом.

Насколько реальны возможности США удержать лидерство в космосе и на планете?

Что же до оценки перспектив США на их участие в будущей космической гонке, то, на мой взгляд, они крайне неблагоприятны. Как я уже говорил выше, американцам надо совершить нечто новаторское и рекордное. Полет на Марс этим требованиям, конечно же, подходил бы вполне, но, сколько бы американцы о нем ни говорили, всем, кто достаточно понимает в космической технике, ясно, что все их марсианские проекты — это «воздушные замки». Заявленная Америкой постройка лунной базы — дело уже более реальное, однако совсем не такое простое, как могло бы представиться из речи Буша. США предстоит для начала решить ряд весьма непростых задач, таких как создание нового РН, лунной базы и лунного корабля и т. п. Первопроходческий энтузиазм в наше ориентированное на денежную выгоду время проходит быстро (в основном, что характерно, это случается еще на подготовительной стадии масштабных научных проектов). Создать лунную базу — дело, в принципе, вполне посильное для Америки, но вот ее содержание обернется в затраты во много раз большие, нежели содержание МКС. Видя, какие трудности испытывает теперешняя космонавтика, когда МКС превратилась в заброшенный космический долгострой, трудно поверить, что программа лунной станции, гораздо более дорогостоящая, более опасная и более трудная в исполнении, окажется вдруг более успешной. Когда энтузиазм пройдет, финансирование вновь из бурной реки превратится в маленький ручеек, и этого ручейка вполне может не хватить на поддержание жизнедеятельности построенной (если это произойдет) лунной станции.

Отказ же от уже созданной лунной станции станет для Америки явным поражением в гонке с Китаем, а продолжение поддержания ее существования будет разорением. Такие вот видятся, ИМХО, перспективы.

Противоречия между США и Китаем вылились в начало новой космической гонки (предыдущая была между США и СССР). Логично было бы ожидать вслед за этим и начала новой Гонки Вооружений, если бы, однако, в мире имела место какая-либо остановка постоянного процесса всеобщего вооружения. Единственная страна в мире, которая разоружается, — это Россия, остальные, увы, об этом не помышляют.

И тем не менее, факт начала нового Большого Противостояния налицо. Будь в нашей стране руководство озабочено национальными интересами, оно могло бы воспользоваться этим противостоянием для усиления страны, однако при существующем колониальном режиме надеяться на это, к сожалению, не приходится.

Мир побежденных

Мир современности это мир побежденных. Прошлый век был веком войн — две Мировые войны, Холодная война, также носившая характер общепланетного, мирового конфликта. Постоянное всеобщее противостояние морально обессилило и физически обескровило человечество.

Всеобщая Война прошлого века всех со всеми прошла таким странным образом, что не явила миру победителей, но лишь побежденных. На поле смертельного боя за господство над миром сошлись великие армии, но бой оказался так жесток, что в конце него они все оказались истреблены. И господами мира вдруг стали окрестные бандиты, которые до этого сидели тихо, как мышки, а сейчас, после гибели настоящих армий, почувствовали себя властью.

Падкая до золота ворона, трусливый заморский падальщик койот и тому подобная компания вдруг стали силой в мире, где насмерть сражались и обессилили друг друга орел, медведь и тигр.

Проиграли все. Проиграла Германия, проиграла Россия, проиграла Япония.

Если бы победила сильная страна, она возглавила бы мир и дала бы ему свой путь, она искала бы выход из кризиса, который уже тогда черной тучей поднимался над горизонтом. Но сильные проиграли. А те, отсидевшиеся в стороне от основных боев, что объявили себя «победителями», оказались обычными мародерами. Они до сих пор увлеченно делят незаслуженно доставшиеся трофеи, и у них нет ни желания, ни умения каким-то образом организовать мир для борьбы с уже начавшимся кризисом.

Мне могут возразить, что США победили нашу страну в Холодной войне и это значит, что они сильнее. Но так ли это? Во-первых, война эта была «войной» лишь по названию. Во-вторых, Америка имела дело с ослабленным государством, потерявшим во Второй мировой войне значительную часть населения, ослабленную экономически.

Сейчас много говорят, о том, что СССР был экономически слабее, что его армия была хуже вооружена, а организация — менее совершенна и т. п. Но почему же тогда нас так боялись? Да потому, что знали и Европа, и Америка, что они нам в военном конфликте не соперники. Если бы наши войска имели возможность высадиться на территории США, то никакого ядерного оружия не понадобилось бы — наша военная машина не оставляла никаких шансов американской армии. В прямом военном столкновении американцы и европейцы неминуемо проигрывали. Они продержались бы не дольше, чем в свое время Франция и Польша против немцев. Мы проиграли не в настоящей войне, а в войне с мастерами ударов в спину, с виртуозами стрельбы из засады, с рекламщиками и с журналистами.

Мир будущего — это мир побежденных, потому что в его главе стоит не то государство, что победило в честном соревновании, а страна-вор, укравшая мировую корону в общей суматохе борьбы за нее.

В нашей стране власть захватили воры, и мы который год наблюдаем, как они грабят народ, второпях делят его богатство. Урывая миллионы для себя, они наносят обществу ущерб на миллиарды. Но ситуация с нашей страной это уменьшенная и доведенная до абсурда копия общего состояния мира. США не способны управлять миром, потому что, собственно, не доросли до «мировой короны», которая досталась им, по большому счету, случайно. У этой страны нет достаточного исторического опыта, у нее нет сложившихся традиций, вообще это рыхлый государственный «новодел», полученный механическим смешением всех неудачников мира, не смогших как-либо устроиться в собственных странах. Такая страна не может предложить для мира ни внятного направления движения, ни какой-либо стратегии выживания в будущем кризисе. Эта страна пользуется своим незаслуженным лидерством не для общего мирового блага, а для того, чтобы концентрировать мировые ресурсы в своей собственности, для того чтобы урвать для себя. Эта страна не предлагает общего пути выживания в мире будущего, где ресурсы станут дефицитом, она не затрудняет себя поисками такого пути, она решает эту проблему очень просто — подгребая ресурсы под себя.

США не годятся на роль мирового лидера, потому что не может называться лидером тот, кто заботится лишь о своем благополучии за счет всех остальных. Лидер, по определению, должен вести к какой-то цели, а США никакой внятной цели не предложили. Их пресловутая «национальная идея» представляет собой облагороженный красивыми выражениями тот же «принцип курятника».

Если лидер какой-то группы думает лишь о своем благе за счет всех остальных, его просто необходимо для общего блага побыстрее с лидерского места спровадить.

Сейчас про погибший СССР чего только не пишут, даже злобные государственные карлики вроде Литвы или скупленной США Грузии — и те не упускают возможности пнуть при случае или без такового нашу страну. Что ж, оно и понятно, мы ведь Империя Зла. Однако Союз строил в Африке и Азии электростанции, он помогал развивающимся странам с образованием, с медициной и транспортом. Хороша же Империя Зла, которая делала столько полезного для всего мира! Что-то от Империи Добра мы пока ничего подобного не видим. Наша страна строила в других странах больницы, дороги и гидроэлектростанции, а американцы строят Макдональдсы и супермаркеты. Наша страна обучала для других стран научные и инженерные кадры — мы производили «мозги» для мира, а Америка стимулирует «утечку мозгов», выкачивая этот ресурс со всего мира, словно упырь, высасывающий кровь из жертвы. Наша культура воспевала труд и творчество, а их «фабрика грез» воспевает воровские понятия и насилие.

Вопреки создаваемому Америкой имиджу могучей державы, она идет на конфликт только с теми, кто заведомо слабее. Любое небольшое сопротивление сразу превращает отважную американскую армию в толпу трусливых сопляков, позорно драпающих, разбрасывая по окрестностям оружие и амуницию. И тут не спасает ни сверхсовременное вооружение, ни сверхточные ракеты. В случае оказания туземцами сколько-нибудь серьезного сопротивления американского солдата спасает лишь своевременная эвакуация.

США не уверены в своей силе, поэтому, хотя Китай для них враг гораздо более значимый, чем все прочие, но связываться с ним они побоятся — можно ведь и по шее получить. Куда проще тренироваться на «мировых террористах», которых хватает лишь на то, чтобы взрывать самих себя, пугая при этом окружающих хлопками взрывов, да кидаться камнями в очередной Интифаде.

Мусульманский Мир — это еще один побежденный. Периодические объявления о беспощадном джихаде не мешают ему преспокойно спекулировать нефтью и продолжать ударными темпами интегрироваться в проамериканский глобальный мир. Опасность мусульманского терроризма, столь широко разрекламированная в голливудских боевиках, до сих пор проявляет себя весьма вяло, слабенько и очень неизобретательно. Какой-либо реальной опасности для Запада она (во всяком случае, на настоящее время) не представляет. Мусульмане предпочитают работу дворников или строителей в Европе роли ее безжалостных захватчиков, новых варваров, как то обычно в их отношении представляется в тех же фильмах.

Мировой терроризм это мировое пугало. Да, терроризм это ужасно и все такое прочее, но история показывает, что возможности современных террористов весьма ограничены. Терракт 11 сентября настолько выпадает из общего ряда, что вполне резонно сомневаться в правильности определения его виновника. 11 сентября показало, что в принципе могли бы сделать террористы, имей они достаточные способности и решительность к действительно настоящей войне. Однако нет у них ни первого, ни второго, ни предпосылок для перехода к действительно активным действиям. Зачем, если мир и так скоро свалится к их ногам, словно перезрелый плод?

Мне могут возразить: «А как же чеченский терроризм? Ведь он-то реален и представляет для нас близкую и ощутимую угрозу?» На это я могу сказать следующее — чеченский терроризм ничего общего не имеет с выдуманным «мировым терроризмом». Смешивать столь различные вещи имеет смысл только для того, чтобы людей запутывать. «Чеченский терроризм» имеет своей причиной вовсе не некое гипотетическое противостояние культур, а элементарное нежелание и неумение наших властей решить проблемы страны. «Чеченский терроризм» — это на самом деле терроризм наших колониальных властей по отношению к своему народу, действующему по принципу «разделяй и властвуй».

Взрывы поездов в Испании привели к мгновенной смене власти в стране, у нас же взрывы — лишь очередной «повод для консолидации общества», причем вокруг правительства, которое в этих взрывах, собственно, и виновно.

Я сказал, что Китай и Мусульманский Мир нерешительны и робки. Это утверждение противоречит сложившемуся общественному мнению об этих цивилизациях как о воинственных и агрессивных. Общество склонно считать слабым как раз Западный Мир, однако если бы «агрессивным» мусульманам и китайцам досталась хоть часть агрессивности «вялых и вырождающихся белых людей», то и Запад, и Израиль, а заодно и Россия давно были бы сметены.

Однако, не имея достаточной изобретательности, агрессивности и силы, китайская и мусульманская цивилизации берут иным — они завоевывают мир достаточно оригинальным способом, и здесь к ним примыкает Индия, Африка, Латинская Америка и некоторые другие регионы. Сказано: «блаженны кроткие, ибо они унаследуют мир». И «кроткие» движутся к овладению миром.

За счет чего? За счет своей рождаемости. Создается впечатление, что западный лозунг «Занимайся любовью, а не войной» принят «кроткими» на вооружение и работает в их варианте с гораздо большей эффективностью. «Занимаясь любовью, а не войной», «плодясь и размножаясь», «кроткие» азиаты, латиноамериканцы и африканцы добиваются того, чего никогда не получили бы с помощью войны — они постепенно вытесняют вырождающиеся народы теперешнего Запада. Сотни тысяч азиатов и африканцев ежегодно переселяются в Европу, занимая места, которые для них освобождаются уменьшающимися коренными народами. Азиаты, африканцы и латиноамериканцы заселяют США. Россия аналогично имеет дело с наплывом китайских и среднеазиатских эмигрантов.

Народы, не могущие взять мир силой оружия, завоевывают его другим путем. Они просто плодятся как кролики. Продолжая ассоциации с животным миром, можно утверждать, что будущий хозяин мира — это не медведь, не орел, не тигр, и даже не заокеанский койот, будущий хозяин мира — это кролик.

Итак, наша цивилизация оказалась на пороге кризиса без лидера. Тот лидер, что есть, на эту роль не годится — он собирается выживать в грядущей беде за счет всех остальных и даже не скрывает таких вот своих «лидерских» намерений.

Теперешний мир это мир слабых. Вот они, его слагаемые:

Слабая Россия.

Недоразвитая Африка.

Колхозная Австралия, поставляющая миру овечью шерсть и поп-звездунов.

Робкий Китай, из которого, возможно, вырастет новый мировой полюс, но очень вряд ли.

Вырождающаяся Европа, пресыщенное население которой не может даже воспроизводить само себя. И когда нас сравнивают с Европой — дескать, раз у нас, как и у них, падает население — значит, это показатель нашей «развитости» — то это глупо: у нас население уменьшается хотя бы от плохих условий жизни, от резкого падения ее уровня, а у них-то с чего? Это все равно, что сравнивать умирающего от голода и умирающего от обжорства — оба они умирают, но первого еще можно пожалеть, а вот второй никакого сочувствия не заслуживает. Он заслуживает презрения. Локальный московский «бэби-бум» тому подтверждение: едва где-то в нашей стране условия немного улучшились, стала резко расти рождаемость. Будь в России такие же условия для жизни людей, как в Европе, не было бы у нас никакого демографического спада, который, по словам наших доморощенных умников, якобы связан с неким «высоким уровнем развития».

Латинская Америка, давно потерявшая самостоятельность (за несколькими исключениями).

Мусульманский Мир, что громогласно объявляет джихад за джихадом ненавистному Западу, и каждый из этих джихадов все более непримирим и беспощаден. Да вот только не очень верится, что пылкие южные люди способны на что-то помимо красивых слов и красивого потрясания автоматами на виду телекамер. Их действительно успешные боевые действия почему-то случаются всегда как раз там, где это надо Америке, чтобы ввести туда очередной свой контингент.

«Тигры Восточной Азии», радующиеся возможности лизнуть Западу подставляемые им части тела, счастливые тем, что им позволяют собирать компьютеры и делать ширпотреб для «белых людей».

Индия, экспортер чудовищных фильмов и чудовищных учений о просветлении путем сидения под пальмой.

Ну и, наконец, Пуп Земли, стоящий во главе этого странного мира — провинциальные, заштатные Североамериканские Соединенные Штаты. Молодое, не имеющее ни достаточного исторического опыта, ни сколько-нибудь богатых традиций, ни достаточно мощной собственной культуры государство, подходящее на роль мирового лидера в той же мере, как деревенский дурачок на роль президента.

Общество львов, во главе которого оказался шакал, слабее общества шакалов, во главе которого стоит лев. Мир, во главе которого оказалось ничтожество, становится ничтожным.

Столько могучих львов сложило головы в борьбе за господство! Но оказалось, что все это делалось для того, чтобы ввести на мировой трон шакала.

Право, лучше бы Бразилия — хоть было бы не так занудно!

Чужие

Позволю себе сказать еще несколько теплых слов о хозяевах нового мира.

Видя везде врага, Америка судит по себе. Если она видит угрозу применения бактериального оружия — то это значит, что сама она на месте жертвы незамедлительно применила бы такое оружие; если она видит возможность его создания — значит, что на месте своего врага создала бы его и применила. Примером может служить недавний показательный разгром Ирака.

Воюя с международным терроризмом, США воюют с собственным отражением. Они видят не настоящую угрозу, а «потенциальную», и корни этой потенциальной псевдоугрозы — в их собственной агрессивности. Если кто-то способен сделать Америке вред — он его сделает, так считают они. И они воюют с другими странами, также как воевали в начале своей истории с индейцами — заключая с ними мирные договора, которые нарушают в любой выгодный для себя момент, продавая им нестреляющие винтовки, «огненную воду» и зараженные чумой одеяла.

Раньше они скупали земли за стеклянные бусы, в наше время они сильно усовершенствовали эту политику «обмена» реальных ресурсов на псевдоресурсы, не стоящие ничего. Теперешние туземцы отдают свое сырье, свои земли и свои жизни, выгодно обменивая их на американские зеленые бумажки, которых напечатано столько, что стоят они уже подешевле стеклянных бус прошлых веков.

Принцип «хороший индеец — мертвый индеец» трансформировался в настоящее время в «хороший русский (араб, китаец и т. п.) — мертвый русский (араб, китаец и т. п.)».

Америка продолжает вести свою индейскую политику в наше время, только в роли индейцев сейчас оказались другие народы.

Придя в Америку из Европы, будущие американцы выступили по отношению к Америке как к покоряемой стране, «чужими», своеобразными инопланетянами, с гораздо более высоким уровнем вооружения и организации, нежели аборигенное население. Теперь происходит обратный процесс — американцы возвращаются назад, на Евразийский континент. При этом они выступают инопланетянами уже по отношению к Евразии.

Американцы — чужие. Это настоящие Aliens из одноименного фильма, безжалостные, хитрые хищники, уничтожающие все на своем пути. Они объявляют то одну, то другую страну в принадлежности к «Оси Зла», но кто олицетворяет зло на Земле? Не тот ли, кто громче всех кричит о своей принадлежности к Добру? Не тот ли, кто обвиняет других во Зле?

«Вина» Ирака не была доказана никоим образом — он не применял бактериологического оружия. Раз американцы декларируют свою справедливость, то теперь, когда «все разъяснилось» и обвинение в угрозе миру со стороны Ирака оружием массового уничтожения оказалось всего лишь «досадным недоразумением», было бы справедливо с их стороны отпустить Саддама с извинениями и заплатить Ираку контрибуцию.

Мне понравилось выступление по телевидению одного из доморощенных «аналитиков»: этот деятель выразил восторг по тому поводу, что в Ираке не началась гражданская война. «Странно, — удивлялся он, — она должна начаться, ведь слишком велики противоречия в иракском обществе». Но раз война имеет предпосылки для начала — она начнется, таков, к сожалению, непреложный закон истории. И я уверен, что американские политики, в отличие от этого нашего восторженного дурака, все просчитали и прекрасно представляют все возможные последствия обезглавливания и разъединения иракского народа. Я думаю, они прекрасно понимали, что ввергают Ирак в хаос гражданской войны, но это для американских властей ничего не значило.

Демократия, о которой они так пекутся, здесь ни при чем. С тем же успехом они могли выбрать в качестве прикрытия своих деструктивных целей любые другие лозунги.

Жизнь в обществе будущего

Представьте жизнь в обществе будущего.

Ресурсы планеты к этому времени истощены, однако более, чем истощение, на доступность ресурсов влияет то, что их поделили между собой немногие страны Золотого Миллиарда. В них, в этих странах, остался достаточно высокий уровень потребления, а у нас в России, даже в ее основных городах, наблюдаются периодические отключения электроэнергии, горячую воду дают по расписанию на пару часов в сутки. Города завалены мусором, потому что нет средств на уборку, зимой дороги заметают сугробы. Однако не так уж нужны к этому времени дороги — бензин так дорог, что позволить себе пользоваться автомобилем могут только очень богатые люди. А остальные, как китайцы, — на велосипедах на работу. Впрочем, таких тоже немного, ведь и работы немного. Города заполнены безработными, мечтающими о работе чуть ли не за одну кормежку.

Народ спивается, в стране повсеместный разгул наркомании и преступности. Силы правопорядка едва поддерживают какой-то закон в центрах городов, а на окраинах и в сельской местности закон диктуется «правом силы». Жизнь общества ужасна, одно скрашивает существование человека этого времени — телевизор, который выдают бесплатно раз в несколько лет на пунктах раздачи гуманитарной помощи. Запад заботится о вымирающих народах — на этих пунктах можно получить контрацептивы, бесплатно сделать аборт или стерилизацию (за это еще и денег заплатят), там выдают одежду «секонд-хенд» и еду. Правда, как говорят, в эту еду добавляют некоторые препараты, не всегда безвредные для организма. Но те, кто это говорит, конечно же, плохие люди. Таких забирает служба безопасности и увозит. Навсегда. Поэтому лучше не только ничего не говорить, но и не слушать подобных разговоров — у службы безопасности есть множество самых невероятных приборов, с помощью которых они знают едва ли не каждую мысль, а не то что сказанные слова.

Народ ищет забвения от беспросветной жизни в алкоголе, наркотиках и телевизоре. Слабые, нездоровые люди с увлечением болеют за спортивные команды, которые составлены из генетически модифицированных людей. Неважно, что эти спортсмены ни на что в жизни не годятся, кроме как на бессмысленные спортивные подвиги, они кумиры миллионов, люди, силой которых восхищаются, хотя сила эта лишена разума и подобна силе животного.

Кино по-прежнему «важнейшее из искусств», и неважно, что все трюки героев поставлены с помощью компьютера, что работа актеров заключается лишь в сдаче в аренду своей физиономии. (Как уже делается в современных фильмах, где за актеров двигаются «мастера боевых искусств» и их движения монтируются компьютером для имитации мастерства главных героев, — приходит время, когда актерам не надо быть сильными и тренированными, чтобы выполнить трюки, которые за них сделают «негры»).

Некоторые люди пытаются бороться с насаждаемой обществом гибельной псевдокультурой. Такие люди отказываются смотреть телевизор, они пытаются научить своих детей запрещенным наукам — физике, химии и астрономии, пытаются рассказать им настоящую историю нашего государства, однако дети, оказавшись вне дома, сталкиваются с реальным миром, который уничтожает все старания таких учителей. Внешний мир зомбирует детей, делает такими же, как и все.

Такие вот, на мой (и не только мой) взгляд, перспективы у нашей цивилизации. И гораздо более предпочтительным по сравнению с жизнью в нарождающемся жестком мире представляется жизнь в ТБС-поселениях.

Уход в ТБС-поселения не означает отказа от борьбы за наш мир. Люди должны иметь возможность выбора — между тем миром, где правят страх, глупость и жадность, и миром нового общества. Перед глазами людей должен быть пример возможности выхода из кризиса, возможности организации жизни на иных началах, возможности иного порядка вещей.

В следующих главах речь пойдет об альтернативе такому «новому порядку» — о Технобиосферных (ТБС) поселениях и новом обществе.

Смерть Запада

Однако этот порядок не вечен, ведь Запад умирает.

Почему происходит депопуляция западного общества, его деградация и вымирание? Наше общество постоянно сравнивают в этом отношении с Западом. Однако такое сравнение неправомерно — вымирание нашего народа происходит по причине катастрофического обвала уровня жизни и не имеет ничего общего с вымиранием западных народов, которое протекает при наиболее возможных благополучии, комфорте и достатке. Поэтому, когда наше бедствие пытаются присобачить к некой «общемировой тенденции убыли населения в самых цивилизованных странах», это совершенно, на мой взгляд, неправильно. Причины вымирания народов России и Запада абсолютно различны. Как я говорил выше, наш народ можно сравнить с умирающим от голода, тогда как Запад — с умирающим от излишеств. Того, кто умирает от голода, можно жалеть, умирающего же от обжорства можно лишь презирать.

Почему Запад вымирает? Что ж, очевидно, моральные законы, которые столько раз твердились миру, — это действительно не просто красивые слова. Сколько раз было говорено, что нельзя построить свое счастье на чужом горе. Запад слишком долго строил свое благополучие на чужой крови, на чужом труде, на чужих ресурсах, на обмане и насилии. Запад — это цивилизация-вор, социум — социофаг. И вот теперь мы видим, наконец, действие морального закона. Агрессия, обращенная вовне, вернулась назад. Вор получил воздаяние. Запад умирает.

Запад слишком долго и безнаказанно пил кровь всего мира, пришло время его наказания.

России довелось стать последней (будем надеяться) жертвой этого разлагающегося упыря. Но раз потеря крови, выпитой им, не убила нас, раз мы выжили, значит, это нападение нас только усилит. Запад же получил за счет нашей крови лишь отсрочку своей гибели.

И не надо говорить, будто Запад воевал с нашим «тоталитарным государством», а не с нашим народом. Он воевал именно с народом. Он пил кровь не у абстрактной «государственной машины», а у живых людей, у каждого конкретного человека. Если сами вы прошли через это жуткое время без потерь, если оно не коснулось вас лично, то наверняка можете вспомнить, что кто-то из ваших родственников или друзей, или знакомых, погиб или сломался. Кто-то спился, кто-то погиб от передозы, кто-то живет в нищете и потерял надежду на улучшение, кто-то стал безработным.

У каждого из нас выпита частица нашей крови, у каждого была отобрана частица жизни, а у кого-то жизнь была отнята целиком. Несбывшиеся планы, нереализованные возможности, крах надежд — во всем этом повинен Запад…

Тех же, кто приспособился к новому бытию, можно лишь жалеть, их души больны.

Запад не смог нас убить, а это значит, что мы должны использовать шанс, мы должны выжить, набраться новых сил и отомстить. Пусть Запад давится украденным — на месте разрушенной промышленности мы должны построить новую промышленность, на месте разрушенного сельского хозяйства — новое сельское хозяйство, на месте погибшей науки — новую науку. Запад помог нам разрушить старые, отжившие и неэффективные механизмы, на их месте мы должны создать новое, лучшее, наиболее эффективное. Из нанесенного вреда мы должны извлечь пользу, атаку врага обернуть против него самого и победить.

Если не случится чуда, то Западу недолго осталось владеть миром.

Мир без Запада. Кто станет его новым хозяином? Индия? Китай? Мусульманский Мир? А почему бы не мы, русские?

Почему мы должны горевать по поводу ухода со сцены вороватого Запада? К дьяволу политкорректность — почему мы должны горевать по чужим неграм? У нас достаточно своих проблем. Мы должны признаться наконец, что не любим Америку и что у нас есть на это основания. Мы, русские, не любим Америку не потому, что она «победила» нас в Холодной войне, а потому что она наплела нам о каком-то новом справедливом мире, который мы совместно с ней должны были построить, а сама в это время, под шумок своих искренних речей, банально обворовывала нас.

Западу была дана возможность поруководить миром, и он показал себя никудышным лидером. Все, что смогли предложить его высоколобые интеллектуалы — это воскрешение идей Мальтуса, под знаменем которых было продолжено ограбление мира. Своими действиями в период своего безраздельного властвования Западный Мир дискредитировал себя как лидера. Время Запада прошло, вот и пусть теперь превращается в большой хоспис. Его здоровые силы покинут его и примкнут к новому мировому лидеру, и это нормально.

Я попытался провести в этой части анализ всех возможных участников будущего передела мира, и все они, на мой взгляд, слабы. Да, нашей стране сильно досталось, но и все остальные соперники слабы, безвольны, неорганизованны.

У нашего народа есть все шансы восстановиться и возглавить мир.

Часть 4

Технобиосфера

Необходимость создания нового общества

В первой части этой работы был поставлен вопрос — разумен ли человек как вид? Из сказанного там может быть сделан вывод, что нет. Однако согласие с этим означало бы отказ от борьбы за выход вида на новую стадию в решающий ее момент. Даже если действительно окажется так, что человеческий вид будет отбракован процессом развития, это вовсе не значит, что все его представители были недостойны. К сожалению, наше общество организовано таким образом, что его общий интеллектуальный уровень, его возможности к творчеству и способности к адаптации, усредненные из совместных усилий всех его членов, оказываются крайне низки. Люди могут быть сколь угодно умны, сильны и добры каждый по отдельности, но общество, которое они составляют, очень плохо способно к адаптации, малоинтеллектуально, слабовольно и жестоко. Из этого следует вполне ясная необходимость исправления существующего положения, замены способа общественной организации, которая должна быть произведена таким образом, чтобы здоровая часть общества смогла проявить себя, получила большее влияние на события и в итоге смогла бы исцелить нездоровую часть.

Да, в настоящее время цивилизация находится в тупике, остановка развития чревата большими проблемами для человечества, однако, на мой взгляд, существует все же «путь вверх» — к новому обществу, к новому состоянию человечества.

Мы видим, что мир развивается совершенно не так как должно. Мы видим множество проблем, которые с каждым годом все более угрожают нашему будущему, но не видим возможностей их решения. Мы видим, что наши руководители сами не знают, куда нас ведут (но зато как уверенно они при этом держатся!), что ученые эксперты в тупике, что деятели культуры самоустранились от попыток найти выход.

Старые механизмы оказываются неспособными бороться со встающими перед человечеством новыми проблемами. Современное общество попросту сдалось перед их лицом, оно хронически неспособно их решать, оно делает все, чтобы не замечать их и жить по-прежнему. Следует констатировать, что цивилизация в ее теперешнем виде в современных условиях оказалась нежизнеспособна.

Перед нами стоит необходимость создания нового общества.

Каким образом это возможно осуществить?

История показывает, что революционные попытки изменения общества не оправдывают себя. Революционеры всех времен и народов гибли за светлую и прекрасную иллюзию возможности исправления всего общества разом, сразу и навсегда. Они хотели принести народу справедливость, они хотели братства, равенства и свободы для всех. Лучшие люди гибли за понятия, которые остались навсегда чуждыми для обывательского общества.

Наши предшественники, желавшие «исправить мир», видели целью такого исправления ни больше, ни меньше, чем счастье для всех людей, чем воцарение на Земле царства справедливости и добра. Однако давно известно: чтобы быть достигнутой, цель должна быть завышенной. Поэтому, объявляя достижение счастья для всех людей, построения на Земле царства справедливости и добра целью своей борьбы, подвижники и революционеры заведомо ставили себя в проигрышное положение. Счастье, добро и справедливость не должны быть целью, они должны быть всего лишь средством, служить путем, ведущим к цели, которая должна быть еще более высокой.

Взявшись за дело построения нового общества, мы должны ясно понимать, что движемся к наиболее эффективной форме общества, которое попросту невозможно без таких своих компонент, как вышеперечисленные всеобщее счастье, добро и справедливость, а также ряд прочих подобных. И что построение нового общества — вовсе не прихоть прекраснодушных романтиков, а необходимый шаг, обусловленный категорической невозможностью решения обычными способами вставших перед теперешним обществом проблем, им самим на свою голову порожденных. Чтобы выжить, обществу надо обновиться, при этом достижение тех идеалов, которые революционеры и утописты прошлого почитали высшей целью, переходит из разряда высших целей (или даже Высших Целей) в ряд побочных подзадач процесса создания нового общества.

Революционный путь изменения общества представляется неоправданным, он однозначно уведет от решения насущных проблем в трясину межклассовых, межгрупповых и межличностных конфликтов, а эволюционный — невозможным (его вот уже десятилетия безуспешно пытаются осуществить различные «Зеленые Писы», энтузиасты экопоселений и прочие страдальцы за земную экологию во главе с Римским Клубом).

Я предлагаю следующий вариант попытки выхода из цивилизационного кризиса. Новое общество должно быть построено вне уже имеющегося.

Люди должны увидеть альтернативный путь развития не в теоретических построениях, а осуществленным на практике. Я предлагаю построить новое общество, открытое для приема тех, кто пожелает перейти в него и окажется этого перехода достоин. Оно будет расти и усиливаться за счет такого перехода, до тех пор пока не окажется сильнее и могущественнее «старого общества».

Где может быть построено новое общество?

Современной цивилизации в ее теперешнем виде не потянуть дела освоения иных миров, это хорошо может быть доказано примером с нашим Севером. Во времена Союза Север и Арктика были освоены и заселены, но для современной России, которая потеряла самостоятельность (будем надеяться, что временно), эти территории оказались ненужными. И это несмотря на то, что они дают огромные богатства, и что наша страна живет за счет продажи вывозимых оттуда ресурсов. Если современная цивилизация готова покидать даже уже освоенные и обжитые территории, то это явно свидетельствует о потере ею импульса к расширению и развитию.

Впрочем, раз эти территории не нужны современной цивилизации, это не значит, что они не нужны никому. Север мог бы стать отличным полигоном для создания и отработки технологий Технобиосферных пространств и для создания в них нового общества.

Далее я постараюсь очень кратко отобразить свое понимание того, какое общество необходимо строить и чем оно будет отличаться от существующего в настоящее время, а пока начну с «технического обоснования» — с тех идей и принципов, которые, на мой взгляд, следовало бы положить в его основу.

Технобиосфера

Ранее я уже говорил о становящихся модными представлениях о якобы имеющей место «перенаселенности» нашей планеты, о том, что Земля, дескать, способна прокормить лишь определенное ограниченное количество людей, которое человечество, причем, уже вроде как давно превзошло. Сторонники этой концепции настойчиво пропагандируют такой взгляд на проблему, что дальнейшее увеличение населения приведет к экологической смерти биосферы, что повлечет за собой и гибель человека как биологического вида. Все чаще в печати и различного рода обсуждениях проявляется их видение решения «проблемы перенаселенности» самым радикальным и нелепейшим способом. Они предлагают сделать это ни больше ни меньше, чем путем «сокращения населения» до некоторой необходимой, на взгляд этих деятелей, цифры, которая должна, по их мнению, обусловить стабильное существование цивилизации. Наиболее часто при этом мелькает цифра 1 миллиард, хотя совершенно неясными остаются методики расчета сторонников «сокращения», приведшие их к именно такой оценке требуемой популяции, равно как и методы, с помощью которых они эти свои дикие идеи собираются претворять в жизнь.

Полагаю, что не имеет смысла обсуждать эту опасную ересь — выход из создавшейся, действительно достаточно серьезной, кризисной ситуации, на мой взгляд, вполне очевиден и находится в области перевода человечества на путь интенсивного использования ресурсов. Однако в отличие от большинства других людей, видящих это решение, я считаю, что переход к интенсивным методам должен являть собой процесс не вялотекущий, стихийный и самопроизвольный, а планируемый и революционный.

Попытаюсь в общих словах кратко сформулировать свое видение концепции выхода из кризиса; полагаю, что движение по этому пути должно позволить без вреда для экологии планеты увеличить население планеты на порядок по сравнению с имеющимся сейчас. Этот путь заключается, на мой взгляд, в создании нового метода использования ресурсов (в том числе и человеческих) и территорий — в создании Технобиосферы (далее сокращенно ТБС).

Что такое ТБС? Для начала отметим, что в настоящем на планете имеется Техносфера и Биосфера, которые по своей природе враждебны друг другу, и при сохранении тенденции экстенсивного роста Техносферы человечества Биосфера, которая необходима как база для существования человека как биологического вида, погибнет. Таким образом, на современном этапе имеет место конфликт, в котором в принципе не может быть победителя, а будут лишь проигравшие. Человечество при этом оказывается в тупике — если оно прекратит развитие своего искусственного мира, Техносферы, то погибнет; если продолжит его развитие, тогда не выдержит Биосфера и оно все равно погибнет.

Простым и явным решением этого противоречия является объединение двух враждебных «начал» — рожденная в результате такого синтеза структура и будет являться ТБС. Мы привыкли противопоставлять природное техническому, и поэтому концепция эта может на первый взгляд показаться странной. Однако если бросить взгляд на историю взаимодействия человека и природы, то легко увидеть, помимо тенденции «борьбы с природой», также и тенденцию к созданию симбиотической системы. Выйдя из «дикой» Биосферы, частью которой он являлся, человек начал приручать все новые виды животных и окультуривать все новые виды растений. Создание этого зачатка некоей собственной биосферы позволило людям намного увеличить эффективность использования ресурсов и территорий, что привело к повышению численности вида и позволило создать обособленную от Биосферы Техносферу. Нам теперь остается лишь довести процесс образования симбиотической системы до логического завершения.

ТБС предполагает использование при своем создании и развитии следующих принципов:

Принцип полного и абсолютно эффективного использования территорий в ТБС.

Этот принцип предполагает дальнейшее продвижение на пути создания «человеческой» Биосферы (в отличие от исходной «дикой» Биосферы). На территориях ТБС должны быть полностью исключены бесполезные для человека представители флоры и фауны, должны использоваться наименее территориально затратные и одновременно наиболее эффективные методы производства биомасс. При этом производство и жилье должны быть интегрированы в рукотворную биосферу (никакая гидропоника или чаны с водорослями не смогут полностью заменить деревьев и травы, причем польза от такой интеграции отнюдь не только эстетическая). Вся, без каких-либо исключений, территория ТБС должна быть подконтрольна человеку, и каждый ее квадратный метр должен приносить ему максимальную пользу.

Собственно дикая природа должна быть оставлена для специальных заповедных территорий, не входящих в рамки ТБС и существующих в по-настоящему «диком», естественном виде. Положение о создании в рамках ТБС некоей «человеческой» биосферы может быть не понято представителями различных экологических движений, однако следует напомнить, что при сохранении существующего порядка вещей, при современных методах использования Биосферы ее раньше или позже ожидает полная гибель.

Принцип закрытости ТБС.

Он предполагает, что любая единичная часть ТБС (локальная ТБС) способна на автономное и независимое от окружающей среды существование в любом месте, где имеется минимальный набор ресурсов — на Марсе, на Луне, на морском дне, однако прежде всего она все же предназначена для Земли. Принцип закрытости обусловливает территориально-пространственную изолированность ТБС от внешнего мира и ее крайне малую зависимость от него.

Для этого в ТБС все производства должны быть полностью закрыты в технологические цепочки, предполагающие их наиболее возможную совместную безотходность, максимальное извлечение полезных веществ из сырья, наиполнейшее использование веществ сырья, ресурсов и отходов. Все это, естественно, предполагает тщательное планирование производств и технологий.

В настоящее время ресурсы на нашей планете используются бессистемно и варварски. Никакая столь бурно рекламируемая прессой деятельность экологических организаций не в состоянии изменить того факта, что наша цивилизация работает на производство отходов, что особенно заметно на примере мегаполисов, являющихся ее «маяками», т. е. тем будущим, к которому движется все остальное человечество. Существующее положение, несмотря на все более явное сползание в экологическую катастрофу, является необходимым для продолжения существования так называемой «цивилизации потребления». Без отказа от идеологической установки на личное процветание индивида за счет других людей и окружающего мира переход к ТБС невозможен.

Принцип эффективного и максимально полного использования человеческих ресурсов.

Он означает отказ от индивидуализма и переход к полному и детальнейшему планированию каждого шага человеческого общества. Т. е. создание ТБС невозможно без создания общества нового типа, где жизни каждого человека будет придана ее истинная ценность и где как можно более полно будут использоваться творческие способности всех и каждого.

Пути сбережения ресурсов в ТБС-поселениях

Основа существования человеческого общества — это его работа по переработке различных ресурсов. И что бы ни говорили о некоем «постиндустриальном обществе», в котором «главной ценностью является информация», потребностей человека в пище, питье, жилище и прочих тому подобных никто не отменял. А потому «постиндустриальные» общества при ближайшем рассмотрении оказываются вовсе не столь уж «постиндустриальны» — они всего лишь переложили большую часть своих производственных функций на другие страны. С тем же успехом можно назвать «постиндустриальным обществом» любую призаводскую бухгалтерию.

Древние общества могли усваивать лишь самые простые природные ресурсы самым непосредственным образом — доисторические собиратели искали пищу, используя при этом примитивные орудия труда и несложные технологии работ. Более близкие к современности общества научились создавать из простых природных ресурсов посредством их переработки более сложные.

Таким образом, в истории цивилизации количество нужных ресурсов постоянно увеличивалось в связи с постоянным возникновением новых потребностей. Со временем нужда в новых ресурсах все более возрастала и продолжает возрастать в наше время, вызывая все увеличивающуюся конкуренцию между обществами, количество же свободных ресурсов имеет историческую тенденцию к уменьшению.

В современном обществе доступных ресурсов заметно меньше по сравнению с любыми обществами прошлого.

В наше время перед человечеством стоит выбор между экстенсивным и интенсивным путем развития. Цивилизация благополучно движется по первому пути и никаких признаков желания свернуть с него не обнаруживает. Этот путь гибелен, т. к. ведет к истощению бездарно растрачиваемых ресурсов и к духовной деградации людей. Пойдя по второму пути, человечество должно будет научиться жить в условиях ограниченной ресурсной базы и, более того, оно должно научиться развиваться, извлекая выгоду из всех доступных ресурсов, сумев разработать технологии технологий превращения любых необходимых ресурсов в доступные.

В этом может помочь опыт освоения Внеземелья, где ресурсная база будет в корне отлична от земной. Однако и к освоению Внеземелья следует подходить после определенной подготовки, как практической, так и теоретической. Следует сперва опробовать технологии создания ТБС-поселений в условиях Севера, которые как ни суровы, все же на порядки уступают по сложности условиям других планет.

Впрочем, ресурсные базы этих других планет также сильно отличаются друг от друга — условия на Марсе можно счесть «курортными» по сравнению с условиями всех прочих миров. Однако даже и там ни вода, ни воздух не будут входить в число доступных ресурсов. Что ж, это значит лишь, что их надо научиться создавать с помощью других доступных ресурсов, главным из которых является творческая энергия людей новых обществ.

Собственно, здесь мы имеем «смычку неба и земли» — задача вывода цивилизации на интенсивный путь предполагает «стирание граней», пусть и постепенное, между Землей и космосом. В будущем человек должен будет научиться относиться к космосу, как к Земле, а к Земле как к части космоса.

ТБС-поселения должны суметь выживать и развиваться в любых, сколь угодно сложных и некомфортных, по сравнению с «нормальными» земными, условиях. Они должны уметь извлекать пользу из любых доступных ресурсов и быть самодостаточными.

Могут возразить, что предлагаемый мною для новых обществ принцип самодостаточности это возврат к натуральному хозяйству. Однако принципы ТБС отнюдь не ведут к тому, что между различными ТБС-поселениями не может иметь место разделение труда и производственная специализация.

Принципы ТБС означают в этом случае только то, что все, что может производиться на месте, должно производиться на месте. Затраты энергии, когда любые самые простые ресурсы и продукция несложных производств неоправданным образом перевозятся за тысячи километров, должны быть исключены.

В современном обществе производственная специализация оказалась столь сильно обусловлена «рынком», что со временем была им подменена. Огромные массы ресурсов перемещаются с одного «края земли» на другой не в силу объективной необходимости, а в силу некоей «рыночной конъюнктуры». Однако и конъюнктура эта при ближайшем рассмотрении определяется вовсе не экономическими критериями, а усилиями рекламщиков различных уровней (вплоть до военно-государственного проталкивания торговых интересов), «пробивающих» и «раскручивающих» свою продукцию. В итоге при внешней коммерческой выгоде, при процветании предпринимателей, в реальности, оценивая действия и их результаты не на уровне индивидуальной выгоды, а на более высоком уровне — общественной пользы, обнаруживаем для системы в целом убытки, в деньгах не измеренные и ими не учтенные.

Жизнь людей в ТБС должна быть максимально облегчена путем наибольшей и наилучшей ее организации. К примеру, в современном нашем обществе производится очень много отходов, во многом это происходит за счет сложившейся системы индивидуального потребительства и в корне неправильной организации производства и потребления. Перевоз ресурсов и продукции за тысячи километров при имеющей место с рыночной точки зрения выгоде ведет к:

— большим потерям при хранении и транспортировке (стоит напомнить, что потери при хранении продовольствия составляют 25 %, а всего на пути от производства до потребителя теряется до 50 % пищи. Особенно высоки потери высокоценных богатых белком продуктов питания животного и растительного происхождения: мяса — 37 %, рыбы — 43 %, яиц — 34 %, молока — 20 %, картофеля — 29 %, бобовых — 53 %, пшеницы — 30 %);

— большим затратам труда на погрузку — разгрузку через ряд промежуточных складов и ряд транспортных средств;

— большим затратам ресурсов на тару и упаковку;

— затратам на собственно перевозку.

Всего этого можно избежать при производстве основных видов ресурсов и продукции на месте и при правильной организации хранения и доставки от производств к потребителю.

Как пример можно привести сферу питания. В ТБС могут быть применены следующие меры оптимизации:

1. Применение многоразовой тары взамен одноразовой упаковки.

2. Полное использование всех видов отходов.

3. Изменение организации потребления по сравнению с обычной практикой.

Мир идет к тому, что традиции индивидуального приготовления пищи постепенно уходят в прошлое. Собственно, они появились из патриархального общества, когда большая семья могла себе позволить выделить часть своего общего трудового ресурса на готовку пищи, которую делали из собственноручно произведенных продуктов. Ячейкой современного общества являются небольшие семьи, трудовой ресурс которых гораздо меньше, и в условиях нехватки времени современного городского уклада многие вынужденно практикуют либо потребление полуфабрикатов, либо частичное питание в пунктах общепита (неважно, как они в современном мире именуются, суть этих заведений от этого меняется ненамного). После революции в нашей стране, в период до закостенения общества в его статической форме, имело место движение к «новому быту». Однако оно прошло и лозунги «долой кухонное рабство» стали поводом для веселья на коммунальных кухнях обывательских «вороньих слободок». Идея перехода к столовым меж тем представляется очень дельной. В обществе ТБС-поселений нет смысла устраивать в жилищах индивидуальные кухни, чтобы люди тратили свое воистину драгоценное время на приготовление пищи — более рационально питаться в столовых. И вовсе не тех столовых, которые представляются при этом слове, — с порционной выдачей, неопрятными толстухами на раздаче и руганью на кассе. Это должны быть вполне современные предприятия со шведским столом, с профессиональными поварами (конечно, на начальном этапе это будет обычная экспедиционная практика приготовления пищи по очереди) и т. п.

Такая организация потребления пищи позволяет не только избавиться от «кухонного рабства», сэкономив время людей, но и от издержек системы индивидуального потребления, с его затратой ресурсов на несколькопорционные упаковки и принципиальной невозможностью их полной утилизации. К учреждениям питания можно очень эффективно, по прямому маршруту доставлять произведенные продукты с производств, без хаотической суеты с погрузкой-разгрузкой на множестве промежуточных складов и на различном транспорте. Индивидуальный потребитель в любом случае, как бы с ним ни боролись и как бы его ни воспитывали, не сможет как-либо серьезно участвовать в работе по использованию отходов. Отходы от индивидуального потребителя будут идти все вперемешку и куда попало. Потребитель организованный, такой как учреждение питания, вполне в состоянии сортировать свои отходы, а также отправлять обратно на производства многоразовую тару от их использованной продукции. Свалки больших городов, занимающие многие километры, завалены пакетиками, баночками, кулечками и тому подобным хламом — всего этого можно избежать в ТБС-поселениях.

Другой путь отсечения лишних затрат энергии и ресурсов — это избавление от балласта производств, порожденных потаканию различным бесполезным или даже вредным человеческим привычкам. К примеру, такие отрасли производства, как алкогольная (за исключением получения необходимых в качестве растворителя или топлива количеств спирта) и табачная, могут быть вполне безболезненно оставлены за бортом нового общества.

Главным принципом ТБС является эффективность. Эффективность использования ресурсов. Эффективность использования пространств. Эффективность организации общества.

Новое общество должно быть ориентировано на раскрытие творческих способностей каждого человека, на прогресс, на научное развитие, на распространение по Солнечной Системе. Для нового общества принципиально не будет разницы между Землей и космосом, между жизнью и наукой, которая в современном обществе считается «отвлеченной» от проблем людей.

Возможности использования для нового общества пространств, неподконтрольных современной цивилизации

Итак, я попытался ввести понятие «Технобиосфера», подразумевающее некий новый подход к пути развития человеческого общества. Этот новый подход позволяет строить для человека жизненные пространства на любом, едва ли не сколь угодно скудном ресурсами месте. В том описании Технобиосферных пространств (ТБС-пространств) было сказано о необходимости их применения при колонизации новых миров космоса и о возможности и желательности грядущего строительства таковых пространств на нашей планете. Мои мысли о ТБС выглядит неким философским размышлением о неких далеких временах и событиях, имеющих очень малое касательство к делам современности и повседневным нуждам и чаяниям народных масс. Однако так ли это? Столь ли далека ТБС, столь ли ненужна сейчас, столь ли неприменима?

Полагаю, что нет: ТБС-пространства — вовсе не плод досужих рассуждений и бесполезных философствований, — во всяком случае, очень хотелось бы надеяться на воплощение этой, никем пока не замеченной и не оцененной идеи в жизнь. Чем же может пригодиться идея ТБС сейчас?

Было бы замечательно осуществить колонизацию Марса, учитывая необходимость этого шага для продолжения развития нашей цивилизации, для продолжения существования человека как биологического вида. Однако же понятно то, что для существующих общественных структур задача освоения других миров не является существенно важной и не может, по видимости, стать таковой в принципе — для этого на данный момент нет (и в исторически обозримое время не предвидится появления) никаких соответствующих экономических и политических предпосылок. Понятно и то, что, находясь в границах и сферах влияния теперешних общественных структур, нельзя рассчитывать на нормальную деятельность по освоению космического пространства. Задачи организации, берущей на себя функции освоения космоса и защиты цивилизации от деградации, слишком уж идут вразрез со всеми принятыми обществом порядками и понятиями. Рассчитывать на особую помощь и поддержку от каких-либо общественных структур, полагаю, не приходится.

Каков же выход из данного тупика?

Я полагаю — в выходе из теперешних общественных структур и создании собственной, не зависящей от них структуры, с собственной мощной экономической и технической базой, имеющей дальней целью именно освоение других миров, а ближней — создание нового общества на нашей планете. Каким образом такое возможно?

Мы можем взять то, что «невыгодно» другим и не нужно современному обществу. Арктика, Север — места, которые могут стать ступенькой в небо, позволят людям достичь новой степени независимости от природы.

Однако вполне возможно, что раньше или позже новое общество может встретить сопротивление со стороны цивилизации рыночной демократии (или демократического рынка, как угодно). Поэтому нужно избегать какой-либо конфронтации с ней, как можно более полно используя недостатки противника и его слабые места. А их у него достаточно.

Возможно, что со временем придется использовать и столь экзотические способы ухода от контроля структур современной цивилизации, как создание ТБС-пространств в просторах мирового океана, не являющегося, как известно, собственностью какого-либо государства.

Это могут быть, к примеру, искусственные острова, построенные на относительно неглубоких местах океана, подобно современным платформам нефтяного бурения, или большие корабли, или и вовсе подводные поселения, где, используя принципы ТБС, создаются пространства для жизни и труда множества людей из тех, что пожелают принять участие в Проекте. Часть энергии этих людей уйдет на создание нормальных жизненных условий, но при этом на созданных ТБС-пространствах эффективность человеческой деятельности будет заведомо гораздо выше, чем в современных общественных структурах. За счет этой большей эффективности новосозданные независимые территории смогут не только постоянно расширяться и увеличивать свою экономическую и техническую мощь, но и направить по достижении определенного уровня своего развития значительные усилия на освоение космоса. Конечно, это произойдет не сразу и пройдет немало лет, прежде чем ТБС-пространства «встанут на ноги», став самостоятельными, и смогут заняться чем-то помимо собственного выживания. Однако же они имеют перед любыми современными общественными структурами то преимущество, что самим своим существованием будут двигать вперед науку, вырабатывая технологии, которые впоследствии смогут быть пригодны при проектировании внеземных поселений и колоний.

При этом следует отметить, что создаваемые ТБС-пространства, конечно же, будут во многом своего рода «учебными», не являясь столь замкнутыми сами на себе и закрытыми от контактов с внешним миром, как это будет в случае поселений и колоний Внеземелья. Однако это тем и хорошо, ведь несомненно лучше начинать движение от более простого к более сложному, и то, что океанские ТБС-пространства смогут опираться на большую ресурсную базу океана и контактировать с внешним миром — лишь преимущества, которые можно и нужно использовать для повышения эффективности создаваемых океанских миров в их движении к главной цели — освоению космоса.

Высказанные здесь идеи могут быть сочтены утопией, но данная утопия не требует для своего осуществления «расчистки места» для «нового мира» и разрушения или даже просто «замены» «старого». «Старый мир» остается благополучно существовать, не пересекаясь с «новым», и «новый мир» не претендует ни на его территории, ни на ресурсные базы. Задача добычи необходимых ресурсов из океана хоть и сложна, но является гораздо более простой, чем добыча тех же жизненных ресурсов на других планетах, и ее решение явится в любом случае крайне важным предварительным шагом.

Итак, я полагаю, что, используя принципы ТБС, возможно создание некоего «параллельного мира», независимого от современных общественных структур, от политической конъюнктуры и экономических потрясений нашей современной цивилизации, изначально нацеленного на решение задачи освоения новых жизненных пространств. При этом не только отдельные люди могут быть заинтересованы в создании нового внегосударственного высокотехнологичного мира, но и, к примеру, многие научно-производственные организации, не имеющие при современных условиях возможностей для эффективной деятельности. Сотрудничество с такими организациями в любом случае совершенно необходимо.

Поверхность нашей планеты по большей своей части, как известно, покрыта водой, и эти океанские территории являются своеобразной Терра Инкогнита, подобной другой планете, с условиями, совершенно отличными от материковых. Можно сказать, что прямо на нашей Земле существует своеобразная «другая планета» — планета Океан, дикая, богатая ресурсами и совершенно неосвоенная человеком. Попытки нашей современной цивилизации влезть в этот мир способны привести к полной экологической гибели всей планеты, но, если подойти к задаче освоения Океана с применением принципов ТБС, ничего подобного не произойдет. И тогда Океан сможет принять огромные количества людей из тех, что устали от глупостей современной цивилизации, тех, что готовы приложить свои силы к строительству новых, более справедливых, лучших миров.

Однако уход в океаны это крайняя мера и, даже если к ней придется прибегнуть, желательно иметь часть ТБС-поселений и на материке.

К примеру, ТБС-поселения вполне могли бы существовать на Севере, не привлекая к себе нежелательного внимания со стороны различных государственных структур, представляя собой видимость безобидных фермерских хозяйств, производящих сельскохозяйственную продукцию в своих парниках (неважно при этом, что вместо парников используется собственно ТБС-пространство), или закрытых школ, или тому подобных структур.

Основы сельскохозяйственного производства

Итак, давайте представим, как может выглядеть ТБС-поселение.

Заполярье, шестидесятиградусный мороз, бескрайние торосы, теряющиеся во тьме Ледовитого океана, освещенные лишь северным сиянием, что раскинулось на полнеба. И вот в этом безжизненном краю, на темном берегу, мы видим неяркий, но такой уютный по сравнению с окружающим пейзажем свет. Перед нами длинное обзорное окно в рост человека. Окно это выглядит так, словно прорублено в скале. Кроме него, ничто не выдает жилья человека — впрочем, и это окно, сделанное из нескольких слоев стекла и почти не пропускающее тепло наружу, а холод внутрь, может мгновенно быть закрыто створкой, так что скала станет неотличимой от миллионов других скал длинного пустынного берега.

Вот в скале открывается дверь, и мы входим внутрь. Минуем несколько дверей переходного «шлюза», отсекающего наружный холод от жилища. Снимаем верхнюю одежду, оставляем ее в шкафах раздевалки и попадаем в огромное помещение. Впрочем, помещение столь велико, что в первую секунду кажется, будто мы оказались на природе под открытым небом, причем на природе явно не заполярной. Вокруг буйство красок, сочная зелень трав и деревьев, пестрота цветов, яркий солнечный свет, льющийся с голубого неба. Лишь приглядевшись, обнаруживаем, что небо — высокий потолок, что свет, столь похожий на солнечный, производится множеством ламп, а кое-где среди деревьев можно разглядеть колонны, сливающиеся с растительностью. Перед нами рукотворный мир, возникший среди льда и снегов волей человека.

Мы идем по дорожке среди деревьев, многие из которых цветут, а многие осыпаны плодами. Пересекаем небольшой мост, под которым журчит прозрачной водой небольшой ручей. Некоторое время он сопровождает нас и, наконец, вливается в пруд. Дорожка ведет вдоль берега, сворачивая затем в заросли каких-то растений.

Мы идем далее мимо полей, садов, лугов. Кое-где встречаются дома, своеобразные «небоскребы», потому что все они «упираются в небо», выполняя одновременно с функцией жилья функцию поддержания местного искусственного «неба», являясь опорами для потолка, совместно с колоннами.

Кое-где на полях и в садах мы видим работающих людей. Они работают спокойно и основательно, без суеты и спешки.

Осматривая поселение, мы смогли бы увидеть еще много интересного — и автоматизированные, чистые производства, и научные лаборатории, и жилища, в которых живут люди, и те места, где они отдыхают. Однако, полагаю, что стоило бы прежде всего остановиться на сельском хозяйстве, потому что оно основа всей системы ТБС.

«Сельское хозяйство под крышей? Но ведь сельскому хозяйству нужны большие площади! — возразят мне, — одно дело выращивать цветы и экзотические растения в оранжереях, а другое — такие обычные продукты, как картошку, пшеницу или свеклу».

Но почему, когда речь идет о сельском хозяйстве, сразу возникают мысли о бескрайних полях, на которых, среди руин тракторов и сеялок-веялок, вперемежку с лежащими там-сям пьяными колхозниками, произрастают жиденькие колоски пшеницы? Речь идет о применении всех известных на настоящее время методов интенсификации сельскохозяйственного производства — о полной механизации всех производственных процессов, тем более эффективной в малых пространствах ТБС-поселения, о подборе для каждой культуры наиболее оптимальных режимов: светового, внесения удобрений, проведения сельскохозяйственных операций, режима полива и прочих. В условиях ТБС в ряде случаев может регулироваться даже атмосферный режим, если это будет нужно для повышения эффективности производства.

Эти методы интенсификации известны, и с ними все, в принципе, понятно. Я предлагаю для ТБС-поселений еще один метод, призванный уменьшить требуемые под сельскохозяйственное производство количества площадей. Метод заключается в том, чтобы использовать на разных стадиях роста растений объемы только необходимой высоты.

Высота ТБС-поселения должна быть кратна двум величинам: высоте яруса жилища (ее можно принять для земных условий равной 2,5 м) и высоте наиболее высокой сельскохозяйственной культуры (высота большинства используемых в сельском хозяйстве деревьев не превышает 7,5 м, однако можно для грубого расчета принять наибольшую высоту для деревьев, равной 15 м).

Предположим, что ТБС-поселение будет иметь высоту порядка 15 м. Жилые секции ТБС-поселения имеют высоту 2,5 м. Таким образом, если мы помещаем жилые сектора в виде ярусов, расположенных друг над другом, то они будут иметь 6 этажей.

Примерно также можно размещать на специальных сборных стеллажах контейнеры с землей и растениями. На начальной стадии роста любых растений им совершенно ни к чему (за исключением жилых зон и зон отдыха) расти под 15-метровым потолком поселения, им достаточно высоты в 0,5 м. Поэтому растения в специальных контейнерах с грунтом помещаются на стеллажи, где между поверхностью и потолком, на котором установлены источники освещения, поливочное оборудование и т. п., имеет место высота только в 0,5 м. При достижении фазы роста, когда этой высоты становится недостаточно, контейнер с растениями переносится на стеллажи, обеспечивающие большую высоту, скажем, 0,75 м. И так далее.

Таким образом, с помощью данного метода мы получаем значительную экономию места при производстве любой культуры.

К примеру, если мы занимаемся выращиванием какой-либо культуры, для которой достаточно в ее конечной фазе роста высоты в 1,5 м (это большинство злаковых, картофель и многие другие), то, принимая высоту стеллажей, используемых для начальной фазы роста, в 0,5 м, мы получаем, что эффективность использования единицы площади в ТБС-поселении по сравнении с обычным сельским хозяйством под открытым небом будет выше в 20 раз. Таким образом, на единице площади ТБС-поселения можно получить урожай в 20 раз больший, чем на обычном поле при прочих равных условиях. Однако эти самые «равные условия», имея в виду создание оптимального режима роста для растений, создать в ТБС-поселении гораздо проще, нежели в полевых условиях.

При этом применение рассады для ряда растений на начальной фазе их выращивания хоть и увеличивает трудозатраты, однако при этом позволяет еще более увеличивать эффективность использования площадей за счет уменьшения площади, необходимой для каждого растения на стадии рассады. Если мы высаживаем злаковые культуры, то для них сразу приходится применять высадку в ту почву, в которой они будут расти до стадии сбора урожая. Однако такие растения, как капуста, помидоры, огурцы и многие другие вполне могут на начальной стадии выращиваться в виде рассады, и на этой стадии десятки растений будут занимать те площади, которые нужны для одного взрослого растения.

Результирующее повышение эффективности использования площадей для сельскохозяйственного производства в условиях ТБС по сравнению с традиционными методами может составить до двух порядков, т. е. едва ли не в сотню раз.

Все культуры можно разделить на несколько классов по достигаемой ими высоте в конечной стадии роста: 0,5 м — при высоте поселения 15 м секция может вместить 30 ярусов, следовательно, эффективность использования площади по сравнению с обычным методом при ее разведении в ТБС составит 30 раз; 0,75 м — 25 раз; 1 м — 22,5 раз; 1,25 м — 21 раз; 1,5 м — 20 раз; 1,75 м — 19,3 раз; 2 м — 18,75 раз; 2,25 м — 18,3 раз; 2,5 м — 18 раз; 3 м — 17,5 раз; 4 м — 16,875 раз; 5 м — 16,5 раз; 7,5 м — 16 раз; 15 м — 15 раз.

Высота растений сильно разнится в зависимости от их принадлежности к конкретному сорту внутри вида, поэтому некоторые виды могут входить в разные классы по достигаемой высоте. При этом естественным представляется, что для каждой культуры предпочтение будет оказываться (при прочих равных условиях) невысоким сортам.

Сельскохозяйственные сектора ТБС-поселений, на мой взгляд, должны иметь такое строение, которое предусматривало бы возможность в случае необходимости изменять количество ярусов и расположение различных культур в пределах сектора.

Для того чтобы удалить потери площади на проходы между стеллажами, может быть предложен следующий метод: полки, на которых крепятся стеллажи, не закрепляются намертво, а устанавливаются снизу и сверху на направляющие рельсы, так что могут перемещаться по ним. Таким образом, если появляется нужда, то проход между стеллажами делается смещением крайних стеллажей в сторону, в обычное же время никаких проходов нет.

Могут быть предложены и другие способы решения этой задачи. Смысл, однако, один — если размещать стеллажи на стационарных полках, то между ними придется оставлять проходы для человека и техники, что сильно снижает эффективность использования площадей. В случае же применения подвижных полок проходы оказываются не нужны и площадь используется с наибольшей эффективностью.

К другим преимуществам ярусного метода можно отнести гораздо более облегченные возможности для механизации всех видов работ. Механизмы для сбора урожая, для внесения удобрений не нуждаются в мощных двигательных установках, они могут быть практически стационарными и работать от местной электрической сети.

Контейнеры могут быть унифицированы под различные виды растений и позволять как производить различные операции по необходимому изменению состава почвы в них, так и использовать их для различных культур в рамках одного класса (по требуемому объему).

Говоря о создании в ТБС оптимальных условий для растений, нельзя не отметить роль химических удобрений и средств защиты растений от вредителей и болезней. Важность химизации может быть неоспоримым образом проиллюстрирована тем фактом, что 100 лет назад средняя урожайность зерновых культур составляла 5–8 ц/га, а сейчас в развитых странах она достигает 100 ц/га, а в экспериментальных условиях доходит до 200 ц/га.

Необходимое для роста функционирования минеральное питание растений включает 15 элементов. Шесть минеральных компонентов являются основными (макроэлементы). Это катионы кальция, магния, калия и анионы азотной, фосфорной и серной кислот. Потребность в них достаточно велика — примерно 1 г/л. Девять других компонентов требуются в микроколичествах (10−3 – 10−4 г/л), поэтому их называют микроэлементами. К ним относят катионы цинка, меди, никеля, кобальта, железа, натрия, марганца и анионы молибденовой и борной кислот, которые должны быть определенным образом сбалансированы по составу. Недостаток тех или иных из них вызывает болезни растений.

Поэтому одним из главных направлений развития ТБС-поселений будет являться налаживание со временем собственного производства всех необходимых удобрений.

Говоря о рекордных урожаях, полученных в «экспериментальных условиях», следует отметить также тот факт, что все сельское хозяйство ТБС-поселений должно стать своего рода «экспериментальным». Каждая секция, каждый отдел сельскохозяйственного производства будет добиваться достижения оптимальных условий. Наличие общей базы данных сети поселений и координация таких опытов позволит добиваться результатов наиболее эффективным путем.

Представляется, что в сельском хозяйстве ТБС-поселений обязательно произойдут изменения по роли и удельному весу в нем различных культур по сравнению с традиционным сельским хозяйством. Так, к примеру, в традиционном сельском хозяйстве картофель является «вторым хлебом», причем имеется тенденция к увеличению его производства и постепенного возрастания его роли за счет некоторой сдачи позиции «первым хлебом». В ТБС-поселении эта тенденция может и должна быть ускорена.

В животноводстве будут происходить аналогичные процессы. Примером может послужить ситуация с КРС. Доля говядины в питании нашего общества традиционно высока, однако при использовании наиболее передовых технологий (а ТБС-поселение стоит на принципе использования наиболее эффективных технологий) стада КРС будут давать гораздо большие количества молока, чем в обычных хозяйствах, и возникнет перекос между производством молока и производством говядины. Для ликвидации этого перекоса потребуется увеличивать доли других видов в производстве мяса. Это может быть овцеводство, птицеводство и т. п. В любом случае структура животноводства в ТБС-поселениях по видам животных будет иной, нежели при традиционном ведении хозяйства.

Вообще принципиальная разница в ведении сельского хозяйства (и животноводства в частности) в условиях ТБС и в условиях обычного хозяйства заключается в их различной степени интенсивности. Обычное ведение хозяйства, особенно в нашей стране, где условия не самые благоприятные и урожайности большинства культур традиционно низки, изначально экстенсивно. Оно основывается на использовании большого количества площадей, дающих малую отдачу. В ТБС-поселениях подход совершенно иной, позволить там малоэффективное использование площадей нельзя и сельское хозяйство ТБС изначально должно идти по путям максимальной интенсификации. Поэтому в условиях ТБС-поселений будут сильно меняться структура сельского хозяйства по используемым культурам (в том числе и по кормовым) и видам.

Пример метода интенсификации сельского хозяйства — это применение столь нетрадиционных способов, как использование в качестве корма для сельскохозяйственных животных водорослей и иных растений (к примеру, грибов), интенсивность роста которых и выход продукции с единицы площади гораздо выше, чем у традиционно применяемых для этой цели культур. Известны эксперименты по кормлению людей продуктами из водорослей. Представляется, что нет нужды использовать водоросли столь прямолинейно — они могут служить кормом для животных, мясо которых люди смогут использовать в пищу. Водоросли и грибы могут замещать значительную долю обычных растительных кормов в рационе животных, что приведет к еще более эффективному использованию площадей.

Некоторые моменты строительства ТБС-поселений

В ТБС-поселении должна быть предусмотрена секторная застройка. В связи с тем, что окружающие поселение природные условия будут являться тяжелыми и враждебными, необходимо предусмотреть сохранение большей части сельскохозяйственного производства в случае аварии. Конечно, на Земле пробоина в корпусе ТБС-поселения не будет означать катастрофической разгерметизации, как это случилось бы, скажем, на Марсе, однако последствия и здесь могут быть тяжелыми. Поэтому поселение должно устраиваться таким образом, чтобы аварийная ситуация, возникшая в одной из его секций, не нанесла бы вреда остальным. А это значит, что должны быть механизмы, способные отсекать сектора друг от друга, а также то, что сектора должны быть достаточно автономны, разделены стенами.

При этом, учитывая, что климатические условия в разных секторах по необходимости будут несколько различаться (хотя бы по той причине, что для различных растений требуются различные температуры), наиболее «теплые» сектора должны находиться внутри поселения. Они оказываются как бы окружены более «прохладными» секторами, а те — еще более прохладными. Эта мера предлагается для того, чтобы снизить потери энергии. В наиболее крайних, наиболее близких к тем стенам, что граничат с окружающей средой, секторах предполагается расположить различные склады и некоторые производства, не требующие постоянного присутствия человека. Таким образом, тепло, распространяясь от центра поселения, участвует в обогреве соседних помещений.

Сектора, представляя, таким образом, достаточно автономные единицы ТБС-поселения, могут, в принципе, иметь различные очертания, однако предполагается, что желательно было бы их строение унифицировать — это позволит упростить создание строительных производств, монтажные и сборочные работы.

Варианты вида секторов и схем их взаимного расположения могут быть самыми различными. Примерами таких вариантов могут, на мой взгляд, служить следующие:

А) «Улей», единицей которого является «сота» — шестиугольное пространство,

из которых могут составляться ТБС-поселения произвольного строения.

Б) «Спираль», единицей которого является сектор спирали.

Из вышеприведенного вариант «А» дает больше возможностей для приспособления схемы поселения к конкретному рельефу и особенностям местности, а вариант «Б» обеспечивает большую компактность. Представляется, что вариант «А» более универсален, а вариант «Б» более подходит для создания первых ТБС-поселений.

Первые ТБС-поселения будут по необходимости представлять собой поселения, ориентированные на производство сельскохозяйственной продукции. Причем производиться она может как для внутренних нужд, так и для продажи населению Севера. Прибыли, полученные от торговли, могут направляться на рост поселений и создание новых, а также для покупки тех товаров, производство которых пока невозможно.

Однако со временем ТБС-поселения должны все более переходить на самообеспечение собственными промышленными изделиями и продукцией.

На первых этапах это будет выражаться в создании небольших мастерских — гончарных, плотницких, слесарных, кузнечных, а в дальнейшем — в создании производств малых и средних мощностей, не требующих сложного оборудования и труднодоступных ресурсов — это могут быть производство стекла и изделий из него, производство ряда строительных материалов, производство удобрений, производства, перерабатывающие сельскохозяйственную продукцию. Полученная продукция этих небольших производств может также частично быть использована для торговли с местным населением, прибыль от которой сможет быть направлена на общие нужды сети поселений, на их рост и развитие.

Может быть предложена, к примеру, следующая принципиальная схема секторов — «сот»:

где 1 — внутреннее пространство сектора, а 2 — различного рода помещения (производственные, жилые, бытовые, культурные и т. п.). Причем окна жилых помещений могут выходить как внутрь ТБС-поселения, так и наружу.

Такие сектора могут быть объединены друг с другом с соединением этих периферийных помещений:

Представляется, что в ТБС-поселении должно иметься такое образование, как парково-жилой коридор:

Здесь 1 — парково-жилой коридор, 2 — обычные сектора.

Парково-жилой коридор представляет собой несколько соединенных между собой секторов-«сот», расположенных внутри ТБС-поселения, где разделяющие их стены удалены. Получается обширное пространство произвольной формы, которое используется как место для жизни и отдыха людей. Эффективность сельского хозяйства в этом случае будет гораздо ниже, чем при использовании описанных выше ярусных технологий, однако парково-жилой коридор даст людям уютное место обитания, которое, помимо эстетической пользы, при этом будет приносить свою долю продукции.

Собственно, человек всегда стремился оградить свое место жительства от неблагоприятных внешних воздействий. Сперва в этих целях он использовал естественные пещеры, потом стал строить «пещеры» сам. Однако современные дома — вовсе не окончание прогресса в области организации закрытой от внешних воздействий среды. ТБС-поселения — это следующий шаг в этом направлении.

Одно большое помещение имеет меньшую площадь, нежели множество маленьких, при равных объемах большого и суммарного объема маленьких. Отсюда, при меньшей площади контакта с внешней средой и меньшие затраты на поддержание нужных условий во внутренней искусственной среде. ТБС-поселение при большем внутреннем объеме будет иметь гораздо меньшие затраты на свое содержание, чем обычный город с тем же населением, размещенный в тех же тяжелых северных условиях. При этом эффективность использования ТБС-поселения будет гораздо выше.

Из этой желательности укрупнения объекта может последовать желательность построения многоэтажных ТБС-поселений, т. е. поселений не 15-метровой высоты, как было сказано выше, а высоты n*15 м (напомню, что высота 15 м была принята мною как предварительная, она может быть в дальнейшем уточнена — и либо уменьшена, либо увеличена). Такие многоэтажные ТБС-поселения действительно имеют еще меньшую относительную, по отношению к объему, площадь и, следовательно, в принципе, более эффективны. Однако построение многоэтажных поселений может быть оправданно не всегда — к примеру, такие поселения были бы желательны при освоении других планет, где среда гораздо более неблагоприятна и уменьшение контакта с нею оказывается в таком случае более желательно. К тому же необходимость более сложной и мощной защиты от контакта с внешней средой будет обуславливать и большую мощность стен такого инопланетного поселения.

На Земле же применение метода многоэтажности не представляется оправданным — оно повлечет необходимость упрочения и усложнения конструкции, которая, особенно на начальном этапе построения сети ТБС-поселений, будет неэффективной. Для нашей планеты на начальном этапе вполне подходит несложная технология возведения ТБС-поселений построением простой конструкции из колонн-труб и легких теплоизолирующих стен.

Крыша ТБС-поселения может быть использована в различных целях, самым естественным представляется способ использования крыши как дополнительного пространства для выращивания ряда растений летом обычным образом в открытом грунте. Т. е. как летнее поле под картофель, под злаки, как пастбище для выпаса скота и т. п.

Польза от такого использования крыши будет двойной: во-первых, это получение дополнительной сельскохозяйственной продукции; во-вторых, земля на крыше — дополнительная теплоизоляция. Почва, размещенная на крыше, не соприкасается с обычным грунтом — следовательно, будет быстрее прогреваться солнцем, а проникающее сквозь теплоизоляцию тепло от ТБС-поселения будет ускорять этот процесс.

Еще один важный вопрос — обеспечение ТБС энергией. Обилие энергии нужно для того, чтобы новое общество могло выживать в условиях ресурсного голода. Не имея в трудных для жизни уголках нашей планеты (равно как и на иных планетах) большинства доступных ресурсов, мы должны будем идти по пути их «замены» другими, а точнее создания с помощью имеющихся в наличии тех, что нам требуются. Одним из базовых ресурсов должна стать энергия.

В качестве таких источников могут, для иных планет, выступать на первых порах атомные электростанции, привезенные с Земли, а в дальнейшем энергетика ТБС-поселений должна строиться на основе использования местных возможностей — к примеру, энергии ветра или перепада ночных и дневных температур и т. п.

Для условий нашей планеты наиболее предпочтительной представляется так называемая «альтернативная» энергетика, т. е. энергетика, использующая различные нетрадиционные, малоприменяемые в настоящее время источники, такие как энергия ветра, энергия волн, энергия солнца и т. п. При использовании различных источников энергии, имеющих периодический, непостоянный характер, возможно применение таких способов ее аккумулирования, как, к примеру, накопление избыточной энергии в процессе разложения воды на составляющие элементы, энергия реакции которых может использоваться в дальнейшем во время бездействия источника.

В любом случае поселения должны опираться на мощную энергетику.

Еще один шаг на пути вверх

Обратив свой взгляд к истории, мы увидим перед собой явную историческую тенденцию к усложнению среды обитания человека и увеличению ее независимости от природы.

В «допотопные» времена, как вы знаете, царь природы спустился с деревьев, на которых до того столь весело резвился, где питался бананами и откуда с безопасностью для себя гадил на проходящих под деревьями хищников.

В итоге «голый человек оказался на голой земле». Это состояние можно считать исходной «нулевой» стадией.

Следующей стадией стало обнаружение человеком пещер и их обживание.

(Надо полагать, что в свое время также шли горячие дебаты о том, нужно ли переселяться с теплых, мягких, уютных, зеленых и привычных равнин в сырые, неудобные, каменные, страшные пещеры. Апологеты теплых, мягких и т. п. равнин в данном случае выражали позиции защитников «статуса кво». Легко можно представить их весьма веские аргументы.)

Однако люди пошли по пути переселения в пещеры и выиграли. (Точнее будет сказать, что выиграли те племена, у которых победили в дебатах сторонники ухода в пещеры, остальные племена со временем попросту вымерли.) Они получили таким образом некоторую начальную степень независимости от окружающей среды.

Однако этот шаг еще не был по-настоящему революционен — многие звери пользуются пещерами, так что человек таким переходом не сильно себя прославил. Революционным шагом стал переход от пещер к разнообразным искусственным постройкам — шалашам из пальмовых веток, чумам и курным избам.

(Надо полагать, что в свое время также шли горячие дебаты о том, нужно ли переселяться из обжитых, уютных, привычных пещер в такие ненадежные, непрочные, недолговечные жилища, не могущие служить защитой от хищников и от врагов. Апологеты пещер в данном случае выражали позиции защитников «статуса кво».)

Этот переход произошел, и он дал людям действительно серьезную степень независимости от природных условий. Он позволил им увеличить ареал своего расселения, включив в него те земли, которые раньше были недоступны.

Следующий шаг по увеличению независимости человека от природы был связан с созданием им городов, с их разделением труда, специализацией, сложными общественными взаимоотношениями и т. п.

Этот переход также вызвал немало дискуссий, которые ведутся по сию пору. Энтузиасты различных «экопоселений» проповедуют возвращение к сохе (желательно деревянной), а различные экологически-религиозные фанатики и вовсе не прочь вернуть человека «в пампасы», а то и совсем загнать бедолагу на деревья.

Каждый переход к последующей новой ступени независимости от природы вел к усложнению структуры общества, к увеличению эффективности человеческого труда и более полному использованию его творческих способностей.

А также, что весьма важно, к увеличению ареала распространения человечества.

В данный момент мы стоим перед следующей стадией — перед переходом к ТБС-поселениям. Этот переход закономерно продолжает ряд «деревья — пещеры — искусственные индивидуальные жилища — города — ТБС-поселения».

Он даст человечеству:

1. увеличение ареала распространения человечества — пригодными для жизни людей станут те территории, которые никогда серьезно не рассматривались как жилое пространство (Крайний Север, Арктика, Антарктида, пустыни Юга, морское дно), а также территории других планет.

2. переход человеческих взаимоотношений на новую стадию, к большей степени эффективности использования человеческого труда и его творческих способностей. Создание нового общества.

Таким образом, можно отметить тенденцию сложности перехода от одной стадии к другой и наличия групп сопротивления таким переходам. Полагаю, что в большинстве случаев побеждали «консерваторы» и такие племена и народы, которые от перехода отказывались, вымирали, оказавшись менее приспособленными по сравнению с теми народами, что оказались более разумны и прогрессивны.

Есть еще вариант позиции по отношению к «переходу». Можно сказать так: «Да, ребята, дома — это здорово, но они хороши там, где нельзя жить в пещерах. Здесь и так тепло, так что нет смысла уходить из пещер и строить дома, пусть их строят в холодных краях переселенцы, а мы и так перебьемся». Что тут можно сказать? Тоже позиция. Только неправильная и никуда не годная.

Мне возражают: «Ничего не дается даром — и переход к ТБС-поселениям возможен лишь ценой увеличения энергопотребления».

Я веду речь о том, что ТБС-поселения (или «искусственные биосферы», как угодно) — это вовсе не механический перенос современных технологий и современного образа жизни в некий «город под куполом» — перед нами стоит задача проектирования такого «жилища будущего», которое будет избавлено от всех недостатков теперешнего общества.

Повторю основные направления:

— Решение проблемы «вымывания» из биологического круговорота части веществ. Современное общество теряет огромные количества органики.

— Решение проблемы потерь. Потери пищи при доставке ее до потребителя составляют порядка 50 %. А мы говорим о голоде! При том что имеющиеся сельскохозяйственные мощности уже сейчас способны прокормить вдвое большее население!

— Решение проблемы экологии. Увязка всех производств таким образом, чтобы производство было максимально безотходным. Применение полностью замкнутых циклов по очистке и т. п.

— Решение проблемы важности науки. Все производство нового общества должно стать «лабораторным». Т. е. те показатели, которых добиваются на опытных делянках, должны быть на всех полях; те показатели, которых добиваются в лабораториях, должны быть на всех производствах. Наука и производство вообще должны стать единым целым, да не покажется мое заявление декларативным. Но всякий производственник должен быть ученым, а всякий ученый — производственником.

— Решение проблемы энергетики. Кто сказал, что мощностей альтернативных источников энергии не хватит? Люди привыкли пользоваться энергией не то чтобы бездумно, а преступно. Они разбазаривают и рассеивают ее на свои «личные нужды», но экономят там, где она действительно нужна. Это положение вещей должно быть исправлено. Неясно выражаюсь? Хорошо — поясню. Экологи ратуют за остановку производств, которые тратят энергию, но никто не хочет отказаться от трат энергии на то, чтобы ежедневно мыться теплой водой, разогревать индивидуальные жилища, которые представляют собой по сравнению с ТБС ничто иное, как некий радиатор «обогрева космоса». Экологически настроенные господа ратуют за запрещение многих производств из-за того, что те загрязняют среду, но общеизвестно, что наибольшее число загрязнений дает индивидуальный потребитель. Если человек откажется (а иного выхода все равно нет — отказываться придется или в добровольном, или в принудительном порядке) от части ненужных «удобств», таких как личный автомобиль, телевизор, холодильник, стиральная машина и т. п., от приготовления пищи на личной кухне и прочей ерунды — он сам только выиграет, а природа, о которой экологи так пекутся, скажет спасибо. До начала века мы прекрасно обходились без энергии, получаемой от сжигания углеводородов, без нее можно обходиться и впредь. Тем более что сейчас имеются замечательные проекты использования ветровой энергии и т. п. Их не используют, потому что незачем — ведь «у нас есть нефть». А надо бы уже начинать жить так, как будто ее нет.

— Решение проблемы реализации творческой энергии — без этого никуда. Без создания нового общества будущего попросту не будет!

Я перечислил лишь основные пункты, остальные можно и далее перечислять и перечислять.

Пришло время нового шага, но как всегда тех, кто за сохранение «статус кво», гораздо больше, чем сторонников прогресса.

Будущее человечества это неофашизм. А я предлагаю иной путь — выйти из всех этих дальнейших, заранее предопределенных, жестко детерминированных мировых изменений. Выбор такой: или мы что-то делаем и строим выход из будущего фашистского мира «Золотого Миллиарда», или спорим до посинения и в итоге оказываемся в том самом неофашизме, которого все столь боятся.

Я предлагаю ВЫХОД, и нелогично ставить мне в вину то, что этот выход абсолютно доброволен. Кто хочет, тот пусть следует этому пути, а кто нет — его воля.

Потом, мне кажется, происходящие события оцениваются неправильно. Собственно, нет, на мой взгляд, никакой силы, которая хотела бы сокрушить Золотой Миллиард, нет никакого противостояния ему, а есть лишь разнообразные попытки туда проникнуть, втиснуться, вытолкав других (в первую очередь нас, хотя нас и так туда пускать не собираются). Мировой терроризм, который часто представляется врагом Золотого Миллиарда, таковым не является, это просто Мировое Пугало, узда, с помощью которой народы, не принадлежащие к Золотому Миллиарду, держатся в повиновении, — не больше.

ТБС-поселения задуманы как основа для нового общества, это такая своеобразная «ловушка для человеков», для попадания в которую надо обладать определенной энергией. Для иллюстрации приведу пример с открытым сосудом с жидкостью — молекулы, которые обладают достаточной скоростью, будут из сосуда вылетать, а те, у которых ее недостаточно, в сосуде останутся. ТБС-поселения играют в данном примере роль уловителя, позволяющего жидкость разделить: «тяжелые», непригодные фракции останутся в кубовом остатке, а «легкие» перейдут в новый сосуд — в новое общество.

При всем при этом новое общество — вовсе не «уход» от старого, не некое бегство, а напротив, это попытка собрать творческие силы воедино, создать «центры кристаллизации», вокруг которых начнет изменяться и старое общество. Люди, уходящие в новое общество, при этом вовсе не теряют своего гражданского статуса в старом, они имеют все политические права в равной степени, как и те, кто «остался» — с какой бы это стати от них отказываться? Новое общество будет в полной мере влиять на положение в старом, тогда как старое в новом не будет играть никакой роли. И это нормально. Я не предлагаю создания очередной секты, которая отреклась бы от суетного мира и отгородилась от него в некоей шамбале. Все совсем по-другому, как видите.

Представим теперь, что мой коварный план удался и мы смогли извлечь из общества его наиболее ценную часть, и тут может возникнуть вопрос — что будем делать с остатком? А ничего — попасть в новое общество они (люди этого самого остатка) не могут (чтобы попасть туда, им надо измениться и тогда они уже перестанут быть собственно «остатком») и будут доживать свой век при старых порядках. Моисей водил народ по пустыне и устраивал в нем периодические «чистки», но все это негуманно и недемократично, а предложенная схема удовлетворяет этим критериям. Бжезинский предлагал «титтитмент» по отношению к нашему народу — вот он и окажется применен, причем по демократически выявленным желаниям самого народа (точнее, народов, потому что «титтитменту» подвергнутся не только русские, но и все прочие, включая американцев). Ничего в этом плохого не вижу — каждый будет иметь право выбора, куда ему двигаться (или где оставаться). Разделение общества должно произойти по принципу, провозглашенному Папандопулой: «Разойдемся красиво», — т. е. гуманно и демократично — одна часть народа красиво деградирует и постепенно вымирает, другая трудится и развивается. Через несколько поколений это будут две разные расы — одна нарождающаяся, другая постепенно уходящая, отмирающая.

Что ж, прогресс продолжается. С трудом, со скрипом, но продолжается. И наша задача в том, чтобы не дать обществу остановиться, закоснеть, кристаллизоваться, забраться в очередные пещеры и там покрыться мхом.

Вперед к новой ступени развития — к ТБС-поселениям! Вперед к новому обществу!

Часть 5

Новое общество в сравнении со старым

Социальное устройство нового общества

В истории человечества известны различные формы общественного устройства. Каждое из них имеет как свои плюсы, так и минусы. Так, скажем, различные патриархальные общества, в которых власть принадлежала старейшинам, оказываются чрезмерно консервативными и потому плохо приспосабливаются к изменяющимся реалиям окружающего мира, а общества с «властью сильного» (пример — воинские сообщества) также неспособны адекватно реагировать на изменения, но уже в силу отсутствия у ее руководителей (избиравшихся, грубо говоря, по принципу «власть сильному») достаточного жизненного опыта.

Впрочем, я вовсе не собираюсь подвергать анализу все существовавшие в истории типы общественного устройства — ее целью являются предложения по улучшению управления обществом, по созданию социальной структуры нового типа, которая превосходила бы по эффективности и справедливости имеющиеся в настоящее время и существовавшие в истории ранее.

Теперешняя демократия, провозглашающая равенство всех при главенстве безличного машинообразного Закона, не может быть признана столь уж удачным, конечным изобретением человеческой мысли — слишком много недостатков имеется у этого вида общественного устройства. Демократия уравнивает в правах всех, но так ли хорошо это? И умный и дурак, и человек опытный и «птенец желторотый», и совершивший на благо общества подвиги, имеющий перед ним заслуги труженик и заурядный тунеядец имеют при решении общественных вопросов путем голосования совершенно одинаковый вес. Это весьма облегчает приход к власти всяческого ворья, что обманывает и покупает людей глупых — ведь принцип «все равны» делает общественно активных людей заложниками тупой и косной массы, которой попросту больше в современном обществе. Человек может совершить любые открытия и любые подвиги, сделать для общества сколь угодно много полезного, но при решении принципиальных вопросов его мнение стоит столько же, сколько мнение любого глупца или тунеядца.

Помимо этого, при существующих формах управления обществом люди могут участвовать в этом самом управлении лишь косвенно — выбирая себе управителей. Сами они непосредственно не участвуют в решении даже самых малых проблем.

Мною предлагается иной способ управления обществом, который подобных недостатков не имеет. В предложенном устройстве все люди «от рождения» (на самом деле, конечно же, от времени получения гражданских прав, то есть при достижении определенного возраста и образовательного минимума) имеют равные права и одинаковые возможности, но впоследствии их «доля» в управлении обществом меняется со временем в зависимости от их заслуг перед ним.

Как это выглядит на практике?

Каждый человек по достижении совершеннолетия и определенного образовательного минимума наделяется правом на участие в общественной жизни и получает один голос. Это и есть его начальный «вес» в обществе. В дальнейшем, трудясь на его благо, человек этот «вес» постепенно увеличивает. Это происходит или по совершению им каких-либо особых достижений, ведущих к общественному благу, либо с каждым определенным успешно и плодотворно отработанным им периодом времени (естественно, разным для каждого вида конкретной работы в зависимости от ее сложности и общественной полезности).

Таким образом, опыт и «полезность» человека как члена общества не остаются непризнанными и несправедливость демократии, при которой люди, приносящие совершенно различную пользу обществу, имеют одинаковое значение при решении его проблем и принятии основных решений, оказывается в обществе нового типа устраненной.

Общество предложенного вида может показаться своего рода «ранговым», но эти «ранги» его членов совершенно отличны от каких-либо каст и т. п., так как переход из «ранга» в «ранг» определяется только желанием и способностью человека приносить пользу обществу и его действиями в этом направлении.

Другим отличием предлагаемого социального устройства от имеющего место в нашей теперешней действительности является увеличение в новом обществе доли участия людей в решении вопросов. Все основные вопросы, кроме самых малозначительных и текущих (которые входят в компетенцию администрации), должны решаться при общественном обсуждении и голосовании.

При современном уровне технического развития для этого совершенно необязательно собираться всем в одном помещении — собраний с нудными докладами и тратой времени нужно и должно избегать, кроме разве каких-то особенных случаев и поводов. В новом обществе люди по необходимости будут ценить свое время, поэтому решение всех основных вопросов общественного развития должно происходить преимущественно дистантно — по типу современного общения в Интернете, для чего могут применяться как стационарные средства, так и мобильные, которые позволяли бы людям участвовать в общественной жизни общества даже несмотря на возможную их временную удаленность от основных поселений.

Еще один важный пункт — «возможность быть избранным». Достаточно посмотреть на наших «отцов народа», чтобы понять, сколь несовершенны современные механизмы выборов. В управленцы выбираются люди, чьи заслуги перед обществом бывают весьма сомнительными, а зачастую и вовсе «со знаком минус». Поэтому естественным представляется установление некоего «порога», согласно которому выдвигаться в администрацию (в компетенцию которой, однако же, стоит отметить, не будут входить глобальные вопросы, как это практикуется сейчас в нашем теперешнем обществе) смогут лишь люди, имеющие «на своем счету» количество голосов, не меньшее определенного законами для каждого конкретного уровня управления. Таким образом, ситуация, когда в управление приходят люди неизвестные (или скандально известные), ничего для общества не сделавшие и делать не желающие, станет невозможной в принципе.

Итак, подводя итоги, можно сказать, что предлагаемое нами новое общество является своеобразным «обществом статуса», но свой «статус» каждый человек может заслужить лишь трудом, направленным на общественное благо. В соответствии с этим своим заслуженным «статусом» каждый человек будет напрямую участвовать в управлении обществом, в решении его проблем, в выборе стратегии и тактики его развития, имея права на выдвижение, на общее обсуждение своих собственных предложений и вопросов. Также любой человек, согласно имеющемуся статусу, имеет право выдвигаться на руководящие посты.

Коммунальность

Мне достаточно часто приходилось сталкиваться с возражениями такого рода — дескать, человек достоин того общества, в котором живет, и если поместить его в иную, лучшую среду, то он довольно быстро и ее превратит в «воронью слободку». Многие полагают, что люди изначально плохи, злы, глупы, жестоки, нелепы и ничтожны.

В этой части я попытаюсь обсудить тезисы о «коммунальности», выдвинутые Александром Зиновьевым в его книге «Коммунизм как реальность». Он полагает, что коммунальность представляет собой то неизбежное зло, которое ограничивает способности людей к построению ими более совершенного общества, чем существовавшие в истории.

Зиновьев описывает советское общество (его зрелого периода), акцентируя внимание в основном на его недостатках. Рассмотренный им феномен коммунальности с позиции современного видения вопроса представляется отнюдь не некоей ушедшей в историю частью былой советской действительности — на мой взгляд, он вполне современен. Отношения коммунальности видоизменились, но суть их осталась прежней.

«Суть коммунальности была известна некоторым мыслителям прошлого еще много веков тому назад. Она довольно точно выражается формулой „человек человеку волк“, которую впоследствии стали приписывать лишь буржуазному обществу. Суть коммунальности состоит в борьбе людей за существование и за улучшение своих позиций в социальной среде, которая воспринимается ими как нечто данное от природы, во многом чуждое и враждебное им, во всяком случае — как нечто такое, что не отдает свои блага человеку без усилий и борьбы. Борьба всех против всех образует основу жизни людей в этом аспекте истории.

Упомянутая выше суть коммунальности не есть абсолютное зло, как она не есть и абсолютное добро. Она есть объективный факт, подобно тому, как отрицательный заряд электрона не есть зло, а положительный заряд протона не есть добро. Все то, что мы считаем добром и злом, вырастает из этой сути коммунальности в одинаковой мере. Причем здесь зло образует базу для добра, а добро неизбежно порождает зло. В природе человеческого общества не заложено никаких моральных зародышей и критериев оценки происходящего. Последние суть искусственные изобретения цивилизации».

Собственно, хотелось бы прокомментировать эту цитату следующим образом — дело не в «добре» и не в «зле», дело не в абстракциях на уровне передачи «В гостях у сказки», речь идет об эффективности общества, о его способности справляться со встающими перед ним проблемами и создавать для своих людей достойные условия существования.

То, что современное положение дел якобы «естественно», не значит ровным счетом ничего — в свое время естественным был и каннибализм. Другой вопрос — устраивает ли нас это теперешнее «естественное» состояние дел? Каннибализм, к примеру, людей древности не устраивал, и они сумели, к счастью для нас, его «отменить».

То, что люди тратят свои силы не на преодоление реальных для общества (а значит, угрожающих также и лично каждому из них) проблем, а на грызню между собой, изображая «волков» и их жертв, говорит о неэффективности использования обществом энергии своих людей. По аналогии с техническим миром, можно было бы ввести в мир социальный понятие КПД (для гуманитариев напомню, что КПД — это Коэффициент Полезного Действия, представляющий собой соотношение между затраченной энергией и совершенной полезной работой) для оценки эффективности общества. Чем больше энергии людей идет на полезную работу и меньше на бесполезные трения, склоки, интриги и конфликты — тем КПД общества выше. Общество с меньшим КПД, естественно, имеет меньшие возможности для своего выживания и процветания, нежели общество с большим.

Впрочем, в современном мире не до процветания, в современном мире неэффективное общество обречено на гибель. Общество, позволяющее себе отвлекать большую часть сил на волчью грызню, склоки и интриги, оказывается неспособно справляться с постоянно возрастающим давлением со стороны мира.

Попытки признания нормальности атмосферы «коммунальности» в обществе равноценны признанию нормальности драки команды на палубе военного корабля непосредственно перед его абордажем.

Мир стремительно меняется. Требования к обществу с его стороны постоянно возрастают. То, что могло считаться «нормальным» во времена молодости господина Зиновьева, сейчас попросту устарело, никуда не годится и требует категорической замены.

«Законы коммунальности одни и те же всегда и везде, где образуются достаточно большие скопления людей, позволяющие говорить об обществе. Законы эти просты и в каком-то смысле общеизвестны или известны по крайней мере значительной части членов общества. Если бы это было не так, общественная жизнь вообще была бы невозможна. Люди фактически живут в обществе по этим законам и по необходимости осознают их. Для законов коммунальности безразлично, что объединяет людей в общество. Они так или иначе действуют, раз люди на достаточно длительное время объединяются в достаточно большие коллективы.

Коммунальные законы суть определенные правила поведения (действия, поступков) людей по отношению друг к другу. Основу для них образуют исторически сложившееся и постоянно воспроизводящееся стремление людей и групп людей к самосохранению и улучшению условий своего существования в ситуации социального бытия. Примеры таких правил: меньше дать и больше взять; меньше риска и больше выгоды; меньше ответственности и больше почета; меньше зависимости от других; больше зависимости других от тебя. Легкость, с которой люди открывают их для себя и усваивают, поразительна. Это объясняется тем, что они естественны, отвечают исторически сложившейся социобиологической природе человека и человеческих групп».

Особенно мне понравился вот этот пассаж:

«они естественны, отвечают исторически сложившейся социобиологической природе человека и человеческих групп».

Это ж надо вот этак с ног на голову! Сперва господин Зиновьев заявляет, что человек, сопротивляясь внешней агрессии со стороны общества, вынужден проявлять агрессию по отношению к прочим членам этого общества, а потом заявляет, что это естественно! Возможно, подобное поведение и естественно для стаи обезьян или бродячих собак, но из этого вовсе не следует механически переносить «естественность» правил животной стадности на человеческие общества.

По данному вопросу мне, естественно, ближе концепция П.А. Кропоткина:

«Взаимопомощь, справедливость, мораль — таковы последовательные этапы, которые мы наблюдаем при изучении мира животных и человека. Они составляют органическую необходимость, которая содержит в самой себе свое оправдание и подтверждается всем тем, что мы видим в животном мире…Чувства взаимопомощи, справедливости и нравственности глубоко укоренены в человеке всей системой инстинктов. Первейший из этих инстинктов — инстинкт Взаимопомощи — является наиболее сильным».

«Основной его [коммунального (социального индивида)] принцип: не действовать во вред себе, препятствовать другим индивидам действовать во вред ему, избегать ухудшения условий своего существования, отдавать предпочтение лучшим условиям существования. Этот принцип возник в результате биологической эволюции человека».

Эва как! Прямо описание реакций червя на внешние раздражители! Или амебы.

А как же, к примеру, самопожертвование в тех случаях, когда роду грозит гибель? Скажете — это ведь пограничные состояния, которые бывают редки… Но это раньше они были редки, а сейчас все существование человечества это единое пограничное состояние, когда речь идет о его выживании.

Новое общество — вообще общество «на грани», существующее в состоянии постоянного подъема, общество, для которого «мобилизационный рывок» не сменяется спадом, как у обычного общества, а длится постоянно. Для нового общества бывший у нас «Застой», сменивший эру индустриализации, должен быть немыслим. Скажете — невозможно? Но эра экстенсивного расширения прошла, в новое время иначе просто не выжить.

«Будучи обращен на коммунальную среду, упомянутый принцип принимает такой вид: индивид стремится сохранить и укрепить (улучшить) свою социальную позицию, во всяком случае — препятствовать ее ухудшению. Но как это сделать? Наиболее типичный и основной случай положения индивида в обществе состоит в том, что все соблазнительные места уже распределены, что-либо свободных мест вообще нет, либо имеются лишь самые худшие, что есть другие желающие на лучшие места. Совершенно очевидно, что в таких условиях наш индивид может реализовать свой принцип одним-единственным способом, а именно — за счет других индивидов: он вынужден мешать другим укреплять их социальную позицию, стремиться ослабить их позицию. В условиях коммунальной среды, когда индивид достаточно защищен от общей среды коллектива, главным врагом индивида становится другой индивид, от которого зависит реализация фундаментального принципа каждого из них. Причем общественная жизнь не только не ослабляет этот принцип, но многократно усиливает его, создавая для людей бесчисленные соблазны и искушения».

Да, наиболее простым выходом для человека в условиях ограниченности общественных благ является отнятие этих благ у других людей, однако значит ли это, что грабеж следует узаконить? (Кстати, вопрос не так наивен — вспомним проблему нашей приватизации, проведенной именно путем присвоения общественной собственности группой лиц, никаких прав на эту собственность не имевших. Признание их права на полученную ими незаконным путем собственность представляет собой весьма важный прецедент действия «права силы» в наше время.) Производить новые «источники жизни» сложнее, чем делить старые.

Предположим, некто вырыл посреди пустыни колодец и добытую таким образом воду пустил на орошение своего сада-огорода. Появились добрые соседи, которые стали пользоваться его колодцем, однако через некоторое время воды стало на всех не хватать. Вместо того, чтобы вырыть новый колодец в новом месте (а места в этой пустыне было сколько угодно), соседи предпочли изгнать колодцекопателя вон из созданного им оазиса. Правильно ли это? По Зиновьеву — да.

«Источником жизни» может послужить любое открытие, любое новое производство, любая новая идея при условии, что они ведут к реальному улучшению жизни людей или способны дать средства для существования некоторому их количеству сверх уже имеющегося. Относительно любого «источника жизни» возможна описанная выше ситуация в любых ее модификациях.

Мне могут возразить — речь идет не о том, чтобы, лишив человека его доступа к «источнику жизни», убить его этим, а о том, что в большом коллективе кто-то кого-то будет периодически «оттеснять от кормушки», подавлять и ослаблять. Каждый из этих мелких актов сам по себе не смертелен, однако, безусловно соглашаясь с другим положением господина Зиновьева о том, что история представляет собой именно сумму таких вот мельчайших, неприметных, обыденных поступков, совершаемых всеми людьми, я хотел бы предложить свой термин для такого вот «несмертельного» акта микроагрессии — «частичное убийство». Смысл этого понятия в том, что человек, подвергшийся акту микроагрессии, получает ущерб, хотя и недостаточный для фатального исхода, однако, при суммировании нескольких подобных актов микроагрессии таким образом, что объект нападения не успеет «восстановиться», могущий к нему привести. Вероятность того, что совпадение одномоментного получения нескольких «микротравм» произойдет, невелика, однако она имеется, и раньше или позже, но каждый из людей оказывается в ситуации истощения жизненных сил в результате такого совпадения.

Таким образом, «частичное убийство» — явление абсолютно того же ряда, что убийство обычное. Оно может привести к смерти объекта воздействия, а может не привести — нечто вроде «русской рулетки», только с гораздо меньшей вероятностью смерти для «играющего» (поневоле играющего, кстати сказать). И, тем не менее, морально «частичное убийство» совершенно равноценно убийству обычному — стреляя в своего конкурента, претендующего на ваши жизненные блага, из пистолета, у которого вероятность оказаться заряженным будет всего лишь, скажем, одна миллионная, вы все равно фактически стреляете в человека.

Кто-то может пытаться оправдать себя тем, что «стреляют» и в него. Но, пожалуй, именно эту ситуацию имел в виду Христос, когда говорил: «если тебя ударили по левой щеке, подставь правую…», в смысле неучастия в подобной ситуации всеобщей микроагрессии всех против всех, а вовсе не в буквальном смысле — что следует служить грушей для чужих боксерских упражнений, как эти его слова понимают обычно.

«Возможны ли отклонения от этого принципа? Конечно. Назову основные пути для этого. Первый путь — уклонение, довольствование самыми мизерными благами. Ситуация при этом подобна тому, какая имеется в случае с законами падения: можно вообще не подниматься на высоту, с которой можно упасть. Другой путь — расширение сферы общественной деятельности, например освоение новой территории, создание новых учреждений. Третий путь — действие другого рода отношений людей (например, семейных, дружеских, любовных), которые парализуют или затемняют действие коммунальных сил. Четвертый путь — сложная опосредованность отношений людей, когда человек помогает другим людям укреплять их позиции, поскольку это (по его расчетам) укрепляет его собственные. Пятый путь — объединения людей для совместного укрепления своих позиций. К тому же не все. Что делает человек в своих интересах, плохо для окружающих. А если и плохо, то не всем. Многим это выгодно. Отмечу, далее, ошибки в расчетах людей и непредвиденные последствия их поступков. Наконец, в обществе появляются люди, которые делают своей эгоистической целью благо других людей — они самоутверждаются за счет этого. (Вот пусть уж лучше за счет этого!) Есть и другие источники отклонения, среди коих играют роль и типические психические заболевания людей».

Итак, Зиновьев задает весьма интригующий вопрос — возможен ли выход из порочного круга законов коммунальности. Его ответ отрицателен, с чем я не согласен. Рассмотрим его доводы более подробно:

«Первый путь — уклонение, довольствование самыми мизерными благами. Ситуация при этом подобна тому, какая имеется в случае с законами падения: можно вообще не подниматься на высоту, с которой можно упасть».

Во всяком случае, не стоит подниматься на высоту специально для того, чтобы упасть. Не стоит подниматься на высоту, с которой можно упасть, и просто так, без какой-то конкретной, оправдывающей риск, цели. В данном случае имеют место как раз подобные ситуации — идеология общества потребления заставляет людей стремиться к неким миражам сверхблагополучия — есть в две глотки, причем — с золота, сидеть на двух стульях, причем чтобы оба из красного дерева, одеваться, как цыганка, в сто одежек и т. п. Если это есть описание той самой «высоты», то, пожалуй, и забираться на нее не стоит.

Да здравствует довольствование «мизерными благами»! Особенно если это цена, которую надо заплатить за здоровую психику и нормальные, достойные отношения с окружающими!

Вывод — для нового общества первый путь ухода от принципов коммунальности безоговорочно подходит.

«Другой путь — расширение сферы общественной деятельности, например освоение новой территории, создание новых учреждений».

Сколько уже твердили миру о вреде «экстенсивного роста»! Но новое общество как раз и основано на росте интенсивном! Расширение сфер, освоение новых территорий и создание новых учреждений? Всему этому — да!

Вывод — для нового общества и второй путь ухода от принципов коммунальности безоговорочно подходит.

«Третий путь — действие другого рода отношений людей (например, семейных, дружеских, любовных), которые парализуют или затемняют действие коммунальных сил».

В новом обществе между людьми должны действовать именно «другого рода отношения» — собственно, во многом именно ради этого все и затевается.

«Семейные»? Что ж, новое общество — это, и правда, одна большая семья. «Дружеские»? Но новое общество — это общество, где все друг другу именно друзья. «Любовные»? Если понимать любовь так, как ее понимал Христос, то да — в новом обществе будет царить именно такая «любовь к ближнему» (впрочем, и к дальнему тоже).

Говоря иначе, новое общество — это общество, максимально насыщенное «социальным капиталом».

Вывод — для нового общества и третий путь ухода от принципов коммунальности безоговорочно подходит.

«Четвертый путь — сложная опосредованность отношений людей, когда человек помогает другим людям укреплять их позиции, поскольку это (по его расчетам) укрепляет его собственные».

Замечательный путь! Только в новом обществе эта «опосредованность отношений людей» будет совсем не сложной, потому что, помогая другим, действуя на общее благо, каждый непосредственно усиливает свои позиции. В новом обществе человек наконец-то перестанет отделять себя от общества и все, что несет пользу обществу, все это каждым будет восприниматься как благо для себя.

Вывод — для нового общества и этот путь ухода от принципов коммунальности безоговорочно подходит.

«Пятый путь — объединения людей для совместного укрепления своих позиций».

Ну а как же?! И этот путь словно специально выдуман господином Зиновьевым для нового общества, которое имеет единую цель для всех и каждое действие ее людей ведет к ее достижению.

«Наконец, в обществе появляются люди, которые делают своей эгоистической целью благо других людей — они самоутверждаются за счет этого».

Ну наконец-то они начали появляться, эти люди! Господин Зиновьев прозорливо увидел их, он предчувствовал появление нового общества, только вот не сумел оформить свои предчувствия должным образом. А ведь видно, что как человека честного его самого воротит от столь любовно выписанных им законов коммунальности…

В общем, пусть все самоутверждаются за счет «блага других людей» — это гораздо лучше, чем та ситуация, когда все самоутверждаются за счет унижения ближнего… Вкупе с дальним…

Таким образом, «другие источники отклонения, среди коих играют роль и типические психические заболевания людей», в новом обществе оказываются совершенно без надобности, названных Зиновьевым вполне достаточно.

Впрочем, сам он свои доводы полагает не положительными, разрушающими свои концепции непобедимости законов коммунальности, а отрицательными — утверждающими ее универсальность…

«Из сказанного не следует, что человек есть прирожденный злодей, — утешает нас автор. — Человек от природы не есть ни злодей, ни добряк. Но если человеку нужно сделать что-то в силу фундаментального принципа его коммунального бытия и он может сделать это безнаказанно, он это сделает, вернее — в нем самом нет никаких ограничителей, препятствующих осуществлению такого рода действий. С этой точки зрения человек есть на все способная тварь. Общество вырабатывает какие-то ограничители для поведения этой твари. И лишь в рамках таких ограничителей (запретов или поощрений) человек обретает добродетели. То, что воспринимается как идущее из самого человека, есть на самом деле лишь рефлексия общественных ограничений в сознании и поведении отдельных индивидов. Самоограничения суть лишь способ действия вниешних ограничений. Человек имеет ограничители своего поведения лишь в других аналогичных индивидах, а переживает их как нечто внутреннее для себя».

Вот так! Как нечто новое нам преподносится старинный Гоббсовский чертеж атомизированного индивида. «Тварь дрожащая», только разве что «право имеющая»…

«Как в человеческом теле часть его клеток выделяется на роль клеток управляющего органа, так и в сложных коммунальных индивидах [этим термином автор называет множества людей] часть людей выделяется на роль управляющих органов нового более сложного целого. Хотя это явление тривиально и общеизвестно, его почему-то упорно игнорируют всякого рода критики „тоталитарных“ и „бюрократических“ режимов, мечтающие об обществе без этих дефектов, т. е. фактически без управления и организации. Конечно, такое идеальное общество возможно, но лишь на краткий срок, в порядке исключения в некоем обширном нормальном целом или на самом примитивном уровне организации».

Камень в мой огород, т. к. я, конечно же, отношусь к тем «мечтателям о бездефектном обществе», причем именно «без управления и организации». Сам автор признает возможность существования такого общества, но при таких вот условиях: «… лишь на краткий срок, в порядке исключения в некоем обширном нормальном целом или на самом примитивном уровне организации».

Рассмотрим эти условия:

1) «лишь на краткий срок»

Предположим, я утверждаю невозможность некоего явления. К примеру, говорю: «Земля не может упасть на Солнце», а после добавляю: «ну разве что на самый краткий срок — свалится на Солнце и тут же отскочит». В данном примере вся ценность моего первого утверждения оказывается полностью уничтожена вторым — для людей нет разницы, сколько секунд продлится такой гипотетический контакт со светилом, все равно все сгорят.

Аналогично утверждение господина Зиновьева, что «идеальное общество возможно, но лишь на краткий срок», уничтожает его утверждение о невозможности такого «идеального общества» в принципе. Действительно, если такое общество возможно на некоторое время, то продление этого времени оказывается вопросом «техническим» — т. е. вполне решаемым.

Здесь я полностью согласен с господином Зиновьевым — новое общество ТБС должно стать именно таким вот «идеальным обществом»«без управления и организации».

2) «в порядке исключения в некоем обширном нормальном целом»

Жизнь, к примеру, также зародилась как «исключение в некоем обширном нормальном целом» всеобщей безжизненности космоса. Мир вообще усложняется скачкообразно — сперва в «обширном нормальном целом» появляется островок более высокой структурированности, потом он начинает распространяться вширь…

3) «на самом примитивном уровне организации»

Автор имел в виду малые масштабы общества или какой-либо его части как условие проявления общественной «идеальности», однако здесь суммируются пункты 1) и 2) — то, что возможно в малых масштабах, принципиально может оказаться жизнеспособным и в больших; повышение структурированности начинается опять же с небольших пространств…

«Моя идея здесь состоит в том, что в достаточно большом человеческом коллективе все добродетели и пороки, по идее присущие человеку, персонифицируются в виде функций отдельных лиц и групп лиц, выполняющих эти функции как функции некоей огромной сверхличности — общества.

При таком разделении функций распределение их между различными людьми и группами лиц оказывается делом случая. В результате добродетельные функции могут выпасть на долю злодеев, а злодейские — на долю порядочных людей. И по крайней мере очень часто эти функции не срастаются прочно с личными характерами людей. Одни и те же индивиды в различных ситуациях могут выполнять различные функции, и одни и те же функции могут выполнять индивиды с различными характерами. Эта кажущаяся нестабильность личных характеров людей и их ролей объясняется простотой и общедоступностью исполняемых ролей, а также широкой адаптивностью людей, позволяющей им играть разные роли. Фактически же это создает высокую степень стабильности социальных групп, способность масс людей быстро организовываться стандартным образом».

Люди не рождаются ни «злодеями», ни «порядочными людьми» — такими они становятся в ходе своей жизни, в том числе и вживаясь в навязанные им социумом роли. Как гласит индейская поговорка — «индеец умирает счастливым, потому что всю жизнь у него было одно лицо». Так что количеством масок, использованных за жизнь, гордиться особенно не стоит…

«Всякий индивид, желающий получить побольше и повкуснее кусок пирога на пиршестве жизни, должен убедить окружающих в том, что он есть среднеподлое и среднебездарное существо. Этот закон неотвратим… Имеется другой закон поведения: в этом обществе бездарность должна принять форму подлинного таланта, подлость — форму добродетели, донос — форму смелости и честности, клевета — форму святой правды. Потому-то индивид должен первое правило достижения успеха реализовать в форме, удовлетворяющей второму. При этом не имеет значения то, что всем известна его натура: он — прохвост. Важно лишь то, что он есть прохвост, отвечающий правилам коммунальности, и выглядит согласно этим правилам прилично. Он должен правильно (по правилам!) вести себя формально и быть формально не разоблачаемым в качестве обычного прохвоста. Далее, всякий индивид начинает сражаться за свой кусок пирога, когда все роли уже распределены, выгодные места заняты и обладатели их не отдадут их без боя. Может ли индивид ждать когда его заметят и оценят? Общество старается привить людям „скромность“, т. е. внушить им, чтобы они именно ждали, когда их оценят другие. Бывает, конечно так, что замечают и воздают должное. Но редко. И в ситуациях малозначительных… Индивид должен проявить некоторый минимум активности, чтобы его заметили и оценили формальным образом».

«Наибольшую опасность для индивида представляет другой индивид, превосходящий его по своим возможностям (по каким-то признакам, существенным с точки зрения социального бытия, — по интеллекту, талантам в области искусства, изворотливости, красноречию, корыстолюбию). Отсюда — стремление ослабить социальную позицию другого индивида; не допустить усиления, если ослабить нельзя; свести усиление к минимуму, если нельзя помешать усилению. Так что обычно встречающиеся двуличность, доносы, клевета, подсиживание, предательство суть не отклонение от нормы, а именно норма… Неизбежным следствием рассмотренных принципов сотрудничества является тенденция к осреднению индивидов. Будь как все — вот основа основ общества, в котором коммунальные законы играют первую скрипку. Индивид стремится к максимальной независимости от всех других индивидов и стремится максимально подчинить, по крайней мере, одного — другого индивида. Индивид стремится переложить на других неприятные дела, которые должен делать сам. Если индивид может безнаказанно нарушить нормы морали в отношении других индивидов и ему это нужно, он их нарушает. Если индивид имеет возможность безнаказанно причинить другому зло и ему это нужно, он его причиняет. Если индивид может безнаказанно присвоить продукты чужого труда и ему это нужно, он это делает (примеры этого бесчисленны: взять хотя бы практику присуждения премии, выдачу авторских свидетельств на изобретения, поездки на конгрессы, плагиат). Индивид стремится уклониться от ответственности и переложить ее на других».

«И путь начинающего прохвоста должен выглядеть как путь развития коммунистического общества от большего негодяйства к меньшему, т. е. как прогресс».

Некоторые моменты из книги господина Зиновьева я бы предложил своим оппонентам заучить наизусть, чтобы им легче было применять их в своей жизни.

«В реальной жизни происходит такое сложное переплетение интересов и действий людей, то усмотреть в этом клубке откровенное действие коммунальных правил оказывается возможным лишь в редких случаях. И в целом складывается лицемерная атмосфера дружбы, взаимопомощи, взаимовыручки. Подлинные механизмы поведения людей прячутся в мешанине действий и слов».

Что тут сказать? Изначально интересы людей просты и понятны, и каждый из людей на самом деле хочет блага (в этом я соглашусь с Зиновьевым), но не для себя (для того, чтобы хотеть блага, превыше некоторого минимума, лишь для себя, надо быть совсем уж одноклеточным, а это уже «клиника»), а для других людей — для своих близких, для друзей, родственников и т. п.

Чтобы очистить воду от замутнения, надо оставить ее в покое.

Если все люди — ваши близкие, то лицемерить в их среде оказывается просто невозможно. В новом обществе «атмосфера дружбы, взаимопомощи, взаимовыручки» будет естественной, а не лицемерной. Впрочем, то, что люди хотя бы на словах пытаются придать своему крысячьему поведению некоторую человечность, говорит о том, что подсознательно все понимают, что все должно быть «не так». И даже где-то в глубине души знают, как должно быть.

«Отношения начальствования и подчинения, очевидно, в самом исходном пункте есть неравенство. Оно в принципе неустранимо, раз существует общество».

Это почему? Мы с вами, как люди ученые, изначально сомневающиеся в любом «очевидном» утверждении, удивимся столь однозначному выводу Зиновьева.

«Общий принцип этого отношения таков: социальная позиция руководителя (начальника) выше, чем подчиненного, он представляет большую ценность для группы, чем подчиненный, его вознаграждение выше, чем вознаграждение подчиненного».

Для Зиновьева это утверждение оказывается несомненным. Он вообще ставит много хороших вопросов, на которые оказывается не в состоянии дать ответы и попросту оставляет их как есть. Он констатирует — происходит такое-то явление, протекает оно так-то и так-то. И раз оно происходит, то не происходить не может, а раз протекает так-то, а не как-нибудь эдак, то иначе и быть не может. Его подход — подход описателя, от настоящего научного анализа и попыток предложения альтернативных путей он устраняется.

Вообще, мы подошли к интересному моменту творчества господина Зиновьева — к его осмыслению отношений начальника и подчиненного. То, что в современном обществе эти отношения извращены, прямиком следует из их описания:

«Позиция руководителя есть более выгодная социальная позиция, чем позиция руководимого, что очевидно всем нормальным людям. Поэтому руководство не есть функция, которую благородные великомученики выполняют на благо народа. Это позиция, за которую идет ожесточенная борьба. Чем выше ранг руководителя, тем выше его позиция, тем больше благ он имеет, тем защищеннее его положение, и потому тем ожесточеннее борьба за эту позицию. Важнейший принцип действий руководителя — представить свои личные интересы как интересы руководимой группы и использовать руководимую группу в своих личных интересах. Если руководитель и предпринимает какие-то действия в интересах группы, это есть лишь одно из средств достижения им личных целей, и прежде всего — одно из средств карьеры. Человек, хорошо организовавший дело, в некоторых случаях, но далеко не всегда, имеет больше шансов на карьеру. Но чаще карьера бывает успешнее за счет кажущихся, а не действительных усовершенствований и улучшений, — одна из основ очковтирательства, дезинформации, откровенного обмана. Надежды на то, что руководство примет меры, позаботится, улучшит, — детски наивные иллюзии. Руководство предпочитает демагогию о улучшении реальному улучшению, а если и идет на улучшение, то из страха ослабить позиции без этих улучшений, из желания усилить свои позиции, из-за внутренних своих интриг. Что же касается действия коммунальных законов, то руководство не только не стремится их ограничить, но и стремится их всемерно поощрить, ибо оно само — наиболее концентрированный продукт этих законов».

Как вам это? Согласны? А вот это:

«Профессия руководителя заключается главным образом в том, чтобы уметь удерживаться, пробиваться, лавировать. И лишь в незначительной степени она связана с внешним делом — с руководством людьми. Потому на роль руководителей заявляют претензии лица, наименее связанные с соображениями морали и наиболее бездарные с какой-то иной, профессиональной точки зрения. Индивид, вступивший на путь карьеры руководителя, скоро убеждается в том, что это — наиболее легкий с точки зрения ума и способностей и наиболее выгодный с точки зрения вознаграждения вид деятельности. Число лиц, отказывающихся потом от этой деятельности, настолько ничтожно, что их практически нет. Так что ничего ненормального нет в том, что выжившие из ума старики занимают руководящие посты и добровольно не покидают их. К тому же руководитель в таких случаях, начиная с некоторого уровня, становится лишь символом большой группы лиц, стоящих у власти».

Итак, Зиновьев констатирует, что наши руководители в подавляющем большинстве аморальны, бездарны, непрофессиональны и т. п., однако за всем этим вновь следует его обычный вывод — «так было, так есть и так будет во веки веков, аминь».

Вот он задает интереснейший вопрос:

«Как, например, сравнивать вклад в общество директора института и рядового сотрудника? Руководствоваться тут принципом стоимости подготовки бессмысленно. Подготовка, например, хорошего переводчика — дело более кропотливое, чем подготовка директора. Ту работу, которую выполняют некоторые младшие сотрудники, могут делать единицы. А быть директором способна третья часть сотрудников учреждения».

На который, опять же, не дает никакого внятного ответа. Зиновьев констатирует лишь, что ценность работы члена общества определяется его социальным положением.

«Как сравнить труд начальника и подчиненного?! Имеется единственный общественно значимый критерий сравнения труда в таких случаях: это — фактические социальные позиции людей. Средненормальное осуществление деловых функций человеком в данной его социальной позиции соответствует его труду, отдаваемому обществу. Практически принцип „каждому — по труду“ реализуется как принцип „каждому — по его социальному положению“».

Я соглашаюсь с ним в этом выводе в переложении его для нового общества (то, что для нового общества описанная ситуация таких вот отношений начальника и подчиненного совершенно неприемлема, не вызывает сомнений, как и то, что неприемлема она в принципе вообще для любого общества) — ценность работы человека определяется его положением в обществе. Иначе говоря — статусом. Мы вновь (на этот раз уже совместно с Зиновьевым) приходим к идее статусного общества. Однако что такое социальное положение в современном обществе и что такое статус в обществе новом? Эти два понятия при их внешней похожести внутренне в корне различны. Статус — это заслуженное человеком положение в обществе, полученное за реальные заслуги перед ним. Что такое социальное положение в нашем современном обществе и как оно «находит своих героев», объяснять особенно не надо, — все мы свидетели этого лохотрона.

Руководство в современном обществе это, по большей части, писание различных отчетов вышестоящему начальству. При этом любой начальник скажет, что большинство выдаваемых им «на гора» бумаг никем не читаются, а если читаются, то не понимаются. Это касается отнюдь не только почившего в бозе «коммунистического общества», но и современного. Мне довелось поработать начальником лаборатории при современном строе «победившего капитализма», и количество бумаг, которые я посылал наверх, было эпическим. При этом никаких иллюзий о том, что их там поймут, не питал не только я, но и те, кому они предназначались. Вывод: большая часть работы начальника — это создание видимости работы. Причем как своей, так и для вышестоящих начальников.

Эта ситуация воспринимается всеми как данность и никем не подвергается сомнению. Однако, если бы мы действительно начали строить новое общество, отказываясь от нелепостей современного, — от этого бумажного моря, как и от порождающих его аморальных, бездарных и непрофессиональных начальников следовало бы избавляться в первую очередь.

«Но как без начальников?!» — вскрикнет… Кто вот только непонятно вскрикнет — разве что сам господин Зиновьев. Если все заинтересованы в процветании общества, в лучших результатах своего труда, если в обществе отсутствуют товарно-денежные отношения (а в новом обществе они совершенно ни к чему — об этом пойдет речь далее), то не нужны оказываются ни «кнут с пряником», ни менеджер-бухгалтер, этот главный герой нашего времени. Отказались же в свое время люди от погонщика с кнутом, а ведь тоже была та еще революция в сознании! Наверняка тогдашние философы кричали: «ах, как это будут работники трудиться без своевременных отеческих ударов кнутом, без крепкого производственного словца и зоркого пригляда?! Да они поломают нам все орудия труда и сбегут в пампасы!»

Новое общество — это общество статуса, в нем «главнее» тот, у кого статус выше. За счет чего повышается статус? Это происходит двумя путями: за счет наработки рабочего стажа и за счет признанных обществом некоторых разовых заслуг человека — совершенных им подвигов, изобретений и т. п.

Собственно мой личный производственный опыт показывает, что когда у работников имеется общая цель — к примеру, надо сделать определенный объем работы, чтобы раньше освободиться или чтобы получить премию и т. п., то никакие начальники работникам не нужны. (Зачастую начальство попросту недостаточно понимает в работе руководимого коллектива.) В этих случаях работники самостоятельно организуются и выполняют работу лучше, чем если бы над ними стоял начальник. Поэтому нормальный начальник, болеющий за производство и людей, понимает свою работу так — не мешать работникам ее делать и создавать им для работы достаточные стимулы и нормальную атмосферу (в том числе приглушать активность различных прочих начальников — как подчиненных, так и любителей покомандовать, приходящих «со стороны» — различных «проверяющих», инспектирующих и т. п.).

В каждом коллективе нам потребуется старший, он будет определяться старшинством по статусу. Его деятельность по руководству должна протекать параллельно с его основной работой — так сказать, «на общественных началах», и никаким дополнительным образом не стимулироваться. Старшие по статусу в новом обществе заботятся о своих младших по статусу товарищах также бескорыстно, как в любом нормальном современном обществе бескорыстно заботятся старшие по возрасту о младших. Полагаю, что органами власти в новом обществе будут советы на двух уровнях — Производственные Советы и Совет Старших.

Первый действует на уровне производственной единицы, второй — объединяет эти производственные единицы на уровне всего ТБС-поселения. В первом участвуют все люди производственной единицы, во втором лишь те, у кого имеется соответствующий статус (при том что наиболее важные решения принимаются общим голосованием всего ТБС-поселения, с учетом статуса каждого голосующего.)

В новом обществе цель для всех ясна, стимулы имеются, а следовательно, в начальниках нет никакой надобности.

Краткие выводы:

— В новом обществе любой коллектив оказывается способен сам руководить собой.

— В случае возникновения спорных ситуаций решение принимается с учетом статуса спорящих сторон.

— Для решения серьезных споров, а также проблем, которые не могут быть решены на уровне производственного коллектива, существует Совет Старших.

Вот примерно такую схему я набрасываю весьма грубыми штрихами. В любом случае, это предложение лучше, чем соглашательство господина Зиновьева.

Зиновьев предупреждает:

«Опыт реального коммунизма дает достаточно материала, чтобы констатировать следующее в высшей степени важное положение: выдвигая лозунги и всякого рода программы преобразования общества, надо подумать о том, как они будут реализовываться в практической жизни больших масс населения. Причем по крайней мере для многих из них можно заранее предвидеть неотвратимые последствия их воплощения в жизнь, поскольку есть общие закономерности больших социальных систем, которых не могут избежать никакие реформаторы и сами участники социальных процессов».

По его мнению, надо просто плюнуть на все попытки реформ, потому что углубление во все возможные последствия любой из них дадут такие по объему задачи, решить которые будет не под силу всем ЭВМ мира. Так что долой все попытки улучшений — назад в пещеры, а то и сразу на деревья!

Раньше вопрос о несовершенстве человеческой натуры решался просто — человеческий род был искусственным образом разделен на быдло и аристократию. Быдлу были оставлены все пороки, аристократия заполучила все добродетели. Однако подобное разделение на Джеккила и Хайда показало свою несостоятельность. История явным и опытным путем доказала, что пороки и добродетели, равно как и интеллект и умение руководить, не передаются по наследству.

Когда пришло время уничтожения класса аристократов, в вину ему, по большому счету, вменялось не то, что они как-то чрезмерно подлы, а то, что они таковы как все. Аристократия попросту не оправдала предъявляемых к ней сверхтребований и потому была упразднена.

Впрочем, до сих пор есть множество желающих за деньги или по знакомству получить титулы, а вместе с ними добавить в свой имидж и некую толику «благородной бледности» и отблеска тех шпаг и пистолетов, которыми аристократы прошлого отстаивали свою честь на дуэлях. Подобные современные притязания на принадлежность к аристократии выглядят попросту нелепыми.

Если бы добродетели, интеллект и лидерские качества передавались по наследству, то со временем обязательно произошло бы разделение людей на породы, однако ничего подобного не случилось — «быдло» вместо того, чтобы окончательно тупеть и оскотиниваться, выдавало из своей среды не меньше талантов и героев, чем аристократия. Несмотря на большую сложность выдвижения из низов.

В результате упразднения аристократии произошла ее полная ассимиляция «простым народом», отчего простой народ не приобрел никакой толики благородства, зато оказались утеряны хоть какие-то ориентиры и идеалы — точнее, ожидания таковых. Пусть аристократия была столь же подла, как и «подлый люд», но от нее хотя бы ждали и требовали благородства и самоотверженности. С упразднением аристократии ждать стало нечего и не от кого.

Ряд авторов утверждает, что человек подл по своей природе. Вот господин Зиновьев, к примеру, пишет, что при условии заведомой безнаказанности любой человек всегда совершит зло, если оно ведет к его выгоде. Для совершения же доброго поступка человеку требуется обязательный стимул. Здесь нельзя согласиться — зачастую люди совершают добрые дела или воздерживаются от совершения злых совершенно бескорыстно, не имея возможности получить за них вознаграждения. Здесь нельзя говорить о том, что это делается в силу их «моральности», потому что какая еще мораль в наше время?! То, что люди делают добро и не делают зла даже в условиях заведомой безнаказанности и даже зачастую во вред себе, — что это, если не ростки будущего?

Общество, свободное от начальствования и подчинения

В «Коммунальности» я начал разговор об обществе, свободном от якобы обязательных принципов начальствования и подчинения. Для нас, современных людей, эти отношения начальника и подчиненного настолько привычны, что невозможным кажется какое-либо избавление от них. Однако попробуем продолжить обсуждение анархистских идей о безначалии-неподчинении.

Не один я полагаю необходимым изменение существующего положения в этой сфере общественной жизни. Вот что говорит об этом, к примеру, Фрэнсис Фукуяма в своем труде «Великий Разрыв»:

«Принципы научного управления, сформулированные промышленным инженером Фредериком Уинслоу Тейлором и осуществленные Фордом, содержали в себе неявную предпосылку, что за счет масштабов производства достигается экономия интеллектуального потенциала управленческого персонала и что организацией можно управлять более эффективно, если информация сосредоточена в управленческой иерархии белых воротничков, а не распределена по всей организации.

При такой системе не было необходимости в доверии, социальном капитале или неформальных социальных нормах — каждый работник получал указания о том, где он должен стоять, как двигать руками и ногами, когда делать перерывы; от него вообще не требовалось проявлять творческий или оценочный подход. Мотивация рабочих была чисто индивидуальной и определялась поощрениями или наказаниями; исполнители легко заменялись друг другом».

Фукуяма полагает невозможным дальнейшее существование подобной практики в современных реалиях. Альтернативу иерархической системе управления он видит в сетевой организации:

«Корпорации начала ХХ века, а также принадлежавшие им фабрики и конторы были бастионами вертикальной, иерархической власти, контролирующей тысячи рабочих через систему жестких правил в крайне авторитарной манере. То, что мы видим, однако, на многих современных рабочих местах является противоположным — формальные, ограниченные правилами, иерархические отношения по вертикали заменяются горизонтальными, дающими подчиненным большие полномочия, или неформальными сообществами. На подобных рабочих местах координация действий возникает скорее снизу, а не оказывается навязанной сверху, и базируется на разделяемых нормах или ценностях, которые позволяют индивидам работать вместе для достижения общих результатов без формального руководства. Они основаны, другими словами, на социальном капитале, который становится все более важным по мере возрастания сложностей и технологической интенсивности экономических процессов».

Я был весьма удивлен, когда обнаружил значительные совпадения в его рассуждениях и в моих мыслях по этому поводу.

«Переход от тейлоровской иерархической организации к горизонтальной или сетевой предполагает переход функций координации от формальных бюрократических правил к неформальным социальным нормам. В горизонтальной или сетевой организации власть не исчезает; скорее она преобразуется таким способом, который позволяет существовать самоорганизации и самоуправлению… Многие из функций, которые ранее были закреплены за менеджерами среднего уровня, теперь передаются рабочим сборочного конвейера, самостоятельно образующим команды. Персонал нижнего уровня сам управляет расписанием ежедневных работ, настройкой оборудования, рабочей дисциплиной и контролем качества».

В отличие от господина Фукуямы, я предлагаю при создании нового общества довести процесс разрушения иерархической системы управления до ее логического завершения — до полной замены самоуправлением.

На мой взгляд, новое общество, при всей своей «новизне», должно создаваться как традиционное по своей сути. «Старшие» нового общества — это не начальство в его современном понимании, это аналог «совета старейшин», собрание наиболее заслуженных и авторитетных людей общества.

Фукуяма, однако, вовсе не пионер в видении необходимости изменений. К примеру, Элвин Тоффлер в «Шоке Будущего» красочно описывает свою работу в молодости помощником слесаря-монтера в литейном цехе и отмечает неэффективность командной системы управления производством:

«Эта система исходит из само собой разумеющегося постулата: грязные, потные люди внизу не могут сами принимать разумных решений. Только тем, кто занимает более высокое положение в иерархии, доверяется судить и действовать в соответствии с обстановкой. Служащие наверху принимают решения; люди внизу — их исполняют. Одна группа — мозг организации, другая — ее руки.

Это типично бюрократическое устройство идеально приспособлено для решения рутинных проблем с умеренной скоростью. Однако когда скорость возрастает или проблемы перестают быть рутинными, хаос часто вырывается на свободу».

Иерархическая система постепенно изменяется:

«Кратчайшие пути, идущие в обход иерархии, все больше используются на тысячах фабрик и заводов, в конторах, лабораториях, даже в армии. Кумулятивным результатом таких небольших изменений является мощный сдвиг от вертикальных к латеральным коммуникационным системам. Результат, который предполагается достичь таким образом, — более высокая скорость коммуникаций. Однако этот процесс выравнивания наносит сильный удар по когда-то священной бюрократической иерархии; он подрывает и выше упомянутое сравнение с „мозгом и руками“. Когда рабочий в обход своего мастера или контролера сам зовет на помощь ремонтную бригаду, то он принимает решение, которое в прошлом было зарезервировано для „заправил“, находящихся наверху.

Это совершающееся молча ослабление иерархической системы затронуло в наши дни и высшую исполнительную власть, и администраторов низкого уровня, работающих внутри производства. Ослабление иерархической системы усиливается благодаря появлению массы экспертов всякого рода — специалистов в жизненно важных, но столь узких областях, что часто даже те, кто находятся наверху, не всегда их понимают».

Тоффлер считал, что в будущем не будет «начальников» и «подчиненных»:

«Чтобы жить, организации должны сбросить с себя те виды бюрократической практики, которые их иммобилизуют, снижая их чувствительность и тем самым снижая их реакцию на перемены. Благодаря этому, как считает Джозеф Рафаэль, профессор экономики Дрекселского технологического института, мы движемся к „обществу равных друг другу технических работников“, в котором „демаркационная линия между руководителями и руководимыми становится расплывчатой“».

Я совершенно с ними согласен, и предлагаемое мной новое общество должно строиться как такое вот «общество равных друг другу технических работников».

Деньги

Деньги почитаются как одно из главных достижений цивилизации. Они якобы позволяют обществу адекватно оценивать различные виды деятельности и вознаграждать работников согласно их заслугам.

Но у денег есть очевидный недостаток — они действительно уравнивают совершенно различные виды деятельности, вплоть до того, что неважно какой они при этом оказываются направленности — положительной для общества или отрицательной. Разные социальные и асоциальные полюса уравнены деньгами и самым реальным и вещественным образом объединены ими. Воры, совершающие свои преступления, а также разнообразные социальные паразиты получают за свои действия, носящие явный отрицательный для общества характер, такое же по сути (но зачастую большее по величине) денежное вознаграждение, как рабочие, крестьяне или ученые.

Деньги, благотворному влиянию которых на общество посвящено множество панегириков, заставляют людей тратить время и энергию на производство товаров и услуг, не нужных других людям. Получается замкнутый круг, когда производство бесполезных товаров и услуг порождает производство других бесполезных товаров и услуг. И катализатором этого процесса взаимопорождения ненужных вещей и ненужных действий, крадущих у людей их время и энергию, являются деньги.

Как было уже сказано выше, являясь самозваным критерием любого труда, деньги уравнивают и действия, несущие несомненную пользу обществу, и действия, для него бесполезные, а также и те действия, что несут обществу вред. Вор может оказаться более успешен, нежели человек, приносящий обществу пользу. Более того, «в начале всех больших состояний лежит преступление», как говорил классик. Для достижения успеха в этом обществе «мира денег» желательно совершить преступление. Стоит посмотреть любую случайную подборку голливудских фильмов, чтобы отметить, что в большей части из них будет воспеваться нелегкая жизнь уркаганов, урывающих свой сладкий кусок от жизненного пирога. А ведь именно «фабрика грез» это выразитель коллективного подсознания современного общества.

Денежная выгода является оценкой любого дела. Обществом это воспринимается как некая естественная регуляция — невыгодные дела и неуспешные предприятия отмирают «сами собой», а выгодные процветают и развиваются.

Вопрос только в том, что финансовая выгодность человеческих дел совершенно не совпадает с их общественной пользой. Самые выгодные вложения — это вложения незаконные, большой бизнес очень часто поэтому либо стоит на грани закона, либо и вовсе, в той или иной степени, эту грань переходит.

Многие отрасли человеческой деятельности оказались с точки зрения финансовой выгоды «невыгодны» обществу. Я уже говорил выше о положении науки в нашем обществе, однако что говорить о науке, если мы имеем перед собой гораздо более красноречивый пример. В нашей стране оказалось невыгодно производство. Что можно добавить к тому факту — что предпринимателю выгоднее купить завод и вывезти его оборудование в Китай как металлолом, а на месте бывшего предприятия построить магазины? Факт невыгодности производства, на мой взгляд, — наиболее явное свидетельство нелепости существующего порядка вещей и вредоносности для общества следования рыночным принципам.

В нашей стране невыгодна наука, невыгодно производство, невыгодно содержание северных территорий. Жизнь в нашей стране, повинуясь рыночным законам, покидает ее окраины и все более концентрируется в Москве, которая разрастается и процветает на фоне всеобщего обнищания. Наши премудрые хозяева страны, судя по всему, были бы не прочь вообще все инициативное и трудоспособное население согнать в Москву, где одним переселенцам выдали бы метлы, чтобы они подметали для них улицы, других заставили бы работать на своих предприятиях за гроши (приезжие не столь щепетильны в плане оплаты), третьих направили бы развлекать хозяев жизни и т. п. Оторванными от своей земли людьми управлять легче. И население нашей страны все более люмпенизируется.

На уровне большого государства, представляющего собой самостоятельную цивилизационную единицу, экономические законы работают совершенно иначе, чем на уровне обычного потребителя. (Однако подход к государственным задачам и целям у наших политиков такой же, как у рядового обывателя. Похоже, сбылась мечта классика и нашим государством управляют кухарки. Не в буквальном, конечно же, смысле, но, во всяком случае, люди с интеллектом кухарки.) То, что должно, казалось бы, принести прямую выгоду, оборачивается убытками, несущими опасность для устойчивости системы. А то, что по-настоящему полезно для государства, для политиков, ориентированных на прямую денежную выгоду, оказывается непонятным и непросчитываемым. Нефтедоллары вместо процветания, к которому, казалось, должны были бы привести, тянут нашу страну в пропасть. А «невыгодная» наука способна дать новые технологии, применяя которые в промышленности (впрочем, также «невыгодной»), наше государство было бы способно выбраться из кризиса.

Пример того же уровня — это займы. Человеку занимать в долг выгодно, а государство чем больше занимает, тем больше оказывается должно и с каждым новым займом становится все более зависимо от своих кредиторов, и каждый новый заем обычно лишь увеличивает долги и ухудшает положение. Замечателен в этом плане недавний аргентинский пример, да и наше положение с долгами, которые в период Перестройки государство наделало с легкостью беспечного игрока и гуляки, ужасающе. Налоги, которые мы платим государству, деньги, которые мы получаем за наш реальный труд, идут в огромной своей части на оплату долгов, наделанных перед распадом СССР. Получается, что мы из своего кармана, своим трудом оплачиваем виртуальные деньги, от которых никакой пользы в нашей стране никому не было. Фактически мы оплачиваем теперешнее сверхблагополучие ряда бессовестных воров. На наши деньги, которые мы теперь посылаем за границы в сытые Европы, отрывая их от своих бедняков, от своей науки, от своего производства — на эти деньги какие-то самодовольные ничтожества бесятся с жира.

Были ли хоть какие-то попытки вернуть эти украденные у нас деньги? Были ли хоть какие-то попытки отследить их пути?

Нет. Наше правительство даже не думает об этом. Ему плевать на свой народ.

На мой взгляд, все вышесказанное позволяет сделать вывод, что в наших условиях финансовая система, принятая в прочем мире, попросту не работает. Мне могут возразить — дескать, во всем мире эти законы работают, а у нас вдруг отказывают, как так? Но, во-первых, они и остальному миру особой пользы не приносят, просто тот исторически приноровился «ходить вверх ногами», у них больше был адаптационный период. А во-вторых, все эти попытки насильственного насаждения в нашей стране рыночной экономики сильно смахивают на достопамятное увлечение выращиванием кукурузы. Не растет у нас кукуруза, но все равно наши начальники, в угоду начальственному самодуру, будут сажать ее по всей стране вплоть до Заполярья и Арктики. Так и с рыночной экономикой — производство развалили, науку развалили, сельское хозяйство развалили, но от принципов не отступим ни на шаг! Вперед, господа, к светлому капиталистическому завтра! И зря волнуются те, кто утверждает, что вступление ВТО разрушит нашу экономику — наивные люди, они не понимают, что экономика наша, точнее то, что от нее осталось, до вступления в ВТО попросту не дотянет, загнется раньше.

Я уже говорил о необходимости построения нового общества на новых принципах. Одним из принципов этого нового общества должно стать отсутствие в нем товарно-денежных отношений.

Социализм в нашей стране пытался уйти от денег, однако ему не удалось задушить финансовую систему полностью. Эта нерешительность в борьбе с «рынком» стала для него роковой — достаточно оказалось морального упадка общества, чтобы «рынок», как инфекция, поразил общественный организм. Во времена Брежнева начался постепенный процесс усиления роли денег. Борьба с вещизмом окончилась победой последнего. Обманщики — продавцы, рыночные спекулянты и фарцовщики — как-то вдруг из жалких изгоев общества превратились в его господ. Сперва они выросли в кооператоров, потом стали бизнесменами. Теперь они командуют повсюду, и честные люди, те, кто был не способен красть и спекулировать, стали слугами у недавней шушеры.

Новое общество не должно повторить ошибок СССР. Для распределения благ среди людей должна использоваться статусная система, что была предложена выше. Напомню, речь там шла о том, что человек после получения им образования вступает в общество, имея начальный статус, и при голосовании его голос равен «единице». Со временем он приобретает заслуги перед обществом либо в результате наработки стажа, либо совершая какие-то полезные для общества достижения. За эти заслуги человек повышается в статусе и при голосовании его голос последовательно становится равным двум голосам, трем и так далее. То есть при принятии какого-либо решения опытный и заслуженный человек имеет право влиять на результат голосования в большей мере, нежели тот, чьи заслуги перед обществом и опыт на данный момент меньше.

Система распределения благ должна быть построена на этом же принципе. Однако доступ к основным благам для всех одинаков. Любой человек нового общества должен быть снабжен пищей в нужном для него количестве, без каких-либо ограничений и без какого-либо неравенства. Здесь не может быть допущено никаких «спецпайков», никакой разницы для людей разных статусов. Также любой человек нового общества имеет право на жилье согласно возрастному и семейному статусу. Вообще я считаю, что человек имеет от рождения право на жилье и пищу в той же степени, как на воду и воздух — слава богу, никому не пришло в голову в нашем рыночном обществе пока брать деньги хотя бы за право дышать…

Еще одно право, которое должно быть для всех одинаково, — это право доступа к информации.

Разница во благах для людей разных статусов может проявляться в продолжительности отпусков, в различной доступности некоторых транспортных средств, в определенных льготах и т. п.

Возвращаясь от существующего пока только в воображении нового общества к нашему реальному обществу, замечу, что ситуация с капитализацией бывшего Союза напоминает описанную в одной из книг Лема попытку людей научиться жить под водой. Наше население, уподобляясь его бальдурам и бадубинам (уж не помню, кто из них кто), захлебываясь, отращивает жабры, повышая уровень воды в своих городах и жилищах. Полагаю, что господин Лем пытался изобразить сатиру по совершенному иному поводу, но, как зачастую бывает у больших художников, его произведение имеет более глубокий смысл, чем он сам предполагал в него вложить.

Наши люди, подобно более счастливым безмозглым рыбам, пытаются научиться жить в совершенно неподходящих условиях. «Ах, вы захлебываетесь, — участливо виляя хвостами, подплывают к нам добрые рыбы. — Ах, вы умираете? Ну что ж, жаль, что вы оказались столь неприспособленны к жизни. Значит, вы и впрямь тупиковая ветвь эволюции и обречены на вымирание».

Стоит, сказав, наконец, спасибо добрым рыбам, выбираться на берег. Тем более что при всей своей доброте они не побрезгуют задумчиво обглодать наши останки после того, как мы, наконец, окончательно захлебнемся.

Впрочем, энтузиазм наших бальдуров и бадубинов таков, что начинаешь верить, будто кому-то из них и впрямь удастся отрастить жабры. Одному из миллиона.

Стоит ли вот только гробить миллион живых душ ради получения одного мутанта?

Собственно, вообще попытки все измерять в деньгах — большая ошибка современного общества. Деньги — это только «средство обмена» и ничего более, они ни в коем случае не могут играть роль универсального средства измерения и оценки различных масштабных проектов. На уровне цивилизационных единиц финансовые законы, действующие на уровне людей и организаций, «перестают работать». На этом уровне денежные перемещения от одного субъекта к другому перестают играть роль, т. к. оказываются перемещениями слагаемых внутри некоей неизменной суммы. Эти внутрисистемные перемещения равноценны перемещению денег человеком из одного кармана в другой и роли в жизни цивилизации, вопреки модным суждениям господ монетаристов, не оказывают. Денежные потоки сами по себе не значат ровным счетом ничего. Они лишь средство, но никак не цель. И, как любое средство, это средство может быть пущено не только во благо, но и во вред, а чаще всего просто работает вхолостую.

Настоящими ценностями общества являются его потенциальные возможности. Если у общества есть промышленный, строительный, научный, образовательный, космический или любой другой потенциал, но он не используется в силу желания правительства «сэкономить», то эта экономия идет обществу исключительно во вред — нереализованный потенциал растрачивается впустую, потому что его мощностям для продолжения развития необходима постоянная загрузка, а сэкономленные деньги, не подкрепленные возможностями общества, оказываются просто кипами цветной бумаги. Потенциал общества нуждается в постоянной загрузке, ведь то, что с большим трудом создается, очень легко теряется — для потери квалификации людям достаточно трех лет.

Наша страна имела огромные возможности, она до сих пор сохраняет многие свои потенциалы, но они ей «не нужны», ведь наши реформаторы способны сделать невыгодным даже добычу золота из золотой горы, окажись таковая на территории любимого ими «ближайшего Подмосковья». Один из классиков фантастики называл подобный феномен «эффектом Шмидаса», или «эффектом анти-Мидаса», явлением обратным тому, что происходило по легенде с Мидасом, в руках которого любая вещь превращалась в золото. Любая вещь, оказавшаяся в руках наших реформаторов, превращается в Г.

К примеру, наш космический потенциал. Окажись он у Китая, тот свернул бы горы, но у него его нет. И Китай будет тратить годы и огромный труд на создание этого потенциала, а Россия, у которой он есть, будет тратить эти годы на споры, зачем ей нужна пилотируемая космонавтика и что с нею делать.

Попытки наших реформаторов делать деньги на «экономии всего» привели к разрушению всех потенциалов страны. Будем надеяться, что все они, начиная с виновников развала Союза, предстанут в свое время перед судом и ответят за свои преступления. Нашим людям запудрили голову выгодой, рынком и прочими бредовыми понятиями, когда ясно, что на уровне государства выгода совершенно не укладывается в те понятия, которые действуют на уровне «торгаш — покупатель». Торгашеская логика на государственном уровне совершенно неприменима.

Государство не побирушка на паперти, чтобы строить все свои планы на ожидание помощи и подачек извне, государство — это система, которая должна опираться на собственные потенциалы, создавать и усиливать их, используя торговлю с другими странами не во вред своему народу, как сейчас, а на его благо.

Новое общество поэтому должно быть нерыночным по своей сути, торговлю же с внешним миром оно должно использовать сперва как средство ускорения своего роста, а после, при достижении определенного уровня развития, как инструмент влияния на внешний мир.

В новом обществе не должно быть денежных отношений.

Суррогаты

В настоящее время много говорится об опасной тенденции ухода молодежи в «виртуальную реальность». Прогнозируется, что уход этот будет усиливаться со временем как количественно, так и качественно — технологии виртуальной реальности будут все больше развиваться и проникать во все новые области жизни.

Удивление по поводу этого явления кажется мне достаточно странным — почему-то никто не замечает связи между бегством молодежи от реального мира и суррогатной культурой, в которой обитает теперешнее поколение. Нет, молодежь убегает вовсе не от этой суррогатной культуры (а именно так, как некий «бунт», иногда пытаются представить этот процесс) — она бежит от современной суррогатной культуры в культуру еще более суррогатную. Именно усилиями современного старшего поколения реальность как раз и была в значительной части своей «виртуализирована», и так называемая «виртуальная реальность» молодежи — просто логическое продолжение того порядка вещей, которое создало старшее поколение. Молодежь приняла эстафету старшего поколения и достойно продолжает начатое им дело по уходу от реальности и извращению культуры.

Современное общество заменило реальные мировые явления подделками, суррогатами. Люди современного общества живут в насквозь фальшивом мире, очень мало имеющем общего с реальностью.

Современный мир для человека сосредоточился в его телевизоре. Телевизионные герои занимают в сознании человека места едва ли не более значимые, чем ближайшие родственники, а выдуманные события мешаются в воспаленном обывательском мозгу с реальными. Реклама формирует потребности и желания людей, поэтому их действия становятся со временем все более обусловлены и управляемы. Телевидение лишает людей свободы — впрочем, судя по тому, как легко они с ней расстаются, не очень-то она им была нужна.

В новом обществе телевидение в его теперешнем виде не нужно.

Впрочем, возможно, что телевидение вообще не пригодится — для получения информации гораздо эффективнее системы типа Интернета, а для просмотра фильмов вполне достаточно кинозалов.

Современный мир насквозь мифологизирован и «виртуализирован», и телевидение вовсе не единственное средство виртуализации мира.

Возьмем в качестве примера такую часть жизни современного общества, как спорт. Спорт изначально был задуман как средство физического и морального оздоровления общества, но в настоящее время спорт калечит людей физически и морально. Сейчас спорт — это шоу, это политика, это тотализатор, это все что угодно, но не помощь людям в их реальной жизни, спорт вообще ничего общего с реальной жизнью не имеет. Для древних греков, у которых была позаимствована идея спортивных состязаний, спорт изначально играл роль тренировки военных умений и поэтому нес определенный смысл. Теперешние виды спортивных состязаний выродились в некие ритуальные телодвижения, не имеющие никакого реального смысла. Мир меняется, и с ним вместе, по идее, должны меняться и виды состязаний, но ничего этого нет и в помине.

Греки использовали спорт для того, чтобы воспитывать с его помощью гармонично развитых личностей, а современный спорт туп, бессмыслен и профессионален. Профессиональный бегун ничего не умеет кроме как бегать, профессиональный футболист может только пинать мячик, профессиональный боксер это и вовсе больной человек с отбитым мозгом. Спортсмены ни на что полезное не годны, спорт в его современном виде может выступать разве что в роли кузницы кадров для рэкета. И спортсмены идут в бандиты вовсе не потому что «очень сильные», как принято считать, а, пожалуй, потому что «очень глупые» — занятия спортом не дают спортсмену возможностей для гармоничного развития.

Профессиональный спорт, отнимая немалую долю энергии и внимания общества, ничего не дает ему взамен.

Люди тратят силы и здоровье, они тратят свое время, свою жизнь — на что? На то, чтобы забавлять обывателя, устроившегося на мягком диване у своего телевизора? На то, чтобы тешить его националистские настроения? Чтобы добавлять адреналин в его разбавленную пивом кровь?

Вполне возможно, что в обществе будущего спортсменов будут выводить также, как сейчас выводят животных. Во всяком случае, уже идут разговоры о генетической модификации людей — тех, из кого захотят вырастить будущих рекордсменов. Новые породы людей планируют выводить почти также, как выводят новые породы кошек и собак. Но какое отношение такие искусственно выведенные существа будут иметь к человеку? Какова будет степень родства?

Современные спортсмены тратят свои жизни, не производя никакого реального продукта и не принося обществу никакой реальной пользы. В итоге обворованными оказываются и спортсмены, и общество.

Спорт — еще один суррогат, подмена реальности. В новом обществе этот вид псевдодеятельности не нужен.

В любом случае, спорт превратился в одну из проблем современного общества, стал еще одним мельничным жерновом, висящим на его шее. Возможно, спортивная проблема и не из самых важных, но решать ее обществу раньше или позже все равно придется.

Другая область, где общество производит суррогаты тоннами — современная культура.

Современная культура — помойка, которую нельзя воспринимать всерьез. Если раньше была некая грань, отделявшая «истинную культуру» от лакейской «псевдокультуры», то в настоящее время, когда последняя попросту задавила первую своей большей массивностью, эта грань была сметена и образовавшийся мутный, мерзкий, отравляющий поток захлестывает все стороны современной жизни. От него уже нереально просто укрыться, недостаточно спрятаться за дверями своего жилья, отключив ТВ и игнорируя СМИ, современная культура (приставка псевдо- к ней уже не подходит, потому что противостоящей ей «истинной» культуры уже попросту нет, она растворилась в грязном потоке масскультуры) агрессивна, она готова подмять под себя сознание каждого человека, пользуясь всеми темными и слабыми сторонами его психики. И если взрослый человек еще может противостоять ей, то наши дети оказываются совершенно беззащитны перед этим монстром. Моральные ценности людей под воздействием культуры все более и более размываются. Деньги — вот единственная ценность, вот главная идея, которую несет в себе современная культура. «Делай что угодно, но будь успешен! Кради, убивай, торгуй наркотиками — все средства хороши. А деньги дадут все — и власть и любовь других людей и даже здоровье. Покупается все…»

Я считаю, что бессмысленно ставить своей целью борьбу с существующим порядком и выступать противником такой культуры. Бороться и пытаться изменить их, на мой взгляд, бесполезно — выход в том, чтобы попытаться организовать иное, новое культурное пространство.

Культурное пространство общества заполнено массами дутых авторитетов, пустышек, что занимают посты во власти и ведут активную деятельность в культуре. Насажденное среди людей мифологическое мышление позволяет возводить на пустом месте пирамиды авторитетов людей, которые не делают для общества ничего полезного, а то и вовсе вредны для него. Все эти гуру, ведущие свою безропотную паству незнамо куда; всезнающие журналисты, раздающие публике хлесткие суждения обо всех вопросах мироздания, но не знающие при этом элементарных научных основ; космонавты, сделавшие на своем полете в космос имя и карьеру и теперь выступающие против освоения космоса, в коем они «разочаровались», разъевшись на вольных хлебах, — все подобные персонажи совершенно отвратительны.

От суррогатной псевдокультуры при построении нового общества следует избавиться.

Семья

На мой взгляд, в мире на данный момент имеется три модели семьи — семья, скажем так, «традиционного» мира, семья мира индустриального и семья мира «постиндустриального», западного.

В первой модели женщина не работает и всецело занята своими детьми, ведением домашнего хозяйства. Семьи такого типа распространены в Мусульманском Мире, Африке, Индии и т. п. Количество детей в таких семьях может быть очень большим — 6, 7, 8 и выше.

В следующей семейной модели порядок совершенно иной — женщина работает и в силу этого не может иметь много детей, их в таких семьях в среднем 2–3. Семьи такого типа имеют место в индустриальных странах. Для того, чтобы облегчить семьям содержание детей и совмещение воспитания детей с работой, там придумываются различные способы, когда семье в этом нелегком деле помогает общество. Этой цели служат детские сады, группы «продленного дня» и т. п.

Западная модель семьи детей не предусматривает. Во всяком случае, они не обязательны. Женщины западного мира не могут тратить время на детей, они заняты карьерой, внешностью и разнообразными развлечениями.

Такая «постиндустриальная» семья может состоять из двух и более однополых или разнополых существ, она может включать в себя детей, а может и не включать. Известны прецеденты, когда пары гомосексуалистов брали детей «на воспитание» и наоборот, когда нормальные семьи, состоящие из пары мужчина — женщина, отказывались от собственных детей. Если в семье западного типа есть дети, то их обычно немного.

В новом обществе институт семьи будет иметь очень большое значение. Собственно, ни одна из вышеперечисленных моделей в чистом их виде для нового общества не подходит, но наиболее близкой представляется второй, «индустриальный» вариант семьи. В этом варианте женщина может творчески самореализовываться в работе на благо общества и иметь нескольких детей, в содержании которых общество ей окажет помощь.

Новое общество — это, прежде всего, общество творческого труда, оно ничего общего не будет иметь с современным Западом, даже если когда-нибудь достигнет его уровня потребления (что не является для него целью). Как на теле атлета не приживаются прыщи, так и новое общество будет избавлено от такого модного порока общества теперешнего — от гомосексуализма. Творческая энергия людей, не могущая быть реализованной в условиях современного общества, проявляет себя порой либо самым нелепым, либо самым чудовищным образом — в виде агрессии, в виде уныния, что являет собой, согласно христианству, смертный грех и которое зачастую приводит к суициду, а также в виде разнообразных сексуальных перверсий. Если убрать источник этого зла, исчезнет и само зло.

Другая важная проблема современного общества — это проблема абортов. Полагаю, что в этом вопросе необходимо возвращение к позиции традиционных обществ, в которых аборт считался преступлением.

Сейчас сложно говорить об обычаях нового общества, о том, в какие конкретные формы выльются понятные сейчас основные общественные принципы. Можно предположить, к примеру, что так как новое общество, по необходимости, будет обществом статусным, то вступление пары в брак может быть осуществлено лишь при достижении определенного статуса. Напомню, что статус человека является оценкой, даваемой обществом принесенной каждым человеком пользе (см. главу этой части «Социальное устройство нового общества»). Необходимый для вступления в брак статусный ценз, на мой взгляд, должен быть невелик, однако его существование несет значение некоего жизненного экзамена, проверки, которую каждый человек должен пройти, прежде чем заводить семью. При этом полагаю, что такая «проверка» нужна прежде всего для самих людей. Человек должен почувствовать свое значение для людей, свою пользу для общества, прежде чем вступать в полноценную жизнь.

Естественно, что каждой новообразованной семье обществом предоставляется жилье, и при рождении детей размеры этого семейного жилья увеличиваются. Количество детей в семье определяет те блага, которые эта семья получает — большая семья получает большие блага.

Общество помогает в воспитании детей, его функция — это обязательное образование и развитие своих новых людей.

Религия

Коснемся следующего весьма важного вида человеческой деятельности — религии. Нужна ли религия в новом обществе?

Казалось бы, ну зачем поднимать эту «вечную тему»? О феномене веры человека в разнообразных богов уже столько сказано мудрецами, что проще всего было бы признать религию в ее современном варианте вещью относительно безвредной и оставить в покое. Более того, иногда религия демонстрирует даже некоторую свою жизненную полезность — вон попики бомжей подкармливают, с беспризорниками возятся, опять же разрушительные энергии старушек направлены благодаря их усилиям в безвредное для общества русло — церковь в этом вопросе служит весьма полезным молниеотводом. Однако же нет, я решил попытаться вскрыть и этот нарыв на теле цивилизации, потому как если создавать новое общество, то уж создавать! А создание нового общества, как известно, дело тонкое, здесь чуть допустил ошибку, проявил жалость к старому — и это старое тут же норовит разрастись и поглотить неокрепшее новое. Поэтому попробуем разобраться и в том, что же такое религия.

Человечество, подобно ребенку, оказавшемуся перед лицом враждебного, непонятного и непредсказуемого мира, нуждающемуся во всемогущем отце, вводит некую мнимую внемировую величину — оно выдумывает Бога. Таким образом оно пытается найти способ нейтрализовать воздействия со стороны мира, которые воспринимаются им как агрессия с его стороны («весь мир идет на меня войной»). При этом не важно, что этой внемировой величине ничего в действительности не соответствует, — главное то, что она, эта нереальная величина, оказывает вполне реальное воздействие на жизнь.

С одной стороны, религия — это, конечно же, упрощение мира, приведение его к нужному псевдопорядку, такому состоянию, которое не вызывало бы у человека стресса. Ведь приятнее, скажем, ощущать себя стоящим на твердой плоской земле, накрытой хрустальным колпаком неба, нежели микробом на пылинке, несущейся в десятки раз быстрее пули по какой-то вывернутой лентой Мёбиуса траектории. Мы знаем, что верно второе, но в душе все равно верим в первое — потому что так спокойнее.

Но с другой стороны, религия, базируясь на ложных посылках, все же дает человеку психологическую опору для принятия хаотического мира, где нет ни одной постоянной опоры.

Человек, опирающийся в своей жизни на религиозные воззрения, подобен Мюнхгаузену, который вытаскивает себя за волосы из болота. Спастись таким образом ему все равно не удастся, но хотя бы будет чем себя занять, и подобный персонаж утонет, не беспокоя других своими воплями.

Религия дает иллюзию жизненного порядка.

То, что религия дает иллюзию некоего жизненного порядка там, где его нет и никогда не было, может нести немалый вред. Людей по-настоящему религиозных в наше время мало, однако религиозно ориентированными являются почти все, за очень редкими исключениями. И вот религия дает ощущение того, что жизнь это нечто вроде спортивного поединка на ринге, где есть Судья, который отмеряет раунды, оказывает помощь поцарапанным и заканчивает бой, когда дело зашло слишком далеко. В реальности же жизнь подобна драке в подворотне, когда бой идет насмерть, без законов и ограничений, где нет судей, нет никаких правил. Жизнь это война. И те, кто следует религиозным вероучениям, оказываются обманутыми. Они ждут, что прозвучит гонг, они ждут врачебной помощи, пытаются сдаться на милость победителя. Но их продолжают избивать. Они ждут защиты от Судьи. Но его нет. Они ждут помощи, но она если и придет, то вовсе не к ним, а уж скорее к их врагам.

В этом плане все религии ложны, потому что ведут речь о конечном Покое, которого не будет, о Воздаянии каждому по делам (посмертном или прижизненном), но никакого равенства для людей нет, как нет и финального уравнения плохого с хорошим. Нет ни Покоя, ни Воздаяния. Нет ни Справедливости, ни Кармы. Есть лишь постоянная война, и сдающегося ждет гибель.

Религия дает людям смысл жизни.

Не заостряя внимания на том, что смысл жизни есть вопрос эгрегорный, попробуем дать некий нерелигиозный вариант общего решения этого «вечного вопроса» (на самом деле всего лишь детской головоломки).

Специально для нуждающихся в таком общем решении я бы предложил следующую концепцию — а вот представьте, что всякие кошки-собаки, травки-цветочки, т. е. биосфера в целом, научившись на горьком примере вымерших в катастрофах видов, решила создать себе защитника. Биосфера, как и любая прочая система, стремится к стабильности, с ее стороны поэтому естественно ожидать попыток нейтрализации угрозы катастроф. И вот данная система выделяет из себя соответствующий эффектор в виде человечества. Наша функция — защитить биосферу от нежелательных воздействий со стороны непредсказуемого космоса, т. е. Космос от Хаоса, стать упорядочивающей мировой силой, или даже Мировой Силой, если угодно.

Таково наше Предназначение. А уж кто нас предназначил, — Бог, Аллах или саморазвертывающееся Дао во главе с Гуань Инь и У Шен Лао Му — это не столь важно. Важно то, что человек пока этой роли не соответствует.

Природа идет по пути своего усложнения, непонятно в силу каких причин. Здесь очень подходит китайская концепция саморазвертывания Дао. А раз так, то это Дао теоретически вполне может выработать механизмы защиты своего саморазвертывания. А то саморазвертывается оно, саморазвертывается — а тут бац, каменюка из космоса и саморазвертывайся снова с начала…

Религия дает иллюзию защищенности.

Однако иллюзия эта, если разобраться, достаточно странная и какая-то недоделанная. У христиан и иудеев шаткий мировой порядок должен завершиться явлением Антихриста и Армагеддоном, у буддистов — жизнь и вовсе лишь колесо сансары, с которого надо немедленно соскочить в небытие, индуисты ожидают Кали-югу и т. д. В общем, ощущения защищенности после ознакомления с очередной религиозной системой как-то не возникает.

Мы рождены в христианской культуре и видим, как все надеются на помощь, которая вот-вот придет к ним с горних сфер. Однако у меня личность бородатого боженьки вызывает сильные подозрения, равно как и сомнения в его хорошем к людям отношении. Вот уж на кого бы надеяться я не советовал. Судя по тому, как он поступил, к примеру, с Содомом и Гоморрой, этот гипотетический персонаж тот еще садист и если захочет нажать на Резет, никакой жалости к нам при этом не испытает. Когда речь идет о случае с Содомом и Гоморрой, все радуются уничтожению модных нынче содомитов (вкупе с гоморритами), но забывают о тех девяти праведниках, которые погибли совершенно ни за что. Так, за компанию. Как в таком случае можно надеяться на его жалость к нам?

Человек нужен лишь тем, кто по-настоящему нужен ему. Всем прочим до него нет никакого дела. Это простая истина, но до понимания ее дорастают немногие. Люди тешат себя иллюзиями, что они нужны кому-то — другим людям, обществу, государству. Когда эти иллюзии рушатся, то остается одно — Бог.

Да здравствует Бог, это последнее прибежище убогих старушек с распадающимся сознанием!

Да здравствует Бог, эта Всемирная Истина интеллигентиков гуманитарного пошиба, перенапрягших свои умственные способности, недостаточные для решения реальных проблем!

Да здравствует Бог, этот виртуальный отец для всех отказывающихся взрослеть!

Да здравствует Бог, заступник трусов, не могущих защитить себя!

Да здравствует Бог, дарующий оправдание всем сделанным гнусностям и предательствам!

Да здравствует Бог, эта общемировая нелепость!

Да здравствует Бог, эта единственная надежда убогих, сдавшихся, потерявших себя, распадающихся личностей.

Религии можно было бы все простить, можно было бы признать ее современную «безвредность», если бы не то, что она является знаменем разрушения человеческих сознаний. Революционеры начала века называли религию «опиумом для народа», но называть ее так сейчас означало бы недооценивать ее — религия вовсе не уступает по разрушительности воздействию на сознание более сильных наркотиков.

Главной заповедью будущего общества я полагаю отсутствие жалости к себе. Человек будущего общества должен быть свободен от этой черты.

Еще Ницше провозгласил истину, что Бог умер. Бог умер, но даже мертвый, он продолжает лезть в человеческие судьбы, Бог-мертвяк продолжает вмешиваться в общественные дела, Бог-зомби продолжает разрушать сознания. Попытка человечества в начале 20-го века избавиться от опеки Нереального Мира провалилась. Оказалось, что вне религиозных концепций у человечества просто нет морали. Мы все знаем, к чему это привело. Попытки построить новую мораль успеха не имели. Однако это вовсе не значит, что построение моральной системы, свободной от религии, невозможно.

Превалирование в советском образовании гуманитарного аспекта привело к неустойчивости мировоззрения большинства наших людей. Недостаточность естественнонаучной базы делает эти мировоззрения подобными высотным домам со слабым фундаментом. Достаточно небольшого толчка со стороны реального мира, чтобы их умственные построения мгновенно потеряли устойчивость. В умы наших интеллигентов через образующиеся таким образом трещины и лазейки мгновенно проникают нелепые вероучения, астрологии и прочие подобные хиромантии.

Наша интеллигенция, вместо того, чтобы быть передовой частью общества, превратилась в его отсталую часть. Всевозможные суеверия, экспортированные со всего мира, туземные верования, заблуждения отсталых народов — все это признаки «продвинутости» среди нашей современной интеллигенции.

В наше время президент должен быть религиозен, иначе его не изберут. При приеме на работу попросят ваш гороскоп — и, не дай бог, вы скажете, что считаете астрологию шарлатанством. Незнание ритуалов вуду и прочих верований племен мумба-юмба делает вас в глазах современных «образованных людей» отсталым дикарем.

Религиозных людей можно было бы спросить:

«Вы считаете, что нас сотворил Бог? А кто сотворил Бога? Только не говорите, что он Начало Всех Начал, ради вашего же Бога! Если мы предполагаем начало всех начал, то почему должны переносить его вовне нашего мира? Почему бы не оставить его там, где оно более логично может быть предположено — в нашем мире? Зачем увеличивать количество сущностей?

Если все же для объяснения нашего существования вам требуется Творец, то кто сотворил Творца? Творец Творцов? А того еще один? А мы конечное звено этой бесконечной цепи?»

Говорить так с религиозными людьми было бы негуманно, как негуманно любое лишение людей их иллюзий. Однако же людям, как это ни жестоко, но приходится взрослеть, избавляться от представлений о Деде Морозе, что приносит подарки, о злой Бабе Яге, что накажет их за плохие поступки, и прочем тому подобном. Наступает возраст, когда человек бывает должен расстаться с очередным сказочным персонажем, вот и все, и ничего более.

Полагаю, что в новом обществе религия не нужна.

Экопоселения

В переводе с латинского, откуда взято это слово, «эко» обозначает «дом». Таким образом, модные нынче «экопоселения» оказываются соответствующими понятию «поселения из домов» или чему-то подобному. Оригинальности в таком смысловом построении оказывается немного, но и в его реальном аналоге ее ненамного больше. Собираются энтузиасты идеи «усталости от городов», бросают бессмысленную работу и уезжают на природу, чтобы построить там свои «экодома» и столь же бессмысленно растить капусту и прочий хрен. Ценность подобных эскапад нулевая, т. к. на одного такого иммигранта в «экопоселения» приходится сотня — другая сбегающих от «идиотизма деревенской жизни», как говаривал Владимир Ильич, в город. «В идиотизм городской жизни», как добавлю я.

Попытки перейти к некоему «экологическому образу жизни» путем отказа от современных удобств, на мой взгляд, не несут в себе большого смысла. «Экопоселенцам» придется одеваться — обуваться, в лаптях и в шкурах они ведь ходить не будут, до такой степени их «возврат к природным истокам», как я понимаю, не простирается. Все, что могут небольшие «экопоселения», это снабжать себя едой и торговать с ненавистными для них городами, продавая туда избытки пищи. На вырученные деньги эти энтузиасты будут покупать одежду, обувь, предметы быта и т. п., т. е. не выйдут из системы потребления продукции современных промышленных производств. Они перестанут быть производителями, но останутся потребителями. При этом, даже если они откажутся от покупки таких предметов, которые наносят непосредственный урон здоровью при пользовании ими или при их разложении после достижения стадии негодности, перейдя на одежду, обувь и прочее из так называемых «экологически безвредных» материалов, они в любом случае будут косвенно участвовать в нанесении ущерба столь горячо любимой ими Экологии. Потому что у современного общества практически не имеется экологически чистых технологий. Любое современное производство, даже производящее экологически чистую и никак не вредящую природе продукцию, использует в своих технологических процессах какие-либо вредные вещества и технологии. И если оно не наносит экологического ущерба прямым образом, то наносит его косвенным. Зачастую это правило верно на двести процентов, т. к. в погоне за модной сейчас внешней «экологичностью» своей продукции производители идут на «остающееся за кадром», неизвестное для потребителя, увеличение вредящей нагрузки на природу. Для примера возьмем движение за отказ от ношения изделий из естественного меха, которое мотивировалось тем, что убийство пушных зверьков вредит экологии лесов, да и вообще негуманно и жестоко. Добрые тетеньки с энтузиазмом перешли на искусственные меха, производство которых нанесло тем же лесам, вкупе с милыми пушными зверьками, вред гораздо больший, чем охота, с которой так яростно боролись. Естественное изъятие части популяции пушных зверей явно было меньшим злом, чем то, которое нанесли и наносят химические производства искусственных мехов. Возможно, пример и не самый отчетливый, но он показывает, как благие намерения борцов за экологию ведут лишь к увеличению тяжести бремени на природу.

Люди, как обычно, пытаются следовать по самому легкому пути, не задумываясь, куда он их ведет. А Рынок, этот всемирный холуй, всегда готов им услужить, однако его услуги подобны выполнению желаний «обезьяньей лапкой» из рассказа Лавкрафта.

Мой вывод таков — мы не можем снизить нагрузку на природу, следуя рецептам современных энтузиастов зеленых движений. Получая видимый результат, мы с ним вместе получаем в качестве противовеса практически обязательное невидимое ухудшение. Все совершенно не так просто, как это обычно представляется, и для получения действительно серьезного экологического оздоровления недостаточно попыток перестройки современной действительности по рецептам различных энтузиастов от экологии. Необходима коренная, принципиальная перестройка всей промышленности, ее реорганизация на новых началах. Более того, необходима реорганизация всей жизни общества, изменение всех его принципов, необходимо создание нового общества.

«Экопоселенческие движения» показывают, что в обществе назревает понимание необходимости перемен, необходимости поиска выхода из тупика, в который его завели идеи потребительства. Однако пока еще в таких движениях не столь уж много смысла.

Попытки создавать сельскохозяйственные коммуны имеют давнюю историю, наиболее удачны они были в Израиле, однако и там они не смогли стать основной единицей общества и сколько-нибудь значительно влиять на выбор его курса.

Одной из причин этого является, на мой взгляд, ориентирование таких коммун на самый нижний сектор «производственной пирамиды», на производство наиболее элементарных ресурсов. В современном мире еда, можно сказать, ресурсом не является — что бы ни говорили неомальтузианцы об угрозе мирового голода, однако еда доступна практически всем почти везде. Поэтому те общества, что не поднимаются выше производства сельскохозяйственной продукции, не могут иметь большого значения в современном мире.

Предлагаемые нами технобиосферные поселения (ТБС-поселения), в отличие от концепции «экопоселений», ориентированы не на простое обеспечение самих себя пищей, а на полную автономность от прочего мира. Такая автономность предполагает со временем полное развитие комплекса всех необходимых производств (причем в экологически безвредном варианте).

Но начинать придется примерно с того же, что и современные «экопоселения», однако ТБС-поселения даже в их простейшем, начальном варианте несут в себе гораздо больший смысл — с самого начала они предполагают независимость от внешнего мира с его изменчивыми климатическими условиями. ТБС-поселения — это создание территорий «вечного лета».

Мне могут возразить, что «экопоселения» более «естественны», что они используют имеющуюся природную нишу и не претендуют на большее. Однако, как я уже говорил выше, в любом случае не представляется возможным полное исключение людей таких поселений из мировых торгово-промышленных взаимоотношений. А без этого зануляется вся «экологичность» подобного эксперимента.

Еще одна иллюзия, распространенная среди энтузиастов экологических движений, — это ничем не обоснованное представление о незыблемости существующих природных условий. Условия на планете полагаются ими как нечто изначально статичное, любые изменения природных параметров воспринимаются как несомненные последствия воздействия «антропогенного фактора».

Обывательское сознание превращает нашу планету в некое подобие большой уютной квартиры, отделенной от Космоса (который в сознании обывателя есть как раз ни больше ни меньше, как Хаос) хрустальной броней небес. Теперешние благоприятные для существования жизни на Земле условия представляются как данность, как неотъемлемое свойство нашей планеты. Все это совершенно неверно.

Условия на Земле менялись постоянно, причем изменения эти нередко носили катастрофический характер. А раз так постоянно было раньше, то этого же следует ожидать и в будущем. Поэтому дело сохранения природы в ее теперешнем виде — задача в принципе неосуществимая. Условия на нашей планеты постоянно меняются, и человек здесь вовсе ни при чем (менялись они и до него, будут меняться и после него, если у людей хватит ума благополучно вымереть), там, где шумели леса, через пару тысячелетий будут пустыни, а на место этих жарких пустынь со временем придут ледники. Люди до сих пор не имеют достаточных представлений о процессах, формирующих условия на нашей планете. Во многом — из-за того, что мы имеем недостаточное количество информации о других планетах и, отсюда, — мало «сравнительного материала».

Поэтому попытки сохранять природу Земли в ее теперешнем состоянии, полагая именно его «естественным», — дело весьма неблагодарное. А если, к тому же, принимать во внимание постоянно висящую над планетой угрозу катастрофического воздействия из космоса вроде того, которое уничтожило динозавров, то идея «сохранения природы» в том виде, как она понимается теперешними «борцами за экологию», оказывается просто бессмысленна. Это примерно то же, что пытаться огораживать веточками и щепками песочный замок, который построен на дне ложа будущего водохранилища перед его затоплением.

Человек — это не просто одно из животных, это уже природная сила, как и все прочие, и он имеет право на изменение своего дома — своей планеты. Он не нуждается в «регулирующем воздействии природы», как это обычно считается, он вполне в состоянии сам регулировать свою деятельность. Пока, к сожалению, эта способность человека как вида остается лишь потенциальной.

Необходим переход к новому обществу, чтобы человек смог научиться пользоваться этой способностью и тогда он сможет формировать природные условия на Земле и преобразовывать другие планеты. Сейчас с сарказмом вспоминают о многих проектах начала века, называя их «неэкологичными», «вредными», ненужными. Что ж, многие и впрямь были таковы, но отнюдь не все. Теперь же, помешавшись на идеях сохранения некоего призрачного, никогда в принципе не существовавшего в природе, природного равновесия, люди бросаются в другую крайность — в крайность робости перед природой, в возведение ее в ранг божественного идеала. Однако нет ничего более изменчивого и приспособляемого, чем природа, и попытки сохранять ее в некоем стабильном состоянии — это просто другой способ ее убийства.

Стало модным представлять человека исконным врагом Природы (называя ее этак вот напыщенно — Природой с большой буквы) и призывать людей к смирению перед этой «большебуквенной» Природой, к подчинению ей.

Я призываю к отказу от крайностей. Люди — это часть природы, и она станет беднее, если человечество уйдет, не реализовав свой потенциал. Человек и природа не враги, между ними не должно быть соперничества и «борьбы за старшинство». Человек не царь природы, но он и не ее раб. Потенциально человек и природа — равные партнеры.

В качестве итога этих своих мыслей скажу, что современные экологические движения представляются несущими больше вреда, чем пользы, а «экопоселения» в их теперешнем понимании — шаг вовсе не вперед, как его представляют, а назад. Никакого решения стоящих перед человечеством проблем они не дают, это всего лишь путь в очередной тупик.

Ограничение потребностей

Мир идет к необходимости ограничения потребностей каждого из живущих в нем людей. Такова реальность, и, наверное, не стоит слишком уж страшиться грядущих изменений, к ним просто надо быть готовым. Эти изменения произойдут так или иначе — вопрос в том, как они произойдут, планово или катастрофически? То есть сумеем ли мы сознательно отказаться от действительно лишнего и войти в новое время свободными от навязанных нам ненужных потребностей или резкие перемены жизни заставят людей лишиться чего-то действительно необходимого?

Люди стремятся к обладанию все большим количеством вещей. Почему? Да потому что больше стремиться не к чему. Что ж, значит, принося людям ограничение их потребностей, им надо дать что-то взамен. Что? Взамен ложных ценностей потребления надо предоставить им истинные радости творчества, общения, свободы, братства. Такая замена должна входить в задачу создания нового общества.

Истина, что потребности людей формируются извне, отнюдь не нова.

Кто-то позволяет вмешиваться в свой внутренний мир больше, кто-то меньше, однако в той или иной мере мы все несвободны от навязываемых нам представлений и ценностей. Причем если в случае грубого навязывания чего-либо достаточно простого дать отпор относительно легко (например, достаточно раз посмотреть на макдональдсовского клоуна, чтобы навеки потерять вкус к гамбургерам), то бывают и более сложные конструкции навязывания, бороться с которыми значительно труднее.

Человек, у которого нет автомобиля, зачастую прекрасно без него обходится. Однако из этого очевидного факта обычно вовсе не делается вывод о ненужности автомобилей для всех остальных — наоборот, считается нормальным, что машину имеет кто-либо другой.

Человек, у которого скромнейшая квартира и который не имеет возможностей и, соответственно, планов на ее улучшение, а спокойно себе радуется, что у него есть хоть такой угол, также не делает вывода о том, что раз для него достаточно такого жилья, то и для другого его также было бы достаточно. Напротив, он почему-то считает нормальной ситуацию, когда у других вместо жилья лабиринты из множества комнат.

Люди со скромным уровнем потребления, не стремящиеся к его радикальному повышению, почему-то полагают нормальным больший уровень потребления, причем даже не просто больший, а больший на порядки.

Мы чуть ли не с одобрением относимся к тем, у кого «все есть». Мало кто задумывается о том, а где же, собственно, граница между действительно необходимым уровнем благосостояния и неумеренным потреблением. Однако такая граница самым определенным образом имеется и она должна быть принята всеобщей нормой.

В современном обществе люди имеют мало свобод. Наиболее почитаемой среди них является свобода потребления. Человек, каким-либо путем (неважно каким) получивший достаточные средства, может делать с ними все, что пожелает. О вредоносности денег, о несоответствии этого выдуманного эквивалента труда жизненным реалиям я уже говорил выше. Для рассмотрения данной проблемы достаточно видеть, что деньги позволяют людям, не производящим реальной пользы для общества, получать от этого общества блага, не соответствующие принесенной ими пользе. Закон сохранения энергии/вещества действует для общества в полной мере, и неадекватность денег реальной пользе означает на практике совершенно несправедливое, неправильное и недопустимое распределение общественных благ. Сумма произведенных обществом благ есть величина конечная. Поэтому то, что кто-то получил большее их количество, нежели заслуживает реально, означает, что кто-то из людей, производящих блага, их, эти блага, недополучит.

К примеру, если певец А, блеющий паскудные песенки по всем телеящикам, имеет, скажем, пару домов, каждый из 15 комнат, то эти излишние для него комнаты были отняты у обычных людей, причем и у тех, кому пение господина А самым категорическим образом не нравится.

К примеру, если олигарх Б, протирающий с умным видом штаны в своем кресле, имеет пару футбольных клубов за рубежом, то зарплаты футболистов выплачиваются из карманов обычных людей, причем и у тех, кто футболом не увлекается.

К примеру, если писательница детективчиков В, пекущая свои произведения, как блины, зарабатывает ежегодно на новый заграничный автомобиль, то средства на обновление ее автопарка были отняты у обычных людей, причем как у тех, кто признает лишь классиков, так и у тех, кто вообще ничего не читает.

Здесь надо также заметить, что под обычными людьми я понимаю тех, кто трудится, создавая блага для общества, — это их труд оказывается обманным образом присвоен дармоедами. У тех же, кто ничего не создает, и отобрать собственно ничего нельзя, такие как раз сидят на шее у людей труда.

Мне могут возразить, что певец это не вор, он эти деньги заработал. Но в том-то и парадокс, что, оказывается, вовсе необязательно быть вором, чтобы воровать. Если ты повинуешься логике индивидуального потребления, то вынужденно становишься либо «вором», либо «лохом». Третьего не дано. Индивидуальное потребление это лохотрон, потому что общие богатства распределяются неправильно. Тот, кто проигрывает — «лох», выигравшие его презирают за то, что он не смог правильно подсуетиться, подшустрить. А тот, кто выигрывает, оказывается «вором», потому что присвоил чужое. В эту игру вовлечены мы все, потому что живем в обществе индивидуального потребления.

«Но почему так? — спросят меня честные труженики. — Ведь мы всего лишь хотим честно работать и зарабатывать на жизнь своим трудом…»

А потому что нет адекватного мерила труда, нет общепринятого вознаграждения за приносимую обществу пользу. И поэтому труд человека оценивается или занижено, или завышено, но практически никогда приносимая обществу польза не оценивается адекватно.

Речь идет не даже не об «Эксплуатации Человека Человеком» в марксово-энгельсовом понимании проблемы, а во Всеобщем Обмане, Всеобщем Обвесе и Всеобщем Обсчете. Каждый из людей хотел бы получать за свои труды как можно большее вознаграждение, но многие ли из тех, кто достиг этой цели и получает большие деньги за малую работу, отдает себе отчет в том, что избыточные средства поступают к нему прямиком из чужих карманов?

Иные профессии становятся вдруг более прибыльными, иные наоборот — едва ли не убыточными. Быть рабочим или крестьянином в наше время в нашей стране, к примеру, занятие малоприбыльное, а каким-нибудь менеджером по продажам, валютной проституткой, киллером или поп-певцом, которые ничего реально не производят (а чаще просто разрушают произведенное ранее), — престижно и высокооплачиваемо. Однако из каких источников идет «избыточная оплата»? Откуда берутся избыточные материальные блага? Они производятся простыми людьми, теми, кто за свою работу получает очень мало. Фактически мы имеем дело с прямым перекачиванием средств из одних карманов в другие.

Другой аспект проблемы — колебания конъюнктуры. Занятия и профессии периодически становятся то более, то менее прибыльны. К примеру, профессии нефтедобывающего комплекса раньше были вполне обычными рабочими профессиями, а в последнее время стали престижны и высокооплачиваемы. А профессии науки, бывшие ранее таковыми, наоборот, перешли в ранг низкооплачиваемой, непрестижной работы. Таких примеров можно приводить множество, однако дело не в этих конкретных примерах, дело в самом принципе — в возможности внезапного падения рейтинга любого дела, ведущее к падению жизненного уровня тех, кто этим делом занимается. Причем наиболее уязвимыми перед колебаниями конъюнктуры оказываются люди, посвятившие себя какому-либо сложному занятию, требующему долгого периода обучения.

Итак, существующий порядок распределения общественно-производимых ценностей и благ представляет собой своеобразную лотерею. Как и во всякой лотерее, в этой лотерее распределения проигравших гораздо больше, нежели выигравших, однако последние более видны и их пример возбуждает надежды в неудачниках. Надежды эти, надо заметить, весьма беспочвенны, т. к. места в «команде счастливчиков» обычно поделены заранее.

Лотерея распределения, в отличие от, скажем, официальных денежных, предполагает, кстати, и некоторое количество «отрицательных призов», этаких сюрпризов со знаком минус, когда проигрыш более значим, нежели простая потеря денег. Мы все привыкли к криминально-боевым сводкам, а ведь они — тоже отражение действия упомянутой выше лотереи распределения. Кто-то теряет в этой лотерее здоровье, а кто-то и жизнь.

Мой вывод таков — в новом обществе порядок распределения производимых обществом ценностей, продукции и благ должен быть приведен к определенным общепринятым нормам, исключающим какую-либо лотерейность, случайность и колебания конъюнктуры.

Представляется, что в новом обществе уровень потребления будет определяться статусом. Каждый человек будет иметь право на вполне определенный уровень потребления в зависимости от статуса и размера семьи. В качестве примера приведу ситуацию с жильем. Минимальный статус и размер семьи определяют минимальное жилье — холостому студенту хоромы ни к чему, он вполне может пожить и в комнате общежития. Молодой семье нужно помещение, соответствующее как минимум современной двухкомнатной квартире, происходящее со временем увеличение семьи влечет за собой и прибавку жилплощади.

При этом приведении потребностей всех людей к единой норме обнаружится, что общие потребности общества значительно уменьшатся. Да, сейчас многие не имеют необходимого минимума, но при всем этом неоправданные избытки людей богатых, несмотря на меньшее количество богатых по сравнению с бедными, превышают недостачу. Поэтому приведение потребностей всех людей к единой норме есть реальный и совершенно безвредный путь к уменьшению потребностей общества.

Такой путь возможен лишь при создании нового общества, теперешнее же от свободы потребления отказаться не способно.

В главе «Земля наша велика и обильна…» я привел пример про автомобили и бытовую технику разных стран. Повторюсь — речь там велась о том, что в СССР не строили комфортных автомобилей и что наша бытовая техника была не столь красивой и удобной, потому что у нас направление на удовлетворение капризов индивидуального потребителя не было значимым. Почему? Да потому что следование желаниям индивидуального потребителя в принципе направление тупиковое. Мир сейчас подходит к пониманию этого факта, а в стратегии развития нашего государства (я имею в виду, конечно же, СССР, а не теперешний его обрубок) это понимание было изначально заложено краеугольным камнем. Вместо удовлетворения капризов индивидуального потребителя наше общество было ориентировано на достижение общего блага.

Однако в процессе развития нашего общества был допущен небольшой «перекос», который со временем стоил нам очень дорого.

Поясню опять же на «автомобильном примере». Сперва стали делать автомобили для «слуг народа», а то, дескать, как-то «перед европами неприлично» (ох уж это вечное равнение на Европы наших правителей!). Однако, сказавши «А», пришлось сказать и «Б», и потому со временем стали делать автомобили и для собственно народа, чтобы тот не сильно завидовал чиновникам.

При этом естественным образом сложилось так, что личные автомобили не входили в главные приоритеты нашей промышленности, они представляли собой нечто вроде «побочного побега», уступку желаниям масс. Пусть-де побалуются, почувствуют себя не хуже западников.

Вышло, однако, так, что народ эта уступка лишь раздразнила. «А на Западе техника лучше!» — вздыхал обыватель и сочинял легенды о сверхумной и сверхкомфортной западной технике и о сладкой западной жизни. Родилось же все это недовольство от сравнения с нашей несовершенной техникой.

Но повторюсь — наша техника «для народа» вовсе не была приоритетным направлением, как это было на Западе.

Почему?

Да потому что наша страна представляла собой крепость, осажденную превосходящими силами Запада.

Представим себе изучение археологами двух культур, существовавших в одно время и весьма активно между собой контактировавших.

Первая из них — это культура осажденной Крепости. На протяжении нескольких поколений люди этой культуры жили в своей Крепости в непрерывных боях с захватчиками. А другая — это культура этих самых захватчиков, осаждающих Крепость.

Осаждающих было гораздо больше, и гораздо больше была их территория. С удаленных от места боевых действий баз они подвозили к Крепости все новые орудия, боеприпасы, продукты, подводили свежие войска на замену потрепанным, подносили новые мегафоны, чтобы кричать через стену: «Рюс, сдавайся!».

Но их основное население не воевало, оно жило обычной мирной жизнью, выращивало урожаи на нормальных полях (в отличие от осажденных, которые использовали любой клочок более-менее пригодной земли), производило не только оружие, но и вообще все, что им было нужно, включая предметы роскоши (в отличие от осажденных, которым было, естественно, не до роскоши — они едва успевали сломанное оружие чинить).

И вот археологи сравнивают эти две культуры.

У осажденных примитивное оружие, делаемое не для эффектных парадов, а для эффективного применения в бою, у осаждающих — богатое парадное, показушно-красивое. У первых — примитивная глиняная посуда, простая грубая мебель, самый минимум предметов обихода, у вторых — в каждом доме поделки ремесленников, предметы роскоши…

Вывод будет таков: одна культура примитивна, а другая — богатая, интересная для изучения. Но вывод этот будет неправилен — легко производить красивые безделушки от избытка, от сытости, от безопасности. И гораздо более замечательна, на мой взгляд, культура сурового противостояния множеству врагов.

По бытовой технике, по автомобилям, по прочим подобным «безделушкам» и поделкам «от сытой жизни» и от нечего делать, делается вывод о превосходстве Запада перед нами. Но вывод этот неверен. Вот пришло суровое время Отказа От Лишнего, и лишним оказываются как раз все эти поделки, автомобили и «умная бытовая техника», все то, чего у нас раньше не производили и в чем не нуждались.

Но сумеет ли Западная цивилизация отказаться от всего этого? Возможен ли отказ Западной цивилизацией от пути индивидуального потребления?

Полагаю, что ответ на эти вопросы отрицателен, — Запад со своего пути сойти не сможет. А это значит, что не следует перенимать его путь, — он ведет в тупик. Время прокладывать собственный курс, и во многом этот курс должен быть повторением пути СССР.

Не стоит бояться грядущего ограничения потребностей — мы еще не достигли западных норм потребления, да и не достигнем их никогда, а потому терять нам снова «нечего, кроме своих цепей». Обретем же при построении нового общества гораздо больше.

Люди нового общества

«Все это хорошо, то что Вы пишете, однако же кто будет строить Ваше новое общество и создавать Ваши поселения? Пригодных для этого людей не имеется, а потому и Ваши планы являются неосуществимой утопией».

Письмо примерно такого содержания пришло мне из одной редакции, куда я послал рукопись книги, в качестве отказа от ее публикации.

Что можно ответить на это?

Данное письмо хорошо выражает общее направление мысли так называемых «демократов», согласно которому все люди — лишь немного подправленные культурой обезьяны, а законы должны быть устроены таким образом, чтобы держать в узде народ, даже состоящий из одних лишь подонков и негодяев. Но разве это верная точка зрения? Разве у человечества, кроме действительно ни на что не годной обывательской массы, никого больше нет? Но если бы это было так, то откуда произошел прогресс общества в науке, в технике, в производстве, в морали? Те, кто двигает общество вперед и не дает ему скатываться в варварство, те люди, которые стоят выше среднего уровня, — вот на них рассчитано мое предложение по построению нового общества.

На мой взгляд, пришло время взросления и, раз не может повзрослеть все общество целиком, то следует отделить здоровую его часть от всей прочей. Нужно спасать то, что можно спасти. Творческим людям давно уже пора сказать примерно следующее: «Мы честно пытались постоянно делать все, что было возможно в плане помощи „младшим братьям по разуму“ и тащить за собой вверх массу нетворческих паразитов (которые при этом, едучи на нашем горбу, сверху поплевывали на нас же, на своих слуг и нянек). Провозглашена свобода? Замечательно! Так надо ею пользоваться. Каждый волен делать то, что хочет, и никто никому ничего не должен.

Мы все более расходимся на пути эволюции с обывательской массой. Мы давно уже люди, а они все еще колеблются между движением вверх — к Человеку и вниз — к обезьяне, мы разные виды, и потому у нас совершенно различные интересы. Пришла пора разделиться и жить, не мешая друг другу.

Почему мы должны чувствовать свою вину перед слабаками и дурачками за то, что мы умнее и сильнее? Пусть живут, как хотят, но не лезут в наши дела. Мы ведь так же свободны, как они, а значит, свободны и от их власти быдлократии. Почему теперешняя свобода это свобода лишь для желаний всяческих гомосексуалистов и наркоманов? Почему творческие люди должны заниматься не тем, чем им хочется, а тем, чем нас заставляет заниматься некий общественный долг? Почему мы должны обслуживать всю эту массу жизнерадостных кретинов? Пусть сами за собой утки выносят и сами перед собой бубенчиками трясут. А нам пора заняться более важными и интересными вещами — осваивать Систему, изучать мир, овладевать новыми силами и способностями».

Я считаю, что надо просто дать возможность отделиться тем, кто перерос общий уровень, кто уже человек, от тех, кто «обрастает шерстью».

Вообще-то я атеист. Однако во всех происшедших событиях мне начинает видеться гениальный и по-божественному безжалостный план. Надежды на то, что добренький боженька спасет своих глупеньких овечек — это еще одна сказочка из обывательского фольклора, вон как Бородатый разделался с Содомом и содомитами, а равно с Гоморрой и гоморритами. С чего бы вы взяли, что и в этот раз такое не повторится — думаете, большие масштабы зачистки его смутят?!. Поневоле поверишь в некий божественный замысел. Нам дали пожить и при коммунизме и при капитализме, нам дали попробовать и того строя и этого, нам дали возможность выбора, выбора — куда двигаться, вверх или вниз. Каждому. И те, кто пойдут вниз (а они уже ломанулись всем стадом туда) — они ему не нужны. Не интересны.

На самом деле все идет как надо — для того, чтобы отбросить современную цивилизацию, необходимо было ознакомиться с нею во всех ее проявлениях, как ни противно это оказалось. Для того, чтобы строить новое, надо избавиться от иллюзорных надежд на пригодность старого порядка, при некоторой его модернизации и косметическом ремонте. Мы убедились в негодности старого порядка, и он уже умер. Старое умерло. Пока лишь в нашем сознании, но с этого начинается его умирание в реальности.

Былой порядок умирает, и надо не ждать его последних конвульсий, а начинать строить новый мир уже сейчас и постараться создать его до того, пока старый сгниет заживо и расползется червями.

Вернемся к нашим людям — к тем, кто будет строить новое общество. Мне могут бросить упрек в том, что я предлагаю изъять часть лучших людей из современного общества, где они сейчас каждый на вес золота. Что отрываю бойцов «культурного фронта» с тем, чтобы бросить их на сомнительную авантюру. Однако не могу согласиться с такой постановкой вопроса. Я вовсе не предлагаю «безвозвратно изъять» творческих людей из общества, я предлагаю собрать их, объединить и дать им возможность реализовать свой творческий потенциал в рамках создания нового общества. При этом люди этого нового общества будут одновременно, со всей определенностью, и полноправными гражданами старого. Т. е. они вовсе не уйдут бесследно, наоборот, будучи объединены и усилены, они смогут более активно влиять на ситуацию «на Материке», как говорят у нас на Севере о несеверной части нашей страны.

В конце концов, это наша страна не в меньшей степени, чем для всех этих современных типажей навроде наркоманов, политиканов, поп-звездунов и прочих гномосексуалистов, и мы имеем все права на участие в ее культурной и политической жизни. Необходимо попытаться со временем перенести в новое общество сперва центр интеллектуальной и творческой жизни страны, а впоследствии превратить его в политический и экономический центр.

Однако все это хорошо, но с чего начать этот долгий и трудный путь?

Полагаю, что начать надо с проектирования ТБС-поселений в их различных вариантах, начиная с самого простого, а также попытаться создать стратегию развития нового общества до состояния его полного самообеспечения и независимости от окружающего мира. Когда новое общество достигнет такого состояния, оно сможет начать влиять на старый мир в целях его улучшения. Это предварительная задача, и она весьма интересна. Приглашаю всех желающих к ее решению.

Часть 6

ТБС-поселения на других планетах

Первая цель на большом пути

Выше было сказано, что ТБС-поселения могут обеспечить нормальные условия для существования человеческих обществ в очень широком диапазоне возможных условий. Они должны стать тем средством, что сделает жизнедеятельность человечества безопасной для родной планеты, но при этом у них есть и другая функция — ТБС-поселения могут сделать доступной для людей жизнь на других небесных телах Солнечной Системы. Перед человеком оказывается открытой дорога в Космос.

Однако, отправляясь в далекую и трудную дорогу, естественно будет выбрать первую цель этого пути такой, чтобы не надорваться в самом его начале.

Из трех возможных кандидатов на роль такой цели — Марса, Венеры и Луны — Венеру придется сразу отбросить в связи с ужасающими условиями на поверхности, Луна также малопригодна для масштабного заселения, зато Марс гораздо богаче остальных — он имеет атмосферу из углекислого газа, воду (ее существование на планете считается в настоящее время практически доказанным), относительно высокие температуры в районе экватора, гораздо более высокую гравитацию по сравнению с Луной и многое другое.

Итак, мы подошли к тому, чего требовал дедушка космонавтики Циолковский, о чем мечтал Гагарин и к чему стремился Королев — к полетам на Марс. И я сразу начну с того, что констатирую полное отсутствие в настоящее время какой-либо разработанной стратегии для осуществления этого проекта. Все почему-то полагают достаточным и само собой разумеющимся повторение в марсианском антураже американской лунной эпопеи, хотя повторение лунной вылазки, увеличенной до «марсианского масштаба», представляется лишенным смысла.

На мой взгляд, полет на Марс в том виде, как он понимается сейчас большинством, будет не просто бесполезен, но и вреден.

В «туристском», «флаговтыкательском» варианте несколько человек высадятся на Марс, некоторое время побудут там и вернутся на Землю — к освоению Марса это событие не будет иметь никакого отношения.

Ну, прилетят доблестные американские (русские, китайские, неважно какие!) парни, рискуя, кстати, своими жизнями, прогуляются по поверхности Марса, исследовав при этом несколько квадратных километров ровной как стол пустыни (не в горах же садиться станут!), и с чистой совестью отправятся на Землю пожинать лавры. Научный эффект сей вылазки будет невелик — много ли можно узнать за считанные дни, а вот интерес к Марсу и, возможно, к космосу вообще пропадет надолго. Кого сейчас интересует Луна, после того как там появились следы человеческих ботинок? Можно подумать даже, что люди изучили ее прямо-таки вдоль и поперек, настолько она стала им неинтересна, а ведь они просто побывали на ней, вопросов в селенологии намного больше, чем уже сделанных открытий, и Луна по-прежнему остается интереснейшим и загадочнейшим объектом!

Концепция освоения Марса, которую я предлагаю, к такому «космическому туризму» не имеет никакого отношения. Далее попытаюсь рассказать об этой своей концепции более подробно. Но сперва, как говорят в изобретательских кругах, «приведу в качестве примера зарубежный аналог».

О Марсианском Обществе Роберта Зубрина

Идеи о необходимости освоения Марса у меня появились давно. Как-то первично я смог их оформить в небольшом материале, опубликованном в журнале «Техника Молодежи» несколько лет назад. В ответ на довольно-таки скромную и в плане идей тогда еще весьма сырую публикацию я получил достаточно энергичный отклик, и это позволило сделать скороспелый вывод, что у меня имеются потенциальные единомышленники.

Однако уже на стадии изучения созданного в этом направлении другими людьми обнаружилось, к моему удивлению, что в области проработки философии космической экспансии, не говоря уже о создании каких-либо практических планов и наработок в этом направлении, человечество остановилось на уровне фантазий господ беллетристов. Оказалось, что проблема никем не разрабатывается, никого не интересует, что вообще освоение космоса «никому не нужно». Даже космические агентства, по своей природе обязанные, казалось бы, заниматься данной работой, превратили ее просто в доходный бизнес. Они «выбивают» и выклянчивают деньги на различные проекты, не являясь при этом каким-либо образом заинтересованными в достижении конечной цели процесса (каковым является освоение космического пространства), но лишь в самом процессе. Изучать же какой-либо предмет можно бесконечно долго, лишь бы на это выделялись деньги — вспомним средневековых схоластов, чьи споры велись столетиями… Такими темпами, как это делается сейчас, изучение многочисленных объектов Солнечной Системы может быть для агентств выгодным бизнесом не то что десятилетия, но многие столетия. И вот многие поколения «пытливых исследователей» будут пытливо исследовать объекты Системы. Многие поколения ученых мужей будут делать открытия, одно другого величественнее, получать свои звания и заседать в президиумах. Многие поколения гениальных конструкторов будут гениально конструировать сверхсложные, сверхдорогие аппараты (каждый из которых в любом случае легко превзойдет по возможностям обычный человек). И все эти титанические усилия пойдут на то, чтобы лет через триста какое-нибудь Заседание Кардиналов, или Совет Муфтиев, или что там будет к этому времени главным руководящим органом, приняло на основе всех этих полученных данных решение о закрытии космической темы. На фоне этого всеобщего бездействия (равно как и бесцельного действия) выделяется Марсианское Общество господина Роберта Зубрина сотоварищи. Они ставят целью (правда, не конкретно своей организации, а некоего безликого Человечества) именно освоение Марса.

Когда я начинал работу в этом направлении, то ничего не знал о трудах господина Зубрина, так что если в чем-то наши с ним идеи и могут показаться сходными (а я полагаю, что в наших идеях все же гораздо больше разницы, чем сходства), то это сходство может быть объяснено лишь одинаковой заявленной целью. Отсюда проистекает и примерно одинаковое направление движения наших с ним мыслей.

В чем же сходство и в чем разница?

И я и Зубрин полагаем, что кризис нашей цивилизации уже начался и что в случае отказа от космической экспансии этот кризис приведет ее к гибели либо к перерождению в некую «статическую форму», нежизнеспособную в принципе.

И я и Зубрин полагаем, что именно Марс должен стать первой и главной целью космической экспансии и что альтернативы Марсу в этом плане нет.

И я и Зубрин полагаем, что для продолжения научно-технического прогресса нужны цели соответствующих масштабов, которые позволили бы во всю возможную мощь развернуться науке и наукоемким производствам, и такой целью может стать освоение Марса. Мы сходимся во мнении, что на самом Марсе наука, будучи именно там по-настоящему необходимой для жизни и развития человеческих поселений, получит должный статус и сможет достичь новых высот, оказав своими достижениями положительное влияние на жизнь материнской планеты.

Мы расходимся в следующем:

Зубрин полагает важным моментом своей концепции освоения грядущее терраформирование Марса, которое, на мой взгляд, совершенно не нужно и не обязательно. Почему я так считаю? Потому что при современном уровне технологических и научных мощностей (и при любом прогнозируемом на реально просматриваемую перспективу) данная задача представляется совершенно невыполнимой. Основными препятствиями для терраформирования видятся отсутствие у Марса магнитного поля и, следовательно, невозможность защиты его поверхности от радиации, а также бедность планеты азотом. Никаких внятных подходов к решению этих проблем на данный момент не предложено. Да и остальные задачи терраформирования — «более простые» — таковыми тоже представить сложно. К примеру, испарение обеих полярных шапок Марса, которое обычно представляется средством увеличения плотности атмосферы, способно, по современным оценкам ученых, лишь удвоить ее вес, что не может представляться кардинальным решением проблемы.

Но даже, если бы мы смогли бы создать каким-то магическим способом на Марсе «земную атмосферу», сложно представить его поверхность зеленой и цветущей — при отсутствии планетарного магнитного поля космическая радиация уничтожит любые земные, привыкшие к гораздо более мягким условиям, растения. (Довольно странной, на мой взгляд, представляется при этом применяемая Марсианским Обществом Зубрина на макете марсианской станции в кратере Хаутон открытая наземная оранжерея, в которой якобы должно использоваться прямое излучение Солнца.)

Более подробно свое мнение об идее терраформировании излагаю далее, в следующей главе.

Я считаю, что надо не терраформировать Космос, а приспосабливаться к нему. Новые условия требуют совершенно новых подходов. Как известно, консервативные переселенцы-англичане даже в Австралии строили дома с печами, которые там топить, естественно, не потребовалось никогда (это, кстати, замечание к столь высоко ценимому господином Зубриным духу их англосаксонского «фронтирного новаторства»), так и теперь — человечество выходит в Космос, но при этом пытается тащить за собой комфортную Землю. Это похоже на то, как если бы ребенок, вырастая, повсюду носил за собой свою колыбельку, не в силах с нею расстаться — она, конечно же, была нужна ему в детстве, но слабо поможет в школе, институте и на рабочем месте. В колыбели детям уютно, тепло и можно писать под себя, но это не значит, что в колыбель нужно превращать весь мир. В прошлой части я говорил о Технобиосферных (ТБС) пространствах — рукотворных мирах. Именно в них я вижу полнейшую замену терраформированию.

Значит ли это, что терраформирование отрицается мною в принципе? Нет, пусть оно остается в перспективе, но это задача не для теперешних землян, а для их достигших пика общественного и научно-технического развития потомков — марсиан. Вот пусть они и ломают над нею головы, когда для этого подойдет (если подойдет) время. А наша скромная задача — «всего лишь» сделать так, чтобы у них, у марсиан будущих веков, была сама эта возможность выбора — терраформировать им свою родную планету или нет…

Я не могу согласиться также и с тем моментом концепции господина Зубрина, где он выдвигает США «во главу угла», что, конечно, понятно и естественно — как известно, «всяк кулик свое болото хвалит». Но уместно ли превращать дело такого масштаба в поприще для националистических амбиций? Впрочем, Зубрин в основном ориентируется на поддержку своего понимания проекта освоения Марса американским обывателем и его апелляция к националистическим настроениям такового субъекта вполне оправданна. Однако он упускает из виду тот момент, что как Америка в свое время не стала повторением тогдашней Европы, так и Марс никоим образом не может стать повторением теперешней земной цивилизации. Какая бы страна ни стояла у истоков колонизации Марса, ей ни в коем случае не удастся повторить свое устройство на Красной Планете. На Марсе не будет американцев, не будет китайцев, не будет русских — там будут марсиане. А следовательно, и американский менталитет, столь им прославляемый, там окажется не при делах — будущие марсиане создадут свою цивилизацию, свои ценности и свой собственный марсианский менталитет. Мне часто приходилось выслушивать следующий «несокрушимый» довод: «Люди везде и всегда одинаковы, а значит, и на Марсе они будут также, как и на Земле, совершать несправедливости, убивать и красть, угнетать друг друга, предавать, лгать, торговать собой и другими. С чего ты взял, что будет иначе?» Мои оппоненты не правы изначально — к примеру, достаточно посмотреть любую статистику по криминалу, чтобы понять, что среди бандитов, насильников, воров, проституток, мошенников и убийц очень редко попадаются люди с высшим образованием, еще реже кандидаты наук, а уж профессора и вовсе исключение. Почему-то образованные люди обходятся без столь странных для них эксцессов и среди криминальной шушеры при ближайшем рассмотрении большая часть персонажей оказывается малограмотной. Дело здесь даже не в том, что образованные люди легче могут себе представить последствия преступных действий, а в том, как я понимаю, что образование пробуждает в них творческую сторону их личностей, оно позволяет этим людям найти путь для выхода своей энергии в полезном для общества направлении. Человек, думающий о разработке, скажем, какого-нибудь препарата, призванного спасти от болезни многих людей, не пойдет тырить у людей мелочь из карманов или грабить банки. Это же касается всех творческих людей — они оказываются совершенно акриминальны просто в силу своей природы. Люди, которые полетят на Марс, будут не просто образованными людьми, это будут прежде всего люди дела, люди, посвятившие себя воплощению в жизнь величайшей мечты, люди, перед которыми окажется огромнейшее, безграничное поле деятельности в виде целой планеты. Они получат во владение планету! Они получат во владение целый мир! До мелких ли склок и устройства гадостей «ближнему своему» будет им?

По поводу освоения Нового Света Зубрин, к примеру, утверждает следующее:

«Неудачники прошлого могли утвердиться в новом мире и демонстрировать то, что им не удавалось прежде».

В этом моменте я с ним вполне согласен — концепция освоения Америки лузерами действительно способна многое прояснить в ее теперешних многочисленных проблемах.

Вообще, разница между колонизацией Нового Света и освоением Марса, на мой взгляд, представляется совершенно очевидной — колонизация Нового Света производилась прежде всего маргинальным элементом, «отбросами» европейской цивилизации, для которых не существовало закона ни писаного ни морального. Совершенно невозможно представить такой контингент пригодным для освоения Марса, где более, чем когда-либо раньше, потребуются образованность, способность решать сложнейшие задачи, опыт работы в различных областях, владение каждым человеком большими суммами знаний и умений; где каждый человек должен нести в себе высокий нравственный заряд, без которого он не сможет отринуть от себя комфортную Землю ради полного неведомых опасностей нового мира. Тот контингент, что осваивал Новый Свет, для освоения Марса является принципиально непригодным.

Зубрин пишет следующее:

«Без переднего края жизненный дух, который породил гуманистическую прогрессивную культуру Америки, исчезает. И дело не только в национальной трагедии: человеческому прогрессу необходим авангард, движущая сила, а другой кандидатуры пока не видно».

Вот так — Америка есмь авангард и движущая сила, равно как «ум, честь и совесть нашей эпохи», не больше и не меньше. А мы-то наивно полагали, что прогресс творится во всем мире в научных лабораториях, на заводах у станков, в тишине ученых кабинетов и в мастерских деятелей культуры — ан нет, весь прогресс творится в Америке. Нужен ли ученому «авангард и движущая сила», чтобы сделать открытие? Нужен ли он писателю, философу или художнику? Нет, потому что они сами и есть авангард и движущая сила мирового прогресса — неважно, где они при этом находятся в плане широты-долготы и в какой стране делают свое дело.

Что же до американской «гуманистической прогрессивной культуры», то нелишне напомнить, что оная гуманистическая культура была изначально построена на крови уничтоженных коренных народов, а впоследствии проявила себя в многочисленных актах агрессии против множества слабых и неспособных оказать достойное сопротивление стран.

Зубрин подходит к будущему марсианскому миру с земными критериями. К примеру, его тезис: «А на Марсе в 21-м веке ничто не будет цениться так дорого, как рабочая сила. Естественно, там будут лучше платить за труд, чем на Земле», — кажется мне достаточно странным. Рабочая сила, конечно же, будет цениться дорого, но вот вводить все эти товарно-денежные отношения с их рынками, зарплатами, торгашами, рыночными жуликами и «потребительскими корзинами» в новом мире представляется совершенно ненужным. Конечно, сейчас, в силу нашего жизненного опыта, может казаться, что теперешнее положение дел является единственно возможным, но так ли это? Нет и еще раз нет. К примеру, во многих культурах древности пища не была предметом торговли, голодного человека приняли бы как гостя и накормили в любом доме совершенно бесплатно. Так что исторический прогресс не всегда оказывается «прогрессивен» — в тех давних сообществах умереть с голоду было невозможно и поэтому в этом вопросе, в сравнении с ними, наша современная цивилизация выглядит нелепо. Так почему бы при построении нового общества не исправить ошибки современной цивилизации и не избавиться от неповоротливой финансовой системы? Я полагаю (и об этом уже говорил выше), что в новом марсианском обществе все ресурсы должны быть общедоступны. Одежда, пища, образование, медицина и т. п. — все это должно быть для любого человека марсианского общества совершенно «даровым», как воздух.

Я высказал о своем отношении к ряду моментов концепции Зубрина, но не хотел бы, чтобы моя критика в его адрес была понята как неприятие всех его идей. Я хотел лишь внести ясность, показать разницу в наших позициях и понимании проблемы освоения Красной Планеты, но при этом мне гораздо легче сойтись во взглядах с Зубриным, нежели с его противниками. Критика, которой он подвергается, зачастую вызывает недоумение — такое ощущение, что авторы ряда критических статей, которые мне попадались на глаза, либо не прочитали до конца критикуемый ими материал, либо его попросту, пардон, не поняли. К примеру, в журнале «Знание-Сила» № 5 за 1997 год, где была опубликована подборка материалов по идеям Зубрина, в качестве возражения Зубрину была представлена (в ряде других подобных, притом что общий настрой номера был по отношению к освоению Марса явно чересчур скептичным) статья космонавта Константина Феоктистова «Новые Границы у нас под ногами», в которой были высказаны следующие его мысли:

«… рациональное зерно все же содержится в статье и заключается оно в том, что через какое-то время действительно возникнет проблема застоя общества, правда немножко смешно искать выходы из будущего тупика в космосе».

Да уж — обхохочешься просто. Походя обозвав идеи Зубрина смешными, автор продолжает:

«… Но как это ни печально, большая часть их [проблем] связана с нашими земными проблемами. Проблема нищеты и голода большинства людей на Земле. Проблема экологии — мы уже давно вошли в противоречие с природой. Мы, как саранча, начинаем пожирать то поле, на котором живем. Необходимо постепенно сокращать численность населения, и это вопрос образования и просвещения. Если постепенно приучить людей к мысли, что женщина имеет моральное право родить не более двух детей, этого будет вполне достаточно для решения демографической проблемы и не надо будет думать о городах на других планетах».

Так и хочется продолжить мысль автора: если постепенно приучить людей к мысли, что женщина вовсе не должна рожать (а массовое внушение в этом ключе уже давно и успешно в настоящее время практикуется), то демографическая проблема через несколько столетий разрешится сама собой окончательно и навеки веков. И тогда не надо будет ломать голову не только «о городах на других планетах», но и о городах на собственной.

Повторюсь, статья вызывает недоумение — либо ее автор не понял критикуемых им идей, либо начал критиковать, не прочитав критикуемого текста полностью, иначе зачем было писать:

«Что же касается освоения планет методом постройки городов под герметичными куполами, то решить таким образом проблему перенаселенности Земли все равно не выйдет».

Зубрин проблему перенаселенности, во всяком случае в обсуждаемой статье, вовсе не затрагивал. Он писал, что, так как будущее марсианской цивилизации гораздо в большей мере, чем теперешней земной, будет зависеть от достижений науки и прогресса технологий, будущие марсианские разработки и решения смогут помочь решить земные проблемы. Он вполне внятно пишет, что мы не должны идти на поводу у неомальтузианцев, призывающих сократить «человеческий род»: «…люди не только потребляют ресурсы, они создают их с помощью новых прогрессивных технологий». Именно созданием этих новых технологий, приданием нового импульса научно-техническому прогрессу, который создаст новые ресурсы и новые возможности, а вовсе не переселением сколько-нибудь значительной части населения на Марс, должно будет помочь земному человечеству освоение Красной Планеты. О механическом же удалении с нашей планеты якобы «ненужной» или «лишней» части населения и переносе ее на Марс речи у Зубрина не велось.

Я уже не раз говорил о вреде этой страшной философии «ненужности» части человечества и о том, что какое-либо сокращение населения в целях «гармонизации его отношений с природой» будет являться несомненным началом отката и вести к гибели цивилизации.

Статья Феоктистова заканчивается следующим выражением его надежд:

«Составление и изучение целостной картины мира займет столько времени и сил, что другие планеты очень быстро потеряют свою магическую привлекательность для землян».

Остается только развести руками. Видение мира, проступающее из статьи господина Феоктистова, не может представиться сколько-нибудь привлекательным — сокращенное до некоего «идеального количества» население Земли, наслаждаясь гармонией с природой, предается медитациям на тему «составления целостной картины мира»… Но ведь эту ступень мы уже проходили! Это же картина идиллического существования обезьян на деревьях — их как раз такое количество, чтобы не вредить природе, они находятся в полном с нею равновесии, другие планеты мартышек не интересуют, а на досуге, в момент переваривания пищи, они не чужды размышлений о тайнах мироздания.

Итак, в заключение повторю, что в своем понимании проблемы освоения Марса я в ряде вопросов расхожусь с господином Зубриным, однако же его позиция для меня гораздо ближе и понятнее, чем призывы экологическо-религиозных фанатиков к возврату на деревья и концепции неомальтузианцев по сокращению численности населения.

О жизни на Марсе

Проведенная недавно в США конференция по анализу достижений марсоходов в деле изучения Марса ясно показала, как скучна и неинтересна жизнь без чудес. Итог этого ученого заседания таков — жизнь на Марсе еще не найдена, но она «вот-вот найдется». Новость сия была с энтузиазмом встречена населением, приведя в особенный восторг завсегдатаев различных околонаучных форумов нашего доблестного Рунета. «Откуда у хлопца марсианская грусть»? Откуда у людей такой интерес к вопросу жизни на Марсе, который находится вне их «горизонта событий»? Ведь они не только никогда там не будут, но даже полагают ненужность его посещения другими людьми в будущем.

Открытие жизни на Марсе поставит крест на его колонизации людьми в силу опасности для человечества соприкосновения с неземными формами жизни. Однако я противник представления о существовании жизни на Марсе не из-за того, что «боюсь» закрытия столь перспективного объекта колонизации. Такая «позиция» была бы глупостью. В конце концов, научная значимость открытия жизни вне Земли оказалась бы огромной и стоила бы даже смены объекта колонизации. Как ни перспективен Марс, как ни удачны его условия и расположение, но в таком экстраординарном случае можно найти ему замену. К примеру, очень перспективен Меркурий, обладающий марсианской гравитацией (по величине), богатый металлами и энергией. Вопрос в том, что идея отыскания жизни на Марсе превращается в навязчивую манию, овладевающую массами и мешающую нормальному изучению Красной Планеты.

То, что на Марсе была вода, выдается за явное и бесспорное доказательство наличия жизни. Но «логическая цепочка»: «раз вода была, значит, была и жизнь, а раз жизнь была раньше, то она могла приспособиться и может существовать и сейчас» не представляется столь уж бесспорной и научно правдоподобной.

Будь даже Марс некогда весь залит водой «под крышку» и в три слоя и достаточно прогрет, он слабо подходит, на мой взгляд (достаточно скромный, ведь я не профессионал-планетолог), под место, благоприятное для зарождения жизни. Почему? Потому что у Марса нет магнитного поля, а следовательно, нет защиты от космической радиации. Представить зарождение жизни в условиях постоянной «бомбежки» поверхности лучами и частицами оказывается затруднительно.

Говоря о том, что я не специалист в планетологии, подразумеваю, что, в общем-то, сложно быть специалистом в науке, которой вообще не существует. Ведь если понимать под планетологией науку о планетах, тогда надо также представлять, что более-менее изученный объект для выводов и умозаключений этой науки имеется в единственном экземпляре — это Земля. Еще некоторому изучению подвергалась Луна, но, во-первых, она не планета в строгом смысле этого слова, а во-вторых, количество данных, полученных в результате ее исследований, сложно назвать достаточным для понимания свойств этого мира. Остальные возможные объекты являют собой «терра инкогнита», территорию под черным знаменем, на котором написано золотыми буквами «игнорамус эт игнорабимус» — при таких темпах изучения мы никогда не получим полной картины о Солнечной Системе.

Напомню вещи, всем, конечно же, известные:

Радиус Земли 6370 км.

Кора составляет порядка 0,01 земного радиуса.

Мантия составляет 2/3 массы и 84 % объема Земли. Почти вся 3000-километровая толща мантии тверда. Ее вещество находится в кристаллическом состоянии — сейсмические волны, как продольные, так и поперечные, затухают в ней мало. Жесткость мантии Земли, несмотря на высокие температуры в ней (4000–5000 °С у подошвы), обуславливается гигантскими давлениями (до миллиона атм.) Плотность вещества в нижних слоях мантии достигает 5,5 г/см^2.

Ядро Земли имеет радиус 3490 км (радиус Марса примерно 3390 км), оно занимает только 16 % объема (у Марса, при его меньшей средней плотности, соотношение будет заведомо меньше), но зато треть массы планеты. Плотность ядра составляет порядка 10 г/см^2. Скорость продольных волн падает до 8 км/с, а поперечные волны через него не проходят совсем. Из этого факта делается вывод, что внешнее ядро Земли жидкое.

Сейсмические измерения на Марсе в достаточных для того, чтобы можно было сделать вывод о наличии у него жидкого ядра, масштабах не производились. (Собственно эпопея с отправкой на Марс «Бигль 2» задумывалась вначале как отправка сети станций, на которых имелись в том числе и сейсмические приборы. Однако впоследствии, в целях экономии, все было урезано и большинством научных целей программы было пожертвовано в угоду обывательскому интересу к глобальному огурцовскому вопросу «есть ли жизнь на Марсе?» Людям неинтересно, есть ли у Марса расплавленное ядро, им хочется зеленых человечков, поменьше ростом и позеленей, чтобы обыватель мог на их уродливом фоне почувствовать себя венцом творения, Аполлоном Бельведерским и Арнольдом Шварценеггером.)

Вещество (что это за вещество — опять же имеются разные гипотезы) земного внешнего ядра — хороший электрический проводник. Полагают, что его движение вызывает образование сильного и стабильного дипольного магнитного поля нашей планеты.

Внутреннее ядро имеет радиус около 1200 км, его плотность 13 г/см^2, температура 6000 К, как на поверхности Солнца, и давление 3 млн. кг на 1 см^2. Его гипотетический состав — сплав металлического железа с никелем.

Исходя из смоделированной плотности Луны, радиус ее ядра не может превышать 700 км, если оно сернисто-железное по составу, и 450 км, если оно чисто железное.

Плотность Марса — 3,95, плотность Земли — 5,44.

Масса Марса на порядок меньше массы Земли, т. е. 10,75 % от массы Земли (при его объеме 15 % от земного).

Итог всей этой цифири примерно такой — ядра у обоих планет быть должны, но только отличаясь по количественным показателям, как кокос с грецким орехом (ядро Земли больше, чем вся планета Марс); эти планеты при столь больших количественных различиях, скорее всего, достигают того момента, когда количественные различия переходят в качественные. Поэтому наличие у Марса в прошлом всепланетного магнитного поля, достаточной мощности, чтобы защитить поверхность от нежелательных для жизни радиационных воздействий, представляется сомнительным.

Другой важный, на мой взгляд, момент, еще более уменьшающий вероятность отыскания жизни на Марсе, которая и без того весьма мала, — это дефицит азота на планете. Белковые соединения — а жизнь небелковая нам неизвестна — без азота непредставимы. Марсианской жизни для своего зарождения надо было бы не только решить проблему защиты от космических и солнечных жестких излучений, но и справиться с проблемой азотного дефицита.

Вообще вся эта кампания о «жизни на Марсе» очень похожа на историю из прошлого с Великим Открытием Марсианских Каналов. Ход был мощный — просто так богатые спонсоры ни за что не расщедрились бы на постройку обсерваторий, а под историю о каналах деньги дали. На астрономию как науку им было плевать, им было интересно узнать про каналы и про марсиан, а на их деньги астрономия сделала немалое количество открытий. Так что очень оказался полезным этот обман. Сейчас нечто вроде этого — нет на Марсе никакой жизни — так надо ее выдумать…

Основные вопросы освоения Марса и невозможность его терраформирования

Освоение Марса — дело очень сложное. Попробую перечислить основные трудности, которые придется преодолевать при этом.

Самой большой проблемой на настоящее время следует признать совершенно недостаточные знания человечества о Марсе и о том, как подействуют его условия на те поколения поселенцев, что будут появляться на свет уже там, на Красной Планете.

Прежде всего, речь идет о воздействии на людей меньшей, чем на Земле, силы тяжести (38 % от земной). В ближайшие годы по инициативе американской организации «Марсианское Общество» планируется проведение эксперимента по изучению воздействия такой гравитации на нескольких поколениях мышей с помощью спутника Mars Gravity Biosatellite. Результаты этой работы могут стать очень важными для оценки перспектив марсианской колонизации. Впрочем, полагаю, одного такого пятидесятидневного эксперимента недостаточно, желательна серия из подобных опытов.

Думаю, что возможности человека к приспособлению гораздо больше, чем это обычно представляется. Возможно даже, что меньшая гравитация окажется полезным фактором и часть тех жизненных сил, что шли на преодоление силы тяжести (т. е. на формирование мощных костей и прочее) пойдет на усиление жизненной, в том числе и мозговой, активности. Это только предположение, и насколько оно окажется правильным — покажет жизнь. Впрочем, даже если меньшая, чем на Земле, гравитация окажется вредной, это не может считаться непреодолимым препятствием для колонизации — можно предположить техническое решение этой проблемы — к примеру, утяжеленную определенным образом (так, чтобы нагрузка на скелет и мышцы была подобна испытываемой человеком на Земле) одежду. Аналоги подобных приспособлений уже используются на современных космических станциях (в смысле, использовались на «Мире» и используются на МКС).

Другой аспект проблемы — отсутствие на планете сильной магнитосферы, подобной земной. Влияние магнитного поля на живые организмы малоизученно, и как будет вести себя жизнь вне земных магнитных полей, пока не вполне понятно. Впрочем, людям уже приходилось выходить из магнитосферы Земли (при полетах к Луне, например) и никаких нежелательных последствий такого выхода обнаружено не было. В случае, если исследования покажут вредность для жизни, для зачатия и рождения потомства нахождение вне магнитного поля, внутри поселений можно будет создавать искусственные локальные магнитные поля (сочетая их, к примеру, с активной радиационной защитой).

Защита от радиации вполне может быть осуществлена как с помощью заглубления поселений в грунт, так и с применением упомянутой выше «активной защиты».

В последнее время много говорят о терраформировании Марса, однако данная цель настолько превосходит по масштабу все свершения человечества за его историю, что одно это могло бы поставить ее под большое сомнение.

Такие проблемы терраформирования, как необходимость повышения температуры на планете, перевод фиксированного углекислого газа полярных шапок в атмосферу и прочие тому подобные — задачи, в принципе, реальные. Они осуществимы даже при современном уровне технологий, но делаться все это может (если в том действительно окажется необходимость), конечно же, не вахтовиками с Земли, а мощностями созданной на планете человеческой цивилизации.

Однако в условиях отсутствия у Марса глобального магнитного поля трудно представить способ защиты поверхности планеты от радиации. Другая неразрешимая, на мой взгляд, задача терраформирования — это вопрос с азотом, обнаруженные количества которого пока могут быть оценены как мизерные.

Для решения проблемы недостатка азота энтузиастами идеи терраформирования предлагается, к примеру, такой сверхэкзотический и довольно сложный, на мой взгляд, вариант, как сбрасывание на Марс комет, имевших неосторожность пролетать мимо.

Для разогрева планеты и для растопления полярных шапок предлагаются различные методы — к примеру, такой, как сооружение на орбитах Марса зеркал, улавливающих и концентрирующих дополнительные количества солнечной энергии на нужных районах. Также для разогрева атмосферы Марса рекламируется идея использования некоторых галогенсодержащих органических веществ, обладающих гораздо более мощным «парниковым эффектом», чем углекислый газ. При всей своей кажущейся эффективности это решение, однако же, имеет тот недостаток, что эти газы обладают способностью разрушать озон, на который теоретиками в дальнейшем возлагаются надежды по защите поверхности от радиации. Имеются также планы на использование в терраформировании биотехнологий.

Даже эти моменты, несмотря на свою принципиальную выполнимость, требуют таких затрат энергии и такого высокого уровня развития технологий, что настоящее время и все обозримое будущее эти задачи решить невозможно. Кроме этого, испарение всего объема полярных шапок Марса, которое обычно представляется средством увеличения плотности атмосферы, способно, по современным оценкам ученых, лишь удвоить ее вес, что не может представляться удовлетворительным решением задачи. Проблемы азотной недостаточности и защиты поверхности планеты от радиации и вовсе не имеют видимого решения, даже принципиального.

Итак, на мой взгляд, терраформирование Марса — вещь принципиально невозможная в просматриваемой исторической перспективе и путь человечества не в попытках превращать другие планеты в подобия Земли, а в приспособлении к их условиям. Путь человечества — это использование ТБС-поселений для освоения Марса и других планет и спутников.

Ну и, конечно же, главная трудность — отсутствие заинтересованности общества и как следствие отказ от финансирования дорогостоящего и бесполезного с точки зрения большинства проекта. Пока развитие ситуации происходит в нужном направлении и с вполне нормальной скоростью, в данный исторический момент Марс является наиболее исследуемым объектом космоса. Каждое «окно» используется для отправки к планете нескольких исследовательских аппаратов, и те из них, что успешно выполняют свои программы, дают в копилку науки о Марсе все новые и новые сведения. Это просто замечательно, так как в настоящее время уровень знаний о Красной Планете совершенно недостаточен для сколько-нибудь подробного планирования ее колонизации.

Существуют несколько сценариев дальнейших шагов человечества в сторону Марса. Наиболее реален следующий — проведя предварительный сбор данных с помощью автоматических станций, общество предпримет пилотируемую экспедицию на Марс, любой исход которой положит конец интересу человечества к этой планете, до сих пор искусственно поддерживаемый желтой прессой. Достаточно наивно надеяться на действительно сенсационные находки вроде сфинксов, пирамид, кораблей инопланетян и прочего подобного. Скорее всего, человечество испытает после марсианского полета столь же сильное разочарование в своих иллюзиях, как после лунной программы, когда стало ясно, что Луна это безжизненная каменная глыба, не присыпанная слоем бриллиантов вперемешку с обломками НЛО.

Поэтому, отбросив бессмысленные идеи терраформирования, обратимся к рассмотрению различных аспектов задачи создания марсианских ТБС-поселений.

Формирование воздушной среды в марсианских ТБС-поселениях

Задача проектирования ТБС для условий Марса является на порядки более сложной, чем для любых земных (к примеру, Арктики). Главным затруднением такого проекта является отсутствие на Марсе привычного для Земли, дарового воздуха. На Марсе воздух придется делать в буквальном смысле этого слова. Исходным сырьем данного производства должны стать газы марсианской атмосферы.

В данной главе предварительно рассматриваются общие принципы формирования воздушной среды в марсианской ТБС.

Потребности человека в кислороде

Уровень кислорода у поверхности Земли колеблется незначительно: от 20,7 % до 20,95 %. Выраженное ухудшение самочувствия, снижение работоспособности у людей наблюдаются при очень значительном падении содержания кислорода — до 15–17 % (при норме — почти 21 %) (при н. у.).

Общее количество воздуха, проходящее через легкие в единицу времени, называется легочной вентиляцией и измеряется в л/мин. В состоянии покоя легочная вентиляция равна 5–6 л/мин, при физической нагрузке она увеличивается до 60–80 л/мин.

Процентное содержание кислорода во вдыхаемом воздухе составляет 21 %. Однако при дыхании используется не весь кислород. Значительная его часть выдыхается. В выдыхаемом воздухе содержится не меньше 16 % кислорода. Таким образом, при легочной вентиляции в 6 л/мин усваивается 0,3 л/мин кислорода.

При потреблении 1 (н) л кислорода (количество потребляемого кислорода, как и выделяемого углекислого газа, обычно измеряется в так называемых «нормальных литрах» (н) л, приведенных к нормальным условиям при давлении 101,3 кПа и температуре 0 °С) человек выделяет примерно 19–21 кДж (4,6–5 ккал) тепла. В среднем может быть принят энергетический эквивалент 1 (н) л кислорода 20 кДж, а 1 г кислорода — 14 кдж.

Потребление кислорода в среднем на одного человека составляет 22 (н) л/ч или 528 (н) л/сут.

Человеку массой порядка 80 кг потребуется в среднем 26,4 (н) л/ч.

Средние экспериментальные данные о легочной вентиляции, истинном количестве потребляемого кислорода и тепловыделении приведены в нижеследующей таблице:

Табл. 1. Средние экспериментальные данные о теплопродукции, легочной вентиляции, истинном количестве потребляемого кислорода у человека массой 60–70 кг, ростом 170–180 см

Состояние организма; характеристика выполняемой работы

Легочная вентиляция, (н) л/мин

Истинное потребление кислорода, (н) л/мин

Теплопродукция

Вт

ккал/мин

Покой

5–6

0,25–0,3

83–105

1,25–1,5

Очень легкая работа

6–10

0,3–0,5

105–175

1,5–2,5

Легкая работа

10–16

0,5–0,8

175–280

2,5–4,0

Средняя работа

16–25

0,8–1,2

280–420

4,0–6,0

Тяжелая работа

25–40

1,2–2,0

420–700

6,0–10,0

Очень тяжелая работа

40–50

2,0–2,5

700–874

10,0–12,5

Чрезвычайно тяжелая работа

50–60

2,5–3,0

874–1050

12,5–15,0

Изнурительная работа

Более 60

Более 3,0

Более 1050

Более 15,0

Углекислый газ

Содержание диоксида углерода в атмосферном воздухе Земли относительно постоянно и составляет 0,03–0,04 %. Содержание диоксида углерода в городском воздухе может быть выше, чем в чистой атмосфере, и составлять до 0,05 %.

При вдыхании больших концентраций углекислого газа нарушаются окислительно-восстановительные процессы. Чем больше диоксида углерода во вдыхаемом воздухе, тем меньше его может выделить организм. Накопление диоксида углерода в крови и тканях ведет к развитию тканевой аноксии. При увеличении содержания углекислого газа во вдыхаемом воздухе до 3–4 % отмечаются симптомы интоксикации, при 8 % возникает тяжелое отравление и наступает смерть.

ПДК диоксида углерода в воздухе лечебных учреждений равна 0,07 %, а в воздухе жилых и общественных зданий — 0,1 %. Последняя величина принимается в качестве расчетной при определении эффективности вентиляции жилых и общественных зданий.

Азот

Азот по количественному содержанию является наиболее существенной частью атмосферного воздуха.

Азот принадлежит к инертным газам, он не поддерживает дыхание и горение, жизнь в атмосфере чистого азота невозможна. Однако в природе нашей планеты происходит его круговорот. Азот усваивается некоторыми видами бактерий почвы, а также сине-зелеными водорослями.

Азот является своеобразным разбавителем кислорода, выполняя в этой связи жизненно важную функцию, т. к. дыхание чистым кислородом приводит к необратимым изменениям в организме. При этом отмечено, что его повышенное содержание во вдыхаемом воздухе способствует наступлению гипоксии и асфиксии вследствие снижения парциального давления кислорода. При увеличении содержания азота до 93 % наступает смерть. Наиболее выраженные неблагоприятные свойства азот проявляет в условиях повышенного давления, что связано с его наркотическим действием. Известна также его роль в происхождении кессонной болезни.

Принципиальная схема газовых потоков ТБС

Рис. 1. Схема газовых потоков ТБС.

Обозначения на схеме:

1 — Блок газоразделительного оборудования.

2 — Камеры составления воздушной смеси.

3 — Блок водорослей.

4 — Химические производства.

5 — Жилая зона.

6 — Камеры промежуточного обогащения воздуха кислородом и удаления углекислого газа.

7 — Рабочая зона.

8 — Зона растениеводства.

Описание схемы:

Потоки газов обозначены на схеме буквой «П» с соответствующими индексами.

В ТБС поступает смесь газов из атмосферы Марса. Состав смеси представлен в таблице 2.

Табл. 2. Химический состав атмосферы Марса по его четырем основным компонентам (по объему)

Составляющая

Доли в единице объема

Молекулярная масса

CO_2

0,95

44

O_2

0,02

32

Ar

0,016

40

N_2

0,027

28

В Блоке газоразделительного оборудования (1) происходит разделение атмосферной смеси на составляющие ее газы, которые частично поступают в Камеры составления воздушной смеси (2) (П-3, состоящий из O_2, N_2, Ar) для приготовления пригодной для дыхания человека и животных воздушной смеси, частично идут в химическое производство (4) (П-1, состоящий из CO_2, а также CO и других вредных для дыхания примесей), частично идут в Блок водорослей (3) (П-2, состоящий из CO_2, N_2, O_2). В Блоке водорослей (3) происходит переработка CO_2 в органическое вещество и O_2, который вместе с газовой смесью с участием азота поступает в Камеры составления воздушной смеси (2) (П-4, состоящий из O_2). В Камере составления воздушной смеси (2) из поступающих газов составляется дыхательная смесь, соответствующая составу земной атмосферы (газовый состав сухой земной атмосферы дан ниже, см табл. 3). Воздух после составления идет в Жилую зону (5); таким образом, проходящий через нее воздух будет соответствующим земному эталону. Из Жилой зоны (5) через Камеры промежуточного обогащения воздуха кислородом (6) воздух поступает в Рабочую зону (7) и далее идет в Зону растениеводства (8), где, в отличие от прочих зон (Жилой, где состав воздуха соответствует земному эталону и Рабочей, где состав воздуха близок к земному эталону), газовый состав может иметь меньшее содержание кислорода и большее — углекислого газа, т. к. условия в этой зоне должны быть рассчитаны на благоприятный режим для роста и развития растительной массы. В определенных случаях (масштабные сезонные работы, к примеру — сбор урожая) в секциях Зоны растениеводства (8) могут быть устраиваемы нормальные условия с составом воздуха, соответствующим земному, но в остальное время для этой зоны представляется более выгодным режим, когда отработанный в других зонах воздух поступает туда без дополнительного обогащения кислородом.

Воздух из Зоны растениеводства (8) отбирается в Камеры промежуточного обогащения кислородом и удаления углекислого газа (6), а также частично изымается из системы. Изымаемый воздух направляется на Блок газоразделительного оборудования (1) (П-7, состоящий из CO_2, O_2, N_2, Ar). Таким образом, с одной стороны, в предложенном варианте в системе имеется некоторый внутренний круговорот, который призван уменьшить затраты энергии на газоразделение, а с другой — в Жилой зоне (5) состав воздуха всегда соответствует эталонному.

Попытка построения модели замкнутой СЖО была предпринята в Америке. Речь идет об известном эксперименте «Биосфера-2», в котором был сделан расчет на то, что в ограниченной замкнутой среде, герметически отделенной от остального мира, удастся воссоздать замкнутый газовый цикл. То есть, что CO_2, выделяемый в процессе дыхания человеком и животными, будет поглощаться и перерабатываться растениями в O_2, как это происходит в естественных условиях природы Земли. Однако этого, как известно, не произошло и газовый баланс «Биосферы-2» оказался смещенным в сторону большего содержания углекислого газа. Тем не менее, несмотря на то, что с помощью обычных растений полная переработка избыточных количеств углекислого газа оказалась в малых объемах невозможна, этот процесс будет в определенной мере происходить и в Зоне растениеводства (8), при некоем общем избыточном содержании CO_2 часть его будет постоянно в ходе процессов фотосинтеза растений переходить в O_2. Таким образом, осуществляя здесь частичное очищение воздуха от CO_2 и обогащение его O_2, мы получаем также возможность возвращения этого воздуха после его дополнительной обработки в Камерах промежуточного обогащения кислородом и удаления углекислого газа (6) в газовый цикл ТБС. В Камерах (6), помимо собственно обогащения воздуха кислородом (поток П-5, состоящий из O_2), возможно изъятие избытков углекислого газа с помощью восстанавливаемых реагентов (поток П-8, состоящий из изъятого CO_2).

Поставщиками кислорода для Камер составления воздушной смеси (2) и Камер промежуточного обогащения воздуха кислородом и удаления углекислого газа (6) является Блок водорослей (3), где происходит переработка углекислого газа в кислород (П-4, состоящий из O_2) с помощью устройств, в которых поддерживается жизнедеятельность биомассы культур простейших водорослей. (Аналогом подобных устройств является, к примеру, разработанная в России система «Биос».)

Углекислота может вводиться в автотрофно выращиваемые культуры водорослей различными методами. Наиболее распространенный способ — это подача углекислоты в виде газовоздушной смеси, осуществляющей, помимо снабжения водорослей источником углерода, функцию перемешивания культуры. Найденные применительно к условиям высокоинтенсивного культивирования хлореллы насыщающие и полунасыщающие концентрации CO_2 не превысили значений 1,6–1,7 % CO_2 в газовой фазе (35–40∙10−5 моля растворенной CO_2 на 1 л) при насыщающих интенсивностях света и плотности суспензии 600 млн. клеток в 1 мл.

Изучение зависимостей роста водорослей от условий показывает, что при наибольшей насыщающей интенсивности света продуктивность культуры в 4 раза выше при концентрации 1 %, чем при 0,25 % CO_2 и обратно: при одной и той же концентрации CO_2 продуктивность тем выше, чем выше интенсивность света. А чем выше продуктивность культуры, тем большее количество углекислого газа будет переработано в кислород.

Биомасса водорослей, получаемая при этом процессе, может быть использована как источник белка и физиологически активных соединений и идти как на корм сельскохозяйственным животным, так и непосредственно в питание человеку.

Табл. 3. Состав сухой атмосферы Земли (по объему)

Составляющая

Доли в единице объема

Молекулярная масса

N_2

0,780840

28

O_2

0,209476

32

Ar

9,34∙10−3

40

CO_2

3,14∙10−4

44

Ne

1,818∙10−5

20,2

He

5,24∙10−6

4

CH_4

2∙10−6

16

Kr

1,14∙10−6

83,8

H_2

5∙10−7

2

O_3

4∙10−7

48

N_2O

2,7∙10−7

44

CO

2∙10−7

28

Xe

8,7∙10−8

131,3

NH_3

4∙10−9

17

SO_2

1∙10−9

64

NO_2

1∙10−9

46

NO

5∙10−10

30

CCl_4

1,2∙10−10

154

H_2S

5∙10−11

34

HBr, BrO

примерно 10−11

81; 96

Представляется естественным, что при составлении искусственной атмосферы ТБС не будет никакой необходимости в полном повторении состава земного воздуха, включая все микровключения. Состав искусственного воздуха может быть предположен следующим: N_2 — около 78 % (может варьироваться в сторону уменьшения за счет некоторого увеличения доли других компонентов), O_2 — 21 % (или более), Ar — 1 % и более. Для дальнейших расчетов в этой работе будет принят состав: N_2 — 78 %, O_2 — 21 %, Ar — 1 %.

Первичные расчеты показывают, что при переработке 1000 м^3 марсианской атмосферной смеси (при «марсианских условиях» — м. у.), получим порядка 1,95 кг N_2 (27 м^3 (м. у.)), 1,65 кг O_2 (20 м^3 (м. у.)), 1,65 кг Ar (16 м^3 (м. у.)), а также 104,75 кг CO_2 ((937 м^3 (м. у.)).

На формирование воздушной смеси (состав: N_2 — 78 %, O_2 — 21 %, Ar — 1 %) объемом 1000 м^3 (н. у.) потребуется порядка 975 кг N_2 (780 м^3 (н. у.)), 300 кг O_2 (210 м^3 (н. у.)), 18 кг Ar (10 м^3 (н. у.)).

Для того, чтобы получить из марсианской атмосферы такое количество N_2, необходимо переработать порядка 500∙10^3 м^3 атмосферной смеси.

Из этого объема при этом также будет выделено: 825 кг O_2, 825 кг Ar и 52375 кг CO_2.

При этом следует учитывать, что необходимость в постоянной подпитке ТБС компонентами для составления воздушной смеси извне будет значительно уменьшена за счет внутрисистемного восстановления отработанной воздушной смеси. Так, азот может внутри системы ТБС циркулировать очень долго и его количество будет лишь немного уменьшаться за счет вовлечения в круговорот азота в биогеоценозах Зоны растениеводства (8), а, изымаемый из системы вместе с отработанным воздухом, он может быть вновь выделен в Блоке газоразделительного оборудования (1) и снова вовлечен в круговорот воздуха. Кислород, перешедший в отработанном воздухе в состояние углекислого газа, может быть частично восстановлен в Зоне растениеводства (8) или полностью в Блоке водорослей (3). Также углекислый газ должен удаляться в Камерах промежуточного дообогащения воздуха кислородом (6), будучи связываем там восстановимыми химическими поглотителями (к примеру, ХПИ (химический поглотитель известковый) — Ca(OH)2, окисью кальция и т. п.). Таким образом, кислород и углекислый газ будут переходить друг в друга внутри системы, азот также будет циркулировать в ней и подпитка ТБС из атмосферы должна оказаться относительно невелика по отношению к циркулирующим внутри системы воздушным потокам, компенсируя потери газов ТБС в окружающую среду.

Являясь по своему характеру предварительной, данная глава этой работы ставит больше вопросов, чем решает. Вопросы, поставленные ею, представляются весьма важными для решения задач проектирования марсианских ТБС. Однако при этом, все вопросы представляются разрешимыми, а препятствия — принципиально преодолимыми.

Задача синтеза сырья для химической промышленности марсианской колонии

В нашем обществе нефть по сию пору используется в большей части как источник энергии, хотя еще Менделеев в свое время говорил о том, что использование нефти подобным образом равноценно «топке печи ассигнациями». Ведь нефть — это, прежде всего, богатейший источник углеводородов для синтеза разнообразных полимеров, без которых наша современная жизнь просто непредставима. Применение изделий из полимеров столь обширно и разнообразно, что наше время вполне можно было бы, по аналогии с различными прошедшими периодами в истории человечества, назвать Веком Полимеров. При планировании колонизации Марса естественным образом встает вопрос об источнике углеводородов. Итак, зададимся вопросом: «Есть ли на Марсе нефть?»

Вопрос этот может показаться наивным — настолько Марс представляется иным по сравнению с нашей Землей. Естественным предполагается отрицательный ответ. Однако, на мой взгляд, вопрос о наличии или отсутствии нефти на Красной Планете является отнюдь не столь уж и явным. Напомним, что о возникновении нефти на Земле бытуют два представления: согласно первому она образовалась в результате разложения неких живых организмов, по второму углеводороды присутствовали на нашей планете изначально, будучи достаточно равномерно распределены по сформировавшему Солнечную Систему газопылевому облаку. Второе представление в последнее время получает все большее подтверждение (к примеру, в его пользу свидетельствуют данные, полученные при бурении Кольской сверхглубокой скважины). При принятии именно этой гипотезы за базовую предположение о наличии нефти на Марсе представляется уже не столь малореальным и фантастическим — ведь если углеводороды есть на Земле, есть в системах планет-гигантов, то почему им в таком случае не быть и на «промежуточном» Марсе?

Тем не менее, при столь слабых познаниях нашей науки о марсианской геологии и о закономерностях планетологии вообще, мы не можем при проектировании марсианской колонизации полагаться на возможно имеющиеся там углеводородные ресурсы. Поэтому, даже предполагая наличие нефти на Марсе, мы не вправе рассчитывать на скорое открытие месторождений гипотетической «марсианской нефти» и на их быстрое включение в эксплуатацию при проведении колонизации Марса. Представляется необходимым, в любом случае, иметь замену самородной нефти — либо на первое время, либо вообще на случай ее полного и принципиального отсутствия. Марсианский Проект должен быть полностью автономен от расчетов на возможность наличия каких-либо легкодоступных ресурсов, кроме тех, присутствие которых на планете является абсолютно достоверным и доказанным.

В качестве таковой замены нефти как источника углеводородного сырья предлагается способ извлечения углерода из марсианской атмосферы и связывание его водородом, полученным из местной воды (существование значительных количеств которой на Марсе представляется вполне доказанным), либо хлором, с получением углеводородных соединений для последующего производства из них полимеров. «Побочным продуктом» процесса будет являться кислород, который, естественно, найдет свое применение в Марсианском Проекте.

В свое время триумфом химической науки стала разработка в 1911 году промышленного синтеза аммиака из азотоводородной смеси. Неисчерпаемым источником азота в этом процессе является воздух. Создание производства аммиака и на его основе производств различных азотных удобрений сняло стоявшую перед цивилизацией угрозу «азотного голода».

Теперь Земля стоит на пороге «углеводородного голода» и возможно, что предлагаемая мной для Марса технология получения углеводородов из газообразного углекислого газа и воды будет когда-нибудь иметь свое применение и на нашей планете, хотя, скорее всего, в каком-либо модифицированном для земных условий виде.

В конце концов, углекислый газ на Марсе — наиболее распространенный компонент атмосферы, и эта его атмосфера может стать источником углерода для получения полимеров и других важных соединений промышленностью марсианских ТБС, также как стал для земной промышленности воздух источником азота.

Вот один из предлагаемых возможных вариантов:

Первичной реакцией этого варианта будет реакция разложения углекислого газа (CO_2), протекающая при высоких температурах:

1) CO_2 = C + O_2

Данная реакция при наличии достаточно мощного источника энергии не представляется особенно затруднительной для массового разложения углекислого газа на составляющие элементы. Полученный кислород из реакционной зоны удаляется и идет на обработку для дальнейшего использования, а углерод направляется на дальнейшее превращение.

Следующая стадия представляет собой получение карбида кальция (CaC_2). В промышленности его получают путем нагревания угля с негашеной известью в электрических печах при температуре порядка 2500 °С по реакции:

2) 3C + CaO = CaC_2 + CO

Угарный газ (CO) в дальнейших превращениях не участвует и выводится из зоны реакции. Однако называть его при этом «отходом» было бы несправедливо, так как его вполне реально, к примеру, использовать на реакцию с хлором (CO + Cl_2 = COCl_2) — образовавшийся фосген является применяемым сырьем для производства полимеров в современной промышленности, либо как составную часть синтез-газа (см. ниже).

3) CaC_2 + 2H_2O = Ca(OH)2 + C_2H_2

Получившийся в результате этой реакции ацетилен (C_2H_2), являясь основным продуктом, выводится из зоны реакции. На основе ацетилена как исходного сырья имеются промышленно используемые технологии синтеза таких важнейших продуктов, как уксусная кислота, синтетический каучук, пластмассы, различные растворители и пр.

Гашеная известь (Ca(OH)2) нагревом с отщеплением воды переводится в негашеную (CaO) и направляется на начало процесса:

4) Ca(OH)2 = CaO + H_2O

Получившаяся в качестве побочного продукта вода может быть сконденсирована и направлена на третью стадию процесса.

Таким образом, итоговая реакция процесса, исключая побочную «фосгеновую» ветвь и реакции, связанные с восстановлением окиси кальция, который в реакциях является в принципе нерасходуемым, будет такой:

3CO_2 + H_2O = 3O_2 + CO + C_2H_2

Исходными веществами для процесса будут являться такие простейшие и распространеннейшие вещества (наличие воды на Марсе признано в настоящее время в научных кругах уже не подлежащим сомнениям), как углекислый газ (CO_2) и вода (H_2O), а продуктами будут являться кислород (O_2) (необходимый как непосредственно для дыхания, так и, к примеру, как окислитель для двигателей транспорта, как вещество для химического синтеза различных веществ и т. п.), угарный газ (CO) (который может быть превращен, к примеру, в фосген, который, в свою очередь, может использоваться как сырье для дальнейшего синтеза и т. п.) и ацетилен (C_2H_2), который является важным сырьем химического синтеза разнообразнейших веществ.

Так, одно из применений ацетилена заключается в производстве из него бензола (C_6H_6):

3C_2H_2 = C_6H_6

Также возможна полимеризация по другому пути — при пропускании ацетилена через раствор хлористой меди и хлорида аммония в соляной кислоте при 80 °С образуется винилацетилен, который в дальнейшем, при присоединении HCl, превращается в хлоропрен, применяемый для получения синтетического каучука.

При присоединении воды, протекающем при каталитическом действии солей ртути (реакция Кучерова), получается виниловый спирт, который изомеризуется в уксусный альдегид. Данная реакция имеет большое промышленное значение, т. к. уксусный альдегид является в технике веществом, которое в огромных количествах применяется для получения уксусной кислоты, этилового спирта и ряда других веществ.

Также ацетилен служит в промышленности исходным продуктом для синтеза таких растворителей, как, например, трихлорэтилен и т. д.

Химически чистый ацетилен в смеси с этиленом (данный газ именуется «нарцилен») может применяться в качестве наркоза при хирургических операциях.

Итак, данный вариант получения сырья для химического производства марсианской колонии позволяет наладить производство на месте столь важных веществ, как каучук, различные растворители, ароматические вещества (производные бензола), уксусная кислота и т. д., что, несомненно, должно представлять интерес при проектировании серьезного освоения Марса. Предполагается, что создание технологии цепочки производств, максимально автоматизированных и взаимосвязанных, должно являться одной из главных задач проекта освоения.

Возражением может служить тот момент, что реакции начального этапа требуют для своего осуществления больших количеств энергии. Однако, не имея на иных планетах (равно как и в трудных для жизни уголках нашей планеты) большинства доступных ресурсов, мы должны идти по пути их «замены», а точнее, создания с помощью других доступных ресурсов, имеющихся в наличии, тех, что нам требуются. Одним из таких базовых ресурсов должна стать энергия. (О ресурсах см. в части 4.)

В качестве таких источников могут выступать на первых порах атомные электростанции, привезенные с Земли, а в дальнейшем энергетика ТБС-поселений должна строиться на основе использования местных возможностей — к примеру, энергии ветра, солнца или перепада ночных и дневных температур и т. п. В любом случае колонии обязаны иметь мощную энергетику.

Другой из возможных вариантов использования углекислого газа как источника углерода для дальнейшего синтеза сложных веществ:

Этот вариант основан на каталитических превращениях синтез-газа.

Первичной реакцией этого варианта также будет реакция разложения углекислого газа (CO_2), протекающая при высоких температурах, но идущая до промежуточной стадии — образования угарного газа (CO). Ее можно представить следующим образом:

2CO_2 = 2CO + O_2

Данная реакция также требует больших затрат энергии.

Полученный кислород из реакционной зоны удаляется и идет на обработку его для дальнейшего использования, а угарный газ направляется на дальнейшее превращения.

Второй исходной реакцией данного варианта представляет собой реакция электролиза воды:

H_2O = H_2 + O_2

Кислород также удаляется из зоны реакции и идет для дальнейшего использования.

Таким образом, мы получаем синтез-газ. Меняя катализаторы и условия, из него можно получать самые разнообразные соединения, причем ряд реакций достаточно хорошо отработан в промышленности.

Так, в настоящее время применяют следующие каталитические процессы переработки синтез-газа (CO + H_2):

1) синтез метанола (катализатор — оксиды Cu — Zn — Cr):

CO + 2H_2 = CH_3OH

2) метанирование (катализатор Ni):

CO + 3H_2 = CH_4 + H_2O

3) синтез углеводородных смесей (процесс Фишера — Тропша) (катализатор Fe):

CO + H_2 = жидкие углеводородные смеси

4) синтез высших спиртов (катализатор Zn — Cr):

CO + H_2 = смесь метанола и высших спиртов

5) синтез альдегидов и спиртов гидроформилированием олефинов (катализатор Co или Rh):

RCH=CH_2 + CO + 2H_2 = RCH_2CH_2CHO

6) синтез органических кислот гидроксикарбонилированием непредельных соединений (катализатор Ni):

CH_2=CH_2 + CO + 2H_2O = CH_3CH_2COOH

7) синтез эфиров жирных кислот метоксикарбонилированием высших олефинов (катализатор Co):

RCH=CH_2 + CO + MeOH = RCH_2CH_2COOMe

Наиболее крупнотоннажным среди них является производство метанола. Метанол — многоцелевой полупродукт, из которого можно получить различные химические соединения. В промышленности освоены, например, синтез формальдегида (катализатор Ag или оксиды Fe — Mo):

CH_3OH + 1/2O_2 = H_2CO + H_2O

и получение уксусной кислоты (катализатор Rh):

CH_3OH + CO = CH_3COOH

Из формальдегида, в свою очередь, в химической промышленности производят массу других продуктов. Это мочевиноформальдегидные смолы, фенолформальдегидные смолы, бутандиол, ацетальные смолы, пентаэритрит, гексаметилентетрамин, меламинформальдегидная смола, мочевиноформальдегидные концентраты, хелатообразующие агенты и другие продукты.

Также представляются перспективными следующие процессы:

Гомологизация метанола в этанол (катализатор Co):

CH_3OH + CO + H_2 = CH_3CH_2OH + H_2O

(это к вопросу о получении топлива для транспортных средств, о чем говорилось выше)

Синтез низших олефинов из метанола на высококремнистых цеолитных катализаторах.

Синтез этиленгликоля:

CH_3OH = HOCH_2CH_2OH

Полагаю, приведенные примеры показывают, что организация химической промышленности в условиях минимума ресурсов принципиально возможна.

Впрочем, есть и еще один подход к проблеме. До сих пор часть сырья для химической промышленности производится с помощью определенных сельскохозяйственных производств. Примером могут служить плантации гевеи, дающие каучук. Представляется, что в условиях ТБС-поселений возможна различная комбинация тех или иных подходов, в зависимости от внешних условий и установленной эффективности различных производств.

Марсианские базы и поселения

Можно предположить, что при освоении Марса потребуется два типа ТБС-поселений — базовые поселения и исследовательские поселки. На первом этапе также потребуются первичные базы. Задачи создания первичных марсианских баз, построения базовых поселений и исследовательских поселков сильно различны между собой. Так, первичная марсианская база — это объект, который должен быть собран на месте высадки из привезенных с Земли блоков и материалов и обеспечить безопасную работу и жизнедеятельность первых партий поселенцев Марса. Базовые же поселения — это уже капитальные постройки, которые должны быть созданы с применением местных строительных материалов и призваны служить домом для поколений населения Марса. Исследовательские поселки — это передвижные временные поселения, задачей которых является проведение разведки и различных исследований.

Из разницы задач вытекает и разница в предъявляемых к этим классам объектов требований.

Первичная марсианская база должна отвечать следующим требованиям:

— простота и скорость сборки из готовых блоков и материалов,

— стопроцентная эффективность использования площадей (ничего лишнего);

— возможность разборки и перенесения базы на новое место;

— замкнутый цикл жизнеобеспечения;

— возможность развертывания систем частичного самообеспечения.

Базовые поселения (сеть базовых поселений) должны отвечать следующим требованиям:

— полное самообеспечение при замкнутом цикле жизнеобеспечения;

— наличие рядом с каждым из поселений месторождений каких-либо полезных ископаемых;

— наличие предприятий добычи и переработки этих полезных ископаемых;

— наличие внутреннего транспорта и транспорта, связывающего поселение с другими подобными;

— эффективное использование площадей, предполагающее, однако же, при этом и достаточную комфортность среды обитания;

— полная защита от радиации и других вредных факторов, безопасность среды обитания.

Исследовательский поселок должен отвечать следующим требованиям:

— мобильность, возможность быстрого перемещения с одного места на другое;

— наиболее возможная защита от радиации и других вредных факторов;

— замкнутый цикл жизнеобеспечения;

— наличие всей необходимой исследовательской аппаратуры, нужных инструментов и приборов, лабораторного оборудования и достаточных для проведения исследований помещений.

Начало колонизации Марса предполагает долгое предварительное изучение планеты автоматическими межпланетными станциями (АМС). Прежде чем на Марс отправятся люди, необходимо получить гораздо более полное представление о планете и об ее ресурсах, чем имеется на настоящее время. Постройке баз должны будут предшествовать разведочные экспедиции АМС, желательно с роботами-марсоходами, которые осуществят осмотр наиболее подходящих, выбранных заранее мест и снимут необходимые для привязки базы к местности замеры. Использовать для этих целей экспедиции с людьми нецелесообразно в силу их огромной затратности и большого риска. Из нескольких мест, проверка которых была проведена роботами, будут выбраны наиболее перспективные.

Одной из проблем строительства марсианских поселений станет тот факт, что наиболее пригодным для обитания районом является экватор с его более теплым климатом и гораздо более разнообразным — а следовательно, и более привлекательным с геологической и промышленной точки зрения рельефом, однако признаков больших количеств воды там пока не обнаружено. Полагают, что грунт в умеренных и экваториальных широтах, между параллелями 60 град. значительно прогревается и лед там отсутствует в слое толщиной от нескольких десятков до 300–400 м. (при этом на данный момент нет доказательств, что он имеется там вообще даже на больших глубинах). Поэтому, возможно, что если лед или другие источники воды (к примеру, гидраты солей) в более умеренных широтах не будут обнаружены, то придется строить как минимум одну базу в высоких широтах исключительно для решения задачи обеспечения водой главного района развития. При этом придется решать также проблему доставки этой самой воды в основной район развития, расположение которого естественно предположить в экваториальной местности. Задачу такой доставки нельзя назвать простой, т. к. применение на Марсе авиации труднопредставимо, прокладка же дорог или трубопроводов на большие расстояния в условиях неизученной и враждебной человеку планеты — задача не для начальных этапов колонизации. Подходящим средством для решения этой проблемы на первых порах представляется ракетный способ. Предполагая необходимость создания сети исследовательских баз, нужно представлять, что в любом случае придется решать проблему их сообщения между собой, а это, ввиду достаточно большой удаленности друг от друга, требует применения именно ракетного транспорта. В качестве такового возможно использование аппарата небольших габаритов и небольшой грузоподъемности, работающего на кислород-водородном топливе местного производства, получаемого электролизом все той же воды. В дальнейшем, при развитии на Марсе соответствующей инфрастуктуры, эта проблема должна быть решена другим способом — прокладкой дорог и (или) трубопроводов.

Таким образом, одной из главнейших задач первого этапа является нахождение залежей льда или гидратов солей как можно ближе к центральному району развития, а второго этапа — построение производства по добыче и переработке водяного сырья и налаживание пути доставки воды в центральный район развития.

Вообще, полагаю, что главными задачами первого этапа колонизации будут, прежде всего, геологическая разведка и поиск наиболее подходящих мест для основания поселений. При этом исследовательским поселкам отводится роль баз разведчиков. Сама же разведка должна осуществляться с помощью марсианских вездеходов, рассчитанных на длительное автономное существование вдали от баз и снабженных необходимым геологическим оборудованием, с экипажем, состоящим, как минимум, из двух человек.

Здесь стоит упомянуть о проблеме «инопланетного горючего», которая заключается в том, что на других планетах нет внешнего окислителя, такого как присутствующий в атмосфере нашей планеты кислород. В связи с этим энтузиастами изобретаются самые экзотические методы навроде применения на Марсе алюминиевого порошка, который будет гореть в атмосфере углекислого газа и давать таким вот нестандартным образом энергию для двигательной установки. Однако решение проблемы может быть гораздо более простым — всего-навсего придется возить с собой не только горючее, но и окислитель. В таком случае топливом может служить, к примеру, водород или, скажем, этиловый спирт либо другое подобное органическое вещество, что же до кислорода, то его в любом случае придется возить в баллонах в сжатом виде для дыхания, а, следовательно, технология такой перевозки будет достаточно отработанной. В любом случае этот способ лучше, чем возить с собой алюминиевый порошок.

Другое преимущество этого метода в том, что для его использования не придется разрабатывать двигатель новой системы — вполне подойдет обычный двигатель внутреннего сгорания. К тому же возможен сбор воды, получаемой в ходе сгорания вещества, используемого в качестве горючего.

Отмечу еще такой факт, говорящий в пользу спирта — это вещество может быть получено не только химическим синтезом, но и путем переработки растительной продукции. В ряде стран спирт, получаемый таким образом, уже в настоящее время применяется как горючее для транспортных средств.

На базе исследовательского поселка может быть размещено несколько таких вездеходов, также должна иметься ремонтная мастерская, диспетчерский пункт, осуществляющий контроль за действиями экспедиций и контакт с остальными базами, в том числе и центральной. В таком исследовательском поселке также должны быть: системы обеспечения жизнедеятельности и теплового режима, энергетические установки (работающая и как минимум одна дублирующая), жилые помещения, лаборатории, столовая и кухня, выходные шлюзы, ангары для техники и др.

В отличие от баз, поселения — это уже капитальные строения со своими добывающими и перерабатывающими предприятиями и производствами, которые обеспечивают население всем необходимым.

Марсианские ТБС-поселения подчиняются описанным выше принципам (см. часть 4 «Технобиосфера»), и при их создании будет применен опыт использования ТБС-поселений на Земле. Будут, конечно, и некоторые различия — к примеру, в целях радиационной безопасности поселения на Марсе должны быть заглублены в грунт.

Технология их постройки, по моему представлению, такова: после тщательного подбора места, в большом котловане (за основу которого может быть взято и какое-либо естественное углубление) строятся жилые и производственные здания, возводятся опоры. Далее на опоры (в качестве них используются также и несущие стены зданий) возводится крыша, которая впоследствии засыпается сверху слоем грунта. Таким образом, получаются рукотворные пещерные миры, причем высота пещер может составлять от 5–10 м (у стен) до 15–20 м в центре, что позволяет на сформированной из измельченного местного грунта, удобрений и остатков жизнедеятельности людей и животных земле посадить различные растения. Энергия для роста растений и освещения поселений будет поступать от размещенных под потолком светильников. Климат возможно будет регулировать с помощью нагревательных элементов, так что в таких мирах будет «вечное лето».

Для полива достаточно разместить под крышей соответствующие поливальные устройства, так что даже дождь будет там вполне земным. Таким образом, появляется возможность создания небольших рукотворных миров, т. е. как бы терраформирование в уменьшенном масштабе. Леса фруктовых деревьев, поля, озера и даже небольшие речки — все это вполне может стать элементами пейзажей марсианских поселений. Производства, способные загрязнять эту рукотворную среду обитания, должны быть размещены вне ее, и к ним, а также к другим подземным секциям поселения и к другим поселениям должны быть проложены соответствующие коммуникации.

Таким образом будут сформированы жилые зоны будущих поселений. Основная часть сельскохозяйственной продукции, как и в описанных выше земных ТБС-поселениях, будет выращиваться в секторах сельскохозяйственного производства, где будут обеспечены лучшие результаты. Но, тем не менее, некоторая ее часть, как я полагаю, будет производиться и на таких вот плантациях «под открытым небом», которые, кроме производства продукции, будут еще и украшать собой подземные миры, делая обитание в них людей более комфортным.

Говоря о формировании искусственного ландшафта, нельзя не упомянуть о неудаче проекта «Биосфера-2», которая может быть выставлена как противоречие высказанным мною предложениям. Я считаю, что такое противоречие будет неправомерно, так как при проектировании «Биосферы» ставились совершенно иные задачи, вследствие чего «биосферщики» попытались механически перенести всю природную среду, что совершенно ни к чему делать в данном случае. Кроме того, совершенно необязательно пытаться решить все проблемы только лишь насаждением растений — поддержание кислородного баланса возможно и необходимо производить сочетанием одновременно нескольких методов: природным (с помощью флоры поселения), водорослевым (наработанные методики очистки воздуха с помощью водорослей уже имеются), химическим — связывание антропогенных токсинов с помощью различных фильтров и абсорбентов, и т. п.

(О создании подходящей для жизни людей атмосферы я попытался немного порассуждать в главе «Формирование воздушной среды в марсианской ТБС»).

Дальние перспективы освоения Внеземелья

В предыдущих главах я пытался рассказать о перспективах освоения Марса, в этой речь пойдет о еще более «фантастических» планах освоения других объектов Солнечной Системы.

Марс — достаточно близкий к Солнцу, имеющий серьезную углекислотную атмосферу и вследствие этих факторов мир гораздо более теплый и «уютный» в сравнении со всеми прочими объектами Солнечной Системы. Согласно современным представлениям, основывающимся на самых последних данных, на Марсе должно быть большое количество воды. Это самый перспективный объект для колонизации. Однако Марс не единственный такой объект.

Вообще, в Солнечной Системе из всего ее планетно-спутникового изобилия в той или иной мере подходящими для жизни людей в будущем выглядят следующие объекты, помимо Марса:

1. Спутники Юпитера, где имеются вода и минералы. Ледяная Европа, Каллисто и Ганимед.

2. Меркурий, обладающий марсианской гравитацией (по величине), богатый металлами и энергией.

3. Луна, главным преимуществом которой является ее близость к Земле.

4. Тритон, имеющий углеводороды, азотные соединения, минералы.

Другой класс объектов — это потенциально перспективные:

О Титане пока слишком мало известно, чтобы можно было судить, подходит ли он для колонизации. Данные, полученные «Кассини» его посадочным зондом «Гюйгенс», ненамного увеличили наши знания об этом загадочном мире.

О Венере можно сказать, что в просматриваемом будущем ее освоение представляется очень затруднительным. Однако это не значит, что ее надо категорично отмести как перспективный объект, слишком уж заманчиво ее расположение вблизи Солнца, мощная атмосфера из углекислого газа, ресурсное богатство. Может быть, в будущем люди смогут создать ТБС-поселения, парящие в атмосфере этой планеты, высоко над ее поверхностью, имеющие спускаемые аппараты, с помощью которых поднимают с поверхности необходимые минеральные ресурсы. Эти ресурсы могут добывать автоматы.

Собственно, не только о Титане можно было бы сказать, что он «малоизучен», в случае с Титаном просто вообще практически ничего не известно. Все прочие упомянутые здесь миры, кроме Марса и Луны, также не подвергались сколько-нибудь систематическому изучению, и сведения о них носят поверхностный и предварительный характер. Изучение Солнечной Системы находится в самой начальной стадии, и впереди еще много работы. В этой работе есть где развернуться энтузиастам АМС и прочих дистантных способов изучения.

Поэтому говорить о каких-либо планах колонизации вышеперечисленных объектов и пытаться предвидеть стратегию их освоения было бы преждевременно. Этим своим перечислением возможных объектов колонизации я хотел всего лишь показать, что существуют и «послемарсианские» горизонты. Научившись строить ТБС-поселения сперва на Земле, а потом на Марсе, люди смогут перейти к задачам более высокой сложности. К переносу жизни на Луну, на спутники Юпитера, на Меркурий и Тритон. В дальнейшем, возможно, человеческие поселения появятся и на Венере, и на Титане, и на других объектах Солнечной Системы.

Что ж, будем надеяться на это.

Часть 7

Споры

Ода Инету

Впервые получив долгожданный собственный выход в Интернет, я был очень рад открывающимся передо мной перспективам получения информации и общения с интересными людьми. С энтузиазмом ринулся я в его просторы в поисках единомышленников, коих, как мне казалось, не могло не быть в нем, причем в немалых количествах. Я посещал различные сайты, побывал на множестве форумов, но…

Сказать, что я испытал разочарование, было бы неправдой — чувства, овладевавшие мною по мере моего все большего освоения пространств Мировой Паутины, были несколько иного рода. Я назвал бы их удивлением.

Миллионы людей ежедневно пользуются Инетом, непостижимо огромные потоки информации перекачиваются между континентами, но что же это за информация? Сказать, что это спам, было бы слишком просто. Да, есть спам откровенный и неприкрытый, но с этим хотя бы все сразу понятно…

Благо ли Инет или зло? — спорят то там то здесь. Несет ли он миру пользу или наоборот?

Полагаю, Интернет, как и любое техническое средство, усиливающее возможности людей (в данном случае в интеллектуальной сфере), сам по себе абсолютно нейтрален. Так нейтрален любой механизм — из ружья можно убивать людей и тогда оно зло, но можно ведь и охотиться с его помощью, добывая пищу и спасая, таким образом, от голода себя и свою семью, тогда оно добро. На самолетах можно перевозить людей и грузы и это благо, но их же можно использовать для бомбометания, и тогда это зло. Наркотические средства при их применении в медицине — несомненное благо, но они же в руках дельцов и охотников до легкой жизни приносят вред.

Так и с Интернетом. Люди получили во владение одно из самых могущественных технических средств в своей истории, с помощью которого можно не только увеличить во множество раз скорость общения и возможности получения информации, не только умножить интеллектуальный потенциал человечества, но и изменить всю систему общественного управления. Интернет — это потенциальная революция!

Но что из этих огромных возможностей мы видим реализованными в современном Интернете? Перед нами заунывная картина — люди превратили Сеть в Великое Развлекалище. Почтенные отцы семейств приходят в Инет, чтобы резвиться на порносайтах, а молодежь тратит время на бессмысленное, неинформативное, ни к чему не ведущее «общение» на чатах. Жизнь настоящая подменяется виртуальной подделкой, и эта вот псевдожизнь принимается всеми за настоящий Инет, который стал для многих «поборников нравственности» образом некоего супернаркотика, вампиром, высасывающим из людей их время и жизненную энергию, этаким Всемирным Растлителем.

Но только сами люди виноваты в таком положении дел, ведь Инет — всего лишь техническое средство, «машина», одинаково равнодушная к тому, что творится с ее помощью — разрушение или созидание.

Конечно же, наряду с развлекающимися и резвящимися идиотами в Инет заходит за информацией множество достаточно серьезных людей, и многим ученым Сеть облегчила получение ими конечного результата исследований и работ. Однако, к сожалению, процент такого творческого использования Интернета не столь велик, как, казалось бы, должен.

Я посещал многие научные форумы и был неприятно удивлен тем, что даже кажущиеся на первый взгляд серьезными обсуждения оказываются обычно на поверку всего-навсего околонаучным трепом. Просто молодежь, более открытая и циничная, может позволить себе, не притворяясь и не «мудрствуя лукаво», писать в чатах по нескольку часов подряд творения примерно такого содержания и мыслительного напряга:

«— Привет. Как дела?

— Ничаво.

— И я ничаво»

и т. п., и получать от этого дебильного обмена информацией радость и удовлетворение (сие напоминает общение собак лунной ночью, перелаивающихся друг с другом из соседних деревень — информационная составляющая нулевая, но зато сколько радости и какое чувство единения — что для бобиков — тузиков — шариков, что для младых людей, тычущих пальчиками в клавиатуру). А люди более взрослые и «серьезные» до этого уровня «естественности» еще не доросли, вот и пытаются зачастую, при подобной же внутренней подоплеке, изображать видимость дела. Однако же и КПД таких «дел» невелик и сущность его, к сожалению, по большей части та же, что и у «племени младого».

«Что же плохого видишь ты в общении?» — спросит меня кто-нибудь, подивившись таким вот моим суждениям. «Да ничего не вижу», — отвечу я и буду прав, потому что и впрямь «ничего не вижу» — я не вижу реальных дел, не вижу действия, не вижу деятелей и желающих действовать, а вижу лишь забалтывание дела да слышу пустолаек, перебрехивающихся между собой лунной ночью, навеки нависшей над нашей планетой.

Великая Информационная Революция оказалась задавлена болтовней. Косопузым буржуинам и злобным диктаторам не пришлось посылать армии своих клевретов ломать компьютеры и разрушать связь. Все сделали сами люди, превратив великолепную всемогущую машину, которая могла бы изменить к лучшему жизнь нашей планеты, в груду бесполезного хлама.

Впрочем, Интернет оказывается полезен, к примеру, при обкатке идей. Если хочется устроить обсуждение какой-нибудь идеи, то устроить в Сети это достаточно несложно — делаешь на каком-либо форуме с нужной тематикой и приемлемым интеллектуальным уровнем ссылку на статью со своей идеей — и желающие покритиковать всегда найдутся.

Если первая часть моей книги является вступлением, вторая и третья представляют собой вынужденные рассуждения о политике четвертая, пятая и шестая уже собственно мои идеи, то в этой части я предполагаю немного поспорить — точнее, привести некоторые из вызванных обсуждениями в Интернете мыслей.

Надеюсь, что эти примеры помогут пояснить мою точку зрения.

Сущность замутнения, или поимка дьявола и извлечение оного на свет божий

Опубликованные в одном из номеров «Красной Планеты» (это электронный журнал, существующий на астрономическом сайте «Астролаб») мои мысли о возможности построения нового общества вызвали критику с разных сторон. С одной стороны, они были оспорены сторонниками построения нового общества на Земле:

«…О статье Сергея „Колонизация“ хочется сказать вот что. Он не задумывался, что человеческий род на протяжении тысяч поколений формировался именно в тех условиях, которые в статье предлагается искусственно создать на Марсе? Суровые условия, когда человеческие сообщества проходили отбор на социальность. Но, не привитые, образно говоря, нужной вакциной (то есть не получив необходимого исторического опыта), эти сообщества разложились, когда изменились материальные условия жизни.

Сергей полагает, что сейчас „вакцина“ уже есть? Лично мне этот проект напомнил сюжет романа Урсулы ле Гуин „Обездоленный“ (у нас переведённого как „Обделённые“). Там тоже о попытке создать анархо-коммунистическое общество путём колонизации суровой планеты людьми, сформировавшимися при капитализме. Вы не подумайте, я не зло это говорю. Наоборот, доброжелательно. Наш проект изменения мира (вовсе не отрицающий полёты на Марс) иной — коллективное коммунистическое самовоспитание. Начать с себя, при этом не замыкаясь на себе…»

С другой стороны последовала критика тех, кто не верит в возможность каких-либо улучшений общества и человеческой природы вообще:

«Сергей, вот чего я никак не могу понять, читая ваши высказывания, так это то, почему человек, у которого не получилось создать нормальное общество на Земле, сможет создать его на Марсе, или еще где-нибудь вне Земли? Как вы будете проводить отбор членов нового общества? Кто будет решать, кого принимать, а кого нет? У меня напрашивается только один ответ — вы же сами и будете, иначе проберется туда гад какой-нибудь, который будет портить мораль (вы сами писали, что если несколько человек поступают плохо, то это вынуждает и вас вести себя подобно им). Но понятно, что вряд ли такая честь (отбора членов нового общества) выпадет именно вам. Не боитесь ли вы, что отберут не тех людей, и новое общество получится не лучше старого? И вообще, вопрос „Что такое хорошо и что такое плохо“ настолько субъективен, что ваша мечта просто невыполнима. Внешние условия не могут глобально изменить человека, а тем более человека в контексте общества (пусть даже нового и небольшого общества), если общество не может измениться к лучшему на Земле, по внутренним причинам, Марс ему не поможет. От человеческой сущности не убежишь, и если у человека не хватает сил, чтобы противостоять обществу, оставаясь верным своим моральным устоям, ему тем более будет не по силам построить новое общество вне Земли.»

Хотелось бы сказать, что проект заселения Марса и построения на нем общества с новым типом социального устройства нисколько не противоречит предлагаемым оппонентами путям.

Самовоспитание — это просто прекрасно, а коллективное — тем паче. Предлагаемый вторым (столь пессимистичным по отношению к человеческой природе) автором путь тоже хорош — любить конкретных людей, заботиться о них, а не о человечестве в целом и т. п. Противопоставлять наши подходы не имеет смысла, также как не имеет смысла противопоставлять, скажем, стену дому, а дом городу, или волну морю, а море воде. Проект освоения Марса вовсе не отрицает изменений на Земле и уж тем более не против любви к конкретным людям и помощи им.

Вопрос в другом. Было бы просто замечательно, если бы путь, предложенный первым оппонентом, оказался возможным. Однако же мне он таковым не представляется. Данная концепция не оригинальна, а, следовательно, защитные программы социума (о них ниже) давно выработали иммунитет против нее. Этот путь, тем не менее, небесполезен, но… это не атака, а защита. Как отдельная группа себя ни улучшай — основные массы народа будут жить по-старому, это уже было, сколько ни ходили народовольцы в народ — ни к каким особым сдвигам это не привело. К сожалению, люди не в состоянии произвольно менять социум, а вот он вполне способен менять людей. Возьмем вполне жизненный и близкий пример: каждый из нас, случалось, желал изменить себя, давал слово начать «новую жизнь» — как правило, более светлую и осмысленную, но насколько часто подобные попытки приводили к ощутимым результатам? То есть человек не в состоянии зачастую сколько-нибудь изменить даже собственную жизнь, но при этом берется переменить общество — не настораживает ли это?

Зададимся вопросом — почему же это так? Что мешает человеку в данном конкретном примере меняться в лучшую сторону? Наше поведение обусловлено обществом, с раннего детства человек подвергается его программированию, мы проникнуты его программами, сами не замечая того. Наши действия обусловлены обществом на подавляюще большую часть. Ницше говорил о морали нечто вроде того, что она изобретена для подчинения одних людей другим, что все эти своды правил общежития — всего лишь обман одних в пользу других. Я не могу с ним в этом не соглашаться, с одним небольшим замечанием, которое скажу позже. Общество манипулирует поведением своих членов (причем не только через мораль — мораль здесь лишь видимая вершина айсберга), направляя его таким образом, чтобы люди оказывались дезориентированы, ослаблены и легко управляемы. Поэтому любые попытки повысить степень внутренней организации и, соответственно, свободы (будь то даже такие невинные мелочи, как бег по утрам или изучение иностранного языка и т. п.) натыкаются как на некие барьеры, выставленные внутри сознания, так и на механизмы, дезорганизующие попытки к изменениям извне. Защитные механизмы социума видят опасность в сильных людях. Для того, чтобы, живя в нашем современном обществе, хоть немного усилить себя и упорядочить свое сознание, приходится избавляться от множества догм и иллюзий, безжалостно уничтожая навязанные социумом программы и отсекая лишние связи, которыми он, словно паук паутиной, опутывает человека, лишая его свободы и превращая в жертву своих интересов. Механизмы воздействия социума на человека при этом варьируются от очень грубых до тончайших, а их поле деятельности не упускает ни единой мелочи в жизни любого человека, делая его при этом собственным соглядатаем и собственным палачом.

Да, я считаю, что Ницше был прав в своем утверждении о том, что мораль — инструмент подчинения. Но полагаю, что, во-первых, это лишь один из множества таких инструментов, а во-вторых — если когда-то давно, вначале, эти инструменты действительно работали против одной части общества на благо другой (к примеру, для защиты законопослушных членов общества от его маргинальной части и т. п.), то впоследствии механизмы действия этих инструментов вышли из-под контроля людей и зажили своей собственной, очень слабо подвластной их корректировке жизнью. Таким образом, выходит весьма интересная ситуация, когда даже те люди, кто вроде как управляют, оказываются при ближайшем рассмотрении всего лишь марионетками, имеющими еще меньшую свободу воли, чем их подчиненные. Так что попытки переложить ответственность за несчастья человечества и его бестолковые судороги и метания на конкретных злодеев не имеют смысла, виноваты в конечном итоге не люди (хотя и они тоже — те, что становятся проводниками зла и хаоса), и ликвидация отдельных носителей темных тенденций никогда не приводила к сколько-нибудь значимому улучшению жизни «страдавших народов» на длительный промежуток времени.

Итак, кто же этот враг, подчинивший людей? Люди религиозные полагают, что есть некий Враг Рода Человеческого, от козней которого происходят все беды, несчастья и нелепости нашего общества. Люди научного склада понимают, что как ни хороша и красива концепция Дьявола, но она не может быть принята ими за истину в силу недоказанности его существования. Сейчас я попытаюсь изловить Дьявола и извлечь его на свет божий для препарации и изучения. Он будет представлен людям, лишенный мистического флера, облаков из серы и рогатой свиты.

Чтобы лучше понять суть феномена, обратимся к его истокам. Итак, зарождающееся общество в силу ряда причин пошло по пути усложнения своей структуры. Это повлекло необходимость разграничения прав и обязанностей, а также необходимость регулирования взаимоотношений внутри общества. Для того чтобы уменьшить число конфликтов и упорядочить общественные взаимоотношения, были выработаны некие защитные механизмы, воздействующие на человеческое сознание с помощью воспитания, традиций, обычаев, морали и прочего. Человек с самого раннего возраста стал подвергаться систематичному программированию.

С течением времени и все большим усложнением структуры общества все более изощренными становились и системы программирования. Уже на достаточно ранних этапах истории они постепенно стали выходить из подчинения человека, и в итоге мы получили такое положение вещей, когда вышедшие из-под контроля людей защитные программы живут собственной «псевдожизнью» на просторах ментального пространства человечества, подобно современным компьютерным вирусам. Жизнь общества в настоящее время оказалась полностью подчинена этим программам-вирусам, живущим в человеческих сознаниях и имеющим неограниченные способности к приспособлению и воспроизводству.

Итак, теперь оценим шансы в борьбе с этим явлением обществ людей, стремящихся к самовоспитанию. Целью «вирусных программ» является поддержание равновесия в обществе, как они его «понимают». Каждый конкретный человек, являясь носителем этих программ, имеет внутренние стереотипы поведения и шаблоны, определяющие его развитие, внушенные ими. Когда происходит их нарушение, включаются внутренние механизмы «выравнивания курса» — возвращения к положенной роли в обществе и соответствующему этой роли поведению. Каждый индивид является, таким образом, сам себе соглядатаем, судьей и палачом. От этого «внутреннего правосудия» убежать непросто. Впрочем, при соответствующем старании его можно заблокировать или ослабить, но тогда включаются механизмы внешней корректировки. В сознании каждого человека имеются, опять же созданные защитными программами-вирусами, шаблоны для всех типов окружающих людей, и когда имеет место отход какого-либо из окружающих от них, включаются механизмы коррекции (иногда выражающиеся просто в блокировке контакта с таким человеком, иногда принимающие более жесткие формы). Таким образом, человек оказывается в роли соглядатая, судьи и палача для всех остальных людей, но и равным же образом в роли наблюдаемого, оцениваемого, а иногда, не столь уж редко, наказуемого другими людьми. Механизм коррекции, выработанный за долгие годы, настолько совершенен, что зачастую практически вытесняет и заменяет собственное сознание человека. Люди настолько привыкают полагаться на ведущие их по жизни на автопилоте программы, что у многих не остается почти ничего личного. «Самовоспитание» опасно для защитных программ, так как повышает степень осознанности человека, а следовательно, уменьшает обусловленность его действий и его управляемость. Борьба с повышением самоорганизации ведется тем сильнее, чем на большую самостоятельность человек (группа людей) претендует. На определенном уровне человек с высокой степенью осознанности и малой подчиненностью стандартным программам может быть признан опасным для общества вплоть до того, что будет приравнен к уголовным преступникам, с соответствующими последствиями. Пример — «ересь» Джордано Бруно, да мало ли таких примеров.

Могут последовать возражения, что как бы то ни было, но защитные программы защищают человечества от Хаоса, от анархии, от впадения в варварство… Это действительно имеет место, но какой ценой? Ценой почти полного лишения человека свободы и его зомбирования.

Итак, попытки «самовоспитания», т. е. пере- и распрограммирования, способны дать некоторые результаты в борьбе со стандартными программами, но лишь до какого-то предела, пока не будут включены более жесткие меры по борьбе с такими индивидуалистами. В лучшем случае все закончится революцией и заменой некоторых «плохих» программ на несколько более свободные, в худшем их носители подвергнутся либо физическому уничтожению, либо будут вынуждены под давлением общества изменить свои взгляды на более «приемлемые».

Конечно же, это опять несколько упрощенная картина, на самом деле мы не можем отделить механически «плохие участки нашего сознания», это наша человеческая зараза, корни мирового зла без какой-либо мистики, без сатаны и его присных, без Зетов и мировых правительств. Несвобода внутри каждого из нас, причем неотделимая от нас, и вокруг нас, во множестве связей, опутавших, связавших с другими людьми в причудливые множества и союзы, которые вместо того, чтобы объединять, на самом деле разделяют… Рубить эти связи бессмысленно, так как их корни внутри нашего сознания, избавляться от корней тоже неблагодарное занятие — опутывающие нас связи быстро создадут новые корни. Лишь совершенно уйдя от общества, путем долгих практик человек способен очистить сознание и стать самим собой — это религиозный путь. Но и этот путь является тупиком, потому что стоит такому человеку снова вернуться в общество, его подчиненное положение мгновенно возвращается и человек опять превращается в марионетку.

Возможно, мое изложение может показаться туманным и непонятным, но такова, на мой взгляд, сущность «замутнения человека», о которой я говорил в спорах со вторым оппонентом. В их ходе я привел такую фразу: «Чтобы очистить воду от замутнения, достаточно просто оставить ее в покое». Понятно, что я не считаю положение безвыходным, а просто полагаю его более сложным, чем о нем думают. Менять это положение дел, конечно же, необходимо, но не кавалерийской атакой и не простым отрицанием общего установившегося закона. Система находится в равновесии (причем налицо тенденция к постепенному ее ужесточению с течением времени); самое интересное то, что она проявляет высокую степень самостоятельности и организованности (псевдоразумность) и ее механизмы подавления очагов сопротивления или просто неприятия отработаны за сотни лет до очень высокой степени. Чем большие успехи будут достигать борцы с системой, тем более сильным будет ее сопротивление. Если бы в итоге «коллективного коммунистического самовоспитания» какой-то группе удалось бы полностью избавиться от системы программирования на некой территории, то от последней с неизбежностью стоит ждать столь решительных шагов, как уничтожение всей этой группы.

Я полагаю, что для ликвидации всех этих вышедших из-под контроля защитных механизмов нужны, прежде всего, плацдармы вне подчиненных им территорий; сейчас на Земле таковых попросту нет. Их следует создавать. Освоение Севера, Океана, других планет может, помимо прочего, дать такие плацдармы — все, что нам надо будет сделать, — это не повторить ошибок древности. Возможно ли это? Полагаю, не просто возможно, но и неизбежно при соответствующих, конечно же, действиях в нужном направлении.

Может возникнуть и иной вопрос — раз вот я вижу врага в лицо, то почему предпочитаю бегство открытому сражению? Ответ простой — любые конфликты (а без них масштабная перестройка общества изнутри никак не обойдется) может быть чревата невообразимыми по масштабам кровопролитиями и разрушениями. Полагаю, надо все же уйти, отступить на некие новые территории, если потребуется — то даже на Марс, создать там цивилизацию, свободную от всех подавляющих личность механизмов и уже извне проводить операции над больной Землей. Да, это можно будет назвать «прогрессорством», но иного выхода я не вижу.

На первый вопрос я, полагаю, ответил выше — почему считаю невозможным построение нового общества на базе уже существующего. Теперь надо остановиться на том моменте, возможно ли таковое общество вообще (сомнения второго оппонента). Итак, естественно ли настоящее положение дел? Способен ли человек существовать без стандартных защитных программ?

Полагаю — да, непременно способен и просто-таки обязан. Что является наибольшим врагом всяких стандартных программ? Творчество. Когда человек встречается с новым и неизведанным, ему приходится отключать программный «автопилот» и действовать самостоятельно. Общество, жестко запрограммированное и разрегламентированное на все возможные случаи жизни, для столкновения с новым выделяет из себя некий особый сорт людей — это ученые, писатели, художники и т. п., которым выдается своеобразное право на свободу и творчество. Такие люди всегда несут своим существованием угрозу общественным порядкам, так как, владея творческими методами, они способны применять их не только для завоевания новых ментальных пространств для общества, но и обратить эти методы против него. Однако социум до сих пор был вынужден мириться с существованием творческих людей, хотя взаимоотношения между ним и такими людьми всегда носили и носят характер тлеющего конфликта. В современном обществе большая часть людей не имеет в своем труде соприкосновения с творчеством и потому легко подвержено программированию и безвредно для социальных защитных механизмов, а в новом обществе разделение между творческими людьми и основной массой народа должно быть по необходимости упразднено. Каждый человек нового общества обязан быть человеком творчества, типаж тупого работяги совершенно ни к чему — такое расточительство в обществе нового типа совершенно недопустимо. Применение новейших технологий, максимальная автоматизация, необходимость постоянного поиска новых решений на благо движения вперед неизбежно должны сделать каждого человека нового общества абсолютно самостоятельным в мышлении, свободным и не подверженным какому-либо зомбированию. Не малая горстка, как в современном обществе, а все люди нового общества должны и обязаны стать творцами на своих рабочих местах. Таким людям никакие защитные программы просто не понадобятся — следовательно, их и не будет.

Начав с новых мест, мы как бы произведем очистку и перезагрузку ментального пространства, так что у тех, кто войдет в новое общество, будет отличная возможность начать все заново, не повторяя ошибок человечества, полагаю это не столь уж и трудным — ведь за нами будет опыт тысячелетий.

Критериями отбора людей в новое общество должны стать такие качества, как самостоятельность и свобода мышления, умение противостоять давлению общества, сила воли, способности к творчеству и ряд других.

А что до боязни того, что «новое общество получится хуже старого» — то такой фобии у меня нет: хуже, чем на настоящий момент, просто не может быть. Современный человек вполне способен строить свою жизнь самостоятельно и осознанно, не опираясь на костыли программ. Свобода не просто возможна, она необходима!

Спор о ненужности пилотируемой космонавтики

В Рунете в последнее время модным тоном стали считаться споры о «ненужности пилотируемой космонавтики». В чем причина появления этой странной идеи?

Наша интеллигенция, по свойственной ей любви к отрицанию всего и вся, никогда не может вовремя остановиться, в нигилизме она не знает ограничений. Она полагает себя обязанной постоянно «ниспровергать авторитеты», пинать поверженного противника, отрицать прошлые достижения. Эта ее принципиальность в борьбе с «недостатками прошлого» замечательным образом сочетается с энергичным лизанием рук и прочих частей тела очередному Хозяину. Причем что самое интересное — все это делается искренне и на полном серьезе.

Космическая отрасль была своего рода «передовым отрядом» Советского Союза, ее достижения служили одним из самых мощных аргументов в ведении нами холодной войны. И теперь, когда эта война завершена, победившие хозяева мира через своих холуев занимаются идеологическим ниспровержением всего передового, что еще осталось от Союза. Они превратили нашу страну в «Верхнюю Вольту с ракетами», но предпочли бы видеть ее, конечно же, без ракет. И вот поднимаются темы (и вовсе не в Интернете главный фронт этой схватки — Сеть лишь отражает то, что происходит в обществе) о «ненужности нашей стране пилотируемой космонавтики».

Главные аргументы таковы:

«У нашей страны нет на это денег, у нас много других проблем, которые мы должны решить сперва, а уж потом, когда их решим (здесь оппонент ухмыляется, подразумевая, чтомы не решим эти проблемы никогда), тогда уж можно будет взяться и за космос»;

«А зачем нам космос? Какой от него толк? Пусть космосом занимается Америка, она богатая и умная, а мы бедные и серые, нам бы с собственными проблемами разобраться…»;

«Исследования с помощью автоматов дешевле и безопаснее».

Перед тем, как попытаться разобраться с аргументами противников, хотелось бы немного остановиться на том, кто такие эти самые противники. Так сказать, разобраться — «а судьи кто?». Кто пишет о космосе на форумах Интернета? Это в основном различного плана гуманитарии. Помнится, в советское время был такой «спор физиков и лириков» и в этом состязании, судя по всему, победили именно лирики. Наша советская высшая школа подготовила целое поколение псевдоинтеллектуалов — гуманитариев, которые оказались, в силу своей слабой естественнонаучной подготовки, людьми, сильно оторванными от реальности. Это особенно хорошо заметно в Интернете; достаточно посмотреть, сколь бредовые идеи развивают вполне положительные, психически и социально адаптированные люди, что начинаешь просто проникаться к ним сочувствием. При умных лицах и вполне связной речи они настолько свободны от знания элементарных научных основ, что это достойно изумления. Однако научная безграмотность нисколько не мешает им лезть не в свое дело и пытаться судить о вещах, в которых они ничего не понимают.

Впрочем, теперешнее образование еще хуже и те «специалисты», которых оно готовит, представляют собой достойную смену гуманитариям эпохи развала Союза. Выпускники ВУЗов нашего времени знают, что они не нужны ни производству, ни науке, их ждет карьера разнообразных «менеджеров по продажам», для которой, собственно и среднего образования вполне достаточно — никаких серьезных знаний и навыков эта работа не требует.

Итак, начнем с первого «аргумента»: «У нашей страны нет на это денег, у нас много других проблем, которые мы должны решить сперва, а уж потом, когда их решим (здесь подразумевается, что мы не решим эти проблемы никогда), тогда уж можно будет взяться и за космос».

При обсуждении роли государства в реальных делах обычно происходит подмена понятий — причина и следствие меняются местами, действительность ставится с ног на голову.

На форумах Интернета эти ошибки проявляются так же, как и везде — здесь говорят, к примеру: «Америка богата, и потому она может давать деньги на науку (в том числе и на космос)», — а на самом деле стоит говорить: «Америка богата оттого, что в свое время давала деньги на науку (в том числе и на космос)». Неважно, по какой причине она эта делала, но именно за счет полученных научных результатов Америка пока еще мировой лидер. Наша страна до сих пор еще держится тоже исключительно за счет прошлого научно-технологического задела.

В наше время деньги окончательно отделились от производства и науки и от всей остальной реальной деятельности человечества, впрочем, и без того ориентирование государства на «выгоду» совершенно бессмысленно. Государство выше выгоды и выше денег, которые всего лишь его инструменты. Выгодность того или иного предприятия — это критерий, которым может пользоваться отдельный человек, для государства же любая финансовая операция равноценна перекладыванию денег из одного кармана в другой.

«А как же бюджет? Откуда брать деньги на космонавтику?» — говорят оппоненты.

Да это просто проявление гражданской позиции! Какая забота о благополучии государства! Откуда оно будет деньги брать? Ах, наше, бедное, нищее, разнесчастное государство!

А оттуда же, откуда сейчас берет и, пардон, растрачивает (хотелось бы применить более сильное выражение, да низзя — мы ж люди культурные…).

Наше государство подобно Кисе Воробьянинову, коий, придя в ресторан с дамой, «экономил», а затем, напившись, растратил все общественные деньги на бублики, которые раскидывал по площади.

Т. е. растрачивать деньги нашему государству позволительно, а тратить на космонавтику это роскошь? Если посчитать, сколько реальных ценностей ушло из страны, да плюс к тому, сколько было бездарно растрачено и не пошло ни на чью пользу — ни нашим, ни вашим, а просто было в землю зарыто, то на эти средства можно было, скажем, неоднократно на Марс слетать.

Прежде чем говорить о какой-либо экономии, надо заткнуть те дыры в бездонных «закромах родины», куда все заработанные нашим трудом деньги проваливаются как корабли в Бермудский треугольник.

Есть реальные ресурсы, и есть финансовые, и все их между собой путают. Меж тем денежные ресурсы вторичны по отношению к реальным ресурсам и это всеми благополучно забыто. Деньги в наше время перестали быть тесно соотнесены с реальными ресурсами, и это грозит обществу многими бедами — одной из них является отрыв интересов общества от реальных дел.

Наука не может быть «выгодна» или «невыгодна», она просто должна существовать и развиваться. И это одна из главнейших целей государства — развивать науку, развивать образование. Экономить на таких вещах столь же глупо, как экономить на еде, чтобы купить «мерседес» — конечно, можно 30 лет не питаться, и тогда вы станете обладателем этой престижной машины. Угу, станете… Наша страна станет процветающей, ей всего лишь надо на всем экономить. И ведь экономят — на всем, что реально необходимо для народа. Неважно, что от такой «экономии» он вымирает, ведь идея по-прежнему первична.

Космонавтика это отрасль науки. Она должна восприниматься исключительно таким образом, а следовательно, дилетанты не должны отвлекаться от своих дел на обсуждение этой дисциплины и мучиться мыслями о том «надА ли прАдАлжать давать деньги кАсмАнавтам». Они бы лучше подумали — надо ли продолжать давать деньги всяким паразитам (выплачивая, скажем, западные долги, которые в нашей стране ни до чего не дошли, а следовательно, ею не были получены), вскармливая олигархов и т. п. Об этом думать лень, зато нашли о чем языки почесать.

Хочется, бывает, сказать: «Ребята, вы же образованные люди, а такие вещи пишете!»

Впрочем, образование образованию рознь и гуманитарное образование конца эпохи СССР наделало много бед.

Вот что, к примеру, пишет некий персонаж:

«„Дилетанты“ кормят космонавтику, в том числе, своими налогами, и они имеют право знать, на что тратятся их деньги и хотят ли они, чтобы они тратились таким образом.»

Дилетанты много кого и чего кормят, но всегда ли они имеют право требовать отчетности? Ситуацию с нашей страной можно привести, в том числе, и как пример того, что безотчетность имеет место практически во всех сферах жизни общества, так почему вы, милейший, решили начать требовать отчета с науки и с космонавтики в частности?

Сдается мне, потому что это безопасно? Потому что «специалисты» ни бэ ни мэ в свою защиту сказать не могут? Такие специалисты вреднее дилетантов, раз не могут защитить интерес своей жизни (не экономические интересы имеются в виду, а смысл их собственного существования — ведь не ушли же в бизнес, работают за гроши — значит, подсознательно понимают, что делают нужное дело! — а вот сказать об этом не могут почему-то).

Зайдешь, к примеру, на тот же форум «Новости Космонавтики» — все те же интеллигентские сопли о гуманности и оправданности, о цене и себестоимости…

«С государства требовать ничего мы не можем» (это пишет другой представитель общественности, выражая, как я понимаю, ее общее настроение).

Зато требовать закрытия космонавтики — это мы легко. А чего требовать, коли ее и так практически развалили? Стыдно участвовать в коллективном избиении одного человека, даже если он не прав и нехороший. То же и с идеями. Какая-то просто травля очередной «лженауки».

Вот еще перл:

«Кстати, из проблем отечественной науки это главное: она совершенно не умеет себя „продавать“. Т. е. общество не знает, чем ученые занимаются, какие достигнуты результаты, и приходит к выводу, что результатов нет, а ученые задарма проедают деньги. Отсюда общественная неприязнь к ним и низкое финансирование. Если кричать про достижения, как в Штатах, многое изменится».

Чтобы общество могло адекватно оценивать науку, ее пути и результаты, ему, обществу, надо иметь достаточный для этого образовательный уровень. Но тут, во-первых, имеет место снижение этого уровня в настоящее время; во-вторых, опять же гуманитарное образование конца советской эпохи наплодило множество поверхностных людей, опасность которых в том, что им кажется, будто они могут судить обо всем, не имея для этого достаточной базы.

В Штатах о достижениях кричат, но финансирование науки снижается постоянно и со времени развала Союза упало вдвое.

И еще мнение:

«Это не совсем так. Например, в США до середины XX века фундаментальная наука в основном финансировалась из частных источников (в виде пожертвований и оплаты обучения в университетах). То есть как раз и осуществлялся принцип „богатая страна может позволить себе иметь науку“».

Исторические казусы бывают всякие. Вопрос в том, что наука науке рознь. Время, когда достаточно было небольших затрат на получение результата, кануло в лету. Теперь наука гораздо более сложна и, в том числе, дорогостояща (радуйтесь, экономные!) и никакое частное лицо не сможет из своего кармана, набитого ворованными бабками, профинансировать никакой более-менее серьезный проект.

Я уже приводил пример про Галилея, которому для его открытий достаточно было слабенького телескопа. Прошло время, и для любого астрономического открытия требуется оборудование, на многие порядки превышающее по всем показателям галилеевскую трубу. Так же точно во всех отраслях науки, которая дорожает по экспоненте (но и дает результаты также по экспоненте большие).

Что вы скажете о следующем?

«На мой взгляд, требовать что-то от государства, ругать его и т. д. бессмысленно. Государство — это не личность, которая несет ответственность за свои поступки. Государство — это социальное образование, конгломерат из сотен тысяч чиновников, каждый из которых преследует свои личные цели, и ни один из них не владеет полной информацией о положении дел. Государство способно на какое-то подобие целенаправленной деятельности лишь в исключительных ситуациях — в условиях войн, стихийных бедствий, при реальной угрозе военной агрессии и т. п. Да и то не всегда. Так что возлагать на этот конгломерат чиновников какие-то надежды, равно как и ругать его за неправильную политику, не следует.»

Этот тезис меня умиляет — а на хрена тогда такое государство? И мои оппоненты, которые разделяют такие странные взгляды, должны протестовать не против космонавтики, а против государства, от которого, по их мнению, оказывается, не только нет отдачи, но и не предвидится вовсе. Очень, я бы сказал, позитивная позиция. И лишь космонавтика должна приносить прибыль в стране, где НИЧЕГО не имеет цели (по их мнению) и НИЧЕГО не дает результатов.

Аргумент второй: «А зачем нам космос? Какой от него толк? Пусть космосом занимается Америка, она богатая и умная, а мы бедные и серые, нам бы с собственными проблемами разобраться…»

Такое вот мнение оппонента:

«Я не понимаю, какие выгоды (не финансовые, упаси боже) может принести государству пилотируемая космонавтика. Новые технологии и материалы типа тефлона? Ради таких побочных результатов никто развивать космонавтику не станет. Должна быть реальная польза — пусть не завтра, а в долгосрочной перспективе. И в чем она заключается, если отбросить красивые слова?»

Достаточно сложно разговаривать, имея совершенно различные представления о мире и понятия о «порядке вещей». Часто приходится иметь дело с мифологизированным мышлением, когда реальность подменяется разнообразными подделками.

Позволю себе привести жизненный пример. Однажды к моим родителям пришел юноша от «свидетелей Иеговы»; те, кто когда-либо имели дело с подобными персонажами, думаю, вынесли из этого общения много интересного и полезного (это один из ярких примеров мифологизированного мышления). Ну так вот, пришел он и давай им проповедовать свою религию. Я сидел в соседней комнате, мирно занимался какими-то делами, но слушать такие бредни долго не смог. Когда юный проповедник принялся рассказывать что-то об очередной расе людей, «которые жили во времена динозавров» и оставили «наскальные рисунки», где изображались сцены охоты динозавров и людей друг на друга, я вышел и принялся вежливо его расспрашивать о перипетиях этой странной титаномахии. В итоге парень совсем запутался и бесславно слинял. Больше нас иеговисты не доставали.

Собственно, я это к тому, что мифологизация мышления заходит порой очень далеко и как-то спорить с человеком, так запустившим хаос в своей голове, оказывается непросто. Причем порой даже и не знаешь с чего начинать, потому что надо же нащупать какие-то общие точки, где мы мыслим еще одинаково.

Вот говорят о том, в чем, дескать, смысл науки? Но почему бы не копнуть глубже и не поискать смысл жизни, скажем? Думаю, не стоит ведь? Но если я скажу, что наука должна давать обществу опоры, позволять жить людям, которые без научного пути движения общества жить бы не смогли? Сейчас на планете живет 6 миллиардов людей, тогда как естественным путем (собирательством) прокормиться могли бы считанные миллионы. Сторонники сокращения человечества до некоего состояния «гармонии с природой» заблуждаются — сокращение населения не даст решения проблем, а лишь оттянет гибель человечества. Меньшее по размерам «гармоничное» человечество будет большее время тратить ресурсы, которых на Земле ограниченное количество, чем теперешнее растущее общество, но оно их все равно истратит. А растущее общество имеет возможность не откладывать решение проблемы, а решить ее. Малое общество может решать лишь малые проблемы, а большие проблемы нуждаются в большом количестве решающих ее голов.

Вот вы говорите, что хотели бы иметь отчетность — что даст наука на затраченные на нее средства. Но такие обещания могут давать лишь шарлатаны. Вспомните алхимиков, что за золото венценосных лохов производили тем «философский камень»? Да, найдутся и теперь такие, что преподнесут красиво составленный «бизнес-план» по обнаружению «антигравитации» или «машины времени». В этих планах будут точно указаны требуемые расходы на те или иные статьи «исследований», но только это будут очередные требования золотой пряжи на платье для голого короля.

Ах да — гранты! Это ведь выражение современного подхода общества к науке. «Мы дадим паганелям деньги, а они нам открытие сделают». Но только, видите ли, наука не развивается по таким схемам. Почему? Да потому что это примерно то же, что давать деньги ребенку, чтобы он вырос на требуемое количество сантиметров за определенное количество дней. Наука, как и ребенок в этом моем примере, будет расти сама по себе, если ей создать для этого благоприятные условия, а если ребенка тянуть вверх за волосы, да при этом еще и не кормить (или кормить по результату — подрос на сантиметр, получи кусочек сахара), то результат будет плачевен. Сейчас науку пытаются насиловать примерно так же.

Вообще, представления «вложил деньги — получил научный результат» представляются довольно странными. Вот был приведен тефлон в качестве примера. И чем он не угодил?

Занимаясь научной деятельностью, люди почти всегда не могут предвидеть ее результатов, вообще их получения («отрицательный результат тоже результат», но спонсорам-то это не интересно), а также значения своего результата для общества.

Скажем, алхимики искали философский камень и «мелочи» их не интересовали, также как сейчас моих оппонентов. Вот, к примеру, Хенинг Бранд открыл фосфор, который в ту пору никому не был нужен. Но теперешняя химия без фосфора была бы непредставима, жизнь общества тоже.

Другой пример — алюминий. Что бы представляла наша жизнь без этого металла? А в свое время это было весьма «бесполезное» открытие.

Как люди себе это представляют? Вот сидит некий очкарик, сидит, а потом говорит: «А не сделать ли мне открытие антигравитатора (скажем)? Для этого мне надо 55 мотков медного провода, 20 банок кофе, 15 блоков „Беломора“ и разводной ключ». Идет он с этой заявкой к спонсору, получает, что требуется, и осчастливливает мир антигравитатором.

К таким представлениям добавить нечего.

Наука должна существовать как живой организм, расти как дерево. А если у этого дерева постоянно отрезать «лишние» побеги и «ненужные направления», пытаясь превратить его в красивый для глаза бонсай, то и никаких плодов дождаться не удастся.

Космонавтика — такая же отрасль науки, как и все прочие. И, по-моему, вполне понятно, почему о ней столько шуму. Просто пока ее еще не развалили.

Наверное, также будут в будущем поступать дикари с остатками теперешней цивилизации — сносить памятники и здания, дисгармоничные с их шалашами, чумами и лачугами.

Оппонент пишет:

«Интересно посчитать, на сколько порядков дороже марсоходов обойдется стационарная колония. По соотношению цена/качество (ценность полученной информации) пилотируемая космонавтика едва ли сможет конкурировать с автоматическими миссиями.»

Собственно, это не только его мнение. Каждое второе сообщение строится на противопоставлении «дороже — дешевле» и прочих коммерческих рассуждениях. А вам не кажется, что в данном случае критерий, измеряющий эффективность того или иного пути, выбран неправильно?

Почему коммерция влезла туда, где ей совершенно нечего делать?

Для купца выгодно продать, для покупателя — купить. Но если мы рассмотрим ситуацию не на уровне конкретного человека и его выгоды, а на уровне государства, то переход денег из одних рук в другие будет равнозначен перестановке слагаемых внутри некой суммы. От данного процесса ничего, как известно, не меняется. Давайте будем экономить на строительстве железных дорог, на нашем Севере, на науке, образовании и т. п. Но на уровне государства вся эта экономия занулится и обесценится. Не находите ли вы, что на уровне цивилизационной единицы деньги перестают играть роль? Роль играет то, что в обществе творится. И не надо говорить, что сэкономленные деньги пойдут на некие абстрактные добрые дела. Вы сами можете видеть, что наша страна самая экономичная в мире, но что-то от этой экономии бьет ее паралич и кондратий загибает. Вопрос в том, что, экономя на образовании, к примеру, мы просто не используем имеющийся потенциал, чем его губим. То же и с космосом. Экономия в данном случае — просто разбазаривание потенциала.

Собственно говоря, каждому закону своя корзинка, точнее — свое поле для применения.

Скажем, продал купец Толстомясов господину Кепкину арбуз за пять рублев и радуется, что выгадал себе прибыль в два рубля, а Кепкин радуется, что несет домой арбуз, да еще у купца скоммуниздил полтинник, пока тот отворачивался. Вот она, красота рыночных отношений.

Но с точки зрения государства, какая разница, кто чего и у кого покупает? Количество денег остается, грубо говоря, неизменным. Тем более что деньги сами по себе ресурсом не являются, они лишь «средство обмана», т. е., пардон, «обмена».

Настоящими ресурсами государства являются не арбузы и не благополучие Кепкиных и Толстомясовых, а уровень образованности общества, технологический уровень промышленных предприятий, научный потенциал имеющихся в распоряжении государства учреждений, средства связи, средства коммуникации и многое другое, в том числе и возможности общества создавать космические технологии.

Собственно, экономия государством средств на любые более-менее масштабные проекты равнозначна «экономии сил» лентяем. Чем более он силы экономит, тем более слабым становится. Да еще и тупеет впридачу.

Государство теряет свои возможности. Отказываясь от постройки «слишком дорогого» объекта, она теряет строителей, которые уходят в коммерцию и на подсобные работы. То же с наукой, с Севером, который при СССР осваивали, а теперь бросили, да еще и «переселяют». Квалификация считается потерянной за несколько лет. Три года прошло — и нет у нас ни строителей, ни ученых, зато прорва сэкономленных цветных бАмажек, на которые можно накупить ширпотреба из Китая…

На это мне было такое возражение:

«Космонавтика это не наука. Это такой же вид деятельности, как, к примеру, альпинизм».

Это где-то в чем-то так, однако космонавтика не имеет ничего общего и с альпинизмом, и прочим тому подобным. Возможно, космонавтика и не наука в строгом смысле этого понятия, но, я думаю, вы не будете спорить с тем, что по своей наукоемкости космонавтика опережает все виды деятельности человека? Космонавтика вид деятельности, который стоит за гранью возможностей, этот вид тащит за собой вверх и науку и промышленность. Космонавтика настолько сверхнаукоемка, что оказывается в этом смысле «научнее науки». Что же это тогда, если не наука? Космонавтика (и пилотируемая в особенности) ставит перед человечеством такие задачи, которые никакая другая отрасль поставить не может. Однако этот факт не мешает другим отраслям впоследствии пользоваться плодами, т. е. научно-технологическими решениями, которые космонавтика дает.

Космонавтика порождает множество задач, требующих «стыков» наук; можно сказать, что в какой-то мере она оказывается одним из тех факторов, которые мешают разным научным дисциплинам закостеневать в своих границах. И ведь именно на «стыках» разных наук возникают наиболее интересные решения и прорывы. Что ж, возможно, космонавтика и не собственно наука, но она являет собой тот фактор, который науку двигает, и равной по мощности замены этому движителю пока не видно.

Было высказано также и такое мнение, что предлагаемые мною замкнутые системы жизнеобеспечения, дескать, подобны каким-то там образом вечному двигателю. На это я возражу то, что с вечным двигателем подобные системы иметь ничего общего не могут, как не имеет с ними их естественный аналог — земная биосфера.

Земная биосфера — существующий и действующий аналог, вопрос в его миниатюризации и наиболее возможном улучшении и усилении. Способность создавать искусственные биосферы (которые я называю Технобиосферами) может позволить людям решить на Земле наши экологические, энергетические и моральные проблемы.

Я считаю (понимая, что этот мой тезис может показаться парадоксальным), что человек не умеет жить на Земле. И для того, чтобы научиться жить на своей родной планете, он должен пройти науку выживания на других планетах. Это отнюдь не значит какого-то всеобщего переселения. Вполне возможно, что на другие планеты будут направляться некие «зерна», т. е. минимальные количества людей, техники и ресурсов, которые смогут обеспечить выживание и развитие будущих колоний.

Аргумент третий: «Исследования с помощью автоматов дешевле и безопаснее».

Вот что считают оппоненты:

«Сергей, с самого начала этой дискуссии была высказана точка зрения: „Пилотируемая космонавтика не нужна, это не часть науки, а средство пропаганды. Любая научная задача может быть выполнена автоматическими системами“».

Напомню то, что я ранее сказал здесь про совершенную неправильность метода измерения эффективности космонавтики (и других серьезных и реальных проектов) некоей гипотетической «прибыльностью» и сравнения различных проектов с помощью их денежных стоимостей. Это, на мой взгляд, примерно то же, что пытаться измерить вес в ангстремах или длину в тоннах. Кроме того, весьма сомнительно, что АМС могли бы заменить человека в плане более глубоких исследований, чем те, что производились с помощью АМС до сих пор.

Можно, конечно, изучать какой-либо процесс, подглядывая за его отражением в зеркале через замочную скважину, стоя при этом вверх ногами, однако, гораздо удобнее и эффективнее изучать что-либо, наблюдая это «что-либо» непосредственно.

АМС хороши, однако хороши лишь на первых порах. Если они так уж «дешевы» и высокоэффективны, то почему столь мало продвинулись мы в познании Солнечной Системы со времен первых их полетов? «Вояджеры» и «Маринеры» дали нам сенсационные данные, однако данные эти весьма общие. Попытки получить большее количество (и качество) информации упираются опять же в самые разнообразные препятствия. А это значит, что хваленая большая эфективность АМС по сравнению с пилотируемой космонавтикой не срабатывает.

Полеты людей на Луну дали очень много, даже несмотря на то, что летал туда военный люд, багажом знаний не отягощенный и наделавший кучу оплошностей в экспериментах. Последние марсианские успехи США, конечно, значительны, но, как отметил один из обсуждающих их на форуме журнала «Звездочет», любой подготовленный человек выполнил бы сделанный роверами объем работ в течение одного дня.

Надеюсь, мне удалось хоть немного поколебать распространенные нашими СМИ лживые представления о ненужности пилотируемой космонавтики.

Заключение

Моя работа, которую вы, надеюсь, прочли, посвящена проблемам создания Технобиосферных поселений на Земле и в космосе.

Я полагаю, что овладеть всеми возможностями ТБС-поселений в полной мере можно лишь во Внеземелье. Тогда, будучи применены на нашей планете, принципы ТБС помогут справиться с надвигающимся кризисом и изменить к лучшему общественное устройство. Полагаю, что принципы ТБС не применимы к современному обществу в его теперешнем виде, и для того, чтобы их использовать, надо создать новое общество, основанное на принципах истинной свободы, использования творческих сил каждого человека, отсутствия вражды и конкуренции. Построение нового общества и освоение принципов ТБС должны быть единым процессом.

Наступит время, когда человек будет воспринимать Землю как один из многих своих домов в Солнечной Системе, когда он научится жить, не нанося вреда естественной биосфере родной планеты, и сможет использовать минимум ресурсов с максимальной эффективностью.

Однако космос пока от нас очень далек, сперва важно научиться строить ТБС-поселения на Земле. И хотя это еще не будет полным решением проблемы, однако позволит людям уже сейчас получить в свое распоряжение действенное средство борьбы с кризисом.

Трудно предвидеть, будет ли иметь мой метод какое-либо применение или пополнит число невостребованных теорий. Тем не менее, попробую предположить, каким образом может происходить взаимодействие нового общества с уже существующими общественными структурами, если его развитие начнется.

Это взаимодействие может пойти по двум различным путям в зависимости от того, как будут происходить в дальнейшем процессы в нашем государстве:

1. Если Россия будет усиливаться, то государство в той или иной мере, прямым или косвенным образом, поддержит развитие ТБС-поселений. Это будет путь своеобразного симбиоза, когда государству и новому обществу сотрудничество может оказаться взаимовыгодным.

2. При продолжающемся распаде государства и в условиях социального хаоса. В этом случае новое общество может стать полюсом притяжения и «местом сбора» для всех здоровых и жизнеспособных народных сил. И в этом случае, раньше или позднее, возможен конфликт с теми слоями и прослойками, что проводят антинародную политику развала страны и создания условий, при которых происходит вымирание народа.

В обоих случаях (особенно во втором), а также в любых их вариантах прямой контакт с государственными структурами, как нашими, так и зарубежными, может быть для нового общества разрушителен.

Это значит, что его политика должна быть построена таким образом, чтобы исключить какую-либо прямую конфронтацию, она должна быть гибкой и умной. Политика нового общества должна основываться на том, что никому нельзя запретить жить там, где ему хочется, и заниматься тем, чем ему хочется. Тем более, когда наше государство бросило свой народ и забыло о нем, и народ имеет полное право, в свою очередь, вежливо послать государство куда подальше. Если людям захочется жить в северной глуши и строить там какие-то теплицы да ветряки, то какое до этого собачье дело государству и его псам? Государственные структуры не могут ни дать людям нормальную работу, ни обеспечить им безопасность, ни предоставить для них приличных жизненных условий.

Однако так-то это так, но известны случаи, когда люди, пытающиеся уйти от опеки своих государств и не несущие ему никакого вреда, уничтожались. Государства при всей их динозавровой толстокожести и тупости вообще хорошо чувствуют опасность со стороны таких нарождающихся структур, которые могут оказаться зародышами нового мира и которые несут угрозу их существованию.

Это ситуация противостояния последних динозавров первым млекопитающим, когда прямой бой бессмыслен. Стратегией нового мира должен стать путь ухода от прямой конфронтации. Новое общество должно показать людям, что в нем лучше, интереснее и безопаснее жить, и люди постепенно будут уходить к нам. Государственные динозавры будут постепенно терять силы и в итоге окажутся побеждены. Государственные эгрегоры умрут.

Это будет сложная борьба, однако в случае победы человечество перейдет на действительно новый уровень развития.

Content

Сергей Хохлов
Экзамен на разумность

Предисловие

Часть 1 Экзамен на разумность

Сомнения в разумности человека

Кризис космических программ

Смерть НТР

Жизнь в ожидании чуда

Перед экзаменом

Часть 2 Русский кризис как модель общемирового будущего

Большие перемены

О книге Максима Калашникова и Юрия Крупнова «Оседлать молнию»

О книге Сергея Валянского и Дмитрия Калюжного «О Западе, который пыжился, пыжился, а Россия сама по себе»

О книге Юрия Никитина «Земля наша велика и обильна»

Часть 3 Мир будущего

Что век грядущий нам готовит?

Новая космическая гонка как начало нового большого противостояния

Мир побежденных

Чужие

Жизнь в обществе будущего

Смерть Запада

Часть 4 Технобиосфера

Необходимость создания нового общества

Технобиосфера

Пути сбережения ресурсов в ТБС-поселениях

Возможности использования для нового общества пространств, неподконтрольных современной цивилизации

Основы сельскохозяйственного производства

Некоторые моменты строительства ТБС-поселений

Еще один шаг на пути вверх

Часть 5 Новое общество в сравнении со старым

Социальное устройство нового общества

Коммунальность

Общество, свободное от начальствования и подчинения

Деньги

Суррогаты

Семья

Религия

Экопоселения

Ограничение потребностей

Часть 6 ТБС-поселения на других планетах

Первая цель на большом пути

О Марсианском Обществе Роберта Зубрина

О жизни на Марсе

Основные вопросы освоения Марса и невозможность его терраформирования

Формирование воздушной среды в марсианских ТБС-поселениях

Задача синтеза сырья для химической промышленности марсианской колонии

Марсианские базы и поселения

Дальние перспективы освоения Внеземелья

Часть 7 Споры

Ода Инету

Сущность замутнения, или поимка дьявола и извлечение оного на свет божий

Спор о ненужности пилотируемой космонавтики

Заключение