Мари Грей

Новые истории, которые заставят тебя покраснеть

Маскарад

Лоранс никогда и подумать не могла, что простая картонная карточка с приглашением сможет до такой степени изменить ее жизнь. Письмо было даже не ей адресовано. На конверте значилось:

“Мадам Андре Болье,

улица Валлье, 2650,

Монреаль, Квебек”

Это был определенно адрес Лоранс, но об Андре Болье она никогда не слышала, хотя жила здесь уже три года. Вообще-то, ей следовало вернуть письмо в почтовое отделение, не вскрывая, и просто указать, что получатель по этому адресу не проживает, но одна деталь привлекла ее внимание: на конверте, вместо обратного адреса, была помещена интригующая иллюстрация: рука, срывающая с ветки яблоко. Рисунок напоминал старинную гравюру, вроде тех, что она видела в книгах прошлого века. Но в особенности ее поразила короткая подпись: «Для (заключительной, решающей, завершающей, окончательной, финальной, итоговой) дегустации запретного плода».

* * *

Лоранс была, что называется, женщиной, избегающей шумных историй. Уже семь лет она работала в одной и той же бухгалтерской фирме и жила одна в закоренелом воздержании. Она была абсолютно счастлива со своими шестью кошками, видеокассетами самых последних фильмов, замороженными продуктами из холодильника и воздушной кукурузой. И ей было вполне достаточно этих простых маленьких радостей. Откровенно говоря, Лоранс считала, что Бог обделил ее привлекательностью, тогда как в действительности ей всего лишь не доставало шарма. Впрочем, она и не стремилась привлекать, удовлетворяясь удобной практичной одеждой и почти полным отсутствием макияжа — для последнего она не имела ни необходимого терпения, ни воображения.

Коллеги считали ее ужасной занудой и относились к ней с вежливой прохладцей. Лоранс это вполне устраивало, так как, со своей стороны, она находила их суетными и пустыми. Так они и работали бок о бок — совершенно чужие друг другу люди.

Искательницей приключений Лоранс тоже было не назвать.

Когда ей было семнадцать, она влюбилась в молодого человека несколько старше ее. Ему она тоже нравилась, но он был вынужден с ней расстаться и жениться на другой: его избранница несвоевременно забеременела вследствие проявления им довольно неосторожных знаков внимания.

Лоранс так и осталась одна — несколько мимолетных связей положение не меняли. Она отдала свою невинность, — кстати, весьма болезненно, — тому самому молодому человеку и была готова провести с ним всю оставшуюся жизнь, тем более что второй и третий любовный опыт оказались более обнадеживающими, что позволяло предвкушать в будущем массу удовольствия. Но именно в тот момент он ее и оставил. Лоранс была потрясена и поклялась никогда больше не дать себя заморочить. Таков был финал ее исследований в области любовных утех.

В то время она не могла и подумать, что «пауза» так затянется, но решимости искать новых встреч она в себе не чувствовала. Новый возлюбленный, скорее всего, нанес бы ей новую травму. Тем не менее, она нашла способ утешиться. Когда ей становилось особенно тоскливо, она мастурбировала, воображая при этом, как овладевает мужчиной, осмелившимся ее бросить, в присутствии той, другой женщины, беременной уже на последнем месяце и стонущей от досады при виде этой сцены. Финал этих маленьких эгоистических удовольствий был столь безрадостен, что мало-помалу она оставила и их.

Лоранс уже считала, что вполне избавилась от всех этих искушений, когда вдруг, неведомым образом, маленькая фраза на конверте возбудила ее любопытство, заставив вскрыть письмо.

«Дорогая мадам Болье,

Вас, ранее присоединившуюся к нам в поисках запретных наслаждений,

Вас, умеющую заглянуть вглубь своих желаний и страстей,

Вас, ценящую всю деликатность наших поисков,

мы сердечно приглашаем на наш первый бал-маскарад, чтобы отметить годовщину нашего первого приключения.

Согласно нашей традиции, мы хотели бы, чтобы Вы разделили это приглашение с Вашим или Вашими интимными партнерами.

Вечер состоится по адресу и в день, указанные внизу этого приглашения.

По вполне очевидным причинам мы попросим предъявить это приглашение по Вашему прибытию.

Приходите и проведите с нами этот вечер, который, несомненно, станет незабываемым!

Не требуется никакого особого костюма. Тем не менее, мы просим Вас соблаговолить скрыть свое лицо под маской, чтобы придать “общению” по возможности больше секретности и таинственности.

В предвкушении Вашего удовольствия…»

Далее следовал незнакомый адрес. Лоранс тут же отыскала свой маленький путеводитель по городу и нашла нужную улицу, которая, как потом оказалось, пряталась в тени возвышающегося над ней холма. Подъезд был только с одной стороны, по боковой аллее, а сама улица заканчивалась тупиком.

Следуя первой реакции, она скомкала письмо и бросила его в мешок с мусором, ведь распечатав конверт, она уже не могла вернуть его на почту. Ну и, разумеется, уж кто-кто, а она ни за что не откликнется на подобное приглашение!

Лоранс разогрела замороженные спагетти, съела их перед телевизором под старый фильм с Катрин Денев в главной роли и, выбросив из головы полученное интригующее приглашение, в конце концов, уснула на диване.

Однако, утром, перед тем как вынести мусор на улицу, движимая внезапным порывом, она почти лихорадочно перерыла весь мешок, извлекла из него конверт и, удивляясь собственному странному поведению, тщательно расправила его и положила на подоконник. Перечитывать письмо она не стала, но почувствовала смутное облегчение от осознания того, что приглашение сохранилось в целости.

Весь день она ловила себя на мысли о том, что постоянно думает об этом таинственном бале. Что за люди должны приходить на подобные вечера? На что они рассчитывают? Какая искра разжигает их страсти? Как будет проходить этот вечер?

В конце дня она вернулась домой и, даже не сняв обувь, поспешила проверить дату, на которую был назначен бал. До знаменательного дня оставалась неделя… «Но не стану же я в таком напряжении ждать все эти восемь дней, не в состоянии сосредоточиться должным образом на своей работе, и изводить себя всевозможными догадками!» — подумала Лоранс, но тут же поняла, что именно так все и будет: она не только будет неотвязно думать об этом до намеченной даты, но, вероятно, и после того, как бал состоится. Она раньше не замечала за собой ничего подобного, но, видимо, пришло время и «нечто» заявило о себе вопреки ее воле. И теперь она сгорала от любопытства.

Где можно было найти ответы на все ее вопросы, касавшиеся таинственного бала? Конечно, она должна была разузнать о подобных ритуалах как можно больше. Насколько они часты? Ведь раньше она никогда о таком и не слыхивала! Неужели она так «отстала» от реальной жизни?

Лоранс решила отправиться в ближайший книжный магазин и попытаться незаметно раздобыть побольше информации. Но в каком разделе искать? Сексология? Социология? Если вдруг ее спросят, нужно ли ей помочь, она просто умрет со стыда. Самое простое было порыться в газетах, может быть, там найдутся какие-нибудь сведения, ну хоть какой-нибудь намек.

Пролистывая соответствующую рубрику, она обнаружила объявления многочисленных эскортных агентств, предлагавших в более или менее завуалированной форме разнообразные услуги. За ними шли объявления массажных салонов… и просто людей, ищущих практически все, от классического партнера до необычного приключения. Но ни малейшего упоминания о бале-маскараде или просто о какой-либо эротической вечеринке с участием большого числа приглашенных она не нашла. Разочарованная, она задумалась, где продолжить поиски. В специальном журнале? Возможно, но его надо еще раздобыть!

Лоранс попыталась отвлечься. Взяла любимый роман, но в девять часов вечера, устав в десятый раз перечитывать один и тот же отрывок, не воспринимая его смысла, она резко захлопнула книгу, встала и, захватив с собой сумку, решительным шагом направилась к ближайшему газетному киоску. Она была полна решимости найти журнал, который сможет пролить свет на сжигавшие ее вопросы. Но решить — одно, а претворить в жизнь это решение — совсем другое! А если ее узнают?

Какое-то время она колебалась, затем быстро направилась к метро. Выбрав направление наугад, она проехала несколько остановок и вышла. На выходе она обнаружила незнакомый ей табачный магазинчик, в котором вряд ли кто-нибудь раскрыл бы ее инкогнито.

Лоранс остановилась перед прилавком… и глаза у нее разбежались. Чего тут только не было! Да… Она, конечно, такого не ожидала и потому замерла в нерешительности: какой же журнал взять?

Какой-то мужчина вошел в магазинчик и направился в ее сторону. Она тотчас сделала вид, будто интересуется журналами по информатике, взяла наобум и перелистала один из них, пытаясь, как ей казалось, выглядеть совершенно естественно: женщина поглощена изучением серьезного журнала — что такого? Краем глаза она наблюдала за мужчиной, который с небрежным и почти пресыщенным видом взял с полки номер «Playboy».

«Да какая разница? — сказала она себе. — Чего тут выбирать! Все они об одном и том же!»

И поскольку незнакомец уже отвернулся к кассе, она тоже схватила номер «Playboy», попытавшись скрыть его под обложкой того журнала, что читала мгновением раньше. Может быть, кассир не заметит, каким чтением она предполагает заняться?

К ее великой досаде, кассир бесконечно долго обслуживал стоявшего перед ней покупателя, и Лоранс уже подумала, что ее мучения никогда не кончатся. Когда же подошла ее очередь, продавец равнодушно пробил стоимость журнала по информатике.

«Кажется, все идет хорошо», — подумала она. Однако, пробивая чек на следующий журнал, он поднял на нее сочувствующий взгляд и быстро подмигнул.

Какая наглость! Задыхаясь от стыда и возмущения, Лоранс расплатилась, неловко вытащив из кошелька несколько бумажек и, не дожидаясь сдачи, поспешила к выходу, торопливо пряча злополучный журнал на дно сумочки.

* * *

Домой Лоранс вернулась в совершенно растрепанных чувствах. Что это на нее нашло? Ехать за тридевять земель, чтобы купить журнал, который ее вовсе не интересовал! Она же всегда считала такую печатную продукцию «низкопробным чтивом»! Хотя… если честно, она всегда испытывала к ней странное смешанное чувство — отвращения и влечения одновременно.

Для успокоения совести и не решаясь разглядывать картинки, она принялась листать «Playboy» в поисках статей, способных разъяснить ей характер события, на которое ее пригласили. Не совсем, конечно, ее, но… Однако редкие статьи мало что объясняли. Здесь были интервью с модным нью-йоркским радиокомментатором, хроника художественной жизни, политические события… Но ни единого намека на то, что она искала!

За неимением лучшего, она принялась читать страницу читательских писем.

«О, Боже, как испорчен мир!» — подумала она. Люди рассказывали всевозможные истории, которые, как ей казалось, были изрядно приукрашены вымыслом, если это был только вымысел…

Вскоре эти истории Лоранс наскучили, хотя при чтении последних писем по коже у нее побежали странные мурашки.

Она рассеянно стала просматривать другие страницы, как вдруг, к своему изумлению, наткнулась на серию особенно вызывающих фотографий. На них были изображены две женщины и двое мужчин в акробатических позах: сначала брюнет с блондинкой и блондин с рыжей, затем блондин с блондинкой и рыжая женщина с брюнетом, потом блондинка с рыжей…

Лоранс так и застыла с открытым ртом. В то время как ее тело инстинктивно реагировало на эти изображения, мозг изо всех сил старался рационально убедить ее в том, что нормальные люди так себя не ведут. Однако если кто-то в этом городе брался за организацию эротического маскарада, значит, тут жили и те, кто вел столь развратную жизнь!

В эту ночь Лоранс впервые в жизни приснился эротический сон. В нем было все: от предавшего и бросившего ее молодого человека — волшебная магия сна изменила его черты и до чудовищных размеров увеличила половой член — до сатанинской оргии, в которой участвовали все ее коллеги… на них были лишь символические маски и более ничего.

Проснулась она вся в поту, тело горело, низ живота сводило судорогой от отчаянного желания получить то, в чем она так долго себе отказывала. Дав себе, наконец, свободу, она устремилась на штурм этого пылающего очага. Как только пальцы Лоранс коснулись сокровенной плоти, ее естество пронзила дрожь, и чтобы унять свое возбуждение она стала кружить кончиками пальцев по краю раскрывшегося лона. Его набухшие от желания створки приоткрывали доступ во влажную глубину, так и призывая двинуться дальше. Лоранс коснулась ногтем маленького, гордо выступающего бугорка, готового в любой момент одарить ее острейшим наслаждением. Впервые за многие годы она ясно осознала, что ей нужен кто-то для того, чтобы укротить этот пылающий жар — чья-то рука, язык или властно проникающий в нее член.

Осторожно введя сначала один, затем другой и третий пальцы, Лоранс, как могла, заменила ими страстно желаемого партнера. Рука ее проникала внутрь, заполняла ее, заставляя дрожать и стонать и убедительно показывая, до какой же степени ей не хватало этих ощущений. Она представляла себе любовника, который, навалившись на нее всем своим телом, буквально распахивал ее внутренности твердым и словно стальным пенисом.

Теперь Лоранс ласкала себя уже обеими руками. Вторая ее рука, поначалу медлившая в нерешительности, вскоре плавно скользнула вниз и тоже мягко развела влажные губы, проникая внутрь вслед за первой. Ей хватило нескольких секунд, чтобы забыться в единственном в ее жизни до конца прочувствованном оргазме.

* * *

Последовавшие за этим дни были прожиты как будто в густом тумане.

Лоранс не узнавала себя. Она стала рассеянной, на работе все забывала. У нее пропал аппетит.

По вечерам, вместо того, чтобы за бокалом лимонада спокойно смотреть кино, она бралась за свой журнал, у которого были загнуты уже все углы страниц, и старалась определить, какая фотография оказывает на нее наибольшее воздействие. Она изучала их поочередно, почти с патологическим терпением и сосредоточенностью, пытаясь представить себе ощущения, какие бы она испытала на месте отснятых моделей. Но воображение было не безгранично… В итоге все неизменно заканчивалось тем, что она начинала мастурбировать посреди гостиной, мысленно созерцая причудливые переплетения обезличенных тел.

Прошло еще какое-то время, прежде чем решение было принято — Лоранс пришла к нему вопреки разуму, подчиняясь лишь природному инстинкту — она пойдет на маскарад.

* * *

В назначенный день она изо всех сил старалась не думать о том, что ее ожидает. Впервые в жизни она бросалась, как в омут, в Неизвестное, без какого-либо представления о последствиях. Ее словно тянул к себе невидимый магнит — не было ни сил, ни воли сопротивляться… И теперь уже было неважно: ее или не ее приглашали на этот бал. Она не могла отступить.

Весь день на работе Лоранс находила себе какие-то мелкие дела; ее усердие удивило ее саму. Действуя практически на автомате, мыслями она была далеко. Перестав бороться со своим наваждением, она мучилась целой чередой вопросов: как ей одеться? Что она увидит?

В конце дня ее решимость поколебалась, но ведь никто и не требовал от нее отправляться на эту абсурдную вечеринку, повторяла она себе. И всякий раз дрожь предвкушения властно убеждала ее: либо она пойдет туда, либо потеряет рассудок.

Язвительная реплика сослуживиц окончательно подхлестнула ее решение.

«Счастливого уик-энда, Лоранс! — бросили они ей, уходя из офиса. — Уверены, что ты, как всегда, оторвешься на славу!».

Отлично! Она покажет им что значит оторваться, или она будет не Лоранс!

После работы она решила по пути домой зайти в один из больших магазинов.

Оценив свой гардероб, — на это ушло всего несколько минут — она поняла, что у нее нет ничего, что хотя бы примерно соответствовало предстоящему вечеру. К тому же, она не имела ни малейшего представления о том, во что будут одеты другие! Для себя она решила, что простое, но привлекательное черное платье наверняка придется кстати.

Едва войдя в отдел женской одежды, она его и увидела. Совсем маленькое, прямое, очень легкое… и так отличавшееся от всего того, что она привыкла носить! Она отправилась в примерочную. Когда Лоранс сняла платье, которое было на ней, ей бросилась в глаза обыденность ее белья.

Черное платье, оказавшееся ей в самый раз, было куплено, и Лоранс направилась в отдел нижнего белья. Там она выбрала гарнитур, состоящий из бюстгальтера и не слишком вызывающих трусиков, которые впрочем несколькими неделями раньше заставили бы ее содрогнуться.

Примеривая шелковистый бюстгальтер одна перед зеркалом, Лоранс взглянула на себя, стараясь быть снисходительной. То, что она увидела, окончательно смутило ее. Она никогда не смотрела на себя так, как мог бы на нее смотреть кто-то другой. Мужчина, например… К своему великому удивлению, Лоранс нашла, что вполне привлекательна. Белье наилучшим образом подчеркивало белизну и нежность ее кожи.

Она исследовала себя, как если бы это тело, которое она считала хорошо знакомым, было ей чужим. Она призывно изогнулась, вообразив, что позирует для журнала — того самого, который поначалу так возмутил ее… до того как возбудить ее с потрясающей силой. А ведь она может быть даже очень ничего!

Медленно проводя рукой по бюстгальтеру, Лоранс ласкала свою грудь, затем ее рука погладила плоский живот и скользнула по трусикам.

Спустив трусики и поставив ногу на маленький табурет, стоявший в примерочной, Лоранс обнажила ту часть тела, которая с недавних пор стала ей более знакома. Трепетным движением она прикоснулась к себе между ног и, медленно продвигаясь к лобку, жар которого так долго оставался неутоленным, принялась размеренно мастурбировать перед зеркалом. Раньше Лоранс не осмелилась бы даже подумать о таком…

В самый момент оргазма она закрыла глаза, но скоро пожалела об этом. То, что она увидела, открыв их, поразило ее: из зеркала на нее смотрела раскрасневшаяся женщина с отрешенным взглядом и разметавшимися волосами. У Лоранс перехватило дыхание. Бог ты мой, да она ли это?!

Теперь Лоранс была готова ко всему. Наконец она чувствовала себя женщиной! Сегодня вечером она воздаст себе за все потерянные годы.

В смущении от совершенного ею только что поступка и от тех мощных физических и эмоциональных ощущений, которые она вызвала в себе, Лоранс заплатила за покупку и вышла из магазина твердым и быстрым шагом. Ей предстояло сделать еще одну остановку. Она еще раз проверила адрес магазина театрального реквизита, который ранее нашла по справочнику, и без промедления направилась туда.

Войдя, она сразу обнаружила то, что искала. Целая коллекция черных масок висела на стенах: некоторые из них были весьма оригинальны, другие — более скромные. Она выбрала себе самую простую маску из черного бархата с отделкой из того же материала.

Проходя мимо витрины с париками, Лоранс вдруг ощутила смутную тревогу. Одна деталь ускользнула от ее внимания… А что если узнают, что она не Андре Болье, не та женщина, которой было адресовано приглашение? Вдруг она совершенно на нее не похожа? Лицо, волосы, — все абсолютно другое? Ей придется показать приглашение. А если человек, которому она его предъявит, уже видел таинственную мадам Болье? Он может указать Лоранс на дверь… И это после стольких-то ожиданий?! Но затем Лоранс решила, что игра все же стоит свеч. В крайнем случае, она будет импровизировать. Она может, например, сказать, что мадам Болье, не имея возможности прийти сама, отдала приглашение ей.

«Надеюсь, это не страшно? — спросит она с самым невинным видом. — Вы можете рассчитывать на мою сдержанность». «Знаете, Андре не прислала бы вместо себя кого попало!» — добавит она. Это может сработать. Но она все же решила надеть на голову шарф — только чтобы войти, избежав лишних вопросов.

Придя домой и задыхаясь от возбуждения, она приготовила легкий, но питательный ужин: наверняка в этот вечер ей потребуется много энергии.

Приближался роковой час.

Лоранс долго принимала душ, затем нанесла на тело крем с нежным запахом сирени и аккуратно смочила несколькими каплями духов стратегические точки так, как показывали в ее любимых фильмах: на затылок, за ушами, между грудей, под коленями и капельку в волосы.

Она не стала делать сложный макияж: маска и так скрывала всю верхнюю половину лица, однако, она позволила себе нечто новенькое: старательно накрасила губы ярко-красной помадой, добавив в качестве последнего штриха особый блеск для губ, который ей так расхваливала продавщица косметического отдела.

Когда все было готово, она осталась довольна результатом, но все-таки ее что-то раздражало. И это что-то не имело никакого отношения к тому, как она выглядит. А причина была в том, что она до того нервничала, что просто не могла найти себе места. Тогда Лоранс решила взбодрить себя стаканчиком джин-тоника, напитка, который она позволяла себе лишь в особых случаях и к которому практически никогда не прибегала, поскольку «особые случаи» были редки. «Но если сегодняшний вечер не был из разряда таковых, то каковы же они вообще должны быть!» — спрашивала она себя.

Выпив порцию одним глотком, она тут же приготовила себе еще одну, и почти сразу же ощутила приятную теплоту и обнадеживающую комфортность. Эйфория была полной.

Лоранс вызвала такси, и уже через несколько минут шофер сигналил у ее двери.

По дороге Лоранс пыталась прогнать все тревожные мысли, но вдруг ее ждет разочарование? «Хотя трудно говорить о каком-то разочаровании, когда не представляешь, что тебя ожидает!» — в тысячный раз подумала она.

Очень быстро — даже слишком, как ей показалось, — машина остановилась, доставив ее по указанному адресу. Перед ней было обыкновенное здание, ничем не предвещавшее происходивших в нем событий. Красный кирпич и никакой вывески.

Лоранс достала пригласительный билет — не ошиблась ли она номером? Нет, все было правильно…

Как в трансе она расплатилась за такси, и тут ее охватила паника: а если ее не впустят? Тогда ей придется идти до более оживленной улицы, так как здесь машины появлялись редко.

Конечно, если ее не впустят, то это устранит все проблемы… но все же стоит попытаться. Теперь уже поздно отступать!

Ее опасения не подтвердились. По всей видимости, конфиденциальность, которую ожидали от посетителей, была взаимной.

Она вошла в помещение, и тотчас же ей навстречу направился человек в маске.

— Добро пожаловать! Простите, могу ли я взглянуть на ваше приглашение?

Слегка дрожащей рукой Лоранс протянула ему картонную карточку. Незнакомец поблагодарил и, осторожно взяв под руку, проводил в праздничный зал, после чего удалился.

Лоранс замерла, потеряв ощущение времени. В себя она пришла только тогда, когда поняла, что перестала дышать. Ее разуму потребовалось несколько минут, чтобы осознать то, что увидели ее глаза. Даже самые безумные предположения бледнели на фоне представшей перед ней картины.

Толпа незнакомых ей людей кружила по большой танцевальной площадке. Под звуки ненавязчивой музыки танцующие сладострастно прижимались друг к другу. Приглушенный свет создавал в зале почти сюрреалистическую атмосферу. Огромный зал был убран в стиле средневекового замка: каменные стены увешаны старинными коврами, а воткнутые то тут, то там огромные факелы разливали вокруг себя янтарный свет, который, казалось, жил своей собственной жизнью.

«Вот оно, то адское пламя, в котором я буду гореть вечно!» — сказала себе Лоранс и глубоко вздохнула.

Толпа перед Лоранс двигалась, не совсем танцуя… Некоторые из приглашенных были облачены в необычные наряды, другие танцевали совершенно голыми, но большинство было одето, как и она, без всяких изысков. Что же объединяло всех этих людей? Лоранс не могла этого понять, тем более что ей никак не удавалось различить ни одного лица, а все тела сливались в пеструю массу. Вдоль стен и в альковах лежали мягкие подушки, на которых более или менее сдержанно резвились самые разношерстные пары, не вызывая при этом никакой реакции у остальных людей в зале. А кое-кто и откровенно занимался любовью, попеременно лаская друг друга.

Понаблюдав нескольких минут, Лоранс заметила, что большинство тут не спешило объединиться в пары. Казалось, каждый искал идеального партнера, руководствуясь критериями, которые исключали практически все привычные требования, кроме желания, исходящего от самого тела. Иногда одно из тел, похоже, улавливало излучающего соответственную чувственную эманацию партнера; тогда пара переходила к неявным для окружающих ласкам, живо изучая друг друга. Если желание поднималось волной, не обманув их ожиданий, они уединялись в тени, практически исчезая из поля зрения собравшихся. Если им не удавалось понравиться друг другу, они спокойно расходились в поисках незнакомца или незнакомки, которые дали бы им то, что они стремились найти.

Но все было очень непринужденно: никаких безумств, оргий, никто никого ни к чему не принуждал. Казалось, все с почтением относились к желанию каждого, не торопясь открыть для себя то, за чем сюда пришел, и давая возможность испытать себя с разными партнерами без каких-либо обещаний. В воздухе витали почти осязаемые вежливость и почтительность, как если бы каждый был заинтересован в удовлетворении другого.

Лоранс была очарована. Кто скрывался под этими масками? Бизнесмены? Рабочие? Матери семейств? Профессионалки? Здесь это было неважно, потому что у всех был один статус и одно желание.

Расставленные повсюду серебряные вазы были наполнены всевозможными презервативами; мужчины брали их свободно, иногда подходя выбирать их в сопровождении партнерши. Рядом стояли также большие сосуды с пуншем, водой со льдом и различными напитками, и никто не следил, кто, сколько и что пил.

Лоранс сбросила шарф, небрежно повязала его вокруг талии и медленно направилась к одному из сосудов. Восхитительный эликсир освежил ее разгоряченное горло, дав Лоранс последнюю отсрочку перед тем, как присоединиться к празднику.

Впрочем, долго оставаться одной ей не пришлось. Она уже было собралась наполнить себе второй бокал, когда нежная, как бархат, рука дразнящим движением скользнула по ее шее.

Лоранс не дрогнула ни единым мускулом, не повернулась, хотя всем своим естеством принимала эту ласку, которая в некотором роде ломала лед и избавляла ее от необходимости самой делать первый шаг.

Рука поднялась к ее волосам, умелые пальцы коснулись ушей и нежно очертили их контуры. Чья это рука? Женщины? Мужчины? Нет, мужчина не может быть так нежен. Конечно, это женщина!

Лоранс прикрыла глаза и вся отдалась ласке. Рука, осмелев, спустилась вдоль ее спины, обвила талию и трепетно коснулась живота, в то время как мягкие губы тронули ее шею. Теплая волна внезапно прилила к лицу Лоранс, и она, наконец обернувшись, встретилась взглядом с дерзкой, но чрезвычайно привлекательной особой.

Женщина, стоявшая перед ней, была на целую голову ее выше, впрочем, возможно потому, что туфли ее были просто на головокружительных каблуках. Черные, как гагат, волосы каскадом падали ей на плечи, закрывая грудь и бедра.

Лоранс отчаянно покраснела, смущенная и польщенная одновременно. Темные глаза неотрывно смотрели на нее сквозь прорези маски, украшенной разноцветными блестками. Взгляд этот идеально гармонировал с нежной улыбкой, игравшей на губах незнакомки. Казалось, она ждала от Лоранс какого-то знака.

— Я не… никогда…

— Вы, судя по всему, только что пришли. Я вас оставлю, чтобы вы тут осмотрелись. Может быть, увидимся позже?

— Да, возможно.

Лоранс не могла отрицать, что ласки этой ослепительной женщины взволновали ее. Но она пришла сюда не для того, чтобы узнать ласки, которыми могли одарить ее женщины. Вот уж нет! Она желала совсем другого…

Осмелев в стремлении претворить в жизнь свои наваждения, Лоранс вышла на танцевальную площадку. Бархатный и чувственный голос Шаде наполнял зал; тела двигались, следуя медленному ритму, отдаваясь волнам музыки, заставлявшим их изгибаться в причудливых томных позах. Лоранс танцевала в своей жизни так мало, что поначалу было начала топтаться в танцующей толпе, но потом вдруг решилась — вначале застенчиво, затем, опьяненная этим новым окружавшим ее миром, она уверенно окунулась в водоворот тел. К чему все эти предрассудки и глупое промедление, пусть ее тело и дух наслаждаются мгновением!

Она заметила мужчину, который, танцуя один, медленно приближался к ней. Он был среднего роста, в джинсах, черной рубашке и совсем маленькой маске, едва скрывавшей глаза. Его длинные волосы были заплетены в косичку. От него исходило такое высокомерие и самоуверенность, что он сразу не понравился Лоранс.

— Ты хочешь меня? — спросил он, подойдя ближе.

— Не знаю… я только что пришла.

— Ну же… признайся, что хочешь.

При этих словах он бесцеремонно стиснул ее грудь, а затем ягодицы, прижался к ней всем телом и грубо просунул колено между ног. Лоранс напряглась и растерялась: она не знала, что делать. В этот момент неизвестно откуда появился другой мужчина. Он был высок и атлетически сложен. Вежливо, но решительно он оттеснил назойливого гостя.

— Спасибо… признаться, я не привыкла к такому обращению.

— Здесь так себя и не ведут. Вероятно, этот человек проник сюда по чужому приглашению… К сожалению, таких случаев не избежать. Хотите побыть одна?

— Нет! Скорее, наоборот…

На нем была совсем простая рубашка и свободного стиля брюки на узком кожаном ремне. Он положил руки Лоранс себе на талию. Пугливыми, еще не совсем уверенными ладонями она ощутила его крепкое тело и стройную спину, затем, едва касаясь, пробежалась пальцами по контуру его тела, исследуя каждый мускул от мощной шеи до выпуклых ягодиц. Оценив по достоинству то, что было под ее руками, Лоранс захотела взглянуть на лицо мужчины, но оно было полностью скрыто фетровой маской. Различить под ней что-либо было невозможно. Тогда Лоранс попыталась просунуть под маску пальцы, чтобы ощутить подбородок и губы незнакомца, но он мягко и решительно перехватил ее руку. Взяв ее за другое запястье, он соединил руки Лоранс на своем затылке, и ее пальцы погрузились в его мягкие вьющиеся волосы.

Тем временем его сильные мужские руки спустились вдоль ее тела, скользнули по груди, устремились к талии, к бедрам. Мужчина был настойчив. Почти оторвав ее от пола, он массировал ей спину и ягодицы энергичными, но в то же время страстными и нежными движениями.

— Пойдем… — прошептал он.

Лоранс последовала за ним в один из альковов, сознавая, что отступать уже поздно.

Подняв ее на руки, незнакомец посадил Лоранс на выступ стены. Ногами она обвила его талию, прижавшись трепещущим телом к горячей и как бы приглашающей ее мужской груди. Ей нравился исходивший от этого мужчины запах, касание его тела, ощущение его рук на себе. Ее сжигало желание поцеловать его, увидеть лицо незнакомца.

— Сними маску.

— Но условие этого вечера — сохранить инкогнито. Я не могу ее снять…

— Я хочу целовать тебя, видеть твое лицо!

— Что ж… ты сама этого хотела…

Он снял маску. Широкая черная повязка под маской закрывала глаза и лоб.

Он предвидел это впечатление… но не она. Начинаясь под повязкой прямо у глаза, большой шрам пересекал его правую щеку и, прорезая губу, заканчивался слева на подбородке.

Он уже готов был оставить ее, уверенный в том, что увиденное отвратит ее, но Лоранс, предугадав его движение, поспешила поцеловать шрам и, пробежав языком по всей его длине, на мгновение остановилась на линии рта, перед тем как страстно припасть к его губам. Она покусывала его губы, шею, жадно вдыхая его аромат.

Крепкие мужские руки завладели ее платьем, осторожно спустились вдоль спины, расстегивая застежку. Грудь Лоранс вырвалась на свободу и он впился в нее губами. Затем он целовал ее шею, рот, глаза…

Лоранс по-прежнему сидела на выступе стены. Камень впивался и царапал ей спину, но она не обращала на это внимания. Ее живота властно касался возбужденный пенис.

Мужчина снова приподнял Лоранс, собрал платье на бедрах и умелой рукой спустил трусики. Лоранс оказалась почти обнаженной, ее смятое вокруг талии платье служило последним бастионом слишком долгого воздержания.

Он уложил ее на подушки, и спустил свои брюки. Теперь его руки ласкали ей бедра, и Лоранс едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Она истекала горячей влагой, а в животе разливалась томящая боль. Когда мужчина неожиданно нагнулся и раздвинул ей нижние губки языком, она, более не сдерживая себя, вмиг взлетела на вершину возбужения. Ее тело затрепетало так, что мужчина, почувствовав это, вожделенно слизнул вытекавший из нее пряный нектар. Его рука остановилась, давая ей передышку и нежно массируя жаждавшее ласки тело. Откинув голову на подушки, Лоранс покорно отдалась этой долгожданной ласке.

В этот момент она увидела ее.

Женщина, которую она встретила в начале вечера, стояла в тени и зачарованно наблюдала за происходившим. Убедившись в том, что ее узнали, она приблизилась, и ее гибкая как змея, рука медленно двинулась между бедер Лоранс. Ее длинные пальцы утонули в волосках на лобке Лоранс. Пока твердые пальцы мужчины проникали в Лоранс, а ее лоно жаждало его, женщина тем временем нежно коснулась ее грудей, потом по очереди захватила их ярко накрашенными губами. Ее губы смыкались вокруг возбужденно затвердевших сосков, оставляя следы темно-красной помады. Затем они скользнули по шее Лоранс и остановились у раскрытого влажного рта.

Мужчина уступил ей место, и незнакомка легла на Лоранс. Ее пышные груди терлись о груди Лоранс. Аромат духов и пота смешались в одно облако сладострастия и наслаждения. Нога женщины раздвинула бедра Лоранс, их лона прильнули друг к другу, женщина ласкала Лоранс, терлась о ее лобок, распаляя и себя, и ее. И теперь уже нельзя было понять, где было чье тело, кто истекал влагой желания и зачем разделяла их тонкая ткань платья незнакомки. Женщина провела языком по животу Лоранс, потом ее губы пробежали по бедрам и, наконец, ее язык нашел теплое и влажное устьице…

Лоранс попробовала было протестовать. Она пришла сюда не для того, чтобы заниматься любовью с женщиной… Она страстно желала мужчину! Почувствовав это, незнакомка произнесла:

— Не волнуйся, он скоро будет твой…

При этом ее пальцы раздвинули набухшие губы Лоранс, открыли под ними маленький бугорок и завладели им. Круговыми движениями пальцев и языка она заставила Лоранс задрожать, а затем и испытать экстаз. После чего сразу же исчезла — словно растаяла шелковым облаком.

Мужчину, похоже, не смутила увиденная сцена, когда женщины двигались перед ним, сплетаясь телами. Лоранс же напротив была смущена пережитым против всякого ожидания наслаждением. Тем не менее, она улыбнулась мужчине, который, казалось, ждал этого знака. Он снова оказался на ней, его пальцы и губы помогли Лоранс еще раз испытать сказочные ощущения. Она как будто вся превратилась в одно большое влажное и возбужденное влагалище, питаясь и пресыщаясь этими так долго ожидаемыми ласками. Всякая логика и здравый смысл покинули ее. Она была лишь телом, которому незнакомцы дарили неведомые ей ранее ласки. У нее пересохло в горле, и слезы счастья неспешно текли из ее затуманенных глаз.

Она почувствовала отдаленное приближение новой волны, которая вскоре подняла и понесла ее, сметая на своем пути последние остатки рассудительности, чтобы, опустошенную и покоренную, швырнуть в еще один оглушительный оргазм. Но еще до того, как тело Лоранс успокоилось, мужчина снова поднял ее, посадил на выступ стены и глубоко вошел в лоно, доведя ее до предела исступления. Его пенис показался Лоранс просто огромным. Был ли он в действительности таковым? Она не смогла бы сказать, так как сравнивать ей было в общем-то не с чем.

Этот стальной желанный член входил в нее, как разящее копье, каждый раз отбрасывая Лоранс спиной к каменной стене и восхитительно терзая ее нежную плоть при каждом новом натиске. Он совершенно овладел ею, движения его перешли от плавных к более быстрым и резким. Когда же, наконец, он разлился в ней, тело ее в последний раз сотрясла дрожь, и она без сил упала ему на руки, мягкая и податливая, как тряпичная кукла.

Ее партнер осторожно уложил ее на бархатные подушки. На несколько мгновений Лоранс погрузилась в полузабытье. Когда же она открыла глаза, его рядом уже не было: Лоранс была одна. Она попыталась удержать в себе состояние тупой отрешенности. Но тотчас почувствовала, как ей не хватает этого крепкого мужского тела. Она столько ждала этого момента, что теперь хотела большего!

Быстро одевшись, Лоранс отправилась на поиски. Ноги плохо ее слушались, но желание найти, увидеть этого человека несло ее вперед. Был ли он уже с другой? Не должны ли они были что-то сказать друг другу? Может быть, назначить новую встречу?

Она пересекла зал, но не встретила его. Неуверенным жестом налила себе бокал и снова попыталась найти незнакомца. Но он как будто испарился. Лоранс обошла все альковы, нетерпение ее возрастало, но, несмотря на охватывающую ее панику, она старалась сохранять деликатность. Среди переплетенных тел — мужчин с женщинами, женщин с женщинами, мужчин с мужчинами — его не было. Лоранс задумалась: продолжать ли ей свои поиски? Надеяться ли на его возвращение? Или все же рискнуть обнаружить его с другой и тем самым разрушить то, что несомненно могло стать восхитительным воспоминанием? Слезы навернулись у Лоранс на глаза, она вздохнула и, проглотив свое огорчение, направилась к выходу.

— Мадам желает такси? — осведомился мужчина за стойкой.

— Спасибо, вы очень любезны.

Это был тот же самый человек, что встретил ее при входе. Он обернулся к висевшему за ним телефону, и тут она заметила маленький портативный компьютер и лежащие рядом с ним дискеты. Даже не успев осознать, что же она делает, Лоранс быстрым движением украдкой схватила дискету с надписью “Приглашенные”. Обернувшись к ней через долю секунды, мужчина сообщил, что такси прибудет с минуты на минуту. Она поблагодарила его и, сказав, что подождет снаружи, устремилась в ночь.

* * *

Это продолжалось целый месяц. Всякий раз, выходя на улицу, Лоранс искала мужчину с длинным шрамом на лице. Он чудился ей повсюду, но всякий раз ее настигало разочарование. Ее поиски становились наваждением. На улице она останавливала совершенно незнакомых мужчин только потому, что со спины они казались ей того же телосложения, что и тот, кого она столь настойчиво искала.

Та ночь совершенно изменила ее. Разве могла она теперь жить, как прежде? Лоранс непременно должна была снова вкусить те сладострастные ощущения — с ним или с кем-то другим… Но мечтала Лоранс только о нем!

Она прекрасно понимала, что именно анонимность перенесенного наслаждения увеличила тогда испытанный ее восторг… Конечно, она это прекрасно понимала, но внутренний голос без конца повторял ей, что она должна увидеть его, еще раз, еще… И она хотела не просто мужчину, она хотела именно этого человека! Впрочем, почему он обязательно должен жить в этом городе, ходить с ней по одним улицам? Более того, он мог ведь быть женат… Эти мысли приводили ее в отчаяние.

Проклятая дискета ничего ей не объяснила… Естественно! Как могла она найти человека, не зная даже его фамилии? В самом деле, список оказался совершенно бесполезен. Если бы у нее была хоть какая-то зацепка… имя или что-то еще! Правда, она могла бы обойти всех мужчин из списка… но при отсутствии надежной легенды она никогда бы не осмелилась на такое.

После месяца бессонных ночей и несбыточных грез, Лоранс впала в тоску.

И вдруг в ее голове родился план. В течение нескольких дней она оценивала его со всех сторон, взвешивая все за и против. И пришла к убеждению, что это был единственный и наилучший вариант.

Без промедления, этап за этапом, Лоранс приступила к его реализации. Ей необходимо было провести кое-какую подготовку: найти идеальное место, что ей, в конце концов, удалось.

Для выполнения решающего этапа ей пришлось взять выходной — хотя ее работа и без того страдала в последнее время — и, наконец, осуществить задуманное.

Через неделю примерно сто человек в разных районах города получили красивую пригласительную карточку, на которой значилось:

“Вас, причастного к тому, что нашему первому маскараду сопутствовал неожиданный успех,

Вас, ранее присоединившегося к нам в поисках запретных наслаждений,

Вас, умеющего заглянуть вглубь Ваших желаний и Ваших страстей,

Вас, ценящего всю деликатность наших поисков…”

«Дорогой Жюльен»

«Дорогой Жюльен!

Я видела тебя в «Кристалл клубе» в прошлую субботу. Ты играл и, как всегда, был великолепен. Подружки советовали мне подойти поговорить с тобой, попытаться тебя заинтересовать, но я просто не могла пошевелиться. А между тем, я постоянно думаю о тебе! Должно быть, я твоя самая верная поклонница. Но у тебя их, наверное, толпы.… И все же, не таких, как я, клянусь…

Не знаю, почему ты так действуешь на меня: то ли это та печать отрешенности, что лежит на твоем лице, то ли твой дивный талант… Твои руки ласкают струны гитары… Я смотрю на твои длинные пальцы, когда они любовно пробегают по грифу, и кажется, чувствую каждый звук, который рождается и умирает под твоими прикосновениями. От всего этого я просто впадаю в транс. Я как будто парю в некой сфере, в которой есть только ты. Только ты, твой устремленный вдаль взгляд и твоя музыка.

Может, в следующий раз я решусь подойти к тебе? Не знаю. Пока у меня хватает смелости лишь дать тебе знать, что я существую, что есть женщина, которая сгорает от желания познакомиться с тобой. Я была бы безумно рада, если смогла бы вдохновить тебя на одну из тех мелодий, которым ты даришь жизнь. Но, кажется, я погорячилась! Прости! Мне хватит и того, что я узнала, где ты будешь играть в следующий раз. Я приду и буду смотреть на тебя, восхищаться… желать тебя.

До скорой встречи. Х.»

Жюльен был ошеломлен. С ним никогда не случалось ничего подобного за всю, так сказать, его музыкальную карьеру. Впрочем, слово «карьера» звучало несколько напыщенно. Выступая последние четырнадцать лет в клубах, он еле-еле сводил концы с концами: жалкие гроши, в общем-то, да сплошные заботы, и какая уж там слава… Из-за этой музыки, без которой он все же не мог обойтись, он даже потерял Жаннель.

Он смял письмо, но тотчас одумался: какой мужчина позволит себе выбросить в мусорное ведро такое послание? Писала, наверное, какая-нибудь тринадцатилетняя девица или девушка, которая только-только начала посещать такие места, как «Кристалл клуб» на законных основаниях.… А может, это какая-нибудь дамочка, мучающаяся от неудовлетворенности, и которая только и может реализоваться таким образом. Тем не менее, Жюльен был польщен. Да! И он не собирался скрывать это от себя. Он никогда — по крайней мере, сколько себя помнил, — не был объектом такого восхищения со стороны женщины. Даже Жаннель и та была гораздо более сдержанна.

Познакомились они с Жаннель в одном из модных баров, где он и играл со своей группой. Он сразу заметил ее, но не мог исторгнуть из себя ничего умного, даже более или менее связного, чтобы начать разговор. Конечно, он скорее привык к тому, что первый шаг делали женщины, но и такое развитие сюжета мало к чему приводило… Жаннель поначалу даже не взглянула на него. Только позже, когда певец Йен спросил зал, не хочет ли кто-нибудь «поблюзовать» вместе с ними, она поднялась со своего места, уверенно направилась к сцене, и, наградив Жюльена улыбкой, которая могла растопить любую льдину, начала петь. Он сразу почувствовал: это, что называется, любовь с первого взгляда: руки стали потными, пальцы прилипали к струнам, голова гудела, причем вовсе не от оглушительного грохота ударных. От этого выброса адреналина он просто заболел. Но болезнь эта называлась Жаннель.

Короче, вечер закончился гораздо лучше, чем начался.

К двум часам ночи Жюльен уже был безоглядно влюблен в девушку, о которой тогда еще почти ничего не знал. Разве только то, что в ее жизни не было никаких страшных тайн: не было ни угрюмого мужа, ни других проблем, которые могли в дальнейшем все испортить. В общем, это была девушка его мечты. Они прожили вместе больше четырех лет…

Жюльен постарался изгнать из своего сознания эти мучительные воспоминания и снова обратился к письму поклонницы. Несмотря на воспоминания о Жаннель и той боли, которую она ему причинила, любопытство брало свое.

Через несколько дней он получил следующее послание:

«Дорогой мой Жюльен!

Вчера вечером ты был еще более привлекателен, чем обычно. На этот раз меня потрясли твои волосы. В свете прожекторов они были такими блестящими… я уже представляла себе, как они мягко касаются моего лица… Жюльен, ты всегда один! Почему? Сердечная рана? Или ты меняешь поклонниц, как перчатки? Вчера вечером я представила себе, что ты стоишь на сцене обнаженный. Я видела только тебя одного в разноцветье прожекторов, в этой оргии цвета. А я, я стояла рядом и тихо восхищалась…

Скоро я наберусь смелости и подойду к тебе. Только я должна быть уверена, что твое тело и твое сердце не принадлежат никому. Знай я это, я отдалась бы тебе вся.

До скорой встречи, Жюльен. Х.»

О Боже! Она хочет быть уверена, что его сердце не принадлежит никому! Эта фраза вернула его к тем четырем годам почти совершенного счастья, которые он разделил с Жаннель. Счастья, которое так глупо оборвалось…

К тому времени он уже мог дать ей все, чего она хотела, но тут она увлеклась живописью, ее работы стали продаваться. Дальше — больше. Она стала упрекать его, что он де не балует ее так, как балует его она. Когда он, например, пытался убедить ее, что путешествие, которое она планировала, слишком дорого, она начинала обвинять его в эгоизме, в том, что он недостаточно любит ее, раз не может пойти на такую небольшую жертву. В конечном счете, все это говорилось для того, чтобы подчеркнуть, что он немного зарабатывает и не может доказать свою любовь в полной мере. Сама же Жаннель становилась все богаче и щедрее. Женщины, конечно, считают себя совершенными созданиями, но выносить это совершенство просто невозможно. И настал день, когда она бросила ему в лицо, что он просто осел, который играет в своем «маленьком бездарном оркестре» с единственной целью: служить объектом поклонения смазливых девиц из публики.

Этот удар его доконал. Впервые за четыре года их совместной жизни она опустилась до настоящих оскорблений, отказываясь понять, почему Жюльен живет так, как живет, и делает то, что делает. И при том, он никогда не давал ей повода упрекнуть его в неверности! Ни одного раза! Он даже не осмеливался взглянуть на других женщин, потому что знал, насколько ревнива его половина, и как она обидчива. Кроме того, он по-прежнему был безумно влюблен в Жаннель. А будучи по натуре человеком миролюбивым, предпочитал избегать неприятных дискуссий… к тому же она и так была убеждена в своей правоте…

Прошло два месяца, как она предъявила ему ультиматум: или он находит способ обеспечить им «нормальную» жизнь, то есть более богатую и с его гарантированным присутствием дома после двадцати двух часов, или пусть ищет себе другой дом и другую женщину. На этот раз он не выдержал: он не считал себя обязанным оправдываться. Он любил свою жизнь и не мог ее изменить. Он ушел мирно, без скандала. Беда заключалась в том, что без Жаннель он так и не смог научиться жить. В первые дни ему неудержимо хотелось вернуть ее, но она на сближение не шла, и он смирился.

«Может быть, после всего пережитого настало время перевернуть страницу?» — подумал он.

Таинственная незнакомка молчала две недели. Правда, и концертов за это время было раз-два и обчелся. Но Жюльен уже стал думать, что его загадочная фанатка нашла себе нового идола, но, выходя после одного концерта из убогой артистической уборной, он заметил приколотую к двери записку, которая была адресована ему.

«Привет! — гласило послание. — Извини, что не подавала признаков жизни и пропустила твой последний концерт. Такое больше не случится! Наверное, ты думаешь, что я немного не в себе, или что я прячусь за этими письмами, потому что я дурнушка и боюсь показаться тебе на глаза. Поверь, это не так… К тому же, довольно скоро ты сам в этом убедишься…

Я не говорю «прощай», я говорю «до свидания»…

До очень скорого свидания. Х.»

* * *

Это был очень важный вечер для оркестра Жюльена. На сцене «Спектрума» выступало шесть групп. На концерт должны были придти менеджеры шоу-бизнеса, которые искали очередную сенсацию. Музыканты нервничали, чувства были на пределе, но музыке это могло быть только на пользу. Ребята почти целый день устанавливали на сцене инструменты и динамики: каждая группа старалась обеспечить себе наилучшее звучание. Потом музыканты собрались в артистической, тщетно пытаясь расслабиться. Тут-то в дверь и постучал Андре, молодой человек, дежуривший у входа. Многозначительно подмигнув, он протянул Жюльену письмо. Тот подскочил, как ужаленный, услышав утверждение Андре, что таинственная незнакомка, передавшая ему письмо, действительно прошла в зал. Он попытался выведать, как же она выглядит.

— Ну знаешь, — пробурчал Андре. — По мне так девица, как девица. Довольно высокая. На ней такая кепка… я не увидел даже, какого цвета у нее волосы. Еще на ней темные очки. В общем… ничего особенного.

Да, от Андре помощи не дождешься. Тот был убежденным гомосексуалом, и гордясь этим, соответственно считал, что все девицы на одно лицо.

Вне себя от волнения, Жюльен вскрыл письмо.

«Привет, Жюльен!

Сегодня вечером я буду рядом с тобой. Я буду смотреть на тебя и думать о тебе. Уверена, что вас ожидает настоящий успех. И мне жаль, что я не смогу разделить его с тобой. Кто знает, может быть, все произойдет именно в этот вечер? Я взвешу все за и против. Могу лишь обещать, что ты не будешь разочарован, когда мы, наконец, встретимся. Возможно, это произойдет сегодня… или не сегодня, но скоро… Х.»

Жюльен несколько раз перечитал письмо. Он надеялся, что незнакомка, наконец, объявится, особенно, если концерт пройдет хорошо. Если же, наоборот, он обернется для них неудачей, и настроение будет из рук вон, то ему будет не до разговоров с поклонницами.… Да и незнакомка может оказаться не в его вкусе. Жюльен положил конверт в футляр гитары, где лежали и все предыдущие письма. Оставалось только ждать.

Жюльен попытался сосредоточиться на предстоящем концерте. Другие участники группы проигрывали то один отрывок, то другой, добиваясь, чтобы программа шла, как по маслу. Но голова Жюльена была занята другим. Может быть, эта женщина заставит его раз и навсегда забыть Жаннель? Забыть ту, которую он так любил, несмотря на перепады ее настроения и ее невеликий сексуальный аппетит.

Поначалу он был смущен тем, что она отдавалась ему так редко. Но потом ему пришлось признать, что каждый раз оказывался незабываемым. Она не проявляла при этом особого воображения и не предавалась необычным сексуальным играм, но в моменты их близости на нее находило такое искреннее исступление, что она становилась особенно привлекательной и трогательной. Но тут реальность снова заявила о себе, а вместе с ней и мучившие его воспоминания. Может быть, теперь он будет вознагражден за все, встретив новую почитательницу его таланта?

Вопросы просто бурлили у него в голове, когда он вышел на сцену. Слегка похлопав друг друга по спине, что стало у них почти ритуальным жестом перед важным выступлениями, — да и как можно еще подбодрить друг друга в такой момент? — музыканты заняли свои места.

Зал был наэлектризован, публика разве что не висела на люстрах. Музыкантов приняли так, будто ждали только их. И каждый, отдавшись вдохновению, решил положиться на свою интуицию и мастерство.

С самых первых аккордов Жюльен почувствовал, что он в ударе. «Ради таких моментов и стоит играть», — сказал он себе, закончив особенно удавшееся ему исполнение пьесы, которую публика приняла с бешеным энтузиазмом. Все шло так блистательно, что Жюльен начал испытывать от своей игры чуть ли не эротическое наслаждение. Если бы только Жаннель могла почувствовать подобное, могла бы прийти в исступление от его игры, она бы никогда не оставила его!

Жюльен был как натянутая струна, нервы его вибрировали. Казалось, из его пальцев в аккорды перетекала какая-то чувственная энергия. Исполняя соло на гитаре в последней пьесе, он ощущал себя богом, и был готов поклясться, что никогда еще не показывал такой класс. И в этот момент он понял, что начавшуюся у него с первыми аккордами эрекцию уже невозможно игнорировать: его член был настроен на взрывную волну, и хорошо, что гитара скрывала именно эту часть тела.

Сцену группа покидала под гром аплодисментов. «Мы это сделали!» — всем своим видом говорили музыканты. Их счастливые улыбки были красноречивее всяких слов. Когда настойчивые овации зала снова потребовали музыкантов на сцену, они в едином порыве устремились к краю сцены. Пьеса, которую они исполнили на «бис», похоже, понравилась публике, как и вся их программа. Жюльен пришел в еще большее возбуждение. Его член стал ему казаться просто огромным.

Когда публика, наконец, отпустила музыкантов, их трясло, как от электрошока. До разбора аппаратуры у них было еще минут пятнадцать и они решили немного расслабиться в артистической. Да и радоваться, честно говоря, было чему!

Жюльен немного задержался на сцене, и поэтому в коридоре никто даже не заметил, как он исчез. А произошло вот что: женщина, лица которой он не успел рассмотреть, схватила его за руку и увлекла в темный, как ночь, угол коридора. Какая-то дверь захлопнулась за ними. В помещении, куда попал Жюльен, было также темно, как и в коридоре. Он попытался было протестовать, но тут же ощутил на своих губах влажный поцелуй. И какой! Ее нетерпеливый язык буквально ворвался в его рот. В этом поцелуе была страсть, нетерпение, и… застенчивость. Казалось, поцелуй продолжался целую вечность.

— Жюльен, прошу тебя, не уходи…

Голос был тихий, почти шепот. Жюльен даже рта не успел открыть, как она снова принялась целовать его. Жюльен почувствовал, что член его еще больше напрягся. Была ли перед ним его таинственная незнакомка? Какая она? Целовалась она отменно, но вдруг зажжется свет, и она окажется этакой бомбой килограмм в сто пятьдесят, или еще того хуже — какой-нибудь ведьмой? Жюльен протянул руку, чтобы нащупать талию девушки и был приятно удивлен.

«Неплохо! — подумал он. — Я могу обнять ее одной рукой, это уже кое-что…».

Рука Жюльена скользнула вниз, и тут его тоже не ждало разочарование.

Незнакомка осмелела. А когда в ее бедро уперся возбужденный член Жюльена, то на нее просто снизошло вдохновение. Ее маленькие ловкие руки скользнули по ягодицам Жюльена, побежали вдоль бедер и остановились на молнии его джинсов.

— Мне надо идти… — прошептал Жюльен.

— Подожди, — глухо откликнулась она.

Медленно, награждая его быстрыми поцелуями в шею, лаская его грудь, она нагнулась. Руки Жюльена нащупали ее пышную упругую грудь, которой, казалось, было тесно в плотно застегнутой блузке.

«Все лучше и лучше, — подумал он. — Но мне ведь надо к ребятам». Эта мысль пролетела в его голове и тут же пропала, потому что такую задержку никак нельзя было назвать неприятной. У кого же достанет глупости не воспользоваться таким случаем? Впрочем, его совесть и так была готова замолчать: Жюльен просто сгорал в пламени желания.

Тем временем незнакомка уверенно шла к своей цели. Ей удалось, наконец, расстегнуть джинсы Жюльена и чуть приспустить их, давая волю его возбужденному члену. Теперь она решила приручить и его. Ее язык дразняще и легко коснулся изнемогающей плоти, Жюльен застонал. Он просто забыл о том, что его кто-то ждет. И тут его член просто утонул в сладострастном жаре ее губ. Влажный мягкий язык незнакомки быстрыми круговыми движениями начал ласкать головку его члена, и теплая слюна проливалась на его бедра…

В последнем усилии воли Жюльен попытался было нащупать голову незнакомки: узнать хотя бы, какая у нее прическа, может быть так он сможет воссоздать у себя в воображении ее образ. Но пальцы его наткнулись на большую кепку-берет. Значит, либо волосы у его страстной поклонницы были очень короткими, либо она их весьма умело убрала под кепку. Да, в конце концов, какое ему дело до ее волос! Главное, что она очень хорошо знала, чего хотела! Похоже, она даже задалась целью помучить Жюльена, потому что извлекла изо рта его напряженный член. Но им тут же завладели ее руки, которые потом осторожно двинулись дальше. Ее нежные пальцы нащупали его яички. Сначала она нежно разделила их, а потом бережно сжала.

— Прости, Жюльен, — прошептала она, — я не могла больше ждать…

— Ничего… ничего, — почти простонал он. — Почему ты не хочешь открыться мне?

— Еще не время. Когда-нибудь объясню.

Она снова обхватила его член губами, как будто намереваясь проглотить его. И он действительно провалился в теплую глубину ее рта, но тут же наткнулся на стенку гортани. У Жюльена перехватило дыхание. Наслаждение было острым и мучительным. Только бы девушка не останавливалась, только бы не… Он почему-то вспомнил, что Жаннель всегда отказывала ему в этом удовольствии. И тут же мелькнула мысль о нелепости ситуации: заперев его в каком-то чулане незнакомая девушка делает ему минет, да так, что это не может сравниться ни с чем, что до сих пор он испытывал в жизни. И все это происходило с ним! Сейчас!

Словно желая убедить его в реальности происходящего, девушка прильнула к нему с большей настойчивостью. Ее ласки становились все интенсивнее, рука массировала яички, готовые взорваться от напряжения. Она уже помогала себе двумя руками и без труда довела изнемогавшего Жюльена до кульминации. Мощный поток спермы хлынул в благодарно принявший его рот. Жюльен попытался перевести дыхание и в то же мгновение почувствовал, что незнакомка отделяется от него. Он хотел было удержать ее, но решил, что еще будет для этого время… чуть позже.… Однако, как только он смог свободно вздохнуть, что-то задело его лицо, в щель проник свет, и он понял, что она уже улизнула.

Прошло, наверное, всего несколько минут, но Жюльену показалось, что наслаждение длилось часы, долгие часы счастья. Он медленно приходил в себя и не мог понять, не приснилось ли все это ему. Нет, продолжавший конвульсивно вздрагивать член говорил об обратном: все было наяву. Жюльен не знал, что и думать: не возмущаться же, в самом деле, что ему доставили такое удовольствие! Нет! Полученное наслаждение было слишком велико. Жаль, правда, что он не смог увидеть лица своей обольстительницы. «По крайней мере, она кажется, не уродина!» — заключил он с улыбкой. Да и то, что он испытал, не шло ни в какое сравнение со всем, пережитым.

Жюльен поспешно натянул брюки, провел еще нетвердой рукой по взъерошенным волосам и направился к артистической.

— Где ты пропадал? — не удержались от насмешек музыканты. — Фанатки не отпускали?

— Вы даже не представляете, насколько близки к истине! — ответил гитарист с загадочной улыбкой.

Ребята покинули артистическую уборную. Жюльен задержался, откупорил бутылку пива. Ему хотелось, чтобы незнакомка появилась снова. Почему-то он был уверен, что она должна войти с минуты на минуту. Бутылка опустела, но незнакомка не появилась. Жюльен с трудом поднялся. Он ощущал слабость во всем теле: то ли успех так на него подействовал, то ли пережитая встреча…

Музыканты убирали на сцене инструменты и оборудование, торопясь уступить место следующей группе. Через несколько минут Жюльен уже выносил в коридор свои вещи. И тут его поймал Ален, который почему-то решил, что приятель не собирается оставаться до конца концерта. Жюльен ответил, что сейчас вернется, он де только до машины: положить свои вещи и обратно. И пока он все это говорил, понял, что ему необходимо с кем-то поделиться происшедшим. Да и сам Ален хотел понять, что же произошло: не каждый же день на лице у приятеля блуждает столь странная улыбка.

— Это выступление на тебя так подействовало? — спросил он.

— Ты никогда не поверишь, что со мной произошло, — ответил Жюльен. — Представь, что уходя со сцены…

— Эй, ребята! Поторопимся! Пора уступать место другим! — пресек начавшиеся было откровения один из организаторов концерта.

Через какое-то время вся группа собралась в баре. Ребята поздравляли друг друга, пили, слушали другие группы, опять пили. Жюльен же постоянно искал глазами девушку в большой кепке-берете. Но никого так и не увидел.

В конце вечера пиво окончательно погасило пожар в чреслах Жюльена, и он перестал ждать. Но, уже изрядно захмелев, он все же смог завершить свой рассказ Алену о том счастливом приключении, которое он пережил после концерта. Он привел другу столько тонких деталей, что тот просто постанывал от восторга и зависти. И только ночью, уже уходя из бара, Жюльен стал спрашивать себя, не стоило ли ему лучше промолчать о происшедшем.

После этого вечера события стали разворачиваться быстро. Группа Жюльена подписала выгодный контракт на запись диска. Играть они стали реже, потому что предпочли готовиться к звукозаписи. С каждым днем Жюльен все меньше думал о незнакомке, которая подарила ему столь неожиданные ласки. В сущности, он о ней уже почти не вспоминал… разве что ночью, ворочаясь в своей одинокой постели и смутно на что-то надеясь.

* * *

Прошло три недели. Писем не было. Уж не разочаровалась ли она? Может, он ей не понравился? Хотя ведь все сделала она сама. И наверное, теперь ждет от него ответных действий. Но тем не менее она ушла.… Ну что ж, тем хуже для нее!

Жюльен не подозревал, что в этот самый момент его незнакомка разговаривала по телефону с Аленом. Она хотела, чтобы тот помог ей подготовить следующий сюрприз для Жюльена.

— Привет, Ален. Это Жаннель…

— Жаннель? При… Привет. Как поживаешь?

— Все в порядке. Слушай, я тебе звоню не для того, чтобы рассказать о том, как живу. Скажи, Жюльен говорил тебе, что с ним произошло в «Спектруме»?

Ален ответил не сразу. Он вспоминал ту бестолковую историю, которую рассказал ему вечером после концерта приятель. Он тогда так и не смог ему поверить…

— Значит, это была правда? Это была ты?

— Не знаю, что он тебе там нарассказал, но в общем, да, это была я. Тебе конечно все это может показаться странным, но я сделала это специально… И потом, мне его так не хватает…

— Послушай, Жаннель, я совсем не хочу, чтобы ты впутывала меня в ваши отношения…

— А я и не собираюсь. Я звоню потому, что еду в Квебек на ваш следующий концерт. И хотела бы устроить Жюльену еще один сюрприз, на этот раз более изысканный, если ты понимаешь, что я имею в виду.… Потом он узнает, что это была я.

— Жаннель! Он только начинает приходить в себя! Это нехорошо с твоей стороны…

— Ален! Это тебя не касается. Это наше с Жюльеном дело. Я ведь не прошу тебя Бог весть о чем.… Все очень просто: ты впустишь меня в артистическую уборную после концерта и устроишь так, чтобы все ушли… Жюльен всегда задерживается на несколько минут, ты же знаешь, ему нужно время, чтобы прийти в себя…

Несколько мгновений Ален размышлял:

— Хорошо, попробуем.… Будь там, когда мы закончим. Но если ничего не выйдет, я не при чем.

— Спасибо за понимание.

Когда Жюльен уже перестал ждать, пришло еще одно письмо. Перед Жюльеном тут же всплыло все происшедшее с ним и он глупо заулыбался.

«Дорогой Жюльен!

В последнее время тебя было трудно найти. Я почти потеряла надежду увидеть тебя снова. А это было бы печально… Думаю, ты со мной согласишься.

Надеюсь, что я не обманула твоих ожиданий. Мне очень хотелось произвести на тебя хорошее впечатление! Я не скажу, почему тогда не осталась с тобой — это не имеет значения. Главное, я буду в Квебеке на вашем следующем концерте. Возможно, наша новая встреча окажется такой же приятной, как и первая… Или еще более?

А пока целую тебя. Х.»

В Квебеке! Она будет в Квебеке… Жюльен очень любил этот город. Дело было даже не столько в архитектурных красотах, сколько в человеческом общении. А где есть общение, все может случиться. Может быть это «все» как раз там и произойдет? Жюльен просто трепетал от нетерпения, но он то и дело повторял себе, что сюрпризы бывают и не только приятные. Например, незнакомка, может все-таки оказаться уродиной. Тогда придется пожалеть, что его драгоценный член искал приключений во рту у монстра женского пола, и классифицировать этот эпизод, как «случайную творческую неудачу».

А может статься, она психопатка и будет грозить ножом? Или просто ему не понравится?

Кроме того, все это может быть и просто злой шуткой, на которые способны женщины. Тогда он окажется невинной жертвой, на которую случайно пал выбор.

«Ну и что? Риск, в конце концов, не так уж велик, — успокоил себя Жюльен. — А если она поступит со мной, как в первый раз, какое мне, в конце концов, дело до всех этих „может быть“? Удовольствие с лихвой перекроет небольшую дозу унижения».

Приехав в отель в Квебеке (хотя вряд ли можно было назвать «отелем» жалкие комнаты с вечно разодранными матрасами), музыканты, по обыкновению, стали тянуть жребий, чтобы определить того счастливчика, который займет одноместный номер. Жюльену повезло, и он расценил это как доброе предзнаменование.

Все быстро приняли душ и отправились в концертный зал.

Местные радиоканалы провели мощную рекламу группы, называя их восходящими звездами, и к десяти часам вечера зал просто ломился от публики. Между тем сам концерт, хотя и прошел весьма гладко, уже не обладал той магией, что заворожила в прошлый раз даже самих музыкантов. Как будто музыканты пытались выдать больше, чем могли, или думали о чем-то постороннем. Но публика, похоже, ничего не заметила, и их дважды вызывали на бис.

Жюльен сгорал от нетерпения. Он любил играть, обожал напряжение в зале и одобрение публики. Но сейчас он неотступно думал о предстоящей встрече. Сдержит ли незнакомка свое обещание? Оснований для сомнений у него не было, но не было и уверенности, что девушка появится. Оставалось одно: верить обещаниям…

Жюльен во время концерта старался не думать ни о чем, кроме музыки. Он даже решил, что таким образом сможет облегчить девушке задачу, если она опять подстережет его в коридоре: возбуждение музыканта сродни возбуждению плотскому. Однако, когда концерт закончился, девушка не появилась. Не случилось этого и через десять минут. Тогда Жюльен решил вернуться в артистическую, но по дороге ему попались музыканты из его группы, которые направлялись в бар.

— Ты с нами, Жюльен? — поинтересовались они, изложив ему версию, что в баре уже собрались хорошенькие холодные блондинки из числа почитательниц, но возможно, если судьба будет благосклонна, среди них окажутся и жгучие брюнетки…

Жюльен было пообещал придти через минуту, но они настаивали:

— Брось! Идем! Фанатки хотят нас видеть!

Жюльен не стал упираться и решил, что бутылочка холодного пива ему не повредит. А переодеться он еще успеет…

Артистическая была заперта на ключ. Поскольку каждому из музыкантов был вручен личный ключ с уточнением, что доступ в комнату есть только у них, он открыл дверь и стал искать выключатель. Но он оказался заклеен клейкой лентой! Дверь между тем захлопнулась, и женская рука легла мужчине на плечо.

— Ты знал, что я приду? — услышал он.

— В общем, да … надеялся, — замялся молодой человек.

— О! Значит, в тот раз я тебе понравилась?

— Странный вопрос…

Молодой человек уловил рядом с собой ее движение. Незнакомка взяла его руку и положила на свое обнаженное плечо. Он вздрогнул: неужели на ней ничего нет? Она же тем временем направила одну его руку к своей груди, а другую положила на впадинку между ягодицами. Рука молодого человека коснулась мягкой атласной кожи. Сложена она была безукоризненно, — по крайней мере, руки говорили ему именно об этом. По ее спине струились длинные шелковистые волосы… ему нравились женщины с длинными волосами.

Она медленно приблизила к нему свое лицо. Он вдохнул запах мяты и забылся в долгом поцелуе. Вытащив рубашку у него из брюк, она терпеливо расстегнула ее и прижалась своей восхитительной грудью к заросшей мелкими завитками мужской груди.

— Ты очень скоро узнаешь, кто я, — зашептала она, приблизив губы к самому его уху. — Но сначала дай мне вкусить тебя. Я так долго ждала! Обещаю, ты не будешь разочарован. Я хочу быть каждый раз другой, хочу, чтобы ты навсегда запомнил меня, если даже нам не доведется больше увидеться.

— Почему? Почему мы больше не увидимся? — прошептал он.

— Все зависит от тебя…

С этими словами она взяла его руку, поднесла к губам и нежно облизала один палец, затем томно вобрала его в рот, а после этого крепко зажала между ног.

— Видишь, как ты на меня действуешь?

— Ты на меня тоже… но скоро вернутся ребята и…

— Не волнуйся, я все устроила…

Голос молодого человека был еле различим: и в нем, и в голосе незнакомки звучало лишь властное желание. Он улыбнулся в темноте. Он был готов ко всему и еще никогда в жизни не был так дерзок. Почему он должен отказываться от этого развлечения, пусть даже мимолетного? Не он же, в конце концов, ей это предложил… Молодой человек мысленно нарисовал перед собой образ девушки, и его посетило сомнение: прав ли он? Не совершает ли он ошибки… Но тело его уже властно заявило о себе. Кончилось время раздумий, настал час переходить к действиям.

Он исследовал зовущие бедра, желая проникнуть в скрываемую ими тайну. Лоно было влажным и источало сладостную влагу. Лобок ее был гладко выбрит. Женская плоть покорно предлагала себя, миллиметр за миллиметром, поначалу неуверенным исследованиям его согнутого пальца. Несколько мгновений он ласкал ее, потом девушка увлекла его вниз, на пол.

Женская ножка проникла между его ног. О, подумал он, а ножка-то ничего! И представил себе ее лоно, которое в этой позе предлагала себя ему во всей своей уязвимости. Но тут ее волосы стали щекотать его, она покрывала поцелуями его шею, грудь, живот, по которому провела языком дорожку сверху вниз. Губы ее оказались у самого его члена, и она накрыла его своим ртом. Да, она была действительно искусна: посасывания сменялись нежными ласками, когда она осторожно начинала сжимать ему яички. Это было так восхитительно, что он почувствовал, что его член увеличился на добрых два сантиметра. Она привстала, продолжая ласкать его скользящими движениями одной руки, позволяя догадываться, что другой она одновременно ласкает себя. Ни стона, ни звука: все происходило в молчании, которое прерывалось лишь ее учащенным дыханием. Тело женщины вибрировало, рука ходила туда-сюда, он почувствовал, что она уже близка к оргазму, и вдруг тело ее напряглось, как струна, она застыла и сникла. Кончила она в абсолютной тишине, ни дав ему возможности ни помочь ей, ни разделить немое ликование.

Однако вскоре она пришла в себя и снова принялась нежно его ласкать. Затем, оседлав своего любовника, ввела его напряженный от возбуждения член в свое лоно. Он проник в нее так далеко, как мог. На мгновение они застыли. Она наклонилась и нежно поцеловала его, а потом начались мерные и сладостные движения ее бедер.

Он был жертвой. Ситуация вышла у него из-под контроля, но у него не было ни малейшего желания что бы то ни было менять. Он был на вершине блаженства. Даже хорошо, что бразды правления были у нее в руках — главное она сама то вздымалась над ним, то опускалась, гибкая и легкая. Она опустилась на пятки, и он просто перестал чувствовать ее вес, но легкие, то восходящие, то нисходящие движения продолжались. Чуть вверх, чуть вниз, медленно, очень нежно.

Через минуту уже все изменилось: она откинулась назад, и тут же оказалась над ним. Она просто насиловала его, при каждом новом движении ее лобок впивался в его живот. Он начал постанывать и почувствовал, что его тело как бы само собой смещается к двери. Он хотел было перевернуться, чтобы показать ей, на что способен, но она резким толчком вернула его назад. Он не понял, откуда взялся шарф, которым она связала ему руки над головой, привязав их к дверной ручке. Значит, она все продумала заранее, мелькнула у него в голове мысль, но он ни о чем не хотел думать.

Да, теперь он был совершенно беззащитен, только его восставший член алкал успокоения. И тут нападающая сторона до конца злоупотребила своим преимуществом. Встав на четвереньки, Жаннель снова ввела в себя его член и навязала теперь ему все более убыстряющийся ритм. Она работала, как тиски из влажного и теплого бархата, беспощадно сдавливая и сминая головку его пениса. Ягодицы мучительницы хлопали его по животу, ее длинные волосы спадали на покрывшееся потом лицо. В какой-то момент ему захотелось продлить эту сладостную пытку, но она распорядилась иначе: опершись на локти и расставив ноги, она яростно устремилась на штурм и сломила остатки сопротивления в нежном объятии. Он разлился в ней, мелко вздрагивая от испытуемого удовольствия.

Она быстро развязала ему руки и снова увлекла на пол, чтобы на этот раз самой раствориться в его объятиях. Даже если бы его пересохшее горло было способно издавать хоть какие-нибудь звуки, он бы не нашелся бы, что сказать. Он был совершенно повержен, подчинен и оглушен.

Его сердце только начинало нормально биться, когда они оба услышали скрежет вставляемого в замочную скважину ключа.

— Минуту, ребята! Минуту! — крикнул партнер Жаннель.

Одним прыжком любовники вскочили на ноги. Они натыкались друг на друга в поисках одежды, собирали ее по полу, толкались.

— Ну хватит! Дайте мне войти. Я хочу переодеться!

Этот голос! Жаннель чуть не потеряла сознание. Нет, этого не может быть…

— Ален, довольно! Я вхожу!

Жаннель показалось, что ее ударили по голове бейсбольной битой. Ален? Да как он мог?! Он… А Жюльен стоит за дверью…

В это мгновение Жюльен и вошел в комнату, приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы Жаннель смогла хорошенько рассмотреть его в образовавшейся полосе света.

Секрет Брижит

Брижит полуудивленно-полускептически взглянула на своего спутника.

— Ты это серьезно?

— Абсолютно.

— У меня есть время подумать?

— Только не очень долго.

Брижит на минуту задумалась, стараясь привыкнуть к мысли о его столь «невинном» предложении. «В конце концов… что в этом такого?» — заключила она перед тем как утвердительно кивнуть головой…

* * *

Она мысленно вернулась к событиям последней недели, которую они провели вместе. Брижит приехала в Мексику по контракту. Будучи свободной весь день (ее работа начиналась около 22 часов), она проводила время, лежа в шезлонге под ослепительным солнцем, подставляя тело его горячим лучам.

Мужчина появился в первый же день. Вначале она даже поверила, что ему и вправду нехорошо, увидев, как одиноко бегущий человек вдруг согнулся пополам от судороги или какого-то приступа. Опершись руками в колени и закрыв глаза, он как будто хотел унять боль. Она подбежала к нему, чтобы помочь:

— Эй, что с вами? — спросила она по-французски, боясь выставить себя на посмешище плохим испанским.

Он посмотрел ей прямо в глаза, ослепительно улыбнулся и весело произнес:

— Ко всему прочему вы говорите по-французски!

Она была обескуражена, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы оценить его мошенничество. Сделав вид, что рассержена, она воскликнула:

— Не смешно! А я подумала, что вам совсем плохо!

— Ни в коей мере, но вы должны согласиться, что подход оригинален!

Его простодушная улыбка была неотразима. Как у мальчишки, застигнутого в момент шалости, который знает, что проступок несерьезен и его простят без наказания. Действительно, Брижит не сердилась на него. Дело в том, что он был потрясающе хорош собой… Высокий и мускулистый, он тем не менее не выглядел накачанным. Блестящие капельки пота усиливали его великолепный загар. У него были прекрасные темные волосы и, как образцовый отдыхающий или опытный соблазнитель, он был не брит по крайней мере дня два, и щетина глубоко оттеняла почти скульптурные черты лица. Глаза цвета океана… Перед Брижит, казалось, распахнулась вся бездна обаяния этого человека.

— Вы не уйдете, пока я искупаюсь?

Она отрицательно покачала головой, и мужчина, сбросив рубашку, устремился в теплые воды океана. Сделав несколько энергичных гребков и напоследок глубоко нырнув в пенистую воду, он, наконец, вышел на берег. Брижит вернулась к своему шезлонгу.

— Вы здесь со вчерашнего дня?

— Это не похоже на вопрос…

— Нет, просто я видел, как вы приехали. Мы остановились в одной гостинице. Вы надолго?

— Только на неделю. Но я здесь не в отпуске, я работаю.

— Неплохая работа!

— Самая лучшая!

— А чем вы занимаетесь?

Она ждала этого вопроса, который рано или поздно должен был возникнуть. Но у нее не было ни малейшего намерения раскрывать этому Адонису источник ее существования. Узнав правду, он, несомненно, рассыплется в извинениях, перед тем как быстро ретироваться. Они все так поступали, по крайней мере те, кому удавалось хоть немного ее заинтересовать. Поэтому она ответила:

— Я работаю манекенщицей у одного кутюрье из Монреаля. Мы устраиваем частные показы для некоторых клиентов. Это не так престижно, как быть фотомоделью, но приятно, даже если приходится работать по вечерам. К тому же, это дает возможность путешествовать.

То, что она сказала, было почти правдой. Она действительно участвовала в показах, но отнюдь не моделей одежды. Совсем наоборот! Брижит была стриптизершей. “Танцовщицей”… Она обожала свою работу. К несчастью, и это единственное, о чем она сожалела, некоторые ее коллеги привносили в “профессию” оттенок вульгарности. Но правда и то, что большинство из них занимались этим в других условиях и по другим причинам. Брижит танцевала, потому что ей это нравилось. И к тому же ее работа хорошо оплачивалась, ее устраивал гибкий график, и вдобавок она могла много путешествовать. Но прежде всего, привлекала возможность удовлетворить основную потребность — демонстрировать свои прелести восхищенной публике.

Первый раз она танцевала, когда была еще студенткой — имела неосторожность заключить дурацкое пари. Несколько студентов пригласили ее и трех ее подружек в стриптиз-бар на спор, что те поднимутся на сцену и снимут с себя всю одежду. Сумма пари возрастала вместе с желанием парней увидеть, как их подружки раздеваются перед ними. Выяснилось, что пари очень заинтересовало одну студентку, у которой не было постоянного источника доходов. Но Брижит уже поняла для себя, что даже без денежной приманки она несомненно сделала бы все, чтобы показаться на сцене перед своими друзьями. Нечто необъяснимое влекло ее… Прежде Брижит и не помышляла о таком. Теперь же ее как будто притягивало магнитом. Поскольку ее спутницы в последний момент отказались, оставалась только она, чтобы принять вызов. Одним глотком осушив бокал, она с решительным видом поднялась на сцену, преследуемая возбужденными взглядами своих знакомых. Все были убеждены, что она сделает лишь один круг, быстро снимет одежду и сразу удалится, положив конец затянувшейся шутке. Каково же было их изумление, когда, широко расставив ноги, она неподвижно замерла посреди сцены. С первыми тактами музыки она скинула туфли, затем рубашку. И пока звучала композиция, она постепенно сняла с себя всю одежду, оставшись полностью обнаженной.

В тот момент Брижит поняла, что это ее стихия. Она почувствовала взгляды на своем теле и испытала редчайшее удовольствие. Как будто бесчисленные руки ласкали ее. Словно каждая частичка ее выставленной напоказ кожи вибрировала под взглядами людей. Она готова была утверждать, что ощущает их прикосновение.

В тот первый вечер за несколько минут она возбудилась так, как если бы все четверо ее знакомых парней по очереди занимались с ней любовью.

К несчастью ее подруги перестали с ней общаться. Зато парни наперебой приглашали ее в надежде еще раз увидеть этот неподражаемый спектакль. Она же дала себе обещание, что никогда не позволит кому-либо из зрителей коснуться ее после того, как они увидят ее танцующей. Это развеяло бы магию образа, в котором она пребывала во время выступления. Она обожала это ощущение напряженного желания мужчин, а порой и женщин. Все эти взгляды, прикованные к ней, заставляли ее трепетать от удовольствия, которому она отдавалась телом и душой. Она сознавала, что красива, что ее желают, что редкий мужчина не отдаст все, только бы обладать ею. Но именно в танце была для нее высшая степень наслаждения! Ни разу за все время она не провела ночь с клиентом. Для того чтобы и дальше оставаться столь же загадочной, ей следовало сохранять абсолютную недоступность для зрителей. Она должна была стать их мечтой, их миражом. Тогда она могла перевоплотиться в кого угодно, в королеву или в кинозвезду. “Смотрите, но не смейте дотрагиваться!”

В общем, она была вполне счастлива. Правда, не обходилось без огорчений. Некоторые, узнав, чем она занимается, тотчас отдалялись от нее, отказываясь воспринимать ее работу как значимую или хотя бы приличную. И, конечно, жены и подружки посещавших ее представления мужчин слепо ненавидели ее. Но поскольку она никогда не сталкиваясь с ними, это не слишком ее заботило. Тем не менее, чтобы сохранить инкогнито, она всегда работала подальше от дома, решительно отказываясь от контрактов с ночными заведениями своего района. Окончательно отделив работу от повседневной жизни, она и впредь старалась сохранить такое положение вещей. И ответ: “манекенщица у одного кутюрье из Монреаля” срабатывал, как правило, безотказно.

Так и в этот раз мужчина не настаивал более.

— А вы, вы в отпуске?

— Да, у меня осталась неделя до возвращения в Монреаль. Вы тоже там живете?

— В общем, да… в пригороде.

— Мне кажется, что я вас уже где-то видел…

— Знаете, Монреаль такой большой город…

Некоторое время они молчали. Затем, как если бы он вдруг вспомнил что-то важное, мужчина встал и почти торжественно произнес:

— Прошу прощения, что не представился. Меня зовут Венсан. Мне тридцать четыре года, я здесь один и сгораю от желания пригласить тебя на ужин. В котором часу ты должна идти на работу?

— Около девяти вечера. Если ты согласен рано поужинать, я готова. Меня зовут Брижит.

— Очень приятно. Тогда встретимся в холле гостиницы около пяти, идет?

Совершенно естественно, даже не заметив этого, они перешли на ты. Было очевидно, что они понравились друг другу. Брижит с радостью приняла его приглашение. Счастливый, Венсан еще раз одарил ее очаровательной улыбкой.

— Хорошо, я побегу дальше… на этот раз без остановки. До встречи!

Она посмотрела ему вслед, почувствовав, как что-то словно кольнуло в сердце. Да, он очень ей понравился.

* * *

В назначенное время Брижит отправилась на встречу с Венсаном. Она надела свое самое красивое белое платье, выгодно оттенявшее уже слегка загоревшую кожу. Тщательно причесалась и наложила макияж. Ведь она была манекенщицей! Похоже, что Венсан оценил ее старания. Заметив ее, он поднялся с кресла и восхищенно присвистнул. Он также поработал над своим обликом. Или это было его природное обаяние? Он был чисто выбрит и от него исходил тонкий пьянящий аромат. Он не спросил ее, куда она хотела бы пойти, а проводил до своей взятой напрокат машины, припаркованной у выхода, — спортивной модели с откидным верхом.

— Это чтоб легче соблазнять… — бросил он, слегка подмигнув ей с сообщническим видом.

— Предполагаю, что я не первая, кто за последние недели садится с тобой в эту машину!

— Нет, но, несомненно, самая красивая!

Он галантно распахнул перед ней дверцу и, когда она села закрыл за ней дверь. Сев за руль, он осведомился, любит ли она морепродукты. После одобрительного ответа Брижит, они отправились в путь.

Всю поездка поездку они шутили, смеялись, болтали о том, о сем и, наконец, подъехали к маленькому невзрачному ресторанчику. Однако увидев вывеску, Брижит вспомнила, что читала о нем в туристических брошюрах как о заведении с прекрасной репутацией.

Они устроились за маленьким столиком на полупустой террасе. Поскольку Венсан, похоже, знал это место, Брижит доверилась его вкусу. Он изъяснялся, как ей показалось, на почти безупречном испанском, и того, что он заказал, наверное, хватило бы, чтобы накормить целую армию.

Беседа как будто текла сама собой. Брижит не могла не восхищаться сидевшим перед ней мужчиной. Венсан был великолепен. Но кроме всего — и это лишь добавляло ему шарма — он был умен, забавен и мог рассуждать практически на любую тему. Она узнала, что у него собственное агентство по связям с общественностью, что уже четыре года он приезжает отдыхать в это место, что никогда не был женат и не имел связи, которой сам придавал бы большое значение. Он ждет идеальную женщину…

Вечер прошел необыкновенно романтично, хотя и слишком быстро. В первый раз за долгое время Брижит не хотелось идти работать. По крайней мере, она бы с удовольствием продлила этот ужин. И провела бы остаток вечера, — а, возможно, и ночь, — в обществе этого красавца, которого, несмотря на их недавнее знакомство, казалось бы, знала долгие годы. Но представив себе лихорадочные взгляды, что через несколько часов будут устремлены на ее обнаженное тело, она ощутила легкую дрожь от предвкушения удовольствия. Украдкой посмотрев на часы, она поняла, что скоро будет вынуждена покинуть его. И он ни в коем случае не должен подвозить ее! Открывшаяся правда могла все испортить.

В своею очередь, Венсан хорошо помнил, что ей пора уходить. Но как ему хотелось, чтобы этот ужин не кончался так скоро! Может быть, она не против увидеться с ним позднее?

— Когда заканчивается твоя работа? — мягко спросил он.

— Около двух часов. Мой патрон арендовал зал для приемов, и вечер, наверное, затянется допоздна.

— Жаль… я бы встретил тебя, и мы посидели бы где-нибудь еще.

— Я вернусь в гостиницу не раньше трех ночи… Мне бы тоже очень хотелось остаться. Вечер был чудесный…

— Для меня он был лучший за последние несколько лет! Ну что ж! Значит, можно повторить завтра вечером?

— Или, если хочешь, и утром. Я встаю довольно рано…

— Отлично! Буду ждать на террасе около десяти. Ты придешь?

— Непременно!

Они неохотно встали из-за стола и направились к выходу. Осторожно взяв спутницу под руку, он повел ее к машине.

— Послушай, я возьму такси.

— И речи быть не может!

— Нет, прошу тебя. Мне надо ехать в другой конец города, это совершенно бесполезный путь! Я настаиваю.

— Хорошо… но только в этот раз.

С этими словами он привлек ее к себе и раньше, чем она смогла бы помешать, — а ей подобного и в голову не могло прийти, — поцеловал ее с такой страстью, что она почувствовала, как тает. В этом поцелуе было столько обещаний! Его крепкое тело сводило ее с ума, а от его пьянящего аромата кружилась голова. Она мягко освободилась из его объятий и прошептала:

— Я буду думать о тебе весь вечер…

— А я всю ночь… Послушай, со мной давно такого не было. Я без ума от тебя!

Он снова прижался своими чувственными губами к ее губам. После объятия, которое показалось им вечностью и разожгло в обоих неугасимое желание, им удалось, наконец, совладать с собой. Венсан быстро вошел в ресторан и вызвал такси. Затем он вернулся к ней, взял ее за руку, и они молча стали ждать. Когда старенькое такси остановилось перед ними, он посадил ее, в последний раз жарко поцеловал и долго с сожалением смотрел вслед. Всю дорогу Брижит задавала себе вопрос, смог бы этот человек смириться с той жизнью, которую она вела? Он, казавшийся ценителем красивых вещей и хороших манер, женской нежности и изящества, несомненно пришел бы в ужас, узнав, куда она направлялась, чтобы провести остаток вечера.

* * *

Она добралась работы всего за несколько минут до начала своего номера и сразу бросилась переодеваться. Ей не удавалось выбросить из головы образ Венсана, не вспоминать мягкость его губ, жар его поцелуев. Как в тумане, она поднялась на маленькую сцену и начала свой первый танец. Бар был набит битком. Было много мексиканцев, но особенно — американских деловых людей и туристов. Место было из разряда шикарных, и публика вела себя прилично. Ее заверили, что скандалы и неуместные жесты здесь редкость. Поэтому Брижит чувствовала себя в безопасности. Она двинулась по сцене, на ней был украшенный блестками лифчик, крохотный треугольник материи, едва прикрывавший лобок, и туфли на высоком каблуке. Ее грациозное тело извивалось в такт музыки. Постепенно она становилась богиней, в которую перевоплощалась всякий раз к вящему удовольствию публики.

Ее жесты делались все более томными, как бы сообщая зрителям, что тело ее создано только для того, чтобы быть объектом восхищения и желания, и зал отвечал ей соответственно: мужчины смотрели на нее с особым блеском в глазах. Все ее тело словно говорило: возьмите меня и обладайте мной. Она развела в стороны нескончаемой длины ноги, приоткрыв снежную белизну коротко постриженных лобковых волос. Наконец она сняла лифчик, позволив длинным волосам вволю ласкать ее груди, нежно щекотать их.

Но в мыслях у ее был только Венсан. Она втайне жаждала его присутствия в зале, его восхищения. Для всех, кто сейчас смотрел на нее, она всегда будет лишь миражом. Венсан затмевал их всех. Она воображала его руки, ласкающие ее тело, массирующие пышную грудь, нежно раздвигающие ее бедра, между которыми буквально кипело от жгучего желания возбужденное лоно.

Когда номер закончился, Брижит проворно покинула сцену, как будто пробудившись ото сна. Она спешно прошла в туалет. Едва переведя дух, она почувствовала, как образ Венсана снова вторгается в ее сознание. Танец до такой степени возбудил ее, все эти взгляды так распалили ее воображение, что, лишь только она коснулась рукой промежности, ей хватило нескольких секунд поглаживания увлажненного лона, чтобы с глубоким вздохом достичь вершины блаженства.

* * *

На следующее утро в назначенное время она пришла на террасу. Венсан уже ждал ее, перед ним стоял стакан с апельсиновым соком. Увидев ее, он поднялся, и лицо его тотчас осветилось обворожительной улыбкой. Брижит выглядела хуже. Она почти не спала, мечтая в своей постели о Венсане рядом с ней… затем на ней, в ней. Она почти побила свой рекорд мастурбирования, пока не остановилась утром, чувствуя себя как никогда одинокой. Но, при виде его, представшего перед ней во всем своем великолепии в лучах утреннего солнца, к ней мгновенно вернулось хорошее настроение. Опасаясь, что воспоминание о вчерашнем поцелуе могло вызвать некоторую неловкость, и в особенности желая вновь подтвердить свои намерения, Венсан не дал ей сесть. Он заключил ее в свои объятия и поцеловал с той же пылкостью, что и накануне. Она с трудом отказалась от намерения предложить ему позавтракать в номере, сдерживаемая исходившим от него глубоким почтением к ней, которое, казалось, исключало поспешность.

За завтраком они перебросились всего несколькими словами, но зато их улыбки были намного красноречивее. После еды они, не сговариваясь, направились к пляжу.

Венсан умел все: он был готов приобщить ее к радостям подводного плавания, парусной доски и полета на параплане. От природы он был наделен хорошими физическими способностями. Брижит подозревала это, но ей не терпелось проверить свои догадки на практике.

В то утро Венсан был на высоте. Брижит уже давно устала, но держалась стойко, запретив себе просить о передышке. Если он намерен ее помучить, то она готова ответить ему тем же.

Они купались, брызгались и забавлялись, как дети. К трем часам дня, совершенно обессиленные, они условились о маленькой сиесте… но совсем не такой, на какую надеялась Брижит! Они договорились встретиться снова около пяти вечера за аперитивом, а затем где-нибудь поужинать. Решительно, его труднее было соблазнить, чем других мужчин, к которым привыкла Брижит. Но как это было свежо и возбуждающе!

Напиток ударил ей в голову. Это было словно наваждение. Когда Венсан говорил с ней — она смотрела на его рот и улыбку; когда он двигался — восхищалась игрой мускулов и загорелой кожей. Похоже, что он испытывал то же самое. Они чувствовали себя единственными во всем мире. Они поужинали гамбургерами с жареным картофелем, сопроводив их несколькими коктейлями «Маргарита». Когда Брижит надо было уходить, она и Венсан были почти пьяны. Так что ей не составило особого труда убедить его снова отпустить ее на такси. Поездка в тряской машине не смогла окончательно отрезвить ее. Но поскольку состояние не было неприятным, придя в бар, она заказала себе еще бокал и, осушив его, пошла переодеваться.

Она вышла на сцену слегка хмельной. Но не только от вечернего коктейля. Она чувствовала себя настолько хорошо, что ее тело танцевало само по себе, не дожидаясь какой-либо команды. Все ее мысли заполнил Венсан. Необходимо было рассказать ему о ее работе, хотя она и была уверена, что он не примирится с такой профессией женщины своей мечты. Что-то в его взгляде, — может быть, он относился к типу людей, привыкших контролировать ситуацию и не подпадающих под влияние других, — говорило, что на этот раз ей, возможно, придется выбирать. Но она прогнала эту мысль, всецело отдаваясь радости текущего момента. В этот вечер ее несколько раз приглашали танцевать на столе, за что она была щедро вознаграждена. Она даже исполняла стриптиз для одной пары влюбленных, которые искренне наслаждались зрелищем. Ей нравились эти приватные танцы, позволявшие опасно приближаться к той черте, которую она сама для себя установила. Она могла смотреть этим людям в глаза, догадываться об их тайнах и фантазиях… но это проявление чувств было односторонним. Ее лицо с застывшей улыбкой на губах оставалось непроницаемым: воплощение недоступной богини. Когда она танцевала на столе для кого-то одного или группы людей, она думала о Венсане. Как бы ей хотелось открыть ему эту грань своего таланта! Но это было невозможно… Вряд ли он сможет понять, что, занимаясь стриптизом, она ведет простую и здоровую жизнь без малейшего намека на “профессиональные пороки”. Это бывает так трудно объяснить “постороннему” человеку. Но встречи с этим мужчиной, похоже, обещали так много… Чем больше она узнавала его, тем сильнее он казался ей похожим на “сказочного принца”, которого она всегда искала. Если только в ближайшие дни он не разочарует ее вдруг, она будет любить его безмерно. Могло ли такое случиться, что она, наконец, нашла человека, ради которого была готова отказаться от своего занятия? От этого удовольствия, которое занимает столь важное место в ее жизни? Что ж, будущее покажет.

* * *

Этой ночью, когда она вернулась, Венсан ждал ее. Гостиничный бар был уже закрыт, поэтому он сидел в одном из кресел, стоявших в холле, и, казалось, дремал. Но как только перед ней распахнулась входная дверь, он вскочил, двумя шагами покрыл разделявшее их пространство и заключил ее в свои объятия.

— Я… мне обязательно надо было тебя увидеть.

Не дав ей ответить, он отчаянно поцеловал Брижит. Держа за руку, он увлек ее к лифтам. Смотря прямо перед собой в напряженном ожидании, он, казалось, делал огромное усилие, чтобы сохранять над собой контроль. Когда пневматические двери раскрылись, он снова схватил ее и втолкнул в кабину. Она мягко ткнулась спиной в стенку. Венсан тотчас прижался к ней всем телом и, стиснув ее лицо и волосы обеими руками, с жаром поцеловал. Прижимаясь всем своим жаждущим любви существом к ее телу, он недвусмысленно дал ей понять, до какой степени желает ее. Затем его руки стали ласкать тело Брижит, с наслаждением повторяя его изгибы, страстно сжимая ее спину и груди. Двери лифта раскрылись на четвертом этаже. Не произнося ни слова, он повел ее к своей комнате и решительно распахнул дверь. Уже через мгновение оба они были обнажены, оба молчали, задыхаясь от желания. Не в силах дойти до кровати, они рухнули прямо на толстый ковер в комнате, и Венсан немедленно и без предупреждения проник в нее. Под тяжестью его тела, Брижит едва могла дышать. Но ее желание было столь велико, что это не имело особого значения. Она обвила его своими длинными ногами, со все возрастающей силой вбирая его в себя, всасывая всего его в самую глубину своего чрева. Затем она перевернула его на спину и уселась на него верхом, властно предлагая ему всю себя: свои ненасытные губы и торжествующее влагалище, все более плотно сдавливающее его.

Они слились в поцелуе так, словно годами ждали этого, соединив языки, смешав слюну, отчаянным натиском проникая друг другу в рот. Венсан безостановочно с силой внедрялся в нее. Помогая ему напором бедер, плотно прижатых к его бедрам, Брижит придавала их движениям еще большую амплитуду и глубину. Часто дыша, они оба почувствовали приближение желанной развязки и на мгновение остановились, перед тем как вновь предаться восторгу, устремившись на завоевание и без того покоренных тел друг друга. Не в силах более сдерживаться, они почти одновременно испытали оргазм, и Венсан молча излил семя в свою партнершу.

Они долго лежали рядом, пока не начали засыпать. Тогда они с трудом поднялись, добрели до кровати и, счастливые, рухнули в нее, перед тем как окончательно погрузиться в забытье.

Спустя несколько часов Брижит проснулась, разбуженная восхитительным ощущением. Что-то нежное, не иначе его язык, выводило абстрактные фигуры на ее спине, спускаясь к изгибам бедер и тихонько щекоча ягодицы. Венсан помассировал ей голову, проникая пальцами в густые шелковистые волосы. Затем он осторожно перевернул ее на спину. Он спустился языком от мочек ее ушей вдоль шеи, задержался на каждой из грудей перед тем как достичь, наконец, живота. Последовательно он целовал ее бедра, колени, лодыжки, пальцы ног. Поцелуи были легкие, едва ощутимые. Брижит лежала неподвижно, всем телом впитывая в себя эти волшебные ласки. Когда Венсан раздвинул ее ноги и неглубоко проник в нее языком, тело Брижит вздрогнуло от неожиданности, а затем уступило соблазну. В сравнении со вчерашней своей пылкостью, теперь он был само терпение. Он тихонько покусывал ее, ощущая, как сладкими вздохами ее тело отвечает на его ласки. Нежным касанием он осторожно раздвинул ее набухшие половые губы, чтобы легче достичь самой чувствительной части тела. Молниеносными движениями языка, как острием копья, он стал прикасаться к клитору, уже слегка напряженному после первого страстного вторжения. Брижит парила в блаженстве. Ее тело сделалось невесомым. Тысячи мелких приятных покалываний оживляли его, она чувствовала, как вибрирует им в такт. Пальцы заняли место языка, глубоко проникнув в нее. Брижит чуть не задохнулась от внезапной боли и удовольствия. Ловкий язык возобновил ласки, в то время как рука, глубоко погруженная в Брижит, продолжала причинять ей сладкую боль. Именно рука почувствовала пульсации переживаемого ею острого наслаждения. Тогда Венсан попробовал сначала лечь сверху и, не углубляясь, принялся ласкать Бриджит горизонтальными скользящими своего мужского естества между ее влажными раскрытыми внешними губами, заставляя ее стонать. Брижит почувствовала, что тает, словно лед на солнце. Ее возлюбленный заполнял ее всю. Теперь он медленно проникал в нее все глубже. Его пенис как будто скользил сам по себе в бездну ее тела. Как если бы этот твердый набухший орган был неотъемлемой частью ее самой. Дыхание их становилось все чаще. Каждый из них легко приспосабливался к темпу партнера, сливаясь с ним в сладостном и томном танце. Опершись плечами о спинку кровати, Венсан посадил Брижит верхом на себя и губами притянул к себе ее грудь. Она словно плыла, подчиняясь силе мужских рук, поддерживавших ее бедра и сообщавших ее телу частоту движения, задаваемую лишь властным желанием его плоти. Глубоко взглянув в глаза Брижит, Венсан провел ладонью вверх по внутренней стороне ее бедра и снова нащупал возбужденный бугорок. От одного этого касания Брижит взорвалась. Когда через несколько мгновений Венсан, задержав дыхание, последовал за ней, обессиленная Брижит была уже твердо убеждена, что безумно любит его. Она больше не желала с ним расставаться. Никогда.

* * *

Так они провели остаток недели. Они занимались любовью с утра до вечера, иногда прерываясь, чтобы предоставить себя солнцу и недолгим купаниям в теплом океане. С наступлением вечера, взявшись за руки, они шли вдоль воды и искали укромное место, которое позволило бы им дать волю желаниям. В последний вечер Венсан повел Брижит на вершину скалы, нависшей над заливом. Теплый воздух был напоен ароматами, а трава казалась мягче шелка. Они оба хотели сохранить об этом последнем вечере неизгладимое воспоминание. Медленно раздевшись, они подставили обнаженные тела лунному свету и восхитительному легкому бризу. Встав на колени друг против друга, лаская партнера касаниями, исполненными молитвенной нежности, они молча достигли наивысшего блаженства. Лежа под звездным сводом, они снова, теперь уже в последний раз любили друг друга здесь, на мексиканской земле. Наконец они заснули, обнявшиеся и исполненные нежности, и открыли глаза лишь с восходом солнца.

* * *

Венсан поменял свой авиабилет. Он обязательно хотел лететь тем же рейсом, что и Брижит. Возвратясь, он поднялся к ее комнате и осторожно постучал.

— Скажи, мы можем поговорить?

— Конечно! И не только поговорить!

Стараясь выглядеть обольстительной, Брижит поманила его к постели.

— Нет, погоди. Это серьезно.

Она ощутила смутное опасение, как если бы на горизонте возникла туча. Опустившись в кресло, она замерла, вся превратясь во внимание.

— Брижит… неделя, которую я провел с тобой, была необыкновенна.

— Но?

— Но? Нет никаких «но»! Я просто хотел спросить тебя, сможем ли мы продолжать встречаться, вернувшись в Монреаль. Я хотел сказать, только мы, одни. Я не смогу вынести, если другой мужчина будет касаться тебя или смотреть… Поэтому, если в твоей жизни есть кто-то другой или ты к этому не готова, прошу тебя…

В одно мгновение Брижит вскочила с кресла и бросилась ему в объятия. Но тяжесть сомнения не отпускала ее. Ей почему-то казалось, что на самом деле он хотел поговорить с ней о другой своей привязанности там, в Монреале, на что ей пришлось бы согласиться. Не без слез, но она была готова даже к такому повороту событий. Потому что в этом случае негодяем оказывался он. Как бы то ни было, ей оставалось лишь примириться с очевидным… Этот мужчина ей чрезвычайно нравился и, рано или поздно, ей придется во всем признаться ему. Но как объяснить любимому человеку, что танцуешь перед людьми лишь потому, что это доставляет радость? Она не употребляла наркотики, не имела финансовых затруднений и в целом не соответствовала «образу» представительниц ее профессии. Вовсе нет… Она танцевала ради собственного удовольствия, ради ощущения силы и уверенности в себе, которые она обретала в танце. Как признаться мужчине своей мечты, что ей необходимо, как воздух, чувствовать себя пожираемой взглядами, чувствовать жгучее желание людей, которое доставляет ни с чем не сравнимое удовольствие? Она решила отложить признание. Но после недели, проведенной вместе, узнав его близко, она поняла, что он ни за что не согласится, чтобы она продолжала танцевать. Доказательством тому служило и чувство ревности, которое угадывалось в нем… Что ж, ей придется найти подходящий момент или что-нибудь придумать.

Они покинули, наконец, гостиницу и отправились в аэропорт. Пройдя необходимые формальности, они оказались наконец в салоне самолета, удобно расположившись в креслах. После плавного взлета и легкого завтрака пассажирам, поскольку это был прямой рейс, должны были демонстрировать полнометражный фильм. В этот момент Венсан рискнул возобновить свои притязания.

— Я так тебя хочу…

— Я тоже. Когда прилетим в Монреаль, можешь сразу поехать ко мне. В любом случае, ты собирался вернуться только завтра…

— Но я хочу тебя сейчас!

Он просунул руку под маленький откидной столик для завтрака, разложенный перед ней, а затем — под ее короткую юбку. Брижит тут же почувствовала, как в ней нарастает волна желания. Рука осторожно проникла в трусики и быстро обнаружила то, что искала и что оно было уже влажным. После некоторых колебаний он решился и ввел в нее палец. Но Брижит уже сама была готова принять его. Венсан украдкой положил руку подруги себе на пах, чтобы Брижит могла оценить его состояние.

— Пойдем в туалет…

Брижит полуудивленно-полускептически взглянула на своего спутника.

— Ты это серьезно?

— Абсолютно.

— У меня есть время подумать?

— Только не очень долго…

Она на минуту задумалась, стараясь привыкнуть к мысли о его столь «невинном» предложении. «В конце концов… что в этом такого?» — заключила она, перед тем как утвердительно кивнуть головой.

— Подождем хотя бы, когда начнется фильм…

Воспользовавшись прикрытием откидных столиков, они приступили к более активным ласкам. Когда пришел стюард, чтобы открепить и унести столики, Венсан инстинктивно прикрыл полой куртки характерное вздутие на брюках и убрал руку, прежде чем молодой человек обратил бы на них внимание.

Но вот освещение в салоне стало более приглушенным. Венсан встал, поцеловал Брижит в щеку и предложил ей следовать за ним. Пара направилась в хвост самолета. Им повезло: туалеты не были заняты. Брижит пропустила Венсана вперед и вслед за ним втиснулась в одну из тесных кабин, решив отбросить последние приличия.

Опираясь спиной о крохотный умывальник, Венсан обеими руками обнял ее, предварительно заперев дверь. Объятие сразу распалило обоих, во всех красках оживив в памяти события прошедшей недели. Кабина была узкая, но они не замечали этого. К тому же, их единственным желанием было как можно теснее прижаться друг к другу.

Задрав юбку и поменявшись местом с партнером, Брижит умудрилась кое-как сесть на умывальник. Краны болезненно впивались ей в ягодицы, поливая тонкими струйками теплой воды, что не слишком-то удобно, но долго ждать не пришлось. Не тратя время на прелюдию, Венсан спустил брюки, обхватил раскрытые бедра своей спутницы и тотчас внедрился в нее… Как и следовало ожидать, в этот момент в дверь постучали.

— Читать не умеют? Написано же — «занято»!

— Не волнуйся, есть и другие туалеты…

— А как мы выйдем отсюда? Нас увидят!

— Ну и что? Не выбросят же нас из самолета!

Венсан положил конец возражениям Брижит, прильнув к ее губам. Затем, отстранившись, встал перед ней на колени и поцеловал бархатистую влажную поверхность лобка. Брижит сразу перестала возмущаться и отдалась благостным движениям языка возлюбленного. Вибрация самолета, а также отдельные толчки делали их немного неловкими, то рывком отдаляя его рот, то снова бросая его к ней. Когда он почувствовал, что она близка к экстазу, он быстро встал и вонзился в нее, легко проникнув в самую ее глубину. Брижит вскрикнула, но этот звук растворился в непрерывном шуме самолета.

Обвив ногами тело Венсана, она активно помогала ему. Не удержавшись, она прикусила его крепкую шею. Присев на самый край умывальника, она смогла упереться ногами в противоположную стенку кабины, а у Венсана появилась большая свобода движения. При каждом толчке голова Брижит откидывалась и ударялась в стену. Но она, казалось, не чувствовала этого, поглощенная единственно поднимавшимся в ней восторгом. Дыхание Венсана участилось, и, на мгновение опередив своего спутника, она ощутила всплеск блаженства, прокатившийся как поток.

Какое-то время они оставались в объятиях друг друга, затем, насколько возможно, привели себя в порядок. У Брижит розовели щеки и блестели глаза; Венсан тяжело дышал, и волосы его были растрепаны. Они решили, что все же лучше будет выйти из туалета вместе и, как ни в чем не бывало, вернуться на свои места. Но как только они открыли дверь, какая-то пожилая дама одарила их взглядом, полным презрения. Зато двое молодых людей, занимавших места в последнем ряду, проводили их приветственным жестом и знаками одобрения.

Брижит побагровела от стыда, тогда как Венсан всего лишь усмехнулся.

* * *

Остальная часть пути прошла без особых потрясений. Прибыв в Монреаль, первые несколько дней они прожили у Брижит, следующие несколько — у Венсана. Было ясно, что они не наскучили друг другу, скорее наоборот. В конце недели, когда Брижит собиралась вернуться к работе, она твердо знала, что должна рассказать Венсану о своей профессии и о причинах, по которым она ее не оставляла. Она провела три дня в томительном ожидании, без конца спрашивая себя, как он воспримет эту новость. Она так боялась, что это признание изменит его отношение к ней. Она долго колебалась, все откладывая важный разговор. Наконец она решилась, назначив дату объяснения на ближайший вечер, как раз накануне ее возвращения на работу.

Венсана не было дома, и она провела день в приготовлениях. Брижит хотелось создать совершенную мизансцену: шампанское, вкусный ужин, тихая музыка… Прежде всего она скажет ему, до какой степени он стал ей необходим. Затем осторожно признается, что не была абсолютно откровенна с ним и что это ее чрезвычайно мучает. Что она не хочет с ним расставаться и поэтому должна быть до конца честной. Услышав такое предисловие, он не сможет на нее сердиться!

Затем она откроет ему, что ее работа, которой она занимается уже несколько лет, наполняет ее счастьем. Но что она готова оставить ее, если он действительно не сможет с этим смириться. Последняя фраза давалась ей с трудом, но надо было признать: она действительно готова оставить работу ради него. В нем заключалось для нее будущее! И если он действительно хочет, чтобы она была счастлива, то наверняка позволит ей взамен танцам найти какое-то иное занятие для души. Например, продолжить учебу! К тому же, ее финансовые возможности вполне это позволяют… Венсан несомненно будет счастлив, что она доверяет ему до такой степени, во всем признаваясь. Но тогда почему она изнывает от беспокойства? Потому что неоднократно встречала в глазах людей, которых любила и уважала, это презрение, пропастью разделявшее их, когда она рассказывала им о своей работе. От него этого она не перенесет. Все, но только не это! Она попыталась убедить себя, что он не отвернется от нее, что он человек широких взглядов и явно не пуританин, чтобы осудить ее за подобные вещи. Но так ли это на самом деле? Она заламывала себе руки от тоски и отчаяния. Потому что из всех возможных сценариев этот был наихудшим. Она могла бы пережить разрыв, принеся их отношения в жертву своей работе, но видеть презрение в глазах любимого мужчины…

Однако было слишком поздно что-то переигрывать. С минуты на минуту Венсан должен был вернуться домой. Как в наваждении, она ходила из угла в угол. Он опаздывал. Нашел когда! А ведь она ему говорила, что этот вечер для нее особый, что она собирается обсудить с ним нечто крайне важное… Так почему же он опаздывает?

Чтобы успокоиться, Брижит включила телевизор, найдя программу шести часовых новостей. Ведущий как раз перечислял основные заголовки: “Вооруженное ограбление отделения Королевского Банка”, “Конфискация значительной партии наркотиков в аэропорту Торонто”, “Арест обвиняемого, которого в течение трех месяцев разыскивала полиция Монреаля”.

Она рассеянно прослушала два первых сообщения. Когда дошла очередь до третьего, ее сердце замерло. Во весь экран показали фотографию Венсана, в то время как ведущий бойко рассказывал:

— Венсан Лавуа, тридцати четырех лет, был задержан сегодня после трех месяцев интенсивных розыскных мероприятий в Мексике и Канаде. Он предстанет перед судом по нескольким статьям обвинения — от сутенерства до содержания притона. В последние дни он был замечен в Мирабеле. Так полиции удалось выйти на его след…

Брижит не верила своим ушам. “А я-то думала, что мой секрет все испортит!”

Когда друзья бросают нас…

В этот будничный вечер бар был почти пуст. Уже два дня я находился в этом городе, где никого не знал… ни единой доброй души, с которой мог бы поделиться своим внезапным счастьем. А мне очень хотелось выпить, отпраздновать мое радостное событие. Я ликовал, с того самого дня накануне отъезда, сознавая в то же время, что порой нужно пройти через суровые испытания, чтобы потом извлечь из них определенную пользу… Итак, я уселся как можно удобнее, облокотясь о дубовую барную стойку, терпеливо ожидая, когда моя персона привлечет внимание симпатичного человека, стоявшего за ней. Мне не пришлось долго ждать. Когда он принес мне мой скотч, то сразу заметил мой сияющий вид и спросил, что со мной случилось, добавив, что ему приятно видеть посетителя, кажущегося таким счастливым. Я спросил его, есть ли у него свободное время и сколько. Обведя невеселым взглядом пустой зал, он без колебаний ответил: «Весь вечер!» Не в силах более противиться искушению рассказать ему о моем приключении, я бросился в омут:

— До прошлой среды я страдал более восьми месяцев. Точнее, двести пятьдесят два дня. Или двести пятьдесят два утра, вечера и столько же ночей. Восемь месяцев и несколько дней адской тоски, ощущения нереальности жизни и почти полного вакуума. Тридцать шесть недель мук, агонии и пересмотра своих убеждений. А все почему? Потому, что мой лучший друг бросил меня. Мой старый друг, с которым я делил самые прекрасные моменты моей юности и взрослой жизни. Он был другом, братом, почти учителем. Он приобщил меня к величайшим радостям жизни, позволяя наслаждаться ими, сколько бы я того ни желал. Он был той опорой, на которую я всегда мог рассчитывать даже в самые трудные моменты. Точно так же и он всегда мог рассчитывать на меня. По сути, моя преданность превращала меня в его игрушку, раба. А я без него был ничем, не представлял ни малейшей ценности. Я даже задавал себе вопрос: существую ли я?..

— Твой друг уехал?

— Уехал? Нет… вовсе нет. Ведь я говорю, конечно же, о нем — болтающемся у меня между ног с рождения и контролирующем мое поведение примерно с восьмилетнего возраста. Моем приборе. Моем инструменте. Моем маленьком хвостике. Моем члене. Моем пистолете.

Так вот, этот негодяй не хотел больше вставать. Я все испробовал… Я давно его знаю, знаю те обстоятельства, которые вдохновляют его. Но все эти ситуации, даже самые откровенные, теперь оставляли его совершенно безразличным. Он вяло болтался, не осмеливаясь даже взглянуть мне в глаза. Я разговаривал с ним, увещевал его — ничто не помогало. Я ласкал его, нежил, щекотал — все бесполезно. Пытался воздействовать на него чрез мозг, который, вопреки всем моим убеждениям, похоже, контролировал стимуляцию моего либидо… но все безрезультатно.

— Бедняга… Я тебе сочувствую!

Бармен принял скорбный вид, вероятно, даже более мрачный, чем если бы уехал настоящий мой друг. Потом — встрепенулся и спросил меня:

— Это действительно случилось вот так, сразу? Без каких-либо видимых причин, и ничего подобного у тебя раньше не было?

— Сразу. Впервые в жизни. Никому такого не пожелаю! Если хочешь, я расскажу тебе…

— Да! Серьезно меня это никогда не тревожило, но мне интересно. О таких вещах толком-то ничего и не знаешь!

— Ты абсолютно прав. Может, я бы меньше паниковал, если бы раньше слышал об этом! Итак… с чего начать? Прежде всего: что представляла собой моя жизнь и что в этом органе было необыкновенного до того как он — или злодейка судьба — сыграли со мной эту чудовищную шутку.

Два года я жил с дивной женщиной. Жил, по крайней мере, до того самого момента, как это произошло… Тремя годами старше меня, ласковая и добрая — но все же, до известного предела, — она была именно той, о которой я мог сказать, что «на нее у меня всегда встанет». В общем, эта женщина была первой, с кем у меня установилась, как говорится, продолжительная связь. Я поясню: за два года я ни разу не переспал ни с одной другой женщиной, а она ни разу не переспала с другим мужчиной (по крайней мере, насколько мне известно). С ней я приблизился к Любви «с большой буквы» впервые в жизни. Надо сказать, что до нее я уже сполна вкусил удовольствий, которые мне доставляло женское племя, во всех их очаровательных проявлениях. Думаю, что я испытал все, к чему имел влечение, с многочисленными и самыми разнообразными партнершами.

Бармен понимающе кивнул, а при последних моих словах взглянул на меня с уважением.

— Видишь ли, я уважаю женщину как существо. Блондинки, брюнетки, рыжие и даже с сединой; крупные, маленькие, худышки или толстушки — любая женщина заключает в себе тайну для мужчины, которую он раскроет, если достаточно искусен, или если ему повезет.

— Ты абсолютно прав. Скажи… были у тебя такие, о которых стоило бы вспоминать?

— У меня таких историй наберется, чтобы рассказывать часами! Но если выбрать лучшие… Подожди… Ага! Вот к примеру случай, как мне делали самый утонченный массаж, да еще умелыми руками, две хорошеньких азиатки. Я говорю руками, но на самом деле они действовали всеми частями своих хрупких тел… Представь себе, что после того как они обильно смазали меня нежным миндальным маслом, они принялись скользить по мне, как ужи, одна спереди, другая сзади. Я видел их руки повсюду — между моих ягодиц, на моем члене, вокруг талии, в волосах… — и я чувствовал, как их языки проникают в каждый уголок моего тела. Это было божественно… Только представь себе! Прямо-таки соревнование, кто лучше меня удовлетворит. Они обе были миниатюрные, просто крохотные. После того как они меня обцеловали, вылизали и со всех сторон пощупали, они по очереди дали попробовать мне свои киски. Те были такими тесными, что чуть не раздавили мой бедный хоботок. Но кто бы жаловался! Я, насколько мог, проникал в одну из них и в то же время свободной рукой ласкал другую, а потом они менялись местами. Я едва успевал запечатлеть черты той, в которую проникал, как ее уже замещала другая. И каждый раз, когда я уже был готов взорваться, одна из них садилась над моим лицом, заставляя усиленно лизать ее, тогда как другая нежно массировала меня, позволяя сохранить силы и растянуть удовольствие. Наконец, когда она чувствовала, что я немного успокоился и готов продолжить, она энергично ласкала меня ртом. Затем игра начиналась сначала. Я едва успевал отмечать рот или щелочку около моего члена… Не знаю, как им удавалось, непревзойденное мастерство, но это продолжалось часами. Сладкое воспоминание! Они заставили меня испытать неземное наслаждение. Неделю после этого моя кожа пахла миндалем…

Бармен присвистнул и задумчиво произнес:

— Да… думаю, я слишком рано женился. А что-нибудь подобное с тобой еще случалось?

— О, да! Славное было времечко…

Несколько мгновений я помолчал, стараясь припомнить. И тут в моей памяти всплыла Симона…

— Я, наверное, на всю жизнь запомню Симону. Суровая, злая Симона. Вообрази, она привела меня в свою «башню», где у нее была связана совершенно голая девушка. Симона была одета, как истинная мучительница, с хлыстом в руке, затем она и меня приковала. Потом она забавлялась тем, что насиловала бедную девицу, проникая в нее сначала рукой, а затем ручкой кнута. Эта ручка меня просто завораживала, когда погружалась в девушку. При этом Симона сама получала удовольствие. Так она несколько раз заставила девушку кончить, при этом я ужасно страдал. Тогда Симона отвязала меня и приказала заняться любовью с пленницей, а сама в это время мастурбировала. Не могло быть и речи о том, чтобы отказаться! Я безропотно выполнил ее приказ. Из бедной девушки текло ручьем. Я жестко вошел в нее, повинуясь требованиям Симоны. Изо всех сил, как мог глубоко, я проник внутрь под пристальным взглядом моей госпожи. Ее рука, обвитая узким ремнем кнута, сновала вдоль выбритого лобка и, время от времени, в виде поощрения, она подстегивала меня хорошо направленными ударами. От этого бичевания не было больно… а жертва была восхитительна. Совершенно пассивная, она без жалоб принимала боль, в то время как Симона заставляла меня проникать в девушку всеми способами и через все доступные отверстия. Симону нельзя было ослушаться! Когда она сочла, что бедняжка достаточно настрадалась, она приказала мне оставить девушку и начать ласкать ее саму ручкой кнута. Я подчинился ее воле, зная ее полную непредсказуемость. Через какое-то время, пресытившись этим орудием сладострастия, она подала мне знак войти в нее. Мой дружок был еще влажным от выделений девушки, которая с сожалением проводила меня взглядом, словно бы умоляя остаться с ней. Видя это, Симона сжалилась и, подойдя к девушке, дала ей ласкать и целовать свою грудь, в то время как я буравил ее саму сначала ручкой кнута, а затем и моим готовым извергнуться членом. Симона превратилась в жертву.

— Ты меня разыгрываешь…

— Клянусь, нет! Я до сих пор еще чувствую жжение от ударов кнута по спине…

— Где она живет, эта Симона?

— Могу дать тебе ее телефон… без гарантии!

Бармен становился все более почтительным ко мне. Было очевидно, что он восхищался мной в той же мере, в какой и завидовал. Я продолжил:

— Я забыл рассказать, как однажды кончил, скользя членом между двух огромных грудей и колыхаясь одновременно на водяной кровати… У той девицы груди были просто необъятные! Всего нас было трое. Пока второй ее партнер яростно огуливал ее с другого края, безжалостно терзая, она играла язычком и пальцами с моим членом, зажав его между своими огромными снарядами. Она прижимала их один к другому, заключив мою шпагу в бархатистые ножны. Когда я кончил, я залил ей все лицо…

— Ну хватит! Я тебе верю. Можешь не продолжать, это становится невыносимо!

— Ну, хорошо. С тех пор ни одну из них я больше никогда не встречал. Я рассказал все это, чтобы показать тебе, что мой член был не из робкого десятка. Ему повезло пережить такие ощущения, о каких большинство мужчин могут только мечтать…

— Да увы, действительно!

— В общем… Если обратиться к началу моей истории, то надо сказать, что я, как многие, открыл в себе сексуальное влечение примерно на восьмом году жизни. Моя школьная учительница, высокая рыжая дама в очках, всегда носила очень короткие юбки. Ноги у нее были непомерной длины, они возбуждали воображение всех мальчишек в классе. Я не очень хорошо помню, когда у меня была первая в жизни эрекция, но первое семяизвержение четко запечатлелось в моем еще тогда детском сознании. Это было в воскресенье после обеда. Я случайно увидел, как переодевалась моя сестра, которой тогда было восемнадцать лет. Она стояла перед зеркалом, совершенно голая, и как бы невзначай трогала свою грудь. Когда я ее увидел, у меня возникла мгновенная эрекция. А когда она расставила ноги и потрогала себя ниже, я почувствовал, что мои штаны подмокли. С этого дня моя жизнь новый смысл, открывающийся любому представителю мужского пола, достигающему половой зрелости. Конечно, зрелость — это слишком громко сказано! Скорее, я представлял собой существо мужского пола, органы которого постепенно достигали зрелости… так будет точнее.

Мой новый знакомый по-товарищески подмигнул мне.

— С этого дня, как все другие мальчишки, я формировал мои фантазмы типа «попытаться заглянуть под юбки наших подружек или подглядеть за раздевающейся соседкой». Ничего выдающегося или оригинального. Но для рано развившегося подростка они открывали многочисленные возможности… Однако вернемся к женщине, с которой я жил до недавнего времени: к Еве. С ней, но не из-за нее — я так думаю — начались мои несчастья. Вначале, в первый раз, я не особенно встревожился. Мы выпили немного лишнего… это была уважительная причина. На следующее утро, стремясь наверстать упущенное накануне, я принялся ласкать лежавшее рядом со мной нежное тело. Этим утром, против обыкновения, я не ощутил полной готовности. Это должно было меня насторожить. Я не сомневался, что при малейшем движении подруги мой член встанет как по команде, готовый к штурму. Однако… Она проснулась, потянулась, как кошка, и провела языком по губам, сложившимся в соблазнительную улыбку. Но мой член никак не реагировал. К моему великому замешательству, он не проявил ни малейшей инициативы и остался спящим. Не веря в происходящее, я ощупал яички! Что же происходило там, внизу? Ведь я был довольно сильно возбужден… Мой мозг, хотя еще и не окончательно проснувшийся, уже должен был послать соответствующий сигнал… Но ничего не происходило. Сначала Ева смотрела на мой член в изумлении. Ее можно было понять: ничего подобного она за мной никогда не замечала! Затем она улыбнулась и, наклонившись ко мне, быстрыми движениями языка коснулась сперва моей шеи, затем лизнула мои соски и по моей груди спустилась языком к животу. «Наконец-то, — сказал я себе. — А то я уж почти испугался!» Теперь я был уверен, что при таком обращении, каким бы привычным оно ни было, все придет в норму. Но я опять ошибся. Губы Евы добрались, наконец, до головки моего члена и полностью вобрали его. Я закрыл глаза, отдавшись на волю сил природы. Через несколько мгновений Ева подняла взъерошенную голову и вопросительно посмотрела на меня, прежде чем спросить, что произошло. Хотя вид у нее был скорее лукавый, чем встревоженный. Я раздраженно ответил, что все в порядке. Она встала и отправилась в душ.

Я пребывал в шоке. Изо всех сил я пытался представить себе ее тело под душем, стекающую по коже мыльную пену… это должно было подействовать. Я вообразил себе, как иду к ней в ванную, обильно обмазываю мыльной пеной ее промежность, чтобы затем с силой войти в нее сзади. Такие образы всегда пробуждали во мне мужские инстинкты. Но в этот раз все было напрасно.

Услышав, как Ева закрывает краны, я сделал вид, будто задремал. На самом деле я вполглаза наблюдал, как, обнаженная и мокрая, она идет по комнате. Она медленно оделась: лифчик, трусики, шелковые чулки, юбка, блузка, пиджак, наконец, туфли… Обычно это зрелище сводило меня с ума. Стиль одежды, в которой она ходила на работу, до такой степени возбуждал меня, что в брюках у меня, казалось, вздымалась корабельная мачта. Но только не в это утро. На этот раз ничто не действовало. Когда Ева ушла я в отчаянии схватил предателя суровой рукой, заставив взглянуть мне в лицо, и крепко выругался.

Этот эпизод ошеломил меня. Я был опустошен. Надеюсь, ты понимаешь? Но оценив происшедшее с возможной долей юмора, я в конце концов сказал себе, что речь идет лишь о небольшом недоразумении на творческом пути.

— Но все оказалось не совсем так?

— Это было бы слишком просто… Через несколько дней мы с Евой должны были идти на вечеринку к друзьям. До этого вечера я ничего не предпринимал из опасения снова потерпеть неудачу. Но в тот вечер я твердо решил восстановить нормальное положение вещей, и все говорило мне, что моя партнерша думала о том же. С вожделением я следил как она одевается, заметил, что под короткой юбкой у нее ничего нет. Она надела босоножки на высоком каблуке. Мне уже не так хотелось выходить из дому, но она убедила меня потерпеть. Весь вечер я воображал, как под юбкой ветерок свободно обдувает волоски на ее лобке. Сколько раз под прикрытием заставленного посудой стола я пытался просунуть к нему руку? Ева допускала ее до определенной точки, прежде чем сжать бедра и заставить меня отступить. Только один раз моим пальцам удалось коснуться и почувствовать совершенно особую аппетитную влажность. В этот момент, к моей большой радости, я наконец почувствовал толчок в моих брюках. Это легкое касание, должно быть, пробудило к жизни мой ленивый член. Можешь вообразить, до чего же я обрадовался! Я попытался дать понять это Еве. Тихонько взяв ее за руку, я приложил ее к нужному месту. О, ужас! В тот момент, когда ее рука уже достигала… он сник, как дурацкий воздушный шарик. Наверное, она все же ощутила его прощальные вибрации, потому что улыбнулась мне с лукавым намеком, что хотела бы поскорей уйти. Но вечер затянулся. Начав с более или менее интересных разговоров и перейдя затем к более или менее смешным шуткам, через несколько часов мы все еще сидели за проклятым столом. Я становился нетерпеливым, вечеринка мне надоела. Я почти забыл о короткой юбке Евы, сосредоточившись на том, чтобы маскировать свои все более частые зевки. Когда, наконец, мы смогли уйти, только одна мысль оставалась у меня в голове: спать. Но моя спутница питала иные надежды.

Придя домой, она едва позволила мне переступить порог, набросившись на меня и осыпая сладострастными поцелуями. Спать? Кто здесь хотел спать? Она даже не увлекла, а, скорее, втолкнула меня в комнату. Прижимаясь всем телом ко мне, руками она месила, словно тесто, мои спину и ягодицы. Затем, просунув бедро мне между ног, она дала почувствовать свое нетерпение. Лихорадочно ощупав нижнюю часть моего живота и не обнаружив там ничего возбуждающего, она сказала, что все поправимо и стоит лишь немного подождать.

Она зажгла два ночника по обеим сторонам кровати и включила музыку. Заставив меня лечь, она вскочила на кровать и принялась танцевать, стоя передо мной. Она медленно расстегнула блузку, схватила свои груди так, что они выскочили из лифчика, и стала ласкать их, сумев даже, посредством непонятного приема, добраться языком до сосков. Отнюдь не нежным касанием она возбудила темноватые соски, которые, казалось, пристально смотрели на меня в ожидании жеста с моей стороны. Подняв юбку на бедра, она расставила ноги, открыв моему взору свое блестяще от влаги лоно, от которого до меня доходил сладковатый аромат.

Она сняла обувь и, еще больше разведя ноги, просунула между ними руку, продолжив ласку, которую я едва начал несколькими часами ранее. Я лежал не двигаясь, наслаждаясь зрелищем. Она немного подвинулась ко мне, поставила одну ногу мне на грудь, а другую на подушки. Ее влажная щелка была прямо над моим лицом, настолько близко, что я мог различить каждую складочку, но слишком далеко, чтобы я мог коснуться ее. Ее ноги сковывали мои движения, но именно этого она и хотела!

Завороженный, я смотрел как она ввела в себя один палец и затем вынула весь влажный и скользкий. Я ждал, когда капля жидкости упадет мне на лицо, чтобы попробовать ее вкус… но она продлила ожидание. Ее палец все более энергично массировал набухшие губы. Мне показалось, что она уже была готова испытать наслаждение. Но этого не произошло. Резко выпрямившись, она спрыгнула с кровати, а затем вернулась с хрустальным флаконом овальной формы с закругленным концом.

Снова расположившись над моим лицом, она ввела в себя флакон. Он легко проник в нее, как будто был сделан специально под ее «параметры». Хорошо зная свою подругу, я быстро протянул свободную теперь руку к ее животу, одним пальцем ища маленький бугорок, который, как я знал, заставит ее закричать от удовольствия. Видя, как флакон погружается в нее все глубже и его движения становятся все быстрее, я нащупал пальцем «заветную кнопочку» нащупал «выключатель» и нежно погладил ее. Дыхание Евы участилось, кульминация приближалась. Я жадно смотрел на нее, страстно желая заменить флакон своим членом, но она не позволила мне. Придвинувшись ко мне так, чтобы мой палец мог быстрее оказаться в нужном месте, она, наконец, дошла до высшей точки, излив мне на лицо свидетельство испытанного удовольствия.

— Ты только болтаешь, а у меня все работает… Так у тебя встал или нет?

— Немного терпения, я сейчас…

Я отлично знал, что именно от меня требуется. В отличие от некоторых женщин, Еве, когда она кончала, необходимо было сильное проникновение чтобы «дополнить» оргазм.

Задыхаясь от нетерпения, она силилась стянуть с меня брюки. От волнения ее пальцы стали неловкими, ей не удавалось расстегнуть пуговицы и она попросила меня помочь ей. Увы… Я знал, что, к несчастью, она не найдет того, что с таким вожделением искала. По крайней мере, сейчас. Как-то надо было поддерживать репутацию. Чтобы оттянуть неприятную развязку, я предложил ей кончить еще раз. Я уложил ее на спину, показывая, что желаю ласкать ее языком. Мне удалось, наконец, ее убедить, я зарылся лицом во влажных бедрах и умело, со знанием дела, повел ее к вершине блаженства. В то же время я умолял мой член отозваться, изо всех сил старался, чтобы он «встал», но все было напрасно. Я вкушал нектар из раскрытого цветка Евы, которая, похоже, наконец, оценила мои старания. Ногтями она царапала мне спину, а ее бедра сжимали мою голову. Внезапно меня осенило. Я сообразил, как можно вызвать столь ожидаемую реакцию моего органа. Я сказал Еве:

— Расскажи, доверь мне, что ты чувствуешь…

— Я горю… Я чувствую в себе бушующий водопад! Мне не хватает только твоего большого члена, чтобы заполнить меня всю! Я иду, иду!

И тут, как по волшебству, мой ленивец, наконец, очнулся. Сначала скромно, а затем все более уверенно он возвысился. Я поспешил расстегнуть брюки. Бросив быстрый взгляд, я убедился, что он готов вмешаться. Но в тот момент, когда головка моего друга коснулась лона Евы, повторился казус со сдувшимся шариком. Потрясенный, я попытался скрыть его от взгляда моей партнерши, но безуспешно. Она увидела этот позор почти одновременно со мной. Соскочив с кровати и закрывшись простыней, она выскользнула в гостиную. Не внимая моим оправданиям, она определенно решила, что я встречаюсь с другой женщиной.

— Что вполне логично!

— Да уж… Я уверял ее, что все обстоит не так и что я сам обеспокоен случившимся. Она не знала, как на это реагировать. Она не хотела сердиться, но ничего не могла с собой поделать. В конце концов, она решила идти спать, оставив меня в гостиной курить сигарету за сигаретой и терзаться неразрешимыми вопросами. Почему это случилось со мной и почему именно сейчас? Я ничего не поменял в своих привычках. Состояние стресса или тревоги у меня было не сильнее, чем обычно. Но со мной никогда не случалось ничего подобного, и я был в отчаянии. В конце концов я заснул на софе и провел тревожную ночь. Проснувшись утром, я констатировал, что проклятый член был все таким же вялым, как и накануне. Не проявила себя даже моя несравненная и легендарная утренняя эрекция. Необходимо было найти выход. Может быть, с кем-то из знакомых уже случалось что-либо подобное? Я решился спросить у них.

— Полагаю, они тебе ответили, что с ними такого не случалось.

— Точно! Они только ухудшили мое состояние! Можно подумать, я покушался на их мужское достоинство. А по сути, это я обнажил себя перед ними, рискуя показаться смешным. Они заявили, что без проблем занимаются любовью почти каждый день. И в те редкие дни, когда им что-то мешало, это случалось по вине женщины! Правда, они предположили, что, возможно, Ева перестала производить на меня должное впечатление. Когда я заверил их, что все как раз наоборот, они посоветовали мне оглядеться по сторонам. Не обязательно изменять. Просто посмотреть стриптиз или порнофильмы… неважно что! Получить порцию того, от чего у меня встанет.

Не такое уж плохое предложение. В тот вечер по дороге домой я зашел в видеоклуб. До знакомства с Евой мне нравились некоторые фильмы, в которых женщина-властитель, вся одетая в кожу, заставляла испытывать наслаждение какого-нибудь беднягу, обращаясь с ним как с вещью. Меня всегда возбуждал образ гордой амазонки с кнутом в руке, с пунцовыми губами, истязающей меня, пока я не попрошу пощады. Я выбрал кассету, изображающую именно такую сцену, и с легким сердцем направился домой.

Дома меня ждала Ева, одетая в кружевное боди, с двумя бокалами вина в руках. Она усадила меня на софу и сама села рядом. Извинившись за свою реакцию накануне, она спросила, чем могла бы помочь преодолеть возникшее «препятствие». Я показал ей кассету и поделился своим планом. Не говоря ни слова, она удалилась в комнату. Через какое-то время она появилась, одетая в бикини из искусственной кожи и сапоги на высоком каблуке. В руках у нее были два кожаных ремня. Одним из них она связала мне руки, после чего вставила кассету в видеомагнитофон.

Фильм полностью оправдал мои ожидания. Высокая брюнетка угрожала кнутом лишенному инициативы мужчине, заставляя его лизать ей сапоги, а затем, под страхом порки, влагалище. Ева поступила так же. Она встала на колени над моим лицом и заставила лизать ее, расположившись таким образом, чтобы я мог видеть происходящее на экране. Там высокая брюнетка сунула одну из своих огромных грудей мужчине в рот. Ева поступила так же, от чего я едва не задохнулся. После нескольких минут этой процедуры мужчина на экране возбудился до предела, и женщина сорвала с него брюки. Обмотав кнут вокруг торчком вставшего пениса мужчины, она поначалу нежно ласкала его. Ее слюна текла по кнутовищу, а губная помада оставляла ярко-красные следы.

Ева завладела моим вялым пенисом и тоже принялась его ласкать. Искушенным в этой операции ртом она сосала, ощупывала, теребила и лизала так, что я почувствовал, будто слабый электрический импульс пробежал по моему члену. Воодушевившись, Ева стала действовать активнее, лаская также и себя, чтобы не вынуждать меня возбуждаться водиночку. Глядя сбоку, я восхищался ее округлыми ягодицами, широко разведенными бедрами, влажными губами вокруг моего члена. Какой вид! Верхняя часть бикини едва сдерживала ее груди, трущиеся о мои бедра. На экране у бедняги уже побагровело лицо, а красотка продолжала возбуждать его. Его член был огромным, но это не мешало женщине заглатывать его полностью. Когда мужчина, наконец, кончил, залив спермой ее восхищенное лицо, я почувствовал, как мой хвостик тут же обмяк. Разочарованная, Ева подняла голову. В смущении я отвернулся.

— Слушай, какой-то ты в самом деле затраханный… извини за выражение!

— Не извиняйся… к тому же это справедливо.

И все же моя подруга не сдалась. На следующий день мы отправились на стриптиз. Она знала, что еще не так давно я регулярно посещал с друзьями такие заведения. Она справилась со своей гордостью и пошла со мной. Бар, в который мы пришли, ничем не отличался от других подобных. Заняв места у маленькой сцены, мы с Евой рассеянно наблюдали за выступавшими красотками, когда одна из них, по ходу весьма откровенного танца вдруг быстро сбросила трусики и поддела их ногой, так что они плавно опустились на мое плечо. Ева лукаво улыбнулась мне. Несколько мгновений девушка стояла передо мной, пока моя спутница не сделала ей знак подойти еще ближе. Ева протянула ей банкноту, которая тут же скрылась под оставшейся частью туалета. У девушки были объемные груди, тонкая талия, округлые бедра и очень длинные ноги. Ее волосы были собраны в пучок, едва заметный лоскуток ткани прикрывал лобок, а узенький лифчик и красные сапоги на умопомрачительной высоты каблуках довершали облик.

Она придвинула высокий табурет к тому месту, где мы сидели, и стала танцевать для нас, глядя мне прямо в глаза. Она медленно двигалась в такт звучащей мелодии. Томно, по-кошачьи потянувшись, она повернулась ко мне спиной, чтобы я лучше разглядел восхитительные очертания ее округлых ягодиц. Затем она резко повернулась ко мне лицом, настолько приблизив свои пышные груди, что они почти щекотали мой нос. Я с трудом поборол желание потрогать их языком. Ее руки плавно скользили, повторяя контуры тела. Вот она резко опустила голову, и густые волосы каскадом хлынули вниз. Все это время Ева шептала мне нечто весьма интересное. Она хотела знать, нравится ли мне девушка и не хотел бы я, чтобы она присоединилась к нам. Представляешь! Она предложила пригласить танцовщицу, спрашивая, насколько меня может возбудить маленькая вечеринка втроем и понравится ли мне видеть ее вместе с другой женщиной. Заметив, что эти предложения оказали свое действие, она продолжила. Она сказала мне, что я мог бы ублажать танцовщицу сзади, в то время как она будет ласкать ее спереди. А потом они могут поменяться местами… Поскольку музыкальное сопровождение заканчивалось, Ева сунула стриптизерше еще одну банкноту и продолжила свои рассуждения. Она заметила, что груди у танцовщицы и впрямь хороши, и что она не прочь поласкать их. Но поскольку раньше она ничего подобного не делала, то мне придется ее проинструктировать. Или же она согласится просто смотреть, как я один буду управляться с девушкой… Последняя ночь с Симоной всплыла у меня в памяти, и я почувствовал, как вздрогнул мой дружок. Распалившийся мозг оценил потрясающие возможности, открывающиеся передо мной. Я с восторгом воображал себя в обществе двух женщин, соревнующихся за право ласкать меня. Еще один музыкальный отрывок приближался к концу. Я вдоволь насмотрелся на танцовщицу… Все, чего я теперь желал — это овладеть Евой как можно более грубо и резко. Время оргий для меня давно прошло, но это не означало, что вместе с ним исчезли все мои мужские инстинкты!

Взяв Еву за руку, быстрым шагом я повлек ее к нашей машине. Я твердо решил трахнуть ее прямо сейчас на заднем сидении. Машина находилась на неосвещенной стоянке довольно далеко от дороги. Я открыл заднюю дверцу и впихнул в салон покорную Еву. Захлопнув за собой дверь, я спешно высвободил из лифчика ее груди и яростно покусал их. Затем устремился под платье, где и на этот раз все было открыто и свободно для доступа. Я не собирался более выжидать, опасаясь новой ошибки. Быстро расстегнув брюки, я навалился на партнершу… и буквально разрыдался. Едва я извлек «его» на свет, как он безнадежно сник в последнем конвульсивном толчке.

— Невероятно! Слушай, ты начинаешь меня пугать… После всего, что было! Так все обошлось или нет?

— Слушай дальше… Как ты сам понимаешь, я был раздавлен… безусловный провал. Ева, как умела, утешала меня, но ничто могло меня воодушевить. Я не знал, что делать. Вернувшись домой, я налил себе двойной скотч, потом еще один, и отправился спать. В понедельник утром, не почувствовав никаких изменений, я расстался с моей нежной подругой. Я был жалок. На работе, в 13 часов, моя секретарша сообщила мне, что меня хочет видеть мадам Лемье. Мадам Лемье? Я не был знаком ни с какой Мадам Лемье. Я попросил секретаршу проводить ее в мой кабинет. Я с трудом узнал ее… Хотя она часто так одевалась: зауженный в талии костюм, атласная блузка, высокие каблуки, шелковые чулки. Но сейчас ее лицо скрывалось под большой шляпой с вуалью. Казалось, что она сошла со страниц «Пари Матч» или какого-нибудь другого модного журнала. Когда секретарша вышла, Ева плотно затворила за ней дверь. В ответ на мое изумление она призналась, что оказалась поблизости и решила меня проведать. Она положила ногу на ногу, так что юбка поднялась, обнажив кружевную кромку чулка. Я был заворожен зрелищем ножки, словно во вторую кожу, затянутой в шелк. На Еве также был пояс для чулок с подвязками того же цвета, и она забавлялась тем, что поочередно оттягивала и отпускала резинки. Положив ногу на мой стол и опершись на него каблуком, она представила мне доказательства того, что окончательно утвердилась в привычке не носить под одеждой трусиков. Я судорожно сглотнул, догадываясь, к чему она клонит. Она взяла валявшуюся у меня на столе авторучку и стала забавляться, просовывая ее под ажурную кромку чулок, показывая мне, как легко будет их снять. Затем авторучка в ее пальцах стала выписывать затейливые фигуры в коротко подстриженных лобковых волосах, то обводя по контуру набухшие губы, то осторожно проникая внутрь, чтобы через мгновение появиться влажно блестящей. С нарочитой рассеянностью она облизала кончик авторучки, который за секунду до этого был в ней, и спросила меня, удалась ли ей эта попытка соблазнения. Я взглянул на свои брюки, с удовлетворением отметил появление маленького бугорка на причинном месте и лукаво улыбнулся ей. Она улыбнулась мне в ответ и, раньше чем я смог ей помешать, забралась на мой рабочий стол и задрала на себе юбку. Встав на четвереньки и опершись на стол руками и коленями, она приблизила свое восхитительное сокровище к моему лицу. Продолжая сеанс эксгибиционизма, я схватил со стола все ту же авторучку, и медленно и нежно ввел в нее. Ее устье находилось на уровне моих глаз, что позволяло мне во всех деталях видеть его складочки и то, как погружаемый мной предмет приближает ее к наслаждению. Я осмелел и ускорил движения. Ева застонала, и ее рука двинулась навстречу моему орудию страсти, направляя его к жаждущей наслаждения чувствительной точке. Я наблюдал ее сладкие муки, завороженный этим простым движением, которое совершал. Я был буквально загипнотизирован зрелищем и не сразу заметил свою теперь уже абсолютно полную эрекцию. Когда ее уже нельзя было игнорировать, я заставил Еву спуститься со стола. Повернув ее спиной к себе, я заставил ее лечь животом на стол и с вожделением завладел ее ягодицами. Я терся о ее божественное тело, готовясь к победоносному вторжению.

— Прямо на столе!

— Прямо на столе… В моем кабинете нет окон и полная звукоизоляция. Я целовал ее шею, плечи, расстегнул блузку, освобождая ее груди, сжимая пальцами соски. Я чувствовал такое облегчение! На этот раз у меня получалось! Если придется заниматься любовью только в рабочем кабинете, ну что же, я был готов и на это!

Эта мысль, однако, имела фатальное последствие, и мой член тут же принял свой, отныне ставший для него обычным, увядший вид. Ева резко поднялась, быстро оправила на себе одежду, открыла дверь кабинета и сухо бросив: «Спасибо и на том, господин Буавер!» — поспешно вышла, оставив дверь нараспашку и меня со спущенными до колен брюками.

— Тебя кто-нибудь видел?

— Не думаю. Но полагаю, что это уже ничего не добавило бы к моему унижению… Я был уничтожен! Тем не менее, Ева возобновляла попытки в течение еще более трех месяцев. Это ни к чему не приводило, но я всегда буду ей за это благодарен. Она испробовала все: разнообразную возбуждающую одежду, эротические аксессуары, порнофильмы один круче другого. Наконец она сдалась. Она стала отдаляться от меня, пока оба мы не признали окончательно, что последствия необратимы и никакого улучшения не наблюдается.

В конце концов с грустью и сожалением мы расстались. Я не имел никакого морального права просить ее потерпеть еще и помочь мне. То, что со мной произошло, казалось непоправимым. Она обвинила меня в трусости, поскольку я отказывался обратиться к врачу. Но я не считал себя больным! Ведь перед тем как перейти к действию, у меня все прекрасно вставало! А дальше — стыдно вспомнить! В момент возбуждения я испытывал блаженное подрагивание, набухание члена, но сразу вслед за этим давление падало и все шло насмарку. Исключено, чтобы я рассказал об этом врачу! Речь шла о моей мужской силе! И если я не мог более удовлетворять мою подругу, как это было до недавнего времени, ну что же, стало быть, такова судьба. Мне предстояло самому как-то избавиться от этого недуга.

День ото дня я становился все мрачнее, друзья попытались успокоить меня. Они признались, что были не совсем точны, говоря о «почти каждом дне» или «четырех или пяти разах в неделю». Сильвен даже доверился мне, сказав, что «когда у него в голове только работа и дети, такая пассивность в общем обычна… Но хоть изредка у него еще встает!» После этого я решил больше ни с кем об этом не говорить. В дальнейшем я стал буквально загибаться. Один скотч, который я позволял себе раньше после особенно напряженного дня, превратился в пять или шесть за вечер. Иногда я пил даже в обеденный перерыв. Я плохо спал, пытаясь понять, что же произошло и за что я так «наказан».

— Я тебя понимаю… На твоем месте многие скатились бы еще ниже!

— Еще чуть-чуть и, думаю, я бы пропал. На двести пятьдесят третий день я принял решение больше об этом не думать. Как человек, которому ампутировали ногу, в какой-то момент должен заставить себя не думать о ней. Я ненавидел свой член всей душой. Я больше не разговаривал с ним и не смотрел на него. Я был обижен на него, как ребенок. Так продолжалось два дня. На третий, чувствуя себя все хуже, я дошел до того, что позвонил Еве, чтобы попросить ее меня утешить. Вначале она отнеслась к моей просьбе довольно холодно. Но я уверил ее, что действительно нуждаюсь в ней и употребил все свое обаяние, чтобы убедить ее. Проблема моя по-прежнему не решена, заметил я, но мне необходимо, чтобы меня выслушали и отнеслись по-дружески. Перед такой обезоруживающей искренностью она сдалась.

Я не видел ее с момента нашего разрыва. Меланхолично вспоминая изящество ее фигуры, я думал, насколько она красива и женственна. Думал о ее чуткости. Она действительно все испробовала… Мне повезло, что я встретил такую женщину. Правда, несмотря на все ее усилия, чем больше она была, как говорится, «секси», тем сильнее мой член сопротивлялся ей. Чем больше она пыталась ободрить меня, тем больше я ее разочаровывал. Я был многим ей обязан и потому должен был говорить с ней уважительно, рассыпаясь в извинениях.

— Обычно покорность хорошо срабатывает в отношениях с женщинами…

— Послушай, это была уже не покорность, это было отчаяние!

Итак, с тревогой я позвонил в ее дверь, и когда она мне открыла, я был повергнут в шок ее внешним видом, На ней был старый заляпанный краской домашний халат. Волосы собраны на макушке, откуда неряшливыми прядями спадали на лицо и глаза. Вид у нее был ужасный! Не накрашенная, в дырявых чулках и вдобавок — в этом мешковатом халате, скрывавшем ее восхитительные формы… С беспокойством я спросил, не случилось ли чего. Но еще до того, как она ответила, я ощутил в своих брюках первое за многие месяцы серьезное движение. «Не может быть, — усомнился я, — она выглядит, как пугало!» Но я не ошибался! Украдкой я взглянул вниз и не поверил своим глазам: мой стоячий член уже настолько отвердел, что образовал небольшой купол в брюках! Ева последовала за моим взглядом и от удивления широко раскрыла глаза. То, что она увидела, побудило ее срочно впустить меня. Она беспокоилась о том, какое впечатление это могло произвести на соседей…

Но я чувствовал ее скептическое настроение. Должно быть, она ожидала, что в любой момент «купол» может обрушиться, заставив меня в очередной раз испытать унижение. Итак, она впустила меня и повернулась, чтобы пойти на кухню и принести мне бутылку пива. От ее движения пола халата всколыхнулась, и я увидел, что под халатом на ней напялено ужасное трико из розовой фланели вроде тех, над которыми раньше издевались! Трико было старое и просторное. Но при виде его мой член еще больше выпрямился, удлинившись на добрый сантиметр. Что со мной происходило? Неужели после всего, что я претерпел, у меня сейчас настоящий стояк? Мир перевернулся. Ева возвратилась с пивом, недоверчиво косясь на мою оттопыренную ширинку. Ничего не говоря, она лишь улыбнулась мне, не желая усугублять неминуемое разочарование.

Я же думал только об одном: сорвать с нее эту отвратительную одежду! Все еще опасаясь, что мои чаяния не оправдаются, я рискнул сообщить ей, что наблюдаю у себя устойчивую эрекцию уже более пяти минут. Даже немного больше! Я едва не прыгал от радости. Она заметила мне, что на ней не надето ничего возбуждающего… Наверное, объяснение именно в этом, предположил я и поинтересовался, какой на ней был лифчик. Вместо ответа она расстегнула халат, и моему взору предстал бежевый грубый бюстгальтер, полностью закрывавший грудь. Он был такой старый, что из него торчали нитки, а ткань была готова распуститься. Ничего привлекательного, скорее наоборот! Но при этом мой член радостно подскочил, даже источив из себя капельку тягучей жидкости, которая меня почти обожгла. Как давно этого не было…

Взгляд Евы сделался увереннее. Она сняла халат, продемонстрировав розовое трико во всей его отвратительности. Она была передо мной в старом лифчике и рваных чулках, а мой член стоял колом, как у жеребца. Она спустила мне брюки и взяла моего друга в рот. В любой момент я ожидал провала… но он все не случался! Направившись к софе, Ева поманила меня за собой. Она даже не сняла трико, а только сдвинула его на сторону, чтобы дать мне желанный доступ. Одним рывком я вошел в нее твердым, как никогда, членом. Медленно и нежно мы с Евой начали движение. Я любил ее всеми силами моего изголодавшегося мужского естества и постарался как можно дольше растянуть удовольствие.

Когда я наконец кончил, трезвая мысль на мгновение посетила мое сознание: «Какое на ней ужасное белье!»

На законном основании

Дверь, скрипнув, отворилась и на пороге показалась моя давнишняя подруга Лиза. Она оценивающе взглянула на меня, одарила своей очаровательной улыбкой и села рядом со мной. Разумеется, она ожидала, когда я первой начну разговор. Я знала, что у нас будет достаточно времени поболтать при случае о разных пустяках, поэтому поспешила перейти к сути дела, ради которого я ее, собственно, и пригласила. Немного помолчав, я решительно начала:

— Помнишь, моя мама говорила: «Девочка моя, мужчины тебя погубят»? Так вот, моя дорогая! Должна тебе сознаться, что сейчас, много лет спустя, я понимаю, как она была права. Ты представить себе не можешь, в какую передрягу я попала. Я! Зрелая женщина, которая считала, что всегда принимает правильное решение и способна трезво оценить ситуацию, ручаясь за свои действия и их последствия. Так нет же! Меня провели как девчонку. Хотя, в сущности, девчонка никогда и не смогла бы оказаться замешанной в такой истории…

— Если можно, начни с начала. Я, знаешь ли, не совсем в курсе последних событий твоей жизни…

— Ах, да, извини. Так вот… Неприятности мои начались вскоре после того как я переехала. Помнишь, в прошлом году? Я много лет счастливо жила в том высотном доме. К тому же, я никогда не собиралась оставлять мою прекрасную квартиру на 20-м этаже. Тем более, что мои соседи Стив и Сильви были крайне милы, позволяя мне развивать мою склонность к эксгибиционизму.

— Так-так… И как же это началось, позволь тебя спросить?

— Вполне невинно… Я не повесила штор на больших окнах моей комнаты, а мой тогдашний дружок очень любил смотреть, как я танцую при полной иллюминации. Чтобы ему понравиться, я как-то устроила маленький показ моих способностей, и только потом сообразила, что соседи могли — и я уверена, что они не упустили эту возможность — вволю налюбоваться, как мы резвились. (Ведь их окна располагались точь-в-точь напротив моих незашторенных!) Довольная этим обстоятельством, я впоследствии неоднократно демонстрировала соседям свое шоу. Мне не потребовалось много времени, чтобы убедиться, что они действительно наблюдали за мной при всяком удобном случае, и мысль об этом в высшей степени возбуждала меня. Потом у меня был Дейв. Здоровяк с огромным членом, который бы тебе наверняка понравился. Я встречалась с ним примерно месяц, пока его жена — я, естественно, не знала, что он был женат — не заявилась ко мне с откровенными угрозами. Я была в шоке. Дейв был превосходный любовник, и я начала привязываться к нему. Я не слишком сентиментальна, но мне хотелось бы побыть с ним еще какое-то время. Он был несколько грубоват, а его член просто огромен, но с ним было чудесно. Я с сожалением рассталась с этим парнем, решив, что лучше будет его забыть. Но его обманутая женушка приложила все усилия, чтобы сделать мою жизнь невыносимой… И тогда одна моя подруга предложила мне переехать. Ты помнишь Элизу?

— Агент по недвижимости?

— Да. Необходимо было сменить обстановку. Она попыталась убедить меня купить дом. И нашла подходящий вариант как раз мне по средствам. Когда я переехала, жизнь домовладелицы показалась мне чрезвычайно приятной. Мне не хватало прежних соседей, но я сказала себе, что наверняка здесь произойдет какое-нибудь необыкновенное событие, которое не даст сожалеть о принятом решении. А пока единственным напоминанием о Дейве оставался его тонкий кожаный ремень, который он случайно оставил у меня. Это был тот самый ремень, которым он однажды ласково отхлестал меня. Сохранив о нем сладостное воспоминание, я использовала этот ремень всякий раз, как возникала потребность.

И вот в один прекрасный день перед моим домом остановился зеленый грузовичок и в дверь позвонил молодой человек, который предложил свои услуги по уходу за газоном. «Уход требуется, но не газону!» — сказала я себе, увидев очаровательного юнца. И поскольку внешне он сразу мне понравился, я разрешила ему приступить к делу.

Наблюдая за тем, как он работал под жарким июльским солнцем, я несколько раз поймала на себе его быстрый взгляд. Он был такой хорошенький! Когда он смотрел на меня, он краснел, но тут же принимал самоуверенный вид, за которым, как я подозревала, скрывалась трепетная юношеская застенчивость. Я спросила, не сможет ли он приходить каждую неделю, и предложила заплатить вперед. Он с радостью согласился. Когда работа была закончена он вошел на несколько минут в дом, и я расплатилась с ним. Быстро поблагодарив меня и договорившись о следующей встрече, он ушел, на прощание махнув мне рукой…

— Когда ты говоришь «юнец»…

— Да, совсем ребенок. Наверное, ему не было еще и двадцати. Ну так слушай! В тот вечер, как я обычно привыкла это делать, когда стояла сильная жара, я включила радио и, догола раздевшись, медленно спустилась в бассейн (его я оборудовала сразу, как переехала). Вода была прохладной, как раз, чтобы освежить разгоряченное тело. Сначала я просто плескалась, а затем перевернулась на спину и любовалась звездным небом. Через несколько минут течение увлекло мое тело к мощной струе системы фильтрации воды.

Бурление воды было интенсивным и я подставила под нее грудь, живот… внутреннюю сторону бедер. Под напором неожиданной ласки теплых водяных струй, я развела ноги, в то время как теплый водоворот массировал меня. Затем, повинуясь жланию, я вылезла из бассейна, обернулась полотенцем и пошла за кожаным ремнем Дейва. При первом его касании я стала влажной. Я провела им по бедрам, спине, животу… затем, взяв его за концы, медленно пропустила между ног, потирая кожей складки набухших губ.

Повсюду было темно. Я растянулась в шезлонге, позволив руке довершить то, что начал ремень. Через несколько минут я молча испытала наслаждение, думая о Дейве, о моих прежних соседях, о молодом газонокосильщике… Внезапно раздался шорох. Прислушавшись, я уловила смех и едва различимый шепот, доносившиеся с соседнего участка. Видели ли меня? Кто это был? Меня снедало любопытство. Я опять обернулась полотенцем и на цыпочках подошла к разделявшей нас ограде. В траве, целуясь и смеясь, лежала пара. По всей видимости они старались не шуметь, но у них это не очень получалось. Я не могла различить их лиц. Были видны лишь силуэты. Они показались мне очень молодыми, почти подростки. Юноша проявлял настойчивость, а его спутница не пыталась его остановить, лишь демонстрируя свою нервозность сдавленным хихиканьем. Она позволила ему ласкать свою молодую грудь, несмотря на явную неопытность юноши. Но когда тот попытался засунуть руку в ее шорты, она резко вскочила, перестав смеяться, и чуть ли не в слезах прокричала: «Нет, Пьер! Ты же обещал!»

Пьер… Был ли это тот самый Пьер, который сегодня приходил ко мне? Несомненно. Бедняга! Быть таким красавчиком и не добиться своей цели… «Ему надо выбирать подружек постарше или посмелее!» — подумала я. Не желая выдать свое присутствие, я тихонько вернулась в дом, налила себе бокал, который выпила, сидя перед телевизором, и ушла спать.

… Лиза внимательно слушала. Она достаточно хорошо знала меня, чтобы предположить, что я не заставлю ее терять время понапрасну, и результат в конечном счете окупит ожидание. Она сняла куртку и туфли, чтобы удобнее расположиться, слушая меня. Я с удовольствием продолжала:

— На следующий день стояла такая же жара, как и накануне. Весь день я ходила раздетая, довольствуясь лишь купальником. Я не слишком много сделала за день, решив, к тому же, ограничиться посильной работой : понежиться на солнце и почитать интересную книгу в перерыве между купаниями. Затраты на бассейн уже себя оправдывали…

Ближе к полудню я заметила моего соседа с заднего двора. Это действительно был тот самый молодой человек, который накануне днем занимался моим газоном, а вечером потерпел жестокую неудачу. Он вовсю работал: вытаскивал сорняки, подравнивал живую изгородь. Когда я увидела, как он вспотел, мне вдруг стало его жаль. Я подошла к разделявшей наши участки ограде и позвала его, чтобы предложить ему искупаться. На мое предложение он ответил широкой улыбкой. Удаляясь, я подумала о пунцовом цвете его лица, когда он принял мое предложение. Была ли в этом виновата я или жара? «Возможно и то и другое», — подумала я. Он появился в конце дня, одетый в широкие шорты, и принес с собой полотенце. Вежливо и неуверенно он поздоровался. Я жестом пригласила его и наблюдала за тем, как он нырнул в бассейн, не заставляя просить себя дважды. Некоторое время он плавал под водой, затем вынырнул и вылез из бассейна.

Он был действительно очарователен. Крепкое мальчишеское, еще по-детски худощавое тело, чистая загорелая кожа прекрасного золотистого оттенка. Черты лица были тонкие, но не женственные. Став настоящим мужчиной, он мог быть очень соблазнителен. Кстати, сколько же ему могло быть лет? Сперва я попыталась угадать, но все же для верности решила спросить напрямую. «Девятнадцать», — ответил он, снова покраснев.

— Какой прекрасный возраст! — воскликнула Лиза. — О таком можно только мечтать!

— Да, взглянув на него, девушке было о чем помечтать!

Я предложила ему пива и он с радостью согласился. Когда я вернулась из кухни, он сидел на краю стула, положив скомканное полотенце себе на живот. Я протянула ему одну бутылку и, сама сделав большой глоток из другой, также нырнула в манящую прохладу воды. Освежившись, я поторопилась присоединиться к нему, уселась поудобнее рядом и, улыбнувшись, продолжила разговор:

— Ты еще учишься?

Пьер не сразу ответил. Он надел темные очки и я не могла перехватить его взгляд, хотя и подозревала, что он был направлен на верхнюю часть моего купальника. С трудом подбирая слова, Пьер еще больше скомкал полотенце, закрывавшее его живот, и пробормотал:

— В общем, нет! Может быть, когда-нибудь продолжу, но сейчас мне больше нравится работать. Правда, мама не согласна…

— У тебя есть подружка?

— Была до вчерашнего вечера. Кое-что произошло… ей это не понравилось.

Я решила не настаивать. Ведь он меня совсем не знал, так что все равно не доверился бы. Но я сгорала от любопытства.

— Найдешь другую. Такой красивый парень как ты…

Пьер покраснел под своим загаром, но все же улыбнулся.

— Да, конечно. И, наверное, привыкну к тому, что все так заканчивается. Должно быть я слишком нетерпелив, если вы понимаете, что я имею в виду…

— Не хочу тебя разочаровывать, но не всегда это проходит с возрастом…

— А вы, вы замужем?

— Нет. Обращайся ко мне, пожалуйста, на ты. Знаешь, я не настолько старше тебя… Нет, я не замужем и не думаю, что готова к этому… По крайней мере, в ближайшее время не собираюсь.

— Да… я понимаю.

Последовало продолжительное молчание. Затем, выпив еще немного пива, Пьер поблагодарил меня за все и собрался уходить. Я напутствовала его дружеским: «Заходи в любое время, не стесняйся!» Глядя ему вслед, я не могла оторвать глаз от его юношеского тела, которое с годами так много обещало. Я припомнила моих сверстников, когда была в его возрасте, и с трудом справилась с волнением. Если бы только я понимала тогда, что это было за время! Все казалось так просто. Это было время увлекательных открытий и откровений, физических и эмоциональных. Первые объятия. Первый раз, когда ты осознаешь ту почти безграничную власть, которую как женщина имеешь над мужчинами. Опасности, запреты, сплетни подружек в классе… Что за время это было!

Пьер должно быть находился в том возрасте, когда он стремился утвердить свою настойчивую и властную сексуальность. Но, похоже, ему не сопутствовал тот успех, на который он рассчитывал. Возможно, я могла бы ему помочь, дав несколько мудрых советов. В его возрасте они ему не помешают! Он уже упускал лучший из них!

— Кому ты это говоришь! Особенно, когда знаешь среднюю продолжительность половой жизни мужчины, нельзя расходовать впустую ни минуты!

— В следующую пятницу было прохладнее, чем в предыдущие дни. И я решила вечером прогуляться. Мне нравился покой маленьких чистых улочек и полная безмятежность этого квартала. Сопровождаемая звоном цикад и сверчков, я вдыхала нежный аромат, исходивший от бесчисленных цветов и кустарников. Повернув за угол, я заметила стоявший у обочины знакомый грузовичок. В кабине были двое: молодой человек, в котором я узнала Пьера, и девушка. Я отошла в тень дерева и стала ждать. Силуэты, как мне показалось, в забвении целующейся молодой пары, были хорошо видны в свете фонарей. Пьер обнимал за плечи девушку, которая — по крайней мере как виделось на таком расстоянии — выражала тому согласие. Она сняла верхнюю куртку и я улыбнулась, говоря себе, что ситуация выглядела вполне благоприятной для моего юного друга. Несколько минут я в тишине наблюдала за ними, но внезапно девушка вырвалась. Открыв дверь кабины и на ходу надевая куртку, она крикнула ему:

— Это наш первый вечер, а ты уже хочешь меня раздеть! Что же будет через неделю! Так вот! Ты этого никогда не узнаешь!

И она ушла, всем своим видом показывая, что она более рассержена, чем унижена. Я дала ей время уйти, затем вышла из укрытия и продолжила ночную прогулку так, чтобы Пьер не подозревал, что я стала свидетельницей его позора. Поравнявшись с грузовичком, я заколебалась, но все же приблизилась и, обойдя машину спереди, подошла к водительскому месту.

Сидя за рулем, Пьер курил и, похоже, еще не осознавал того, что произошло. Может быть, он просто потерял всякую надежду? Заметив мое появление, он вяло махнул мне рукой в знак приветствия. Разговор начала я:

— Кажется, я видела очень сердитую девушку…

— Одной больше…

— Ты вроде как не в своей тарелке. Хочешь поговорить? Мы могли бы выпить пива в кафе на углу…

— Пиво — это как раз то, что мне сейчас нужно! Садись!

Я уселась в кабине старого грузовичка, и мы подъехали к маленькому бару на соседней улице. В баре он заказал нам пиво и тут же расплатился, не дав мне возразить. Я попробовала разговорить его. Он объяснил, что всякий раз повторяется одно и то же. Всякий раз, как он знакомится с девушкой, которая ему нравится и которая соглашается провести с ним вечер, он непременно все портит. «Я хочу слишком многого и слишком быстро! Это не нарочно, просто я…»

Я попыталась объяснить ему, что такое поведение вполне естественно для молодых людей его возраста. Что, возможно, ему следовало бы попытать счастья с девушкой немного старше. Он взорвался:

— Но я слишком молодой для таких, какие мне нужны! В конце концов, чего они все хотят? Они дают тебе понять, что ты им нравишься, но стоит только начать… и бау! Дверца захлопывается!

Я попробовала выяснить, часто ли у него были подобные разочарования… и, вообрази себе, я узнала, что он никогда…

— Никогда что?

— Никогда не был близок с женщиной.

— Ты смеешься… Это в девятнадцать-то лет! Чудеса да и только! Не может быть! Скажи, как это ты не набросилась на него тут же?

— Не смешно! Я была удивлена, но не подала вида. Он объяснил, что до недавнего времени был слишком стеснителен и что сейчас хотел наверстать упущенное. Он также понимал, что первый раз одновременно самый прекрасный, самый ответственный и важный…

… Я предпочла сменить тему, опасаясь, что и вправду не устою и наброшусь на него. В самом деле, чем больше я размышляла над его признанием, тем большее впечатление оно на меня производило. Он никогда не был близок с женщиной! А я думала, что сейчас молодежь так рано все узнает… Вероятно, везде есть свои исключения. Но я почувствовала, что моя благородная душа не может не отреагировать на такое признание. Могу я предложить ему приобщиться к радостям секса? В конце концов, я была свободна и это могло быть занятно. Не говоря о том удовольствии, какое предстояло испытать нам обоим! Мысль была так интересна, что ее необходимо было серьезно обдумать. Но только одной и на свежую голову.

— Но в конце концов ты решилась?

— Тебе просто не терпится! Итак, мы продолжали болтать обо всем и ни о чем. Через несколько часов, когда стало совсем поздно, Пьер проводил меня домой. Расставаясь с ним, я уже почти решилась осуществить задуманное. Но, предпочитая не раскрывать раньше времени свои намерения, я лишь по-дружески поцеловала его в щеку. Перед тем как уехать он сказал, что придет ко мне на следующий день, как и было условлено.

В эту ночь я отложила подальше ремень Дейва и сосредоточилась на поставленной задаче. Как лучше осуществить мой план? Я нисколько не сомневалась, что нравилась ему. По правде говоря, я всегда знала цену своему обаянию и не собиралась сомневаться в нем сейчас. Природа была ко мне милостива, и в свои тридцать я еще не растеряла ее дары. Кроме того, если верить моему первому впечатлению от скомканного на животе полотенца в тот день, — а я в этом редко ошибаюсь, — Пьера я бесспорно привлекала. Какой нормальный молодой человек не отреагирует на чувственное обаяние такой женщины, как я, пусть мне даже тридцать лет?

— Пока таких было немного, уж я это знаю! — заметила моя подруга.

— Вот именно. И я не собиралась изменять традиции. У меня был выбор. Я могла, как это бывает в любовных романах и плохих порнофильмах, завлечь его под каким-нибудь предлогом в дом и там раскрыть ему мои прелести во всем их ослепительном великолепии. Или же я могла действовать более тонко, ограничиваясь лишь намеками. Но это заняло бы больше времени, а мне не хотелось терять ни секунды. Таким образом, я остановилась на первом, более откровенном, подходе, который к тому же, будучи совершенно предсказуемым, всегда приносил свои плоды. А для такого молодого человека, как Пьер, наверняка станет памятным событием.

— И для тебя тоже, надо сказать!

— Согласна, для меня тоже. Все утро я кропотливо разрабатывала сценарий. В наше славное время многие юноши предаются фантазиям на тему женщин старше себя. Если Пьер был из их числа, он во мне не разочаруется. Я выбрала серебристое бикини, которое едва скрывало мою пышную грудь. Я тщательно взбила волосы, а затем заколола мою белокурую гриву тонким гребнем, надела босоножки, каблуки которых выгодно подчеркивали линию ноги. Немного духов, легкий макияж, чтобы выглядеть моложе и не слишком смущать его. Окончательно приготовившись, я устроилась в шезлонге и, надев темные очки, погрузилась в чтение романа.

— Бедняжка. Тебе пришлось потрудиться…

— Да, и очень скоро я поняла, что мои приготовления были успешными. Пьер явился незадолго до полудня и, когда увидел меня, на несколько секунд у него перехватило дыхание. Это надо было видеть! Но, совершенно безразличная к его замешательству, я оставила его заниматься газоном и только периодически окуналась в бассейн. Таким образом он мог во всех подробностях рассмотреть мое почти обнаженное тело. Похоже, Пьер был ослеплен зрелищем, что, естественно, не могло не отразиться на работе. Когда, наконец, с горем пополам он закончил стричь газон, я поинтересовалась, завтракал ли он. Он благодарно оценил мое ненавязчивое внимание, и я ушла, чтобы приготовить ему сэндвич, который принесла вместе с бутылкой охлажденного пива. После этого он продолжил работу столь же рассеянно, как и до перерыва. Из под моих темных очков я наблюдала, как он смотрел в мою сторону всякий раз как представлялась возможность. Похоже, что моя уловка удалась на славу.

Когда он закончил равнять кусты, я предложила ему искупаться, на что он с радостью согласился. Стянув с себя джинсы, под которыми у него оказались шорты, он нырнул в освежающую прохладу. Я дала ему побарахтаться несколько минут и затем томной походкой сама направилась к бассейну. Пьер в упор разглядывал меня. Бедняга не знал, что и подумать. Я медленно спустилась по лестнице как если бы хотела постепенно заставить кожу привыкнуть к температуре воды. Окунувшись, сначала я несколько раз проплыла из одного конца бассейна в другой, а затем приблизилась к краю. Обходя Пьера, я как бы невзначай коснулась грудью его загорелой спины, а мое бедро скользнуло вдоль его ягодиц, словно я оступилась. Он вздрогнул, как ужаленный, но остался на месте. Я вновь переплыла бассейн, вышла и как ни в чем не бывало направилась к шезлонгу, бросив на ходу:

— Послушай, я хотела тебя попросить… Мне надо перенести несколько коробок из шкафа в мою комнату. Коробки тяжелые. Ты не поможешь?

Если он не поймет сейчас, значит совсем тупой. Но к моему удовольствию его лицо осветилось улыбкой и он ответил, что будет счастлив помочь мне. Метнув быстрый взгляд себе между ног и явно оставшись довольным, он вылез из бассейна, быстро вытерся и заявил, что готов.

«Бедный малыш, ты не знаешь, что тебя ждет!» — подумала я, улыбнувшись в свою очередь.

— Представляю выражение твоего лица… Я уже имела счастье наблюдать его в таких ситуациях. Когда ты готовишь коварное нападение на беззащитную жертву!

— Временно беззащитную.

Итак, я привела его в комнату, которая служила мне рабочим кабинетом, и указала на две большие коробки, стоящие на верхней полке стенного шкафа. Взяв в руки одну из них, он ждал моих дальнейших распоряжений. Пройдя вперед и показывая дорогу, я стала медленно подниматься по лестнице на второй этаж, открывая неискушенному взору Пьера наилучший вид на мои бедра. Поднявшись наверх, я медленно направилась в спальню. Я чувствовала взгляд Пьера на моем теле, которое буквально дрожало от предвкушения. Я взобралась на стул, придвинутый к моему шкафу, чтобы освободить место наверху. Повернувшись, чтобы взять коробку из рук Пьера, я постаралась наклониться так, чтобы мои пышные прелести не остались им не замеченными. Его адамово яблоко медленно поднялось, рискуя нарушить и без того учащенное дыхание. Повернувшись еще, на этот раз, чтобы поставить груз на место, я напрягла спину и округлила линию ягодиц, которые коснулись его подбородка. Наконец я смилостивилась и попросила его помочь мне спуститься…

Опершись на его плечи, я скользнула вниз вдоль юного тела и очутилась в его объятиях. От этой давно желанной близости меня обдало жаркой волной. Пьер же словно окаменел. Воспользовавшись его замешательством, я нежно подхватила его руки и, проведя ими вдоль всего тела, положила на свою дерзкую грудь. Бедный мальчик почти ощутимо дрожал! Я помогла ему справиться с застежкой купальника. Моя грудь радостно освободилась от стеснявших ее символических пут. На этот раз мне не пришлось направлять движения его рук. Все еще робея, он осторожно тронул нежную кожу моей груди. Казалось, он ждал от меня дальнейших шагов, подтверждающих серьезность моих намерений. Я нежно поцеловала его, слегка пощекотав языком его теплые губы. Наконец, чтобы окончательно убедить его в том, что он все правильно понял, я спустила крохотные трусики моего купальника и, согнув колено, просунула бедро между его длинными ногами.

— Ты не оставила ему ни малейшего шанса! — воскликнула Лиза с нарочитым негодованием.

— Ни малейшего! Его эрекция мне очень понравилась. Он не растерял свои способности от неожиданности. Я приказала ему немедленно раздеться. Он остановился в нерешительности, но я уже направилась к своей огромной кровати и растянулась на ней в призывной позе. Наконец он решился и судорожными движениями принялся стаскивать с себя одежду. Увидев такую поспешность, я встала и подошла к нему, желая уверить его в том, что не изменю своего намерения и что ему не надо так торопиться. Он стоял передо мной совершенно голый и его эрекция была вполне убедительна. В свою очередь я постаралась немного успокоиться, сказав себе, что в первый раз ему будет трудно сдержаться. Но я не могла также слишком долго поддерживать его в таком состоянии! У него был такой смущенный вид. Из опасения, что все его надежды улетучатся, он боялся пошевелиться. Я заставила его подойти к кровати и, обхватив его маленькие круглые ягодицы, сначала медленно поцеловала, а затем полностью вобрала в рот его пенис.

— Ах! Маленькие юношеские ягодицы… какое наслаждение.

Взгляд моей подруги стал мечтательным.

— Но я не осмеливалась торопить события, предпочитая как можно дольше оттягивать наступление того момент, который, несмотря на все желание Пьера, будет скоротечным. Однако его член оказался таким вкусным, что мой рот отказался повиноваться, со страстью усиливая такие любимые и привычные ему движения.

Я погрузила его еще глубже, делая легкие всасывающие движения на входе и выходе, полностью удовлетворенная его твердостью. Через несколько секунд произошло то, что должно было произойти. Пьер излил мне в рот поток теплого соленого семени. Его прерывистое дыхание заставило меня поднять голову, и я увидела, что он в замешательстве. Я увлекла его на кровать и постаралась ободрить, дав понять, что его испытания только начинаются… Я снова нежно поцеловала его и заставила лечь рядом с собой. Затем я осторожно повернула его на бок лицом к себе, чтобы он мог лучше видеть. И тут, моя дорогая Лиза, надеюсь, ты сможешь мной гордиться…

— Что ты еще натворила?

— Я сделала ему самый прекрасный подарок… который еще не раз пригодится ему. Я нежно посмотрела на него и прошептала:

— Теперь я преподам тебе маленький урок женского удовольствия. Будь внимателен…

Лиза взглянула меня с глубоким уважением. Я только что еще раз удивила ее моей изобретательностью и смекалкой.

— Перед его неискушенным взором я стала ласкать мою атласную кожу, нежно теребя соски, чтобы заставить их отвердеть. Затем тихо, почти шепотом, попросила его сначала поласкать их языком, а потом нежно, совсем нежно пососать. После этого я развела бедра и явила ему мои прелести, чтобы в свою очередь возбудить и их. Я прервала ласки Пьера, попросив его внимательно следить за движениями моих пальцев. Как послушный ученик Пьер смотрел, завороженный зрелищем. Он неотрывно следил за моей рукой, изучая каждое движение, каждое касание. Когда мой палец погрузился внутрь, он выразил желание участвовать. Я предоставила ему эту возможность, попросив быть осторожным. Его рука великолепно копировала то, чему научила моя. При этом он был так внимателен и так забавно серьезен. Почувствовав желанное возбуждение, я показала ему маленький, но крайне чувствительный бугорок моей плоти, объяснив, что «именно он при должном обращении может заставить меня испытать неописуемое наслаждение». Я руководила им, исходя из многолетнего опыта: «Коснись языком, совсем нежно. Смочи слюной, это еще лучше… Вот так. Так же нежно пройдись языком вокруг… Теперь обхвати его губами и тихонько пососи. Это так приятно… А теперь введи один палец. Только нежно! Войди и медленно выйди… быстрее. Только не сильнее, просто быстрее. Вот так, так хорошо…»

Пьер был нежен. Он работал со мной как профессионал. Некоторое время я наслаждалась его ласками, делая невозможное, чтобы оттянуть оргазм. Но Пьер был так прилежен, что в какой-то момент сопротивление улетучилось и я испытала наслаждение, заставившее мое тело вздрогнуть с невиданной силой. Этот момент показался мне вечностью… Пьер смотрел на меня с беспокойством. Наконец я смогла перевести дыхание и снова привлекла его к себе, дав почувствовать, насколько оценила происшедшее.

— Везет же тебе…

— В этот момент я почувствовала, что его силы уже восстановились. Об этом красноречиво заявлял его возбужденный член, прижимавшийся к моему еще сотрясаемому спазмами животу.

— Еще один пример тех наслаждений, которые может подарить молодое тело!

— Один пример среди прочих! Чтобы вознаградить его, я перевернула его на спину и покрыла поцелуями его нежное лицо и такое соблазнительное тело. Мне не нужно было долго подготавливать почти вертикально стоявший член. На этот раз я собиралась дать ему то, чего он так давно ждал…

Я села на него и дала ему проникнуть в себя. Перед неожиданным натиском он вскрикнул и попытался двигаться во мне. Я удержала его, ограничившись тем, что слегка приподнялась, оставив внутри себя лишь округленную головку его члена. Похоже, что он понял мое желание и предоставил мне возможность действовать. Я медленно опускалась на него, сантиметр за сантиметром, максимально сократив «мышцы любви», чтобы страстно сжать его. Затем я ускорила движение, дав ему отчасти почувствовать, что может ожидать его в дальнейшем. Пьер снова вскрикнул, и лицо его выразило удивление. Несколько минут я массировала его таким образом, а затем поднялась. Подняв и его, я сделала ему знак встать передо мной на колени: он подчинился. Повернувшись к нему спиной, я также встала на колени и, опершись локтями на подушку, предоставила ему мое влажное раскрытое лоно так, чтобы ему не оставалось ничего другого, как устремиться в него. Сначала он лишь повторил мои манипуляции, очень медленно и осторожно войдя в меня. Но уже через мгновение, не в силах сдержаться, он с силой погрузился в мое чрево. Обхватив мои бедра и отбросив всякую сдержанность, он несколько раз яростно углубился в меня. Последним конвульсивным движением выйдя из меня, Пьер обрызгал спермой мои ягодицы и спину. Потом он упал на подушки, как в состоянии шока широко раскрыв глаза. Постепенно блаженная улыбка оживила его еще совершенно лишенное растительности лицо.

Тихо прижавшись к его груди, я спросила, произошло ли все так, как он себе представлял. Ошеломленный, он сжал меня в своих объятиях и воскликнул: «В сто раз лучше!»

Постепенно его дыхание замедлилось и он мирно заснул прижавшись ко мне.

Лиза позеленела от зависти. Она попыталась привести в порядок свои мысли и вспомнить зачем пришла ко мне. Оставив вскоре эту надежду, она предпочла выслушать продолжение истории.

— Для моего юного друга эта близость была настоящим потрясением. Он не мог поверить в то, что с ним произошло. Казалось, он ждал того, что я резко оттолкну его при следующей попытке сближения, положив тем самым конец обучению, которое на самом деле только-только начиналось. Несколько дней он не приходил. Может быть, он подумал, что наше приключение было для него лишь приглашением продолжить свой собственный опыт? Такое могло случиться… Но в нем было нечто такое, из за чего хотелось увидеть его снова, хотя бы для того, чтобы еще раз проверить на практике мой преподавательский талант.

На четвертый день после нашего бурного знакомства я случайно встретила его на улице. Заметив меня, он отчаянно покраснел, не зная как себя вести. Я одарила его самой очаровательной улыбкой и поцеловала в щеку перед тем как спросить, почему он не заходил ко мне все это время. Он ответил, что боялся показаться навязчивым. “У тебя наверняка где-то есть другие подружки… Я была лишь приключением на один вечер. Может быть ты просто пожалел меня или что-нибудь в этом роде?” Я раз и навсегда дала ему понять, что все, что я делала, было по одной единственной причине: потому что я желала его. Я настаивала на том, что наша последняя встреча была так же приятна ему как и мне и открыто заявила, что настало время встретиться вновь. Я пригласила его зайти ко мне позже в тот же день, на что он с радостью согласился. С наступлением вечера он уже был у моих дверей. Я приготовила гамбургеры и мы весело болтали. Ночь была теплая и безлунная. Я предложила искупаться. Раздевшись перед ним, я первой прыгнула в бассейн. Через мгновение Пьер присоединился ко мне и я спиной прижалась к нему, согнув в воде колени и обхватив ногами его талию. Я тут же почувствовала, как тверд его член. Я легла на спину, его стебель коснулся моего лона. Отстранившись затем от него, я поплыла к мощной водяной струе и подставила под нее мои раскрытые бедра. Пьер приблизился и умелой рукой дополнил ощущения. Он ничуть не забыл урок!

Он подплыл под меня и с силой проник. Мы медленно поплыли обнявшись. Приблизившись к краю бассейна и держась за него руками, я парила, невесомая. Через некоторое время Пьер освободился и увлек меня за собой. Мы вылезли из бассейна и легли на прохладной траве. Он снова притянул меня к себе и проник. Его жесты обретали силу и уверенность. Он любил как взрослый мужчина без всякой моей помощи. Это было восхитительно! Он был сзади и безжалостно терзал мое чрево, в то время как его рука искала влажный изнемогавший от возбуждения холмик. Я помогла ему, направив руку, и через считанные секунды испытала блаженство. Он воспринял это как сигнал и, в свою очередь, почти сразу излился в меня…

Еще некоторое время он оставался со мной, затем мы расстались, договорившись о новой встрече.

У Пьера открылся ненасытный аппетит. Теперь он приходил ко мне в любое время дня и ночи. Поскольку он мне очень нравился, я всегда с радостью принимала его. К тому же, он так жаждал усовершенствовать свои знания… Надо сказать, что я не оставила ему выбора. Каждый новый раз должен был отличаться от предыдущего. И уроки, равно как и практика, приносили свои плоды. Пьер становился выносливым, и с каждым днем ему все более удавалось контролировать свой оргазм, раз от раза доставляя мне все большее удовольствие.

Я показала ему другие способы удовлетворения женщины, преподав полный курс анатомии и объяснив многочисленные возможности, которые предоставлял обыкновенный вибратор или любой другой оказавшийся под рукой предмет. Однажды вечером он даже удивил меня, предупредив намеченный мной урок собственной инициативой, которую я с радостью приняла. Он уже довольно долго был у меня, и мы успели распить бутылочку замечательного вина, которое привело нас в состояние нежной эйфории. Мы были обнажены и Пьер принялся медленно массировать мое тело. Он начал с височной части головы, делая круговые движения на границе волос, затем расслабил мне мышцы плеч, натруженные за день работы в саду. После этого он с вожделением стал массировать мои груди. Пьер лизал и посасывал их так усердно, что можно было подумать, будто все эти тонкости были ему всегда известны. Раздвинув мои бедра, он сначала возбуждал меня рукой, затем горлышком бутылки, которую он несколько раз осторожно ввел в меня, завороженно наблюдая мою реакцию и то, как влагалище с удовольствием принимало ласку.

Тем же вечером позже я открыла ему секрет наслаждения меховой перчаткой. Одетой в перчатку рукой я медленно возбуждала его, позволив его члену отвечать на ласку в ритме моих движений, восхищаясь вместе с Пьером ощущением контакта перчатки с нежной кожей. Это был спектакль чистой красоты, видеть как медленно твердел его пенис! С очередной пульсацией сердца он все больше увеличивался в размерах и я испытывала истинное наслаждение от каждого проведенного мгновения.

Пьер оказался также специалистом в искусстве привязывать мои ноги и руки к спинке кровати. При этом он обладал мной так, как будто делал это всю жизнь. После нескольких попыток, во время которых я проявила ангельское терпение, он приноровился точно рассчитывать желаемые мной давление веревок и страстность обладания. Он входил в меня спереди, сзади, яростно и каждый раз все более продолжительно трудясь над моим телом, пока я не просила пощады.

С моей стороны, чтобы вознаградить его за все усилия, я раскрыла ему мои многогранные таланты. Начиная от томных танцев на столе, которые раньше я адресовала моим соседям, и вплоть до более сложного действа, в ходе которого я мастурбировала зажженной свечой перед зеркалом. Я открыла моему юному другу секреты почти болезненной, но очень приятной ложно-насильственной мастурбации, которую он нашел просто божественной. В первый раз, когда я позволила ему “насиловать” меня, мне пришлось довольно долго уговаривать его, убеждая, что это именно то, чего я желаю. Мне все же удалось заставить его ударить меня, дать пощечину, а потом проникнуть в меня с такой силой, что после этого мне несколько дней было больно ходить.

Наше приключение продолжалось таким образом приблизительно три недели. Три недели интенсивного секса, иногда нежного, иногда жесткого. За это время я лучше узнала моего Пьера, и настало время сказать ему, что наша связь не может продолжаться вечно и когда-нибудь нам все равно придется расстаться. Я предположила, что, вероятно, очень скоро он найдет девушку своего возраста, которая ему понравится. И что он должен будет проявить достаточно терпения к ней, уважать ее, никогда не обижать и не унижать ее в любви, если только она сама ясно этого не попросит, как это недавно сделала я.

Он выслушал все, что я говорила, с почти религиозным чувством. С каким облегчением я поняла, что он нисколько не был влюблен в меня. Поначалу, признаться, у меня были кое-какие сомнения на этот счет. Но он рассеял мои опасения, сказав, что ждал от меня именно того, что я ему дала, и ничего сверх этого, зная, что в один прекрасный день все закончится. Но все закончилось еще быстрее, чем мы предполагали…

— Что же тебя заставило порвать с ним? — пораженная, спросила Лиза.

— Поверь, это был не мой выбор. И сейчас ты поймешь, зачем я тебя пригласила. В четверг вечером, когда я еще не знала, что это будет наша последняя встреча, мы как раз только что доели шоколадный мусс. Проголодавшимся после разного рода акробатических упражнений, он показался нам невероятно вкусным. Совершенно голые мы лежали на полу в гостиной и с благодарной улыбкой смотрели на маленький кофейный столик. То, что мы делали на нем до этого, надолго останется в моей памяти. Удивительно, что он не развалился! В общем, это было замечательно! Повсюду царил такой беспорядок, будто я стала жертвой ограбления. Окинув комнату взглядом, мы не смогли удержаться от смеха.

И в этот момент в дверь настойчиво позвонили. Я побежала надеть халат, чтобы открыть.

Каково же было мое удивление, когда на пороге я увидела двух суровых полицейских в форме… Они сунули мне под нос свои документы и объявили:

— Мадам Дюбуа, вы арестованы…

— Но в чем меня обвиняют?

И тогда я увидела мать Пьера. Оттолкнув полицейских, она яростно протиснулась ко мне и истерически завопила:

— Вам не стыдно? Сделать такое с моим сыном! С моим мальчиком! Я знаю, чем вы тут занимались, я все знаю! Вы шлюха! И вам не стыдно было проделывать все эти свинства с семнадцатилетним парнишкой?

Так значит вот в чем дело… Пьер соврал мне. С этого рокового вечера я ожидаю приговор суда. Ты можешь мне помочь?

Кружева и атлас

Только вернувшись домой, Матье обнаружил трусики. Как обычно, в субботу утром он ходил в прачечную на углу. В этот ранний час там было безлюдно и, пока стиралось белье, Матье мог мирно полистать иллюстрированный журнал, который только что купил. Короче, он провел спокойное утро сначала под шум центрифуги стиральной машины, а затем под расслабляющее движение качающейся сушилки. Вернувшись к себе и освобождая корзину от выстиранной одежды, которую не стал разбирать в прачечной, он увидел их. Это были изящные трусики из атласной ткани, отороченные нежными кружевами. Их размер был явно невелик. Матье не был специалистом в определении размера женского белья, но легко представил себе, какими крохотными должны были быть ягодицы, чтобы поместиться в них. И вместе с тем это было решительно не то белье, какое мать купила бы своей маленькой дочери…

Ему следовало бы вернуться в прачечную и оставить трусики где-нибудь на видном месте так, чтобы их владелица могла их обнаружить и забрать. Но трусики были такие хорошенькие… что еще прежде владелицы их вполне мог стащить какой-нибудь одинокий мужчина. После трезвого рассуждения он решил оставить их у себя, тем более, что сам был одинок. Проведя пальцами по шелковистой ткани, он не мог удержаться от фантазий. В его голове вдруг возник образ очень красивой девушки с длинными темными волосами, каскадом спадающими на прямую худощавую спину. Она надевала маленькие трусики, просовывая в них стройные длинные ноги. Это видение вызвало у него резкий прилив тепла в низу живота. Матье решил, что настало время положить конец «голоданию», слишком долго опустошавшему его личную жизнь, к чему его красноречиво призывали и лежавшие перед ним трусики. Переложив их на кресло, он переменил свое недавнее решение, подумав, что лучше как-нибудь при случае вернуть их в прачечную. А до того пусть себе валяются где угодно! Пока женщина не оживит его квартиру своим нескромным присутствием…

Между тем, миновала неделя, а Матье так и не вернул трусики. Он быстро понял, что ему нравится, видеть их висящими на спинке любимого кресла. Словно кто-то ждал его, когда он возвращался к себе домой. Тот, кто, допустим, только что снял их, предвидя его скорый приход. Что за очаровательная фантазия!

К следующей субботе он совершенно позабыл о своем благом намерении вернуть трусики в прачечную, поскольку они стали привычной частью интерьера, украшавшей его спартанскую обстановку. И только загрузив белье в барабан стиральной машины, он вспомнил о них. «Теперь уже поздно. Если я увижу женщину, которая что-то ищет, то знаю, как поступить…»

Этим утром он не спешил. Женщина вряд ли придет. Но на всякий случай он все же немного задержался. Делать было особенно нечего. Большинство соседей, которых он встречал, не понимали, как можно посвящать стирке раннее субботнее утро: ведь все нормальные люди предпочитают подольше поспать! Но Матье всегда был жаворонком. Послушать его коллег, так он вел странный образ жизни. Бары с грохочущей музыкой, где каждый из кожи лез вон, только бы не провести ночь в одиночестве, отнюдь не привлекали его! И не оттого, что его ночи были наполнены чьим-то присутствием, вовсе нет! У него шел четырнадцатый месяц воздержания. Излишне говорить, что это был рекорд, который он не афишировал…

Его последний роман оказался неудачным. То была злосчастная идея — поближе познакомиться с одной из своих клиенток; дело закончилось провалом. Два месяца она тянула, прежде чем призналась, что замужем. «И ко всему, я очень люблю своего мужа!», — добавила она. Надо же! Наверное, он витал в облаках, раз не догадался об этом по ее поведению. Ну, в общем… с ней все было кончено. С другими женщинами он был слишком застенчив. В этом-то и заключалась его главная проблема. Женевьева, его давняя подруга, даже забавлялась, давая ему “уроки” соблазнения.

Он провел бок о бок с Женевьевой детство и юность. Почти вся жизнь вместе, одним словом. Матье учил ее играть в хоккей и бейсбол, а она, в свою очередь, знакомила его с одинокими женщинами. Впрочем, результаты были один хуже другого. В большинстве своем эти женщины оказывались вполне достойными, но всякий раз что-нибудь да случалось. Он терпеть не мог, например, когда они строили на него виды. Простая мысль — поужинать с женщиной в расчете на прочную связь — приводила его в такое расстройство, что он терял всякую способность к действию. Он чувствовал себя загнанным в угол, оттого, что его вынуждали вести себя совершенно неестественно. Все эти встречи лишь усложняли положение! Он пытался объяснить это Женевьеве, но она упорствовала.

Зато в хоккей Женевьева играла все лучше и лучше. Совсем неплохо для девушки! Впрочем, Матье по-прежнему видел в ней мальчишку в юбке, как в детстве и ранней юности. Вообще говоря, Женевьева была хорошенькой, но ее спортивные замашки убивали в ней всякую женственность. Во всяком случае, он никогда не обращал внимания на ее прелести, а только делился с ней впечатлениями о ее подружках. Он любил ее, как сестру. Вот бы встретить такую девушку, как она! Или почти такую…

Он целиком погрузился в свои мысли, когда барабан остановился. Поспешно свалив неразобранное белье в корзину и проверив, не забыл ли чего, он отправился домой шагом, слегка замедленным из-за размышлений.

Прийдя домой, он попытался настроить себя на предстоящую тренировку в бейсбольном клубе. С минуты на минуту Женевьева должна была зайти за ним.

* * *

В два часа дня она отвезла его домой. После тренировки на свежем воздухе оба проголодались. Матье предложил быстро приготовить бутерброды и перекусить в парке.

— Пока ты готовишь еду, я займусь твоим бельем.

— Нет, оставь… Я разберу его, когда вернусь!

— Да ладно! Я уже видела твои дырявые кальсоны и носки, я их починю.

Оставалось только позаботиться о напитках. Матье вынимал из холодильника бутылку яблочного сока, когда почувствовал за спиной ее присутствие. Женевьева стояла в дверях кухни, держа на кончике пальца великолепный лифчик из розового шелка и рассматривая его с насмешливым видом:

— Ты от меня что-то скрываешь?

— Ничего! Где ты это нашла?

— В твоей корзине, шалунишка! Ну давай, рассказывай! Надеюсь, ты не лишишь меня удовольствия услышать о твоих похождениях. Это такая редкость!

— Но я уверяю тебя, что… Подожди, покажи поближе.

Он взял в руки лифчик и тщательно обследовал его.

— Перестань валять дурака. Чей это?

— Подожди немного.

Он направился к креслу, чтобы взять трусики, но вспомнил, что несколько дней назад переложил их в другое место. Принеся их, он тут же увидел, что вместе с лифчиком они образовывали комплект.

— Это уж слишком!

— Хорошо! Если не хочешь рассказать мне, что у тебя там такое, придумай какую-нибудь историю…

— В прошлую субботу я вернулся домой и обнаружил трусики в моем белье. Я собирался отнести их в прачечную сегодня утром, но забыл. А теперь еще это!

— Да уж, вижу, — иронично хмыкнула Женевьева.

— Клянусь тебе! Но все же невероятно, что ко мне попал целый гарнитур. Слишком подозрительное совпадение!

— В самом деле. Если это и вправду совпадение…

На том разговор и закончился. Матье не собирался ломать копья, доказывая свою невинность. Пусть что хочет, то и думает. Он не собирался признаваться ей и в том, что решил оставить трусики у себя. А ведь он даже не заметил, как утвердился в этом решении. Это случилось в среду или четверг, он уже не помнил точно. В тот день он тупо смотрел телевизор, и нечаянно коснулся рукой атласных трусиков. А если бы воображаемая прекрасная брюнетка вдруг позвонила в его дверь, чтобы потребовать их назад? Как бы он ее встретил? Мало-помалу выстроилась целая история. Незнакомка не успокаивалась, получив обратно трусики, и не собиралась уходить! Не произнося ни слова, в ритме неслышной музыки она снимала перед ним одежду отточенными и решительными, полными чувственности движениями. Имея на себе из нижнего белья только лифчик, она надевала свои дивные вновь обретенные трусики, обольстительно улыбаясь Матье. Но на этом не останавливалась! Просунув гибкие пальцы сбоку под мягкую ткань кружевных трусиков, как это делают стриптизерши, она то поднимала их к животу, то оттягивала в сторону, то опускала — каждый раз все ниже. Он был загипнотизирован видом длинных ногтей, исчезающих в выглянувшем на мгновение треугольнике темных волос, скорее воображая, чем видя, как пальцы касаются влажной плоти. Наконец, чтобы Матье вволю насладился зрелищем, красотка раздвинула ноги и, сбросив трусики, открыла его взору свое влажное лоно. Волны сладковатого запаха поплыли по комнате. Затем искусным пальцем она очертила контуры набухших губ, плотно надавила на них, прежде чем проникнуть в тесноту шелковистых складок плоти.

И тогда Матье расстегнул брюки и спустил их до самых лодыжек. Схватив дразнящие трусики, он коснулся их нежной шелковистой поверхностью своего живота, потом бедер, продолжая мысленно наблюдать, как соблазнительница изнемогает от желания. Не отдавая отчета в своих действиях, он принялся ласкать себя и продолжал до тех пор, пока трусики не оказались мокрыми. Только тогда он вышел из гипнотического состояния, бессильный, неудовлетворенный более, чем когда-либо.

После этого о возвращении трусиков не могло идти и речи. Матье тщательно, почти любовно выстирал их. Отныне трусики уже не валялись на любимом кресле, а лежали у него в постели. Это был его маленький секрет. И вот теперь еще лифчик…

По всей видимости, Женевьева решила, что у Матье новая интрижка, но застенчивость мешает ему открыться. С насмешливой улыбкой на губах она расхаживала по квартире, крутя, как пропеллер, висевший на пальце лифчик.

— Ну что, есть будем или нет?

* * *

В этот вечер Матье отказался от предложения Женевьевы и других ребят из хоккейной команды продолжить вечер в дискотеке. Было поздно, и он уже выпил свою субботнюю дозу пива. Разумеется, Женевьева пустила слух о некоем тайном свидании, которое (со всеми пикантными деталями) он, дескать, утаивает от друзей. Все навалились на Матье с распросами и не отставали до тех пор, пока ему не удалось наконец, скрывая раздражение, ускользнуть. Он вернулся домой слегка пьяный, сердитый на Женевьеву, но устал не настолько, чтобы сразу отправиться спать. Он включил радио и одновременно собрался почитать журнал.

Рухнув без церемоний на диван, Матье почувствовал под собой что-то мягкое. Пошарив рукой под ягодицами, он извлек знакомый лифчик. Матье пребывал в таком состоянии, что ему не требовалось ничего больше. Бережно держа перед собой лифчик, он попытался вообразить размер и форму грудей, которые могли бы в нем удобно поместиться. Эти груди представлялась ему маленькими, но упругими, с шоколадно-молочными ореолами вокруг сосков, проступающими сквозь тонкую ткань. Он принес трусики и, положив их на диван рядом с лифчиком, нарисовал мысленно женское тело, которому подошел бы этот шелковый гарнитур.

Она была худенькая и невысокая, изгибы тела скорее плавные, чем крутые. Если бы только познакомиться наконец! Впрочем, теперь она была не совсем незнакома ему. По крайней мере, ее облик обрел вполне определенные очертания. Она относилась к тем женщинам, что носят элегантную, подчеркивающую женские достоинства одежду и каблуки-шпильки, делающие их выше. Длинные темные волосы были собраны на затылке в пучок, который Матье с таким удовольствием распустил бы, дабы освободить непокорные пряди.

Она снова возникла перед ним, кокетливо дразня его движениями быстрых пальцев, покручивавших пуговицы платья. Решится ли она? И вот, внезапно… Она обнажила шею, а следом — грудь, заключенную в розовый лифчик, цвет которого контрастировал с матово-темным оттенком ее кожи. Платье медленно опускалось к ее ногам, открывая плоский живот и, наконец, нежные кружева по краям маленьких трусиков.

Как и полагается, на ней были длинные тонкие чулки; она не спешила их снимать. Прошло уже некоторое время с тех пор, как Матье начал массировать свой все более напрягающийся стебель, с восхищением наблюдая за волшебным спектаклем. Движения его становились все более частыми. Вот женщина слегка ущипнула себя за соски через тонкую ткань, затем освободила грудь и приблизила ее к рукам и губам Матье. Он с наслаждением впился в мягкую плоть, не обманувшую его ожиданий: грудь была нежная и упругая. Он поцеловал оба холмика поочередно, прежде чем начать ласкать языком и губами напрягшиеся соски. Волосы женщины каскадом хлынули на восхитительную грудь, придавая ей нереально-призрачный вид. В следующий миг она была уже рядом с ним на диване, ее ноги обхватили и сжимали тело Матье. Ему захотелось поласкать тонкую талию и маленькие ягодицы, но она высвободилась и, соскользнув с дивана, приняла изначальную позу. Повернувшись к Матье спиной и подняв волосы, женщина затем уронила их шелковой волной до самой талии, позволяя ему восхищаться ее телом, в то время как руками она призывно гладила свои ягодицы. Снова повернувшись лицом, она вскочила на диван и, как кошка, медленно поползла к Матье. Он старался запомнить каждую деталь зрелища: розовые трусики и лифчик, шелковые чулки и высокие каблуки, пышные волосы, всепобеждающая улыбка… пока она не погрузилась головой между его ног и ее розовые, полные губы не заменили собой привычную мужскую руку. Она слегка стиснула губами отвердевший ствол, затем круговым движением языка прошлась по головке и, наконец, полностью вобрала его в рот. Сосательные движения становились все настойчивее. Затем она внезапно остановилась и чуть погодя продолжила ласку рукой. Едва Матье немного приходил в себя, она неотвратимо и с еще большей силой возобновляла свои действия. Так женщина делала несколько раз, почти доводя Матье до экстаза, затем давала ему передышку перед тем, как снова подвергнуть испытанию. Матье старался как можно дольше сопротивляться сладкой пытке, пока, наконец, не был вынужден сдаться и, закрыв глаза, излиться в ласковый рот. После такого напряжения он тотчас, не приходя в себя, заснул на диване, в то время как на его животе подсыхала маленькая молочно-белая лужица.

* * *

Начиная с этого вечера, потянулась череда невероятных событий. Во-первых, у Матье теперь вставало в любое время дня. Для этого ему достаточно было лишь подумать об атласном гарнитуре! Неожиданно он ощутил себя жеребцом, готовым наброситься на первую встречную кобылу. Это продолжалось почти две недели. Ему стало казаться, что если он вскоре не встретит женщину, с которой сможет разрядиться, то просто взорвется. Он мастурбировал каждый день… не обращался ли он снова в подростка? Хуже было то, что он, похоже, не мог себя сдерживать. Утром под душем. Вечером перед сном. Иногда даже днем он удалялся в туалет, чтобы срочно облегчиться.

А вот другое необычное происшествие: как-то вечером в баре, потягивая пиво в компании с друзьями, он сам первый заговорил с одиноко сидевшей девушкой. В оправдание Матье надо сказать, что к этому времени он уже изрядно перебрал и перспектива возвращаться домой одному приводила его в полнейшее уныние. Итак, он перешел в наступление, и это сработало! После нескольких часов весьма увлекательной беседы она пригласила его к себе. Девушка была высокой блондинкой, не слишком красивой, но Матье решил пока отложить в сторону свои капризы. Ему нужна была женщина… и немедленно. И если это не та богиня, о которой он мечтал, что ж, значит так тому и быть! Может быть, она восполнит это несоответствие чем-то другим. Девушка предложила ему пива и тут же, как Матье того и желал, поцеловала его. Одновременно ее рука направилась прямо к цели. И она не была разочарована! Эффект был немедленным. Будто подпираемый пружиной, член вскочил, причиняя даже некоторое неудобство. Девушка сказала, чтобы он разделся, затем разделась сама и пригласила его в спальню.

Матье не заставил себя уговаривать. Наконец-то его дружок познает что-то другое, кроме заскорузлой мужской ладони! Без особого удовольствия девушка взяла его плоть в рот. Может, ей хотелось чего-то другого? Затем она села на него и ввела в себя его член. В эту ночь Матье опробовал с ней больше различных поз, чем за всю предыдущую жизнь. Она обладала невероятной ловкостью и недюжинным воображением! Девушка была так же голодна, как и он, и они занимались любовью до безумия, кончив по несколько раз каждый, пока не заснули, совершенно измученные.

Когда Матье проснулся, у него ужасно болела голова, и он долго не мог понять, где находится. Боль резко усилилась, когда он увидел спящую рядом девушку. Первым его желанием было вскочить на ноги и быстро одеться. Что произошло накануне? Неужели ему так «приспичило», что он подцепил первую встречную и провел у нее ночь? Затем некоторые сцены этой ночи всплыли в его памяти. В сущности, девушка была совсем неплоха. Но все же! Неужели каждые выходные она ложилась в постель с новым парнем? От этой мысли Матье вздрогнул.

Он был готов сбежать. Что он должен был сделать? Оставить на видном месте номер своего телефона? Но он вовсе не был уверен, что захочет еще раз встретиться с ней. С другой стороны, он и не мог уйти, словно вор, после того, как они вместе провели ночь… Тут он приметил на маленьком столике квитанцию, похожую на телефонный счет. Фамилия, адрес, номер… очевидно, хозяйки квартиры. Он записал все это на листок из блокнота и сунул его в карман. Затем набросал краткую записку: «Извини, мне пора уходить. Спасибо за чудесную ночь! Я позвоню».

«Негодяй, — сказал он себе, — ты мог хотя бы разбудить ее!» Но мог и не будить, и именно так он поступил. Была суббота, у Матье накопилось множество дел и, честно говоря, он не находил в себе смелости соврать ей в лицо. Поэтому он трусливо покинул квартиру, пытаясь убедить себя в том, что девушка, вероятно, не ждала ничего другого.

Матье немного опаздывал к обычному времени стирки, но все же зашел домой, быстро принял душ, собрал белье и отправился в прачечную.

* * *

Не раздумывая, он подошел к тем стиральным машинам, которыми пользовался всегда. Время все еще было слишком раннее для простых смертных, и большинство барабанов оставались незанятыми. Он собирался загрузить белье в один из них, когда заметил что-то на его дне. Матье извлек предмет и увидел, что это шелковый чулок, наподобие тех, что надевала его воображаемая возлюбленная при последнем посещении. Он смял находку в комок и незаметно сунул в карман джинсов. Какая удача! Такими темпами у него вскоре соберется полный женский гардероб! Когда белье было готово к сушке, он бросил чулок в кучу. Высушив белье, он отнес его домой.

Прийдя домой, Матье разобрал корзину и извлек оттуда чулок. Черный, очень мягкий, без видимых стрелок. Он стал медленно перебирать его пальцами и почти тотчас же мучительно ощутил, как у него поднимается, там, под тесными джинсами. Он присоединил новый предмет к двум другим и вновь предался мечтаниям. Могла ли Сильви, с которой он провел ночь, носить такое белье? А что, если он попросит ее надеть эти вещи? Теперь ему показалось слегка странным, что он рисовал в своем воображении разные сцены, мастурбировал, думая о несуществующей — по всей видимости — девушке. Впорчем, эти маленькие фантазии никому не мешают… и единственный риск заключался в том, что Сильви могла разрушить образ нереальной женщины, который тревожил его сознание. Но он был готов рискнуть. Этот и несколько следующих вечеров Матье провел в сомнениях: стоит ли позвонить Сильви. Всякий раз, как он набирал номер, в памяти всплывало ее лицо, которое против своей воли он сравнивал с женщиной его мечтаний. И всякий раз Матье вешал трубку. В следующую субботу, обнаружив в сушилке дополнявший пару шелковый чулок, он всерьез задумался: случайно ли все эти вещи оказались там?

Но кто мог играть с ним в такие игры? Он попытался выбросить эту дурацкую мысль из головы. И все же… Это решительно не могло исходить от кого-то, кого он знал. Единственная девушка, которая была ему “близка”, — Женевьева. Но дело в том, что она не была настоящей девушкой… во всяком случае, что касалось возможной связи. В день, когда Женевьева наденет такое белье, небо разверзнется и вместо дождя на землю полетят лягушки! Но, быть может, это была все же ее шутка? Нет, она не зашла бы так далеко! Он попытается поговорить с ней, чтобы проверить свои подозрения.

Внезапно Матье осенило. А если прийти в прачечную раньше, чем обычно? Может, тогда он встретит там таинственную рассеянную незнакомку, которая каждую неделю теряет часть своего гардероба? Он решил осуществить свой план на следующей неделе.

В следующую субботу, Матье, как и собирался, пришел в прачечную на час раньше. Для этого ему пришлось даже поставить будильник. Конечно, он вставал рано, но не настолько же! Загадка была столь интригующей, что ему не терпелось как можно быстрее раскрыть ее. Однако пришлось разочароваться: в это время в прачечной находились только бородатый толстяк с маленьким сыном и дама средних лет. «Если это и есть она, — сказал себе Матье, — я пропал! Лучше об этом даже не думать!»

Что касается толстяка, то он стирал исключительно мужское белье и явно не имел никакого отношения к этой истории. На всякий случай Матье осмотрел все свободные барабаны и сушилки, пытаясь обнаружить что-нибудь. Ничего. Он приступил к еженедельной стирке, решив повнимательнее наблюдать за посетителями, которые появятся в ближайшее время. В то же время он раздумывал над маленьким неприятным происшествием, случившимся с ним недавно. Несколько дней назад он, наконец, позвонил Сильви, и она пришла в восторг. Договорились встретиться у нее. Под влиянием внезапного побуждения Матье захватил с собой шелковое белье, еще не зная, как предложить ей надеть его. Он долго обдумывал эту возможность. Учитывая, что это была лишь вторая их встреча, просьба казалась достаточно щекотливой. Но, поддавшись искушению, он все же отважился.

Как он и предполагал, Сильви приняла его с распростертыми объятиями. Она была столь нетерпелива, что тут же увлекла его в спальню. Заметив нерешительность Матье, она подумала, что тот ее не хочет. Какое-то время он ходил вокруг да около, не зная, как высказать свою просьбу. В конце концов, Матье просто вытащил белье из своей сумки и показал девушке. Она внимательно его осмотрела, от чего ее глаза сузились от гнева, и прямо-таки взорвалась:

— Это еще что? Белье твоей «бывшей»? Ты больной или как? А я-то, дура, подумала, что у нас с тобой все как надо! Убирайся!

— Успокойся! Это совсем не белье моей «бывшей»! Позже я тебе объясню… Если не хочешь примерить, ничего страшного. Забудь!

Матье заговорил ласково. Он заверил ее, что это белье не носил еще никто. Он хотел, чтобы Сильви примерила эти вещи, только из-за их изящества. Та смягчилась и снова взяла белье, чтобы рассмотреть его поближе. Похоже, что она оценила его качество и мягкость. После некоторых колебаний она удалилась в ванную и вновь появилась через несколько минут. Матье постарался ничем не выдать своего разочарования: белье ей явно не подошло! Лифчик был слишком тесен, и грудь безобразно вываливалась из него. Трусики тоже были малы и не могли удержать в себе пышные ягодицы. Результат оказался противоположным тому, на какой рассчитывал Матье… Он был огорчен. В его голове вертелась лишь одна мысль: уйти. Но сначала надо было забрать белье…

— Спасибо, Сильви. В общем, я только хотел посмотреть, подойдет ли оно тебе…

— Ты хотел подарить его мне? Как это мило! Подойди, я тебя поблагодарю как следует…

Он подошел, но вид Сильви, уродовавшей белье, доставлявшее ему прежде такое наслаждение, окончательно расстроил его. Он, как можно любезнее, попросил ее снять вещи, но его хмурый вид испортил впечатление. Заметив, что он больше не улыбается, Сильви вернулась в ванную, чтобы переодеться. Накинув халат, она протянула ему белье и жестом предложила следовать за ней к кровати. «Что я здесь делаю? Эта девушка мне даже не нравится!» Внезапно эта мысль поразила его, как открытие. Раздосадованный тем, что он собирался сделать, но смирившись с отсутствием желания, он сказал ей:

— Послушай, Сильви, мне нужно идти. Как-нибудь в другой раз, ладно?

— Значит, тебе надо идти? Я была права! Ты просто больной! Вон отсюда и не пытайся мне звонить!

— Ну что ж, пока…

Так они расстались. Матье ощущал себя ничтожеством… он поступил как последний мерзавец. Что с ним происходит? И, главное, как его угораздило оказаться в постели с этой девицей? Определенно, долгое воздержание заставило его потерять голову. Просить Сильви о примерке белье было серьезной ошибкой. Очарование вмиг рассеялось. Он понял, что абсолютно не разбирается в размерах женского белья. Эти вещи совершенно не годились для Сильви! А ведь поначалу та казалась достаточно стройной… Зато незнакомка теперь представлялась ему совсем худой. Как ни странно, но с этих пор Матье внимательно изучал каждую хорошенькую девушку, встреченную на улице, и пытался угадать, могла ли она, по счастливой случайности, оказаться забывчивой обладательницей шелкового гарнитура.

Итак, время шло, стирка была закончена, и никто подозрительный так и не появился в прачечной. Перед тем как уйти, Матье тщательно разобрал белье. Не обнаружив ничего, что ему не принадлежало, он испытал легкое разочарование и решил подождать еще неделю: авось за это время загадка разрешится.

Всю следующую неделю он ругал себя идиотом и одержимым. Однако ему по-прежнему не удавалось избавиться от наваждения. Он с ужасом чувствовал, что погружается в отчаяние, когда однажды поймал себя на мысли, что точно так же, как других, изучает Женевьеву. Вместе с друзьями он сидел в баре на углу. Женевьева, мрачная, пришла несколько раньше. Стоя, она разговаривала с Пьером. Матье не прислушивался к их разговору. Он вдруг понял, насколько Женевьева невелика ростом. До того невелика, что… Матье рассмеялся про себя, представив Женевьеву одетую подобным образом. Между тем, Женевьева была в очень плохом настроении. Он уловил обрывок разговора:

— Вы, мужчины, просто слепые! Надо броситься прямо к вашим ногам и кричать, чтобы вы нас, наконец, заметили! С ума можно сойти… И даже тогда вы наверняка будете спрашивать, отчего, собственно, мы так кричим!

Матье не мог удержаться от улыбки. Если женщина захочет, чтобы он ее заметил, ей не придется прилагать усилий! Бедная Женевьева… опять проблемы с мужчинами. Никак не может найти себе нормального! Они выпили еще пива, но Женевьева больше не произнесла ни слова насчет своего разочарования. На следующий день была пятница и, кроме того, праздник. Поэтому они вдвоем договорились встретиться в парке незадолго до полудня, чтобы погонять мяч.

Они бегали, как обычно, непередаваемым образом сочетая серьезную игру со вспышками безумной веселости. Матье вдруг подумал со странным трепетом, что именно Женевьева делала их игры такими смешными. От ее вчерашнего плохого настроения не осталось и следа. Матье пригласил ее к себе домой на ланч. Она приняла приглашение при условии, что сможет принять душ в его холостяцком логове, лукаво добавив, что душ, так давно не видавший женского тела, верно, будет шокирован!

Они наскоро перекусили, и Женевьева попыталась узнать, не «обнаружил» ли Матье других примет таинственной незнакомки. Он умолчал про чулки и про то, что продолжал хранить восхитительную находку. Что она об этом подумает? Но, судя по всему, Женевьева ему не поверила и с видимым удовольствием, открыто потешалась над ним. Однако она ни словом не обмолвилась о Сильви, вероятно, угадывая щекотливость темы. Она помогла Матье вымыть и убрать посуду, и направилась в душ. Буквально пару мгновений спустя Матье вдруг собрался выйти купить пива. Он приоткрыл дверь ванной и спросил Женевьеву, чего ей хочется. Та крикнула в ответ, что пиво будет очень кстати. Он хотел закрыть дверь, но что-то ему помешало… Матье нагнулся, чтобы убрать препятствие, и увидел на полу очень красивый черный шелковый лифчик с кружевами… Он и предположить не мог, что она носит такого рода вещи… Вид лифчика вызвал у Матье легкую эрекцию. Он поторопился отодвинуть его ногой и закрыл дверь.

По дороге его осаждали необычные мысли. Неужели Женевьева всегда носила такое белье? Даже играя в мяч? Выходит, он плохо ее знал! Ощутив внезапную неловкость, он поспешил купить пива и вернуться домой. Он надеялся, что она уже закончила принимать душ и оделась. Почему-то ему не хотелось увидеть этот лифчик на ней. Он вдруг понял, что Женевьева была женщиной. Конечно, он всегда это знал, но никогда не задумывался об этом по-настоящему. Да, она всегда была лишь одним из его приятелей. И тут вдруг, сама того не подозревая, Женевьева дала понять, что она женщина — в той же мере, в какой Матье мужчина… Вот это да!

Когда он вернулся, Женевьева уже вышла из душа и сушила волосы. Матье так смутился, что выдумал, будто должен немедленно отправиться за какими-то покупками. Она не обиделась и ушла, не задавая вопросов.

* * *

Матье решил не пытаться больше найти таинственную незнакомку. В сущности, знакомиться с ней было ни к чему. Речь шла, несомненно, о чистой случайности, счастливым избранником которой он оказался. Если это не было совпадением, то пусть женщина как-нибудь откроется. Но он в эти игры больше не играет. С такими мыслями Матье, как обычно, ранним субботним утром отправился в прачечную. Он не стал рыться в барабанах, чтобы посмотреть, нет ли там какого-нибудь белья. Он все еще находился под впечатлением произошедшего накануне и был обеспокоен тем, что его отношение к Женевьеве, всегдашнему товарищу, переменилось.

Из-за этого он вел себя так рассеянно, что только прийдя домой, увидел в корзине новый лифчик и новые трусики. Новое потрясение! Матье готов был поклясться, что именно этот лифчик накануне помешал ему закрыть дверь ванной. Красивый черный шелковый лифчик, отделанный кружевами, и к нему — такие же трусики.

У него подкосились ноги. Матье побежал в спальню, сравнил два гарнитура и убедился, что они одного размера. Того самого, какой должна носить Женевьева. Открытие бросило его в жар. Против воли образ прекрасной незнакомки снова вторгся в его сознание, обретая на этот раз черты Женевьевы. Устыдившись навязчивой картины, Матье был в полном смятении. Не мог же он желать Женевьеву! Только не ее! Но от одной мысли, что та надевала такое соблазнительное белье, его член встал, как по команде.

Он попытался направить мысли на что-нибудь менее горячащее. Что же теперь делать? Навсегда потерять лучшего товарища только потому, что в его дурацкой голове рождались образы, сбивавшие с толку? Но хотя они и сбивали с толку, возбуждение от этого не делалось меньше.

Охваченный смешанным чувством паники и уважения к подруге, он решил все ей рассказать, упирая на то, что эта история совершенно сводит его с ума. Подойдя к телефону, он набрал знакомый номер.

— Женевьева! Мы должны сейчас же встретиться!

— Что случилось? У тебя даже голос изменился!

— Ты можешь прийти или мне до тебя добраться?

— Я тебя жду.

Во взвинченном состоянии Матье преодолел несколько улиц, отделявших его от дома Женевьевы. Он шел твердым шагом, но не представлял, как объяснить ей свое смятение. Как он поведет себя, прийдя к ней? Все кончится тем, что он выставит себя на посмешище, но отступать уже было некуда. Кстати, почему он вчера не дождался, когда она выйдет из душа? Может, он бессознательно подозревал, что его ожидало? Разве он не знал всегда, что она красива и свободна? Или виноват его безумный сексуальный аппетит последнего времени, который и вызвал такую реакцию на безобидную, в общем-то, ситуацию? Или это все подстроила она…? Поглощенный такими мыслями, он позвонил в дверь. Впустив Матье, Женевьева поинтересовалась, в чем причина его замешательства.

— Женевьева, не знаю как тебе объяснить, но со мной действительно произошло что-то странное. Это началось несколько недель назад. Когда я нашел трусики в своем белье…

— Да, а затем лифчик…

— Ты мне все еще не веришь?

— Ну… если ты так хочешь. У тебя в самом деле расстроенный вид…

— Так вот! Вчера, когда ты была у меня в ванной и я спросил тебя, не хочешь ли ты чего… я увидел на полу лифчик и…

— И что?

— Я никогда не представлял себе, что ты можешь носить такое белье. Теперь я все время думаю о…

— О чем, Матье? Ты стал думать обо мне как-то иначе?

— Да, правда. И это меня смущает… Я люблю тебя как сестру, но сейчас мне в голову лезут всякие нелепые мысли! Я не знаю, что делать! Ты станешь презирать меня и будешь права!

— Презирать тебя? Матье, я никогда не смогу презирать тебя!

С этими словами она раскрыла пеньюар, обнажив шею, а затем маленькую грудь, заключенную в великолепный розовый лифчик, цвет которого контрастировал с матово-темным оттенком ее кожи. Она медленно спустила пеньюар вдоль тела, обнажая плоский живот и, наконец, нежные кружева по краю маленьких трусиков…

Сцена настолько соответствовала его фантазиям, что, забыв о приличии, Матье устремился к ней. От нее дивно пахло, она была прекрасна! В блаженстве он едва осмеливался касаться ее нежной кожи. Женевьева обняла его и увлекла в спальню. Глядя ему прямо в глаза, она принялась неспешно раздевать его, терпеливо расстегивая каждую пуговицу на рубашке, почти торжественно снимая с него брюки. Встав перед ним на колени, она покрыла нежными поцелуями его живот, шаловливо пробежала языком по напрягшемуся пенису. Когда она погрузила его в теплую пещерку рта, у Матье вырвался глубокий вздох. Некоторое время он позволял ей продолжать пылкие ласки, а затем привлек к себе. Прижав ее маленькое тело к своей груди, спутав шелковистые волосы, он, наконец, поцеловал ее. В этом поцелуе выражалась вся сила его чувства, которое он испытывал к ней и которое оглушающе бурлило в нем. Последняя его осознанная мысль, была о том, что она все подстроила, желая привлечь его к себе. И это ей удалось…

Влюбленные, они чувствовали себя такими близкими друг другу, что им казалось, будто они занимаются любовью всю жизнь, не растеряв при этом ни капли страсти. Их нежные движения были проникнуты любовью и симпатией одновременно. В плавном, томном танце они прижимались телами, обмениваясь поцелуями и все более нетерпеливо лаская друг друга. Матье вновь переживал каждое мгновение своих недавних фантазий, но на этот раз с совершенно реальной женщиной! Наконец он мог коснуться ее, упиваясь нежностью кожи, гибкостью ног, округлостью груди. Затем их тела переплелись. Матье старался оттянуть момент полного слияния со своей подругой, которую уже так хорошо знал, но еще не вкусил до конца. Однако поцелуи и растущее желание сделали ожидание невыносимым, и Матье погрузился в бархатную полость. Они постарались согласовать ритм, убаюкивая себя мерными движениями бедер. Каждый с наслаждением, любопытством и удовольствием открывал для себя тело другого. Они были созданы друг для друга. Кипевшее от возбуждения лоно Женевьевы любовно обволакивало властное орудие Матье, которое, не сдерживаясь, бурно двигалось. Матье прервался, встал на колени позади Женевьевы и притянул ее к себе, перед тем как снова погрузиться во влажное тепло. Его руки безудержно гладили женское тело. Задерживаясь на мягких изгибах грациозной шеи, он нежно покусывал ее. Скользнув вниз, рука Матье нашла набухшие, пульсирующие от возбуждения сокровенные губы. Он раздвинул и поласкал их, упиваясь ответными стонами Женевьевы. Наслаждение нарастало с каждой секундой. Наконец оно достигло предела и освободительный поток хлынул внутрь. Женевьева сотряслась от блаженства вслед за ним, и он еще долго ощущал резкие вздроги ее тела. Счастливые, она заснули, и все беспокойства по поводу перемены в отношениях улетучились.

В следующую субботу с легким сердцем и в свое обычное время Матье отправился в прачечную. С момента его сближения с Женевьевой они почти не расставались. Теперь Матье понимал, насколько он всегда желал ее. Она полностью удовлетворяла его, и каждое мгновение, проведенное вдали от нее, было для него мучительно. Пока стиралось белье, Матье с блаженной улыбкой вспоминал события последних дней. Когда закончилась сушка, он сложил белье и не удержался от улыбки, увидев, как еще одна пара хорошеньких трусиков упала перед ним на пол. В этот момент он сообразил, что за прошедшие дни ни он, ни Женевьева ни словом не обмолвились о способе, который она так ловко использовала, чтобы соблазнить его… и был приятно удивлен, что она продолжала игру, о чем говорили лежащие перед ним трусики. Как она его поддела! Если бы не Женевьева и не ее очаровательная хитрость, им так и не достались бы дивные минуты счастья! Как он рад, что она сделала первый шаг!

Он подобрал трусики и положил их в корзину с остальным бельем. В этот момент вошла дама. Матье уже видел ее в тот день, когда пришел раньше обычного, надеясь застать владелицу белья. С озабоченным видом женщина медленно обошла помещение и заглянула в каждую машину. После нескольких минут упорных поисков она повернулась к Матье и спросила его с явным смущением:

— Простите, молодой человек, вы случайно не находили что-нибудь в сушилке? Я такая рассеянная. Всякий раз, как стираю, обязательно забываю здесь какую-нибудь вещь. Муж уже требует объяснить, куда подевалось все мое самое красивое белье…

Ничего или вдвое больше

Да, я буду вспоминать до конца жизни об этой полной событий осени. Листья на деревьях желтели, мы, простые смертные, готовились к еще одной безрадостной зиме, а моя личная жизнь рушилась все больше. За один только месяц, — дивный по красоте сентябрь, — меня бросил мой друг, я потеряла работу и едва не оказалась выселена из квартиры, потому что не внесла плату, которую до этого вносил тот самый друг.

После долгих горьких размышлений над своей грустной судьбой мне пришлось признать: я сама довела до этого! Цепь злоключений началась, когда меня бросил Жером, и это произошло по моей вине.

Проблемы впервые возникли на маленькой вечеринке по случаю моего дня рождения в январе прошлого года. Я смотрела на всех собравшихся друзей, сознавая, как мне повезло, что я принимаю знаки внимания от людей, которых люблю и уважаю. Но внезапно я поняла, что в моей жизни не хватает одной малости для того, чтобы счастье стало полным. И эта малость выражалась в одном-единственном слове: «потомство». После моего пребывания на этой земле ничто иное не напомнит обо мне. По крайней мере, ничто осязаемое. С этого момента только одна мысль засела у меня в голове: завести ребенка. Конечно, я думала об этом и раньше: сколько я себя помню, я стремилась создать семью, но откладывала эту мечту на потом. Всегда на потом. Когда укрепится мое финансовое положение… Когда я разделю жизнь с идеальным мужчиной… Когда сделаю успешную карьеру… Когда, когда, когда…

Но в тот вечер, анализируя свою жизнь, я многое поняла. Прежде всего, я жила с Жеромом, которого любила достаточно сильно, чтобы видеть в нем будущего отца моих детей. Мы были небогаты, но разве не в любви ребенок нуждается больше всего? Что касается карьеры… приходилось признать: она не соответствовала моим чаяниям. Казалось, я скорее отдалялась от цели, чем приближалась к ней. Короче говоря, что меня еще удерживало? Когда я поняла, что ответом на этот вопрос будет: «ничто», мысль о зачатии ребенка стала всепоглощающим наваждением, хотя мой спутник явно не испытывал энтузиазма по этому поводу. Но я не считала его позицию серьезным препятствием. Будучи упрямой, я была уверена, что перед свершившимся фактом он запрыгает от радости и встретит маленькое сокровище с распростертыми объятиями. Эта же убежденность заставила меня уверовать и в то, что достаточно лишь перестать пользоваться моим противозачаточным средством, чтобы произошло чудо.

Для очистки совести несколько дней, даже недель я пыталась убедить Жерома в благотворности моего замысла, хотя, в сущности, речь шла о простой формальности. Я билась до тех пор, пока, наконец, твердо не решила, что мое счастье обязательно станет и его счастьем. Поэтому я прекратила все словопрения и, не желая больше надоедать Жерому разговорами, перешла к действию.

Я перестала ежеминутно упоминать о детях и не вздыхала душераздирающе при виде младенца на телеэкране или на улице. Короче говоря, я сделала вид, что больше об этом не думаю. Жером не знал, что я выкинула свою диафрагму, оставив лишь футляр от нее, и держала его на виду каждый раз, когда мы занимались любовью. Если что, я ведь всегда могла изобразить удивление и сослаться на «случайность», польстив Жерому заявлением, что мощному потоку его спермы удалось пробить толстую заслонку из латекса…

Желая окончательно увериться в успехе, я получше разузнала о процессе зачатия, чтобы определить дни, когда попытки будут бесполезны и когда, наоборот, будет больше шансов осуществить мой план.

Возможно, Жером находил меня в эти дни особенно активной, когда я ждала его возвращения с работы, лежа на постели в призывной позе в своем самом откровенном нижнем белье. Но похоже, что он никогда не задавал себе никаких вопросов, предпочитая верить, что причиной тому, конечно, мое желание, порожденное его несравненными сексуальными способностями. Естественно, я позволяла ему верить во что угодно, стараясь ничем себя не выдать. Мужчины иногда не так глупы, как это кажется!

Но однако… через восемь месяцев так ничего и не произошло. Я начинала отчаиваться, и внезапно меня посетило ужасное сомнение. Все не так просто? А если дело во мне? Я тотчас попыталась прогнать неприятные мысли и успокоиться. Взяв еще раз инициативу в свои руки, я воспользовалась тем, что у нас обоих оставалась неделя отпуска, и предложила поехать при случае в милую сельскую гостиницу, где мы могли бы «дать волю страстям». Жером возразил мне, что уже некоторое время наша страсть и так ничем сдерживалась. На что я ответила: «Но ты так меня возбуждаешь! Вообрази, себе, что перед нами будет целая неделя! Только мы вдвоем, и нам никто не помешает предаваться любым фантазиям!»

Жером не стал сопротивляться, и на десятый день моего цикла мы уехали в деревню. Я заранее радовалась: зачать ребенка в такой чарующей обстановке…

Всю неделю я не давала ему передышки. Не могло быть и речи — отдать мой замысел на волю случая. Я где-то читала, что для получения наилучшего результата надо делать перерыв на один день между каждой близостью, чтобы позволить мужчине «восстановить силы», но расценила это как сущую глупость. Я использовала все мое воображение, соблазняя Жерома каждый раз иначе, чтобы получить максимум драгоценного семени. Я поочередно превращалась в куртизанку, испуганную девственницу, бесстыдную шлюху, любопытную девочку и ему, похоже, очень нравилось то, что я предлагала с возраставшей энергией. Я ликовала! За семь дней мы занимались любовью по меньшей мере одиннадцать раз и я говорила себе, что если и сейчас ничего не получится, то уж, по крайней мере, не от недостатка желания! Но у меня не оказалось ни возможности, ни времени проверить эту теорию. В конце месяца Жером, наконец, понял, что происходит… Когда через две недели после нашей вылазки у меня начались месячные, то не было ни сил, ни желания скрыть свое разочарование. Я провела два первых дня в ужасном настроении и мрачных мыслях, — как нередко бывает в таких случаях, — и решительно отказывалась подниматься с постели, замкнувшись в угрюмом оцепенении. На третий день, потеряв терпение и заразившись от меня плохим настроением, Жером затеял генеральную уборку, чтобы успокоить натянутые нервы. Он бросал на меня неодобрительные взгляды, в то время как я тупо смотрела на телеэкран, неумеренно пожирая мороженое. Через полчаса Жером гневно, резким жестом выключил телевизор и встал передо мной, молча размахивая футляром от диафрагмы, словно это было смертельное оружие. После чего, наконец, закричал:

— Почему твой футляр валяется в ванной пустой?

— Что ты говоришь? Как это пустой?

— Каролина, в какие игры ты со мной играешь?

О боже! Похоже, он все понял… У меня уже не было сил отрицать что бы то ни было: я считала сражение заранее проигранным.

Вспыхнувшая затем ссора была ужасна. Он называл меня всеми возможными и невозможными словами, обвиняя в том, что я обманула его доверие и так до бесконечности… Я лежала в постели и не пыталась защищаться. К чему? Он все понял.

В конце концов, он ушел, хлопнув дверью и недвусмысленно дав понять, что никогда не сможет меня простить, а на самом деле отказываясь признаться себе, что его попросту приводит в ужас перспектива стать отцом. Он ушел среди ночи, и я вновь увидела его лишь через несколько дней, когда он явился забрать свои вещи. Это был изнурительный день… Он не дал мне ни малейшего шанса объяснить свое поведение, рассказать о том, какое место занимала в моей жизни мысль о ребенке. Итак, разрыв — полный и окончательный.

Я была опустошена. Несколько недель я лишь изредка появлялась на работе, а остальное время не приходила под предлогом загадочной болезни. Кроме того, мое обращение с людьми заметно ухудшилось, а для работы в брачном агентстве это немаловажно. Мой заработок становился все меньше. В конце концов, мой начальник стал свидетелем того, как я откровенно нагрубила потенциальному клиенту. Обвинив меня в недостойном поведении, он тут же уволил меня. Теперь я была одна и без всякого дохода.

Пока я пришла в себя и решилась, наконец, искать другое место работы, прошли недели. Дни летели с ужасающей быстротой, а мое положение не улучшалось. Я вернулась к реальности, только получив ультиматум — немедленно внести квартплату, что я несколько раз подряд «забывала» сделать. Я взяла себя в руки, нашла работу в другом брачном агентстве и внесла некоторый порядок в свою жизнь. Но, вообще-то я чувствовала себя очень одинокой. Разрыв с Жеромом случился совсем недавно, но, откровенно говоря, мне больше всего не хватало не самого Жерома, а скорее той части его тела, которая содержала необходимый для зачатия ингредиент. Дело в том, что эта идея не покидала меня, даже наоборот. Больше чем когда-либо я желала иметь ребенка и даже говорила себе, что для этой цели подошел бы любой мужчина, обладающий теми качествами и достоинствами, которые я хотела передать моему ребенку.

Я стала внимательно изучать мужчин из моего окружения, оценивая их критически. Ничего подходящего… У меня были очень хорошие друзья, но мысль оказаться в постели с одним из них казалась мне такой нелепой, как если бы речь шла о своего рода кровосмешении. К тому же один из них гомосексуалист, другой — женат и счастлив в браке, а у третьего — сплошное непостоянство, в эмоциях и в деньгах одновременно. Тогда я решила воспользоваться своей работой в агентстве. «Где еще найти лучшее место, чтобы выбрать достойного отца!» — сказала я себе с энтузиазмом. Моя тактика была простой. Я пересмотрела всю картотеку свободных мужчин, имея возможность хорошенько изучить их «родословные». Многие показались мне достойными кандидатами… К тому же я давно уже не считала, что клиентура брачных агентств состоит исключительно из «залежалого товара»!

Я немедленно приступила к делу. Что может быть лучше компьютера как инструмента поиска? Для начала я определила такие общие параметры, как возраст, рост и социальный статус мужчины. Нужен ли мне холостяк — или нет? У женатого мужчины преимущество в том, что он не слишком обременителен… Но, возможно, он не будет свободен в нужный момент? Мой опыт с Жеромом был достаточен, чтобы понять: не всегда удается забеременеть с первой попытки! Значит, все же холостяк. Если надо, я всегда смогу от него отделаться. Возрастную категорию я оставила достаточно широкой, не желая бесполезно ограничивать поиски. Теперь рост… Если родится мальчик, я предпочла бы, чтобы он вырос большим и атлетически сложенным.

Цвет волос? Я бы хотела темные. Глаза? Пожалуй, ореховые. Я решила учитывать даже увлечения, предпочитая внимательно изучить каждую кандидатуру. Затем в последний раз нажала на клавишу «Enter» и начала поиски идеального мужчины. Компьютер некоторое время поворчал, а затем выдал мне первый список, указав, что отобрал четырнадцать кандидатур. Четырнадцать! Сказочно! Но мое возбуждение мгновенно пропало, когда я стала читать представленные на экране данные:

«Жан-Пьер, пятьдесят четыре года, холостяк. В настоящий момент безработный. Жан-Пьер ищет породистую спутницу, очень сексуальную, которая не побоится расширить свой горизонт, чтобы открыть вместе с ним радости жизни».

Я ничего не имела против расширения своего горизонта и считала себя вполне сексуальной. Но у Жан-Пьера при росте метр девяносто была серьезная проблема с лишним весом. Я не хотела этого для моего сына и еще меньше — для дочери! Я стала читать дальше:

«Сильвен, двадцать два года, бегун-марафонец».

Надо же… как интересно! Слишком молод, но это не препятствие. Наоборот! Однако, продолжив чтение, я увидела, что он искал… мужчину лет сорока, спортсмена, как и он. Хорошо! Следующий…

«Морис, тридцать шесть лет, архитектор. Любит прогулки в лесу, водные виды спорта и вообще природу. Ищет свободную, некурящую женщину для бесед и романтических отношений. Тучных и старше тридцати просят не отвечать».

Фотография опять меня разочаровала. Морис носил очки с такими толстыми стеклами, что за ними было трудно различить даже форму его глаз, а я хотела, чтобы у моего ребенка было отличное зрение…

Список продолжился в том же духе. Некоторые из мужчин на первый взгляд были интересны, но всегда находилась какая-нибудь деталь… Чем дальше я читала, тем больше улетучивался мой энтузиазм. Или зубы кривые, — подумайте, какие будут расходы на врача-ортодонта! — или нет волос на голове. Лысый мужчина может быть очень соблазнителен… но не тогда, когда волосы в носу видны даже на компьютерной фотографии! Некий Жильбер подошел бы, но он часто был в разъездах из-за своей работы. Занятость могла стать щекотливой проблемой. Пьер жил в обществе четырех кошек, а я ненавидела этих лицемерных и непредсказуемых животных. Мишель дрессировал собак, а у меня с раннего детства была аллергия на весь собачий род. Еще был один очаровательный врач, но он уточнял, что искал женщину, которая могла бы командовать и сделать его своим рабом… Эту черту характера я решительно не желала передавать ребенку! Короче говоря, итог был не слишком обнадеживающим, и я уже стала терять терпение, когда, наконец, наткнулась на кое-что по-настоящему интересное.

«Луи, тридцать девять лет, предприниматель. Любит вкусные обеды вдвоем и сам прекрасно готовит. Любимые виды спорта — плавание, горные лыжи и роликовые коньки. Луи ищет подругу, готовую разделить с ним эти удовольствия, а также… кто знает?» Его физические данные произвели на меня наилучшее впечатление, по крайней мере, на фотографии.

Он позвонил мне на следующий день Разговор был коротким, но очень приятным. Очаровательное чувство юмора, мягкий и теплый голос. Пока мы разговаривали, я все время слышала в телефоне взрывы детского смеха. Я поспешила спросить, не его ли это дети:

— Увы, нет! Моя сестра попросила посидеть с ее детьми вечером.

Мы назначили свидание на следующий день в одном модном кафе.

Я сидела за маленьким, отдельно стоящим столиком, когда он предстал передо мной, словно видение. Вьющиеся каштановые волосы доходили до плеч, орехового цвета глаза сверкали лукавством, прямой нос с едва заметными веснушками, большой рот с чувственными губами и рядом ослепительных зубов. Он был великолепен! Следуя моей природной прямоте, я принялась рубить сплеча:

— Как это получилось, что вы обратились в брачное агентство? У вас наверняка нет такой проблемы — встретить красивую женщину!

— К несчастью, таких красивых, как вы, я не встречал! А теперь позвольте задать вам тот же вопрос…

Пока он садился за стол, я одарила его своей самой восхитительной улыбкой. Мы превосходно провели время и расстались с сожалением, назначив новую встречу на завтрашний день.

В течение следующих недель я имела полную возможность открыть для себя человека, который скрывался за такой очаровательной внешностью. По природе он был жизнерадостен, энергичен и обладал впечатляющей эрудицией, делавшей разговор с ним весьма увлекательным. Но, несмотря на всю важность разговоров и удовольствие от них, Луи прежде всего выделялся совсем другим качеством. Он был великолепным любовником…

У него был небольшой хорошенький домик в Лорентидах и он повез меня туда, когда убедился, что мы нравимся друг другу. Первая проведенная с ним ночь была необыкновенной: нежное воспоминание о ней сохранилось у меня до сих пор.

Он приготовил великолепный ужин и подал его в большой гостиной, которая освещалась огнем из камина. Убранство было простое, но такое располагающее! Ужин оказался изысканным от супа до десерта. Особенно десерт. Весь вечер мы бросали друг на друга томные взгляды, предвещавшие восхитительную ночь. Он поцеловал меня, убрал со стола посуду и принес большую вазу клубники, взбитые сливки и шампанское. Потом мы танцевали перед огнем камина под тихие звуки музыки. Он медленно раздел меня, и взгляд его ореховых глаз утонул в моих глазах. Его глаза сияли особым блеском, исполненным нежности. Он положил меня на медвежью шкуру, восхищенно наблюдая за отсветами пламени на моей коже, затем принялся опускать, одну за другой, сочные ягоды клубники мне в рот. Свободной рукой он водрузил маленькие шарики из взбитых сливок на мои затвердевшие соски, затем на живот и бедра. Потом он вылизал мою кожу быстрыми и жадными движениями языка, рисуя затейливые арабески в слое жирного крема. После этого он сказал, что моя кожа превосходна на вкус. Казалось, он действительно был на верху блаженства. Когда тепло его дыхания растопило взбитые сливки и они потекли по внутренней стороне моих бедер, он томно вздохнул и отведал получившуюся смесь, которую назвал божественной. Мои ощущения при этом были неповторимыми…

Раздевшись в свою очередь, он прижался всем телом ко мне, превращая простые движения в томный волнообразный танец. Затем он как бы поплыл надо мной. Напрягшийся ствол защекотал мне лицо, но не успела я коснуться его губами, как он опустился между грудей, и я поторопилась сжать их вокруг него. Он нежно потерся между ними, а затем спустился вдоль живота, чтобы отдохнуть несколько мгновений, перед тем как войти в меня.

Наконец он одним толчком проник в мое лоно и начал нежные движения, воспламеняясь все больше. Я испытывала глубокое удовольствие и не хотела, чтобы он быстро кончал… Я постаралась замедлить ритм, обхватив ногами его тонкую талию. На какой-то момент мне удалось удержать его. Я заглянула в его глаза, стараясь понять, испытывал ли он то же, что и я. Увиденное меня вполне удовлетворило: глаза его искрились светом сильнее, чем когда-либо. Желая, в свою очередь, ощутить вкус его кожи и сливок вместе, я заставила его лечь рядом со мной и обильно смазала, позаботившись в особенности нанести крем на всю поверхность его нетерпеливой плоти, на живот и ноги. Вкус его члена в моем рту был сладок и восхитителен. Он наполнял меня всю, проникая до самой гортани. Растаявшие сливки стекали по подбородку мне на грудь, где он торопливо подбирал их и слизывал со своих пальцев.

Встав на колени над ним, я снова направила его орудие в глубину своего тела и благодарно приняла его, как лакомое блюдо. Его ноги мягко покачивали меня, в то время как руки, обхватив за ягодицы, поднимали и опускали меня, как волшебный маятник, на его член. И вот мы уже стали единым целым, частями одного организма. После этого Луи вышел из меня и приблизил рот к моим бедрам. Он медленно упивался мной, словно божественным напитком, лаская мое тело точными, почти артистическими движениями. Я видела свое отражение в больших окнах, в свете огня. Волосы почти полностью закрывали мне лицо, а его кудри при каждом движении разлетались в стороны от моих разведенных бедер. Я смотрела на отражение в окне, поглаживая свою вздымавшуюся грудь, завороженная мужской головой, двигавшейся возле самой чувствительной части моего тела. Его язык щекотал и ласкал меня так, что с очередным касанием его губ я со сладким, глубоким вздохом испытала оргазм.

После этого я легла на живот, прижимаясь грудью к меховой шкуре и дав любовнику возможность глубоко войти в меня. Очень скоро его семя смешалось с моими соками, и запахи наших тел слились воедино.

Прижавшись друг к другу, мы оба заснули у затухающего огня… это было как в сказке. После этой ночи я сделала вывод, что Луи — идеальный мужчина для зачатия желанного ребенка. Но вот единственное облако на горизонте: я стояла перед серьезной дилеммой… Или я поделюсь с ним своими намерениями и рискую увидеть, как он умчится со всех ног, или ничего не скажу, дав возможность природе сотворить чудо, а дальше посмотрим, какой вид примут наши отношения. Несколько дней я взвешивала оба варианта, пока не склонилась ко второму. Итак, я ничего не скажу, а буду продолжать с удовольствием заниматься с ним любовью, не принимая предохранительных мер… и кто знает? Я принялась внимательно высчитывать даты, наиболее подходящие для достижения моей цели.

В следующем месяце я отдалилась от моего любовника на те несколько дней, которые предшествовали овуляции. Мне его не хватало, но я предусмотрела эту паузу, чтобы наше желание (и его семя) обрели как можно большую силу. Я дала ему понять, что готовила для нас сногсшибательный уик-энд… Однако, позвонив ему в конце дня в пятницу, чтобы назначить встречу, я попала на автоответчик:

— Добрый день, это Луи и Даниэль. Оставьте сообщение, и мы позвоним вам, как только сможем!

— Привет, Луи! Это Каролина. Надеюсь, что у тебя нет планов на сегодняшний вечер. Жду тебя с нетерпением, как только освободишься. Я дома и никуда не ухожу… собираюсь только раздеться… БИП!

Даниэль… Луи мало рассказывал о своем брате, с которым делил городскую квартиру. Ни разу не встретившись с ним в те несколько раз, когда Луи приглашал меня на квартиру, а не в Лорентиды, я стала проявлять любопытство, но решила, что все равно когда-нибудь увижу Даниэля.

В точности следуя тому, о чем говорила в послании, я приготовила теплую ванну и пролежала в ней почти час в счастливом ожидании. Затем я спрыснула тело ароматной туалетной водой, привела в порядок лицо, выбрала красивое шелковое белье, а сверху надела длинный пеньюар.

Время шло, но от Луи не было никаких известий. Добрый знак! Ведь мое послание было предельно ясным: он позвонил бы, только если бы не смог прийти! Я уселась за книгу, начатую накануне, и примерно через полчаса раздался стук в дверь. Я быстро погасила лампу для чтения, создавая в комнату нужную обстановку, и с легким сердцем пошла открывать дверь.

Он стоял на пороге с великолепным букетом цветов. Как только я открыла, он прижал меня к себе и пылко поцеловал. Я с удовольствием отметила, что, торопясь ко мне, он даже не побрился! Его шершавая щека коснулась моей… Я увлекла его за собой, и даже не дав ему времени снять пальто, стала медленно раздеваться.

— Ты всегда будешь так принимать меня, когда я прихожу к тебе?

— Если ты хочешь…

— Обещай мне! Каждый раз…

— Обещаю.

Получив подтверждение своим пожеланиям, он также разделся, увлек меня на софу и впился губами между моих обнаженных бедер. Он отчаянно трудился языком пока из меня не начала сочиться влага и я не стала умолять его как можно быстрее и сильнее войти в меня. Я задыхалась от подступавшего удовольствия, но желала сдержаться, пока не почувствую, наконец, его в себе. Он должен будет обильно излиться в меня как можно глубже. Должен обязательно…

Он внял, наконец, моим мольбам, повернул меня и с силой вошел сзади, ворвавшись в мое раскрытое лоно и проникая глубоко внутрь резкими, почти грубыми толчками. Я чувствовала, что он близок к блаженному моменту и готов излиться в меня, — и старалась не сбивать его с ритма, повинуясь его наслаждению. Перед тем, как он должен был взорваться, зазвонил телефон. Я хотела дать ему понять, что не отвечу, но не успела. Вздрогнув от неожиданного звонка, он резко вышел из меня. В этот самый момент он кончил, обильно смочив мои ягодицы и низ спины. Невероятным усилием я постаралась ничем не выдать моего разочарования. Конечно, я была разочарована отнюдь не его отличной формой! Но этот день был благоприятным для зачатия, а он вылил драгоценные капли не внутрь, где им следовало оказаться, а на мои ягодицы. «Ну что же, жаль! Придется попытаться еще раз», — сказала я себе.

К несчастью, Луи надо было вечером быть дома, — он ожидал важного телефонного звонка из-за океана. Я с грустью проводила его, попросив вернуться на следующий день и подчеркнув, что он встретит такой же прием. С сожалением глядя, как он уходит, я дала себе слово, что вдоволь наслажусь им завтра… и не один раз!

На следующий день я вела себя нервно и раздражительно. Я понимала, что меня нервировала моя неискренность по отношению к Луи. В то же время я не хотела, чтобы исполнение моего тайного желания сорвалось! Следующий раз будет удачным, я предчувствовала это. В этом месяце произойдет, наконец, долгожданное событие. Затем я узнаю, что он об этом думает. Если надо, я готова одна отвечать за последствия. День тянулся бесконечно. Придет ли он вечером? Мне было нужно, чтобы он вернулся именно сегодня. Чтобы он понял, насколько я желала его видеть, я позвонила ему ближе к вечеру. И вновь наткнулась на автоответчик, что еще больше вывело меня из равновесия. Я замерла, не зная, какое послание оставить ему… потом повесила трубку. Ничего интимного — вдруг первым сообщение услышит его брат… Но он все-таки должен был понять, как я желала его. Ладно, тем хуже для брата! Пусть думает, что хочет! Я снова набрала номер, терпеливо выслушала автоответчик и бросилась в воду головой: «Луи, мне ужасно тебя не хватает. Мы обязательно должны увидеться сегодня вечером! Если бы ты знал, с каким нетерпением я жду твоего прихода! Я приму тебя, как обещала и как, мне кажется, тебе нравится. Поторопись…» БИП!

«После такого ему не останется ничего другого, кроме как тут же устремиться ко мне!» — подумала я.

Ожидание было короче, чем я думала. Едва я успела переодеться и принять душ, как раздался знакомый стук в дверь. Я быстро распахнула ее, готовясь раздеться, как только он переступит порог. До чего он был хорош! Его взгляд, полный лукавства и желания, излучавший совершенно особенный свет, мгновенно пронзил меня перед тем, как пробежать по моему телу. Этот взгляд, будто раздевавший меня, произвел нужное действие. Мое дыхание вдруг участилось, а потом и вовсе замерло от такого бесстыдного и лестного разглядывания. Не дожидаясь более, я привлекла его к себе.

Пьянящий запах туалетной воды заставил меня отступить на несколько шагов, и теперь я могла поразить его своим бесстыдством, сбросив легкое одеяние с дрожащих плеч. Луи резко приподнял меня и почти бросил на диван. Нетерпеливыми движениями он стащил с себя куртку, рубашку и брюки и склонился надо мной.

— Я даже не надеялась, что ты придешь так рано…

— Когда я услышал твое послание, ничто не могло меня удержать. Но я не смогу остаться надолго… ты не обидишься, если я потом сразу уйду?

— Нет, если ты сделаешь со мной то, чего я так хочу с момента нашего расставания…

В знак того, что он все понял, Луи нагнулся к моим бедрам и раздвинул языком уже влажные губы. Затем место языка заняли пальцы, и он принялся ласкать меня сильными движениями, почти раня нежную кожу. Но как приятна была эта боль! Раздвинув набухшие складки, он настойчиво ввел один, а затем другой палец в бархатистую полость моего тела. Ощущение от его равномерных движений усиливалось благодаря сильному давлению в нужном месте, и я могла достичь высшего наслаждения в любую секунду. Еще никогда я такого с ним не испытывала! Затем, мощными руками приподняв мои бедра, он с силой ввел свое орудие — оно показалось мне огромным — и вдвинул его в самую глубину моего тела. При этом он не прекратил круговые движения пальцем вокруг клитора, который трепетал в ритме биений моего сердца.

Мой оргазм уже подкатывал лавиной, когда Луи поднял меня, заставил встать на колени и опереться локтями на мягкую спинку софы. Он снова приподнял меня за бедра, чтобы расположиться поудобнее. Продолжая ласкать меня рукой, Луи снова раздвинул пульсировавшие губы и с размаху погрузился в меня, проникнув членом в глубь и вырвав у меня стон удовольствия. Я была не в состоянии дальше оттягивать неизбежное, и испытала безграничное наслаждение.

Увидев, что я сдалась, Луи продолжил с удвоенной энергией и, обхватив меня обеими руками за поясницу, с силой вонзался в меня до тех пор, пока я не почувствовала, что снова готова взорваться. Я с наслаждением приняла этот натиск, хотя мое тело, казалось, не выдержит такого испытания.

Оргазм настал всего несколькими секундами раньше, чем у Луи в его последнем отчаянном толчке. Семя разлилось во мне, как я того хотела, а Луи даже не догадывался, до чего это было для меня важно. Я почувствовала восхитительную тяжесть его расслабившегося тела и прижалась спиной к его теплому животу, отдаваясь блаженству. Тело мое еще содрогалось от испытанного наслаждения, но голова уже погружалась в томную расслабленность. Я не сделала ни малейшего жеста, чтобы удержать его, когда он встал и поцеловал мои волосы со словами, что ему пора. Затем Луи поспешно оделся, снова поцеловал меня и исчез.

Какое-то время я лежала, не решаясь нарушить приятное оцепенение. Но потом, смирившись с необходимостью, с трудом поднялась. Ноги подкашивались, когда я собирала лежавшую на полу одежду, но мысль о теплой ванне заставила меня взбодриться в предвкушении. И в этот момент я заметила предмет, завалившийся под диван.

Нагнувшись, я увидела, что это был бумажник, видимо, принадлежавший Луи. Я уже собиралась положить его на маленький столик у входа, когда заметила, что несколько карточек и документов выпали из него и рассыпались по полу. Я снова нагнулась, и один документ привлек мое внимание: карта медицинского страхования. Украшавшая ее фотография была не самой удачной, как нередко случается. Но не это заставило меня вздрогнуть… Под фотографией вместо ожидаемого ЛУИ БЕРТРАН красовалось ДАНИЭЛЬ БЕРТРАН. Его брат? Брат-близнец?!! Я грузно осела на диван, пытаясь прийти в себя. Луи никогда не говорил мне о брате-близнеце! О брате — да… В моей памяти всплыл голос на автоответчике: «Добрый день, это Луи и Даниэль…»

«Не может быть! Мы только что расстались с Луи, — сказала я себе. — Я бы почувствовала, если бы на его месте был другой!» Но так ли это?

Телефонный звонок прервал мои размышления. Я ответила очень тихим голосом, стараясь ничем не выдать своего смятения. Оказалось, что Луи задержался в центре города и только что прослушал сообщение на автоответчике… Может ли он зайти ко мне немного позже? Я заверила его, что буду ждать, мучительно глотая слюну и оценивая всю серьезность положения. Окончательно разволновавшись, я решила немедленно принять ванну, от которой мне должно было полегчать. Я упорно отказывалась размышлять, до того как окажусь в теплой воде, в окружении ароматных пузырьков.

Я легла в ванну и принялась обдумывать ситуацию. Странно, но после случившегося я не ощущала никакого чувства неловкости, стыда или измены. Если Даниэль действительно брат-близнец Луи, который только что так восхитительно занимался со мной любовью, в чем беда? Луи совсем необязательно это знать! Единственная проблема заключалась в том, что, судя по всему, я не могла их различить. Но чем больше я обо всем этом думала, тем больше склонялась к мысли, что мне необыкновенно повезло! Двое по цене одного! Какая женщина будет жаловаться? А если Луи узнает, что произошло, как он поведет себя? Случалось ли у него что-то подобное с другой женщиной? Может быть, они с братом придумали такую игру с одной целью — поразвлечься. Если дело обстояло так, то их поступок выглядел уже оскорбительно для меня. Однако инстинкт подсказывал мне, что Луи ничего не знал. И уж во всяком случае, не от меня он услышит об этом! Надо только найти способ, чтобы впредь их различать. Мне понравился Луи. Может быть, я увлеклась бы Даниэлем, встреть я его первым. Но мне совсем не хотелось обидеть Луи. Если быть осмотрительной, то все обойдется. Когда он придет, я не скажу ни слова о внезапном визите его брата. Ни слова! Но тогда как узнать, что это действительно он? Я спрошу об известных только нам двоим подробностях наших свиданий, начиная с первой встречи. А если эта замена была не первой? Нет, все слишком усложняется! В конце концов, неважно, тот или другой, лишь бы добиться желаемого результата… И сегодня вечером мне представится еще один шанс! Затем образ двух братьев завладел моим сознанием, увлекая в мир прекрасных фантазий…

Я сползла глубже в ванну, чтобы полностью отдаться новым видениям… Я ложусь на постель, страстно желая Луи. И вот мечты превращаются в реальность. Входит Луи, медленными движениями раздевается и целует меня. Прикосновение его обнаженного тела к моему заставляет меня вздрогнуть. Почти не двигаясь, я подставляю его нежным губам шею, грудь, затем живот и ноги. Его язык касается моего раскрытого лона, и в этот момент входит Даниэль. Он тоже раздевается и целует меня в губы, в то время как ласки Луи становятся сильнее. Он спускается ниже и еще ниже. Руки, — я уже не знаю, чьи, — мнут мои груди, губы увлеченно затягивают в рот соски, а руки и губы другого скользят между моих раздвинутых бедер. Один ствол протискивается в мой рот, продвигаясь до самой гортани, а другой резко входит в меня, заставляя еще больше развести бедра. Оба молота, чередуясь, следуют одному ритму. Один мужчина ложится на спину — не знаю, кто, — но я неотрывно следую за его призывно предлагаемым членом и как лакомство вбираю его в рот, в то время как сзади меня другой уже властно раздвигает мои ягодицы. Кто это? Луи или Даниэль? Поменялись ли они местами или я продолжаю страстно всасывать все того же, что и раньше? Неважно. Тела снова двигаются, я уже стою на коленях на полу, один возбужденный член находится у моего лица, а другой проникает в лоно. Одни руки держатся за мою грудь, другие — за волосы, третьи — за ягодицы… сколько же там рук? Сколько властных, твердых орудий оказывают мне честь? Наконец мужчина сзади испытывает оргазм, на несколько мгновений опережая своего брата, взятого в плен моими губами. Влага льется мне в рот, на шею, живот, бедра…

В свою очередь я испытываю наслаждение в остывающей ванне, обеими руками лаская свое возбужденно пульсирующее лоно.

* * *

Когда Луи пришел позже в тот же вечер, я решила подождать, прежде чем задавать ему вопросы, вертевшиеся на губах. Для начала я повторила то, что уже один раз проделывала сегодня: сбросила на пол легкое, едва скрывавшее меня одеяние, ожидая, что он возьмет меня на диване. Но он предпочел пройти в спальню. Мне было трудно сосредоточиться на настоящем моменте, потому что новое видение, посетившее меня, так и не покидало мое сознание. Смогу ли я когда-либо испытать наяву то, что даже в мечтах делало меня влажной от желания? Кто знает? Если хорошо разыграть партию… Ласки Луи, конечно же, возбудили меня, — все-таки он это был или не он? — и я еще раз получила наслаждение. Луи входил в меня спереди, сзади, на коленях, стоя, оттягивая излияние, чтобы я получала удовольствие как можно дольше. Но силы меня уже покинули… Я попыталась ускорить игру, до конца наслаждаясь подаренными мне восхитительными ощущениями. Наконец, Луи кончил в меня. Счастливая, я растаяла в его объятиях.

Я подождала несколько минут, перед тем как начать допрос. Его дыхание становилось все глубже: он, кажется, собирался заснуть. Поэтому я сразу же перешла в наступление:

— Скажи, ты когда-нибудь познакомишь меня со своим братом?

— C братом? Зачем?

— Просто потому, что я оставила уже два довольно откровенных послания на твоем автоответчике. Я хотела бы познакомиться с ним, иначе он может составить ложное представление обо мне…

— Может быть, при случае…

— Сколько ему лет?

— Он родился всего на несколько минут раньше меня. Мы близнецы.

— Правда? Вы похожи друг на друга?

— Абсолютно, за исключением двух-трех мелочей.

— Надо же! Мне очень хотелось бы посмотреть на него!

Я умышленно приняла легкомысленный тон на случай, если тема вдруг окажется щекотливой. Но он только рассмеялся и спросил меня:

— А что, тебе мало меня?

— Нет, вполне хватает! Скажи мне, что это за мелочи? Волосы, усы, что-нибудь в этом роде?

— Нет. Мы всегда забавлялись тем, что делали одинаковые прически, так, чтобы нас нельзя было различить. Но у него глаза немного светлее и на лбу уже много лет шрам, у самых корней волос.

— Без шуток… только эти мелочи?

— Те, кто нас хорошо знают, говорят, что у нас разный взгляд. И что он выглядит как будто более «суровым». Но я не могу сказать, правда это или нет. А встречу с ним я как-нибудь тебе устрою. Раньше мои приятельницы всегда смущались от нашего сходства… К тому же я нашел тебя первым!

Я сменила тему, уверенная отныне, что он не подозревал о моем «знакомстве» с его братом. Надо будет лишь внимательно посмотреть на лоб!

* * *

На следующей неделе я не раз встречалась с Луи, удостовериваясь каждый раз, что это был он. Теперь, входя ко мне, он в шутку откидывал волосы со лба, там, где у Даниэля был шрам. С Даниэлем я больше не встречалась и отослала ему бумажник по почте, не указав своего имени. Луи вскоре должен был уехать куда-то по делам, и мы провели дивный уик-энд в Лорентидах, наслаждаясь теплом огня в камине и тихо падавшим за окном снегом. Я больше не заговаривала с ним о брате, предпочитая, чтобы он сам вспомнил о нем.

Я была счастлива, несмотря на то, что навязчивое видение двух мужчин-близнецов, одновременно занимающихся со мной любовью, регулярно посещало меня. Оно приходило все чаще… так что, в конце концов, каждый раз, встречаясь с Луи, я ожидала появления его двойника. Эти образы настолько захватили мое сознание, что только на третий день я обратила внимание на задержку очередных месячных. Неужели это случилось? Наконец-то! Я была безумно счастлива, что все-таки получила желанный подарок, но решила подождать еще несколько дней, пока все не подтвердится окончательно.

После десяти дней задержки я решилась, наконец, пойти в аптеку и купить маленький комплект для домашнего обследования. Я лихорадочно прочла инструкцию и приступила к делу. Через две минуты результат стал ясным. Даже слишком ясным: я была беременна! Я бросилась к телефону, чтобы как можно скорее назначить встречу с моим врачом. Через несколько дней диагноз подтвердился. Я ликовала! Конечно, время от времени тошнота доставляла мне некоторые неприятности, но это было ничто по сравнению с охватившим меня чувством радости. Луи скоро возвращался, а я все еще не знала, как сказать ему. Разумеется, я не смогу скрывать все это до бесконечности… К тому же, я решила объявить, что он совершенно свободен от любых обязательств по отношению к ребенку. Если Луи захочет поиграть в отца, тем лучше, но я ничего не буду требовать от него.

Во всей истории больше всего меня смущало то, что отцом ребенка мог быть Даниэль… и об этом я никогда не расскажу Луи. Да и как я смогу? Меня, однако, разбирало любопытство: Луи или Даниэль? По-видимому, я этого никогда не узнаю.

Я поехала встречать Луи в аэропорт. Увидев меня, он сразу заметил, что я как-то изменилась. Решение подождать немного, прежде чем объявлять о счастливом событии, мгновенно улетучилось: мое счастье было слишком велико! Я тут же выпалила, что через несколько месяцев он станет отцом — если, конечно, захочет этого. Прежде чем он смог что-то возразить, я сказала, что ничего от него не жду, и он волен поступать, как ему заблагорассудится. Лицо его осветилось широкой улыбкой. Луи заверил меня, что готов быть со мной столько, сколько я разрешу, и будет проводить как можно больше времени с ребенком. Все складывалось как нельзя лучше! Но впереди меня еще ждали переживания и неожиданности. Моя измена, хотя и непреднамеренная, буквально изводила меня. Я видела в ней ужасный проступок, хотя в то же время прекрасно понимала, что, возможно, именно этот «проступок» дал мне возможность забеременеть. Когда Луи решится, наконец, представить мне своего брата и тот узнает о моей беременности, поймет ли он, что тоже может быть отцом ребенка? Наверное, все-таки нет. Но я не могла не спрашивать себя о возможных последствиях его визита…

Следующие несколько недель я пребывала в состоянии крайнего беспокойства. Луи относил мое нервное состояние на счет беременности, а я ничего не делала, чтобы разуверить его. В тот день, когда мне делали эхографию, я была убеждена, что какой-нибудь знак укажет на истинного отца ребенка. Но какой? Я не имела об этом ни малейшего представления и прекрасно понимала, что моя реакция была полностью необдуманной. Но мое убеждение оставалось при мне. Может быть, в момент обследования что-то позволит раскрыть тайну? Или же, как-нибудь совсем неожиданно, интуиция откроет мне настоящего отца.

Зал ожидания был полон. Я нервно заламывала руки, перебирая в голове те мужские и женские имена, которые мне больше всего нравились. Когда подошла моя очередь, я была уже без сил и с трудом направилась в указанный мне кабинет. Я легла на стол для обследования и стала ждать, пока мой живот покроют специальной мазью для лучшего скольжения сканера, который позволит увидеть на экране моего ребенка. С беспокойством я смотрела на прибор. Перед началом женщина-оператор спросила меня, не хочу ли я узнать пол ребенка. После моего решительного «да», она обратилась к экрану. На ее лице появилась широкая улыбка:

— Мадам Лемэй, вы знаете, что у вас будет двойня? Мальчик… и девочка! Примите мои поздравления!

Content

Мари Грей
Новые истории, которые заставят тебя покраснеть

Маскарад

«Дорогой Жюльен»

Секрет Брижит

Когда друзья бросают нас…

На законном основании

Кружева и атлас

Ничего или вдвое больше