Валерий Ильичёв

СТАВКА НА ЗЕРО

Глава 1. Первая акция

Оружие им выдали, когда все уже сидели в машине и ждали сигнала Зеро. Оперативные данные поступили с запозданием, и трое наркодельцов, прибывших из южных краев, уже успели сбыть свой товар. Теперь стало невозможным их арестовать и привлечь к уголовной ответственности в соответствии с законом. И Зеро пришлось задействовать их бригаду. Надо было спешить. Завтра наркодельцы должны улететь. Уже взяты билеты. Так что все должно быть сделано уже сегодня.

Ну что же, они знали, на какие дела давали согласие. Поехали на двух автомашинах. Зеро со Взрывником остались в Жигулях у подъезда прикрывать основную группу. Остальные поднялись на нужный этаж и заняли свои места возле двери, обитой коричневым дерматином. Десантник, как и было условлено заранее, бесшумно открыл распределительный щит и вырубил свет в квартире.

Все замерли в ожидании, держа наготове оружие и фонари. Должны же южане хотя бы попытаться выяснить, в чем дело, почему погас свет?

Люди на лестничной клетке затаили дыхание, чутко прислушиваясь к каждому звуку, доносившемуся изнутри. Как томительно тянется время!

Наконец за дверью послышалась отрывистая незнакомая речь, напоминающая недовольный клекот потревоженной хищной птицы. Кажется, прошла целая вечность, пока звонко щелкнул ригель замка и дверь открылась.

Резкий бросок Десантника. Вслед за ним, перепрыгнув через распластанное тело открывшего дверь гостя, в квартиру врываются остальные. А вот и ещё двое южан. Они стояли тут же, в прихожей, и, ослепленные светом фонарей, были мгновенно брошены на пол. Стрелять не пришлось. Все кончено в считанные секунды, почти без шума.

Перешагивая через тела навсегда угомонившихся продавцов отравы, Десантник выскользнул из квартиры, врубил свет. Надо все осмотреть, чтобы не оставить следов и забрать деньги. К счастью, искать долго не пришлось: две сумки с деньгами стояли под столом…

Еще при самом первом разговоре Зеро, с усмешкой обнажая золотые зубы, пояснил: Спецоперации потребуют больших расходов. Наша бригада должна действовать на основе самоокупаемости. Мы не на государственной службе находимся. Предложение членам бригады не очень понравилось, но в нем был свой резон: после каждой акции нужно менять оружие, одежду, не говоря уже о транспорте и расходах, в том числе на предварительную разведку.

Ну что же, теперь можно уходить. Гонщик шагнул к двери, но Десантник предостерегающе поднял руку и протянул ему нож. Гонщик перехватил рукоятку поудобнее. Ему очень не хотелось этого делать, но такое условие было оговорено заранее. При их вступлении в бригаду Зеро жестко отрубил: Все должны отвечать в одинаковой степени за каждую акцию. И Гонщик вслед за другими нанес резкие удары ножом в каждое из лежащих неподвижно тел. С трудом разжав крепко стиснутые зубы, поспешно вернул нож Десантнику.

Подойдя к двери, Десантник прислушался. Все было тихо. И он, вновь надвинув на лицо матерчатую маску, подал знак выходить по одному. Они друг за другом бесшумно покинули квартиру и благополучно спустились, не наткнувшись на случайных свидетелей. Десантник в машину, где сидел Зеро, закинул сумки с деньгами и, не оглядываясь на рванувшие с места Жигули, быстро шагнул ко второй машине, сел рядом с водителем. Все четверо позволили себе чуть расслабиться, целиком отдавшись быстрой езде.

Первая операция прошла успешно. Но что же не дает покоя, тревожит душу? Так думал человек, известный в их бригаде под кличкой Сыщик. Ведь знал же с самого начала, на что шел! То, что их вынудили колоть ножом уже мертвые тела, отдавало дешевой театральностью и чистой уголовщиной, словно их вязали кровью в какой-нибудь обычной банде. Здесь Зеро, пожалуй, переборщил. Не пристало отставному полковнику использовать приемы их бывших клиентов. Теперь наверняка каждый из их пятерки чувствует себя замаранным. Не убийством, а явно проявленным к ним недоверием. Зеро сам сказал при первом собеседовании, что проверял каждого из них, словно набирал в отряд космонавтов. Зачем же тогда эта непонятная демонстрация? Все равно ведь крови ещё будет много: для этого и объединились. А впрочем, что это я так разнюнился, словно солдат-первогодок? Надо так надо! Никто за уши меня не тянул. Сам, как и другие, добровольно пошел на это дело. Вероятно, Зеро прав. Алучше вообще пока об этом не думать.

Гонщик вел машину аккуратно, опасаясь привлечь внимание сотрудника ГАИ и засветиться. Ребят он высаживал по одному у каждой очередной станции метро. Сыщик вышел последним и чуть замешкался, глядя с неясной тревогой на кроваво-красный отблеск удаляющихся от него габариток.

Как бы то ни было, но на три подонка, отравляющих молодежь наркотиками, стало меньше. Осознание этого совершенного втайне от окружающих благого дела заставило отступить все тревожащие его душу сомнения.

Пройдя через турникет, Сыщик сбежал вниз, ощущая радость от собственного молодого, хорошо тренированного и рассчитанного на долгие годы жизни тела.

Зеро отпустил Взрывника недалеко от центра, пересел за руль и дальше поехал один. С самого начала было поставлено условие: Зеро знает о них все, а они о нем почти ничего. Им достаточно знать лишь то, что он полковник в отставке, профессионал в области разработки и проведения специальных операций и создал их бригаду для оказания нетрадиционной помощи правоохранительным органам в борьбе с организованной преступностью. Зеро объявил им, что не собирается подменять компетентные органы, а лишь хочет помочь им там, где вследствие несовершенства закона они бессильны. Да и действовать бригада должна будет только по приказу, негласному, естественно, руководителей одного из подразделений правоохранительных органов. Об их контактах не должен знать никто. И в случае провала они отвечают за все совершенное ими в полной мере.

— Мы пользуемся их разведданными, а они получают от нас физическую помощь в устранении наиболее опасных и недосягаемых для закона преступников, вот и все, — объявил на первой встрече Зеро, обведя взглядом лица членов бригады, впервые встретившихся на снятой им конспиративной квартире.

— И учтите, все, что мы делаем, рискуя своей свободой и даже жизнью, мы делаем добровольно. Никто из нас не будет получать ни копейки, чтобы не возникло сомнения в нашем бескорыстии. Мы действуем не ради себя, а для защиты государственных интересов, чисто из идеологических соображений. Это одно из главных условий, которое я выдвигал на предварительной встрече с каждым из вас. Как я уже говорил, часть конфискованных и возвращенных государству средств будет затрачена на приобретение необходимой нам экипировки, оружия и транспорта. Сами мы разведку не проводим: для этого у нас нет ни сил, ни времени, ни технических возможностей. Мы лишь физически будем реализовывать данные оперативных служб. Все ясно? — И отставной полковник вопросительно окинул взглядом всех собравшихся за столом членов бригады.

Их было пятеро. И каждого он тщательно изучил, выбрав из множества кандидатов. Используя свои связи с кадровиками, Зеро подобрал настоящих профессионалов. Взрывник был мастером своего дела: по его желанию, казалось, могла взорваться любая безделушка, начиненная безобидным зубным порошком или растворимым кофе. Десантник — бывший член спецподразделения — мог продумать, подготовить и осуществить физический захват и ликвидацию любого противника. Гонщик был классным водителем, способным завести и выжать максимальную скорость из любой жестянки с мотором. Механик умел вскрыть любой сейф, любую дверь, для него просто не существовало запоров. Сыщик — в прошлом оперативный работник, профессионал с большой буквы.

Но это как раз и беспокоило Зеро. Он долго сомневался, прежде чем решился включить Сыщика в бригаду. Его способности розыскника были практически не нужны. Но Сыщик, впрочем, как и все остальные, мог в случае необходимости подменить любого. Каждый из них умел водить машину, заложить заряд, метко стрелять и вести рукопашную схватку с несколькими противниками. И немудрено: служба в спецподразделениях и участие в боевых действиях в горячих точках давали гарантию их успеха.

Но была ещё одна общая черта, заставившая Зеро остановить свой выбор именно на этих пятерых из множества не менее опытных мастеров своего дела: все они были уволены из правоохранительных органов. Но, упаси Бог — не за трусость или нечистоплотность. Наоборот, все пятеро в свое время были вынуждены уйти с любимой работы за излишнюю инициативу, добросовестность и бескомпромиссность. Именно такие люди и нужны были отставному полковнику, избравшему себе романтический, знакомый с детства псевдоним Зеро. И не случайно: такие люди, как он, появляются из ничего и уходят так же незаметно.

В отобранных людях он не сомневался. Обрадовавшись возможности вернуться к любимой работе, несправедливо обиженные, преданные своим начальством и властями, они готовы были на любое дело, способное служить борьбе с преступностью, и на предварительной беседе они недолго мучились сомнениями относительно моральной стороны их новой службы. Да это и неудивительно: опроси простых граждан на улицах, и все не задумываясь одобрят осуществление справедливого возмездия, и даже вне рамок закона. А уж этих ребяток, не раз вынужденных в прошлом в бессильной ярости отпускать преступников из-за недостаточных улик, и вовсе не надо было долго уговаривать.

Зеро ехал по Садовому кольцу. Он должен был передать часть денег настоящему руководителю всей задуманной операции. Первая акция была только началом целой серии активной деятельности бригады. Ее успех вселял в Зеро надежду, что все задуманное завершится вполне благополучно. И все-таки его смущал богатый оперативный опыт Сыщика, его способность анализировать ситуацию. Для решения будущих задач это могло создать ненужные помехи. Зеро вновь почувствовал сомнение в правильности принятого им решения о привлечении Сыщика к работе в бригаде. Но в то же время ещё один опытный человек для осуществления задуманных акций наверняка не будет лишним.

Отбросив сомнения, Зеро вывел машину из общего потока, свернул в узкий старомосковский переулок и остановился. Ему предстояла встреча с очень непростым человеком, от которого нельзя было скрыть ни мысли, ни дела. Зеро необходимо было обдумать сообщение о результатах первой проведенной акции.

Этот день у каждого из них завершился по-разному.

Взрывник в квартиру не поднимался и никого не убивал, а потому никакими сомнениями не мучился. Приехав домой, он поужинал с пивком, проверил уроки у сына-пятиклассника и, отправив его в постель, до ночи смотрел телевизор. Так и не увидев в Дорожном патруле сообщения о ликвидации наркодельцов, лег спать. Содеянное возмездие его не беспокоило.

Десантник, кроме удовлетворения от четко проведенной операции, не ощущал ничего. Сам он предельно точно проделал то, чему его долго учили, и после проведения акции проанализировал действия объединившихся с ним в бригаде людей. Не найдя грубых ошибок, решил, что с этими ребятами можно работать, и отправился к старым дружбанам, по опыту зная, что после такого дела надо слегка расслабиться в хорошей компании.

Гонщик, пожалуй, терзался сомнениями больше всех. Он все ещё мучительно переживал разрыв с женой, ушедшей от него как раз в то время, когда он, несправедливо уволенный из органов, сидел дома без работы и зарплаты. Вечера, проводимые в одиночестве, были для него особенно нестерпимы. Он совсем не употреблял спиртного, а многочисленные сериалы наводили на него тоску. И поэтому, по заведенному им самим порядку, ложился спать не позднее десяти часов, просмотрев программу Время. Обычно он засыпал быстро. Но в этот вечер, взволнованный первой акцией, долго не мог успокоиться. Конечно, он убивал и раньше, но это было во время боевых действий, когда противник был на расстоянии. А тут он вошел с ним в непосредственный контакт. Правда, эти люди уже были мертвы и он колол лишь безжизненную оболочку, но все равно — неприятно. Хорошо Десантнику — он специально обучался убивать. В какой-то момент Гонщик подумал об этих гостях с юга как о конкретных людях со своими интересами, заботами, детьми и женами. Но тут же отогнал от себя эти вредные мысли, способные привести к излишней жалости. На данный эпизод следует смотреть проще: они знали, на что шли, сбывая наркотики. И он принимал участие не в убийстве, а в справедливом возмездии и ликвидации опасных для общества преступников.

С этой успокоившей его мыслью он и заснул.

Механик — высококлассный технарь — считал себя человеком без комплексов, с железными нервами. Похоже, он с детства умел управлять своими поступками: знал, что дело надо делать, а не рассуждать — получится оно или нет. Вот и сейчас он с легкостью заставил себя забыть, что произошло два часа назад на третьем этаже старого дома. Перелистав свою записную книжку убежденного холостяка, он позвонил одной из многочисленных знакомых и направился с ней в веселую компанию. Был момент, когда некстати вспомнилось неприятное ощущение напряженного ожидания на лестничной площадке, но он тут же отбросил ненужные сомнения: Вот еще, буду я думать о каких-то чуреках, отравляющих русский народ! Остаток вечера прошел прекрасно.

Уже засыпая после ласк своей веселой подруги, он подумал: День-то какой удачный сегодня. И дело благое сделали, можно даже сказать, государственное, и оттянулся по полной программе.

И кошмары его ночью не мучили.

Зато Сыщик долго не мог уснуть. Он был зол и расстроен. Во-первых, для себя, классного опера, он считал зазорным выступать просто в роли чистильщика, исправляющего чужие ошибки. Понятно же, что если бы коллеги-оперативники сработали грамотно, своевременно перехватив наркодельцов, то и возиться с этой дрянью им не пришлось бы. Взяли с поличным — да под суд. А то ведь добры молодцы прокололись, а им теперь мараться чужой кровью приходится.

Вступая в бригаду, Сыщик надеялся, что будет вести хотя бы предварительную разведку проводимых акций, используя свой богатый оперативный опыт. Но, похоже, Зеро по своим каналам получает всю нужную информацию, и лично ему придется выступать только в роли простого исполнителя, боевика. Обидно.

Зря я все-таки впутался в эти дела. Ни к чему хорошему это не приведет. Но пути назад нет. Придется идти до конца. Сам дурак, сгоряча на это дело подписался. Ну да все равно жизнь без любимой работы потеряла смысл. Жену вот только жаль и дочку. А, да что теперь терзаться, раньше надо было думать. Ведь не двадцать же лет и даже не тридцать пять…

Он посмотрел на мирно спящую, ничего не подозревающую жену и, стараясь её не разбудить, встал и подошел к окну. Отдернув занавеску, окинул взглядом покрытое звездами небо. Луна, казалось, зависла совсем низко. Он несколько минут, словно надеясь получить подсказку и совет, смотрел на нее. Но желтоватое, изборожденное темными пятнами ночное светило оставалось равнодушно-бесстрастным…

Вернувшись в постель, он понял, что ему предстоит бессонная ночь, и, смирившись с этим, терпеливо ждал, когда же спасительное забытье вкрадчиво одолеет его встревоженное сознание.

Их руководитель Зеро ещё раз мысленно перебрал детали завершенной акции, оценил действия каждого члена бригады и остался доволен своими людьми.

Все они были разные, очень разные. И объединяли их в бригаде любовь к Родине, преданность долгу, ненависть к уголовной нечисти, мешающей жить честным людям.

Хороших все-таки ребят он отыскал.

Зеро подошел к холодильнику, достал бутылку коньяка и залпом выпил полстакана янтарной жидкости. Закусил свежим огурцом. Наедине с самим собой он позволял себе расслабиться и поступать, как ему хочется.

Переодеваясь в старомодную пижаму, он уже начал обдумывать детали следующей акции, уверенный в её успехе. Да, хороши ребята! Жаль только, что ни один из них не доживет до старости!

Это уж Зеро знал точно.

Глава 2. Щепки летят

Сыщик положил трубку и остался ждать у телефона. Он знал, что сейчас последует повторный звонок: Зеро, убедившись, что все спокойно и его абонент не находится под контролем, сообщит время новой встречи на снятой им квартире. Зеро был помешан на конспирации. Его любимой присказкой было: Предают только свои. Эту фразу он произносил на разные лады, и в зависимости от ситуации она звучала то как призыв к бдительности, то с недоверием ко всему человечеству, и в частности к их пятерке, а иногда с иронией.

Телефон зазвонил вновь. Сыщик стал терпеливо считать количество звонков. Наконец отзвенело семь трелей, и он поднял трубку. Зеро пробасил: Послезавтра в восемнадцать тридцать.

Как и было условлено, Сыщик подтвердил, что все понял, повторив, как эхо, услышанное. Он догадывался, что точно такие же сообщения приняли и остальные четыре члена бригады. Никто из них не знал практически ничего о других своих товарищах, кроме, пожалуй, их профессиональной специализации. Ни о прошлой деятельности, ни о семейном положении не было даже намека. Даже имена им заменили кличками. Это, конечно, правильно: в случае провала любого из них о других членах бригады ни один не смог бы сказать что-нибудь вразумительное. Да и связь с Зеро была односторонняя. Он знал о них все, а они о нем ничего.

Но Сыщика это не совсем устраивало. Не потому, что он подозревал что-то неладное. Просто он, как аналитик, автоматически фиксировал отдельные случайные высказывания, непроизвольные жесты, реакцию на слова собеседников. И у него уже начало создаваться определенное впечатление о личности каждого из своих напарников. Особенно его интересовал Зеро. Сыщик понял, что это, безусловно, профессионал, прошедший неплохую оперативную школу. Но что-то настораживало его в этом человеке. Может быть, явное его недоверие ко всем членам бригады, и особенно лично к нему — Сыщику.

Во всяком случае, Сыщик не собирался следить ни за Зеро, ни за другими членами группы, объясняя свою настороженность необычностью ситуации, в которую он попал по собственному желанию, дав волю чувству обиды и гнева за необоснованное, по его мнению, увольнение.

Чуть более года назад Сыщик стал одной из ключевых фигур проведения операции на заключительном этапе. Именно тогда его информатору удалось войти в доверие к одному из преступных авторитетов. Сыщик ждал уточняющего сигнала о месте и времени отправки за границу огромной партии стратегического сырья. Связанный с ним человек, позвонив в условленный час, торопясь и волнуясь, назвал координаты груза и время его отправки. Волнение и спешка источника информации насторожили его, и он доложил о своих сомнениях непосредственному начальнику. В условиях строжайшей конспирации, в которых проводилась операция, он это сделал устно, один на один. Но его начальник, уже предвкушавший близкий и шумный успех и последующие награды, отмахнулся от его сомнений, объяснив волнение информатора и краткость его сообщения сложившейся ситуацией, в которой этот человек не мог говорить более подробно. Конечно, могло быть и так…

Но все оказалось гораздо хуже: авторитет вычислил его помощника. И тот, захваченный врасплох, под угрозой уничтожения назвал Сыщику ложные дату и место. Пока они с начальником готовили ловушку, ценный груз общегосударственного значения успели переправить за границу в ближнее зарубежье. Операция была провалена, ущерб государству нанесен значительный.

У победы много родителей, а поражение всегда сирота: вот и свалили все на него. Исчезновение информатора было истолковано как бегство с сообщниками за рубеж, и даже кое-кто из руководства высказал сомнение в добропорядочности самого Сыщика. Поскольку провал операции получил широкий резонанс, виноватого долго искать не стали и уволили именно его. Это было несправедливо и обидно. Через три месяца, когда сошел снег, нашли тело человека, сообщившего ему неверные сведения. Узнав об этом от своих бывших коллег, Сыщик бросился к начальству, считая, что это его реабилитирует. Но никто не захотел ворошить старое и заниматься его делом. Уволен так уволен.

Вспоминать об этом Сыщик не любил. Он долго в раздумье смотрел на смолкнувший телефон и именно сейчас, после получения сигнала о подготовке к началу новой акции, вдруг осознал, что именно вынужденное слепое подчинение чужой воле, зависимость от чужого решения и вызывают у него резкое неприятие.

Наконец он стряхнул с себя оцепенение и отошел от аппарата. Интуиция и везение не раз выручали его в жизни, и он надеялся, что и сейчас сумеет выпутаться из малопривлекательной ситуации, в которую попал в горячке незаслуженной обиды.

Сыщик подошел к дому, где помещалась конспиративная квартира, минут за пятнадцать до назначенного времени. Он прошел мимо подъезда и, дойдя до угла дома, остановился у газетного киоска, огляделся. На противоположной стороне улицы стояла машина с тонированными стеклами. Сыщик совершенно машинально зафиксировал её номер. Так, на всякий случай, по привычке.

Зайдя за киоск, встал так, чтобы ему были видны подходы к подъезду. Он видел, как в дом вошли один за другим Десантник и Механик. Вполне возможно, что Взрывнику и Гонщику было назначено время на пятнадцать минут раньше и они уже находились в квартире.

Стрелка часов показала, что ему самому до назначенного времени осталось всего три минуты. Этого достаточно, чтобы быстро дойти до подъезда, подняться на лифте и успеть зайти в нужную квартиру до истечения назначенного срока. Он не имел права опаздывать.

Дверь на его условный звонок открылась, и ровно в половине седьмого он вошел в квартиру. Все уже были в сборе, и Зеро демонстративно глянул на часы. Но сказать было нечего: Сыщик не опоздал.

Начало разговора Сыщик слушал не очень внимательно. Его все ещё беспокоила машина с тонированными стеклами. А впрочем, эта машина могла оказаться там случайно и его беспокоила обычная профессиональная подозрительность.

И Сыщик заставил себя целиком переключиться на разговор с Зеро.

Да это было и несложно. Уже первые слова Зеро заставили всех насторожиться. Похоже, Зеро после первого успеха замахнулся на дело, стоившее многих рядовых акций.

Одно дело — угробить троих наркодельцов, и совсем иное — ликвидировать сразу целую воровскую сходку в несколько десятков человек. Это, как говорят в Одессе, две большие разницы.

Но Зеро был готов к такой недоверчиво-негативной реакции подопечных на свое предложение.

— Вы, ребята, не гоните волну и не спешите с выводами. Давайте начнем со значения планируемой акции. Это же редкая удача, что соберется в одном месте сразу столько интересующих нас лиц. Конечно, можно нашим доблестным органам взять взвод ОМОНа, ворваться в этот подмосковный ресторан, где под предлогом празднования дня рождения одного из авторитетов соберутся знатные уголовники, положить всех мордами на грязный пол и предусмотрительно заснять все свои подвиги на видеокамеру. Да ещё и показать этот театр по телевизору. Да толку-то никакого! Оружия они на сходку не возьмут. Предлог — день рождения — налицо. Вот и получится очередной пшик и показуха. Ну а мы, если сумеем воспользоваться ситуацией, то сразу ликвидируем половину руководящей верхушки преступного мира Москвы и области.

— Вы нам пулеметы, что ли, выдадите или на БТРе к ресторану подъедем?

— Тебе, Гонщик, этот ехидный вопрос простителен. Ты у нас не по этой части. А для чего я в нашу доблестную компанию Взрывника привлек? Ты только посмотри, как у него глазищи заблестели. Он сразу понял, к чему я клоню.

Взрывник согласно кивнул:

— Задача-то ясна. Но мне надо знать детали: что это за помещение, где расположено, что по соседству находится. И они, наверное, не дураки, имеют своих людей, отвечающих за безопасность. Те проверят все помещения внутри ресторана перед началом сходки, чтобы убедиться, нет ли опасности.

— Все верно говоришь. Только забыл о главном в работе нашей бригады: за нас думают вожди. Уже все разведано, установлено. А наше дело — лишь исполнить все ювелирно точно.

И Зеро, подняв с пола дипломат, достал и развернул широкий лист кальки, на котором была подробная схема помещений ресторана и прилегающих зданий. Все склонились над ней. Молча слушали пояснения Зеро.

Да, кто-то постарался на славу, и на разведку выезжать не надо, подумал Сыщик. Но он ошибся.

Взрывник покачал головой:

— Все это хорошо, но я должен все предварительно осмотреть сам и проверить на месте. Иначе я не работаю. У меня уже были случаи: придешь заряд устанавливать, а там двери и замки сменили — и в нужное место, в нужное время не впишешься.

— Не боись! — нарочно исковеркав слово, усмехнулся Зеро. — На месте мы побываем уже завтра и все проверим. Ты должен будешь, как специалист, решить, какого рода взрывной механизм надо установить и в каком месте. У нас, насколько я понимаю, два способа проникнуть на объект. Посмотрите на эти подземные коммуникации. Из подвала соседнего здания можно проникнуть в подвал под залом ресторана, где будут накрыты столы. Наш человек проверил: из ресторана в этот подвал никто не ходит. Стальные двери закрыты наглухо. И открывают их только в присутствии хозяина ресторана. Но все же реальная возможность, хоть и небольшая, что они туда заглянут, имеется.

Есть и другой путь, более для нас подходящий. Под этот ресторан переоборудовано помещение, бывшее когда-то промтоварным магазином. С обратной стороны здания жилые подъезды с лифтами. Вот посмотрите на чертеж, видите? При строительстве ресторана вход в это помещение был просто заштукатурен. А теперь обратите внимание на самое главное: он находится на втором этаже, где квартир вообще нет, поэтому, выйдя из лифта, вы оказываетесь перед препятствием в виде оштукатуренной фанеры, закрывающей вход в помещение, смежное с рестораном. Так что весь вопрос в том, какой путь выберет наш специалист — Взрывник.

Взрывник не торопился с окончательным ответом:

— Акция должна состояться через двое суток. Унас практически один день на разведку и установку зарядов. Я думаю, для верности их надо установить не один. Времени — в обрез. Вы что, не могли раньше предупредить о предстоящей операции?

— Вам, технарям, всегда кажется, что все можно и должно предусмотреть и разложить по полочкам. А жизнь постоянно подстраивает неожиданности, и в оперативной работе все время приходится их учитывать и корректировать свои действия. Овремени воровской сходки нам стало известно только вчера. Хорошо еще, что мы заранее догадывались о её месте и собирали сведения о нем, как, впрочем, и о трех других возможных точках встречи. Так что завтра начнем разведку, а заряды заложим в ночь накануне акции. Завтра распределимся следующим образом. Взрывник и Механик обследуют вдвоем помещения. Десантник и Сыщик обеспечивают их личную безопасность, находясь от них в непосредственной близости. А я и Гонщик будем ожидать вас на двух машинах на соседней улице. Осталось теперь обговорить детали, чтобы исключить возможные случайности.

Расходились только часа через два. Сыщик был доволен: его радовало предстоящее дело, дающее возможность заменить работу целого подразделения органов внутренних дел. И все это сразу, мгновенно, а не в результате многомесячной разработки.

За рулем автомашины, где находился непосредственно руководящий акцией Зеро, сидел Десантник. Он, конечно, понимал, что, приказав поставить автомашину в самом конце улицы, метрах в двухстах от ресторана, Зеро стремится не засветиться и не привлечь к себе внимания. Но, с другой стороны, было непонятно, как он сможет определить подходящий момент для взрыва. В конце концов, у Зеро мог быть ещё какой-то неизвестный Десантнику помощник или он будет ориентироваться на время начала сходки. Да и не его, Десантника, в конце концов, это дело. В нужный момент Зеро даст ему приказ уезжать, что и станет сигналом для Взрывника и Механика, наблюдающих за ними с чердачного помещения соседнего дома. И тогда тут же будут включены два радиоуправляемых заряда… После свершения акции возмездия они должны будут быстро спуститься вниз, где их ждут во второй автомашине Гонщик и Сыщик.

Позади остались двое суток тяжелейшей подготовки. Но сейчас трудности в прошлом. Остается только ждать.

Взрывника в этот раз беспокоило, что он никогда не видел в лицо врагов, против которых должен был применить сейчас свое умение. Конечно, при его профессии это совсем не обязательно. И даже лучше, когда не видишь ни обреченных людей, ни последствий сотворенного твоими руками. Но в этот раз он необъяснимым образом хотел увидеть тех, кто придет сегодня в ресторан и в этот вечер превратится в ничто.

Он ещё раз мысленно проверил расчеты. В прошлом один раз он уже ошибся. Нет, не в расчетах, а в том, что, поручив несложную вспомогательную техническую работу своему помощнику, не перепроверил его, и в результате устройство не сработало, сорвав важную боевую операцию, и Взрывник оказался после служебного расследования отлученным от дела.

В этот раз он делал все своими руками и расчет его был безукоризненно точен: комбинация из двух взрывов должна все превратить в труху в самом ресторане, не произведя разрушений на жилых этажах дома. Но в их деле всегда возможны случайности, и поэтому он нервничал. В отличие от него Механик, находящийся в качестве дублера на страховке, был более спокоен и озабочен лишь тем, чтобы не упустить того момента, когда тронется машина, где сидел Зеро. Когда же наконец наступит этот момент?

А Зеро сидел в машине и тоже нервничал. Он не сомневался, что Взрывник рассчитал все правильно и взрыв состоится. Но для него сейчас было самым важным с точностью от тридцати секунд до одной минуты определить момент взрыва и не опоздать с сигналом.

Инспектор ГАИ Кольцов в этот день вышел на свое второе в жизни дежурство. На эту службу он поступил по двум причинам. Прежде всего Кольцов страстно любил автомашины. Работая до поступления в ГАИ водителем, он просто физически начинал болеть, видя, как ездят, не соблюдая никаких правил, большинство владельцев транспорта. И Кольцов наивно верил, что добросовестной службой ГАИ можно исправить ужасное положение, сложившееся на дорогах страны.

Была и ещё одна причина: очень уж обидными ему казались разговоры о взяточничестве и всеобщей замаранности сотрудников ГАИ. Уж он — Кольцов — покажет образец честности и неподкупности!

В первые дни его определили в напарники к опытному Пыльневу, который особенно и не скрывал своего недовольства необходимостью нести службу в паре с новым сотрудником. Он сразу понял, с кем имеет дело. И, вспомнив себя лет десять тому назад, Пыльнев лишь иронически усмехнулся, прикинув, на сколько месяцев хватит романтизма Кольцова. Впрочем, он может и не сломаться. Тогда сама система выжмет его и отбросит в сторону. Ну а сегодня Пыльнев не собирался терять даром день, не получив левых денег. И потому договорился с давнишним приятелем Фетюшиным, что тот подъедет к их посту и под предлогом вызова к начальству отвезет на бойкую развилку, где он в течение часа постарается материально компенсировать дежурство на холодном пронизывающем ветру.

План был неплох, и все прошло как по маслу. В начале дежурства Пыльнев с Кольцовым поставили свой мотоцикл у столба с отметкой 45, и Пыльнев пару раз поступил точно в соответствии с инструкцией, демонстрируя новичку свое профессиональное мастерство и образцовое выполнение служебных обязанностей. Причем старый гаишник поймал себя на невольном удовлетворении восхищением новичка.

Но вот появилась машина Фетюшина. Разыгрывая перед новичком театральную сцену, Пыльнев доложил строго по форме старшему по званию о всех выявленных правонарушениях и, услышав о том, что его вызывают к начальству, повернулся к Кольцову:

— Ты подежурь здесь пока один, а я смотаюсь к руководству. Ты парень грамотный, справишься.

Гордый оказанным доверием, Кольцов остался нести службу один. Время было около восемнадцати часов. Он остановил за мелкие нарушения подряд две автомашины и стоял, скучая и думая, что крупных нарушений, наверное, не будет и принять участие в задержании угонщика или иного опытного преступника сегодня не придется.

Вдруг Кольцов увидел Мерседес, мчащийся с явным превышением скорости. Он бросился вперед, делая резкие отмашки жезлом.

Джокер очень спешил. Он никак не мог себе позволить опоздать на сходку хотя бы на минуту. Ивыехал из Москвы, точно рассчитав время, чтобы не приехать слишком рано, но и не опоздать к началу назначенного сбора. Однако водителя угораздило поймать брошенный кем-то на дорогу острый прут, и пришлось менять колесо. И теперь надо поднажать, чтобы наверстать упущенное время. Атут ещё этот так некстати вывернувшийся гаишник. Какие-то мгновения Джокер колебался, но, почувствовав злую решимость представителя закона тормознуть его во что бы то ни стало, приказал водителю остановиться.

Отделаться стотысячной купюрой ему не удалось. Молодой сотрудник, представившись, проверил водительские права, даже не обратив внимания на вложенную в них купюру. Стараясь не затягивать время, пассажиры Мерседеса сразу признали свою вину. Но до чего же долго и нудно этот гаишник читает им нотацию да ещё медленно выписывает квитанцию! Казалось, он делает это нарочно. Наконец он отпустил проштрафившегося водителя. Джокер раздраженно сунул выписанную квитанцию в карман. Они медленно отъехали от честного стража порядка и, свернув за поворот, рванули к подмосковному городку, где их ждали.

Джокер взглянул на часы. Они потеряли ещё семь минут из-за этого штрафа. Водитель, подчиняясь приказу, выжимал из машины максимальную скорость. Джокер, разразившийся ругательствами в адрес проклятой честности гаишника, ещё не знал, что лежащая в кармане штрафная квитанция спасет его в недалеком будущем от крупных неприятностей.

Зеро нервничал все больше. И хотя сидящий за рулем Десантник не мог видеть его лица, он просто физически ощущал напряжение, исходящее от начальства.

Зеро не спускал глаз с минутной стрелки. Вот она коснулась цифры пять: до начала сходки осталось всего пять минут. Вот уже двадцать шесть минут седьмого. Зеро уже не мог скрывать волнение: в таком деле, как эта задуманная и тщательно спланированная акция, должна соблюдаться максимальная точность.

Секундная стрелка уже успела лихорадочно обежать почти целый круг, а минутная уже подобралась к двадцать седьмой отметине, когда на огромной скорости к входу в ресторан подлетел ещё один новенький Мерседес. Навстречу ему шагнули двое громил, проверяя, приехал свой или подкатил случайный фраер.

— Все, — решительно махнул рукой Зеро. Десантник резко рванул с места, скрывшись за углом. И через несколько секунд до них долетел оглушающий грохот взрыва, и Десантник, словно подстегнутый, максимально набрал скорость: надо быстрее отъехать от места происшествия, чтобы не попасть в зону введения милицейского плана Перехват. Не то чтобы они боялись формальной проверки на заслонах, но все же засветиться, хоть и косвенно, таким случайным образом им не хотелось.

Ту же задачу должны были решить Взрывник и Механик. Они сбежали вниз и вскочили в машину с заранее заляпанными грязью номерами. Гонщик, даже не дожидаясь, когда захлопнется задняя дверца, рванул по заранее намеченному кратчайшему маршруту к загородному шоссе. Пока милиция очухается, поймет, что к чему, доложит начальству, а те примут решение о введении в действие плана Перехват, пройдет минимум минут двадцать. Да и на то, чтобы развернуть силы для оперативных заслонов, также нужно время. Так что у них есть шансы вообще избежать проверки документов. Но Сыщик все же решил подстраховаться и действовать по запасному варианту. Километров за тридцать до Москвы он велел Гонщику высадить их рядом с пригородной платформой. И все трое, рассредоточившись на перроне, смешались с толпой и вошли в разные вагоны. Кому придет в голову, что опасные подрывники возвратятся в город на электричке? Ну а один мужик в машине, возвращающийся домой после загородной прогулки, вряд ли привлечет особое внимание на милицейских заслонах.

Гонщик, предусмотрительно очистив номера машины от грязи, исключил последний повод к подозрительности. Да и по своей прежней практике участия в подобных операциях он знал, что, не веря в успех, сотрудники милиции осуществляют проверку формально, больше всего обращая внимание на обнаружение спрятанного оружия и непорядок в оформлении документов на пользование машиной. С этим у него все было в порядке, и потому он особенно не беспокоился.

Как и следовало ожидать, все сошло благополучно, в чем Зеро убедился, обзвонив ближе к десяти вечера всех членов своей бригады. Теперь ему оставалось ждать лишь официальной реакции. Он лихорадочно переключал телевизор, ловя информационные программы, в которых могло прозвучать нужное ему сообщение. Он знал, что это делают и другие участники акции. Наконец ближе к полуночи дикторша, сухо сообщив о взрыве в подмосковном ресторане, прокомментировала: По сообщению компетентного источника из правоохранительных органов, данный взрыв является очередным звеном в цепи криминальных разборок между преступными группировками. Об этом свидетельствуют личности пострадавших от террористического акта, среди которых много людей из числа уголовных авторитетов, состоящих на учете в органах внутренних дел. Всего, по поступившим на данный момент сведениям, пострадало двадцать семь человек, из них восемнадцать погибли, а десять находятся в крайне тяжелом состоянии. Особенно прискорбным является тот факт, что в борьбе за сферы влияния уголовные элементы не щадят даже детей. Среди погибших при взрыве было двое мальчиков — девяти и десяти лет, случайно оказавшихся среди гостей, собравшихся под предлогом празднования дня рождения одного из областных авторитетов.

И дикторша, сделав эффектную паузу, бодро заключила: По данному факту правоохранительные органы возбудили уголовное дело, проводится расследование.

Последнюю фразу они часто слышали по телевизору. Она озвучивается лишь для успокоения простого обывателя. И Зеро, и его ребята хорошо знали, что формальное возбуждение уголовного дела ни на шаг не приближает к изобличению виновных лиц и восстановлению справедливости.

Конечно, Зеро не понравилось, что при взрыве погибли дети. Об их возможном появлении в ресторане ему ничего известно не было. Скорее всего какая-нибудь глупая случайность — заболела няня и не с кем было оставить детей. Но тут уж ничего не поделаешь: лес рубят — щепки летят. Его больше беспокоила неизбежная негативная реакция членов бригады на гибель мальчиков. Ну да ладно, он с этим как-нибудь справится.

Хотя сама мысль, что придется оправдываться перед подчиненными ребятами, была ему невыносима.

Глава 3. Настоящее дело

Зеро сидел напротив Руководителя. Состоявшийся разговор был ему неприятен. Но должен же он был информировать о негативных настроениях в бригаде после известия о гибели детей. И ребят можно понять: они объединились, поставив на кон свои жизни и свободу, вовсе не для того, чтобы убивать безвинных детей. Не помогли и его отговорки о роковой случайности, ведь, по данным предварительной разведки, детей в ресторане не могло быть. Особенно горячились Взрывник, непосредственно установивший заряды, и Сыщик, справедливо считавший, что при надлежащем уровне работы таких ошибок быть не должно.

Говоря это, Зеро специально, не без доли злорадства подчеркнул, что подобных проколов в дальнейшем лучше не допускать.

Выслушав упрек, Руководитель тоже не остался в долгу:

— Послушай, это мои проблемы! А твоя задача — держать своих ребят в узде. И поменьше разговоров! Да, погибли двое детишек. Жалко, конечно. Но твои-то ребята знали, на что идут! Не сосунки ведь со школьной парты! Сейчас надо исправлять положение, дать им возможность расслабиться и привести нервы в порядок. Нет-нет, ты меня не понял, не бездельничать они сейчас должны. Наоборот, им необходимо поручить одно или два новых дела. Я имею в виду нас-то-я-щих дела.

Намеренно растянув слово настоящих, Руководитель внимательно посмотрел на Зеро:

— Ты наверняка располагаешь необходимыми сведениями и сможешь подобрать им работу по душе.

— Да, это несложно. Но я бы не хотел зря рисковать своими людьми.

— Риск для них нормальное состояние. Иначе они бы с такой легкостью не дали согласия на сотрудничество с нами. Вот пусть и поиграют, не будем им мешать. Тем более что они все равно обречены. И мы с тобой это знаем лучше других. При необходимости наберешь новых. Сейчас таких, готовых самолично вершить правосудие, сколько угодно.

Тебе легко говорить! Конечно, людей, умеющих убивать, сейчас сколько угодно, а вот делающих это бескорыстно, из чувства долга, — таких найти будет нелегко, ох как нелегко! — подумал Зеро, но вслух ничего не сказал: все равно этот человек не способен понять его ребят.

Распрощавшись с Руководителем, Зеро направился домой, уже по дороге перебирая в уме различные варианты использования его бригады, исходя из сведений, которыми он располагал, о преступных группах, действующих в разных районах города и области. Излишне рисковать своими людьми, отклоняясь от главной, конечной цели создания своей бригады, он не хотел. Поэтому отвлекающее дело для его ребят должно было отвечать двум требованиям: криминальная группировка, намеченная для ликвидации, должна быть мелкой, локальной, и совершать она должна преступления, способные вызывать отвращение даже среди преступных кругов. Тогда, приняв участие в ликвидации таких шакалов, ребята с меньшим риском для себя получат удовлетворение от удачно проделанной акции. И такая группировка у него на примете есть. Имелся с прежних времен, когда он занимался оперативными делами, знакомый человечек, способный свести его ребят с этой группой.

Ну а потом уж надо дать ребятам карт-бланш: пусть сами все разведают и действуют, реализуя себя как профессионалы. Особенно это нужно Сыщику: совсем захирел парень без оперативной работы. Пусть возглавит и проведет эту акцию самостоятельно. И удовлетворение получит, да и запутается малость в происходящих событиях. Руководитель, пожалуй, прав, рассчитывая, что предстоящая акция способна сыграть отвлекающую роль. Это при сложившихся обстоятельствах будет совсем нелишним.

Веселье в ресторане было в самом разгаре. Посетители, уже приняв изрядную долю спиртного, чувствовали себя раскованно и были готовы к совершению поступков, казалось, совсем им не присущих в обыденной повседневной жизни. Сыщик, Десантник и Гонщик уже двое суток были в непосредственном контакте с членами банды Корзубого. По плану, разработанному Сыщиком, вошли в банду из их бригады лишь они трое, а Взрывник и Механик, находясь поблизости, страховали и были готовы в случае опасности прийти им на помощь.

Расчет Сыщика основывался прежде всего на том, что банда состояла, по данным Зеро, всего из пяти человек, и Корзубый, опасаясь за свое главенство, мог отказаться принять в свою группировку больше людей, чем у него имелось. В то же время для главаря было соблазнительно увеличить свою группу почти вдвое. И потому он, познакомившись с их тройкой через довольно авторитетного человека, внимательно к ним присматривался. С одной стороны, эти трое уволенных из армии офицеров, имеющих боевой опыт, пришлись бы ему очень кстати. Он бы тогда почувствовал себя увереннее среди других наступающих ему на пятки более сильных группировок. Но, с другой стороны, ему тогда придется делить добычу на большее количество лиц. Кроме того, он знал этих людей всего несколько суток, и вот так вот, с бухты-барахты, брать в опасное дело новых людей ему не очень-то хотелось.

Сыщик хорошо себе представлял причины колебаний Корзубого. За легенду своей бригады он не беспокоился. Они взяли в основу факты своих биографий, и тот лощеный подручный Корзубого, устроивший им форменный допрос о местах былой службы, быстро убедился, что те действительно бывали и в Афганистане, и в Чечне. Интересно, а как сам этот бывший прапорщик попал в банду Корзубого? Да скорее всего обычным ныне путем, похожим на их собственный: став ненужными властям, они остались у разбитого корыта и, выкинутые по разным причинам со службы, не имели иного пути, как в преступные структуры. Так что разоблачения легенды Сыщик особенно не боялся. А вот заставить Корзубого поверить, что они действительно ему нужны, будет не так просто.

Но он ошибался: Корзубый уже принял решение. Трое имеющих боевой опыт крепких мужиков, да ещё со своей тачкой, ему, при его грандиозных задумках на будущее, были очень кстати. Но на ближайшее дело он, конечно, их не возьмет. Во-первых, завалить одного приезжего лоха особого труда не составит, а во-вторых, делиться предполагаемой вырученной суммой он ни с кем не желал.

Увидев приближающегося к его столику демобилизованного спецназовца, Корзубый решил сыграть с ним в рубаху-парня:

— Слушай, командир, я тут подумал и решил с вами столковаться. Но сам понимаешь, хоть вас и представил авторитетный человек, но я лично твоих ребят знаю всего несколько суток. Пьете и гуляете вы хорошо, на должном уровне, а вот дел ваших прежних я не знаю, да и знать не хочу. Если желаете быть со мной, то только через кровь. Дело будет неприятное, хотя и несложное: помочь двум старичкам — божьим одуванчикам — побыстрее переселиться в иной мир. Все равно вряд ли кто им позволит долго занимать отдельную квартиру в центре города. Так что нам надо поспешить. У нас хороший козырь — местный участковый, который с нами в доле. Он пока контролирует ситуацию, и мы опережаем возможных претендентов. Но надо спешить. Так что будь готов участвовать со своими ребятами в спектакле в роли покупателей квартиры. Подпишешься на это дело? Если нет, то разойдемся. Ты меня не знаешь, а я тебя никогда не видел. Ну так как?

Сыщик разыграл сомнение. Но тут главное было не подзатянуть, и он молча в знак согласия протянул Корзубому руку. Рукопожатие Сыщика было сильным, способным внушить уверенность, что он не подведет.

— Вот и лады! А после того как замочите старичков и докажете, что вам можно доверять, подумаем вместе о новом, более серьезном деле. Есть у меня тут на примете один коллекционер. Ну да ладно, это потом. А на завтра дай мне своего парня с тачкой: одного залетного лоха надо будет отвезти за город. Яму мы уже в нужном месте выкопали. Все рассчитано, остальное — дело техники. Твоему парню отстегну несколько лимонов. Вам этих денег хватит на несколько дней, ну а потом уж заработаете.

Сыщик кивнул и, отозвав в сторону Десантника и Гонщика, покинул здание ресторана.

Пока его подвозили в район Курского вокзала, неподалеку от которого он жил, Сыщик был в раздумье.

Конечно, можно организовать скрытное наблюдение за машиной Гонщика, который повезет бандитов на встречу с лохом, вздумавшим в незнакомом городе довериться первым встречным, предложившим ему сделку на выгодных условиях. Теперь он наверняка лишится и денег, и жизни. Если, конечно, не вмешается их бригада.

Они уже подъезжали к месту, где Сыщик должен был вылезти из машины, окончательно решив: задействовать своих ребят на завтра или нет.

Если бы он все ещё работал в правоохранительных органах, то обязан был предотвратить убийство лоха. Но в бригаде он мыслил совсем по-иному. Спасая лоха, он сумеет убрать лишь малую часть бандитов. А если он со своими ребятами примет активное участие в операции Квартира, то будет иметь реальную возможность ликвидировать всю группировку Корзубого. И что ещё немаловажно: они смогут избавить милицию от оборотня — участкового инспектора, помогающего банде выявлять на обслуживаемой территории одиноких стариков, проживающих в отдельных квартирах. Предателей Сыщик считал необходимым уничтожать безжалостно. Итак, он принял решение приступить к ликвидации банды во время проведения операции Квартира. И этим он обрекал излишне доверчивого бизнесмена на верную гибель. Но в данном случае целесообразность диктовала свои условия игры.

Гонщик автоматически следил за дорогой, стараясь не упустить следующие впереди по загородному шоссе Жигули, в которых находились двое ребят Корзубого и Десантник. Он не знал конечного пункта назначения. Эту полностью покинутую деревеньку из десятка покосившихся избушек нашел лично Корзубый и выбрал в качестве места казни стариков.

Гонщик все ещё не мог прийти в себя после преступной акции, состоявшейся более суток назад. Конечно, он лично не убивал, а только сидел в салоне машины, свернувшей по сигналу Корзубого на глухую проселочную дорогу. Став свидетелем униженной мольбы молодого мужика, бросающегося на колени перед палачами, Гонщик чувствовал невольную вину перед этим несчастным доверчивым дурачком. Тогда в лесу боевикам Корзубого пришлось оглушить беднягу и уж потом, оттащив обмякшее тело в кусты, пристрелить. Но этого Гонщик уже не видел. Когда боевики вернулись в машину и начали суетливо заглядывать в отобранную у жертвы сумку, полную денег, Корзубый злобно вырвал её из рук алчных подельников и, сев на переднее сиденье, поставил себе на колени:

— Не суетитесь, ребятки. Здесь не на рынке, и вас не обманут. Кому сколько положено, то и получите.

Гонщик рывком тронул машину, стремясь поскорее уехать от этого неприятного и ставшего опасным места. Он невнимательно прислушивался к хвастливой перепалке боевиков, которые теперь, после успешного завершения акции, наперебой преувеличивали свои заслуги в убийстве беззащитного мужика, поверившего в возможность легко получить партию нужного ему позарез товара. Следя за дорогой, Гонщик мысленно прокручивал в воображении возможное развитие событий, если бы он все-таки достал оружие и попытался спасти этого лоха. Но что зря травить душу? У него не было выхода: Сыщик с санкции Зеро дал ему указание ни во что не вмешиваться. Так что пришлось терпеть, тем более что Сыщик клятвенно заверил о неминуемом возмездии для этих шакалов в самое ближайшее время. И этот день настал через сутки: боясь, что его опередят, Корзубый принял решение о новой акции, несмотря на наличие крупной суммы денег, взятой у убитого бизнесмена.

Предчувствие скорой расправы с подонками волновало Гонщика. Он смотрел в зеркало заднего вида, наблюдая, как неотступно следует за ним машина, в которой едут седовласые старички в сопровождении Сыщика и Механика.

Интересно, когда эти так и не нажившие себе ума за долгую жизнь люди поймут, что их везут не на новую квартиру, а убивать? Вот дурные! Согласились на обмен московской квартиры на такую же, но в областном крупном городе, за баснословно большую доплату.

Примерно об этом же думал Сыщик, сидя на заднем сиденье рядом с приодетыми во все праздничное старичками. Несчастные, как только они могли так легко довериться бандитам, когда кругом творится кровавый беспредел? Хотя чему удивляться, если им умело задурили голову: и участкового подключили, и нотариуса из местной конторы. Все сделали, как и положено при заключении такого рода сделок. Старики, правда, вначале отнеслись к новоявленным благодетелям настороженно, но участие в уговорах знакомого им участкового инспектора милиции сыграло решающую роль. Да и предложенная доплата в несколько десятков миллионов рублей их буквально ошеломила. И что им, неработающим одиноким пенсионерам, было держаться за эту шумную, загрязненную Москву? Да ещё при такой щедро предложенной сумасшедшей сумме денег. Их даже вывозили в этот областной город и показали обставленную недорогой мебелью квартиру на втором этаже добротного дома недалеко от железнодорожной станции. Старикам понравилось, и они дали согласие. Тем более что и переезд им обещали бесплатный. Правда, старики, считая себя очень хитрыми, поставили условие, что окончательно все оформят и поставят свои подписи на документах лишь после переезда на новую квартиру. И Корзубый легко согласился, поскольку это не сулило особых осложнений: заранее было оговорено, что старую мебель пенсионеров выкинут на помойку, а они въедут в уже обставленную квартиру, захватив с собою лишь чемоданы с личными вещами. Старики на это скрепя сердце согласились: уж раз прежний хозяин-богач не хочет тащить в Москву старую добротную мебель, а будет делать какой-то европейский ремонт и покупать новую обстановку, то это его дело.

С утра, как и было оговорено, Корзубый с нотариусом и участковым инспектором явились на квартиру к старикам и представили Сыщика как покупателя, от имени которого и велись предварительные переговоры. Участковый инспектор Коновалов, обещавший ранее сопроводить стариков на новое место жительства, отказался это делать, ссылаясь на внезапное срочное задание начальства. И, заверив стариков ещё раз в полной законности сделки, он ушел в надежде на крупное вознаграждение. В прошлый раз за такую же услугу ему отвалили аж пять тысяч долларов. А эта квартира ничем не хуже. Так что скоро опять крупная сумма будет у него в кармане. Эти крутые ребята не знают, что у него имеются на примете ещё две неплохие квартиры, и если все пройдет благополучно, то у него вполне есть шанс приобрести дачу в недалеком подмосковном поселке. О судьбе фактически приговоренных им стариков он старался не думать.

Сыщик, с негодованием вспоминая разгоряченное, потное от волнения лицо продавшегося стража порядка, мысленно торопил события, предвкушая скорую расправу с предателем. Ладно, это оставим на десерт, а сейчас надо будет ликвиднуть для начала двух боевиков Корзубого, а заодно и продажного нотариуса. Работенка для его ребят несложная. Но надо исключить случайности.

По плану осуществить акцию Сыщик и его товарищи должны будут только после того, как старики, подписав бумаги, поймут, что их ожидает. Так будет легче им объяснить происходящее и осуществить дальнейшее развитие акции. Ну вот наконец-то идущие впереди Жигули свернули с основного шоссе направо.

Внимательно взглянув на стариков, Сыщик заметил явное беспокойство и, стремясь исключить неприятное осложнение ситуации, поспешил успокоить их, пояснив:

— Сначала заедем ко мне на дачу за ключами от квартиры. Я их забыл в прошлое воскресенье.

Похоже, эта нехитрая ложь их удовлетворила: люди охотно верят тому, во что хотят поверить.

Обе машины свернули на глухую проселочную дорогу. Хорошо еще, что давно не шли дожди и тут можно было проехать без особых сложностей. Около пяти километров пробирались неторопливо по лесной дороге, проложенной среди раскачивающихся под порывами ветра сосен. Внезапно машины вынырнули на открытое пространство возле заросшего тиной пруда и преодолели вершину холма — впереди показались почерневшие, давно покинутые хозяевами покосившиеся избушки.

Увидев, что они сворачивают к этому безлюдному, зловеще выглядевшему месту, старик побледнел и трясущимися пальцами перекрестился. Жигули въехали в открытые ворота стоявшей с краю избы. Из него выскочили боевики Корзубого, быстро просмотрели поселок, проверяя, нет ли случайно забредших ненужных свидетелей. Убедившись, что все спокойно и вблизи нет лишних глаз, подошли к машине, где сидели старики:

— Давай выходи — приехали!

На стариков жалко было смотреть: их буквально трясло. Но они все ещё на что-то надеялись. Легко подталкиваемые боевиками, они вынужденно проследовали в пустую избу. Вслед им Гонщик внес туристские переносные столик и пару стульев. Разложенные и поставленные посредине избы, они выглядели нелепо на фоне почерневших от времени и постоянной сырости стен.

Сыщик, Механик и Гонщик вошли вслед за боевиками. По условию, поставленному Корзубым, убивать стариков должны будут они. Вертлявый, низкорослый нотариус поспешно разложил на столике все необходимые бумаги:

— Вот, пожалуйста, подписывайте здесь и здесь. — Он старался не смотреть на лица обреченных жертв.

— Мы подпишем, подпишем, — согласно закивала головой старушка, — но только там, в новой нашей квартире.

Это слабое возражение было сразу пресечено одним из боевиков:

— А ну быстрее, божьи одуванчики! Ведь все равно подпишете. Так что не заставляйте нас применять крайние меры. Зачем вам лишние страдания, а нам ваш свинячий визг!

Старик поспешно рванулся к столику:

— Мы подпишем, все подпишем, сынки. Только не убивайте. Ведь участковый наш, Сергей Петрович Коновалов, знает, что вы нас увезли. Он и номера ваших машин записал, я видел. — Старик врал неумело, от страха и отчаяния, стремясь избежать гибели своей и женщины, с которой прожил не один десяток лет.

— Вот тем более, раз у тебя такая надежная гарантия, не бойся за свою жизнь, подписывай, — вмешался Сыщик, преодолевая желание сообщить старику о роли участкового в этом деле.

Почувствовав надежду, старик со старухой быстро подписали все бумаги, подсунутые им вспотевшим от волнения нотариусом.

— Все? — спросил один из боевиков у нотариуса. — А ну-ка проверь ещё раз. Ошибки в документах быть не должно. Другой возможности её исправить уже не представится: некому будет подписывать.

При последних словах старики совсем пали духом. Но все ещё надеялись, что парни так неумело шутят.

Нотариус в полной тишине ещё раз проверил каждый составленный по всей форме документ:

— Все в норме, я подожду вас в машине. — И нотариус, поспешно сложив оформленные бумаги в кейс, буквально выскочил из комнаты. Выйдя на улицу, он нервно закурил, чутко прислушиваясь к звукам изнутри. Но все пока было тихо, и он, испугавшись того, что ожидал услышать, отошел подальше к машинам.

— Ну что, божьи одуванчики, дело сделано, и это дело надо обмыть. — Боевик достал заранее заготовленную бутылку с водкой, смешанной с клофелином, и налил два стакана до половины: старикам хватит. А уж добивать этих сомлевших развалин станут новички: Корзубый хочет быть в них уверенным.

Старик заплакал:

— Сынки, отпустите! Черт с нею — с квартирою! Жизнь дороже. Мы и жаловаться-то не будем. Есть у меня брат младший в деревне, в Курской области. Уедем со старухой к нему, авось и примет по-родственному! Только не убивайте. Христом-Богом клянусь, что жаловаться не пойду! Только помилуйте!

И, видя, что бандиты и не думают их отпускать, старик вновь напомнил им о своем гаранте — участковом инспекторе Коновалове и о якобы записанных им номерах отъехавших от дома машин.

Один из боевиков злорадно ухмыльнулся:

— Да брось, старый пень, нам мозги пудрить! Коновалов твой с нами в доле. Так что пей и не осложняй жизнь ни себе, ни людям.

Увлеченный уговорами и наслаждаясь страхом жертвы, боевик не заметил, как Сыщик переместился за его спину, а якобы бесстрастно наблюдающие за происходящим двое других новичков встали по бокам его товарища.

Выведенный из себя сопротивлением стариков, не желающих пить предназначенную для них отраву, боевик шагнул к столу и, схватив старика одной рукой за горло, другой взял со стола стакан, намереваясь силой влить опасное содержимое в глотку жертвы. Захрипевший было старик вдруг почувствовал освобождение от крепкого захвата и увидел прямо перед своим лицом изумленно выпученные и начинающие тускнеть глаза своего обидчика. Его крупное тело медленно сползало вниз, пока не растянулось безжизненно на полу. Заметив неподвижно уставившийся в другую сторону взгляд жены, старик обернулся и увидел окровавленное тело второго боевика.

Двое покупателей вытирали об его одежду лезвия ножей.

Сыщик кивнул старикам:

— Ну вот, уважаемые, считайте, что вы сегодня во второй раз родились на свет. Это вам урок: не связывайтесь с подонками и не ищите бесплатного сыра в мышеловке.

И, видя, что старики ещё не верят в свое спасение, пояснил:

— Мы не бандиты, а наказываем бандитов. Сейчас мы этих двух типов похороним тут неподалеку, в лесочке. Пусть покоятся с миром. А вы получите назад свою квартиру, но не сразу, а через несколько дней. Подождите несколько минут, и вам объяснят, что будет дальше. А мы пока займемся нотариусом.

Он кивнул Механику:

— Позови этого жучка, скажи, что он вновь понадобился. А я вас встречу при входе.

Конечно, нотариуса насторожил призыв вновь зайти в избу. Но стоящий рядом крепкий молодой парень не оставлял ему выбора. Поднявшись на прогнившее крыльцо, он вошел в сени и, ослепленный после яркого солнечного света окружившей его полутьмой, не увидел, а просто почувствовал приближение мощной фигуры покупателя. И все! Точно рассчитанный удар ножа в середину щуплой груди навсегда прервал его замаранную подлостью жизнь.

Сыщик вошел в избу и кивнул Гонщику, давая понять, что все в порядке.

Старик со старухой сидели на нелепых раздвижных стульчиках и не сговариваясь смотрели в сторону запыленного оконного стекла, избегая остановить свой взгляд на двух трупах.

— Вот что, граждане. Возвращаться вам в город сейчас нельзя. Если Корзубый пронюхает, что вы остались в живых, он постарается до вас добраться или сбежит, почуяв неладное. И тот и другой вариант нас не устраивает. А потому вам придется посидеть здесь дня два-три, пока опасность не минует. — И, заметив испуганный взгляд старухи, брошенный на трупы, Сыщик пояснил: — Не бойтесь. Можно перейти в другую избу. Еды и питья мы вам оставим: шиковать не будете, но и с голоду не помрете. Правда, придется питаться без горячего. Но, я вижу, вы люди привычные, без претензий, перекантуетесь как-нибудь. С вами побудет вот этот парень. Он вам и слуга, он и защитник. Да, когда вернетесь в свою квартиру, сидите тихо, никуда ни с какими заявлениями не суйтесь: это опасно.

Дед поспешно, заискивающе кивнул:

— Да что мы, без понятия, что ли? И я в солдатах был, дело служивое — понимаю!

Гонщик голой рукой без особого напряжения оторвал полусгнившие доски, освобождая тяжелую, бессильно обвисшую на коричневых от ржавчины петлях дверь соседней избы. Старики с радостью перебрались в это временное жилище. Гонщик сходил к машине, принес заранее припасенную объемистую сумку с продуктами и питьем. Конечно, ему не хотелось оставаться здесь с напуганными стариками. Но, с другой стороны, это все же лучше, чем гоняться и добивать оставшихся ещё в живых бандитов. Он любил лихо водить машину, получая от скорости физическое наслаждение. И стрелял он с удовольствием, ловя завистливые взгляды в тире, когда приносили пробитую точно посередине мишень. Но вот резать ножами, словно в мясной лавке, живые тела, пусть и принадлежащие подонкам, ему было противно. Он уже не раз подумывал о том, что совершил ошибку, ввязавшись в историю с этой бригадой справедливости. Но теперь пути назад не было.

Хорошо еще, его не привлекли к черновой работе и Сыщик с Механиком сами перенесли в заранее заготовленных чехлах тела казненных в Жигули. Тщедушное тело нотариуса поместилось в багажнике, а двоих боевиков сложили, как свернутые ковры, один на другого на заднем сиденье. Все, можно было уезжать.

За руль Жигулей сел Механик, а машину бригады решил вести сам Сыщик. Он уже включил зажигание, когда на крыльцо выскочил старик:

— Послушай, гражданин начальник. Ответь, будь ласков, на один вопрос. Очень уж мне знать надо. Коновалов, участковый наш инспектор, действительно с ними заодно или наврал тот слюнявый?

Сыщик ответил жестко, не оставляя сомнений:

— Действительно. Эта сволочь в милицейских погонах снюхалась с ними. Он и навел бандюг на тебя и твою старуху.

— Да как же так? Ведь с десяток лет нас знает. Почти каждый вечер кобеляка проклятый к нашей соседке по этажу, Клавке из тридцать шестой квартиры, шастает. Сколько раз я мог его начальству этот факт сообщить! А щадил подлюгу. А он вон как меня отблагодарил! В гости сколько раз к нам ходил! Как же он мог?

— А несколько десятков тысяч долларов за твою квартиру, это что — пустячок? Да за такую сумму такие люди родную тетю в могилу загонят, не то что чужих, никчемных, по их мнению, стариков. Ну, бывай здоров, дед, не бери в голову. Остался жить, и ладно. Сиди в своей квартире тихо и не рыпайся. Радуйся тому, что есть!

Сыщик тронул машину. Надо было спешить. Ему предстояло вместе с ребятами решить в течение дня ещё два важных дела: скрыть следы только что состоявшегося возмездия и заполучить жизни остальных. Обе машины въехали в лесок и остановились. Конечно, был соблазн просто загнать Жигули в кусты и поджечь. Но дым и взрыв могли привлечь внимание. Но и не хоронить же этих подонков: и сил, и времени жаль. И Сыщик решил поступить по-иному. Трупы в чехлах спрятали метрах в двадцати от дороги в густых кустах, забросав толстым слоем сушняка, а Жигули решили отогнать подальше и оставить где-нибудь в глухом переулке, чтобы не привлекали внимания. Им-то и надо было максимум двое суток, чтобы завершить эту акцию и раствориться в неизвестности.

Приближаясь к Москве, Сыщик сосредоточенно думал о реализации разработанного им плана ликвидации Корзубого. Сегодня это будет довольно просто с учетом того, что он ждет, когда ему привезут документы на передачу квартиры на имя человека, действительно способного и желающего получить наконец вожделенную московскую прописку. Корзубый сейчас сидит в своем любимом ресторане, и ему кусок в горло не лезет от нетерпения заполучить все эти проштемпелеванные бумаги, способные превратиться в зеленые пачки банкнот. Ну что же, дело за малым: выманить Корзубого с его телохранителями на улицу, чтобы не поднимать стрельбы в ресторане.

Сыщик знал, как это сделать. Уязвимым местом Корзубого была его иномарка, недавно взятая за долги с мелкого бизнесмена. Его привязанность к новенькой красавице носила болезненный характер. Он все время прислушивался, не раздадутся ли прерывистые завывания тревожной сигнализации. И наверняка выскочит самолично, услышав взывание машины о помощи. Если это не сработает, то у Сыщика был запасной вариант, как заставить Корзубого выбраться на улицу. Но он был связан с воздействием на членов семьи Корзубого, а это Сыщик считал несовместимым с благородными целями их бригады. И он суеверно просил высшие силы помочь решить вопрос с Корзубым, поймав его на приманку с угоняемой машиной, чтобы обстоятельства не вынудили идти на крайние, противные его убеждениям меры.

План предстоящего нового этапа акции Сыщик составил лично. К его удивлению, Зеро дал ему полный карт-бланш и в отличие от предыдущих дел ни во что не вмешивался. Это радовало Сыщика и в то же время настораживало. Но главное было то, что он мог действовать самостоятельно. И Сыщик сам распределил роли.

Механик должен был угнать машину Корзубого: ему это несложно. Он даже поспорил со Взрывником на бутылку коньяка, что провозится не более трех минут с момента подхода к машине и до того момента, как тронет её с места. Его задача облегчалась тем, что Корзубый, хвастаясь своим недавним приобретением, поделился с Сыщиком секретами противоугонных устройств, установленных на его машине.

Вместе с Механиком в машину должен сесть Взрывник. Оба подходили на роль угонщиков прежде всего потому, что, обеспечивая прикрытие Сыщика, не входили в непосредственный контакт с Корзубым и его ребятами и в случае осложнения ситуации их задержание не могло привести к провалу остальных.

Сам же Сыщик вместе с Десантником должны были, якобы случайно подъехав в самый момент угона, захватить к себе в салон Корзубого с его боевиками и организовать преследование непутевых воришек.

Сыщик ещё раз прокрутил мысленно свой план. Он был не так уж и плох, хотя основывался лишь на патологическом страхе Корзубого за свое сокровище. Но это был сильный мотив, и Сыщик надеялся, что он сработает.

— Гони, гони, не дай им уйти! — Корзубый был вне себя.

Мало того что он может лишиться своей ненаглядной собственности, но ещё и рискует быть осмеянным всей братвой, если не сумеет вернуть похищенное и наказать виновных.

Сыщик вел машину уверенно: он знал, что Механик не уйдет из поля его зрения, будет намеренно притормаживать ход иномарки и в то же время, соблюдая дистанцию, не даст им приблизиться. Сыщик даже удивлялся, до чего же начало акции прошло точно по его расчету. Как только сработала сирена угоняемой Механиком машины, Корзубый вылетел с двумя боевиками из дубовых дверей ресторана. Он буквально взвыл, увидев удаляющуюся от него престижную тачку. И тут, словно по взмаху волшебной палочки, рядом остановилась машина Сыщика, и Корзубый вместе со своими телохранителями плюхнулся на заднее сиденье. Нервничая, он даже не спросил о том, подписаны или нет важные бумаги о передаче квартиры новому собственнику. Увлеченный погоней, Корзубый желал лишь одного: схватить и расправиться с обидчиками. Заметив, что один из боевиков достал оружие, грозно рявкнул:

— Не вздумай палить, а то испортишь мне машину. Мы и так их возьмем.

Возьмем, обязательно возьмем, — подумал Сыщик. Он заранее наметил место и разработал наиболее простой маршрут, чтобы случайно не потерять преследуемую машину из виду.

Вот уже недалеко и Кольцевая дорога. Идущая впереди иномарка, словно поддразнивая погоню, немного задержалась у поворота и затем плавно ушла вправо вдоль высокого забора, отделяющего строительство большого административного здания. Сыщик резко, почти не снижая скорости, проделал крутой вираж и увидел метрах в двадцати преследуемую машину. Сейчас они сделают ещё один поворот и окажутся в тупике перед высокими железными, запертыми на замок воротами. И лишь стоявший в стороне у самой насыпи железнодорожного моста вагончик — бытовка строителей — мог прикрыть спрятавшихся в засаде Механика и Взрывника.

Машина, ведомая Сыщиком, влетела на пустырь и застыла перед воротами, преграждающими путь на давно приостановленное из-за отсутствия денег строительство. Угнанная у Корзубого машина стояла с распахнутыми дверцами возле заброшенной бытовки, на дверях которой красовался огромный, почти амбарный замок. Естественно, ни Корзубый, ни его боевики не могли предположить, что с задней стороны бытовки давно уже отломаны бомжами доски и двое вооруженных лиц с нетерпением ждут их приближения.

Корзубый почувствовал опасность и не поспешил сразу к машине. Не желая подставляться, послал своих подручных и Десантника к вагончику посмотреть, нет ли кого за задней стенкой бытовки. Сыщик, оставшись с ним возле машины, понял, что Корзубого ему придется взять на себя. Он смотрел вслед Десантнику: Молодец, незаметно отвалил чуть в сторону и поотстал, чтобы не мешать ребятам в бытовке целиться.

Вот они приблизились к бытовке почти вплотную. И тут одновременно, слившись в залп, сопровождаемый звоном разбитых стекол, прозвучали выстрелы, сбившие с ног боевиков. Застывший на мгновение Корзубый отшатнулся назад. Сильный удар по его предплечью отключил мышцы правой руки. Пистолет Корзубого с жалобным звоном хлопнулся об асфальтовое покрытие подъездной дороги. Конечно, Сыщик мог убить бандита сразу и без всяких проблем. Но ему захотелось, чтобы Корзубый перед смертью понял происходящее и хоть на мгновение почувствовал тот же безысходный ужас, который испытывали его жертвы.

В глазах Корзубого был страх, но надо отдать ему должное — он не стал юлить и молить о пощаде, а сделал отчаянную попытку спастись:

— Слушай, командир. Тебе нужна эта стариковская квартира? Но она уже продана. И все равно её передача оформлена на чужое имя. Тебе её не видать. Но у меня есть наколка ещё на одну. И она будет твоя, падлой буду — твоя! Целиком твоя! Асейчас тебе убить меня — выгоды никакой. Покупатель знает только меня, тебе и цента не перепадет!

Он бы говорил еще, но Сыщик поднял ствол повыше: он не хотел производить ещё одного — контрольного выстрела. Пуля размозжила череп бандита, так и не понявшего истинной причины своей гибели.

Выбравшиеся из бытовки Взрывник и Механик добили боевиков и, оставив иномарку с открытыми дверцами, быстро сели в машину к Сыщику. Этот этап акции можно считать законченным. Их машина, резко развернувшись, помчалась в обратном направлении, увозя всех четверых подальше от оставленного позади места справедливой казни. Они не взяли у казненных бандитов ни денег, ни оружия: пусть милиция считает, что произошла очередная бандитская разборка.

Теперь оставалось ликвидировать последнего члена группировки Корзубого. И если повезет, то с участковым инспектором Коноваловым несчастье произойдет уже сегодня вечером. Только бы он заглянул, как обычно, в гости на огонек к своей зазнобе Клавке, живущей по соседству на одном этаже с обманутыми стариками.

Поздно вечером Сыщик сидел на кухне, зная, что уснуть ему быстро не удастся. Позади остался самый тяжелый день его жизни. Фактически их бригада провела не одну, а три акции: предотвращение убийства стариков в вымершем поселке, ликвидацию Корзубого и возмездие предателю.

Им повезло: пришел все-таки оборотень к Клавке и пьянствовал беззаботно в предвкушении крупного вознаграждения. Его тело, наверное, уже нашли, и скорее всего милицейское начальство, не желая иметь висяк нераскрытого преступления, спишет его гибель на несчастный случай, объяснив происшедшее никем не спровоцированным падением с высоты перепившего человека. Тем более что экспертиза покажет: Коновалов действительно в тот вечер выпил много и вполне мог, выглянув вниз, вывалиться из окна на лестничной площадке и получить многочисленные переломы, от которых скончался. Его тело падало со значительной высоты, и теперь определить, какие повреждения ему были нанесены до падения, практически невозможно.

Сыщик ещё раз проанализировал все проделанное в течение дня и остался доволен: как профессионалы, он и его ребята действовали почти безукоризненно. Итак, опасная группировка успешно ликвидирована. Да и спасенные ими старики уже завтра смогут вернуться в свою квартиру. Но было одно обстоятельство, которое все-таки его беспокоило. Почему так легко Зеро позволил им действовать самостоятельно в этом случае и так плотно опекал и контролировал каждый их шаг в период осуществления первых двух акций? Может быть, наконец начал доверять? Ну нет, это вряд ли: человек с его опытом и взглядами не верит до конца даже более близким людям. Здесь была какая-то загадка, и Сыщика раздражало, что приходится действовать втемную, подчиняясь и слепо выполняя чью-то чужую волю. Ну что же, пока в его распоряжении нет достаточной информации — он бессилен. Но Сыщик верил, что со временем найдет разгадку этой внезапно предоставленной им свободы. И, утешившись этой надеждой, он пошел спать. Никто не знает, что их ждет, и потому надо набраться сил для новых дел. Уже погружаясь в сон, он вспомнил благодарные лица спасенных ими стариков и, пожалуй, впервые не пожалел о том, что дал согласие войти в состав бригады возмездия.

Глава 4. Арсенал

— Так что, ребятки, придется вам пройти несколько звеньев, прежде чем удастся добраться до бандитского арсенала. Многоходовая комбинация, как правило, интереснее и впечатлений больше оставляет, хотя риск возрастает, а успех не всегда гарантирован.

Говоря это, Зеро поймал себя на том, что опять почти слово в слово повторяет предупреждение Руководителя, дающего задания их бригаде. Это ему не понравилось, и он поспешил продолжить:

— В этом деле известно только, что офицеры одной из воинских частей, расположенной в соседней области, регулярно привозят в Москву боевое оружие и продают его группировке Косого. Те покупают его для перепродажи. Эти стволы лишь малая часть оружия, поступающего в арсенал Косого, он, похоже, стремится монополизировать эту выгодную статью дохода. Сейчас он накопил довольно много автоматов, гранат, пистолетов. Необходимо изъять весь этот арсенал и таким образом перекрыть кислород этому новоявленному торговцу смертью. Решение задачи поручено нашей бригаде. Где Косой прячет оружие, мы не знаем. Известно лишь, что сейчас он активно ищет покупателей-оптовиков. Причем проверяет их досконально. Под видом покупателей вас к нему посылать нельзя: это долго, да и проверка будет тщательная, что может привести к провалу. Поэтому будем действовать по другой схеме.

— Значит, мы знаем только двух воришек-офицеров, место дислокации их части и дату очередной поставки ими оружия. А с кем из группировки Косого они должны встретиться и где, нам неизвестно, — уточнил Десантник.

— Да, это так. И потому танцевать придется от печки, то есть от этих двух офицеров.

— Ну а почему РУОПу или МУРу не попасти этих армейских чинов и не взять их с поличным, когда те будут совершать сделку с боевиками Косого? — раздраженно поинтересовался Сыщик. Он не хотел влезать в дела, которые могли решить официальные правоохранительные органы.

Зеро разозлился:

— Ты, Сыщик, вместо того чтобы дело делать, вечно какие-то сомнения высказываешь. Да, проследить за этими армейскими ворами несложно. Ну посуди сам: выйдут они на контакт с каким-нибудь шестеркой-боевиком. Схватят их доблестные орлы-сыщики, а дальше что? Под суд пойдут рядовые исполнители, а главари опять в стороне окажутся. Ну а самое главное и печальное, мы не знаем, где находится арсенал накопленного оружия, и стволы расползутся по всей матушке-России, неся боль и смерть. Обычными законными методами до этого арсенала добраться непросто — длительное время понадобится. А он — как заноза в пятке, которую необходимо вытащить, а иначе не дойдешь до цели. Вот и придется нашей бригаде поработать вне рамок закона. Теперь, надеюсь, понятно?

Сыщик пожал плечами, всем своим видом давая понять, что он не привык обсуждать приказы — надо так надо, что тут обсуждать!

— Ну вот и хорошо! Надо полагать, лишних вопросов больше не будет. Займемся разработкой деталей предстоящей операции. Ее особенность в том, что мы можем предугадать и спланировать только начальный этап — работу с армейскими расхитителями оружия. Ну а дальше, ребятки, уже как карта пойдет — от вас зависит. Вот тебе, Сыщик, и возможность, вместо того чтобы вопросы задавать, поработать как профессионалу: какие будут предложения, как лучше войти в игру, чтобы не проиграть, а достичь цели и победить? Что скажешь?

Сыщик кивнул:

— Да есть у меня идея. Я по опыту знаю, что эти армейские офицеры ребята храбрые, на преступление идут из-за отсутствия зарплаты…

— Ты выступаешь прямо как адвокат этих подонков. Они воруют оружие, продают его бандитам, а те из похищенных стволов крушат налево и направо честных граждан. А ты их нам рисуешь чуть ли не жертвами режима, — вскинулся Десантник.

Зеро довольно улыбнулся, обрадовавшись столь неожиданной, но своевременной поддержке.

Сыщик досадливо махнул рукой и продолжил:

— Ты мыслишь как обычный волкодав — догоняй, хватай, круши! А я рисую их типичный психологический портрет, чтобы определиться, как лучше нам действовать.

— Ладно-ладно, не горячитесь! — поспешил примирительно вмешаться Зеро. — Вы оба правы. Сыщик хочет нам предложить наиболее оптимальный вариант действий с учетом характерных особенностей клиентов. Десантник предлагает не щадить этих подлецов за тяжелые последствия их преступных действий, хотя лично они, может быть, и хорошие парни. Правильно я говорю?

И Сыщик, и с некоторой неохотой Десантник кивнули в знак согласия и примирения.

— Ну, что надумал, Сыщик, поделись с нами своими соображениями?

— Так вот, — подчеркнуто упрямо повторил Сыщик, — эти ребята, офицеры, скорее всего физически крепкие, не робкого десятка и в случае наката на них уголовников могут оказать достойное сопротивление. Тем более что нам надо, по крайней мере в начале акции, не убрать их, а выведать, где арсенал Косого, или хотя бы установить, с кем они из его группировки имели дело и кто может лучше всего знать о местонахождении склада оружия. Апотому я предлагаю выйти на них под легендой правоохранительных органов — милиции или ФСБ, и после залегендированного ареста договориться о смягчении наказания, если они укажут, где арсенал, или помогут установить его местонахождение.

— Блестяще, — невольно вырвалось у Зеро, — это позволит избежать многих проблем. Одураченные офицеры нам помогут выйти на арсенал, и притом абсолютно добровольно. Это уж точно!

— А что потом? Неужели мы их отпустим? — не унимался Десантник.

— Послушай, парень, я знаю, почему ты не любишь офицеров. Но сначала надо сделать главное дело: изъять арсенал, а уж потом подумаем, как поступить с этими доблестными защитниками отечества. — Зеро был довольно резок. Ему не нужны были излишние осложнения и ссоры в бригаде. По крайней мере Десантника подпускать к расправе над офицерами никак нельзя, это было Зеро ясно.

Зеро обвел взглядом собравшихся в комнате и остался доволен: лица всех пятерых были сосредоточенны и выражали решимость действовать. И немудрено: ликвидация арсенала — дело достаточно серьезное, чтобы из-за него рискнуть своими жизнями. Теперь только оставалось уточнить детали. Ион вновь поспешил взять инициативу в свои руки:

— Вот что, ребята, офицериков возьмем на трассе при перевозке оружия на их военном газике. Действовать будем не от имени милиции, которую военные изначально не любят, а под видом работников ФСБ. Удостоверения я вам обеспечу: связи ещё кое-какие остались. Дам такие ксивы, что от подлинных не отличишь. Армейские привыкли к дисциплине и чтут звания. Так что ты, Сыщик, станешь у меня подполковником, да и другие будут повышены в звании, — и Зеро невесело хохотнул. — Хоть я вас оценю по заслугам. Ладно, ребятки, шутки в сторону, дело-то предстоит серьезное. Надо все продумать до деталей. Нам, как и саперам, ошибаться нельзя. Давайте ваши предложения, будем обсуждать.

Зеро, как опытный профессионал, знал, что даже самые на первый взгляд фантастические идеи могут при разработке технических деталей стать вполне реальными и наиболее легко исполнимыми.

Часа через полтора первоначальный план был выработан и все разошлись. Зеро был озабочен. Он должен был обеспечить операцию не только организационно, но и технически: нужны служебные удостоверения ФСБ, автотранспорт, как минимум два комплекта общеармейской формы подполковника и майора. Ну и, конечно, — оборудовать под служебное помещение снятую про запас квартиру.

До начала акции оставалось чуть более суток, и надо было спешить, чтобы успеть все подготовить.

Везет только дуракам и пьяницам, почему-то вспомнилась Гонщику эта расхожая народная поговорка, когда они с Десантником и Механиком ввели в якобы тайную конспиративную квартиру задержанных майора и прапорщика. Как и было договорено, докладывая о произведенном задержании, они вытянулись перед одетым в форму подполковника Сыщиком, невозмутимо восседающим за огромным канцелярским столом, обтянутым строгим сукном. В комнате царил полумрак, слегка рассеиваемый слабой лампой под зеленым абажуром.

Сыщик молча рассматривал задержанных. Конечно, они напуганы и расстроены. Задержание их машины при подъезде к Москве и изъятие предназначенных для продажи трех автоматов, пяти гранат и семи густо смазанных пистолетов ПМ грозило им лишением свободы и крушением всех жизненных планов. Сыщик понимал смятенность их чувств и потому не спешил, давая возможность страху и безнадежности сильнее завладеть этими крепкими мужиками. Сейчас он был в своей стихии и, активно участвуя в оперативной игре, радовался возможности проявить профессиональное мастерство.

Пока он не спеша изучал документы задержанных, в комнате царила напряженная тишина. Наконец он отложил служебные удостоверения майора и сопровождающего его прапорщика. Задумчиво потер уставшие глаза и лоб, а затем кивнул на два табурета, стоявших перед столом:

— А ну садитесь, начнем разговор.

Майор и прапорщик немедленно повиновались. Сыщик намеренно поставил перед столом низкие табуретки. Пусть взирают на меня снизу вверх, почувствуют собственную приниженность, зависимость от человека, восседающего за громадой стола.

Сыщик внимательно рассматривал лица задержанных. Конечно, они сейчас ошеломлены и внезапным задержанием, и тем, как грубо их заставили под направленными прицельно стволами покорно лечь, уткнувшись лицом в грязную гарь разогретого солнцем асфальта. Да ещё и без всякой надобности попинали ногами, хотя они и не думали сопротивляться. В довершение всего, согласно заведенному ритуалу, перед тем как завести в кабинет подполковника, с них во время личного обыска сняли ремни, и сейчас, униженные и физической болью, и непривычным ощущением не заправленной, а свободно болтающейся вокруг тела одежды, они обреченно ждали решения своей судьбы.

Пожалуй, прапор будет покрепче своего начальника: менее взволнован и суетлив, — отметил Сыщик. — И, судя по всему, оба успели достаточно проникнуться своим безвыходным положением. Теперь, если им показать даже малюсенький кусочек надежды на спасение, они будут готовы на все. Аэто мне и надо.

Сыщик решил, что пора начинать:

— Мне стыдно за вас, мужики, а ещё больше стыдно за форму Российской Армии, которую вы опозорили. Дети есть?

Прапорщик в ответ просто кивнул, а майор оживленно встрепенулся, словно этот ответ мог реально повлиять на его судьбу:

— У меня трое детей, все школьники.

— Ну вот видишь, майор, как все плохо складывается. И дети, наверное, гордящиеся своим отцом, узнают, что он пособник бандитов, продающий свою честь и совесть за тридцать сребреников.

— А вы бы попробовали по полгода зарплату не получать, — озлобленно огрызнулся майор, давая волю накопившемуся за несколько месяцев раздражению. Но тут же, опомнившись и испугавшись, что может вызвать гнев человека, от которого сейчас зависела его судьба, наклонил голову и уставился глазами в пол.

Дернул же черт майора настрогать троих детей, это наверняка осложнит ситуацию при решении вопроса о его дальнейшей судьбе, подумал Сыщик. Он в какой раз пожалел, что ввязался в деятельность бригады возмездия. Не по нему все-таки такая работенка.

Впрочем, предаваться лишним размышлениям он долго не мог и потому возмущенно, совсем не играя, с раздражением и злобой бросил в лицо майору:

— Не один ты такой. Не вся же армия ворует. Ну ладно что другое расхищал, а то оружие бандитам передавал, а из него невинных людей крушили.

— Не невинных, а бизнесменов и таких же бандитов, как они сами, — вызывающе подал голос прапорщик. — А им туда и дорога.

— А если не бизнесменов, а наших офицеров в Чечне гробили из закупленного у тебя оружия, тогда что? Вот то-то и оно: не знаешь, да и знать не хотел, где и против кого проданное тобой оружие обернется. Впрочем, вы не маленькие мальчики, чтобы вам нотации читать. Теперь слушайте меня внимательно. У меня мало времени, считайте, что вообще его нет. А у вас тем более его совсем не осталось. Как вы думаете, почему вас прямо в тюрьму в одну камеру с уголовниками не повезли, а ко мне сюда, на конспиративную квартиру, доставили?

— Думаю, договориться с нами хотите, — с внезапно вспыхнувшей надеждой высказался майор.

— Да что это ты вздумал? — намеренно грубо прервал его Сыщик. — Мы с преступной нечистью не договариваемся. А вот дать тебе и твоему подчиненному возможность смягчить свою участь можем. И вовсе не ради ваших детишек, которым не повезло с отцами, а для соблюдения государственных интересов. Надеюсь, воруя и продавая оружие, вы все ещё не забыли о данной вами присяге защищать интересы Родины?

— Да не сомневайтесь, подполковник, я лично готов кровью искупить, — привстал с табурета майор.

— Да кровью не надо, побереги её для других целей. А вот что я вам обоим скажу. Нам нужны не вы с вашим жалким десятком стволов, а те, кому вы их везли. Они поднакопили оружия уже достаточно, и неизвестно, к кому оно попадет. По нашим данным, уйдет на Северный Кавказ. Вот почему этим занимается не милиция, а ФСБ.

Прапорщик решительно поднялся:

— Мы готовы, подполковник, что надо делать?

— Прежде всего расскажите откровенно, с кем имели дело, каким образом и где обычно происходит сделка и что вы знаете об их складе.

Через сорок минут Сыщик уже знал все оружейные дела армейских воров с группировкой Косого. Майор и прапорщик, перебивая друг друга, спешили сообщить ему детали прошлых и предстоящей сделок. Они были по-военному кратки и точны, так что Сыщику даже не пришлось задавать много дополнительных вопросов.

Теперь можно не откладывая приступать к продолжению проводимой акции. План у Сыщика созрел немедленно. Он и не хотел, и не имел времени советоваться с Зеро. До момента передачи оружия людям Косого оставалось чуть более часа, и необходимо было подготовиться. Обычно на встречу с армейскими поставщиками приезжали три или четыре боевика. Поэтому необходимо было выезжать всей пятерке. Но и этого могло оказаться недостаточно. И Сыщик решил рискнуть:

— Вот что, господа офицеры. О ваших художествах знаю только я и несколько ребят из моего отдела, а потому, пока делу не дан официальный ход, я являюсь для вас и судьей, и прокурором — могу казнить и миловать, взять на себя всю ответственность. Но вот беда: сейчас надо ехать на задержание боевиков Косого, а нас всего пятеро. Если доложить начальству и просить ещё людей, то я уж не смогу для вас ничего сделать. — Сыщик немного помолчал, давая офицерам понять, куда он клонит.

Похоже, прапорщик действительно порасторопнее своего начальника. Он вновь поднялся с табурета:

— Я лично готов. Только дайте мне ствол. Так будет вернее.

— Нет, ребята, пулемет я вам не дам, — протяжно произнес Сыщик фразу из популярного фильма. — А вот ваши физические возможности нам могут понадобиться. Ну а как ты, майор, ради избежания наказания пойдешь с голыми руками на задержание уголовников?

Майор заметно колебался:

— Не подумай, подполковник, что за себя боюсь. Если проведают их кореши, что мы помогли вам, не будут ли мстить семьям?

— Не думаю, майор, что им эта лишняя возня нужна, когда дело уже сделано будет. Да и особого выхода у тебя нет: или тюрьма, или активная помощь следствию. Так что выбираешь?

— Хорошо, я пойду с вами.

— Вот и ладно. С вами нас уже семь человек. Да я думаю, что эти боевики не захотят вышку получать, открывая огонь по сотрудникам правоохранительных органов. Понадеются легко отмазаться если не у следователя, так у судьи. Но на всякий случай будьте готовы помочь нам при осложнении обстановки. Договорились? Вот и ладно, верю в ваш здравый смысл.

Сыщик поднялся, давая понять, что все решено и пора ехать.

Сыщик вышел из машины и осмотрелся: встреча армейцев с боевиками была назначена в стороне от шоссе, на узкой проселочной дороге. Место они выбрали подходящее: все кругом просматривается и подобраться к ним при перегрузке оружия практически невозможно. Разве только залечь за чахлыми кустами вдоль дороги. Но там могут укрыться не более двух человек. Туда он направит Взрывника и Механика. Сыщик вместе с Десантником, набросив на себя чехол, под которым спрятано оружие, решил укрыться внутри армейского газика. Ну а Гонщик будет наблюдать в бинокль и, как только начнется задержание, подлетит и перекроет на всякий случай выезд сшоссе. Кстати, армейским ребятам следует развернуть свой газик так, чтобы бандиты не могли рвануть по проселку. Значит, машина бандитов будет блокирована с двух сторон. И тогда есть шанс сделать физический захват без потерь.

До назначенного времени оставалось ещё около пятнадцати минут, и надо было расположить силы так, как он задумал. Прежде чем самому залезть под жаркий брезент на дно машины, Сыщик проверил, хорошо ли замаскировались за кустами одетые в камуфляжную форму Взрывник и Механик. Затем посмотрел вдаль на холмистое возвышение, где Гонщик укрыл свою машину за деревьями, а сам наблюдал за поставленным на проселочной дороге газиком.

Все было в порядке, и Сыщик, проверив оружие, залез под чехол. Однако долго в нагретой солнцем машине выдержать было невозможно, и он лежал, высунув голову, готовый в момент появления боевиков накинуть на себя горячий брезент. Да и следовало наблюдать за офицерами. Хотя какое это наблюдение: что можно увидеть и понять, уставившись в неподвижно застывшие прямые спины?

Нет, не должны подвести армейские: слишком велика ставка в этой игре. Не должны! — подумал Сыщик. А что будет с этими молодыми здоровыми мужиками после окончания операции, он думать не хотел.

— Едут, — сдавленным от волнения голосом произнес майор и, быстро обернувшись назад, хорошо поставленным командирским голосом рявкнул: — Укройся, подполковник, не засветись.

Сыщик послушно свернулся клубочком, приготовил пистолет и накинул на лицо край брезента. Теперь его единственной гарантией остались Взрывник и Механик, притаившиеся в кустах.

Сейчас он здорово нервничал. В сущности, он вынужден заниматься не своим делом. Он розыскник, сыщик, и его задача всегда была найти преступника, а вот брать хорошо вооруженную группу лучше всего тренированным ребятам из СОБРа[1]. Ихотя ему, сыскарю, задерживать вооруженных, на все готовых преступников не в новинку, но и привычным это дело не назовешь. Он чувствовал, как все тело стало липким от пота: и от закрывающего доступ воздуха тяжелого брезента, и от напряженного ожидания схватки. Его неуверенность усиливалась тем, что здесь, в машине, лежа среди стволов, сладковато пахнущих техническим маслом, он, накрытый с головой брезентом, не мог ничего видеть, и только обострившийся слух связывал его сейчас с внешним враждебным миром. Единственное, что успокаивало его, так это натужное сопение лежащего рядом Десантника, которому подобные ситуации были привычны физически и психологически.

— Их всего трое, — послышался приглушенный голос прапорщика, — двое вышли, а третий сидит в машине.

Как и было договорено заранее, он специально для Сыщика и Десантника, не имеющих возможности видеть происходящее, комментировал действия бандитов. А майор добавил:

— Они подходят. Мы с прапорщиком в случае чего возьмем на себя их водителя, найдем способ подойти к нему.

Этот вариант действий Сыщик заранее обговаривал с ними на крайний случай, если один из бандитов останется в машине за рулем. Его надо выманить обязательно, чтобы исключить возможность сопротивления или побега.

Майор и прапорщик вышли из газика навстречу прибывшим. Офицеры знали их только по кличкам: Лиса, Перс и Каленый. Старшим у них всегда выступал Лиса — высокий парень с узким удлиненным лицом и рыжеватыми волосами. Он дружелюбно взмахнул рукой:

— Привет доблестным вооруженным силам. Ну что там у вас? — И Лиса шагнул вперед к газику.

— Подожди, не гони, — дорогу ему преградил майор, — у нас проблемы. О делах наших пронюхал один капитан. Без него мы ничего оформить не можем. С ним надо поделиться. К тому же инфляция. Словом, цену мы поднимаем.

Майор действовал совершенно правильно, затягивая переговоры по инструкции, предложенной Сыщиком. Лиса пожал плечами:

— Это не мои дела. Я должен тебе передать деньги и получить товар. Давай сделаем так. Я с тобой за эту партию по старой цене рассчитаюсь, а в следующий раз при расчете доплачу разницу.

— Ну нет, ты меня за дурака не принимай, добавляешь пять процентов, и мы расходимся. Если нет, то скажу прямо: на меня вышли другие люди и предлагают более выгодные условия, чем вы. Если ты отказываешься брать товар по новой цене, то прощевай, мы уезжаем. И, как говорится, пишите письма — адрес старый.

— Слушай, майор. А если Косой потом с меня шкуру спустит за эту переплату? Еще раз повторяю: я тебе передаю деньги по прежней цене, и если Косой согласится, то при следующей сделке добавит тебе что причитается.

— А если он не согласится, то наш навар тю-тю? Нет, Лиса, гони деньги плюс пять процентов от общей суммы, и полюбовно разъезжаемся. Ты и сам понимаешь, что мы с прапором дешевим, продавая вам стволы по бросовым ценам. А тут ещё делиться с капитаном придется. Так что плати, перегружай товар, и разбегаемся. Мне тут с вами светиться не хочется.

И тут, словно подчиняясь молчаливой мольбе майора, из машины вылез Каленый, почувствовав, что дискуссия будет долгой и он сумеет размять ноги и справить малую нужду, пока идут торги.

Все, теперь не было смысла затягивать переговоры. И можно уступить, согласившись на отсрочку оплаты. Но этого и не понадобилось. Лиса молча достал и отсчитал требуемую майором сумму. Тем более что она действительно была намного ниже рыночной.

Заплатив деньги, Лиса вместе с Персом подошли к газику и наклонились над брезентом, намереваясь его поднять. В этот момент майор и прапорщик отодвинулись в сторону, чтобы не попасть в зону ведения огня, если начнется перестрелка, и встать поближе к отошедшему от обочины Каленому. Пока тот низкорослый худощавый брюнет с прыщавым подбородком не сидел за рулем, а стоял рядом, он был неопасен.

Все дальнейшее произошло в течение коротких секунд. Откинув брезент, Лиса и Перс столкнулись с направленными на них стволами. И не пистолетов, а короткоствольных автоматов, не оставляющих им надежд на сопротивление. Сделавший от неожиданности невольное движение назад Перс был сбит на землю подлетевшими Взрывником и Механиком. Каленого схватили и крепко держали майор с прапорщиком. И всю быстротечность задержания завершила с визгом подлетевшая к месту действия машина, ведомая истомившимся в засаде Гонщиком.

Выбравшиеся из-под брезента Сыщик и Десантник провели обыск захваченных бандитов и скрутили им руки их же ремнями. Конечно, можно было надеть и наручники, но для реализации плана Сыщика психологически более правильным было применить особую вязку ремнем. При их умении это было достаточно надежным.

В ярости Лиса злобно ощерился в сторону майора:

— Ты, гад ссученный, ещё попляшешь у Косого. Он за нас с тебя шкуру спустит.

Десантник с размаху влепил Лисе оплеуху:

— Это если твой Косой до утра уцелеет.

Молодец Десантник, вовремя вмешался: и Лису укоротил, и вояк обнадежил. Но надо было быстрее завершать второй этап операции Арсенал, и Сыщик направился к майору и прапорщику:

— Спасибо, мужики. Вы доказали, что вам можно доверять. Садитесь в машину с нашим парнем и езжайте в контору. Мы здесь разберемся и, я думаю, уже сегодня вечером вас отпустим домой. В интересах вашей же безопасности посидеть в конторе несколько часов, пока мы всю группировку не ликвидируем.

Майор кивнул, соглашаясь. По его лицу было видно, что он не знает, как ему теперь вести себя с подполковником: с одной стороны, он задержанный, но в то же время принимал участие в захвате опасных бандитов, рискуя вместе со всеми.

Ему на помощь пришел Взрывник. Сам бывший офицер, он искренне сочувствовал этим, в общем-то, неплохим мужикам, сбившимся с правильного пути в силу сложившихся трудных обстоятельств. Взрывник подошел к военнослужащим, пожал им руки и предложил сигареты. Майор не курил, но, понимая, что должен выполнить ритуал этого внешнего примирения, взял одну сигарету и так с ней в руке и сел в машину Гонщика. Вслед за ним в машину полез прапорщик. Их документы лежали в кармане Сыщика. Он понимал, что в данной ситуации надо успокоить военнослужащих, укрепить надежду на благополучный исход их дальнейших судеб. И, как было неоднократно в прошлом, правильное решение пришло мгновенно. Он подошел к сидящим в машине и через опущенное боковое стекло сказал майору:

— Я посмотрел документы. Ваше командировочное удостоверение в Москву выписано всего на сутки. Так что сделаем все, чтобы вы сегодня же вечером выехали к себе в часть. Идет?

Майор радостно кивнул, и Сыщик после мгновенного колебания протянул ему руку, зная, что такой знак доверия внушит задержанному больше надежды, чем любые слова.

Отходя от тронувшейся машины, Сыщик ощущал странную смесь чувств: гордости за удачно найденный психологический ход и стыда за невольное лицемерие и обман. Ведь знал же он, что все так просто, без последствий для этих служивых людей не обойдется: не позволит Зеро.

Но надо было действовать дальше, и Сыщик решительно направился к стоявшим в стороне бандитам и сгрудившимся рядом с ними его ребятам. Он грубо толкнул Лису в грудь и приказал:

— Садись в машину. Вон там, вдалеке, лесок. Внем и потолкуем.

Было видно, что это обеспокоило Лису, ожидающего совсем иного развития событий. Ведомые и подталкиваемые суровыми мужиками, одетыми в камуфляжную форму, бандиты зашли в небольшую, но густую рощу. Высокие кроны деревьев заслоняли солнечный свет, обильно текущий с синего неба, и создавали мрачное впечатление сумерек, внезапно опустившихся на эту небольшую поляну.

— У нас мало времени, а у вас и того меньше, — применил испытанный прием Сыщик. — А потому я задаю вопросы, а вы быстро и точно отвечаете. — Он говорил уверенно и спокойно, не прибегая в начале разговора к угрозам. Лучше если чувство опасности у них будет нарастать постепенно.

— Мы с ментами общего разговора не имели и иметь не будем, — хрипло произнес Лиса, бросив предостерегающий взгляд на своих приятелей. За себя он не боялся и хотел, чтобы и дружки тоже держали рот на замке.

Но тут сильный удар сбил Лису с ног.

— Это тебе за то, что нас ментами обзываешь. Ятебе за это, падла, шею свернуть могу. — Это Десантник начал новую игру по сценарию под условным названием Конкуренты. Пока все верно, и надо ему подыграть.

— Ха-ха-ха! — искренне рассмеялся Сыщик. — Вот уж ты попал пальцем… Принять нас за ментов: это надо быть таким, как ты, тупоголовым идиотом. Слушайте меня внимательно. Ваш Косой совсем обнаглел, под себя только гребет. Монополистом решил стать и нас подмять собирается. Не выйдет. Мы как продавали оружие, так и будем. Мало того что он нам цену сбивает, так ещё и наиболее выгодные каналы сбыта перехватывать стал. Мы его предупреждали. Но он хорошего языка не понимает. Придется действовать по-иному. И в том, что сейчас происходит с вами, виноват Косой, а не мы.

Сыщик ничем не рисковал. Вряд ли Лиса и его приятели настолько близки к Косому, чтобы знать — наезжали на него конкуренты или нет. А теперь надо наращивать давление на захваченных бандитов, и он сказал:

— Вместо вас могли приехать и другие. Так что лично к вам у нас претензий нет, и если мы договоримся, то все закончится для вас благополучно.

Сыщик стремился решить сразу две задачи: выдав себя за конкурентов, одновременно внушить им надежду на благополучный исход. Все-таки надежда обоюдоострое оружие: она и спасает людей, умирая последней, и ввергает их в бездну греха, заставляя в обмен на жизнь и свободу совершать предательство. Ну что же, пора было завершить вступительную часть.

— Еще раз объясняю: у нас нет времени. Потому мы вынуждены действовать жестко, хотя я этого не хочу. Мне нужно только одно: где находится склад Косого?

— Ну ты даешь! — продолжал упрямиться Лиса. — За крутого себя держишь. Даже если ты не наколешь и нас отпустишь после того, как о складе узнаешь, то Косой нас самолично замочит. Хрен редьки не слаще!

— Ну что же, я уже говорил, что времени у нас мало, а у вас его совсем нет. Теперь не обижайтесь, я вас предупреждал. Вот ты, — Сыщик ткнул пальцем в прыщавое лицо Каленого, — отойди на три шага к этой ямке. Даем тебе три секунды на размышление, чтобы сказать, куда вы должны были отвезти оружие, где у Косого склад.

Каленый вопросительно взглянул на Лису. Тот отрицательно мотнул головой. Может быть, действительно пугают? — с надеждой подумал Каленый, чувствуя ледяной холодок в животе из-за страха скорой гибели. Стараясь не смотреть на направленный на него ствол в большой руке высокого, могучего телосложения парня, он с надеждой и мольбой ловил взгляд Лисы, единственно способного сейчас спасти его от расправы, дав разрешение говорить. Но тот был непреклонен.

Впрочем, Сыщик ожидал такого развития событий. И это его вполне устраивало. Он спокойным, ровным голосом начал считать: Один, два, три. Ивыстрел прозвучал почти одновременно с последним счетом. Каленый лежал с простреленной головой, и не было никаких сомнений, что он мертв. Сыщик с Десантником намеренно все разыграли, по-будничному просто. Именно эта обыденность, отсутствие театральности, их видимое равнодушие и должны были продемонстрировать решимость идти до конца и сломать психологически оставшихся в живых боевиков.

Сыщик подождал, пока успокоятся лесные птицы, всполошенные выстрелом, и, покружив с минуту в воздухе, перестанут тревожно кричать, вновь усядутся на ветки в качестве бесстрастных свидетелей, затем кивнул Десантнику и Механику:

— Отведите Лису метров на десять, вон за те березы. Пусть пару минут подумает. А мы с Персом побеседуем.

Расчет Сыщика был прост: поодиночке их легче расколоть, а то они наверняка боятся друг друга; и, кроме того, у них появится стимул опередить своего напарника и сказать, где склад оружия Косого. Не могут же они не понимать, что наехавшим на них ребятам понадобится только один из них.

И план Сыщика удался. Как только Лису отвели подальше и он скрылся из поля зрения, Перс, уверенный после расправы над Каленым, что перед ним не менты, а своя братва, хоть и из другой группировки, заговорил быстро и сбивчиво:

— Основная часть оружия в бетонном гараже у родственника Косого, старика по кличке Бульба. Это недалеко, я показать могу, но только чтобы Лиса не знал и Бульба меня не видел, а не то доложат Косому и мне в любом случае каюк. Что здесь в лесу мне конец, что там в городе замочат за этот склад. А до Косого вам быстро не добраться: и сам хитер, и охраняют его надежно. Так что покажу издали гараж, а к Бульбе не пойду. Как хотите!

Сыщик кивнул:

— Верю, что не врешь. Подожди пока здесь. Я с Лисой посоветуюсь.

Тот стоял за березой со связанными сзади ремнем руками и с выжидательной надеждой смотрел на подходящего Сыщика, понимая, что он здесь главный и от него зависит дальнейшее развитие событий.

— Ну что, Лиса, допрыгался? Перс тебя опередил. Рассказал про гараж Бульбы. Сейчас мы с ним туда поедем. А ты нам больше не нужен.

— Подожди, не спеши. Кто такой Перс? Да шестерка вонючая. Вы что, взрывать бетонный гараж будете? А мне Бульба поверит и к складу допустит, чтобы новую партию оружия туда поместить. Так что лучше, если я поеду, а не Перс.

— Ну что же, может быть, именно ты с нами поедешь. Я ещё подумаю. А ну-ка назови адрес Бульбы, хочу проверить честность Перса. — Сыщик хитрил, желая на всякий случай узнать точные координаты хранителя склада. И Лиса выдал и название улицы, и номер дома, и этаж. Номер квартиры он не знал, но описал её расположение. Этого было достаточно. Он не врал. Ту же улицу называл и Перс. Все сходилось. Теперь предстояло ликвидировать одного из бандитов: для выполнения задания больше всего подходил Лиса. Предстояло убить Перса.

Сыщик задумался, кому поручить эту неприятную обязанность. Конечно, Десантник подходил больше всего. Но он уже запачкался в этой акции, убив Каленого, а Зеро требовал равного участия всех членов бригады в мокрых делах. И это Сыщик считал справедливым. Он уже хотел поручить ликвидацию Перса Механику, но тут Лиса обратился с просьбой:

— Я поеду с вами и помогу со складом, если буду уверен в собственной безопасности.

— Ну и какую же гарантию ты хочешь? — иронически поинтересовался Сыщик.

— Очень простую: и Перса, и Бульбу вы уничтожите!

Ну и сволочь, ну и мразь, — подумал Сыщик и, разозлившись, принял неожиданное для себя решение.

— Ну-ка развяжи ему руки, они ему сейчас понадобятся, — кивнул он Десантнику.

— Зачем? — настороженно спросил Лиса.

— Сейчас узнаешь. Я так думаю, что ты больше всех нуждаешься в том, чтобы не было лишних свидетелей. Мы по небрежности можем и не добить, в живых оставить, а ты, как лицо, кровно заинтересованное, все сделаешь как следует. Это будет нетрудно: он связан, а ты мужик крепкий, махнешь пару раз ножичком, и все — нет свидетеля! И ты будешь уверен в безопасности, и мы поймем, что тебе можно доверять. Согласен?

У Лисы заходили желваки. Вот черт, что надумали! Он всегда был вором, а не убийцей. Но через труп Перса он получал шанс выжить. Ясно, что эти ребята — отмороженные и готовы просто так, между прочим, убрать любого подвернувшегося человека.

А может быть, это и к лучшему — убрать опасного свидетеля? — подумал Лиса и обреченно кивнул головой.

Одним легким движением Десантник развязал ремень и освободил его. Лиса, вытянув руки, тряхнул ими, разгоняя кровь в запястьях, что было совсем не лишним в предстоящем деле — ему протянули нож с длинным узким лезвием. На плохо гнущихся ногах, сопровождаемый Десантником и Сыщиком, он пошел по направлению к месту, где стоял Перс. Сыщик подмигнул Механику и шепнул:

— Поможешь нашему новому другу — добьешь, чтобы долго не мучился. — Он не хотел излишне травмировать своих ребят сценами человеческого страдания.

Механик кивнул. Он все понял.

Увидев подходящих к нему людей, Перс побледнел, хотел что-то сказать, но у него от страха сдавило горло и он лишь промычал что-то непонятное для стоящих рядом с ним палачей.

Словно боясь растерять решимость, Лиса неуклюже, мелкими прыжками подскочил к жертве и, яростно рыча, неумело ударил своего приятеля ножом в грудь. Лезвие наткнулось на ребро и не захотело входить глубже. На белой рубашке Перса сразу выступило темное пятно. Он взвизгнул от боли и заплакал. И тут же Механик, не дожидаясь командного сигнала от Сыщика, произвел выстрел. АЛиса, увидев, как, сбитое пулей, тело неуклюже из-за связанных сзади рук свалилось на траву, поспешно отбросил в сторону нож, словно гадкое насекомое, случайно попавшее ему в ладонь.

— А вот это ты зря: возле трупа свои отпечатки оставляешь, будто тебе все равно, что дальше будет. Зачем же светиться? — Говоря так, Сыщик вновь попытался внушить надежду человеку, от которого во многом зависело дальнейшее успешное развитие операции. Он поднял нож и вытер о брюки лежащего неподвижно боевика.

— Ну что же, Лиса, поехали дальше. Время не ждет. По дороге посоветуемся, что сказать Бульбе.

— А что тут думать? Скажу, что новая поставка состоялась и Косой велел срочно все сложить в склад.

— А как мы его выманим из квартиры, чтобы перед домашними не засветиться?

— Нет у него домашних. Один старый пень живет.

— Это хорошо. Значит, лишних хлопот не будет. Садись в машину. Поехали.

Лишних хлопот действительно не было. Все оказалось обыденно просто. Бульба — седовласый старик с широким носом, за который, по-видимому, и получил свое прозвище, — даже не удивился, увидев пришедших вместе со знакомым ему Лисой чужих людей: надо так надо. Он взял увесистую связку ключей и повел их через соседнюю улицу на пустырь, где стояло несколько сероватых приземистых, капитально сделанных гаражей. Сыщик, сдерживая волнение, наблюдал, как старик долго возился с тяжелым замком и с натугой раскрыл массивную железную дверь.

Этот гараж словно крепость, подумал Сыщик, рассматривая тяжелые бетонные стены.

Посредине стоял раритет — старенькая горбатая Победа, а под ней зияла глубокая ремонтная яма. В ней виднелись накрытые чехлами оружейные ящики. Да, они попали в точку: здесь хранился целый арсенал. Сыщик сразу подумал, что погрузить и увезти в двух машинах весь этот груз будет нелегко. Но задерживаться здесь, несмотря на довольно глухое место, было нельзя. Он подмигнул Десантнику и кивнул на Бульбу, а сам встал чуть сзади Лисы. Как только Механик прикрыл за ними дверь, включив висящую сбоку лампочку, Десантник умелым ударом ножа прикончил старика, а Сыщик выстрелил Лисе в затылок: так будет лучше, он даже не успел осознать свою обреченность. Мавр сделал свое дело — мавр может уходить. Вот пусть и уходит. И, вспомнив, как Лиса бросился с ножом на своего приятеля, Сыщик почувствовал некоторое утешение, оправдывая его подлостью собственное лживое обещание не трогать этого человека. И сама мысль, что сегодня вечером ему ещё придется решать судьбу армейских служак, была противна.

Сыщик поспешил дать указание подогнать к гаражу машины и начать погрузку. Сам же направился к телефону-автомату на углу соседней улицы. Надо было доложить и получить дальнейшие указания Зеро, ожидающего его звонка на конспиративной квартире.

Истомившийся от нетерпения и неизвестности Зеро поднял трубку сразу после первой трели звонка. Услышав сообщение Сыщика, облегченно вздохнул:

— Ну и молодцы! Грузите все, что войдет в обе машины, и отгоните их в район Плющихи. Помнишь место, где меня в последний раз высаживали? Вот там и поставьте обе машины. За груз не беспокойся — его возьмут те, кому положено. А сами поодиночке на городском транспорте добирайтесь сюда ко мне, на явку. Да, кстати, гараж не забудьте закрыть как следует, чтобы не сразу спохватились. Все ясно?

Сыщик исполнил все в точности. Машины на приспущенных от тяжелого груза колесах катились медленно, и они затратили больше времени, чем предполагали, добираясь до места. Оставив машины у тротуара, они разошлись в разные стороны, чтобы порознь добираться до конспиративной квартиры, где их ждал Зеро.

У Сыщика появилось желание задержаться возле оставленных ими машин и из укрытия понаблюдать за теми, кто возьмет груз. Но не было времени, его ждало ещё решение проблемы с офицерами. И он, выдержав пять минут, но так и не дождавшись получателей груза, вынужден был поехать вслед за всеми.

Когда в комнате собрались все члены бригады, кроме Гонщика, сидящего на запасной квартире с офицерами, Зеро их сдержанно похвалил за ликвидацию опасного арсенала и сказал:

— Ну, теперь осталось только решить вопрос с армейскими негоциантами. Какие будут предложения?

— Отпустить их с миром надо. Они нам помогли там, в лесу. Да и напуганы задержанием, а потому будут молчать. И не посмеют больше торговать оружием.

— Ты, Взрывник, меня неверно понял. Я не спрашивал — казнить их или миловать. Здесь вопроса нет: в живых их оставлять никак нельзя. Слишком много знают, да и вас в лицо видели. Так что я интересуюсь лишь тем, как их ликвидировать. Надеюсь, это понятно?

— А я все равно против, — загорячился Взрывник. — Мужики попали в затруднительное положение, сломались. Но им можно дать шанс исправиться. Тем более у майора трое детей. Я лично не решусь их осиротить.

— Не дури, — вспылил Десантник, — Зеро прав. Косой-то знает, из какой они воинской части. И, обнаружив трупы и исчезновение оружия из гаража, возьмется за них всерьез. Они все расскажут. Так что нет у нас выбора.

Зеро уже открыл рот, чтобы пресечь ненужную перепалку и высказать свой вердикт, когда Сыщик поспешил вмешаться:

— Разрешите мне сказать. Когда я учился в милицейском учебном заведении, читал у нас лекции по оперативной работе профессор Гребельский. Так вот он любил говорит: давайте поищем палиативный вариант. Вот я сейчас и хочу предложить такой вариант, чтобы все стороны были удовлетворены. ИЗеро, и Десантник абсолютно правы. Если не хотим собственного провала, то надо офицеров ликвидировать: слишком уж они опасные свидетели. Но в то же время надо все обставить под несчастный случай, под автокатастрофу на обратном пути из командировки. Ехали усталые, не справились с управлением, свалились в кювет, машина загорелась. Вот вам и смерть при исполнении служебных обязанностей. В результате женам и детям положена пенсия по смерти кормильца вместо суда и позора.

— Ну что ж, этот вариант подходит, — согласился Зеро, — вполне гуманно по отношению к сиротам.

— Все равно я в этом участвовать не буду! — заупрямился Взрывник.

Взглянув на его окаменевшее лицо, Зеро решил не настаивать:

— Тебя никто и не посылает: Десантник и Механик все сделают. Поедете вместе с офицерами в газике. Его нам вернут на то же место на Плющихе. И вторая машина там же будет. На ней поедет вслед за газиком с интервалом в десять минут Гонщик, чтобы вас подобрать после того, как инсценируете автокатастрофу. А теперь обговорим технические детали. Ты, Десантник, физически отключаешь, а Механик обеспечивает падение в кювет так, чтобы машина загорелась. Это не сложно?

Механик пожал плечами:

— Любой мальчишка это сможет сделать.

— Ну что же, — подытожил Зеро, — давайте действовать. И поймите, от их гибели зависит ваша жизнь. Так что не подкачайте!

И они не подкачали.

Глава 5. Первая потеря

Прошло десять дней, и Зеро снова прозвонил им сбор. Он не хотел этой новой акции, но Руководитель настоял: Я понимаю, что ребята устали. Приближается главная, конечная цель создания бригады, и хорошо бы им дать отдохнуть. Но ситуация сложилась такая, что нужно срочно наказать неких подонков. Срочно, немедленно! Я считаю это просто необходимым! Пусть твои ребята разомнутся. Кроме того, мы уже должны думать об их дальнейшей судьбе. Надеюсь, ты меня понимаешь?

Зеро хорошо понимал своего Руководителя, и тот это знал. Вернувшись домой, Зеро был в смятении: ему не хотелось приступать к завершающей стадии деятельности созданной им бригады. Но надо же было когда-то начинать. И, пересилив себя, он подсел к телефону, намереваясь вновь собрать своих ребят.

Они прибыли своевременно. Сидя за круглым столом, Зеро обвел взглядом лица всех пяти членов бригады. Все они были сосредоточенны и напряженно ждали его сообщения.

И, начав инструктировать этих серьезных, готовых на все мужиков, он вновь поймал себя на мысли, что повторяет почти слово в слово наставления своего Руководителя: Работенка непыльная. Ликвидировать будем мелочь, двадцатилетних пацанов. Но волчата уже сбились в стаю. Вначале шалили у себя в подмосковном городке. Так, рядовые дела: рэкет, наперстки, грабежи. Но вот положил на них глаз один авторитет, и по его заказу они выполнили три или четыре убийства. Правда, чисто сработали: ни свидетелей, ни малейших улик, а оружие оставлено на месте. В общем, все как положено. Играют ребятки в крутых. Вот и решено их казнить за старые преступления и этим попытаться предупредить новые. И это дело поручили нам.

— Непонятно мне это, — счел нужным высказаться Сыщик, — ну ладно, бывают действительно дела нераскрываемые, а тут шпана какая-то мелкая. Пусть сыщики их прищучат за другие преступления, хотя бы и за хулиганку, или наркоту с оружием найдут, а потом раскалывают на эти заказные убийства. Механизм-то подобных дел отработан годами, и зачем нам в это влезать, не понимаю? Не для таких дел мы объединялись.

Зеро поморщился. Он заранее знал, что будут осложнения. И подготовился к ответу:

— Все верно, и ты рассуждаешь профессионально грамотно, но, по оперативным данным, в ближайшие дни они должны совершить новое убийство, и его надо предупредить. К тому же я не понимаю, почему ты считаешь нормальным посадить за решетку людей, виновных в убийстве, всего на три года за хулиганство? Что нам поручили, то мы и выполним. Или ты отказываешься?

— Нет, я не отказываюсь, пойду, как и все, — как можно беззаботнее сказал Сыщик, про себя твердо решив как можно скорее разобраться в сложившейся ситуации и получить ответы на постоянно возникающие у него вопросы.

— Так вот, по имеющимся у нас данным, этот молодняк — исполнители заказных убийств Ленчик, Клык и Змей — почти каждый день по вечерам гужуется в одном подмосковном ресторане. Там их и кончите. Не внутри ресторана, конечно: нам ни лишние жертвы, ни шумная реклама не нужны. Как только они отгуляют, выйдут, вы и приступите к делу. Уберете зверенышей и уедете. Как всегда, оружием и транспортом я вас обеспечу. Проблем не будет. Теперь давайте уточним детали. Какие будут предложения? — Зеро повернулся и выжидательно посмотрел на Сыщика. Но тот отрицательно покачал головой:

— Это не моя стихия. Тут Десантнику карты в руки. Он в таких ситуациях специалист.

Десантник кивнул, усмехаясь:

— Есть у меня довольно простой план. Двое наших будут находиться внутри ресторана и наблюдать за ними. А трое сидеть в машине. Когда они выйдут, то окажутся взятыми в клещи, и у них не будет шансов уйти живыми.

— Ты подожди со своими клещами, а то друг друга постреляете, если с противоположных сторон палить начнете, — осадил его пыл Зеро.

— Так я ещё ничего и не говорил в деталях об операции, — обиделся Десантник. — Вот побываем на месте и определимся, кто и где будет стоять и в кого вести огонь на поражение.

— Значит, так и решим для начала: двое пасут их внутри, а трое снаружи. В деталях определитесь завтра прямо на месте. Деньги и экипировку получите в достатке. Для дежурства на улице я выделю вам две машины. Так будет вернее и надежнее. Те, что будут находиться внутри, должны вести себя подобающим образом. Не как на собственной свадьбе сидеть с каменными лицами, а можете покутить и чувствовать себя непринужденно: ни вина, ни девочек не чураться. Но в меру, не переборщите. А то я вас знаю, дорветесь на халяву, — и Зеро весело, от души рассмеялся. Он не без оснований считал, что любой серьезный разговор должен кончаться шуткой.

Но в этот раз ребята его не поддержали. И дело было вовсе не в сложности задания. Просто оно им не понравилось. И Зеро понимал, что ликвидацию мелких боевиков они считали недостойной их опыта и квалификации.

Расходились, как обычно, по одному. Сыщик, сославшись на то, что опаздывает на важную встречу, ушел третьим. Спрятавшись за уже знакомый киоск, он внимательно следил за подъездом. В его руках был фотоаппарат, извлеченный из спортивной сумки. Его интересовал Зеро. Не сам по себе, хотя и личность он, конечно, интересная, а вот задания его беспокоили все больше. И хотя Сыщик опасался быть замеченным, но для задуманной им проверки позарез нужна фотография Зеро. Он настороженно следил за подъездом, одновременно осматриваясь по сторонам, и вдруг заметил на противоположной стороне улицы подъехавшую автомашину. Сыщик взглянул на цифры номерного знака и почувствовал, как забилось тревожно сердце. Это был тот же самый номер, который он видел на машине несколько дней назад на этом же месте. По крайней мере две последние цифры были парной шестеркой.

— Подожди паниковать, — сказал он себе, — возможно, это просто совпадение и кто-то приезжает сюда, в этот дом напротив нашей конспиративной квартиры, по личным или служебным делам. Хотя вероятность того, что пасут именно нас, достаточно велика.

Он лихорадочно начал продумывать возможности установления владельца автомашины по её номеру, перебирая в уме свои знакомства среди сотрудников ГАИ. Но в этот момент из подъезда вышел Зеро. Опасаясь, что его заметят, Сыщик вынужден был, укрываясь за стенкой киоска, сделать всего один снимок, фиксирующий Зеро сбоку вполоборота. Он даже не был уверен, что сделанное фото позволит кому-либо опознать запечатленного на нем человека. Но по крайней мере он сделал попытку.

Зеро пошел в противоположную от газетного киоска сторону. Следить за ним Сыщик не мог: это было опасно. И он, свернув за угол, отправился к автобусной остановке, продолжая думать о подозрительной автомашине, стоявшей на соседней улице. На душе было тревожно, и предчувствие беды не покидало его весь день.

В первый вечер внутри ресторана повезло находиться Гонщику и Механику. А Сыщик вместе с Десантником находились в машине недалеко от входа в ресторан. Метрах в ста их подстраховывал на другой машине Взрывник. Заранее было договорено, что если Ленчик с друзьями сегодня не появится, то завтра внутри ресторана будут светиться Взрывник и Десантник, а Сыщик по-прежнему будет прятаться за тонированными стеклами машины: ему нельзя было появляться в этом ресторане, так как среди его посетителей было много крутых ребят, которые могли его опознать по прежней оперативной работе.

Был уже девятый час вечера. Публика разогрелась выпитым и почти не смолкаемой, возбуждающей нервы музыкой молодых исполнителей, старающихся заслужить одобрение и материальные знаки внимания со стороны обеспеченной публики. Гонщик с Механиком поначалу говорили о технике, автомобилях, гонках, в которых, оказывается, оба принимали участие, правда, в разное время. Но постепенно, убедившись, что скорее всего Ленчик и его подручные в этот вечер уже не появятся, они отдали должное дорогостоящим блюдам и обильной выпивке на деньги, щедро выделенные Зеро. В разговоре они незаметно, плавно перешли к извечной теме о женщинах. И начал её Механик, заявив, что за автомобилем надо ухаживать, как за женщиной, а во время гонки укрощать капризный нрав, а уж он-то в этом понимает, так как в свои тридцать лет является убежденным холостяком и ни разу не позволил ни одной женщине себя охмурить. В ответ Гонщик откровенно пожаловался, что был женат, но развелся, хотя продолжает любить и жену, загулявшую стерву, и оставшегося без отца сына.

Механик сочувствовать не стал:

— Ушла, и хорошо! Тебе меньше забот. Вот посмотри, какие кругом девочки. Правда, почти одни проститутки. Даже те, что со своими мужиками сюда пришли, все равно проститутки, так как из-за денег с этими новоявленными бизнесменами связались… Да наплевать нам на них. Вон в уголке две крали сидят, скучают. Клиентов поджидают. Одна черненькая, толстая, а другая беленькая, с фигуркой гимнастки. Давай подснимем! А что? Денег у нас сегодня достаточно. А перед Зеро отчитаемся, мол, для соблюдения конспирации баб продажных зацепили. Ведь ясно уже, что наш объект здесь сегодня не появится!

— И все-таки давай немного подождем. Ну, скажем, ещё минут двадцать. Если уж станет ясным, что серьезной работы не будет, то можно и подснять этих женщин, — согласился Гонщик и почувствовал холодок в груди от собственной смелости. Он тяжело знакомился с женщинами и не умел за ними легко и беззаботно ухаживать. А уж тем более никогда бы сам не отважился взять проститутку.

А может быть, они и не продажные женщины, а попали сюда случайно. Ну, например, отметить день рождения, даже подумал он, и тогда их с Механиком предложение будет воспринято как оскорбление.

Дав опрометчивое согласие на знакомство с проститутками и жалея об этом, Гонщик мысленно желал, чтобы в зале вдруг объявились Ленчик, Клык и Змей, и тогда у него появится повод для достойного отступления. Но одновременно ему хотелось, чтобы все же Механик договорился с девушками, и тогда он наконец-то после долгих дней одиночества и воздержания окажется в постели рядом с молодым женским телом. Пожалуй, лучше, если это будет та худощавая блондиночка с настороженными и немного испуганными большими глазами. Но здесь инициатива принадлежала Механику, и он не решился сказать о своем желании. Стрелка часов, равномерно перескакивая с деления на деление, казалось, делает это нарочито медленно. Теперь Гонщик уже жалел, что отсрочил на двадцать минут ставшее вдруг нестерпимо вожделенным для него знакомство.

Механик неторопливо разлил уже не в рюмки, а в фужеры остатки коньяка:

— Будем закругляться!

— Наверное, многовато будет, переберем и удовольствия не получим, — засомневался Гонщик. — Да и время истекает, — добавил он, опасаясь, что намеченных ими женщин кто-нибудь перехватит раньше их.

— Ну что же, пойдем на абордаж, — лихо предложил Механик.

— Да нет, я посижу подожду, а ты иди договорись за обоих.

Механик покачал иронически головой и понимающе хохотнул:

— Ну ты даешь! Может быть, для тебя девку раздеть и к тебе в постель положить? Ну ладно, посиди. Я сейчас, мигом.

Гонщик с волнением в душе, ругая себя за то, что позволил втянуть в эту авантюру, наблюдал, как Механик о чем-то весело спорит с оживившимися молодыми женщинами. Те охотно поддерживали разговор и смеялись, но тут Механик повернулся и ткнул пальцем прямо в него. Гонщик смутился, привстал и неуклюже поклонился.

Вот идиот, тут же подумал он о себе, увидев, как вновь весело засмеялись подруги. А Механик, сказав им что-то, насмешившее их ещё больше, направился обратно к нему:

— Все в порядке. Я обо всем договорился. Я себе беру черненькую, ты уж не обижайся, а с блондиночкой пойдешь ты. Сейчас расплатимся за ужин и разъедемся. К себе их везти нам нельзя из-за конспирации. Так что придется ехать к ним на хаты. Давай деньги. За то, что сняли девочек, вон тому хмырю у стеночки надо отвалить требуемую сумму. Ну а за удовольствие — плата отдельная. Эти девки ещё не очень дорогие. По нашим деньгам.

И, повернувшись к официанту, он требовательно подозвал его к столику.

Расплатившись, они взяли по бутылке водки с собой, чтобы продолжить веселье. Затем Механик подошел к вальяжно развалившемуся в кресле мужику, кивнул в сторону уводимых ими проституток и отсчитал необходимую сумму. Тот благосклонно махнул женщинам, и те послушно, как по команде, встали и направились к выходу. Гонщик и Механик последовали за ними. На минуту они задержались перед дверью, чтобы Сыщик с Десантником заметили их уход.

Затем Механик подтолкнул блондиночку к Гонщику:

— Вот тебе на сегодняшнюю ночь партнер. Только не обижай его, он у нас сегодня новичок. Считай его своим крестничком, — и он захохотал, обняв за толстую талию чернявую смешливую красотку. Беляночка, по-хозяйски схватив Гонщика за руку, кивнула:

— Там за углом леваки стоят, ждут пассажиров. Поехали! У тебя есть куда ехать? Нет? Ну ладно, придется ко мне, хотя не хотелось бы! Да делать нечего!

Ехали они довольно долго, петляя по окраине Москвы. Наконец их высадили возле низкого двухэтажного дома. Беляночка, стараясь не шуметь, отперла дверь, прижав палец к губам, провела его по длинному коридору в коммунальной квартире и, миновав кухню, где висело мокрое после стирки белье, остановилась у деревянной, когда-то окрашенной в белый цвет двери, краска на которой облезла от горячего воздуха и влаги из кухни.

Оставив его снаружи, блондиночка проскользнула в комнату, и он услышал приглушенную ругань и препирательства. Наконец шум стих, дверь со скрипом открылась, и он проскользнул внутрь вслед за призывным жестом женщины. С трудом разглядел в полумраке комнаты кровать со спящим ребенком, за ней небольшой круглый стол и маленький диванчик в углу, на котором сидела старуха с распущенными волосами и в ночной рубашке. Она бросила злобный взгляд на незваного гостя.

Не обращая на неё внимания, женщина взяла его за руку и повела по направлению к окну мимо платяного шкафа с зеркалом. Глянув в него, Гонщик невольно почувствовал комизм сложившейся ситуации: со стороны увидел оказавшуюся не такой уж молодой и привлекательной усталую женщину, ведущую за руку, как испуганного ребенка, высокого мужика, а на заднем плане виднелась неряшливая старуха, напоминающая нахохлившуюся хищную птицу. Все это плохо вязалось с недавней праздничной атмосферой света и музыки в зале ресторана.

Женщина завела его за шкаф, где стояла кровать, и задернула, словно ширму, ситцевую занавеску, прикрепленную между шкафом и окном.

— Ты, наверное, не ожидал, что я живу в таких условиях? Ехать-то все равно было некуда. Я-то в ресторане не постоянно обретаюсь. Так, иногда подрабатываю. Спасибо Евгеше — местному сутенеру: пускает иногда за отдельную плату подработать. Да ты не беспокойся — обслужу даже лучше, чем профессионалка. Ведь и мне не так уж часто перепадает мужская ласка. Давай раздевайся и не тушуйся.

Скидывая с себя одежду, Гонщик, чтобы не молчать, кивнул в сторону отгораживающего их от остальной части комнаты шкафа:

— Это твоя мать?

— Да нет, свекруха. Муж-то, дурак, в тюрьме уже третий год отдыхает, а я тут вынуждена крутиться как волчок, чтобы его мать и сына прокормить. Да ты не беспокойся. Давай сюда водку, что с собой принесли, нальем ей полстакана, и она подобреет.

Женщина вынесла водку за ширму. Было слышно, как старуха, булькая и хрипя, заглатывает беззубым ртом веселящую жидкость.

— Ну вот, теперь спи и не возникай! — приказала женщина свекрови и вернулась к нему. Подправив занавеску, начала торопливо раздеваться. Не желая её смущать, Гонщик отвернулся к стене.

Действительно, парень новичок, неиспорченный совсем. Ну тем и лучше. Даже интереснее — и женщина скользнула к нему под одеяло.

Ночью Гонщик просыпался несколько раз. Лежащая рядом с ним женщина дышала ровно и спокойно. За занавеской натужно хрипела старуха и посапывал ребенок, который иногда вскрикивал в тревожном сне. И Гонщик с тоской думал, когда же начнет светать и он сможет уйти из этого душного мрачного закутка, в котором оказался по собственной глупости. Наконец он не выдержал и, стараясь не задеть и не разбудить свою случайную партнершу, встал и начал одеваться. Но женщина спала чутко и, приподняв голову, равнодушно спросила:

— Уже уходишь? Деньги положи на тумбочку.

— А сколько? — глупо спросил Гонщик.

— С твоим другом на лимон договаривались.

Она, конечно, врала. Это было ясно. Но и вечером, при знакомстве, и ночью, в постели, она почувствовала неуверенность новичка и знала, что он не заартачится и заплатит. Так оно и получилось. Гонщик, стараясь особенно не скрипеть половицами, подобрался на цыпочках к двери и, выбравшись на улицу, облегченно вздохнул. Его раздирали противоречивые чувства: к испытанному физическому удовлетворению примешивалось горькое разочарование и обстановкой, в которой происходило действо, и видимым равнодушием к его особе женщины, к тому же явно и бессовестно его обманувшей. Он с горечью сплюнул, решив больше никогда не связываться с проститутками, и зашагал в сторону видневшейся невдалеке станции метро.

На следующий вечер Механик сидел с Сыщиком в машине на заднем сиденье и, наблюдая за входом в ресторан, в деталях расписывал, как повеселился ночью на деньги Зеро. Они уже знали, что Ленчик и его неразлучные спутники недавно прошли и скрылись за массивными дверьми ресторана. Там уже за ними вели наблюдение Взрывник и Десантник, наслаждаясь выпивкой и вкусной едой за казенный счет. Оставалось только ждать выхода жертв на улицу. И возможно, именно близкое предвкушение предстоящего дела волновало Механика и заставляло беспрерывно трепаться.

Сыщик его почти не слушал. Он продолжал думать о своих подозрениях и необходимости привлечь к их проверке ещё хотя бы одного члена группы. Механик не очень-то подходил на роль помощника: и опыт не тот, и погулять любит. Но у Сыщика не было иного выхода. Нужно было спешить, и он понимал, что вряд ли ещё скоро представится удобный случай поговорить с глазу на глаз с кем-нибудь из членов их бригады. Ленчик находился в ресторане уже более часа и мог выйти оттуда в любой момент.

И Сыщик решился:

— Слушай, Механик, сейчас с тобой подробно говорить не буду. Здесь не место и не время. Предупреждаю, дело серьезное, и я тебе доверяю. Мне нужен твой совет. Если ты согласишься дать мне свой телефон, то в субботу утром я тебе позвоню, и мы встретимся ненадолго, минут на десять-пятнадцать.

— Зеро запретил узнавать друг о друге что-либо, — недоверчиво протянул Механик, опасаясь провокационной проверки со стороны этого хитрого опера.

— А мы ему не скажем, он и не узнает, — уверенным голосом ответил Сыщик.

До чего же любопытна человеческая психология! Казалось бы, очень простые слова, словно между детьми, собирающимися совершить шалость, а вот все-таки возымели свое действие, и Механик после некоторых колебаний, почувствовав по тону Сыщика, что дело действительно нешуточное, назвал номер своего телефона. Сыщик несколько раз повторил цифры про себя, привычно сложив в легко запоминающиеся комбинации.

И тут, словно дождавшись их договоренности, из ресторана вышел Ленчик в сопровождении своих неразлучных дружбанов. Сыщик помигал стоп-сигналами своей автомашины, давая знак Гонщику подъехать и подключиться к акции.

И Змей, и Клык, насмотревшиеся западных кинобоевиков, вели себя как настоящие крутые парни. Они настороженно осмотрелись вокруг, затем Клык выдвинулся вперед, закрывая Ленчика от возможных врагов, а Змей стоял чуть сзади, страхуя своего хозяина от неожиданностей. Они осмотрелись и, решив, что все в порядке, двинулись к своей тачке. Но их осторожности хватило всего на несколько мгновений. Сделав несколько шагов, они оказались вровень с Ленчиком и шли с ним рядом, представляя собой легкие мишени. Вслед за ними из дверей ресторана выскользнули Взрывник и Десантник и тут же резко ушли вправо, чтобы не попасть под огонь Механика и Сыщика.

Все роли были распределены между ними заранее. Ленчика брал на себя Сыщик, а Механик и Гонщик должны вести огонь по его телохранителям. Причем по договоренности, не зная, как они будут располагаться на местности, Гонщик должен был убрать того, что слева, а Механик — справа от Ленчика.

Вот они уже в пяти шагах от их автомашины, и промахнуться практически невозможно. Механик и Сыщик выстрелили одновременно. И тут же, с запозданием в несколько секунд, Гонщик из соседней машины метким выстрелом сбил замершего в ужасе при первых звуках стрельбы Клыка. Сбоку к упавшим подбежали, как и было запланировано, Взрывник и Десантник и не мешкая произвели контрольные выстрелы в лежащие неподвижно тела.

И тут случилось непредвиденное: голова Взрывника резко дернулась, и с мгновенно залитым кровью лицом он неловко начал валиться вперед на поверженные бандитские тела. Десантник, мгновенно сориентировавшись, подхватил тело товарища и потащил его к машине. Гонщик помог уложить Взрывника на заднее сиденье, и они рванулись вслед за машиной Сыщика, спеша удалиться от этого опасного места, где мог прозвучать ещё один таинственный неслышимый выстрел и унести жизнь любого из них.

Выехав за город, они свернули с шоссе в лесок и обступили машину, в которой лежало тело Взрывника.

— Мертв, — сказал Механик, пощупав пульс на холодной руке.

— И без тебя видим, — раздраженно огрызнулся Десантник. — Кто же это его? Пуля со стороны ресторана прилетела, но у входа никого не было.

Установилось молчание, которое прервал, подозрительно прищурясь, Гонщик:

— Может быть, мы чего-то недоучли, а, Десантник? Ты у нас все планировал, вот и объясни!

— Ничего я не знаю, так же как и вы, и сказать мне нечего, — пожал плечами Десантник.

А Сыщик за него заступился:

— В таких делах все предусмотреть невозможно. — Он, конечно, лукавил: подтверждались его худшие подозрения, хотя он страстно хотел ошибиться. Но нет, пока мне сказать ребятам нечего, вот в ближайшие день-два все выясню, тогда и поговорим, — решил он.

— Что делать с трупом будем, Сыщик? — Они вновь обращались к нему как к главному и самому опытному.

— Конечно, лучше было бы его закопать здесь и не рисковать. Но вдруг у него семья? Так что придется везти. Пусть похоронят хотя бы по-человечески, — поддался Сыщик первому душевному порыву.

— Это глупо, Сыщик, тащить тело до Москвы. Если не хочешь закопать, то пусть уж лежит в машине. Все равно она залита кровью и бросать её надо. А мы вчетвером на твоей тачке будем выбираться. Тут в десяти минутах езды уже городские автобусы ходят. Там и рассредоточимся. Что скажешь?

Сыщик колебался лишь мгновение:

— Ты прав, Десантник. Не будем терять времени на похороны. Но и оставить тело здесь нельзя. Облей машину бензином и сожги вместе с телом. Иначе могут и на нас выйти. Давай побыстрее.

Привычного ко всему Десантника не надо было долго уговаривать. Достав канистру с бензином, он начал обливать машину с лежащим на заднем сиденье трупом.

— Не нравится мне все это. Похоронить бы надо, — недовольно заметил Гонщик.

— Нет у нас времени! Наверное, уже шум поднялся, и надо успеть выскользнуть, пока менты оцепление не выставили, — зло отреагировал Десантник.

Стремясь смягчить ситуацию и не допустить ссоры, Сыщик пояснил:

— Ничего страшного здесь нет. В крематории все равно людей сжигают, а уж чей пепел потом хоронят, никто и не знает. Место мы запомним и потом горсть пепла отсюда захороним, если будет возможность. Ну все, кончаем дискуссию, зажигай, и поехали.

Десантник, аккуратно поливая бензин из канистры маленькой струйкой, проделал невидимую горючую дорожку в сторону от автомобиля, в котором лежало мертвое тело. Затем бросил спичку, и огонек, весело петляя, помчался зигзагами, чтобы достичь легковоспламеняющейся лужи и охватить весь автомобиль с притаившимся внутри страшным грузом.

Затем Десантник нырнул в ожидавшую его машину, и оставшиеся в живых члены бригады помчались по направлению к Москве. Перед поворотом Гонщик обернулся. Позади полыхал огромный костер. Словно в конце смены в пионерском лагере, — некстати подумалось ему.

Им повезло: они успели прорваться в город и разъехаться. Как и было оговорено, Сыщик, бросив машину в одном из тихих переулков, позвонил на конспиративную квартиру к Зеро и сообщил о случившемся.

Зеро был краток:

— Ну ладно, пока гуляйте. Главное, что задание выполнили. Молодцы! И с телом Взрывника поступили правильно. Отдыхайте. Я позвоню, когда понадобитесь. Все. Отбой!

Непохоже, чтобы он сильно расстроился, подумал Сыщик. И тут ему вспомнилась перепалка между Взрывником и Зеро по поводу казни офицеров. Может быть, он потому и не жалеет? Хотя, возможно… — Жуткая догадка потрясла Сыщика. — Нет, так долго продолжаться не может. Завтра я должен буду все выяснить, пусть и с риском разоблачения. А в субботу встречусь с Механиком. В воскресенье съезжу на рыбалку, поразмышляю, успокоюсь, отдохну, а с понедельника начну действовать. Если нас подставили, то Зеро первый пожалеет об этом.

Эта мысль его несколько успокоила. Он даже не предполагал, составляя распорядок своей жизни на ближайшие три дня, что кто-то более могущественный уже все продумал за него и не даст возможности осуществиться его планам.

Глава 6. От трех бортов в лузу

Утром Сыщик проснулся рано: сон был коротким, тяжелым из-за забот и тревог последних дней. Он не знал, повезет ли ему встретить человека, с которым необходимо побеседовать во что бы то ни стало. Обычно подполковник по пятницам появлялся в Доме творчества, чтобы поиграть на бильярде. И только участие в сложном раскрытии убийства могло нарушить этот его раз и навсегда заведенный ритуал. Он был хороший, опытный сыщик и не менее уважаемый среди игроков мастер, способный положить по пять-шесть шаров с одного кия. Правда, в американку он играл редко, предпочитая пирамиду с её хитроумными комбинациями выведения полосатого шара на позицию, удобную для нанесения очередного удара по шарам, представляющим наибольший интерес. Наверное, игра в пирамиду напоминала ему оперативную работу, также требующую точного расчета и предвидения дальнейшего развития событий на несколько ходов вперед.

Впрочем, Сыщик полагал, что его бывший коллега и товарищ во время игры на бильярде совсем даже не вспоминает о профессиональных заботах, забывает обо всем на свете точно так же, как и он сам, когда выезжает на рыбную ловлю на знаменитое озеро в соседнюю область.

Вспомнив о своем любимом занятии, Сыщик представил себя, с удочкой замершего над подернутой легкой рябью водой, и явственно почувствовал, как успокоение вливается в его встревоженную душу. Нет, что бы там ни было, хоть землетрясение, хоть потоп, но он завтра же выберется туда, на природу, подальше от людей с их постоянным беспокойным устремлением к достижению, казалось бы, важных, но, в сущности, пустых и никчемных целей.

Да я и сам такой же: возомнил себя целителем общества, бесстрашным охотником, беспощадно уничтожающим злобных хищников и иную скверну. Но если сегодня, после встречи с подполковником, подтвердятся мои подозрения, то получится, что никакие мы не охотники, а в лучшем случае — свора шавок, загоняющих зверя под пули своего не знающего жалости хозяина. И если только Зеро подставил их бригаду для решения задач какой-то хитроумной сволочи, я пойду на все, чтобы покарать этих подлецов.

Слово все вызвало противный озноб, холодок страха прошелся по его телу. Все означает гибель и смерть. Не идти же нам с повинной, чтобы потом долгие годы сидеть в колонии, старея, слабея и ожесточаясь на людей, и прежде всего на самих себя, так по-мальчишески глупо влезших в это безнадежное дело, пахнущее кровью.

А чего он вдруг так испугался? Ведь знали же, вступая в бригаду, что их век недолог. Но одно дело, когда не знаешь реального срока и это дает надежду, что судьба все же тебя помилует. И совсем иное, когда внезапно обнаруживаешь, что настал этот момент неминуемой гибели и нет возможности отсрочить исполнение приговора, вынесенного самому себе. Но самое страшное — это осознание собственной вины, смыть которую невозможно ни чужой, ни собственной кровью.

Страшась самой мысли, что подтвердятся его худшие опасения, Сыщик тем не менее надеялся, что все обойдется и его опасения надуманны и напрасны.

Возле станции метро он подошел к газетному киоску. Недовольный существующими новыми порядками, правителями, депутатами и бизнесменами, да и самим народом, безропотно терпящим все унижения, Сыщик принципиально не покупал газет и журналов. Но по пятницам публиковалась программа телевидения, и знакомый продавец — молодой спортивный парень, зная, что его интересует, сунул ему первую попавшуюся газетенку.

Обычно Сыщик избегал покупать это издание, но сегодня, от нечего делать, развернул газету, и сразу же его взгляд наткнулся на хлесткий заголовок: Джокер бьет туза. Он отошел в сторону и быстро прочитал статью. Так, ничего особенного: фактов никаких, а одни лишь слухи, недомолвки. Это понятно — журналисты боятся и за свою жизнь, и судебных исков. Но общий смысл сводился к тому, что преступный авторитет по кличке Джокер в последние месяцы набирает силу, захватывая многие прибыльные сферы как в легальном, так и в нелегальном бизнесе. А вот его конкурентам фатально не везет: то убьют их неизвестные лица, то сами разорятся, неосторожно вступив в сомнительную сделку. Беда, да и только! Прочитав статью, Сыщик с досадой покачал головой: накрутили материала на половину газетного листа, а практически ничего не написали. А главное, неясно, зачем писали и публиковали. На первый взгляд вроде разоблачительная статья, а с другой стороны, если вдуматься, сплошной хвалебный очерк об известном мафиози и его блестяще прокрученных делах.

Не удивлюсь, если вскроется, что он сам эту статью и заказал в целях рекламы. Да и после прочтения этого материала у конкурентов может создаться впечатление о его всемогуществе. Это в конечном счете убедит других подумать о бесполезности сопротивления, заставит многих переметнуться на его сторону. Потому и надо к подобным публикациям относиться с осторожностью, выясняя прежде всего — кому выгодна очередная разоблачительная публикация, — подумал Сыщик и посмотрел на часы.

Его бывший коллега из МУРа обычно появляется в бильярдной, где собирается ограниченный круг лиц, примерно около девятнадцати часов. Впереди был почти целый день. На работу в свою едва сводившую концы с концами контору, где он трудился юрисконсультом, Сыщик сегодня ехать не хотел. Ему было не до рассмотрения правильности составления мелких договоров и приносящих незначительный доход сделок. Его теперешнее начальство особенно и не настаивало на обязательном ежедневном присутствии своего юридического представителя. И Сыщик начал мучительно раздумывать, как ему убить оставшееся до вечерней встречи время. И тут же с насмешкой поймал себя на том, что, в сущности, это глупо — тратить долгие часы на совершенно бесполезное времяпрепровождение, когда, возможно, тебе осталось жить считанные дни до последней смертельной схватки с подлым и сильным врагом.

Сыщик тряхнул головой, словно изгоняя из своего сознания ненужные сейчас рассуждения, и вернулся домой, решив, что лучшей подготовкой к вечерней встрече будет бездумное лежание на диване. В полудремотном состоянии сквозь приопущенные веки он наблюдал за мерцающим экраном телевизора. И это балансирование между сном и бодрствованием позволило ему набраться сил и хотя бы частично сбросить напряжение. Он не хотел, чтобы его проницательный коллега при встрече догадался о его тревогах и смятенной душе.

Сыщик, подойдя к Дому творчества ровно в девятнадцать часов, на всякий случай приготовился к трудному разговору с охранником у дверей. Но, к его удивлению, человек, стоящий у входа, даже не сделал попытки остановить нового посетителя, и Сыщик проследовал в бильярдный зал. Если бы он оглянулся, то смог бы заметить, как деланно равнодушный взгляд охранника тревожно сверкнул и он поспешно поднял трубку стоявшего рядом на тумбочке телефона. Охранник набрал номер, но никто ему не ответил. Разочарованно положив трубку, он решил перезвонить позже: его сообщение о появлении в Доме творчества бывшего опера могло заинтересовать шефа. Еще как могло! А пока он решил понаблюдать — с кем этот мент будет общаться. Оставив охрану входа на напарника, он подошел к бильярдному залу и осторожно заглянул внутрь. Как он и предполагал, этот нежданный гость стоял у стола, на котором азартно забивал шары подполковник из МУРа. Время от времени они перебрасывались короткими фразами, но о чем — охраннику не было слышно. Хотя, судя по их лицам, разговор касался хода игры.

И он не ошибся. Как и всякий мастер, подполковник любил зрителей, ему льстило неподдельное восхищение взятием трудного шара. Особенно хорошо ему удавались удары дуплетом, и он обычно применял этот прием при всяком удобном случае, если только не было риска скорого поражения. Но эта партия склонялась явно в его пользу, и он мог себе позволить перекинуться парой слов со своим бывшим коллегой.

Подполковник был рад этой неожиданной встрече, считая несправедливым увольнение из милиции этого честного и профессионально грамотного оперативника. К тому же подполковник, отслеживая из случайных источников судьбу своих бывших коллег, знал, что тот не пошел в услужение в коммерческие структуры, а трудится на малооплачиваемой должности в государственной конторе. Это, по мнению подполковника, было плюсом, доказывающим лояльность бывшего коллеги к закону. А это он считал главным положительным качеством любого человека, с которым позволял себе общаться во внеслужебное время.

Завершив выигрышем партию, подполковник начал новую игру, беспечно разбив пирамиду шаров довольно сильным ударом — так, что шары разлетелись почти по всему бильярдному столу, словно дразня и подзадоривая противника. На самом деле подполковник лишь сделал вид, что предоставляет сопернику наилучшие шансы: полосатый шар откатился и прилепился к борту в такой намеченной им точке, что взять любой из шаров, так соблазнительно рассыпанных по зеленому сукну, было совсем не просто. И подполковник с удовлетворением заметил, что бывший коллега понял и оценил его блестящий удар, выглядевший как поддавок, а на самом деле оказавшийся ловушкой для противника, который будет вынужден, сдвинув полосатый шар с этой точки, выкатить его на удобную для удара подполковника позицию.

Это ему было приятно. И лишь тревожная мысль, что этот человек появился здесь не случайно и его ожидает серьезный разговор, беспокоила его. Всякие контакты во внеслужебное время теперь могли стать объектом подозрений со стороны не так давно созданной службы собственной безопасности. Этим ребятам только дай повод. Хотя, с другой стороны, его коллега не внушал опасений: он знал, что это честный и порядочный мужик.

Пытаясь угадать истинную причину неожиданного появления старого знакомого в этой бильярдной, где они неоднократно бывали вместе ещё пару лет назад, подполковник продолжал удачную игру. Он взял много шаров с крупными цифрами, и для победы ему достаточно было забить туза с единицей на боку, не очень удобно стоящего для удара. Создалась ситуация, когда подполковник мог блеснуть своим мастерством. И он объявил, что будет играть туза от трех бортов в угол. Вообще-то, этот классный игрок ничем особенным не рисковал: если он не забьет шар такой повышенной сложности, то его никто не осудит. Но если забьет, то кладку этого шара запомнят надолго. Отключив сознание от всего постороннего, он мысленно проделал намечаемый путь туза от правого борта к другому, дальнему от него борту, а затем представил, как, оттолкнувшись от упругой резины третьего — левого — борта, шар покатится обратно к нему и плавно нырнет в лузу.

Подполковник даже не заметил, как нанес резкий короткий удар. Словно ведомый его волей, шар, мелькая очерченной на боку единицей, проделал точно тот путь, который он наметил для него. Но шар, направившийся было к лузе, вдруг замедлил ход. Он катился неторопливо, словно раздумывая, падать или нет в нее. Неужели он не рассчитал силы удара и, с ювелирной точностью направив путь заказанного шара, не достигнет цели? Все наблюдающие за игрой затаили дыхание, следя за медленным передвижением шара. Вот он приблизился к лузе вплотную. Показалось, что остановился на краю. Но, словно после некоторого раздумья, шар все же нехотя свалился и исчез в пустоте гостеприимной лузы. И только тут, услышав общий вздох одобрения, подполковник почувствовал, насколько он был напряжен, желая себе успеха.

Он повернулся к бывшему коллеге:

— Ну что, пойдем в бар, посидим и отметим мой успех? Я угощаю.

Гость согласно кивнул, и они пошли по узкому коридору к полуосвещенному залу, где можно было уединиться в углу за столиком и поговорить.

Зная по опыту свою меру, чтобы не мелочиться, сразу взяли бутылку коньяка и легкую закуску. Подполковник не любил наедаться в процессе выпивки, благоразумно считая, что двойная нагрузка на подточенный нервной работой организм в его годы непозволительное излишество. Сыщик же, любящий крепко и сытно заесть изрядные доли алкоголя, в этот раз даже не обратил внимания на изысканность закусок: он сюда пришел не за этим.

Подполковник, словно священнодействуя, разлил по рюмкам темно-коричневую жидкость, полюбовался на нее, рассматривая в луче висящей почти прямо над столом лампы, и затем намеренно лихим тоном, играя в простецкого парня, провозгласил: Ну, со свиданьицем! — и с наслаждением начал втягивать губами любимый напиток. В отличие от него Сыщик не любил коньяк и пил его, только если не было ничего другого. Он быстро, одним глотком опрокинул в себя содержимое рюмки и закусил ломтиком лимона.

Ну что же, приличия были соблюдены, и теперь можно было начинать разговор, но сразу переходить к главной цели своей встречи он не мог. На выручку пришел подполковник, и Сыщик не без интереса стал слушать его рассказ об общих знакомых. Да, за год его отсутствия произошли большие изменения: некоторые пошли на повышение, многие уволились, кто-то заболел, а два человека завершили свое земное существование. Вспомнив о них, подполковник налил ещё по одной, и, соблюдая традицию, они выпили, чтобы земля им была пухом.

Помолчали с минуту, и подполковник поинтересовался как бы между прочим:

— Ну а ты как живешь-можешь? — И, услышав в ответ о скучной работе юрисконсульта, сказал: — А чего к коммерсантам не пошел за длинным долларом? Ведь и среди них патриоты имеются, добра Родине желающие. Чего теряешься? Многие из них живут припеваючи. Жена небось совсем запилила?

Сыщик досадливо махнул рукой:

— Ее послушать, так дурнее меня и нет. Но я всегда был по эту сторону баррикад, а не по ту. — Ион резким жестом пояснил свою позицию.

Подполковник понимающе усмехнулся:

— Знаю, знаю тебя. Ты не меняешься. Я всегда говорил, что тебе, по формулировке Дзержинского, одной вещи не хватает: холодной головы. Ты в горячке способен глупости совершать. А это, сынок, в нашей работе вредно. Потому ты и перебираешь скучные бумажки в захудалой конторе за гроши. Ну ладно, расскажи все-таки, что у тебя нового?

— Да у меня при моей жизни новостей никаких нет и быть не может. Все новости у вас, да и их мы из печати узнаем. Вот сегодня купил газетенку в киоске, а там статья о Джокере каком-то, бьющем всех тузов в колоде налево и направо. Не читал?

— Читал, как же не читать! Нам подборку всех публикаций по нашей линии пресс-центр готовит. Так что знаком.

— А действительно он такой уж ловкий мужик? Что-то я год назад слышал мельком об этой фигуре, но очень уж она тогда мелкой показалась.

Вот он и начал переход к главной теме, ради которой и появился здесь, разыграв случайность встречи, — подумал подполковник. Намеренно затягивая время, разлил по рюмкам коньяк, прикинул в уме, что он может рассказать этому человеку, не нарушая служебной тайны. Пожалуй, только внешнюю канву событий, о которой и так открыто судачат в преступном мире.

— А вот ты сам посуди, Джокер этот начинал как наперсточник, потом свое дело завел. Провел несколько удачных операций, пошел в гору. Завязал крепкие связи и в уголовном мире, и среди легальных бизнесменов. Но таких, как он, немало, и конкуренция сейчас большая. А потому выскочек, способных занять место под солнцем и схватить больше, чем могут заглотнуть, не любят. Короче, на его пути к вершинам Олимпа стояло несколько авторитетных людей, которых он никак обойти не мог. А вот удалось. И ведь как бы само собой получилось, без его видимого участия. Многих мы посадили, другие не своей смертью умерли. Сам знаешь, как это бывает. Он рос, поднимаясь в иерархии преступного мира, подминая под себя тех, кто помельче. Ну и вырос. Так что эту статью в газете, видимо, люди, недовольные его возвышением, заказали. Ане он сам, как ты мог предположить.

Да, старик по-прежнему на три метра под землей видит, — подумал Сыщик. — Надо с ним держаться более осторожно.

А подполковник, с удовольствием закурив, продолжил, словно не заметив легкого смятения своего гостя:

— Особенно он пошел в гору в последние несколько месяцев. Везет ему просто необыкновенно. Вот возьми случай с взрывом в подмосковном ресторане. Он туда приехал последним, за минуту до того, как устройство сработало. И оказался единственным, возьми на заметку, единственным, кто из всех приглашенных авторитетных гостей остался в живых. А спасительной соломинкой оказался сотрудник ГАИ. Тормознул некстати машину этого Джокера за превышение скорости. Жаль, а то бы мы сейчас о нем не говорили.

— А может быть, подстроено все это было с гаишником? Джокер сам заказ сделал и нарочно запоздал войти внутрь, где всех смерть ждала?

— И мы, и братва блатная тоже так подумали. Проверили, конечно. Нет, все чисто. Гаишник парень молодой, неопытный, ничем не замазанный, всего второй раз на дежурство вышел. Братва ещё тщательнее нас проверяла. Разборка солидная была, но его оправдали. Да к тому же и не опоздал он, ровно за минуту до назначенного срока прибыл. Вот тебе и информация к размышлению номер один.

— А что, есть и номер два?

— Есть, да ещё какая. Секреты я тебе, поверь, не открываю. Весь уголовный мир Москвы знает, как у Косого боевиков постреляли и склад оружия увели. Косой посмешищем стал, а уж ты его знаешь — человек серьезный. Так мало того, неустойку вынужден был заплатить за то, что обещанный товар не поставил. Это его бизнес сильно подорвало. А конкурент он, между прочим, того же Джокера. И следов опять нет. Косому без видимых причин, да ещё после такого удара, начинать войну с сильным противником нельзя. Он пробовал к ворам в законе обратиться, а те его на смех подняли: кто же голословное обвинение выдвигает? Опять — ни у блатных, ни у нас никаких зацепок.

— Неужели никаких подходов к нему нет?

Сказав это, Сыщик смутился, поняв, что увлекся и задал лишний вопрос. Но подполковник отреагировал спокойно.

— Много говорить здесь не буду. Есть у нас утечка информации, завелся какой-то гад. Все проваливается на самом последнем этапе. Вот были у нас сведения, что трое отморозков из Подмосковья выполнили пару его заказов. Мы к ним уже подбираться начали, думая через них и на Джокера выйти. Так нет! Несколько дней назад их прямо на выходе из ресторана положили. И в результате мы лишились важных свидетелей, через которых могли выйти на Джокера. А где у нас гарантия, что не сам Джокер и убрал ставших опасными боевиков?

За столом установилась тишина. Сыщик молчал, видя, что подполковник хочет дать ещё какую-то важную информацию. Но пока колеблется. Наконец тот решился:

— Ты, кстати, не читал три дня назад в этой же газетенке, что убили одного нашего опера из отделения милиции? Так журналист написал в конце заметки: Неизвестно, связано ли убийство сотрудника милиции с выполнением его служебного долга или он стал жертвой обычного уличного нападения. Ну так вот опер этот зацепил кого-то на крючок из группировки Джокера и близко к нему подобрался. Но в бумагах убитого ничего конкретного не нашли, видимо, хотел сначала дело сделать, а уж потом доложить начальству. С кем он встречался тем вечером, мы не знаем, но обещал вернуться с интересным материалом. Не вернулся. — Подполковник снова разлил коньяк по рюмкам, но пить не стал, а продолжил: — Ножом его резанули. Удар хорошо поставлен — как у десантника. Может, на людей, устраняющих конкурентов Джокера, выйти не можем потому, что они не из уголовной среды и действуют изолированно. А чего удивляться: сейчас много наших без дела болтаются. Могут за большие деньги и подписаться на такие дела.

Сыщик хотел возразить, но вовремя прикусил язык. Он сидел, молчал и обдумывал информацию подполковника: Так, значит, все замыкается на Джокере. Хотя все это только предположения и оперативные версии подполковника. Бывают же в жизни совпадения? Да сколько хочешь! Вот и гаишник неопытный спас жизнь этому Джокеру. А то, что все время крутимся возле дел Джокера, так потому, что его группировка сейчас самая активная.

Думая так, Сыщик все же понимал, что это слабое утешение, хотя, конечно, в жизни самые невероятные совпадения случаются гораздо чаще, чем люди полагают.

— Слушай, а, случайно, этот Джокер завладением квартир одиноких стариков не занимается?

— Нет, насколько я знаю, их группировка на такую мелочь охоту не ведет.

Ну вот, хоть одна приятная новость за весь день, — обрадованно подумал Сыщик. — Значит, наши дела связаны не только с группировкой Джокера. Это уже дает надежду. Возможно, и все остальное не более чем совпадения.

Наблюдая за сменой настроения своего собеседника, подполковник тягостно размышлял о том, что если его предположения верны, то этот молодой ещё человек, подававший когда-то надежды в оперативной работе, вляпался по неосторожности в какую-то историю и сам не понимает, что происходит. Но вот интерес к Джокеру не может не насторожить. Скорее всего его внезапное появление здесь связано со статьей в газете. Хотя, возможно, это не больше чем очередное совпадение. Но если он пришел ко мне впрямую, то ему здорово приспичило. Не может же он не понимать, что я обязан буду написать рапорт начальству о его назойливом интересе к Джокеру. И все-таки он рискнул. Значит, что-то серьезно его беспокоит.

А Сыщик думал о своем: Нет, не разрешил он моих сомнений. Все сходится на этом Джокере. И шанс, что все происходящее только цепь случайностей, — ничтожен! Скорее всего мне теперь терять нечего и я должен показать ему фотографию Зеро. Я просто физически ощущаю, что вся эта сдуру затеянная история подходит к концу. А если этот тип продался и работает на Джокера, используя нашу бригаду, то в случае моей гибели подполковник его так просто не отпустит.

И Сыщик молча вытащил и протянул подполковнику сделанную недавно фотографию Зеро. Тот сдержанно кивнул головой:

— Ну конечно, я его знаю. Наш с тобой коллега, работал в соседней области. Я с ним раза два встречался по делам. Показался мне грамотным оперативным работником. Там у них, в управлении, начальство сменилось. Он с новым руководством не поладил — ушел в отставку год назад. Ничего предосудительного на него не было, да и сейчас нигде по оперативным материалам не проходит. Если тебе не жалко, то оставь мне фото на всякий случай: я покажу кое-кому.

Сыщик кивнул в знак согласия, а подполковник достал записную книжку, в которой лежало несколько фотокарточек. Он выловил одну из них и протянул Сыщику:

— Ты мне, я тебе. Это Джокер. Не правда ли, солидный мужчина, не скажешь, что бандит? Возьми на всякий случай в обмен.

Сыщик всмотрелся в улыбающееся лицо молодого красивого мужчины и с неприязнью подумал: Неужели мы все это время работали на него? Вот сволочь Зеро: использовал нас втемную для бандитских дел. А может быть, все-таки мерещится мне и я зря фото Зеро перед подполковником засветил, наводя его на нашу бригаду? Да нет, что я, как забеременевшая девица, себя уговариваю, что, может быть, ещё обойдется! Все плохо! И разговор кончать надо.

Но подняться и просто так уйти было неудобно. И вновь подполковник пришел на помощь:

— Ну, давай ещё по одной, на посошок, чтобы беда ушла, а успех остался!

Они молча выпили, и Сыщик уже встал, когда подполковник сказал ему каким-то деланно равнодушным тоном:

— Я в предстоящие два дня выходной. Редкий случай, что и субботу, и воскресенье гулять позволили, а в понедельник мой непосредственный начальник в отгуле будет. Так что впереди ровно трое суток свободного полета. Повторяю: три дня и три ночи.

Сыщик кивнул, поняв, зачем подполковник докладывает о своей относительной свободе: Намекнул, что у меня всего три дня на самостоятельные действия, а начиная со вторника он вынужден будет сообщить рапортом начальству о нашей беседе, и машина сыска безжалостно завертится. Трое суток, конечно, немало, но и я смогу активно действовать только с понедельника, а завтра, в субботу, лишь подключу к проверке Механика. Может быть, через него удастся выйти и на кого-нибудь ещё из бригады, минуя Зеро.

Протягивая ему на прощание руку, подполковник знал, что этот человек хорошо понял его последнюю фразу. И он задал последний вопрос:

— Чем я ещё могу тебе помочь?

И, ответив на его крепкое рукопожатие, Сыщик безнадежно покачал головой:

— Мне уже никто помочь не может.

— Ну тогда — до свидания!

— Прощай.

Отметив про себя это безнадежно произнесенное слово, подполковник, глядя вслед бывшему коллеге, с грустью подытожил: Значит, дела совсем плохие. Жаль парня.

Сыщик миновал охранника у дверей и вышел на улицу. Тот сразу бросился к телефону и набрал уже надоевший ему номер. И тут наконец на том конце провода взяли трубку. Охранник суетливо, боясь, что его услышат посторонние, сообщил о состоявшемся контакте подполковника с его бывшим коллегой. Тот, кому звонили, выслушав, положил трубку и в задумчивости зашагал по комнате. Сыщик и раньше вызывал у него подозрения, а сейчас и вообще стал совсем опасен. Надо было принимать срочные меры, и он набрал номер телефона человека, способного решить эту беспокоящую его проблему.

Глава 7. Тучи сгущаются

Весь оставшийся вечер после встречи с подполковником Сыщик названивал Механику, но телефон не отвечал. Сыщик матерился и, вспоминая, как Механик и Гонщик подсняли женщин легкого поведения в ресторане, где ждали появления Ленчика с охранниками, предполагал, что опять этот ловелас путается с какой-то бабенкой. Ну да ладно, пусть гуляет, пока молодой. Но как же этот ветреный мужик ему нужен! Где он шляется так поздно? Хоть бы ночевать домой приволокся!

Наконец около двадцати трех часов Механик снял трубку. Он был не один, с очередной девицей, и его совсем не обрадовала перспектива на ночь глядя тащиться на встречу с Сыщиком, несмотря на все уважение к этому умному и смелому мужику, но голос Сыщика был неподдельно взволнован, он намекнул, что их жизни под угрозой. А после не совсем понятной гибели Взрывника, получившего неизвестно откуда прилетевшую пулю в висок, каждый в бригаде чувствовал себя в опасности. Хотя Зеро и пытался их успокоить, ссылаясь на неизвестного сообщника Ленчика, выстрелившего из открытого окна ресторана. Но любому ясно, что пуля, вошедшая в висок и вышедшая возле подбородка, выпущена сверху, как минимум с крыши ресторана. А это уже не случайность! Как бы то ни было, но теперь им уже не казалось, что они в относительной безопасности и успех очередной акции зависит только от их ловкости и сообразительности. И потому Механик, досадуя и злясь, выпроводил девицу из дома и поехал на встречу.

Сыщик выскользнул из дома, убедился, что слежки за ним нет, и поехал в центр. Они встретились на станции метро, присели на скамеечку, ближе к тоннелю, куда каждые несколько минут юрко ныряла электричка, унося прочь очередную порцию пассажиров. Здесь можно было общаться без помех. И лишь шум проносящихся мимо вагонов прерывал время от времени их разговор. Сыщик решил не тянуть и сказать все напрямую:

— Похоже, мы все вляпались в грязную историю.

— Да, мы знали, на что шли.

— Да я совсем не о том. Похоже, работаем мы не на правоохранительные органы, а на мафиози.

— Да ты что, обалдел, Сыщик, с чего ты взял? Зеро наш человек, полковник бывший. Или не полковник?

— Полковник-то он настоящий, а вот какая у него в самом деле крыша и под чью дудку он нас плясать заставляет — это вопрос. Все, что мы налепили за эти последние недели, на руку некоему авторитетному бандиту по кличке Джокер. В основном устранялись неугодные ему люди. Правда, ликвидация нами потенциальных убийц стариков — владельцев квартиры — в эту картину не вписывается и версию о работе Зеро на Джокера все-таки искажает. Но слишком много фактов вызывают подозрения.

И Сыщик рассказал Механику и о чудесном спасении Джокера от взрыва, и о его заинтересованности в захвате чужого арсенала, и о ликвидации ставших опасными боевиков. Упомянул он и о машине, часто стоявшей на другой стороне улицы и словно несущей боевое дежурство напротив дома, где находилась их конспиративная квартира. Велел записать её номер с парной шестеркой. Сыщик умолчал только о своей встрече с подполковником.

Было видно, что Механик — чистый технарь, неискушенный в оперативных делах — расстроен и сбит с толку сообщенными ему сведениями. Из всего нагромождения фактов он понял только одно, что, возможно, их подло обманули и подставили, используя стремление к активной тайной войне с преступностью. До своего увольнения из органов внутренних дел он проработал в технических подразделениях всего три года, пока не погорел на глупой случайности.

Ходил он тогда в свободное от работы время подрабатывать: то сам по объявлению предложит свои услуги, то к нему подошлют новых клиентов оставшиеся довольными прежние заказчики. А он на все руки мастер: мог починить почти любую технику от утюга до автомобиля. Но особенно любил он возиться с сейфами. И работы ему хватало: то секретный код забудут, то ключ потеряют.

Вот и в тот раз обратились к нему через знакомых и попросили приехать поздно вечером на одну из фирм, чтобы вскрыть сейф. Прибыл он на место, его встретили, провели в кабинет солидного вида человека, показали сейф, к которому не было ключа, предложили солидную сумму вознаграждения.

Конечно, он этой халтурой занимался для приработка. Но, кроме того, получал истинное наслаждение от решения сложной технической задачи. Вэтот раз ему пришлось повозиться, но через час он все же открыл массивную дверцу сейфа. Мельком взглянул на ровные ряды зеленых долларовых купюр и отодвинулся в сторону, пропуская к сокровищам хозяина кабинета. Сразу заторопившийся заказчик сунул ему обусловленную сумму, и он ушел. А утром, к изумлению коллег, его задержали прямо на работе. Да ещё сделали это нарочито шумно и с показушной бравадой, наручники надели, привезли в строгий кабинет соседнего оперативного ведомства.

Оказывается, его телефон на численнике был в той конторе записан, да и охранник его данные внес в журнал учета посетителей. Какой уж повышенный интерес имели оперативники из ФСБ к этой фирме, было неизвестно, только его с пристрастием допросили, пообещали посадить за участие в краже со взломом лет на десять, а затем велели ждать в коридоре, правда, сняв с него наручники.

Что он тогда пережил, невозможно описать: и страх пропасть в тюрьме, и стыд перед товарищами, и бессильную ярость от явной несправедливости. Но к концу дня оперативники все же разобрались. Оказалось, там и кражи-то не было. Просто один из совладельцев фирмы посчитал, что его при разделе обделили, и таким вот образом в отсутствие главы фирмы он самовольно взял то, что считал по закону своим. Это было обычное гражданское дело, не влекущее уголовно-процессуальных последствий.

К вечеру наконец разыскали этого компаньона. Вытащенные из сейфа доллары он уже спрятал. И, не отрицая самого факта изъятия ценностей из сейфа, сказал, что готов вернуть часть им взятого в той сумме, которую определит суд. Все стало ясно. ИМеханика освободили.

Пришел он на следующий день на работу. У всех глаза на лоб: как это его отпустили? А начальство ему объявляет, что он уволен. И никакие объяснения не помогли: раз тебя в наручниках увели, то, нет дыма без огня, и мы тебе не доверяем. В общем, перестраховалось начальство. Конечно, ему при его мастерстве прокормиться, и притом безбедно, всегда можно. Но очень уж он жалел, что его лишили возможности участвовать, хоть и косвенно, в борьбе с преступностью. Да если говорить откровенно, и расставаться с зеленой формой армейского образца ему было жаль. Она ему шла. И девушки на неё благосклонно реагировали. Хотя он и так, без формы, мог уломать любую на сладкий грех. Но как бы то ни было, а оказался он уволенным по причине недоверия. И эта несправедливость жгучей обидой терзала его душу, когда он не занимался возней с техникой и не гонялся за очередным предметом обожания.

Со временем обида несколько притупилась. А с того момента, как он вступил в бригаду, и совсем почти позабылась. Но вот сейчас он осознал, что судьба в очередной раз отвернулась от него из-за подлости подонков, использовавших их стремление к борьбе за законность и правопорядок. И этот очередной удар ему вряд ли удастся пережить. Он сидел бледный, запрокинув голову и прикусив губу, с тоской смотрел на толстый, излучающий желтый маслянистый свет плафон.

— Послушай, Сыщик, а может быть, все не так, как ты думаешь? Ведь факты по-всякому можно истолковать. К тому же квартирных бандитов мы ликвидировали явно не в интересах Джокера. Кроме того, имеется ещё один факт, не вписывающийся в версию, что мы работаем на него.

— Это какой ещё факт? — насторожился Сыщик и, видя, что Механик колеблется, боится сказать лишнее, потребовал полной откровенности: — Ты пойми, браток, что мы на краю пропасти — чуть толкни, и мы уже не удержимся. Говори все, что знаешь!

— Были мы ещё в одном деле, только без тебя. Дня три назад. Позвонил Зеро, вызвал меня, Десантника и Гонщика. Сказал, что надо завалить всего одного человека, а потому ты в этом деле не нужен. Гонщик за баранкой сидеть будет. А мы с Десантником его и кончим, но без стрельбы: либо голову проломим, либо ножом заколем. Инсценируем как уличное ограбление, но ни в коем случае не заказ. Ну а про тебя ещё сказал: Пусть отдыхает. Здесь его оперативное мастерство не нужно. Мы без тебя и справились. Сам Зеро с нами в тот раз поехал к бульвару. Показал человека, сидящего на скамеечке. Тот нервничал, все на часы посматривал, а потом поднялся и пошел к метро. Мы проверились, слежки не было. Зеро дал сигнал. Мы догнали этого человека, и Десантник его одним ударом ножа в сердце завалил. Мгновенно сняли часы. Взяли бумажник и смотались. Потом все взятое у него на помойку выкинули. Да там и денег-то было всего тысяч семьдесят.

— А документов в бумажнике никаких не было?

— Я не знаю. Зеро в бумажнике копался.

— Так, значит, это на бульваре было? И его сам Зеро указал?

— Да, а что?

— А то, что газеты надо читать. Вы сотрудника милиции убили, опера одного из отделения милиции.

— Да знаю я. Зеро от нас этого не скрывал. Сказал, что убираем продавшегося мента, давно работающего на мафию. Он, кстати, должен был встретиться там на бульваре с кем-то из бандитов, чтобы предупредить преступников о грозящей им опасности. Да мы не дали.

Сыщик сидел, оглушенный услышанным: больше не было надежды. Теперь уже несомненно, что их группа работала под крышей и в интересах Джокера. И Зеро не взял его на ликвидацию оперативного сотрудника, опасаясь, что он может знать этого человека и тогда окончательно поймет, на кого они работают. Все. Круг замкнулся. Их использовали для игры втемную. И они, дураки, старались. Хотя, конечно, и гробили сволочь преступную. Но это было все же слабое утешение. Злоба и ненависть к Зеро и Джокеру, обманом втянувшим их в свои дела, охватила его. Но теперь надо было действовать разумно и осторожно, чтобы не вспугнуть своих хитроумных работодателей и переиграть их. И он взял себя в руки.

— Послушай, Механик, есть у меня сведения, что Джокер вашими руками устранил честного опера, вставшего у него на пути. Да и Взрывника они тогда ликвидировали у входа в ресторан не только потому, что он поспорил с Зеро из-за приговора офицерам. Думаю, они решили свернуть работу нашей бригады, ликвидируя нас одного за другим: мы слишком много знаем. Вот и начали со Взрывника, потому что он больше им не нужен.

— Ты подожди о Взрывнике. Откуда у тебя сведения, что мы нашего же честного парня на бульваре завалили?

Голос собеседника дрожал от волнения. И Сыщик понимал, что для этого мужика участие в убийстве своего же коллеги опера, честно выполняющего долг, означает не только крушение последних надежд, но и постоянное, неизбывное чувство вины. Но надо было отвечать:

— Информация от верного источника, не сомневайся.

— Слушай, давай, как только Зеро нас вновь соберет, возьмем его в оборот. Под пыткой гад все нам расскажет, — голос Механика дрожал от ярости и желания быстрее рассчитаться с обманувшим их мерзавцем.

— Не гони зря волну, парень. Это не выход. Во-первых, понимая, что признание в сотрудничестве с Джокером для него верная смерть, этот оборотень ничего нам не скажет. А во-вторых, каждый сыщик знает, что, выявив предателя, его сначала максимально надо использовать для начала оперативной игры и дезинформации противника. А потому давай при получении очередного задания и встрече с Зеро проследим за ним и, когда он выйдет на Джокера, обоих ликвидируем. А потом разбежимся в разные стороны, и, может быть, все обойдется. Есть и другой путь: попытаться, минуя Зеро, выйти непосредственно на Джокера и начать охоту за ним. После его ликвидации и Зеро будет не так опасен, как сейчас, при поддержке авторитета. Но пока гадать не будем, надо ждать звонка Зеро и одновременно искать выход на Джокера. Берем инициативу в свои руки. Жаль только, пока не можем подключить других наших ребят.

— Я, возможно, смогу уже завтра найти Гонщика. Однажды высадил его у метро, а он говорит: Мне ехать никуда не надо, я вон в тех домах живу, пять минут ходу. А когда трепались в ресторане, поджидая Ленчика, он сказал, что развелся и теперь вся его семья — это собака, долматин Линда, и дряхлый Запорожец. Похожу там и, думаю, сумею его отыскать.

— Ну что же, если найдешь, то объясни ситуацию. Пусть будет осторожен. Но пока ничего не предпринимайте. Нас уже будет трое, и мы сможем действовать сообща по особому плану. Мы ещё не знаем, кто будет их следующей жертвой. Мне кажется, что начнется охота именно за мной. Не зря же Зеро меня на последнюю акцию не взял: не доверяет, подлюга! Я на всякий случай завтра с открытием метро рвану на вокзал и поеду на рыбалку, а с утра в понедельник позвоню тебе, и мы встретимся. И если с нами будет ещё и Гонщик, то я смогу спланировать и провести такую комбинацию, что они пожалеют о своих подлых делах. Если я в понедельник сам на связь не выйду, то на всякий случай вот тебе мой телефон. И еще, возьми фотокарточку Джокера. Мне она больше не нужна: я эту самодовольную харю и среди тысячи людей узнаю. Покажи её Гонщику, если его найдешь, конечно.

Сыщик встал, считая, что разговор окончен:

— Давай разъезжаться, а то скоро уже последний поезд уйдет. И не тушуйся: надежда умирает последней. Может быть, и прорвемся! С потерями, но прорвемся. — Говоря так, он действительно надеялся на благополучный исход, ещё не зная, что о его контакте с подполковником стало известно и Руководитель и Зеро уже приняли решение.

Механик смотрел вслед уходящему товарищу, пока тот не скрылся из виду, а затем поднялся и пошел в противоположную сторону. Уже подъезжая к своей станции, он вдруг подумал, что и ему неплохо бы подстраховаться и не ночевать дома: А вдруг следующий на очереди я, а не Сыщик? И он, выйдя из метро, поймал такси и поехал к своей давнишней знакомой, зная, что та его всегда охотно примет.

Будильник звонил тревожно, нетерпеливо. Сыщик быстро поднялся и заставил замолчать безжалостный механизм, вернувший его из сладкого забытья в жуткую действительность, полную скрытой, но, казалось, густо разлитой в окружающем пространстве угрозы.

Сыщик выглянул в окно: пасмурно! И трудно понять, то ли ещё не рассвело, то ли утреннее солнце закрыто тучами и день обещает быть ненастным.

Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить жену и ребенка, он быстро умылся, оделся и, взяв с вечера заготовленный рюкзак и чехол со снастями, отправился к выходу. В подъезде чуть задержался, осторожно выглянул, осмотрел улицу и, решив, что все спокойно, быстро зашагал к станции метро. Перед тем как юркнуть в только что открывшиеся для пассажиров двери, Сыщик ещё раз проверился, нет ли за ним слежки, и, успокоенный, двинулся вперед с надеждой на двухдневный безмятежный отдых над гладью озера. Возможно, это моя последняя рыбацкая вылазка. Ну и пусть! Хоть мгновения радостного азарта, да мои! Да и дядю Васю повидать нелишне.

Возле основательного, спокойного и рассудительного старика Сыщик часто ловил себя на мысли, что завидует этому человеку, казалось бы, всегда знающему, как надо поступить и что из этого может получиться.

Ему, конечно, хорошо в деревне, вдалеке от городской суеты, быть неторопливым и мудрым. Да там и сама природа заставляет жителей вести себя тихо, размеренно и достойно. Хотя это я вру. У них Леха-шофер спьяну нередко буянит, и урезонить его могут только участковый инспектор Карташов с помощью мордобоя и связывания да дядя Вася рассудительными уговорами. Вот и выходит, что природа природой, а у дяди Васи характер действительно сам по себе золотой.

Думая так о предстоящем отдыхе и встрече с приятным ему человеком, Сыщик незаметно доехал до нужной ему станции метро.

Выходя из вагона, ещё раз осмотрелся и, убедившись, что слежки за ним нет, поднялся по эскалатору наверх, вышел на улицу и направился к пригородным поездам. Сидя в вагоне, в силу старой оперативной привычки, доведенной до автоматизма, внимательно присмотрелся к пассажирам. Здесь были в основном дачники, туристы и несколько таких же, как он, рыболовов. Никто из сидящих в вагоне не вызывал опасений и настороженности. Ион, недоспавший в эту ночь, поставив рюкзак на пол и зажав его на всякий случай ступнями, с удовольствием погрузился в приятную дремоту. Время от времени он заставлял свое внимание всплывать на поверхность сознания, фиксируя объявляемые машинистом названия станций.

Где-то минут за десять до нужной ему остановки Сыщик стряхнул с себя остатки дремотного состояния и, с удовлетворением отметив, что теперь действительно отдохнул, прошелся взглядом по лицам пассажиров. Из садившихся вместе с ним в Москве осталось всего несколько человек, в том числе и те трое рыбаков, на которых он смотрел с симпатией, разделяя их увлечение и понимая испытываемые ими нетерпение и азарт.

Выйдя из вагона на нужной ему станции, Сыщик, уже в который раз подстраховываясь, окинул настороженным взглядом сошедших вместе с ним людей. Здесь были рыболовы со снастями, туристы с тяжелым снаряжением, дачники-огородники и местные жители, возвращающиеся из далекой Москвы к своим родным домам. Нет, ничего не внушало ему подозрений, и он поспешил взобраться в автобус местного маршрута. Замелькавшие по ходу движения за запыленными стеклами стволы пятнистых белых берез и вечнозеленых сосен и сверкающая порой между ними бликами поверхность озера окончательно его успокоили, дали возможность расслабиться в предвкушении безмятежного отдыха.

Но это было опасное заблуждение. Казалось, он предусмотрел все, кроме одной, но весьма важной детали: в материалах, собранных на него Зеро, в разделе Привычки и увлечения было зафиксировано место его постоянных многолетних вылазок на рыбную ловлю. Им и не надо было следить за ним весь путь от дома до этой дальней деревни.

Сыщик данного варианта не учел, и это было его ошибкой.

Как его ни уговаривал дядя Вася, качая крупной головой с густой седой шевелюрой, Сыщик отказался от угощения и сразу начал хлопотать, чтобы поскорее очутиться среди нависших над водой ветвей деревьев, отражающихся в зеркальной глади озера.

Он почти не слушал хозяина, рассказывающего ему последние деревенские новости, казавшиеся старику значительными и судьбоносными. Какое дело ему, городскому жителю, до смертей и свадеб и просто споров между жителями, нарушающих спокойствие и размеренный быт местного населения! Не было ему дела и до генерала, по словам дяди Васи, прибывшего с многочисленной свитой в специальный рыбацкий домик, предназначенный для знатных гостей и местного начальства. Заметив рассеянность гостя, дядя Вася замолчал. Он не обиделся: у каждого свои заботы, мало ли какая нужда человека сегодня сюда на вольную рыбалку загнала? И только спросил:

— С берега ловить будешь или понтончик возьмешь?

— Понтончик возьму, — лаконично ответил гость.

Он любил рыбачить на этой надувной лодочке, способной вместить только одного человека. Обычно, сидя в ней — множество раз залатанной разноцветными кусочками резины, — он начинал чувствовать себя словно парящим между водной и воздушной стихиями, способными своими благодатными струями хоть немного очистить полную смятения душу…

Идти было недалеко: через небольшой перелесок до озера, затем — вдоль берега, обогнув небольшой заливчик, выйти к месту, куда не очень-то охотно шли другие рыбаки из-за крутизны берегов. Здесь удобно было рыбачить лишь с лодки.

В этот субботний день на озеро приехало много народу. Повсюду виднелись автомашины и туристские палатки городских обитателей, спешащих насладиться остатками ещё сохранившейся природы, напоминающей об их когда-то первобытном, более полезном для души и тела состоянии.

Подойдя к обрыву, он ещё раз оглянулся по сторонам. Почти на каждом удобном кусочке суши виднелись любители посидеть с удочками. В отдалении, на мелководье, купались мамаши с детьми. Еще дальше, метрах в двухстах от него, трое парней примеряли акваланги. Клад, что ли, мечтают найти на дне? Или подводной охотой хотят заняться? Аможет, просто проходят практику начинающие аквалангисты? Ну да ладно, пусть ребята потешатся. Сыщик спустился с обрыва. Бросив лодку на воду, он положил в неё снасти и забрался сам, отгреб чуть подальше, метров на пять, от берега. Теперь он был отделен от всех иных рыбаков обрывом, и лишь вдали на узкой полосе виднелись купающиеся дети и готовящиеся к погружению аквалангисты да заросший густым кустарником дальний берег и озерная, почти неподвижная вода.

Благодать! Вот только небо постепенно заволакивается тучами. Ну хоть пару часов, может быть, удастся порыбачить, а потом вечером выпьем с дядей Васей, пожарим, если повезет, рыбки, и я послушаю его рассказы о былом. Старик любит и умеет рассказывать.

Мерное покачивание лодки, ласковые лучи солнца… и вдруг — шипящий звук выходящего из резины воздуха, холод мгновенно накрывшей его с головой студеной озерной воды. Сознание мгновенно отметило: Старая резина не выдержала, прорвалась, и я вместе с лодкой ушел под воду. И тут же Сыщик прервал свое погружение мощными движениями рук. Но едва он успел вынырнуть и вдохнуть воздух, как какая-то сила, обхватив ноги, вновь утянула его вниз.

Сом, что ли, здесь завелся? — мелькнула глупая мысль.

Резко наклонившись, он нырнул навстречу силе, не дающей ему всплыть, и понял, что происходит: Джокер, сволочь, достал-таки меня.

Сыщик рванулся, пытаясь освободиться от жестких рук, не дававших ему прорваться к живительному воздуху. Но противник захватил его сзади, и Сыщик почувствовал, что сопротивление его бесполезно. Последние пузырьки воздуха вырвались из легких и весело устремились вверх, навстречу солнечным лучам, чтобы лопнуть и навсегда исчезнуть. Тело его обмякло и, подталкиваемое аквалангистом, мерно покачиваясь, достигло дна…

Дядя Вася забеспокоился из-за долгого отсутствия гостя. Придя к обрыву, он заметил спущенную полузатопленную лодку и поднял тревогу. Четверо молодых мужиков принялись нырять, и один из них нашел тело москвича. Почти рядом с берегом.

Вызвали участкового инспектора Карташова и врача из соседнего санатория доставили. Смерть зафиксировали, протокол составили. И стали думать и гадать, что дальше делать. У дяди Васи был записан домашний телефон его гостя.

Он отправился вместе с врачом в санаторий, откуда позвонил в Москву жене погибшего.

Телефонную трубку взяли сразу, и, услышав голос ничего не подозревающей женщины, Василий Никитович вдруг понял, что не знает, как сказать о гибели близкого ей человека. Но женское сердце — вещун. Как только он назвал себя, она с испугом спросила: Что с Виктором? И он вдруг брякнул без всякой подготовки: Беда, Мария. Погиб твой мужик, утонул. Алло, алло!

Гудков не было, ясно, что трубку не положили. И тут кто-то другой подошел к телефону: Что случилось? Я соседка Марии. Она сейчас почти без сознания, ничего сказать не может. Что случилось-то?

Женщина попалась сообразительная и деловая. Обещала помочь соседке, посидеть с ней ночь. Ипопросила от её имени об одном: тело погибшего перевезти в Москву.

Положив трубку, дядя Вася тяжело вздохнул: легко сказать перевезти в Москву. И дорога дальняя, и выходной опять же. Кто же согласится? Разве только шебутной Леха на своем грузовике. Но не бесплатно же!

Денег у Василия Никитовича было мало. Но он додумался обратиться за помощью к рыбакам на берегу, и скинулись мужики для своего собрата. Сумма собралась приличная, да тут ещё генерал — любитель рыболовства подошел и сунул сотню тысяч. Правда, сказал не по делу осуждающе: Пьянство до добра не доводит. Фраза прозвучала довольно нелепо с учетом того, что от высокого начальства здорово несло спиртными напитками.

Дядя Вася принял пожертвования и зашагал к Лехе, взяв с собой участкового инспектора, который уже распорядился перенести труп в сарайчик рядом с его служебным помещением. Сперва Леха начал было куражиться, но, когда узнал, что ему заплатят почти триста тысяч, собранных рыбаками, от такой щедрости даже малость протрезвел и зарекся пить до утра, чтобы выполнить ответственное задание.

Рано утром выехали в Москву. Леха всю дорогу до города беспрерывно трепался, борясь со сном и похмельем.

Дядя Вася его не осуждал. Ему было ясно, что мужику просто не по себе от страшного груза в кузове.

Да, жизнь человеческая легко испаряется. Это чтобы родить человека, надо найти свою судьбу, зачать и девять месяцев ждать, а расстаться с жизнью молодому и здоровому можно в несколько секунд. Жаль мужика, ох как жаль! И жена теперь вдовица, и сын сирота. А уж как это случилось, теперь никто не узнает.

Об этом думал и Василий Никитович. Очень ему не понравился ровный порез на днище лодки. Указал на него участковому Карташову, да тот отмахнулся: никому не нужны лишние заботы.

Наконец они въехали в лабиринты московских улиц, Леха замолк и больше уже не говорил ни слова, когда вносили тело несчастного на третий этаж и укладывали на диван. Мужики немного постояли, глядя, как убитая горем женщина, встав на колени, приникла к покойному…

— Ты особо не гони, — посоветовал Василий Никитович Лехе обратной дорогой. — А то вместо одного трупа три будет.

Он и не подозревал, насколько его слова оказались пророческими по отношению к назревавшим событиям.

Глава 8. Игра от обороны

В воскресенье вечером Механику, вопреки договоренности, не терпелось позвонить Сыщику, сообщить ему, что он сумел разыскать Гонщика.

Это было нелегко. Вначале он бессистемно крутился между высоких домов, безрезультатно опрашивая случайных людей, но потом отправился к многочисленным гаражам. Но и там полчаса опросов практически ничего не дали. Да, — отвечали ему, — есть такой чудик, гоняющий на своей жестянке, живет где-то рядом, но где точно — не знаем.

Тогда он решил выйти на Гонщика через собачников, и уже со второй попытки владелец красавца боксера указал ему на огромный дом, в котором во втором от угла подъезде живет владелец единственного долматина в их микрорайоне. Ну а уж в подъезде пожилая женщина, выносившая ведро с мусором, назвала квартиру владельца противного чудовища и отравляющей воздух, вечно грохочущей под окнами машины. Механик взлетел по лестнице на третий этаж и позвонил в указанную квартиру. Собачий, захлебывающийся от торопливости лай известил его, что он попал по адресу. Открывший дверь Гонщик был искренне удивлен его визитом.

— Как ты меня разыскал? Зеро, что ли, тебя послал?

— Да нет, Зеро тут ни при чем. Я к тебе по поручению Сыщика.

— А он тут при чем? Разве теперь он командует?

— Вот как раз об этом я и хочу потолковать. Возникли у нас с Сыщиком сомнения в отношении того, кто нами на самом деле командует. И сдается по всем статьям, что работаем мы на самом деле на мафию, на некоего авторитета Джокера. Подожди, вопросы потом задашь, а сейчас давай присядем и я тебе все объясню.

И Механик начал рассказ с того, как встретился с Сыщиком вопреки инструкциям Зеро и тот ему раскрыл глаза на происходящее, проанализировав все известные факты. И, завершая рассказ, Механик с горькой усмешкой подытожил:

— Так что считали мы себя бойцами невидимого фронта, а оказались запятнанными кровью шестерками, таскающими каштаны из огня для тех же преступников.

— Вот сволочи! А как же Зеро? Ведь он, падла золотозубая, полковник бывший. Или врал?

— Не врал. Полковником-то он действительно был. Только продался, гад. Настоящий полковник! — последнюю фразу Механик сказал нараспев, как известная певица, исполняющая ставшую популярной в народе песенку.

— Ну и что теперь делать будем? Может быть, ликвиднем Зеро и разбежимся по щелям?

— Думали мы об этом и обсуждали такой вариант. Но ведь наверняка кроме Зеро ещё и другие о нашей бригаде знают, и потому каждому из нас после этого жить не более трех суток.

Почему Механик назвал именно такой срок, он и сам не знал. Но, похоже, именно эта конкретность срока отмеренной им после убийства Зеро жизни ошеломила и охладила пыл Гонщика.

— Послушай, а может быть, весь этот ваш анализ ничего не стоит? И все обойдется?

Услышав это, Механик с горечью вспомнил самого себя, задающего точно такой же наивный вопрос Сыщику. И, решив не оставлять собеседнику глупых надежд, сказал жестко, подражая Сыщику:

— Не обойдется! Да мы, в сущности, и знали, вступая в эту бригаду, что смертники. Вот только умереть в борьбе с врагами народа — это одно, а погибать, когда тебя, как старую нагадившую псину, хотят усыпить за ненадобностью гады-хозяева, — совсем иное. Ну раз уж мы вляпались в это дерьмо, то Сыщик дело предлагает. Уйти в небытие, как говорится, с музыкой. Зеро можно, конечно, повязать и казнить прямо во время очередной встречи. Но нам нужен Джокер. Лучше бы их срезать одним взмахом косы — раз и навсегда. Сыщик мужик умный, опытный. Вот и надо его слушать. А насчет себя — забудь! Уже ничего не обойдется. Можно, конечно, смотаться из Москвы, залечь на дно! Но я и Сыщик решили остаться. От судьбы не убежишь. Да и рассчитаться с гадами надо! Ну а ты как считаешь?

Гонщик не спешил с ответом. Есть у него сестра, живет в Белоруссии. Можно сесть на поезд и уехать в соседнее государство. И доживать жизнь в провинциальной глуши. С его руками и умением водить машину он нигде не пропадет. Но кто даст гарантию, что в бумагах, составленных Зеро, не указан адрес сестры? Никто! И ребят оставлять одних в беде не годится. Да и рассчитаться с этими паскудами они обязаны.

И Гонщик вместо ответа спросил:

— Как тебя зовут, а то все по кличкам: Механик, Сыщик. Тьфу! Так. Значит, Анатолий, а меня Николай.

И они обменялись крепким мужским рукопожатием, словно впервые знакомились и при этом соблюдали торжественный ритуал клятвы в верности общему делу.

— Ну а теперь говори, что делать надо, — сказал Гонщик, окончательно отрезая себе путь к отступлению и понимая, что теперь только осталось обговорить отдельные детали.

Встретиться с Сыщиком наметили, отложив все дела, в понедельник рано утром, часиков в семь, на станции метро Площадь Революции. Там на неудобных глубоких скамьях, далеко отстоящих от крайних вагонов, удобно было вести тайные переговоры. Механик не знал, что придумает Сыщик, но предполагал, что скорее всего они согласятся на очередную акцию, однако постараются осуществить её так, чтобы выйти на Джокера и убрать его одновременно с Зеро. Но это дело Сыщика — продумать все до конца. А для начала надо бы подключить к их плану Десантника. Это, пожалуй, можно будет сделать лишь в момент очередного сбора на конспиративной квартире. Незаметно для Зеро надо, улучив момент, дать Десантнику номер телефона и сказать, что есть ещё наколка, помимо Зеро, на одно серьезное дело, как раз для такого крутого парня. На эту лесть и новое приключение Десантник клюнет обязательно.

Перед тем как проститься, Механик показал Николаю фотографию Джокера, попросил на всякий случай запомнить его физиономию, и, ещё раз крепко пожав друг другу руки, они расстались. Все их дальнейшие планы были теперь связаны с Сыщиком, который со своим опытом мог хитроумно придумать ловушку, способную заглотить сразу и Зеро, и Джокера. В понедельник, когда они встретятся втроем, должно решиться очень многое. Конечно, Джокер — авторитет в преступном мире и Зеро — хитроумный гад. Но сейчас, ещё не подозревая, что их раскрыли, они стали более уязвимы. А четверо, если ещё подключится Десантник, готовых на все молодых крепких парней смогут решить любую сложную задачу. Лишь бы встретиться поскорее с Сыщиком и услышать от него, что надо делать.

Механик весь вечер в субботу и днем в воскресенье маялся в нетерпении поскорее связаться с Сыщиком и сообщить, что Гонщик уже найден и дал согласие подключиться к задуманному ими акту возмездия. И, прикинув, что скорее всего в девятом часу вечера Сыщик уже вернулся домой, решил не дожидаться понедельника и, подойдя к телефону, набрал нужный номер. Женский голос спросил, кто спрашивает хозяина квартиры, и Механик представился товарищем по работе. И тогда женщина сообщила, что она соседка по лестничной клетке, а находится в этой квартире, потому что случилось несчастье и его друг утонул во время рыбалки. Еще она сказала, что рада этому звонку, так как семье нужна будет помощь в организации похорон. И хорошо бы они там в своей конторе собрали хоть немного денег и оказали материальную помощь. Но Механик её уже не слушал. Он ошеломленно положил трубку.

Если бы не было в пятницу вечером встречи с Сыщиком и его предупреждения об опасности, Механик тупо поверил бы в несчастный случай на рыбалке. Но сейчас он просто физически ощутил, что из охотников они превращаются в беззащитную дичь. Но тут же, взъярившись на себя за минутную слабость, он подумал: Это ещё неизвестно — кто из нас дичь. Часто тигр, по следу которого идет охотник, делает круг и, оказываясь за спиной преследователя, сам начинает азартную погоню, и тут уж не разберешь, кто из них кем является.

Мысль о тигре-людоеде, способном перехитрить охотника и сделать его дичью, подбодрила Механика и побудила к активным действиям. И он быстро набрал номер Гонщика. Тот, к счастью, был на месте.

— Хорошо, Николай, что ты дома. Печальные новости. Сыщика утопили в озере во время рыбалки. Нас осталось всего двое, да ещё надо попытаться подключить Десантника. А план остается прежним: подождем, когда они сами выйдут на нас для нового задания.

— А что, Зеро тебе ещё не звонил? — перебил его Гонщик. — Я только что с ним разговаривал. Он нас срочно собирает через час на конспиративной квартире. Когда ты позвонил, я думал, это опять он: хочет что-то ещё сказать дополнительно. Давай, быстрее отключаемся, а то он сейчас наверняка звонит тебе. Потом и переговорим. А Сыщика жаль. Но попробуем рассчитаться с этими гадами и без него. Ну все. Я уже выезжаю к Зеро.

Механик положил трубку, и тут же раздался звонок. Он ответил. Сразу послышались гудки отбоя. Согласно инструкции, Механик тоже положил трубку и стал ждать. Вновь послышалась трель. Он стоял и отсчитывал звонки. После седьмого снял трубку. Голос Зеро был взвинченный и неестественно веселый:

— Я звоню уже полчаса, а у тебя все занято. Все с бабами отношения выясняешь? Ну да ладно, успеешь ещё жизнью насладиться. Давай-ка сейчас гони на нашу квартиру. Есть срочное дело. Упускать его нельзя!

Уж не ловушка ли это? — задумался Механик, но решил, что поодиночке убрать их было бы легче, и отправился на тайную квартиру без особой опаски. — Интересно, что за новое дело они придумали и как его можно использовать во вред этим гадам? — думал он по пути.

Зеро уже хотел начать говорить, но его остановил Механик:

— Слушайте, а что, Сыщика ждать не будем? Он опять у нас в отгуле?

Зеро был готов к этому вопросу:

— Сыщика мы не нашли, гуляет где-то. Он не то охотник, не то рыбак. Дышит на воле свежим воздухом. Да и в предстоящем деле ему уготована особая роль на последнем этапе. Когда будет нужно, он появится, и вы с ним увидитесь. А сейчас давайте перейдем к делу.

Сволочь! Какая же он сволочь! — подумал Механик. — Не догадываясь, что мы в курсе гибели Сыщика, он себя выдал и тем самым подписал свой приговор. А теперь надо слушать, и слушать внимательно. Это скорее всего последнее дело, в которое втягивает Зеро нашу бригаду. И этот шанс надо использовать. Нельзя упускать такую возможность. Тем более что Зеро, кажется, предлагает действительно интересное дело. Банки грабить мне ещё не приходилось.

А суть задуманного Зеро дела основывалась на информации, полученной по секретным каналам, о том, что один из воротил нелегального бизнеса имел глупость вложить почти все накопленные деньги в драгоценности: камушки и золотишко, да ещё в таком ювелирном обрамлении, что одна работа стоит целое состояние. Они у него хранились до сегодняшнего дня в надежном месте. Туда было не подступиться. А часа два назад поступил звонок от одного из наших людей, что наконец-то перевезли драгоценности в его банк. Послезавтра появится человек, который должен помочь ему переправить их куда-то за рубеж. А у нас с вами времени в обрез: всего-то один день — завтра.

— Мы что, на штурм пойдем втроем, да ещё тебя с собой прихватим?

Дерзкий, вызывающий тон Механика не понравился Зеро, и он, едва сдержав себя, грубо отрезал:

— С тобой, Механик, хорошо вдвоем помои хлебать: ты все вперед других забегаешь. Ладно бы Десантник сказал, а то ты, для штурма человек не обученный. Да и я, кстати, тоже. — Последнюю фразу Зеро сказал, желая смягчить свой выпад.

Сейчас не время ссориться с Механиком, — подумал Зеро, — он у нас в намеченной акции — главный. Без него ничего не выйдет. Но что-то мужик стал дерзить не по делу. Надо бы приглядеться. Да чего это я: после завершения операции приглядываться уже не надо будет. Как говорили в сталинские времена, нет человека — и нет проблемы.

Но трое людей, предназначенных для осуществления очередной, последней задуманной им с Джокером акции, смотрели на него выжидающе, и Зеро, отбросив в сторону тревожащие его мысли, начал объяснять:

— Операцию будем проводить завтра вечером, когда банк закроется и там останется только охрана. Мы проникнем в здание, подберемся к сейфу, и дальше все будет зависеть от твоего умения, Механик. Надеюсь, ты блеснешь своим мастерством. Задача не из легких: сейф немецкого производства. Но, полагаю, ты справишься. Иначе нечего было тебя в бригаду приглашать, — нарочно подначил самолюбие слесаря-механика Зеро.

— Ладно, с сейфом я разберусь. Тем более с немецким. Я их системы специально изучал. А вот как к сейфу подобраться? Там ведь охрана, сигнализация. Об этом, надеюсь, вы позаботились?

Зеро выдержал эффектную паузу, а затем с расстановкой, явно любуясь собою, произнес:

— Это ты нашел правильное слово, позаботились. И поверь, этих самых забот было немало. Но зато вот чертежи всех помещений банка. Вот здесь крестиком отмечено место, где находится сейф. Как видите, он стоит в одной из комнат верхнего этажа. И при нем постоянно дежурят два охранника. И это не считая охраны на других этажах здания.

— Ну и как с ними быть? — хмуро вмешался Десантник.

— Вот тут как раз я тебя обрадовать ничем не могу, — холодно усмехнулся Зеро, — никого в этот раз мы убивать не собираемся. Тем более что охранники там — все наши бывшие сотрудники, и физически их устранять рука не поднимается. Да и не нужно это совсем. Вы проникнете к сейфу без ненужных жертв.

— И как это сделать, если они торчат не только возле всех входов-выходов, но и на каждом этаже?

— Да очень просто, вы пойдете не через входы-выходы, а через чердак с крыши. Все дело в том, что там у нас в охране свой человек имеется. Он все и обеспечит: и сигнализацию отключит в нужном месте в нужный момент, и доступ с крыши им уже проделан. Но до здания банка пойдете по крышам. Это опасно, но зато никто ничего не заподозрит, и вы окажетесь на месте без особых приключений. Если… — Тут Зеро вновь сделал так любимую им эффектную паузу, — только не свалитесь вниз, пробираясь по крышам. — И хохотнул, давая понять, что шутит. — Так вот, ребята, — продолжил он, заметив, что никто его шутки не поддержал, — еще раз говорю: убивать никого не надо. Наш человек вас встретит на чердаке. Вы его тихо свяжете, ну, немного помнете для виду. А затем внезапно захватите тех двоих у сейфа.

Вряд ли они окажут сопротивление: за чужие деньги новоявленных богачей жизнью рисковать никто не хочет, да ещё оказавшись внезапно под дулами стволов. Ты уж, Десантник, побеспокойся о том, чтобы у них действительно не было ни малейшей возможности к сопротивлению. Еще раз повторяю: в данном случае лучше обойтись без крови.

— Это уж как получится! Если ребята все-таки к пушкам потянутся, мы их ликвиднем. Не подставляться же ради их чудесного спасения.

— Этого от тебя никто и не требует, — начал не на шутку раздражаться Зеро, — я только не хочу, чтобы прозвучал хотя бы один выстрел и на шум сбежалась охрана со всех этажей. А потому возьмите их тихо, бесшумно, свяжите, рот заклейте пластырем и начинайте курочить сейф. Что ещё непонятно?

— Слишком много риска: и с крыши не сорвись, и двух вооруженных охранников обезвредь без шума, и ещё неизвестно — удастся ли вскрыть сейф?

— Что-то ты, Гонщик, стал чересчур пугливым. Говоришь так, словно в предыдущих акциях риска не было. Однако ты тогда не сомневался!

Гонщик уж собрался в запальчивости сказать, что тогда и Взрывник, и Сыщик были живы, но вовремя спохватился, что он не может знать о гибели Сыщика, и потому сделал резкий поворот в разговоре:

— Ну если, допустим, все удастся, то как будем уходить оттуда и куда сокровища денем?

— А вот это уже деловой разговор. Возьмете из сейфа железный ящик-шкатулку, положите его в рюкзак, чтобы удобнее было, и опять по крышам уйдете. Вот здесь, — Зеро ткнул пальцем в план, — в этом тихом переулке будет стоять машина. В неё сядете и привезете шкатулку сюда. Предварительно, естественно, убедившись, что все спокойно. Ябуду вас ждать с нетерпением.

Едва уловимая крохотная пауза перед последним словом о многом сказала Гонщику и Механику. И лишь Десантник из-за незнания сложившейся ситуации не уловил скрытого угрожающего подтекста в словах Зеро. Он уже мысленно прокручивал в воображении свои действия в предстоящей операции.

— Оружие, снаряжение и ключи от машины получите, как всегда, перед операцией. И запомните: стволы вам даются только на крайний случай, для самозащиты от охранников. Все в этом деле должно быть тихо, без последствий. Ну, будем заканчивать, сбор завтра в семнадцать часов в центре ГУМа, у фонтана. Надеюсь, вопросов больше не будет?

— Будут, — упрямо вскинулся Десантник. — Впредыдущих акциях мы хоть гадов давили, а в предстоящем деле все сводится к завладению несметным сокровищем. Это как понимать?

Зеро был готов и к такому вопросу, хотя надеялся, что его не будет.

— Тут все очень просто. Есть две причины нашего участия в этом деле. Прежде всего мы предотвратим утечку за рубеж драгоценностей, среди которых имеется одна штучка работы Фаберже. А это была бы невосполнимая утрата для России. Любого мафиози мы, если не убили вчера, сможем ликвидировать сегодня. Не сегодня — так завтра. А исторические и художественные ценности, если их успеют переправить за границу, исчезнут для страны безвозвратно. Этого допустить никак нельзя! Я уже не говорю о том, что не один миллион долларов вернется с нашей помощью в казну государства. Иэтой одной причины хватило бы для решения вопроса о нашем участии в этой акции. Но есть и вторая: очень уж этот банкир далеко залез в своих делах в нелегальный бизнес и своими действиями наносит ущерб интересам государства. Если он лишится этих сокровищ, среди которых есть вещицы, принадлежащие не ему, а ряду других влиятельных лиц, то этому банкиру предъявят счет, и он наконец перестанет существовать если не физически, то экономически. Это уж точно. Так что польза двойная: и казну российскую пополним, и нечестного банкира подставим под стволы боевиков тех, кого он подвел. Ну, теперь все ясно?

И, видя, что его слова произвели должное впечатление, Зеро поймал себя на мысли, что, объясняя причины акции, сказал почти истинную правду о необходимости экономически сразить конкурента-банкира. Кроме одного: к кому должны перейти ювелирные изделия.

— Ну а теперь ещё раз посмотрите и изучите схему, в соответствии с которой вы проникнете в здание банка и будете действовать внутри. И давайте расходиться.

Зеро был доволен состоявшимся разговором. Он считал, что действовал безукоризненно и оставшаяся в его распоряжении тройка сработает завтра надлежащим образом. Если бы он знал, что заранее заготовленная Механиком записка незаметно для него перекочевала в ладонь Десантника при рукопожатии в момент расставания, он не был бы столь благодушен в предвкушении успешного выполнения главной задачи и завершения деятельности созданной им бригады.

Когда Десантник развернул записку, переданную ему на конспиративной квартире, и прочитал номер телефона с призывом: Десантник, ты очень нужен! Есть разговор! Срочно позвони! то первое, о чем подумал, так это о сокровищах: Наверное, Механик задумал взять добычу себе! Иначе к чему эта секретность?

Позвонив Механику, он получил предложение встретиться и поговорить. Идя на назначенную встречу домой к Механику, Десантник был полон сомнений, ещё не зная, согласится ли поделить сокровища или все же будет настаивать на передаче ценностей государству. Правда, тучи сгущаются, и было бы неплохо разбежаться на время, прихватив хотя бы малую часть добычи и этим обеспечить ближайшее будущее.

Но при встрече все пошло совсем не так, как он думал. Особенно его ошеломило известие о гибели Сыщика. Он уважал этого мудрого опера. Он возмущался гибелью товарища, и совсем, к удивлению Механика и Гонщика, его не взволновало известие, что Зеро их заставил работать на мафию.

— Ну и что тут особенного? — равнодушно вопросил Десантник. — Не все ли равно? Мы же бандитов вырезали, а не честных граждан.

— А как же дети в ресторане и честный опер? — не ожидавший такой реакции, напомнил Гонщик.

— А никак. Издержки производства. Слышал, как Зеро сказал: Лес рубят — щепки летят. Вот то-то и оно. А то, что наследники мафиози погибли, так это, может быть, во благо, а то бы выросли звереныши на смену отцам. Да и с тем опером ещё надо разобраться. Тут не все ясно. Может быть, менты его не раскусили, а свои — блатари — с ним что-то не поделили? Я так понимаю, что сейчас и к нам конец приблизился и о себе подумать надо. Что вы предлагаете?

— Да мы ничего пока не предлагаем. Только есть у нас мысль, что кончат нас, когда мы с сокровищами припремся на эту конспиративную квартиру. В этом новом деле куш слишком большой, чтобы оставлять свидетелей. Я не дам гарантию, что и Зеро, гад ползучий, вылезет живым из этой трясины. Ну а о нас и вообще разговора нет: мы уже числимся в покойниках. Это уж точно!

— Ты, Гонщик, пожалуй, прав, и вот что я тебе скажу: нам туда соваться никак нельзя. Если мы эти драгоценности благополучно хапнем, — и Десантник суеверно похлопал пальцами по деревянному подлокотнику кресла, — то смоемся с ними и исчезнем.

— Ну а дальше что? Мы же хотим Зеро и Джокера заловить и кончить.

— А вот об этом и речь. Мы их на сокровища, как рыбу на мотыля, возьмем. Вытянем их из квартиры, заставим играть на своем поле. Это будет классная игра от обороны.

— Ты молодец, Десантник. Даже Сыщик такой план одобрил бы.

— Не зря же у нас в Рязанском десантном хоть и усеченный курс оперативно-розыскной деятельности, но преподавали. Усвоил я там кое-чего.

— Подожди, а как мы их в ловушку заманим? Если они заподозрят неладное, когда мы не придем после операции к ним с сокровищами, то не пойдут в нашу ловушку, подозревая, что мы начали работать либо под контролем милиции, либо по своей инициативе.

— А если мы скажем, что нам что-то показалось подозрительным и мы не вошли к ним в квартиру, где нам было назначено? Я думаю, это будет правильное объяснение.

— А камушки и золото запрятали, скажем, в лесу. Вот туда их и заманим! — вмешался в разговор Гонщик.

— Это ты дело говоришь, — оживился Десантник. — И объяснение правдоподобное, да и сокровища для них заманчивый, лакомый кусок. Они должны клюнуть. Не могут не клюнуть!

— Даже если они и поверят, то могут сами с нами не встретиться, а послать шестерок.

— Это возможно, но, пока сокровища будут у нас, мы будем диктовать условия. А мы станем настаивать на встрече с непосредственным руководителем Зеро под предлогом того, что мы хотим завязать и разбежаться и потому претендуем на часть доли. Только нам нужны чистые деньги, а не побрякушки, на которые ещё надо найти покупателей. Джокера мы теперь все знаем в лицо и подставного не примем.

— Я вот что скажу, ребята, мы сейчас не угадаем, как будут развиваться события. И потому давайте пока разберемся, что мы можем предусмотреть на данный момент.

— Сейчас нам прежде всего надо продумать, как оттуда уходить будем. Они для нас машину вот в этом переулке поставят. И наверняка сами подстрахуются: наблюдение здесь установят, да и сопровождать нашу машину до конспиративной квартиры будут. Я бы на их месте так поступил: вряд ли они доверят такой груз нам и наверняка постараются не упустить сокровища из виду хоть на минуту. Апотому нам уже на этом этапе надо подстраховаться. Ты, Гонщик, свою колымагу поставь где-нибудь поблизости.

— Где именно?

— А это в зависимости от того, в каком месте мы можем от них слинять. Взгляните на план. Вот тут, когда будем проходить по верхнему этажу выселенного для капитального ремонта дома, то выйдем из поля зрения наблюдателей на крышах, если их, конечно, выставят. А ставка такова, что они наверняка возьмут под наблюдение по возможности каждый наш шаг. Вот здесь, если мы нырнем по веревке вниз не в этот дворик, где они нас ждут, а с обратной стороны здания, то уйдем от них. Кстати, это необходимо сделать хотя бы из соображений личной безопасности: я бы на их месте подождал нас именно в этом тихом дворике и уложил всех на месте, взяв ценности. И не рисковал бы, ожидая на конспиративной квартире: чего церемониться, если сокровища мы уже благополучно захватили?

— Ну хорошо, мы спустимся с обратной стороны здания и уйдем от них. Это все так, а что потом?

До сих пор почти все время молчавший Механик оживился:

— Я знаю, куда мы спрячем сокровища. В старинном доме, где я жил раньше, есть тайник. Сейчас в этом доме контора жэка. Мы вечером туда подъедем, подберем ключи и спрячем ценности: минутное дело. Сейчас поедем туда, и я вам покажу все на месте.

— Это ты здорово придумал. Только сначала нужно осмотреться там, где будем брать сейф. Определимся, где машину поставим и куда нырнем, чтобы уйти от возможной погони. Ну а потом, когда в дело ввяжемся, посмотрим, куда кривая вывезет. Тем более что у нас с собой оружие будет, выданное перед акцией.

— А вот тут как раз есть информация к размышлению. Я так думаю, что если они задумали нас мочить, то и оружие нам давать не резон. А если дадут, то с холостыми патронами или непригодное к стрельбе, — заметил Гонщик.

— Ну это ты, пожалуй, загнул. А как же они нас в банк без оружия запускают?

— Да очень просто. Там, если хоть один выстрел раздастся, это будет означать конец операции. Сейф можно взять только в тишине. А без сейфа мы им и не нужны. Если сработаем как надо, то и стрелять не придется. А если до стрельбы дело дойдет, то туда нам — безоружным — и дорога.

— А вот это ты, пожалуй, прав, — прищурился Десантник. — У меня есть пара десантных ножей, которые метров с двадцати могу всадить точно в цель. Но этого маловато.

— У меня кое-что покруче есть, — меланхолически заметил Механик, — авторучка с одним малокалиберным патроном и газовый пистолет, переделанный под дробовые патроны.

— Ну это уже кое-что, захватим с собой на всякий случай. Ну что, ребятки, кажется, мы готовы к боевым действиям на территории противника? Ядумаю, Сыщик, если он нас сейчас видит и слышит, царствие ему небесное, доволен нами.

Десантник медленно поднялся: вроде бы все оговорено и надо начинать действовать. С трудом втиснувшись в помятый Запорожец, сначала покатались по узким переулкам вокруг здания банка. Убедились, что их план ухода от наблюдения боевиков Джокера через дом, находящийся на капитальном ремонте, вполне реален. Затем направились к месту закладки тайника. Там тоже все было в порядке: контора жэка находилась в подъезде жилого дома на втором этаже и закрывалась в восемнадцать часов. Замок в дверях был примитивно прост, и все должно было получиться без особых проблем.

До дома Механика докатили по Кольцевой дороге довольно быстро. Он на всякий случай захватил все наличные деньги, взял из ящика со слесарными инструментами самодельное огнестрельное оружие и вышел на улицу.

Время уже перевалило за полдень, а ещё надо было заехать к Десантнику, на другой конец Москвы.

Возле своего дома Десантник выбрался из машины и кивнул друзьям:

— Я сейчас, минут через десять выйду.

В комнате он присел и закурил, зная, что минуты одиночества перед операцией крайне важны для восстановления душевного равновесия. Но вместо этого он явственно вспомнил себя молоденьким лейтенантом, отдающим всего себя службе, а в редкие свободные минуты воровато ублажающим изнывающих от тоски жен старших офицеров. Инстинктивно осознавая быстротечность пролетающих мимо лет недолгого бабского счастья, женщины гарнизона стремились воссоздать хотя бы иллюзию бурных романов, находя истинные и мнимые достоинства в окружающих их офицерах, в сущности, мало отличающихся от их собственных мужей своими привычками и взглядами. И он — молодой, высокий, с веселой наглостью холостой мужик — был вполне подходящей кандидатурой для роли удачливого любовника. Вообще-то в гарнизоне на такие дела смотрели сквозь пальцы. Многие офицеры чувствовали невольную вину за неустроенность быта, частые переезды, невыплату зарплаты и потому предпочитали не замечать каких-то отклонений в поведении своих подруг. Жена майора, здорового, но полноватого мужика, уже отметившего двадцатилетний срок службы, пригласила его на рюмку чаю. А ведь было у него предчувствие — не ходить к ней на огонек. Да нет, не послушал внутреннего голоса и поперся. В результате муж и застукал их. Завизжал от злобы, бросился на него. Сильный мужик, да куда ему до молодого мастера рукопашного боя! Десантник, чувствуя свою вину и автоматически соблюдая субординацию, только защищался, отбивая атаки и не нанося ответных ударов. Но тут майор сдуру схватился за пистолет, вытянул его из кобуры, а он, испугавшись не на шутку, на уровне подсознания, рванул руку майора так, что кость хрястнула. Обманутый муж громко взвыл от обиды и боли. Жена кинулась ему на помощь, обнимая и успокаивая и посылая проклятия в адрес наглого лейтенанта. Тогда он вытащил магазин из пистолета, передернул ствол. На пол вылетел патрон и, позванивая, покатился под кровать, словно поддразнивая обидчика хозяина и указывая ему на конец его служебной карьеры. Десантник выскочил из комнаты любвеобильной женщины. На шум уже сбегались соседи.

Майора увезла скорая помощь. Может быть, все и обошлось бы, да дело дошло до начальства. Десантнику пришлось подать рапорт на увольнение, а майора с его благоверной отправили дослуживать в другую часть. Как же Десантник жалел все это время о том, что пришлось оставить любимую службу, как корил себя за этот неудачный поход к замужней женщине! Он оказался вне армии, на гражданке, где ему, в сущности, делать было нечего. И теперь он совсем не жалел о том, что включился в работу бригады возмездия. Здесь, и только здесь, он ощущал себя нужным и полезным обществу. И последние два месяца жил так, как всегда хотел жить: рискуя и побеждая. А вступая в бригаду, он, как и все, знал, что все закончится плачевно. Но не предполагал, что так скоро. Ну да ладно! Ему к ощущениям близкой смерти не привыкать.

Десантник подошел к тумбочке, взял, как советовал Механик, все наличные деньги и, вопреки запрету Зеро, личные документы. Затем достал с антресоли два десантных ножа, постоял, любуясь сверканием крепкой стали, и положил их в свою спортивную сумку. Он ещё не знал, что они ему не понадобятся.

Глава 9. Охотники и дичь

Странно, но теперь, когда операция началась, ни один из них не чувствовал волнения. Сейчас они были заняты делом и уже не думали о последствиях. Сначала надо добраться до сейфа и открыть его. Потом благополучно уйти от боевиков Зеро и спрятать сокровища, а уж после подумать, как заманить и ликвидировать Джокера. Итак, им предстоит преодолеть три самостоятельных этапа операции, и каждый достаточно опасен и рискован для них. Но все не так уж и безнадежно. Если удастся первый этап, тогда они начнут думать о следующем. А пока нечего делить шкуру неубитого медведя. Да и загадывать хоть на пять минут вперед сейчас просто неумно и неосторожно.

Они вошли в нужный подъезд и начали подниматься по лестнице. Миновав последнюю квартиру, по заплеванной и замусоренной окурками лестнице поднялись на почерневшую от грязи площадку. И, стараясь не наступать на остатки пищи, разложенной на полиэтиленовых пакетах пировавшими накануне бомжами, подошли к обитой светлой жестью двери, на которой были нарисованы красной краской серп и молот и написано СССР жив. Как и предупреждал Зеро, тяжелый навесной замок на двери не был закрыт на ключ, его дужка легко вышла из петель, и Десантник с усилием распахнул дверь в чердачное помещение. Петляя между стропильными стойками, они подошли к маленькому оконцу и вылезли на железную крышу, гулко отозвавшуюся поржавевшим железом. Но они могли не опасаться, что их услышат: старое чердачное помещение надежно изолировало звуки от верхнего этажа. Кроме того, их пятнистая зелено-коричневая форма, получившая повсеместное распространение, могла убедительно объяснить появление трех молодых здоровых мужиков со спортивными сумками: скажем, они обследуют надежность кровли, определяют объем ремонтных работ.

Десантник шел впереди. Здесь он был в своей стихии. Он двигался уверенно, словно уже бывал тут ранее, и точно вывел их к железному, недавно приваренному поручню, к которому была привязана надежная веревка, свернутая аккуратной спиралью у края водосточного желоба.

Гонщик посмотрел вниз и невольно отшатнулся: он страдал высотобоязнью. Десантник внимательно посмотрел на него: он такое встречал часто, когда вывозил новобранцев на первый прыжок с парашютом.

— Пойдешь вторым. Страха не стыдись. Это с непривычки. Здесь всего-то надо спуститься метра на три, а там, как видишь, для нас положили широкую крепкую доску. Она одним концом закреплена на широком карнизе нашего дома, а другим лежит на подоконнике окна соседнего здания. По ней пройдем, как по Бродвею, а дальше легче будет. Смотри, как это легко.

Десантник достал перчатки. Надел их и повернулся к Механику:

— Ну а ты как?

Тот успокаивающе кивнул:

— За меня не волнуйся. Приходилось.

— Ну и хорошо. В случае чего — ему поможешь. Вот смотри, Колян, показываю, как это делается. — Десантник намеренно назвал Гонщика по имени, по опыту зная, что конкретное обращение вселяет силы.

Руками, защищенными перчатками, он схватился за опущенную вниз веревку, перешагнул через поручень, зацепил веревку ступней и, отталкиваясь от стены другой ногой, медленно перебирая руками, благополучно спустился. Нащупав ногами доску, не торопясь развернулся и прошел по ней уверенным шагом до проема окна в соседнем доме, остановился у края доски, чтобы его видел Гонщик. Для психологической поддержки.

— Ну давай, — нарочито поторопил Механик Гонщика.

Чувствуя внутреннюю дрожь, передавшуюся в руки, Гонщик, стараясь не смотреть вниз, повернулся спиной к страшащей его бездне, как это делал до него Десантник, и неуклюже перелез через поручень. Ухватился за веревку и, ударяясь коленями и локтями о шероховатую стену здания, стал медленно сползать вниз. Ему казалось, что он спускается мучительно долго.

— Да давай же побыстрее. Немного осталось, — голос Десантника сорвался от напряжения. И тут же, стараясь загладить свой выпад, он, чтобы успокоить новичка, похвалил его: — А ты молодец, Коля, здорово справляешься. Я даже не ожидал.

И Гонщик, вдруг сразу поверив, что все в порядке, ускорил спуск и как вознаграждение за муки почувствовал под ногами твердь доски. Не выпуская из руки внушающей ему теперь чувство безопасности веревки, он намеревался боком продвинуться по доске, но не решился на это. Тогда он отпустил веревку, бессильно ударившуюся о стену, и повернулся лицом к оконному проему, где стоял, картинно упершись в этот проем, бесстрашный Десантник.

— Ну видишь, Коля, все в порядке. Самое трудное позади. Шагай сюда, смелее, и освободи путь для Толика.

Но Гонщик не мог пересилить себя. Зияющая внизу пустота подавляла его волю. Пришла мысль встать на четвереньки и проползти по доске. Но он её отбросил не потому, что боялся насмешек, а просто ему казалось ещё страшнее вот так, лицом вниз, перебираться по неустойчивой опоре. И тут, неожиданно для себя, он сел, обхватив доску ногами, и, опираясь на руки, начал медленное, но верное продвижение к окну.

Десантник смотрел на него с сочувствием, зная, что у людей разное отношение к высоте. Подавая руку товарищу, он подумал: Абсолютной смелости вообще не бывает. Гонщик от высоты страх испытывает, а мне всегда не по себе, когда он на скорости свыше ста километров между машин лавирует. Ну ничего, сумел преодолеть себя парень — и ладно.

А Гонщик, спрыгнув на ватных ногах в оконный проем на кучу разбросанного паркета, смотрел с облегчением на доску, прогибающуюся теперь под тяжестью Механика. Тяжелое для него испытание осталось позади, и впереди уже будут менее опасные переходы, да там и высота поменьше.

— Ну, все в порядке, хлопцы. Теперь — вперед. Мы и так здесь задержались, — сказал Десантник, уверенно направляясь к выходу из комнаты в длинный коридор когда-то бывшей коммунальной квартиры. — По плану мы должны сейчас пройти по шестому этажу и там по строительным лесам перебраться уже на крышу банка. Но мы задержимся и посмотрим место намеченного планового спуска, где нас будут ждать. А заодно приготовим свой путь к отступлению. Я захватил с собою альпинистскую веревку, и мы спустимся с этой стороны здания на крышу гаражей, а оттуда на землю.

— А как ты тут спрыгнешь? Высоко же.

— Да ты что? Я и с четвертого этажа на крышу вон того гаража могу спрыгнуть. Давай на спор!

— Давай, на что мажемся?

— Да хоть на литр коньяка. Я на тренировках с трехэтажного дома на асфальт прыгал — и ничего. А вы уж по веревке спускайтесь.

Механик и Десантник азартно хлопнули ладонями, заключив рисковое пари, а Гонщик подумал: Пацаны еще, а туда же, в бригаду — убивать и самим умирать — сунулись. Вот дурачье.

В этот миг он показался себе умудренным опытом стариком, хотя разница в возрасте с этими парнями была не более пяти лет.

Ну, вроде все. Если акция пройдет гладко, то именно здесь они и соскользнут вниз на крышу гаража и уйдут от тех, кто их наверняка будет ждать возле машины. А потом уж смогут диктовать свои условия, имея на руках такой мощный козырь, как железный ящик с драгоценностями.

Они вновь поднялись на шестой этаж. Прошли по выселенным безжизненным комнатам и вышли на угловой балкон. Все верно: отсюда рукой подать до угла дома, где расположен банк. И заранее заготовленная пожарная лестница лежала в соседней комнате. Они взяли её втроем, выдвинули и со второго раза зацепили крюком за край карниза соседнего дома. Здесь и Десантник не рискнул идти в рост, а на четвереньках прошел по перекладинам-ступенькам. И не потому, что боялся, — он не хотел быть замеченным возможными наблюдателями с других крыш. Да и Гонщик, последовавший за ним, чувствовал себя психологически не таким уязвленным, как при передвижении по доске.

Они очутились на гладкой площадке, щедро залитой гудроном, и подошли к люку. Здесь Десантник дал знак остановиться и шепотом приказал приготовить оружие. Но не то, что им выдали, а свое, хоть и кустарное, но более надежное. По договоренности человек Зеро должен был отключить сигнализацию и снять запор с внутренней стороны люка.

— Ну, начнем, — Десантник с натугой подцепил люк и потянул вверх. Ему на помощь подскочил Механик, и вдвоем, покраснев от натуги, они открыли люк. Десантник, зажав в руке нож, юркнул вниз, готовый в любое мгновение предупредить товарищей о возможной засаде. Выждав несколько секунд тишины, за ним спустились по узким ступеням Механик и Гонщик.

Теперь они стояли на потолочном перекрытии комнаты, где отдыхали охранники. Сейчас там должен был находиться только один — их тайный сообщник, намеренно выбравший себе это время для отдыха. Десантник взглянул на часы: они задержались на десять минут. Теперь это время надо будет вычесть из двух часов, остающихся до смены охранников и отведенных Механику на поиски кода к запору сейфа.

Доверенный человек Зеро должен каждые десять минут стучать из комнаты отдыха снизу в потолок чердачного помещения, подавая сигнал, что у него все в порядке. Этот помощник был точен. Легкий стук снизу, и Десантник ответил двумя еле слышными ударами, показав, что их группа уже на месте. Тут же открылся в углу ещё один люк, и полоса ворвавшегося снизу света как бы пригласила их следовать вперед, к его источнику.

Настоящая охота началась: они приблизились вплотную к добыче. Пока все шло легко как по маслу. Но они не считали бы так, если бы могли видеть, как человек, наблюдающий за их спуском в люк, включил рацию и коротко передал Руководителю: Они на месте.

Они спустились вниз, и охранник, толстый приземистый мужик лет сорока, с короткой шеей и лохматыми бровями, приложил палец к губам, показывая, что надо вести себя тихо, поскольку как раз под ними сидят двое его собратьев, стерегущих ценное содержимое сейфа. Как и было договорено, он позволил себя связать и заклеить рот пластырем. А затем Десантник аккуратно влепил ему два коротких боксерских удара, стремясь подбить глаз и расквасить слегка нос: крови много и вид ужасный, а на самом деле — ничего страшного. Вообще-то ему хотелось врезать как следует: Десантник не любил предателей, даже если они работают против его врагов.

К тому же ему было непонятно, как этот дурак охранник, согласившийся за большие деньги впустить их сюда, сможет потом объяснить, кто изнутри открыл им люк. Но это уже его дело, а у него приказ: никого не убивать. И нечего думать о судьбе этого иуды, продавшего своих. Надо сейчас без шума обезвредить тех двоих, что дежурят у сейфа. Время-то идет неумолимо. И нужно попытаться дать Механику больше шансов на работу с сейфом. Десантник молча поднял руку и махнул: Пошли!

И здесь им тоже повезло: все прошло гладко. Неожиданное появление трех человек в вязаных масках на лицах, наставивших на них стволы, не оставило охранникам выбора. Они молча позволили себя разоружить и связать. Так, наверное, им казалось, у них больше шансов уцелеть.

Механик быстро раскрыл свой чемоданчик с набором инструментов и принялся колдовать над огромной дверцей сейфа. Десантник встал в дверях, чутко прислушиваясь к шорохам снаружи, а Гонщик, сев на стул возле лежащих лицом вниз охранников, следил за их малейшим движением. До смены охраны оставалось почти полтора часа, да ещё надо скинуть минут пять-десять на то, чтобы успеть убраться отсюда вовремя. Время, конечно, ещё оставалось, но его было негусто.

Десантник, стоя в дверях, продолжал думать об оставленном наверху охраннике. Конечно, играя свою роль, он не станет пытаться развязаться и поднимать шум. Но на что же он все-таки рассчитывает? Ведь его же свои быстро раскусят: не могли же люди с крыши вот так без шума вскрыть люк и войти. А если на него нажать, то он расколется, подставит Зеро или других лиц, его подкупивших. Нет, не жилец этот жадный болван на белом свете. И совсем уж непонятно: Зеро мужик тертый, он ни за что не позволил бы оставить в живых свидетеля. И при этом он же запретил замочить хоть одного человека. Почему? Тут что-то не вяжется, ох как не вяжется…

От раздумий Десантника отвлек характерный щелчок, он обернулся и увидел открытую дверцу сейфа. Вспотевший от напряжения Механик, вытирая лоб носовым платком, не преминул шепотом похвастаться:

— Велика фигура, а дура.

Десантник взглянул на часы: Молодец Механик, действительно умелец, управился за сорок минут.

Увесистую железную шкатулку уложили в рюкзак, и его взвалил на свои широкие плечи Механик. Надо было уходить, а Десантник и Гонщик должны были его страховать.

Первым вылез наружу Гонщик и махнул сверху из люка: все спокойно. За ним, сгибаясь под тяжестью ноши, отдуваясь, вылез Механик. Прежде чем последовать за ними, Десантник быстро обежал глазами комнату отдыха для охранников, где лежал связанный ими человек, обиженно хлюпая разбитым носом. Внимание Десантника привлекла зашторенная занавеской ниша в углу. Он подошел и отдернул её. Так и есть: труп человека в форме охранника с удавкой на шее был заготовлен заранее. Значит, тот, кого мы сами вязали, важен для Зеро на будущее, а этого парня он убил сам и теперь свалит все на него как пособника воров, унесших сокровища. Ну а о себе он скажет, что его застали врасплох. Значит, здесь четверо охранников, а Зеро говорил только о трех, зная, что когда они сюда придут, то их уже будет на одного меньше. Ну и ладно, это их семейное дело. Но все-таки подозрительно, что они нас засветили хотя бы перед этим связанным теперь типом. Скорее всего приговор вынесен и они нас уже не числят в живых.

Все это промелькнуло у него в голове в считанные доли секунды. Задернув занавеску, он быстро вынырнул вслед за товарищами. Втроем они двинулись гуськом к пожарной лестнице. Первым по её ступеням перебрался Гонщик, которому помогло преодолеть страх желание побыстрее удалиться от опасного места. Вслед за ним двинулся Механик, наклонившись вперед, чтобы уравновесить тяжесть рюкзака. Наблюдая за ними, Десантник не видел, как сзади из открытого люка высунулся человек в форме охранника и, тщательно прицелившись, выстрелил. Пуля вошла Десантнику в затылок. Его голова дернулась, и он упал лицом вниз на жесткую перекладину пожарной лестницы, уже не чувствуя боли.

Механик обернулся на звук выстрела и, увидев целившегося в него человека, в два шага преодолел остаток лестницы и впрыгнул в оконный проем. Пуля запоздало стукнулась в подоконник. Он промахнулся, — подумалось Механику.

Но он ошибался. У начальника смены была задача ликвидировать для собственного алиби лишь одного. Заблуждались они и думая, что связанный ими пособник из охраны остался в живых. Жизнь его, как и его напарника, уже прервала петля. И сделал это начальник смены охраны, человек Зеро. Теперь он хотел показать, что, обнаружив пропажу ценностей, успел открыть огонь и убить одного из грабителей. Таким образом он, втянувший в рискованное дело своих подчиненных и затем подло их устранивший, спасал себя от подозрений.

Человек, ведущий наблюдение на соседней крыше, уже успел сообщить по рации людям, сидящим в машине, что двое уцелевших перебрались в дом, поставленный на ремонт, и сейчас должны будут спуститься по строительным лесам прямо под их наблюдение. Прошло почти десять минут, когда ожидающие их боевики забеспокоились. Поднявшись на верхние этажи выселенного дома и обнаружив свисающую с обратной стороны здания веревку, они поняли, что добыча ускользнула, и доложили неприятное известие Зеро, ожидавшему их на конспиративной квартире.

А в это время Механик и Гонщик, пробежав проходными дворами, сели в Запорожец и поспешили отъехать как можно дальше от ставшего смертельно опасным места. По дороге оба молчали. Говорить было не о чем. Если бы они не знали о связи Зеро с Джокером, то гибель Десантника могли расценить как случайность. Но при точном расчете каждой операции, планируемой Зеро, подобной неожиданности быть не могло. Ну что же, они были готовы к такому развитию событий. Теперь надо было сделать первый ответный намеченный ими шаг: позвонить Зеро.

Тот трубку схватил сразу и, услышав голос Механика, вздохнул с облегчением:

— Вы где затерялись, ребятки? Что случилось? — Его голос звучал наигранно весело, но нотки тревоги явно прорывались и выдавали смятение чувств этого обычно выдержанного человека.

Механик, сделав над собой усилие, включился в игру и, изображая испуг, заговорил быстрой скороговоркой:

— Десантника застрелили, за нами была слежка. Потому мы и смотались. На конспиративную квартиру не пойдем: боимся. Ящик спрячем в надежном месте, а утром позвоним, сообщим, где мы, и тогда встретимся. А сейчас это опасно!

И, не давая Зеро опомниться, положил трубку. Ну что же, они сыграли в напуганных глупцов. Поверил Зеро или нет, даже не очень-то важно.

Следующий ход они сделают завтра с утра, а сейчас поедут и замуруют заветный железный ящик в старом доме. Теперь, после звонка Зеро, они вновь ощущали себя не дичью, а охотниками.

Услышав отбой, Зеро в ярости бросил трубку на рычажки телефона: Вот сволочи! Свою игру затеяли! Почуяли неладное. Может быть, зря Десантника у них на глазах завалили? Надо было сделать это по-тихому, втайне от них. Но этот гад — начальник смены — настоял, что для оправдания перед хозяевами ему обязательно надо хоть одного уложить на месте. А теперь где их искать? До утра, конечно, ждать нельзя. Надо думать, где их можно разыскать уже сегодня. А может быть, они попрутся ночевать домой? Как это ни фантастично, но проверить стоит.

И Зеро, поспешно связавшись по телефону с боевиками, дал срочные указания, кому и что делать. Затем доложил о случившемся Джокеру. Тот после некоторой паузы, оправившись от удара, с угрозой, срывающимся от волнения и злобы голосом, словно выплевывая слова, произнес:

— У тебя только сутки на исправление ошибки. А приговор один. Да ещё перед смертью намучаешься. Это я тебе обещаю, и дело вовсе не во мне, вернее, не только во мне. Надеюсь, ты понял. И не вздумай рыпаться. Мои ребята тебя уже сторожат. При малейшем известии об изменении обстановки звони и держи меня в курсе. Все, искренне желаю тебе успеха.

Зеро сидел в кресле и не клал трубку на рычаг, продолжая вслушиваться в назойливые гудки отбоя, словно надеясь услышать в них что-нибудь еще, кроме сигналов тревоги, предупреждающей о надвигающейся опасности. Сутки — это не так уж и мало.

В данный момент разосланная им пехота проверяет все возможные точки, где могут появиться эти два гада, не исключая их домашних адресов. Теперь в отношении Гонщика можно не церемониться, он не нужен. А вот Механика надо взять осторожно, как хрустальный бокал с нектаром. При этой мысли Зеро встал, подошел к холодильнику, достал початую бутылку коньяка, налил себе полстакана и выпил не закусывая. Вот сволочи, загадали мне шараду. Но я её решу, обязательно решу. И не из таких передряг вылезал, — подбодрил он себя. — Если их не найдут за ночь, то утром они позвонят, и я начну свою игру, в которой у них нет шансов на выигрыш.

Он с надеждой посмотрел на телефонный аппарат, остающийся теперь его единственной связью с живым миром, прилег на диван, не спуская глаз с телефона.

А если их не найдут за ночь и они не позвонят утром? Холодящий страх, казалось, заполнил все его тело.

О таком жутком, гибельном варианте ему не хотелось и не следовало даже думать.

Глава 10. Развязка

После звонка Зеро они поехали к старому дому, где когда-то жил Механик. Сейчас это помещение занимал под свои нужды техник-смотритель местного жэка. Гонщик и Механик подкатили к дому, когда уже начинало темнеть. Света в окне на первом этаже не было. Они зашли в соседний старинный особняк, который ремонтировала какая-то фирма под свои нужды. Наивные люди в современном обществе считали, что когда появятся собственники, то будет порядок. Но это оказалось ещё одним заблуждением: как был раньше бардак, так и остался — на территории и внутри дома лежали бесхозные строительные материалы.

Они поднялись на третий этаж, и Механик, взглянув в окна своей бывшей квартиры, покачал головой и, немного постояв в раздумье, прошел чуть влево и остановился перед заколоченной дверью, ведущей на балкон. Подняв с пола железный прут, начал отрывать доски, преграждающие выход на балкон, которого, в сущности, и не было: лишь из стены торчали железные рельсы с висящими кое-где кусками серого камня, сокрушенного временем и кувалдами строительных рабочих. Затем Механик прошел по соседним комнатам, нашел и принес две широких доски, которые положил на металлические опоры. С этой самодельной площадки было прекрасно видно комнату, где они собирались прятать железный ящик.

— Вон там слева в углу, — сказал он Гонщику, — поднимаем паркет, а под ним ниша. Отец рассказывал, как перед войной, он ещё мальчишкой был, обнаружили там, в углублении, тайник — сантиметров тридцать на двадцать. Обрадовались, думали, клад нашли. А там бумаги какие-то, рукописи. Дед был не очень грамотный мужик, посчитал хламом. Кое-что сразу выбросили на помойку, а большую часть в войну в буржуйке сожгли. Я сейчас думаю, может быть, там какие исторические реликвии были или рукописи, знаменитыми людьми сделанные. По нынешним временам, их бы в музей, да все уничтожили. А тайник дед заделал… Ну ладно, пойдем, там никого нет.

— Подожди, ещё надо убедиться, оружие они нам выдали боеспособное или нет?

Они спустились на первый этаж, Гонщик выстрелил в лежащую на полу доску и, увидев, что деревянная поверхность осталась девственно-чистой, со злостью отбросил пистолет в сторону.

Механик молча протянул ему однозарядную авторучку, способную выстрелить одним малокалиберным патроном.

Они зашли в подъезд, остро пахнущий мочой и табачным дымом, поднялись на семь ступеней вверх и оказались перед некрашеными дверями, которые Механик открыл за одну минуту. Войдя в квартиру, он вдруг на миг почувствовал себя пацаном, запоздало вернувшимся с улицы и обреченно ожидающим взбучки от матери. С усилием отбросив от себя нахлынувшие так некстати воспоминания и решительно пройдя по коридору, Механик открыл дверь в комнату, где когда-то жила их семья. И поймал себя на мысли, что готов поменяться местами с тем, ему сейчас почти незнакомым, шустрым мальчуганом, даже не подозревавшим, как он счастлив.

Плашки паркета легко отделились одна за другой. Он вытащил доску, к которой они крепились, и заглянул в образовавшуюся пустоту тайника. Затем, вынув из рюкзака железный ящичек-шкатулку, опустил его вниз. И почувствовал некоторый мистический ужас, убедившись, что этот ящичек лег в тайник, будто в приготовленное именно для него ложе.

Словно хищник ждал моего прихода, чтобы заглотить ровно столько, сколько сможет вместить. Уж не месть ли это, не расплата за уничтожение хранимых им реликвий? Кто же теперь узнает? — Он быстро вернул на место широкую доску, положил на неё четыре плашки широкого дубового паркета, забил их для верности гвоздями, и они с Гонщиком вышли на улицу.

— Ну все, дело сделано. Завтра я их заманю и приведу сюда. А ты будешь наблюдать происходящее с балкона соседнего дома.

— А если они тебя убивать начнут, как только ты им ящик отдашь? У меня же только авторучка с одним патроном.

— Да хоть бы и автомат. Мне скорее всего уже не поможешь. Раз идем на такое дело, то лучше ни на что не надеяться. Смотри тогда сам. Только, я думаю, ты мне с балкона не поможешь. А вот разобраться с ними, после того как они выйдут на улицу и сядут в свою тачку, ты сможешь. Твой конек — это виртуозное владение машиной. Вот и достань где-нибудь мощный мотор и устрой им веселую жизнь: так, чтобы не раз сделали сальто на своей иномарке. Рассчитайся, если уж тебе выдается возможность уйти последним, и за Взрывника, и за Сыщика, и за Десантника, ну и за меня, грешного. — Он нарочно перечислил каждого, словно на поминках.

Они вышли и молча направились к сиротливо стоящему Запорожцу.

Уже подъезжая к Садовому кольцу, Механик спросил:

— Тебе-то есть куда идти ночевать? Домой-то соваться нам нельзя.

— Есть, — почему-то соврал Гонщик. На самом деле он ещё не знал, где проведет эту, скорее всего последнюю, ночь своей жизни.

— Завтра утром, часов в одиннадцать, не раньше, я позвоню Зеро — пусть пока помучается, — и начнем игру на вылет, выманивая Джокера. Встретимся все там же, на Площади Революции.

Гонщик довез его до указанного им места, развернулся и поехал к своему дому. Он обычно ставил машину рядом с блоками гаражей, расположенных неподалеку от дома, где жил. Так ему казалось надежнее. Здесь все-таки время от времени проходил старик сторож с облезлой дворнягой и проезжала иногда милиция. Хотя скорее всего его машину до сих пор не тронули из-за её внешнего вида, отпугивавшего самых азартных угонщиков.

Оставив машину рядом с крайним гаражом, он повернулся и пошел прочь. Где он будет ночевать, он и сам не знал. Вспомнив свое приключение с Механиком в ресторане, когда ждали Ленчика, он решил попытаться найти ночлег у случайной знакомой.

Гонщик посмотрел на часы: время приближалось к десяти вечера, и надо было поспешить. Ему бы опыт Механика по женской линии, а теперь, стоя в одиночестве посреди темной улицы, он не знал, что делать. И решил положиться на судьбу. Выйдя на широкую магистраль, махнул рукой, голосуя проезжавшему мимо транспорту.

С визгом тормознул новенький жигуль. Водитель — молодой, разбитной парень — весело вопросил:

— Куда?

Ничего не говоря, Гонщик плюхнулся рядом с водителем и неопределенно махнул рукой, стараясь выглядеть бесшабашным кутилой:

— Сначала вперед, а потом будет видно.

— Как скажешь, командир! И как долго будем ехать вперед?

— Слушай, друг. Я только что с женой поцапался. Все — ушел вчистую. Сгоряча не сообразил, что ночевать мне негде. Поможешь?

Парень сочувственно хохотнул:

— Ну ты даешь! А вообще-то молодец. Это я, дурак, терплю выступления своей благоверной. Завидую тебе. Но вот как помочь, не знаю. Говорили ребята из нашего автопарка, что есть недалеко от метро Бауманская ресторанчик. Там девицу с квартирой подснять, что раз плюнуть. Хочешь отвезу? И мне, кстати, по пути. А там уж, если деньга есть, сам справишься. Ну так как?

— Поехали, — кивнул Гонщик, ему было все равно, — в крайнем случае переночую на вокзале.

Рассчитавшись с веселым водителем, он вошел в ресторан. Захудалая забегаловка, — подумалось ему. Но играл оркестр, танцевали пары, в углу гоношилась компания разбитных девиц. Гонщик сел за столик, сделал заказ и, выпив первые три стопки водки под кисловатый салат, внезапно почувствовал раскованность и, наметив худощавую светловолосую девушку, которую несколько портили сильно накрашенные губы, отправился к ней, приглашая на танец. Та пошла лихо выделывать кренделя, гибко раскручиваясь перед ним в такт громким аккордам старающихся оркестрантов. Закончив танцевать, Гонщик вернулся к столику, выпил ещё пару стопок, прикинул, что это его обычная норма, за которой он уже может потерять контроль, и вновь направился к той, с накрашенными губами. Но её перехватил какой-то пьяный майор со сбившимся галстуком. Тогда он пригласил чернявую, сильно пахнущую потом и с крашеными волосами девицу. Ему все хотелось спросить про квартиру и цену за совместную ночь, но он стеснялся. Каждый раз, возвращаясь к своему столику, он добавлял по рюмке и вдруг в какой-то момент почувствовал, что перебрал и все плывет перед его глазами.

Подозрительно поглядывающий на него официант поспешил получить по счету. Уставшие оркестранты начали складывать инструменты, и Гонщик вместе с компанией развеселившихся посетителей выбрался на улицу. Среди них было четыре девицы, и они — трое крепко подвыпивших мужиков — имели все шансы добиться греховного успеха. Чернявая, вся мокрая от пота толстушка, повисла на майоре и поспешила увести его от настырных подруг. Еще одну увел высокий длиннорукий парень. И Гонщик остался один с двумя и, не найдя ничего лучшего, с излишней лихостью заявил:

— Ну что, девчонки, у меня квартиры нет. А потому поедем к вам в гости!

Девицы, отойдя в сторону, о чем-то посовещались, и белесая, с ярко накрашенными губами, деловито спросила:

— Деньги есть? Тогда бери пару пузырьков, и поедем к моей подруге Галке. Она баба что надо, всегда гостей примет.

Проголосовав и заплатив шоферу вперед, Гонщик погрузился в машину со своими спутницами, и они помчались по ночному городу. Немного поплутав среди домов-близнецов, похожих как спичечные коробки, девицы все же нашли нужный им дом. Поднявшись на натужно гудящем лифте на девятый этаж, они позвонили в дверь, и им открыли сразу, не спрашивая, что это за такие поздние гости.

Веселье в квартире кипело. Обрадовавшись появлению новых пришельцев с двумя бутылками водки, их сразу же усадили за стол, где уже сидела шумная компания мужчин и молодых женщин. Гонщик под приветственные крики и какой-то туманный тост, произнесенный интеллигентного вида мужчиной, выпил полстакана противно-тепловатой водки и совсем почувствовал себя плохо.

Остальное он помнил весьма смутно: уходили одни гости, приходили другие. Менялись бутылки, и лишь неизменно на столе лежали мокрая колбаса, нарезанная толстыми ломтями, и пепел сигарет, сбрасываемый гостями прямо на клеенку, накрывавшую стол. Он уже почти не пил, а дремал, отвалившись к спинке дивана. Около трех часов ночи наконец-то все угомонились. Часть гостей уехала куда-то гулять в новое место, а оставшиеся расположились вповалку, кто где мог.

Гонщик, не обращая ни на кого внимания, почувствовав, что диван, стоящий возле стола, освободился, сбросил ботинки и завалился спать, уткнувшись лицом в стену. Отключился он сразу. Приоткрыв утром глаза, долго не мог понять, где находится, и лишь обрывки всплывших из подсознания видений заставили его вспомнить и лихие танцы на Бауманской, и поездку в машине, и натужное запойное гулянье здесь, в этой квартире.

Притон какой-то, — подумал он. — Наверное, вся округа знает, что здесь можно спокойно выпить, и прет сюда со всех сторон. Ну и попал я в компанию! Он повернулся на бок и увидел, что лежит не один. Рядом с ним — женщина лет сорока, в комбинации. Покрывало с неё сползло, и Гонщик с отвращением посмотрел на её дряблые, с прожилками вен ноги. Неужели у меня с нею что-то могло быть? Да нет, вряд ли. Уж слишком я был пьян. Но на всякий случай в диспансер надо сбегать провериться. Но тут же, вспомнив, что предстоит ему в наступающий день, Гонщик горько усмехнулся: Вот дурак, нашел о чем беспокоиться. Снявши голову, по волосам не плачут.

Он тяжело перелез через женщину, которая, приоткрыв глаза, махнула куда-то неопределенно рукой и сказала:

— Туалет — налево последняя дверь. Накрой меня, мужчина, а то я что-то захолодала.

Гонщик послушно поднял с пола покрывало и накинул на женщину. Дом был хрущевской постройки, и Гонщик обрадовался, обнаружив, что санузел совмещенный. Он с наслаждением залез под холодный душ, просто физически ощущая, как убегает, испаряясь из его организма, алкоголь. Побрезговав пользоваться покрытым грязными пятнами, давно не стиранным полотенцем, Гонщик натянул одежду прямо на мокрое тело и вернулся в комнату.

Среди шумно дышащих винными парами спящих людей его вчерашних знакомых не было. Наверное, укатили с тем интеллигентом — любителем длинных тостов. Ну и хорошо. Главное — ночь скоротал не под открытым небом. Здесь больше делать было нечего, и Гонщик направился к выходу, провожаемый равнодушным полусонным взглядом женщины, проспавшей ночь рядом со случайным гостем.

Ну и живут же люди: есть выпивка — есть веселье, а значит, день прожит не зря. Чем так существовать, уж лучше с головой в омут. И тут же поймал себя на мысли, что как раз сегодня лично у него броситься в бездонный омут больше шансов, чем у кого-либо. Он спустился вниз и вышел на улицу.

В глубине двора раздавалось мерно-ритмичное и в то же время нетерпеливо-злое пошаркивание метлы о пыльный асфальт. За мусорными бачками виднелась повязанная платком голова дворничихи, с остервенением выполняющей свои служебные обязанности.

Гонщик направился прямо к ней:

— Мамаша, где тут у вас метро поблизости?

Старуха даже не повернулась к нему, продолжая махать метлой. Предположив, что она его не слышала, переспросил:

— Какой хоть это район, мамаша? Где я оказался?

Ответа опять не последовало, и Гонщик повернулся и пошел прочь наугад.

— Эй ты, — внезапно окрикнула его дворничиха.

Он обернулся, увидел изборожденное морщинами старческое лицо с длинным носом и выбившимися из-под платка влажными волосами.

Ну и ведьма, — подумалось ему, — вылитая баба-яга!

— Не туда идешь, тебе левее надо. Там на автобус сядешь и через две остановки у метро окажешься. А район наш Чертаново называют.

Гонщик только покрутил головой: Ну и ну — Чертаново. Поистине я в чертовщину вляпался, попав в этот притон. Впрочем, при чем здесь притон? Я уже тогда погрузился в пучину бесовства, когда вступил в эту спецбригаду возмездия. Эх, да что теперь жалеть!

И он пошел прочь от безобразной старухи, открывшей ему истину, не оставляющую больше надежд, спеша удалиться от нее, словно это могло его ещё спасти.

Гонщик на автобусе добрался до метро и, сев в вагон, внезапно уснул.

Разбудила его какая-то сердобольная женщина на конечной остановке. Он, даже не поблагодарив её, вышел из вагона, пересел в обратный поезд. До встречи с Механиком оставалось ещё более двух часов, и он решил поехать за своим Запорожцем и подогнать его на всякий случай поближе к метро Площадь Революции.

Из осторожности он подошел к месту, где оставил автомашину, со стороны гаражей. Выглянув из-за угла крайней ракушки, убедился, что машина на месте, и уже хотел подойти к ней, но тут, опередив его буквально на минуту, к ней приблизился парень лет двадцати. По опухшему лицу было ясно, что он тоже мается с похмелья. Воровато оглядываясь, парень обошел вокруг машины и, не заметив затаившегося за блестящей на солнце ракушкой Гонщика, вдруг вытащил из кармана зеленой куртки связку ключей.

Ого! И на его жестянку нашелся любитель. Конечно, можно было выйти и вспугнуть воришку. Но с месяц назад Гонщик поставил хитроумное противоугонное устройство и теперь хотел убедиться в его надежности.

Тем временем парень какой-то универсальной отмычкой сумел повернуть механизм запора замка и смело рванул на себя дверь. Гонщик хотел уже выскочить из укрытия и схватить его, но тут мощный взрыв разнес Запорожец вместе с угонщиком на куски. Какие-то мгновения Гонщик ошеломленно смотрел на шлепнувшийся недалеко от него кусок окровавленной руки со скрюченными пальцами, но затем, придя в себя, рванул в сторону и помчался подальше от страшного места.

Ему все казалось, что за ним гонятся. И лишь окончательно задохнувшись от отчаянного бега, он остановился и заставил себя думать поспокойнее. Но это ему не удавалось. От одной мысли, что это его, а не чужое тело могло быть сейчас разметано взрывом на кровавые куски, ему становилось не по себе. Единственным утешением была мысль, что теперь для Зеро и Джокера он исчез с лица земли. Его нет. Просто нет. И внезапно он понял, что свободен. Свободен от дальнейшего участия в работе бригады и от необходимости продолжать игру с бандитами. Как ни странно, но этот взрыв, вычеркнув его из жизни, обеспечил ему безопасность. Теперь он может скрыться из города, уехать далеко отсюда и жить, жить, жить!

Он направился к столикам открытого кафе под полосатыми зонтиками, взял себе сто граммов водки, чашку кофе и горячие сосиски. С внезапно проснувшимся аппетитом проглотил все это. И, заказав ещё чашку кофе, закурил сигарету. Сама мысль о чудесном спасении бодрила его, внушала надежду и сомнение: а надо ли теперь идти на встречу с Механиком? Ведь если он не придет, то Механик узнает о его гибели и никаких претензий иметь не будет… Внезапно ему вспомнился тот злосчастный день, когда он потерял работу в милиции. Тогда начальство выехало на небольшой пикничок за город. Ну и подполковник настоял, чтобы и он выпил граммов сто водки. Конечно, подполковник это сделал из добрых побуждений, считая, что проявляет демократизм и внимание к простому человеку — своему подчиненному. И он уступил, чтобы не обидеть начальника. А на обратном пути откуда-то сбоку вывернулся мотоциклист. Он его зацепил крылом. Тот упал неудачно, ударился головой и остался инвалидом. Расследование показало, что виноват целиком мотоциклист и легкое опьянение Гонщика не явилось причиной несчастья. Но струхнувший подполковник, опасаясь за свои погоны, не пожелал вмешаться и заступиться за попавшего в беду подчиненного. Гонщика уволили, да ещё начались нелады в семье. Одно к одному — и лишь в бригаде он почувствовал себя вновь хоть кому-то нужным. А теперь от бригады остались только они двое. И скоро, ох как скоро он вновь останется один. Если только останется.

Гонщик допил кофе, выбросил погасшую сигарету и пошел к метро. Он ещё сам не знал — направляется ли на встречу с Механиком, сулящую ему неминуемую гибель? Он оставлял за собою право в последний момент не выйти из вагона на станции, где назначено свидание. Но, когда увидел Механика, одиноко стоявшего у скамейки, Гонщик, не отдавая отчета своим действиям, сделал шаг из дверей вагона, уже начинающих закрываться.

Выбор сделан, — подумал он обреченно, шагая навстречу товарищу. — Наверное, я дурак. Но не подлец по крайней мере. Хоть это и слабое утешение.

— Я думал, ты уже не придешь, — сказал Механик, вздохнув с облегчением, — решил, что один остался.

— А считай и так! — Гонщик рассказал ему о взрыве.

Механик, выслушав его, заметил:

— Вот сволочи, всерьез за нас взялись. Но и нам везет: они думают, что я один, и будут действовать без опаски. Сейчас позвоню Зеро, покручу ему ещё мозги, а встречу назначу на восемнадцать часов. Поторгуюсь, конечно, нервы помотаю. Но примерно в девятнадцать часов мы с ним будем на месте. Жди на досках балкона. До этого момента они меня точно не тронут: им надо узнать, где запрятаны их сокровища. Ну а там видно будет. И запомни: дело не во мне и не в тебе. За наших ребят рассчитаться надо. А иначе мы козлы и цена нам копейка в базарный день. Сам знаешь, эти ребята рассчитались бы за нас не задумываясь. Ну а мы их не хуже. Просто нам повезло уйти последними. Так что идем до конца. На, возьми мой газовый пистолет. Они все равно меня обыщут и отберут, когда с ними встречусь. Ну все, пути назад нет, пошли, браток.

Они поднялись наверх, и, бросив жетон в телефон-автомат, Механик набрал номер конспиративной квартиры. Зеро схватил трубку сразу после первого звонка.

Да, здорово его прихватило, — подумал Механик и начал игру:

— Привет, Зеро, это я, Механик. Мой напарник что-то не появился. Слинял, наверное. Так что тебе теперь легче будет договориться с одним человеком. Я много не возьму: полмиллиона долларов — и ящик у тебя. Что скажешь?

Зеро посмотрел на определитель номера, понял, что звонят из автомата, сделал ответный ход. Поскольку соглашаться сразу было нельзя, он сказал:

— Это ты загнул, Механик, я предлагаю тебе в десять раз меньше. Отдай ящик, возьми, что дают, и катись в Сочи, отдыхай. Я к тебе особых претензий иметь не буду.

— Ты шутишь, Зеро. Если сам не можешь решить вопрос, то посоветуйся с Джокером. Ну все — отбой! — Положив трубку, Механик пояснил Гонщику: — Теперь он гадает, откуда я знаю о Джокере. Я ему позвоню ещё через пару часов и скажу, что Сыщик перед смертью успел выйти на Джокера и рассказать нам. И мы решили в этом варианте поработать на себя. Поскольку я остался один, то сброшу цену и запрошу двести тысяч. Но с этой суммы уже не соскочу. Они сдадутся, вот увидишь. И я выйду на Джокера, сказав, что буду разговаривать только с ним. Джокер, напуганный возможностью окончательно потерять сокровища, должен поехать со мной лично: я выдвину это жесткое условие. Скажу, что только ему доверяю. Так что по крайней мере Джокера я на тебя выведу. Как загонщик на охотника. Уж будет ли там Зеро, не знаю. Но Джокера я тебе гарантирую! Все понял?

Гонщик кивнул:

— Я буду там сразу после шести вечера, как только комната техника-смотрителя закроется. Ну все. Удачи тебе, Толик.

Что-то дрогнуло в голосе Гонщика, и Механик, чуть задержав его руку в своей широкой ладони, доверительно понизив голос, сказал:

— Ты просто не представляешь, Николай, что я пережил, когда ты опоздал на десять минут. Думал, сдрейфил Гонщик. Прости, что плохо о тебе подумал. Прощаешь?

Гонщик молча хлопнул его по плечу, словно подтверждал свою преданность общему делу. И соратники разошлись, уверенные друг в друге.

Впереди был почти целый день, и Гонщик отправился бродить по городу. У него была ещё одна важная забота: добыть мощную иномарку. Такую, чтобы не оставить шансов своим врагам. Никаких шансов.

У них пистолеты и автоматы, и они в стрельбе мастера. Мне в этом с ними тягаться, да ещё с дробовыми патронами, не с руки. Но вот машина под моим управлением — грозное оружие. Пусть попробуют увернуться. Тем более для них я уже покойник. И это преимущество надо использовать.

Сначала он отправился в небольшой магазинчик хозтоваров, где обычно приобретал нужный ему слесарный инструмент. Купив два набора, он выбрал из них то, что ему могло понадобиться. Аненужное положил на подоконник возле витрины: пусть кто-то попользуется.

До начала последней акции оставалось ещё много времени, и он решил просто пошататься в центре города. Сам не зная почему, Гонщик свернул в тихий переулок и вдруг увидел в глубине его маленькую, судя по всему, недавно восстановленную церквушку. Дверь была открыта, и его словно втянуло внутрь темное пространство.

Горели свечи, священник, ещё крепкий нестарый человек с красиво подстриженной бородой, читал молитву, слова которой смиренно повторяли прихожане. Было видно, что все эти люди, среди которых преобладали старики, постоянно приходят сюда в надежде получить прощение и хоть в малой степени заслужить царствие небесное после окончания земного пути.

Да и мне не мешало бы покаяться в своих грехах, — подумалось ему. Но он заколебался, не зная, как отнесется священник к откровениям о загубленных им жизнях.

Странно, но когда он участвовал в физическом устранении бандитов, то особенно и не переживал. А вот сейчас, когда мысленно проговорил свою исповедь, вся история их бригады уже не выглядела столь справедливой и мужественной. И почему-то особую вину он чувствовал за гибель офицеров, казненных ими за торговлю оружием. Физически ощутив невыносимость нахлынувших на него переживаний, он твердо решил дождаться окончания службы и поговорить со священником. Он, никогда не ходивший в церковь, не знал, как надо исповедоваться, и потому решил сказать священнику не все, что произошло с их бригадой, а лишь приоткрыть ту часть событий, за которую он ощущал наибольшую вину.

Заметив пожилую женщину, собирающую остатки сгоревших свечей, Гонщик подошел к ней и спросил шепотом:

— Могу ли я поговорить со священником? Посоветоваться надо. — Старушка равнодушно пожала плечами.

— Батюшка после молитвы будет исповедовать постоянных своих прихожан. Если хочешь, то жди. А примет тебя или нет — это уж его дело.

Судя по всему, молитва подходила к концу, и Николай решил подождать. В нескольких шагах от него стояла молодая женщина с маленькой, лет четырех, девочкой. У матери был встревоженный, расстроенный вид. Ее глаза, опущенные вниз, смотрели в одну точку на темной каменной поверхности пола. И тут Николай поймал себя на мысли, что ему чрезвычайно нравится эта молодая женщина, из-под платка которой выглядывает прядь светлых волос, приятно контрастирующих с чернотой опечаленных глаз. Ее дочка, не понимающая, для чего её привели в это полутемное помещение, в нетерпении теребила мать за юбку, жалобно канючила:

— Ну пойдем, мама, пойдем отсюда. Я хочу гулять.

Мать одергивала её, шепотом уговаривая:

— Ну потерпи, дочуля. Потерпи. Надо папке помочь, очень надо. Потерпи.

Девочка ненадолго успокаивалась, но уже через минуту принималась за свое.

И тут, привлекая всеобщее внимание, в церковь не вошла, а вплыла дородная женщина в дорогой одежде и с золотыми кольцами на пухлых коротких пальцах холеных рук. По церкви, перебивая запах ладана, распространился аромат тонких духов. Следом за ней появился крепкий детина, который цепким взглядом осмотрел молящихся и, как показалось Николаю, чуть задержал подозрительный взгляд именно на нем. Этот парень даже не удосужился перекреститься. Телохранитель хренов, — почему-то сразу возненавидя и эту женщину, и этого громилу, подумал Гонщик.

Женщина трижды перекрестилась, делая каждый раз небольшие поклоны в сторону алтаря.

Заметив её появление, священник несколько ускорил чтение молитвы и, завершив её, направился навстречу знатной прихожанке. По неподдельной радости на его лице было понятно, что они давно знакомы. Вместе с женщиной священник скрылся за обитой железом дверью. Охранник подошел поближе и занял место таким образом, чтобы, когда женщина выйдет, оказаться возле неё и благополучно вывести из церкви.

Старуха служительница, собрав очередную порцию свечных огарков, бросила их в ведро с водой и подошла к женщине с ребенком:

— Эх, милая. Теперь тебе долго ждать. Что с ребенком мучиться? Шла бы лучше домой. В другой день придешь.

— Да не могу я идти домой. Ждать буду сколько надо, — женщина смиренно вздохнула и, переминаясь от усталости с ноги на ногу, приготовилась терпеливо ждать батюшку, который только и мог спасти её мужа от беды.

Жалость к этой прихожанке и злобная ненависть к некстати появившейся богатенькой даме, щедро жертвующей на нужды церкви, охватили Гонщика. Он в гневе вышел из церкви и замер: совсем рядом стоял новенький джип, неосторожно оставленный водителем-охранником без присмотра.

Гонщик тут же нащупал в кармане куртки нужный ему инструмент и, не обращая внимания на опасность, занялся дверным замком. Ему повезло, и уже через пару минут он, сумев отключить сигнализацию, сидел в машине. С третьей попытки мотор завелся, и Гонщик резко тронул машину с места. Позади сразу скрылась за изгибом узкого переулка церквушка, и он даже не мог видеть, как бестолково мечется выскочивший вслед охранник.

Подъехав к старому дому, Гонщик обошел его, нашел укромное место возле палисадника, где стояли ещё три автомашины безгаражных владельцев, и припарковался. Здесь угнанную машину вряд ли обнаружат в ближайшие три часа. К тому же тут удобный выезд в единственный переулок, ведущий к дороге, по которой наверняка поедут бандиты.

Ощутив усталость во всем теле, Гонщик, захватив из машины пачку свежих газет, накупленных изнывающим от скуки охранником, вошел в пустующий дом, расстелил на досках газеты, улегся на них и посмотрел на часы: начало четвертого. Было приятно лежать вот так, без движения, и смотреть на лепной потолок, узор которого в центре напоминал фантастический многолепестковый цветок. Он смотрел и смотрел на него, и постепенно ему стало казаться, что лепестки, словно дразнящие язычки, то вытягиваются, то вновь сжимаются и съеживаются, чтобы затем опять вытянуться ещё длиннее. И, когда они заняли все пространство потолка, он понял, что засыпает, и почувствовал радость от возможности скоротать оставшееся время до окончательной развязки событий последних месяцев.

Гонщик открыл глаза и увидел прямо над собою узор алебастрового цветка, который теперь был неподвижен, словно обретя последний покой после бурной жизни. Ему вдруг сделалось неприятно от вида этого мертвого узора, и он, очнувшись от остатков сна, в испуге взглянул на часы. Все в порядке, он не проспал: стрелка только приближалась к шести часам.

Николай прошел по коридору и, найдя облюбованный накануне балкон, лег на доски, заняв удобную для наблюдения позицию. Отсюда в окнах квартир расположенного напротив дома ему была видна повседневная жизнь людей. Они переходили из комнаты в комнату, готовили что-то на кухне, разговаривали, сердились, смеялись. И это все напоминало ему светящиеся телевизионные экраны с выключенным звуком.

В комнате, где когда-то жил Механик, людей не было. По-видимому, техник-смотритель ушел на объект или по своим делам. Место действия свободно. Осталось только дождаться появления главных героев. Удастся ли Механику затеянная им игра? Приедет ли сюда Джокер? Конечно, Механик будет давить на то, что доверяет только первому лицу. Да и приманка хороша! Должен, обязательно должен Джокер клюнуть.

Николай обвел ещё раз взглядом окна дома напротив и замер: в квартире на втором этаже, как раз над бывшей комнатой Механика, разыгрывалось интересное действие. Мужчина лет тридцати пяти стоял, обнявшись с молоденькой девушкой. Он был раздет по пояс и, целуя партнершу, неторопливо снимал с неё одежду. Было видно, что это не первая их любовная встреча. Они не спешили к развязке, растягивая прелюдию любовной игры, получая от неё не меньшее удовольствие, чем от непосредственной близости.

Наблюдая за счастливой парой, Гонщик очередной раз ощутил холодящий ужас от осознания надвигающейся кончины собственного бытия, когда уже не будет для него никаких утех и плотских наслаждений. Ничего не будет, и потому любовные ласки парочки казались ему сейчас ненавистными.

Мужчина и женщина разделись до конца и стояли, обнявшись, посредине комнаты. Острая зависть кольнула Гонщика в сердце. И тут он, внезапно смутившись, словно кто-то мог уличить его в подглядывании, перевел взгляд чуть ниже и непроизвольно съежился, желая сделаться меньше и укрыться от людей, появившихся в комнате техника-смотрителя. Он ясно видел лица Механика, Джокера, Зеро и двух высоких парней-боевиков. Их губы шевелились, но ни один звук до него не долетал.

Механику протянули дипломат, он открыл его и тут же закрыл, убедившись, что все в порядке и ему дали требуемую сумму. Затем он подошел к углу комнаты и наклонился, отрывая паркет. И тут, даже не дождавшись, когда он достанет металлический ящик, стоящий сзади боевик по знаку Джокера накинул Механику петлю на шею. Механик резко выгнулся всем телом, стараясь сбросить нападавшего. Но на помощь своему приятелю бросился другой, и вдвоем они быстро завершили дело, бросив обмякшее, безжизненное тело на пол.

В бессильной ярости, не имея возможности спасти пожертвовавшего собою товарища, Гонщик отвел взгляд от кошмарной сцены и увидел в окне на втором этаже распластавшиеся на постели, сцепившиеся в объятиях тела мужчины и женщины. Ирезкий контраст между только что свершившимся убийством и наслаждением плотским грехом двух молодых людей вновь ударил его по сердцу, вселяя ужас перед неизбежностью собственной кончины.

Эх, зачем я только вступил в эту бригаду? Зачем?

Внезапно крупные капли дождя зашлепали по доскам.

Холодящие водяные струи вызвали у него сильное желание хоть как-то, пусть затерявшись в глуши, но жить, жить! Он понимал, что может сейчас, затаив дыхание, трусливо отлежаться и дать Джокеру и Зеро, достающим из тайника металлический ящик с сокровищами, спокойно уехать. Но он также знал, что после этого все равно не сможет спокойно жить, потеряв уважение к самому себе. Теперь, после добровольной жертвенной гибели Механика, он не мог отступить. Не мог, и все.

И Гонщик, вскочив на ноги, шагнул в комнату, быстро спустился вниз и выскочил на улицу, направившись к угнанному джипу. Сев за руль, он подогнал машину к тому месту, где должны были, по его расчетам, выехать бандиты. Привычные для водителя движения успокоили его совершенно. Он уже твердо знал, что сделает задуманное. И не подведет ни Взрывника, ни Десантника, ни Механика, ни Сыщика. Он представил лица каждого из них. Любой член бригады был готов выполнить свой долг до конца и сделал бы это не задумываясь. Просто произошло так, что он остался один и должен уйти последним.

— Просто мне повезло, — сказал он вслух. И тут же горько усмехнулся, повторив слово повезло.

В этот миг мимо него проехала машина, мелькнув номерным знаком с двумя спаренными шестерками. Ну вот, теперь главное — не упустить их и выбрать удобный момент. Ну уж упустить-то их я не упущу: не тот уровень. К тому же из-за дождя они едут медленно. У них нет шансов. Как, впрочем, и у меня.

Гонщик умело держался на нужном расстоянии, чтобы не быть замеченным.

Внезапно иномарка свернула в сторону моста, и Гонщик понял: сейчас или никогда. Машина с двумя шестерками на номерном знаке въехала на мост и прибавила скорость. Разогнав джип, Гонщик поравнялся с машиной приговоренных им людей, мельком взглянул на их довольные, ничего не подозревающие лица и, резко бросив тяжелый джип вправо, ударил иномарку в борт возле переднего колеса. Он успел увидеть, как она вильнула в сторону и, сбив ограждение, обреченно полетела вниз.

Джип от удара отбросило в противоположную сторону, и, скользя по мокрому от дождя асфальту, он вылетел на встречную полосу. В какой-то миг руки Гонщика автоматически сжались на руле, стремясь выровнять машину, но неимоверным усилием воли он не сделал этого. И в тот же момент, увидев надвигающуюся навстречу ему громаду КамАЗа, с облегчением подумал: Хоть здесь повезло!

И это было его последней мыслью.

Примечания

1

Спецотряд быстрого реагирования.

Content

Валерий Ильичёв
СТАВКА НА ЗЕРО

Глава 1. Первая акция

Глава 2. Щепки летят

Глава 3. Настоящее дело

Глава 4. Арсенал

Глава 5. Первая потеря

Глава 6. От трех бортов в лузу

Глава 7. Тучи сгущаются

Глава 8. Игра от обороны

Глава 9. Охотники и дичь

Глава 10. Развязка

Примечания