Баутина Юлия Владимировна

Чужая война

Не обманешь судьбу и не купишь любовь

Ни за жизнь, ни за смерть, ни за горсть серебра,

И холодная сталь ляжет под ноги вновь

Равновесием зла и добра.

Тэм «Ведьмак»

Глава 1. Крепкий орешек

Низкие свинцово-серые тучи лениво ползли на юг, цепляясь набрякшим брюхом за покрытые темным кедрачом гребни Орлиных скал и оставляя на них клочья тумана. Дальние отроги основного хребта затягивала серая дымка — там уже шел дождь. Закутавшись в шкурник и глубоко надвинув капюшон, Инари сидела на валуне над обрывом на склоне одной из самых высоких гор хребта, именуемой Вершиной Мира, смотрела на открывающуюся перед ней унылую картину и думала о том, что пора просыпаться. Ожившие воспоминания тридцатилетней давности не стоили того, чтобы тратить на них выкроенные для отдыха ночные часы. Даже если это воспоминания о тех временах, когда кто-то еще верил в высшее предназначение. Многие верили, если уж на то пошло. И многие еще были живы… Да, следовало просыпаться, но предательская память все так же кропотливо нанизывала на нить сновидений бусины-события. Чертова эльфийская память. Восхищаться ею мог только тот, кто никогда не пробовал жить одновременно в двух мирах, зная, что один из них заведомо мертв. Пора просыпаться…

Витающая в воздухе мга оседала на камнях и траве, редкими каплями скатывалась с разлапистых кедровых ветвей. Шкурник давно уже отсырел и казался тяжелее обычного. Устало нахохлившись, ведьмачка смотрела на открывающуюся перед ней унылую картину и думала о том…

…что давненько уже на середину августа не выпадала такая отвратительная погода, и о том, как же сильно все-таки изменились окрестности. Впрочем, последнему как раз удивляться не стоило. Шестьдесят лет — более чем достаточный срок для того, чтобы ветры, дожди и пожары сделали свое дело, стерев старые ориентиры и до неузнаваемости поменяв облик гор. За шестьдесят с лишним лет, прошедшие с побоища в Игли-Корун, кривая ведьмацкая дорожка ни разу еще не заводила Инари обратно в Орлиные скалы. И вот теперь какой-то черт понес ее гулять по местам былых сражений.

Нет, собственно говоря, понес ее совсем не черт. Причиной внезапно нахлынувшей ностальгии стали люди. Их вдруг оказалось слишком много в амурских лесах, по которым как раз скиталась Инари. Люди, смеющиеся, шумные, все шли и шли на новые места, не задаваясь вопросом — добрыми ли будут поселения, что они закладывают. Они ничего не знали о Светлых землях, Сумеречных землях и Чернолесье, да и знать не хотели. Над таежными лесами денно и нощно гудели самосвалы, бульдозеры, рычали буры и отбойные молотки, стрекотали вертолеты. Кого-то звезды хранили, отводя прочь рыщущих по чащобам зверей. Кто-то пропадал, оставляя после себя мертвые лагеря с ржавой техникой. А ведьмаки зачастую даже и не знали, что где-то в лесах находятся люди. Жить становилось беспокойно. И Инари, никогда не обещавшая служить ангелом-хранителем для самоубийц, подалась на северо-запад, в заболоченные леса. В тех краях лежало Игли-Корун, и ведьмачка зачем-то сделала приличный крюк по топям, заглянув в урочище. Зрелище оказалось печальным. От драконов не осталось даже костяков, а на месте взрыва Манор эт Игли разрослось болото. Инари не стала испытывать судьбу и не полезла в сердце трясины. Вместо этого она отправилась на запад и вышла к Орлиным скалам, через которые они с Велегодой когда-то долго и упорно искали проход, попутно выспрашивая у растущих на скалах сосен, не видели ли те пролетавшего мимо дракона. Точнее, выспрашивал в основном Велегода. Инари язык деревьев знала плохо и предпочитала отмалчиваться, высматривая драконьи следы на местности.

Горы изменились до неузнаваемости. Того перевала, который они все же отыскали после долгих трудов и споров, больше не существовало. Но, сидя под промозглым дождем на краю обрыва в самом сердце гор, Инари вдруг поняла, что чертовски соскучилась по старому другу, которого не видела уже года три, с тех пор, как Велегода ненадолго выбирался из своей берлоги в Родницу. Поняла… и, недолго думая, шагнула в Каер Морхен, совершенно не представляя, к чему это может привести.

Поначалу ничего особенного не произошло. Велегода тоже был рад ее видеть, хотя вслух бы в этом ни за что не признался. Впрочем, вслух и не требовалось. За долгое время знакомства Инари научилась безошибочно распознавать настроение и чувства ведьмака, а потому фраза: «А, это опять ты?» для нее звучала примерно так: «Привет, сестренка. Жива и здорова? Вот и отлично!» Жизнь в ведьмацком замке текла своим чередом. Старейшины упорно делали вид, что не замечают гостьи, а Инари отвечала им тем же. Причина давней неприязни Высшего Круга Совета была ей прекрасно известна. Как первому его составу, так и всем последующим за полтора с лишним века не давал покоя тот факт, что ведьмацкие мечи смог взять нелюдь, не прошедший должной подготовки, Посвящения и Клятвы, да в придачу женского пола! Кощунство и только! Однако вслух никто ничего сказать не осмеливался, ведь мечи-то признали новую хозяйку.

Да, все было как всегда. Однако на третий день пребывания ведьмачки в Каер Морхен произошел незначительный эпизод, волею судьбы повлекший за собой целую цепочку неожиданных событий. В третьем часу дня на дальней тренировочной площадке замка двое мальчишек восьмого года обучения заключили пари. Споривших звали Сыч и Хорт, свидетелями выступали их закадычные приятели — Векша и Кречет, а спор касался одного весьма и весьма странного существа…

— Вон она, эта эльфийка, с Велегодой разговаривает, — свою наводку Кречет сопроводил сильным тычком под ребра Хорту.

Сделал он это зря. Рослый парень, не промедлив ни минуты, развернулся и отвесил приятелю увесистую затрещину. Бил жалеючи, вполсилы, но оглушенный Кречет еще долго тряс головой, пытаясь собрать мозги в кучку. Только восстановив справедливость, Хорт позволил себе переключить внимание на спутника их старого учителя. Бок о бок с ведьмаком по вымощенной булыжником дорожке, огибающей тренировочную площадку, заложив руки за спину, шло самое странное существо из всех виденных им прежде. Какой-то долговязый подросток: не то худющий пацан, не то крепко сложенная девчонка, причем явный нелюдь, о существовании которых в Каер Морхен ходили легенды. Таким легендам Хорт не верил, но сейчас одна из них преспокойно разгуливала по двору замка под ясными лучами солнышка. У существа были серебристо-белые волосы — густые, жесткие и неровно обстриженные, смуглая кожа с зеленоватым отливом и крупные остроконечные уши. Оно носило мужскую одежду и имело при себе полную бойцовскую амуницию: два меча, нож и арбалет. Странно вдвойне, хотя бы оттого, что на вид подростку было не больше шестнадцати. В таком юном возрасте к Клятве не допустят, какие бы успехи в учебе ты не проявлял.

— А с чего ты взял, что это вообще баба? — поинтересовался Хорт. — Мужик как мужик, только тощий.

— Ну, не знаю. Сам я к ней в штаны не заглядывал. Но Лиска говорила, что позапрошлой ночью, когда возвращалась в Каер Анагуа, видела, как это чучело купалось в реке. Вроде как у нее все тело в шрамах — с одного взгляда тошнить начинает, но ничего мужского там точно не было.

— Лиске твоей больше верь, — хмыкнул Векша. — Она нам дня два назад во всех подробностях рассказывала, как ее лешак домогался.

— И что?

— И ничего. Не домогнулся. С твоей Лиски, где сядешь, там и слезешь.

— Не спорю, — заулыбался Кречет. — Зато, если уж сел, так погарцевать можно, что долго не забудешь.

— Ну, так что, Хорт? — не мог успокоиться Сыч. — Как оцениваешь свои шансы? Я бы сказал, что здесь тебе ничего не светит. На мой взгляд, эта малышка из тех, которые девочками интересуются.

— Это только означает, что ей до сих пор настоящего мужика не попадалось.

— То есть, считаешь, что справишься?

Хорт, не торопясь с ответом, изучал бредущую по дорожке парочку. Велегода что-то оживленно рассказывал. Эльфийка внимательно его слушала, затем расхохоталась, откинув назад голову. Но веселость ее прошла быстро. Почуяв пристальный взгляд, она резко обернулась, разом посуровев. Векша сдавленно прыснул, прячась за спины приятелей. У эльфийки было треугольное лицо с узким подбородком и широкими скулами и огромные глазищи: раза в два крупнее, чем у Надежи — на что уж ту природа снабдила томными коровьими очами. Вот только в глазах эльфийки ничего томного не было. Светло-сиреневые льдинки спрашивали четко и ясно: «Кто ты такой и что тебе нужно? Просто любопытно? Тогда иди-ка лучше и любуйся на какую-нибудь цветастую юбку!»

Монолог нелюди Хорт, конечно, придумал сам, но готов был поспорить на что угодно — ход ее мыслей он угадал.

— Ой, мамочки, — хихикнул Сыч. — Интересно, какой болван придумал сказку о том, что эльфы смазливые? Да если такое ночью в лесу увидишь, перепугаешься насмерть.

— Вот и нечего ночью по лесам шляться, — отозвался Векша. — А под одеялом все равно не заметно. Верно я говорю, Хорт?

— Верно.

— И за сколько берешься ее раскрутить?

— Две недели.

— У-у-у… — у Кречета вытянулось лицо. — Долговато будет. Теряешь хватку.

— Да ладно, — усмехнулся Сыч. — Ставлю свой нож на то, что за две недели наш Казанова от этой нелюди только кукиш с маслом получит.

— Принято.

Можно сколько угодно восхвалять ведьмацкое чутье, но порой даже оно оказывается бессильным. Инари точно помнила, что не почуяла в тот день ни малейшего подвоха. Она увидела перед собой просто четверых мальчишек на тренировочной площадке, один из которых отчего-то заинтересовался ею сильнее остальных…

— А, приметила олухов царя небесного? — ухмыльнулся Велегода, проследив за взглядом эльфийки.

— Угу. Подрастающее поколение?

— Совершенно верно. Этим до Посвящения осталось по два года, а в голове один ветер. Их куда больше интересуют женские юбки, чем ведьмацкий путь. Тьфу, и куда мы катимся?

— Насколько я помню, кое-кого женские юбки интересовали и спустя много времени после Клятвы и Посвящения. Вспомни, как ты в доме терпимости в Симбирске влип.

— А ты откуда знаешь? Тебя же там не было!

— Радегаст с Туром рассказывали. Что? Скажешь, соврали?

— Да нет, отчего же. Отрицать не буду. Но про основную цель я никогда не забывал.

— Так может, и эти не забудут. Что ж ты сразу их со счетов списываешь? Пускай для начала покажут себя, тогда все и решится.

— Ладно, ладно. Не защищай ты их так, с пеной у рта. Я же просто смеюсь. Помню прекрасно, какими дураками мы сами были. Еще малолетками засады по ночам в коридорах устраивали: хотели Хранителя подстеречь, а в результате на Военегу наткнулись. Ох, и задал же он нам трепки за прогулки после отбоя. А Тур как-то о заклад побился, что заберется вон на ту башню, где черепицы не хватает. И забрался. Правда, слезть не смог. Его потом оттуда Ярослав с Хорем снимали. Как они его крыли… даже с земли было слышно.

— Представляю. Кстати, этот здоровый, кто такой?

— Здоровый-то? Хе-хе, а у тебя губа не дура, — лукаво прищурился Велегода. — Уже успела глаз положить?

— Нет, только заметила, что со своим ростом в толпе он не затеряется.

— Что верно, то верно. Хортом его звать.

— И чей же он?

— Ничейный.

— Это как?

— Будь Славур жив, назвал бы его приемышем. А так — сын полка получается, — Велегода помолчал, о чем-то раздумывая, но все-таки продолжил. — Славур подобрал его в одной из деревушек на Северских болотах. Гнилое место… Не знаю, зачем уж люди за него так цеплялись. Может, ждали чего. И дождались — то ли полоз проснулся, то ли топняки нагрянули… Но к тому моменту, как подоспели ведьмаки, там только куски зачервивевшего мяса оставались.

Инари кивнула — она знала, как это бывает. Сколько ветшает заброшенных поселений по лесам и болотам, никто не брался считать. Откуда-то люди уехали в большие города в поисках лучшей доли, а где-то просто исчезли без следа. Такова жизнь на Сумеречных землях…

— …диву даюсь, как этому уцелеть удалось, — продолжал старый ведьмак. — Видать, что-то иное ему на роду написано. Славур наткнулся на него в одном из сараев и чуть не зарубил сгоряча — за перевертыша принял. Хорошо, вовремя спохватился, в кровавик глянул. Да уж, до сих пор помню, как его сюда привезли: маленький, тощий, чумазый, глазищи в пол-лица, как у совенка… Зато теперь экий лось вымахал! Как люди говорить любят, в коня корм пошел. Мда… а ведь почитай пятнадцать лет с тех пор прошло! Когда время пролетело?

— Не знаю, Бык. Мне вот кажется, что мы с тобой только вчера по болотам в поисках Игли-Корун шлепали. А задумаюсь, и жутко становится, как давно это было. Жаль все-таки, что годы нельзя открутить назад.

— Тебе ли об этом горевать, Нара? Ты же еще дите по вашим-то меркам. Рановато пока годы считать.

— Что это ты вдруг за «ваши» мерки припомнил, а, Бык? Эльфийские, что ли? Да на кой они ляд в НАШЕМ мире? Я здесь друзей теряю прежде, чем успеваю оглянуться.

— Так оно заведено, сестренка. Теряешь одних — на смену им приходят другие, ничуть не хуже, а может даже и получше. А там, глядишь, и новое поколение подрастет… Помнишь еще наши вечные споры о людях? Я вот тут малость во мнении переменился…

— С чего бы это? Встретил-таки человека, от которого был хоть какой-то прок?

— Верно. Вон он как раз на полянке стоит. Эх, погляжу на него, и зависть глодать начинает: силы хватает, реакция замечательная, выносливость — у меня такой в лучшие годы не было. А что еще воину для счастья надобно? Уроки меча на лету схватывает… С магией, конечно, беда полная — видать, не людское это дело — но для ведьмака заклинания не главное. Правильно я говорю?

— Ну, не скажи, — не согласилась Инари. — Иногда они весьма полезными оказываются.

— Ага, — хмыкнул Велегода. — Особенно пара ведер холодной воды с ясного неба. Помню, помню твой любимый фокус. Но, о чем я начинал? В общем, юнцу этому голову остудить не мешало бы — слишком уж она у него горячая. Если с годами поумнеет, цены ему не будет, как бойцу. Да только кажется мне, бабы его куда раньше сгубят. Зло одно от этих баб…

— И не говори, — поддакнула ведьмачка.

— Не принимай на свой счет, сестренка. Ты-то бабой никогда не была. Ты — боец, наша кровь.

— Рада слышать, Бык. В кои-то веки дождалась от тебя комплимента…

Уже поздно вечером, растянувшись на застеленном шкурником топчане в своей комнатке на третьем этаже западного, нежилого крыла Каер Морхен, Инари вдруг ни с того, ни с сего вспомнила прошедший день, залитую солнцем лужайку и темноволосого юнца, не отведшего в сторону глаз. При первой встрече это редко у кого получалось.

«Хорт? — сонно подумала ведьмачка. — Волк, значит… Крупноват, конечно, для настоящего волка. Не иначе, сумеречный. Те побольше… А так ничего… Может, и вправду толк выйдет».

Проснулась Инари перед рассветом, чуть раньше обычного, и — что с ведьмачкой бывало крайне редко — в отличном настроении. Безоблачное небо предвещало ясный, теплый день. Отличное время для прогулок куда-нибудь подальше от мрачных косых взглядов Старейшин. Велегода, по уши погрузившийся в процесс воспитания молодежи, составить ей компанию не мог. Так что к Сунгуру — расположенному близ замка родниковому озеру — ведьмачка отправилась в одиночестве. Конечной целью ее похода служил северный берег озера, гарантировано безлюдный, поскольку он, равно как и начинающаяся за ним чащоба, являлись запретным местом для воспитанников школы. Конечно, самые отчаянные головы все равно ходили туда прежде — Велегода, если верить его словам, в свое время был в их числе, и сейчас, наверняка, тоже находились такие смельчаки. Но даже смельчаки, как доводилось слышать ведьмачке, предпочитали не испытывать судьбу и не удалялись слишком далеко от опушки затянутого вечной паутиной, туманом и наполненного неприятными шорохами леса.

В Каер Морхен частенько говорили, что Запретная чащоба как две капли воды похожа на Черный Лес. Инари презрительно фыркала каждый раз, когда слышала эту чушь. По сравнению с ее родными краями здешний лесочек казался земным раем, но в одном она была согласна с ведьмаками — ученикам с их обычными, не заговоренными ножами и тренировочными мечами даже в земном раю делать было нечего. Для самой же Инари Запретная чащоба была самым любимым местом в Каер Морхен. Разумеется, после кресла у натопленного камина в комнате Велегоды…

Впрочем, сегодняшнее настроение ведьмачки было слишком благодушным для прогулок по затянутым туманом оврагам и пригоркам. Немного пройдясь вдоль берега Сунгура, Инари подыскала симпатичное бревнышко близ самой воды и удобно устроилась на нем, занявшись свиванием из высушенных жил запасной тетивы для арбалета. Там-то и догнал ее Хорт, решивший не откладывать в долгий ящик выполнение условий пари.

Эльфийку парень приметил чудом, случайно выглянув в окно, когда они с Векшей начали собираться на утреннюю тренировку. Сыч еще дрых. Только под утро вернувшийся от Лиски Кречет героически пытался принять вертикальное положение, но подушка притягивала его к себе, словно магнит.

— Ну, ты глянь! Чуть свет, а ее уже куда-то понесло! — хмыкнул Хорт, а про себя подумал, что эльфийка-то одна, а значит, представляется неплохая возможность для знакомства. — Мужики, я исчезну на время…

— А что Старику сказать, если он спрашивать начнет? — приоткрыв один глаз, страдальчески вопросил Кречет.

— Как всегда. Не видели, не слышали, не знаем. Чего же еще?

— Еще можно рассказать, — ухмыльнулся Векша, — как ночью в ореоле света явился Хранитель Каер Морхен, заявил, что уходит на пенсию, и предложил тебе свою должность. Такая версия пойдет?

— Пойдет, — буркнул Хорт, перемахивая через подоконник. На достойный ответ времени не оставалось — эльфийка уже скрывалась из виду.

— Черт, и как у него так ловко получается? — с невольной завистью вздохнул Векша, провожая глазами быстро удаляющуюся фигуру приятеля. — Хоть бы когда оступился. А я один раз попробовал, так потом целую неделю хромал…

— Неправильное тебе имя предки дали, — сонно проворчал Сыч. — Хомячок куда больше подошло бы…

Векша по иронии судьбы был единственным из всей компании, для кого четыре метра, отделявшие окно их комнаты от земли, являлись непреодолимой преградой. Он вообще не выказывал особых успехов во всех видах занятий, которые требовали бы приложения физической силы или ловкости, и, по всей видимости, после Посвящения ему предстояло прописаться в библиотеках Каер Морхен, кропотливо фиксируя на бумаге те вести, что будут приносить из подлунного мира его бывшие однокашники. Впрочем, самого Векшу такая перспектива ничуть не огорчала.

Обнаружив, что эльфийка целенаправленно обходит Сунгур, не иначе как, держа путь прямиком к Запретной чащобе, Хорт малость удивился и даже замедлил шаг, гадая, что могло понадобиться нелюди в поганом лесу, и знает ли она вообще, куда идет, или ее лучше просветить на этот счет, пока не поздно? Впрочем, сомнения разрешились сами собой, когда предмет его пристального интереса свернул в сторону от самой опушки и неторопливо побрел по берегу к наполовину лежащей в воде поваленной березе. Усевшись на ствол верхом, эльфийка извлекла из поясной сумки какие-то нити и занялась плетением. Кажется, подходящий момент для знакомства настал. Решив так, Хорт подошел и присел рядом.

— Привет, малышка, — сказал он с улыбкой.

Эльфийка на мгновение отвлеклась от своего занятия и пристально глянула на парня. Хорт уже успел насмотреться на нее вчера, так что особого шока не было, но по спине все равно прошел озноб от огромных сиреневых глазищ нелюди. Тьфу ты, и каких только чудес земля не рождает…

— Я не помешал?

— В этом деле трудно помешать, — голос у нее тоже был странным: то шипящий, то свистящий, и при этом с отчетливой хрипотцой. — Вот если бы я заклинания начитывала, ты оказался бы совсем некстати.

— А ты хорошо в заклинаниях разбираешься?

— Меня устраивает.

— Ты, наверное, новенькая в Каер Анагуа? Не может быть, чтобы я прежде не замечал такую красавицу.

— Красавицу, говоришь? — криво усмехнулась эльфийка. — Ну-ну… Интересные у тебя представления о красоте, юноша. Весьма интересные… Вот только я не из монастыря для малолетних ведьмочек. Зато ты там, похоже, частый гость, раз судишь с такой уверенностью. Я теряюсь в догадках: кусты ли стали гуще, ночи темнее или настоятельницы меньше следят за порядком?

— Ничего подобного, — возмутился Хорт.

— Ага, значит, настоятельницы по-прежнему зорки! И что же тогда? Веревочная лестница, спущенная из окна, или, может, потайная дверца, о которой никто из старшего поколения не знает?

— Да я там у них вообще ни разу не был!

В принципе, Хорт сказал правду. Со своей нынешней пассией — Марьяшкой, равно как и со всеми предыдущими, он предпочитал встречаться на нейтральной территории. Лазать в чужие окна, а потом прятаться от ночных обходов настоятельниц по шкафам или под кроватями было глупо, а с его ростом еще и неудобно.

Эльфийка взглянула на него с сочувствием.

— Странно… А выглядишь вполне развитым парнем. В твоем возрасте пора было бы уже начать интересоваться, что и как у женщин устроено. Ну-ну, не смущайся, когда-нибудь это обязательно произойдет!

Она тихонько фыркнула и, оттолкнувшись ладонью от ствола, словно взлетела в воздух, в следующий миг встав на бревне в полный рост. Хорт посмотрел на нее снизу вверх вдвойне ошалело. Во-первых, из-за умозаключения, которого он никак не ожидал, а во-вторых, из-за неожиданной ловкости эльфийки.

— Я, что, похож на идиота, который ни разу в жизни с бабой не был? — выдал он первое, что пришло ему в голову.

Нелюдь прищурилась по-кошачьи, в холодных светло-сиреневых глазах сверкнули искорки смеха.

— Вот теперь похож… Шел бы лучше на тренировку. Велегода, небось, уже заметил потери в рядах бойцов.

Она мягко спрыгнула с бревна и, не торопясь, пошла прочь.

— Слушай, а ты всегда такая корявая? — крикнул ей вслед Хорт.

Эльфийка замедлила шаг и широко ухмыльнулась.

— Нет. Сегодня я добрая и пушистая. И не приведи тебе небо встретиться со мной, когда я буду действительно корявой.

Хорт тоскливо посмотрел ей вслед, потом на затянутый голубой дымкой замок. Крепкий орешек… Что-то начинало ему подсказывать, что заполучить сычевский нож будет не так-то просто. Но останавливаться в самом начале пути парень тоже не привык. Догнав эльфийку, он пошел с ней рядом. Во всяком случае, против этого нелюдь возражать не стала. Уже плюс.

— А меня Хортом звать…

— Я знаю.

— Откуда? — удивился было парень, но потом припомнил вчерашний день. — А, небось, Старик сказал?

— Кто?

— Ну, Велегода.

— Значит, для вас он уже стариком кажется? Хотя… так, наверное, оно и есть. К сожалению.

— А твое имя как? Дай, попробую угадать. Ежик? Или Крапива?

— Энар, — холодно сказала эльфийка.

— Энар? Это ночь, значит? Симпатично. Никогда не думал, что ночь может быть такой очаровательной.

— Не ночь, а мрак. Чернолесский мрак, который даже солнце не разгоняет. Подучи эльфийский на досуге. И вообще, сделай одолжение, исчезни сейчас с моих глаз. Сходи, что ли, в Каер Анагуа, раз уж тренироваться не хочешь. Лицом тебя природа не обделила, так что ведьмочки там, поверь, в очередь выстроятся, лишь бы покувыркаться с тобой по травке.

— Это, что, комплимент?

— Нет, это предложение убраться подобру-поздорову.

— Как скажешь, красавица. Можно только один вопрос напоследок?

— Валяй.

— Что ты сегодня вечером делаешь?

Эльфийка остановилась, как вкопанная, и исподлобья глянула на парня.

— Тихо и мирно сплю, если конечно в окрестностях не объявятся орды нежити, с которыми без меня справиться не смогут.

— Да ладно, — ухмыльнулся Хорт, не принявший ее слова всерьез. — Такого здесь никогда не бывает.

— Ты полагаешь?

Последний раз такое было лет двадцать назад. Сама Инари не была свидетельницей происшествия, но со слов Тура знала, что тогда в самый разгар зимы в Запретной чащобе вдруг объявилась стая снежных дуоргов, а заградительный барьер, проложенный по опушке, почему-то дал слабину. В первый же визит зверей в Каер Морхен погибло несколько учеников, а во время облавы был серьезно покалечен Кринша. Интересно, отчего этого не знают нынешние воспитанники школы?

— Конечно, — с уверенностью заявил Хорт. — Если на свете и есть безопасное место, то оно в этом замке. Я вот так подумал, ты у нас недавно и, наверное, не успела до конца осмотреться. Если хочешь, приходи сегодня вечером к южным воротам — это те, у которых каменная плита на валуне лежит. Прогуляемся по окрестностям, я расскажу тебе, что здесь к чему.

— Ты полагаешь, что сможешь показать мне что-то, чего я еще не видела?

— Думаю, что смогу. Придешь?

— Нет.

Крепкий орешек… Хорт тяжело вздохнул.

— Ну, ладно, не хочешь — не надо. Но если вдруг передумаешь, после захода солнца я буду тебя там ждать. До встречи, малышка.

— Счастливо оставаться, — равнодушно отозвалась ведьмачка, постояла, посмотрела вслед парню, чтобы удостовериться, что тот и в самом деле ушел, и все-таки направилась в Запретную чащобу.

По лесу Инари пробродила до самого вечера, зарубив между делом пару навок, некстати попавшихся ей на пути. В Каер Морхен она вернулась уже в сумерках, заглянула к Велегоде и, заспорив с ним о том, можно ли разделаться с полозом, имея при себе только нож, просидела у ведьмака далеко за полночь. А, зайдя к себе в комнату, долго терла глаза, пока не убедилась, что увиденное ей не мираж. На подоконнике распахнутого настежь окна — Инари никогда его не закрывала, даже в зимние посещения Каер Морхен — лежал слегка повядший букет полевых цветов.

— Вот зараза, — с невольным уважением сказала Инари, подошла к окну и выглянула, чтобы удостовериться, что внизу никто не валяется со свернутой шеей.

Земля десятью метрами ниже ее подоконника была чиста. Ни одна из тонких веточек росшего близ стены замка конского каштана не была ни сломана, ни даже помята. Никаких следов чьего-то визита, кроме букета цветов. Ведьмачка фыркнула, покачала головой и уселась на лавку.

— Потихоньку начинаю верить, что Бык прав… — сказала она вслух. — Этот далеко пойдет. Интересно, а как он вычислил, в какое окно веник швырять?

Вычислить было несложно. Хорт уже знал, что эльфийка обитает в западном крыле, и еще накануне высмотрел, что единственное окно, в котором теплился свет, находилось на третьем этаже, а рядом росло очень удобное, раскидистое деревце. Так что с доставкой букета до адресата проблем тоже не возникло.

С утра парень с интересом ждал развития событий, хотя что-то подсказывало ему, что никакого развития не будет. Скорее всего, если эльфийка вообще ему встретится, то пройдет мимо с задранным носом, ничем не дав понять, что обнаружила подарок. И, для достижения результата, процедуру придется повторить еще пару раз.

Но эльфийка опять пошла наперекор всем правилам флирта.

— Эй, ты! — хрипловатый голос нелюди заставил Хорта вздрогнуть.

Засмотревшись, как Векша пытается увернуться от истукана, вооруженного тремя мечами сразу, он не заметил, когда эльфийка успела подойти. Хорт обернулся, заранее заготовив улыбку.

— С добрым утром, малышка.

— И тебе того же, — Энар насмешливо изучала парня. — Это твое художество?

В руках у нее был вчерашний букет. Но в каком виде! Теперь он был щедро оплетен многослойной паутиной и украшен парочкой дохлых мух.

— Что это такое? — Хорт растерялся. Он ожидал чего угодно, но только не этого.

— Если твое, — как ни в чем не бывало, продолжала эльфийка, — то спасибо тебе огромное, добрый человек. Я как раз гадала, где бы мне раздобыть веник, чтобы мусор повымести. А тут он сам ко мне в окно прилетел! Если подкинешь сегодня еще один, я возражать не буду. Там еще два угла не обметенных остались.

Она развернулась и пошла прочь, лениво помахивая букетом. Хорт проводил ее взглядом, и, видать, на лице у него было написано такое, что Сыч сочувственно похлопал друга по плечу.

— Не горюй. Во всяком случае, спасибо она уже сказала. И у тебя еще в запасе двенадцать с половиной дней, считая нынешний.

— Крепкий орешек, — пробормотал себе под нос Хорт. Кажется, эти два слова уже становились его присказкой.

День выдался неудачным. Работа на истукане только укрепила Хорта в этой мысли — обычно он проходил испытание без помарок, сегодня же ухитрился пропустить такие удары, которые отбил бы и третьегодок. После обеда у них обычно бывало свободное время, но вчерашнее исчезновение Хорта переполнило чашу терпения Велегоды, а Кречет в роли спящей красавицы еще подлил масла в огонь. В результате старый ведьмак припомнил ученикам все пропущенные и проспанные тренировки и отправил их отрабатывать прогулы на цепы. Полоса препятствий длиной всего каких-то шагов тридцать считалась среди восьмилеток заколдованным местом: миновать ее без штрафных очков до сих пор не удавалось никому. Сами по себе условия были просты: требовалось пройти эти самые тридцать шагов по доске двух ладоней в ширину, — но все осложнялось жердями, вращающимися вокруг доски в разных плоскостях и с разной скоростью. От жердей нужно было не только увернуться, но и успеть нанести ответный удар. В сумерках Велегода, наконец, сжалился и отпустил вымотанных до предела учеников, у которых теперь было лишь одно желание — поскорее добраться до подушки. Наверное, единственным, кто не отправился этим вечером прямиком в отведенные им комнаты, был Хорт. Парень вымотался не меньше остальных, но ему не давала покоя мысль о том, что время, выделенное на исполнение условий пари, постепенно тает, а дело с мертвой точки так и не двигается. Поэтому, когда стемнело, он снова был под стеной западного крыла Каер Морхен. В окне на третьем этаже не виднелось ни малейшего проблеска света — то ли Энар, как и вчера, где-то шлялась, то ли уже дрыхла без задних ног. В принципе, без разницы. Ни то, ни другое ему не помешает. Но, забравшись на дерево, Хорт понял, что оба его предположения не верны. Эльфийка была на месте, и она не спала. Она сидела за столом, подперев щеку рукой, и смотрела на балансирующего за окном на тонких ветвях дерева парня.

— Опять ты, — без малейшего удивления сказала Энар. — Вот привязался…

— Опять я, — подтвердил Хорт. — А ты чего не спишь?

— Бессонница. У тебя, как погляжу, тоже.

— Верно. Не мог заснуть, не пожелав тебе спокойной ночи.

— Ну, пожелал. Спасибо. Можешь теперь отправляться баиньки.

— Это опять предложение убраться подобру-поздорову?

— Нет. Это совет не испытывать на прочность ветки. Мертвецов я воскрешать не умею, а Велегода, боюсь, сильно огорчится, если ты ненароком кони кинешь. Так что определяйся побыстрее — либо вниз слезай, либо уж внутрь забирайся. Если и вправду бессонницей страдаешь, гостем будешь.

— Ты уверена? — Хорт не поверил ушам. Где-то должен был крыться подвох. — И не будет никаких выбрасываний из окна? Метаний ножа в живые мишени? Фехтования на табуретках?

— Попридержи воображение, — эльфийка невесело усмехнулась. — Я, что, похожа на такую сволочь, которая может руку на детеныша поднять? Ничего тебе здесь не грозит.

— Ох, прости, бабуля, — не удержавшись, съязвил Хорт, перебираясь на подоконник. — Не признал в тебе сразу ветерана Дарницких мшар.

— Дарницкие мшары? — задумчиво повторила эльфийка. — Не слышала, чтобы там в последнее время что-нибудь серьезное случалось. А если ты про ту мелкую стычку с да-олами вспоминаешь, то я в ней не участвовала.

Конечно, не участвовала. Хорт в этом и не сомневался. Тридцать восемь лет назад, в черный год, когда из топей близ Дарницы без малейших предупреждений вдруг поднялись орды невиданных доселе тварей, ее и на свете-то еще не было.

— Больно надо мне было отдуваться за старых козлов, — между тем продолжала эльфийка. — Они же ни единого слова благодарного не сказали никому из тех, кто на болотах побывал. Мол, это долг и прямая обязанность бойцов. Обязанность-то, может, и прямая, только к тому времени вашим старикам без малого полгода талдычили, что не все в порядке в верховьях Кети. Что маятник близ болот с ума сходит безо всякой причины. Что не мешало бы оторвать ненадолго намозоленные задницы от кресел, спуститься в нижний зал к Зоркому и проверить, как там дела десятью метрами ниже поверхности. Нет, проще оказалось дождаться, когда вся эта гадость полезет наружу от недостатка жратвы, и отправить ведьмаков бултыхаться в грязи.

— Тебя послушаешь, так можно подумать, что ты все это своими глазами видела.

— Не видела. Я тогда была в Черном Лесу. Потому что как раз перед этим Бранвин, чтоб его еще разок радикулит скрутил и больше не отпускал, открытым текстом послал меня куда подальше. И все оттого, что я из благих побуждений решила снова напомнить ему про Дарницу. Стоило бы учесть, что благие побуждения мне всегда боком выходят — да вот что-то позабылось в самый нужный момент.

Эльфийка со вздохом уронила голову на скрещенные руки и проворчала:

— Ну, что ты на меня так выставился? Вроде, не в первый раз видишь… Пора было бы попривыкнуть.

— Сколько же тебе лет, на самом-то деле?

— Сколько есть, все мои, — туманно ответила эльфийка. — И не надо снова рассказывать сказочки про то, как принял меня за малолетку из Каер Анагуа.

— Да я и не принимал, — признался Хорт. — Я точно знаю, что там таких нет и не было. И все равно, по виду тебе больше пятнадцати или шестнадцати ни за что не дашь.

— Значит, шестнадцать и есть. Не стоит ломать свою светлую голову над этим темным вопросом. Чем меньше знаешь, тем крепче спишь.

— Так вот отчего у тебя бессонница!

— Нет. Моя — не от этого. А что, если не секрет, ты столь упорно прячешь за спиной?

— Ничего особенного… — Хорт пожал плечами и продемонстрировал Энар связку березовых прутьев, нарезанных им по дороге. — Ты же утром сказала, что тебе веников не хватает. А этим пыль сметать будет сподручнее, чем охапкой травы. Вот, можешь считать подарком.

— Спасибо, — эльфийка и бровью не повела, словно не поняв шутки. — Ставь в угол и садись за стол, нечего жаться к подоконнику. Вчера утром ты таким пугливым не был.

— Да я и сегодня вечером не особо пугливый.

Хорт с радостью избавился от начавшего надоедать ему веника и уселся на скамью напротив эльфийки. Энар исподлобья глянула на парня. В сумраке ее огромные глаза отливали зеленым светом, как у кошки.

— А теперь, может, расскажешь сразу и честно, что тебе от меня понадобилось? Или будешь продолжать мозги пудрить?

— Я все сказал еще вчера. Ты мне очень нравишься, и я по-прежнему надеюсь, что это чувство окажется взаимным.

— Врешь. Или просто меня не понимаешь. Повторяю еще раз, четко и ясно: ЧТО ТЕБЕ ОТ МЕНЯ НУЖНО?

— Не веришь в любовь с первого взгляда?

— Отчего же? Верю. Только вы, люди, про нее вспоминаете, когда, высунув язык, бежите за очередной смазливой мордашкой. Себя я к таким не отношу и не верю, что на белом свете отыщется дурак, которого угораздит втюриться в нелюдь. Хоть с первого взгляда, хоть со второго, хоть с десятого. К тому же, — помолчав, добавила Энар, — ты все равно не в моем вкусе.

— Тогда скажи, какой он, твой идеал. Я приложу все усилия, чтобы быть на него похожим.

— Хромой старик. Одноглазый, беззубый и со сломанным носом, — эльфийка насмешливо прищурилась. — Ну, когда начнешь перевоплощаться? Интересно будет взглянуть на процесс.

— Лет этак через пятьдесят. Если не веришь, давай вместе подождем и удостоверимся.

— Больно надо. Пятьдесят лет — срок не велик, но тратить понапрасну время все равно не хочется. Лучше скажи, где это тебе лицо разукрасили? Еще утром, помнится, все в порядке было.

Хорт поморщился и потер щеку. Там багровело напоминание о Хвосте дракона — самом увесистом бревне из всех, что имелись на цепах.

— Что, сильно заметно?

— Пока не особо, но отекать уже начало. Пододвинься-ка поближе…

Эльфийка протянула руку и коснулась щеки парня. Ее пальцы были холодными, как лед, но прежде, чем Хорт успел удивиться этому, холод исчез, и по телу начало разливаться тепло, прогоняя прочь ноющую боль от заработанных за сегодняшний день ушибов. Странное действо продолжалось меньше минуты, потом Энар убрала руку.

— Вот так гораздо лучше, — усмехнулась она. — Полагаю, твои подружки из Каер Анагуа не будут в обиде.

— Нет у меня там подружек.

— Точно? Значит, ты сам пользуешься благовонными маслами? Это уже интересно.

— Какими еще маслами?

— Теми, которыми пропах насквозь. Роза и сандаловое дерево, насколько я понимаю.

— Хватит придумывать, — возмутился Хорт, а про себя подумал — ну и язва. И угораздило же его связаться! Да и Маришка тоже хороша. Не иначе, льет на себя по полчашки духов за раз.

— Я не придумываю. От тебя за версту ими несет. Узнаю творение Зарины — ее адские смеси меня с закономерным постоянством с ног сшибают.

— Неужели ты всегда так издеваешься над собеседниками? Если да, то не удивляюсь, что тебя Бранвин невзлюбил.

— Нет, — эльфийка весело осклабилась. — Не всегда, а только тогда, когда мне дают к этому повод, начиная нести всякую чушь. Бранвин же, как и весь остальной Совет Старейшин, ненавидит «чернолесскую тварь» всеми фибрами души независимо от того, говорит она или скромно молчит. Поэтому не стоит их сюда приплетать.

— О чем же тогда ты хочешь говорить, чтобы это не было чушью?

Энар окинула парня задумчивым взглядом.

— Сколько раз через цепы без помарок пройдешь? — вдруг спросила она ни с того, ни с сего. — Хотя бы на самой малой скорости?

— Сколько раз? — недоверчиво переспросил Хорт, гадая, смеяться ему или лучше не стоит. — Да через них вообще нельзя пройти. По-моему, они здесь просто ради издевательства стоят.

— Иными словами, ни разу? Но ведь ты, если мне память не изменяет, восьмого года обучения будешь. Чем же Велегода все это время с вами занимался? На солнышке загорал?

— Он учил нас сражаться.

— Сражаться, говоришь? — эльфийка зевнула, как-то сразу потеряв к разговору интерес. — Замечательно. Надо будет пожелать ему успеха в этом нелегком деле. А теперь все-таки ступай отсюда. Моя бессонница закончилась, и я собираюсь подремать до рассвета.

Ничего не попишешь, это был откровенный разворот на сто восемьдесят градусов, и никаких возражений не предполагалось. Хорт выдавил из себя вымученную улыбку и зарекся когда-либо снова идти на поводу у Сыча.

— Тогда спокойной ночи, малышка. Мы ведь увидимся завтра, верно?

— Надеюсь, что нет, — честно призналась Инари. — Но и тебе тоже спокойной ночи… Волк, — добавила она после недолгого молчания, чувствуя, как начинает медленно выплывать из мира сновидений, вытягиваемая неким посторонним шумом в крохотную каморку, совсем не похожую на скудно обставленные, но просторные комнаты ведьмацкого замка.

Глава 2. Азы ведьмацкого мастерства

За хлипкой, на скорую руку сколоченной деревянной дверью каморки шел жаркий, хоть и приглушенный спор.

— Пустите! — шипел незнакомый девичий голос. — Там, что, и вправду эльф? Врете вы все! Дай хоть одним глазком глянуть!

Ну, начинается снова-здорова… Инари, поморщившись, подняла взгляд к дощатому потолку, пытаясь сообразить, где она вообще находится и кем могут быть разбудившие ее спорщики, которым, впрочем, ведьмачка была отчасти благодарна за избавление от совершенно ненужных воспоминаний. Обзор окрестностей никаких результатов не дал. Крохотная комнатушка, в которой между стеной и стеллажом с инструментом только и хватало места для импровизированного топчана, составленного из двух скамей, была ей незнакома.

— Алинка, прекрати, — еще один женский голос. А вот его она, кажется, где-то уже слышала, причем не так давно. — Дай человеку отдохнуть с дороги.

— Так ты же только что сказала, что она не человек!

— Все равно, дай отдохнуть!

— Но скажи честно, она на самом деле…

Инари, которой все уже стало изрядно надоедать, распахнула дверь.

— Эльф, — мрачно сказала она, выглядывая наружу. — Темный. Еще вопросы есть?

Пожалуй, это движение следовало сделать сразу вместо того, чтобы без толку гадать. Одного взгляда на оклеенную светлыми, похожими на узорную ткань обоями и заваленную кучами тряпья комнату хватило ведьмачке, чтобы выстроить в единую логическую цепь весь ворох произошедших за последнюю неделю событий. Начиная с волны тьмы, заставшей ее в Бирючине на второй день тропления выбравшегося из Чернолесья хоулера аккурат перед самой встречей с людьми из Тулы, и заканчивая Воротами, открытыми накануне вечером посреди двора ликвидаторской базы для возвращения туляков в родной город. Она и сама сейчас в Туле, в доме, принадлежащем реконструкторам (вот так словечко, чего только не придумают), и пришла она сюда вовсе не для того, чтобы валяться на одеялах, глядя в потолок. А рьяно защищала покой гостьи Лена, Котовская жена, поэтому и голос таким знакомым оказался.

В комнате со светлыми обоями со вчерашнего вечера мало что изменилось. Лена все так же сидела на стуле напротив входа, а от ее пояса к дальней опоре заваленного обрезками ткани стеллажа тянулась цветная кудель шерстяных нитей. На входе в комнату мыкались две девчонки лет шестнадцати, не старше. Одна из них, завидев Инари, испустила такой вопль, что вельпа позеленела бы от зависти.

— Она настоящая! Я знала! Я всегда знала, что они существуют!

Протиснувшись мимо Лены, она подскочила к ведьмачке и вцепилась ей в рукав.

— Выйди на свет, пожалуйста! Черт, и почему я сегодня с собой фотоаппарат не взяла? Ну, ничего, на мобильник сфотографирую! Выйди, а!

— Руку убери… — даже не подумав встать со скамьи, сказала ведьмачка. Она не собиралась терпеть фамильярность совершенно незнакомых ей людей.

— Ох, прости, — девчонка попятилась. — Я ведь даже не поздоровалась… — Она приложила руку ко лбу и торжественно произнесла:

— Элен сила луменн оментиэлво!

— Чего надо сделать с люменом? — не поняла ведьмачка. — Тут у вас и без него света хватает.

Лицо девчонки вытянулось.

— Ты не понимаешь по-эльфийски? — разочарованно протянула она. — Как же так может быть? Ты, наверное, воспитывалась среди людей?

— А это был эльфийский? Надо же, и как я сразу не догадалась…

Инари все-таки поднялась на ноги и начала натягивать сапоги.

— Извини, мы тебя разбудили, — сказала Лена.

— Да, и правильно сделали. Тебя, что, опять привязали? Если хочешь, давай я поговорю с Котом и объясню, что не стоит так обращаться с женой, раз он сам не догадывается.

— Не надо, — Лена засмеялась. — Никто меня никуда не привязывал. Просто так скандинавская тесьма плетется. Нужно, чтобы нити постоянно в натяжении были, вот и все.

— Но ведь ты эльф? — не сдавалась девчонка. — Не могла же я ошибиться?

— Ой, Алина, ну отстань ты от нее, — сказала ей подружка. — Сама видишь, что твой долгожданный эльф не горит желанием кидаться тебе на шею.

— Не горю, — сухо подтвердила Инари, подпоясываясь перевязями, и переключила внимание обратно на Лену. — Иван сегодня еще не появлялся?

— Кажется, нет, но точно утверждать не буду. Лучше выглянуть вниз на стоянку. Если нет машины, значит, и его нет. Пешком он не ходит.

— Точно не ходит? — хмыкнула ведьмачка, припомнив недавний марш-бросок от Бирючины до Тугреневки, во время которого Иван Есипов передвигался пешком едва ли не пободрее всех остальных. — Странно… Что ж, пойду, осмотрюсь по сторонам.

— Но хоть сфотографировать-то тебя можно? — с надеждой спросила Алина, нянча в руках серебристый телефон-раскладушку.

— Как хочешь, — буркнула Инари.

Алина хотела фотографировать, поэтому ведьмачке, скрепив сердце, пришлось дождаться, пока девушка в не балующем свободным пространством помещении подберет подходящий ракурс. Одного кадра Алине оказалось мало, но Инари, у которой настроение к тому моменту испортилось окончательно, наотрез отказалась от предложения вынуть оружие и встать в боевую позицию и ретировалась прежде, чем девушка успела придумать еще что-нибудь столь же гениальное.

Стук топоров и перебранку, которой у людей, кажется, сопровождалось вообще любое дело, ведьмачка услышала сразу, стоило ей только выйти на лестничную площадку. А, спустившись во двор, она разом вспомнила обещание Кота с утра собрать в «Княжеграде» большую компанию для переустановки забора. Шурик ни капли не преувеличивал. Сейчас во дворе трудилось человек двадцать, из которых Инари были знакомы только трое: Глеб, на пару с каким-то рыжеволосым парнем отесывавший бревна посреди двора, Кот, руководивший процессом установки бревен на место, и Степаныч, руководивший процессом снятия горбылевой части забора. Впрочем, нет, еще ей был знаком Зеленый Змий, которого на поводке выгуливала девица в полной боевой раскраске и с сигаретой в зубах, причем кардинальное ограничение свободы дракончика, кажется, ничуть не огорчало.

«И чего мне в Бирючине не сиделось?» — тоскливо подумала ведьмачка, оглядывая открывшуюся перед ней картину. После лесной тиши множество незнакомых лиц, увиденное за раз, не вызывало ничего, кроме легкого ужаса.

Разобравшись с очередным бревном, Глеб поднял голову и, заметив ведьмачку, отсалютовал ей топором.

— С добрым утром! — крикнул он. — Уже проснулась?

— Да. А тебе, как погляжу, опять занятие подыскали?

— Совершенно верно… Покой нам только снится.

Рыжеволосый напарник Глеба тоже забросил работу и, склонив голову набок, воззрился на Инари. Зеленоватые глаза его хитро поблескивали.

— Ха! Так у нас и вправду эльфы гостят? А я-то думал, что эта святая троица, сговорившись, всем лапшу на уши вешает. Что-то ты не похожа на нормальных, киношных, эльфов.

— Какая есть, — буркнула Инари. Настрой у нее сейчас был не самым подходящим для шуток, особенно тех, которых она не понимала. Хотелось просто взять и убежать прочь, насколько хватит сил, подальше от любопытных человеческих взглядов. Ведьмачка готова была поклясться, что все, кто был во дворе, разом оставили свои дела и теперь таращатся на нее. Анорра ильмен, она же знала, что так все и будет. Может, Хорт был прав, и не стоило лезть, куда не следует? И пускай бы туляки сами разбирались со своими проблемами?

Рыжий ухмыльнулся.

— Ну, и как? Многих орков уже забила?

— Ты будешь первым.

— Елы-палы, как сурово! Эй, Глеб, я бы на твоем месте был поосторожнее. Девица с мечом вообще страшное дело, а тем более, когда у нее такой серьезный настрой.

— Я не девица. Я — ведьмачка.

— Батюшки! Значит, эльфы тоже зачитываются Сапковским? Дай угадаю… Твой кумир — Белый Волк Геральт? Или все-таки Цирилла?

— Я знаю только одного Волка! Сумеречного! И имя у него совсем другое! А ваш Сапковский пусть хоть сквозь землю провалится со своими кожаными куртками, серебряными наклепками и прочей дребеденью!

Возможно, рыжий сказал что-то еще. Возможно, что-то сказал Глеб. Инари больше не слушала. У ворот, через которые вчера уезжал с базы Иван, было слишком много людей, а за отесанными кольями так маняще покачивались макушки деревьев в легкой призрачной дымке могильного тумана… Оставив за спиной изумленные человеческие восклицания, ведьмачка перемахнула через забор и бросилась в глубь леса, задыхаясь от подступившей вдруг к горлу беспричинной ненависти. Тихо! Тихо! Надо срочно успокаиваться, иначе беды не миновать! Но успокоиться не получалось.

Краски дня выцветали, оставляя вокруг лишь ослепительный свет и багровые тени. Кровавый мир, означающий пробуждение Силы. Силы?!? Проклятье, она же не призывала ее сейчас! Или призывала??? Поздно гадать! Раз на зов откликнулись, значит, надо действовать, потому что иначе будет лишь хуже.

— ЭДО ГРАШШШШ!!!!!! — прорычала ведьмачка, вскидывая руки.

Ее голос слился с оглушительным грохотом и шипением. Сорвавшаяся с ясного неба молния расколола напополам росший метрах в десяти от Инари тополь, только обуглившиеся ветки посыпались наземь. Бьющаяся в висках подобно ударам молота Сила схлынула, оставив взамен привычную пустоту. Инари медленно осела на землю, опершись ладонями о колени и низко наклонив голову. Ее начинало знобить — обычное дело. Темно-багровые кляксы, расползающиеся по траве, тоже не удивили ведьмачку. Вот она — плата за настоящее чародейство, а не за те мелкие фокусы, которыми баловалось большинство ведуний и ведьмаков. С Силой шутки плохи — все это знали, и редко кто желал с ней связываться, если только совсем не поджимало. И сейчас, глядя, как постепенно чернеет от крови трава, Инари тоже, в несчетный уже раз, давала клятву не колдовать без надобности. Клялась и прекрасно знала, что все равно нарушит зарок, когда придет время. Когда вернется ненависть.

Приближающихся шагов Инари не слышала, но кожей почуяла, что не одна. Подняла голову, подспудно ожидая снова увидеть Хорта… да только откуда ему было взяться здесь, за тысячи километров от Бирючины? Среди серых стволов стоял Глеб, и по глазам «гладиаторца» было ясно, что он видел все. Четверть минуты молчания показалась ведьмачке вечностью. Она была почти уверена, что парень сейчас так же молча развернется и уйдет прочь, подальше от нелюди. Если у него имелось хоть отдаленное подобие инстинкта самосохранения, иначе он поступить просто не мог.

— У тебя опять кровь из носа течет, — как ни в чем не бывало, сказал «гладиаторец».

— Ничего, пройдет, — буркнула Инари, снова опуская голову. Глеб подошел и уселся рядом.

— Добрый совет на будущее — Зверька редко когда стоит воспринимать всерьез. Если он не молчит, то обязательно несет какую-нибудь ерунду. Это нормальное явление.

— Какого зверька? — не поняла ведьмачка. Никаких зверей во дворе «Княжеграда», кроме Зеленого Змия, кажется, не было.

— Димку. Того, которого ты только что сильно озадачила. У нас его больше знают, как Зверька, поэтому лучше называть его именно так.

— Да ну? И чем же я его озадачила?

— Тем, как легко взяла высоту. Впрочем, этому удивился не только Зверек. Кот вообще в шоке. Он-то считал забор неприступным, а оказывается, что через него даже девушка может без проблем перебраться.

— Во-первых, — поморщилась ведьмачка, все еще не решаясь поднять голову, хотя кровотечение, вроде, уже сошло на нет, — неприступных заборов не существует в природе. Во-вторых, ваше сооружение даже к труднопреодолимым не относится. А, в-третьих, пора было бы уже понять, что я — отнюдь не ваша, человеческая, девица, так что нечего равнять.

— Все ясно, — вывел логическое умозаключение Глеб. — Обиделась, что девушкой назвали. Нет, все-таки ты и в самом деле странное существо: нелюдем назовут — плохо, человеком — опять не то. Кем же тебя считать прикажешь?

— Кем хотите, тем и считайте, — Инари шмыгнула носом и поднялась на ноги. — Хоть сумасшедшей. Такое тоже бывало. Ладно, к черту всех зверьков на свете.

— Вот это правильная постановка вопроса, — одобрил «гладиаторец». — Главное не забывать про нее и при личной встрече с Димкой. Ну, раз все в порядке, значит, можно и на базу возвращаться, наверное? Я, когда из ворот за тобой выскакивал, видел Княжескую машину на подъезде. А ты ему еще подвал с мышами посмотреть обещала. Помнишь?

— Угу. Помню.

— Тогда идем?

— Идем. Вот только не в ту сторону, — остановила ведьмачка взявшего изрядно левее прежних своих следов парня.

— Почему?

— Слишком долго гулять придется.

— Да ладно, не преувеличивай. Там, — Глеб махнул рукой в сторону своего движения, — дорога. Там, — еще один взмах, но только правее, — забор наш. Расстояние примерно одно и то же, куда ни иди.

— Ты уверен?

— Конечно. Мы ведь, как-никак, посреди города, и уж в нем-то я ориентируюсь.

— Не хочется тебя разочаровывать, — вздохнула ведьмачка, — но с чего ты взял, что мы все еще посреди города?

Глеб подозрительно посмотрел на Инари, потом по сторонам, потом снова на Инари…

— Опять что ли Дверь? — страдальчески спросил он. — Или ты наколдовала?

— Прорыв, как я и предполагала. Судя по окружающему пейзажу, выводит в Сумеречье, что не так страшно. Можно даже сказать, что вам крупно повезло. Соседи будут относительно мирные.

— Инари, солнышко ты мое ясное, сделай одолжение, объясни мне, дураку, наконец, как эти Двери замечать. А то, честное слово, сюрпризы начинают надоедать!

— Объяснить? — Инари усмехнулась. — Ну, что ж, попробовать можно, хотя не факт, что у тебя хоть что-то получится. Людям ведьмацкая наука вообще тяжело дается. Ладно, попытаем счастья. Вот, держи, — ведьмачка сдернула с пальца перстень и протянула его Глебу. — Самый простой способ поиска Дверей, а для человеческого глаза вообще единственный, если не брать в расчет хрустальные шары.

Перстень был холодным и невероятно тяжелым. Глеб взвесил его в ладони, пытаясь определить, что же это за металл. На вид — вылитое серебро, но серебро бы столько не весило.

— Надевай, — заметив его замешательство, распорядилась ведьмачка.

— А из чего он? Если не секрет?

— Ничего особенного. Лунный лед и кровавик.

— Лунный что?

— Лед. Замерзшая вода.

— Это лед?!? — Глеб недоверчиво посмотрел на скромно лежавший на ладони перстенек. — Точно? А почему тогда он не тает?

Инари фыркнула.

— Слишком много вопросов, тебе не кажется? Сейчас разговор идет не о льде, а о Дверях и кровавике. Ну, надевай же!

Перстень налез только на мизинец, и то с большим усилием.

— Что-нибудь чувствуешь?

Глеб нахмурился, пытаясь разобраться в ощущениях.

— Холод. Как будто его только что из морозилки вытащили. Странно, да?

— Нет, все правильно. Так и должно быть, поскольку для него ты чужой. Он тебя пока еще не знает.

— Я? Чужой? Для камня?

Ведьмачка кивнула, словно речь шла о чем-то естественном.

— Да. Что ж, его отношение к себе ты уже уловил, даже быстрее, чем следовало ожидать, теперь надо заставить кровавик работать.

— Как?

— Расслабься. Дыши ровно. Ни о чем не думай. Если будет трудно, попробуй закрыть глаза. Представь себе, что камень нагревается…

— А потом что?

— Не забегай слишком далеко. Просто попробуй согреть камень.

Глеб закрыл глаза и сконцентрировался на перстне, ощутимым грузом оттягивавшем его руку. Он попытался представить, как тает и улетучивается сгусток холода, но не тут-то было. Перстень, кажется, стал еще холоднее — даже палец начало покалывать.

— Не выходит, — признался «гладиаторец».

— Не спеши отчаиваться. Попробуй еще раз. Не приказывай ему согреться. Попробуй сделать это сам.

— Не совсем понял, но постараюсь.

Честно говоря, Глеб совершенно не представлял, что надо делать. Как можно согреть камень, не прикасаясь к нему? Если уж он не нагрелся от контакта с кожей, силой мысли этого и вовсе не сделаешь. В конце концов, почти не веря в положительный результат, «гладиаторец» припомнил совет ведьмачки, расслабился, выбрасывая из головы все мысли, и… вдруг увидел перстень, снова лежащий у него на ладони. Это было уже интересно… Глеб сфокусировался на картинке и по какому-то наитию представил, как он дышит на перстень, отогревая его, как отогревают зимой замерзшие руки. Сначала ничего не произошло, но постепенно холод, сковавший палец, стал исчезать. Более того, согревшийся перстень начал пульсировать, словно живой.

— Отлично, — с легким удивлением сказала ведьмачка. — Лучше, чем я надеялась. Можешь открывать глаза.

Глеб последовал ее совету… и вздрогнул. Такого он не ожидал. Цветная раскраска окружающих предметов куда-то исчезла, мир был наполнен различными оттенками серого, как в старых черно-белых фильмах. Впрочем, цвета все же присутствовали в этом новом мире. Расплывчатые фиолетовые пятна шныряли по траве, то ускоряясь, то сбавляя скорость. Синеватый ореол окружал пристально изучавшую «гладиаторца» Инари. Что-то светло-желтое просвечивало сквозь деревья.

— Впечатляет?

— Что это такое?!?

— Так выглядит мир, если смотреть на него сквозь кровавик.

— Сквозь кровавик? — Глеб поднял ладонь. Она тоже светилась синеватым светом, хотя и более тусклым, чем у ведьмачки. — Этот свет… откуда он?

— Это отпечаток тела. Все, что ты сейчас видишь, это отпечатки предметов в камне. Ведьмаки часто пользуются таким способом, если надо передвигаться впотьмах. Чтобы смотреть через кровавик, не нужен свет, поэтому по ночам, в подвалах и пещерах с ним куда удобнее, чем с любой подсветкой. Ну, для первого раза, думаю, хватит.

— Как его выключить?

— Зажмурься и хорошенько встряхни головой. Потом, если решишь завести собственный перстень, лучше будет научиться делать это мысленно, но пока сойдет и так.

Глеб несколько раз мотнул головой из стороны в сторону и заморгал, щуря слезящиеся глаза. После кровавика дневное солнце, даже пропущенное сквозь призму древесных крон, показалось ослепительно ярким.

— Отлично, — Инари одобрительно хлопнула «гладиаторца» по плечу. — В самом деле, отлично. Если один раз получилось, то дальше пойдет, как по маслу. Только глаза поначалу побаливать могут, пока не привыкнут.

— Там, в траве, было что-то фиолетовое. Это…

— Либо мыши, либо жуки. А может, и пара кротов затесалась.

— Кротов? — Глеб поперхнулся. — То есть как? Получается, с кровавиком можно видеть сквозь землю?

— Ну, сквозь землю вряд ли. А вот если кто к поверхности надумает приблизиться, тех заметишь точно. Кроме того живых существ ты сможешь видеть сквозь воду, сквозь деревья, а на ближнем расстоянии и сквозь стены. Разные оттенки цвета означают разных зверей, но это уже на пальцах не объяснишь. Это приходит с опытом.

— А Двери?

— Если Дверь будет где-нибудь поблизости, ты ее тоже заметишь, не волнуйся. Когда пойдем назад, как раз можешь проверить свои силы.

— Значит, в Тугреневке и в Бирючине ты кровавиком пользовалась? Теперь понятно, а то я все гадал, как ты так уверенно впотьмах ориентируешься.

— Не совсем. Я включала его только на болоте и при нападении хоулеров, когда надо было точно различать врагов. А так я им редко пользуюсь. Знаешь, большое преимущество дроу перед людьми в том, что мы — изначально ночные животные и можем видеть в темноте безо всяких дополнительных хитростей.

— Ах да, я и забыл… — Глеб умолк, потому что вдруг, впервые за время их знакомства, задался вопросом — а как, в самом деле, видит ведьмачка? Похож ли ее мир на человеческий? Спрашивать было неловко, хотя затянувшееся молчание тоже нельзя было назвать непринужденным.

Первой заговорила Инари.

— Пойдешь впереди, — буркнула она. — Твоя задача — отыскать прорыв.

— Хорошо…

Кровавик отозвался на зов невероятно быстро, даже, как ни странно это звучало в отношении камня, с радостью. Мир окутала серая дымка, подцвеченная мелкими пятнами, которые, судя по размерам, Дверьми и прорывами быть никак не могли. Но в стороне, изрядно правее их нынешнего местоположения, сквозь деревья просвечивало нечто алое, похожее на отблески костра.

Немного помедлив, Глеб направился к неопознанному объекту, ожидая хоть какой-то подсказки от Инари. Однако ведьмачка все так же молча шла вслед за ним, ни словом, ни жестом не давая понять, прав он или ошибается.

— Здесь, — неуверенно сказал Глеб, остановившись на гребне овражка, наполненного алым светом. Того овражка, через который он в погоне за ведьмачкой проскочил и даже не заметил.

— Здесь, — подтвердила Инари. — Красные цвета — цвета Дверей, Ворот, любых прорывов в пространстве. Переходи на ту сторону.

На дне оврага было холодно, как в подвале, и пахло застоявшейся водой, но никаких серебристых туманов, которыми сопровождалось перемещение через Двери и Ворота, Глеб не обнаружил. Или, может, в мире отпечатков их не предполагалось?

— А мы точно вернулись назад? — взобравшись по противоположному склону, Глеб обернулся в поисках ведьмачки. — Не вижу никакой разницы. Инари? Ну, куда ты опять подевалась?

Ведьмачки не было ни рядом, ни на противоположном склоне. Потом, прежде чем Глеб успел определиться, что именно ему предпринимать, Инари возникла из пустоты на дне оврага.

— Заметил, как это происходит? — спросила она.

— Откуда ты взялась?

— Оттуда же, откуда и ты. Из Сумеречья. Такая подлянка нечасто, но все-таки встречается, когда по обе стороны Двери, Ворот или прорыва мир выглядит почти одинаково. В таком случае ты можешь сразу и не понять, что вообще куда-то переместился, а когда поймешь, будет уже поздно. Поэтому, если есть хоть малейшее подозрение, что что-то неладно, лучше сначала проверить и только потом продолжать путь, иначе он может растянуться на куда большее время, чем ты рассчитываешь.

— Но ведь если что-то не устроит, всегда можно вернуться по своим следам, разве нет?

— Не всегда. У Дверей, в отличие от прорывов, есть одно нехорошее свойство — захлопываться в самый неподходящий момент. Поэтому, пока не научишься пробивать рукотворные Двери, с путешествиями лучше не экспериментировать.

— А это сложно?

— Да. К тому же сулит дополнительные украшения на физиономии.

— Научишь?

— Не знаю. Ты сначала с кровавиком освойся, а там как дело пойдет.

Глеб отключил камень только возле самой базы, когда за забором замаячила целая куча синих фигур, и понял, что имела в виду Инари, когда говорила, что с кровавиком надо освоиться. Он пробыл в мире отпечатков всего-то ничего, но глаза жгло, как от перенапряжения. Да, кажется, тренировка и в самом деле не помешает.

— Только не надо снова прыгать через забор, — попросил он, заметив, как ведьмачка приглядывается к кольям. — Второй раз такого зрелища Кот не вынесет. Здесь совсем рядом есть вполне замечательные ворота…

Оказавшись на территории «Княжеграда», они сразу же наткнулись на Ивана Есипова. Облокотившись на перила крыльца, с потухшей сигаретой в руках, Князь задумчиво изучал толпящийся на площадке народ. Причиной столпотворения служили Кот, Зверек и темноволосый сухощавый парень, которого ведьмачка до побега из «Княжеграда» не видела.

— … а я говорю, неправильно ты разгон берешь, — назидательным тоном доказывал последний. — Если с земли прыгать, значит, правая нога должна быть толчковой…

— Все равно не катит, — возражал Зверек. — Ухватиться за верхушки я и с левой ноги могу, но, чтобы тело перебросить, дополнительный упор нужен, иначе просто на колья сядешь.

— Что происходит? — поинтересовался Глеб, пожимая Князю руку.

— Я сам уже полчаса, с самого приезда на базу, пытаюсь понять, — признался Иван. — Складывается такое впечатление, что они пытаются перебраться через изгородь. Хотелось бы знать, кто подал им эту гениальную мысль?

— Понятия не имею.

Глеб отвернулся, пряча улыбку.

— Ужасно… — вздохнула ведьмачка, наблюдая, как Зверек, набирая скорость, подбегает к забору, прыгает и, ухватившись за верхушки кольев, пытается подтянуться. — Начнем с того, что руки ставить надо совсем по-другому. А так, если даже он не напорется на острия, то непременно зацепится либо одеждой, либо ремнями…

— Может, объяснишь, как правильно, — предложил Глеб, — пока никто не покалечился?

— Не вижу смысла. Чтобы покалечиться, сначала на забор запрыгнуть надо, а это им не светит. Когда выдохнутся, сами успокоятся. Где ваш подвал с чудо-мышами?

— Там без гвоздодера делать нечего, — Иван оценивающе посмотрел на недокуренную сигарету и швырнул ее в ящик с песком, стоявший возле крыльца. — Замок придется сбивать, потому что ключей от него я с самого нашего заезда в глаза не видел. Да и с приколачиванием досок Кот слегка переборщил. Прямо даже интересно становится, что за монстры оттуда лезли, что он от них так отгораживался? Если хоть одного встретите, покажите, ладно?

— Не знаю насчет гвоздодера, но топор у нас имеется, — Глеб перекинул увесистое орудие труда из руки в руку. — Ну, вперед? На охоту за мышами?

— После охоты загляните ко мне, — дал прощальное напутствие Иван. — Маленький разговор есть.

Спуск в подвал располагался во второй части здания, куда вел отдельный вход. По импровизированной лестнице, составленной из опасно покачивающихся тополевых чурбанов, можно было добраться до крашеной в черный цвет металлической двери, снабженной символом пиратов и электриков — черепом со скрещенными костями. За дверью обнаружилась комната, сплошь заставленная причудливой аппаратурой с множеством проводов, рукояток настройки и кнопок.

— Что это? — ведьмачка удивленно оглянулась по сторонам. — Радиосвязь?

— Нет. Это все для звукозаписи. У нас тут музыканты знакомые помещение снимают.

Глеб отворил неприметную, заклеенную плакатами наравне с окружающими стенами дверь. За дверью скрывался крохотный коридор — скорее даже пятачок размером метр на метр.

— Вот, — «гладиаторец» постучал каблуком по хаотично набитым доскам. — Собственно говоря, это и есть вход в подвал.

— И каков ведьмацкий вердикт?

— Ты у меня спрашиваешь?

— А что, тут еще кто-то имеется?

Глеб прищурился, снова включая кровавик.

— Дверь есть, — уверенно сказал он. — Чуть в глубине, шагах в трех от входа. Ни мышей, ни другой живности не видно.

— Отлично. Вполне согласна. А если присмотришься повнимательнее, то заметишь, что Дверь высвечивается не так, как прорыв. Она намного темнее.

— Инари… — до Глеба вдруг дошло. — У тебя же теперь нет перстня. Ты, что, все равно все это видишь?

— Нет, но Дверь чую, а мышей слышу. То есть, наоборот, не слышу. Следовательно, они там отсутствуют.

— Ясненько… — «гладиаторец», уже переставший удивляться разнообразным ведьмацким талантам, какими бы сверхъестественными они ни казались, только кивнул. — И какие будут планы?

— Закрывать Дверь. Соседство с мышами — не самое страшное, что случается в жизни, но по ту сторону может оказаться кое-кто похуже.

— Как это происходит?

— Ну, для начала к ней надо подойти…

— Намек ясен, — Глеб хмыкнул. — Чуток посторонись, ладно?

Он начал отдирать доски, которых на крышку люка действительно было набито куда больше, чем требовалось: по-видимому, Кот в борьбе с хвостатыми противниками решил взять если не качеством, то хотя бы количеством. Проржавевший замок доставил намного меньше хлопот, чем щедро нашпигованные гвоздями пиломатериалы. Наконец, крышка люка была освобождена и впервые как минимум за последние шесть лет открыта.

Шаткая деревянная лестница сплошь заросла пыльной паутиной. Не рискнув ею воспользоваться, Глеб предпочел спуститься методом свободного падения, благо, лететь было недалеко — стоя внизу, до потолка подвала можно было свободно достать пальцами поднятой руки. Ведьмачка последовала его примеру. Оказавшись на дне, «гладиаторец» оглянулся по сторонам и поморщился, стараясь дышать неглубоко. В реальности вокруг наверняка царила кромешная тьма, потому что слабого света, проникавшего через открытый люк, могло хватить только на освещение лестницы и пятачка земли под ней. Однако в мире отпечатков все помещение прекрасно просматривалось, включая груды хлама, оставленного предыдущими хозяевами. И что-то из хлама явно было органического происхождения, поскольку в царящий в подвале затхлый запах вплеталась ярко выраженная нота тухлятины. Если бы не кровавик, четко показывавший, что ничего необычного, кроме Двери, поблизости нет, впору было и забеспокоиться: не гуляет ли где по соседству зомби.

— Кажется, тут кто-то сдох, — предположил Глеб.

— Очень может быть, — отозвалась ведьмачка. — Один-два крысиных трупа — нормальное явление для любой ямы.

Она повела носом из стороны в сторону и уверенно подошла к Двери.

— Ну, как? Хочешь глянуть, что по ту сторону находится?

Глеб задумчиво посмотрел на пульсирующий столб багрового света, припомнил Бирючину, Тугреневку, ослизня, кикимор с хоулерами и… решительно кивнул.

— Да. Или ты думаешь, я откажусь от первой возможности прогуляться по Пограничному миру?

— От второй, — поправила его ведьмачка. — Из первого мы только что вернулись. Сумеречье — тоже Пограничный мир. Если не отказываешься, тогда вперед, только топорик на всякий случай держи наготове.

Глеб шагнул следом за Инари в багровое сияние, наверное, впервые за всю неделю готовый к перемещению между мирами и сопряженным с ним сюрпризам. Правда, сюрпризов особых не было. Только вместо подвала они оказались посреди голой равнины, где из живности в обозримых пределах высвечивался лишь фиолетовый силуэт кружащей вдали птицы. Пользуясь случаем, Глеб временно отключил кровавик, потому что глаза снова начинало жечь, и получил возможность насладиться Пограничным миром во всей его красе. Ярый фанат пустыни Гоби, наверное, пришел бы в восторг от открывшихся перед ним картин, но в целом мир выглядел чертовски неуютным. Растрескавшаяся каменистая земля лишь изредка оживлялась чахлыми кустиками сухой травы. Затянутое низкими тучами небо имело желтоватый оттенок. Время года было непонятным — лето не лето, осень не осень, а гулявший по равнине ветер пронизывал до костей. Картину всеобщего запустения органично дополнял белесый череп с шишковатыми наростами и тремя глазницами, мирно лежавший неподалеку.

— Иссохшие пустоши, — прокомментировала Инари. — Родные места хоулеров. Значит, за мышей приняли чи-улов? Забавно. И чертовски удачно, что Дверь не обнаружила какая-нибудь более крупная мышка.

— Начинаю сочувствовать беднягам, — признался Глеб, подталкивая носком сапога череп, чтобы получше рассмотреть. — Чем же они здесь питаются? Святым духом или манной небесной?

— Вполне земной добычей. Ты как раз на остаток одной из них любуешься. Пустоши — унылое место во время зимних засух, как сейчас, зато в период дождей на них бывает довольно неплохо, а возле рек и озер мир и вовсе выглядит иначе. Сюда стоит заглянуть через месяц-другой. Готова поспорить, ты не узнаешь это место.

— Да уж, что может быть приятнее, чем любоваться красотами весенней природы, попутно отмахиваясь от всех хоулеров в округе? Или у себя на родине они к человеческому мясу не тяготеют?

— Тяготеют, и еще как. Но мне показалось, что ты любишь авантюры.

— Люблю, — признался Глеб, — когда для них есть хоть какой-то повод. А то, что ты сейчас предлагаешь, по-нашему называется «лезть на рожон». Не ты ли сама аккурат перед самыми тугреневскими болотами говорила, что ничем таким заниматься не будешь?

— Сохраняешь трезвость мышления? — усмехнулась ведьмачка. — Это хорошо. Нет, конечно, на рожон никто никому лезть не предлагает, и, если честно, даже в разгар весны делать на Иссохших пустошах нечего, разве только устраивать грандиозные побоища. Ну, что? Пойдем назад, или еще поглядишь по сторонам, чтобы получше запомнить место?

Глеб пожал плечами.

— А что тут запоминать? Пустыня как пустыня, — он поднял череп и стряхнул с него мелкую пыль. — Возьму в качестве подарка для Вани. Это ведь не хоулеровский, насколько я понимаю?

— Кагения, — пояснила ведьмачка. — Она не хищник. Питается только травой.

— Тогда ей здесь, наверное, тяжело приходится.

— Не тяжелее, чем нашим зверям. Ладно, если и вправду возвращаемся, то ты идешь первым.

Как ни странно это звучит, но отнюдь не Иссохшие пустоши, а затхлый подвал «Княжеграда» после недолгого пребывания в Пограничном мире показался Глебу чем-то чуждым, далеким и почти не имеющим право на существование. И, наверное, именно в этот момент «гладиаторец» окончательно понял, что не хочет снова становиться частью обыденного мира, в котором для чудес, невероятных путешествий и приключений есть место только на дисках с фэнтезийными фильмами и RPG-играми.

— Инари… ты возьмешь меня в ученики?

— По-моему, я уже это сделала, тебе так не кажется? — на полном серьезе отозвалась ведьмачка. — А остальное зависит только от тебя самого.

Обернувшись к Двери, она что-то добавила на шипяще-свистящем языке, вырисовывая в воздухе алый знак. Полыхнуло белым светом и багровое сияние исчезло.

— Оперативно, ничего не попишешь, — восхитился Глеб.

— В просторечье способ именуется «закрывание с пинка», — пояснила Инари. — Так быстрее всего, только желательно соизмерять силы, а то может и неплохо срикошетить. Пожалуй, больше здесь делать нечего, так что можно и на выход отправляться.

— А Дверь точно не откроется повторно?

— Навряд ли. Хотя ради очистки совести стоит периодически поглядывать, как здесь дела.

В подвале они, вроде бы, пробыли недолго, но народ на площадке успел уже рассосаться. Один только Зверек, вспотевший и взъерошенный, сидел на брусьях, огораживающих сцену, и с ненавистью смотрел на забор.

— Ну, я же говорила? — флегматично заметила ведьмачка, спускаясь по лестнице. — Вот и сами успокоились. Безо всякой посторонней помощи.

Заслышав ее голос, парень обернулся.

— Эй, а вы тут откуда взялись? Вы же в лес отправились, я видел.

— Вернулись.

— А куда Иван подевался? — поинтересовался Глеб, заметив, что Князя на крыльце тоже больше не видать.

— Туда, — Зверек кивнул в сторону зарешеченного окна на втором этаже дома. — К нему «грифоны» пришли. Майкл с Амазонкой. Похоже, в нашем полку скоро прибудет.

— Приятная новость. «Грифоны» — неплохие ребята.

— «Грифоны» — ролевики. Не знаю, что Иван рассчитывает с них взять, кроме анализов?

— Ну, если так судить, тогда выходит, и я — ролевик, и Чайник тоже. Мы ведь с ним вместе в «Серебряном грифоне» начинали. И Алекс там довольно долго пробыл. Он, что, тоже ролевик? А Вульферд?..

— Ну, начинается демагогия, — состроив кислую мину, проворчал парень. — Ладно, спорить не буду, «грифоны» — супер-пупер. Хрен с ним, что железа нема, зато с текстолитовыми мечами всех рвут, как тузики грелку. И вообще, не стоит воспринимать это, как личное оскорбление. Я ведь не о том, что было, говорю, а о том, что сейчас есть. А бойцов у них сейчас, как раз, нет, если, конечно, Амазонку за бойца не считать.

Зверек спрыгнул с брусьев и потянулся, с хрустом разминая суставы.

— Слушай, где тебя так научили через заборы лазать? — спросил он у ведьмачки как бы невзначай. — Это же физически нереально.

— Поброди по лесам хотя бы лет десять, — посоветовала та. — Глядишь, тоже чему-нибудь научишься.

— Ничего себе мерочки! А если мне не нужно через десять лет? Если мне сейчас это нужно?

— Тогда могу только посочувствовать, — ухмыльнулась Инари. — Ты особо не расстраивайся, а лучше попрыгай еще часок-другой около забора: может, какой прок и выйдет. Желаю удачи. А нас, наверное, уже Иван заждался.

Как выяснилось, кабинет Князя был полностью обособлен от остальных помещений «Княжеграда». С лестничной площадки второго этажа в него вела отдельная, обитая деревянными планками дверь. За дверью был маленький тамбур, а уже за ним — кабинет Ивана, заполненный таким количеством вещей, которое разместить в одной комнате среднего размера можно только при наличии особого таланта. Стеллажи с книгами, неровные стопки папок, видеокассет и DVD-дисков, запыленные сувениры, привезенные с выездов, и статуэтки средневековых воинов, доверху набитые не то тряпьем, не то мехом сумки и разноцветные грамоты, заполнявшие всю свободную стену. Сам Князь сидел за массивным директорским столом, напротив него в одном из кресел расположился кряжистый, бритый налысо мужчина лет тридцати пяти-сорока в джинсовой куртке, а во втором — плотно сложенная девушка с русыми волосами, собранными на затылке в конский хвост.

— А вот и мы, — сообщил Глеб. — Не помешаем?

— О, знакомые лица, — обрадовался мужчина, вскакивая на ноги. — Сколько лет, сколько зим!

— Одна зима, — уточнил «гладиаторец», пожимая протянутую руку. — В последний раз мы с тобой на прошлой Куликовке виделись и даже вместе лагерем стояли, забыл, что ли? Привет, Оль.

— Ничего он не забыл, — расплылась в улыбке девушка, — просто притворяется. Здравствуй, Глеб. Ты тут, говорят, успел отличиться? Ну, после взрыва.

— Каким образом? — не понял «гладиаторец».

— Сибирскими похождениями, — пояснил Иван. — С легкой руки Кота о наших приключениях скоро будет знать вся Тула. Кстати, Майкл, это и есть Инари. Я тебе про нее только что рассказывал.

— Вот оно как? — мужчина, склонив голову набок, посмотрел на ведьмачку. — А я ее поначалу за одну из ваших новеньких принял… Хотя, если вблизи смотреть, то, конечно, сразу видно, что не ваша, — он протянул руку для приветствия. — Майкл, врио руководителя клуба «Серебряный грифон».

— Инари, ведьмачка, — вежливо ответила Инари. — А что такое «врио»?

— Временно исполняющий обязанности, — пояснила вместо Майкла девушка. — А я — Ольга.

— Почему «исполняющий обязанности»? — поинтересовался Глеб. — С Джонни что-то случилось?

— Ничего, — успокоил его Майкл. — Просто в свете нынешних пертурбаций он заявил, что ему все надоело, и отправился на заслуженную пенсию. И его можно понять. Знаешь, что у нас на Земле Грифонов творилось? Не слышал еще? Ладно, потом, когда время будет, расскажу поподробнее.

Он посмотрел на освободившееся кресло, потом на ведьмачку и сделал элегантный жест рукой:

— Уступаю девушке место.

— Не стоит, — отмахнулась Инари, усаживаясь на пол. — С оружием я там все равно не размещусь.

— Что в подвале было? — спросил Князь, сразу переходя к самому животрепещущему вопросу.

— Вот… — Глеб положил на стол череп кагении.

— Корова, что ли? — удивился Майкл, не разглядев с расстояния биологических особенностей покойной твари.

— Не совсем.

Иван оценивающе посмотрел на череп и продекламировал:

— Мой бедный Йорик… Мило, но кто его обглодать-то успел? Те самые мыши, от которых Кот спасался?

— Мышей в подвале не было, — отозвалась ведьмачка. — Зато была Дверь на Иссохшие пустоши. Череп мы подобрали именно там.

— «Была» или «есть»? — насторожился Иван. — Что за пустоши? Кого нам в гости ждать?

— Была. Мы ее закрыли. Так что можешь не волноваться, гостей не будет.

— Великолепно, — Князь снова откинулся на спинку кресла. — Неплохое начало. Кстати, третья дырка под глаз — это ваша придумка или как?

— Нет. У кагении их и в самом деле три.

— Очаровательная, наверное, зверушка была. Пускай здесь полежит, пока на стенку не повесим, — Иван водрузил череп на стопку папок и снова сконцентрировал внимание на Инари. — А по поводу леса что-нибудь скажешь? Как я понял, вы и там успели побывать.

Ведьмачка пожала плечами и вкратце разъяснила ситуацию. По ходу ее рассказа лицо Майкла приобретало все более изумленное выражение, а Ольга, приоткрыв рот, только успевала крутить головой, глядя то на Инари, то на внимательно слушавшего ее Ивана. Глеб, решив, что в ногах правды нет, тоже уселся на вытертый ковер, расстеленный на полу офиса. В принципе, все, что говорила Инари, он уже знал, но краем уха все равно прислушивался в надежде услышать что-то новое. Ничего нового в рассказе не оказалось.

— Прорыв, значит, — протянул Иван, задумчиво постукивая пальцами по столешнице. — Закрывать надо, однако. Даже с мирным потусторонним миром жить по соседству не очень-то приятно.

— Какой ты быстрый, — хмыкнула ведьмачка. — Может, тогда сам сходишь и закроешь, чтобы не сквозило?

— Не верю ушам. Уж не хочешь ли ты сказать, что не сможешь это сделать?

— Смогу. Но не с лету. С пинка можно захлопнуть Дверь. Если очень постараться — Ворота. Чтобы закрыть прорыв, надо отыскать причину его возникновения. Только когда она будет устранена, прорыв перестанет существовать.

— Невеселый расклад получается, — проворчал Иван. — А в чем причина? Есть какие-нибудь догадки?

— Пока только одна: сбой чертовски мощного заклинания. Но для подтверждения надо отыскать место, где это произошло.

— По логике, там, где прорыв. Разве нет?

— Не согласна. Пропал целый кусок мира. Если это все-таки замещение, то колдовать могли в любом месте того лесочка, что теперь за забором шумит. А прорывы образуются всего лишь в самых темных местах накрытой взрывной волной территории.

— Но если вспомнить, что прямо после взрыва нам гостеприимно открыли Дверь около Венева… — задумался вслух Глеб. — И, как ты сама говорила, в Бирючине волна тоже ощущалась… Выходит, территория была затронута о-го-го какая.

— Я понял, к чему ты клонишь, — Иван потер переносицу. — К тому, что у нас под боком сейчас расположен не единичный экземпляр прорыва? Черт, давайте не будем усложнять ситуацию, а?

— Это не усложнение, — возразила Инари. — Я согласна с Глебом. Не думаю, что прорывов окажется особо много, если, конечно, ваша земля, в самом деле, прежде была светлой, но то, что он не один, это точно.

Майкл взялся за голову.

— Слушаю вас, ребята, и удивляюсь, — страдальчески сказал он. — Рассуждаете, как заправские охотники за привидениями. Вроде, по-русски говорите, а в лучшем случае одно слово из пяти разобрать можно. Какая такая светлая земля? Какие прорывы? Где? Ты, Вань, вроде, только-только приехал, а в ситуации уже лучше нас разбираешься.

— Успел слегка въехать, — сдержанно пояснил Князь. — Под ласковым тюменским солнышком, когда на хвосте у тебя висит целая свора голодных зверюг, знаешь, как хорошо въезжается?

— Представляю.

— А что в городе? — спросил Глеб.

— В городе менты, — коротко ответил Иван, подумал и добавил, — много ментов, а солдат еще больше. Правда, располагаются они странно: только на главных улицах, только кучками, и выглядят как-то стремно. Но есть и другой, куда более интересный момент. Я сегодня с утречка наведался в администрацию к Разуваеву, и он мне вкратце обрисовал положение дел. Видать, пол-ящика коньяка в свое время были потрачены не зря. Итак, в чем причина происшествия, он не знает. Рассказывает то же, что и остальные — ранним утром содрогнулась земля, прошла тень, и все прекратилось.

— Ну, это мы и без него знали, — проворчал Майкл. — Тоже мне Нострадамус. Да за такое откровение и одной бутылки коньяка многовато было бы, не то, что пол-ящика.

— А про то, что в Белом доме сейчас сидит чрезвычайная комиссия, приехавшая из стольного града в тот же самый четверг после обеда, ты знал? И про то, что вся администрация, милиция и военный гарнизон сейчас у них на подхвате? И про то, что в субботу прибыло еще два «ЗИЛа» с ликвидаторами, причем не такими раздолбаями, каких мы в Тугреневке видели, а с серьезными ребятами, тоже?

— Ого! — Глеб присвистнул. — Быстро сработано. И далеко серьезные ребята на своих «ЗИЛах» уехали по могильному туману?

— История об этом умалчивает.

— А с чего вдруг москали нами заинтересовались? — спросила Ольга. — Они же обычно в то, что за МКАДом творится, не вмешиваются, если только не попахивает вселенской катастрофой.

— Похоже, катастрофа уже случилась, — вздохнул Князь. — Может, не вселенского, но российского масштаба точно. Раз был взрыв, значит, должен быть кто-то, кто его спровоцировал. Нарочно или нечаянно — это уже другой вопрос. Москвичи среагировали оперативно и адекватно, и означает это, по-моему, лишь одно — там, в отличие от нас, сразу поняли, что именно произошло.

— Думаешь, они сами все и заварили?

Иван пожал плечами.

— А в городе в эти дни что именно происходило? — спросила ведьмачка. — Кроме появления леса, что-нибудь еще подозрительное было?

— Были перебои со светом и связью, впрочем, это до сих пор не прекратилось. Мы с Олькой вчерашний вечер при свечах коротали. Не знаю, как тут у вас…

— Тоже отключался, — кивнул Глеб.

— Значит, по всему городу одно и то же. Так же появлялись странные огни и странные звери. Какие именно, не знаю. Сказано было просто «странные». Зафиксированы случаи нападения на людей. Большая часть жертв распределена по больницам, но были и смертельные исходы. Да, чуть не забыл, если верить Разуваеву, периодически на улицах возникают ходячие трупы.

Инари хмыкнула.

— Трупы, говоришь? Значит, как минимум, одна Дверь в Склеп здесь все же имеется.

— А, может, они с кладбища ползут? — предположил Майкл.

Ведьмачка помотала головой.

— Навряд ли. Зомби не в состоянии выбраться из-под земли, если только могильщик их не откопает в поисках пропитания. Поднимаются и ходят либо не похороненные трупы, либо те, что вышли из Склепа.

— Склеп — это тоже Пограничный мир? — сразу же поинтересовался Иван.

— Угадал.

— И чем это для нас чревато?

— Сами зомби ничем особенным. Они, конечно, вещь неприятная, однако, тот, кто имеет при себе оружие, с ходячим трупом всегда сможет справиться. С могильщиками тоже особых проблем возникнуть не должно: эти хоть и выглядят грозно, но специализируются больше по падали, и их при желании даже палкой отогнать можно. Однако в Склепе есть более серьезные жильцы. Взять тех же нетопырей или слепышей…

— Нетопыри? Это такие маленькие? С крылышками? — Майкл помахал растопыренными пятернями, изображая, по-видимому, перепончатые крылья летучей мыши.

— Нет. Такие большие, облезлые и чертовски заразные. Про упырей когда-нибудь слышали?

— А как же, — отозвался Иван. — У нас каждый пятый фильм ужасов про вампирчиков, вурдалаков, упырей и прочих живых мертвецов рассказывает.

— Да при чем тут мертвецы? Ты с зомбями не путай. Упыри — это люди. Те, которые выжили после нападения нетопыря. Только чем такая жизнь, лучше сразу камушек на шею и в ближайший пруд прыгать. Тот, кто перерождается в упыря, уже не может дальше существовать без человеческой крови. И если ему не удается раздобыть кровь, когда подходит очередной срок, он развоплощается, а за развоплощением следует смерть.

— Ни фига себе расклад… — немного ошалело пробормотала Ольга.

— Что-то не нравятся мне наклевывающиеся перспективы, — признался Князь после довольно долгого молчания. — Особенно в отношении нетопырей. Никогда не чувствовал в себе желания становиться охотником на вампиров. Ну, а если Дверь и вправду есть и они все-таки вылезут в город, какими могут быть наши действия?

— Выслеживать, — пожала плечами ведьмачка, — и убивать. Какими еще? Не вам, конечно, но кому-то это делать все равно придется. Иван, я скажу сразу, и это будет касаться всех твоих людей. С любой раной, нанесенной любым зверем, пусть сейчас же идут ко мне. Из свежей раны я еще могу вытянуть заразу, хотя попотеть придется. Но если она начнет подживать и запомнится, я уже ничем не смогу помочь.

Князь кивнул.

— Слышишь, Майкл? К твоим, я думаю, это тоже относится.

— Учту, — согласился мужчина. — Глядишь, может целебные настоечки и наговоры, в самом деле, понадежнее современной медицины окажутся.

— Ну, не совсем настоечки и не совсем наговоры, но то, что они реально круче того, что творят наши медики, это я сразу скажу.

Майкл глянул на часы.

— Ладно, мы, наверное, откланяемся. В общем, договорились, я своим официально подтверждаю новое место сборов. Завтра вечером ждите на тренировку первых ласточек. Заодно и посмотришь на ребят. Хотя не уверен я, что кто-то из них тоже решит завязаться с охотой на нетопырей и прочую дрянь.

— А ты сам как? — в лоб спросил Князь.

— Если будешь трубить сбор, приду.

— На меня тоже можешь рассчитывать, — добавила Ольга.

— Понял. Буду иметь вас в виду.

— Что ты задумал?!? — вскинулась ведьмачка сразу, как только за «грифонами» закрылась дверь. — Иван, ты, что, в самом деле, собираешься отправлять людей на охоту за нежитью? Людей?!? Ладно, я не удивляюсь тому, что они согласны. Они здесь, может, ничего еще толком и не видели. Но ведь ты был в Тугреневке, ты-то должен понимать, что такое звери из Пограничных миров.

— Не горячись, — спокойно сказал Иван. — Я пока никого никуда не отправляю, если ты не заметила. Я всего лишь хотел узнать, какой настрой у «грифонов». Оказалось, боевой. Это хорошо. Тренировка завтра будет самая обычная — они регулярно проводятся, и я не вижу причин прекращать их при нынешних обстоятельствах. В случае очередного чрезвычайного происшествия парни должны быть в состоянии полной готовности. А что касается обстановки по городу в целом, то ни во что происходящее вмешиваться я не собираюсь. Это чужая война, и нас она не касается.

— Когда война оказывается у порога, она перестает быть чужой, — заметил Глеб.

— Пока у нашего порога я вижу только один относительно мирный по вашим же собственным утверждениям лесочек, — отрезал Князь. — И все еще надеюсь, что выписанные из Москвы ликвидаторы хоть что-нибудь да ликвидируют. Не зря же их так назвали? Гм, судя по скептическому качанию головой, ты в этом сомневаешься? — последняя фраза была адресована ведьмачке.

— Не знаю, — честно призналась та. — Про тех, кто находится здесь, у вас, я ничего не знаю. Но одно могу сказать точно: Михалыч со своими ликвидаторами до встречи с нами о зверях хоть слабенькое представление, но имел, а вот о Дверях и прорывах вовсе не подозревал. Они все поначалу твердили о каких-то… анормальных, кажется… зонах…

— Аномальных?

— Ну да, наверное. Но даже их найти не могли.

— Изумительно! — Иван вздохнул. — Нет, в самом деле, умеешь ты успокоить собеседника и настроение поднять. Ладно, эту тему пока закрываем. Будем надеяться на лучшее. Теперь вопрос второй, плавно вытекающий из первого. Ты, я так понимаю, в отличие от Михалыча и компании, Двери находить можешь?

— Могу.

— Каким образом? Я не требую подробного описания техпроцесса. Скажи хотя бы в двух словах.

— Я их чую. А если Глеб вернет мне кровавик, то буду еще и видеть.

— На каком расстоянии?

Инари призадумалась.

— Ну, если в лесу, то метров за пятьсот-шестьсот Дверь от прорыва отличу. В городе, среди домов, будет посложнее. Не столько с отличием, сколько с определением точного местонахождения.

— И, тем не менее, надо попробовать, — Иван вскочил на ноги. — Поехали. Глеб, ты с нами.

— Куда поехали? — не понял «гладиаторец».

— Устроим нашей гостье экскурсию по городу, а заодно и глянем, что к чему. Вот, — Князь перекинул Глебу потрепанную книжицу, на поверку оказавшуюся подробной картой Тулы, и ручку. — Будешь фиксировать наличие аномальных зон. Постараемся слегка прояснить ситуацию, хотя бы по поводу прорывов.

Глеб посмотрел на часы. Было около трех пополудни.

— И ты полагаешь, мы до комендантского часа успеем весь город объехать?

— Сколько получится. Только оружие на случай встречи с милицией лучше будет оставить, — сразу предупредил Иван ведьмачку. — Можешь его прямо здесь и положить. Я кабинет при отъезде запираю, никто не тронет.

Инари вздохнула, но начала безоговорочно снимать перевязи.

— А что насчет документов? — спросил Глеб. — На случай встречи с той же милицией. Мало ли, что им в голову взбредет? У меня паспорт с собой так с поездки и остался. У тебя, думаю, тоже. Инари, а у тебя паспорт вообще есть? Или хотя бы свидетельство о рождении? Ведьмакам их вообще выдают?

— Какое свидетельство?

— Так… понятно.

— Не волнуйся, — ухмыльнулся Иван, жестом волшебника извлекая из кармана темно-синие корочки со слегка облезшей с тисненых букв позолотой. — Все продумано. Я Олькины документы прихватил. Она сегодня все равно никуда не собиралась, так что пропажу обнаружить не должна.

Он оценивающе глянул на ведьмачку, потом на длинноволосую девушку с наклеенной в паспорте фотографии…

— Не совсем, конечно, копия, но здесь редко кто получается на себя, один в один, похож. Будем надеяться, прокатит. Держи, — Князь торжественно вручил документ Инари. — В случае чего будешь моей женой, только постарайся не потерять.

— Постараюсь, — пообещала ведьмачка, пряча паспорт в нагрудный карман камуфляжа.

Глава 3. Разведка местности

Начало поездки оказалось спокойным до зевоты. Иван методично прочесывал улицу за улицей, направляясь от Кафедрального собора всея святых, взятого в качестве ориентира, к южной окраине города. Инари, разместившаяся на пассажирском сидении рядом с Князем, подозрительно косилась на проплывавшие мимо многоэтажные дома, но помалкивала. Глеб откровенно заскучал и, отложив карту, глазел по сторонам в тщетной попытке высмотреть хоть что-то подозрительное. Улицы были пусты: ни зверей, ни людей. Единственное, что привлекало внимание, — маячащие в небе птицы, видовая принадлежность которых не идентифицировалась. Для ворон или голубей они выглядели слишком крупными, к тому же ни у тех, ни у других раньше не наблюдалось привычки парить широкими кругами. Однако ведьмачка никак не комментировала присутствие пернатой живности, по всей видимости, считая ее безопасной и не заслуживающей внимания, и Глеб в очередной раз пожалел об отсутствии кровавика, перед началом поездки вернувшегося на палец хозяйки. Нормальное человеческое зрение теперь казалось «гладиаторцу» немного ущербным.

Сюрпризы начались спустя неполный час поездки, когда Иван вывернул из Городского переулка на Рязанскую улицу, ограничивающую Тулу с юго-востока. Застройки, конечно, продолжались намного дальше, но все, что было за пределами Рязанки, хоть и входило в состав города, считалось уже поселками. Мотор машины начал покашливать еще в переулке, свидетельствуя о присутствии могильного тумана, а прямо за поворотом они наткнулись на кордон.

— Интересный расклад, — задумчиво сказал Иван, выжимая тормоз.

Меньше чем в ста метрах от поворота Рязанка была полностью перегорожена на скорую руку сколоченными деревянными щитами. Около щитов стояли трое мужчин в камуфляже, с автоматами наперевес и дубинками на поясе. Еще один прогуливался вдоль улицы и, заметив остановившуюся машину, сразу направился к ней. Иван нервно забарабанил пальцами по рулю, гадая, что будет лучше: уезжать, пока не возникло лишних проблем, или послушать-таки охранника — не промелькнет ли в разговоре чего интересного? Инари, не обращая на военных ни малейшего внимания, подалась вперед, что-то высматривая за щитами.

— Там прорыв, — сказала она. — Здоровенный.

— Далеко? — Глеб с готовностью схватился за ручку.

Ведьмачка неопределенно пожала плечами.

— При таких размерах он может на большое расстояние отражаться. Лучше бы поближе посмотреть.

— Что-то мне кажется, поближе не выйдет, — осадил их Иван. — Во всяком случае, не отсюда. Наружу не вздумайте вылезать.

— Ребята, ну вы, что, заснули? — спросил охранник, наклоняясь и заглядывая в салон машины. — Не видите: дорога закрыта.

— Извиняй, шеф, — отозвался Иван таким наивным голосом, что даже Глеб почти поверил. — Мы просто угол срезать хотели, а тут заслон… Надолго перекрыли-то?

Охранник озадаченно посмотрел на Князя.

— Какой еще угол? Вы с Луны свалились, или как? Этот район уже пятый день в оцеплении. Давайте, катите восвояси, пока все тихо.

— О'кей, без базара…

Иван сдал назад и резко вывернул руль влево, разворачивая машину в прямо противоположную от кордона сторону.

— Сдаемся? — поинтересовался Глеб, когда от охранника их отделило приличное расстояние.

— Русские так просто не сдаются, забыл что ли? Если мне память не изменяет, за таксопарком раньше был съезд. Дорога вела к 26-му училищу и дальше на гаражи. Для начала проверим ее. Если и там перекрыто, как запасной вариант можно попробовать через Новомосковское шоссе, а оттуда на Гостеевку.

— А чего тогда здесь, напрямик, не поехал, если все равно через гаражи пробираться?

— Не хочется лишний раз провоцировать служителей правопорядка. Пусть лучше думают, что мы слиняли.

Съезд, конечно, никуда не делся, хотя дорога была в отвратном состоянии, да и уехать по ней далеко не удалось. Когда на горизонте замаячили фигуры в камуфляже, Иван не стал испытывать судьбу и сразу повернул назад.

— Ладно, — сказал он, выезжая обратно на Рязанку, — попытка номер три. Мне уже самому интересно становится… хоть и попахивает задержанием до выяснения личности.

На Новомосковское шоссе проще всего было попасть с авторазвязки Рязанского путепровода, где оно, собственно говоря, и начиналось, в пределах города превращаясь в улицу Оборонную, но Иван, как истинный русский, легких путей не искал и еще на половине дороги свернул на очередную разбитую грунтовку. Немного пропетляв среди гаражей, дорога действительно вывела их на пустынное шоссе.

— Пока никого… — сказала ведьмачка, оглянувшись по сторонам и, похоже, воспользовавшись кровавиком.

— Сомневаюсь, что они эту дорогу станут перекрывать, — отозвался Иван. — Если, как ты говоришь, прорыв был на уровне Рязанки, то она отсюда уже довольно далеко проходит. Другое дело — насколько близко мы подъехать сумеем? До Гостеевки кордона, может, и не будет, а вот как потом не знаю. Если они путь от училища перекрыли, то могли и поворот на деревню заметить.

— А ты машину где-нибудь здесь останови, — предложила Инари, — я дальше пешком попробую. Дорогу-то они, может, и просматривают, но на все дворы и заборы глаз у них точно не хватит.

— Погоди, не горячись, — отмахнулся Иван. — Отсюда пешком ты долго идти будешь, посиди пока — машины для того и придумывали, чтобы ногами меньше работать.

Сразу после поворота на Гостеевку по левую руку далеко, но в пределах видимости, потянулись кресты и ограды городского кладбища. Глеб все поглядывал в ту сторону, пытаясь различить какую-нибудь праздношатающуюся фигуру типа зомби: если верить фильмам ужасов, то на кладбище им было бы самое место, но так никого и не заметил. Зато ведьмачку совершенно не заинтересовали ни кресты, ни надгробные плиты. Подавшись вперед, она всматривалась в приближающиеся крыши домов и мрачнела на глазах.

— Нави, — отрывисто сказала она. — Одиннадцать штук.

— Это много или мало?

— Прилично. Останови здесь, лучше их не будоражить раньше времени.

Князь выжал тормоза — в таком вопросе, пожалуй, надежнее было полагаться на ведьмацкий нюх.

— А людей видишь?

— Нет. Во всяком случае… — Инари осеклась и вдруг зашипела. — Анорра ильмен!!! Они, что, ослепли и оглохли за раз? Куда они идут?!?

— Нави??? — недоуменно переспросил Глеб, озадаченный такой внезапной заботой о неизвестных существах.

— Трупы, — сквозь зубы выплюнула ведьмачка, распахивая дверцу машины. — Будущие.

В тот же миг откуда-то из-за домов раздались хаотичные автоматные очереди, почти сразу захлебнувшиеся. Что-то серое, похожее на стаю летучих мышей взвилось над крышами — даже с такого расстояния «мыши» казалось огромным, и Глебу не слишком-то хотелось проверять, какими они окажутся вблизи. Иван мертвой хваткой вцепился в плечо ведьмачки, не выпуская ее наружу.

— Ты, что, спятила? Не встревай: себе дороже будет!

Инари обернулась, и… никто из «гладиаторцев» толком не понял, что произошло в следующий момент, и почему Ивана вдруг швырнуло на руль. «Ауди» отозвалась на такое самоуправство протестующим гудением.

— Не выходите из машины, я сейчас… — крикнула Инари и бросилась к ближайшим домам, на бегу сдергивая с пояса арбалет. Да, каким-то непонятным образом она снова оказалась при оружии.

— Ч-черт! — Иван ошалело посмотрел вслед ведьмачке, потирая ребра. — Это не баба, а настоящий паровой каток.

Он сунул руку под джинсовую куртку и жестом волшебника извлек на свет Божий пневматический «Макаров».

— Инари сказала внутри сидеть, — напомнил Глеб.

— Ну и сиди, — разрешил Иван, покидая машину, — я тебя, по-моему, никуда не звал. Заодно посторожишь.

Однако оставаться не у дел Глеб не собирался. Конечно, сам, в одиночку, он бы в пекло не полез, но теперь вопрос уже стоял иначе. Проблема заключалась только в том, что ничего из оружия дальнего боя: ни пистолетов, ни арбалетов, ни даже монгольского лука у него не было, поэтому пришлось довольствоваться малым — спрятанной у Ивана под водительским сидением бейсбольной битой. Взвешивая ее в руке, Глеб с тоской вспомнил оставленную в клубе саблю — вот что теперь бы точно не помешало, но времени на сожаления не оставалось. Инари исчезла из вида, зато в поле зрения имелся Иван, на которого как раз пикировала одна из «летучих мышей», скорее подходившая под определение «летучей обезьяны» — здоровенная, облезлая и с миленькими кривыми когтями на чешуйчатых задних лапах. Князь хладнокровно, словно мишень в тире, держал тварюгу на прицеле, но почему-то медлил.

Только когда до цели оставалось немногим более десяти метров, Иван дважды спустил курок и шарахнулся в сторону. Промахнувшаяся навь с визгом пролетела мимо, вместо того, чтобы снова набрать высоту, тяжело плюхнулась на траву, несколько раз перекувырнулась и неуклюже запрыгала к Князю, таща за собой обвисшее правое крыло. Глеб одобрительно хмыкнул. Он по собственному опыту знал, что для того, чтобы так удачно попасть в сустав, помимо навыков стрельбы нужно иметь еще и дьявольское везение. Но везение везением, а раз противник оказался на земле, не грех было и битой поработать…

Воспользовавшись тем, что внимание нави сконцентрировалось на основном обидчике, Глеб налетел сбоку и сплеча саданул битой по второму, здоровому крылу, а на обратном замахе досталось и уродливой приплюснутой морде — только кости хрустнули. Тварь снова завизжала от боли и дернулась к новому врагу, но Глеб не стал надолго задерживаться на короткой дистанции, подстраховавшись на случай, если у крылатых зверушек имеется вредная привычка кенгуру бить в прыжке задними лапами. Следующий хлопок пистолета заставил навь ужом завертеться на примятой траве.

— Хорошо хоть не белка, — подытожил Иван, изучая кровоточащую дыру, багровеющую на месте одного из глаз нави. — Кстати, а откуда ты вообще про биту знаешь?

— Да про нее весь клуб знает с тех пор, как вы с Котом ночью на заправке от нариков отмахивались.

— Мда, стоило догадаться: единственная на свете вещь, которую не умеет делать Котяра, так это держать язык за зубами. Интересно, а где остальные бабочки? Их, вроде, тут одиннадцать штук обещали… Ну-ка, контрольный выстрел… — Вторая пуля с хлюпаньем вошла в глазницу затихшей нави, но никакой реакции не последовало. — Ладно, вроде на самом деле сдохла, пошли еще кого-нибудь поищем.

Иван извлек из пистолета магазин и добавил в обойму четыре пули.

— Никогда бы не подумал, что пневматика — настолько убойная штука, — задумчиво сказал Глеб.

— Это как постараться, — Князь любовно погладил вороненый ствол. — Я про нее сразу вспомнил, когда речь о могильных туманах и порохе зашла, все жалел, что с собой в поездку не прихватил — глядишь, пригодилась бы где…

Прочих навей долго искать не пришлось. Первая обнаружилась почти возле самого въезда в деревню повисшей на заборе с арбалетным болтом, торчащим из морщинистой шеи. Еще две лежали немного дальше по дороге — одна без головы, вторая разрубленная почти напополам. То, что осталось от остальных семерых, было хаотично разбросано в районе перекрестка, где вероятно и произошло основное сражение. Ведьмачка тоже была здесь. Она сидела на земле, склонившись над окровавленным телом в камуфляже.

— Нет, — еле слышно пробормотал Иван, — кажется, я немного ошибся. Это не паровой каток, это кое-что похлеще.

Уловив посторонние звуки, Инари вскинула голову, и Глеб вздрогнул — сейчас ведьмачка до жути походила на своего двойника из ночного кошмара: вся забрызганная кровью, с потемневшими слипшимися волосами, глаза полыхают неестественным белым светом, как тогда, в Тугреневке…

— Что вы тут делаете? — последовал раздраженный вопрос. — Я же сказала оставаться в машине. Еще вас для полного счастья латать не хватало.

— Вот насчет этого можешь не париться, — в тон ведьмачке ответил Иван. — Нас латать не придется, и вообще мы просто хотели малость помочь.

— Правда, что ли? Тогда сделайте одолжение и не лезьте под руку. И без того проблем хватает.

Утеряв интерес к «гладиаторцам», Инари снова сконцентрировалась на распростертом теле, не подававшем признаков жизни. С ладоней ведьмачки ворохом сыпались и растекались по влажному камуфляжу золотые искры. Постепенно развороченное когтями крылатой нежити лицо солдата восстанавливало свой прежний вид. Кажется, это был тот самый патрульный, который развернул их с Рязанки, хотя достоверно судить было пока рано. Глеб оглянулся: на земле среди трупов навей валялось как минимум три автомата Калашникова и два меча, но никаких других признаков наличия представителей вида гомо сапиенс не наблюдалось.

— А куда остальные делись?

— Не знаю, — буркнула ведьмачка. — В кровавике отражались четверо, но в деревне я их уже не застала ни живых, ни мертвых.

— Странно…

Глеб присел на корточки, чтобы получше рассмотреть ближний из мечей.

— Что скажешь? — поинтересовался Иван, доверявший наметанному глазу мастера.

— Не штамповка, это точно. Похоже на Игнатьевскую работу — он обычно такую чеканку по гарде пускает как свою подпись — либо чья-то хорошая копия.

Подняв оружие, Глеб попробовал уравновесить его на ребре ладони. Центр тяжести оказался смещен к рукояти на полтора пальца от расчетного места.

— Нет, — окончательно решил «гладиаторец», — не Игнатьевский. Тот баланс лучше ловит.

За спиной послышался тихий хрип. Раненый — теперь уже было точно понятно, что на Рязанке они видели не его — приходил в сознание. Открыв глаза, он обвел окрестности мутным взглядом, а когда все-таки сумел разглядеть ведьмачку, чертыхнулся и попробовал привстать. Инари бесцеремонно толкнула его в плечо, возвращая в исходное положение.

— Лежи и не дергайся, — приказала она. — Осталось немного. Или тебе сильно в лазарет хочется?

— Т-ты кто?

— Привидение. Сейчас очнешься, и никого не будет, — ведьмачка нахмурила брови, приглядываясь или прислушиваясь, и сказала, уже обращаясь к спутникам. — Быстро возвращайтесь в машину и уезжайте — скоро сюда гости пожалуют.

— Снова твари? — поинтересовался Иван, взвешивая в руке «Макарова».

— Люди. Солдаты.

— Ого, тогда действительно пора линять!

Глеб покачал головой: бросать ведьмачку одну посреди чужого ей города да еще в такой щекотливой ситуации он не собирался.

— Ты езжай, — сказал он Ивану, — машину все равно надо отсюда убирать, а я Инари подожду.

— Даже не вздумай, — отрезала ведьмачка. — У меня здесь еще пара дел есть, и в них спутники ни к чему. Обратную дорогу я отыщу, так что уезжайте сейчас же, оба!

— Она права, — вдруг заторопился Иван. — Пошли, быстро.

Глеб нехотя последовал за Князем: внезапная мысль о том, что Инари, по всей видимости, воспринимает их скорее как обузу, чем как товарищей по оружию, не прибавила ему энтузиазма. Зато Иван по этому поводу совершенно не переживал.

— Терминатор, — только и хмыкнул он, садясь в машину. — Чем больше я ее узнаю, тем сильнее сомневаюсь, как поступать: то ли бояться, то ли восхищаться. И, что самое забавное, ей это, кажется, абсолютно безразлично.

Глеб пожал плечами: что тут было говорить? Он обернулся назад, к Гостеевке, и среди стремительно удаляющихся домов — Иван выжал из машины все, что можно было выжать на разбитой дороге — ему почудилось какое-то движение. Была ли это Инари или еще кто-то различить уже не представлялось возможным.

— Интересно, на что она рассчитывает оставшись? В конце концов, это не Тугреневка…

— Сомневаюсь я, чтобы она там надолго задержалась, — отозвался Иван. — По-моему, наша амазонка просто куда-то намылилась и не захотела никого впутывать. Меня сейчас другое волнует, даже две вещи: во-первых, про прорыв мы так ничего и не выяснили, и, во-вторых, этот «зеленый» в деревне определенно успел нас разглядеть. Не пойму, зачем Инари вообще с ним возиться стала? Альтруизм до добра не доводит, как бы теперь проблем не возникло.

Дальнейшая разведка местности без ведьмачки и без кровавика теряла всяческий смысл, если только не заниматься выявлением патрулей и перекрытых улиц, поэтому было решено не расходовать понапрасну бензин и возвращаться на базу. На обратном пути Глеб заскочил домой и сменил привезенное из Тугреневки тряпье на более приличествующую городу одежду. Заходя в подъезд, он на всякий случай прихватил из машины отлично зарекомендовавшую себя в Гостеевке бейсбольную биту, но ничего серьезного кроме обросших странным серым мхом растрескавшихся стен внутри не обнаружилось, а в квартире и вовсе все было спокойно.

Зато неприятный сюрприз поджидал «гладиаторца» в «Княжеграде», причем обнаружился он только тогда, когда Иван уже въехал на территорию. На крыльце, перед входной дверью базы, Кота осаждали сразу три девушки.

— Нет, — терпеливо повторял Шурик, похоже, не в первый раз. — Я ведь ясно сказал: нет. Сегодня дежурят Зверек и Антон, и дополнительной компании они себе не просили.

— Мы будем тихо сидеть, — обещала пухленькая гидропирированная блондинка.

— И какой с вас в случае чего прок, если вы собираетесь «сидеть тихо»?

— Киса, ну, ты же знаешь: мы умеем фехтовать!

— Пару раз мечом махнуть в нужном направлении вы можете, это я знаю. Только здесь как раз не отмашки нужны. Напомните-ка мне, кто из вас истерику закатил, когда Михе на съемках ненароком бровь рассекли?

— Так ведь там столько кровищи было… — поежилась вторая блондинка, выглядевшая чуть понатуральнее первой.

Кот страдальчески вздохнул, поднимая глаза к небу. Кажется, последний довод его окончательно добил, однако посылать девушек матом, если только они вдруг не начинали ломаться в двух шагах от постели, Шурик никогда не умел.

— Ну, и что здесь происходит? — решил все-таки вмешаться Иван. — О чем идет базар?

Девицы, как по команде, обернулись на звук его голоса и расплылись в улыбках.

— Ой, ребята, вы уже вернулись? А мы и не знали… Киса, ну, что же ты молчал?

— Сюрприз хотел сделать, — мрачно отозвался Кот.

Третья, черноволосая девушка с четырьмя косами и как минимум пятью нитями бус на шее замахала рукой, расталкивая в стороны подружек.

— Привет, Глебчик! Как жизнь молодая?

— Здравствуй, Ларис, — без малейшего воодушевления отозвался «гладиаторец», начиная прикидывать пути к отступлению. Надежнее всего было бы прибегнуть к ведьмацкому методу, сбежать в Сумеречье и отсидеться там до ночи, вот только искать потом выход без кровавика будет трудновато…

— Базу сторожить хотят, — между тем пожаловался Кот. — Сил моих больше нет…

— Никаких ночных дежурств, — сразу отрезал Князь. — Если хоть кого-то увижу здесь после наступления комендантского часа, с клубом можете попрощаться.

— Но мы тоже хотим полезными быть, — жалобно протянула первая блондинка.

— Вы будете очень полезными, если сейчас пойдете и подметете мастерские или на кухне приберетесь. Почему-то на эту работу никогда добровольцев не бывает. А дежурство оставьте мужчинам. Надеюсь, я понятно выразился?

Кажется, девушкам все равно что-то было непонятно, но выслушивать дальнейшие возражения Иван не стал.

— Глеб, возьми ключи от костюмерной, подготовь луки и стрелы, — распорядился он. — Кот, Миха здесь?

— Наверху, в мастерских.

— Скажи, чтобы сейчас же зашел ко мне, и предупреди остальных. Начиная с сегодняшнего дня, ежедневно будет проводиться часовая тренировка по стрельбе из лука. В особенности это касается дежурных, но лучше, если будут участвовать все.

— А мы? — тотчас спросила Лариса.

— По желанию, — коротко буркнул Иван, не тешивший себя иллюзиями по поводу боевых качеств женской части клуба. — Глеб, когда Инари вернется, заскочите ко мне еще разок, ладно?

Вместе с привезенными из Тугреневки, луков в «Княжеграде» теперь насчитывалось шесть штук и около полутора сотен стрел — запас неплохой, но если расчет Ивана оправдается, и тренировки действительно будут ежедневными, надолго его, конечно, не хватит. Глеб все еще возился в костюмерной, сортируя клубные стрелы по степени изношенности и стараясь особо не прислушиваться к неумолчному жужжанию увязавшейся за ним Ларисы, когда из Княжеского кабинета вышел Миха.

— Тренировка начинается прямо сейчас, — сообщил он, сгребая в охапку сразу две мишени. — Мы, что, готовимся к войне?

— Сомневаюсь, — отозвался Глеб, как ему показалось, примерно уловивший ход мыслей Ивана Есипова. — Скорее профилактические меры на случай угрозы с воздуха.

— Тогда я чего-то недопонял, — признался Миха, задержавшись на пороге. — Если речь только про то, чтобы клуб ночами лучше охранялся, при чем здесь вообще Чепушканов?

— А при чем здесь он? — удивился Глеб.

На заре военно-исторической реконструкции туляк Дмитрий Чепушканов считался одним из лучших бойцов Российской Федерации, но с тех пор прошло уже немало времени, а последние семь лет, насколько было известно «гладиаторцу», Чепушканов не только не выходил на ристалище из-за серьезной травмы, но и вовсе не тренировался.

— Ваня хочет пригласить его к нам вести боевые тренировки, если он согласится, — пояснил Миха немного обижено.

Глеб чуть было не сказал, что это здорово, однако решил не огорчать бессменного клубного тренера еще больше.

— Ну, если согласится, заодно и посмотрим, так ли он хорош, как рассказывают, — заявил «гладиаторец» вслух.

На тренировку вышли все, кто задержался на базе после установки забора, так что луков не хватило — к каждому выстроилась очередь по три-четыре человека, а под мишени приспособили даже щиты для метания сулиц и топоров. Лариса и компания завладели отдельным луком и заодно собирались завладеть Глебом в качестве личного тренера, но тот вовремя успел обменяться местами с Михой и оказался с другой стороны площадки. Первый круг стрельбы радостных результатов не принес. Нет, в мишени-то попали все, кроме девушек: те, кажется, решили, что самое главное в процессе, это спустить тетиву, а куда полетит стрела, уже не так важно — подход, приемлемый для поисков невесты, а в данном случае, скорее, жениха, но никак не для стрельбы по цели. Зато не всем удалось попасть даже в красную окружность, а про яблочко и говорить нечего. Глеб был редким исключением, даже Миха и тот уложил в черное пятно только две стрелы из четырех. Собирая стрелы, «гладиаторец» подумал, что Иван десять раз прав: дальний бой в подготовке клуба, пожалуй, самое слабое место.

Вторая попытка особых изменений не дала, третья тоже, на четвертой в «Княжеград» наконец вернулась Инари — крайне довольная, еще не до конца обсохшая, зато полностью отмывшаяся от крови, очевидно воспользовавшись каким-то из гостеевских прудов.

— Все в порядке? — спросил Глеб у ведьмачки.

— Ага. Все отлично, и есть пара новостей. Иван здесь?

— Да. И он просил нас зайти, когда ты появишься…

— В таком случае пошли, чего ждать?

Торжественно вручив лук «грифоновскому» Ежику, после установки забора задержавшемуся в мастерских и потому попавшему на тренировку несколько раньше, чем рассчитывал Майкл, Глеб отправился в Княжеский кабинет, а Инари последовала за ним. И, как выяснилось почти сразу, не только Инари.

— Прорыв открывается в Серые Пески, — едва переступив порог кабинета, объявила ведьмачка. — В принципе, по навям можно было и догадаться. Тоже не самый худший вариант… если, конечно, кто-нибудь из вдов не пробудится. Около входа ни одного кокона не видно, но дальше я не ходила, поэтому точно сказать не могу. Тут другое забавно…

— Стоп, стоп, стоп! — Иван вскинул руки. — Погоди. Присядь, отдышись, и давай все по порядку. Ларис, а тебя я попрошу первый и последний раз: выйди отсюда немедленно!

— Но почему??? — оскорблено донеслось из тамбура. — Почему ЕЙ здесь быть можно, а мне нельзя?

— Потому что она участвует в совещании, а ты нет, — ледяным голосом сказал Князь. — Закрой дверь с обратной стороны!

— Тоже мне важные персоны нашлись, — презрительно фыркнула Лариса, выскакивая из кабинета и демонстративно хлопая дверью.

Иван покачал головой, рассеяно погладил череп кагении, весело скалившийся со стопки папок, и задумчиво сказал:

— Пора начинать очередные репрессии, а то женская часть коллектива совсем от лап отбилась. Ладно, этим я еще займусь, а сейчас ближе к теме. Солдаты тебя не видели?

— Нет, конечно, — казалось, ведьмачку сильно позабавило это предположение. — Не видели, не слышали, и ничего они про нас не знают, можешь успокоиться.

— А тот, которого ты лечила?

— А… ну да, они его спрашивали. Он сказал, что не понимает, как все произошло. Мол, сначала была куча крылатых тварей, потом темнота, а потом, когда очнулся — хлоп, они мертвые, и никого рядом нет.

— Точно???

— Угу. Я сама слышала.

— Но ведь он же нас видел, во всяком случае, тебя… или это очередное колдовство?

— Нет. Думаю, он просто дал нам побольше времени, чтобы уйти… В качестве благодарности, или как это еще назвать. Остальные не сразу разобрались, что к чему, но потом все равно поняли, что в деревне побывали посторонние… — Инари ухмыльнулась, что-то припомнив. — А последнюю навь, оказывается, вы прикончили? Молодцы. Я-то думала, она улететь успела.

— От девушки, зарубившей весь прочий десяток, похвала особенно дорога, — с притворной досадой проворчал Иван. — Я польщен. Ладно, с Гостеевкой разобрались — давай дальше.

— Разобрались, да не совсем, — возразила ведьмачка. — Я ведь говорю, было еще кое-что интересное. Знаете, куда делись остальные трое из тех, кто пришел в деревню? Сбежали.

— В каком смысле?

— В прямом. Сразу, едва только стая переполошилась, они побросали все, что у них при себе имелось, и пустились наутек.

— А что? Разумный подход, — подумав, одобрил Иван. — Не самый героический, зато у тебя клиентов оказалось меньше.

— Может подход и разумный, но оставлять табельное оружие на поле боя… — Глеб нахмурился. — Это ведь не по уставу, за такое и дисбат схлопотать недолго. Инари, а ты уверена?..

— Уверена. Я слышала рассказ солдата и в придачу кое-что видела. Нави были мертвы, деревня была чистой, и даже могильный туман растаял. В пустую деревню вошли люди, готовые сражаться. Очень скоро они нашли трупы зверей и того, кто не сбежал и остался в живых. Осмотр и расспросы длились недолго, но за это время многие успели забеспокоиться, они стали хвататься за оружие и оглядываться, словно кого-то ожидали: я еще подумала, что они высматривают нас. Потом поступил приказ обыскать деревню, и стало совсем странно. Они, конечно, пошли, но, анорра ильмен, таких перепуганных людей мне в жизни не доводилось встречать. По-моему, с каждым последующим шагом они боялись все больше и больше. Хорошо, что в деревне не осталось даже кошек. Думаю, если бы им навстречу попался хоть кто-то, началась бы паника.

— Погоди-ка! — Иван подался вперед. — Я тебя правильно понял? Они все, что, просто испугались? Безо всякой причины?

Ведьмачка развела руками.

— Никакой причины не было. Но испугались не все. Тот солдат, который уже был в деревне, оставался спокойным, и я не уверена насчет командира. Либо он смог так хорошо притвориться, либо на него тоже не подействовало.

— Фантастика какая-то… И что это значит?

— Понятия не имею. Никогда раньше такого не видела и даже не слышала.

— Инфразвуковые волны, — предположил Глеб, вспомнив старую-престарую статью из какого-то научного журнала. — При определенных частотах вызывают смутное беспокойство и беспричинный страх — весьма похоже.

— Но у них не избирательное действие, — возразил Иван. — Тогда бы действовало на всех. Мы ведь тоже в Гостеевке были. Я ничего не почувствовал, а ты?

— Вроде нет…

— Да и потом, какой дурак потащит инфразвуковой излучатель в такую глухомань, а главное, зачем? Действительно непонятно получается. А дальше что было?

— Что было дальше в деревне, не знаю — не стала дожидаться. Прорыв там неподалеку, никем не охраняется, но вокруг поставлена оградка. Думаю, каким-то образом они его все-таки нашли.

— Скорее всего, кто-нибудь влетел внутрь, — хмыкнул Князь. — Наиболее вероятный вариант.

— Возможно.

— Какие планы на завтра? Займемся второй частью города?

— Не вижу надобности. Вблизи от вас других прорывов кроме Сумеречного нет — это уже ясно, так что не стоит беспокоиться.

— Но ведь люди не только в этом районе живут.

— Люди вообще живут по всему миру. И что мне теперь разорваться?

— Нет, но…

— Вот и я так думаю. Причина где-то там, — ведьмачка ткнула пальцем в сторону окна, за которым темнели верхушки деревьев. — И чем быстрее мы ее найдем, тем быстрее все уляжется. Завтра с утра я иду в лес. Глеб, ты как?

— В смысле? — не понял «гладиаторец».

— В смысле, если отправляешься со мной, то сейчас живо отдыхать. Оружие твое я пока возьму — по городу, как понимаю, с ним все равно ходить запрещено.

— Только паспорт уж тогда верни, ладно? — ненавязчиво напомнил Иван. — В лесу он тебе точно не нужен будет.

— Да, я и забыла, — ведьмачка передала Князю документ. — Спасибо.

— Пожалуйста. И еще один момент, пока вы окончательно в лесах не исчезли — как ты уже слышала, завтра вечером у нас будет тренировка, и я бы хотел, чтобы ты на ней поприсутствовала.

— Зачем? Тебе, что, своего народа мало?

— Не в том дело. Я хочу, чтобы ты посмотрела на бойцов и сказала, кого из них могла бы потренировать ты. Так, чтобы оно того стоило.

— Это я тебе и безо всяких присутствий скажу. Никого.

— Почему? — удивился Иван.

Ведьмачка подалась вперед, опершись ладонями о край Княжеского стола.

— Потому что не вижу в этом смысла. Потому что не намерена таскать за собою по Пограничным мирам целую ораву. Потому что в Каер Морхен ведьмакам по десять лет кряду ежедневно, а то и еженощно в придачу вдалбливали все то, что они должны знать и уметь. А ты намерен вот так просто, с лету, взять и начать лепить бойцов пачками? Если уж соображаешь туго, так вспомни еще раз Тугреневку. Именно это и бывает, когда против зверья выходят люди, пусть даже и неплохо подготовленные.

— Не пойму, что ты так уперлась рогом насчет беспомощности людей? — пожал плечами Иван, начиная потихоньку заводиться. — Если уж на то пошло, Хорт ведь тоже не ведьмак…

— Неужели??? — поинтересовалась Инари, приподнимая брови. — А откуда такая уверенность?

— У него глаза нормальные.

— Да ты что! А какими должны быть, если не секрет?

— Не притворяйся дурочкой. Ведь их же обязательно мутировали, чтобы видеть в темноте и против солнца.

— Очередная чушь из разряда серебряных наклепок, — фыркнула ведьмачка. — Давайте, чего там еще? Может, они должны летать уметь? Или в драконов превращаться? Нет? Ну, это они зря… Такие перспективы упускать!

— Хватит ерничать!

— Я не ерничаю. Просто здесь кругом, куда ни плюнь, одни специалисты по ведьмакам и эльфам. Видеть в жизни не видели, зато столько всего интересного знают, что прям аж зависть берет.

— Я так понимаю, ты просто не хочешь задаром париться? Сколько возьмешь за тренировку?

— Чего? — ведьмачка не сразу поняла, куда клонит Князь, но постепенно до нее дошло. — Не мели чепухи. Мне не нужны деньги. И мне также не нужна обуза и не нужны человеческие трупы. А с твоими гениальными идеями они точно появятся.

— Но ведь Глеба-то ты за собой таскаешь, — прибегнул к последнему аргументу Иван. — Чем, интересно, он лучше остальных оказался? Тем, что язык хорошо подвешен?

Готовый провалиться сквозь вытертый коврик прямиком на первый этаж «гладиаторец» ненавязчиво кашлянул, напоминая о своем присутствии, но на него никто не обратил внимания.

— Тем, что голову на плечах имеет, — отрубила ведьмачка.

— А что, у других здесь голов нет?

— Из всех, кого я до сих пор видела, этот предмет имеется только у одного человека, да и то ему не мешало бы резко поменять взгляды на жизнь.

— Это кто же такой? — разом насторожился Иван.

— Ты. Только ты все равно не станешь ничем подобным заниматься. Тебе проще отдать приказ, чем что-то сделать самому.

— Пожалуй, действительно так. А что насчет остальных? Неужели, все совсем бесперспективно? Ну, хотя бы посмотри — за погляд-то денег не берут.

Инари тяжело вздохнула, смиряясь с неизбежностью.

— Ладно. Если успеем вернуться, посмотрю. Но свое мнение я уже сказала, и сильно сомневаюсь, что его что-то сможет изменить. Еще вопросы есть?

Других вопросов у Ивана не было.

Когда ведьмачка, а вслед за нею и Глеб покинули Княжеский кабинет, выяснилось, что выставленная Иваном Лариса ушла недалеко, а именно до площадки второго этажа, где сейчас и сидела на перилах с видом оскорбленной добродетели. Завидев парня, она хотела что-то сказать.

— Ларис, мне некогда, честное слово, — предупредил «гладиаторец».

— Да тебе всегда некогда, — со злостью фыркнула девушка. — Только на эту мордатую почему-то время нашлось!

— Это мое личное дело, тебе не кажется?

Ведьмачка, еще не до конца успокоившаяся после разговора с Иваном, смерила Ларису ледяным взглядом.

— Твоя подружка? — даже не подумав понизить голос, спросила она у Глеба.

— Нет.

— Тогда нечего отвлекаться. Бери кровавик и пойдем.

Приняв от Инари перстень, «гладиаторец» снова надел его на мизинец, а спускаясь по лестнице буквально ощутил, как буравит ему спину взгляд Ларисы.

— Иногда мне кажется, что у нее не все дома, — вполголоса признался парень ведьмачке, когда за ними захлопнулась входная дверь базы.

— Да у вас тут третья часть таких, как я погляжу, — мрачно отозвалась Инари.

— Опять злишься?

— За что? На дураков не обижаются… Это я не про тебя, не волнуйся.

— И на том спасибо, добрая фея. Хотя… вот лично мне после Гостеевки показалось, что ты нас ко всему этому делу с прорывами и замещениями подключать не собираешься. Или я ошибся?

— С чего ты решил? С того, что я вас из деревни отправила? Так ведь там действительно все на волоске висело. Если бы что не так пошло, пришлось бы нырять по Пограничным мирам, а в одиночку это делать проще, чем целой компанией. К тому же — для прояснения ситуации — всех ваших подключать я не намерена и сейчас, поскольку проку с этого все равно не вижу. Ты — другое дело, сам напросился в ученики, так что теперь отлынивать не получится, даже не надейся.

— А я и не собирался, — притворно обиделся Глеб. — Только последний вопрос: а еще один такой перстень заиметь — это сложно?

— Уже надумал?

— Да. Меня потихоньку угрызения совести начинают мучить, как бы вся твоя амуниция ко мне не перекочевала. Это же неправильно будет?

— Неправильно. Вся не перекочует, потому что мечи я тебе точно не отдам. А перстень сделать не сложно. Четыре дня потерпи, потом получишь.

— Почему четыре? Тест на выживание?

— Нет, потому что луна растет. Через четыре дня наступает полнолуние, в это время лед качественнее получается. Тогда и сделаю, а пока походи с моим.

— Ладно…

— Да, и постарайся завтра пораньше появиться, иначе ждать не буду. Восемь часов — предельный срок.

— Уговорила, буду в полвосьмого.

Уход Глеба словно послужил сигналом. Вскоре начали расходиться и те немногие, кто еще задержался на базе. Иван покинул «Княжеград» последним, предварительно выпроводив Ларису, которая пыталась отсидеться где-то в мастерских. Выскочившая во двор девушка, завидев Инари, гордо задрала нос и что-то презрительно профырчала. Ведьмачка, занятая изучением тренировочного чучела, не сильно прислушивалась — что-то ей подсказывало, что ничего содержательного в посланиях Ларисы обнаружить все равно не удастся.

Медленно вползавшая на территорию «Княжеграда» ночь принесла с собой низкие слоистые облака, затянувшие небо. К утру вполне мог начаться дождь, но пока было сухо, хотя в воздухе уже веяло свежестью. Инари сидела на крыльце, смотрела на желтоватое пятно, отбрасываемое на мучку наружным фонарем, укрепленным на стене дома, и думала. Думала о том, с чего начинать завтрашние поиски, о том, что надо бы начитать он-морате на саблю, но заниматься этим пока люди не утихомирились — дохлый номер, о том, что и в самом деле не мешало бы подучить этого туляка, потому что такие природные задатки не у каждого ведьмака встречаются… а взгляд ее против воли обращался на восток. Без толку конечно, слишком велико расстояние — даже не будь вокруг этих уродливых домов, все одно ничего не разглядишь. Да и что там разглядывать?.. Деревья и болота, а к столбовому камню Чернолесья и отсюда всегда шагнуть можно…

За стеной послышались шаги, скрипнули лестничные ступени, распахнулась дверь, и на пороге появился Зверек с сигаретой в зубах. Инари поморщилась, даже не стараясь скрыть недовольной гримасы. Опять дым, ну никуда от него не деться. Ликвидаторы, и те, кажется, курили меньше.

— О, а ты еще здесь, оказывается? — удивился Зверек, заметив ведьмачку.

— Здесь, — буркнула Инари. — А что, нельзя?

— Ладно, не бухти. Я просто думал, ты с Глебом ушла.

— С какой это стати?

— Ну, Степаныч сказал, что у вас в Сибири что-то там закрутилось, и ты поэтому за ним сюда отправилась.

Инари раздраженно фыркнула.

— Неужели? У вашего Степаныча слишком длинный язык, и очень скоро он вообще без него останется.

— А закраснелась-то, закраснелась, — расплылся в ухмылке Зверек. — Значит, в точку попали!

Ведьмачка открыла было рот, собираясь выдать что-нибудь нелицеприятное, но потом вспомнила утреннее предупреждение Глеба, свою недавнюю фразу «На дураков не обижаются», сказанную, правда, немного по другому поводу, и промолчала. В надежде, что, не получив ответной реакции, Зверек отправится портить жизнь кому-нибудь еще — например, Антону, сидевшему на втором этаже, или Зеленому Змию, которого Пашка тоже оставил ночевать на базе. Однако парень никуда уходить не собирался. Поудобнее облокотившись о перила, он насмешливо рассматривал ведьмачку. Инари, насупившись, демонстративно уставилась на свежевозведенный забор, чувствуя, что еще немного и утренний подвиг по преодолению препятствий повторится. Молчание постепенно перерастало в гробовое, а потом воцарившуюся тишину нарушил легкий шорох. Раздутое, покрытое шишковатыми наростами нечто быстро пересекло пятно фонарного света и скрылось в тени забора, волоча за собой длинный хвост.

— Во, мышка радиоактивная побежала! — углядел Зверек.

— Во-первых, не мышка, а чи-ул, — нехотя отозвалась ведьмачка. — Небось, один из ваших подвальных. А, во-вторых, у тебя к нему какие-то претензии?

— Нет, пожалуй.

— Тогда пускай дальше бежит.

— А он не того…?

— Если не будешь ему босиком на хвост наступать, то не того. В противном случае не гарантирую. Может ведь обидеться и укусить, а они такую дрянь жрут, что любую заразу подхватишь, как нечего делать.

— Халтуришь, однако, — хмыкнул Зверек. — Ты же вроде по сути профессии должна защищать человечество от всяких там монстриков. А вместо этого они у тебя под носом разгуливают табунами.

— Если сюда забредет нетопырь или какая-нибудь другая гадость, — сообщила Инари, — я еще подумаю, стоит ли защищать от них «человечество» в твоем лице. А за крысами ночью по кустам гоняйся сам.

Парень презрительно фыркнул, сплюнул через перила, щелчком послал окурок в ящик с песком и вразвалочку спустился с крыльца. Порывшись под лавкой, он достал пару обгоревших факелов.

— Ладно, пойду крыс ловить.

— Желаю удачи, — буркнула ведьмачка, сильно сомневаясь, что наконец-то избавится от Зверьковского общества. И была права. Зверек отошел от крыльца всего шагов на пять и, выйдя на посыпанный мучкой плац, начал выписывать факелами красивые, но не имеющие ни малейшего практического смысла финты. Инари поглядела на это действо секунд тридцать и, так и не увидев ничего для себя интересного, вернулась к созерцанию забора, прикидывая, не отправиться ли ей на ночевку в Сумеречье. В теплую летнюю ночь мягкая лесная трава подошла бы для сна куда лучше, чем «княжеградская» кладовка. К тому же в Сумеречье можно было спокойно наговорить клинок, малость поохотиться, а заодно избавиться-таки от вездесущего табачного дыма. Она уже почти склонилась к этому варианту, как вдруг в ночи возник новый звук, разом вернувший Инари интерес к жизни. Тяжелая поступь и сопение донеслись из-за угла дома, со стороны запертых ворот, которые во время перестройки забора по неподдающейся логическому объяснению причине не тронули и которые теперь составляли в ограде самое слабое звено. Судя по тому, как замер на полувзмахе, изменившись в лице, Зверек, он тоже почуял неладное.

— Слышала?

— Чего я должна слышать?

— По-моему, там какая-то хрень лазает, — парень ткнул факелом в сторону ворот и отступил на пару шагов.

— Угадал, — согласилась Инари. — С одной маленькой поправкой: не «хрень», а могильщик. Нет, все-таки зря вы ворота не стали укреплять. Если захочет внутрь попасть, разнесет ведь, как нечего делать.

По двору, постепенно усиливаясь, расползался отвратительный запах гнилого мяса и влажной шерсти. Зверек облизнул губы и торопливо глянул в сторону ворот, потом на входную дверь «Княжеграда»… То ли ведьмачке показалось, то ли он вдруг побледнел.

— Ты же его еще не видела. Откуда такая уверенность?

— Обижаешь. Я зверей ночью с закрытыми глазами различить смогу. И для этого мне совсем не требуется их видеть или щупать.

— Он… здоровый?

— Не особо. Примерно с теленка размером.

— Ни фига себе «не особо»! Что же тогда «здоровый» в твоем понятии означает?

— Будем надеяться, что со здоровыми вы не встретитесь… Мда, кстати, вот примерно про это я и говорила, — добавила ведьмачка, когда от ворот послышались глухие удары. Затрещали доски, заскрежетал металл, потом послышались скребущие звуки.

Зверек шарахнулся прочь, как ужаленный, и, обо что-то запнувшись, с размаху сел на мучку. Инари посмотрела на его перепуганное лицо, вздохнула и мысленно поставила на парне большой и жирный черный крест. Ничего кроме гонора. Можно было бы конечно еще посидеть и подождать развития событий, но, скорее всего, все закончится сломанными воротами и бегством Зверька — при условии, если он сумеет подняться на ноги — в дом, а выгонять могильщика с территории куда труднее, чем не пускать его внутрь.

Ведьмачка лениво встала и вразвалочку направилась к воротам. Сквозь щели в досках угадывалась копошащаяся по ту сторону забора крупная черная туша. Между нижней частью ворот и наплывом асфальта, заходившим с тротуара на «княжеградскую» территорию, оставался узкий проем, и в этот проем тщетно пыталась протиснуться крупная косматая морда могильщика. Правда, ограниченность пространства давала о себе знать, поэтому в настоящий момент из-под ворот виднелся только черный морщинистый нос и часть массивной пасти зверя.

Нос активно сопел, изучая новые, непривычные запахи.

— Ну, и кто ты после этого? — укоризненно спросила ведьмачка, подойдя к воротам вплотную. — Ломаешь чужое имущество, людей перепугал чуть ли не насмерть, мне спокойно подумать не даешь. И кто ты после этого, я спрашиваю?

Пасть пару раз щелкнула впустую, потом исчезла, а вместо нее показалась широченная лапа с тупыми граблевидными когтями и заскребла асфальт в надежде увеличить подкоп. Наконец, осознав тщетность своих попыток, могильщик снова просунул в щель морду.

— Ну, это уже верх наглости, — вздохнула Инари и от всей души съездила сапогом по носу зверя.

Могильщик с оскорбленным визгом выдернул морду из щели, но от попыток взлома не отказался, только сменил тактику. Под напором массивной туши ворота затрещали и начали подаваться.

— А ну, пошел отсюда! — рявкнула ведьмачка, теряя терпение, и сопроводила совет разрядом бича, для которого доски не были помехой.

Запахло паленой шерстью, жалобный визг зверя сменился быстро удаляющимся воем. Вой еще не успел стихнуть вдали, когда входная дверь «Княжеграда» с грохотом распахнулась, и на пороге возник Антон, сжимающий в руке такой меч-кладенец, что при одном взгляде на него становилось не по себе.

— Ч-что с-случилось? — спросил парень, ошарашено глядя то на Зверька, все еще сидевшего на мучке, то на стоящую у ворот ведьмачку.

— Уже ничего, — отозвалась Инари. — В этом доме молоток и гвозди имеются? Надо хотя бы засов на воротах укрепить, а лучше, к черту, их вообще сменить на что-нибудь нормальное. Дверь, которая открывается от того что на нее плюнули, это не дверь.

Антон топтался на пороге довольно долго, и ведьмачка, решив, что он чего-то недопонял, уже собиралась повторить совет, но как раз в этот момент парень развернулся и скрылся за дверью. Забрав прислоненную к крыльцу саблю, Инари переместилась на лавку, мимоходом подумав, что все-таки и в самом деле надо отправляться в Сумеречье. Что-то ей подсказывало, что «гладиаторская» база нынче ночью будет не лучшим местом для чтения заклятий.

У Зверька наконец-то получилось подняться на ноги. Ошалело тряхнув головой, он оглянулся, словно спросонок, и нетвердой поступью направился к крыльцу. Инари почти надеялась, что Димка сразу уйдет в дом, но у перил он задержался.

— Я бы не сбежал, — тихо сказал парень, не глядя на собеседницу.

После увиденного Инари не поверила бы его заявлению даже в том случае, если бы Зверьку удалось-таки справиться с бодро отбивающими дробь зубами.

— Можешь не оправдываться, — ответила ведьмачка вслух. — Мне все равно.

Зверек, кажется, хотел еще что-то добавить, но тут вернулся Антон, и Димка, забрав у него инструмент, поплелся латать ворота, видимо решив хоть чем-то компенсировать свою оплошность. Инари еще пару минут посидела, послушала стук молотка и все-таки отправилась к прорыву, только на сей раз не через забор, а через калитку.

Глава 4. Дом в лесу

Вернувшись на базу утром, прекрасно выспавшаяся и отдохнувшая ведьмачка нашла на территории Глеба в полной боевой готовности.

— Как видишь, успел, — сообщил «гладиаторец».

— Я и не сомневалась, — отозвалась Инари, протягивая парню саблю. — Держи.

— Что это с ней? — Глеб слегка опешил при виде почерневшего клинка.

— Он-морате. Наговор когтя. Меч не тупится и не ломается. Призывать, правда, не получится: это только с ведьмацкими клинками проходит, а в остальном вполне похоже. Ну, что ж, раз все готово, тогда вперед — в лес.

— Вперед, — согласился «гладиаторец», — хотя… нет, погоди. — Он порылся в карманах и достал пару пузырьков с таблетками — результат раннего визита в круглосуточную аптеку, — вот, бери, а то потом могу и забыть. Конечно, лучше бы они не пригодились, но на всякий случай пусть будут.

— Спасибо, — немного изменившимся голосом сказала ведьмачка, увидев на этикетках знакомые названия. — Только зачем было тратиться? Они, наверное, дорогие.

— Нет. Но даже если бы были — раны это не то, на чем следует экономить.

— Даже чужие?

— Даже чужие, — твердо сказал Глеб, активируя перстень.

Кровавик отозвался почти сразу, и впереди тут же замаячили алые отсветы прорыва.

— Снова в Сумеречье?

— Нет, остаемся в пределах этого мира. Нам надо оценить положение в целом. Насколько тянется лес, и какую его часть больше затронуло кастование.

— Понятно… А что именно искать?

— Да что угодно, лишь бы это было не нормально для вашего мира.

Чтобы добраться до противоположного края леса, занявшего, похоже, всю северо-западную часть города, им понадобилось примерно два часа. Деревья доходили почти до самых Белых Ворот, частично затрагивая район Малые Гончары. Северо-восточная часть района уцелела, но никого живого среди домов даже с помощью кровавика Глеб обнаружить не смог. На предложение проверить поближе ведьмачка только помотала головой.

— То, что серьезных зверей там нет, я и отсюда скажу. А прочее оставь вашему городскому начальству. Должно же оно хоть чем-то заниматься?

— Администрация? Ну, да, наверное, должна. Только она сама не всегда об этом знает…

А еще им на пути встретилась река, которую Глеб после некоторых раздумий идентифицировал как Упу, хотя обмен местности, похоже, сказался и на ней. Речушка, и раньше не баловавшая широтой разлива, теперь вообще превратилась в нечто обмелевшее и заилившееся. Сонно текущая темно-бурая вода при переправе в самом глубоком месте поднималась чуть выше лодыжки.

На обратной дороге ведьмачка сильно забрала вправо и, как вскоре выяснилось, правильно сделала. Через пару километров Глеб заметил в стороне крупное скопление пятен неопределенной формы.

— Инари, там что-то есть!

— Цвет?

— Желто-зеленый.

— Какие-то паразиты. Много?

— Целая куча.

— Ладно, давай-ка глянем поближе…

Сделав около полутора десятков шагов в нужную сторону, ведьмачка задержалась и принюхалась.

— Кельтский мох, — безапелляционно сказала она. — Поосторожнее с ним, эта зараза жжется так, что мало не покажется.

Еще метров через пятьдесят и сам Глеб ощутил разлитый в воздухе странный запах, напоминающий запах озона, а вскоре увидел и то, что этот запах источало. Больше всего кельтский мох походил на ту странную растительность, что «гладиаторец» уже встречал по пути из Бирючины в Тугреневку. Длинные спутанные космы спускались почти до самой земли и лениво шевелились, хотя вокруг не было заметно ни малейшего дуновения ветерка. Кое-где мох был пореже, а местами деревья настолько густо обросли им, что буквально превратились в копны сена. А сквозь деревья виднелось…

— Интересно, — задумчиво сказала ведьмачка, останавливаясь.

Сквозь деревья виднелось здание из красного кирпича. Девятиэтажное здание с безжизненными черными провалами окон и перекосившимися дверями.

— Выходит, замещение было не полным? — тихо спросил Глеб. — Не из Пограничного же мира его притянуло?

— Навряд ли. Никогда не видела там домов, разве только некрополи в Склепе. Но этот точно не из некрополя. Идем. Осторожнее со мхом.

Аккуратно подныривая под живущую своей жизнью поросль, они пробирались ко входу в здание, и по мере продвижения Глеб чувствовал себя все более неуютно, хотя причину беспокойства определить не мог. Если верить кровавику, вокруг не было ничего подозрительного, кроме зарослей мха, и, тем не менее, тревога оставалась. Абсолютно беспричинная тревога. Сначала Глеб хотел сказать ведьмачке о своих странных ощущениях, но, поразмыслив, решил, что признаваться во внезапном приступе паранойи слишком уж зазорно.

— Здесь что-то есть, — словно уловив его мысли, сказала Инари.

— Никого не вижу.

— И не увидишь. Я не про зверей. Здесь что-то похожее на эхо от заклинания. Оно даже от вашей базы ощущалось, только гораздо слабее, а тут им все буквально пропитано.

— Тогда понятно. А я думал, у меня уже глюки пошли…

— Тоже чувствуешь? — ведьмачка быстро взглянула на «гладиаторца».

— Угу. Волосы на затылке дыбом встают. В буквальном смысле слова.

— Ведьмаков в роду не было?

— Что???

— Я серьезно. Какой-нибудь дед или прадед, пропавшие без вести или рано погибшие? Ничего такого не слышал?

— Не припоминаю.

— Ладно, не важно… хотя это объяснило бы и то, как быстро ты с кровавиком поладил, и все остальное…

При ближайшем рассмотрении здание выглядело еще более заброшенным, чем с расстояния. Становились заметны трещины в стенах, по которым уже ткали зеленые кружева ползучие растения а-ля плющ, плиты широкого крыльца парадного входа деформировались, часть облицовочной плитки отсутствовала. Над входом, опасно покосившись, висели большие выцветшие грязно-серые буквы: НИИ ПВС.

— Что бы это значило? — вслух задумался Глеб.

— Я то же самое у тебя хотела спросить, — отозвалась ведьмачка. — Ты родной город хорошо знал? Ничего не вспоминается?

— Пытаюсь сообразить… Про такую развалюху я даже не слышал. Она ведь, кажись, уже лет десять пустует. У нас если что-то многоэтажное и бросают без дела, то только долгострои, потому что финансировать некому бывает, а это явно уже использовалось. С местом бы поточнее определиться… Если тот ручеек считать Упой, то мы сейчас где-то около Московского вокзала находимся. Там пустых зданий вообще не могло существовать в принципе, потому что район престижный. Если только… а ведь и в самом деле похоже…

— На что?

— Помнится, на Красноармейском проспекте, как раз рядом с вокзалом, действительно какой-то НИИ был. Весьма схожей архитектуры. Только когда я в последний раз мимо него проезжал, он выглядел поновее и назывался подлиннее. Букв десять было в названии, не меньше.

— А что такое вообще «НИИ»?

— Научно-исследовательский институт.

— А… понятно.

— Внутрь пойдем?

— Конечно. Мы ведь за этим и отправлялись, верно?

Поднявшись на крыльцо, Глеб получил еще одно — косвенное — подтверждение того, что здание являлось продуктом деятельности человека: навряд ли кто-то в Пограничных мирах мог так тяготеть к пластиковым дверям. За дверями обнаружился турникет, никелированные трубы которого сплошь усыпали черные коррозийные пятна, и, по-видимому, коррозия не ограничилась трубами, затронув и сам механизм, потому что провернуть его у Глеба так и не получилось. Инари, не мудрствуя лукаво, просто перемахнула через преграду. «Гладиаторец» после нескольких безуспешных попыток пройти цивилизованным путем последовал ее примеру.

Просторный холл здания был изрядно замусорен. Под ногами что-то хрустело. Перевернутые кресла, опрокинутые кадки с искусственными деревцами, обломки подвесного потолка — все покрывал приличной толщины слой слежавшейся пыли. По обеим сторонам помещения виднелись лестницы, ведущие на второй этаж, но только одна из них была в действующем состоянии, от другой оставались только две верхние ступеньки и выгнувшиеся перила. В дальнем конце холла чернели полураздвинутые створки лифта. Стеклянные двери — точнее, то, что когда-то было стеклянными дверями — вели в глубь первого этажа.

— Ничего себе обстановочка, — присвистнул Глеб, инстинктивно понижая голос. — Такое впечатление, что его штурмом брали.

— Больше похоже на обычный погром, — спокойно отозвалась ведьмачка, осматриваясь. — Хотя…

Она шагнула к одной из груд мусора и поворошила носком сапога то, что изначально показалось Глебу простой грудой тряпья. Под полусгнившей, утратившей природный цвет тканью желтели кости. Человеческие.

— Пожалуй, ты прав. Кто-то здесь хорошо прошелся.

— Черт… А может, он сам…

— Сомневаюсь.

Ведьмачка подняла один из шейных позвонков скелета и указала на глубокие трещины.

— Перекушен.

Глеб оглянулся. Скорее всего, это было самовнушением, но ему вдруг почудился витающий по зданию запашок тления, которого он сначала не заметил. Подробности проступали постепенно, как бывает на картинках-ребусах. Вот в углу под лестницей лежат еще две темные бесформенные тряпки, похожие на лабораторные халаты, — что может обнаружиться под ними «гладиаторец» уже догадывался. Вот возле вахтенной стойки раскрытая тетрадь, скорее всего, вахтенный журнал, разворот которого сплошь заляпан чем-то бурым. Глеб поднял тетрадь, отряхивая ее от мусора, и перелистнул несколько заскорузлых страниц. В журнале не обнаружилось никаких посланий будущим поколениям, только фамилии, даты и часы прибытия и убытия. И, насколько можно было судить по выцветшим чернилам, датировка заканчивалась четвергом прошлой недели. Днем, когда случилась катастрофа.

— Ничего не понимаю. Журнал совсем свежий. Когда же все успело в такую разруху прийти? Ладно мусор… но трупы? Разве они могут за неделю истлеть?

Инари пожала плечами, внимательно рассматривая рухнувшую лестницу. Осторожно перешагивая через груды хлама, Глеб добрался до лифта, по пути обнаружив еще один человеческий череп, скалящийся из-под перевернутых кресел полным набором металло-пластиковых коронок. Со второго раза это уже не шокировало.

За полураскрытыми створками никакой кабины лифта не было, только темная шахта, уходящая вниз, насколько хватало глаз.

— Похоже, здесь и подземные этажи имеются.

— Возможно. Только прежде, чем еще куда-то лезть, давай хотя бы этот уровень проверим.

В коридорах первого этажа следы погрома были менее заметны, хотя мусора тоже хватало, а пластиковая обшивка стен покоробилась, словно от воздействия высокой температуры. Время от времени попадались двери — безо всяких табличек, только с номерами. Ведьмачка наугад толкнула двадцать пятую.

— Там паразиты, — предупредил Глеб, заметивший сквозь дверь желто-зеленое пятно.

— Знаю. Серебрянка.

Дверь оказалась забаррикадирована изнутри. С третьей попытки приваленный к ней стол удалось немного сдвинуть с места так, чтобы в образовавшуюся щель можно было протиснуться. Комнатка была небольшой, сплошь заставленной аппаратурой. На полу, скорчившись подобно эмбриону, лежал иссохший труп, сплошь затянутый тускло поблескивающей паутиной. Той самой, что отсвечивала в кровавике.

— Мда… похоже, баррикада ему не очень помогла, — пробормотал Глеб.

— Похоже. Серебрянки не касайся.

Ведьмачка быстро осмотрела комнату, поворошила бумаги на столе…

— Пошли.

— Что ты хоть ищешь-то?

— Пока не знаю, но там этого точно нет.

— Ты думаешь, все здесь и началось?

— Я пока ничего не думаю.

Коридор уводил все дальше вглубь здания. Очевидно, он был основным, несколько раз по пути попадались более узкие ответвления, но Инари ограничивалась тем, что мимоходом заглядывала в них, никуда не сворачивая. А коридор все не кончался.

— Странно, — наконец дозрел Глеб. — По-моему, мы уже больше километра отмахали. Снаружи этот домик как-то поменьше выглядел.

— Да.

Впереди сквозь стены замаячила желто-зеленая бахрома, а вскоре «гладиаторец» ощутил и запах озона.

— Кельтский мох!

— Совершенно верно.

Направо уходил очередной невзрачный коридор, отличавшийся от предыдущих тем, что в нем под потолком были проложены ничем не задекорированные трубы, которые как раз и облюбовал для себя в качестве плацдарма мох. Инари задержалась, прислушалась к чему-то и, пригнувшись, чтобы не задеть лениво шевелящуюся растительность, нырнула в коридор. Глеб последовал за ней.

— Чувствуешь?

— Что именно?

Ведьмачка указала на стену. Приложив ладонь к покрытой облезающей краской поверхности, Глеб ощутил мелкую дрожь, словно где-то по соседству работал гигантский механизм.

— Снизу идет, — коротко сказала Инари. — Надо искать спуск.

Коридор оказался совсем даже не коридором, а аппендиксом непонятного предназначения, поэтому вскоре пришлось возвращаться на основной путь. Теперь в поисках чего-нибудь похожего на лестничный пролет заглядывали в каждую попадающуюся по пути дверь. Спуска пока не встретилось, но зато, вдоволь налюбовавшись на перевернутые кверху дном кабинеты, «гладиаторец» заметил одну очень странную вещь.

— Инари, тебе ничего необычного в глаза не бросается?

— Тут много всего необычного. Что именно ты имеешь в виду?

— Окна. Когда мы смотрели снаружи, их было полно. А изнутри я пока что-то ни одного не встретил.

— Да, — после некоторого молчания сказала ведьмачка. — Ты прав. Хотя, признаюсь, на это я как раз не обратила внимания.

— Но ведь это не нормально, верно?

— Возможно. А возможно, мы просто не добрались до комнат, прилегающих к внешним стенам.

— Да ведь так не строят. Ладно, еще в цехах, я соглашусь. Но здесь-то вроде обычные рабочие офисы, ни одна комиссия по охране труда не пропустила бы.

— Честно говоря, в этом я не разбираюсь, так что поверю на слово. Причину можешь объяснить?

— Нет.

— Жаль. А у меня вот один вариант есть…

— И какой же?

— Мы не в том здании, в которое входили.

Глеб не сразу нашелся, что ответить. Предположение звучало просто фантастически неправдоподобно.

— Погоди, но ведь ничего не было: ни Дверей, ни Ворот, ни прорывов. Мы вошли именно туда, куда собирались. Разве нет?

— Есть еще один способ перемещения… я всегда считала его сказкой, выдумкой… Но не исключено, что он на самом деле существует. Правду говорят — век живи, век учись.

Заколдованный коридор наконец закончился железной дверью, выводившей на лестничную площадку. Лестница была в отвратительном состоянии, ступени раскрошились, местами куски бетона держались на честном слове и одной насквозь проржавевшей арматурине, но при желании пройти по ней представлялось возможным. Инари оценивающе глянула вверх, потом вниз…

— Так что же это за способ такой? — спросил Глеб, видя, что ведьмачка не горит желанием пускаться в подробные разъяснения.

— Блудничество.

— Что?

— Обернись и глянь, — посоветовала Инари. — Как раз увидишь его в действии.

Глеб развернулся и оторопел. Обшитый пластиком офисный коридор куда-то подевался, вместо него, насколько хватало глаз, тянулись унылые, покрытые пылью и паутиной бетонные стены. Картину запустения разнообразили только проблескивающие то здесь, то там холодные зеленоватые искорки.

— Мы не отсюда пришли, — заметил «гладиаторец».

— Да, — подтвердила ведьмачка.

— И как это понимать?

— Я же сказала, блудничество. Михалыч говорил, что по-вашему это искривление пространства называется. Когда, идя одним и тем же путем, попадаешь в разные места.

— Я догадываюсь, что значит «искривление пространства». Научную фантастику читать доводилось. Ты лучше скажи, а как нам теперь обратно выбираться со всеми этими искривлениями?

— Не волнуйся, дорогу найдем. Только далеко не отходи, чтобы не пришлось потом друг друга по закоулкам разыскивать. Вот, возьми на всякий случай…

Инари сняла с шеи шнурок с серебряной бляхой и отдала «гладиаторцу».

— Надевай.

— Что это?

— Онтар, определитель. Защищать он ни от чего не защищает, зато позволяет узнать местонахождение обладателя и при необходимости вызвать подмогу. Наговорен он, правда, на мое имя, но это не важно. Если вдруг отбросит куда в сторону, просто оставайся на месте. Я тебя сама найду. Понятно?

— Да. А тебе он разве не нужен?

— Нет, — по лицу ведьмачки скользнула горькая усмешка. — Ношу скорее по привычке. Звать-то теперь все равно некого…

— А… — начал Глеб и запнулся. Он хотел было спросить «а Хорт?», но, припомнив события в Тугреневке и на базе ликвидаторов, передумал.

— Вот тебе и «а». Ладно, давай-ка поглядим, что здесь еще есть, кроме эльфийских лампадок.

Правда, поглядеть толком не удалось. На сей раз не заметить действия блудничества было невозможно, потому что всего через три шага бетонные катакомбы улетучились, оставляя взамен огромный темный зал со встроенными в стены витринами-аквариумами и перевернутыми разгромленными стендами. Хорошо знакомый «гладиаторцу» зал…

— Чем дальше, тем интереснее, — хладнокровно сказала ведьмачка, оглядываясь по сторонам. — Похоже на какое-то хранилище.

— Скорее на музей… — поправил Глеб, чувствуя, что голос не полностью повинуется ему.

От Инари эта перемена не укрылась.

— В чем дело? На тебе лица нет.

— Ты не будешь смеяться, если я скажу?..

— Скорее всего, не буду. Так что случилось?

— Я уже видел это место раньше.

— Ну, и что тут смешного? То, что ты был в музее?

— Нет. Я тут не был. Точнее, был, но во сне. Причем целых два раза.

— Во сне?!? — Инари рассматривала «гладиаторца» так внимательно, словно он сам являлся главным экспонатом музея.

— Да, — Глеб поморщился. Даже сейчас вспоминать ночные кошмары было неприятно. — Там была целая куча здоровых слепых тварей, против нас четверых. Завязался бой… Потом откуда-то нахлынуло белое пламя, и… и я проснулся. Ничего больше не помню.

— И это все? Точно?

— Да, вроде бы все…

— Пламя было белым?

— Да, белым… и, глупо конечно, но, по-моему, оно к тому же было холодным. Во всяком случае, я жара не ощутил. Хотя, судя по запаху гари, кого-то там все-таки поджарило.

— Эске анорра ильмен.

— Что?

— А то, что, похоже, это было эске анорра ильмен — заклятие лунного света, про которое ты, разумеется, знать не мог, — ведьмачка присела рядом с перевернутым стендом, перебирая высыпавшиеся оттуда экспонаты — какие-то мелкие черепа с привешенными бирками, засушенных жуков и еще что-то длинное и щетинистое. — Так чем, говоришь, бой закончился?

— Понятия не имею, я вовремя проснулся.

— Жаль. Значит, результат узнаем только тогда, когда сон сбудется.

— Когда… сбудется?!? — поперхнулся Глеб.

— Угу. Уж больно он смахивает на спонтанное прорицание. Эх, чтоб нам с тобой лет на пятнадцать-двадцать пораньше встретиться! Хороший ведьмак ведь мог получиться… А впрочем, и сейчас еще не все потеряно.

— Да ладно, придумаешь тоже, — немного смущенно пробормотал «гладиаторец».

— Не веришь?

— Ну, скорее, глядя на вас, реально оцениваю свои способности… Взять хотя бы тех же… тех же…

Глеб осекся. Его внимание привлек подозрительно знакомый силуэт, темнеющий за стеклом в одной из уцелевших витрин. Не доверяя глазам, парень подошел поближе. Красовавшаяся на латунной табличке рядом с витриной надпись «Пустынный гиеноморф Рауфмана» могла обмануть кого угодно, но только не побывавшего в Тугреневке «гладиаторца».

— Инари! Здесь… здесь хоулер! То есть, чучело хоулера!

— А здесь чернолесские сколопендры, жевуны, ткачи, чертовы лошадки, и даже одна навка затесалась, — отозвалась ведьмачка. — Только обозваны все как-то не по-человечески. Ничего не попишешь, интересные экспонаты у вас в музеях хранятся.

— Не то слово. И где только они их раздобыть ухитрились?

— Либо на Сумеречных землях, либо в Чернолесье. Может, конечно, и прямиком в Пограничных мирах, но что-то слабо верится. Откуда было людям…

Приглушенный гул накатился, казалось, со всех сторон разом. Пол начал дрожать — сначала мелко, потом все сильнее и сильнее. Ведьмачка, чертыхнувшись, вскочила на ноги.

— Землетрясение? — недоверчиво хмыкнул Глеб. — В наших-то краях?

— Хуже. Черная буря начинается, и мы как раз в ее центре. На середину зала, быстро!

— А может, лучше в дверной проем?

Витрина «гиеноморфа» лопнула, осыпая их дождем осколков.

— А может, сразу в гроб? Я тебе что сказала? На середину!

Схватив «гладиаторца» за руку, Инари потащила его за собой с такой силой, какой даже Глеб от ведьмачки не ожидал. Плиты пола дыбились, змеясь паутинками трещин. Впереди взорвалось еще несколько витрин. Краем глаза Глеб заметил, как на них летит что-то черное и мохнатое и, уже шарахаясь в сторону, запоздало сообразил, что это «что-то» не отражается в кровавике. По полу, оставляя след из опилок, покатилась оторванная голова чучела — судя по ощеренным клыкам, какого-то хищника. Еще одно чучело, на сей раз двуногое и чешуйчатое, пролетев через весь зал, смачно шмякнулось о противоположную стену. Над «гладиаторцем» с воем пронеслась здоровенная и определенно живая навь, перекувырнулась в воздухе и бесследно растаяла. Невесть откуда взявшийся двугорбый зверек охристого оттенка бросился наутек прямо из-под ног ведьмачки. Мир вокруг менялся, словно картинки в калейдоскопе. На угрюмые стены зала накладывались десятки разных пейзажей: леса и равнины, скалы и пески, озера и болота с сухостоем. Инари застыла посреди всего этого беспредела, крепко сжимая руку Глеба, закрыв глаза и, кажется, совершенно не интересуясь происходящим. А сквозь дальнюю стену зала просвечивало что-то черно-бурое, имеющее не поддающуюся определению форму и очень быстро увеличивающееся в размерах.

— По-моему, у нас сейчас будут гости, — не выдержал Глеб, когда пятно начало занимать примерно треть стены в высоту и чуть поменьше в ширину.

— Тысячеглазое, — сонно отозвалась ведьмачка. — Очень милая зверушка родом из Склепа. Не дергайся. Времени в запасе немного, а мне надо найти источник.

Выполнить совет оказалось не просто, тем более что пятно продолжало расти все теми же стахановскими темпами. Глеб понемногу начинал жалеть, что при всех своих достоинствах кровавик не показывает еще и расстояние до объекта. Инари вышла из состояния медитации только тогда, когда по помещению начал расползаться приторный запах гнили.

— Черт, — фыркнула ведьмачка, — все равно не успела, но дальше ждать уже нельзя. Сейчас посмотришь, что такое рукотворная Дверь. Глаза береги.

Проваливаясь в кромешную тьму, наполненную ледяным ветром, Глеб заметил, как в зал с грацией осьминога влилось нечто бесформенное… и огромное. Настолько огромное, что размеры его не сразу уложились в голове у «гладиаторца». А потом ему стало уже не до Тысячеглазого.

Те секунды, что «гладиаторец» с ведьмачкой пробыли в Междумирье, показались Глебу вечностью. Ветер нес с собой то ли снежную крупу, то ли ледяное крошево. Во всяком случае, что бы это ни было, оно секло кожу, вызывая на глазах слезы. Движимый инстинктом самосохранения, Глеб пытался угнуться и прикрыть лицо, но никакого положительного результата своих усилий не заметил. Наконец, спустя тысячелетия, ветер стих, и сразу потеплело. Парень перевел дыхание. Они стояли в лесу с внешней стороны «княжеградского» забора. Судя по часам, было уже полпятого, хотя значительная часть прошедшего дня никак не отложилась в памяти «гладиаторца», и теперь он тщетно пытался сообразить — блудничество ли искажает не только пространство, но и время, или они и в самом деле так долго пробродили по таинственному зданию.

— Ни капельки не похоже на мирные уютные Ворота, верно? — с насмешкой спросила Инари, потирая исцарапанную щеку.

— Не то слово… просто рай для мазохиста.

— Это еще легко отделались. Зачастую Дверь приходится пробивать куда дольше.

— Лучше не рассказывай. Не хочется даже представлять.

— И, тем не менее, тебе придется научиться тому же самому. В противном случае долго не проживешь.

— Не думаю, что у меня хоть когда-нибудь получится.

— Зато я думаю, — отрезала ведьмачка.

— А это Тысячеглазое, оно за нами не полезет?

— Сильно сомневаюсь. Умения пробивать Двери у них до сих пор не наблюдалось, наша уже закрыта, а чтобы добраться до настоящего выхода, ему придется сильно попотеть.

— Но для верности… можно же было его прикончить? Я успел на эту прелесть глянуть. Если такая зверушка все-таки вылезет в наш мир, мало не покажется, ведь так?

— Можно все, — после довольно долгого молчания сказала ведьмачка. — Вопрос только в том, в какую цену это выльется. Тебя бы подставлять я в любом случае не стала. А на будущее давай не будем загадывать. Если вылезет, значит, придется схлестнуться. А если нет, то пускай гуляет по мертвому зданию сколько влезет. Там он никому не помешает, разве только мне, когда вернусь.

— Снова туда собираешься?

— Да, но не сейчас. Понадобится кое-какая подготовка.

— Значит, все и в самом деле там началось?

— До сих пор точно не уверена, но место интересное. Один музей чего стоит. И буря… в первый раз вижу, чтобы она не от заклинания зарождалась. Правда, возвращаться придется не сегодня и, скорее всего, даже не завтра. Забыла у Ивана спросить — во сколько у вас обычно тренировки начинаются?

— Около шести вечера.

— Значит, где-то полтора часа осталось… — ведьмачка прикинула в уме. — Маловато, чтобы что-то предпринимать. Ладно, пока свободен. Если Ваня будет спрашивать, скажи, что к шести я появлюсь.

— А мне что делать?

— Не забывать про кровавик, а в остальном на твой выбор. Можешь в Сумеречье сходить, можешь здесь чем-нибудь заняться. Главное, не суйся в одиночку в лесной дом — ты мне еще живым понадобишься.

Проводив взглядом исчезнувшую среди деревьев ведьмачку, Глеб призадумался, на что бы ему и в самом деле потратить свободное время. Результатом размышлений стал поход в ближайшую продуктовую лавку за съестными припасами, и только на обратном пути «гладиаторец» сообразил, что забыл оставить на базе оружие. Продавцам-то было до лампочки, за время соседства с военно-историческим клубом все торговые точки в радиусе полукилометра успели привыкнуть к периодически возникающим странным личностям. А Степаныч как-то в порыве вдохновения даже забрел в монгольском доспехе в книжный магазин с вопросом: какие книги по истории ему посоветуют почитать, а то уж очень интересно, что после Куликовской битвы было… Да, окрестные продавцы уже привыкли ко всему, и смутить их привешенной на пояс саблей, даже заточенной, было трудно. С милицией дела бы обстояли иначе, но к счастью никого из служителей закона Глебу по дороге не встретилось. По-видимому, Кот и Иван были правы, утверждая, что до улицы Свободы патрули не доходят.

А вот пообедать спокойно ему не дали. «Гладиаторец» только-только успел потеснить Кипелыча, Антона и Тему, мирно попивавших чай на втором этаже, откупорить «Снежок» и откусить первый кусок от булки, как в комнату пулей влетел Иван.

— Вернулись? А где ведьмачка?

— Где-то там, — Глеб кивнул в сторону входной двери, подразумевая примерное направление. — Сказала, к тренировке будет.

— Черт… Ну, ладно. В лесу что-нибудь интересное нашли?

Глеб призадумался. Найти-то они нашли, вот только ему не поступало никаких указаний по поводу того, как вести себя с информацией о находке.

— Кое-что было, но это ты лучше у Инари спроси. Думаю, она подробнее объяснить сможет.

— Чего финтишь-то? Что-нибудь плохое?

Глеб пожал плечами. Он бы с удовольствием сказал, если бы сам знал.

— Ладно. Зайди ко мне, парой слов надо перекинуться в приватной обстановке.

— Доесть-то сначала можно?

— Доедай, только не особо затягивай.

Князь снова исчез с такой скоростью, словно научился пробивать Двери не хуже ведьмачки.

— Какая муха его ужалила? — поинтересовался Глеб.

— Понятия не имею, — признался Кипелыч. — Наверное, еще от ментовского визита не отошел.

— А что, опять были?

— Угу. Только что именно было, мы так и не поняли.

— В смысле?

— В том смысле, что либо произошло чудо, — пояснил Артем, — либо Ваня изобрел фумигатор для ментов, что, в принципе, тоже относится к разряду чудес.

— Утром, — перехватил инициативу Кипелыч, — часов в десять — я только-только до базы добрался — заваливает к нам во двор шишка при погонах. Майор, ей богу не вру, и с ним еще четверо зелененьких. Двое, значит, во дворе остались, а двое вместе с начальством наверх к Ивану. Не знаю, то ли боялись, что Ваня на их шишку с кулаками кинется, то ли еще чего… Я на всякий случай тоже в кабинет зарулил по срочно придуманному вопросу, но Ваня меня почти открытым текстом выставил. Видать решил, что сам справится. Ну, тогда мы со Зверьком стали обрабатывать тех, кто внизу остался. Мужики оказались без особых задвигонов, как вскоре выяснилось не московские, а местные, из двенадцатой оперативной дивизии. Причина визита — какая-то резня, произошедшая вчера в районе Гостеевки. Вроде как считают, что там кто-то из наших замешан оказался.

— А с чего такая уверенность? — спросил Глеб, когда наконец смог откашляться. — Доказательства что ли есть?

Кипелыч развел руками.

— Я так мыслю, кто-то из ихнего начальства просто проснулся с утра и безо всяких доказательств подумал — а почему бы нет? Или на понт берут, потому что, имейся на самом деле уверенность, разговор бы совсем другой был, с АКм наперевес и кулаком в рыло. Знаем мы эту технику. Прикол в другом — пока мы ребят на предмет информации раскручивали, времени прошло минут двадцать, наверное, не больше. Смотрю — забеспокоились соколики, нервно оглядываться начали, кобуру проверять…

— А причина была? — Глебу сразу вспомнился рассказ ведьмачки о событиях в Гостеевке. Детали подозрительно совпадали.

— Не заметил, если только небритого Зверька за причину не считать. А если серьезно, то еще минут через пять слышим по лестнице топот, и на крыльцо выкатывается этот самый майор, трясущийся, но пытающийся сохранить товарный вид. За ним его свита, а за свитой Иван с явно написанным на лице вопросом: «Какого хрена?» И тут… — Кипелыч расплылся в ухмылке, — тут какая-то нелегкая выносит из-под скамейки одну из наших радиоактивных мышек…

— Чи-ула, что ли? — уточнил Глеб.

— Кого? Мышку, говорю, из числа тех, которые из подвала лезли, чуток поменьше Муськи размером. Не знаю, чего она под скамейкой делала, но время для променада, определенно, выбрала неудачное. Двенадцатая оперативная дивизия во главе с майором устроила настоящее ковбойское шоу по стрельбе от бедра в движущуюся мишень. Ума не приложу, как мышка после всего этого выжила, но мозги у нее явно набекрень съехали, потому что вместо того, чтобы обратно под лавку или под забор нырнуть, она поперла прямиком на противника. В результате ошарашенный таким поворотом событий противник вскочил в припаркованный по соседству «УАЗ», и только мы его и видели.

— Неужели сбежали? Из-за мыши?

— Вот тебе и «неужели». У Ивана даже один из их табельных ПМ-ов на память остался. Майорский, по-моему. Так что мы теперь делаем ставки, как скоро ребята оклемаются и про брошенное оружие вспомнят.

— Я уж-ж-же п-п-проиг-гр-р-ал, — со скорбным видом сообщил Антон.

— Да, — подтвердил Кипелыч. — Через полчаса никто не пришел. И через час тоже.

— Черт… — Глеб отложил булку. После таких новостей ему даже есть расхотелось. Мозг тщетно пытался проанализировать все услышанное и свести к единому знаменателю. Опять на поверхность выползает страх, беспричинный, избирательный и настолько сильный, что заставляет жертву забыть обо всем. Но ведь страх не возникает на пустом месте, что-то его должно спровоцировать. Пускай для остальных это «что-то» будет казаться незначительным, но присутствовать-то оно все равно обязано? Так почему же это осталось никем не замеченным? Бесполезно, слишком мало информации, чтобы гадать. Ну, а если попробовать подойти с другой стороны? Вспышка страха в Гостеевке, вспышка страха на базе. Что общего есть у двух мест, разделенных как минимум пятью километрами? Правильно, расположенные поблизости прорывы… Что особенного в прорывах, кроме самого факта их существования? Если верить Инари, то, что они возникают в самых темных местах накрытой взрывом территории. Что еще отличает темные места? Очевидно, повышенная концентрация могильного тумана… Стоп! А не могла ли это быть реакция на туман? С непривычки, и так далее, и тому подобное? Нет, навряд ли. Инари, наверное, знала бы про такую возможность, как-никак ведьмацкий стаж у нее побольше. К тому же, раз оружие прекрасно стреляло и в Гостеевке и на базе, значит, сильного тумана поблизости не было. И вдобавок никакие туманы все равно не объясняют главной загадки — выборочного действия страха. А если не туман, тогда что? Что еще может быть связано с прорывами?

Окончательно запутавшись и чувствуя, что начинает ходить по кругу, «гладиаторец» решил, что с философскими рассуждениями пора временно завязывать, хотя его и не оставляло ощущение, что избранные предпосылки были правильными. Презентовав остаток «Снежка» Зеленому Змию, уже подбиравшемуся к картонной коробочке, Глеб отправился к Князю.

Иван сидел за столом, опершись подбородком о сплетенные пальцы рук, и задумчиво следил за извивающейся на черном дисплее ноутбука лентой микрософтовского «вечного двигателя». К громоздившимся на столе стопкам папок теперь прибавились не меньшие по размерам стопки книг. Вскользь пробежавшись взглядом по названиям, Глеб озадаченно хмыкнул. Смесь трудов по философии, психологии и психиатрии, слегка разбавленная мифами народов мира, одним своим видом навевала зевоту.

— Ты чего? Решил второе высшее образование получать?

— А? — Князь перевел отрешенный взгляд на одноклубника. — Нет. Просто размышляю о происхождении термина «панический страх».

— Что-то греческое, если не ошибаюсь?

— Да. Производное от имени божка стихийных природных сил. Мужик он, если верить мифам, был веселый и погулять любил, но имел одну плохую черту — периодически попугивал забредающих не туда куда надо путников, наводя на них беспричинный на первый взгляд страх. Отсюда название и пошло. Ничего не напоминает?

— Дай угадаю — массовое бегство людей в погонах с места происшествия?

— Угу, значит, уже сообщили. Ну, и как?

— Признаться честно? Кажется притянутым за уши. Каким боком древнегреческий божок вообще состыковывается с современной Россией? Тогда — чего уж мелочиться — давай все сразу на инопланетян валить. Прилетели, мол, всех напугали и улетели обратно.

— Я не верю в инопланетян, — сообщил Князь. — Впрочем, и в богов тоже не особо. Но я вполне готов поверить в попытку объяснить с божественной помощью реально подмеченное явление.

— Какое явление?

— Пока не знаю. Одно могу сказать точно — это не чисто греческая выдумка. У нас, к примеру, чем-то подобным баловались лешие… Даже целая система была разработана, чтобы от них уберечься. Весьма оригинальная, кстати.

— Угу. «Шел, нашел, потерял», или что-то типа того. А что с двенадцатой оперативной дивизией? — быстро перевел разговор Глеб, никогда особо не интересовавшийся славянской, да и любой другой мифологией.

— А что с ней? Пока никто не возвращался, но если вернутся… — Князь загадочно ухмыльнулся, — буду надеяться, что это окажется уже знакомый майор Сергеенко, потому что у меня к нему заготовлен один разговор. Весьма и весьма многообещающий.

— Для кого, интересно знать?

— Для обеих сторон, разумеется. Чтобы далеко за примером не ходить, возьмем тебя. Сколько ты уже по железу не работал? Вторая неделя идет, а кушать-то в следующем месяце хотеться будет не меньше, чем в этом. И не ты один такой. А с чего зарплату брать? С потолка?

— И что ты предлагаешь? — напрямую спросил Глеб, будучи не в настроении разгадывать ребусы.

— Я пока ничего не предлагаю, просто выстраиваю логическую цепочку.

— Что-то не наблюдаю никакой логической связи между моей зарплатой и забытым на базе оружием.

— А это как суслик в поле, — хитро прищурился Иван. — Ты его не видишь, а он там есть.

— Ну, и как выглядит этот суслик?

— Пока маленьким и дохленьким, — сообщил Князь, — но в перспективе обещает вырасти. Тут все зависит от правильно выбранной тактики.

— А поподробнее можно?

— Нельзя. Скажу только одно — про работу в мастерских можешь пока забыть. Это даже не разрешение, а приказ. Лучше повнимательнее слушай нашу ведьмачку и побольше запоминай. К тебе, смотрю, в отличие от остальных она прикипела, и это есть хорошо. А о трудозатратах не беспокойся — компенсирую.

Глеб исподлобья посмотрел на Ивана. Последние несколько фраз, несмотря на внешнюю безобидность, ему совсем не понравились. Если грандиозные сусличьи планы Князя как-то связаны с Инари…

— Я никого не буду подставлять, — на всякий случай сообщил «гладиаторец» в пространство.

— А никто и не просит, — оскорбился Иван, вроде бы даже не притворяясь. — Все, что требуется, это чтобы ты был в курсе происходящего с ведьмацкой точки зрения. Мне нужно иметь перед собой полную картину событий, и больше всего шансов ее заполучить как раз у тебя. А с остальным я сам разберусь, по возможности наиболее мирным способом.

— Мирным? И ты сам-то в это веришь после того, как нас спалили в Гостеевке?

Князь пренебрежительно отмахнулся, едва не отправив на пол одну из стопок научной литературы.

— Не бери в голову. Никого они не спалили и ни в чем не уверены, просто прощупывают народ. Я ради интереса отзвонился Майклу, Лукичу и Вадюхе — по всем ним тоже с визитом прошлись, видать ждут, не сорвется ли кто с перепуга. Мыслят, конечно, логично, что встрял кто-то, кто знает, с какой стороны к мечу подходить, но дальше этого их логика не идет, так что все нормально.

Глеб тяжело вздохнул, ему бы сейчас тоже не помешала Княжеская уверенность, чтобы избавиться от устойчивого предчувствия грядущих неприятностей… С Гостеевки мысли «гладиаторца» плавно перекинулись обратно на визит оперативников, оттуда — на их бегство, а оттуда на его собственные недавние размышления. Интересно, что по этому поводу скажет Иван?

— А знаешь, что я тут подумал?.. — и Глеб на одном дыхании выложил всю выстроенную им логическую раскладку. — Ну, как?

— Сомневаюсь, — сказал Князь после довольно долгого молчания. — Мысль интересная, здравый смысл в ней есть, с одним «но», которое ты подметил совершенно правильно — могильный туман слишком часто встречается, чтобы ведьмаки не знали про его действие. Но если предположить, что иногда — крайне редко — возникает что-то еще, что притягивается к прорывам или — по принципу могильного тумана — к темным местам и крупным зверям из Пограничных миров… Черт, а ведь и в самом деле правдоподобно выходит!

— Мне тоже поначалу так показалось, — признался Глеб, — только все снова упирается в избирательное действие. Замкнутый круг получается, как эту фигню ни называй — хоть туманом, хоть не туманом.

Иван посмотрел на часы.

— Скоро тренировка, — немного невпопад сказал он. — Народ, наверное, уже начал собираться, надо бы пойти, глянуть что к чему. Теперь все зависит исключительно от того, постоянно ли действие этой загадочной фигни, которую до уточнения терминологии предлагаю по древнерусской традиции переименовать в «лешачьи проказы», или волнообразно. Если постоянно и если все пойдет так, как я думаю, значит, мне удалось угадать причину привередливости нашего «лешего».

Глава 5. Проказы «княжеградского» лешего

Народу во дворе и правда набралось уже прилично. «Гладиатор» был почти в полном комплекте, по поводу нынешнего состава «Серебряного грифона» Глеб мало что мог сказать, но от них присутствующих тоже хватало. Парень оглянулся по сторонам, машинально отвечая на приветствия. На территории «Княжеграда» не доставало всего одной личности, которую «гладиаторец» рассчитывал увидеть, а точнее, двух. Во-первых, ведьмачки, а во-вторых…

— А Миха вчера правду говорил насчет того, что теперь тренировки Чепушканов вести будет?

— В принципе, правду, — отозвался Иван, озираясь с не меньшим интересом. — Но, скорее всего, это начнется только со следующей недели, а может, даже и с послеследующей. Прежде чем приглашать, надо определиться, из каких источников будем его труды компенсировать. Пока я таковых не вижу.

— Понятно… — Глеб осекся.

Что-то легонько коснулось его виска — словно невидимые пальцы скользнули по волосам. «Гладиаторец» тряхнул головой, пытаясь избавиться от странного ощущения, но не тут-то было. Снова призрачное прикосновение… Нет, это определенно не иллюзия. Глеб обернулся к дому и только тогда заметил удобно устроившуюся на козырьке крыши ведьмачку. Поймав его взгляд, Инари одобрительно кивнула, значит, «пальцы» были ее рук делом. И что это должно было означать? Только сам факт присутствия? Домыслить Глебу не дал врезавшийся под ребра локоть.

— Гляди, — негромко сказал Князь. — Вот и первая ласточка, — а вслух окликнул. — Здорово, Лёх, что-то тебя давно видно не было. Совсем семейная жизнь довела?

Тот, к кому он обращался, вздрогнул, словно от удара, и нетвердым голосом промямлил.

— А… п-привет, мужики…

Глеб недоверчиво смотрел на старого знакомого — Лёха Карташов уже два года, как завязал с реконструкцией, но время от времени все равно забегал в клуб и даже подрабатывал сапожником. Не появлялся на горизонте он действительно уже месяца полтора и в последнюю встречу определенно выглядел лучше, чем сейчас. Вот только вряд ли семейные неурядицы, даже если они существовали в реальности, а не в воображении Ивана, могли стать причиной сотрясавшего Карташова нервного тика, мертвецкой бледности и повышенного потоотделения.

— Лёшка, ты чего? Приболел? — задал «гладиаторец» закономерный вопрос, беря инициативу на себя, поскольку Князь поддерживать конструктивный диалог, по-видимому, не собирался.

— Нет, — неуверенно ответил парень, нервно оглянувшись. — Все… все нормально… это здесь…

— Что «здесь»?

— Да хрен его знает. Не притворяйтесь, мужики, ведь сами же все слышите!?!

Глеб тоже оглянулся, потом прислушался. На территории «Княжеграда» не наблюдалось ровным счетом ничего подозрительного.

— Лёх, я тебя не понимаю, честное слово. Здесь полно народа, все треплются, согласен. А что еще тут можно услышать?

Карташов мотнул головой.

— Шорохи, — сообщил он, — ну, не прикалывайтесь, ведь слышите же? Вот, опять побежало! И перекликаются, шепчутся…

— Кто?

— Н-не знаю, — Леха судорожно сглотнул, выстукивая зубами чечетку. — Слишком быстро бегают, не могу рассмотреть. Краем глаза движение вижу, а оборачиваюсь — никого уже нет. Черт, ну, почему остальные не замечают? Они же прямо под ногами крутятся!

На смену тику пришла крупная дрожь. Глеб вдруг отчетливо, словно по чьей-то сторонней подсказке, понял, что еще немного, и парень сорвется. И никакой провокации в виде чи-улов ему не понадобится. Огнестрельное оружие у Лёхи вряд ли найдется, но даже простая истерика сейчас будет совершенно ни к чему. Иван, по-видимому, тоже мыслил сходным образом.

— Знаешь, дружище, — сказал он самым обыденным тоном, кладя руку на плечо парню и ненавязчиво подталкивая Карташова к выходу, — по-моему, у тебя температура. Нигде не простывал? Нет? А говорят, сейчас как раз инфекция ходит. Ты на тренировку приехал?

— Н-нет, мы с Майклом договаривались встретиться насчет его заказа на сапоги.

— Ну, Майкл пока отсутствует, и я даже не уверен, что он вообще сегодня появится. Если хочешь, я передам ему все, что нужно, а ты езжай, отдохни, отлежись. А с теми, кто здесь бегает, мы сами разберемся.

— Ты меня за психа считаешь, да? — плаксиво протянул парень.

— Нет, не считаю. Ты прав, дело, действительно, в месте. Все эти шорохи, голоса, тени — они только здесь. Мы как всегда удачно попали. В городе их нет, сейчас отойдешь метров на двести, и все закончится. Честное слово, на собственной шкуре проверено.

— Так ты тоже ИХ видишь?!? — взгляд Лёхи немного прояснился.

— Да, — не моргнув, соврал Князь.

Лёха неуверенно улыбнулся, повел глазами в сторону, и вдруг лицо его снова перекосилось от страха.

— Он там! — просипел парень, вытягивая дрожащую руку и указывая куда-то наверх. — Он там! Смотрит!

Глеб глянул в указанном Карташовым направлении. С крыши дома за разворачивающейся внизу сценой внимательно наблюдала ведьмачка.

— Лёха, не паникуй, это свои…

Но парень не слышал. Ужом вывернувшись из рук Ивана, он опрометью бросился в сторону перекрестка улиц Свободы и Первомайской.

— Спугнула, — то ли в шутку, то ли всерьез сообщил Князь Инари.

— Вижу, — хладнокровно отозвалась та, перевешиваясь через край. — Как погляжу, это из деревни уже и досюда добралось?

— Не исключаю такой вариант, что оно никуда не добиралось, а было здесь, начиная с момента взрыва. Просто раньше ему не на ком было проявляться. Итак, номер первый выбыл… Леху я, правда, здесь встретить не рассчитывал, но в схему это вполне укладывается. Во всяком случае, уже ясно, что «леший» не дремлет. Значит, и остальные скоро дозреют. Вот тогда посмотрим, насколько я ошибся…

— Так что с ним все-таки стряслось? — поинтересовался Глеб. — Чертовщина какая-то.

— Скорее галлюцинации. Похоже «леший» ухитряется воздействовать на центральную нервную систему, отсюда и берутся все несуществующие звуки, образы, запахи, а может быть, даже и осязательные ощущения… Это для нас страх беспричинен, а для тех, кто попал под действие «проказ», он вполне реален.

— Погоди-ка. Ты хочешь сказать, что знаешь, что тут у вас происходит? — ведьмачка свесилась еще ниже, удерживаясь на крыше не иначе как каким-нибудь чудом или при помощи заклятия.

— Что тут происходит, видно любому дураку, — отозвался Иван. — Почему это происходит, я не знаю и все еще надеюсь, что ты мне объяснишь. А с кем это происходит и почему именно с ними, я, кажется, и в самом деле понял.

— Ну, и почему же?

Ответить Князь, даже если он и собирался это сделать, не успел. Резкие, отрывистые команды Михи, выстраивавшего народ на плацу, перекрыл пронзительный женский визг.

— Еще кого-то пробрало, — отметил Глеб.

— Да, похоже начинается. Пошли, надо удалить пострадавших с территории, пока остальные не начали глубокомысленных вопросов задавать. Так, а тебя никто не звал, задание остается прежним, — остановил Иван ведьмачку.

— Да ну? Что-то не припомню, чтобы я подряжалась на какое-нибудь задание!

— Не нравится слово «подряд» — называй, как хочешь, но твое дело наблюдать за тренировкой. Полагаю, свое обещание ты еще помнишь?

— А ты полагаешь, что тренировка все еще будет? — скептически поинтересовалась Инари, глядя, как столпившиеся на плацу люди пытаются успокоить бьющуюся в истерике светловолосую девушку.

— Будет, — безапелляционно заявил Князь.

Ведьмачка пожала плечами и нехотя вернулась на облюбованное ею место. Сверху было хорошо видно, как Иван, протолкавшись сквозь толпу, отдает приказ, как девушку уводят, точнее, почти уносят, потому что самостоятельно идти она не может, насильно усаживают в Иванову машину, а парень, который вчера принимал участие в штурме забора наравне с Котом и Зверьком, и имени которого ведьмачка до сих пор не знала, сев за руль, увозит ее из «Княжеграда». Было слышно, как Миха раздраженно кричит: «Хватит, шоу закончилось! Кто не окажется в строю на счет „пять“, может сразу занимать упор лежа! Тридцать отжиманий каждому! Один! Два!..»

Угроза возымела действие: еще прежде чем Миха успел сказать «три», все его подопечные были выстроены в линеечку. Глеб с Князем прошлись вдоль ряда, каждый со своей стороны, время от времени останавливаясь и обращаясь к очередному «счастливчику». Иногда разговор был совсем коротким, иногда немного длиннее, но каждый раз выбранный ими человек покидал строй и плелся к воротам. По окончании отбора произошла еще одна, на сей раз общая беседа на тротуаре за пределами «Княжеграда». Иван говорил тихо, а зычный голос отдающего команды Михи перекрыл бы и куда более громкие звуки, поэтому ведьмачка даже не пыталась разобрать подробностей разговора. На территорию базы Князь вернулся мрачный, как грозовая туча, а на вопросительный взгляд Глеба с кривой усмешкой пояснил:

— Ну, теперь ждем новой волны сплетен о моих зверствах, тиранстве и неоправданных репрессиях.

— С чего вдруг?

— С того, что очень трудно донести до человека то, чего он принципиально не хочет слышать и понимать. Пришлось давить авторитетом…

— То есть, ты их выгнал, что ли?

— Что-то вроде того. В принципе, как и предполагалось, отделались малой кровью — без Карташова шестеро наших, из которых, честно говоря, жалеть буду только о Тигре. Остальные бы все равно отсеялись.

— Странно как-то… Выходит, что подействовало только на новичков? Ну, если Лёху в расчет не брать…

— Тут не в стаже дело, — помотал головой Иван, — а в естественном отборе. Мда, и «грифоновских» семеро. Черт, надо бы Майклу позвонить, пока до него околицей сведения не дошли… Обидится ведь такому произволу.

— Собираешься рассказать?

— Да.

— Думаешь, поверит?

— Надеюсь, — признался Князь, закуривая. — Очень надеюсь, честное слово.

Тренировка, не взирая на потери в рядах бойцов, шла своим чередом. Убийственно вялая с точки зрения ведьмачки разминка через четверть часа сменилась не менее вялой боевой частью. Сначала Инари еще пыталась с вымученным ехидством представить, что было бы, если бы эту разномастную ораву хотя бы часика два погонять по лесам и оврагам или, на худой конец, просто по бездорожью под ясным летним солнышком, но под конец, плюнув на все, мысленно возвратилась в НИИ ПВС, заново прокручивая в голове подробности их с Глебом дневного путешествия и гадая, не упустила ли она все-таки по дороге чего-нибудь важного.

— Ну, и что скажешь?

Донесшийся со стороны крыльца вопрос вывел ведьмачку из задумчивости. Судя по тому, что никого больше рядом не было, Иван все-таки обращался к ней.

— Скажу, что мне по-прежнему хочется узнать, что ты надумал о причинах страха.

— Для начала я хочу узнать что-нибудь по поводу тренировки, хотя бы в двух словах.

Ведьмачка развела руками. Если в двух словах, то созерцание смазанных ударов палками в скучных и стопроцентно предсказуемых комбинациях, за которые в Каер Морхен ученику даже на первом году обучения влетело бы по шее, было самым бесполезным времяпрепровождением, какое только можно себе представить. Инари понадобилось меньше десяти минут, чтобы отметить для себя пятерых человек, включая Миху и Кота, которые по человеческим меркам хоть что-то могли, еще человек десять, включая Степаныча и Антона, которые что-то могли бы, если бы захотели, остальных же списать со счетов окончательно и бесповоротно. Больше на этой «тренировке» ей делать было нечего.

— Против зверей, если ты все-таки на это рассчитываешь, здесь в нынешнем состоянии выставлять некого, — сказала Инари вслух. — В бойцы годятся чуть меньше половины от присутствующих, остальных — по желанию — можете либо сразу взашей гнать, либо попытаться хоть на что-то натаскать. Говорят, если захотеть, даже медведя можно заставить танцевать. Вот такой расклад, пожалуй.

— Значит, как и решила, берешь только Глеба?

— Да. От меня еще что-нибудь нужно, или все-таки ответишь на мой вопрос и я, наконец, смогу спокойно заняться вашим прорывом?

— Всего один момент. Что вы такого страшного нашли в лесу, о чем Комолов предпочитает молчать, как рыба?

— Страшного? Ничего. А вот интересного много. Кстати, убедительная просьба — предупреди людей, что в лес без меня или Глеба в качестве сопровождающего лучше вообще не ходить. А если все-таки пойдут, пусть держатся подальше от мха на деревьях и ни в коем случае не заходят в дом.

— В какой дом? — Князь быстро взглянул на ведьмачку.

— Есть там один. Здоровый, «НИИ ПВС» называющийся.

— И что это значит?

— А почему все у меня это пытаются узнать? Мне почему-то казалось, здесь раньше вы жили, а не я. Что означает, не знаю, но внутри там ничего хорошего точно нет, кроме путаницы пространств и как минимум одной здоровой твари из Склепа.

— Нетопыря? — с подозрением переспросил Иван, по-видимому, не забывший вчерашнего разговора.

— Хуже.

— А разве еще хуже возможно?

— Угу. Но пока она там, а вы здесь, все не так страшно.

— «Не так» не значит «совсем». Слушай, может я, конечно, не в свое дело лезу, но почему нельзя ее было сразу при обнаружении прихлопнуть для профилактики?

Инари тяжело вздохнула. Можно было начать объяснять Ивану, что Тысячеглазое не таракан и само лапки не сложит, что бьется эта тварюга исключительно при помощи сильных магических формул, что результат этого действа весьма и весьма непредсказуем, и что присутствия неподготовленных личностей — как в случае с НИИ ПВС — оно не предполагает… Можно, но стоило ли?

— Сделай одолжение, не учи меня жить. Я сама разберусь, что и в каком порядке следует делать. Считай ведьмацким чутьем, предсказанием или чем угодно: сюда эта зверюга не вылезет. А теперь — где ответ на МОЙ вопрос?

— Ладно, только успокойся. Для начала скажи, что ты думаешь по поводу леших?

— Их не существует. Просто очередная дурацкая придумка.

— Гм… Ничего не попишешь — коротко и ясно. Тогда вопрос следующий — как от них избавляться, ты, наверное, все равно слышала?

— Переодеться шиворот-навыворот и во все горло вопить: «Овечий дух, овечья шерсть», — фыркнула ведьмачка. — Чушь полная.

— В классической трактовке да. Но если предположить, что под лешим подразумевается нечто нематериальное, вроде того же могильного тумана, только очень редкое и воздействующее не на технику, а на людей, то становится уже интереснее. Погоди, не перебивай. Далее можно предположить, что воздействие оказывается не на всех, что как раз было подмечено и довольно наивно объяснено. Если же мыслить немного более абстрактно, то «перевернувший одежду» человек переворачивает в первую очередь не вещи, а собственное мировоззрение, весь привычный мир с ног на голову, отказывается от сложившихся в обществе стереотипов мышления и как бы вступает одной ногой в мир лешего, становится там «своим». А своих, как известно, не трогают.

Ведьмачка хмыкнула. Кое-что из Ивановых высказываний она не поняла, а понятое вызывало большое желание сказать: «Чушь собачья», если бы не смутное ощущение того, что какой-то смысл в этих рассуждениях все-таки содержится.

— У нас, — между тем продолжал Иван, — всех подпадающих под вышеуказанные приметы обычно называют одним коротким и емким словом «раздолбай». «Грифоновских» я в расчет брать не буду, но по поводу своих могу сказать с полной уверенностью — вон там, на плацу, ты сейчас наблюдаешь одну большую ораву раздолбаев.

— Это ты решил только потому, что они «лешего» не испугались?

— Отнюдь. Не путай причину со следствием. Сей факт проверен и подтвержден давно. Во всех известных мне клубах — где-то в большей, где-то в меньшей степени — действует нечто навроде естественного отбора, причины которого пока никем не изучены. Те, кто свято чтит правила и верит в классическую ерунду типа «сделать карьеру — хорошо, заработать кучу денег — хорошо, получить топором по шлему — плохо» в реконструкции надолго не задерживается, так что «правильное» мировоззрение здесь не в моде. В обычное время — это лишний повод для головной боли, но сейчас не может не радовать, поскольку, как я предполагаю, «леший», чем бы он ни был, все еще здесь, а значит, те, кто остался, обладают против него иммунитетом. Ну, вот, в общем-то, и все. Что скажешь?

Инари задумчиво смотрела на плац, гадая, что мешает ей коротко и ясно заявить: «Бредятина»? Ну, не может существовать в природе никакого неизвестного ведьмакам эфирного паразита. Невозможно за шесть с лишним сотен лет, в течение которых, как говорят, существовал Каер Морхен и велся кропотливый сбор сведений обо всех и всем, не узнать, что в воздухе кроме могильного тумана может болтаться что-то еще. Смехотворно пытаться разграничить действие паразита по указанным Иваном признакам.

А над двором так же как и в прошлые два дня витало эхо заклинания, даже не думая ослабевать, хотя пора уже было. Не может оно держаться вторую неделю. То же самое эхо, только куда более ощутимое, вилось вокруг и внутри лесного дома… и то же самое эхо ощущалось в Гостеевке. Тогда, сгоряча, она не обратила внимания на такую мелочь, потом вылетело из головы, зато вот сейчас почему-то вспомнилось. А если подумать совсем уж хорошенько, то ей было известно еще одно место, где остаточное эхо загадочного заклинания, если это было вообще оно, совместилось с необъяснимым поведением людей… точнее, не совсем людей. Не могла ли Воронья долина действительно стать местом первого и последнего знакомства ведьмаков с «лешим»?

Инари нахмурилась, пытаясь припомнить все, что знала о том происшествии, хотя знала она, честно признаться, немного. Что-то случилось в долине реки Вороньи хребта Тэме-Гвингьир. Предположительно открылись Полуночные Ворота. Хотя с другой стороны, Инари никогда не слышала, чтобы Ворота или любой другой прорыв пространства мог порождать черную бурю. Фаморам и навям, которых ведьмачка мельком видела в долине, это тоже было не под силу. Значит, сквозь Ворота прошел кто-то еще? Возможно, более сильный и, возможно, Старейшины заранее предполагали встречу с ним, потому что другой причины собирать в долине ВСЕХ, включая тех трех учеников, что еще оставались в школе, не было. Но если предполагали, то должны были и подготовиться соответствующим образом. Бранвина ведьмачка откровенно не любила, однако следовало признать, что в вопросах обеспечения безопасности он всегда проявлял педантичность. К тому же пятеро Старейшин и столько же Зовущих составляли силу, которой вполне хватало, чтобы разметать в пух и прах стаю ор-нэгин вместе со всеми призванными шакалами, не говоря уже о чем-нибудь более мелком. И, тем не менее, что-то пошло не так, а заклинания обратились против самих создателей. Конечно, глупо предполагать, что кто-то из Совета творил заклятие, находясь под влиянием вызванных «лешим» галлюцинаций, хотя… это действительно могло бы многое объяснить. Беда только в том, что идея запоздала на без малого двадцать четыре года, так что проверить ее теперь уже невозможно.

— Ну, так что? Или ты решила там до ночи просидеть? Понравилось?

— Что? — ведьмачка не сразу поняла, где она находится. Похоже, времени прошло уже прилично. Тренировка, очевидно, закончилась, потому что народ вместо того, чтобы вяло размахивать палками, снова болтал, собравшись в изрядно поредевшие кучки.

— Заснула? — насмешливо поинтересовался с крыльца Иван.

— Нет, задумалась. Давно не слышала таких бредовых рассуждений на трезвую голову. Получается, куча ведьмаков за шесть с хвостиком столетий эту заразу обнаружить не смогла, а потом пришел ты и за два дня все по полочкам разложил? Так, что ли?

— Если у тебя есть более правдоподобное объяснение тому, что ты только что видела собственными глазами, — совершенно спокойно отозвался Князь, — пожалуйста, я готов выслушать.

— Нет, — нехотя признала ведьмачка. — У меня объяснений нет, ни правдоподобных, ни фантастических. Ладно, если сумеешь по своим выкладкам отыскать еще одно место, где буянит «леший», я тебе, наверное, даже поверю.

— А зачем еще одно? Двух мало, что ли?

— Нет, просто теперь уже мне хочется проверить мое предположение. Если оно подтвердится, значит, я знаю, как выглядит ваш «леший».

— Как скажешь, — Иван глянул на часы, потом на небо. — Раз надо, найдем. Только, наверное, уже завтра.

— Можешь особо не торопиться. Завтра меня здесь не будет, да и послезавтра, наверное, тоже, потому что, сидя на заднице, прорыв не закроешь. Пора и к делу приступать.

— Плохо, — нахмурился Князь, что-то прикидывая в уме. — Ну, а как быть, если какое-нибудь ЧП произойдет?

— Так же как в Тугреневке — окопаться и не высовываться. Иногда это бывает наилучшей тактикой.

Глеба Инари перехватила уже на выходе с базы. «Гладиаторец» почему-то решил, что свобода предоставлена ему до завтрашнего утра, и как раз собирался слинять на ночевку домой.

— Тебя там сегодня ждут? — поинтересовалась ведьмачка.

— Если только четвероногий друг — кровать.

— Ну, она может и подождать. Идем, у нас еще полно дел.

Их путь снова лежал в лес, с легкой руки Кота и Зверька уже окрещенный Бредней. Под путаницей ветвей царил сумрак, так что вскоре Глеб в очередной раз по достоинству оценил кровавик — при выбранном ведьмачкой темпе ходьбы без перстня «гладиаторец» давно бы начал спотыкаться.

— А куда мы идем-то? Ты так ничего толком и не сказала.

— Сейчас увидишь.

— Ладно. Намек ясен…

Глеб замолк, пытаясь самостоятельно угадать намерения спутницы. Нет, направлялись они определенно не в сторону заброшенного «института», да ведьмачка, помнится, и не собиралась туда в ближайшее время. Прорыв тоже остался в стороне. Значит, все-таки куда-то в пределах этого мира? Но ведь Инари здесь ничего не знает… или за полтора часа отсутствия она еще что-то успела обнаружить?

Ощущение ползущих по коже мурашек и встающих дыбом волос — точь-в-точь как возле НИИ ПВС — нахлынуло внезапно, заставив Глеба схватиться за саблю. Лес выглядел на редкость мирно: ни единого паразита не высвечивалось в обозримых пределах, не говоря уже о чем-нибудь более крупном. И тем не менее, вокруг была магия. Много магии. Что-то мягко толкнуло его в грудь, заставляя замедлить шаг. Чей-то внимательный взгляд скользнул по нему, заглянул внутрь, в такие глуби сознания, о существовании которых не подозревал и сам «гладиаторец», и исчез также внезапно, как возник. Невидимая преграда растаяла. Парень перевел дыхание. Происшедшее можно было расценить только одним образом: его пропускали. Вот только куда? Этого он пока понять не мог.

— Чего ты там застрял?

Ведьмачка поджидала его, стоя на перекинутом через овраг бревне. Глеб сморгнул — он готов был поспорить на что угодно, что минуту назад никакого оврага поблизости не было.

— Н-ничего.

— Тогда пошли.

Инари легко переметнулась на противоположную сторону. Глеб немного отстал, исключительно из-за того, что на полпути глянул вниз и оценил расстояние, которое придется пролететь в случае неудачного шага вправо-влево. За оврагом обнаружилась изрядно заросшая тропинка, которой если и пользовались в последнее время, то крайне редко. А метров через пятьсот деревья расступились, уступая место полосе разнотравья, резко обрывающейся в затянутую легкой туманной дымкой пустоту. Тропинка уходила вбок, лепясь по самому краю обрыва, а далеко внизу в окружении пологих холмов, кое-где разбавленных выходами на поверхность скальных пород, словно в оправе лежала просторная долина. Справа живой ртутью серебрилась гладь крупного озера, очертаниями напомнившего «гладиаторцу» наконечник стрелы. За озером темнел густой лес, простиравшийся до самого горизонта. Слева, среди лугов, перелесков и крошечных озерец, виднелось скопление каких-то построек. А посреди всей этой идиллии унылым серым монолитом дыбился… настоящий средневековый замок.

— Вот, — сказала Инари, обводя широким жестом открывшуюся картину. — Если тебя все еще интересует наша цель, то это она и есть.

— Я так понимаю, мы опять не в Туле? — констатировал очевидный факт «гладиаторец». — Что это за место? Очередное блудничество? Двери не было, я проверял.

— Блудничество ни при чем и Двери тоже. Мы в Каер Морхен. Сюда не ведет ни одна Дверь, потому что Двери связывают миры, а он не относится ни к одному из миров. Он сам по себе, всюду и нигде одновременно.

— Не совсем понимаю…

— А что тут непонятного? В Каер Морхен можно шагнуть из любого места любого мира, а вот вернуться только туда, откуда уходил. Никаких Дверей, никаких Ворот ни отсюда, ни сюда пробить нельзя. Иногда это неудобно, но иногда оказывается весьма полезным. Большое озеро называется Сунгуром. В лес, что за ним, ходить не советую, во всяком случае, пока. По опушке проложен охранный барьер, через него редко кому из зверья пробраться удается, а вот в чаще могут случиться очень неприятные встречи, так что лучше не испытывать судьбу.

— А там, — Глеб кивнул налево, — что?

— В принципе, ничего особенного, просто часть тренировочных сооружений. Думаю, туда мы не пойдем, во всяком случае, сегодня. Мне нужно в библиотеку, она находится здесь, в жилом здании.

Некоторое время поплутав по склонам, тропка вывела их на мощеную серым булыжником дорогу, которая по прикидкам Глеба шла как раз в направлении дальних сооружений. Инари повернула в прямо противоположную сторону, и скоро они достигли потемневших от времени деревянных ворот. Одна из створок была распахнута настежь, другая чуть приоткрыта. За воротами виднелся широкий двор, выложенный все тем же булыжником. Печать запустения проглядывала во всем: в обветшалой перекошенной коновязи, в осыпавшейся с примостившегося в уголке колодца гранитной облицовке, в обильно растущей сквозь щели между камнями траве.

— А много народу здесь живет? — спросил Глеб, заранее прикидывая к чему стоит готовиться.

— Нет. Замок пуст, может быть только Хорт время от времени заглядывает. Не знаю… не интересовалась. Мне кажется, я уже говорила, что кроме него ведьмаков больше не осталось.

— Да, что-то припоминаю…

— Значит, так… — Инари остановилась посреди двора. — Мне надо поворошить старые записи, времени уйдет много. Не уверена даже, что вообще за сегодня уложусь. Попробуем придумать занятие для тебя, чтобы не сильно скучалось.

— Может, я тоже записи поворошу? — предложил Глеб.

— А ты кертар понимаешь?

— Кого?

— Тогда не имеет смысла, все равно не разберешься. У меня есть мысль получше.

Инари вытянула вперед руку, воздух на расстоянии пары метров от ведьмачки задрожал, начал сгущаться, и под конец из колеблющегося марева возникла крупная сгорбленная фигура. Глеб невольно отступил на шаг, покрепче сжимая рукоять сабли внезапно вспотевшей ладонью. Повстречать на территории Каер Морхен хоулера он ну никак не ожидал.

— Это хал-кост, — пояснила ведьмачка. — Погоди хвататься за оружие — он пока на цепи и ничего тебе не сделает. Лучше слушай внимательнее. Хал-кост — это иллюзия, использовавшаяся ведьмаками при тренировках. Иллюзия зверя или оружия, но особенная. Зверь поведет себя так же, как его настоящие сородичи, и сможет нанести тебе рану, если зазеваешься. Оружием ты можешь поранить противника, и крови будет столько же, сколько из обычной раны, и боль та же. С одной только разницей — хал-косты не убивают, любая рана лишь указывает на ошибку и вскоре затягивается бесследно. Время заживления зависит от количества участников — если кто-то еще на ногах и продолжает бой, иллюзия будет держаться до тех пор, пока хал-кост не уничтожен или же пока не выведен из строя последний из участников. Поскольку ты сейчас один, долго ждать не придется. Общий смысл понятен?

— Да.

— В таком случае, вперед. Твоя задача — разобраться с этой милашкой.

Инари поднялась по ступеням и скрылась в доме. Хоулер встряхнулся, оживая, и обвел двор не предвещающим ничего хорошего взглядом. При виде человека в его запавших глазах вспыхнули красные искорки.

— Разобраться, говоришь… — пробормотал Глеб, вскидывая саблю. — Ладно, попробуем…

Хоулер с шипением бросился на «гладиаторца». Глеб рубанул по оскаленной морде прямой засекой, но то ли поспешил, то ли зверь ухитрился уклониться — в любом случае удар цели не достиг, а второй попытки ему никто не дал. Мохнатая туша легко сшибла парня с ног. Нахлынула горячая боль, сопровождаемая противным хрустом. Глеб отчаянно взвыл, царапая ногтями морщинистую морду зверя. Все предупреждения ведьмачки напрочь вылетели из головы — это не могло, просто не имело права быть миражом. Душная темнота расколола реальность на тысячу мгновенно истаявших осколков, и Глеб не мог точно сказать, сколько она длилась — может быть, всего одно мгновение, а может быть, и несколько сотен лет. Потом снова вспыхнул свет, перед глазами вначале размывчато, а затем все более четко начала проявляться залитая кровью брусчатка, вернулось ощущение собственного тела. «Гладиаторец» судорожно перевел дыхание и попробовал шевельнуться — руки-ноги слушались, боли не было. Черт, неужели и в самом деле иллюзия?!? Кровь задымилась, испаряясь и оставляя после себя совершенно чистый камень. Ладно… не стоит ломать голову над заведомо неразрешимым вопросом. В человеческом мире все происходящее было бы невозможно, но от понятий человеческого мира он отказался еще вчера, напросившись к Инари в ученики, так что, наверное, пора было начинать мыслить другими критериями. Глеб приподнялся и оглянулся в поисках зверя. Хоулер сидел на том же самом месте, с которого началась его первая атака, и лениво выкусывал блоху из свалянной шерсти на боку. На «гладиаторца» он вроде бы не обращал внимания, но стоило тому осторожно подняться на ноги, как все переменилось. На этот раз зверь не бросился в лобовую атаку, а начал обходить противника, предупреждающе порыкивая. Глеб тоже разворачивался, не спуская с хоулера глаз. Вместе с осознанием того, что задача будет непростой, пришла и легкая обида на ведьмачку, бросившую его на произвол судьбы, хотя, с другой стороны, парень понимал, что случись подобная встреча в лесу, винить кроме самого себя было бы некого. А потом стало уже не до размышлений. Хоулер, видимо, решивший, что достаточно отвлек внимание противника, без предупреждений бросился на человека. Глеб отпрыгнул назад, выставляя перед собой саблю, и уже через секунду, лежа на спине, видя, как наплывает на него ощеренная пасть, полная острых желтых зубов, и слыша, как хрустят перемалываемые кости руки, инстинктивно выставленной для защиты, понял, что идея была не самой лучшей.

«Воскрешение» опять прошло быстро, но на этот раз Глеб не торопился вставать, пытаясь выработать хоть какой-то план боя. Ничего хорошего в голову не шло, за исключением одной мысли — этого зверя силой не возьмешь. Однако, с идеями или без них, а подниматься было надо — не лежать же на брусчатке до ночи. Глеб встал, втихую порадовавшись, что при выходе из дома в расчете на продолжительную лесную прогулку надел камуфляж. Хал-кост хал-костом, может, он и исчезает бесследно, но вполне реального кувыркания по земле городская одежда бы точно не выдержала. На этот раз хоулер не стал терять время на кружение по двору и ринулся прямиком на противника. Глеб, уже наученный горьким опытом, не пытался встретить его. Вместо этого «гладиаторец» ушел вправо, делая вертушку и с разворота посылая удар вслед промахнувшемуся зверю. В боях с людьми это проходило, прошло и сейчас, хотя удар получился не таким сильным, как хотелось бы. Тем не менее, Глеб с почти садистским удовлетворением увидел, как за пролетевшим мимо зверем по мостовой потянулась багровая россыпь капель. Увидел он и еще кое-что: хоулер очень быстро набирал скорость, а вот затормозить и развернуться у него получалось куда хуже. Это давало хоть какой-то шанс. Вывернувшийся хоулер, раззадоренный полученной раной, снова бросился на «гладиаторца», и Глеб повторил маневр с точностью до наоборот, уходя на этот раз влево. И, как выяснилось, был прав, сменив направление, потому что зверь, тоже учившийся на ошибках, сделал резкий выпад в сторону, не иначе как рассчитывая перехватить увертливого человека. Ничего у него не вышло, однако и Глебу на этот раз удалось достать хоулера только самым кончиком сабли. Порез получился длинным, но не представляющим никакой опасности для жизни, если только не продолжать танцевать по двору, ожидая, когда же противник истечет кровью. Реально оценивая свои способности, Глеб сильно сомневался, что у него получится удерживать заданный темп хотя бы пять минут. Нужно было что-то срочно и кардинально менять.

Идея пришла внезапно при виде брошенной вблизи коновязи жерди. На более подробную ее разработку времени не было, потому что хоулер снова шел в атаку. Глеб опять ушел в сторону, на этот раз глубже и безо всяких извращений. Успевший заметить его движение зверь сделал выпад, на излете задев «гладиаторца» лапой. Когти с легкостью разорвали и ткань, и кожу под ней. Глеб сквозь зубы зашипел. Радовало только то, что с инерцией хоулер по-прежнему не мог совладать. Пока зверь разворачивался, Глеб успел подхватить приглянувшуюся жердь, и на долю секунды «гладиаторцу» показалось, что кто-то отмотал годы назад, и что сейчас он, только-только ушедший из «Серебряного грифона» вслед за Алексом, снова отрабатывает в «Железной розе» прием, который тогда казался исключительно показушным. Пущенная в поземку жердь заставила хоулера во избежание удара прыгнуть на противника раньше времени. Прыжок был знатный, однако Глеб, отбросивший ненужную деревяшку, уже падал под противника. Сообразивший в чем дело зверь извернулся, пытаясь сменить траекторию полета, но слишком поздно. Клинок сабли, поставленной Глебом в жесткий упор, как по маслу вошел в грудину хоулеру, насевшему на него всей тяжестью туши. Зверь тонко взвизгнул, задергался, бессмысленно суча лапами и заваливаясь набок. Глеб, не дожидаясь конца агонии, за время которой у него вполне могло прибавиться ссадин и помятых ребер, вывернулся из-под корчащейся туши и, вскочив на ноги, снова схватился за жердь, однако дополнительного применения силы не потребовалось. Хоулер дергался довольно долго, но наконец затих, свесив вывалившийся из оскаленной пасти язык.

— В общем, примерно вот так, — подытожил Глеб, словно завершая разговор с невидимым собеседником.

Странно, что вполне нормальной для ситуации гордости от победы он не ощущал, словно никак иначе этот бой просто не имел права закончиться. Да и полюбоваться трупом хоулера удалось недолго, он улетучился примерно через минуту после того, как зверь затих, а вместе с ним исчезли и нанесенные зверем раны. «Гладиаторец» подхватил упавшую саблю и крутанулся на месте в ожидании нового гостя, но, по-видимому, хал-кост не предполагал воскрешения противника. Двор был пуст. Глеб пожал плечами, ради приличия еще немного подождал и пошел в дом искать ведьмачку.

Глава 6. Призраки замка Каер Морхен

Кровавик, отключенный по выходу из леса, пришлось заново активировать сразу, как только за спиной «гладиаторца» захлопнулись входные двери. Может, когда-то в ведьмацкой обители предполагалось искусственное освещение, а может, считалось, что ведьмакам с перстнями оно вообще не нужно — как бы то ни было, окон в просторном холле, в котором очутился парень, не предусматривалось архитектурой постройки. Впрочем, теперь такие проблемы Глеба волновали мало.

Холл был обставлен скудно, и, возможно, именно поэтому на нем не столь заметно сказалось разрушительное действие времени. Казалось, хозяева всего лишь ненадолго покинули дом и вот-вот вернутся, снова вспыхнут факела, зазвучат голоса… Глеб потряс головой, разгоняя морок — настолько отчетливо встала перед глазами никогда прежде не виденная им картина. Факела исчезли, остался серый мир отпечатков, беспощадно открывавший суровую реальность давно опустелого здания. «Гладиаторец» оглянулся. Инари в пределах зоны действия кровавика не высвечивалось, никаких других крупных объектов тоже заметно не было. Несколько мелких, шустро двигающихся фиолетовых пятен, скорее всего, следовало идентифицировать как крыс. В холле имелось пять дверей — две по левой стене, две — по правой и одна прямо перед «гладиаторцем». По обеим сторонам от последней — лестницы, ведущие наверх. Глеб пересек холл и попробовал приоткрыть дверь под лестницами, но она была заперта. Тогда парень поднялся на второй этаж. Коридор уходил в обе стороны, а прямо перед «гладиаторцем» была широкая арка, за которой угадывалось довольно большое помещение. Помещение, кажется, было проходным, во всяком случае, два дверных проема в противоположном его конце различались вполне отчетливо. Глеб призадумался, куда бы ему все-таки податься в поисках ведьмачки, потому что кричать на весь замок, пусть даже и пустой, не хотелось, как вдруг краем глаза уловил в помещении за аркой смазанное движение. Когда он развернулся, никого уже не было, но Глеб готов был поклясться, что ему не причудилась высокая фигура, скрывшаяся в правом из проемов. В том, что это была Инари, «гладиаторец» сильно сомневался, на Хорта фигура не походила по комплекции и к тому же — эта мысль пришла с некоторым запозданием — никак не отражалась в кровавике. Просто темный силуэт, и все. Если люди, ведьмаки и звери имели отражения в мире отпечатков, то кто же тогда оставался? Привидение? Но в призраков Глеб принципиально не верил, даже после всего, что с ним уже произошло. Очередной хал-кост?

«Гладиаторец» вступил под арку, на всякий случай держа наготове саблю. Помещение оказалось просторнее, чем он предполагал, и в отличие от холла здесь имелись-таки окна, хотя все как одно были плотно закрыты ставнями. По обеим сторонам зала располагались огромные камины, пол был засыпан сеном, интерьер дополняли расставленные вдоль стен деревянные скамьи, а возле каминов… Глеб подошел поближе, чтобы проверить — не обман ли это зрения. Оказалось, не обман. Возле каминов были расстелены здоровенные волчьи шкуры, много шкур, образующих мохнатый ковер, на котором, наверное, неплохо было бы посидеть вечерком в дружеской компании с пивом, или чем там обычно баловались ведьмаки после тяжелого трудового дня. Опустившись на колени, Глеб с легкой завистью провел ладонью по грубоватой волчьей шерсти. Уклад жизни в Каер Морхен постепенно начинал ему нравиться. Единственное, что удивляло, так это превосходная сохранность вещей, в особенности если вспомнить утверждение Инари о том, что добрых полтора десятка лет здесь никто не обитает. «Гладаторец» по собственному опыту знал, что даже хорошо выделанные шкуры старятся куда быстрее — кожа сохнет, становится хрупкой. Этим сохранившим превосходную эластичность меховушкам было не больше года отроду.

— Ну, и что ты здесь делаешь??? Почему не на тренировке?

Глеб вздрогнул: он не заметил, когда Инари успела подойти. Сено сыграло дурную шутку, полностью заглушив ее шаги.

— Хоулер помер, — сообщил «гладиаторец». — Тренироваться не на ком.

— То есть как помер? — подозрительно переспросила ведьмачка.

— Обыкновенно. А труп улетучился.

— Ну-ка, пошли во двор.

— На слово не веришь?

— Просто хочу убедиться, что он не от смеха скончался.

— Интересно как ты проверишь? Трупа-то больше нет.

— Это моя проблема. Скажи лучше, зачем тебя в Каминный Зал понесло?

— Так я же не знал, где у вас библиотека находится, вот и начал поиски с первого попавшегося помещения.

— Удачно начал, ничего не скажешь, — буркнула ведьмачка.

— Согласен. Слушай, а ты уверена, что здесь никого больше нет? Я, когда только-только на второй этаж поднялся, видел в этой комнате человека… ну, или ведьмака… Только он почему-то в кровавике не отразился.

— Вот как? — Глебу показалось, что ведьмачка немного насторожилась. — И как же он выглядел?

— Не знаю. Я мельком его видел, только фигуру. Он вон в ту дверь вышел. Но, кажется, довольно высокий, хотя пониже Хорта, конечно, будет.

— Значит, не Хорт, — равнодушно пожала плечами Инари, скорее размышляя вслух, чем обращаясь к собеседнику. — Впрочем, появись он в Каер Морхен, я бы и так почуяла. А больше некому. Ведьмаков нет, людям сюда не попасть. Успокойся и забудь. Если не светился, значит, беспокоиться не о чем.

— Но кто это мог быть? Чтобы хоть знать, о ком не беспокоиться?

— Понятия не имею. Разве только Хранитель Каер Морхен?

— Кто?

— Хранитель. Чего удивляешься? Если уж в домах домовые живут, так почему бы и в замке кому-нибудь не поселиться? В свое время среди учеников про него много всяких страшилок ходило. Вот, наверное, одна из этих сказочек и гуляет теперь… пережив сочинителя.

Глеб покосился на Инари, гадая, серьезно ли она говорит или все-таки шутит, но определить что-либо по лицу ведьмачки было затруднительно, разве только то, что она очень задумчиво смотрит на ковер из шкур.

— Ладно, пошли уж. Просто поверь на слово и запомни на будущее, если доведется здесь бывать, — этот зал в замке не самое лучшее место, особенно для ночлега.

Потом Глеб не мог точно сказать, что именно заставило его, уже выйдя за арку, в последний раз оглянуться на Каминный Зал. Зато он точно знал, что именно заставило его чертыхнуться и схватить ведьмачку за руку.

— Смотри!

На шкурах перед правым камином, скорчившись, лежал беловолосый мужчина.

— Видишь?

— Вижу, — бесцветным голосом отозвалась Инари. — И не в первый раз. Не обращай внимания. Идем.

— Но ему же плохо! Надо помочь!

— Ты ему ничем не поможешь, он давно мертв. Лет четырнадцать, а, может, даже и больше… я точно не знаю.

— Так ты знаешь, кто это?

— Да, — еле слышно ответила ведьмачка.

Пораженный переменой в ее голосе, Глеб всего на пару секунд отвел глаза от скрюченного тела, а когда снова заглянул в зал, шкуры были пусты.

— Это Велегода, — немного спокойнее сказала Инари.

Имя показалось «гладиаторцу» знакомым, а потом он припомнил рассказ у костра.

— Тот самый, с которым вы в Игли-Корун были?

— Да.

Ведьмачка умолкла, отвернувшись. «Не спрошу», — подумал Глеб, — «потому что это будет очень невежливый вопрос…» Но Инари продолжила говорить сама, уже безо всяких эмоций, словно речь шла о каком-то пустяке.

— После Вороньей долины он жил в Каер Морхен безвылазно. Я заходила время от времени — мне казалось, что часто, хотя по человеческим меркам, наверное, это случалось очень редко. А когда пришла в очередной раз, всего года через три после нашей последней встречи, нашла его здесь, в зале. Думаю, он умер в какую-то из зим, иначе бы тело разложилось, а так оно просто иссохло, как мумия. Умер, а я даже и не почувствовала, хотя раньше всегда ощущала все, что с ним происходит… несмотря на расстояния. Разумеется, он давно похоронен, но, как видишь, периодически о себе напоминает. Проще всего не обращать на это внимания, и легче всего это делать, если не заходишь в зал. Еще вопросы есть?

— Нет.

— Вот и хорошо. А вообще, мы сильно отклонились от хоулеровской темы. В данный момент меня куда больше интересует, от чего скончался мой хал-кост. Поэтому давай-ка живо наружу.

Судя по тому, как решительно Инари направилась к лестнице, тема Каминного Зала была закрыта окончательно и бесповоротно. Делать было нечего, «гладиаторец» отправился следом, попутно размышляя: стоит ли считать только что увиденную картину окончательным доказательством существования привидений или все-таки подождать чего-нибудь более весомого?

Выйдя из замка, ведьмачка остановилась на последней ступени крыльца и, прищурившись, обвела взглядом двор, ненадолго задерживаясь на одной ей заметных деталях. Потом еще раз, и еще. Потом недоверчиво хмыкнула и потерла подбородок.

— Надо же… — Глебу показалось, что уважения в ее голосе ощутимо прибавилось. — С третьего раза… Честно сказать, не ожидала. А не окажись жерди под рукой, что тогда?

— Откуда ты узнала про жердь?!?

— Оттуда. Тот, кто создал хал-кост, разумеется, и увидеть его может, даже после уничтожения. А посмотреть есть на что, — ведьмачка глянула на «гладиаторца» и одобрительно кивнула. — Только одно интересно: ну, а если бы вместо иллюзии настоящий зверь был? Тоже полез бы… как это там говорится… на танк с гранатой?

— Если бы ничего другого не оставалось, полез бы, — отозвался парень. — Помирать — так с музыкой.

— Это точно. Извечный закон природы. Все героизмы почему-то всегда происходят именно от безысходности ситуации. Ладно, чтобы отметить победу, придется организовывать ужин, иначе спокойное чтение мне, чувствую, не светит.

— Да, было бы неплохо, — признался «гладиаторец», только сейчас осознавший, что поесть с самого утра у него так толком и не получилось. Да и назвать полноценной едой десяток пельменей из бог весть с каких пор завалявшихся в холодильнике запасов, тоже язык не поворачивался. — А где здесь кухня?

Кухня оказалась в конце коридора, скрывавшегося за дверью под лестницами, той самой, что была заперта. Точнее, когда дверь толкнула ведьмачка, показывая дорогу, выяснилось, что она все-таки открыта. Помещение оказалось не слишком большим, да и утварь разнообразием не баловала. Весь скудный интерьер ведьмацкой кухни составляли несколько колченогих столов, три массивных шкафа с рассохшимися перекошенными дверцами и два открытых очага, над которыми, если Глеб правильно угадал предназначение сваленных в углу железок, могли устанавливаться либо распорки для котла, либо решетки для жаровен.

— Итак, с тебя вода и дрова, — сказала Инари, запуская под потолок помещения пару люменов. — Вот ведра, вот чан, где озеро — ты видел, сушняк, думаю, тоже найдешь. Топор на стене возле двери. Только запомни еще раз: пока ты один, дальше опушки в лес ни ногой.

— А чем колодец плох? — поинтересовался Глеб, прикинув расстояние, которое надо будет проделать с полными ведрами от ближайшего — большого — озера, причем, судя по размерам чана, не один раз.

— Кроме того, что давно высох? Ничем. Кстати, если сумеешь развести огонь, ставь сразу котелок воды кипятиться, а лучше два. А я попробую что-нибудь съедобное раздобыть.

В принципе, Сунгур оказался ближе, чем ожидал Глеб, ориентировавшийся на увиденную с обрыва картину. Низкие берега его обильно заросли кипреем, кое-где разбавленным осокой и рогозом. Местами заросли расступались, открывая свободный подход к прозрачной и — как сразу выяснил решивший умыться «гладиаторец» — холодной воде. В длину озеро на глаз составляло около полукилометра, в поперечнике — в наиболее широкой части — метров двести. Глеб набрал полные ведра и, слегка поразмыслив, нарвал кипрея, сотворив из стеблей некое подобие папуасской цветочной гирлянды, тут же водруженное на шею. По-другому транспортировать траву с учетом занятых рук было невозможно, лишний раз идти за ней не хотелось, а какое-то шестое чувство подсказывало «гладиаторцу», что чайная заварка в Каер Морхен вряд ли найдется. По возвращении в замок парень первым делом наполнил котелки, подвесив их над очагом, а остаток воды слил в чан, после чего пошел на второй заход, и на третий. Потом совершил рейд на облюбованный по дороге лужок, разнообразив собранный гербарий охапкой ромашки и зверобоя.

Затем настал черед дров. Уныло взвесив в руке топор, Глеб в деталях представил себе уже выученный путь до озера и обратно, только не с ведрами воды, а с вязанками хвороста. Прилива энтузиазма эта картина не вызвала, зато породила весьма интересную идею… Выйдя на крыльцо, Глеб обвел двор критическим взглядом. Первым попавшимся ему на глаза деревянным сооружением, не считая ворот, которые еще могли пригодиться, была уже знакомая коновязь. И зачем, скажите на милость, коновязь в замке, где нет ни людей, ни лошадей? Правильно, для того, чтобы за дровами далеко ходить не пришлось.

— Ну, не серчай, батюшка Хранитель, — поплевав на ладони, заявил «гладиаторец». — Я тут, пожалуй, немного похозяйничаю.

Дряхлое сооружение, наглядно подтверждая высказывание о том, что ломать — не строить, сдалось быстро, всего через каких-то полчаса превратившись в сложенную в углу кухни приличную груду обломков. На вечер этого запаса должно было хватить, но Глеб на всякий случай произвел краткую разведку местности и удостоверился в наличии на территории замка еще парочки совершенно ненужных на его взгляд архитектурных сооружений, смахивающих на пустые сеновалы, и одной конюшни, тоже пустой, а также разжился несколькими досками, уже отвалившимися от вышеуказанных сооружений без его помощи. С огнем дела обстояли хуже — ни зажигалки, ни спичек у «гладиаторца» при себе не было, а воспламеняться от люмена щепки ни в какую не хотели. Вариант с добычей огня при помощи трения Глеб отбросил сразу, как несостоятельный, и решил в этом вопросе полностью положиться на Инари. Теперь оставалось только придумать, чем заняться до ее возвращения, потому что просто сидеть в пустой кухне и смотреть на люмены было как-то неправильно.

Логическая цепочка выстроилась сама собой при взгляде на пустой стол. В любом уважающем себя замке, согласно устоявшейся традиции, должны быть подвалы и кладовки. В любом уважающем себя подвале или кладовке должны храниться съестные припасы. Любой уважающий себя повар должен сверх того иметь в заначке хотя бы приправы, если уж не что-то большее. А если волчьи шкуры в Каминном Зале превосходно сохранились, невзирая на прошедшие годы, то почему бы не уцелеть и остальному? Придя к такому выводу, «гладиаторец» приступил к исследованию окрестностей, начав, чтобы далеко не ходить, с кухонных шкафов.

Между тем, снаружи уже темнело. В паре километров от опушки Запретной чащобы с топкого берега Аргилы — не то большого ручья, не то крохотной речушки, по выходу из леса впадающей в Сунгур — ведьмачка следила за тем, как выводок крапников, бойко работая лапами, плывет вверх по течению, держась в тени низко нависающих деревьев. Будь у Инари немного больше времени, она бы попривередничала, однако перспектива пролазать всю ночь по лесу в поисках чего-нибудь более приличного ее не радовала. Первый болт, сорвавшийся с тетивы, заставил возглавлявшую выводок самку забиться, вспенивая воду. Прочие птицы метнулись врассыпную, шумно поднимаясь на крыло, но ведьмачка, быстро перезарядив арбалет, успела достать еще одну из тех, что выглядели покрупнее. Выловив покачивающиеся на воде увесистые пестрые тушки, Инари решила, что на ужин этого должно хватить, а при некоторой экономии останется даже на завтрак, и направилась обратно к замку, задержавшись только на берегу Сунгура, чтобы надергать имбирника, луковицами которого проще всего было перебить слабый рыбный привкус мяса водоплавающей птицы.

По возвращении в Каер Морхен ее ожидал сюрприз. Кухня, несмотря на отсутствие огня, приобрела куда более обжитой вид. Один из столов был отодвинут от стены ближе к центру и сплошь заставлен мисками, горшочками и кувшинами, причем кувшины количественно преобладали. Возле стола стояли два кресла, в одном из которых уютно расположился Глеб с глиняной кружкой в руках. Причем, судя по витающему по кухне запаху, в кружке определенно была не вода.

— Где ты нашел вино? — озадаченно спросила ведьмачка.

— Ну что я, по-твоему, вина не найду? — притворно обиделся Глеб. — Места знать надо.

— Вот мне и интересно, как ты, не зная мест, смог его отыскать.

— Природное чутье проснулось, причем не только на спиртное. Здесь вот мед, правда в состоянии близком к окаменелости, но в чай вместо сахара добавить можно. Здесь что-то из травок, во всяком случае, пахнет приятно. И, что больше всего радует, в этом доме все-таки оказалась соль, а вот никакой крупы отыскать не смог, так что, увы, похлебку организовать не удастся.

Глеб с сожалением развел руками и добавил:

— Но дрова я все-таки раздобыл.

— Вижу, — кивнула Инари и, повнимательнее присмотревшись к громоздящейся в углу куче обломков, хмыкнула. То-то ей показалось, что во дворе чего-то не хватает. — До леса, как погляжу, ты вообще не добрался. Ну и как теперь без подручных деревяшек со следующим хоулером разбираться будешь?

— Пока не знаю. А что, еще один намечается?

— Не собиралась, но все может перемениться…

— Злишься, — констатировал Глеб, заглянув в кружку. — За вино или за коновязь?

— Не злюсь, — ведьмачка кинула добычу на свободный стол и взяла один из кувшинов, отхлебывая прямо из горлышка. — Эта рухлядь на дворе действительно не к месту была, я еще Велегоде говорила, что убрать надо, да все руки не доходили. Ладно, побереги вино — как-никак, весь ужин впереди.

— Там в подвале еще полно осталось.

— Догадываюсь. Но это не значит, что все надо пытаться выпить именно сегодня.

Удалив из очага половину щедро насыпанных туда Глебом щепок, Инари переложила оставшиеся по-своему, потом выпрямилась и молча указала пальцем на костерок. Полыхнуло алым светом, и дрова занялись веселыми язычками пламени.

— Да, хорошо все-таки уметь колдовать, — вздохнул следивший за ее манипуляциями парень. — Ни от спичек, ни от зажигалок не зависишь.

— Угу. Если еще стоишь на ногах, поищи вертела.

Вскоре лишившиеся перьев, голов, лап и прочих ненужных уже атрибутов крапники заняли отведенное им место над огнем. Инари сгребла отходы в ведро и принялась чистить имбирник. По кухне поплыл сладковато-пряный запах.

— Закуска? — Глеб критически повертел в руках одну из луковиц.

— Да. К мясу.

— Пахнет здорово.

— На вкус тоже ничего. Вертела вращать не забывай, если, конечно, не любишь угольки грызть.

Покончив с имбирником, ведьмачка ушла, прихватив с собой ведро. Глеб, следуя указаниям шеф-повара продолжил вращать вертел. Тушки местами начинали приобретать золотистый цвет, но чувствовалось, что до полной готовности с учетом размера птичек придется ждать еще долго. Когда вернулась Инари, «гладиаторец» как раз размышлял над вопросом — не поступить ли по принципу изготовителей шаурмы и не начать ли срезать мясо с вертела по мере подрумянивания?

— В принципе, не возражаю, — сказала ведьмачка, выслушав конструктивное предложение. — Так быстрее будет, а остаток потом дожарится.

Глеб переместил вертел поближе к огню, и минут через двадцать глубокая глиняная миска была полна тонкими обрезками мяса, а изрядно похудевшие крапники возвращены на прежнее место — доходить до полной готовности.

Может быть, так сказался полуголодный день, но дичь сомнительной степени прожарки, заедаемая ломтиками пряных луковиц имбирника и запиваемая трофейным ведьмацким вином, показалась Глебу вкуснее изысканных ресторанных блюд. Инари в ответ на восторженный отзыв «гладиаторца» только пожала плечами и равнодушно заметила:

— Все лучше, чем сырое. Остальное можешь с вертела не снимать — до утра не испортится.

— А крысы? Я тут видел уже несколько штук.

— Поставь в угол миску с обрезками, ничего больше они не тронут.

— Точно? Какие воспитанные зверушки…

— Какие есть, — ведьмачка то ли не поняла шутку, то ли даже не попыталась понять. — В общем, свободен. Можешь располагаться на ночлег.

— А где?

— Да где хочешь, — казалось, Инари удивила постановка вопроса. — Замок большой, места много. Единственно Каминный Зал не советую, а в остальном на твой выбор.

— Гм… — Глебу вдруг ни к селу, ни к городу вспомнилась съежившаяся фигура, лежащая на шкурах. Обыскивая кладовые комнаты и подвал Каер Морхен, парень даже не задумался о возможности встречи с призраком, но сейчас, осознав необходимость ночевки в огромном пустом замке, понял, что ему становится немного не по себе. — Можно один нескромный вопрос: а где будешь ночевать ты?

— В библиотеке. За читальным стендом. Мне еще кучу бумаг пересмотреть надо.

— Ну, тогда, наверное, и я там же. Не возражаешь?

— Я ведь уже сказала, что в твоем присутствии необходимости нет. Ты все равно ничем помочь не сможешь. Лучше отсыпайся.

— Да я сейчас не о помощи говорю…

— А о чем тогда? — упорно не хотела понимать ведьмачка.

— Неуютно здесь как-то, — признался «гладиаторец». — Тишина на нервы давит. Прямо рай для привидений.

Он уже заранее предчувствовал скептическую усмешку, презрительную отмашку или совет не распускать нюни, однако Инари вдруг кивнула.

— Мне иногда тоже так кажется, — призналась она, — хотя привидений здесь, конечно, нет… Каминный Зал в расчет брать не стоит, это исключение из правила. Ладно, я не возражаю против такого соседства, но только с одним условием — не храпеть, а то уж очень сильно отвлекает. Пошли что ли…

Люмены выплыли из кухни вслед за ними. Выйдя в холл, ведьмачка сразу свернула направо в ближнюю из дверей. После короткого широкого коридора и небольшого подъема в пять ступенек снова был поворот направо, на винтовую лестницу. Библиотека располагалась на третьем этаже, как раз над холлом.

— Ого! — уважительно протянул Глеб при виде уходящих к высокому потолку стеллажей, доверху набитых томами разной толщины и степени истрепанности. — Сразу видно — кладезь знаний.

— Ага. В общем, выбирай себе уголок по вкусу, а я сейчас вернусь.

Инари снова исчезла, однако люмены — то ли по ее молчаливому указанию, то ли по собственному разумению — предпочли остаться в обществе Глеба. Прикинув шансы удачно выспаться на голом каменном полу, и решив, что они минимальны, «гладиаторец» в сопровождении магической подсветки отправился исследовать прочие имеющиеся на этаже комнаты. Те, что располагались в коридоре, шедшем от лестницы, похоже когда-то были жилыми, и еще хранили следы пребывания хозяев. Конечно, никаких забытых завтраков и кипящих чайников, как в легендах о кораблях-призраках, не имелось. Но оставленная на столе книга или небрежно брошенный в изголовье кровати плащ создавали эффект присутствия ничуть не хуже. Созерцая молчаливую череду пустынных темных помещений, Глеб отчетливо понял две вещи: во-первых, обитатели покидали замок в спешке и рассчитывали вскоре вернуться, и во-вторых, с момента их ухода никто больше в комнаты не заходил, а если и заходил, то старался как и «гладиаторец» ничем не нарушать застывшего на годы порядка вещей. И еще здесь так же как и в Каминном Зале наблюдалась поразительная сохранность предметов: сено на полу свежее, растянутая на стене шкура какого-то пятнистого зверя не побита молью и слегка поблескивает, отражая жестким ворсом свет люменов, в углах ни малейших следов паутины, даже пыли и той почти нет. Продолжать исследования ведьмацкого быта можно было до бесконечности, однако осознание того, что на дворе давно уже ночь, бодрости не прибавляло. В конце концов, поступившись принципами, Глеб натаскал из ближайших комнат сена, организовав у свободного от стеллажей и столов кусочка стены небольшой стожок. Возвратившаяся Инари принесла несколько волчьих шкур — не иначе тех самых, из Каминного Зала.

— А может, не надо? — совершил робкую попытку бунта «гладиаторец». — Я и на сене нормально высплюсь, честное слово.

— Прекрати ныть, — отозвалась ведьмачка тоном, не предполагающим возражений. — Там этого добра полно — сам видел. Никто за похищенным имуществом не явится, можешь успокоиться. А угрызениями совести ты бы лучше терзался, когда вино из подвалов таскал. Давай, обстраивайся и спокойной ночи.

Она подошла к столу, на котором громоздились обтянутые темно-бурой кожей фолианты. Люмены метнулись следом и услужливо зависли над той из книг, которая была раскрыта. Ведьмачка перелистнула пару страниц, поморщилась и добавила в хоровод огоньков еще один светящийся шар. Предоставленный самому себе Глеб расстелил шкуры поверх сена, оставив две покрупнее на роль одеяла, и растянулся на мохнатой подстилке, пытаясь доказать сомневающейся части сознания, что исходящий от шерсти затхлый запах ему только чудится. Возможно, кстати, это и правда было самовнушением, потому что вскоре запах бесследно улетучился. А вот вопрос, возникший при прогулке по жилым комнатам, улетучиваться не желал ни в какую.

— Инари, можно тебе еще малость помешать?

— Чем именно? — ведьмачка с некоторым неудовольствием оторвалась от изучения очередной пожелтелой страницы.

— А что все-таки с прочими ведьмаками случилось?

— Не знаю, — буркнула Инари, но, немного помолчав, вздохнула и добавила. — Точнее, что случилось, и ежу понятно — погибли. Почему это случилось, я тоже догадываюсь — или взрыв, или какая-то из сильных формул Огня. А вот зачем кому-то пришло в голову ее применить, не представляю даже отдаленно. Кроме Старейшин и еще нескольких Зовущих с таким заклятием никто бы не справился, а среди тех не было ни дураков, ни самоубийц… Если только гениальная Княжеская теория не сработала.

— Какая… А, насчет «лешего» и галлюцинаций?

— Угу…

— Так ты в нее веришь?

— Пока не до конца, но она хотя бы что-то объясняет. Если будет еще один случай, поверю окончательно.

— Лишь бы только без взрывов, — сонно пробормотал «гладиаторец», — и без них головной боли хватает. И чего этому чертяке так наша база понравилась?

Вопрос был чисто риторическим, но воспоминания о «лешем» и едва не сорванной тренировке напомнили Глебу еще один произошедший сегодня, а точнее, наверное, уже вчера загадочный эпизод.

— А совсем-совсем последний вопрос можно?

— Ну, давай, не отстанешь ведь. Чего надо?

— Твое сегодняшнее колдовство перед тренировкой что должно было означать?

— Ничего особенного, только лишнее подтверждение того, что на тебя стоит тратить время.

— И каким образом ты это поняла?

— Да примерно вот так.

Ощущение прикосновения повторилось, хотя смотревшая на парня ведьмачка даже не шевельнула бровью.

— Опять.

— Верно. Это называется Зовом, и это наиболее верный знак того, что в предках у тебя не только люди затесались.

— ???

— Человек бы ничего не услышал, — пояснила Инари обыденным тоном.

— Ты… уверена?

— Вполне. Это давно проверенная истина. А если истинам ты не доверяешь, то напряги память. Прежде чем взяться за тебя я проверяла Ивана — были у меня на его счет небольшие сомнения. После выхода во двор ничего странного в его поведении не заметил?

— Нет.

— Я тоже. К сожалению, он всего лишь человек, хотя и весьма необычный. А вот в тебе какая-то крупица ведьмацкого дара имеется. Главное, использовать ее с умом.

Засыпая, Глеб все пытался решить, как отнестись к свалившейся на него новости. С одной стороны, верилось слабо, хотя, с другой, а почему бы и нет? Насколько он успел понять, ведьмаки мало чем отличались от людей, разве только по части боевых способностей и то в лучшую сторону, так что принадлежать к их числу было, наверное, даже почетно.

Отдохнул «гладиаторец» отлично, а поутру, открыв глаза, обнаружил, что в библиотеке, в отличие от замкового холла, кое-какое естественное освещение все-таки имеется. Наклонные столбы рассеянного света падали из узких щелей, проделанных в наружной стене почти под самым потолком. Для чтения условия все равно были не подходящими, но, наверное, на это никто и не рассчитывал.

Ведьмачка все еще сидела за столом, сгорбившись и уткнувшись лбом в скрещенные руки, и, похоже, спала, хотя Глеб никогда бы не поверил, что в таком положении можно заснуть. Одинокий люмен неприкаянно блуждал по комнате.

— Иди сюда, — поманил «гладиаторец» пролетавший мимо шар. Тот остановился, словно в раздумье.

— Сюда иди, говорю.

Никакой реакции.

— Цып-цып-цып, кис-кис, или как там тебя еще…

— Ты чего делаешь?

Разбуженная Инари подняла голову, сонно щурясь.

— Дурью маюсь, — сообщил Глеб. — Управлять им как-то можно? Или это только у создателя получается?

— Так же как кровавиком. Мысленно. Чем дурачиться, лучше завтраком займись, раз все равно проснулся.

— Займусь, и с удовольствием. Но сначала огонь развести не помешало бы. Вряд ли вчерашние угольки раздуть получится.

— Сомневаюсь, — ведьмачка зевнула. — Черт, придется все-таки спускаться… Кстати, вот тебе и задание на ближайшее время — научиться хотя бы пару искр самостоятельно выколдовывать.

— Шутишь?

— Нет. Только не уверена, что ты без посторонней помощи формулу освоишь. Потому что для начала ее хотя бы правильно сложить надо.

Глеб ждал, что за столь неутешительным прогнозом последует что-нибудь более информативное — как минимум, пояснение, что такое «формула», где ее искать и как использовать, но этим утром Инари не была настроена давать уроки.

— Ты, помнится, вчера хотел по окрестностям пробежаться, — сказала она по завершении завтрака. — Вот и возможность выдалась. Вперед.

— Что-то не припомню за собой такого желания, — признался парень. — Я бы с куда большим удовольствием про то, как складывать формулы, послушал.

— Ты бы, может, и послушал, но мне пока не до рассказов. Если к вечеру время свободное выдастся, узнаешь. А сейчас займись тем, для чего не требуется советчик. Например, бег по пресеченной местности как раз подойдет. Только учти сразу — если увижу идущим пешком, пеняй исключительно на себя.

— Ну, ладно, уговорила, — вздохнул «гладиаторец», смиряясь с неизбежностью. — А на сколько хоть рассчитывать?

— Понятия не имею. Бранвин так хорошо манускрипт запрятал, как будто лично для меня старался… хрыч старый. Если еще не забыл, что такое Зов, ориентируйся на него. Когда зазвучит, пора возвращаться. Если не зазвучит до сумерек, все равно пора возвращаться. А если по дороге что-нибудь съедобное встретится, лови и тащи в замок. Ясно?

— Так точно, товарищ сержант!

Глеб приложил два пальца к воображаемому козырьку и пулей вылетел за дверь прежде, чем Инари успела еще хоть что-нибудь добавить. Пробежку по окрестностям замка он начал с визит к Сунгуру. Вода в озере за ночь теплее не стала, поэтому искупаться «гладиаторец» не рискнул, только прошелся по берегу до опушки леса, глянул на кривые обомшелые стволы деревьев, вспомнил вчерашнее предупреждение Инари и, решив не испытывать судьбу, повернул к югу. Спустя километров восемь лугов, пригорков и оврагов ему встретилась знакомая тропа, ведущая от лесочка над обрывом к мощеной дороге на Каер Морхен, и Глеб свернул на нее. В лесочке не обнаружилось ничего интересного, кроме оврага с бревном-мостом и не то блудничества, не то еще какой-то подобной закольцованности пространства, потому что овраг появлялся на пути вне зависимости от того, в какую сторону «гладиаторец» направлялся. В конце концов, Глеб сдался, воспользовался услугами тропинки, которая, похоже, была единственной прямой дорогой среди «трех сосен», и теперь, снова стоя на краю обрыва и созерцая живописные окрестности, размышлял, в какую бы сторону податься, потому что, судя по отсутствию Зова, в замке его пока никто не ждал. Наконец, взгляд его остановился на дальних строениях. А почему бы, кстати, и нет? Раз уж никакого определенного задания ему не дали, вполне можно глянуть поближе, на чем все-таки тренировались ведьмаки.

Довольно обширный комплекс сооружений оказался обнесен общим забором. Чего там только не было: бревна различной толщины, расположенные в одиночку и группами на различной высоте и под разными углами, какие-то зубчатые колеса, истуканы, снабженные таким количеством «рук», какого у гуманоидного существа не могло быть чисто физически, стенды для стрельб и для метания ножей, топоров, копий и прочих вещей, ложащихся в руку и обладающих достаточной балансировкой. Глеба в особенности заинтриговал лес жердей, подвешенных на рядах параллельно расположенных балок так близко друг к другу, что принадлежность их одному тренировочному комплексу не вызывала сомнений. А стоило «гладиаторцу» немного приблизиться, чтобы рассмотреть странное сооружение, как жерди пришли в хаотичное движение безо всяких видимых причин. Парень отшатнулся. Жерди еще какое-то время раскачивались, постепенно затихая, и, наконец, полностью замерли, но всего один шаг вперед спровоцировал новое оживление.

— Интересно… — пробормотал Глеб, пытаясь высмотреть механизм, приводящий комплекс в движение. Беда заключалась в том, что никакого механизма не наблюдалось, а спрятать его среди тонких балок было негде. Что же касается смысла, то, как показалось «гладиаторцу», его он как раз уловил. Это было испытание на ловкость и координацию движений, и, скорее всего, сквозь движущиеся жерди нужно было проскочить без штрафных очков. Нечто подобное только в упрощенном варианте «гладиаторцу» уже доводилось видеть раньше. Те полосы Глеб одолевал на ура. С этой полной уверенности в успехе не было, но парень решил попробовать. Сквозь первые четыре ряда пройти удалось без проблем, на пятом его задела-таки жердь, несильно, но этого хватило, чтобы сбиться с ритма, и на следующую он уже налетел сам, инстинктивно попытавшись блокировать удар саблей. Удержать набравшую скорость деревяшку, естественно, не удалось, и Глеба по инерции отбросило на седьмой ряд, где он, наконец, совершил единственно благоразумное в данной ситуации действие — повалился на землю, благо сантиметров шестьдесят свободного пространства под тренажером оставалось.

Выкатившись из-под продолжающих движение палок, Глеб потер ушибленное плечо и пробормотал сквозь зубы пару весьма неласковых слов.

— Лопухнулся, — насмешливо констатировал звонкий голос, определенно принадлежавший не ведьмачке. «Гладиаторец» обернулся. Перевесившись через забор, за ним наблюдал мальчишка лет десяти-одиннадцати.

— Нельзя так парировать удар, — авторитетно заявил он, — все равно не удержишь. Надо уходить в свилю и бить вскользь с оттяжкой.

— А ты-то почем знаешь? — поинтересовался Глеб, тщетно пытаясь сообразить, откуда в Каер Морхен вообще мог взяться ребенок.

— А вот знаю!

Мальчишка ловко перемахнул через ограду, мягко приземлился на полусогнутые ноги и выпрямился. Для своего возраста он оказался довольно высоким и крепко сложенным. Темно-русые волосы были картинно взлохмачены, из-под давно не стриженой челки хитро поблескивали светло-серые глаза. Одет мальчуган был в старомодную потертую куртчонку, немного коротковатую и основательно выцветшую, не менее выцветшие штаны и разношенные сапоги, что абсолютно не мешало ему держаться с видом наследного принца. Грудь пацана перетягивала кожаная перевязь, на которой за спиной крепились ножны с мечом, — как уже начал понимать Глеб, такой способ ношения оружия был типично ведьмацким.

— Это же маятники, — деловито пояснил мальчишка. — Тут не только уворачиваться надо — так любой дурак сумеет, нужно еще и отвечать на удары. Ты ведь противника бить должен, а не танцевать с ним! Смотри!

Он выдернул из ножен меч, оказавшийся хорошо выполненной деревянной копией боевого оружия, и шмыгнул к тренажеру.

— Ты куда? А ну-ка стой! — вскинулся Глеб, но пацан успел нырнуть в лес движущихся жердей и завертелся волчком, раздавая удары направо и налево. Движения меча были четкими, хотя и немного не такими, к каким привык Глеб в турнирном фехтовании. Здесь присутствовало куда больше финтов, подкруток, перехватов и режущих ударов. И еще «гладиаторец» заметил, что по мере прохождения препятствия скорость движения жердей увеличивается… Результат — на взгляд парня — оказался закономерен.

— Уй!

— Лопухнулся, — не остался в долгу Глеб, глядя, как мальчишка выбирается из-под жердей тем же путем, что и незадолго до него «гладиаторец». — Не лезь, зашибет ведь.

— Еще чего!

Мальчишка вскочил на ноги, встряхнулся и пошел на вторую попытку. На этот раз ему каким-то чудом удалось добраться до финиша.

— Вот так! — гордо заявил пацан, даже не запыхавшись. — Спорим, не повторишь?

— Поглядим…

Спорить Глеб не собирался, но преодолеть полосу теперь было делом чести. И прежде всего на основе увиденного следовало немного изменить тактику. «Гладиаторец» плавно шагнул в тренажер, уже не пытаясь уследить за каждой конкретной жердью в отдельности, все равно это было бы невозможно. Расслабленно глядя в пустоту, он улавливал движение вокруг боковым зрением, а тело работало на автомате, как во время поединка, когда бывает не до размышлений. Дойти удалось до половины полосы, после чего Глеб повалился на землю сам, чувствуя, что его снова начинает закручивать.

— Ну, еще лет пять в том же духе, — невозмутимо сказал мальчишка, — и ты его пройдешь. Наверное.

Пропустив мимо ушей явный подкол, «гладиаторец» пару секунд передохнул и снова двинулся в атаку на маятники, потом еще и еще… Потом он уже сбился со счета, и не смог бы точно сказать, на какой раз — десятый, двадцатый или тридцать пятый — у него все-таки получилось форсировать преграду.

— Ну, вот. Кажется, уложился быстрее, чем в пять лет…

— Ха, да ты даже по половине целей не попал!

— Подумаешь, не все же сразу. Ты-то, небось, тоже не за один день научился?

Мальчишка глубоко задумался над, казалось бы, простым вопросом.

— Наверное, нет… — признался он наконец, — не помню.

— Не помнишь? Это, что, так давно было?

— Сказал же: не помню! Чем всякие глупые вещи спрашивать, лучше бы еще раз пройти попробовал, или боишься?

— Это ты мне? Ох, смотри, дошутишься!

Сделав притворно-грозное лицо Глеб шагнул к мальчишке. Тот хихикнул и, проскочив через маятники наискосок, состроил забавную рожицу.

— А вот и не догонишь!

— Сейчас проверим. Но, если догоню, твои уши об этом пожалеют, честное слово.

Глеб нырнул в маятники. На этот раз, без работы саблей, все показалось куда проще. Задеть его, кажется, ни разу не задело, но и пацана достать не удалось. Когда Глеб пересек полосу препятствий и оглянулся в поисках нахала, тот, усердно корчащий рожицы, снова обнаружился на противоположной стороне. И когда только проскочить успел? Вошедший в раж «гладиаторец» собирался снова двинуть за мальчишкой, как вдруг услышал довольно резкий оклик.

— Эй! Так увлекся, что ни на что не реагируешь?

— А?

Глеб оглянулся. Неподалеку, скрестив руки на груди, стояла ведьмачка.

— Я тебя и не заметил…

— Неудивительно, с твоим-то энтузиазмом. Признайся, где ты узнал, как именно надо с маятниками работать? Шел почти без изъянов.

— Да вот он объяснил, — Глеб кивнул туда, где только что маячил пацан, и с удивлением обнаружил, что по ту сторону маятников уже никого нет.

— Кто «он»? — поинтересовалась ведьмачка.

— Мальчонка лет десяти. Не понимаю, куда он подевался — только что ведь здесь был.

— Тут не было никого кроме тебя, — уверенно сказала Инари. — Во всяком случае, когда я подошла. Ты проскочил через маятники, потом развернулся, немного постоял и отправился снова, уже наискось. И ты был один.

— Но я его видел! И не только видел, я с ним еще и говорил!

— Глеб, этот замок пуст, здесь неоткуда взяться детенышам.

— Но… — «гладиаторец» замолк, он сам не знал, что именно «но», и предпочел сменить тему. Мальчишка был, точно был, только как теперь это докажешь? — Ты нашла то, что искала?

— Да, — ведьмачка похлопала себя по карману.

— И что же это, если не секрет?

— Наговор маятника. Не такого, конечно, — ухмыльнулась она, заметив косой взгляд, брошенный Глебом на деревянную композицию. — Я сейчас про обычный ведьмацкий маятник говорю. Про тот, с помощью которого источник заклинаний определяют, если своими силами не получается. Ведьмаки его часто использовали.

— А что определять будем?

— Дом в лесу. Я его так и не смогла прощупать, что-то там уж очень хорошо гасит магию. Может, в спокойной обстановке и при наличии времени пробилась бы, но ты сам видел, что времени не было. Не исключено, что и в следующий визит его окажется не больше. Поэтому пусть лучше будет маятник, а не воспользоваться им всегда можно. Итак, я свои дела в Каер Морхен завершила, во всяком случае, пока. Ты еще тренироваться будешь?

Глеб прислушался к своим ощущениям. На него постепенно наползала усталость — похоже, маятники выматывали куда сильнее, чем боевые «гладиаторские» тренировки, или были рассчитаны на другие группы мышц.

— Вообще, не мешало бы и передохнуть, — признался парень.

— Как знаешь. Тогда пошли, передохнешь по дороге. Время, конечно уже к обеду, но ничего. Пообедаем в Алагири… или поужинаем, это уж как получится.

— Э… А мы разве не на базу возвращаемся?

— Нет. На что я там маятник начитывать буду? На пригоршню песка? Или у тебя срочные дела?

— Нет, — твердо сказал «гладиаторец», представив Ивана, поглядывающего то на часы, то на календарь. Ну, и ладно. Князь сам виноват — надо думать прежде чем отдавать приказы.

Уже с обрыва Глеб в последний раз оглянулся на залитый солнцем ведьмацкий мирок и вдруг осознал, что будет скучать по Каер Морхен, несмотря на все его странности. А вслед за этой мыслью пришла невесть откуда взявшаяся уверенность, что он еще сюда вернется — может, не сейчас, а когда-нибудь потом, но обязательно вернется — и замок будет ждать его, как ждал и до сих пор ждет прочих своих обитателей.

Глава 7. Ночь над Алагирью

Цивилизованный мир встретил их унылой серостью, холодом и мелким моросящим дождем, который, судя по раскисшей земле, шел уже довольно долго. Причем каждое дуновение ветерка добавляло к сыплющейся с неба влаге холодный душ с крон деревьев. Ведьмачка фыркнула, по-кошачьи встряхнулась и глубокомысленно заметила:

— Надо было все-таки шкурник с собой захватить…

— Может, вернемся, пока не поздно? — предложил Глеб.

— Куда? Он в Бирючине остался. Туда я сейчас ни за какие коврижки не отправлюсь. Лучше под дождем мокнуть, чем на такое расстояние без зацепки Дверь пробивать.

— В замке я тоже плащи видел. Вполне сгодились бы.

Инари помотала головой.

— Бесполезно. Ты ничего оттуда не заберешь, кроме того, что принес с собой или сделал уже в Каер Морхен.

— А как же схема маятника? — напомнил Глеб. — Мы ее никуда не приносили, но теперь-то она у тебя в кармане, если я не ошибаюсь.

— Наблюдательности тебе не занимать. Молодец. Только вся разгадка в том, что я ее переписала с оригинала на первый попавшийся лист. Готов? Тогда вперед.

Знакомые тьма и холод Междумирья на сей раз длились не долго, правда, по выходу из него света прибавилось, прямо скажем, ненамного. А всего одного взгляда по сторонам хватило Глебу, чтобы понять, что, хотя против Пограничных миров в целом он ничего не имеет, Алагирь (если это, конечно, была она) как мир ему совсем не нравится.

Они стояли рядом с покосившейся, сплошь испещренной рунами каменной стелой на небольшом пятачке голой, словно утоптанной земли, а вокруг, надежно скрывая многослойным переплетением ветвей небо, высились вековые деревья. Промеж узловатых стволов клубился туман — обычный, хотя могильного, наверное, тоже хватало. Вязкий воздух с трудом вползал в легкие. В общем, даже если отвлечься от подозрительных шорохов, доносящихся из чащи, место было более чем неуютным.

— Пошли, — коротко сказала ведьмачка, которую подобные мелочи, похоже, не смущали. — До Зарины еще часа три дороги, а ночевать в лесу, когда рядом есть приличный дом, глупо. Кстати, если не умеешь двигаться бесшумно, сейчас самое время поучиться, потому что лишний шум здесь до добра не доводит.

— А кто такая эта Зарина?

— Ведьма.

— Ведьма? — Глеб хмыкнул, потому что воображение тут же с готовностью нарисовало классическую сгорбленную старушенцию с бородавками на крючковатом носу, обитающую в избушке на курьих ножках. Местность, кстати, вполне подходила… — И чем нашей беде может помочь ведьма? Подсказать, где меч-кладенец найти?

— Нет, — Инари, кажется, даже не заметила попытки «гладиаторца» пошутить. — Одолжить кусок горного хрусталя, если он у нее где-нибудь завалялся, что вполне вероятно.

— Всего-то? И стоило так далеко лезть из-за такой мелочи. Я и в Туле пару магазинов, где он продается, с ходу назвать могу.

— Неужели? И каверны там, наверное, тоже на каждом шагу попадаются?

— А это еще что такое?

— Камни с полостями внутри. Ну, так что? Попадаются?

— Не знаю даже. Никогда про такие не слышал.

— Вот то-то и оно…

Соблюдать совет ведьмачки по поводу бесшумного передвижения оказалось вдвойне непросто еще и потому, что перемещаться по лесу размеренным шагом она, кажется, принципиально не собиралась.

— Я больше не могу, — признался Глеб после сорокаминутного бега по таким зарослям, через которые и по-пластунски пробраться было бы затруднительно.

Ведьмачка окинула спутника оценивающим взглядом.

— Ладно, — вынесла она вердикт, — для роздыха можно и пешком пройтись, но недолго. Привыкай.

«Роздых» продолжался минут десять, потом снова был бег, еще передышка — столь же короткая, и завершающий марш-бросок. Когда далеко впереди забрезжил-таки пробивающийся сквозь неплотно прикрытые ставни огонек, «гладиаторец» не поверил своему счастью, но, как оказалось, глаза его не подвели. Никаких курьих ножек у стоящей на укромной лесной полянке бревенчатой избушки не было, не было так же и приличного забора — невысокая плетеная изгородь не смогла бы остановить даже вознамерившегося проникнуть на территорию зайца, если тут таковые водились. Однако, уже на подходе к изгороди, начинало ощущаться неприятное покалывание кожи, свидетельствующее о наличии поблизости магии. Похоже, избушка вместе с ее обитателями не была такой легкой добычей, как казалось на первый взгляд.

Войдя во двор, ведьмачка переливчато свистнула. Поначалу из домика не последовало никакой реакции, затем дверь отворилась, и из помещения наружу хлынул трепещущий свет живого огня, прокладывая длинную золотую дорожку, ведущую прямиком к крыльцу. Вместо горбатой крючконосой бабульки на пороге стояла невысокая худенькая женщина средних лет с небрежно переброшенной через плечо пышной золотисто-русой косой. Правда, иллюзия по поводу возраста Зарины длилась недолго, а точнее, до тех пор, пока Глеб, подойдя поближе, не встретился с ведьмой взглядом. Проницательные зеленовато-карие глаза, несмотря на сохранившуюся ясность, неуместно смотрелись на гладком, без морщинок, лице и куда больше подошли бы глубокой старухе. Наверное, Зарина все-таки была помоложе ведьмачки, однако, поскольку никаких примесей эльфийских кровей у нее, во всяком случае внешне, не наблюдалось, прожитые годы сказались на ней куда сильнее, чем на Инари.

— Инорэль? — с удивлением переспросила ведьма. — Вот так встреча! Не думала, что ты в ближайшие лет пять вспомнишь про наше захолустье. И все же добро пожаловать. Нежданные гости — они всегда приятнее.

— Здравствуй, Зарина, — немного напряженно отозвалась Инари. — И прекрати свое любимое сюсюканье, сколько уже просить можно, в самом-то деле? Знакомься: это — Глеб, мой… ученик.

— Вот как? — ведьма снова взглянула на «гладиаторца», на сей раз как-то лукаво. — Интересно, а я и не знала, что в Каер Морхен еще остался кто-то, кого можно учить.

— Как видишь, остался. Ну, что, так и будем на пороге стоять, или все-таки внутрь пригласишь… если у тебя там, конечно, других гостей нет?

По лицу Зарины скользнула понимающая улыбка.

— Да откуда им сейчас взяться, другим-то? Вдвоем мы здесь — я и Тамия.

Комната, в которую провела «гладиаторца» с ведьмачкой хозяйка, была жарко протоплена. Возле камина, вальяжно развалившись на камышовом коврике, дремала здоровенная черная кошка. Лениво приоткрыв золотистый глаз, зверюга глянула на новоприбывших, сладко зевнула и снова вернулась в мир грез.

— Красавица, — восхищенно сказал Глеб.

— Тамия! — гордо произнесла Зарина и, присев на коврик рядом с питомицей, почесала ее за ухом.

Кошка блаженно заурчала, расправляя… покрытое мехом огромное крыло, которое до сих пор было плотно прижато к боку, придавая и без того упитанной зверюге дополнительный объем.

— Она — семаргл, — обыденным тоном сообщила в пространство ведьмачка, предугадавшая вопрос спутника. — Зарина, мы не надолго. Мне нужен хрусталь. Каверна. Есть такой?

— Возможно, и есть, — задумчиво сказала ведьма, — так не припомню, взглянуть надо. Да и какой бы спешка не была, без ужина вы, надеюсь, все равно не уйдете? Тем более что в ночь по болотам бежать… тебе-то не привыкать, соколица, но хоть ученика своего пожалей.

— Жалеть, не жалеть — это мне виднее, — фыркнула Инари. — За него не бойся, не замучаю. До утра мы все одно никуда не пойдем, так что времени на отдых хватит. И говори уж сразу, чтобы не тянуть, сколько я за каверну должна буду?

— Ну, куда ты так торопишься, соколица? Найдется камень — тогда и поторгуемся, пока лучше на стол помоги собрать, а ты набирайся сил, ученик.

Зарина на пару с ведьмачкой куда-то исчезли. Чувствуя себя немного не у дел, Глеб притулился на скамье возле окна. Сил у него вопреки опасениям хозяйки еще вполне хватало — видать, организм, собравшись с мыслями, начинал-таки привыкать к задаваемому Инари темпу, но на «нет» и суда нет. Раз не просили помочь, значит, наверное, и сами справятся.

Вышедшая из дремотного состояния Тамия оценивающе зыркнула на человека золотыми угольками глаз, встала, потянулась и взобралась на колени к «гладиаторцу» с нахальством, отличающим всех представителей семейства Кошачьих вне зависимости от размера. Глеб мысленно охнул — семаргл была увесистой.

— Ты ей понравился, — сообщила Зарина, расставляя на столе шеренгу мисок и горшочков, источающих аппетитные запахи. — Тамия редко когда чужих привечает.

— Я несказанно горжусь оказанным мне доверием, — «гладиаторец» почесал вытянувшуюся в струнку семаргл под нижней челюстью. Тамия утробно мурлыкнула и несильно толкнула парня лапой в бок — мол, чего остановился, продолжай.

Закончив с расстановкой приборов и блюд, ведьма уселась за стол напротив «гладиаторца», молча и очень внимательно изучая его, а когда Инари принесла блюдо, на котором горкой высились мелкие зажаренные птицы невыясненной видовой принадлежности, Зарина жестом волшебницы извлекла откуда-то из пустоты пузатую бутыль, в которой плескалась янтарная жидкость.

— Даже так? — скептически сказала ведьмачка при виде сего завершающего штриха. — Видать, что-то тебе уж очень сильно нужно, дорогая подруга… Только не пытайся мне доказать, что ты от нечего делать исключительно для своей кошки каждый вечер пир устраиваешь, а мы так — просто под руку подвернулись.

— Ну, что за манера у тебя, соколица, в каждом поступке видеть подвох? — притворно возмутилась Зарина. — Разве я не имею права достойно приветить желанных гостей?

— Имеешь, — согласилась Инари, — только никогда им не пользуешься без особой надобности. И вывод отсюда следует только один, а какой именно — подскажи сама, не охота мне нынешним вечером в гадания играть.

Ведьма фыркнула не хуже кошки, но почти сразу взяла себя в руки и снова заулыбалась.

— Каверны у меня нет, я проверила, — сказала она, резко меняя тему. — Впрочем, этой беде нетрудно помочь. Я знаю одно место, где она точно должна иметься.

— И где же? — подозрительно переспросила ведьмачка.

— В башне Вельмины, — с абсолютно невинным видом произнесла Зарина.

— В башне? А что, разве эта развалюха еще не нырнула окончательно в трясину? И почему ты так уверена, что ученицы оттуда не все выгребли перед уходом?

— Уверена. Например, потому, что оттуда после смерти Вельмины никто не уходил, а значит, и выгребать было некому.

— Что-то новенькое. Не ты ли сама еще лет десять назад говорила мне, что башня пустует?

— Говорила, но одно другому, на мой взгляд, не мешает.

— Похоже, что так, — ведьмачка задумчиво прищурилась. — И в чем тогда подвох с этой башней?

— Не поняла твоего вопроса, соколица.

— А что тут понимать? Если уж башня нетронута, так почему ты сама за прошедшее время не удосужилась почистить там закрома? У Вельмины, наверняка, много чего полезного отыскать можно.

— Да как-то все не до того было, — виновато развела руками ведьма.

— А, может, хватит врать? — проникновенно сказала Инари. — Что с башней, Зарина?

— Откуда мне знать? Я же не была там ни разу. По ночам болота вокруг светятся, а днем, вроде, тишина. Если так хочешь, могу попробовать еще что-нибудь разведать. Ну, не смотри на меня так, соколица. Ведь все лучше, чем в каменоломни лезть?

— Что-то ничего «лучшего» на болотах я пока не вижу. Но разведку проведи — вдруг да чудо произойдет?

Забрав у «гладиаторца» разомлевшую Тамию, Зарина что-то шепнула на ухо недовольно зашипевшей семаргл и, отворив окно, швырнула ее в темноту. Захлопав крыльями, Тамия скрылась в ночи.

— Бедная зверушка, — вздохнул Глеб, — жила, никого не трогала, а ее взяли — и взашей из дому…

— Судьба у нее такая, — невозмутимо отозвалась Зарина, пододвигая лавки к столу и разливая по кружкам янтарную жидкость. — Пускай оглядится по сторонам… Нас же пока дела другие ждут. Бери ложку, а то ведь ничего не останется.

На протяжении всего ужина Глеб тщетно пытался сообразить, чем же все-таки Зарина их поит? Название «полуночница» ему ни о чем не говорило, для вина напиток был крепковат, однако пился куда легче самого лучшего коньяка и совершенно не шибал в голову. С остальными частями тела, правда, оказалось похуже. Попытавшись по окончании трапезы встать, «гладиаторец» обнаружил, что сделать это не так просто. Пол гулял под ногами не хуже корабельной палубы в девятибалльный шторм.

— Отправляйся на боковую, — посоветовала заметившая его слабые попытки сохранить равновесие до неприличия трезвая ведьмачка.

— Я в порядке.

— Я знаю. И все равно отправляйся. Завтра с утра поблажки закончатся, обещаю. Пошли, до постели доведу.

— Как хорошо, когда рядом есть крепкое женское плечо, на которое всегда можно опереться, — пробормотал «гладиаторец», покорно следуя за ведьмачкой в отгороженную занавесями крохотную комнатку, где уместилась всего одна кровать и сундук в изголовье. То ли ему показалось, то ли фраза все-таки вызвала у насупленной Инари мимолетную улыбку.

— Все, ложись, хватит колобродничать.

— А ты? — упавший поверх мохнатого покрывала Глеб потянул к себе ведьмачку. — Здесь для двоих вполне места хватает…

— Довольно! — Инари резко рванулась, высвобождаясь из объятий парня. — По-моему, я обещала тебе только плечо для опоры, и ничего больше. По всем остальным вопросам обращайся к вашим бабам. У вас на базе, смотрю, их хватает — на любой вкус и цвет подобрать можно.

— Как скажешь, обращусь… Только не злись, солнышко.

— Я и не злюсь, — после довольно долгого молчания сказала ведьмачка. — Пока еще не злюсь. Спокойной ночи, Глеб.

Прежде чем «гладиаторец» успел ответить, она ушла, рванув занавески.

— Спокойной ночи, — пожелал Глеб колышущейся ткани и перевернулся на бок, зарываясь в подушки с твердым намерением и в самом деле побыстрее заснуть. Что-то ему подсказывало, что обещание ведьмачки насчет завтрашнего утра шуткой не было. Однако сон как назло не шел. Ни в какую.

— Ну, и что скажешь насчет гостя? — тихий голос ведьмачки, прозвучавший спустя целую вечность по ту сторону занавески, окончательно отогнал примеривавшуюся к посадке фею грез.

— Он действительно ведьмак, — это уже была Зарина.

— Нашла, чем удивить. Это я и так знаю. По чьей линии крови?

— Не могу определить. Слишком сильно разбавлена. А тебе это так важно?

— Нет, просто интересно. Понадеюсь, что не Бранвин. Впрочем, чтобы он даже по младости пошел гулять куда-то на сторону… слабо верится. А в остальном, без разницы.

— Не узнаю тебя, соколица. Мне всегда казалось, что чистота крови для тебя — самое главное, а без разницы, как раз, все остальное.

— С чего ты взяла? — голос ведьмачки вдруг порезчал.

— Сама не знаю, просто показалось — и все. А вот пить тебе, пожалуй, и вправду хватит.

— Не говори ерунды, Зарина. Сама знаешь, что на дроу спирт не действует, сколько ни впихивай его в свои зелья.

— Знаю, Инорель.

— ЗАРИНА!!!

— Ладно-ладно, молчу. Значит, ты и вправду из-за НЕГО к людям пошла?

— Откуда такие выводы?!? А, понимаю. Никак Хорт уже успел в подол поплакаться?

— Никто никуда не плакался. Я спросила про тебя — он ответил, вот и все.

— Понимаю. Ну, так в следующий раз ответь — «нет». Мне он не поверил, так может тебе повезет больше? Впрочем, лучше скажи так — «нет, потому что более серьезная причина была, а когда бы не было, пошла бы и из-за него». Запомнила?

— Запомнила. И все же зря ты с ним так, соколица. Хорт — он… не такой уж плохой человек.

— Знаю, только вся беда в том, что для меня эта забава закончилась еще лет тридцать тому назад. Если кто-то не хочет поверить — то это уже его личные проблемы.

— А кареса? Разве она не доказательство?

— Кареса? — ведьмачка презрительно фыркнула. — Кареса — это оберег, уж кому, как ни тебе, это знать наверняка? Пусть даже и с примесью эльфийской крови — велика ли разница? Свои функции он выполняет, но когда ему пытаются приписывать что-то еще… остается только посмеяться.

— Да, пожалуй, ты права, — голос Зарины понизился почти до шепота. — Поводов для смеха здесь предостаточно, в особенности после Вороньей долины. Во-первых, Кречет. Он умер от ран уже здесь, у меня. Забавно, правда? Хорт сам едва держался на ногах, но его дотащил-таки. Правда, время Кречета все равно ушло: яд проник слишком глубоко, а я не умею творить чудес, как ты. Все, что в моих силах — это отвары и целебные повязки. Во-вторых, сам Хорт. Этот оказался покрепче, хотя, признаюсь, я не верила, что он выживет. И на лице, и на теле живого места не было: все раны воспалились, а яд разъедал их все глубже. Он почти все время бредил — разговаривал с тобой, а когда приходил в сознание, умолял не снимать с него каресы. Сохранность амулета беспокоила Хорта куда больше собственной судьбы. Странно, с чего бы это он был ему так дорог…

— Действительно странно. Хотя одно логическое решение загадки я тебе подсказать могу. Кто-то ведь оградил его от действия фаморского яда. Если уж не ты, которой это было не под силу, так, может, все-таки кареса? В таком случае снимать камень было равносильно самоубийству, а Волк — не дурак, хоть и пытается упорно доказать обратное. Впрочем, это мое личное мнение, которое, конечно, не имеет ни малейшего веса. Гораздо проще все списать на вмешательство чуда. Желаю удачи в поиске дальнейших аргументов…

— Инари!

— Оставь, Зарина. Мне просто срочно нужен глоток свежего воздуха.

Вслед за последней фразой воцарилась тишина. Напрасно Глеб ждал продолжения диалога — его не было. Свет погас: должно быть, Зарина задула свечи. Скрипнули половицы под легкими шагами ведьмы, и все снова стихло. «Гладиаторец» переключился на кровавик, чувствуя, что сон этой ночью твердо вознамерился обойти его стороной. Из невольно подслушанного разговора он мало что понял, кроме того, о чем и так уже подозревал: между Инари и Хортом раньше что-то было, и об этом «чем-то» ведьмачка хранила не самые лучшие воспоминания.

Расчесывающая волосы Зарина высветилась за ближней правой стенкой. Блеклая фигура ведьмачки маячила в отдалении: то ли на крыльце, то ли на лужайке, но определенно уже за пределами дома. Дождавшись, когда Зарина займет горизонтальное положение и перестанет ворочаться, Глеб осторожно встал на ноги, попутно отметив, что шторм начинает утихать. Очевидно, действие ведьмовской настойки было бурным, но кратковременным, что не могло не радовать. Стараясь не шуметь, парень добрался до сеней.

— Я думала, ты давно дрыхнешь без задних ног, — проворчала сидевшая на крыльце Инари, когда «гладиаторец» отворил входную дверь. — Видать, мало я тебя сегодня погоняла. Ну, ничего, утром исправлю ошибку.

— Вообще-то я мирно спал, — соврал Глеб. — Просыпаюсь — смотрю, а ты еще колобродишь. Ну, и решил присоединиться. Вдвоем не так скучно ночь коротать.

— Как знаешь… — ведьмачка вернулась к созерцанию плетеной загородки. «Гладиаторец» уселся рядом. Ничего интересного в загородке не было — плетень как плетень.

— Кто такая эта Вельмина, ну, та, которой башня принадлежит?

— Ведьма, как ты, наверное, и сам догадался.

— А если поподробнее? Или это секрет?

— Никакого секрета. Пока Каер Анагуа не развалился, она возглавляла Высший Совет, потом ушла с несколькими ученицами и обосновалась на болотах в Алагири. Почему в таком экзотическом месте — понятия не имею. Несколько лет назад погибла при очередном магическом эксперименте. Вот, пожалуй, и все ее жизнеописание.

— Каер Анагуа — это тоже какая-то школа? — наугад предположил Глеб, руководствуясь схожестью нового названия с одним уже ему знакомым.

— Верно. Школа, только ведьмовская. Располагалась недалеко от Каер Морхен… — ведьмачка чему-то невесело усмехнулась. — Я бы даже сказала, чересчур близко. В свое время между ними хорошая тропка была натоптана.

— В каком смысле?

— В самом что ни на есть прямом. Ученики по ночам так туда-обратно и шастали. Наставницы героически хранили вид, что ничего не замечают, а ведьмаки только ухмылялись. А что еще делать оставалось? Не на поводок же молодежь сажать? Хотя трепки за опоздания на занятия все равно устраивались для профилактики, чтобы совсем уж не наглели.

— Интересный уклад жизни.

— Скорее реалистичный к ней подход, — поправила «гладиаторца» Инари. — Чем запрещать то, чего все равно не запретишь, лучше требовать выполнения того, что можно выполнить.

— Мудро сказано, — констатировал Глеб. — Хотя полностью философию этой мысли надо оценивать исключительно с утра на свежую голову.

Никакой реакции — даже пожатия плечами — в ответ на свою витиеватую фразу он не дождался и решил зайти с другой стороны.

— А вообще странно получается. Ты говоришь, что замки рядом расположены. Почему же тогда я, когда по окрестностям ходил, никаких других построек не заметил?

— Потому что дорогу знать надо, — рассеянно отозвалась Инари, к чему-то прислушиваясь. — Впрочем, можешь не переживать — любвеобильных ведьмочек сейчас там все равно не осталось.

— Я уже догадался. Только одного не пойму — что у тебя за привычка все разговоры непременно переводить на женские юбки? Мне всегда казалось, что это чисто мужская привилегия. А версия о том, что мне просто любопытно взглянуть на этот замок, тебе в голову не приходила?

— Нет. Там особо не на что смотреть — развалины как развалины, сохранились куда хуже, чем Каер Морхен. Зарина как-то в шутку сказала, что Вельмина, мол, уходя, забрала Хранителя Каер Анагуа с собой. Глупо, конечно, но разваливаться он, действительно, начал сразу после ее ухода. К тому же…

Что «к тому же» узнать «гладиаторцу» так и не довелось. Ведьмачка осеклась и резко подалась вперед.

— Что случилось?

— Тихо!

Глеб замолчал и почти тут же сам услышал тот звук, который, похоже, насторожил Инари — подозрительно быстро приближающийся гул.

— Что это? Ветер?

Предположение, конечно, было нелепым хотя бы оттого, что вокруг не наблюдалось ни малейшего движения воздуха, но никаких других разумных объяснений в голову не приходило.

— Нет, — сквозь зубы процедила ведьмачка, вскакивая с крыльца. — Похоже, защитный барьер сработал. Только светятся по ночам, значит… ну, Зарина! А ты чего стоишь? В дом, живо! Этот вал сейчас ограду сомнет в два счета!

Гул нахлынул, казалось, одновременно со всех сторон. Ветра по-прежнему не было, но деревья за оградой вдруг начали раскачиваться, все больше увеличивая амплитуду, словно под штормовыми порывами. Что-то черное перемахнуло через плетень и крупными прыжками бросилось к «гладиаторцу».

— Тамия?

Да, это была семаргл в самом что ни на есть жалком виде. С обвисшим крылом, вся всклоченная и дрожащая, зверюга с мяуканьем прижалась к ногам Глеба.

— Анорра ильмен! — рявкнула Инари уже с середины двора. — Да прячься же! Тебе, что, на тот свет не терпится попасть?

Глеб уже метнулся к дому, когда увиденное заставило его остановиться. По лесу катилась невидимая волна, ломая деревья, словно спички. И хижина Зарины как раз оказывалась на пути этой волны разрушений. И, что самое паршивое, Инари все еще стояла посреди двора, ничего не пытаясь предпринять. На принятие решения «гладиаторцу» потребовалось куда меньше секунды тянущегося, словно резина, времени. В два прыжка «гладиаторец» оказался около ведьмачки и сгреб ее в охапку, намереваясь утащить под относительно надежную защиту стен. Не тут-то было.

— Ашшас к'хиа! — зашипев не хуже кошки, Инари вывернулась из объятий Глеба, а в следующее мгновение мир совершил вокруг него полный оборот, а притоптанная трава дворика прыгнула навстречу. Жалобно затрещала сминаемая изгородь, и в тот же миг «гладиаторца» вдавило в землю мягкой, но непреодолимой силой. Парень стиснул зубы, борясь с желанием взвыть во весь голос. Где-то рядом отчаянно выругалась ведьмачка.

— Кай'ха! Черт, да не дергайся!

Полыхнуло ослепительно белым светом, тяжесть исчезла так же быстро, как возникла. Инари подхватила не успевшего отдышаться «гладиаторца» под мышки и поволокла прочь, что-то бормоча себе под нос на жутчайшей смеси двух языков. Причем, судя по проскальзывающим в монологе ведьмачки колоритным русским словечкам, это была отнюдь не благодарность за попытку помощи.

Впрочем, далеко уйти им не удалось. Новый невидимый вал снова сшиб попытавшегося встать «гладиаторца» с ног. Инари, на которую все эти пертурбации похоже не действовали, в очередной раз выругалась и повалилась на парня, сильнее прижимая его к земле. Отстранившимся от всего происходящего краешком сознания Глеб отметил странный травянисто-дымный запах, исходящий от волос ведьмачки, и даже сумел удивиться этому факту.

— Кай'ха!

Смысл выдохнутого в самое ухо приказа был яснее ясного, но и без того пошевельнуться у Глеба не получилось бы, даже пожелай он это сделать. Воздух затрещал. Голубоватая паутинка разрядов, отдаленно напоминающих электрические, — сначала полупрозрачная, а затем разгорающаяся все ярче и ярче, развернула над «гладиаторцем» и ведьмачкой ажурную полусферу. Красивая и одновременно пугающая картина, однако свою цель полусфера, похоже, выполнила — тяжесть полностью исчезла. Вал прокатывался еще несколько раз: Глеб определял его приближение по изменению свечения паутинки и по нарастающему гулу. Наконец, кажется, спустя целую вечность, все окончательно стихло. Паутинка тут же погасла.

Ведьмачка резко отстранилась от парня, встала, отошла, пошатываясь, на несколько шагов в сторону и снова опустилась на траву, сгорбившись и опершись ладонями о колени.

— Инари…

— В следующий раз скажи заранее, что тебе жить надоело, — хрипло сказала ведьмачка. — Я уж так и быть, сделаю одолжение, сама тебя прикончу, чтобы долго не мучился…

— Инари!

— Или ты человеческий язык позабыл напрочь? Сказано же было — беги, дурень. Если по-другому не получается, буду тумаками вколачивать привычку подчиняться приказам.

— Инари!

— Ну, чего заладил, как дятел? Здесь я, если сам не видишь.

— Что с тобой? Я ведь просто помочь хотел — за тебя перепугался. Откуда мне знать было, что все так выйдет?

— Отвечаю по порядку, — Инари, наконец, подняла голову. Ее глаза полыхали белым пламенем, из носа и из прокушенной губы сочилась кровь. — Со мной все замечательно, как и всегда. Что может статься с клинком, на который начитали он-морате? Не тупится, не ломается, и даже в огне его не нагреешь, как ни старайся. Поэтому беспокоиться надо не за клинок, а за собственную шкуру, в которой прочности куда меньше. А откуда знать… Если сам не знаешь, так хоть к советам более опытных прислушивайся. Я ж тебя не от нечего делать, наверное, в дом спровадить пыталась?

— Наверное… Ну, прости, что ли… в следующий раз буду честно убегать в соответствии с приказом, — переместившись поближе к Инари, Глеб хотел коснуться ее плеча. Ведьмачка отпрянула.

— Не прикасайся! Пока, во всяком случае, — нехотя добавила она после паузы. — Сила не развеялась. Шарахнет так, что мало не покажется, а ты мне еще живым пригодишься.

— Зачем? Никогда не слышал, чтобы клинкам, пусть даже магическим, требовалось чье-то общество.

— Даже клинкам иногда надо на кого-то позлиться… — ведьмачка глубоко вздохнула, — или с кем-то поговорить. С другой стороны, может и хорошо, что ты не сбежал — значит, уже не боишься. В ведьмацком деле это большое достижение. Страх заставляет делать ошибки. Тот, кто боится, долго не живет, запомни это хорошенько.

— Зря ты так думаешь, — признался Глеб, решив быть честным до конца. — На самом деле я ведь сдрейфил, когда волна давить начала.

— Ничего, как раз это было позволительно, — Инари еле заметно улыбнулась, успокаиваясь. Ее глаза постепенно приобретали свой нормальный цвет сиреневого льда. — Со временем пройдет. Обвыкнется. Рано или поздно все привыкают.

Входная дверь дома скрипнула. Зарина со свечой в руках, в кафтанчике, наброшенном поверх ночной рубашки, обвела двор сонным недоуменным взглядом. Слишком уж сонным и слишком недоуменным, как показалось «гладиаторцу».

— Я слышала какой-то шум. Что случилось?

— Ничего особенного, — ледяным голосом отозвалась ведьмачка, разом выходя из благостного настроения. — Кроме разве что активации магического барьера, спровоцированной твоей летучей кошкой. Надеюсь, она успела внутрь прошмыгнуть? Или ее теперь еще от крыльца отскребать придется?

— Тамия в сенях. Бедняжка… Крыло сломано — наверное, с навью столкнулась.

— Не иначе. Действительно, что за жизнь пошла? Нави по ночам над магическими барьерами стаями летают, семарглам проходу не дают… Кстати, не желаешь составить мне завтра компанию при прогулке к башне? Тебе же наверняка не терпится глянуть, что там внутри.

Зарина с сожалением развела руками.

— С удовольствием бы, соколица, да только, боюсь, не получится…

— Еще бы… — еле слышно пробормотала ведьмачка.

— Два дня до полнолуния, — между тем продолжала говорить ведьма, как ни в чем не бывало, — сама понимаешь — дел невпроворот. Я как раз поставила куиррен варить, а за ним присмотр постоянный нужен. Так что, наверное, как-нибудь в другой раз.

— Пожалуй, ты права, Зарина. В другой раз. Тем более что в этот мы все равно пойдем в каменоломни.

— Ты уверена, соколица?

— Уверена.

— Странно. Ах, да… Я, кажется, забыла сказать… ходят слухи, что в каменоломнях не так давно обосновались черные ткачи.

— А про розовых слонов в этих слухах ничего не говорится? — приподняв бровь, поинтересовалась Инари. — Очень жаль — всегда мечтала увидеть.

— Не веришь? А зря.

— Я уже давно поняла, что тому, что ты говоришь, вообще верить не стоит, а уж если это сказано спросонок — тем более. Так что лучше ступай дальше спать, я и сама, пожалуй, до рассвета еще вздремну.

— Тебя знобит, как погляжу, — Зарина не двинулась с места. — Давай маральего корня налью.

— Не надо, — мотнула головой ведьмачка. — Просто отстань, и все.

— Ты же сейчас встать не сможешь.

— Ты так полагаешь?

Оттолкнувшись от земли, Инари одним махом вскочила на ноги и с вызовом вскинула голову. Зарина пожала плечами и скрылась в доме. Ведьмачка прерывисто вздохнула и сразу как-то ссутулилась, оттирая с лица шелушащуюся кровь.

— Ты не далее как пару часов назад что-то говорил про плечо для опоры, — тихо сказала она, не оборачиваясь к «гладиаторцу». — Полагаю, эта услуга взаимная?

— Конечно… — осторожно отозвался Глеб.

— Тогда иди сюда, помоги на крыльцо подняться.

Только когда ведьмачка оперлась на подставленную руку, Глеб ощутил, какая сильная дрожь бьет Инари, хотя внешне этого не замечалось.

— Это от заклинания, да?

— Угу… — Инари невесело усмехнулась. — Повезло. Я уже подумала, что не смогу столько времени щит удерживать и что пора прощаться со своим учеником. Оказывается, смогла. Ладно, сейчас отдыхаем, а на рассвете надо уходить… только еще знать бы, куда.

— А разве не ты только что говорила про каменоломни?

— Говорила… но при всех недостатках Зарины стоит признать, что она умеет реально оценивать уровень угрозы. И уж если она говорит, что на болотах безопаснее, несмотря на всю ее личную заинтересованность, скорее всего так оно и есть.

— А ты полагаешь, что она заинтересована в том, чтобы мы пошли на болота?

— Да тут и полагать нечего, — ведьмачка хмыкнула. — Звание Главы Совета не за красивые глазки дается. Вельмина была сильной ведьмой, и в записях ее наверняка много чего интересного можно найти. Только записи в башне. А башня окружена барьером, который Зарине с ее куцым ведовством ну никак не вскрыть. И тут по счастливому стечению обстоятельств в Алагирь забредаем мы… Обидно не воспользоваться подобной удачей.

— Значит, каверны в башне может и не быть?

— Может и не быть, — устало отозвалась ведьмачка. — А может и быть. В чем я почти точно уверена, так это в том, что камень преспокойно лежит у Зарины в каком-нибудь заветном сундучке, а моя дорогая подруга просто решила подбросить мне дополнительную причину для прогулки по болотам. Но переворачивать вверх дном всю ее избушку будет, наверное, не вежливо. Ладно, утро вечера мудренее, а сейчас спать…

Тяжело опираясь на плечо Глеба, Инари добрела-таки до той же самой небольшой комнаты, куда не так давно лично отводила «гладиаторца», и, забившись в самый уголок кровати, заснула, кажется, еще до того, как коснулась головой подушки. Глеб устроился рядом. Кровати, как он и предполагал, вполне хватило на двоих, хотя в итоге ведьмачке все-таки понадобилась большая часть, потому что сон ее был сегодня неспокоен. Инари почти непрестанно ворочалась, время от времени что-то бормоча на шипяще-свистящем языке. Напрасно, глядя в темноту, «гладиаторец» пытался уловить хоть одно знакомое слово — ушедшая бродить по тропам воспоминаний Инари говорила на кертаре, ведьмацком диалекте эльфийского наречия, и мало кто из ныне живущих смог бы ее понять. В Каер Морхен тридцатилетней давности таких было куда больше.

Глава 8. Большая охота

Первым, что увидел Хорт, проснувшись поутру, было озадаченное лицо Векши, разглядывавшего его так, словно никогда раньше не видел.

— Чего случилось? — сонно спросил парень.

— Признайся, где ты заклятие лечения откопал? Я раза два библиотеку лопатил, но ничего даже близко похожего не нашел.

— Ты, что, на этот раз вниз головой из окна спрыгнул? Какое еще заклятие?

— Да ладно, не прибедняйся, — встрял Кречет. — Мы ведь тоже не слепые: у тебя вчера после цепов полфизиономии стесано было, а теперь как новенький. Ну, будь другом, поделись рецептом!

Хорт уселся на кровати и потер щеку — под пальцами была только ровная кожа. Ни подсохших ссадин, ни отека, ни болезненных ощущений от прикосновения, которые обязательно бывают после того, как тебе заедут бревном по лицу. Потом ему вспомнилось касание пальцев эльфийки, ледяных и в то же время излучающих тепло. Вчера ночью сгоряча он решил, что это было что-нибудь из обезболивающих заклинаний наподобие тех, которыми постоянно пичкал их Неждан, но, похоже, Энар пользовалась чем-то более серьезным. На руках синяки тоже поредели, остались только старые, начинающие уже желтеть… Ничего удивительного, что Векша заинтересовался — в Каер Морхен, кажется, такому вовсе не учили.

— Нету никаких рецептов, — буркнул Хорт вслух. — Само зажило.

Никто ему, конечно, не поверил, но дальше допытываться не стали, тем более что пора было уже собираться на тренировку. Велегода тоже подозрительно косился на него всю первую половину дня, но вопросов не задавал, только пару раз буркнул что-то себе в бороду.

А после обеда их старый учитель как всегда без предупреждения организовал то, что сам он громко именовал Большой Охотой. Название точно отражало суть действа. Старик мыслил исключительно крупными масштабами, и любая тварь, имевшая несчастье по размерам быть меньше химеры, участвовать в «забаве» считалась недостойной. Кроме того, размеры зверя служили точнейшим показателем настроения Велегоды, так что химеры, выворотни, вдовы и иже с ними были еще не самыми худшими вариантами. На памяти Хорта на тренировочной площадке уже как минимум полсотни раз оказывался дракон, и тогда охота превращалась в сплошное издевательство над учениками. И сегодня как раз выдался очередной случай.

Без Энар тоже не обошлось. Первую половину дня ее не было видно, зато сейчас эльфийка, нахохлившись, сидела на бревнышке около Старика и выглядела такой усталой, словно не спала всю ночь. Хорт отметил это машинально, и подумал еще, что надо бы после тренировки подойти и поблагодарить ее за лечение, а потом думать уже стало некогда. Дракон — даром что хал-кост — был шустр, как кузнечик…

Инари мрачно наблюдала за суетящимися словно муравьи учениками. Настроение у ведьмачки было — хуже некуда. Основной причиной, как и в абсолютном большинстве случаев, послужили в очередной раз разнывшиеся вчерашним вечером раны. К рассвету боль унялась, но заснуть Инари так и не удалось. Плюс к тому ее комната насквозь пропиталась запахами розы и сандала, и выветриваться это амбре не собиралось, несмотря на распахнутые настежь окно и дверь. Не зная, что еще можно предпринять, Инари на всякий случай выкинула оставленный Хортом веник, но положение дел от этого не улучшилось. Велегода перехватил ведьмачку уже тогда, когда она со шкурником в охапке направлялась в сторону Запретной чащобы, намереваясь провести следующие пару дней на свежем воздухе, подальше от разумных существ. Тогда-то и поступило предложение взглянуть на послеобеденную тренировку, и теперь Инари угрюмо гадала, зачем Велегоде на самом деле понадобилось ее присутствие? Смотреть на тренировке было не на что: битые полчаса торчащий на площадке хал-кост песчаного вурма ведьмачку интересовал весьма слабо.

Драконий хвост в очередной раз со свистом рассек воздух. Очень вяло. Инари знала, что даже песчаный задохлик, как пренебрежительно называли вурма ведьмаки, способен при желании двигаться намного быстрее. Скорее всего, дракону, как и зрителям, все просто осточертело, но даже такая черепашья скорость кое для кого оказалась чрезмерной. Хорт успел увернуться, а вот другой, полноватый паренек, которого ведьмачка после первого же оценочного взгляда списала со счетов, замешкался и отлетел прочь, как тряпичная кукла.

— Мертв, — буркнула Инари. — Впрочем, в реальности они все были бы уже мертвы.

— Душещипательное зрелище, верно? — ухмыльнулся Велегода.

— Я не понимаю смысла подобных издевательств. Когда эти бедолаги покинут школу, их шансы встретиться с драконом будут примерно равны вероятности отыскать упавшую с неба луну. Почему бы не натаскивать их на что-нибудь более правдоподобное? Или хотя бы объяснить правильную тактику боя?

— А нам ее кто-нибудь объяснял? Я вот, что такое настоящий дракон и с чем его едят, узнал исключительно тогда, когда мы с тобой на первую бестию на подходе к Игли-Корун напоролись. И от того, что нам рассказывал Яровит, это отличалось, как хрен от морковки. Так что пускай своим умом доходят или на крайний случай в библиотеке покопаются. У ведьмака на плечах должна быть голова, а не трухлявая колода, да и проигрывать в случае чего он тоже должен уметь достойно.

— Уж чего-чего, а проигрывать они, кажется, уже умеют.

— Это точно. Эх, ну что за народец пошел? Даже с каким-то червяком разобраться не в состоянии. Не хочешь показать им, как работают мастера своего дела?

— Ни малейшего желания не имею. Эй, Бык, ты меня вообще слышишь? Не дури!

Но было уже поздно. Хал-кост песчаного вурма дико взвыл, выгибаясь дугой, как потягивающаяся кошка, и увеличиваясь в размерах раза в два. Золотом вспыхнула чешуя на брюхе, алым — спина. Вдоль всего хребта протянулся угольно-черный костяной гребень, голову увенчали исполинские рога, острые, как пики. Костяной нарост на кончике хвоста ощетинился иглами. Народившаяся вулканическая бестия пронзительно завизжала и выдохнула клубы дыма. Обступившие площадку ведьмаки попятились. Новому дракону отведенного места определенно было маловато.

— Эй, Велегода, тебе учительствовать надоело? — со смехом крикнул кто-то из рядов. — Решил сразу отмучиться и опять в леса податься?

— А ежели и так, Кринша, — нараспев ответил старый ведьмак, — тебе что за беда? Боишься соскучиться?

— Скотина ты, Бык, — еле слышно прошипела Инари, вскакивая с бревна.

Едва ли ведьмак расслышал ее сквозь рев и визг исполинской твари. С момента преображения хал-коста минуло не более пяти секунд, но этого времени вулканической бестии хватило с лихвой. Дракон разметал мальчишек, словно игрушечных солдатиков. Кречет с проломленной грудью и разорванным горлом покатился по траве, орошая ее кровью. Удар исполинской драконьей лапы смял Сыча и на излете задел Хорта, сбивая с ног.

Падая навзничь, парень увидел сквозь кровавую пелену, как медленно наплывает на него раззявленная драконья пасть с желтыми зазубренными кинжалами клыков, как она захлопывается впустую и, как драконья голова, постепенно ускоряясь, вздымается кверху, демонстрируя засевшую в чешуйчатой шее сулицу. Рык бестии был похож на раскат грома. Будучи в полубессознательном состоянии, Хорт все-таки успел сдвинуться в сторону, прежде чем на то место, где он только что находился, опустилась когтистая перепончатая лапа. Не то, чтобы дракон ставил себе задачей раздавить выведенного из строя противника. Он уже успел забыть про него, обнаружив поблизости нового врага. Посреди тренировочной площадки стояла беловолосая эльфийка, поигрывая второй сулицей и исподлобья глядя на гигантского зверя. Дракон с шипением прыгнул вперед и фактически сам напоролся на брошенное копье. Рассвирепев от ран, он яростно заревел, припадая грудью к земле. Струя пламени, с гулом вырвавшаяся из разверстой пасти, заставила воздух дрожать. От драконьего огня не спасал даже щит Каф — эта истина была давно проверена учениками на собственной шкуре, но сохранявшей ледяное спокойствие эльфийке щит и не потребовался. Она вскинула руки, и серебристый водяной вихрь взметнулся перед ней, обращая огонь в пар. Ослепленный паром дракон наугад защелкал зубами, однако Энар, каким-то чудом увернувшись от смертоносной драконьей пасти, успела ухватиться за отростки рогов. Словно подброшенная невидимыми руками, эльфийка взлетела на загривок вулканической бестии, по самую рукоять вонзила вороненый нож в покрытую мелкими мягкими чешуйками кожу под челюстью дракона и с оттяжкой выдернула. Вулканическая бестия волчком завертелась на месте и повалилась на спину. Ее исполненный боли визг перешел в сипение, когда из раны густой струей брызнула кипящая драконья кровь. Ведьмаки, как по команде, отступили еще назад, тесня затаивших дыхание малолеток, а дракон с воем катался по земле, извиваясь, мотая головой и разрывая воздух когтистыми лапами в тщетной попытке сбросить седока. Но эльфийка крепко держалась за рога бестии, и эти же рога мешали дракону вплотную прижать голову к земле. Хорт видел, как Энар еще как минимум дважды била ножом в уже открытую рану, углубляя ее. По мере того, как слабела струя крови, движения дракона становились все более вялыми, и, наконец, он затих, слабо подрагивая. Над тренировочной площадкой воцарилась тишина, нарушаемая лишь еле слышным сипом издыхающего зверя. Эльфийка спрыгнула на землю и вернула в ножны окровавленный нож. Ухмыляющийся Велегода товарищески хлопнул ее по плечу.

— Отлично сработано, сестренка. Не теряешь хватки.

Энар, так и не произнесшая ни слова, со злостью стряхнула его руку и пошла прочь, не оглядываясь.

Действие хал-коста заканчивалось, и уже становилось возможным снова двигаться. Воспользовавшись этим, Хорт уселся на траве, потирая лоб. В голове царил полнейший сумбур, в котором четче прочих выделялось два чувства: злость на Старика за идиотскую шутку и невольное уважение к Энар за то, чего, казалось бы, невозможно было сделать. Досрочно воскресший Сыч стоял с таким видом, словно только что проснулся, и смотрел то на горой высящийся посреди лужайки труп бестии, то на удаляющуюся спину нелюди. Кречет все еще кашлял, сплевывая тающие на глазах сгустки крови.

Где-то позади одноглазый Тур, видать только-только подошедший, допытывался у окружающих:

— Что стряслось? Чего шумели-то?

— Ничего… — ответил ему все тот же Кринша. — Просто Анга эт Иглин развлекалась.

— Энар? Это она бестию разделала? Проклятье, а я все ждал, когда Грозе Драконов надоест перебрасываться мрачными взглядами со Старейшинами, и она выкинет очередной фортель! И надо же было все профукать!

— Попроси повторить на бис. Там, в самом деле, было на что взглянуть.

— Гроза Драконов?!? — благоговейно пролепетал Векша, плюхаясь на землю возле Хорта. — Так это не просто сказки Пардуса? Значит, она действительно существует?

— Что такое «Гроза Драконов»? — словосочетание было похоже на название меча, навевало какие-то смутные воспоминания, но ничего определенного не вырисовывалось, кроме одного — происшедшее на тренировочной площадке удивило только учеников. Остальные ничего другого и не ожидали.

Векша не успел ответить. Подошедший Велегода сурово глянул на мальчишек сверху вниз.

— На сегодня свободны. Буду надеяться, что увиденное вас хоть чему-то научило.

— Учитель, — окликнул его Векша. — А это… это правда была Анга эт Иглин?

— Правда, — коротко ответил старый ведьмак.

— Что такое «Гроза Драконов»? — повторил Хорт, когда Велегода отошел на достаточное расстояние.

— Пардус рассказывал про нее, помнишь?

— Нет. Этого трепача только ты один, развесив уши, слушаешь.

— Анга эт Иглин — дочь Рарога Чернолесского и темной эльфийки, дроу, как они сами себя называют, — заторопился Векша. — Она — ведьмак, и, если хотя бы половина того, что говорил Пардус, правда, то она — один из лучших ведьмаков. Может быть, даже вообще лучший из нынешних. Только Совет Старейшин не желает слышать о ней ни слова, а она ни слова не желает слышать о Совете и установленных им порядках. Весь этот сыр-бор тянется от самого начала, когда она только взяла мечи, и доныне разрешаться не собирается.

— Почему? — поинтересовался Кречет.

— Потому что она сама темная, — Векша, казалось, удивился наивному вопросу приятеля. — Как может тьма сражаться против тьмы во имя света?

— Оставь свои философские размышления при себе, — буркнул Хорт, разом припомнивший слова эльфийки насчет Совета и «чернолесской твари». — А что еще о ней говорил Пардус?

— Да много разного. Вот всего один пример. Про каракумских навей помните?

— Шестой том «Истории Каер Морхен»? — прищурился Сыч. — Глава, посвященная Радомиру Серому? Что-то не припомню я там никаких гроз, ни драконьих, ни чьих-то еще.

— Правильно, потому что в книге ничего такого и не написано, — с жаром вскинулся Векша и взахлеб начал рассказывать про то, как, по словам все того же Пардуса, в реальности обстояли дела. Про дружбу Радомира с Грозой Драконов, которая тогда еще правда Грозой Драконов не была. Про то, как тогдашний Совет Старейшин отправил его в Каракумы на поиски навей, которые вроде как жили где-то там среди песков и промышляли воровством скота у местных жителей. И про холмик навьих голов, найденный Радомиром на месте гнездовья тварей после двухнедельного скитания по пустыне.

— …и у каждой на лбу была вырезана шестилучевая звезда Рарога! Ее знак! Представляете? Анга эт Иглин в одиночку справилась со здоровенной стаей! Такое не всякому мужику под силу!

— Нет, ты все-таки заливаешь… — неуверенно сказал Кречет. — Во-первых, откуда кто мог знать, что она была одна? Может, там отряд из десятка бойцов, включая самого Радомира, работал. А, во-вторых, получается малюсенькая несостыковка во времени. Если речь шла о Рароге, который Глаз Индрика раздобыл, так ведь он помер лет сто тридцать назад. Сколько ж тогда его дочери быть должно? По-моему, это ушастое чудо, которое сейчас по Каер Морхен ходит, на такой древний возраст не тянет. И вообще не похоже оно что-то на потомственную ведьмачку.

— Не сто тридцать, а сто шестьдесят, — серьезно возразил Векша. — Примерно. Никто точно не знает, когда именно Рарог умер. И о Грозе Драконов ты зря так судишь. Она наполовину дроу. Откуда тебе знать, сколько такие могут жить?

— Я одного не пойму, Хомячок, — мрачно буркнул Сыч. — Если ты с самого начала сообразил, кто она, то чего сразу не сказал?

— А я и не сообразил. До тех пор, пока Кринша имени не назвал. Я ее совсем другой представлял… Не смейтесь, ребята… Я же не знал, что дроу такие. Мне… — Векша запнулся и покраснел. — Мне казалось, что Гроза Драконов должна быть похожа на Марьяну, только еще красивее. И опаснее.

— Да уж… Красота неописуемая. Слушай, Серый Брат, ну его к черту это пари, а? Давай разойдемся полюбовно. Предположим, что ты раскрутил ее за две недели и один день…

— В чем дело, Птенчик? — осклабился Хорт. — Жаба душит? Нож жалко стало?

— Нож тут ни при чем, — Сыч был как никогда серьезен. — Смейся, сколько влезет, но у меня дурное предчувствие. Она ведь и вправду боец… Это все равно что со Стариком шутки шутить — потом пожалеешь, что вообще связался.

— Поживем — увидим. Зато теперь я понял, о чем этот подарок судьбы точно захочет говорить. Кто-нибудь успел заметить, она повернула в замок или к озеру?

— К Сунгуру, — уверенно сказал Кречет.

— Отлично, — Хорт вскочил на ноги. — Тогда пожелайте мне удачи.

Сыч только махнул рукой с обреченным видом.

Возле озера эльфийки не оказалось. Хорт осмотрелся по сторонам, прикидывая, не могла ли Энар все-таки куда-то свернуть по дороге. Навряд ли. На открытой местности он бы сразу заметил любое движение, хоть даже и у самого горизонта. Оставался еще один вариант: Запретная чащоба. В день их знакомства — Хорт это точно видел — эльфийка туда все-таки ходила, а значит, могла пойти и сейчас. Зачем и как далеко, это уже другой вопрос.

— Сомневаюсь, что она вглубь полезет, — сказал парень вслух, глядя на подступающую к воде стену деревьев, — сколько б там драконов у нее на счету не было. Голова-то на плечах все равно должна иметься.

Немного помедлив в надежде, что Энар ненароком покажется на опушке, но ничего не дождавшись, Хорт решительно направился к лесу. Далеко в чащу забираться он не рассчитывал, просто хотел глянуть, что к чему. Узкая полоса свежепримятой травы уводила в зеленый полумрак, дальше среди разлапистого папоротника тропа становились менее четкой, а потом и вовсе пропала. Понимая, что окончательно потерял след, Хорт оглянулся, пытаясь сориентироваться, и выяснил, что забрел он все-таки дальше, чем собирался. Опушка леса уже скрылась из вида. По сторонам, куда ни плюнь, теснились обросшие лишайниками деревья. Было тихо, только на самой грани слышимости монотонно отсчитывала чей-то век кукушка. Парень фыркнул, отчего-то вдруг представив, что будет, если вопрос «сколько жить?» птичке задаст дроу. Картина вырисовывалась забавная, хотя таким суевериям Хорт не слишком-то доверял. Кречет вот тоже как-то от нечего делать поинтересовался своим долголетием. Кукушка нехотя вякнула раз семь не то восемь — здесь слушатели не сошлись во мнениях — и замолкла, видать, будучи не в настроении. Да и много ли возьмешь с глупой птицы? Ей не пророчествами заниматься надо, а гнезда вить — вот эта работа в самый раз по ней.

При дневном свете лес выглядел вполне мирно. Впрочем, и ночью там ничего особо страшного тоже не имелось, во всяком случае, на опушке. Хорту уже доводилось бывать в Запретной чащобе на спор, и на местности он примерно ориентировался. Если податься на запад, то попадешь к оврагу с родником. На восток дорога идет в гору и выводит к россыпи валунов, самый здоровый из которых называется Конским камнем, будто бы из-за того, что похож на лошадиную голову. Тут Хорт мало что мог сказать, потому что этих зверюг видел только на рисунках. По всем приметам выходило что-то похожее на кельпи, только не такое мохнатое и с копытами вместо лап.

Обычно Конский камень и служил конечной целью вылазок учеников. Провести около него ночь считалось особой бравадой, потому что согласно упорно кочующим по Каер Морхен поверьям в темноте этот камень оживал, превращаясь в настоящую голову огромного животного, старающегося выбраться из-под земли. Чушь, конечно, полная, пригодная лишь для того, чтобы малолеток пугать. Днем и ночью, в полнолуние и при нарождающемся месяце камень, как был, так и оставался камнем. Разве что эльфийских лампадок вокруг него крутилось больше, чем в прочих местах, да тумана собиралось прилично. И, если захотеть, в тумане этом можно было увидеть что угодно, а звуки… их в ночном лесу всегда хватает.

Сейчас Хорт от камня был далеко, и, по-хорошему, ему вообще следовало бы развернуться и отправиться назад к замку, подождав возвращения эльфийки под окном ее комнаты. Ведь должна же она когда-то вернуться? Размышления парня оборвал тихий смех. Брошенный желудь, которым явно целились в него, пролетел мимо и с шорохом упал в траву. Хорт обернулся. Он бы ни за какие шиши не поверил, что это Энар начала так дурачиться, но кто еще кроме нее мог забрести в чащобу?

Из-за ствола дерева на него, хитро поблескивая большущими глазами, смотрела девчонка в сером платье. Невысокая, худенькая, с нормальными маленькими ушами и разметавшимися по плечам золотистыми волосами. Короче, никаким боком не разыскиваемая им эльфийка.

— Ты что здесь делаешь? — сурово спросил Хорт, тщетно перебирая в памяти всех обитательниц Каер Анагуа. Такой он там точно не видел. Наверное, кто-то из новеньких.

Девчонка снова хихикнула, показывая мелкие белые зубы, и, стремглав сорвавшись с места, помчалась в глубь леса. Ко всему прочему она, оказывается, была еще и босой.

— А ну стой! Туда нельзя!

Хорт, не сильно раздумывая, бросился следом за беглянкой. Девчонку надо было возвращать, пока не поздно. Тут уже не важно, больная ли она на голову, или просто порядков не знает, в любом случае в Запретной чащобе ее ничего хорошего не ждало. Правда, для того, чтобы вернуть, девчонку надо было сначала догнать, а это оказалось не так-то просто. Незнакомка мчалась быстро и бесшумно, как привидение. Стоило Хорту немного замешкаться, и серое платьице, мелькнув пару раз среди деревьев, скрылось в очередном овраге, а на противоположном склоне так и не появилось. Ну вот, ногу подвернула, дуреха, если не чего похуже.

Секунд через пять на краю оврага оказался и Хорт, ожидавший увидеть на дне что угодно, начиная от хнычущей девчонки и заканчивая трупом со свернутой шеей. Овраг был пуст. То есть, не то, чтобы совсем пуст — колючие заросли малины и несколько бурых лужиц застоявшейся воды там имелись, но никаких обладательниц серых платьев не было и в помине. В прятки, что ли, поиграть надумала?

Хорт медленно спустился по склону, настороженно прислушиваясь. Ни единый звук не выдавал постороннего присутствия, словно бы девчонки никогда и не существовало. Да нет, причудиться ему не могло, не бывает таких наваждений. Как пить дать спряталась куда-то.

— Ну, поиграли и хватит, — громко сказал парень. — Вылезай давай. Тебе разве настоятельницы не говорили, что к ведьмакам вообще соваться нельзя, а к Сунгуру тем более? Смотри, узнают — всыплют по первое число. Если только раньше кто-нибудь не съест.

Тихий смешок донесся из самой сердцевины колючих зарослей. Легкий шорох травы под босыми ногами… так, понятно. Кому-то, значит, весело.

— В общем, как знаешь, мое дело предупредить. Только учти — я за тобой больше бегать не собираюсь. Желаю удачи.

Хорт развернулся и демонстративно, не таясь, направился вдоль по оврагу туда, где склон становился более пологим, облегчая подъем. Он почти не сомневался в том, что девчонка последует за ним, лишь бы только не остаться в лесу одной. Так оно всегда бывает. Но в звуках, вдруг возникших за спиной, что-то ему очень не понравилось. Топот… прыжок… Хорт шарахнулся в сторону с ножом наголо, потому что встреча источника неизвестного шума с оружием в руках была тем правилом, которое в Каер Морхен ученикам вдалбливалось в первую очередь. И только потом, когда мозгу выпала пара секунд на размышления, оторопел. То, что сейчас летело на него, растопырив жилистые лапищи с обломанными грязными ногтями, еще сохранило некоторые карикатурно искаженные черты золотоволосой девчонки, однако черты эти таяли на глазах. Хорт отпрянул, и на какой-то момент ему показалось, что он успевает увернуться, но тварь, в очередной раз оттолкнувшись от земли, резко сменила траекторию движения и с налету ударила парня, валя наземь. Хорт наугад полоснул ножом по надвигающейся ощеренной морде. Что-то липкое и вонючее брызнуло ему в лицо. Тварь завизжала от боли и отпрыгнула, мотая головой и угрожающе щелкая клиновидными зубами. Хорт вскочил на ноги и попятился, выставив перед собою нож.

Нежить выметнула длинный раздвоенный язык, по-змеиному пробуя воздух на вкус, с вибрирующим воем снова бросилась на парня и опять отскочила, ловко уходя от удара ножа. Хорт отступил, отирая сползающую по щеке струйку не то пота, не то той дряни, которой облила его тварь. Каким образом выбираться из оврага, он не представлял даже отдаленно, потому что тварь весьма удачно перекрыла единственный пологий подъем. И уж тем более не представлял, каким образом, даже совершив такое чудо, добраться до опушки леса.

— КАЙ'ХА!!!

Смысл отрывистого приказа Хорт скорее угадал, чем понял. Весь кертар, познания в котором и раньше-то не были особо сильными, теперь вообще вылетел у него из головы, но это слово, кажется, означало «замри». Белоснежная молния с шипением пронеслась у него над плечом и ударила тварь, отбрасывая прочь. Нежить, пронзительно взвизгнув, отлетела метров на пять, повалилась на землю, взбрыкнула голенастыми лапами и кузнечиком скакнула обратно. Вывернувшаяся откуда-то сбоку эльфийка поймала ее на острие клинка, крутанувшись, полоснула с разворота и плавным завершающим движением ушла в сторону, прежде чем из-под вспоротой шкуры твари брызнула слизь. Подкашивающиеся ноги помешали Хорту точно повторить грациозный пируэт Энар, так что часть брызг на него все-таки попала. Впрочем, теперь это не имело особого значения — так и так после объятий твари придется отполаскиваться долго и упорно. Агонизирующая нежить еще сучила лапами, сдирая клочья дерна и разматывая по земле пульсирующие набухающие клубы внутренностей, но эльфийка уже потеряла к ней всяческий интерес, зато ее внимания удостоился Хорт. Схватив парня за плечо, эльфийка развернула его к себе и хорошенько встряхнула. Хорту хватило всего одного взгляда на перекошенное от злости лицо Энар, чтобы шарахнуться прочь, вырываясь из стальной хватки Грозы Драконов. Нет, сама эльфийка, даже в ярости, его бы не напугала, но он увидел кое-что похуже. Такое, что и в кошмарном сне не приснится. У Энар были белые глаза… точнее, глаз совсем не было, только провалы глазниц, заполненные белым пламенем. И этот факт ей, похоже, совершенно не мешал. Не в силах отвести взгляд от жуткого, и в то же время завораживающего зрелища, парень попятился и, поскользнувшись, с размаху уселся на залитую слизью траву. Взяв Хорта за шиворот, Энар рывком подняла его, поставила на ноги и встряхнула еще раз.

— Нэ Каер Анагуа аэстэлле там'инн?!? — сквозь зубы прошипела она.

— Н-не понимаю… — пролепетал Хорт.

— Сейчас поймешь, да так, что мало не покажется! — эльфийка перешла на нормальный язык, но с таким акцентом, что слова все равно воспринимались с превеликим трудом. — Тебе, что, баб из Каер Анагуа не хватает, что ты уже к водяницам полез?!?

— Так это водяница была?

— А что, не заметно?

— Нет. В манускриптах они совсем другие.

— Значит, не те манускрипты вам показывали.

Белое пламя в глазах Энар погасло, и колючие сиреневые льдинки снова вернулись на место. Разжав руку, эльфийка брезгливо отряхнула пальцы и буркнула:

— Иди, умывайся, а то без слез не взглянешь. Да не в этой дряни. Там, дальше, нормальный ручей будет.

— А мне-то откуда знать? — огрызнулся парень, начавший приходить в себя. — Я здесь вообще в первый раз оказался.

— Тем более нечего было соваться. Ладно, пошли. Покажу.

— И после вот этой дряни ты предлагаешь еще глубже в лес сунуться? — уточнил Хорт. — Туда же нельзя.

— Маленькая поправка, — холодно отозвалась эльфийка. — Туда нельзя тебе. А если пойдешь со мной, то будет можно, в особенности, если забудешь рассказать про это Велегоде, что, в общем-то, в твоих интересах. А впрочем, решай сам. Если тебя забавляют прогулки в таком виде по замку, то не буду мешать. Счастливо оставаться. Полагаю, дорогу к опушке ты и сам найдешь.

Энар развернулась, намереваясь уйти.

— Погоди, — вскинулся Хорт. Не то чтобы ему был так нужен этот лесной ручей — в Сунгуре, несмотря на невысокую температуру воды, умыться можно ничуть не хуже, но отказываться от общества эльфийки, когда она в кои-то веки сама его предлагает, было бы непростительной ошибкой.

— Что, уже передумал?

— Угу. Проводишь?

Ручей оказался ближе, чем ожидал Хорт. Метров через пятьсот с северо-западного направления стал слышен плеск воды на перекатах, еще шагов через триста повеяло влагой, и наконец они вышли на галечный берег. Как раз вовремя, потому что подсыхающая слизь начинала ощутимо жечь кожу. По дороге Хорт пытался вспомнить все, что слышал и читал про водяниц, хотя сведений, конечно, было немного. Живут близ болот или заболачивающихся озер, способны к оборотничеству, хищники. Про то, что они ядовиты, нигде, кажется, не говорилось. Энар, все еще бывшая не в духе, то есть в своем нормальном состоянии, в ответ на заданный вопрос фыркнула:

— Не волнуйся, не отравишься.

Оставалось надеяться, что она не ошибалась.

Ручей был неглубоким и настолько прозрачным, что легко различались все камни на дне, вплоть до самых мелких. Сбросив заляпанную слизью одежду, Хорт полез в воду. Энар расположилась неподалеку от кромки воды, привалившись спиной к крупному валуну, с таким расчетом, чтобы не выпускать из вида заросли на противоположном берегу ручья. В сторону парня она даже не покосилась. Хорту только и оставалось, что гадать — настоящее ли это безразличие или притворное.

— Так зачем ты в лес сунулся? — спросила эльфийка, внимательно изучая корягу, дыбящуюся из воды шагах в двадцати вниз по течению ручья.

— Тебя искал, — ответил Хорт, решив, что вопрос адресован все-таки не коряге, а ему.

— Правда, что ли? Тогда ты выбрал для поисков весьма интересный способ.

— Ну, выбрал, и что? Так и будешь теперь шпынять?

— Пожалуй, временно подожду. Продолжим. И зачем же ты меня искал?

— Чтобы сказать спасибо.

— За избавление от дракона, что ли? — криво усмехнулась эльфийка. — Пожалуйста. Только в следующий раз лучше рассчитывайте на свои силы. Больше вмешиваться в учебную деятельность Велегоды я не собираюсь, даже если он целую ораву ор-нэгин с шакалами вызовет.

— А зачем тогда в этот раз вмешалась?

— Сама задаюсь тем же самым вопросом. Не иначе как от скуки, потому что никакой другой причины я не вижу.

— Может, просто не там смотришь?

— Может и не там. А где надо?

— Немного правее, — подсказал Хорт.

Энар хмыкнула и пожала плечами.

— Правее нет ничего кроме тебя, воды и камней. И что из этого набора должно меня заинтересовать?

— Сказать? Или сама догадаешься?

— Я догадываюсь, что ты снова начинаешь забывать, с кем разговариваешь, — отрезала Энар, но все-таки обернулась, скользнула по парню равнодушным взглядом и вдруг привстала, нахмурившись.

— Ну-ка, выпрямись, — приказала она тоном, не терпящим возражений. Хорт распрямился в полный рост и вопросительно взглянул на эльфийку, удивляясь, чем вызван такой внезапный интерес. Вряд ли причиной послужила совершенно безобидная перепалка. Энар пристально оглядела его с ног до головы без малейшего смущения, но и без особого любопытства, словно ища признаки чего-то конкретного. Потом, подойдя, прощупала ключицы, запястья, плечевые суставы парня.

— Зубы покажи.

— Зачем?

— Раз прошу, значит, надо.

Для просьбы выбранный ею тон подходил весьма и весьма слабо, но Хорт не стал спорить, послушно оскалившись. Взяв парня за подбородок, Энар повернула его голову сначала в одну, затем в другую сторону и мимолетно поморщилась.

— Вот сволочи, — пробормотала эльфийка еле слышно. — Хотя по выцветшим радужкам следовало сразу догадаться… — И спросила уже громче:

— Веретеном поили?

— Чем?

— Веретеном. Оно же ибница, оно же черный корень.

— Не знаю. А что это за гадость?

— Гадость и есть, и при том порядочная. Значит, не докладывались… А вообще какие-нибудь отвары давали, помимо тех, которые в трапезной пьют?

— Давали, — буркнул Хорт. — Неждан своей бражкой всех, кого к нему в лазарет загоняют, пичкает, только волю дай. Говорит, что для нашей пользы старается. Ну, может и правда старается — ноги пока, вроде, никто не протянул.

— Даже так? — Энар покачала головой. — Действительно прогресс. И что, он всем одно и то же снадобье дает?

— А я почем знаю? Если так интересно, сходи и сама у него спроси.

— Обязательно спрошу, и не только у него, — эльфийка как-то не по-доброму прищурилась.

В том, что она спросит, Хорт не сомневался. Он только сомневался, что старикан-лекарь захочет ей хоть что-то ответить. Он сам как-то раз, получив очередную пиалу, полную темно-бурой жижи, от которой потом заведомо мутило по полдня, поинтересовался, что это все-таки за ерунда. Неждан тогда хмуро сообщил, что в состав зелья обязательно входит вода, а остальное ему знать не требуется. Хотя, возможно Энар окажется удачливее.

— Суставы не беспокоят? — между тем продолжала допытываться та. — От перемены погоды или просто без причин боли не бывает?

— Да вроде нет.

— Подвигай рукой, — потребовала эльфийка, крепко сжав пальцами плечо парня.

Хорт совершил полный взмах и в довершение накрыл ладонью ладонь Энар. Губы эльфийки искривились, в глазах снова вспыхнуло пламя.

— Если сейчас же не уберешь, — ледяным голосом сказала она, — сломаю. И Неждан своими припарками будет ее долго лечить, поверь.

— А тебе к лицу, — сообщил парень, на всякий случай все-таки отводя руку. — Красиво.

— Что именно?

— Белые глаза.

Энар поморщилась, отступая на шаг.

— Ненависть никогда и никому не бывает к лицу, — буркнула она. — Запомни это раз и навсегда. Отполаскивай одежду и пошли на выход. Смеркается уже, а таскать тебя по ночному лесу у меня ни малейшего желания нет.

— Опасно? Или просто лень?

— Да на кой ляд ты мне сдался? Другое дело из чащобы вывести — если этого не сделаю, Велегода меня, боюсь, не простит. А на большее можешь не рассчитывать.

— Может, и не могу, — ухмыльнулся решивший, что пора идти в лобовую атаку, Хорт, — но попробую. Возьми меня в ученики.

— Чего?

— В ученики, говорю, возьми. Здорово ты драконов бьешь: я тоже так хочу.

— Размечтался, — фыркнула эльфийка. — А с чего ты решил, что у тебя хоть что-то получится?

— С того самого. Я быстро учусь.

— Конечно. Вчера вечером у тебя на лице это было особенно четко написано.

— Все шутишь? А я ведь серьезно. Ну, что мне сделать, чтобы ты передумала?

— Прежде всего, надеть штаны, — отозвалась Энар, — потому что их отсутствие на бойцовские качества никакого положительного влияния не оказывает. Это во-первых. А во-вторых, научиться все-таки проходить через цепы, потому что без нормальной реакции и ориентации в пространстве ведьмаку можно сразу складывать лапки и закапываться под могильный камень. Сомневаюсь, что у тебя хоть что-то получится, но если чудо все-таки произойдет, тогда я получше подумаю над твоей просьбой.

— Обещаешь?

— Обещаю, — со скептической усмешкой сказала эльфийка. — Нетрудно пообещать то, чего потом все равно не придется выполнять.

Хорт вскинул голову. Слова эльфийки показались ему вызовом, на который невозможно было не ответить, даже если тот исходил от Грозы Драконов.

— Ты так уверена? Отлично, я пройду через цепы. Сколько раз тебя устроит?

Энар призадумалась.

— Пожалуй, двух будет достаточно, — решила она. — Один раз и случайно можно проскочить, но при повторе случайность обретает черты закономерности.

— На слово поверишь или пойдешь проверять?

— Пожалуй, поверю, хотя и не стоило бы. Впрочем, если соврешь, все равно ведь узнаю. Да и сидеть полгода в качестве надзирателя на тренировочной площадке мне не охота. С этим и Велегода вполне неплохо справляется.

— Можешь не волноваться, — сквозь зубы процедил парень, — полгода ожидать тебе ну уж никак не придется.

Ему не поверили, это точно. Хорт хоть и с трудом, но постепенно начинал различать, какие эмоции прячутся за ледяным взглядом и насмешливо-безразличным выражением лица эльфийки. Сейчас, например, там имелась приличная доза неверия. Ну что ж, посмотрим…

До самой опушки леса Энар не произнесла больше ни слова и даже не оборачивалась, чтобы проверить, идет ли за ней спутник, так что Хорту представилась возможность вдоволь налюбоваться напряженной спиной эльфийки. Что-то беспокоило его спутницу, причем настолько сильно, что она при всем старании не могла этого скрыть. Остановилась Энар только возле Сунгура, от которого уже расползался белый туман.

— Все. Дальше, полагаю, ты и сам дорогу найдешь, — холодно сказала она.

— Найду, — подтвердил Хорт, помолчал и добавил. — Спасибо.

— Чем благодарить, — голос эльфийки окончательно заледенел, — лучше держись от чащобы подальше. В следующий раз вмешиваться не буду, даже если и услышу.

— Врешь ведь.

— Ты уверен? Не советую проверять, — с этими словами Энар развернулась и растаяла в тумане. Хорт немного постоял, глядя ей вслед, но рассмотреть что-либо в белесом колышущемся мареве было невозможно, словно бы Грозы Драконов никогда и не существовало. Тогда парень направился обратно к замку, не торопясь, почему-то надеясь, что эльфийка передумает и догонит его, но, похоже, у той были другие планы. В Каер Морхен давно уже пробили отбой, поэтому окрестности были пусты, как и западная тренировочная площадка, до которой, в конце концов, добрался Хорт. Именно на ней располагались злополучные цепы.

— Значит, полгода, думаешь… — пробормотал Хорт, глядя на треклятое сооружение.

Между тем, Инари, сделав приличный крюк и убедившись, что парень и в самом деле направился к цепам, а не обратно в лес, тоже оказалась в Каер Морхен, где ее главным образом интересовала комната Велегоды.

— Так, говоришь, в коня корм пошел? — спросила Инари у сидевшего возле камина ведьмака, едва успев переступить порог. — Оно и заметно. Чья была идея насчет веретена?

— Какого веретена? — весьма натурально удивился тот. — Господь с тобой, Нара. Ты же знаешь, что у нас и прях-то никогда не имелось. За такою вещью к Зарине лучше обратиться. Там у них вполне могло что-то заваляться.

— Сделай одолжение, не притворяйся дураком, — отрубила ведьмачка, захлопывая дверь. — И из меня дуру делать тоже не надо. Для особо непонятливых повторяю вопрос: кому пришла в голову гениальная мысль поить человека черным корнем?

— Значит, заметила-таки, — мрачно констатировал Велегода.

— Трудно не заметить, — Инари начала загибать пальцы перед носом ведьмака. — Выцветшие глаза — раз, начинающаяся деформация суставов — два, искривление ребер и ключиц — три. Плюс к тому собачьи клыки ни у людей, ни у ведьмаков за здорово живешь не вырастают. Рост, я так понимаю, тоже результат снадобья?

— Откуда мне знать? — огрызнулся старый ведьмак. — Может, он-то как раз природный.

— Природа здесь и не валялась. Бык, ну что вам мальчонка плохого сделал, что вы его угробить решили?

— Ничего, — Велегода понурился, избегая взгляда ведьмачки. — Мы же не со зла. Нара, ну пойми, Бранвин его никак по-другому не хотел оставлять. Только если бойцом. А человек бы не выдюжил, сама знаешь. Хорошо хоть Неждан про ибницу вспомнил.

— Для кого хорошо, интересно знать? Если уж хотели милосердие проявить, тогда лучше бы сразу камень на шею вешали и в озеро.

— Типун тебе на язык, Нара. Скажешь тоже.

— Говорю, что знаю. Бык, ты никогда не видел побочных эффектов веретена?

— У ибницы нет побочных эффектов, — в голосе ведьмака прозвучала такая уверенность, что Инари даже удивилась.

— Какой идиот это сказал? Если Неждан, то, похоже, он совсем из ума выжил.

— Это в любом трактате по алхимии написано.

— Неужели? И ты их сам читал? Ты же вроде алхимией никогда не увлекался.

— Нет, — признался Велегода. — Но Неждан…

— Понятно, — ведьмачка махнула рукой. — Можешь не продолжать. Еще один Тристам нашелся.

— А при чем здесь Плешивый, если ты про него, конечно? — еще натуральнее удивился Велегода. Впрочем, на сей раз Инари была склонна ему поверить. В свое время предшественник нынешнего ведьмацкого целителя получил одобрение Высшего Совета на попытку улучшения боевых качеств ведьмаков при помощи снадобий на основе ибницы, по его твердому убеждению полезной и совершенно безопасной. Когда просчет Тристама стал виден даже невооруженным глазом, в Совете озаботились тем, чтобы прервать неудавшийся эксперимент и подчистить все его результаты, так что мало кому вообще довелось эти результаты увидеть. Инари видела исключительно потому, что Тристам, сообразивший, что ситуация вышла из-под контроля, обратился к ней в обход Совета с просьбой помочь. Правда, магия дроу уже ничего не могла противопоставить влиянию Тристамовых эликсиров, зато Инари вдоволь насмотрелась на обтянутые темно-бурой кожей скелеты существ, растерявших последнее сходство с ведьмаками.

— Так чего ты про Плешивого вспомнила? — снова поинтересовался Велегода, возвращая ведьмачку к реальности.

— Да того, что он тоже долго и упорно считал ибницу безвредной, и сильно удивился, когда оказалось, что это не так. Вот только тем, кого он успел угостить снадобьями, его удивление не очень-то помогло.

— Накрылись, что ли? — немного изменившимся голосом спросил ведьмак.

— А как ты догадался?

— Не выдумываешь?

— Это не те вещи, которые можно выдумывать, — отрезала Инари, вздохнула и все-таки уселась в кресло напротив Велегоды. В комнате воцарилось молчание.

— А может, на людей она по-другому действует? — наконец спросил ведьмак, упорно глядя в огонь. — Мы ж его почитай десять лет уже поим. Если бы что-то серьезное было, оно бы уже давно проявилось, верно?

— Десять лет??? — Инари присвистнула. Ведьмак кивнул.

— Ведь проявилось бы?

— Десять лет… — повторила Инари, качая головой. — Это невозможно, Бык. После черного корня никто еще больше полугода не протянул. Да и не похоже… анорра ильмен, я думала, вы его только начали этой дрянью пичкать.

Велегода развел руками.

— Десять лет, Нара, я не вру. Ну, и что мне теперь делать?

— Сказать Неждану, что пора прекращать самодеятельность. Меня он не послушает, но тебя должен. В конце концов, Хорт же твой воспитанник, значит, ты за него в ответе. Все, что ибница могла ему дать, она давно уже дала. Теперь вы его только травите.

— Пожалуй, ты права, — невесело согласился Велегода. — Я поговорю с Нежданом. Ну, откуда мне было знать…

— Можешь не оправдываться. Просто пообещай, что прекратишь это, пока не поздно. Надеюсь, что еще не поздно.

— Обещаю. Будь уверена, Нара, не ты одна за мальца переживаешь.

— Я ни за кого не переживаю, — фыркнула Инари. — Я всего лишь не хочу, чтобы повторилась история Тристама. Весьма и весьма неприятная история.

Велегода ей, кажется, не поверил, но в принципе это не имело особого значения. Ведьмачка вернулась к себе, мимоходом подумав, что Хорт-то, наверное, давно уже дрыхнет без задних ног, если только не отправился с очередным визитом в Каер Анагуа… и сама удивилась — какая ей-то разница, чем бы он ни занимался. В приказном порядке выбросив из головы всех обитателей обоих замков, Инари повалилась на застеленный шкурником топчан и крепко заснула. А перед самым рассветом ее разбудил легкий шорох веток. Ведьмачка вскочила, инстинктивно хватаясь за нож, и, разобравшись в чем дело, от всей души выругалась.

— Если тебе так понравилось это дерево, можешь свить там гнездо, — сквозь зубы процедила она. — Дай только мне минут пять, чтобы в другую комнату переселиться, и обстраивайся на здоровье.

— Очень смешно, — буркнул из-за окна Хорт. — Войти можно?

— Залетай, птичка.

Парень перебрался через подоконник, двигаясь непривычно неловко.

— Я прошел через цепы… — коротко сказал он.

— И что? Нельзя было до утра подождать с этой счастливой новостью? — огрызнулась ведьмачка.

— Я подумал, что тебе будет интересно сразу узнать.

— Интересно до жути, — Инари демонстративно зевнула, но, повнимательнее присмотревшись к парню, насторожилась. — А ну-ка подойди поближе!

Хорт шагнул вперед. Нет, Инари не причудились глубокие ссадины у него на лице, а судя по скованности движений, полученные травмы не ограничивались одним только лицом.

— Ты, что, напролом через них лез? — задала ведьмачка закономерный вопрос.

— А тебе есть какая-то разница?

— Абсолютно никакой, — мрачно отозвалась Инари и, вздохнув, добавила:

— Ну, и что мне с тобой делать?

Хотя, что делать и так было понятно — выполнять обещание.

Глава 9. Башня на болотах

Когда ведьмачка встала, Глеб не слышал. Казалось, только-только было темно, Инари спала у него под боком, что-то неразборчиво шепча сквозь сон, и вот в узенькое оконце уже пробивается серый утренний свет, а постель рядом пуста. «Гладиаторец» зевнул и потянулся, гадая, пора ли уже вставать и почему его не разбудили раньше. Это движение привлекло чье-то внимание в горнице по ту сторону занавески.

— Подъем, — распорядилась, заглядывая в комнату, ведьмачка. — Нас ждут великие дела.

— А завтрак? — поинтересовался Глеб.

— Тоже ждет, но дела важнее.

— Ну, кому как, — проворчал «гладиаторец» себе под нос, неохотно покидая теплую постель.

Зарины в горнице не обнаружилось. Глеб застал ее во дворе, когда вышел умыться. Ведьма деловито накладывала шину на сломанное крыло Тамии и на пожелание доброго утра ответила весьма сдержано.

— Может, ей помочь? — спросил Глеб, вернувшись в дом.

— Сама справится, не впервой, — отозвалась ведьмачка. — В следующий раз будет думать, прежде чем незащищенного зверя посылать к магическим барьерам.

— Но Тамия-то ни в чем не виновата. Я вот подумал, ведь ты же, наверное, не только у людей раны лечить можешь?

— Не только… — нехотя подтвердила Инари.

— Тогда вылечи ее, пожалуйста.

— И далась тебе эта летучая кошка, — раздраженно проворчала ведьмачка, однако все-таки встала и вышла из горницы. Сути приглушенного разговора, состоявшегося во дворе, Глеб не разобрал, но вскоре Тамия безо всяких шин, веселая и довольная жизнью, пулей влетела в окно и с разгона запрыгнула «гладиаторцу» на колени. Глеб почесал урчащую семаргл за ухом и украдкой скормил ей одну из оставшихся с вечера птичьих тушек, решив, что остальным присутствующим от этого не убудет. Утробно заворчав, семаргл утащила неожиданный подарок под стол, где, судя по громкому чавканью, незамедлительно приступила к трапезе. Почти сразу же на пороге комнаты снова возникла ведьмачка.

— Готов?

— Секундочку, — Глеб напоследок откусил приличный кусок от краюхи хлеба, сунул остаток в карман — про запас, сделал глоток на сей раз предусмотрительно разбавленной водой полуночницы и вскочил из-за стола. — Теперь готов.

Зарина, доигрывая роль гостеприимной хозяйки, проводила их до околицы и даже пожелала счастливого пути, только что платочком не помахала вослед.

— Так куда все-таки отправляемся? — спросил «гладиаторец», когда дом ведьмы скрылся из вида. Впрочем, по видневшемуся впереди бурелому парень и так догадывался об ответе.

— На болота, — вздохнула Инари. — Место опасное, поэтому сразу прошу… нет, требую, чтобы ты, как и подобает ведьмаку, был все время настороже, смотрел в оба и в случае чего не лез на рожон. Ясно?

— Яснее не бывает.

— Вот и хорошо. Идем.

Вскоре стало ясно, что потревоженный ночью Тамией магический барьер поработал на славу. Лес был полностью завален буреломом, направленным верхушками в сторону дома Зарины. Преодолеть этот заградительный вал было непросто, а местами и вовсе невозможно, так что в поисках дороги приходилось закладывать широкие петли. Потом, спустя пару-тройку часов мучений, стал отчетливо ощущаться подъем местности и лес начал постепенно редеть. На смену высоким кряжистым стволам пришли тощие деревца высотой три-четыре метра, искривленные и болезненные на вид, но куда менее пострадавшие от ночных пертурбаций. Время от времени на пути встречались каменные россыпи, каждую из которых ведьмачка тщательно обследовала, но искомого, похоже, так и не нашла. Зато кое-чем интересным смог разжиться Глеб.

— На кой ляд тебе сдался лишний груз? — поинтересовалась Инари, заметив, как парень подбирает с земли мелкие камушки.

— Да просто так… — «гладиаторец» разжал ладонь, демонстрируя несколько полупрозрачных кристаллов — дымчатых, фиолетовых, розоватых с отливом в синеву. — Красиво же, правда?

— Зато проку никакого.

— Почему никакого? Памятка останется об этом мире, — возразил Глеб. Инари в ответ только задумчиво пожала плечами, видимо, не найдя контраргументов.

Постепенно подъем местности сошел на нет. Лес закончился еще раньше, и теперь с гребня холма, на котором они оказались, местность отлично просматривалась в обе стороны. Позади, словно грубые ости звериной шерсти, угрюмо темнели островерхие деревья. Высмотреть среди них дом Зарины «гладиаторцу» не удалось. Долина впереди была покрыта сухостоем, среди которого проблескивали, отражая небо, небольшие озера. Глеб насчитал их никак не меньше десятка. Похоже, как раз там и начинались болота, но никаких строений на них так же заметно не было.

— А где обещанная башня?

— Дальше, — придирчиво осматривавшая окрестности ведьмачка махнула в сторону горизонта.

— Что-то не так?

— Слишком тихо. Не нравится мне эта тишина. И ветер, как назло, с нашей стороны дует…

— По кровавику, вроде, все нормально, — проверил Глеб.

— Верю. Но для него здесь слишком далеко. Даже с перстнем ты не увидишь дальше, чем простым глазом. Среди деревьев зверя и за пару-то километров заметить сложно, если только по следам или запаху не тропить, а тут куда больше. Думаю, вниз пока спускаться не стоит, лучше просто убраться из-под ветра. Гряда все равно вглубь болот идет, чем дальше мы по ней пройдем, тем меньше придется мочить ноги.

Итак, они двинулись в обход. По голому склону идти было несравненно легче, чем ломиться сквозь заросли или прыгать по кочкам, и уже одним этим компенсировался тот крюк, который им приходилось сделать. Склон местами сильно отдавал в крутизну, поэтому смотреть больше приходилось под ноги, чем на красоты природы, и, тем не менее, «гладиаторец» не забывал время от времени поглядывать в сторону сереющих далеко внизу мертвых деревьев, среди которых ему навязчиво мерещилось какое-то шевеление.

Около полудня среди нагромождения валунов, дающих хоть какое-то укрытие от посторонних глаз, если таковые поблизости имелись, состоялся привал. Пока Глеб доедал слегка раскрошившиеся в кармане остатки хлеба, ведьмачка отправилась вниз к лесу на разведку и вскоре вернулась в состоянии глубокой задумчивости. Ничего способного послужить причиной для беспокойства поблизости обнаружить не удалось, и, тем не менее, тревога ее не отпускала. Постепенно смутное беспокойство передалось и Глебу.

— Может, не стоит туда соваться? — предложил «гладиаторец».

— А какой смысл тогда идти к болотам, если на них не соваться? По воздуху до башни мы все равно не долетим, поэтому вариантов немного — либо спускаться здесь, либо попробовать дальше по хребту пройти. Но там он еще больше в сторону сдает, да и ветер сменился, так что, думаю, все-таки вниз. Вспоминай приобретенный в Бирючине опыт и вперед.

Тюменские воспоминания были еще живы в памяти Глеба, правда помогли они не сильно — слишком уж бирючинские топи отличались от болот Алагири. Скорее, это были даже не болота, а мари — начавший заболачиваться, загнивающий на корню лес. Здесь не было осоки, зато вдоволь имелось мха, без разбора покрывавшего толстым слоем землю, камни, валежник. Нога по щиколотку утопала в этой влажной пружинящей подстилке, выдавливая наружу рыжеватую болотную грязь, а местами среди мха проблескивали янтарные искорки морошки. Пользуясь оказией, Глеб сорвал по дороге несколько ягод. Морошка успела вызреть и буквально таяла во рту. Ободренный удачей, «гладиаторец» начал прицельно высматривать янтарные пятнышки и спохватился только тогда, когда ведьмачка схватила его за плечо.

— Я так понимаю, про кровавик ты опять благополучно забыл? Когда же ты, наконец, поймешь, что мы не на прогулку отправились?

— Эээ… — оправдываться уже не имело смысла. — А что случилось?

— Вон туда глянь.

Бросив взгляд в указанном Инари направлении, Глеб тихонько присвистнул. Через лес медленно двигалось нечто крупное, больше всего похожее на обросший мхом пень, вдруг отрастивший себе тонкие паучьи ножки.

— Что это?

— Моховик. Можешь не хвататься за саблю, он не опасный. Но, окажись на его месте кто-то другой, был бы весьма неприятный сюрприз.

— Ну, сюрприза бы в любом случае не было. Ведь ты же рядом.

— Пока да. А если меня поблизости не будет, что тогда будешь делать?

— Давай лучше не будем гадать, — Глеб все-таки включил кровавик. Моховик сразу же приобрел мирный фиолетовый оттенок, а в отдалении высветилось еще несколько схожих фигур. — Кстати, он тут не один.

— Разумеется, — казалось, ведьмачку не сильно удивила сообщенная «гладиаторцем» новость. — Их тут самая малость поменьше, чем лягушек.

Моховик сделал еще несколько шагов, пошатнулся и осел, врастая в болотную землю и становясь внешне ничем не отличимым от обычной коряги. Ведьмачка спокойно направилась к замершему «пню».

— Смотри вокруг повнимательнее и запоминай, — сказала она, обращаясь к Глебу. — Это все же не ваши болота. Здесь свои обитатели.

Проходя мимо моховика, Глеб осторожно коснулся его ладонью и ощутил совершенно не растительную пульсацию, как и в случае с альми. Моховик жил, и жил он активной, совсем не растительной жизнью. Постепенно даже без подсказок Инари «гладиаторец» начинал вникать в суть окружающего мира живых пней и мертвых деревьев. Пока что все, встреченное ими на пути, и то, с чем их дорожки разошлись, было настроено относительно мирно, но вряд ли так могло продолжаться бесконечно. Глеб твердо решил быть наготове к любым последующим происшествиям, и, скорее всего, именно поэтому постепенное усиление магии по мере их продвижения вперед он ощутил еще до того, как ведьмачка сказала:

— Похоже, приближаемся к барьеру.

— И как будем его форсировать?

— Молча.

— В каком смысле?

— В прямом, — Инари задумчиво оглянулась. — Судя по ночным событиям, барьер срабатывает на всех, кому недостает Силы, и ориентировалась при его установке Вельмина, скорее всего, на себя. Кажется, я начинаю понимать намеки Зарины на то, что никто с момента взрыва башню не покидал… При таком раскладе ученицам этого было попросту не сделать.

— Думаешь, они все еще там?

— Не уверена. Опять же Зарина говорит, что башня пуста, а она, как мне что-то подсказывает, озаботилась тем, чтобы собрать по возможности максимум информации об этом месте.

— А куда же тогда все подевались?

— Ну, например они могли погибнуть вместе с наставницей. Такой вариант тебе в голову не приходил? Это, правда, лишь одна из возможностей, а подробнее выясним на месте, если получится. А вот, похоже, и заплот…

Глебу даже не понадобилось спрашивать, где именно. Широкая полоса неестественно голой земли, покрытой странными рытвинами, заполненными темной маслянисто поблескивающей жидкостью, и усыпанной торчащими, как гнилые зубы, желтовато-бурыми камнями, одним своим видом навевала безотчетный страх, а несколько полуразложившихся тушек мелких животных, видневшихся в обозримых пределах, только усиливали впечатление. Спокойствие ведьмачки прошибить оказалось куда сложнее.

— Стой, где стоишь, — распорядилась она, выходя на оголенное место. «Гладиаторец» невольно затаил дыхание, ожидая реакции барьера на такую откровенную провокацию, но ничего не произошло. Инари прошлась по голой земле взад-вперед, бегло осмотрела несколько гниющих тушек и вернулась назад.

— У тебя будет секунд десять на то, чтобы проскочить, — сказала она, кивнув на заградительную полосу. — Успеешь?

— Постараюсь. Стометровку за одиннадцать секунд бегаю, а здесь явно меньше.

— Надо не постараться. Надо сделать. На меня не оглядывайся. Беги сразу, как только я дам сигнал. Ясно?

— Да.

Ведьмачка крепко сжала плечо Глеба, и «гладиаторец» даже сквозь плотную ткань камуфляжной куртки ощутил исходящий от ее ладони могильный холод. Холод вползал в тело, сопровождаясь покалыванием в подушечках пальцев, пульсацией в висках и почему-то ломотой в зубах. И еще переменой в окружающем мире, цвета которого быстро тускнели, замещаясь различными оттенками багрового. Эффект был схож с воздействием кровавика, но тот еще ни разу не давал подобной гаммы.

— Что это? — собственный голос донесся до Глеба откуда-то издалека.

— Объяснениями потом займемся, а сейчас — вперед!

Помня о договоренности, «гладиаторец» не заставил просить себя повторно и рванулся сквозь кровавый туман, через полосу рыхлой, податливой земли. Воздух в пределах защитного барьера был холоден, словно зимой. Казалось, дыхни — и изо рта повалит пар. И без того продрогшего от совершенного ведьмачкой непонятного действа парня начал бить озноб, и тут, уже на самой границе заградительной полосы, случилось нечто странное — казалось, ничего вокруг не изменилось, но на Глеба вдруг пахнуло теплом полуденного солнцепека. Удивленный «гладиаторец» на долю секунды замер на месте, торопясь хоть немного согреться.

— Даже не вздумай! — крикнула, догоняя его, Инари. — Не вздумай брать Силу дополнительно! Ты с ней не справишься!

— Я ничего не беру, — хотел ответить Глеб, но из внезапно сведенного судорогой горла не вырвалось ни звука, а обманчивое тепло не согревало, а напротив лишь усиливало озноб. Ведьмачка насильно вытащила застывшего «гладиаторца» за пределы барьера, едва не ломая не желающие сгибаться пальцы, заставила сложить какой-то знак и развернула в сторону болотистой равнины.

— Бей, — крикнула она парню. — Чем угодно — огнем, водой, ветром, молнией — только бей.

— Я не знаю, как, — с трудом выговорил Глеб.

— Как Силу брать, так знает, а как расходовать… анорра ильмен! Так же, как с кровавиком поступаешь. Представь то, что собираешься вызывать. Можешь вслух его назвать, можешь про себя. Только в обморок не падай! Ну, быстрее!

Чудом удерживаясь на грани беспамятства, «гладиаторец» попытался вообразить лавину огня, обрушивающуюся с небес на плоскую, как блюдце равнину… только для того, чтобы Инари отстала, ведь все равно же ничего не получится. Картина вышла весьма реалистичная, но долго наслаждаться воображаемым Апокалипсисом у Глеба не получилось — несмотря на все попытки сопротивления, сознание он все-таки потерял, а когда снова очнулся, уже смеркалось. По небу ползли низкие серые тучи, что из занятой «гладиаторцем» позиции навзничь на чем-то упругом и колючем особенно хорошо просматривалось. Инари сидела рядом, привалившись к стволу дерева и закрыв глаза. Не желая ее тревожить, Глеб снова вернулся к созерцанию хмурого неба, пытаясь сообразить, отчего у него так болит голова и любая мысль отдается гулко, как эхо в пустом помещении.

— И почему у тебя вечно все не как у ведьмаков? — не открывая глаз, спросила Инари. — То с кровавиком за час ладишь, то маятники без тренировок проходишь, то Силу из источников черпаешь, хотя еще даже чувствовать ее не должен… Начинаю постепенно недоумевать — везение у тебя такое, наследственность или, может, все-таки талант?

— Не знаю, — честно признался Глеб. — Оно как-то само получается.

— Вот это меня и настораживает. Другие к таким результатам годами шли, а у тебя все играючи на раз-два выходит, — ведьмачка мимолетно усмехнулась. — Но сегодняшнее светопреставление, признаюсь, перекрыло все твои предыдущие успехи. Поздравляю с боевым магическим крещением.

— А что случилось-то?

— Что случилось? Вон туда глянь… — Инари махнула рукой куда-то в сторону. Следуя совету, Глеб приподнялся на локте, посмотрел и обомлел. На первый взгляд впечатление было таким, словно по болотам совсем недавно прокатился пожар. Обугленные деревья как горелые спички высились среди выжженной травы…

— А что тут успело случиться без меня?

— Без тебя? Ничего. Все происходило при тебе и при твоем непосредственном участии.

— При моем? То есть, ты хочешь сказать, что это все я сделал?

— А кто же еще? Или ты полагаешь, что я сама здесь все спалила?

Глеб недоуменно смотрел на почерневшую равнину. По словам ведьмачки, выходило, что это он только что выжег добрый гектар земли, но в голове сей момент никак не желал укладываться. Ладно, кровавик — он уже казался чем-то нормальным и обыденным. Но магия? Как можно что-то наколдовать, если даже приблизительного понятия не имеешь, как это делается?

— Я не хотел, честное слово…

— Можешь не оправдываться, — ведьмачка наморщила нос, и до Глеба, наконец, дошло, что она с трудом сдерживает смех. — Такой феерией, что здесь сейчас была, скорее гордиться надо. Я лишь понадеюсь, что Зарина не послала свою только что вылеченную кошку шпионить за нами, иначе от нее вполне могли остаться одни угольки. Кстати ты встать-то сможешь? Не хотелось бы на болотах ночевать.

— Попробую, — отозвался «гладиаторец», честно попробовал и даже ухитрился принять вертикальное положение.

— Хорошо, — решила Инари. — Значит, идем дальше. Убедительная просьба — если по дороге где-нибудь почувствуешь источник Силы, не бери ни капли. Сейчас тебя от нее наизнанку вывернуть может. Отойди сначала от первой попытки.

— Да я и в прошлый раз не брал. Она сама…

— Сами только кошки плодятся, — глубокомысленно сообщила ведьмачка. — А все остальное подвержено причинно-следственной взаимосвязи. На пути оказался источник Силы, ты ее почуял и зачерпнул больше, чем следовало. Результат налицо, так что не надо рассказывать сказки. Идем.

Они торопливо пересекли полосу выжженной земли под аккомпанемент хруста опаленной травы и углубились в болота. Еще не раз и не два по дороге Глеб ощущал обманчивое тепло, но теперь, наученный горьким опытом, шарахался от него, как черт от ладана, хотя поселившаяся внутри «гладиаторца» после пересечения магического барьера пустота настойчиво требовала, чтобы ее хоть чем-то заполнили. Постепенно из-за вершин мертвых деревьев начали вырастать гротескные очертания сложенной из грубо отесанных валунов башни, покосившейся на манер Пизанской. И тут началось нечто странное. Поначалу Глеб пытался убедить себя, что доносящиеся издали голоса ему только чудятся, потому что людям в пределах защитного барьера было бы попросту неоткуда взяться, но по мере того, как голоса приближались, уверенность «гладиаторца» в своей правоте слабела. Язык был Глебу незнаком, но то, что голоса женские, не вызывало сомнения. Кто-то смеялся, кто-то причитал и плакал навзрыд, кто-то монотонно выл.

— Слышишь? — шепотом переспросил Глеб у Инари.

— Слышу… — мрачная, как грозовая туча, ведьмачка проверила, легко ли вынимаются мечи из ножен.

— Что это? По кровавику никого не видно.

— Сейчас проверим. Возможно, мы как раз и отыскали тех, кто, по мнению Зарины, не покидал башни.

— А разве ведьмы в перстне не отражаются?

— А разве я говорила, что это ведьмы?

Правда, кто именно, если не ведьмы, может подавать голос, Инари так и не сказала. По мере того, как сгущались сумерки, болота начинали светиться призрачным зеленоватым светом. Свет источал туман, волокнами поднимающийся от земли. Поначалу жутковатая полупрозрачная пелена держалась над самой землей, затем как-то незаметно поднялась и заволокла все вокруг, превращая окрестности в подобие аквариума, наполненного светящейся зеленой водой. Инари плавным движением вытащила меч.

— Держи оружие наготове, — распорядилась она.

Глеб схватился за саблю, пытаясь предугадать, с какой стороны придет опасность. Краем глаза он уловил, как мимо метнулась неясная серая тень, и тут же по ушам резанул безумный смешок. «Гладиаторец» отскочил и обернулся, но рядом никого не было.

— Без паники, — посоветовала ведьмачка, настороженно оглядываясь. — Идем. Нам нужно попасть внутрь.

— Я только что кого-то видел!

— Это блудни. Бродячие духи. Тут их, похоже, достаточно.

— Души ведьм? — сделал вывод Глеб, припомнив все виденные им фильмы ужасов.

— Ну что ты так привязался к этим ведьмам? Не говори ерунды. Не души, а духи. Вроде болотных огоньков. Души их, думаю, давно уже на Серых равнинах.

— А эти духи, они разумные?

— С чего ты взял?

— Ну, хотя бы с того, что они разговаривают.

— Разговаривают они примерно так же, как ученые вороны — что слышали, то и повторяют. Поначалу, конечно, странно кажется, но потом привыкаешь. Мне вот куда сильнее интересует, что их могло сюда привлечь в таком количестве? Неужели просто гибель нескольких ведьм?

Неестественность сочетания слов «просто» и «гибель» далеко не сразу бросилась в глаза «гладиаторцу» — может быть, оттого, что опасность и смерть в новом окружающем Глеба мире действительно начинали становиться чем-то обыденным и повседневным. А вот к доносящимся со всех сторон вздохам и шепоту привыкнуть оказалось куда сложнее. Давящие на нервы звуки и тени сопровождали путешественников до самого входа в башню, зато потом мгновенно, словно по чьей-то команде, стихли. Ведьмачка толкнула отсыревшую, покрытую зеленоватой плесенью дверь, и та нехотя отворилась, открывая взгляду мрачный, затянутый паутиной холл. Уже с порога становилось ясно, что в башне Вельмины царит полнейшая разруха.

— Что-то мне это напоминает… — задумчиво сказал Глеб, переступая через перевернутую скамью.

— Бардак как бардак, — пожала плечами Инари.

— На институт из Бредни сильно похоже.

— Разрушенные дома — они всегда похожи, хотя причины разрушения могут быть совершенно разными. Ну что ж, раз мы все-таки здесь, займемся тем, ради чего мы сюда шли.

— Если ты про поиски камушка, то найти его среди этого хлама будет не так-то просто, — вздохнул «гладиаторец», окинув окрестности оценивающим взглядом.

— И все-таки попробуем, — оптимистично отозвалась ведьмачка, но вместо того, чтобы приступить к активным поискам, застыла на месте, закрыв глаза. Глеб подождал несколько секунд, однако за это время ничего не поменялось. Придя к выводу, что поиск каверны мало чем отличается от поиска злополучного источника черной бури, кроме разве что отсутствия поблизости Тысячеглазого, парень занялся изучением содержимого единственного оставшегося в вертикальном положении шкафчика. Первым, на что он наткнулся, открыв дверцу, была мумифицировавшаяся крыса, причем, судя по сложенным на полках грудам слегка погрызенных книг, сдох зверек не от голода, а от переизбытка знаний.

Отправив мученика науки на пол, Глеб наугад открыл один из наиболее увесистых томов. Фолиант был исполнен в лучших традициях средневековья — написан вручную причудливой вязью, напоминающей арабское письмо, и, насколько мог судить «гладиаторец», на пергаменте. Из любопытства парень пролистнул несколько изрядно подпорченных плесенью страниц, но единственным, что ему было хоть немного понятно, оказались картинки, изображающие, кажется, процесс приготовления какого-то снадобья. Тема была не самой интересной, поэтому Глеб отложил книгу и переключил свое внимание на выдвижные ящики шкафа, под завязку забитые вещами, предназначение которых было еще более туманно, чем смысл только что обнаруженного труда.

— Зря стараешься, — подала голос ведьмачка. — Камней здесь нет.

— Может быть. Зато есть много всего другого… — парень извлек из очередного ящика связку побитых молью пестрых перьев. — Вот это, кажется, когда-то был ястреб.

— Тетеревятник, — уточнила Инари. — Ладно, смотри, раз так интересно, не возражаю, только наружу не выходи. Пойду-ка я еще в верхних кельях поищу — может, что-то его гасит? Не может быть, чтобы у Вельмины совсем не было хрусталя.

С этими словами ведьмачка скрылась в одном из темных коридоров, а Глеб остался в холле. Нет, собственно говоря, совету ведьмачки он последовал и наружу не выходил. Зато ничто не помешало зайти внутрь тому, что, по-видимому, все это время находилось снаружи. Началось все достаточно безобидно — просто в открытую дверь потихонечку, змеящимися полосами, начал вползать светящийся зеленоватый туман. Увлеченный раскопками, Глеб не сразу заметил это странное явление, а, заметив, еще несколько секунд смотрел на него, пытаясь найти происходящему логическое объяснение. Объяснений не находилось, а тем временем помещение начало понемногу остужаться — по ощущениям это сразу напомнило Глебу пересечение мертвой полосы магического барьера. Туман медленно заполнял помещение, ощупывая извивающимися языками попадающиеся на пути предметы, словно… словно был если не живым, то по крайней мере разумным. Разумным? Последняя мысль «гладиаторцу» совсем уж не понравилась. Осторожно, по стеночке, он стал продвигаться в сторону коридора, в котором скрылась Инари. Позвать ведьмачку вслух парень не решился, опасаясь привлечь внимание «тумана». Правда, его движение и без того не осталось незамеченным. Полупрозрачный зеленоватый язык выметнулся вперед, и на «гладиаторца» дохнуло совсем уж могильным холодом.

— ИНАРИ!!! — взвыл Глеб, теряя самообладание, и попытался в два прыжка одолеть остававшееся до спасительного коридора расстояние. Не тут-то было. Его резко отдернуло назад, и, потеряв равновесие, парень рухнул на пол. Сразу нахлынула ватная тишина, и вместе с ней на «гладиаторца» навалилась знакомая ему уже по прошлой ночи мягкая непреодолимая тяжесть. Только на сей раз рядом не было ведьмачки, которая могла бы сотворить защитное заклинание. Задыхаясь, Глеб отчаянно пытался сообразить, как выкрутиться из казалось бы безвыходной ситуации. «Сила», — вспомнилось ему. — «Барьер реагирует на тех, у кого недостаточно Силы. И здесь, наверное, то же самое…» Значит, ему снова нужна Сила. Только откуда ее здесь взять, кроме как из самого тумана? Терять было нечего, и «гладиаторец» зажмурился, судорожно пытаясь нащупать поблизости хоть маломальский источник тепла. Наконец это удалось, хотя повышение температуры было таким незначительным, что его обнаружение уже само по себе являлось чудом. Теперь еще оставалось решить, что делать с находкой, вот только времени на размышления у Глеба почти не оставалось. Поэтому парень замер, по аналогии повторяя то, что уже делал внутри барьера, впитывая скупое тепло всей поверхностью кожи, и постепенно пустота внутри начала заполняться, возвращая ощущение слабой наэлектризованности тела.

— Свой… свой… свой… — прошелестело над ухом у «гладиаторца», и тяжесть исчезла, словно рукой сняли, однако зеленоватый туман никуда не делся. Более того, теперь он заволок все, кажется изрядно поновевшее помещение. И в этом тумане смутно виднелась скорчившаяся у стены фигура, не ведьмачкина однозначно.

— Зарина? — неуверенно переспросил Глеб и почти сразу понял свою ошибку. Кем бы ни была сидящая в тумане женщина, но уж не Зариной это точно. К тому же она была намного старше, почти старуха — живые мощи, туго обтянутые побурелой кожей.

— Ведьмак… — проскрипела старуха, подслеповато щуря воспаленные глаза. — А говорили, будто вас не осталось. Зачем ты пришел, Последний? Уж не за мною ли?

— А Вы, собственно говоря, кто? — поинтересовался Глеб, смирившись с тем, что в нем теперь даже те, кого он видит в первый раз в жизни, опознают ведьмака. На лбу у него, что ли, это написано? — И почему я должен прийти именно за Вами?

— Кто я? — старуха сипло захихикала. — Я — хозяйка этого места. Была ею с момента его основания и буду еще ох как долго. А почему именно за мной? Да что еще может потребоваться ведьмаку в старых развалинах, кроме неупокоенного духа?

— Ну, вообще-то нам была нужна всего лишь каверна, — признался Глеб.

— Каверна? — недоверчиво переспросила старуха. — Значит, ты хочешь, чтобы я поверила, будто ты шел на болота, пробивался через мой барьер — и все ради какого-то куска хрусталя?

— А что поделать, если это и вправду так? — задал встречный вопрос Глеб.

— Глупо, — вынесла вердикт старуха. — Просто глупо. Так рисковать из-за какого-то куска горного стекла. Скажи еще спасибо, что барьер тебя распознал — не всякому вашему собрату удалось бы с ним и один-то раз поладить, а ты дважды пересек.

— Спасибо. А что до риска, то как иначе, если она нам срочно понадобилась?

— Срочно? Ты удивляешь меня, ведьмак. Что же такого страшного должно было произойти в мире, чтобы каверны стали цениться дороже жизни?

Глеб вздохнул и начал рассказывать о своих злоключениях, решив, что смысла скрывать что-либо от собеседницы все равно нет. Такого внимательного слушателя ему давно не попадалось. Старуха не произнесла ни слова до тех пор, пока «гладиаторец» не замолк, и даже после этого заговорила не сразу.

— Странный рассказ, — сказала она, наконец, — и странные дела, его породившие. Я всегда говорила, что люди с их вечным желанием знать то, что им не полагается, однажды доиграются… Иди за мной, милок… — С трудом поднявшись на ноги, она целеустремленно зашаркала к выходу в коридор, что-то бормоча себе под нос.

— …забыли, — доносились до Глеба обрывки фраз. — Вишь, как все вышло… Если уж ведьмаки сладить не смогли, то куда людям пытаться?

— Вы о чем? — не сдержался «гладиаторец», догоняя старуху. — При чем здесь ведьмаки? С чем они не смогли сладить?

— А то не знаешь? — старуха испытывающее взглянула на парня исподлобья.

— Лешачьи проказы? Да, Инари с Иваном уже предполагали… Но с ними-то как раз люди вполне сладить могут. Они не на всех действуют, мы проверяли.

— Проказы они проказы и есть, — старуха свернула в какой-то неприметный коридорчик и оказалась в тесной каморке. Закряхтев, она тяжело опустилась на колени перед большим сундуком. Откинутая крышка скрыла от глаз «гладиаторца» его странную спутницу, слышно было только ворчание. — С проказ-то что возьмешь? А ты пойди, отыщи того, кто так проказничает.

— Кого отыскать? — недоуменно переспросил Глеб. — Разве они не как могильный туман? Не сами по себе?

— Знать не сами, раз говорю, — донеслось из-за сундука. — Одна морока с этими людьми, все знают лучше других. Вот и взялись будить того, кого не следовало бы.

Последняя фраза навевала смутные воспоминания. Глеб нахмурился, пытаясь уловить за хвост ускользающую мысль: кажется, совсем недавно он слышал нечто подобное. Кто-то говорил ему, что не стоит кого-то будить… Когда? Кто? Вспомнить так и не удалось.

Крышка сундука с грохотом опустилась.

— Ну, что встал-то? — отряхивая цветастую цыганскую юбку, ворчливо спросила у «гладиаторца» медно-рыжая веснушчатая девчонка. — Руку давай.

— А… а где бабушка? — выдавил Глеб первое, что пришло в голову.

Девчонка звонко расхохоталась.

— Неужто она привычнее была? Ну, глянь, раз так хочется… — ее лицо неуловимо быстро потемнело и покрылось глубокими морщинами, а волосы приобрели грязновато-белый цвет. — Руку давай, говорю, — прошамкала уже та самая старуха, с которой Глеб имел честь познакомиться в холле башни.

Словно во сне «гладиаторец» вытянул вперед руку. Старуха торопливо вложила ему в ладонь что-то холодное и тяжелое и заставила сжать кулак.

— Ты только сразу уходи, — сказала она, снова меняясь и превращаясь в женщину средних лет с льняными, перехваченными кожаным ремешком волосами. — Не трогай башню, пусть остается такой, какая есть. Обещаешь?

— Вы… Вельмина? — осторожно высказал Глеб пришедшее ему в голову предположение.

Женщина засмеялась, но как-то невесело.

— Куда уж там… Вельмина, Лесь, Надежа… другие… все прошли тенями, все ушли. А я была до них и осталась после. Но будут и другие, теперь точно знаю. Раз ведьмаки смогли вернуться, значит и они смогут. Буду дальше ждать, а ты иди… только берегись тех, кто бродит в каменных коридорах.

— Кого-кого? — недоуменно переспросил Глеб, но женщина уже отпрянула, мгновенно растворяясь в невесть откуда снова нахлынувшем светящемся тумане. Глеб шагнул было за ней, но его кто-то схватил за плечи, рывком отдернул и хорошенько встряхнул, а потом почти сразу же на «гладиаторца» обрушился холодный душ. Глеб отскочил, отфыркиваясь и тряся головой. Постепенно в глазах прояснилось, и первым, что парень увидел, была встревоженная и злая ведьмачка.

— Ты что делаешь? — стуча зубами, выговорил «гладиаторец».

— Встречный вопрос, — прошипела Инари. — Я тебя, кажется, просила не брать пока дополнительно Силу и сидеть на месте. И что толку? Стоило только отвернуться, как тебя уже куда-то понесло в полубредовом состоянии. Там на болотах хоть родник был, а где ты здесь-то среди голых камней ухитрился источник отыскать? Анорра ильмен, впервые в жизни вижу ведьмака, который так упорно лезет на тот свет!

— Никуда я не лезу, — возмутился Глеб. — Наоборот даже… Я ведь тебя звал… ты разве не слышала? Если бы пришла, ничего бы и не потребовалось, наверное.

— Звал? — ведьмачка нахмурилась. — Когда?

— Сразу, как только туман начал прибывать.

— Какой еще туман?

— Такой же, через какой мы к башне шли. Зеленый, светящийся…

Инари чертыхнулась.

— А вот с этого места давай-ка поподробнее, — приказала она.

— Хорошо… — Глеб поежился. Может, это сказывался только что принятый с легкой руки ведьмачки душ, но ему показалось, что вокруг опять начинает расползаться могильный холод. — Только давай сначала уйдем отсюда, ладно? Она просила, чтобы мы не задерживались.

— Кто «она»? — напряженно переспросила Инари.

— Старуха из тумана… Или нет… Понимаешь, сначала она была старухой, потом превратилась в девчонку, совсем молоденькую, потом…

— А потом у тебя пошли окончательно бредовые видения от переизбытка Силы, — оборвала «гладиаторца» ведьмачка, прикладывая ладонь ему ко лбу. — Жара вроде нет, и то хорошо.

— Это не бред, — тоже начиная злиться, возразил Глеб. — Почему ты не веришь? Она говорила о лешачьих проказах. Сказала, что это не просто так, что их должен кто-то вызывать. Кто-то, кого люди разбудили, хотя делать этого не следовало, и что мы должны его найти. И еще… — Глеб спохватился, обнаружив, что до сих пор что-то сжимает в кулаке. — Еще она дала мне вот это…

Он разжал ладонь, в ней оказался продолговатый многогранный камень, прозрачный, хорошо отполированный, но с маленьким дефектом в виде грозди пузырьков внутри.

— Каверна, — спокойно сказала ведьмачка. — Великолепно. Так где, говоришь, ты ее нашел?

— Я ее не находил! Мне ее дали!

— Ладно, как скажешь, — отмахнулась Инари, видимо, решив не спорить. — Дали, значит дали. В любом случае, то, что требовалось найти, мы нашли. Теперь пора и уходить. Воспользуемся советом твоей таинственной туманной старушки.

— Через Дверь пойдем? — немного успокаиваясь, спросил Глеб.

Ведьмачка мимолетно поморщилась.

— Алагирь — паршивое место для пробивания Дверей, если только совсем не крайняя необходимость. У нас она пока еще не крайняя, так что, полагаю, лучше будет пробежаться пешочком до столбового камня, и уже оттуда по проторенной дорожке на базу. Время позднее, попадем мы туда в любом случае завтра, так что ночевать придется здесь. Однако что-то мне подсказывает, что место для ночлега надежнее выбирать за пределами охранного барьера. Спокойнее будет.

Снаружи уже полностью стемнело, но ни для эльфийских глаз ведьмачки, ни для скорректированного кровавиком зрения Глеба это проблемы не составляло даже с учетом тумана, который сгустился настолько, что без перстня в зеленоватом мареве невозможно было что-либо толком различить на расстоянии пары метров. Туман странно искажал звуки — завывания блудней в нем звучали как-то особенно тоскливо и пронзительно, но вскоре к ним примкнул и совсем посторонний звук, похожий на низкое утробное урчание. Инари первой различила его и тихонько выругалась.

— А вот и пастух блудных духов проснулся, — еле слышно пробормотала она. — Не успели немножко… Дьявольщина!

— Что это такое?

— Держи кровавик наготове!

— Я его и так не отключаю.

— Ничего не видно?

— Пока нет. А что искать?

— Что-нибудь большое, черно-коричневое. Ну, Вельмина… а ведь расчет верен — чтобы избежать непрошенных гостей, надобно посадить возле дома на цепь собачку, да побольше и позлее. Теперь понятно и количество блудней поблизости, и то, почему Зарина нос сюда не рискнула сунуть. Но если она рассчитывает, что мы будем расчищать для нее дорогу, то чертовски ошибается.

— Она просила ничего не трогать, — сообщил Глеб.

— Кто? — удивилась ведьмачка. — Зарина? Что-то не припомню такой просьбы от своей любимой подруги.

— Не Зарина. Старуха, которая дала мне каверну.

— А что, мудрая мысль, хоть и навеяна галлюцинацией. А вот Дверью нам, похоже, все-таки придется воспользоваться, поскольку ситуация резко перерастает в критическую.

Дополнительных объяснений Глебу не потребовалось, поскольку сам процесс перерастания вполне наглядно разворачивался у него перед глазами. Что-то катилось по болотам в их сторону, что-то, что имело, конечно, более скромные размеры, чем Тысячеглазое, но все же внушало уважение. Более подробно рассматривать гостя ведьмачка, по-видимому, не собиралась, потому что, не дожидаясь его приближения, резко подтянула «гладиаторца» к себе вплотную, и их укрыла тьма Междумирья, наполненная воем ледяного ветра, а вслед эхом донеслось разочарованное ворчание гигантского зверя.

Глава 10. О сусликах и форс-мажоре

Глебу показалось, что в Междумирье они пробыли целую вечность. Ураганный ветер налетал, казалось, одновременно со всех сторон, больно сек открытое лицо и руки не то ледяной крошкой, не то снежной крупой. Стиснув зубы, Глеб терпел. Спрашивать, когда, наконец, все закончится, было, наверное, бесполезно — едва ли ведьмачка по собственной воле стала бы задерживаться в этом отвратительном месте. Внезапно ветер прекратился, и по глазам резанул яркий солнечный свет. Однако не успел Глеб порадоваться окончанию путешествия и удивиться тому, что в Туле, оказывается, еще (или уже?) светло, как удивляться пришлось совершенно иным обстоятельствам. Ведьмачка открыла Дверь не за пределами «Княжеграда», а посреди двора, и все бы ничего… но во дворе вместо знакомых «гладиаторских» физиономий присутствовало избыточное количество военных. Взаимное недоумение продлилось не больше пары секунд — именно столько времени потребовалось Инари, чтобы оценить ситуацию и нырнуть обратно в Междумирье, таща за собой Глеба.

— Стоять, гады! — донеслось откуда-то сзади. — Стоять, кому сказано!!! Держите их!

Кто-то, то ли излишне ретивый, то ли оказавшийся ближе остальных, прыгнул следом за «гладиаторцем» и ведьмачкой. Глеб с разворота двинул кулаком в челюсть торопыге, и тот отлетел прочь, в темноту, поскольку пробитая Инари Дверь уже захлопнулась. Что именно произошло, солдат, по-видимому, так толком и не понял.

— Стоять! — завопил он, отплевываясь, ошалело озираясь и наугад тыча в пространство выхваченным из кобуры пистолетом. — Включить свет! Оружие на пол! Руки за голову! Стреляю без предупреждения!

— Сам бросай оружие, дурень! — перекрикивая вой ветра, рявкнула в ответ ведьмачка. — Иначе так тут и останешься!

Сделала она это зря. Не утруждаясь длительными размышлениями, солдат развернулся и три раза подряд спустил курок, ориентируясь на голос. Шансы попасть у него были минимальными, но все же были, поэтому Глеб, едва увидев направленное в их сторону дуло пистолета, инстинктивно прыгнул вперед, закрывая Инари от пуль. Правда, особого геройства не получилось. Зашипевшая не хуже кошки, ведьмачка обхватила парня за плечи и бросилась наземь, увлекая его за собой. Тотчас же тьма исчезла, и они кубарем влетели в заросли крапивы и лопуха, в которых кроме вышеуказанной растительности так же имелась приличная куча битого кирпича, о чем Глебу незамедлительно сообщили его ребра. «Гладиаторец» охнул от неожиданности.

— Ты цел? — хрипло выкрикнула Инари.

— Вот теперь я понимаю, что значит «форс-мажор», — сообщил парень покачивающимся над ним стеблям крапивы. — Где это мы?

— ТЫ ЦЕЛ?

— Кажется, да.

— И то хорошо… — разом потерявшая весь запал Инари со вздохом повалилась в траву рядом, совершенно не обращая внимание на жгучие сорняки. Глеб только сейчас заметил, как посерело у ведьмачки лицо.

— Что с тобой?!? Задели?

— Нет, — Инари слабо махнула рукой. — Дьявольщина… все же до чего паршиво проламывать четыре Двери подряд. Старею, наверное… Ты зачем вперед полез? Что бы я делала, если бы тебя подстрелили?

— То же, что и всегда, — отшутился «гладиаторец», стараясь скрыть дрожь, которая только сейчас запоздало начинала его бить. — Лечила бы. Ты же это умеешь. А вот что бы я делал, если бы тебя там подстрелили, это вопрос куда более интересный, так что как раз тебя следовало спасать в первую очередь и любой ценой.

— Насчет любой цены, если это не для красного словца было сказано, лучше забудь сразу, — оборвала «гладиаторца» ведьмачка. — Оно того не стоит. Но все равно спасибо, — она потерла лоб и задумчиво добавила:

— Однако мне очень хотелось бы знать, что все-таки только что произошло. Не нравятся мне подобные сюрпризы.

— Сомневаюсь, чтобы они вообще хоть кому-нибудь нравились, — вздохнул Глеб. — А что касается нового населения «Княжеграда», то, как мне что-то подсказывает, вкратце случившееся можно охарактеризовать следующим образом: Ванин суслик накрылся медным тазом.

— Какой еще суслик? — недоуменно переспросила ведьмачка.

— Маленький и дохленький, но в перспективе обещавший вырасти. Если говорить нормальным языком, Иван собирался что-то провернуть, используя тех военных, что уже приходили на базу, но, похоже, задумка не удалась. Хотелось бы мне знать, что с ним самим случилось? Надеюсь, что ничего серьезнее КПЗ. А вообще, интересно… не подумал. В «Княжеграде» же лешачьи проказы. Как это военные с ними ухитрились ужиться, или уже успели иммунитет выработать?

— Сомневаюсь. Причина, по-моему, куда проще: сейчас там не было лешачьих проказ… во всяком случае, если они ощущаются именно так, как я предполагаю.

— Значит, они не постоянное явление?

— Похоже на то.

— Плохо. А все-таки, где мы находимся? Ты так и не сказала.

— Один из заброшенных домов в той деревне, где мы навей били. Я здесь пряталась, когда за патрулем следила… самое ближнее из относительно безопасных мест, какое мне в голову пришло.

— Ну, насчет безопасности можно еще поспорить, — уточнил Глеб, глядя на зеленоватую подрагивающую массу, лениво шевелящуюся за облупленной стеной ближайшего дома. — Но все лучше, чем снова под дулами автоматов оказаться.

— Это жевун, — сообщила ведьмачка, перевернувшись набок и проследив за направлением взгляда «гладиаторца». — Ему до нас нет ни малейшего дела, так что здесь все-таки безопаснее.

— А как быть с тем «зеленым», который за нами полез? Он же, получается, так в Междумирье и застрял теперь?

— Да никак, — Инари со злостью фыркнула. — Пожелать ему удачи — пускай сам выкручивается. Если повезет, на какую-нибудь природную Дверь он все-таки наткнется, а если очень повезет, это даже окажется Дверь в наш мир. Но специально возвращаться за ним я не намерена. Не знаю, как тебе, а мне и старых дырок в шкуре хватает, не хочется к ним новых добавлять.

— Да мне вроде как тоже лишних не требуется, но надо все-таки выяснять, что с ребятами случилось.

— Не вижу взаимосвязи.

— Взаимосвязь элементарная. Этот товарищ конечно не из начальников, но о происходящем хоть какое-то представление должен иметь по причине участия. Главное задавать правильные вопросы.

— При этом не забывая увертываться от пуль? Нет уж, спасибо. Я этого делать не собираюсь и тебе не позволю. Не имею ни малейшего желания проверять — сумею ли я восстановить размозженный череп.

— Всего пять раз.

— Что «пять раз»?

— Пять раз увернуться надо будет. У него пистолет Макарова, там в обойме либо шесть, либо восемь пуль бывает. Даже если считать по максимуму, три раза он уже выстрелил, значит, остается еще пять.

— Тебе и одного хватит, если удачно попадут.

— Может и не попадут, особенно впотьмах-то. Ну что, ты действительно собираешься все на самотек пустить? Тогда хотя бы Дверь открой, я один пойду.

— Никуда ты не пойдешь. Во всяком случае, в одиночку точно, — ведьмачка тяжело вздохнула и потерла виски. — Неужели и вправду думаешь, что я тебя брошу? Сейчас еще немного передохну и отправимся. И советую запомнить — я была против.

— Инари, я тебя обожаю!

— Прекрати нести чушь. Готов? Тогда вперед.

В Междумирье царило подозрительное затишье. Даже ветер и тот окончательно улегся. Прочих звуков не наблюдалось тем более.

— А ведь здесь никого нет, — заметил Глеб, оглядывая плоскую как стол равнину, на которой укрыться было попросту невозможно.

— Похоже, ему все-таки повезло, — мрачно отозвалась Инари, — а вот насколько сильно, сейчас выясним.

Она создала люмен и пригнулась, что-то высматривая на каменистой бесплодной земле, выглаженной частыми ветрами и переносимой ими ледяной крупой не хуже, чем мелким абразивом. Глеб ничего особенного там не видел, но ведьмачка, кажется, что-то заметила, потому что уверенно, почти бегом, направилась вглубь равнины. «Гладиаторец» едва поспевал за Инари, несколько раз резко менявшей направление.

— Ты, что, следы запутываешь? — наконец поинтересовался он, не выдержав.

— Почти угадал. Только вообще-то мы идем по следам, а не оставляем их.

— Ну, тогда ему только зайцем быть.

— Хотелось бы мне посмотреть, какие петли ты бы сам в полной темноте закладывал? Это сейчас с перстнем легко говорить, а что раньше было бы?

Глеб предпочел не отвечать на провокационный вопрос. Он весьма отдаленно представлял, что было бы, попади он в подобный переплет всего каким-нибудь месяцем раньше, без кровавика на пальце и без ведьмачки под боком, и с человеческой точки зрения «зеленому» не завидовал. Между тем в Междумирье выявился странный эффект гашения отражений — во всяком случае, багровое свечение природной Двери Глеб заметил только тогда, когда вслед за ведьмачкой приблизился к ней почти вплотную.

— Здесь Дверь!

— Чую… — Инари осмотрелась. — Похоже, именно сюда он и влетел. Действительно везунчик — на таком пространстве отыскать хоть какой-то завалящий выход. Интересно, куда его выбросило?

— Проверять будем?

— А как же иначе мы про Ивана узнаем? Придется. Держи оружие наготове и пошли.

Что находится за Дверью, толком рассмотреть им не дали. Кажется, это был просторный каменный подвал со сводчатым потолком, наполненный тошнотворным запахом гниющей плоти. Правда, наличие запаха Глеб отметил чисто машинально, поскольку куда больше его взволновала целеустремленно заковылявшая в его сторону раздутая безголовая фигура, сплошь покрытая язвами. Проверять намерения неизвестной, но определенно человекоподобной твари «гладиаторец» не стал, предпочтя сразу встретить гостя семьюдесятью сантиметрами отточенной, заговоренной на он-морате стали. Под хлестким секущим ударом ключица твари хрустнула и просела, одна из лап повисла плетью, но движение монстра от этого не замедлилось. Глеб едва успел увернуться от второй лапы с обломанными грязными ногтями, жадно тянущейся к нему.

— Позвоночник ломай, по-другому не выйдет, — крикнула подскочившая откуда-то сбоку ведьмачка, первым ударом подсекла твари сухожилия на ногах, а вторым с развороту рубанула ее, уже оседающую наземь, поперек спины. Послышался отчетливый треск, тварь нелепо дернулась и сложилась напополам, бессильно скребя здоровой лапой по полу.

— Это что за дрянь? — с трудом выговорил Глеб, борясь с подступающей тошнотой, поскольку запах протухшего мяса еще больше усилился, хотя казалось, что сильнее уже некуда.

— Мертвяки ходячие, — отозвалась Инари, запоздало гася люмен. — А что не похоже?

— Похоже, и еще как. Боюсь даже предположить, что это за гостеприимное местечко такое?

— Склеп. Анорра ильмен, кажется, я поторопилась называть этого типа везунчиком… Это ж надо было так ухитриться… Боюсь, что здесь про Ваню мы уже не узнаем ничего. Как люди в кровавике отражаются, помнишь? Попытайся отыскать что-нибудь подобное. Может, еще не поздно… хотя слишком уж тихо, чтобы надеяться.

Глеб оглянулся, прищурившись и пытаясь, если это было возможно, проникнуть взглядом сквозь стены как можно дальше. Помимо вяло копошащегося у него под ногами живого мертвеца в подвале обнаружились еще двое, с которыми, похоже, тихо и быстро разобралась сама ведьмачка прежде чем прийти к «гладиаторцу» на помощь. В остальном помещение, в которое они попали было пусто, если не считать наваленных на полу бесформенных куч непонятного происхождения, никак не отражающихся в кровавике. В подвале было сыро. Крупные капли воды периодически срывались с потолка и падали на пол, при ударе рождая эхо, тотчас же отправляющееся гулять по помещению. В дальнем конце помещения чернел не то проход, не то пролом в стене, сквозь стены просвечивали скопления густо-фиолетовых пятен, но больше ничего особенного пока различить не удавалось. Хотя нет… по левую сторону от прохода-пролома, далеко, на самой грани видимости Глеб сумел-таки разглядеть блеклую синеватую фигуру.

— Он там, — «гладиаторец» указал направление, — и, кажется, живой, раз еще светится. Других ведь людей здесь быть не должно?

— Не должно, — пробормотала Инари. — Вот черт! Ему сегодня определенно везет. Веди по кровавику, я за тобой пойду.

— А ты сама-то как? — запоздало спохватился Глеб. — Без перстня, да теперь в придачу еще и без света. Здесь же, наверное, темно. Сумеешь сориентироваться?

— Если ты решишь вернуться к нормальному зрению, — сообщила ведьмачка, — то обнаружишь на камнях светящуюся плесень. Не уличные фонари, конечно, но мне хватит за глаза. Вот только с видением сквозь стены небольшая проблема получается. Так что лучше не отвлекайся по пустякам, а указывай дорогу, иначе предмет наших поисков кто-нибудь найдет раньше нас.

То, что быть проводником в темных каменных коридорах одного из самых неприглядных Пограничных миров, не слишком-то уютно, Глебу довелось почувствовать сполна. Под ногами что-то постоянно хлюпало, а предательское эхо доносило из соседних коридоров отдаленные шаркающие шаги. К счастью, кровавик давал гарантию хотя бы в том, что за очередным поворотом ты не столкнешься нос к носу с очередным мертвецом, а то и кем-нибудь похуже. Наконец стены резко раздались вширь и ввысь, и «гладиаторец» замер, как вкопанный.

— Что еще случилось? — настороженно спросила ведьмачка.

— Смотри!

То, что с расстояния выглядело сплошной густо-фиолетовой массой, вблизи оказалось сплетением толстых червеобразных тел. Полупрозрачные, источающие слизь «червяки» корчились, сплетаясь в жирно блестящие клубы, пучили животы, демонстрируя проглядывающие сквозь кожу пульсирующие внутренности, слепо таращились на пришельцев затянутыми бельмами глазами, по-старчески шамкали беззубыми ртами… Да, вопреки всем законам биологии ярко выраженные головы с набором всех необходимых, хотя и уродливо искаженных атрибутов «червяки» имели. Глеб попятился, чувствуя, как снова подступает к горлу тошнота, но далеко отойти не удалось. В спину ему жестко уперлась, останавливая продвижение, ладонь ведьмачки.

— Прекрати панику, — приказала Инари. — Здесь ничего особенного нет.

— Ничего? А ЭТО?

— Это могильные черви. Они тебя не тронут. Их только жижа из трупов интересует, живые им не нужны. Если уж ты ходячих мертвяков не испугался, то это и вовсе ерунда. Иди за мной, только без истерик, договорились?

Не дожидаясь ответа, Инари зашагала через копошащиеся груды склизких тварей, пинками отбрасывая тех, кто все-таки решался проявить к ней интерес. Судорожно сглотнув, Глеб поплелся за ведьмачкой, втихую радуясь тому, что поесть толком с сегодняшнего (а может, уже и не сегодняшнего) утра у них не получилось. Во всяком случае, спазматически сокращающемуся желудку не от чего было избавляться.

— Ну что, успокоился? — внезапно спросила Инари, оборачиваясь. — Вроде выглядишь получше. Я же говорю — они не кусаются.

«Гладиаторец» с отвращением взглянул на «червяков», тычущихся ему в берцы с упорством слепых щенков, и, все-таки не сдержавшись, согнулся в сухом позыве к рвоте.

— Тихо, тихо… — ведьмачка обхватила его за плечи. — Все нормально. Пошли отсюда.

Глеб весьма смутно помнил, как они проскочили пещеру с червями и нырнули в какой-то из узких боковых проходов с резким уклоном вверх. Здесь «гладиаторец» осел наземь, привалившись к холодной влажной стене и пытаясь откашляться. Инари осталась стоять, внимательно прислушиваясь к доносящимся из прохода звукам.

— Я сейчас… — просипел парень. — Сейчас…

— Жду, — отозвалась ведьмачка. — Только давай побыстрее, пока никто шумом не заинтересовался. Да, слабоватые у тебя все-таки нервы оказались. Это ничего, привыкнешь. Меня, помнится, первые пару раз, когда здесь довелось ходить, тоже чуть не наизнанку выворачивало, а потом притерпелось.

— В жизни не поверю, что к этому можно привыкнуть…

— Можно, и еще как, — обнадежила «гладиаторца» Инари. — Кстати, если тебя это утешит, то напомню, что погоня за «зеленым» с целью выяснения обстоятельств, была все-таки твоей идеей. Так что винить особо некого.

— Я никого и не виню, — Глебу наконец удалось перевести дыхание. — Просто обычная реакция организма. Больше этого не повторится… наверное. Пошли.

— Назад к червякам? — с усмешкой уточнила Инари.

— Вперед к «зеленому», — буркнул «гладиаторец».

Кровавик хоть и указывал примерное нахождение человека, но наиболее короткий путь к нему, к сожалению, показать не мог, а путаница ходов Склепа к тому же вносила в продвижение свои коррективы, потому что вели они куда угодно, но только не туда, куда нужно. Время от времени по пути попадались еще черви, но уже в единичных экземплярах. Поэтому, а возможно и по причине ожидания чего-то подобного, они не воспринимались так бурно, как те, первые. Имевших несчастье оказаться чересчур близко Глеб даже пару раз с мстительным удовлетворением отправил в полет добротным ударом тяжелого ботинка.

Возле очередной развилки «гладиаторец» ненадолго задержался, пытаясь решить, какой из двух путей выбрать, поскольку оба прохода вели примерно в одном и том же направлении, как вдруг из глубин темных коридоров до них донесся отчаянный вопль. Синеватая фигура, вот уже некоторое время крутившаяся на месте, резко бросилась влево, а вслед за ней помчалось что-то коричневато-бурое и определенно четвероногое. Откуда так внезапно взялось это четвероногое, Глеб уследить не успел, но то, что ему не составляет особого труда бодро перемещаться по потолку и стенам, отражение в кровавике демонстрировало вполне наглядно.

— Похоже, везение закончилось, — флегматично констатировала ведьмачка, повертев головой из стороны в сторону. — Это справа доносится, и довольно близко. Можно еще попробовать успеть. Не отставай!

С мечом наголо она нырнула в правый проход. Глеб едва успевал за спутницей, которой, чтобы угадывать нужное направление, перстень, похоже, уже не требовался. Синеватая фигура сломя голову летела им навстречу, теперь гулкий топот, усиленный эхом пустых коридоров, слышал и сам Глеб. Ведьмачка остановилась в небольшой пещерке, в которую выходили сразу три прохода.

— Перехватывай человека, — распорядилась она, прижимаясь к стенке, — а я займусь зверем.

Глеб встал по другую сторону от выхода. Вскоре на камнях запрыгал отблеск фонарика — в темноте коридоров Склепа он, наверное, казался ярким, но в мире отпечатков был блеклым и еле различимым. Дождавшись, когда бегущий человек приблизится на достаточное расстояние, а размытое пятно фонарика метнется вперед, высвечивая пещеру, «гладиаторец» аккуратно выставил поперек прохода ногу, делая подсечку. Запнувшийся о препятствие солдат взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, и, все же падая, сгруппировался, откатываясь в сторону. Глеб прыгнул вслед за ним, заламывая «зеленому» за спину руку с пистолетом. Проверять, достаточно ли в Склепе могильного тумана для того, чтобы не воспламенялся порох, парень не стремился, хотя здравый смысл подсказывал, что, если бы оружие было исправно, последние выстрелы были бы потрачены на преследователя. Визг за спиной свидетельствовал о том, что ведьмачка тоже не дремала, но, что именно там происходит, выяснять было некогда. «Гладиаторцу» удалось уклониться от направленного ему в лицо удара головой, одновременно каблук солдатского ботинка ощутимо врезался парню в колено. Глеб скрипнул зубами. Хватки он вроде не ослаблял, но солдату каким-то образом удалось вывернуться. Дальше оставаться на близкой дистанции было чревато последствиями: в том, что при рукопашной схватке победа останется за ним, Глеб вовсе не был уверен, поэтому сразу же после потери контроля над противником отскочил подальше, хватаясь за саблю. Однако она не понадобилась. Сноп белоснежных молний ударил «зеленого» в грудь. От удара солдат отлетел прочь и, хорошенько приложившись к стенке, сполз на пол, выронив пистолет. Воспользовавшись моментом, Глеб подхватил с пола оружие и, поставив на предохранитель, сунул за пояс.

Мрачная, как грозовая туча, ведьмачка пристально следила за солдатом, обтирая меч о лоснящуюся черную шкуру крупного зверя, отдаленно похожего на летучую мышь. Оглушенный «зеленый» судорожно кашлял, согнувшись в три погибели и привалившись к стене пещеры. Инари вернула отчищенный меч в ножны и неторопливо приблизилась к человеку.

— А ну тихо! — рявкнула она. — Иначе еще один подарочек схлопочешь!

Заслышав ее голос, «зеленый» поднял голову и шарахнулся прочь, выставив перед собой руку в инстинктивном жесте защиты. Слегка пригнувшаяся Инари тоже вытянула руку вперед. Между изогнутыми не хуже кошачьих когтей пальцами ведьмачки проскакивали голубоватые дуги электрических разрядов, а глаза, как всегда в минуты злости, полыхали белым светом. В полутьме, которую свет откатившегося в сторону фонарика едва развеивал, для неподготовленного человека это было, наверное, то еще зрелище.

— Только убивать его не торопись, — обеспокоено попросил «гладиаторец». — Он на вопросы должен успеть ответить.

— Какие на хрен вопросы? — взвыл «зеленый», похоже, не до конца потерявший присутствие духа. — Ты хоть знаешь, что тебе светит за нападение на правоохранительные органы?

Новый разряд молнии, на сей раз ударивший в стенку рядом с его виском, заставил солдата судорожно дернуться, еще сильнее вжимаясь в камень.

— Не знаю, и знать не хочу, — прошипела ведьмачка. — Зато прекрасно знаю, что светит тебе, если сейчас не замолчишь, и не будешь говорить, когда тебя спросят. Или забыл, как только что от нетопыря улепетывал? Перед ним ты что-то храбриться не спешил. И если думаешь, что он тут один такой был, зря надеешься. А если рассчитываешь сбежать, то об этом можешь забыть сразу. Из Склепа для людей нет выхода, так что на вопросы отвечать в твоих же интересах. Если повезет, и ответы нас устроят, то, возможно, шанс выбраться у тебя появится. Итак, я слушаю. Как вы оказались на базе? Где предыдущие хозяева?

«Зеленый» молчал, исподлобья глядя на ведьмачку.

— Что вы сделали с хозяевами дома? — ровно продолжила Инари, нарастающую злость которой пока выдавало только усиливающееся свечение кончиков пальцев. — Где они?

— В Караганде, — угрюмо буркнул «зеленый».

— Сомневаюсь, — прошипела ведьмачка и быстро глянула в сторону. Из темноты, слегка постукивая по полу невтяжными когтями, вышел крупный хоулер, которому в Склепе было, мягко говоря, не место. Глеб не удивился — он-то видел, как под прикрытием каменных стен узкого коридора из пустоты возник не отражающийся в кровавике хал-кост, а вот солдат этого не видел и вряд ли даже предполагал такую возможность. По лицу «зеленого» пробежала судорога, когда шумно дышащий зверь развернулся в его сторону и оскалился в плотоядной ухмылке.

— Вторая попытка, — сообщила в пространство ведьмачка. — Что случилось с людьми, которые находились на базе?

— Не знаю! — выкрикнул солдат, когда хоулер с рычанием прыгнул к нему. — Не знаю! — и закрылся руками от зверя, который, будто посаженный на невидимый поводок, извивался, сипел, клацал зубами и скреб лапами по полу, не в силах преодолеть последние полметра, отделяющие его от вожделенной добычи.

— Неправильный ответ, — холодно сказала Инари, и хоулер радостно взвыл, обретая свободу действий. Глеб отвернулся, сосредоточенно рассматривая узоры, образуемые на стене пещеры наростами фосфоресцирующей плесени, и стараясь не обращать внимания на крики, переходящие в хрип. Жалости к человеку, не так давно пытавшемуся их подстрелить, «гладиаторец» не испытывал, но чувствовал какое-то смутное, постепенно нарастающее беспокойство. Наконец хрипы стихли. Бившееся в корчах тело солдата еще пару раз дернулось и обмякло. Блаженно слизывающий разбрызганную по камням кровь хоулер растаял в воздухе, чтобы тут же материализоваться на том месте, откуда началась его атака.

Инари молча наблюдала за кровавым пиршеством зверя вплоть до самого его окончания, за все время ни разу не отведя взгляда и даже не поморщившись. Глядя на закаменевшее лицо ведьмачки, Глеб невольно удивился ее самообладанию. Он бы, наверное, так не смог даже при всем стремлении узнать правду. А правда, как что-то ему подсказывало, должна была оказаться паршивой.

— Ты полагаешь, что они их всех… — «гладиаторец» запнулся, не решившись озвучить конец фразы. Мешала непонятно откуда взявшаяся уверенность, что если он выскажет свою догадку вслух, она тотчас станет незыблемой реальностью.

— Я не хочу ничего полагать, — угрюмо отозвалась Инари. — Я хочу знать наверняка.

Кровь, дымясь, исчезала с каменного пола. Солдат судорожно всхлипнул, несколько раз прерывисто вздохнул и открыл глаза. Пару секунд он недоуменно смотрел в темный потолок, потом перекатился на бок и, едва не уткнувшись лицом в морду хоулера, снова голодного и снова упорно скребущегося в тщетных попытках сорваться с невидимой цепи, одним прыжком вскочил на ноги. Хоулер иступлено заметался вдоль невидимой преграды, не желающей подпускать его к вожделенной добыче.

— Третья попытка, — ледяным голосом произнесла ведьмачка. — Что случилось с людьми, которые находились на базе?

— Да хрен их знает! — рявкнул «зеленый», безрезультатно стараясь отодвинуться подальше от истекающего слюной зверя. — Русский язык понимаешь, курва? Не знаю я про них ничего! Убери этого урода!

Инари едва заметно нахмурилась. С завидным упорством штурмующий невидимую преграду хоулер резко продвинулся вперед сантиметров на тридцать, вынуждая солдата окончательно распластаться по стене.

— Советую подумать получше, — предложила ведьмачка. — Считаю до десяти. Один… два…

Испытываемое Глебом смутное беспокойство все нарастало. «Гладиаторец» обтер ладонью лицо, пытаясь отогнать странную картину, тускло наслаивающуюся на мрачные стены Склепа. Однако видение не желало пропадать, а наоборот становилось все явственнее. Глеб видел двор «Княжеграда» и застывших в ожидании солдат. Вот входная дверь дома с грохотом распахивается, из нее выходит угрюмый мужчина в военной форме — судя по звездочкам на плечах, майор, бормоча под нос ругательства, спускается по лестнице и отвешивает увесистый пинок подвернувшемуся под ноги тополевому чурбану…

«Глухо», — сообщает он. — «Здесь никого нет. Все-таки успели уйти, сволочи».

— Они никого не застали, — громко сказал «гладиаторец» с невесть откуда взявшейся уверенностью в том, что именно так все и было. — Когда они пришли, на базе уже никого не было. Майор очень разочаровался.

Неподдельное изумление и растерянность, отразившиеся во взгляде «зеленого», разом забывшего про хоулера, полностью подтвердили догадку «гладиаторца» о правильности своего видения. Инари оборвала подходивший к концу размеренный счет и с интересом взглянула на Глеба.

— Ты это видишь или только что придумал? — уточнила она.

— Вижу, — признался парень и добавил. — Честное слово.

— А куда тогда Иван делся?

— Понятия не имею. Вижу только солдат на опустевшей базе, и все.

Ведьмачка вздохнула, задумчиво окинула взглядом «зеленого», видимо прикидывая, не спросить ли у того еще что-нибудь, но в итоге, похоже, отказалась от этой идеи.

— Пойдешь впереди, — приказала она, забирая фонарик. — И чтоб без фокусов!

Как бы в подтверждение серьезности намерений Инари на пальцах ее свободной руки снова вспыхнули голубоватые искорки электрических разрядов.

— Куда? — не двинувшись с места, спросил «зеленый».

— Не твое дело. Дойдем — узнаешь, а сейчас вперед, живо!

— Фонарь дай — не видно ни хрена.

— Обойдешься. Здесь и так светло. Не хватало еще по пути половину местного населения перебудоражить.

Ведьмачка спрятала выключенный фонарик в карман и ткнула пальцем в сторону, откуда они с Глебом пришли.

— Туда.

Судя по тому, что солдат поплелся в правильном направлении, что-то ему все-таки было видно. Инари пошла вслед за ним, а уже за ведьмачкой — Глеб. Вплоть до «червячной» пещеры никаких особых проблем не было, да и в ней самой их тоже не возникло. «Гладиаторец», собрав всю волю в кулак, старался не смотреть по сторонам, а попытавшемуся замешкаться на входе «зеленому» хватило одного несильного разряда в спину, полученного от ведьмачки, чтобы не войти, а влететь внутрь и затем уже продолжать путь, тяжело и прерывисто дыша. На всем протяжение пути Глеб удивлялся только одному — как уверенно Инари находит обратную дорогу — и это в незнакомом дотоле месте в условиях скудной освещенности. В подвале, где их так гостеприимно встречали ходячие мертвяки, было тихо. Порубленные трупы утихомирились, над дальним из них суетилось несколько уродливых облезлых зверьков, при приближении людей пустившихся наутек. Провожая их взглядом, Глеб подумал, что крысы, похоже, водятся во всех мирах. Пускай внешне они и не похожи друг на друга, но суть от этого не меняется.

Не обратившая на зверей ни малейшего внимания Инари настороженно повела носом, сделала пару шагов в одну сторону, потом в другую и уверенно развернулась к Двери.

— Пойдешь первым, — приказала ведьмачка Глебу.

Меньше всего «гладиаторцу» сейчас хотелось оставлять Инари наедине с «зеленым», но, вспомнив данное в Алагири обещание, он решил не возражать и безоговорочно шагнул в Дверь. Недолгое затишье в Междумирье, похоже, успело закончиться — над плоской унылой равниной опять поднимался ветер, после пропитанного тлением воздуха Склепа кажущийся не столько пронизывающим, сколько освежающим. Подставляя лицо ветру, «гладиаторец» невольно вздохнул с облегчением — как-никак очередное внеплановое приключение все-таки подходило к концу. Отодвинувшись чуть в сторону, чтобы не мешать выходу остальных, Глеб развернулся к Двери вполоборота, что, вкупе с темнотой, и выручило его в итоге. Возникший в багровом сиянии Двери «зеленый» ошалело оглянулся и повел вокруг рукой. Задев плечо Глеба, солдат со скоростью, которую «гладиаторец» от него никак не ожидал, развернулся и ударил, целя снизу вверх, зажатым во второй руке ножом. «Гладиаторец» еще успел заметить это движение на излете, но увернуться не успел. Спасла его, как уже было сказано, темнота, не позволившая солдату точно рассчитать направление удара. Нож распорол камуфляжную куртку Глеба и соскользнул по ребрам. Зашипев от боли и злости, парень перехватил вскинутую для повторного удара руку и ударил солдата лбом в лицо.

«Зеленый» сдавленно выругался, откидывая назад голову, и дернулся вбок, увлекая за собой «гладиаторца». Потеряв равновесие, Глеб, тем не менее, не выпустил противника и так и повалился наземь с ним в обнимку, причем солдат оказался сверху, используя свой вес, чтобы преодолеть сопротивление «гладиаторца», удерживающего нож на безопасном расстоянии. Что произошло дальше, Глеб помнил весьма смутно — вроде бы вспыхнул люмен, что-то неразборчиво крикнула ведьмачка, но главное было не в этом. В какой-то момент серая равнина Междумирья вдруг окрасилась в багровые тона, а испытываемая парнем ярость превратилась в горячий пульсирующий чуть повыше переносицы сгусток, почти сразу же взорвавшийся, залив окрестности ослепительным белым светом. Впрочем, свет тут же погас, сменившись кровавым маревом, которое рассеивалось куда менее охотно. «Зеленый» вдруг обмяк, всей тяжестью наваливаясь на «гладиаторца», а в воздухе начал расползаться запах горелого мяса. Потом тяжесть исчезла, парень почувствовал, как его куда-то тащат, и дернулся, пытаясь высвободиться.

— Тихо, тихо, — проворчала над ухом Инари. — Сначала в себя приди, а потом уже вставать пытайся. И вообще лучше пока лежи — дай твою царапину глянуть.

— У него нож!

— Вижу, только воспользоваться им ему уже не придется. Конечно, хорошо, что ты быстро сориентировался, но на будущее постарайся держать себя в руках. Все-таки назначение ведьмаков не в том, чтобы людей бить направо и налево.

— Я никого не бил. Он сам напал.

— Я так и поняла…

Жжение в боку начало утихать и постепенно унялось совсем, одновременно с этим к Глебу вернулась и способность видеть.

— Давай, попробуй встать, — распорядилась ведьмачка. — Если, конечно, на ногах удержаться сумеешь.

«Гладиаторец» привстал и тут же ухватился за плечо Инари — так резко его повело в сторону. Голова кружилась, нос закладывало, как при насморке. Почувствовав на губах солоноватый привкус, парень машинально обтер рот и усы тыльной стороной ладони. На коже остались следы крови.

— Опусти голову, — посоветовала ведьмачка. — Сейчас само уймется. Это я вылечить не могу.

— Ничего, — отмахнулся Глеб. — Как-нибудь переживу.

Он оглянулся, пытаясь сообразить, куда все-таки подевался «зеленый». Оказалось, что никуда. Солдат лежал неподалеку, скорчившись и не подавая ни малейших признаков жизни. Его тело не давало никакого отражения в кровавике, а это могло означать только одно…

— Он, что, мертв?

— Да.

— Но как?..

— Обыкновенно. Примерно так же, как ты болота спалил. Полный сброс Силы называется — цели не позавидуешь.

— Полный сброс? — «гладиаторец» расширенными глазами смотрел на труп. Мысль о том, что он только что убил человека, казалась дикой, а то спокойствие, с которым об этом говорила ведьмачка, еще более диким. — И что теперь делать?

— Да ничего. Все, что было можно, ты уже сделал. Теперь остается только тело убрать, чтобы не портило вид. Давай, помоги-ка мне… — Ведьмачка подошла к трупу и приподняла его, подхватив в подмышках. — Бери за ноги. В Склепе ему самое место будет, там мертвецам живо применение находят.

— Не могу.

— Почему?

— Это же человек.

— В данный момент это груда горелого мяса, которая при жизни пыталась тебя убить. Или ты полагаешь, он от избытка дружеских чувств тебе нож под ребра засадить пытался? Хорошо еще, что промахнулся, иначе здесь вместо одного два трупа было бы.

— Почему два? — машинально спросил Глеб.

Инари серьезно посмотрела на него.

— А ты и вправду думаешь, что я бы ему простила твою смерть? Конечно, назначение ведьмаков заключается в том, чтобы защищать людей, но не тогда, когда человек становится убийцей. И уж точно не тогда, когда он убивает твоего друга.

— Но ведь я теперь тоже… — Глеб не смог договорить, однако ведьмачка его прекрасно поняла.

— Ты защищался, — веско сказала она. — Он нападал. Защиту своей жизни никто и никогда не называет убийством. Просто считай, что это был дикий зверь или ходячий мертвец — так будет легче, поверь.

— Постараюсь, — вздохнул «гладиаторец», глядя, как ведьмачка подтаскивает обгорелый труп к Двери и заталкивает внутрь.

Под правым локтем что-то упорно мешалось. Глеб на ощупь провел рукой по поясу и наткнулся на рукоять конфискованного у солдата пистолета, про который уже успел напрочь забыть. Парень достал оружие и взвесил на ладони.

— Это тебе еще зачем? — отряхивая руки, поинтересовалась Инари.

— Пока не знаю. Я вот думаю — оставить его или лучше не стоит?

— Смотри сам, конечно, но от оружия, взятого против воли хозяина, обычно пользы не бывает. А уж от огнестрельного да при могильном тумане ее тем более не дождешься.

Глеб задумчиво провел пальцами по вороненому металлу. Соблазн оставить пистолет себе был велик, но здравый смысл в итоге все же одержал верх. Огнестрельное оружие было слишком заметной вещью, чтобы сохранить его появление в тайне, а явное использование действительно обещало больше неприятностей, чем пользы.

— Нет, — с некоторым сожалением решил «гладиаторец». — Думаю, оставлять его не стоит.

— Тогда выбрасывай. Незачем с собой лишний хлам таскать — тем более, такой.

Парень еще раз взвесил пистолет на ладони, вздохнул и запустил в Дверь, в которой только что скрылся солдат. Пистолет беззвучно исчез из вида.

— Вот и хорошо, — одобрительно сказала ведьмачка. — Ладно, пойдем отсюда, а то как бы опять в бурю не попасть. Нам и без того уже долгое затишье дали, не стоит дальше судьбу испытывать.

Она крепко сжала плечо Глеба, и унылый пейзаж Междумирья исчез, заместившись уже знакомым заброшенным домом из Гостеевки. В свете полуденного солнца он казался таким мирным и уютным, что у «гладиаторца» защемило сердце. В этот момент парень был по горло сыт всеми Пограничными мирами, какие только есть на свете. Хотелось только одного — просто сидеть на груде битого кирпича и смотреть, как колышется под ветром густая трава, выбросив из головы и уродливых обитателей Склепа, и обгорелый труп. Хотелось, да только никак не получалось. Ведьмачка тяжело опустилась на землю. Глеб уселся рядом.

— Наверное, ты была права, — сказал он, снова мысленно возвращаясь к недавним событиям. — Не стоило за ним вообще лезть. Все равно узнать ничего не узнали, а только лишние проблемы заработали.

— Это мы сейчас знаем, что не стоило — устало сказала Инари, зажмурившись. — А если бы не полезли, так до сих пор и гадали бы. Хотя к ответу на вопрос, куда делись Иван и остальные, это нас не приблизило. А проблемы… по-моему, они остались на том же уровне, на каком и были.

— Что будем дальше делать?

— Пока не знаю… Надо думать, а для начала подыскать какое-нибудь тихое место, где можно было бы передохнуть.

— Есть у меня одно такое на примете. Идем?

— Куда?

— Ко мне домой. Я тут живу неподалеку. То есть, отсюда, конечно, уже далековато, но явно поближе базы, тем более что туда нам все равно сейчас нельзя. Так что придется в квартире отсиживаться.

При упоминании о квартире Инари скривилась, но потом, подумав, махнула рукой.

— Ладно, показывай дорогу. Только чтобы поменьше с оружием светиться. Хватит с меня на сегодня пробивания Дверей, так что лучше не доводить дело до необходимости срочного побега. Получится?

— Постараемся, — пообещал Глеб. В этом вопросе он был полностью согласен с Инари, а потому сразу начал прикидывать маршрут, позволяющий минимизировать количество любопытных взглядов на дороге, ведущей к дому.

Глава 11. Своя чужая война

Спустя примерно полтора часа блужданий среди разросшихся, давно не стриженых кустов и изрисованных граффити заборов, они заскочили в подъезд кирпичного пятиэтажного дома по улице Николая Руднева. Скорее всего, добраться можно было бы и быстрее, но тут уже «гладиаторец» предпочел перестраховаться, выбирая обходные пути. За время, проведенное в дороге, он немного успокоился и, раз пять проанализировав сложившуюся ситуацию, пришел к выводу, что по-другому решить ее все равно не получилось бы, так что эмоции временно отошли на задний план, оставив после себя только неприятный осадок. Поднявшись на второй этаж, Глеб открыл входную дверь и посторонился, пропуская вперед ведьмачку. Та вошла, настороженно оглядываясь. Было видно, что в узком коридоре однокомнатной «хрущевки» она чувствует себя не в своей тарелке.

— Ну, не замок, конечно, — развел руками парень, — но на роль берлоги для ночевок подходит.

— Вполне, — отозвалась Инари, заглянула в комнату и одобрительно хмыкнула при виде наброшенной на спинку дивана волчьей шкуры. — Где это ты ее раздобыл? Ведь сам, помнится, говорил, что в ваших лесах ничего, кроме охотников, не водится.

— Через знакомых ребят у сибиряков купил, — пояснил «гладиаторец». — В общем, располагайся, чувствуй себя, как дома. Сейчас организую что-нибудь перекусить.

Оставив ведьмачку присматриваться к волку, Глеб отправился на кухню, по дороге забросив в стиральную машину пропитанные кровью камуфляжную куртку и футболку. Краткая ревизия холодильника оказалась неутешительной: по скудности запасов тот превосходил даже кладовые заброшенного Каер Морхен. Все, что «гладиаторцу» удалось найти, это неприкосновенный запас из нескольких пачек пельменей в морозильной камере и нераспечатанный пакет молока. Поскольку особого выбора все равно не было, Глеб поставил на огонь кастрюлю с водой и возвратился в комнату. Инари была занята тем, что внимательно изучала надписи на корешках книг по истории, которыми были забита подвешенная на стене двухъярусная полка.

— Если что-то заинтересовало, возьми, почитай, — предложил парень.

Ведьмачка отстраненно кивнула, наугад вытащила с полки одну из книг и раскрыла ее на первой попавшейся странице. Сам Глеб тем временем проверил сообщения, оставленные за время его отсутствия на автоответчике телефона. Слабая надежда, что Иван или кто-нибудь еще из клубных пытался с ним связаться, улетучивалась по мере прослушивания записей. На автоответчике обнаружилось четыре сообщения от матери с вопросами о самочувствии и просьбами перезвонить, одно от бывшей жены и с десяток от Ларисы — все с теми же просьбами. Все записи «гладиаторец» удалил без особого сожаления, после чего попробовал набрать номер Ивана. Приятный женский голос, чередуя русские и английские фразы, вежливо сообщил, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. С телефоном Кота была та же история. Глеб задумчиво посмотрел в потолок, решая, стоит ли звонить Ларисе и может ли она хоть что-то знать о происходящем. Ни малейшего желания общаться с ней у «гладиаторца» сейчас не было, и в результате раздумий Глеб пошел на компромисс и набрал номер матери, которой, по-видимому, требовалось очередное подтверждение того, что ее непутевый младший сын жив и здоров. В отличие от предыдущих попыток здесь «гладиаторца» ожидала удача — после пары гудков трубку сняли.

— Привет, мам. Звонила?

— Господи, ну, звонила, конечно, — ответила трубка. — Ведь и сам видел, зачем спрашивать? Лучше скажи, где ты был? Я всю валерьянку дома выпила. Тут такие страсти творятся, а ты не отвечаешь.

— Я из города уезжал, — решив не вдаваться в подробности, ответил Глеб. — А что за страсти-то?

— Куда уезжал? — тут же вопросила трубка инквизиторским тоном.

— Какая разница? Ты все равно этого места не знаешь.

— Значит, снова на фестиваль, — вздохнула трубка. — А ведь только-только вернуться успел. Все никак в игрушки не наиграетесь… Когда ж ты наконец остепенишься?

Глеб беззвучно застонал, запоздало жалея, что решил позвонить именно сейчас. Остепенение и подведение под общую гребенку было излюбленной темой для нотаций у его матери. Нотации обычно быстро не заканчивались, а на кухне, наверное, уже закипала вода под пельмени…

— Скорее всего, никогда, — торопливо сказал он, зная, что если не успеет вставить в краткую паузу хоть что-то, то рискует в очередной раз услышать биографию своего старшего, степенного, по мнению матери, брата с мельчайшими подробностями, включая те последние дни, что «гладиаторец» не выходил на связь. — Ты у меня только это спросить хотела?

— Не только, но когда же ты поймешь, что надо и о будущем задумываться? Ладно, сейчас у тебя сил полно, ну а потом что будет? Лет через десять или двадцать? Ты об этом никогда не думал? А посмотри вот на Сережу…

— Я все знаю про Сережу, я его даже видел недавно… не помню уже когда. И чему завидовать? Двое детей, работа почти без выходных, а по вечерам пиво и ругань с женой, потому что больше делать нечего. Давай сразу перейдем к следующему пункту, а? Что там еще?

— Мне Катя звонила, — укоризненно сообщила трубка. — Про тебя спрашивала.

Глеб поморщился.

— Мне, вроде бы, тоже. И чего ей было надо?

— Не знаю. Может, помириться?

— Лучше пускай своего нынешнего муженька разыскивает в Германии, в Москве, на соседней улице, или куда он там слинял, и с ним мирится. Может, заодно и деньги обратно получит.

В последний раз Глеб общался с Катькой примерно месяц назад, и тогда целью звонка экс-супруги было отнюдь не примирение, а попытка занять денег на выплату процентов по кредиту. Кредит Катька взяла по совету и на нужды своей очередной — десятой или одиннадцатой за последние два года — любви до гроба, разумеется как и все предыдущие совсем не похожей на «этого идиота, у которого только одни железки в голове, и который даже жену толком обеспечить не может». Потом «любовь до гроба» заявила, что уезжает в Германию к двоюродной сестре, откуда сразу по прибытии пришлет приглашение для своей гражданской жены, и с тех пор Катька не видела ни его, ни денег, оставшись с одним только обязательством на возврат кредита на руках. И, если прикинуть временной промежуток между звонками, сейчас как раз подходил срок для очередного платежа.

— Мне все-таки кажется, ты к ней несправедлив. Каждый может ошибиться, а Катя — неплохая девочка. Может, стоит еще раз встретиться, посидеть, поговорить по душам?

Глеб возвел очи горе. Пожалуй, одно достоинство у Катьки все же было — она умела производить внешний эффект. И этот призрак, это эфемерное творение в былое время сумело так расположить к себе свекровь, что даже сейчас она все еще по привычке занимала сторону бывшей невестки. Глебу же доводилось видеть и обратную сторону медали. Когда, приходя домой после целого дня работы в мастерских, он не обнаруживал в квартире ни жены, ни хотя бы отдаленного подобия ужина, ни даже продуктов, из которых этот ужин можно было бы соорудить. Когда Катька, выкрашенная в очередной кислотный цвет, возвращаясь посреди ночи и расточая запах пива и мужской туалетной воды, с порога заявляла, что ей нужны деньги, потому что она «заняла у подруги на прическу и маникюр». Когда на завтрак рассчитывать не приходилось, потому что с вечера супруга «сильно уставала, неужели не видно?», а утром ей некогда было готовить, ведь еще «надо успеть накраситься». Когда грязное белье лежало в ванной до тех пор, пока у Глеба не доходили руки забросить его в стиральную машину. Когда…

В общем, исход брака был закономерен, ожидаем и стал сюрпризом исключительно для Катьки, по-видимому, считавшей себя подарком свыше дикарю, только и способному, что размахивать мечом на потеху толпе, да для матери Глеба, которую ежедневные трения между сыном и невесткой как-то обошли стороной.

— Мам, давай договоримся в очередной и последний раз — ты устраивай свою жизнь, а я со своей как-нибудь сам разберусь. С Катькой мы уже все давно друг другу сказали, и повторять еще раз я не намерен. Если других новостей нет, то давай закругляться. У меня там пельмени варятся, а я со вчерашнего дня не ел, так что голоден, как волк. Пойду лучше обедать.

— И в кого ты только такой корявый пошел? — вздохнула мать.

— Не знаю, наверное, в деда Антипа, — машинально ляпнул Глеб то, что обычно отвечал на подобные не блещущие оригинальностью вопросы, и застыл с трубкой в руках.

А ведь мысль… И как ему не пришло это в голову сразу после расспросов ведьмачки? Разве только потому, что осталось где-то на уровне смутных детских воспоминаний? Мать, воспользовавшись тем, что ей никто не препятствует, что-то продолжала говорить, кажется, и в самом деле проводя параллель между ним и шебутным предком, но Глеб не слушал. Он пытался вспомнить кое-что другое.

Собственно говоря, Антип приходился ему вовсе не дедом, а прапрадедом, дедом его бабки по материнской линии. Именно от бабушки, со времен еще школьных каникул, проведенных на окраине городка Кимовска, что к юго-востоку от Тулы, и остались у Глеба скудные сведения о загадочном Антипе, тогда казавшиеся по большей части выдумкой. Но теперь, с ведьмацкой точки зрения, они вполне могли обрести под собой почву. «Здоров, сказывают, был, — снова слышал он неторопливый говорок. — Быка с ног кулаком мог свалить. А глаз дурной — как зыркнет на кого, поперек дороги вставшего, так у того сразу ноги отнимаются. Впотьмах видел, что твой кот, и через стены, сказывают, тож… Часто пропадал, надолго. Куда? Про то не сказывал. А однажды так и насовсем запропал… Только памятка вишь осталась». И как кульминацию рассказа бабушка обычно извлекала на свет божий подвеску из бордового камня на серебристой цепочке, прибавляя заговорщицким шепотом, что наказывал, дескать, Антип, уходя, передать ее сыну, а родилась-то дочь, так с тех пор и лежит камень без дел. Глеба еще всегда удивляло, зачем было пытаться передать сыну девчачье украшение, какое ни один уважающий себя мужик не наденет? Однако после знакомства с онтаром и кровавиком, он бы не был так категоричен…

— Ты меня, вообще, слушаешь? — спросила трубка.

Только тут до Глеба дошло, что он все еще говорит по телефону.

— Нет, конечно, — честно признался он. — Мам, я тороплюсь, давай как-нибудь в другой раз побеседуем, ладно? Кстати, спасибо за хорошую идею.

— Значит, ты все-таки поговоришь с Катей?!?

— Нет, но, может быть, я все-таки доеду до бабушки, и, может быть, даже не один. Уж очень хочется поподробнее про деда Антипа узнать. Все, мам, пока.

Глеб торопливо отключил телефон и с облегчением вздохнул.

— Куда это ты так спешно ехать собрался? — поинтересовалась Инари, отвлекаясь от книги, в которой, судя по выражению лица, понимала не больше, чем «гладиаторец» в манускриптах, найденных им в развалинах башни Вельмины. Впрочем, это было неудивительно, особенно если учесть, что ведьмачка просматривала сборник археологических статей по культуре евразийских степей второй половины первого тысячелетия нашей эры. Глеб и сам-то разбирал в нем в лучшем случае одно слово из трех, больше интересуясь рисунками найденных предметов и местами раскопок.

— Да не то, чтобы очень спешно, — отозвался парень. — Просто надо проверить одно пришедшее на ум предположение. Помнишь, ты меня спрашивала о предках?

Ведьмачка кивнула, окончательно забывая про книгу.

— Что-то вспомнил?

— Скажем так, помогли вспомнить. Пошли на кухню. Я там пытаюсь что-нибудь съедобное сообразить, заодно и расскажу.

Инари не заставила просить себя дважды. Глядя, как кувыркаются в кипящей воде пельмени, Глеб рассказывал устроившейся на табуретке в углу ведьмачке о деде Антипе и его загадочном наследстве все, что помнил. Не очень многое, на самом деле. Та слушала очень внимательно и только, когда «гладиаторец» умолк, сказала:

— Камень, говоришь? Мне нужно взглянуть на него. Он еще цел?

— Надеюсь… Не знаю, на самом деле. Я давно уже к бабушке не заглядывал, но раньше она его хранила, как зеницу ока.

— Ты можешь меня к ней проводить?

— Могу, конечно, но не сейчас же? Она ведь в другом городе, довольно далеко.

— Сколько километров?

— Около восьмидесяти… — Глеб запнулся, вспомнив тугреневский марш-бросок, посмотрел на ухмыльнувшуюся ведьмачку и подумал, что пугать ее такими расстояниями — бесполезная затея.

— А если вспомнить, что у вас тут дороги на каждом шагу, — словно подтверждая его мысли, сказала Инари, — то и вовсе выходит, что не далеко, а рукой подать.

— Ладно, рукой — так рукой, не буду спорить. Но ведь сегодня мы туда не помчимся, надеюсь?

— Нет. Сегодня мы отдыхаем, как и решили. С утра, как и решили, продолжаем искать Ивана. Но, когда его найдем, если выдастся время, ты мне этот камень все-таки покажешь. Договорились?

— Постараюсь. Значит, он и вправду что-то значит? Скажи хотя бы в двух словах — я угадал или нет?

— В двух словах — я не хочу радоваться раньше времени, чтобы потом не разочаровываться. Кстати, твое «что-нибудь съедобное» там еще не переварилось?

Спохватившись, «гладиаторец» выловил из кастрюли начавшие расползаться пельмени и, пока те остывали, поставил на соседнюю конфорку ковшик с водой для кофе. Инари настороженно повела носом, принюхиваясь к исходящему от пельменей запаху, но потом все же взяла положенную перед ней вилку.

— Ну, уж не обессудьте, — пожал плечами Глеб, угадав причину колебаний гостьи. — Чем богаты — тем и рады.

— Не переживай, — утешила его ведьмачка. — Сейчас все пойдет только так. — А, прожевав первый пельмень, уже задумчиво добавила:

— Есть можно… В принципе.

Сам Глеб вкуса еды почти не почувствовал. На свежем воздухе у него еще получалось бодриться, но в давно не проветриваемом помещении усталость накатила на парня словно лавина, а силы воли хватило только чтобы не упасть лицом в тарелку. Сделав над собой неимоверное усилие, он даже героически заварил две чашки крепкого кофе, хотя Инари получившийся в итоге напиток, похоже, не вдохновил, после чего добрел до разложенного дивана и повалился на него навзничь. О горячем душе, который парень планировал принять после обеда, оставалось только мечтать. Впрочем, даже помечтать и то долго не удалось. Спустя пару минут «гладиаторец» провалился в глубокий сон, наполненный размытыми тенями, и уже не слышал, как ведьмачка пробралась мимо него к стенке и улеглась там поверх одеяла. Инари же на то, чтобы заснуть понадобилось куда больше времени. Сначала ведьмачка долго и очень задумчиво рассматривала спящего парня, словно пытаясь найти в его виде что-то еще ей не известное или сравнить с кем-то другим. Потом она глубоко вздохнула, встряхнула головой, как будто отгоняя некую назойливую мысль, и отвернулась к стене, закрывая глаза. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только дыханием спящих и жужжанием запутавшейся в оконных занавесках мухи…

Когда Глеб проснулся, то не сразу понял, где находится. Было темно и душно, «гладиаторца» прошибал пот, от которого намокли и простыня, и пододеяльник, а в последних воспоминаниях отложилась черная, обугленная, как головешка, фигура, надвигающаяся на него шаркающей походкой. Глеб точно помнил, что неоднократно пытался зарубить преследователя способом, показанным ведьмачкой, но ничего не получалось — мертвец все так же упорно тащился за ним по пятам, сверкая белизной закатившихся глазных яблок. Но это было во сне, а что наяву? Уловив рядом какое-то движение, «гладиаторец» повернул голову и шарахнулся прочь, когда во мраке фосфорическим зеленоватым светом полыхнули огромные глаза.

— Ты чего? — с недоумением спросила ведьмачка.

— Да так… — смущенно соврал парень, начиная припоминать, где они и что происходит. — Всякая ерунда снится. Не знаешь, который час?

— Ночь, — сообщила Инари как что-то само собой разумеющееся.

— Да, действительно, и как я сразу не догадался?

— Кто-то в дверь стучал.

— Когда?

— Только что. Вот, опять.

Теперь уже и сам Глеб услышал, как настойчиво скребутся во входную дверь.

— Кого это там принесло? — недоуменно проворчал парень, встал, включил кровавик и вышел в коридор, на всякий случай прихватив с собой саблю.

За дверью отражалась всего одна фигура. Человеческая.

— Кто там? — поинтересовался «гладиаторец», не слишком заботясь о вежливости тона.

— Это я, — просипел из-за двери Кот. — Открывай, не боись, хвоста не привел.

— Ты чего колобродишь? — поинтересовался Глеб, отпирая замок. — И что вообще случилось? На базе военные кишмя кишат — в свое время там тараканов столько не было.

— А ты уже успел к ним наведаться? — Кот как будто напрягся.

— Мы успели, — уточнил «гладиаторец». — На пару с Инари. Прием был такой радушный, что еле удалось ноги унести.

— А… — Шурик немного успокоился. — Слушай, а чего вы полуночничаете? Может, свет включишь? Не видно ни хрена.

— Да? Извини, забыл… — Глеб щелкнул выключателем. Кот сощурился и оглянулся.

— Здорово, — кивнул он, увидев стоящую на пороге комнаты ведьмачку. — В общем, в двух словах ситуация такая — Иван передает вам привет и говорит, что вы ему срочно нужны. Извиняюсь, что разбудил, но приказ есть приказ. Ну что, поехали?

— Так срочно, что прямо сейчас? — уточнил Глеб.

— Именно, — с серьезным видом кивнул Шурик. — Еще раз извиняюсь, что днем не заскочили, но были небольшие проблемы.

— И хорошо, что не заскочили, — буркнул «гладиаторец», снимая с батареи наполовину высохший камуфляж и про себя отметив с досадой, что зашить его так и не удалось. — Все равно бы никого не застали. — Он ополоснул лицо холодной водой, чтобы окончательно проснуться, и обреченно махнул рукой. — Ладно, едем.

При выходе из подъезда Глебу пришлось в очередной раз удивиться. Он был морально готов увидеть какой угодно транспорт, начиная от мотоцикла с коляской и заканчивая зеленым в цветочек «Запорожцем», который когда-то шутки ради подарили на день рождения Степанычу, — с Кота бы сталось, но такого поворота событий не ожидал даже видавший виды «гладиаторец». Перед подъездом с выключенными фарами мирно стоял камуфлированный армейский «УАЗик», а за рулем «УАЗика» столь же мирно сидел Миха.

— Где это вы такого зверя раскопали? — поинтересовался Глеб, зябко ежась. Во влажной одежде ночная свежесть ощущалась особо явственно.

— На дороге валялся, — уклончиво ответил Миха, пожимая приятелю руку. — Шли, наткнулись, подумали — чего добру пропадать? — и забрали.

— Если мне память не изменяет, статью за тайное хищение чужого имущества в уголовном кодексе еще не отменяли. Не боитесь?

— А… — отмахнулся Кот. — Статьей больше, статьей меньше — чего теперь терять?

— Ты это о чем? — насторожился Глеб.

— Да так, о своем, о девичьем. Выдвигаемся, пока никакой патруль не завалил на огонек.

Миха дождался, когда Шурик запрыгнет на переднее сидение, а Глеб и Инари разместятся на заднем, и плавно выжал газ. Несмотря на все петли, закладываемые водителем по дворам и проулкам, Глебу вскоре удалось вычислить направление их движения, которое у него стойко ассоциировалось с одним объектом.

— На Землю Грифонов едем?

— Угу, — кивнул Миха, не отрывая взгляд от дороги. Разбитая в хлам, она и днем представляла собой полосу препятствий, преодолеть которую было не так-то просто, а ночью задача к тому же усложнялась минимумом освещения. Впрочем, «УАЗ» такие мелочи не останавливали. Аккуратно огибая рытвины, он упрямо пробирался сквозь ночь, все чаще покашливая под влиянием уплотняющегося могильного тумана. Наконец, Миха свернул в придорожный овраг и заглушил мотор.

— Все, — сказал Кот, — выгружаемся. Дальше только пешком. Машине не проехать — глохнет, собака.

Он выбрался первым и трижды моргнул фонариком. Среди кустов, где Глеб прекрасно различал две человеческие фигуры, вспыхнул ответный свет, а потом произошло что-то странное. Амулет на шее «гладиаторца» вдруг слабо дернулся. Ведьмачка, тоже успевшая покинуть машину, молниеносно вскинула голову, словно к чему-то прислушиваясь.

— Что это было? — тихо спросил ее парень.

— Ты о чем?

— Онтар зашевелился. Да ты ведь и сама что-то почуяла, разве не так?

— Зашевелился? — пробормотала Инари. — Анорра ильмен… Значит, не показалось? Да не может этого быть! Откуда?.. — она осеклась, не договорив фразу.

— Ну, пошли, что ли? — Кот махнул рукой, приглашая следовать за собой, и начал карабкаться вверх по склону.

— Что «не показалось»? — тихо переспросил Глеб у ведьмачки.

— Не важно, — мотнула головой та. — Сейчас посмотрим…

Видя, что больше о произошедшем говорить она не расположена, «гладиаторец» оставил Инари в покое и догнал, а затем и обогнал Шурика, озабоченно высматривающего в траве слабо протоптанную тропинку. Глебу в этом отношении было проще — на Земле Грифонов ему доводилось бывать часто, поэтому с ориентацией проблем не возникло. Собственно говоря, Земля представляла собой кусочек чудом уцелевшего в пределах городской черты природного лесостепного ландшафта, зажатого с севера и запада постройками Криволученского и Советского районов, с востока — территорией завода «Чермет», а с юга речкой Упой. Именно здесь на заре движения военно-исторической реконструкции молодежный клуб «Серебряный грифон» взял в аренду на двадцать лет пять гектаров земли. Глеб, чье увлечение реконструкцией как раз с «грифонов» и начиналось, отлично помнил этот эпизод, равно как и связанные с ним надежды. На Земле планировали построить реконструкцию древнерусского поселения, а по Упе запустить в плавание драккар. Почему именно драккар, а не ладью, хотя поселение предполагалось русским, а не викинговским, никто, кстати, объяснить так и не смог, да и дальше мечтаний дело в итоге не пошло. Потом «Серебряный грифон» в результате внутренних распрей распался на несколько клубов меньших размеров, один из которых сохранил за собой прежнее название, прежнего руководителя и территорию, однако былого влияния достичь уже не смог. А на Земле в память о старых временах и великих начинаниях остались вагончик-бытовка, плетень, огораживающий то, что некогда предполагалось превратить в огород, причал на Упе и низкий колодезный сруб на месте родника. Впрочем, еще там имелся большой деревянный крест, к планируемому поселению отношения не имеющий, но служивший хорошим ориентиром, поскольку был поставлен на холме. Под крестом предполагалось посвящать в рыцари достойных, по мнению руководства, членов клуба, однако по назначению, да и то сомнительному, за все время он был использован только один раз.

Сейчас крест был Глебу виден прекрасно — на него он и взял примерное направление.

— Ваня в вагончике засел? — уточнил «гладиаторец». — Или где отдельно прячется?

— Когда мы уезжали, в бытовке сидел, — пропыхтел Кот, догоняя приятеля. — Нарушение субординации, однако, выходит.

— В каком месте?

— Ну, по погонялу, это я вроде как должен впотьмах не плутать, а на деле наоборот получается.

— Ты по погонялу, — отозвался Глеб, — а я по профессии. Ты, главное, не отставай.

— По какой профессии? — заинтересовался Кот. — Разве теперь электриков персональной подсветкой снабжают?

— Можно и так сказать.

Онтар больше не подавал никаких сигналов, однако Глеб чувствовал, как идущая рядом Инари напрягается все сильнее, как кошка выгибает спину, чуя приближение собаки. А вскоре он увидел и причину этого беспокойства. Возле далекого пока еще вагончика высвечивалось несколько фигур, и одна из них резко отличалась от остальных и по спектру отражения, более близкому к расцветке ведьмачки, и по габаритам.

— Кот, скажи по секрету, а откуда у нас тут взялся посторонний? — ненавязчиво поинтересовался Глеб.

— Какой посторонний? — не понял Шурик.

— Ну, такой здоровый, со сломанным носом и мечом типа катаны за спиной. Если соизволил представиться по имени, то зовут Хортом.

— А ты откуда его знаешь?

— Да было время познакомиться.

Кот пожал плечами.

— Он появился дня три назад, когда мы еще на базе были. Откуда — не знаю. Я домой ездил, а когда вернулся, он уже там был. Остальное лучше у Ивана спрашивай — Ваня, по-моему, единственный, с кем этот крендель считает нужным хоть как-то общаться. Кстати, а как ты вообще узнал, что он тут?

— Шестое чувство сработало, — коротко отозвался «гладиаторец».

— Да, познакомиться с ним ты и вправду успел, — сделал вывод Кот. — Манера разговора один в один совпадает.

Глеб не стал уточнять, чем именно Шурику не понравилась его манера разговора. За это время они уже успели на достаточное расстояние приблизиться к вагончику, укрытому от посторонних глаз в небольшом ложке. Возле вагончика были поставлены две туристические палатки, и большая часть замеченного «гладиаторцем» народа находилась именно в них. Хорт сидел на ступенях, ведущих в вагончик, и исподлобья следил за приближающимися, правда, весьма избирательно. На Кота ведьмак глянул лишь мимоходом, Глеба рассматривал куда дольше и пристальнее, но основного его внимания удостоилась Инари.

— Ай хи'авент, — угрюмо сказал Хорт, когда ведьмачка приблизилась почти что вплотную. — Нэ то харган ии, вэн то лаэт ин кеай'хен.

— Нэ то аска'ир эн лаэнна фо Ивен, — столь же неприветливым тоном буркнула та в ответ. — Ии эста хи'скеато. — И уже нормальным русским языком добавила. — Дай дорогу. Мы к Ивану идем.

Хорт медленно, словно нехотя, встал и отодвинулся в сторону, освобождая проход. Глеб поднялся по ступеням первым и толкнул незапертую дверь вагончика. Представшая взгляду «гладиаторца» картина была достойна того, чтобы ее запечатлели в холсте. Пространство внутри бытовки было изрядно ограничено. Все, что там помещалось, это продавленный диван, пара старых кресел, тумба и дряхлый письменный стол, да еще сваленная в углу груда полиэтиленовых сумок с вещами и доспехами, принадлежавшими, видимо, кому-то из «грифонов». В том же углу поверх прочих вещей лежала связка ненатянутых луков, приглядевшись к которым, Глеб одобрительно присвистнул. Похоже, «грифоны» изрядно приподнялись с тех пор, как он последний раз с ними общался — таких сложносоставных луков рассчитанных на приличный натяг, обеспечивающий более чем приличную дальнобойность, не было и в «Гладиаторе». На диване, свернувшись клубочком, спал Зеленый Змий. На столе, тускло освещая груду книг, пару пластиковых папок с файлами, забитыми документами, тетрадь, исписанную торопливым почерком, и закрытый ноутбук, догорала оплавленная свеча. За столом сидел нахохлившийся Иван — ни дать, ни взять Александр Меншиков в Березовской ссылке, только трех девиц для довершения сходства не хватало. Рядом с ним, так, чтобы можно было дотянуться, не вставая, стоял прислоненный к стенке меч. Тот самый, который Князь собственноручно затачивал на базе ликвидаторов.

— Что-то вы не слишком торопились, — вместо приветствия сказал Иван, разворачиваясь в сторону входа.

— Вернулись, как только смогли, — отозвался Глеб. — А если бы вы остались в «Княжеграде», смогли бы и раньше.

— Как видишь, не вышло…

Князь болезненно поморщился, словно «гладиаторец» задел его больную тему.

— Что случилось? — тут же спросила ведьмачка. — И откуда вообще он, — Инари кивнула в сторону входной двери, — здесь взялся?

— На второй вопрос ответ предельно прост: сам не до конца понимаю. Просто возник посреди бела дня на том же самом месте, где ты Ворота открывала, как будто так и надо, и спросил, нужен ли мне ведьмак в отряд. Я подумал, вспомнил Тугреневку и решил, что не помешает. Правда, теперь третий день не сплю и гадаю, что за подвох кроется в этом подарке судьбы. Ну, не верю я в благородные порывы, даже если, извини уж, они исходят от ведьмаков.

— И правильно делаешь, что не веришь. За всеми порывами кроются либо жизненные убеждения, либо тонкий расчет. Впрочем, насчет подвоха тоже можешь не беспокоиться, его, скорее всего, просто нет.

— Откуда такая уверенность?

— Шестое чувство подсказывает, — голос ведьмачки окончательно заледенел, давая понять, что тема закрыта. — Так что случилось с вашей базой?

— А что с «лешачьими проказами»? — задал встречный вопрос Иван. — Вы разобрались в их причине.

— Для того чтобы разобраться, нужны были как минимум спокойные полчаса, а нам выпала всего пара секунд, пока ваши гости соображали, кто и откуда перед ними появился. Я все-таки не волшебница, чтобы за это время что-то успеть.

В ответ на последнее заявление Князь скептически хмыкнул, но вслух высказывать возражения не стал.

— А что же вы тогда почти четыре дня делали? — только и спросил он.

— Подготавливались, — отрезала Инари. — А теперь третья попытка — что стряслось здесь за время нашего отсутствия?

— А что, не заметно? — Иван снова скривился, как будто у него резко разболелся зуб. — Игра ва-банк обернулась небольшими проблемами.

— Небольшими — это еще мягко сказано, — прокомментировал Глеб, не к месту вспомнив Склеп и мертвого солдата. — Я так понимаю, майор Сергеенко не пошел на компромисс? Что ты вообще хотел от него в обмен на возврат оружия?

— Уже не важно. Тем более что это, как выяснилось, вообще не в его компетенции, в отличие от облав на преступные группировки.

— И одна из группировок по странной случайности оказалась расквартирована на территории нашей базы? — Глеб, кажется, начал улавливать общую нить происходящего.

— А где ж ей еще быть, как не там? — Иван саркастически улыбнулся и жадно закурил. — Кстати, пока не забыл, хочу сказать спасибо Инари. Что бы мы без тебя делали, золотце?

— За что, интересно знать, такая внезапная благодарность? — настороженно переспросила ведьмачка.

— Помнишь того «зеленого» из Гостеевки, которого ты от навей отбила?

Инари кивнула.

— Так вот, в тот же день, когда объявился Хорт, только ближе к вечеру, он завалил к нам на базу и, едва войдя за ворота, начал спрашивать беловолосую девушку с большими ушами и яркими глазами. Ну, поскольку под описание никто кроме тебя не подходил, а ты уже сутки, как отсутствовала, я решил его немного разочаровать. И тут-то он, за неимением лучшего, решил огорошить своими известиями меня…

— Какими еще известиями?

— Например, насчет планируемой зачистки «Княжеграда», — задумчиво рассматривая клубы дыма, сообщил Иван.

— То есть, как? — удивился Глеб. — Хочешь сказать, что он просто взял и заложил своих?

— Похоже на то. Но, во всяком случае, это дало нам время, чтобы убраться.

— Погоди. А как он вообще вычислил, что мы это мы?

— Мне тоже интересно стало, и я спросил. Оказывается, человеческая память очень странная штука. Он нас по какому-то турниру запомнил — то ли по «Тульским баталиям», то ли по «Кубку „Гладиатора“. Название точно не помнит, зато прекрасно помнит, как ты его учил из лука стрелять на аттракционе. И в Гостеевке сразу узнал, как только увидел, так что с вычислением адреса особых проблем не возникло.

— Даже так? — смущенно пробормотал Глеб, подумав про себя, что он бы точно не смог опознать никого из толпы безликих посетителей лучного аттракциона даже через час после его окончания, не говоря уже про временной промежуток в год и более, поскольку в этом году никаких турниров клубом „Гладиатор“ еще не организовывалось. — Ничего не скажешь, повезло.

— Не то слово, — не поймешь, в шутку или всерьез согласился Иван и добавил, обращаясь уже к ведьмачке. — Так что мой тебе совет — спасай людей почаще.

— Я учту твое желание, — мрачно отозвалась ведьмачка, и Глеб ее прекрасно понимал — после нападения в Междумирье он сам десять раз подумал бы, прежде чем еще кого-нибудь спасать.

— И что ты намерен делать? — поинтересовался „гладиаторец“. — Так и отсиживаться здесь?

— Я как раз размышляю над этим вопросом, — отозвался Иван и тут же резко сменил тему. — Инари, скажи мне, как профессионал дилетанту: ты в существование чупакабры веришь?

В вагончике воцарилось недоуменное молчание. Даже Глеб, отдаленно представлявший, что это за чудо, не нашелся, что ответить, и лихорадочно соображал, с какого нервного потрясения Князь вдруг резко перекинулся из области мифологии и психологии в область криптозоологии?

— А что это такое? — наконец, спросила ведьмачка.

— Понятно… — реакция на заданный вопрос Ивана, кажется, не удивила. Князь тут же извлек из папки пачку фотографий и протянул Инари. — Тогда посмотри и скажи, что это может быть на твой взгляд?

Ведьмачка уселась на диван, бесцеремонно отодвинув в сторону Змия, который возмущенно пискнул, выразив свое негодование подобным обращением, и снова спрятал голову под крыло. Глеб присел рядом, разглядывая неторопливо переворачиваемые Инари снимки. Часть из них — почти все, на которых были изображены мертвые, частично обглоданные животные — ведьмачка откладывала в сторону. На некоторых присутствовали люди, хотя о том, что это все-таки были они, догадываться приходилось исключительно по уцелевшим местами фрагментам одежды, поскольку все остальное больше походило на окровавленный кусок мяса. Добравшись до фотографии, на которой были запечатлены отчетливо видимые следы трехпалых лап с длинными когтями и перепонками между пальцами, ведьмачка тихонько выругалась. Глеб не знал, что именно в снимке обеспокоило ее, его же самого больше всего поразил размер следов. Рядом для масштаба была положена рабочая хлопчатобумажная перчатка, и отпечаток следа по длине превышал ее как минимум в три раза.

— Где ты это взял?!? — Инари перекинула фотографию обратно Ивану.

— Там же, где и все остальные. Добрые люди поделились. Они же и про чупакабру заговорили — сказали, что по следам похоже. Впрочем, лично мне все равно, как его обзывать, хоть горшком, — важен сам факт наличия.

— А добрые люди не догадались сказать, где и когда они эти следы отыскали?

— Все фотографии делались в Туле и окрестностях города. Конкретно эта, если не ошибаюсь, в районе Осиновой Горы.

Глеб присвистнул. Поселок Осиновая Гора и одноименное кладбище располагались всего в каких-то трех-четырех километрах от Земли Грифонов, по ту сторону излучины Упы.

— Так это же рядом! Рукой подать!

Иван мрачно кивнул.

— Рядом? — встрепенулась ведьмачка. — Анорра ильмен! Если ты это знаешь, тогда чего ради потащил сюда ребят? Для острых ощущений?

— Во-первых, когда я их сюда тащил, то про фотографии еще не знал. Во-вторых, особого выбора все равно не было. А в-третьих, ведьмак в отряде вроде как и предназначен на случай подобных эксцессов, или я не прав? Но, судя по бурной реакции, ты знаешь, что это такое? И второй вопрос вдогонку — как это отловить или прихлопнуть?

— А разве имеющийся в отряде ведьмак на твои вопросы не смог ответить? — саркастично поинтересовалась Инари, кивнув в сторону входной двери.

— Ну, если почти откровенный посыл на три буквы и заявление, что, если мне так хочется на тот свет, то для этого существуют более быстрые и простые способы, можно считать ответом, то смог.

— В кои-то веки я с ним полностью согласна.

— Так что это все-таки такое?

— Это, — ведьмачка передала Ивану отложенные фотографии, — либо бродячие собаки поработали, либо еще кто-то из мелких хищников. Ничего серьезного. А чтобы насчет этого точно решать, — она махнула в воздухе оставшейся стопкой, — надо видеть сами трупы, а не их картинки. Мог и в самом деле хозяин следов потрудиться, а мог и еще кто-то, потому что мангуирин обычно столько мяса на туше не бросают. Мангуири добычу скорее на куски бы разорвал и проглотил по частям, так что с трупами еще вопрос. Но следы точно его.

— Великолепно, — мягко сказал Иван. — С хозяином следов мы определились, теперь плавно переходим ко второму вопросу. Что и как можно сделать с этим мангуири?

— Твоим людям с их боевыми способностями — ничего.

— Это окончательный вердикт?

— Да.

— Хорошо, тогда формулирую вопрос по-другому: ведьмаки могут что-нибудь сделать с этим мангуири?

— Если очень постараться, то, скорее всего, да.

— Звучит как-то неопределенно.

— А какой определенности ты от меня хочешь? Случайность — она всегда в работе ведьмака присутствует, и даже стычку с самым безобидным зверем может изрядно усложнить не вовремя упавший на голову кирпич.

— Здесь в окрестностях кирпичам падать неоткуда, а по небу они пока еще летать не научились.

— Не придирайся к словам. Я всего лишь привела пример непредвиденных обстоятельств. Я так понимаю, ты знаешь, где находится эта Осиновая Гора? — последний вопрос ведьмачки относился к Глебу.

— Знаю, — подтвердил тот. — Днем ее отсюда даже видно, если на холм подняться.

— После рассвета покажешь.

— Там ничего интересного нет, — подал голос Иван. — Во всяком случае, в самом поселке.

— Уже проверяли, что ли?

— Еще вчера. Ребята в сопровождении Хорта ходили. Поселок пуст, как и Гостеевка. Единственное, что мы там нашли, это „УАЗик“ с удачно забытыми в замке зажигания ключами. Его, я думаю, вы уже видели.

— Видели, — отозвался Глеб. — Но ведь для того, чтобы машина появилась, кто-то по какой-то причине должен был ее там оставить. Просто так, от нечего делать, транспорт ведь не бросают.

— Просто так, от нечего делать, не бросают и оружие, — резонно возразил Иван. — А я подобное видал уже дважды — и в Гостеевке, и в „Княжеграде“. Не факт, что на Осиновой Горе точно так же не сработали обычные „лешачьи проказы“, тем более что от нее до Гостеевки, как ты любишь выражаться, тоже рукой подать.

— Обычные или не обычные — с утра разберемся, — буркнула ведьмачка. — Значит, говоришь, Хорт туда уже ходил? И что он сказал?

— Ничего, кроме того, что мне следует поискать более простой способ самоубийства.

— Понятно. Кстати, а чего ради лично тебе так понадобился мангуири? Только не надо рассказывать про благородные порывы, в которые, как я только что слышала, ты сам не веришь.

— Ну, как минимум три причины я могу назвать с ходу, — сказал Иван. — Во-первых, это то, что мои люди оказались под угрозой, а отводить их мне пока некуда. Во-вторых, голова этого твоего мангуири сама по себе может послужить весомым аргументом в обретении места для отступления или возврата. Ну, а в-третьих, если по здешним поселкам еще остался хоть кто-то из местных жителей, думаю, они тоже не будут возражать, если их избавят от лишней проблемы. Этих аргументов хватит или еще что-нибудь придумать?

Инари долго разглядывала Князя, а потом сказала.

— Хватит. Хотя сам ты не веришь ни в один из них, кроме разве что второго, да и в тот не полностью. Не знаю, зачем тебе на самом деле понадобился этот зверь, но добыть его мы попробуем. Хотя бы для того, чтобы угрозу для людей убрать. Глеб, что касается тебя, до рассвета ты свободен, потом пойдем в деревню.

С этими словами ведьмачка покинула вагончик. Иван посмотрел ей вслед и с силой растер прогоревшую до фильтра сигарету о край заполненной окурками пепельницы.

— Если мне память не изменяет, — задумчиво сказал Глеб, — не так давно ты говорил, что не намерен вмешиваться в чужую войну. А все, что сейчас происходит, откровенно попахивает самым что ни на есть прямым вмешательством. Что такого сверхъестественного произошло за время нашего отсутствия, чтобы участие стало необходимым? Я пока не вижу такой причины. Может, я чего недопонимаю?

— Как ты хорошо сформулировал примерно в то же самое время, — отозвался Князь, — война перестает быть чужой, как только оказывается у порога. Сейчас она этот порог уже переступила, а значит, стала своей.

— Но ты ведь сам ее туда пригласил, верно?

Иван не ответил, только вытряхнул из полупустой пачки очередную сигарету и снова закурил. Глеб смотрел на осунувшееся лицо Князя и молчал. Наверное, стоило бы спросить, какие перспективы и шансы имеются у клуба в объявленной Иваном „своей“ войне, есть ли они вообще и для чего Ивану на самом деле понадобилась эта война, но „гладиаторец“ не был уверен, что хочет знать правду, и еще меньше он был уверен, что Князь эту правду скажет.

— Не ходи с ней, — вдруг отчетливо произнес Иван Есипов как раз тогда, когда Глеб собрался покинуть вагончик.

— Что?

— Не ходи с Инари на охоту. Дорогу указать можешь, но сам не ходи.

— Это еще с какого перепуга?

— С того, что я не хочу рисковать одним из своих лучших людей, — Князь почти умоляюще посмотрел на Глеба. — Я же все-таки не слепой, и сложившуюся ситуацию могу и видеть, и оценить. Чупакабра или нет, но это, действительно, серьезная зверюга. Куда серьезнее хоулеров, а что они натворили в Тугреневке, ты, думаю, еще помнишь. Не ходи. Если тебе нужно, чтобы был приказ, то это приказ.

„Гладиаторец“ посмотрел на осунувшееся лицо Князя и тяжело вздохнул, мысленно спрашивая себя — неужели Иван и вправду верит, что он отпустит ведьмачку на охоту одну, тем более, если зверь так силен, как они предполагают?

— Извини, конечно, Вань, — сказал он вслух, — но ты сам приказал мне постигать ведьмацкое мастерство. Вот я и постигаю, а пока постигаю, приказы мне отдает только мой учитель. Вот если она прикажет, чтобы я оставался, тогда останусь, а так… я дал ей обещание, что не буду отлынивать от ведьмацких дел. А обещания надо выполнять, ты не находишь?

Иван промолчал, а Глеб не стал дожидаться ответа. Выйдя из вагончика, он отправился на поиски Инари, уже успевшей куда-то исчезнуть.

Глава 12. Исполненные обещания

Ведьмачка ушла не так уж и далеко. Покинув бытовку, она поднялась на соседний холм к потемневшему от времени и непогоды деревянному кресту, где и сидела сейчас, обхватив руками колени и глядя в темноту. Спать ей не хотелось — сказывалась выкроенная для отдыха дневка, хотя именно сейчас Инари больше всего на свете желала сбежать куда угодно, в том числе и в мир сновидений, лишь бы только избавиться от ощущения близкого присутствия Хорта. Ведьмак остался у вагончика, его не было отсюда даже видно, но на восприятие это никак не влияло. В висках Инари, пульсируя в такт биению сердца, эхом отдавалась смесь глухой злости и ревности, разбавленных тупой болью. Впрочем, других эмоций у ведьмака в последнее время Инари не помнила, давно уже не помнила, если честно. Расстояние помогло бы немного ослабить воздействие, и, будь Инари в Бирючине или в любом из Пограничных миров, она бы непременно сбежала. А куда деваться здесь? Ведьмачка тихонько чертыхнулась, растирая виски. Казалось бы, пора было и свыкнуться за столько-то лет, а не получалось. С Радомиром — пожалуйста, с Велегодой — запросто, а с ним — нет. Инари уже давно перестала считать, сколько раз она кляла себя за то, что тогда, в Каер Морхен, повинуясь черт его знает откуда взявшемуся внезапному порыву, решила вмешаться в ход событий и остановить Неждана в его зашедшем чересчур далеко эксперименте. Ведь изначально она всего лишь собиралась выполнить опрометчиво данное обещание, чтобы отвязаться от приставшего, как банный лист, мальчишки, и не более того, а в итоге все, как всегда, вышло наперекосяк.

Инари вздохнула, глядя на тускло поблескивающие в ночном небе колючие звезды, и отчего-то вдруг подумала, что в Каер Морхен они были совсем другими. Там вообще все было другим, более близким и более понятным, даже не взирая на вечные конфликты с Бранвином и прочей компанией. Ностальгия, словно только того и ждала, услужливо протянула руку, приглашая следовать за собой в трясину воспоминаний, и ведьмачка не стала сопротивляться, с облегчением уходя из реального мира…

…Да, изначально она всего лишь собиралась выполнить опрометчиво данное Хорту обещание, хотя и без малейшего энтузиазма. Наставничество означало, прежде всего, лишние хлопоты, которых Инари обычно старалась избегать. Впрочем, в глубине души у ведьмачки теплилась надежда, что наставничество продлится недолго.

"Сам сбежит, — решила про себя Инари, исподлобья глядя на стоящего перед ней парня. — Сбежит, как миленький. Уж это-то обеспечить нетрудно".

— Иди сюда, — сказала она вслух и, уже залечивая оставленные цепами ссадины Хорта, подумала, что эта процедура, кажется, начинает входить у нее в привычку. — Завтра, точнее, уже сегодня, в шесть утра жду тебя на северном берегу Сунгура. Если опоздаешь хоть на четверть часа, о тренировках можешь забыть. Все ясно?

Хорт кивнул.

— Вот и прекрасно. А теперь исчезни с моих глаз. Велегоде не говори — я сама скажу.

Парень не стал спорить и даже не попытался пожелать спокойной ночи — просто ретировался тем же путем, каким пришел. После его ухода ведьмачка честно попробовала заснуть, поскольку подозревала, что еще одна бессонная ночь определенно будет лишней, однако ничего из ее затеи не получилось. В конце концов, Инари сдалась, встала с топчана и отправилась в замковый подвал за вином, а потом вплоть до самого рассвета просидела на подоконнике, нянча в руках наполненную глиняную кружку и задумчиво глядя, как постепенно светлеет небо, а по дальним лугам расползаются полосы тумана. Причина бессонницы заключалась вовсе не в ранах, которые вели себя подозрительно спокойно. Редкие покалывания, к которым ведьмачка давно привыкла и на которые уже не обращала внимания, были не в счет, а иного повода для отсутствия сна, вроде бы, не имелось. К тому времени, когда начало светать, ведьмачка как раз успела уговорить весь кувшин хмельного напитка, а, покончив с ним, решила, что пришло время сообщить Велегоде радостную новость о временном уменьшении количества его учеников.

Какое-то шестое чувство, правда, подсказывало Инари, что Бык не будет в восторге от ее идеи, и, как вскоре выяснилось, оно не ошибалось.

— Нара… — укоризненно сказал старый ведьмак, качая головой. — На кой ляд тебе это понадобилось?

Дело происходило на рассвете в каморке Велегоды, куда ведьмачка заявилась с первыми проблесками зари, наплевав на приличия. Впрочем, за долгое время их с Велегодой знакомства приличия давно уже отошли на задний план.

Устроившись в кресле, ведьмачка следила за тем, как Велегода одевается.

— Ну, чего интересного нашла? — так и не дождавшись ответа, буркнул старый ведьмак, одергивая рубаху. Сизые рубцы на боку и груди — не такие, конечно, эффектные, как у Инари, но тоже вызывающие уважение — скрылись из вида. Памятка от скалистого демона. В свое время Быку очень повезло, что тот демон бродил по Орлиным скалам в полном одиночестве. Обычно крылатые тварюги гнездились стаями, а что оставляет после себя стая, Инари доводилось видеть. Зрелище не для слабонервных. А вот в том, что Инари в момент ранения друга оказалась в Чернолесье, Велегоде не повезло, как и — много позже — Хорту. Чернолесский могильный туман, густой, слежавшийся, гасил Зов, а к тому времени, когда ведьмачка заподозрила, что что-то не так, было уже поздно. Раны запомнились, и предпринимать что-либо было бесполезно.

— Понятия не имею, — сказала Инари вслух. — А насчет своего любимчика можешь не беспокоиться. Ничего я с ним не сделаю, просто ты его недавно так нахваливал, что мне даже интересно стало, что же он на самом деле умеет.

— Начинаю жалеть, что вообще о нем словом обмолвился.

— Да ладно, Бык, что ты взъерепенился-то? Ничего же страшного не происходит. Нет, если хочешь, можешь, конечно, попробовать запретить ему со мной общаться, и так далее…

— Непременно попробовал бы, когда бы был уверен, что это даст хоть какой-то результат. Беда только в том, что я слишком хорошо тебя знаю, да и его представляю неплохо. Ты лучше Бранвину на глаза лишний раз не попадайся — не думаю, что его порадует такое прибавление среди учителей.

— Договорились. А сейчас извиняй, Бык, мне бежать пора.

Когда за ведьмачкой захлопнулась входная дверь, Велегода тяжело вздохнул и скептически покачал головой. Он, действительно, достаточно хорошо изучил свою старую подругу, чтобы разглядеть то, в чем сама Инари упорно не желала признаться даже себе. То, что интерес Грозы Драконов к восемнадцатилетнему пацану кроет в себе нечто большее, чем просто интерес учителя к ученику.

Визит к Велегоде занял куда больше времени, чем рассчитывала Инари, а потому, чтобы успеть попасть к Сунгуру в назначенный срок, ей пришлось изрядно поторопиться. На месте она оказалась примерно без четверти шесть и с неудовольствием обнаружила, что Хорт успел ее опередить и мирно дремлет, устроившись на поваленном березовом стволе, возле которого и началось их официальное знакомство. Глядя на мальчишку, беспечно спящего в какой-то сотне метров от заградительного барьера Каер Морхен, вроде бы надежного, но с завидной регулярностью дающего сбои, ведьмачка невесело вздохнула. Подспудно она надеялась, что после бурно проведенного вчерашнего дня и как минимум половины ночи парень проспит и опоздает, избавив ее от дальнейшей необходимости тесного контакта. Однако Хорт, похоже, тоже предвидел проблемы с ранним подъемом и пошел ва-банк, вместо Каер Морхен заночевав прямо у Сунгура, причем заснул так крепко, что на приближение Инари даже не отреагировал. И это без двух лет ведьмак… Некоторое время ведьмачка молча смотрела на спящего парня, а потом рявкнула:

— Подъем!

Хорт вскочил с бревна одним прыжком, нащупывая на поясе нож. Этот момент Инари отметила с особым удовлетворением — жизненно необходимая привычка у мальчишки, по-видимому, успела уже перейти на подсознательный уровень.

— Я не опоздал, — сообщил Хорт, сообразив, кто стоит перед ним.

— Зато ухитрился проспать.

— А про сон в договоренности ничего не было!

Ведьмачка хмыкнула — что ж, в принципе, если придираться к словам, это утверждение верно, а спорить с кем-либо после двух бессонных ночей подряд у нее не было ни малейшего желания. "Сам сбежит, — мысленно утешилась она. — Сбежит, как миленький".

— Идем, — распорядилась она вслух.

— Куда? — опешил Хорт, видя, что Инари разворачивается в сторону Запретной чащобы.

— В лес. А ты куда собирался?

— Ну, я думал, на тренажеры…

— По тренажерам вас тут, как я поняла, уже девятый год гоняют. Только особых результатов что-то не видно. К тому же, тренажеры учат только реакции. Научить убивать на них невозможно, поэтому хватит пустой болтовни. Либо иди, куда веду, либо разворачивайся, и вперед — под крылышко Велегоды.

С этими словами ведьмачка скрылась под сводами леса. После недолгого раздумья Хорт решил, что обратно, в Каер Морхен, ему сейчас определенно не хочется, и последовал за Энар. Эльфийка шла быстро, но, несмотря на это, Хорту не составило большого труда поспевать за ней. Правда, по мере углубления в чащобу смутная тревога охватывала парня все сильнее — уж очень ему не нравилось это место, особенно после вчерашних событий. Справедливости ради следовало отметить, что ни водяниц, ни каких-либо других тварей поблизости пока не наблюдалось, однако легче от этого не становилось. Внезапно эльфийка встала, как вкопанная.

— Что случилось? — на всякий случай понизив голос, спросил Хорт.

Энар загадочно усмехнулась и покачала головой, а потом вдруг сняла поясную перевязь и протянула парню. Опешивший Хорт не сразу понял, что ему дают настоящий ведьмацкий меч.

— Бери, дурень, — проворчала эльфийка. От растерянности даже пропустив мимо ушей нелестный эпитет, парень забрал перевязь, почему-то твердо уверенный, что это наваждение сейчас бесследно растает. Но таять наваждение не собиралось. Пропахший костровым дымом кожаный ремень с ножнами ощутимо оттягивал руку. Эльфийка фыркнула.

— Да надевай ты ее, наконец, — распорядилась она, — а то, право слово, смотришь так, словно первый раз в жизни оружие увидел.

Хорт торопливо — пока Энар не передумала — перепоясался перевязью и извлек меч из ножен, а тот, словно только этого и ждал, так удобно лег рукоятью из полированной кости в ладонь парню, что, казалось, именно под него и был сделан. Затаив дыхание, Хорт повел взглядом вдоль вороненого, без единой щербинки лезвия и подумал, что Сыч с Кречетом лопнут от зависти, когда узнают… если, конечно, поверят. Какой уж там нож, какие тренировочные мечи! Ведьмацкий клинок, легкий и великолепно сбалансированный, казался естественным продолжением руки. Хорт ощутил это сразу, как только сделал пробный взмах. Вплоть до самого Посвящения ученики только в блаженных снах могли мечтать о подобных клинках — ведьмаки в Каер Морхен и надевали-то оружие редко, а уж чтобы позволить к нему прикоснуться кому-нибудь из мальчишек — скорее бы солнце взошло на западе, чем такое случилось. Впрочем, Энар подобные правила, равно как и другие, установленные в ведьмацкой школе, похоже, не сильно тяготили.

— Если налюбовался, — проворчала она, — то убирай и в дорогу. В этих перелесках доброй охоты не будет, если не собираешься за навками или кожанами гоняться.

Хорт поначалу хотел спросить, на кого же тогда предполагается охотиться, но решил промолчать. Он уже понял, что задавать Энар вопросы, на которые она не желает отвечать, бесполезно. А сейчас, как ему подсказывал внутренний голос, отвечать она не собиралась. Поэтому парень просто молча вернул меч в ножны и последовал за эльфийкой. Энар уверенно шла все глубже и глубже в чащу леса, ни разу не замедлив шаг, чтобы оглядеться. Потом лес внезапно закончился, и они вышли на довольно обширное открытое пространство — плоскую, как стол низменность, со всех сторон окруженную, словно забором, вековыми деревьями.

— Сойдет, — удовлетворенно сказала Энар.

— Для чего?

— Для того, для чего мы сюда шли.

Хорт мог бы выдать целую кучу версий о причинах их блуждания по чащобе, но предпочел промолчать.

— Я правильно поняла, что песчаного вурма вы не валили ни разу? — деловито спросила эльфийка.

— Правильно.

— Значит, с него и начнем, — эльфийка слегка нахмурилась, и посреди поляны возник довольно-таки крупный хал-кост песчаного дракона. — Итак, слушаю. Как будешь бить?

— Мечом, — буркнул Хорт, ожидавший немного другого, хотя чего конкретно, он и сам не мог бы сказать.

— Догадываюсь, что не кулаками. Какой будет тактика?

— Ну, обойти сбоку…

— И попасть под удар хвостом? Замечательно, пробуй.

— А что не так то?

— Я же сказала, пробуй. Будет результат — посмотрим.

Видя, что ничего более конкретного от эльфийки ему не добиться, парень вышел на поляну. Заметив противника, вурм угрожающе зашипел, раздувая горло и демонстрируя мелкие острые зубы, расположенные на челюстях в три ряда. Обнажив меч, Хорт медленно двинулся вправо, пытаясь обойти вурма сбоку, дракон же разворачивался вслед за ним. Потом ящеру это надоело, и он прыгнул на противника. От ощеренной пасти зверя парню удалось увернуться. С хлещущим подобно кнуту хвостом оказалось сложнее. Первый раз дракон промахнулся-таки, но уже на второй достиг цели. Хорт упал наземь, откатился в сторону и, перевернувшись на спину, сразу ударил коротким колющим выпадом вверх, поскольку по предыдущему опыту уже знал, что за этим должно следовать. Клинок со скрипом соскользнул по нижней челюсти вурма, вспарывая чешуйчатую кожу. Дракон с визгом отпрыгнул. Хорт вскочил на ноги, правда, недостаточно быстро для того, чтобы парировать или уклониться от следующей атаки зверя…

— Ну, во всяком случае, это выглядело лучше, чем вчера, — хладнокровно сказала эльфийка, изничтожая вурма. — Но все равно с крупным зверьем тебе связываться еще рано. Сначала на ком-нибудь помельче тактику отработать стоит.

Сидя на примятой траве, Хорт смотрел, как, дымясь, исчезает лужа крови, и гадал, что же все-таки здесь можно было сделать?

— Ты совсем не пользуешься заклинаниями, — продолжала говорить Энар. — Почему?

— Не получается.

— Что, вообще ни одного, что ли? — эльфийка внимательно взглянула на парня.

— Ну, когда с кровавиком учили обращаться, вроде что-то вышло. А больше ничего.

— Понятно. Бык, конечно, говорил, только я не думала, что все настолько серьезно. Ну, что ж, значит, придется рассчитывать только на силу и ловкость. У тебя и того, и другого в достатке, так что, думаю, проблемы это не составит. И все же начинать лучше с мелочи. Готов? Тогда приступим.

Мелочью в понимании эльфийки оказался могильщик, правда, ему понадобилось быть вызванным всего один раз. Ровно через четверть минуты, глядя на слабо подергивающуюся тушу хал-коста, Энар одобрительно кивнула и сказала:

— А теперь попробуем кого-нибудь посерьезнее…

Сначала "посерьезнее" был похожий на запаршивевшего волка альт, потом количество этих вертлявых шавок постепенно увеличилось до пяти, потом в ход пошли гнолы. Теперь эльфийка, в отличие от боя с вурмом, не занималась благостным созерцанием, а активно вмешивалась в процесс поединка, подсказывая наиболее удачные комбинации ударов, и под конец Хорту стало казаться, что Энар знает его возможности куда лучше, чем он сам.

Наконец, уже в сумерках, эльфийка сжалилась и отпустила ученика, предварительно отконвоировав к опушке.

— Завтра снова в шесть, — сказала она на прощание.

Хорт кивнул и опрометью бросился в замок. Он спешил, как мог, и как раз успел влететь в трапезную вовремя для того, чтобы схватить последнюю миску с похлебкой, которую Кринша уже собирался убрать со стола. Ведьмак неодобрительно покачал головой, но промолчал.

— Тебя где носило? — шепотом напустился на приятеля Сыч. — Старик сегодня был зол, как десяток драконов. В жизни его таким не видел.

— Потом расскажу, — мотнул головой Хорт, торопливо глотая густой, хотя и уже поостывший суп. — Не поверишь!

— Я-то ладно. Главное, чтобы Старик поверил.

— Не знаю. Мне, вообще, говорили, что его предупредят…

— Кто говорил?

— Энар.

— Гр… так ты с ней, что ли, был?

— Угу, — кивнул Хорт и уткнулся взглядом в почти опустевшую тарелку. От входных дверей в сторону учеников направлялся мрачный, как грозовая туча, Велегода.

— Марш к Неждану, — хмуро сказал он, задержавшись напротив парня, но даже не взглянув в его сторону. — Живо!

Хорт молча выбрался из-за стола и поплелся в лазарет. У него совершенно вылетело из головы, что сегодня — день очередного осмотра. Но, во всяком случае, Велегода ничего не сказал и не спросил по поводу его отсутствия, а значит, Энар и в самом деле предупредила ведьмака, как и обещала.

В этот раз старый целитель осматривал его особенно тщательно, едва не залезая в рот с увеличительным стеклом. Потом, хмурясь, сунул в руки обязательную пиалу с отваром.

— Пей.

— Что это? — переспросил парень. — Черный корень?

От невинного, в общем-то, вопроса целителя аж передернуло.

— Тебе-то что за дело? — почти прорычал он. — Пей, кому сказано, для твоей же пользы.

— Не буду!

— Пей, говорю!

— Не буду! — Хорт демонстративно поставил чашу обратно на стол. — Пока не скажешь, что это за дрянь, не буду!

Неждан что-то буркнул себе под нос и, не раздумывая, ткнул скрюченным пальцем в сторону двери.

— Тогда проваливай! Пускай Велегода сам с последствиями разбирается!

Хорт не заставил просить себя дважды. На брюзжание старика он не обратил ни малейшего внимания, но советом было грех не воспользоваться. Время для ужина оказалось безвозвратно упущено, так что парень отправился прямиком в отведенное ученикам крыло замка. Сыч встретил его на пороге комнаты.

— Ффух! Живой! Я думал, он тебя прибьет прямо на месте.

— Как видишь, не прибил, — буркнул Хорт.

— Так где ты все-таки был? Давай, рассказывай!

— Погоди, — парень оглянулся в поисках Векши. Тот корпел в уголке над очередной книжкой. — Эй, Хомячок, вопрос на засыпку — что такое "черный корень"?

— "Черный корень"? — Векша недоуменно посмотрел на приятеля. — А тебя что именно интересует — снадобье или растение?

— Полагаю, что снадобье.

— Добрый совет — не связывайся с ним. Себе дороже будет.

— Это мне уже сказали. Выкладывай подробности, если, конечно, знаешь.

— Не знаю. Я про него вообще только один раз упоминание встречал — в трактате, который мне Неждан давал. Помнишь?

— Не помню. И что там было сказано?

— Всего пара строк. Лет пятьдесят назад Тристам — он до Неждана целителем был — пытался создать снадобье, способное улучшить способности ведьмаков. Пробный вариант получил название "веретено" или "черный корень", по основному его компоненту. Попытка оказалась неудачной и, кажется, ему запретили продолжать исследования. Вот и все… Больше нигде ни слова не попадалось.

Векша задумался, а затем добавил:

— Я еще удивлялся, как до такого вообще можно было додуматься — использовать черный корень. Ведь это ж ибница, смертельный яд. Ничего удивительного, что Старейшины не стали рисковать.

— Все ясно, — угрюмо сказал Хорт.

— А зачем он тебе вообще понадобился?

— Ни за чем. Просто интересно стало.

— Да ладно вам, — Сыч сгорал от нетерпения. — Заладили тоже — корень, корень. Лучше расскажи, что там у тебя с Грозой Драконов было?

Хорт вкратце пересказал события прошедшего дня.

— Ух-ты! — выдохнул Векша, жадно ловивший каждое слово скудного повествования. — Ты, что, правда, сражался ведьмацким мечом? ЕЕ мечом?

— А, по-твоему, чьим еще, если там никого больше не было?

— Если бы это рассказывал Кречет, — вынес вердикт Сыч, — я бы ему не поверил, но тебе, пожалуй, верю, особенно глядя на Старика. Он же даже слова против решения Анги эт Иглин молвить не решился. Нет, здорово все-таки ты ей голову вскружил. А кроме мечей она тебе случайно ничего не дала?

— Нет… — только после вопроса приятеля Хорт с удивлением осознал, что за последние пару дней истинные причины его знакомства с эльфийкой успели отойти на второй план. С Энар, несмотря на всю ее вспыльчивость и резкость суждений, было просто интересно находиться рядом, в отличие от прочих представительниц женского пола, с которыми парню доводилось знакомиться до настоящего момента.

— И никакими вскруженными головами там даже не пахнет, — сразу же добавил он.

— А, по-моему, не пахнет, а просто благоухает, — не остался в долгу Сыч. — Лови момент, дружище — когда еще такой шанс выдастся?

— Вот только тебя спросить забыли!

— Какой-то ты нервный стал. Чего я не так сказал-то?

— Ничего, — огрызнулся Хорт. — Просто не лезь, куда не просят.

— Как скажешь, дорогой. Я так понимаю, пари можно считать отмененным?

— Еще чего! — умом парень понимал, что, пожалуй, и вправду следовало отказываться от спора, но упрямство в очередной раз взяло верх над голосом разума. — И вообще, кто как, а я на боковую. У меня завтра подъем ранний.

— Если мне память не изменяет, на тренировки со Стариком ты так не торопился, — съязвил Сыч, ловко уклоняясь от запущенной в него подушки. — Ладно, давайте и в самом деле баиньки. Надеюсь, Велегода за ночь успокоится, иначе завтра будет веселый денек. Интересно, Кречет еще долго шляться по бабам намерен?

— А тебе, что, жалко?

— Нет, но если проспит подъем, отговариваться за него я не собираюсь.

— Угу, — сонно проворчал Хорт из-под одеяла. Сыч же на его восклицание уже и вовсе не ответил, поскольку заснул едва ли не прежде, чем коснулся головой подушки.

Правда, спокойный сон Хорта продлился недолго. Среди ночи парень проснулся от усиливающихся спазмов в области желудка и некоторое время лежал, сжавшись в комок и стараясь дышать ровно. Похожие, только более слабые приступы изредка случались с ним и прежде, после потребления Неждановых снадобий, и обычно быстро проходили — главное было пригреться и не двигаться. Но сегодняшний, похоже, проходить не собирался. Напротив, спазм постепенно распространился на всю грудную клетку, затрудняя дыхание до черных точек перед глазами и шума в ушах. Весь взмокший от выступившего холодного пота, Хорт кое-как поднялся с кровати. Он понимал, что нужно что-то сделать — разбудить друзей, попытаться дойти до кого-нибудь из целителей — Неждана, а лучше Энар, но все, что у него получилось, это мешком свалиться на спящего на соседней кровати ничего не подозревающего Векшу. Поднятой проснувшимися ребятами суматохи он уже не слышал, с головой окунувшись в холодные свинцово-серые воды беспамятства.

Сначала вокруг была только всепоглощающая тишина, затем пришли голоса, искажаемые отделяющей его от поверхности толщей воды почти до неузнаваемости.

— …А ну убери эту отраву, чтоб я ее больше не видела!

— Уйди с дороги. Не видишь? Он теперь без нее не может.

— Убери склянку, кому сказано, иначе руки отрублю! Тебе мало того, что ты уже сделал? Окончательно его заморить хочешь?

— Нара, ну что ты, в самом деле…

— А ты вообще не вмешивайся, Бык. Я ведь тебя предупреждала!

— Так это он с твоей подачи от зелья отказываться стал? Ну, радуйся теперь — чего хотела, того добилась.

— Я хотела, чтобы он не загнулся через пару лет от твоих экспериментов. И я этого добьюсь, будь уверен.

— Правильно. Теперь он загнется прямо здесь и сейчас. Велегода, уйми, наконец, эту бабу, мне его лечить надо, пока не поздно!

— Ты кого назвал бабой, сморчок трухлявый? А ну, назад! Я тебе к нему больше пальцем прикоснуться не дам! Бык, уведи его отсюда, иначе я за себя не отвечаю!

— Нара, он ведь помочь хочет…

— Чем помочь? Очередной порцией отравы? Ты хоть думай иногда, что говоришь.

— А ты можешь что-то другое предложить? От ибницы нет противоядия, можно только клин клином выбивать.

— Представь себе, могу.

— Ну, так сделай хоть что-нибудь, пожалуйста.

— Сделаю. А сейчас исчезните отсюда! Оба!

Голоса слились в монотонный гул, а затем наступила тишина. Как долго она длилась, Хорт не мог сказать. Потом его грудь пронзила вспышка ледяной боли, и тяжелые душные воды озера беспамятства снова сомкнулись над головой парня. На сей раз, кажется, он пробыл без сознания целую вечность, но на исходе этой вечности туман постепенно начал редеть, и сквозь него стали проступать очертания каменных стен. В открытое настежь окно вползал серый рассвет. Хорт лежал на топчане в лазарете, а на пододвинутой к топчану скамье сидела Энар и мрачно смотрела на парня. Кожу продолжало жечь, но теперь Хорт не мог понять, что именно он все-таки ощущает — холод, или жар, или и то, и другое вместе взятое. С трудом подняв руку, парень нащупал на груди какой-то небольшой округлый предмет — то ли полированный камень, то ли металлический медальон — от прикосновения к которому пальцы начало покалывать. Заметившая движение Энар ударила его по руке.

— Не трогай пока! Дай ей время свыкнуться.

— Больно.

— Врешь. Здесь болеть нечему. Сейчас все пройдет.

— Что это такое?

— Кареса, — усмехнулась эльфийка. — Вытягивает яды лучше любых отваров Неждана. Помогает залечивать раны. Говорят, что даже иногда отводит их, хотя бессмертным от этого ты все равно не станешь, можешь не надеяться. Как самочувствие? Лучше?

Хорт кивнул.

— Я отказался принимать черный корень, — сообщил он.

— Знаю, — отозвалась Энар. — И правильно сделал. Все полезное, что могла тебе дать эта отрава, она уже дала. Дальше ничего кроме вреда не будет, впрочем, вред и сейчас уже есть, и немалый. Камень не вздумай снимать — без него опять начнутся приступы. Понятно?

— Да.

— Выполнишь?

— Постараюсь.

— Хорошо.

Эльфийка тяжело поднялась на ноги и отошла к окну, где на подоконнике бурел глиняный кувшин. Пока она вставала, Хорт успел заметить, что левое предплечье Энар туго замотано узкой полосой серой тряпки, сквозь которую проступает кровавое пятно. Странно… когда они расставались, никакой раны у нее вроде не было и в помине. Значит, где-то успела осаднить за прошедшее время? Хотя, долго ли, умеючи. А сколько, кстати, времени прошло?

— Какой сегодня день? — спросил парень вслух.

— Следующий, — отозвалась Энар, делая большой глоток прямо из горлышка кувшина. — Приступ был прошлой ночью, еще день и ночь ты пролежал в отключке. Ладно, раз все в порядке, значит, я здесь больше не нужна. Пойду, пожалуй, а то Неждан от возмущения уже тропку под дверью протоптал. В общем, на сегодня даю тебе роздых, но завтра в шесть часов утра у Сунгура, как штык. Ясно?

Хорт кивнул и, кажется, хотел что-то сказать, но ведьмачка не стала дожидаться, когда он соберется с мыслями. Забрав кувшин, она вышла из лазарета. Неждан тотчас метнулся внутрь, занимая территорию, с которой его накануне Инари с помощью Велегоды так безапелляционно выпроводили. Глядя, как захлопывается перед ее носом дверь, ведьмачка сонно подумала — не доложился ли целитель о происшествии Старейшинам? А потом, уже бредя по темным коридорам нежилого крыла замка в сторону своей комнаты, решила, что вряд ли. Не в его интересах это было, тем более, если бы доложился, то лишняя компания нетерпеливых ожидающих во главе с Бранвином была бы обеспечена. А раз никого лишнего поблизости не наблюдалось, значит, скорее всего, Неждан предпочел промолчать об его в первую очередь просчете.

Добравшись до своей каморки, Инари устало опустилась на застеленный шкурником топчан, залпом допила остававшееся в кувшине вино и, мрачно взглянув на опустевшую посудину, с размаху запустила ее об стену — только осколки брызнули. Она чувствовала себя паршиво — так паршиво, как только можно чувствовать себя при отравлении. Кареса работала, как ей и положено, вытягивая разлитый по крови владельца яд, а состояние владельца, как и положено на первых порах, эхом отражалось на создателе оберега. Потом станет немного полегче, но связь все равно останется — никуда от нее не деться. Радомир в свое время назвал это побочным эффектом. Ощущение эмоций, почти безошибочное определение местонахождения… казалось бы, не чтение мыслей, а вполне безобидные вещи, но когда они повторяются изо дня в день и из года в год, то становится уже не до шуток. После первой каресы, сделанной для Радомира, ведьмачка зареклась когда-либо снова связываться с оберегами, и до сих пор свою клятву нарушила только один раз, для Велегоды. Та кареса была второй, и вот теперь появилась еще и третья… Не многовато ли для нее одной? Правда, кареса Радомира давно замолкла вместе со смертью ведьмака, но две действующие и расположенные так близко, как это только было возможно, молчать не собирались, ухудшая и без того отвратительное состояние ведьмачки. На угрюмое беспокойство Велегоды накладывались усталость и раздражение Хорта, за которого теперь, похоже, основательно взялся Неждан, и все это разбавлялось постепенно ослабевающими спазмами от черного корня. Инари тяжело откинулась на топчан, глядя в покрытый мелкими трещинами потолок. Теперь она начинала задаваться вопросом — а стоило ли вообще вмешиваться в происходящее, в особенности если учесть, что мальчишка не был ей ни другом, ни даже хорошим знакомым? Для чего она вообще решила вмешаться? Ради Велегоды? Как Инари ни старалась, она не могла найти ответа, который бы ее устроил. Но, как бы то ни было, сделанного вспять уже не повернуть, а значит, теперь ей предстояло свыкаться с постоянным призрачным присутствием уже не одного, а двух ведьмаков в течение времени, которое по эльфийским меркам, скорее всего, было непродолжительным, но по ведьмацким составляли целую жизнь.

Глава 13. Чупакабра по-русски

Небо на востоке начинало светлеть, медленно, но неуклонно прогоняя прочь ночные миражи. С вершины холма от креста было хорошо видно протянувшуюся по горизонту прозрачно-зеленоватую полоску, медленно расширяющуюся и по мере расширения окрашивающуюся снизу в розоватый оттенок. Над Землей Грифонов занимался рассвет. Ведьмачка сидела под крестом, обхватив руками колени, и задумчиво смотрела, как постепенно проясняются дали. Она все пыталась угадать, где именно находится поселок Осиновая Гора, в котором, если верить фотографиям, успел оставить следы своего присутствия мангуири. Как там окрестил его Иван? Чупакабра? До чего же глупое название. Ведьмачке всегда казалось, что за те две сотни лет, что она общается с людьми, ей удалось выучить их язык в совершенстве и даже приспособиться к постоянным его изменениям. Но этого слова она не понимала. Имя любого зверя всегда должно что-то обозначать, а именно это имя не значило ровным счетом ничего. То ли дело "мангуири" — "не оставляющий костей"! Для тех, кто знает кертар, все касательно привычек зверя сразу становится понятно. А тут…

Приближающийся шорох шагов отвлек Инари от дальнейших размышлений на тему языкознания. Кто-то поднимался на холм, приминая намокшую от росы траву. Ведьмачке даже не потребовалось оборачиваться, чтобы вычислить личность гостя. Во всей Туле она пока что знала только одного человека, имеющего такую скользящую поступь охотника.

"Ведьмака, — тут же поправила она себя мысленно. — Ведьмака".

— Я уж думал, ты куда-то сбежала, — сказал Глеб, останавливаясь рядом.

— Чего ради? — удивилась Инари.

— Не знаю. Мне показалось, ты обиделась на Ивана.

— Ерунда. Хотя он многого не договаривает. Ему самому зачем-то нужен мангуири — только не могу понять, зачем.

— Может, чтобы в виде чучела в кабинете поставить? — предположил Глеб, чтобы разрядить обстановку.

— Чучела? — ведьмачка пренебрежительно фыркнула. — В "Княжеград" это чучело сможет влезть только если вы разберете полы второго этажа.

— Неужели такое здоровое?

— Ты следы видел?

— Да.

— А чего тогда спрашиваешь?

— Ну, может у него просто лапы большие? Шестидесятый размер, и так далее…

— Нет. Все остальное тоже не маленькое. Кстати, где поселок, который, как ты обещал, с холма виден?

— Вон там, — Глеб указал на юго-восток, в сторону виднеющейся за двумя изгибами реки лесопосадки. — Его деревья прикрывают. За ними как раз дома начинаются.

— Отлично. Значит, туда нам и надо, — Инари вскочила на ноги. — Пошли.

— А завтрак? — возмущенно спросил Глеб.

— Какой завтрак?

— Обычный. Мы, что, завтракать не будем? Нет, я не спорю, ведьмаки — народ выносливый. Но я пока только учусь и два дня на одной тарелке пельменей просуществовать не смогу.

— Какие два дня? — удивилась ведьмачка. — Еще ведь даже сутки не прошли. Ладно. В таком случае, пошли завтракать, но после еды чтобы сразу в деревню.

Правда, как выяснилось, завтрак еще требовалось приготовить. Инари скептически посмотрела на немытый с вечера котелок с остатками пригоревшей гречневой каши, взяла топор и пошла колоть щепы на костер, предоставив кулинарные хлопоты Глебу. Прикинув, сколько по времени будет вариться каша, и сделав поправку на то, что котелок сначала еще надо отдраить от остатков ужина, "гладиаторец" решил оставить это удовольствие для кого-нибудь из мирно спящих в палатках одноклубников и, раздув огонь, вскрыл две банки тушенки. Потом, немного подумав, добавил третью — для Хорта, застывшего на ступенях вагончика подобно каменному стражу. Ивану парень решил не напоминать лишний раз о своем присутствии, а потому в расчет раннего завтрака его брать не стал. Пока разогревалась тушенка, Глеб нарезал на ломти буханку черного хлеба.

— Это еще что? — мрачно спросил ведьмак, когда "гладиаторец" передал ему жестяную банку и несколько ломтей хлеба.

— Свинина.

Хорт посмотрел на довольного жизнью розового поросенка, взирающего на мир с закопченной этикетки, потом на изрядно разбавленное бульоном содержимое банки.

— Что-то не похоже, — буркнул он, но взять все-таки взял.

Вернувшаяся к костру Инари искоса посмотрела сначала на ведьмака, потом на "гладиаторца", но вслух ничего не сказала, с деланным аппетитом сосредоточившись на еде. Тушенка закончилась быстрее, чем хотелось бы. Глеб кинул пустую банку в костер, наученный опытом Алагири, сунул в карман пару кусочков хлеба про запас и поднялся на ноги.

— Ну, что, пошли? — спросил он у ведьмачки, тоже давно справившейся со своей порцией. Та кивнула и исчезла в сумраке с такой скоростью, с какой бы, наверное, не убегала и от сотни хоулеров. Идя вслед за Инари, Глеб буквально чувствовал, как буравит ему спину тяжелый взгляд Хорта.

Если мерить по карте без учета рельефа и водных препятствий, от Земли Грифонов до Осиновой Горы было чуть меньше четырех километров, но по факту получилось, конечно, больше. Когда "гладиаторец" и ведьмачка добрались до посадки, словно стеной отгораживающей скопление одноэтажных домов от шумного города, уже окончательно рассвело. Неизвестный эстет, давший в незапамятные времена название поселку, определенно был тайным ценителем японского языка. В нем, как всем должно быть известно, горы именуются "ямами". А на благодатной российской почве эта языковая традиция явно получила свое логическое развитие, потому что, если с отсутствием осин еще как-то можно было смириться, списав на климатические изменения, то никак иначе объяснить тот факт, что низину, в которой приютился поселок, назвали Горой, не получалось.

Как и предсказывал Иван, поселение пустовало. Напрасно Глеб высматривал сквозь кровавик хоть что-то подозрительное — ни среди домов, ни в прилегающем лесочке ничего ему увидеть так и не удалось. Ведьмачке, судя по озабоченному виду, тоже. Зато когда они добрались до поселкового кладбища, картина в корне поменялась. Если в самой Осиновой Горе царило сонное затишье, абсолютно нормальное для покинутого человеческого жилья, то по погосту, казалось, прошелся ураган со всеми вытекающими отсюда последствиями. Ограды и кресты были вывернуты из земли, надгробья — там, где они имелись — разбросаны, словно костяшки домино. Местами в грунте зияли глубокие ямы, на дне которых виднелись царапины, оставленные гигантскими когтями.

— Ого… — только и сказал Глеб.

— Мангуири, — произнесла ведьмачка, как что-то само собой разумеющееся. — Кости искал.

Она заглянула в одну из ям, пощупала землю и поморщилась.

— Значит, он где-то рядом? — "гладиаторец" настороженно оглянулся. Единственное, что радовало в сложившейся ситуации, это то, что такое большое существо, которое, по уверению ведьмачки, сможет поместиться только в комнате двухэтажной высоты, трудно будет не заметить.

— Рядом, но не здесь, это точно, — Инари выпрямилась. — Во-первых, раскоп старый — дней пять давности, а во-вторых, ты кого-нибудь видишь?

— Нет.

— Вот то-то и оно. Навскидку не помнишь — здесь еще какие-нибудь кладбища поблизости есть?

— А чего тут помнить? Три километра к юго-западу и извольте, городское кладбище, Мыльная Гора. Ты его, кстати, уже видела. Это возле Гостеевки.

— Неужели настолько близко?

— Да.

— Тогда понятно.

— Что понятно?

— Откуда он взялся. Мангуири из Серых Песков, а гостеевский прорыв как раз туда и открывается. Значит, через тот прорыв он к вам и забрел. Давай-ка, действительно, гостеевские захоронения глянем. А почему, кстати, Мыльная?

— Там на пригорках глина на поверхность выходит, — пояснил Глеб. — В дождь скользишь, как по намыленному. Отсюда название и пошло.

— Понятно.

На Мыльной Горе ситуация оказалась схожей — разве что из-за размеров кладбища масштабы погрома не так остро ощущались, но, по словам ведьмачки, следы были свежее. "Гладиаторцу" пришлось поверить спутнице, поскольку сам он никакой разницы не наблюдал, зато, после небольшой прогулки заметил кое-что другое. К востоку от кладбища высвечивалась огромное коричневое пятно неопределенной формы.

— Я, конечно, не уверен, — сказал парень вслух, — но, по-моему, я его нашел.

— Тогда указывай дорогу, — как ни в чем не бывало, отозвалась Инари.

— Гм… а ты полагаешь это хорошей идеей?

— Не стоит беспокоиться — днем он отлеживается в убежище, до заката не выходит, так что никаких неожиданных нападений не будет, если только ты ему на голову не свалишься.

— Да уж как-нибудь постараюсь, — заверил ведьмачку Глеб.

По мере приближения с пятном происходило что-то странное — оно постепенно опускалось все ниже и ниже.

— Он, что, под землей?

— Вполне вероятно. Норы устраивать они любят.

Наконец, кровавик вывел охотников на обрывистый край обширного песчаного карьера, до противоположного края которого было по примерным прикидкам метров сто пятьдесят-двести — брошенный экскаватор с такого расстояния, да в придачу с высоты пятнадцати-двадцати метров, разделяющих край обрыва и дно, казался игрушечным. Около одной из стен исполинской ямы, нарушая природный узор образовавшихся под влиянием дождевой влаги песчаных потеков, высилась груда рыжего грунта, сильно напоминающая обвал. Пятно накладывалось как раз на него.

— Кажется, нашего мангуири завалило, — поделился впечатлением Глеб.

— Скорее, он сам себя завалил, чтобы спать не мешали. Ну, что ж. Найти мы его нашли, и то хорошо. Теперь остается только ждать.

— А что, раскапывать не будем?

— Зачем? Здесь работы на полдня, плюс риск не успеть убраться из-под лапы обиженного хозяина норы. А так сам вылезет, лишь только солнце закатится. Дай-ка лучше дно осмотреть.

Ведьмачка пошла в обход карьера, туда, где серела сперва укатанная, а затем и разбитая в пыль колесами многотонных машин дорога, ведущая вниз. "Гладиаторцу" ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Дно карьера было влажным, местами топким, а местами под лучами летнего солнца смесь песка и глины затвердела, причудливо растрескавшись и превратившись в подобие фантастического паркета, по которому можно было спокойно ходить. В природных углублениях, как в небольших озерцах, скапливалась мутная, насыщенная растворенным мелом вода, которую впрочем, уже успели облюбовать в качестве летней резиденции лягушки, при приближении странных двуногих существ торопливо ныряющие вглубь водоема и снова появляющиеся на поверхности уже на безопасном расстоянии.

— Красота… — Инари уселась на вывороченный валун у самой кромки воды. — Здесь и подождем.

— Ну, — осторожно заметил Глеб, — тебе, конечно, виднее, но, по-моему, это не самое удачное место для стычки.

— А кто сказал, что его бить именно здесь нужно? — резонно поинтересовалась ведьмачка. — Я всего-навсего сказала "подождем". Кстати, пока есть время, скажи мне все-таки, что такое эта "чупакабра", про которую Иван говорил?

"Гладиаторец" вздохнул, собрался с мыслями и попытался в двух словах обрисовать суть феномена "козьего вампира", волнующего мир на протяжении последних двадцати с лишним лет, а в последнее время перекинувшегося и на российскую глубинку.

— Чушь какая-то, — сказала Инари, дослушав сбивчивое объяснение. — По-моему, тут собрали воедино все, что только можно. Кур и прочую птицу может и хорь душить, кроликов — кто угодно от лисы до росомахи, росомаха и клетку вскроет только так, может и овцу или козу задрать. Да что там — хочешь верь, хочешь нет, а я не раз и не два видела лосей, росомахой заваленных.

— Это как это? — недоверчиво переспросил Глеб, попытавшись сопоставить размеры охотника и добычи. Пропорции что-то не сходились.

— Обыкновенно. Прыгнула из засады на спину и прокусила артерию. Все — больше и делать ничего не надо, только ждать. Точно так же что овец, что коз могли и волки зарезать. Например, молодняк учили охотиться. Да и вообще, если есть возможность, они сразу по нескольку животных режут. Про запас, так сказать.

— А кто из вышеперечисленных зверей имеет склонность прыгать на задних лапах?

— А отчего ты уверен, что кто-то там вообще на задних лапах прыгал? Я так понимаю, что самого процесса охоты никто не застал?

— Ну, люди же говорили…

— Люди? — Инари усмехнулась. — Как люди видят ночью, ты как раз должен представлять весьма хорошо. Еще не достаточно прошло времени, чтобы забыть напрочь. А уж когда люди точно знают, что именно они хотят увидеть, то увидят обязательно, даже если это будет розовый в полосочку слон. Возможно, даже прыгающий на задних лапах. Может, конечно, пару раз и забредал какой гость из Пограничных миров, но, как видишь, здесь и без него все хорошо объясняется.

— Да, наверное, так и есть, — пробормотал Глеб. Спорить с ведьмачкой ему не хотелось, да и было бы из-за чего. Если бы он сам видел эту чупакабру, другое дело, но все, что можно было отыскать в Интернете, походило либо на полуразложившиеся собачьи трупы, либо на фотошоп. Так что, скорее всего Инари, исходящая из своего немалого опыта, была права.

Разговор как-то сам собой затих, но ведьмачка тут же нашла другую тему.

— Итак, — сказала она, — пока у нас имеется свободное время, предлагаю заняться изучением формул, поскольку спонтанное кастование — это, конечно, хорошо, но слишком уж разрушительно. Как ты на это смотришь?

— Давно пора, — обрадовано отозвался "гладиаторец". — Я уж думал, что ты совсем забыла про свое обещание.

— Как видишь, не совсем. Ну, во-первых, следовало бы, конечно, начать с поиска мест Силы и способов ее добычи, но это ты уже освоил и без меня, причем в совершенстве. Поэтому сразу переходим ко второму пункту.

Инари соединила вместе ладони и сплела пальцы в причудливом знаке.

— Каф, — сказала она. — Означает "щит". Позволяет создать временную преграду. Действует против непосредственных атак зверя, но все виды стихий пропускает, поэтому, например, против драконов к использованию не рекомендуется.

Вокруг ведьмачки сначала нечетко, а затем все ярче начала проступать паутинка, сплетенная из голубоватых электрических разрядов. Очень хорошо знакомая Глебу паутинка. Инари развернулась в сторону "гладиаторца", и парень почувствовал, как его мягко, но настойчиво начинает отталкивать назад.

— А в Алагири ты знаком не пользовалась, — заметил он.

Ведьмачка усмехнулась, гася щит.

— Когда у тебя за плечами окажется сотни две лет опыта в использовании магии, сможешь поступать так, как тебе удобнее, а пока соизволь делать то, что тебе говорят. Все ведьмаки неизменно начинали со знаков. Потом кому-то они переставали требоваться, ну а кто-то так и пользовался ими всю оставшуюся жизнь. Ну-ка, повтори знак. Силу пока не бери.

Глеб сплел пальцы, про себя отметив, что у ведьмачки это получилось куда быстрее и изящнее.

— Не так, — покачала головой Инари, поправляя положение средних и указательных пальцев обеих рук "гладиаторца". — Еще раз.

Глеб попробовал еще раз, а потом еще, и еще, и так продолжалось часа два. Наконец, полученный результат более-менее удовлетворил ведьмачку.

— Теперь возьми Силу, — распорядилась она. — Только немного.

"Гладиаторец" послушно окунулся в тепло, исходящее от водной поверхности, но долго задерживаться в нем не стал, а мысленно отступил сразу, как только в кончиках пальцев начало покалывать.

— Теперь снова Каф. Не на меня, а вон туда, в сторону склона. Хорошо. Теперь начинай сбрасывать Силу. Только потихоньку, не всю сразу.

Потихоньку не получилось. Сложенные в знак пальцы свело судорогой, а как только Глеб попытался расслабиться, в воздухе полыхнули ярко-голубые разряды, и одновременно с их угасанием нахлынула пустота.

— Еще раз то же самое, — невозмутимо сказала Инари. — Постарайся не торопиться.

Впрочем, спешка была ни при чем, и Глеб в этом вскоре убедился окончательно. Причина неудачи заключалась в том, что после сложения знака Сила сама стремилась вырваться наружу. Удержать ее казалось попросту нереальным. "Гладиаторец" безуспешно пытался проделать это снова и снова, постепенно приходя в отчаяние. Еще пару дней назад яркие вспышки, возникающие из ниоткуда при его непосредственном участии, привели бы парня в восторг: еще бы, ведь это же была самая настоящая магия, — но сейчас они не вызывали ничего, кроме постепенно накапливающегося разочарования.

— Не могу, — наконец, признался Глеб, опуская руки. — Не получается.

— И не получится, если не будешь пробовать, — отозвалась ведьмачка. — Продолжай отработку. Постарайся чувствовать движение Силы. Только так ты сможешь ею полностью управлять, по-другому не выйдет.

— И как долго надо тренироваться?

— Столько, сколько потребуется для получения результата. Не переживай — заклятия еще ни у кого с первого раза не ладились.

— Даже у тебя?

— Даже у меня. Ну, хватит болтать. Продолжай тренировку.

Глеб честно продолжал до тех пор, пока в ушах не начало стучать, а в глазах двоиться.

— Хватит, — наконец, остановила его ведьмачка. — Передохни, дай организму восстановиться, а то потом будешь ползать, как сонная муха. При охоте на зверей скорость может иметь большое значение.

"Гладиаторец" с облегчением уронил ноющие руки. Солнце как раз клонилось к закату и успело скрыться за обрывистой стеной котлована. До заката оставалось уже немного времени, а значит, приближалась пора пробуждения мангуири. Мысль об этом резко вернула Глеба к насущным проблемам.

— А что мы с нашей зверушкой вообще будем делать? — поинтересовался парень. — Надо хоть какой-нибудь план действий выработать.

— Ты возьмешь арбалет и постараешься не светиться раньше времени, — ответила Инари. — Когда зверь будет занят, можешь стрелять, только целься получше. Мне что-то совсем не хочется схлопотать болт в спину.

— А ты?

— А я сама разберусь, что мне делать, — ведьмачка, прищурившись, оглядела склон, в котором обустроил себе нору мангуири. — Пожалуй, вон тот уступ вполне подойдет…

"Вон тот уступ" на деле оказался крошечным глинистым выступом, расположенным на высоте примерно шести метров в стене, состоящей в основном из рыхлого песчаника, и каким образом Инари в итоге удалось до него добраться, не сорвавшись, для Глеба так и осталось загадкой. Сам "гладиаторец" в обнимку с полученным арбалетом залег в засаде за отвалами грунта левее озерца в расчете, что этим тупиком проснувшийся мангуири не заинтересуется. Сумерки сгущались медленно. Чтобы хоть как-то скоротать время, парень сделал еще несколько попыток поставить щит, про себя отметив, что какой-то прогресс все же наблюдается. Теперь, на доли секунды перед тем, как Сила вспыхивала, срываясь с пальцев, вокруг "гладиаторца" разворачивалась призрачная голубоватая сфера. Пускай на ничтожно короткое время, не достаточное для реальной защиты, но и это уже было весомой победой.

Наконец, когда в карьере уже основательно стемнело, хотя на открытом месте видимость, скорее всего, все еще оставалась приличной, мангуири зашевелился. Глеб сильнее вжался в рыхлую почву. Инари с такого расстояния было не предупредить, но парень надеялся, что она и сама почует движение зверя. Холм песка начал проседать, осыпаясь тонкими струйками, а потом песок и вовсе взлетел фонтаном. Из образовавшейся дыры высунулась затупленная, словно обрубок бревна, морда зверя и заворочалась из стороны в сторону, оглядывая окрестности. Убедившись, что ничего подозрительного поблизости нет, мангуири начал выбираться на поверхность. Он и в самом деле был огромен, по самым скромным прикидкам достигая в холке трех метров, и больше всего походил на гигантскую ящерицу, вместо чешуи покрытую редкой шерстью. Ведьмачка в своем укрытии резко подалась вперед, опасно перевешиваясь через край выступа и лишь каким-то чудом сохраняя равновесие. Выбравшийся на свободу зверь встряхнулся, отряхивая налипший на шкуру песок, и яростно зашипел, когда Инари, совершив по-кошачьему ловкий прыжок, оказалась у него на хребте. Далее началось настоящее родео. В попытках сбросить непрошенного седока мангуири метался из стороны в сторону, прыгал и припадал к земле, только что не кувыркаясь по сырому песку. Глеб все подспудно удивлялся, каким образом Инари так долго удается удержаться на его спине, где и хвататься то, в общем, не за что, кроме как за воздух, да и не просто удержаться, а при этом еще несколько раз ударить ножом, целясь в шею. Наконец, везение вполне ожидаемо закончилось, и ведьмачка слетела-таки со спины зверя, каким-то хитрым образом извернувшись в воздухе и приземлившись на полусогнутые ноги, после чего тотчас, не гася инерцию, припала на колено, одной рукой коснувшись песка, а вторую вскинув над головой. Слабо мерцающий щит развернулся над Инари, и сокрушительный удар лапы разъяренного мангуири соскользнул по нему, не причинив ведьмачке ни малейшего вреда. Затем щит исчез, и в оскаленную морду зверя ударил сноп белых молний. Ослепленный и обожженный мангуири шарахнулся прочь. Инари, воспользовавшись моментом, тоже отскочила и тут же, выхватив мечи, перегородила дорогу пытающемуся ускользнуть зверю, короткими режущими ударами заставляя его отступить обратно вглубь карьера. Под шквалом сыплющихся на него ударов мангуири начал пятиться, огрызаясь и пытаясь достать противника лапой, однако ведьмачке пока что удавалось увертываться от хаотичных контратак. Опасная игра начинала затягиваться. Глядя на почерневшую от хлещущей крови шею зверя, Глеб гадал, когда же наконец начнет действовать росомашья тактика, потому что в любой момент случайно совершенная Инари ошибка могла стать первой и последней. Потом "гладиаторец" не мог сказать точно, как долго он оставался пассивным наблюдателем разворачивающегося перед ним действа, но в конце концов, когда мангуири приблизился к озерцу на достаточное расстояние, парень вспомнил про полученный от ведьмачки арбалет. Совсем промахнуться по такой огромной цели было попросту нереально, хотя, целясь в шею, "гладиаторец" все же исхитрился вместо этого попасть зверю в бок. Мангуири взвыл, разворачиваясь к новому источнику опасности, и даже не реагируя на очередной разряд электричества, полученный в зад. Торопливо перезаряжая арбалет, Глеб понял, что, похоже, наступил момент срочно осваивать либо прыжки на пятнадцать метров вверх, либо пробивание Дверей, поскольку других способов проскочить мимо зверя, перегородившего единственный выход из тупика, он не видел. Внезапно откуда-то — не то сверху, не то сбоку — раздался переливчатый свист, и на мангуири обрушился град стрел. Зверь снова завыл и волчком завертелся на месте, щелкая пастью в попытке ухватить неведомого врага. Про "гладиаторца" он благополучно забыл. Подавшись ближе к стенке, чтобы не попасть случайно под лапу мечущегося мангуири, Глеб быстро переключился на кровавик и обнаружил вдоль краев карьера не менее десятка синеватых фигур. Люди? Но откуда тут взяться людям?

За первым залпом неизвестных, но пришедшихся весьма кстати лучников последовал второй, а за ним и третий. Пускай стрелы и не причиняли серьезного вреда столь огромной туше, но, во всяком случае, они изматывали зверя. Ощетинившийся оперенными древками, словно дикобраз иголками, мангуири двигался все медленнее. Ведьмачка, отступив немного в сторону, внимательно следила за зверем и, выбрав момент, когда тот, приблизившись вплотную к стене карьера, временно исчез из поля зрения стрелков, снова бросилась в атаку. Легко увернувшись от вяло щелкающей пасти твари, Инари с разворота нанесла секущий удар по шее мангуири и снова отскочила назад, на этот раз уходя далеко за пределы досягаемости противника. Клинок оставил глубокий разрез, явно задевший кровеносные сосуды, однако ожидаемого фонтана крови не последовало — видимо, фонтанировать уже было особо нечему. Зверь протяжно, почти жалобно завыл и поплелся, шатаясь, в сторону оставленной норы. Ведьмачка не стала ему мешать, спокойно наблюдая с расстояния за происходящим, и, как выяснилось, правильно сделала. До норы мангуири так и не добрался, тяжело осев на землю и вытянув слабо подрагивающие лапы. Инари со стуком вдвинула мечи в ножны.

— К зверю пока не подходи, — сказала она, обращаясь к Глебу. — Он еще жив.

— Наверху полно народу, — предупредил "гладиаторец".

— Это я уже поняла. И к кое-кому из них у меня будет очень серьезный разговор.

— Так ты уже знаешь, кто это?

— А ты, что, еще не догадался?

— Эгей, все живы? — крикнул, перегибаясь через край обрыва, Кот.

Ведьмачка мрачно посмотрела вверх и ничего не ответила.

— Как видишь, почти все, — громко отозвался Глеб.

Да, пожалуй, Инари была права — о личностях помощников следовало догадаться сразу. Ну, кому еще в Туле могло придти в голову выйти с луками против монстра, которого, если бы не могильный туман, валить стоило как минимум из ручного гранатомета? Себя с ведьмачкой Глеб в расчет заведомо не брал, так что оставались только прочие "гладиаторцы", которые как раз и спускались сейчас в карьер, чтобы поближе глянуть на результаты своих трудов. Помимо Кота в группе поддержки оказались Миха с Кипелычем, Антон и Костик с Пашкой, а из "грифоновских" — Ольга, Ежик и Рустам, знакомый Глебу по прошлогоднему фестивалю "Куликово поле", причем все без исключения косились на ведьмачку с опаской, хотя и изрядная доля уважения тоже присутствовала.

Впрочем, Инари эти косые взгляды, кажется, не сильно беспокоили.

— К зверю не подходить! — еще раз громко и для всех повторила она. — Ждете с четверть часа, а потом можете забирать свою чупошвабру и делать с ней, что хотите. Глеб, останься пока здесь и проследи за ситуацией. Когда погаснет окончательно, можешь подпускать остальных.

— Хорошо, — кивнул "гладиаторец".

Оставив людей любоваться трофеем, ведьмачка решительно направилась к дороге, выводящей из карьера. Ее сейчас куда больше интересовали те, кто остался наверху, хотя одного из них она уже упустила. Во время боя Инари вполне четко ощущала присутствие поблизости Хорта — единственного, кто мог вывести "гладиаторцев" на след, но сейчас ведьмак предпочел весьма благоразумно исчезнуть. Зато двое других преспокойно остались стоять на месте.

— Ну, и какого черта вы их всех сюда притащили? — угрюмо спросила Инари, переводя взгляд с Ивана Есипова на Майкла и обратно. — Срочно понадобилась пара лишних трупов?

— Нет, — спокойно отозвался Князь. — Просто решили, что посильная помощь в любом случае будет на пользу. Да и ребят заодно в деле проверили.

— Посильная помощь? — ведьмачка фыркнула, скривившись. — Сделай одолжение, не смеши меня. И что бы твоя посильная помощь делала, если бы он все-таки выбрался из ямы? Разбежалась, чтобы не попасть под лапу?

— Во-первых, мы рассчитывали именно на дистанционный бой, — хладнокровно пояснил Иван. — Можешь не утруждаться и не разъяснять мне дополнительно, что никто из людей, в том числе и твой любимчик, в ближнем бое с ведьмаком не сравнится. Это я и так понимаю. Во-вторых, на случай, если эта очаровашка все-таки решит погулять по окрестностям, единственный выход из ямы перекрывал Хорт — ты ведь не будешь утверждать, что твой ман-как-его-там способен прыгать на двадцать метров вверх, чтобы искать другие пути? Если бы мог, то, наверное, сразу бы слинял, верно? А, в-третьих, у нас в авангарде имелся отличный боец, который, как я понял, не собирался никуда отпускать трофей. Так что все было продумано до мелочей.

Инари поморщилась. Ненавязчивая лесть Ивана вряд ли подействовала на нее даже в спокойной обстановке, а уж сейчас тем более. Однако потихоньку успокаиваться ведьмачка все-таки начала.

— Если бы здесь не было ваших людей, оказавшихся совершенно не к месту, — хмуро сказала она, — то трофей бы я как раз отпустила. Пускай побегает, пока кровь не сойдет. Все равно бы далеко не ушел, а работы меньше. А Глеба не трожь. Через какой-нибудь годик посмотришь, чего он может, а чего нет, тогда и говорить будем.

— Ладно, ладно, — проворчал Иван. — Я уже понял, что Комолов — неприкосновенная тема. Не возражаю, пусть так и будет. Так что ты сейчас, немного поостыв, об огневой поддержке скажешь? Ведь не лишняя была, а?

Инари фыркнула, сдаваясь. Ну, что тут было говорить? Она прекрасно знала, что справилась бы и без помощи людей и, скорее всего, это было бы сделать куда проще, поскольку не пришлось бы удерживать мангуири в пределах замкнутого пространства. Но, с другой стороны, она ведь вообще не рассчитывала, что кто-то придет… рискнет придти. А эти рискнули, да и для людей сработали, прямо скажем, неплохо.

— Не лишняя, — сказала ведьмачка вслух. — Во всяком случае, нас не пристрелили, и то хорошо. Только в следующий раз, сделайте одолжение, предупреждайте о подобных сюрпризах.

— Если предупредим, — шутливо отозвался Майкл, — то сюрпризом это уже не будет.

— И не надо, потому что большинство таких сюрпризов оборачивается потом дополнительной работой по зализыванию ран.

Из-за отвала породы, отгораживающего спускающуюся в карьер дорогу, послышался шорох осыпающегося песка, и почти сразу на открытое место выбрался Глеб.

— Сдох, — сообщил он. — Окончательно.

— Хорошо, — кивнула Инари, про себя подумав — а с чего это вдруг Князь записал "гладиаторца" к ней в любимчики? Самые что ни на есть нормальные отношения учителя и ученика, а проявись в Туле еще у кого-нибудь ведьмацкие таланты, она бы и к нему точно таким же образом относилась. Наверное.

Между тем Иван озабоченно изучал темнеющий на дне карьера труп зверя.

— Есть предложение, — наконец, протянул он, — пока окончательно не стемнело, открутить трофею голову. По примерным прикидкам пропорций на багажник машины она должна поместиться.

— А зачем тебе его голова? — поинтересовался Глеб, отметив, что с чучелом он, кажется, почти угадал.

— Мне не зачем, — прищурился Иван, — но кое для кого она послужит хорошим доказательством проделанной работы. Так что готовьтесь, господа!

— К чему готовиться? — Глеб посмотрел на невозмутимого Ивана, потом на упорно пытающегося сохранить загадочное выражение лица Майкла. — Ребята, давайте по серьезному. Мне уже надоело играть в загадки.

— Все вопросы к нему, — Майкл указал на Князя.

Ведьмачка выжидающе посмотрела на Ивана Есипова.

— Так что еще ты задумал? — вкрадчиво спросила она. — Пытаешься откормить очередного суслика?

— Какого суслика? — не понял Князь.

— Маленького и дохленького. Взамен прежнего, накрывшегося медным тазом, как мне здесь уже пояснили, — Инари покосилась на "гладиаторца".

— А… Нет, скорее реинкарнирую того, старого.

— И успешно? — поинтересовался Глеб.

— Определенно да, — Иван выразительно глянул на дно карьера. — Ладно, в узком кругу приближенных лиц, так и быть, раскрою карты. Самое главное, что нам требуется в нынешних условиях для успешного выживания — это получить разрешение на ношение оружия. Тут, я думаю, никто спорить не будет?

— Не будет, — согласился Глеб. — Только кто же тебе его даст?

— Поначалу я рассчитывал на майора Сергеенко, — признался Иван, — но данный экспонат оказался крайне неуживчивым и невоспитанным, поэтому пришлось искать обходные пути. Думаю, еще никто не успел забыть новость о прибытии в город московских ликвидаторов?

— Не успели, — отозвалась Инари. — Только как это связано с нашим оружием?

— Элементарно. Конечно, первому попавшемуся они заточенное оружие в руки не дадут, а вот своему внештатному отряду или добровольческой дружине — кому какое название больше по душе — уже вполне. Главное, доказать нашу профпригодность. А доказательство — вот оно лежит, как миленькое.

— Иными словами, — потихоньку начало доходить до Глеба, — мангуири тебе заказали ликвидаторы? А что, сами справиться они не смогли?

— Как видишь, не смогли. Что, собственно говоря, весьма повышает нашу ценность в их глазах.

— Бред какой-то, — призналась ведьмачка.

— Не бред, а осознанная необходимость, — возразил Иван. — Пора начинать ставить свои условия ведения войны.

— И как ты себе это представляешь? Ведь, я так понимаю, что деятельность добровольческой дружины не ограничится одной проведенной охотой на мангуири. Ведь будут наверняка и другие задания?

— Ну и что? А у нас в дружине будут два ведьмака, точнее, уже два с половиной. Неужто не справимся?

— И как ты собираешься представлять ликвидаторам ведьмаков? — поинтересовался Глеб. — Ведь для получения корочек на оружие наверняка какое-нибудь удостоверение личности потребуется.

— Разберемся, — отмахнулся Иван. — И вообще, давайте решать проблемы по мере их возникновения.

Высказав эту мудрую мысль, Князь отправился вниз руководить разделкой туши. Оставшиеся наверху задумчиво посмотрели друг на друга.

— А здорово ты все-таки с этой громадиной расправилась, — признал Майкл. — Не ожидал, честно говоря, такого от девушки. Раз-раз, и все, я даже моргнуть не успел.

— Это ты просто медленно моргаешь, — мрачно отозвалась ведьмачка. — Бой длился минут семь, не меньше.

— И тем не менее…

— И, тем не менее, ничего особенного, обычная стычка. Можешь не утруждаться сочинением комплиментов.

Оставив людей на краю обрыва, Инари побрела по намокшей уже от росы траве, куда глаза глядят, и ноги сами вынесли ее к полуразоренному городскому кладбищу. Усевшись на уцелевшую оградку, ведьмачка отстегнула отчего-то кажущиеся сегодня тяжелыми перевязи, перекинула их через металлические трубы заграждения, и какое-то время просто смотрела на наплывающую с востока густую синеву летней ночи и гадала, откуда берется непонятная, давящая на сердце усталость. Гадала до тех пор, пока ее не отыскал Глеб, но так и не смогла придумать логичной причины.

— Майкл просил передать, что ты, во-первых, настоящая амазонка, а, во-вторых, настоящая фурия, — сообщил "гладиаторец", присаживаясь рядом. — Не знаю, что из этого считать комплиментом, поэтому передаю все, как есть.

— У него же, вроде, уже имеется одна амазонка, — проворчала Инари. — Зачем ему вторая сдалась?

— Не знаю, потому и предпочитаю считать это высказывание ни к чему не обязывающим комплиментом.

— Если это и комплимент, то глупый.

— Как скажешь. А сражалась ты, действительно, здорово.

— Чушь. Самый обычный бой, ничего, кроме внимания, не требовавший. Через полгода тренировок и ты так сможешь.

— Ты думаешь?

— Уверена.

Довольно долгое время они просто молчали. От карьера доносились приглушенные расстоянием голоса — "гладиаторцы" под четким руководством Ивана закончили разделку мангуири и, прихватив с собой завернутую в брезент голову зверя, направлялись, похоже, обратно Землю Грифонов.

— А у тебя дома еще остались пельмени? — вдруг спросила Инари.

— Остались. А что?

— Да так… Примешь меня на повторную ночевку?

— Конечно. В чем вопрос? Идем?

И они пошли. Ведьмак, только начинающий постигать азы мастерства, и ведьмачка, отмерившая уже не одну сотню лет жизни и не одну тысячу километров дорог. Еще пару недель назад они и не подозревали о существовании друг друга, но теперь их судьбы были крепко переплетены в причудливый узел войной, которую объявил кто-то, пока им неизвестный, и которая уже успела стать для них своей. Война всегда становится своей, когда подступает к границам мира, который тебе дорог.

Content

Баутина Юлия Владимировна
Чужая война

Глава 1. Крепкий орешек

Глава 2. Азы ведьмацкого мастерства

Глава 3. Разведка местности

Глава 4. Дом в лесу

Глава 5. Проказы «княжеградского» лешего

Глава 6. Призраки замка Каер Морхен

Глава 7. Ночь над Алагирью

Глава 8. Большая охота

Глава 9. Башня на болотах

Глава 10. О сусликах и форс-мажоре

Глава 11. Своя чужая война

Глава 12. Исполненные обещания

Глава 13. Чупакабра по-русски