Казанцева Марина Николаевна

Космический Патруль

Краткое описание

Старые враги снова сошлись в битве. Боб Мелкович, который в волшебном сне был Ланселотом, а на планете Рушара воплотился в облик Рыцаря Серебро — Аргентора — снова выбрал этот образ. Оказалось, что две Силы, которыми он обладал десять лет назад, по-прежнему при нём — он всё так же обладатель Молнии и Воздушного Кулака, и это всё помимо тех возможностей, что даны ему Поединком.

На этот раз он стал капитаном космического линкора «Беовульф» — техники, которая фантастична даже для мира далёкого будущего Галактики, которую Боб выбрал полем битвы.

Галактика будущего объединилась в Конфедерацию, благодаря которой сохраняется мир и гасятся внутренние конфликты. У Конфедерации есть объединённая армия, космический военный флот, галактическая полиция, Инспекция по надзору за внешней экспансией. Таков мир, придуманный любителем фантастики Мелковичем, и для его выдумки среди вариантов Вселенной нашлось реальное воплощение.

Враг Мелковича, это общий враг всех тех, кто некогда проник в материализованный мир Калвина Рушера — сам Калвин Рушер и его слуги, Синкреты. Это необычные создания и необычная форма жизни. Десять лет назад на фантастической планете Рушара все четыре Синрета были уничтожены, а теперь Живая Энергия вернула их к жизни. В реальности, придуманной Бобом, Рушер и его команда устраивают жестокие побоища на планетах Конфедерации, чтобы натравить галактические войска на Космический Патруль — такая у бывшего Владыки тактика.

Несмотря на то, что физически Рушер является человеком, разум его нечеловеческий, потому что в своём волшебном сне он прожил миллионы локальных лет и был богом. С таким существом Аргентор ввязывается бой. Он вызывает к реальной жизни того, кто был в волшебном сне его оруженосцем — Джека Бегунка, Своего Спутника. Вместе они громят армаду противника. На это уходит почти весь запас Живой Энергии.

На «Беовульфе» празднуют победу. Осталось только малое — подобрать разведчика, и Аргентор сам отправляется за ним на малом космическом судне. Экипаж остается ждать его в то время как жена командора решила прогуляться по живописной планете на своём скутере.

Неожиданно Аргентор попадает в плен к галактическим инспекторам и там он узнает горькую правду: он не победил, враг обманул его, жестоко надсмеялся над ним. В попытках освободиться Аргентор попадает в ещё более худшую ситуацию — вместе со своими тюремщиками он вынужден спасаться на заброшенной лунной станции, где они проводят целый год без надежды на спасение.

Высадившись на прекрасную планету, жена командора Наяна обнаруживает, что попала в настоящий средневековый мир, в эпоху короля Артура. Она видит реально то, что видела в волшебном сне. Она узнает всех — от короля и его рыцарей до последней служанки. И понимает, что возможна встреча с настоящим Ланселотом. Так она вовлеклась в историю и снова облеклась в обольстительный образ королевы Джиневры. Детали истории и конец её были известны. Она тайно манипулирует событиями, чтобы подогнать их к нужному ей результату. Она помнит, как в волшебном сне Ланселот отказался от её любви из рыцарской чести и верности королю, но этого Ланселота она добилась.

Реальность оказывается ужасна, поражение командора и его жены чудовищно. Они покидают недоступный для них мир будущего и отправляются ждать своей участи.

Глава 1

Корабль был огромен — многоярусный линкор с профилем хищной птицы. Вооружение его составляло тайну, место базирования — неизвестно. Он возникал из ниоткуда безмолвной светящейся громадой — от неё отделялось множество ярких точек и устремлялось в облёт планеты. Обнаружив у очередной планеты искусственные спутники, быстрые катера с неизвестным вооружением окружали их и на некоторое время зависали, словно рассматривали объект.

Работники орбитальных станций спешили вести съёмки, запечатлевая незваных гостей. Они торопливо передавали на планету сообщения о визите и ждали: что будет дальше.

У лёгких катеров явно имелось вооружение — только непонятного происхождения — поэтому служащие космических комплексов собирались у иллюминаторов и готовились к самому худшему. Они смотрели в тёмные глазницы лобовых окон незваных гостей, но так и не могли разглядеть, кто прячется за ними. Кто бы ни был там, он не спешил представиться.

Затем маневренные летательные аппараты приходили в движение и проникали внутрь атмосферы. Они разлетались в разные стороны и легко скользили над континентами. Навстречу пришельцам поднимались быстрые истребители и военно-разведывательные самолёты, они пытались преследовать нарушителей спокойствия планеты, посылали предупреждения, сигналили огнями.

Незнакомцы быстро набирали скорость и уходили от погони. Они совершали облёт планеты в самых разных направлениях и, словно по единой команде, устремлялись вверх, оставляя за собой пышный белый след. Население целой планеты замирало, глядя в разрисованное пенными струями небо, и гадало: что за гости посетили их?

Выйдя за пределы атмосферы, катера возвращались к огромному кораблю-матке и быстро загружались в просторные шлюзы. Гигантский линкор освещался огнями, совершал разворот, набирал скорость и внезапно испарялся.

* * *

Тревожиться было из-за чего. Совет Галактической Федерации рассылал по всем своим пределам известия о появлении враждебной космической армады. Учащались случаи нападений на планеты. Агрессии подвергались исключительно миры, населённые потомками человеческой расы. Неизвестно откуда прибывшие враги не выдвигали никаких условий, ничего не требовали. Они выбирали для нападения технологически развитые планеты — аграрные миры и планеты-курорты их не интересовали. Иногда подвергались атаке рабочие комплексы на планетах-гигантах, планетах-рудниках, планетах-заводах.

В Галактике давно уже не происходили масштабные войны — все звёздные системы были поделены между крупнейшими олигархическими структурами. Не происходило также вооружённых столкновений между человеческими и нечеловеческими расами. Те из них, что имели хоть какие-то черты коммуникабельности и способность превозмочь естественную ксенофобию, влились в процесс галактического объединения, получая от этого немалые выгоды. Более замкнутые оставались в изоляции, лишь подозревая, что за ними ведётся наблюдение. Так Федерация старалась контролировать технологическое развитие нечеловеческих рас, чтобы предупредить все возможные конфликты.

Внешне соблюдался неукоснительный порядок: в Совете присутствовали представители технологических миров, согласно степени влияния и развития. Тысячи лет Федерация не подвергалась нашествиям. Уровень общего технического развития Галактического Союза был достаточно высок — миры объединили свои открытия, это позволило им держать оборону.

И вот среди всеобщего спокойствия возникла серьёзная угроза. Были атакованы сразу несколько пограничных миров на периферии Галактики — в основном молодых, у которых собственный технический уровень невысок.

В Совете приняли сигналы бедствия, но решили, что произошла пограничная стычка между конкурирующими селенгами. Был послан запрос, но ответа не последовало. Тогда галактическая полиция направила на периферию инспекционный бот. Каково же было изумление инспекторов, когда они прибыли на место!

Прежде всего, они не обнаружили на орбитах ни одной энергодобывающей станции. Облёт планеты показал полное отсутствие технической активности. Впрочем, это и не удивительно: нет энергии — нет работы. Попытка высадиться на местном космодроме тоже оказалась невозможна, поскольку инспекционное судно требовало посадки через терминал — а какая посадка без энергии?!

Инспекторы выкинули автоматические наблюдательные зонды и покинули это место. Очевидно, бедная планета пострадала, угодив в поток блуждающих метеоритов. Такое предположение подтвердили обломки одной энергодобывающей станции, угодившие в море. Зонды передавали на бот картины бедствия.

Сами аппараты походили на больших металлических крабов. После посадки на землю они отстреливали от себя парашюты и начинали перемещаться, снимая всё подряд. Изображение, пришедшее на борт, потрясло всех инспекторов. Они ожидали увидеть картины разрушения, поскольку падение с орбиты всех шести станций должно принести много бед. Бомбардировка планеты блуждающими метеоритами вообще должна привести к планетарному пожару — чего, кстати, не наблюдалось. Но в действительности всё оказалось не так.

Изображение прыгало на экране — очередной робот-разведчик преодолевал препятствие. Это не мешало видеть чудовищную панораму. Краб полз по трупам, которые буквально устилали улицы города. Люди пытались спасаться бегством, они стремились вырваться за пределы городской черты — везде беспорядочно громоздились лёгкие пассажирские флики, бесполезные в условиях нарушенной энергопередачи. Тогда люди бросали беспомощные машины и устремлялись прочь. Нечто непонятное настигало их и косило валом — везде лежали раздутые трупы.

Автоматическому зонду было безразлично, где ползти, а наблюдатели на борту корабля с искажёнными от ужаса лицами смотрели, как объективы камер бесстрастно показывают чьи-то выпученные глаза, застывший в крике рот, скрюченные пальцы. В окнах высотных домов не сохранилось стёкол, в проёмах свешивались всё те же трупы.

Кадры от других зондов показывали не лучшие картины. За пределами городской черты тоже не встретился ни один живой человек. Роботы прилежно показывали рабочие зоны, территории отдыха, энергоприёмные комплексы, пищевые станции — ни одного живого человека, везде только мертвецы. Зато во множестве летали птицы и пировали на горах гниющей плоти. Десять миллиардов населения несчастной планеты погибли практически в один день от неустановленной причины.

— Хорошо ещё, что мы не сумели совершить посадку. — мрачно сказал дежурный эпидемиолог. — Наверняка весь воздух заражён.

Инспекторской группе ничего более не оставалось, как только записать результаты проб и анализов, полученные от зондов, и передать Совету весть о трагическом событии. Планету объявили зоной карантина.

Подобные же данные были обнаружены и на других периферийных системах. Более тщательное расследование показало, что гибель населения этих миров наступила отнюдь не по причине эпидемии. Тщательно экипированные отряды исследователей спустились на погибшие планеты и сумели добраться до хранилищ информационных данных. Вот тут-то и обнаружилось, что причиной гибели населения стало инопланетное вторжение.

* * *

— Вис Орон, — внезапно ожил и заговорил настенный селектор, — вас вызывает Координатор Дезва Гэри. Получены данные от разведывательной группы R-6.

Специалист по контактам Вис Орон только успел подняться и протереть глаза, как изображение дежурного исчезло с экрана. Молодой человек устало потянулся и достал из нагрудного кармана спецодежды капсулу с фемороном — хоть как-то подбодриться. Приведя себя в более или менее сносное состояние, он вышел из своей каюты и направился к лифту.

Навстречу по кольцевому коридору двигались два десантника экспедиции — высокий мужчина, одетый в пятнистое обмундирование и скудную серую майку, и мускулистая женщина с коротко подстриженными чёрными волосами, одетая точно так же. Оба бойца даже не взглянули на специалиста по контактам — они чувствовали себя элитой, да и были таковыми. Эти ребята побывали в таких стычках, о которых Вису приходилось только читать в отчётах, и они считали ниже своего достоинства как-либо контактировать с каким-то научным работником. Казалось, они даже не заметили простого корабельного технаря, но это было отнюдь не так — десантники демонстрировали своё превосходство над серыми комбинезонами, даже глухой стук их высоких армейских ботинок звучал вызывающе. Десантники желали вступить в схватку и не понимали причин медлительности — отчего службы обнаружения так тянут с поиском врага?

Вис невольно оглянулся на эту великолепную пару, хорошо понимая, насколько он уступает им. Десантники вообще пренебрежительно относились к техническому персоналу экспедиционного бота. Их присутствие на мирном корабле было временным — лишь по случаю необъяснимой ситуации на периферии Галактики. Пятьдесят десантников были прикомандированы к научному экипажу, чтобы быстро и эффективно разделаться с проблемой, но не вникали во всю сложность обстановки. Им всё казалось просто, а Вис, глядя на этих самоуверенных парней и их боевых подруг, сомневался, что они смогут действенно противостоять неведомому противнику. Пятьдесят десантников на случай встречи — это слишком мало, а тем казалось, что руководство чересчур перестраховывается — хватило бы и десяти.

С такими мыслями Вис свернул в поперечный коридор, вызвал лифт и через несколько секунд вышел на 16-м уровне.

— Садись, смотри. — без всякого приветствия сказала ему Дезва Гэри. — Последние материалы с системы SVF-6775 — аналогичный случай. Кадры любительской съёмки.

Изображение оказалось довольно качественным: техники уже успели подогнать нестандартный носитель к воспроизводящей аппаратуре. Теперь Орон мог наблюдать объёмное изображение и даже слышать живые голоса.

— Смотри, смотри, вон ещё один! — радостно воскликнул явно мальчишеский голос.

— Где?

Орон прекрасно знал, что из динамиков звучат не подлинные голоса — это адаптированный к общегалактическому языку перевод. При этом сохраняются индивидуальные речевые характеристики. Но впечатление было такое, словно он слышит живой голос, а не синтезированную речь робота-переводчика.

Камера завертелась и поймала в объектив светящуюся в небе черту. По мере снижения странного объекта стало видно, что съёмки происходят за городом, на берегу реки. Да, такие панорамы характерны именно для периферийных областей — ближе к центру Галактики планеты превращаются в сплошной город, а за полноценным отдыхом на природе надо лететь на какую-нибудь планету-парк, если не желаешь воспользоваться природоимитатором.

Черта меж тем быстро расширялась, снижалась к горизонту и скрылась за симпатичной рощицей. Камера снова переместилась вверх и поймала новую черту.

— Пап, а куда он полетит? — поинтересовался мальчишеский голос.

Загородная панорама легко промелькнула и утекла за кадр, а на экране возникло лицо ребёнка лет десяти, а также лёгкий семейный флик, какими на планетах центральной части Галактики уже не пользуются лет пятьдесят.

Что там ответил папа, Вис не разобрал, потому что из квадро-динамиков начал нарастать странный гул. Гэри уменьшила звук, и специалисты продолжали смотреть на экран. На нём расширялась светящаяся черта — казалось, она движется прямо на наблюдателей. Очень быстро она выросла, и стали видны сложные конструкции, охваченные пламенем. Гул перешёл в пронзительный свист. Странное сооружение буквально наехало на оператора. Вису показалось, что сейчас оно врежется в него. Но камера запрокинулась, покатилась. Замелькали небо и трава. Изображение успокоилось и показало как таинственный объект улетел к горизонту и там врезался во что-то, произведя громадный взрыв.

Гэри снова отрегулировала звук.

— Папа, что это?! — закричал детский голос.

— Не знаю… — растерянно невидимый проговорил папа. — давай скорее улетать отсюда.

Дёрнулась трава, мелькнуло небо. Щелчок — и чёрный фон.

— Это была падающая энергодобывающая орбитальная станция. — предварила Гэри возможный вопрос Орона. — Папа с сыном никуда не улетели. Камеру нашли брошенной рядом с фликом. А вот запись из архива телекоммуникационных материалов. Я полагаю, это последние кадры, которые прислал в центр наблюдения орбитальный комплекс.

Изображение оказалось подпорченным: полосы и искажения. Панорама планеты — яркая дневная сторона и множество огоньков на ночной половине. Из-за кадра выплыл некий объёкт довольно сложной формы — явно искусственного происхождения. Масштабы его было трудно определить — не с чем сравнивать, да и расстояния в открытом космосе на глазок не измерить.

Дезва задержала изображение и принялась манипулировать регуляторами, чтобы прояснить детали. Получалось довольно слабо, но увиденного было достаточно, чтобы понять: ни к одному известному классу кораблей данный объект не относится.

Дальнейший просмотр был коротким: от неизвестного корабля отделился пучок дискретно-волновой формы, после чего изображение погасло.

— Ещё материалы есть? — спросил Орон.

— Есть. — ответила девушка таким голосом, что специалист по контактам понял: самого скверного он ещё не видел.

Кадры сменяли друг друга — это были монтированные съёмки из уличных автоматов.

Люди на улице растерянно останавливались, оглядывались, потом неуверенно бросались бежать. Показалась целая толпа — сбивая друг друга с ног, мчались женщины, мужчины, дети. Звука не было. Бегущие падали, через них валились люди, образовывались кучи из тел. Кто мог, вскакивал и убегал. Толпа становилась всё гуще. И вот Орон увидел, как бегущие стали падать и оставаться неподвижными. Одновременно изображение потеряло качество, но всё же можно было различить, как из конца прямой улицы выплывали странные пульсирующие вспышки. Они озаряли высокие дома, в этом бледно-голубом свете стало видно, как лопаются стёкла в окнах. Осколки беззвучно скользили вниз и осыпали дождём лежащие вповалку тела. Пошли частые помехи. Изображение погасло.

— Как?! — воскликнул Орон. — Это всё?!

— Эти вспышки разрушают камеры при прямом попадании. — ответила Дезва Гэри. — Сохранился только один фрагмент, снятый сбоку.

По мёртвым телам, устилающим улицу чудовищным ковром, шли высокие, красивые люди. Их стройные мускулистые фигуры были затянуты в серебристые комбинезоны, которые выглядели чрезвычайно эффектно. У всех этих людей были прекрасные длинные волосы белого цвета. В руках пришельцы держали тяжёлые излучатели, хотя выстрелов более не производили.

Агрессоры с лёгкостью перебирались через горы трупов. Их движения были полны силы и грации — так двигается совершенное существо. Некоторые из них на мгновение останавливались и словно бы с любопытством разглядывали мёртвые тела мужчин, женщин, детей, беспорядочно разбросанные по широкой уличной полосе. Пришельцы поднимали головы и смотрели вверх — на раздувшихся синюшных мертвецов, свисающих из разбитых окон. Казалось, этих людей забавляет участь населения несчастной планеты — они даже оживлённо переговаривались. Дезва и Вис в безмолвном ужасе наблюдали это триумфальное шествие победителей.

Обзор камеры заслонила тень — совсем близко от объектива прошёл один из завоевателей. На мгновение задержался, повернул голову, и камера запечатлела это великолепное лицо. Глубоко-синие глаза улыбнулись с экрана.

Глава 2

— Я не вижу смысла в том, что мы делаем. — сдержанно сказала Наяна. — Уже больше месяца мы носимся от планеты к планете, а мне так и неизвестно, что вы думаете найти. Мы посещаем погибшие миры и ничего более не можем сделать для них. Ничего также мы не можем сделать для планет, которые ещё не подверглись нападению. Они встречают нас, как врагов. Мы гоняемся за призраком и даже ни разу не видели армаду Рушера.

Худощавый молодой человек с растрёпанной причёской повернулся к ней вместе с пилотским креслом.

— Ты, как всегда спешишь, Джиневра. — ответил он. — Патрульная бригада собирает информацию. Галактика велика, а Рушер слишком хитёр.

Второй пилот пошевелился в своём кресле.

— Ты просто нервничаешь. — сказал он Наяне. — Да и кто мог такое предвидеть, что твоя Сила окажется совершенно неспособна оживить хоть одного из убитых киборгами Рушера.

Женщина ничего не ответила, она смотрела на тёмный экран поверх широкой консоли, сплошь занятой клавиатурой и тумблерами. Было у неё такое предчувствие, что Аргентор крепко просчитался — вооружение патруля оказалось недостаточно мощным.

Что мог знать Боб Мелкович, обычный археолог, об оружии будущего? Он выбрал то, что казалось ему неотразимым. Но его противник отнюдь не человек: Рушер прожил в своём волшебном сне миллионы лет локального времени, и они были для него реальностью. Его мозг — это мозг машины с неограниченным объёмом памяти. Все его бывшие сокурсники беспечно провели эти десять лет в каких-то бесполезных занятиях, стараясь заглушить в себе память о том времени, когда они были Героями.

Всё, как сказал профессор Кондор: это оказалось очень тяжело. В какой-то миг, глядя на Боба, самозабвенно копающегося в старых черепках, Нэнси с горечью позавидовала Аманде, которая погибла на Рушаре. Красивый подвиг, красивая смерть.

Да, это бездарно проведённые годы. Но кто же мог догадаться, что маленький тиран, лишённый всех своих сил, лишённый даже своей физической защиты, не лишился своей чудовищной памяти?! Конечно, Пространственник верен своим принципам — он не отнимает у человека его личных достижений. Гений Рушера — это собственность Рушера.

Все эти десять лет маленький завистливый озлобленный человечек, выброшенный в земной мир из своего фантастического сна, готовил почву для будущего нападения. Он всё тщательно просчитал, по крупицам собирал информацию, вертел своими бывшими сокурсниками, как куклами на верёвочках. А они даже и не догадались, что вся их Сила по-прежнему в их распоряжении!

Рушер всё продумал, недаром он потрудился вызвать на дуэль их всех — всех, кто был его врагами на Рушаре. Казалось, чем их больше, тем они сильнее в массе. Он их завёл, вызвал к себе ненависть, посмеялся над их простотой — и они безрассудно приняли вызов. Даже осторожный Моррис попался на эту удочку! Все ещё так хорошо помнили победу на Рушаре, как это чудесно — быть победителем! Они сами себе казались богами. И попались.

Он мог бы их просто отследить на Земле и уничтожить поодиночке, а то и кучей. Если бы речь шла о простой мести, он так бы и поступил. Но Рушеру была нужна Сила, подобная той, которой владеет Пространственник. Он не смирился и затеял долгую игру, в которой вышел победителем.

Наяна помнила, как изумил её ужас Эдны, когда Рушер взял себе не всю массу Живых Душ, а только половину. Наяна тогда не поняла причину этого. Как нелепо было играть с Рушером в великодушие — что за безумие предлагать ему выбор сил?! Ясное дело, что он поспешит захапать всё! И очень удивилась, когда Тиран выбрал только половину.

Теперь, по прошествии некоторого времени, до неё дошло, что масса живой энергии означает степень могущества. Рушер целиком взял себе одну половину. А то, что осталось, разделили между собой оставшиеся дуэлянты. Поле боя — Галактика. Он был так хитёр, что всё предусмотрел — выбери он всё, и поединок на этом бы закончился и не в пользу Рушера.

Наяна посмотрела на элегантную консоль, обвела глазами обстановку капитанской рубки. Здесь всё выглядит так, словно лучший дизайнер из Голливуда воплотил в реальность свои фантазии о технике будущего. Сам корабль великолепен. Но спросите Наяну, даже когда она спит: кто сильнее? Она без колебаний скажет: Рушер.

* * *

— Капитану патрульного флагмана Джеку Бегунку донесение от разведывательной группы. — внезапно заговорил передатчик.

— Говорите! — моментально оживился молодой человек в кресле пилота. Второй пилот тоже выпрямился, тогда из-за высокой спинки с подголовником стали видны его волосы цвета белого серебра. Крепкой рукой он вцепился в подлокотник и даже придвинулся поближе, словно боялся упустить хоть слово из стереоисточника. Этого донесения они ждали почти неделю, оттого Наяна так и нервничает.

— Только что из самого пекла, Джек! — возбуждённо заговорил молодой голос совсем не по правилам обращения к старшему по званию. Изображение не передавалось, поскольку передача шла через нуль-пространство. — Они закончили налёт и теперь покидают планету!

— Гриф, послушай, — обратился к разведчику Аргентор. — Сделай несколько снимков!

— Некогда, командор! — крикнул Гриф. — Я наблюдаю из кратера луны! Они собираются покидать это место! Почти все катера погрузились! Сейчас нырнут в нуль-переходник! Я собираюсь последовать за ними!

— Гриф, не делай этого! — крикнул Джек.

— Я оставил вам маячок на орбите! — отозвался Гриф. — Идите по сигналу и выйдете прямо на орбиту! Всё!

Раздался краткий звук сигнала, оповещающий о том, что связь прервалась, остался только частый писк маячка, выброшенного разведчиком на орбиту планеты на другом краю галактики. По тонкому коммуникационному лучу, проходящему через тьму нуль-пространства, армада Космического Патруля могла мгновенно перебраться на место, только что покинутое неуловимыми убийцами Рушера.

Это удача, которая рано или поздно должна была случиться. Поэтому Аргентор включил сигнал общего оповещения о немедленном вхождении крейсера в нуль-переход.

На секунду всё вокруг перестало существовать — полнейший мрак и безмолвие. Казалось, остался только оголённый разум. Нервная система не успела среагировать, как Ничто закончилось.

Звук сирены возобновился и тут же утих — они переместились в другую область Галактики. На первый взгляд ничего не изменилось — только опытный навигатор мог моментально заметить иную картину видимого Космоса. Тут же заработали обзорные экраны, выплыла панорама жилой планеты — она была очень похожа на Землю. Такой же бело-голубой шар, как она выглядит из Космоса. Только очертания океанов и материков иные.

— С направления вест-норд-норд приближается неопознанный металлический объект. — внезапно заговорила корабельная система. — Предположительно искусственного происхождения. Возможна опасность столкновения. Привожу в действие защитные экраны.

В управляющем отсеке уже собралась часть экипажа — пилоты малых кораблей. Все смотрели на главный экран, на котором пока ещё ничего не появилось. Зато снизу огромный корабль подсвечивался от планеты — казалось, она просто спокойно спит. Но приёмники не улавливали ни одной передачи на всех возможных волнах коммуникаций — только одиноко и уныло стонал зуммер общепланетной тревоги.

В глубокой черноте космоса появилось маленькое пятнышко. Постепенно разрастаясь, оно медленно приближалось к замершему на орбите кораблю. Объект медленно вращался, сопровождаемый целым роем непонятных спутников. Вот от него отделилась часть, похожая на неровное птичье крыло, и вторглась в стаю мелких предметов.

Джек Бегунок увеличил изображение, и во весь экран раскинулось зрелище того, что ранее было населённым орбитальным комплексом с полным автономным обеспечением. Станция была огромна — среди её переборок вполне мог пройти космический корабль — но широкие обзорные окна её были пусты и черны, а по бортам не горели габаритные огни.

Отделившимся куском был гигантский посадочный терминал — в его шлюзах ещё торчали растерзанные останки судов — словно выбитые в драке зубы. Казалось, некая гигантская бритва прошлась по ряду причаленных у терминала бортов и срезала их, как обыкновенных жуков.

Джек ещё увеличил изображение, и на экране разрослась одна из множества точек, хаотично плавающих вокруг искалеченной станции. Это был какой-то прибор. В зону видимости попала мебель — стулья, столы, множество другой мелочи. А потом косяком пошли трупы — оледеневшие, раздувшиеся, с окровавленными дырами вместо глаз.

Зрелище было настолько страшное, что Наяна с дрожью отвернулась от экрана. Её фантастическое искусство оживления здесь было абсолютно бесполезно — при нападении армады Рушера все живые объекты подвергались какому-то облучению, в результате которого необратимо разрушались цепочки ДНК. В результате оставалось нечто такое, что и трупом даже назвать было трудно — только внешне тела сохраняли подобие останков, но это было просто какое-то желе из перемешанных аминокислот, белков и жиров. При малейшем прикосновении этот неустойчивый конгломерат растекался в вонючую лужу. Так что необыкновенная Сила исцеления, которая всегда работала безотказно, теперь не давала ничего.

Уж кому, как не Рушеру, знать, как именно работает эта способность — ведь целительная Сила Наяны была подобна его собственной. И вот он нашёл способ нейтрализовать её волшебное свойство. И также совершенно никому здесь не было нужно умение летать, подобно Синкрету. Наяна оказалась бесполезным приложением к Космическому Патрулю Аргентора. Так что она просто сидела в своем пилотском кресле (дань её особенному положению в тысячном войске Аргентора — супруга Главного Пилота сидит рядом со своим королём в рубке флагмана).

Таким настроением завершилась месячная бравая эскапада по просторам Галактики — они охотились за армадой Рушера, а он ускользал от них, оставляя позади себя дымящиеся планеты, устланные трупами. Не этого она ожидала.

Наяна сидела в своём комфортабельном кресле, развернувшись от обзорных экранов и глядя на мужчин и женщин, пилотов малых кораблей. Высокие и красивые люди, очень похожие на сибианов, даже волосы у многих белые. Такими пожелал видеть Боб Мелкович своих пилотов. Все они были мастерами своего дела — неведомая Сила, энергия Живых душ сотворила их такими — со всеми качествами пилотов этих фантастических кораблей, со всем знанием обстановки, даже с эфемерным прошлым. Это были всё воплощённые Живые Души, теперь вполне реальные люди.

Боб Мелкович, ныне снова Аргентор, довольно умно распорядился выделенной на его и Нэнси долю энергией. Часть её пошла на создание мобильной армии — гигантского корабля-матки и тысячи лёгких и быстрых, как молнии, одноместных катеров.

Катера были боевыми машинами, оснащёнными несколькими видами оружия — от импульсного, уничтожающего любую материю, до трассирующих разрывных снарядов. Кое-что посоветовал Аргентору его верный оруженосец Джек Бегунок, и вооружение армады пополнилось оружием такого свойства, что Аргентор не мог даже объяснить его принципов. Короче, всё, что им было нужно — догнать флот Рушера, и тогда уже решится, кто лучше напридумывал вооружение. Вот тут-то Наяне и становилось жутко — она прекрасно понимала, каков противник, с которым они решились вступить в бой.

Поначалу после вахт она донимала Джека вопросами, а он ей объяснял, как именно всё обстоит. Они с Рушером примерно в равном положении — он скорее всего разделил свой запас Сил на четыре части — по числу своих Спутников — Синкретов. Но и его противники объединились четырьмя армиями — Аргентор и Наяна, Ааренс и Маргиана, Заннат и Моррис, Валентай и Фальконе. Так что — четверть на четверть.

Никакими особенными техническими навыками Аргентору вовсе не обязательно обладать — здесь совсем иная ситуация. Если он пожелал стать командором космической флотилии, то вместе с этой флотилией он получает и все навыки управления кораблём. Вся так называемая техника повинуется мысленному приказу, а уж как конкретно это воплощается в действие — не их забота. Можно придумать какое угодно оружие, с какими угодно свойствами — Сила тут же найдёт этому реальное воплощение. Да и какой смысл объяснять им принципы действия — для этого у них нет достаточных знаний. Ведь пользуются же земляне электричеством, хотя и не знают толком — что это такое!

Ну что же, подумалось Наяне, возможно, в этом и скрыта тайна былого всемогущества Рушера — он получил в руки эту волшебную Силу и научился ею пользоваться, не особо задумываясь над принципами её действия — это было выше его разума. Это немного утешало, потому что лишь вовлекшись следом за своим мужем в эту фантастическую дуэль, она осознала, с КАКИМ противником они вздумали бороться. Как же тогда, на планете Рушара, все они мало задумывались над суммой знаний её создателя! Теперь же её опасения частично развеялись — вся гениальность Рушера оказалась лишь навыками управления живой энергией.

Так вот, продолжал Джек, потратив часть запаса на материализацию своего вооружения, остальную часть их общей с Наяной энергии Аргентор оставил для обеспечения работы этого оружия. Оставшееся была поделено надвое и оставлено про запас при двух главных лицах — Наяне и её муже. Они могут совершенно самостоятельно и независимо распорядиться этой Силой. Так постановил Аргентор — мало ли что может произойти. Ведь в результате непредвиденных событий они могут разделиться. Это же самая настоящая дуэль, в итоге которой не исключена даже гибель.

С точки зрения Бегунка, для человека, внезапно поставленного перед таким выбором, это очень оптимальное решение. К тому же, и сам Бегунок много чем может помочь своему бывшему господину Ланселоту — на то он и Спутник, чтобы предоставить к его услугам все знания своего народа.

Всё это он объяснял ей, сидя в своей комфортабельной, как и всё на этом гигантском корабле, каюте. Джек после вахты собирался улечься спать — ему теперь, как человеку, требовался сон для восстановления сил.

Нэнси смотрела на этого парня лет двадцати пяти — за десять прошедших со времени экспедиции лет он повзрослел тоже на десять лет. Очевидно, таким представил своего бывшего оруженосца Боб. Конечно, это было правильно — как мог бы выполнять свои функции Главного пилота пятнадцатилетний подросток, каким она помнила Джека Бегунка. Теперь ладный мальчишечка, влюблённый в своего господина — блистательного рыцаря Ланселота Озёрного — превратился в красивого молодого человека. Только его светлые кудри, как в детстве, слегка растрёпанные, напоминали о том, что это всё тот мальчишка Джек Бегунок. И вот, он знает об устройстве этого мира, самой Вселенной и тайных её сил куда больше, чем его обожаемый господин, но скромно делает вид, что это не так. Всё ли он ей сказал?

— Ладно, я спать буду. — зевая, сказал Джек и плашмя брякнулся на постель.

— Спокойной ночи. — по привычке ответила Наяна и тихо вышла, так и не уяснив себе — успокоилась она или нет. Всё было слишком неопределённо.

— Командному составу крейсера «Беовульф» объявляется боевая тревога первой степени! — внезапно ожили настенные динамики. — Пилотам катеров занять позиции готовности!

Она поспешно нажала на своём браслете крупный изумруд, чтобы восстановить выключенную на время разговора с Бегунком обратную связь — незачем Аргентору знать о её сомнениях.

Этот наручный коммуникатор имел вид изумрудного браслета — так пожелал Аргентор. На самом деле под его камнями, да и в самом белом золоте, скрывались молекулярные устройства связи. О принципе работы она и не спрашивала — даже передовая учёная мысль Земли, скорее всего, не смогла бы объяснить принципа работы этого коммуникатора. Ведь попали они в далёкое фантастическое будущее своей Галактики — в одну из её пространственно-вариативных конфигураций. Наверно, такими были тайные мечты Боба Мелковича, скромного земного археолога, не добившегося в жизни ничего и превратившего жизнь своей жены в череду бесплодных скитаний в поисках химеры.

— Что случилось? — встревожилась Наяна.

— Беги скорее — сама всё увидишь! — был ответ из корабельной рубки.

Похоже, действительно что-то назревало.

Глава 3

В главной рубке присутствовали только двое: командир корабля Аргентор и первый пилот Джек Бегунок. Командиры боевых расчётов разбежались по своим местам.

Оказавшись в управляющем отсеке, Наяна первым делом осмотрела экраны наружного наблюдения. Но, к её удивлению, на них ничего экстраординарного не оказалось.

— В чём дело? — спросила она мужа.

— Чужой сигнал. — ответил за Аргентора Джек. Он сосредоточенно вращал тензоры настройки. Из квадро-системы доносился лишь прерывистый шум и визг, а осцилляторы показывали неистовое кривляние линий.

— Мы хотели подобрать маячок. — заговорил Аргентор, не отрывая рук от приборов. — Но аппарат что-то не реагирует на команду. Возможно, его сбивает с толку чужая волна. Кто-то присутствует в орбитальном пространстве планеты.

— Я пытаюсь расшифровать передачу чужака. — добавил Джек. Каким-то образом Бегунок успел обогнать Наяну и явиться в рубку первым. Теперь только покрасневшие веки и слегка утомлённый вид выдавали, что первый пилот так и не успел отдохнуть от вахты.

У Наяны застучало сердце. Неужели они нашли, что искали — след Рушеровых убийц?!

Она неотрывно смотрела на широкий чёрный экран, в нижнем углу которого оставался отсвет от вращающейся далеко внизу планеты. Спускаться на её поверхность было бессмыслицей — они проделывали такое не один раз — картина уже известна. Вид разгромленной орбитальной станции говорил сам за себя.

Некоторое время экран оставался тёмным, потом в поле зрения попала медленно вращающаяся громада бесцельно дрейфующей станции. От неё отделилась часть и зависла в неподвижности. Спустя секунду Наяна сообразила: этот кусок не может быть частью станции! Если бы он просто отвалился от кучи обломков, то сохранил бы момент вращения!

— Что это? — невольно вырвалось у неё.

— Где? — заинтересовался Аргентор и посмотрел на экран.

— А, это… это же просто обломок. — сказал он секундой позже.

И тут плохо видный на расстоянии «обломок» пришёл в движение — он плавно развернулся и начал удаляться — в кормовой его части разгорелось свечение.

— Разведывательные катера к вылету! — прокричал в коммуникатор командор «Беовульфа».

Десять крылатых капсул рванули из стартовых шахт и взяли курс на удаляющийся объект. Серебристый рой проплыл поперёк экрана и быстро сузился в светлую точку — так велика была скорость катеров. Тяжеловесному линкору требовалось около трёх минут, чтобы развить нужную скорость, а беглец был гораздо легче — он определялся по классу средних судов. Тем не менее, Джек отдал по кораблю распоряжение приготовиться к старту и дал пуск.

Огромный линкор дрогнул, по полу и переборкам пронеслась мгновенная дрожь, и ускорение вжало Наяну в кресло.

— Командиру разведывательного отряда. — заговорил в окологубный микрофон Аргентор. — Доложите обстановку.

— Мы окружили его. — донёсся из динамиков голос. — Оружия я не наблюдаю. Думаю, это транспортник.

— Транспортник… — разочарованно протянула Наяна. — Значит, это не Рушер.

И тут раздался короткий вопль и краткий звук далёкого взрыва.

— Айвар, что с тобой?!! — закричал Джек.

Наяна и Аргентор переглянулись, понимая, что Айвар, скорее всего, уже ничего не ответит.

— Ничего пока. — со смехом ответил Айвар. — Транспортник-то, оказывается, хорошо умеет кусаться! У него есть скрытое оружие. Бьёт разрывными.

Тут на центральный экран запоздало подалась картина, передаваемая с камер катера. Ещё несколько картин, но уже с других ракурсов, возникли на боковых экранах — это передавали изображение девять других разведчиков. Они роем кружили вокруг неуклюжего с виду транспортника, явно не приспособленного для посадки на планету.

С башни на верху корабля снова сделали выстрел, и черноту космоса прочертили зелёные трассирующие линии. Однако, быстрые разведчики опять ушли из-под линии огня.

— Почему он считает, что это транспортник? — спросила Наяна.

— Довольно просто. — охотно ответил Джек. — Для боевого корабля он слишком слабо оснащён. Так что, скорее всего, он является базой для истребителей. Наверно, он отбился от корабля-матки.

— Хочешь сказать, что Рушер со своей армадой улетел без него? — допытывалась Наяна.

— Всё возможно. — подтвердил первый пилот. — Может быть, всю картину сбил ему наш разведчик. Одно ясно: надо его брать, тогда всё выяснится.

— Как брать?

— Боем брать. — ответил Аргентор.

Картина на экране изменилась: в боках транспортника разверзлись отверстия, и из них вылетели несколько летательных аппаратов. И вот открытое пространство стало хаотично прошиваться трассирующими очередями, тонкими лучами и вспышками попаданий. Маневренность чужих была несколько ниже, чем у катеров с «Беовульфа», а защита последних — на порядок выше. И вскоре в черноте космоса стали расплываться багровые цветы — это взрывались флаеры противника.

— Разведчикам покинуть область действий. — дал команду Аргентор. — Боевые катера, первый расчёт — в атаку!

Капсулы разведчиков, словно комары, летающие вокруг неуклюжего транспортника, быстро начали покидать поле боя — они устремились обратно к своему линкору. Теперь к кораблю противника устремился боевой расчёт — более крупные и мощнее оснащённые катера. Всем давно уже не терпелось вступить в бой и испытать в действии технические задумки Джека Бегунка.

Наяне казалось, что она слышит грозный гул, с каким сотня истребителей несётся к туше транспортника. Уже на подходе они расстреляли из импульсного оружия флаеры противника — высокоэнергетические лучи должны вскипятить весь металл, какой только имеется на борту вражеского судна, да и сами борта — тоже.

Так оно и произошло — каждый флаер, который попадал в зону действия луча, тут же окутывался горячим облаком, а потом из этого облака фейерверком вылетали кипящие струи металла. Ничто живое не могло сохраниться в радиусе действия такого оружия — импульсные лучи выжигали также атомы металла в живых клетках, отчего любой живой организм превращался в лужу первичной протоплазмы.

Нельзя отрицать, что это было жестокое оружие, но против киборгов Рушера оно было в самый раз. Но это далеко не всё, что имелось в активе «Беовульфа». Джек Бегунок предложил ещё более фантастические средства уничтожения противника — например, так называемый инвертор. Этот, нисколько не похожий на оружие аппарат, комкал само пространство в пределах корабля противника — трёхмерный континуум сворачивался, как обычный лист бумаги, а в местах соприкосновения материя как бы вминалась сама в себя. Так что, как маленький флаер, так и огромный корабль можно было за считанные секунды превратить в кучу скомканной материи. Вдобавок, в ней местами плотность вещества превосходила обычную в десятки, а то и сотни раз — в зависимости от продолжительности работы инвертора. Тогда, спустя ещё секунду, сверхтяжёлые частицы взрывались, довершая полное разрушение.

И всё же Наяну нередко доставало чувство неловкости и страха, и причиной тому был её муж — Боб Мелкович, ныне снова Аргентор. Страх был понятен: Боб опять оказался в своей любимой роли — героя Аргентора — и теперь его прежняя сила дополнялась подлинно космическим могуществом. Оттого он так охотно шёл на передовую — поначалу принимал участие во всех разведывательных вылазках. И наверняка, как понимала Наяна, мечтал поучаствовать и в боевой операции. Она даже удивилась, что сегодня он остался в рубке вместо того, чтобы лететь в составе разведывательно-боевой группы, оставив линкор на попечение более благоразумного Джека.

Неловкость Наяны имела и другие причины — ей всё казалось, что Боб не осознаёт в полной мере серьёзность предприятия, в которое ввязался — их противник не дурак, и наверняка тоже придумал весьма убойные штучки. Но Боб прямо-таки наслаждался своей ролью командора — вся его речь была насыщена военными терминами. Нельзя было просто сказать: врежь им, Айвар! Нет, это непременно должно выглядеть так: командиру боевого расчёта Айвару приказываю нанести противнику решающий удар!

Очнувшись от своих мыслей, таких неуместных в данный момент, Наяна снова глянула на стереоскопический экран. Уцелевшие атакующие машины противника прекратили обстрел и теперь без движения парили в безвоздушном пространстве, словно ждали: что ещё предпримет противник.

— Почему они больше не нападают? — спросила Наяна. — Такое впечатление, что им просто нечем ответить на ваше оружие.

— Возможно, что это действительно так — почти весь свой запас они отстреляли на планете, а теперь просто не могут вернуться на корабль-матку. — ответил Аргентор. — Но я предполагаю другое: я думаю, что это транспортное корыто Рушер оставил нам специально.

— Как это?! — поразилась Наяна.

— Вот именно. — подтвердил слова командора Джек. — Это умная тактика — подставить врагу одну машину и посмотреть, каким именно способом он расправится с ней. То есть, выяснить, какое именно оружие у соперника.

— Раньше Рушер отнюдь не блистал тактическими решениями. — продолжил Аргентор. — Он предпочитал грубую лобовую атаку, и три раза подряд терпел от нас поражение. Я думаю, он осознал эту свою слабость и теперь проводит изощрённую разведку боем.

— Тем более, что зашифрованная передача с транспортника не прекращается. — добавил Джек.

Тут уж Наяна совсем иными глазами посмотрела на мужчин, сидящих в пилотских креслах. Вот оно что! Они, оказывается, далеко просчитывают все возможные ходы и не теряют головы. Зря она так думала про Боба.

Боевые машины с «Беовульфа» тем временем заняли выжидающую позицию напротив молчащих флаеров.

— Прошу полномочий. — заговорил в динамике голос командира боевого расчёта.

— Полностью на твоё усмотрение, Лестер. — просто ответил Аргентор.

— Тогда я атакую. — ответил тот. И в тот же момент бледные голубые воронки прорезали черноту космоса, достигли машин противника, и лишь облако расплавленного металла осталось на месте четырёх машин, выживших в первой атаке.

Боевой расчёт роем окружил неподвижный транспортник, кормовой отсек которого тоже пострадал в результате обстрела — теперь корабль не в состоянии перемещаться. Ему остались только боковые — маневровые двигатели, на которых далеко не улетишь. Неподвижная туша вражеского судна напоминала раненого быка, который устал спасаться от охотников и просто покорно ждал своей участи.

— Десантный глайдер, готовьтесь к выходу. — заговорил Аргентор. — Я принимаю участие в высадке.

— Как — ты принимаешь участие?! — всполошилась Наяна. — Там наверняка полно киборгов — они только и ждут, когда ты явишься!

— Это наша драка с Рушером. — жёстко ответил Аргентор. — Я не имею права подставлять вместо себя других.

У Наяны словно упало сердце — это было как раз то, чего она опасалась. Никакие доводы не удержат Аргентора от удовольствия лично схватиться с врагом.

— Зря тревожишься. — заметил Джек Бегунок, оставшись за командира. — Ты забыла, что я тебе говорил? В запасе у Аргентора, как и у тебя, есть немало Силы. Она будет сопровождать его всюду и не даст ему погибнуть.

Крупный десантный глайдер с «Беовульфа» легко взял курс на судно врага. Остановившись немного в стороне, он выбросил из себя небольшое устройство. На боковом экране расцвела картина: робот подплыл к борту вражеского судна, прикрепился к обшивке, выпустил манипуляторы и принялся точечными импульсными ударами прошивать у основания цанговые лепестки флаерных портов. Очевидно, через эти отверстия десантники намерены войти в корабль.

Вот лепестки из твердейшего сплава безмолвно улетели в открытое пространство, а робот втянулся внутрь отсека и дал панорамную картину. Не теряя времени, он двинул к следующему шлюзу и начал вскрывать его.

На другом боковом экране возникло лицо Аргентора — он был в скафандре высшей защиты, только щиток шлема ещё не опущен. Вокруг него толпились десантники — все были возбуждены и переговаривались.

— Докладываю: начинаем высадку на вражеское судно!

От борта десантника начал вырастать гофрированный рукав — для присоединения к отверстию шлюза. Внутри этого рукава пролегала твёрдая дорожка с искусственным тяготением — так было передвигаться гораздо быстрее и проще. Когда рукав намертво замкнётся на краях шлюза, он предотвратит утечку воздуха из транспортника, иначе наружу вылетит множество незакреплённых вещей.

— Аргентор, уходите! Без вопросов!! — вдруг крикнул Джек. — Всем немедленно покинуть зону противника!

На борту неподвижного транспортника вдруг что-то изменилось — медленно вспучились щитки обшивки, и в стыках прорвался свет. В следующий момент сорвало носовой отсек и в прореху хлынуло пламя.

С бешеной скоростью десантный глайдер уносился от разлетающегося в клочья корабля. Серыми молниями брызнули прочь боевые катера. Где-то в центре огненной каши рвануло ещё раз, и дискретными волнами начал расширяться световой поток. Удар достиг неподвижного «Беовульфа», но линкор мгновенно окутался полем, и лишь дрожь переборок и сигнальное гудение управляющей консоли засвидетельствовали о том, что смерть была слишком близко.

— Не о чем беспокоиться. — предупредил все вопросы Джек Бегунок. — если бы мы не предусмотрели подобные ситуации, грош была бы нам цена.

На боковом экране восстановилось изображение.

— Есть раненые. — кратко сообщил Аргентор. — Слишком быстро пришлось взять старт.

Сам он был растрёпан, со ссадиной на щеке, но совершенно не испуган.

Когда все вернулись на борт «Беовульфа», у Наяны нашлось много работы — форсажный старт принёс десантникам много увечий. Группа из пятидесяти человек стояла в шлюзе и готовилась к высадке на транспортник. Экраны как раз показывали, как робот прорезал последнее препятствие ко внутренним помещениям вражеского корабля, как в следующий момент раздался крик Джека. Люди не были готовы к столь быстрому старту и просто влетели от перегрузок в стену. Хорошо, что скафандры обладают собственной интеллектуальной системой контроля, и мгновенно опустили щитки шлемов — воздух в момент улетучился из отсека через разорванную кишку перехода.

Их, конечно, хорошо ещё тряхнуло — никакое другое судно не выдержало бы такого удара в непосредственной близости от взорвавшегося корабля, но людей спасло защитное поле. Да, Аргентор хорошо продумал все детали будущей операции, а Джек многое подсказал ему.

И, тем не менее, раны были очень болезненны — переломы, сотрясения мозга и даже двое с раздавленными грудными клетками — сорвалась панель экрана со стены. Зато, наконец, у Наяны нашлось чем заняться — один за другим раненые поднимались на ноги и благодарили жену командора. Это дало ей иллюзию собственной полезности.

Дело в том, что Аргентору ничто не стоило наделить подобным свойством самовосстановления любого члена экипажа — Силы позволяли. Но, ради Наяны он этого не сделал. Только никто ей о том не сказал.

Глава 4

Итак, первая битва закончилась практически ничьей. Рушер потерял один транспортник, но зато кое-что узнал о вооружении противника. У Аргентора потерь не было, но он выдал в этом маленьком сражении некоторые из своих возможностей, однако далеко не все. Так что, особенно печалиться нечего, осталось только забрать маячок и подождать возвращения разведчика.

Маленький спутник исправно сигналил, несясь по орбите вокруг планеты. Гоняться за ним не было смысла — меньше, чем через полсуток он подберётся к расчетному месту и будет подобран. Но с разведчиком, ушедшим вслед за Рушеровой армадой, было сложнее — он пока не отзывался. Поэтому «Беовульф» дрейфовал на орбите, ожидая каких-то новостей от командира разведывательной группы — Грифа.

В рубке остался дежурить вахтёрный, а высший командный состав отправился на отдых.

— Скажи, чем ты недовольна. — обратился к жене Аргентор, едва они оказались в своей семейной каюте. — Я всем нутром ощущаю твоё постоянное напряжение.

Она молча прошла по направлению к душу, расстёгивая на ходу молнию серебристого форменного комбинезона.

Что ему скажешь? Что она считает его затею с этим звёздным патрулём не самой умной? Что он, по её мнению, нелепо распорядился вверенными им Силами? Что она боится Рушера и считает его сильнее? Но, если она вздумает высказать это Бобу, он со вполне понятным резоном спросит её: а что она предлагает взамен? Вот тут-то Нэнси нечего сказать — она не знает, что следовало бы придумать. Поэтому, немного помолчав, она ответила:

— Наверно, это обычный страх новобранца перед первым боем. Тебе ведь легче — ты и во сне сражался, и на Рушаре был лидером.

Кажется, он понял что-то и потому смягчился.

— Прости, наверно, я действительно слишком увлёкся своей ролью. Но, знаешь, что я тебе скажу? Я бы не променял ни опасность преследования Рушера, ни даже возможную смерть на то жалкое прозябание, которое терпел в течение десяти лет на Земле. Иногда я даже завидовал Аманде. А теперь я тут, среди людей, похожих на сибианов. Но, я не знаю, что могу сделать для тебя. Всё решает лишь твоё собственное отношение к нашей задаче, твой страх и неверие.

— А, по-моему, ты просто не понимаешь, во что вляпался, и каковы последствия этого. — пробормотала Нэнси.

— А ты не понимаешь, что по сути дела совершенно не важно, в какой конкретный образ воплотить наступление на Рушера. Единственное, что решает вопрос — это личное желание участника поединка. Тот образ, то окружение, в котором он чувствует себя героем. Мне нравится Патруль, а тебе — нет. Какой бы образ ты выбрала, чтобы заставить противника тратить Силы на борьбу с тобой?

Ну вот, дождалась!

Этот разговор ни к чему и не привёл. Нэнси поспешила уединиться, а Боб снова облёкся в любимую им роль Аргентора и ушёл на встречу с экипажем в кают-компании корабля. Так получилось, к её великой досаде, что она отошла на второй план его интересов. Как же — мужчины и их любимые игрушки!

* * *

Резкий сигнал общекорабельной тревоги вырвал её из сна. Несколько мгновений Наяна пыталась вспомнить, что же ей снилось, но вдруг осознала, что сирена горланит неспроста — что-то случилось. Она быстро вскочила с постели, хотела разбудить Боба, но того не было рядом.

Из кают выскакивали полуодетые люди и, на ходу одеваясь, бежали кому куда предписывали правила: средний командный состав — в рубку, младший и пилоты — к своим машинам. Наяна направилась тоже в главный пилотский отсек.

Три кресла, неприкосновенных для любого на корабле, кроме командора Аргентора, старшего пилота Джека Бегунка и Наяны, пустовали. Но в самом отсеке стоял гомон, и толокся весь офицерский состав. Глаза всех были направлены на центральный экран. А там, в опасной близости от «Беовульфа» висел в черноте Космоса огромный боевой корабль. Недвусмысленные приспособления на его носу были нацелены на линкор.

— Откуда он?! — в возбуждении спрашивали люди. — Как сумел подобраться незаметно?!

— Вынырнул из нуль-пространства! — так же лихорадочно отвечал дежурный.

Джек склонился над сложной линией, танцующей на индикаторе.

— Он сигналит с самого начала появления. — пояснил дежурный. — В радиодиапазоне слышно только хрипение и визг. Мы не знаем ни его частоты, ни вида волн.

Совершенно очевидно, что Рушер перестал бегать от преследователей и перешёл в наступление. Очевидно также, что разведчик Гриф был захвачен им и допрошен. Корабль Рушера вернулся к уничтоженной им планете, чтобы встретиться с противником.

Внезапно шум в рубке прекратился — все офицеры бегом отправились к своим боевым расчётам — назревала драка. Против крейсера врага пока бросили лишь одну боевую группу — вторую. Сотня катеров вынырнула из шлюзов корабля и пустилась в облёт гостя, а линкор «Беовульф» окутался пеленой защитного поля.

Корабль противника скрылся за мерцанием — очевидно, тоже применил защитное поле. Это и неудивительно — ведь Рушер и раньше широко использовал такой метод. Мерцающую плёнку прорезали длинные вспышки, и снаряды полетели прямо в корпус «Беовульфа». Но не достигли цели — все они отразились полем, отрикошетили далеко в сторону и там взорвались.

Основной бой вёлся между манёвренными катерами и чёрными глиссерами противника — совсем не такими, какие принадлежали уничтоженному транспортнику. О, это были настоящие боевые машины! Скорость, с которой перемещались в пространстве истребители, была велика — пилоты этих машин, если бы они были живыми, должны испытывать страшные перегрузки. Но катера «Беовульфа» всё же были маневреннее. Дело в том, что для экипажа боевых единиц перегрузки не имели значения — в них была изначально заложена противоперегрузочная программа. Каким образом это осуществлялось физически — непонятно, но желание Аргентора было исполнено — что-то поглощало колоссальную инерцию движения. И за это, как догадывалась Наяна, было хорошо заплачено из запасов Сил, которые им дали в это предприятие.

Теперь в картине боя это преимущество наглядно проявлялось: чёрные машины противника несли урон, а серебристые катера легко выскальзывали из-под града снарядов. В пространстве меж двух кораблей противников расцветали огненные цветы, метеорами проносились трассирующие лучи, клубились воронки импульсного излучения, мелькали чёрные и серебряные корпусы истребителей.

— Второй расчёт, отходите на базу. — заговорил Джек Бегунок. — Третьему расчёту выйти на передовую.

Никто из людей не мог выдержать более десяти минут такого интенсивного боя — сдавала нервная система. Первый расчёт начал отход — его прикрыли новые боевые машины. Навстречу им выходили новые истребители противника, а старые не покидали поля боя. И вышло врага гораздо больше, чем было. Это, очевидно, был первый, пробный бой. Теперь Рушер оценил силу «Беовульфа» и взялся за дело основательно. Следовало ожидать подвохов.

— Чем же можно пробить это поле? — невольно спросила Наяна, глядя, как случайные попадания легко отражаются корпусом вражеского линкора.

— Может, оно не пропускает материю? — ответил вопросом на вопрос Джек, который, очевидно, ломал голову над этой же проблемой. Поле против поля — это безнадёжная битва. Но попытки ударить во врага импульсным оружием тоже не принесли удачи — лишь вспыхнула мертвенным голубым сиянием и долго не гасла окружающая крейсер защита. А когда всё же успокоилась, то стало видно — потерь вражеский корабль не понёс.

Тем временем вышли из строя шесть катеров — они стали отходить тяжело к базе, и один из них вспыхнул от прямого попадания. Это была первая потеря.

— Аргентор, пора пустить в дело инвертор. — обратился к командору Джек.

— Я сам так думаю, но ты же знаешь, сколько он жрёт энергии. — ответил командор, не отрывая взгляда от картины боя. — А я не думаю, что на этом крейсере засел Рушер собственной персоной. Он, по его привычке, скорее всего, наблюдает откуда-нибудь со стороны.

— Тогда какой смысл гоняться за его киборгами? — вмешалась в разговор Наяна. — Он водит тебя за нос, заставляя тратить Силы на отстрел его механических собачек!

— Альтернатива?! — резко отозвался Аргентор. Бой занимал всё его внимание.

Картина боя изменилась. С изумлением все трое увидели, как один из катеров резко замедлил скорость, далее и вовсе завис в черноте космоса, а потом с линкора в него ударил тонкий луч, и на месте катера вспыхнула белая звезда аннигилирующего вещества. Таким же манером был захвачен и второй катер.

— Боевому расчёту — отступать! Очистить пространство! — крикнул Аргентор. И сказал, повернувшись к Джеку:

— Включай инвертор.

Едва только поле боя освободилось от катеров «Беовульфа», крейсер Рушера подобрал свои чёрные глиссеры, и два огромных боевых корабля, начинённых самыми могущественными возможностями, какие только может придумать разум, замерли друг против друга. На вражеском крейсере было заметно движение — вывинчивались вверх какие-то установки, открывались какие-то люки — Рушер собирался нанести новый удар.

Наяна затаила дыхание, в оцепенении глядя, как неизвестное оружие устремляется прямо в направлении рубки. Выдержит ли их защитное поле это новое испытание?

В этот момент Джек привёл в действие инвертор. Это было первое его применение.

Во всех каютах, в коридорах «Беовульфа», в кают-компании, в столовой и прочих помещениях экраны — большие и маленькие — показали ту же картину, что и на центральном экране рубки. Множество людей впились глазами в необычное зрелище. Пришли в действие тайные силы Вселенной.

Изображение вражеского крейсера задрожало и пошло мелкой рябью. Вокруг него стали смещаться изображения звёзд. Потом вспыхнуло и заиграло волнами защитное поле. Громада корабля стала перекашиваться — один бок сминался, а второй начал раздуваться. Весь длинный корпус перекручивался спиралью. Потом стала проваливаться внутрь часть поверхности, как будто чьи-то гигантские пальцы вдавливали пластилин. И вот нос корабля стал изгибаться в сторону кормы, поле в месте сгиба вспыхнуло и заискрило, а потом стало стаскиваться с корабля, словно порванная одежда. Дальнейшее происходило уже совсем быстро: поле погасло, а огромный корабль продолжал проваливаться внутрь себя. Наконец, остался только сравнительно небольшой комок, похожий на смятую бумагу.

— Выключай. — сказал Аргентор.

— Я уже выключил. — ответил Джек. — Раз задан начальный толчок, процесс будет идти по инерции, пока не затухнет. Нам надо убираться отсюда, пока не установится равновесие пространственных векторов. А то и нас затянет.

Двигатели «Беовульфа», работающие на непонятном Аргентору принципе, передали на переборки слабую вибрацию.

Линкор готовился уйти через гиперпространство, но в этот момент вокруг опять задрожали звёзды. Дрожание прекратилось, звёзды расплылись в стороны, и в пустоте космоса образовались совершенно чёрные пятна. В следующий момент из них выскользнули сияющие точки — из каждой дыры по одной. Чёрные пятна схлопнулись, возвращая звёзды на место, а точки мгновенно выросли в восемь новых крейсеров.

Вражеские корабли окружили «Беовульф» так, чтобы при обстреле не попасть по своим.

— Уходи в подпространство! — крикнула Наяна.

— Зачем? — спокойно ответил Аргентор. — Это то, чего мы добивались. Это финальная битва.

— Но у него восемь кораблей! — в страхе воскликнула Наяна.

— А у нас — один. — ответил Джек. — Он раздробил свои силы на восемь или больше частей, а мы собраны в кулак.

Она решила больше не перечить и зажала рот обеими руками, чтобы не мешать мужчинам даже звуком.

В следующий момент экраны зарябили — это с кораблей Рушера начали обстрел линкора. Каждый удар отдавался инерционной дрожью, и переборки «Беовульфа» издавали тонкое пение.

— Разрывные! — со смехом ответил Наяне Джек Бегунок. — Они начинают с того же, с чего начал транспортник! Думают взять массой!

Вслед за шквалом разрывных снарядов пришла очередь лучевого оружия — тонкие шнуры забегали по поверхности поля, окружающего «Беовульф», но только вызывали вспышки поля.

— Почему вы не ударите опять инвертором? — снова обратилась к мужчинам Наяна.

— Энергии на все не хватит. — ответил ей Аргентор. — Подождём — пусть они тратят, что могут. Это рушерова тактика, помнишь? Он посылал в бой своих киборгов, и те отстреливались до последнего, а потом просто шли на таран. У него тоже энергия не безгранична. Он просто думает вынудить меня отвечать тем же — чтобы я растратил как можно больше Силы.

— Что же тогда случилось с нашими двумя катерами? — вспомнила Наяна. — Почему они встали и позволили себя расстрелять?

— Вот этого я не понимаю. — пробормотал Джек. — Вот это и есть секретное оружие, которое применил Рушер. Сумел он взять их каким-то пространственным захватом. Не дурак ваш противник, и у него тоже есть советчики.

Вот оно что! Теперь до Наяны дошла вся сложность их положения. Ведь спутника Рушер выбрал в Спутники своих четырёх Синкретов! А это не что иное, как воплощённые Живые Души! Со всем их древним, как сама Вселенная, знанием! Они тоже подсказывают своему обожаемому Владыке, как лучше воспользоваться Силами! Это битва не между Рушером и его врагами! Это сражение Живых душ против Живых Душ! Как могли дать в руки обыкновенным, недальновидным, эгоистичным и увлекающимся людям такую чудовищную власть?!

Теперь она посмотрела на Джека Бегунка иными глазами — он оживлённо что-то объяснял Аргентору, прикидывал одну-другую возможность, словно разбирал сложную шахматную партию. До Наяны стало доходить то, о чём она не догадывалась все десять лет. И никто из них не догадывался!

Для Живых Душ всё это — просто игра! Они рады были объединиться в условных противников и поиграть в самую свою большую игру! До сих пор они только пробавлялись снами, где вынуждены были исполнять второстепенные роли при своих Спящих. И вот теперь этот Поединок им дал возможность проявить все их возможности, использовать все скрытые Силы Вселенной! Теперь эти Силы тратятся на то, чтобы уничтожать целые планеты со всем их населением!

Тут она очнулась от своих кошмаров вспомнила, что сказала всем на прощание Джамуэнтх: что каждый поединок будет происходить в локально замкнутом пространстве, воссоздающем обстановку, какую пожелает выбрать тот, кого вызвали на поединок. Конечно же, оружие выбирает тот, кому бросили вызов! То, есть, все эти планеты — только имитация жизни, иллюстрация технологического мира далёкого будущего, каким себе представлял его Боб Мелкович, любитель приключенческих и рыцарских романов, усердный поклонник научной фантастики! Вот почему она никак не могла воскресить погибших на планетах! Ещё бы, это же не живые люди, а имитация!

Ну ладно, полегчало немного. Как же сложно всё! Она постоянно попадает в сети своих собственных иллюзий!

Спокойными глазами Наяна посмотрела на экран, на зависшие во тьме космоса наворочанные всякой непонятной техникой крейсера. Это просто шахматная партия. Вот почему так спокоен Аргентор — он прекрасно понимает это. Ему же ничто не грозит — таинственная Сила не даст ему погибнуть. И ей тоже ничто не грозит — с ней часть этой Силы. А дальше кто кого пересилит — это похоже на компьютерную игру, только с невообразимо большими возможностями и невероятной сложностью.

Линкор дёрнулся и пришёл в движение, отчего попадали на пол стоящие позади кресел офицеры — они пришли в рубку, чтобы быть в курсе всего.

Огромный корабль разворачивало, словно полено в руках.

— Полный вперёд! — крикнул Аргентор, и Джек выжал до отказа рычаги тяги.

Корабль начал бешено втягивать в себя само пространство, чтобы пропустить его через свои недра и выбросить назад. Таким образом и двигался «Беовульф» — просто перемещаясь вдоль векторов континуума.

Ситуация тут же изменилась — крейсера Рушера, которые удерживали своего противника на пространственных тяжах, уже не могли сдержать его — возник эффект пространственных флуктуаций (это так Джек потом объяснил), и сами крейсера Рушера вовлеклись в хаотическое движение. Они стали переворачиваться, вращаться и даже сталкиваться бортами. Это вам не маленький катер зацепить пространственными сетями!

Силы, пленившие линкор «Беовульф», отпустили его, и он развернулся к противнику носом. Серебристые панели по бокам носовой части разошлись, и выдвинулись тупые дула инверторов. В следующий момент затрепетало поле вокруг одного корабля противника. Его уже гнуло в дугу, одновременно скручивая и выворачивая наизнанку, как в процесс вовлеклись сразу два соседних — их зацепило! Пока их крючило инерцией искажения, инверторы ударили в следующую цель.

Корабли Рушера погибали один за другим. Невидимая сила ломала их, высыпая из них, как из разбитой копилки, всякое барахло. Оно подхватывалось той же силой и впечатывалось в корпуса, пробивая их, как снаряды. Эта агония была вдвойне страшна своей безмолвностью. Пространство вокруг бушевало, ударяя инерционной волной и по линкору «Беовульф». Надо было срочно удирать, и корабль нырнул в нуль-переход.

* * *

— Ну вот что, возвращаться всё равно придётся. — сказал Аргентор, когда смолкли последние крики восторга среди экипажа. Это был разгром — полный и окончательный.

— Зачем? — тут же удивилась Наяна.

— Я всё ещё надеюсь, что Гриф вернётся. — объяснил командор. — Во всяком случае, оставим ему маячок-связник. По волне он найдёт нас в любом месте. Сейчас, наверно, векторы пространства уже успокоились и, кроме груды железа, нам не грозит ничто.

— Ты думаешь, мы прикончили Рушера? — спросил Айвар.

— Нет, не думаю. — ответил Аргентор. — наверняка, парадом командовал один из его Синкретов. Сам генералиссимус, скорее всего, руководит операцией откуда-нибудь с тайной базы. Ведь мы лишь один из его противников, а ему надо ещё победить всех остальных. Против него такие силы выступили, что он только в своей заносчивости не может понять этого. Но мы свою задачу выполнили, и я хотел бы только подобрать Грифа. Вы все были молодцы, я горжусь вами.

— А дальше что? — спросила снова Наяна, тоже счастливая оттого, что наконец-то всё закончилось и закончилось необыкновенно удачно. Правда, Аргентор истратил в этом бою весь запас своих Сил. Но запас Наяны цел. Очень умно предложил Джек распределить норму живой энергии между ней и Аргентором. Иначе он увлёкся бы и растранжирил вообще всё.

— А дальше мы можем просто немного попутешествовать и посмотреть, как живёт Галактика. — весело ответил ей муж.

В пространстве хаотично плавали большие куски смятого металла и множество мелких осколков. Они падали в атмосферу, загорались и освещали тёмную сторону мёртвой планеты коптящими факелами. Хорошо ещё, что скорость движения обломков была невелика, и они только лениво ударяли в борта крейсера и тут же отлетали прочь.

Защиты у «Беовульфа» больше не имелось — вся энергия поля была брошена на работу инверторов. Также произвести переход через нуль-пространство можно было только, используя запасы Наяны.

Глава 5

— Перестань, ничего со мной не случится! — рассердилась Наяна в ответ на возражения Аргентора. Ей надоела его мелочная опека. Когда ей требовалось его участие и внимательность, он предпочёл заниматься исключительно проблемами драки с Рушером. Теперь же, когда им ничего более не грозит, он вдруг начинает беспокоиться о ней!

В течение трёхсот корабельных часов они просто дрейфовали вокруг несчастной планеты на малой тяге, и Наяне омерзело зрелище плавающих вокруг корабля обломков, а так же постоянный стук в обшивку корпуса. Спустя триста часов, когда истекли все сроки возврата Грифа — на большее у него просто не хватит запаса кислорода — Аргентор вынужден был признать тщетность ожиданий.

Гриф погиб — это очевидно. После этого «Беовульф» пустился в свободное плавание к ближайшей звезде. И вот красивая, но полностью необитаемая планета возникла перед глазами заскучавших пилотов. Катера в своих ангарах почти все остались без движущей Силы — они потратили всё в бою. Так что, теперь эти красивые, но бесполезные машины зря простаивали. Только три командирских катера ещё были в состоянии летать. Одной из этих волшебных птиц был флаер Наяны. И вот она выразила пожелание опуститься на эту необитаемую планету, чтобы погулять на свежем воздухе. Напрасно Аргентор её убеждал, что не стоит так неосмотрительно тратить оставшуюся энергию.

— На что тратить? — сердилась она. — Я драться, что ли, с кем-то собираюсь?! Что вообще мне может грозить среди обыкновенного леса? Да, если бы на меня и напал какой-нибудь зверь, я бы моментально залечила любые раны! Если уж я выжила в пекле термической бомбы, так что мне может быть опасным вообще?

В конце концов, оба сошлись на том, что она возьмёт с собой на прогулку какой-то завалящийся бластер из тех ненужных запасов, которые Аргентор натворил на всякий случай. Иногда он бывает просто занудливо дотошен.

Лёгкий катер Наяны скользнул в атмосферу первобытно чистой планеты — Аргентор наблюдал за этим из рубки.

— Стоит ли так переживать? — спросил его Джек. — Это всего лишь временный разлад. В конце концов, ты был героем, а на долю Наяны достались только переживания.

— Я сам понимаю, что это просто нервный срыв. — ответил командор. — Но это ожидание кого угодно выбьет из колеи. Почему нас никто не зовёт, почему молчит Джамуэнтх?

Джек пожал плечами. Все томились от безделья. Никакие фанфары не возвестили об их победе, никто их с цветами не встречал. Оставалось только ждать.

— Ладно, не дёргайся. — посоветовал командору Джек. — Пройдёт. Иди лучше поспи, а я покараулю. В случае чего — свистну.

Аргентор уже направился на выход, как запел зуммер вызова. Джек глянул на идентификатор и ахнул:

— Аргентор! Это же наш пропащий объявился!

Сигнал был от Грифа — тот сообщал, что вернулся к месту, где оставил маячок. Плохо было то, что у него кончался кислород.

— На обычной тяге не поспеем. — решил Аргентор. — Запускай нуль-пространственный переход. Туда-обратно хватит.

Он хотел перед уходом связаться с Наяной, но та поставила коммуникатор на автоответчик, который посоветовал оставить запись.

Медлить было некогда — у Грифа оставалось запаса воздуха на полчаса — и крейсер нырнул в нуль-переход, чтобы вынырнуть всё у той же планеты, где происходил бой. Хорошо ещё, что маячок оставили на месте, чтобы Грифу можно было идти на его зов.

Секундное потемнение экранов моментально сменилось знакомой картиной: плавающие на орбите обломки и всё та же планета, материки которой мирно укрывали облака, а океаны так же синели под солнцем — можно подумать, что внизу идёт спокойная и нормальная жизнь.

Околопланетное пространство наполнилось поисковыми сигналами с «Беовульфа», и вот Джек поймал однообразный зов SOS — сам Гриф уже не откликался.

— Я полечу и подхвачу его. — заволновался Аргентор. — У него ещё должен оставаться запас кислорода в скафандре. — Я перетащу его в свой катер.

Так он отчалил, оставив Джека координировать ситуацию.

* * *

Катер шёл на зов — индикатор на панели управления чётко держал курс, сбиться невозможно. Судя по сигналу, разведчик находится где-то в области естественного спутника планеты. Возможно, решил сесть на поверхность луны, откуда раньше вёл свою передачу.

Аргентор решил обследовать спутник, видом и размерами похожий на земную Луну. Проплывая над серой равниной, он сразу заметил блеснувшую искорку. Индикатор подтвердил, что это и в самом деле разведывательный катер Грифа. Но сам разведчик уже молчал — возможно, пилот потерял сознание. Требовалось поспешить.

«Быстрая заморозка. — думал Аргентор. — А потом Наяна оживит его. Ох, не вовремя она задумала эту прогулку!»

Он решил, что, если Гриф окончательно умер, то лучше всего будет снять с него шлем — тогда космический холод заморозит тело и предотвратит распад тканей. Разлагающиеся трупы Наяна оживлять не умеет.

Он уже шёл на посадку, как из тёмного кратера поднялась какая-то махина. Вспыхнули и упёрлись в корпус катера огни прожекторов. Ослеплённый Аргентор быстро опустил затемнение на лобовое стекло. Он перестал видеть, что находится на поверхности луны, поэтому включил гравивизор.

На катер надвигался точно такой же транспортник, какой они разгромили ранее. Вот раскрылся широким зёвом шлюз, и лёгкий катер поволокло пространственными захватами вглубь его чрева.

«Попался!» — понял Аргентор, когда позади него захлопнулась ловушка. Рушер всё-таки перехитрил его. Возможно, сигнал SOS был приманкой, на которую его и поймал противник.

«Хороший ход.» — усмехнулся про себя пленник, когда его катер тяжело рухнул на пол ангара.

Вспыхнули прожекторы, осветив внутренность обширного помещения — вдоль стен покоились на стапелях уже знакомые однотипные чёрные флаеры. Оружия у Аргентора не было, и ему оставалось только ждать, что будет. Ранее как-то в голову не приходило: а что с ними станется, попадись они в руки Рушеру?

Снаружи послышался слабый скрежет, и на нос катера ловко взобрался робот со множеством гибких отростков. Концы этих отростков украшались недвусмысленными насадками — это были инструменты. Робот поднял одну конечность, и на ней с визгом завращалась дисковая пила. Его машину собирались вскрывать, как консервную банку!

Повинуясь мысленному приказу пилота, открылся верх катера, и робот тут же остановил свою пилу.

Аргентор неторопливо выбрался из машины, внимательно оглядывая всё вокруг. Едва он спрыгнул на пол, как его окружила с угрожающим жужжанием стая низеньких роботов — все они тянули к нему свои щупальца, на концах которых вращались блестящие острия. Под таким конвоем пленника повели на выход из ангара. Он прошёл через шлюзовую дверь. Никто не вышел навстречу, ничего не сказал — полная неизвестность. Наконец, его загнали в какую-то камеру, похожую на лифт.

Аргентор ждал чего угодно, поэтому не удивился, когда из вентиляционных отверстий стал со свистом вырываться белый дым. Спустя мгновение он потерял сознание.

* * *

Сознание вернулось легко, даже головной боли и слабости не ощущалось. Но пленник тут же обнаружил, что находится уже в совсем ином помещении, причём, крепко прикован к креслу. Его запястья охватывали толстые металлические манжеты. Ноги, похоже, были прикованы таким же образом.

Он огляделся. Назначение помещения было непонятным — никаких особенных предметов в глаза ему не бросилось. Кроме, разве что, робота у противоположной стены — совершенно такого же, какие его конвоировали от катера.

Позади кресла послышалось неясное шуршание. Обострёнными чувствами Аргентор уловил присутствие человека — его выдавало сдержанное дыхание. Неглубокое дыхание — таким обладает человек худощавого сложения и невысокого роста. Аргентор приготовился ко встрече со старым недругом, но в следующий момент понял, что ошибся.

Из-за кресла вышла девушка с бледным лицом и короткими тёмными волосами. Мгновение она вглядывалась в глаза изумлённого Аргентора, а потом размахнулась и со всей силы влепила ему пощёчину.

* * *

— Я не понимаю, кто вы такие! — отвечал он. — Я не понимаю языка, на котором вы говорите.

Девушка с выражением ярости вглядывалась в его глаза и повторяла свой вопрос:

— Ми ар ахон?!

Наконец, Аргентор устал отвечать на её вопросы, устал от этой непонятной ненависти в глазах незнакомки. Он откинул голову и проговорил:

— Можешь лупить меня по обеим щекам, но я действительно ничего не могу тебе объяснить.

Тогда она внезапно отступила и подала знак кому-то за спинкой кресла. Очевидно, был тут ещё один человек, присутствия которого Аргентор не заметил.

Сзади послышался звук чего-то катящегося на роликах, и молодой человек в такой же форме, как у девушки, выкатил экран на колёсиках. Он установил этот экран перед пленником, взял в руки плоскую коробочку на длинном гибком шнуре и повернул к Аргентору лицо.

Тёмные глаза мужчины источали такую ненависть, что иллюзии Аргентора рассеялись — он в руках врагов и достижение мирной договорённости невозможно никоим образом.

Ничего не говоря, мужчина щёлкнул кнопкой, и небольшой экран ожил. На ровном белом фоне возникло стереоскопическое изображение кисти человеческой руки.

— Шпет. — сказал молодой человек и указал жестом на изображение.

— Рука. — невольно сказал Аргентор, полагая, что «шпет» — это по-ихнему «рука».

Следующий кадр показал нос, и Аргентор старательно назвал его. Если он мешкал, то получал ощутимый удар током. Одно ему стало ясно: незнакомцы пытаются установить контакт. Но, за что же они его так ненавидят? Бить его далее не стали, хотя в красивых глазах девушки он так и читал желание не просто треснуть его по лицу, а даже кое-что похуже. Молодой же человек был сдержан и только с неустанностью робота переключал картинки, всякий раз повторяя своё краткое «шпет». Совершенно очевидно, что это было отнюдь не «рука».

После тридцати часов непрерывного допроса, Аргентор устал просто до смерти — он уже еле видел картинки и запинался при ответах. Но этих двоих поддерживала их ненависть. «Шпет» — жёстко говорил мужчина и переключал изображение, а девушка разрядом жалила пленника в бок. Наконец, истязание закончилось, и Аргентору дали воды. В помещении притушили яркий свет, и мучители вышли, унеся с собой экран.

Он очнулся от своего тяжёлого сна, получив солидный тычок в бок, и без того истерзанный разрядами. Тело от вынужденной неподвижности затекло и болело. Его мучители, похоже, даже и не спали — оба выглядели бледными и усталыми. Но злы они были по-прежнему.

Девушка прилаживала у его лица какую-то штуковину, прицепив её к уху Аргентора, а молодой человек трудился у большого экрана, который теперь красовался на противоположной стене, как раз над сидящим в неподвижности роботом.

— Мне позволят сходить в туалет? — спросил Аргентор просто для того, чтобы не молчать.

— Мове. — сквозь зубы сказала ему девушка. Она покрутила что-то на штуке, приделанной у его рта. Её руки были близко от его лица, от них исходил слабый запах дезодоранта. Хорошая, должно быть, девушка, но за что же она так ненавидит его?

— Дайте хоть воды. — попросил он, не надеясь на понимание.

— Заткнись. — сказал ему в ухо голос из микронаушника.

Ну вот, кажется, контакт состоялся.

— Ми ар ахон? — снова спросила его девушка, опершись обеими руками о подлокотники, и глядя ему прямо в глаза.

— Кто вы такие? — отчётливо произнесли стереонаушники.

Аргентор растерялся от такого вопроса — как-то неконкретно звучит. Безжалостная тюремщица с угрожающим видом подняла свой шокер и вознамерилась вонзить его в другой бок пленника.

— Объясните, в чём вы меня обвиняете?

Невинный вопрос вызвал у этой пары настоящую бурю ярости. Переводчик сбивчиво пытался переводить отдельные выкрики, но вскоре бессильно умолк — по-видимому, в скудном лингвистическом запасе его не нашлось адекватного перевода для весьма изощрённых выражений. Тварь, убийца, нечеловек — вот всё, что удалось уловить Аргентору в потоке слов.

— Итак, кто ты такой? — снова возобновили допрос эти двое.

— Я человек. — ответил он предельно просто и уже ожидал новой порции ругательств.

— Биологически — да. — ответила девушка. — Мы взяли образцы твоей ткани, пока ты спал, и убедились, что ты, в самом деле, принадлежишь к человеческой расе. Но мы не знаем, с какой ты планеты.

— Только эта причина побуждает вас так обращаться со мной? — пошутил он, и тут же получил кулаком по губам.

— Не бей его по лицу. — отозвался молодой человек, пристроившийся сбоку от кресла возле какой-то аппаратуры.

Аргентору показалось, что незнакомец начал относиться к нему по-человечески, но тот добавил:

— Датчики сбиваешь.

— Хорошо. — согласилась девушка. — Не буду.

И тут же нанесла пленнику ощутимый удар в диафрагму. Аргентор охнул — он не ожидал ничего подобного и не успел собраться. У девушки, несмотря на хрупкое сложение, оказался хорошо поставленный удар.

— Итак, откуда ты явился?

— С планеты Земля. — честно признался Аргентор.

— Это ни о чём не говорит. Многие расы называют свою исходную планету землёй. Координаты?

— Я не могу назвать координат — мне неизвестна ваша классификация звёзд.

— Называй вашу собственную классификацию. — приказала она.

— Я не специалист. Мне только известно, что наше Солнце находится где-то на краю Галактики, в конце спирального рукава.

— Это ложь. — холодно возразила незнакомка. — Ты управляешь такой сложной техникой, а сам не имеешь представления о простейших вещах. Вис, что говорит индикатор?

— Дезва, этот человек говорит правду.

— Не может быть! — воскликнула девушка, которую звали Дезва.

— Я внимательно слежу за показаниями. Пока он не солгал ни в чём. — отозвался Вис.

Некоторое время Дезва осмысливала эту новость, затем снова обратилась к пленнику:

— Зачем вы прибыли к нам? Зачем творили всё это?

Отвечать на такие вопросы следовало осторожно — Аргентор видел, что девушка и без того пребывает в состоянии, близком к срыву.

— Наш разговор пойдёт более успешно, если вы объясните мне причины вашей вражды ко мне. Я постараюсь ответить на те вопросы, на которые сумею.

Дезва вдруг отошла, устало рухнула в кресло и посмотрела на пленника с выражением горькой иронии.

— О, да! Он ничего не понимает! О чём речь, Вис Орон?

— Давай ему покажем. — язвительно предложил тот. — Посмотрим, что он скажет на это.

Большой экран на противоположной стене вдруг ожил и стал показывать один за другим кадры, в которых Аргентор без труда признал уже много раз виденные картины. Это были панорамы с погибших планет: горы трупов, сгоревшие орбитальные станции, плавающие в космосе обломки, оледеневшие мертвецы и перекорёженные останки космических комплексов.

Вот оно что! Их приняли за агрессоров! На руку этой версии работал и тот факт, что пленник не мог объяснить, откуда он взялся! Но разве можно знать все разумные и к тому же технологические расы, какие только есть в Галактике?! Ведь в ней же миллиарды звёзд!

— Я знаю того, кто это сделал. — сдержанно произнёс он, понимая, как много ему придётся объяснять и насколько фантастично будет выглядеть такое объяснение.

— Конечно, знаешь. — согласилась Дезва. Аргентор уже понял, что в этой паре она является главной.

— Запись с одной из орбитальных станций. — сообщил Вис Орон.

Кадры сменились. Теперь уже экран показывал картину, снятую в открытом космосе, очевидно, наружной камерой. Аппарат медленно перемещался в поле съёмок — сначала он обозревал внешнюю сторону космического комплекса. Внезапно он зафиксировал какую-то светлую точку. Точка выбралась из-за корпуса станции и быстро перемещалась влево. Следом за ней выбралась другая, и третья. Снизу выплыла четвёртая. Все четыре заняли внешнюю позицию, словно рассматривали станцию. Тут экран разделился надвое, и показалась почти такая же картинка с другого бока комплекса. Потом произошло ещё одно деление, и на экране было уже четыре разных изображения. Два показывали съёмки изнутри комплекса.

Люди в форменных костюмах — мужчины и женщины — прильнули к широкому иллюминатору и разглядывали нечто снаружи. Они поворачивались друг ко другу, жестикулировали и что-то возбуждённо говорили. Один из них достал небольшой аппарат и принялся снимать прямо через окно. Четвёртый квадрат показал, что именно он снимал.

Размеры объекта нарастали постепенно, и вот стал отчётливо виден плоский летательный аппарат из серебристого металла, с тёмной башней пилотской рубки. Он неподвижно висел против иллюминатора.

— Узнаёшь машинку? — спросила Аргентора Дезва.

— Да, это наши разведчики. — признал он.

В следующий момент все восемь катеров словно бы взорвались — исходящие от них лучи были направлены прямо в иллюминаторы. Наружные камеры показали эту картину немного со смещённым углом: от катеров протянулись расходящиеся лучи и ударили в бока станции.

Люди едва успели отшатнуться от окон, как в следующий момент в кадре замелькали фонтаны крови и залетали предметы.

— Этого не может быть! — воскликнул ошеломлённый Аргентор. — Это какой-то монтаж! Наши катера никого не обстреливали, они только искали нашего врага!

— Кто ваш враг? — осведомилась Дезва.

Аргентор замялся, не зная, как объяснить, но всё же проронил:

— Киборги.

— Понятно. — жёстко ответила Дезва. — Продолжаем показ.

— Кадры, заснятые уличными камерами в одном из городов планеты SVF-6775. - бесстрастно сообщил Вис Орон.

Бегущая толпа, страшная паника, почему-то летят стёкла с верхних этажей многоэтажек, сталкиваются наземные мобильные экипажи. Потом люди начали падать прямо на бегу, и вот через пару минут трупы устлали всю улицу. Но разобрать, в чём дело, мешали помехи. Потом помехи прекратились, и всё обозримое пространство между высотными домами оказалось сплошь устлано неподвижными телами, и лишь автоматические камеры на стенах шарили объективами из стороны в сторону. Но вот в конце улицы появилось какое-то неясное движение.

— Идут. — кратко обронила Дезва.

Аргентор уже понял, кто сделал всё это, и теперь ждал появления киборгов. Он буквально впился глазами в экран, пытаясь разглядеть в мутной дали сотворённых Рушером ублюдков. Но камера, как назло, снова начала тупо шарить по мёртвой улице. Изображение поплыло в сторону, мигнуло, и снова появилась картина: киборги подходили всё ближе. Уже стало видно, что они двуногие.

— Вот они, сейчас подойдут. — с непонятной язвительностью добавила девушка.

— Это монтаж. — заметил Аргентор.

— Конечно, монтаж. — подтвердил Вис Орон. — Это же материалы, подготовленные для Высшего Совета.

Шеренга убийц подходила, двигаясь с лёгкостью и изяществом. Даже издалека было видно, что они держат в руках массивное оружие, которое за ненадобностью молчало — не в кого было стрелять. Сам не зная, отчего, Аргентор ощутил беспокойство.

При следующем повороте камеры агрессоры оказались уже в зоне чёткой видимости, и на экране стали хорошо видны их стройные фигуры и даже светлокожие лица, а также развевающиеся от безмятежного ветерка длинные белые волосы.

— Сибианы! — невольно вскрикнул Аргентор.

— Как, как?! — подскочила с вопросом Дезва.

— Этого не может быть! — в отчаянии говорил командор. — Это… это какой-то чудовищный подлог! Это подлость… Рушер, это подлость!

— Поясните нам, пожалуйста, — вкрадчиво заговорил Вис Орон, оставив своё место и подойдя поближе к пленнику. — Вы не знали, что ваши знакомые творят такие дела?

Дезва молчала, только смотрела на Аргентора, откинув голову, и было заметно, как дрожат её руки.

— Это не мои люди. — угрюмо ответил он, понимая, как не убедительны его слова. Тварь Рушер — он придал своим солдатам вид сибианов, зная, как сильно это ударит по Аргентору.

— То, есть, вы не в курсе того, что творят эти люди? — безразлично осведомился Вис, у которого нервная система была покрепче, чем у Дезвы.

— Мы не видели ничего подобного. — признался пленник. — Мы находили на таких планетах только трупы.

Мужчина, не говоря более ни слова, отошёл к своему столу и нажал воспроизведение.

— Кадры боковой съёмки. — сообщила Гэри.

Возникла уже знакомая панорама сплошь заваленной трупами улицы, на заднем плане которой шли беловолосые сибианы, смеясь и перепрыгивая через тела. В кадр вплыла чья-то светлая голова. Человек повернулся к камере и улыбнулся в неё, приподняв дуло тяжёлого излучателя — словно позировал. Кадр застыл.

Широко раскрыв синие глаза, Аргентор в остолбенении смотрел на экран, откуда ему улыбалось его собственное лицо.

Глава 6

— Я не специалист по допросам. — устало сказала Дезва. — Мы с Висом всего лишь простые служащие инспекционной комиссии. Вместе с другими такими же группами мы собирали данные о массовой агрессии в пограничных районах Федерации. Один из наших разведывательных ботов был атакован и погиб при выходе к потерпевшей планете. Он не обладал достаточным вооружением и не сумел противостоять превосходящему его в силах противнику. Сначала он посылал запрос на неизвестный корабль — класс его нам неизвестен, таких кораблей в Федерации не строят. Корабль не ответил и выслал атакующую группу. Инспекционный бот был уничтожен неизвестным оружием.

— Да, понимаю. — отозвался Аргентор. — Я знаю, на кого попал ваш бот.

— Подтвердите это. — тут же отозвался со своего места Вис Орон.

Экран снова ожил и показал картину боя — снималось это с борта атакуемого корабля. Рой серебряных искр неистово метался в кадре, вымётывая бешено извивающиеся голубые спирали. Всякий раз, когда в захват спирали попадала маленькая тёмная мушка, происходил взрыв.

— Эти тёмные точки — разведывательные флаеры с инспекционного бота. — пояснила Дезва. — Они обладают только первичным боевым запасом и не способны к долгой обороне.

Кадр замер, поймав в прицел одну неуловимую серебряную искру. А далее началась компютерная обработка. Точка расширилась в треугольник, развернулась и выросла. Теперь истребитель можно было хорошо рассмотреть — это был катер с «Беовульфа». И, словно добивая Аргентора жестокостью открывшейся истины, со стороны экрана раздался оглушительный крик:

— … это что-то непонятное! Нас выворачивает наизнанку! К-ккорррабль рррвёт-ся! Пррррр….щай-те!.. ззззззззззз…

— Последние слова из аварийной передачи. — горько произнесла Дезва. — Там были наши друзья. Что скажешь, пришелец? Опять не ваши?

Возразить на это было нечего.

— Это наши. — тяжело признался Аргентор. Он боялся узнать ещё об одной ошибке — чьи же крейсеры они уничтожили?

— Мы думали, что сражаемся с нашим противником. — добавил он. — А бот первым открыл стрельбу по катерам. Мы были совершенно уверены, что это транспортник, который выносил с планеты агрессоров.

— Хочешь сказать, что произошла фатальная ошибка? — прищурясь, спросил Вис.

— Фактически — да.

— Очень ловко придумано. — одобрила девушка. — Осталось только найти идиотов, которые этому бы поверили. Впрочем, не нам это решать — скоро сюда прибудут военные корабли Федерации, и мы передадим тебя в руки специалистов.

Она обратилась к мужчине, который сосредоточенно возился около своих приборов:

— Ну что, Вис, какие данные?

— Он ни разу не солгал. — ответил тот.

Дезва согласно кивнула головой, словно не сомневалась в результате.

— Мы знаем человеческие существа, способные обманывать индикатор лжи Расвера? На это способны только биороботы со специально встроенной программой, нацеленной именно на имитацию человеческих реакций. Наш дорогой пришелец — киборг.

— Вы ошибаетесь. — возразил Аргентор.

— У него нет прошлого и родной планеты — только фиктивная память. Он говорит на архаическом языке, который лишь с большим трудом был обнаружен среди каталога древних праязыков. Он просто тупая кукла, которой дали в руки убойное оружие.

— Не заводись, Гэри. — сказал Вис Орон. — Наше дело дождаться прилёта военных и передать его специалистам. Только вскрытие покажет, где правда.

— Вскрытие… — задумчиво произнесла девушка. — Это идея. Ведь у высших биороботов есть нервная система, а, следовательно, они могут испытывать боль. А мы тут имеем, пусть не самое научное, но средство.

Она достала из нагрудного кармана маленький пульт и принялась играть регуляторами.

Робот, неподвижно сидящий у стены, встрепенулся, поднял свои гибкие манипуляторы и двинулся к креслу, на котором был прикован Аргентор.

— Эти роботы в основном предназначены для сбора образцов горных пород. — поясняла Дезва, не отрываясь от пульта. — У них есть разные насадки. Сейчас мы продемонстрируем нашему гостю действие обыкновенного плазменного резака. Одну ногу мы будем тонко нарезать кружочками, а вторую оставим специалистам.

Положение было хуже некуда — он с треском провалил миссию. Вместо Рушера разгромил флот какой-то неведомой Федерации. Не было ни малейшего сомнения, что и девять крейсеров принадлежали ей. Рассчитывать на прощение невозможно. Живой Силы, посредством которой они так лихо воевали, более не оставалось. Вернее, лишь малые запасы — чтобы вернуться через нуль-пространство к планете, где он оставил Нэнси.

О, силы вселенские! Как же он заберёт её оттуда, если не сумеет вырваться из этой ловушки?! Ведь некому привести «Беовульф» в действие!

Аргентор ни минуты более не сомневался, что попался не случайно — наверняка это хитрая комбинация Рушера. Уничтожить противника чужими руками! Вспомнились собственные слова о недалёкости Калвина и его стратегической слабости. Да, вот это провал…

Он поднял глаза и увидел, что робот совсем уже близко, на конце его манипулятора тонким пёрышком горело ровное белое пламя. Аргентор машинально дёрнулся в кресле, но массивные манжеты на руках и ногах держали крепко.

— Я очень сожалею о своей ошибке. — с отчаянием сказал он Дезве. — Но я не могу допустить этого…

А после этих слов вытянул пальцы правой руки в направлении робота, и из его ладони со страшным громом вырвалась белая молния. В один момент машину разнесло вдребезги, и она горящими обломками отлетела к дальней стене.

— Проклятие! У него в руке оружие! — закричал Вис Орон.

Не слушая криков, Аргентор собрал левую ладонь ковшом, сосредоточился и послал воздушный удар в основание массивного кресла. Грохот едва не разорвал уши, но кресло сильно покачнулось и перекосилось. Запоры, однако, ещё крепко держали руки и ноги. Удар, ещё удар — отшвырнуло Дезву, которая бросилась с каким-то обломком, чтобы оглушить пленника.

Он перегнал Силу воздушного кулака к запястью и рванул металлический манжет изнутри — осколки разлетелись, но и сам Аргентор от отдачи закричал — так сильно отозвалось в запястье. Онемевшей левой рукой он выбил задвижку широкого манжета на правой руке, потом освободил ноги. Сделал шаг вперёд и упал — ноги не слушались.

Вис Орон лежал в стороне, голова его была в крови. А Дезва с лютой ненавистью в глазах поднималась на ноги. В руках она держала всё тот же обломок.

— Не подходи ко мне. — предупредил Аргентор. — Я могу так разнести весь корабль.

— Тварь, гадина… — прошептала она. — Так это был задуманный сценарий! Ты специально сюда проник!

— Ты слишком умная. — ответил ей Аргентор. — Поэтому всё время придумываешь слишком сложные комбинации. Но действительного положения вещей я всё равно тебе объяснить не смогу — мне некогда.

Он поднялся с пола, обернулся посмотреть на Виса Орона — ему было жаль обоих этих людей. Как ни крути, он один во всём виноват — сам дел напортачил. Но это не значит, что он должен погибать здесь, или под резаками специалистов из Федерации. Он должен попасть на свой корабль и вытащить Наяну с той планеты. А дальше видно будет.

Одним воздушным ударом он вышиб дверь и выскочил в длинный коридор. Никто его там не встретил — похоже, на борту бота народу было немного.

Так и бежал Аргентор по этому кораблю, наугад снося двери — он искал шлюз, в котором остался его катер. Потом немного остыл и сумел разобраться с простой системой открывания межотсековых клапанов. Иногда всё же не получалось, и он без раздумий прибегал к своей неистощимой Силе.

Навстречу ему выскакивали роботы-манипуляторы, он уничтожал их молнией. Наконец, одна широкая металлическая штора ему показалась похожей на ангарную. Едва она ушла в паз, Аргентор сразу понял — это то, что нужно.

В ангаре вовсю шла работа — роботы кромсали своими резаками обшивку катера. Металлоподобное вещество обшивки было очень прочным, и вращающиеся пилы натужно визжали. На полу уже валялось множество разбитых зубчатых дисков. Часть фюзеляжа уже была отогнута, и из-под него выглядывала странная начинка.

Двигателя под капотом не было — вместо этого пестрела сплошная путаница разноцветных мерцающих всполохов с длинными отростками — это немного напоминало начинку лодки Рушера. Один робот протянул гибкую лапку внутрь, коснулся сияющего серпантина и тут же вспыхнул. Через мгновение огонь погас, а на месте манипулятора не оказалось даже пыли.

Это был неожиданный крах. Можно ли летать на катере, у которого вскрыта обшивка? В подтверждение сомнений блестящая начинка вспучилась и стала переваливаться через край — прямо на пол. Сверкнул огонь, и в полу тут же образовалась сквозная дыра, из неё потянуло ветром, а потом возникла обратная тяга. Одного робота сорвало с места и затянуло в эту дыру.

Сверкающая масса начала приподниматься, воспаряя над местом своего хранения, разноцветные искорки стали медленно расходиться, рассеиваясь в воздухе невесомой взвесью.

Не было сомнения — фантастическое вещество (если оно вещество!) прожгло пол и теперь распылялось в воздухе.

Что же делать? Как вырваться из этого места? Время работает против него. Аргентор быстро огляделся и обратил внимание на летательные машины, ровно стоящие с одной стороны обширного ангара. Что, если улететь на одной них?

Он подбежал и торопливо начал искать — как забраться туда. Но тут же понял, что затея эта совершенно безнадёжна. Он не настоящий пилот — только владение Живой Силой даёт ему способность управлять «Беовульфом» и его малыми экипажами.

Мерцающая субстанция меж тем распространялась в воздухе ангара и касалась его стен. В месте прикосновения тут же расцветала белая вспышка, образовывалась маленькая дырочка, и по всему помещению уже свистел выходящий наружу воздух. Начинал дуть ветерок.

«Удирать надо.» — подумал встревоженный Аргентор. Ещё немного — и стены ангара начнут испаряться. Он открыл шлюзовую дверь (хорошо ещё, что не вышиб её!) и снова закрыл за собой. Глядя через толстое стекло, в оставленное помещение, он понял, что дела очень плохи — в местах попадания разноцветных искорок металл сначала вспыхивал, а потом начинал тихо тлеть — маленькая дырочка быстро расширялась, словно сама материя испарялась. На глазах у Аргентора обратился в тлен потолок ангара, и посыпались пережжённые искорками обломки перекрытий.

Он бежал по коридору, а навстречу задувал ветер — воздух из отсеков устремлялся к корме. Очень скверно поступил Аргентор, что поспешил выбить двери — они могли бы хоть немного удержать утекающий из корабля воздух.

В разгромленном помещении ещё коптил обгоревший робот-манипулятор, по всему полу разлетелись обломки кресла и разбитой аппаратуры. Дезва Гэри склонилась над лежащим в беспамятстве Висом Ороном — она перевязала ему голову и теперь пыталась привести в чувство.

С разбега Аргентор вскочил в выбитую дверь.

— Ты?! — не поверила своим глазам девушка.

— Послушай, Дезва. — как можно убедительнее обратился к ней Аргентор. — Я понимаю, что более всего ты сейчас желала бы разрезать меня на кусочки. Я не отрицаю своей вины, но ситуация просто ужасна.

— Что это? — удивилась она, едва слушая его слова. Воздух в помещении начал перемещаться — в дверь потянулся ветер. Одновременно послышался непонятный шум.

— Это как раз то, о чём я говорю. — сказал ей бывший пленник. — Ты приказала роботам вскрыть мой катер? Так вот, я сам не знал, что в нём за начинка. Это вещество непонятной природы — оно вызывает аннигиляцию материи. Корма вашего корабля протекает — вот отсюда и ветер.

— Даже если это так, — ответила она. — в действие автоматически приводятся шлюзовые двери.

— Да, кое-что ещё осталось. — вынужден был признаться Аргентор. — Но большая часть переборок просто выбита. Мне некогда было разбираться с механизмом открытия дверей. Так что времени осталось немного.

В подтверждение его слов слабое движение воздуха вдруг усилилось, а затем в какую-то минуту превратилось в ревущий ураган.

— Что же делать?! — закричала Дезва, удерживая в руках бесчувственное тело Виса. — Не за тем же ты вернулся, чтобы обрадовать нас этой вестью!

— Кто ещё есть на корабле?! — прокричал в ответ Аргентор. — Надо уходить в носовые отсеки!

— Кто ещё есть на корабле?! — расхохоталась Дезва. — Это хороший вопрос! На этой самой планете все наши пилоты-разведчики и весь десантный состав подверглись нападению и все погибли! Мы с Висом остались вдвоём!

Заниматься перебранкой было некогда, поэтому Аргентор, не говоря более ни слова, схватил тело Виса Орона и взвалил себе на плечо. Он заметил, что из помещения имелся ещё один выход. Вместе с Дезвой он направился к нему, и тяжёлая дверь захлопнулась за их спинами.

— У нас, возможно, есть время. — сказал он, — а, возможно, уже нет.

— Это ещё почему? — враждебно спросила девушка. — Эта дверь в состоянии выдержать любые перепады давления — даже если за ней окажется открытый космос.

— Я очень надеюсь, что это вещество просто вынесет ветром в безвоздушное пространство. — ответил Аргентор. — Но корабль уже никуда не полетит.

Оба прислушались — за стеной раздавались стуки и гул. Внезапно дверь дрогнула и промялась в центре. По ней пошли трещины, потом засквозили крохотные отверстия и в них с пронзительным писком начал улетучиваться воздух. Края дырок горели.

— Что это? — ошеломлённо спросила Дезва Гэри.

— Из этого отсека есть выход? — задал вопрос Аргентор.

Они бежали из помещения в помещение, закрывая за собой двери. Аргентор нёс на плече раненого, а Дезва поспешно кодировала за собой двери в надежде, что они выдержат хоть немного. Но беспощадное нечто методично пожирало корабль — переборка за переборкой, отсек за отсеком. Скорость его распространения немного снизилась — сказывалось рассеяние, но движение было неумолимым.

Наконец, беглецы оказались в биологической лаборатории. На стене отсека висели скафандры высшей защиты с автономным питанием.

— Здесь есть какие-нибудь выходы, помимо кормовых? — спросил Аргентор.

— Есть, конечно! — отозвалась Гэри. — Носовой аварийный шлюз.

— Тогда надеваем скафандры и выходим на поверхность луны. — распорядился бывший пленник. — Корабль всё равно погиб, но здесь неподалёку находится ещё один катер с нашего линкора. Я как раз искал его, когда вы меня поймали. Катер исправен, только в нём закончился запас кислорода, отчего и погиб пилот. Но в ваших скафандрах мы дотянем до нашего линкора. Даю слово, вам ничего там не грозит. Мы вовсе не ставили целью уничтожение ваших кораблей. Это была ошибка.

— Мог бы и не произносить такую длинную речь. — усмехнулась Дезва. — Видишь ли, дело в том, что к вашему линкору ты не сможешь полететь. До катера ещё надо добраться, а скафандров на твой рост у нас нет.

Это было истинной правдой. Все шесть скафандров, висящих в застеклённых нишах, были сделаны на человека ростом никак не более ста восьмидесяти сантиметров, а в Аргенторе было около двух метров.

— Мне очень жаль, пришелец. — тихо сказала Дезва. — Кажется, я начала тебе верить.

Аргентор молча достал и надел скафандр на безвольное тело Виса, а Гэри застегнула на нём герметические застёжки.

— Куда нести? — спросил он.

— Как только наружный люк откроется, ты погибнешь. — предупредила девушка.

— Это моё дело. — кратко ответил Аргентор.

Так он донёс лёгкое в условиях лунной гравитации тело до аварийного выходного шлюза.

— Всё. Прощай. — сказала Дезва. — Мы не полетим на твоём катере. Я дотащу Виса до старой лунной станции, и у нас будет возможность дождаться прилёта помощи.

Она уже протянула руку к кнопочному механизму открывания аварийного люка, как Аргентор остановил её.

— Подожди. Я могу привести в действие одну вещь.

Рука Гэри задержалась, а сама она с любопытством посмотрела на этого высокого светловолосого человека, так похожего на тех красивых убийц, которые с непонятной целью уничтожали пограничные миры Галактической Федерации. Что ещё может быть в активе у пришельца, владеющего нечеловеческой силой?

Аргентор раздумывал не более мгновения. Он понял, как следует ему поступить сразу же, как только бросил взгляд на ряд скафандров — ни один из них ему не подошёл бы.

Невольно вспомнились события десятилетней давности. Там, на погибающей Рушаре, когда он получил от Пространственника на время Силу… Как он плавил Тохэю, находясь в открытом Космосе без всякого скафандра — лишь тонкий радужный пузырь поля ограждал его от абсолютного холода безвоздушного пространства. Пока с ним Живая Сила, он может обойтись вообще без скафандра.

Он берёг Живую Силу — она нужна для того, чтобы совершить пространственный скачок и достичь планеты, на которой его ждёт Нэнси. Ему только нужно добраться туда…

Пришелец вздохнул, словно сожалел о чём-то, поднял вверх обе руки, и на кончиках его пальцев засветились белые огни. Дезва вдруг спохватилась: ведь на её глазах этот человек (если это человек!!) выметнул из ладони сноп огня, а второй ладонью разнёс кресло! Он вышибает двери одним ударом! И это не киборг?!!

Огоньки легко побежали по рукам Аргентора, от них стала распространяться слегка мерцающая радужная плёнка, спустя секунду всё тело его прямо поверх одежды покрылось едва заметным сиянием. Мерцание иссякло — как будто и не было ничего.

— Открывай. — сказал он Дезве.

Ноги Дезвы встали на серый камень, вздымая фонтан сухой пыли, а рядом опустился ничем незащищённый пришелец. Было дико видеть человека, стоящего на голой лунной поверхности без всяких средств защиты. Тем не менее, он не превратился в ледышку — наоборот, взвалил на плечо тело Виса и подтолкнул Дезву рукой, давая понять, что времени на ожидание нет.

Только отойдя от корабля на сотню метров, главный координатор погибшего корабля оглянулась. В кратер как раз упали первые пологие лучи восходящего солнца и осветили страшную картину. От массивного корпуса разведывательного бота оставалась только носовая часть, всё же остальное пожиралось странной субстанцией — какой-то мерцающей взвесью, которая плясала над останками корабля, как пыль в солнечном луче.

Человек без скафандра уверенно направлялся с грузом на плече к притаившемуся в тени серебристому летательному аппарату. В этой машине она без труда узнала ненавистные ей катера пришельцев. Легко перепрыгивая через мелкие препятствия, Гэри бросилась вдогонку. У неё не было особенных причин доверять этому светловолосому, а он унёс на себе Виса.

Она догнала пришельца, когда тот уже подошёл к машине. Схватила за руку и требовательно потрясла, потому что разговаривать с ним не было возможности.

Аргентор обернулся, и в лице его выразилось сильное чувство. И было отчего: лобовое стекло катера оказалось разбитым вдребезги, а внутри машины сидел оледенелый труп без головы — остатки черепа и мозга разлетелись по всей кабине. Это был Риф.

«Нет, это не мы.» — отрицательно помотала головой Дезва.

На лунной поверхности, за пределами кратера, находилась старая заброшенная обсерватория. Это помещение уже давно не использовалось, поскольку управляемые орбитальные комплексы оказались гораздо более удобными, нежели стационарная лунная постройка. Но станцию не разобрали — наоборот, на ней был оставлен необходимый запас жизнеобеспечения на случай непредвиденной катастрофы. За сотни лет никому этот запас так и не понадобился, но вот всё же пришёл такой день — явились к дверям станции люди, ищущие спасения.

Подойдя к дверям, Дезва поднесла к индикатору левую руку. На рукаве скафандра имелась нашивка — это был специальный ключ галактического инспектора, ключ, открывающий все двери в любые помещения, имеющие отношение к космической программе.

Металлическая штора уползла вверх. Люди вступили в беспросветную тьму компрессионного отсека, и штора опустилась. Тогда в маленьком помещении по всему периметру вспыхнули тусклые красные лампочки. Заработали старые помпы, и в шлюз стал подаваться воздух.

Открылась дверь в следующий отсек, снова закрылась, и Дезва отстегнула шлем.

— Всё, пришелец, мы в спасательной шлюпке посреди океана, без вёсел и паруса.

Нос её сразу покраснел, потому что в помещении было ещё холодно. Из стенных решёток с мягким шипением подавался нагретый воздух.

Глава 7

Обсерватория была очень невелика — все помещения маленькие, скудно обставленные, дизайн устарелый. Эта станция уже не использовалась по назначению более двухсот лет. Но сделана она была очень добротно, и оттого прекрасно сохранилась в законсервированном состоянии. Как водится, на большинстве таких планет, сразу после заселения их колонистами, местные власти стараются поддерживать уровень научных разработок. Космические программы имеют приоритет перед всеми другими, поэтому на периферийных мирах устанавливались системы наблюдения за внешним Космосом.

На определённом этапе развития внутригалактического содружества приходится задумываться и о возможном вторжении из других галактик. Поэтому самостоятельные периферийные миры служат станциями наблюдения — это даёт им возможность получать солидные финансовые вливания от Галактической Конфедерации. Такой была и обсерватория на поверхности естественного спутника погибшей планеты.

Со временем станция устарела и была заменена на более современные орбитальные многофункциональные комплексы. Однако, конструкцию не демонтировали — оказалось дешевле её просто законсервировать. Теоретически — только теоретически! — предполагалась возможной ситуация, когда её скромные запасы могут понадобиться каким-нибудь бедолагам, оказавшимся на луне, чтобы дождаться прибытия спасателей.

Как водится в таком случае, запирающий механизм на двери главного шлюза был заменён на универсальный замок с общим аварийным кодом Федерации. На станции имелись запасы кислорода на полгода для шести человек. А также солидный склад сублимированных продуктов.

Имелся также передатчик — для связи с наземными службами. Для более мощной связи требовалось больше энергии, а на законсервированной станции имелись в наличии только солнечные батареи устаревшей конструкции, и то основная часть добытой энергии тратилась на автоматическое поддержание станции в удовлетворительном состоянии. Большую же часть времени солнечные батареи пребывали без пользы, поскольку чаще всего станция находилась в затемнении.

Три человека, оказавшись внутри крепкой постройки, начали осваивать её скудные возможности. Дезва Гэри, будучи старшим координатором инспекционной группы, была знакома с подобным устаревшим ещё до её рождения оборудованием — всё это они проходили на первом курсе Университета Космических Технологий. Тогда, на экскурсии по музею устаревших технологий, ей казалась забавной сама мысль, что теоретически возможна ситуация, когда пришлось бы пользоваться не пищевым синтезатором, а размораживать сублимированные продукты естественного происхождения. Теперь Дезва без всякой улыбки изучала каталог продуктов питания, выясняя, у каких из них не истёк срок годности.

Вису Орону, по-прежнему не пришедшему в сознание, была оказана посильная медицинская помощь — на станции имелись некоторые медицинские аппараты и лекарства. Теперь жизни специалиста по контактам ничего не угрожало. Его продолжительное бессознательное состояние обуславливалось лишь гематомой в теменной части мозга — слишком сильно его ударило воздушной волной, когда Аргентор рушил кресло.

И вот, после обследования всех скромных удобств, настал момент поговорить серьёзно. Времени было сколько угодно — связи с внешним миром не имелось, а продуктов как раз наоборот — предостаточно. Станция обеспечивала своих гостей необходимым минимумом: водой в замкнутой системе конвертирования, кислородом, энергией. Безвкусные питательные пасты, стерильный воздух и целая техническая библиотека. Три человека оказались заперты в этой по-спартански обставленной мышеловке на неопределённо долгое время.

— Ну вот. — наконец, сказала Дезва к концу первых суток, когда она закончила обследование всего их скудного хозяйства. — Жить будем, но очень невесело. Я официально объявляю себя комендантом этой крепости, поскольку теперь я старшая по званию. Распределение пищи — моя обязанность. Бунт карается расстрелом.

Аргентор никак не мог понять, насколько серьёзно она говорит — или это шутки у неё такие. Дезва была ему очень симпатична, даже не просто как девушка, но и вообще как человек. Недолгое знакомство с ней утвердило его во мнении о Дезве Гэри, как о человеке разумном, выдержанном (да, да! — даже несмотря на её срыв во время допроса!) и надёжном.

— Теперь настало время прояснить некоторые вопросы. — подытожила она.

Удивительно, что она не стала атаковать Аргентора ещё раньше, а предпочла сначала произвести инспекцию станции. Вопросов у неё должно иметься неисчислимое множество — такие странности были в её госте. Или пленнике? Так он ожидал, что она постарается продолжить свой допрос с пристрастием, разве что несколько в ином ключе. Но Дезва заговорила об ином:

— При самом оптимальном варианте мы протянем здесь около полугода. Я рассчитала запасы пищи и воздуха на троих. Кислород кончится раньше, потому что батареи станции устарели и кое-где повреждены. Кроме того, имеется метеоритная пробоина в одном из отсеков. Пока это просто трещина в обшивке, но под внутренним давлением она неизбежно будет расширяться. Так что мой прогноз несколько оптимистичен, если не сказать более.

Всё это она выговорила как бы в сторону, но, кроме Аргентора, её более слушать было некому — Вис по-прежнему находился в медотсеке.

— Я могу обходиться без пищи и без воздуха. — негромко сказал Аргентор и, как ожидал, увидел её сузившиеся глаза. Дезва невольно схватилась за бок, где должен был висеть лазер.

— Я понимаю, что ты подумала. — ответил он на этот взгляд, полный мгновенно вспыхнувшей вражды. — Но я тоже думаю, что пришло время прояснить некоторые вопросы.

— Ты когда-нибудь слышала о скафандре Агасфера? — спросил он, не дожидаясь ответа.

Она отрицательно покачала головой.

— Это чисто теоретическая вещь. Во всяком случае, я всегда так думал, пока не ввязался в одну странную историю, о которой как раз и хочу рассказать. Жаль, что Вис нас не слышит, придётся повторять потом ещё раз.

Живая энергия, потраченная на создание вокруг тела Аргентора прозрачной плёнки защиты, она же сообщала ему и все необходимые знания. Так было всякий раз, когда ему приходилось прибегать к этому источнику могущества. Едва Аргентор оказался на линкоре «Беовульф» (он пожелал назвать свой корабль в память об одном из героев древних эпосов — Беовульфе, истребителе чудовищ), то сразу получил все знания о возможностях этого огромного корабля, об управлении им. Но ему ничего не было известно о принципах движения не только корабля, но и катеров, поскольку это его не касалось.

Точно так же ничего он не знал и о том, что представляет из себя та защитная плёнка, что спасла его от абсолютного холода космического вакуума. Возможно, это было поле, а может, и нет. Это опять же, нисколько его не касалось — физическая сущность этого явления не его проблема. Когда десять лет назад в небе Рушары он плавил молниями Тохэю, то точно знал, что ему не стоит заботиться о воздухе для дыхания — прозрачная защита обеспечивала внутри сферы оптимальную температуру и постоянно свежий воздух. Также не задумывался он и о том, что есть и пить, хотя пробыл на орбите более двух суток, перемещаясь над планетой вслед за уходящим днём.

Тогда он действительно об этом не думал — ведь все дела с лунами Рушары закончились за два дня. Но теперь было иное дело.

Едва Аргентор обратился мыслью к Силам, чтобы обрести самую удобную защиту на неопределённо долгое время, как тут же узнал и свойства этой оптимальной защиты. И свойства эти были поистине удивительны.

Когда-то, очень давно герой Додонов, неутомимый Ищущий по имени Пространственник, обладатель огромного запаса Живых Сил, создал теоретическую версию набора возможностей — чтобы обеспечить себе практическую неуязвимость в любой мыслимой ситуации. Радужная сфера и собрала в себе такие качества — именно она спасла Пространственника в безматериальной тьме Ничто. Своеобразный защитный скафандр Силы, постоянно присутствующий на теле. Мало того, что он защищает своего владельца от всех внешних воздействий, он, минуя процесс дыхания, сразу снабжает клетки организма энергией — именно поэтому защищённый человек не только сколь угодно долгое время может находиться во враждебной среде, но и избавлен от необходимости питаться.

Это была та абсолютная защита, которой не было у Рушера. Калвин продумал детали своей личной защиты, но не догадался придать ей те многие свойства, которые были присуще поистине абсолютной защите Пространственника. И теперь Аргентор оказался заключён в такой неощутимый скафандр, который защищал и питал своего хозяина. Единственный минус — это приглушённость чувства осязания. Вот почему на ум ему пришёлся скафандр Агасфера — из легенды о древнем скитальце, окружившем себя непроницаемой бронёй поля, самодостаточном существе, сохранявшемся в неизменности многие тысячелетия. В конце концов, он утратил не только ощущение времени, но и саму потребность существования.

— Ваши специалисты из Федерации не смогут выбить из меня никаких полезных сведений. — так начал Аргентор свой рассказ. — Потому что никакими полезными данными я не обладаю. Те возможности, которые ты видела, не принадлежат мне и даны лишь на время. Я полагаю, что попал в далёкое будущее нашей Галактики. Наша же планета пока ещё не дотянула в техническом отношении даже уровня ваших пограничных миров — у нас нет даже таких устаревших станций на луне, как здесь. Мы едва только осваиваем орбитальное пространство. А я вообще не специалист не только в космических технологиях, но и вообще в каких-либо технологиях.

Девушка не перебивала его, на лице её не отразилось никакого чувства — ни сомнения, ни недоверия. Она просто внимательно слушала — слушать Дезва Гэри умела.

Говорить было очень трудно, потому что только теперь Аргентора в полной мере постигло сознание того, что он, и только он является виновником гибели множества людей. Все эти люди в девяти крейсерах Федерации, два инспекторских бота… Однако, вменят ему в вину гораздо больше — Рушер постарался, чтобы его враг не соскочил с крючка. А теперь где-то в опасной близости от погибшей планеты болтается на орбите почти безоружный «Беовульф» с экипажем более тысячи человек — прекрасная мишень для федератов, разозлённых бессмысленным нападением на их планеты.

Если бы не мысль о Нэнси, Аргентор не стал бы искать себе оправданий. Но, он твёрдо решил, что любым способом должен вернуться к ней. Слабым шансом для этого является Дезва Гэри — несмотря на всю её враждебность, она не лишена ни чувства справедливости, ни некоторого авантюризма. Если Дезва ему поверит, она сможет ходатайствовать за него перед представителями Федерации. Ведь их корабли способны проходить через гиперпространство. Но, не стоит рассказывать всего, да и кто ему поверит, вздумай он рассказывать про таких незримых обитателей Вселенной, как Живые Души!

История о додонах звучала, как сказка, как красивая, поэтическая сказка. Вселенское могущество расы, которая даже не пользовалась металлами, не имела науки — рассеянная по всему Космосу в поисках необычного. Раса, владеющая тайными Силами мироздания, могущая создавать не только планеты, но и звёзды. Играющая временем и пространством. Созидающая новые физические законы. И финал этого божественного могущества — полнейшее одичание и вынужденная изоляция в самом бесплодном месте затерянной на окраине Галактики планеты. Многие миллионы лет вырождения, в течение которых некогда бессмертные существа постепенно дошли до состояния полной деградации, сохраняя лишь свои мистические способности.

Но вот пришёл день, когда древнее пророчество исполнилось, и к додонам вернулся их Герой, владеющий Силами Вселенной. В его поисках и избавлении участвовала маленькая группа людей — так странно сложились обстоятельства, что именно они, минуя бесчисленное число попыток, вырвали Героя додонов из его плена. Племя звёздных путешественников снова обрело свой рай — на одной из планет Галактики.

Все думали, что на этом история закончилась, но, как оказалось, ошибались. Один из участников этой необыкновенной истории, овладевший Силой Героя додонов, Пространственника, и потерявший её, сумел отыскать некий Артефакт древнего племени, оставленный на Земле ещё в те времена, когда на планете не было разумной жизни. Жажда власти этого человека была столь велика, что он поставил под угрозу существование всей планеты — таким разрушительным свойством обладал Артефакт. Средством для исполнения своего плана этот человек по имени Рушер сделал своих бывших товарищей, одним из которых является Аргентор. Они вынуждены были принять вызов. И вот додоны снабдили каждую сторону равным количеством своих Сил. Природа Сил Аргентору неизвестна, но ему и не нужно знать её — любое желание обладателя воплощается в реальность.

Рушер избрал в качестве войска киборгов — он всегда мечтал поиграть в войну. И, чем больше её масштабы, тем ему интереснее. Аргентор избрал в качестве формы противостояния космический патруль. Он видел в своём воображении мир будущего — мир объединённой Галактики. И вот его фантазия воплотилась в реальность. Он здесь и сейчас. И он проиграл: Рушер обвёл его вокруг пальца, заставив растратить Силы на уничтожения флота Федерации.

— Предтечи… — задумчиво и немного изумлённо произнесла Дезва Гэри. — Ты говорил о Предтечах. Значит, твои возможности именно от них? У нас во многих мирах тысячелетиями сохраняются мифы о Предтечах — самой древней расе Вселенной. Якобы, ранее, многие миллионы лет назад эта раса вступала в контакты с другими мирами. На некоторых планетах сохранились развалины, превосходящие своим возрастом возраст цивилизации. Их тоже относят к Предтечам. Но никто и никогда не видел ни их изображений, ни письменности, ни техники. А ты говоришь, что техники у них вообще не было? Значит, в вашем времени вы видели Предтеч? Одной из задач наших разведывательных экспедиций был поиск следов этой древнейшей працивилизации или, как ты говоришь, додонов.

Аргентор был поражён. Он-то думал, что ему не поверят, а оказалось, что он для этих людей из далёкого будущего просто кладезь информации. Эта Галактическая Федерация наверняка обладает объединёнными технологиями и им раз плюнуть распечатать на бумажке весь его мозг, чтобы выудить все сведения. Если только… если только защита позволит.

В сознании тут же возник образ глухой стены — защита не позволит проникнуть чему-либо извне и причинить вред своему хозяину.

Между тем, не замечая его состояния, Дезва с азартом расспрашивала его:

— Скажи, Аргентор, а каковы они на вид? Они похожи на людей?

— Они высокие и очень чёрные. — машинально ответил он.

— А с этим, с их Императором ты тоже разговаривал? — с острым любопытством — совсем как девочка — спросила она.

— Да, я его видел. — так же машинально отозвался Аргентор. И ещё больше изумился: что происходит?! Откуда в далёком будущем Галактики могут знать про Императора?

— Да! — возбуждённо ответила Дезва на его безмолвный вопрос. — На всех планетах, где обнаружены следы Предтеч, бытуют древние легенды о пропавшем Императоре.

Ему становилось не по себе: ситуация всё больше выходила из-под контроля и будущее теряло реальные черты. Всё, что нужно Аргентору — это добраться до планеты, где осталась Нэнси, а здесь назревает клубок ненужных ему проблем. В воображении уже рисовалось, как его транспортируют в спелёнутом виде, словно ценный экспонат, куда-то к галактическому центру, устраивают долгие заседания и прения, прокатывают на конвейере средств для допроса. Убеждают, уламывают, уговаривают, обещают, угрожают, просят. И это будет длиться очень долго — недели, месяцы!

— Ты понимаешь, что тебе не избежать встречи с Комиссией. — решительно заявила Дезва. — Ради этих сведений о Предтечах тебе простят даже гибель наших разведывательных ботов. Если ты не лжёшь, а это легко проверить, то ты бесценный для нас человек — ты можешь вывести нас на Предтеч.

— Только так ты сможешь оправдаться за уничтожение девяти боевых кораблей Галактической Федерации. — тихо, но жёстко сказал со стороны другой голос.

Аргентор резко повернулся к двери отсека. В проёме стоял, привалившись к косяку, бледный Вис Орон с повязкой на голове.

Глава 8

С высоты планета казалась похожей на Землю — пышные облака, залитые солнцем, в облачных проёмах видны сплошные леса, сияющие реки, широкие равнины. Наяна перешла на более низкий уровень и снизила скорость облёта — теперь она могла рассмотреть местность более подробно.

Странно, но нигде не видно и следа цивилизации. Неужели эта планета необитаема?

По желанию пилота лёгкий флаер стал полностью прозрачным — так лучше стала видна панорама местности. А посмотреть было на что: гористые рельефы окрестности сменялись равнинами, потом возникали лесистые холмы, мелькали пустоши, поросшие розовыми и сиреневыми пятнами мелкой растительности. По рекам и озёрам следом за летящим флаером неслась солнечная вспышка — это отражение светила, стоящего в зените. Иногда и среди густой зелени лесов вспыхивала искорка — отзывались весточкой лесные ручейки.

Наяна представила себе, как упоительно пахнет вересковый ковёр, как сладок воздух светлого утра. И снова — в который раз — пришли воспоминания о том, что было и не вернётся никогда.

Как надоела теснота и навязчивая элегантность космического корабля. Все эти битвы в безмолвной черноте. Наконец-то всё закончилось. Хотя, заслуг Наяны в этой битве не было и на грош.

Ей хотелось свежего воздуха и простора. Эта безвестная планета сразу приглянулась ей, поэтому, несмотря на уговоры мужа, она настояла на своём — отправилась в маленький отпуск. Не торчать же, в самом деле, среди тысячи пилотов! Сидеть и слушать, как они воодушевлённо обсуждают детали боя — это так занимает их!

Но, что это?!

Флаер Наяны пересёк водную границу и теперь летел над большим островом. Но на берегу мелькнуло что-то… такое странное…

Она снизилась до высоты полёта птицы и повернула назад. Машина плавно совершила разворот и направилась обратно — к береговой линии острова.

При увеличении изображения стало видно, что на берегу расположено селение — десятка два домиков, крытых соломой! На огороженном выгоне паслись коровы! Значит, планета вовсе не необитаема, у неё есть население!

Наяна хотела рассмотреть всё подробнее, но тут из домиков высыпали люди — с высоты их фигурки были такими крохотными! — они стали задирать вверх головёнки и указывать руками на парящую в воздухе машину. Выходит, эти люди её видят!

Наяну охватило волнение. Этот населённый мир отличался от всех прочих планет, какие они посетили во время своей погони за Рушером. Все погибшие технологические миры были примерно одинаковы — такой могла быть Земля спустя тысячу лет. Но здесь всё дышало древней простотой.

Ей захотелось рассмотреть эту жизнь поближе, но немыслимо приблизиться к ним на флаере. Её, пожалуй, примут за дракона!

Наяна рассмеялась этой мысли и направилась вглубь острова, чтобы посмотреть, что там дальше. Да, этот большой остров был заселён — местами ей встречались маленькие деревни, а иногда и настоящие средневековые замки — с крепостными стенами, с башнями. И везде она производила переполох — начиналась паника и беготня. Между тем, ей совсем не нравилось, что она невольно растревожила этот очаровательный человеческий муравейник.

Флаер ушёл от небольшого городка, расположившегося у возвышенности — на ней стояла крепость, окружённая стеной. Сверху было видно, как опустился мост и на него выехал рыцарский отряд. Ну точно, едут воевать с драконом! Не она ли выступает в качестве дракона?!

Тогда Наяна направила машину подальше — к густым лесам. Ей очень хотелось посмотреть здешнюю жизнь, но как-нибудь понезаметнее. Вот, если бы нарядиться в здешнюю одежду, найти бы платье — эту задачку ещё следовало решить, и Наяна была совершенно уверена, что придумает какой-нибудь способ. Это было бы увлекательное путешествие, ведь повредить ей тут ничто не может.

Машина беззвучно скользила над верхушками деревьев, и вот показалось местечко, подходящее для посадки — небольшая поляна перед высоким развесистым деревом. Полянка была залита солнцем, её обсыпало множество мелких лесных цветов. Пышная растительность по краям делала её похожей на прелестный маленький альков для лесной феи. Высокий дуб на краю поляны отбрасывал густую тень, уходящую в густой подлесок.

Дуб?! Откуда дуб?!

У Наяны дрогнуло сердце, когда она вдруг поняла, что это в самом деле дуб, а сильные деревья леса — вязы и тисы. Ничего не понимая, она приземлилась и вышла из своей машины.

Её сразу охватили запахи дикого леса — чуть терпкий запах дубовых листьев, смолистый дух елей, острый вкус можжевельника, пряный аромат лесного базилика, и нежный зов лилового чабреца.

Под плотной тканью комбинезона стало жарко — солнце уже клонилось к заходу, но сладкая теплота дня была ещё в разгаре. Так противоестественно выглядели на этой молодой траве нелепые бутсы с магнитными застёжками. А ведь поначалу ей казалось, что форменная одежда пилота «Беовульфа» очень элегантна! Она даже внесла свои коррективы в дизайн.

Наяна села в траву и сняла с ног обувь. О, как чудесно! Как хорошо побегать по траве босиком! Она засмеялась от удовольствия и принялась расстёгивать на себе комбинезон. Пошёл он к чёрту!

Оставшись в одной тонкой сорочке, с голыми плечами и ногами, Наяна распустила волосы и, как девочка, стала кружиться по поляне. Оказавшись возле дуба, она в упоении прижала ладони к его могучему шершавому телу. Как чудно шумят под лёгким ветерком дубовые листья — огромная крона! Вот, если бы из его листьев сделать себе венок!

Желание приподняло её над землёй, и Наяна воспарила к толстым ветвям дерева. Её Сила полёта была при ней, только до сих пор не находилось повода воспользоваться ею — это была ещё одна причина, вызывающая у Наяны раздражение.

Оказавшись на могучей ветви, она осторожно пошла по ней, чтобы добраться до листвы. Упасть Наяна не могла — Сила не позволит — но шершавая кора врезалась в ступни. Вот она добралась до листьев и живо смастерила себе пышный дубовый венок. Потом уселась на толстой ветви и, безмятежно болтая босыми ногами, стала оглядывать окрестности. Сквозь листву было видно плохо, зато ощутимо подступило чувство голода.

Она находилась на планете около полусуток и ничего при этом не ела. Во флаере был запас еды и вода, но как-то очень не хотелось выковыривать пищу из герметических пакетов и запивать её стерильной водой. Вот если бы поесть жареного на вертеле мяса! Или пшеничного каравая прямо из печи! Запить виноградным вином из серебряного кубка!

Воображение так разыгралось, что Наяна не сразу заметила, что находится на дубе не одна.

В первый момент она не поняла, что такое видит: зелёное среди зелёного различалось плохо. К тому же, засмотревшись на свет, она на время утратила способность видеть в тени. Когда же глаза свыклись с полумраком, то взору предстало странное зрелище.

На другой ветви, напротив Наяны, прислоняясь к толстому стволу дуба, вольно сидел человек. На одно колено он опирался рукой, а второй ногой так же, как Наяна, болтал в воздухе. На нём была сплошь зелёная одежда: тёмно-зелёный камзол с затейливыми кружевными прошвами, зелёные штаны в широкую полоску, расшитые по атласу мелким изумрудом. На голове зелёный берет с павлиньим пером. На ногах — остроносые туфли, украшенные изумрудными пряжками, а плащ был особенно хорош: весь крыт, как чешуёй, свежими зелёными берёзовыми листочками. Но самое поразительно то, что и волосы человека, и само его лицо тоже были зелёными! Длинные изумрудные кудри падали на ворот плаща. А на лице цвета зелёных оливок насмешливо блестели глаза цвета молодой травы.

Человек с чуть заметной улыбкой смотрел на изумлённую Наяну и молчал. А у неё в голове пронеслась буря мыслей: неужели жители этой прекрасной планеты таковы?!

— Я полагаю, мне, как хозяину, следует быть вежливым и предложить даме угощение и отдых. — раздался в тени дуба мелодичный голос. Человек поднялся на ноги и отвесил в её сторону изысканный поклон.

Наяна ещё больше изумилась: как она понимает эту речь? Она невольно тоже поднялась на ноги и спросила незнакомца:

— На каком языке вы говорите?

— Какая разница? — пожал тот плечами. — Я просто предложил вам своё гостеприимство. Раз вы пришли сюда, значит, вам что-то нужно от меня.

— Кто вы такой? — ошеломлённо спросила она, поскольку его ответ не пролил ни малейшего света на ситуацию.

— О, я понимаю, дама в сорочке. — серьёзно ответил он. — Вы потрясены. Но я отвечу вам. Меня зовут по-разному, чаще всего — Зелёным Королём. Я живу здесь, в этом дубе, хотя это не единственное место, где меня можно найти. Некоторые молодые леди ищут встречи со мной, чтобы просить меня о сокровенном. Иногда я исполняю желания, иногда — нет. Позвольте угадать, зачем вы вызвали меня.

Зелёный человек на мгновение закрыл свои удивительные глаза, словно пытался вслушаться в мысли Наяны, но улыбка на его губах выдавала лукавство — он шутил.

— Всё ясно. — склонив голову, сообщил он. — Вы желаете приобрести себе достойное вашей красоты платье. Как ни хороша ваша сорочка, но всё же для прогулок непригодна.

Наяна не успела ничего сказать, как вдруг почувствовала, что её охватило ощущение надетой одежды. Она опустила глаза и увидела, что её ноги прикрыты длинным расходящимся подолом — сложная вышивка шёлком, золотом и мелким изумрудом украшала зелёный атлас. Лиф был сплошь расшит растительным узором, пышные рукава — всё было так богато!

На ногах она почувствовала обувь и приподняла подол, чтобы убедиться в этом. И правда — она была обута в восхитительные зелёные туфельки, а голени охватывали кружевные чулки с самыми настоящими подвязками — зелёными атласными бантами с изумрудными розетками!

— Как будет такая прекрасная дама спускаться с дерева? — лукаво спросил Зелёный Король. — Не может же она, подобно мальчишке, собирающему из гнёзд горлиц яйца, лазить по ветвям!

И в тот же миг таинственный человек словно шагнул в воздух. Но не упал — лёгким прыжком он перемахнул со своей ветки на ветку Наяны, и вот уже его рука обнимает её за талию. От его зелёных кудрей терпко пахнет дубовой корой.

— Позвольте мне переправить вас на землю. — сказал он. — Приближается ваша судьба, и я не могу позволить вам встретить её, сидя на дереве.

Она не успела ничего сказать, как зелёный человек увлёк её с ветки — оба они плавно опустились на землю.

— Но, как же это может быть?.. — растерянно спросила она, глядя в его необычайно притягательные зелёные глаза.

— Дорогая моя леди, вы не первый мой случай. Раз в сто лет я встречаю под этим дубом крестницу судьбы и по своей обязанности доброго волшебника я помогаю ей достигнуть своей мечты. — с улыбкой ответил он. — Поэтому помните, я всегда буду с вами — незаметно, неосязаемо, незримо. Вам стоит лишь пожелать чего-либо, и ваши желания исполнятся. Но берегитесь сразу требовать от судьбы слишком много. Позвольте ей самой избирать пути для вашего счастья. А сейчас я должен скрыться, а то некоторым резвым юношам кажется, что они непременно должны победить меня в честном бою. Особенно один — он воображает, что, отрубив мне голову, он тем самым осчастливит целый мир, поселив в нём вечное лето. Какая глупость!

С этими словами Зелёный Король отошёл к дереву, обернулся и с улыбкой растворился в глубоких морщинах дубовой коры. Изумлённая Наяна осталась в полном одиночестве.

Она невольно повернулась к своему флаеру — тот громоздился на краю поляны, всем своим видом входя в противоречие с этим поистине сказочным лесом. Как поступить? Теперь она, как и хотела, получила платье, и какое платье! Право, бродить по дорогам в таком роскошном наряде совершенно невозможно! Ох, отчего же она не попросила у этого таинственного лесного волшебника ещё и коня?!

Далеко в стороне раздался шум, словно группа всадников пробиралась сквозь дебри. Ржание коней, звон оружия и человеческие голоса.

Наяна в панике заметалась. Спрятаться? Но зелёный человек произнёс такие странные слова — что-то о судьбе.

Она кинулась к своей машине, прикоснулась к её крылу ладонями и приказала сделаться невидимой. Серебряная птица немедленно повиновалась и стала прозрачной — лишь вмятины от амортизаторов выдавали её присутствие на этой сказочной поляне.

Кто сюда едет? Наяна побежала к дубу, подбирая длинную юбку — укрыться за его стволом, но в этот миг на поляну выскочили поджарые собаки с тонкими мордами и высоко изогнутыми спинами. Борзые окружили её и принялись возбуждённо лаять. А следом на залитую солнцем поляну вынеслись кони. Пышно разодетые люди на породистых жеребцах наполнили тихую дотоле поляну криками. Десяток всадников, одетых в латы.

Запели роги, толпа расступилась, и из-под полога леса верхом на вороном коне выехал властного вида человек лет тридцати пяти. Все вдруг замолчали и склонили головы, даже собаки утихли, словно выполнили свою задачу и загнали добычу.

Добычей была Наяна — вокруг неё выстроились кругом люди в латах. А она заворожено смотрела на последнего всадника, на человека сидящего на вороном жеребце. Потому что узнала его с первого взгляда. Она помнила эти серо-стальные глаза, эти длинные волосы, эту кудрявую медно-красную бороду. Это был её муж. Король Артур Пендрагон.

Глава 9

Вне себя от изумления, она молчала и не двигалась, лишь вглядывалась в его лицо. В голове была полная болтанка, ни одно предположение не могло объяснить этого фантастического факта. Как, откуда на этой планете взялся король Артур?! Это ещё диковиннее, чем зелёный человек.

Глаза короля меж тем помягчели, он спрыгнул с седла, бросил поводья доезжачему и двинулся навстречу Наяне. Твёрдым шагом уверенного в себе человека, он шёл по нежным цветам, вминая их в землю своими коваными сапогами. Его взгляд был неотрывно направлен на девушку в богатом зелёном платье и с пышным дубовым венком на распущенных волосах. Он словно гипнотизировал её, приманивая своей властностью и силой.

— Скажи, дева, как тебя зовут. — раздался его голос, и она вздрогнула, узнав этот сильный баритон.

— Имя этой прекрасной леди Джиневра. Она дочь короля Леодегранса. — отчётливо прозвучали от дуба слова. — Пророчество о невесте короля исполнилось, ты видишь свою суженую, король Артур.

Не отрывая взгляда от Джиневры, король поклонился дубу, и было непонятно, чего в его взгляде больше — торжества или беспокойства.

— Пророчество феи Нимуё гласит о том, что невесту короля Артура принесёт к Великому Дубу серебряная птица Флай. — сказал король. — Сегодня дозорные увидели с вершины башни, как над Камелотом кружит серебряный орёл. И я с отрядом тут же ринулся в дорогу — встречать тебя, моя принцесса.

Она позволила взять себя за руку, позволила подвести к вороному жеребцу, не стала возражать, когда услужливые руки королевских егерей подхватили её и усадили в седло впереди короля. Всё это было так неожиданно, что Наяна никак не могла решить, что же ей делать. Собственно, выходов было всего два: на глазах у всей этой средневековой кавалькады забраться в «серебряную птицу Флай» и улететь. Куда, впрочем, улететь? Ведь «Беовульф» покинул орбиту этой планеты — он отправился за разведчиком Рифом. Значит, придётся сесть где-нибудь подальше и постараться не попадаться на глаза людям.

Второй выход очень прост — отправиться в Камелот и посмотреть, что будет. Что будет?! О, сердце моё! Будет Ланселот!!

Она же знает всю эту историю от начала и до конца! Она же действительно была Джиневрой! Только это было во сне, в том волшебном сне, когда десять лет назад она угодила в пещеру сновидений. Тогда Нэнси сразу оказалась в роли жены Артура, и не сознавала, что она вовсе не Джиневра до тех пор, пока её Спутник — служанка Бракка не сообщила ей об этом. Как жаль, что всё так трагически закончилось, и Ланселот убил себя. Впрочем, это был не Ланселот, а Боб Мелкович.

Но ведь в подлинной истории Ланселот не совершил ничего подобного! Ведь именно поэтому волшебный сон и прервался так внезапно, что выкинул её в распалённом чувстве обратно в пещеру. Так что же происходит здесь и сейчас? Не то ли, о чём однажды с такой ностальгической нотой в голосе обмолвился Боб: все наши сны и фантазии однажды, где-то, в каком-то уголке Вселенной могут реализоваться и стать действительностью. Не это ли случилось? Ведь, если она встретила короля Артура, так может встретить и Ланселота!

Это была тайная мечта Нэнси — снова пережить ту изумительную, феерическую историю любви рыцаря Озёрного. Её страсть к сереброкудрому крестнику феи Нимуё осталась неутолённой. Так отчего же, встретив свой волшебный сон опять, она будет противиться ему? Ведь будет день, когда она увидит синие глаза прекрасного рыцаря и встретит в них любовь. Это тогда она не догадалась, как пойдут события и чего следует ожидать, поскольку мало чего знала об истории короля Артура. Теперь же всё известно досконально, и можно так или иначе влиять на детали истории.

Эти мысли так вскружили голову Наяне, что сердце её затрепетало, а душа исполнилась радостных предчувствий. Рука короля, почтительно обнимавшая её за спину, почувствовала этот сердечный трепет — она вдруг дрогнула и плотно охватила бок Джиневры, как будто заявляя своё право на невесту короля. Токи желаний так явственно исходили от этой сильной руки, а вторым плечом принцессу прижимало к нагруднику из толстой кожи, что защищал торс короля — железные клёпки больно впились в кожу, а в щёку тёрлась красная борода Пендрагона.

Джиневра невольно подняла голову и посмотрела в лицо своему королю. Он бросил на неё быстрый взгляд, и она тут же вспомнила, сколько ночей пришлось ей терпеть его в постели прежде, чем её жизнь озарилась любовью Ланселота.

Она почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо, но он понял это по-своему: покровительственный взгляд и снисходительная улыбка были ответом Джиневре. Король был не нежным юношей, а искушенным в жизни мужем. От него пахло резким мужским запахом — смесью пота, вина и конюшни.

Так вот, значит, как король Артур нашёл свою невесту? Смутно припоминалось ей, что рассказывалось в одной истории — как встретил он на прекрасной поляне у дуба красивую девицу по имени Джиневра. И, кажется, колдун Мерлин предостерегал короля от женитьбы на этой девушке, потому что она принесёт ему беду. Но король не послушал, потому что был очарован красотой принцессы. Так оно и получилось.

— Скажите, мой господин, — обратилась она с вопросом к Артуру, для чего снова подняла голову и посмотрела на него. — Кто такой Зелёный Король?

— Это лесной дух, который живёт в здешних лесах. — ответил он ей с улыбкой, которая открыла ряд крепких зубов, покрытых налётом — король никогда не чистил зубы. — Согласно народному поверью, тот, кто победит его в бою и срубит ему голову, обретёт неувядаемую силу и принесёт этому краю невиданное плодородие на сто лет. Многие мои рыцари охотятся за Зелёным Королём, но слава, как предсказал Мерлин, достанется Гавейну.

Король засмеялся и жестом подозвал к себе одного из сопровождающих.

— Скажи-ка мне, Гавейн! — воскликнул он, крепко хлопнув по бронированному плечу рыцаря в шлеме. — Кто победит зелёного верзилу из моего леса?!

— Я победю! — уверенно заявил рослый всадник и сорвал с головы шлем, чтобы припасть к руке невесты короля.

Длинные сальные волосы, полные перхоти, коснулись колена Джиневры, а когда всадник выпрямился, она без труда узнала в этом лице Гавейна — одного из рыцарей Круглого Стола. Надо же, а ведь раньше она никогда не замечала таких деталей, как перхоть в волосах, как запах пота. В волшебном сне ей всё казалось иначе. И рыцари возвышеннее, и король более легендарным, что ли.

Отряд выехал из леса и остановился перед спуском к небольшой приморской долине — она, как колыбель, была закрыта от ветров и непогоды с одной стороны прибрежными скалами, а другой — лесистыми холмами. И всё же на выходе из леса стало намного прохладнее — морской бриз приносил влажный холодный воздух, от которого пошли гусиной кожей руки и открытая шея Джиневры. И сразу вспомнилось то нежное и томное тепло, которое царило на волшебной поляне под дубом — во владениях таинственного Зелёного Короля.

Процессия проехала вперёд ещё немного, дорога обогнула холм, и глазам открылась великолепная панорама.

— Смотрите, моя леди! — сказал король Артур и протянул вперёд руку в перчатке. — Вот мой замок Камелот!

В его голосе звучала такая гордость, а все рыцари сопровождения так дружно прокричали королевский клич и загремели оружием о щиты! О да, это был тот замок, который она видела, пролетая на флаере. Теперь, с земли он выглядел гораздо величественнее, чем с воздуха. Теперь она может снова оценить его высокие зубчатые стены, его массивные башни. Это он — легендарный Камелот.

Наяна с волнением смотрела на видение из своих снов, на город-крепость, город-замок, гордо стоящий на холме. Самая его высокая башня словно сторожила море, глядя на восток, а с запада к каменным постройкам примыкали домики горожан, красовалась каменная арка городской ратуши, высокий городской собор с его круглым мозаичным окном. Сновали по базарной площади маленькие фигурки, толпился скот, катили телеги.

Солнце уже пошло на убыль, и вся панорама освещалась его тёплым мягким светом, отчего крепостные стены и даже серые камни городских построек приобрели цвет терракота. Весь город казался нарядной и яркой игрушкой на фоне погрузившейся в предвечернюю тень долины, и море уже приобрело глубокую синеву. Это он, Камелот — город короля Артура.

— Моя леди не привыкла к свободным ветрам корнуольского края. — игриво заметил король, с излишней заботливостью натягивая край плаща на её и впрямь продрогшее плечо. Зелёное шёлковое платье, подаренное волшебником Дуба, не грело, поэтому шерстяной плащ с подкладкой из шкуры выдры оказался очень кстати.

Правой рукой Наяна прихватила его край и притянула к горлу, но всё же отчего-то ей показалось обращение к ней короля каким-то… не слишком располагающим, что ли.

— А это лучше снять. — сказал король и совлёк с её головы пышный дубовый венок.

— А то горожане могут подумать, что я взял в жёны одну из тех язычниц, что бесстыдно пляшут под дубами, задирая юбки выше головы.

С этими словами он небрежно кинул её венок под копыта лошадей, а вся свита короля расхохоталась, словно в самом деле услышала что-то очень смешное.

Наяна вспыхнула.

— А говорят ещё, что они вообще не носят юбок! — с охотой встрял здоровяк Гавейн. — Они носят грубые штаны из небелёного холста, а грудь и спину покрывают невыделанными оленьими шкурами! Вот оттого от них воняет, как на бойне!

В отряде снова стали хохотать и отпускать такие солёные шуточки, что у невесты короля заполыхали уши. Она невольно отстранилась от Артура, обронив полу плаща, и изумлённо посмотрела ему в глаза.

— Быстро все умолкли! — резко бросил им король. — Смотрите, мы приближаемся к часовне. Будьте степенны, как полагается рыцарям двора Пендрагона.

К тому времени они уже и в самом деле приблизились к городским воротам, с краю которых приткнулась к стене маленькая каменная часовенка — просто столбик, внутри которого было выдолблено углубление, а в нём стояла облупленная деревянная фигурка какого-то святого.

Рыцари со всей серьёзностью перекрестились и поклонились столбику, забрызганному придорожной грязью. Копыта лошадей месили жидкую глину, густые брызги разлетались из-под их ног. Мужчины даже не обращали на это внимания, хотя и оказались заляпаны грязью так, что даже лица были усыпаны брызгами, как веснушками. Роскошный шелковый подол платья, подаренного лесным щеголем — Зелёным Королём — тоже оказался весь запачкан, и Наяна с огорчением почувствовала, как ей в лицо тоже попадают капли грязи.

— Прикройтесь, моя леди, краем плаща, — предложил король, — у нас совсем не те погоды, что в стране батюшки вашего, нашего вассала и друга, короля Леодегранса. А после недавних дождей дорогу так и размыло.

Вид Камелота, такого прекрасного издали, вблизи оказался совсем не таков. Ещё с полпути стало заметно, как захламлены края дороги, но ещё больше валялось всякой дряни под крепостными стенами.

Она прекрасно помнила, что со стороны города есть свой вход в замок Камелот — такая маленькая калитка, охраняемая лишь одним стражником. Через эту калитку прислуга выходит в город, чтобы прикупить на рынке свежих продуктов к королевскому столу. Но, есть и главный вход в замок — левее города. Большие укреплённые ворота смотрят на север. Неужели они поедут через город?

Но отряд миновал городские ворота и обогнул городскую стену слева. Теперь уже не размызганная крестьянскими волокушами дорога, а просто широкая тропа, местами каменистая, вела ко главному входу. На этом пути было гораздо чище, поэтому Наяна отпустила край плаща и принялась разглядывать могучие камни постройки, что возвышалась через глубокий ров, заполненный грязной водой.

Всё было так, как когда-то в её сне, и всё — иначе. Был удивителен контраст той реальности, где она когда-то была королевой Джиневрой, и этой, в которой она согласилась на ту же роль. Только теперь она осознала, насколько же это было сказкой, словно она смотрела красивый фильм. А теперь её коснулась действительность эпохи, со всеми мелкими деталями.

Король Артур в том сне был красивым и загадочным мужчиной, он и теперь красив, но более прозаичен, что ли. Сэр Гавейн был учтивым рыцарем, а тут он скорее напоминает деревенского мужлана. Но ведь узнала же она его с первого взгляда — это он, старший сын Морганы! Каковы же будут прочие?

Процессия проехала в ворота, и Наяна вспомнила: как были сорваны с петель, разбиты в щепы эти огромные створки в тот день, когда на Камелот напали саксы. Как были завалены камни двора мёртвыми телами. Как пробивался к ней жестоко израненный, но верный своей любви Ланселот.

Она всё узнавала: и дворовые постройки, и лица слуг, и лестницу, ведущую к главному залу, где собирались для пиров и важных встреч вассалы короля. Она подняла голову и увидала башню — оттуда когда-то размахивала своим шарфом, чтобы привлечь взор Ланселота. А вон то окно, откуда она смотрела, когда он отправлялся на поиски подвига и непременно возвращался с победой. Да, это всё было здесь.

Король выехал на середину двора, вся кавалькада встала, и к ней принялась сбегаться вся прислуга. Все радостно переговаривались и во все глаза глазели на невесту короля. Артур поднял руку и под вопли толпы поскакал к подножию лестницы. Там он спешился и снял с седла свою будущую королеву и под восторженные крики, в сопровождении своих вассалов, повёл её — чинно, держа за кончики пальцев — в так хорошо знакомый ей замок Камелот.

Наяна шла и улыбалась, прекрасно понимая, чего ждут все от неё, но внутренне бесилась оттого, что её будущий муж не позаботился о том, чтобы сначала она могла привести себя в порядок — умыться и почистить платье, длинный шлейф которого теперь волочился по грязным плитам зала.

Что там сказал ей Зелёный Король? А, что он не хочет помешать ей встретить судьбу. Кто её судьба? Уж не Артур ли?

Этот сон оказался гораздо прозаичнее того, прежнего сна. Но, теперь она знает, как пойдёт его сюжет, а это значит, что она может влиять на исход событий. Возможно, дело в том, что теперь она просто старше на десять лет и не так наивна. Вот оттого её второй сон приобрёл черты, свойственные реальности того времени. Нет никакого сомнения: она попала в свой же сон, в котором была королевой Джиневрой. Ничего удивительного — ведь в её распоряжении волшебные Силы Живых Душ! Соорудил же Боб свою собственную версию Галактики и гулял по ней звёздным героем!

Джиневра невольно засмеялась своим мыслям, отчего король Артур на мгновение запнулся и повернул к ней своё краснобородое лицо. Глаза его удивлённо посмотрели на невесту, а рука плотнее сжала её пальцы. В этих серо-стальных глазах вдруг вспыхнул огонёк интереса к ней, на что Джиневра с невинным видом отвечала:

— Какой у вас красивый замок, лорд мой король!

Глава 10

— Что это такое? — изумилась Джиневра, разворачивая нечто бесформенное, с обвисшим подолом, со слегка обтрёпанными ленточками шнуровки и выцветшей вышивкой по рукавам.

— Это домашнее платье первой жены господина нашего короля. — доложила молодая служанка Бракка. Ещё две прислуги вытаскивали из огромных дубовых сундуков, окованных медью, такое же пыльное тряпьё.

— Первой жены?! — ещё больше изумилась Джиневра.

— Ну да! — радостно кивнула головой девушка. — Она была супругой нашего господина короля четыре года, но выпила как-то раз холодного пива, занедужила и померла всего за две недели — аккурат к Сретению Господню.

— Она так и не подарила наследника нашему лорду королю. — добавила вторая служанка, Энн, вываливая на деревянное кресло целую кучу каких-то мятых тряпок.

— С какой бы стати я должна носить обноски после первой жены короля?! — рассердилась Джиневра. — Неужели король так беден, что не может подарить своей супруге достойную одежду?!

Для неё оказалась совершенно неожиданной та весть, что она у короля Артура вовсе не первая жена. Хотя, впрочем, могла бы и сообразить: королю лет тридцать пять, так что едва ли всё это время он был холостяком.

— О, леди Джиневра, — смело возразила Бракка, пока ещё не проявляя к невесте короля того почтения, какое следует воздавать его супруге, — но ведь вторая леди королева носила эти платья!

Джиневра онемела и только переводила взгляд с одной служанки на другую.

— Так у короля была ещё одна жена?! — поразилась она, едва обретя речь.

— А как же! — подтвердили все три девицы. — Леди Марион.

— А ну-ка пустите! — невеста короля решительно отстранила прислугу и взялась сама рыться в пыльных сундуках.

— Так, что это у нас?

Какой-то сморщенный от долгого лежания балахон рыжего цвета без рукавов ей показался особенно безобразным. Как это носят, если у него нет боковых швов, а только завязочки? Или это ночная рубашка?

Джиневра резко встряхнула эту рвань, и от материи отделились клубы пыли.

— Не надо, леди, мы сами это вытряхнем на воле! — прислуга поспешно отняла у невесты короля наряды его бывших жён. А сама леди невеста расстроено присела на край массивного сундука. Вот это да! Ей просто нечего надеть!

С самого момента приезда в замок всё не заладилось. Едва она оказалась в своих покоях, так первым делом поспешила избавиться от дорожной грязи. Три служанки стащили с неё испачканное платье, обещая всё хорошенько вычистить, и громко сетуя на то, что молодая леди не позаботилась одеть в дорогу что-нибудь попроще. Но, едва увидели её сорочку, так тут же стали хихикать и смущённо переглядываться.

— Ну, мне ещё долго ждать, чтобы помыться?! — прикрикнула на них королева. Она и раньше знала, что Энн и Валена дуры, но теперь они её просто разозлили.

Девицы мигом спохватились и притащили в комнату деревянную бадью вместимостью примерно литров десять. В бадье была горячая вода.

Как же мыться в этой тарелке? На её недоумённые вопросы девушки расхохотались. Разве она до этого никогда не мылась?

Ну, мылась, конечно. Но не так же! В смысле, не в такой же маленькой бадейке.

А в какой?

А вот в такой! В доме отца у неё была собственная ванна. Жестяная. Разве они не знают, что Леодегранс родом из Франции и привёз сюда, в дикие кельтские земли, обычаи цивилизованных земель?

Девицы притихли и уже с гораздо большим интересом отнеслись к своей новой госпоже. Это же надо: собственная жестяная ванна! Такое, наверно, может быть только у супруги римского цезаря.

Ну, короче, вымыли Джиневру кое-как, вернее, просто оттёрли тряпками с неё пыль и грязь. И вот теперь ей предлагают напялить на себя какое-то барахло, оставшееся от прежних жён короля! Нет, не ожидала она такого!

— Я не одену эту рухлядь. — заявила Джиневра. — Несите мне моё зелёное платье.

— Как? — опешили девицы. — В таком хорошем платье делать домашнюю работу?!

Что?!! Работу?!! Какую ещё работу?! В этом доме прислуги мало, что они ожидают от неё, что она будет делать РАБОТУ?!

А как же? Неужели она сядет прясть пряжу в таком нарядном платье? Ведь всем известно, как много сыпется с шерсти и как легко прилипает к одежде. Поэтому надо одевать что похуже: сначала нижнее льняное платье, а сверху полотняную тунику, чтобы после прядения её можно было снять и вытряхнуть.

Джиневра совершенно растерялась. Здесь разве мало слуг, чтобы ещё и королева сидела целый день за прялкой?

Ещё и за ткацким станком, напомнили девушки. Ещё за вышиванием. В церкви при замке все ризы и покрывала вышиты руками прежних жён короля Артура. А леди Марион вообще была знатная золотошвейка.

Что-то не помнила Джиневра, чтобы ей ранее приходилось прясть или сидеть за ткацким станком. Она целые дни разгуливала по саду в сопровождении своих фрейлин, или сидела в окружении всё тех же фрейлин, слушая песни бардов, или присутствовала на пиршествах в зале Круглого Стола. Нельзя сказать, что её жизнь в Камелоте была интересной, но всё же…

Джиневра отослала двух болтушек Энн и Валену, с ней осталась только молчаливая Бракка.

— Бракка, ты ничего не хочешь мне сказать? — спросила она у своей самой доверенной служанки.

Та очень удивилась: что она может сказать невесте короля?

— Ну ладно, — вздохнула Джиневра. Наверно, ещё время не пришло говорить об этом. А жаль, Спутник может многое подсказать.

Оставшись одна, Джиневра призадумалась. На сегодня во всяком случае она свободна от внимания короля, поскольку с дороги должна помыться, переодеться и отдохнуть. Он препоручил её заботам прислуги. А вот когда она станет королевой — вот тогда у неё будут и фрейлины. Но как же быть с платьями? В чём ей ходить? В прошлом сне она даже не задумывалась об этом — у неё имелся обширный запас нарядов на все мыслимые случаи.

Невольно на ум пришло воспоминание: гардеробчик Алисии — там, на волшебной планете Рушаре. С каким презрением тогда относилась Наяна к мелочной страсти бывшей подружки — к чрезмерному увлечению красивыми тряпками. Однако надо признать, талант у Алисии всё-таки был, и она использовала его со всем размахом спустя пару лет после возвращения на Землю. Ох, какие шоу она устраивала на Бродвее! Эта белобрысая гадина бессовестно обокрала их всех: она сделала из их борьбы против Рушера гламурненький мюзикл.

Впрочем, к чёрту Алисию. Сейчас невесту короля занимает существенно более значимая проблема: действительно ли она снова попала в волшебный сон или это всё же та редкая случайность, вероятность которой практически равна нулю. Если логически размышлять, то первое, пожалуй, куда ближе к истине, особенно учитывая необыкновенный характер приключений, в которые вовлеклись все (или почти все) участники давней экспедиции. Вполне возможно, что это возвращение в волшебный сон есть результат обладания таинственными Живыми Силами. А, если это в самом деле сон, то следует кое-что проверить…

Джиневра встала с неудобного деревянного кресла с захватанными грязными пальцами подлокотниками и подошла к окну. Отворила ставни и впустила в комнату свежий воздух. Перед ней лежал хорошо знакомый ей пейзаж: извилистая дорога, уходящая на север. Там лежит Озёрный край, откуда, якобы, она родом. Низинные земли со множеством озёр. Где-то там проживает её отец, которого она сроду не видала. Это король Леодегранс.

Пусть волшебная серебряная птица Флай и в самом деле принесла невесту королю Артуру, как и было обещано в пророчестве. Но отчего бы королю Леодегрансу всё же не позаботиться о приличиях и не прислать, как положено, наземным путём приданое для своей дочери — Джиневры? Это было бы совершенно естественно и даже более — только так и должно быть! В конце концов, не только король Артур, но и даже самая последняя прислуга начнёт задавать вопросы: а где же приданое невесты короля?

Так она думала, машинально следя глазами за медленно едущей по северной дороге извилистой ленте конного отряда. Город Камелот был местом оживлённым, и каждый день кто-то прибывал то по торговым делам, то с известиями от вассалов.

Она вздохнула и отошла от окна, присела на край большой кровати с резными столбиками и аккуратно забранными драпировками. Обстановка её покоев была смесью средневековой роскоши и варварской простоты. Тяжелый, пыльный балдахин из зелёного бархата уже потерял свой первоначальный цвет, потускнели и пышные кисти из кручёной золотой нити. Расшитые покрывала и подушки с королевскими гербами хранили память о многих ночах, проведённых под этими пологами чужими ей людьми. Украшенные ручным кружевом простыни лишь по краям сохраняли первоначальный вид плотного шёлка, а посередине были вытерты и заштопаны. Ковры на полах потеряли былую яркость, как и гобелены на стенах, закрывающие грубый серый камень.

Всё здесь было не новое, всё носило отпечаток других владелиц — до Джиневры тут жили две королевы. Вытертые подушечки с кистями на углах, что покоились на креслах, были украшены затейливыми вензелями: М и П. Совершенно очевидно — остались они после королевы Марион, знатной золотошвейки, которая так неосмотрительно выпила холодного пива и скончалась аккурат в Сретение Господне. А, если присмотреться, то вышитое тяжёлым золотым шнуром покрывало на кровати, содержит в своём узоре другие буквы: А и П. И так во всём — даже на щётках для волос чужие метки. Но самое скверное — это их платья, топорно сработанные из домотканой материи и крашенные нестойкими растительными красителями.

Разве так выглядел быт времён короля Артура на картинах Эдмунда Блэра Лигтона, а также Франка Дикси, Джеймса Арчера и других художников, которые так романтически представляли мир легендарного короля бриттов! Разве такие платья носила жена короля Артура — воплощение изысканной красоты и утончённости!

Размышления Джиневры были прерваны торопливым стуком в дверь, а затем без всякого разрешения в комнату влетела радостная Энн и выпалила одним духом:

— Леди Джиневра, от вашего доброго батюшки, благородного короля Леодегранса, прибыли его люди и привезли для вас так много подарков! Ой, какие сундуки! А кони-то какие! А рыцари — красавцы-то все!

Простая девушка с восторгом в глазах уставилась на свою госпожу, словно ожидала, что та сейчас радостно вскрикнет и опрометью бросится встречать посланников своего батюшки короля с богатым приданым. Но Джиневра не проявила никакого волнения — во всяком случае, внешне. Она кивнула головой и направилась на выход, придерживая руками свою длинную юбку, украшенную вышивкой и мелкими изумрудами. Осторожно ступая бесценными туфельками, подарком лесного волшебника, по высоким щербатым ступенькам, она шла за своей служанкой, стараясь не касаться руками грубых холодных стен, покрытых копотью от смоляных факелов, горящих тут день и ночь.

Это была та самая процессия, что она видела из своего окна. Отряд десятка в три всадников и множество вьючной клади. Замковые слуги усердно помогали разгружать узлы, сундуки, торбы. В них что-то бряцало и лязгало — судя по звуку, это была, скорее всего, серебряная посуда. Среди прислуги суетилась Бракка, она помогала принимать тяжёлые вьюки, ушитые в коровью кожу.

Джиневра неторопливо обошла целую гору всяческого добра, внутренне горая от любопытства: что же ей прислали? Её увидели и почтительно склонились перед ней. Это были подданные короля Леодегранса, но ни одно лицо ей не было знакомо, так что приходилось быть настороже. Нельзя проявить неосведомлённость, уж лучше пусть её посчитают зазнайкой.

В каждом новом тюке обнаруживались новые сюрпризы. Король Леодегранс и в самом деле был богат — не богаче ли своего сюзерена? Чеканная золотая и серебряная посуда, которой хватило бы на целый пир. Блестящие золотые вилки и ножи, плоские тарелки, тарелочки и целые подносы. Кубки цветного стекла с золотой глазурью — вот, именно это она и видела в своём первом сне! Тогда замок Камелот был образцом изящества, собранием прекрасного, воплощением мечты! Вот они, эти тяжёлые скатерти королевских цветов с вышитыми первыми буквами: G и А! Парчовые покрывала, тонкое постельное бельё, стёганные шерстяные одеяла, пышные подушки! Ковры, красные дорожки, подсвечники!

— О, госпожа! — благоговейно прошептала Бракка, открывая один из сундуков. — Какие платья!

Под белым шёлковым платом скрывалось то, о чём думала Джиневра — тот наряд, в котором она встретит Ланселота на памятном балу, посвящённом окончанию турнира. Белая туника с разрезом от колен до низа, сплошь расшитая отборным жемчугом. К ней прилагалось нижнее платье из белого атласа и украшенная опалами диадема светлого серебра.

Энн и Валена среди множества распакованных тюков и грудой наваленных одежд осторожно распарывали ножницами крепко зашитые коровьи шкуры — под ними скрывался какой-то громоздкий предмет, при постукивании издающий звонкий металлический звук.

— О, леди королева!.. — ошеломлённо пролепетали девушки, поднимая на Джиневру совершенно круглые глаза. — Жестяная ванна!

Целый день, пока не было в замке короля Артура, шло приготовление к предстоящему торжеству. Свадьба назначалась через неделю, а пока верховный король Британии отправился в одно из своих вассальных владений, не объясняя, зачем именно.

По приказу будущей королевы в замок были приглашены простолюдины — за неплохую по тем временам плату они взялись отмывать запущенные и грязные полы, закопчённые стены главного зала. Джиневра растрясла толстого и ленивого сенешаля замка Камелот — сэра Кея, и заставила его произвести ревизию имущества. Так были извлечены на белый свет совсем приличные настенные гобелены.

Невзирая на протесты названного брата Артура, который привык безбедно почивать на своей должности, пользуясь той давней услугой, что оказал Артуру его отец сэр Эктор, невеста короля заставила выколотить на воздухе и вычистить от сухой пыли эти поистине антикварные вещи. Каменные плиты тронного зала были застелены свежими циновками, а тронное возвышение — новыми коврами. К моменту приезда короля Артура замок преобразился, приобретя достойный вид. Очевидно, запущенность его объяснялась продолжительным отсутствием хозяйской руки. А старые обноски прежних королев (те самые, в которых ей предлагалось заниматься домашней работой!) Джиневра подарила своим служанкам — Бракке, Энн и Валене.

— Только срежьте королевские метки. — сказала она им. Этот щедрый дар приобрёл будущей королеве бриттов преданность всех трёх девушек — они сделались в замке её глазами и ушами.

Прибытие короля Артура из какой-то дальней провинции состоялось по вечеру и произошло довольно буднично. Отряд усталых, пропылённых всадников с флагами на копьях и в дорожных плащах проехал под массивной входной аркой. Джиневра узнала о возвращении короля лишь тогда, когда все рыцари спешивались от долгого пути и уже бросали поводья конюшим.

Среди приезжих выделялась одна высокая худая фигура в чёрном плаще с капюшоном, закрывающим лицо. К этому человеку отнеслись с большим вниманием — сам король помог ему спуститься с коня.

Джиневра поспешила сойти вниз, чтобы, как положено, встретить и поприветствовать прибывших, распорядиться, чтобы каждому подали воды для омовения.

— Я вижу, ты времени зря не теряла. — одобрительно отозвался король при виде всех приготовлений к свадьбе.

Благодаря советам своих служанок, Джиневра и в самом деле прекрасно справилась с задачей: были отобраны и ждали своего часа многочисленные бараны, утки, куры, гуси. Набиты и лежали на леднике тушки дикой птицы, коптилась оленина. На поварне приготовлены корзины с овощами, яблоками, пряной зеленью, мешки с мукой тонкого помола, горшки с маслом, мёдом, бочки с пивом. Выбиты и высушены на солнце перины, одеяла, меховые покрывала, пологи, подушки. Постираны простыни, чтобы гостям хорошо спалось в ту неделю, что будет длиться свадебный пир. Вычищены камины и выметен мусор из углов. Прислуга бегала по замку и с воодушевлением исполняла приказы — все были довольны, чувствуя твёрдую хозяйскую руку.

— Недаром говорили, что дочь короля Леодегранса прекрасная хозяйка и искусная рукодельница. — похвалил Джиневру король, окидывая критическим взглядом то платье, которое было на ней надето в качестве домашнего, и это были отнюдь не те балахоны, которые ей предлагались в день приезда. — Каково же будет твоё свадебное платье, если это ты считаешь пригодным для работы! Надеюсь, и обо мне ты не забыла, и приготовила за эти дни мне одежду моих цветов? — добавил он, испытующе глядя на свою невесту.

А вот про это она как раз и забыла! Как быть?

Едва сохраняя самообладание, она церемонно склонила голову в поклоне и проговорила:

— Лорд мой король, если желаете, я прямо сейчас прикажу показать вам ваше новое платье.

Джиневра думала, что он откажется под тем предлогом, что устал и должен отдохнуть. Но, король тут же изъявил желание и добавил лишь, что надеется, что его наряд превзойдёт роскошью всех прочих — иначе и нельзя.

Не чуя под собой ног, она бросилась к Бракке.

— Где одежда короля? — спросила она. — Кто-нибудь здесь позаботился привести в порядок его вещи?

Растерянные глаза служанки лучше всех слов объяснили ситуацию: вот короля-то на этом празднике как раз и позабыли! Бегали, начищали котлы, стирали скатерти, мыли полы, скребли столы, а короля забыли!

Она ворошила сундуки, в которых хранилось королевское добро, искала что-нибудь праздничное, чтобы быстренько это почистить и подновить. Но вскоре поняла, что дело это безнадёжное: ей не удастся выдать старые вещи за только что сшитые. И вот в одном из сундуков нашла то, что искала. Наверно, когда-то в этом молодой король Артур шёл под венец с юной невестой. Только был он тогда юношей — гораздо стройнее нынешнего Артура. Хоть король и не зажирел, но раздался в плечах и груди — этот наборный пояс едва ли охватит его талию. И всё же, каковы королевские цвета Пендрагона?

Что-то побудило её подойти к окну, приотворить створку и выглянуть наружу. Над аркой ворот висело широкое полотнище флага — точно такое же висело с наружной стороны. На белом шёлковом полотнище, обшитом кручёной золотой тесьмой, был изображён красный дракон. Да, таковы были изображения на всех флагах Пендрагона!

Королева словно ушла в себя, разглядывая яркое полотнище, и в её представлении возникало видение: каким должен быть свадебный наряд короля, чтобы превзойти великолепием всех рыцарей двора. Она видела тунику золотой парчи, сплошь шитую рельефным золотым же шнуром, а на груди кроваво-красным пионом расцветает дракон из мелких рубинов. Красную шёлковую нижнюю рубаху, окаймлённую золотой тесьмой, и красные сапоги тонко выделанной кожи с нашивками из красной замши и шнура, украшенные узорными пряжками. И пурпурный плащ из бархата, подбитый шёлком и опушённый горностаем — по всей его поверхности вышиты золотые драконы. Это был наряд короля.

Что-то легко всколыхнуло воздух, и, обернувшись, Джиневра увидела на одинокой холостяцкой кровати короля тот самый наряд — точно такой, как она придумала.

Глава 11

— Да, Артур, эта твоя невеста превосходит красотой обеих твоих прежних жён. — сказал тот человек в чёрном, которого привёз с собой король.

Джиневра сразу подметила, что отношение этого старика к её будущему мужу было похоже на отношение старшего, наставника. Но тон, которым это было сказано, содержал в себе едва заметную насмешку. Выцветшие глаза старика смотрели на Джиневру так проницательно, словно владелец их был посвящён в тайну будущей королевы: что никакая она не дочь Леодегранса, а самозванка, обманом проникшая в Камелот и вскружившая голову верховного короля Британии.

Не было сомнений, кто этот старик, стоило ей лишь взглянуть в его лицо. Это был колдун Мерлин, вернее, друид. Вот зачем отбыл на неделю король Артур — чтобы лично доставить ко двору своего самого надёжного советника. Христианнейший король, заручаясь поддержкой официальной церкви, не отказывался и от помощи языческих жрецов.

Это был её враг, который при всяком случае нашёптывал королю дурное про его жену и непрерывно каркал, что она принесёт королевству горе и разорение. С этим противником стоило считаться, поскольку он имел на короля Артура огромное влияние и при том не уставал напоминать, сколь многим обязан сын Пендрагона друидам — ни много, ни мало, троном верховного короля!

Но более всего Джиневра опасалась прибытия своего лже-батюшки: владыки Озёрного края, короля Леодегранса. Однако едва тот приехал, так со слезами радости расцеловал свою лже-дочь, так что Джиневра подумала: а не впрямь ли она ему родная дочь? И, что особенно было удивительно: король Озёрного края в ответ на похвалы Артура подтвердил, что послал все те дары, которые неделей ранее прибыли с конным отрядом. А ей сказал с ласковой улыбкой:

— Да не посрамите вы, младшая моя дочь, достоинств покойной вашей матушки, что скончалась при вашем рождении, отдавая вам все свои силы! Надеюсь, вы поддержите славу нашего рода и принесёте королю лучшие дары, нежели те, что я прислал вам.

И вот настал час торжества, когда наряженный в великолепную одежду король Артур повёл к венцу свою невесту. Невиданное платье кремовых цветов с атласными розовыми вставками, тонкая вуаль, живые розы в головном уборе — такова была прекрасная Джиневра. Красивая пара пошла по красным коврам в городскую церковь, а не в замковую часовню, чтобы все могли полюбоваться на новую королеву Британии и островов. Маленькая калитка, соединяющая замковый двор с городом, была украшена венками из диких роз, а у ворот церкви собралось всё население Камелота.

— Вы не находите, моя принцесса, — шепнул король Артур, церемонно держа за пальцы свою невесту. — что ваш изумрудный браслет не слишком подходящ для вашего наряда?

— Нет, не нахожу. Очень даже подходящ. — ответила тоже шёпотом Джиневра, но настроение всё же было испорчено. Совсем некстати было это замечание касательно наручного коммуникатора, только внешне похожего на изумрудный браслет. Она как-то позабыла про него, настолько он был ей привычен, но вид браслета лишний раз напомнил ей, что однажды раздастся сигнал, и его звук вырвет её из этого волшебного сна. А пока этого не произошло, надо спешить и наслаждаться.

На свадебном пиру только слепой не смотрел завистливым взглядом на супругу короля. Все рыцари спешили произнести заздравные речи, так что прислуга едва успевала наполнять кубки. А когда уже совершенно упились, то, не стесняясь, принялись блевать тут же, за креслами, а утирались вышитыми скатертями. Орали и ругались, спеша перебить друг друга — спорили о своих воинских удачах и победах. Колотили кулаками по столам, местами даже дрались, потом мирились и снова лопали. Жрали они просто безобразно, причём, их жёны нисколько не смущались такими застольными подвигами.

Некоторые матроны были с дочерями, и тут же на пиру слаживались некоторые будущие свадьбы. Другие были ещё молоды и многие беременны, но тоже пили и ели всё подряд. Не раз Джиневра ловила на себе их завистливые взгляды и видела как дамы что-то втюхивают в уши своим благоверным. Ответом были большей частью взгляды, которые бросали мужчины на Джиневру. Она хорошо знала цену этим взглядам — это была похоть. Супруга короля не подавала вида, будто всё это понимает. В конце концов, эта свадьба была лишь неизбежностью, которую следовало переждать.

Короля нисколько не огорчало то, что происходило в пиршественном зале. Он был оживлён, много ел и пил, охотно целовался со всеми, кто подходил его поздравить. Заляпался он, как свинья, постоянно вытирая руки о свою красную рубаху, а рубиновый дракон на его тунике был залит пивом и вином. Он также запачкал и Джиневру, обращаясь к ней с полным кубком и с любовной заботливостью подсовывая ей в тарелку кусок пожирнее.

— Супруг мой король. — тихо обратилась она к нему. — Почему вы едите так небрежно, что запачкали жиром ваш свадебный наряд?

— А как же? — удивился он. — На праздничной одежде всегда должны быть следы обильной пищи, чтобы никто не мог сказать, что на пиру кормили слишком постно!

Сама королева ела мало, чем, кажется, вызывала пересуды у знатных дам. Ей было сильно не по себе: справа гоготал Артур, а слева чавкал пьяный священник. Мерлин же сидел от короля по правую руку. Джиневра улучила момент: она наклонилась над столом, чтобы посмотреть на него, и встретила его внимательный взгляд: друид наблюдал за ней. Он был трезв, и в тарелке у него лежали лишь овощи. Казалось, в этом взгляде сквозит злорадство, отчего-то колдун ненавидел её.

Королева устало откинулась на прямую спинку кресла. Ей было невмоготу.

Музыканты дудели в свои дудки, бренчали на каких-то струнных инструментах, гости орали варварские песни. Горящие факелы, спёртый воздух, насыщенный запахами кухни и ядрёным потом, звон посуды, суета прислуги, народ, толпящийся в дверях — всё это вызывало раздражение и головную боль. Джиневра ждала, когда все начнут расходиться по ночлегам.

С места поднялся самый приметный рыцарь королевского двора, славящийся своей неподражаемой учтивостью и блестящими светскими манерами — сэр Гавейн — и начал витиевато выражаться:

— Хочу я пожелать нашему досточтимому господину королю скорейших подвигов на поле брани — среди вышитых подушек и шёлковых простыней! Да будет лошадка его резвой и послушной! И пусть победа эта принесёт плод мужского пола не позднее девяти месяцев с сего дня! Пусть дерево Пендрагонов с нынешнего дня плодоносит каждый год!

Джиневра не сразу догадалась, что такое сказал Гавейн, но дружный рёв гостей и их хохот навели на мысль о чём-то непристойном. Она оглянулась на мужа: король тоже смеялся, но в этом смехе было что-то странное. Он повернулся к супруге, словно собирался обнять её. Лицо короля покраснело, но не только от обильно выпитого вина, а в его глазах был непонятный вызов. Из-за королевского плеча выглядывало худое лицо колдуна, он тоже смотрел на королеву и тоже очень странно, словно не доверял ей.

Король поднялся с места, потянув за руку и Джиневру — ей тоже пришлось встать.

— Сидите, друзья мои! — провозгласил он во внезапно нагрянувшей тишине, только факелы трещали и роняли капли жира на пол. — А мы с королевой удаляемся в супружеские покои. Продолжайте праздник и припасите силы для будущих сражений с жареными баранами и дубовыми бочками.

Все грохнули со смеху, оценив ответную шутку короля.

У неё было немного времени: пока Бракка снимала со своей госпожи свадебное платье, а Энн вынимала из её волос шпильки и расчёсывала длинные чёрные пряди. Они готовили королеву к супружескому ложу.

А королева вдруг осознала, что ей придётся сейчас лечь в постель с этим пьяным мужланом и терпеть его грубые ласки! Это было совсем не то, чего она хотела!

Джиневра сидела в оцепенении и не сразу поняла, что такое говорила Бракка:

— Первые две жены не родили королю младенцев, отчего он был во гневе. Вы, госпожа, последняя надежда нашего лорда короля, иначе ещё десяток лет, и он будет уже не в состоянии зачать наследника. А это значит, что кланы снова возьмутся за распри, и саксы приспеют к раздору. Пока лорд наш король правит Британией, земля наша наслаждается покоем.

Эти слова, сказанные ласковым тоном, вдруг донесли до молодой королевы истинный смысл всего происходящего: и радостной суеты прислуги, когда она распоряжалась приготовлениями к свадьбе, и двусмысленных поздравлений от гостей, и отеческие намёки короля Леодегранса, и наставления священника, и завистливый шёпот дам, и оценивающие взгляды рыцарей! На неё рассчитывают, как на хорошую племенную кобылу!

— Так, достаточно. — твёрдо сказала она, отстранив руки служанок. — Я хочу побыть одна.

Оставшись в одиночестве, она подошла к окну и открыла ставни.

Холодный ночной ветер ворвался в помещение, задувая огонь на ароматных свечах. Расшитая французскими кружевами батистовая ночная сорочка затрепетала, как парус, а свет полной луны охватил фигуру королевы призрачным сиянием.

Сзади раздался прерывистый вздох, и Джиневра стремительно обернулась.

В шаге от неё стоял одетый в одежду для сна король Артур. Его кадык под красной бородой нервно дёрнулся, а в глазах горели лунные блики.

— Моя королева… — прошептал он и протянул к ней руки.

Сердце Джиневры ухнуло и бешено заколотилось. Как молния, мелькнула мысль, что этот человек будет теперь приходить к ней каждую ночь и усердно предаваться супружеским трудам, чтобы обзавестись наследником, и лучше не одним!

Времени на раздумья не было, поскольку царственный муж уже обнял её и опытной мужской рукой увлекал к постели.

— Нет, нет, послушайте… — залепетала она, но он лишь засмеялся.

— Вы боитесь, моя леди? Не стоит так пугаться, у меня немалый опыт в общении с молодыми жёнами и юными девицами. Я буду нежен с вами, моя царственная роза!

Артур думает, что она девственница! А девственница ли она? Конечно нет, она же была замужем! Или нет, погодите… была или не была? Так это сон или не сон? Нет, в любую другую ночь она может быть ему женой, но не в эту!

Меж тем, она уже лежала на супружеском ложе, а король склонялся над ней.

Ну всё, подумала Джиневра, и неожиданно спокойно вдруг сказала:

— Сейчас, мой король, не торопитесь так. Дайте мне время, чтобы придти в себя.

Он неохотно повиновался и прилёг на подушку, не сводя с неё взгляда. Глаза Артура неспокойно поблескивали в темноте.

— Позвольте, я закрою окно, а то так дует. — ровным голосом произнесла Джиневра и, не дожидаясь ответа, легко поднялась и отошла к окну. Закрыла ставни и вернулась к своему супругу.

— Ну вот, а теперь позвольте мне немного разгладить на вашем лбу эти недовольные складки.

Пальцы Джиневры легли на разгорячённый лоб короля, и возбуждённое дыхание его стало тише.

— Сейчас, мой король, сейчас. — завораживающе говорила она, проводя одной рукой от переносицы до темени Артура, а второй массируя его виски. По тыльной стороне ладоней пробегали лёгкие токи, а пальцы наливались горячей пульсирующей силой.

Тело короля расслабилось, дыхание стало глубоким и медленным, но пальцы королевы не остановились — с них сбегали маленькие искры и уходили в голову спящего мужчины. Он вдруг заулыбался, немного застонал и прошептал:

— О, моя королева…

Ему снились сладостные сны, один другого чудеснее. Король что-то шептал, обнимал руками воздух, дрожал в экстазе, метался по кровати.

Джиневра сидела в кресле у открытого окна и смотрела на полную луну — её красный диск тяжело висел над ночным лесом, и королеве казалось, что на этом круглом щите явственно виден багровый дракон, распростёрший перепончатые крылья.

Глава 12

— Я рада, брат мой король, вашей доброй женитьбе. — эти слова произнесла красивая, хотя уже и не юная женщина — сестра короля Артура, леди Моргана, жена Уриенса, короля Северного Уэльса.

Она не присутствовала на свадьбе по каким-то не известным Джиневре причинам, но между царственными братом и сестрой, кажется, эта проблема уже была разрешена.

Сегодня утром, после окончания свадебной недели, когда все гости, наконец-то, разъехались по своим владениям, королева Джиневра вышла из своих покоев. Она устала от утомительной праздничной суеты, а сегодня как раз был день, когда всё, наконец, возвращалось в обычное русло. И вот, в свой поздний выход из опочивальни она слышит новый голос.

Джиневра неторопливо сходила по лестнице, стараясь вспомнить, кому принадлежит этот резкий голос с нотками дикой кошки. И, едва лишь глянула вниз через перила, как тут же встретила острый взгляд утренней гостьи. Леди Моргана! Вот кого не было на свадьбе!

— … и очень надеюсь, что этот ваш брак принесёт дому Пендрагонов скорые плоды, которые укрепят вашу власть над землями Британии. — договорила Моргана благочестивым голосом, а сама полным яда взглядом окинула подходящую королеву.

На Моргане было надето роскошное платье чёрного атласа для езды верхом, иссиня-чёрные локоны её волос были длинны, а надо лбом высоко уложены. Богатый плащ, крытый чернобуркой, множество драгоценных украшений. В правой руке Моргана держала щегольский дамский хлыст и нетерпеливо похлопывала им по высокому голенищу изящных дорожных сапог, которые выглядывали из-под укороченного переда платья. В левой она держала флакончик с благовониями, который время от времени подносила к своему безупречно прямому носу и томно вдыхала экзотический аромат. При этом она искоса оглядывала углы и стены помещения, не упуская из виду ничего, и выражение её лица было таким, словно она брезгует варварской обстановкой королевского двора.

Моргана была старше своего брата, ей было уже около сорока, но выглядела она удивительно молодо. В этой женщине сквозила циничная надменность и алчная зависть. Ни для кого не было секретом, что Моргана спит и видит, как её муж, король Северного Уэльса, становится верховным королём Британии. К тому же, говорили, что Моргана усвоила многие уроки от друидов и в совершенстве овладела чёрной магией. Не этим ли объяснялся её цветущий вид?

«Ах, ты змея! — с невольной внутренней яростью подумала Джиневра. — Так я и поверила, что ты желаешь своему брату заиметь детей! Уж не твоя ли рука помогла двум королевам благополучно сойти в могилу, так и не оставив Артуру наследника?!»

И тут вдруг до Джиневры дошло, что она сама способствует планам Морганы. Она обманывала своего супруга каждую ночь, заставляя его переживать во сне видение упоительной ночи любви.

— Я ценю, сестра, вашу заботу обо мне. — с достоинством отвечал король. — Я полагаю, что очень скоро я и моя супруга порадуем наших подданных появлением наследника.

— Да? — кисло спросила Моргана, и вдруг её чёрные глаза расширились и прямо-таки впились в лицо Артура. В следующий момент, когда она обратилась к Джиневре, лицо королевы Уэльса приобрело выражение ехидного злорадства.

«Неужели поняла, гадина?!» — подумала Джиневра. Неужели сестра короля обнаружила наложение чар на своём брате?!

— А что же вы, сестра, не прибыли к нам на свадьбу? — невинным голосом спросила Джиневра.

— Ах, мне так жаль! — сладчайше ответила Моргана. — Но мой супруг, добрый король Уриенс, сильно занемог, и мне пришлось сидеть около его постели день и ночь.

«Ну да, конечно! — насмешливо подумала Джиневра. — Твоего супруга перекосило от известия о новой свадьбе короля!»

— Надеюсь, что наш добрый король Уриенс не слишком страдает от подагры? — с преувеличенным сочувствием спросил король Артур. — А то я опасаюсь, как бы нам не потерять его.

Он ни в малейшей степени не обманывался относительно своей родни.

Моргана хотела что-то ответить, но тут со стороны раздался громкий топот и по широкой лестнице, ведущей в зал, скатился сэр Гавейн.

— Маманя! — заорал он и, широко раскрыв объятия, побежал к Моргане.

— Тьфу, что за дурак! — невольно прошипела королева Уэльса.

А сэр Гавейн уже был рядом, он с поистине детской непосредственностью бросился обнимать маманю, при этом растормошил её своими здоровенными ручищами и ещё спрашивал, по своему обыкновению оря прямо ей в ухо:

— Маманя, а чего братец не приехал?!

— Да как же не приехал?! — вынуждена была отбиваться от сыночка леди Моргана. — Только он в отличие от тебя, деревенского олуха, не вламывается в разговор!

Она была так раздражена, что даже покраснела и бросала яростные взгляды на жену брата.

— А сколько ж лет вашему старшенькому? — благосклонно поинтересовалась Джиневра.

— А двадцать пять мне стукнет нынче! — тут же ответил сэр Гавейн и, крепко прижав Моргану за плечо, радостно промычал: — Маманя!

— Я привезла к вашему двору второго своего сына. — наконец, сказала Моргана, кое-как придя в себя от встречи с первым. — Надеюсь, он славно послужит моему королю и брату.

И тут словно из ниоткуда выступил молодой человек. До этого он безмолвно стоял в тени, не выдавая себя ни одним движением, так, что его было просто не заметно. Теперь же гибким и сильным движением скользнул вперёд и предстал перед глазами короля. Склонил голову, отчего его тщательно уложенные смоляные, как у матери, кудри, скользнули по плечам, а затем выпрямился, как гибкий тростник.

У Джиневры перехватило дыхание, когда она увидела Мордреда. Вот он, враг в доме короля. Лазутчик, провокатор, глаза и уши Морганы.

— Привет, братишка! — рявкнул Гавейн и хлопнул брата по плечу.

Мордред даже не покачнулся от этого удара, даже будто не заметил. Он лишь обронил как бы в сторону:

— Рад видеть вас, мой брат!

А далее Гавейн как-то стушевался, незаметно выпал из этой компании, и про него быстро забыли. Они были настолько разные, эти два брата. Рыжеватый Гавейн с простодушным лицом деревенского увальня, и похожий на пантеру черноволосый Мордред — мужской вариант Морганы.

— Надеюсь, вы не ждёте, сестра, что ваш второй сын займёт место за моим Круглым Столом только потому, что является моим племянником? — холодно спросил Артур. — Это право ещё надо заслужить.

— Да, разумеется, — небрежно отвечала Моргана, снимая тонкие перчатки и уверенно направляясь к внутренним помещениям замка.

* * *

— Я так мечтаю, чтобы мы были одной большой семьёй! — томно промурлыкала Моргана, изящно опершись на подлокотник кресла. Её стройная фигура выгодно смотрелась в этой позе. Она уже переоделась, и теперь длинная до полу юбка скрывала её ноги. С собой Моргана привезла целые сундуки добра, и это наводило на мысль, что она намерена здесь прогостить довольно долго. Теперь же королева Уэльса оделась в домашнее платье, что говорило о том, что она воспринимает дом брата, как свой родной. Однако домашнее платье Морганы было намного великолепнее тех платьев, которые носили в своё время две покойные жены Артура. Тем не менее, сестра короля внимательно оглядела наряд Джиневры и, видимо, по достоинству оценила его изысканность.

— Вы нравитесь мне гораздо больше, сестра, чем те две клушки, на которых Артур был женат ранее. — охотно призналась Моргана свояченице. — Я постараюсь быть полезной вашему дому и помогу вам, сестра, вести домашнее хозяйство.

— Весьма рада. — безмятежно улыбнулась в ответ Джиневра.

— Я себе так и представляю, — продолжала между тем болтать Моргана. — как мы вместе, как любящие сёстры, будем вечерами заниматься рукоделием!

— Уж это едва ли. — так же с улыбкой отвечала королева. — Едва ли мы сойдём за двух сестёр. Скорее уж за тётушку с племянницей, учитывая ваш возраст и наличие взрослых сыновей.

Удар попал в точку — Моргана выпрямилась в кресле и перестала улыбаться.

— И всё же, сестра, познакомьте меня с вашим рукоделием. — процедила она сквозь зубы. — Все вокруг так и говорят о том, что дочь короля Леодегранса большая мастерица. Какую свадебную одежду вы сшили моему брату! А ведь он всегда был неопрятным поросёнком! Я помню, как много мне приходилось прясть и ткать, чтобы сшить ему одежду. На нём буквально всё горело! Прошу вас, милая сестра, покажите мне вашу прялку! Как вам удаётся крутить такую тонкую нить?!

Ах, прялку?! Она желает видеть прялку!

Джиневра не сразу нашлась, что ответить. Некоторое время она просто сидела и смотрела на Моргану, стараясь лишь сохранять в лице выражение невозмутимости.

— Простите, я не поняла, милая сестра. Что вы желаете видеть?

— Прялку, дорогая сестра, прялку. — со сладенькой улыбочкой повторила Моргана. Она поняла, что зацепила в жене своего брата что-то такое, что та желала бы утаить, и теперь демонстрировала жгучее намерение влезть в эту тайну.

«Кажется, эта проклятая прялка так меня не оставит!» — подумала Джиневра, а вслух сказала твёрдым голосом:

— Это исключено, сестра. Я занимаюсь прядением только в одиночестве.

И в ответ на крайнее недоумение, выразившееся в лице свояченицы, добавила:

— Терпеть не могу, когда меня отвлекают от дела.

— О, да! Я понимаю! — наконец нашлась с ответом Моргана. — Но посмотреть на вашу готовую работу можно?

«Ну, стерва!» — разозлилась про себя Джиневра.

— Не сейчас. — кратко заявила она и встала с кресла.

Однако на этом эпизод не закончился. Уже ближе к вечеру, когда в замке готовились к ужину, Джиневра вышла из своих покоев и снова наткнулась на короля Артура в обществе его сестры.

— Ты что же, милая, меня позоришь? — сквозь зубы процедил ей муж. — Я и не знал, что ты ленишься сидеть с прялкой. Что станет со страной, если сама королева подаёт дурной пример своим подданным. Наша с Морганой матушка была мастерица прясть, а тобой я гордиться не могу.

Джиневра так и вспыхнула. Ну, чёрт! Ну, достали с этой прялкой!

— Ещё чего! — гневно сказала она мужу. — Я только говорила, что не желаю заниматься за делом разговорами. Твоя сестра более языком прядёт, нежели руками! Сегодня же я покажу свою работу!

Она улучила минуточку и помчалась наверх, к себе в покои.

— Бракка! — ворвалась она в женские помещения. — Есть готовая пряжа?!

Служанка так изумилась такой поспешности, что сразу и не поняла, чего от неё требуют. А королева принялась шнырять по углам, отыскивая мотовила с готовой пряжей.

— Так, это что? — Джиневра отыскала корзинку, в которой лежали запасы пряжи, готовые для ткацкого станка.

— Вот что. Я скажу, что это моя работа. — предупредила она служанку.

— Так это же грубая овечья шерсть! — вскричала изумлённая Бракка. — Кто поверит, что королева пряла такую дрянь! Из этого делать только сермягу для скотника!

Шерсть действительно воняла и выглядела такой серой.

— Что же делать? — расстроилась Джиневра. — Эта стерва Моргана нашёптывает моему мужу, что я ленивая хозяйка и не умею прясть.

— А вы бы, королева, действительно постарались бы попрясть. — с надеждой посоветовала служанка.

Но королева стала шарить в сундуках и отыскала очень приличный отрез белой льняной материи.

— О! Узнаю работу вашей покойной леди Марион! — воскликнула Моргана, едва взглянув на ткань. — Ткачихой она была отменной, а вот королей рождать ей было не дано!

Король был в страшной досаде, а его подлая сестра торжествовала. К тёплой компании присоединились и другие придворные дамы и тоже стали судачить о прялках, мотовилах, шерсти и других ткацких заморочках. Так они довели королеву до белого каления, и Джиневра, сама не ведая как, согласилась на авантюрное дело, которое предложила ей свояченица. Стерва Моргана, искусство прядения которой было хорошо известно всем придворным, навязала королеве спор: кто больше напрядёт за ночь шерсти, сидя в одиночестве в запертой комнате.

Едва за спиной Джиневры захлопнулась дверь, и проскрежетал ключ в замке, она ощутила противный запах шерсти. А увидев, что тюками с этим добром завалена половина комнаты, совсем растерялась. К тому же при ближайшем рассмотрении обнаружилось, что шерсть не разбита и нерасчёсана, полна мусора и сильно свалялась. Это стерва Моргана постаралась: среди придворных дам у неё было немало старых подружек, и те поспешили подложить молодой королеве большую свинью — подкинули старую шерсть.

На всё время работы Джиневре дали кусок хлеба, кувшин воды и связку толстых восковых свечей.

Нечего было и думать всё это переработать. На такие подвиги не способна даже опытная мастерица. Тут прежде нужна бригада чесальщиц да бригада мотальщиц.

— Ну что ж. — в бессильной досаде сказала Джиневра. — Сами напросились.

Впрочем, угроза была пустой: стерва Моргана вполне могла заранее праздновать победу.

Королева подошла к окну. Открыла его, чтобы выветрить отвратительный запах лежалой шерсти, и высунулась наружу. На воле было замечательно хорошо — свежий вечерний ветер с шумом трепал флаги на стене. Казалось, что красные драконы на них того и гляди, сорвутся с привязи и взлетят. Справа за береговой полосой густо синело предночное море, смыкаясь на западе с быстро подступающей тьмой. А слева виднелись высокие холмы, уходящие вдаль и сплошь поросшие лесом.

Как же надоело ей сидеть постоянно взаперти и заниматься тем, что её нисколько не занимает! Как скучно быть королевой.

Джиневра обернулась к грудам ненавистной шерсти. Надо всё же как-то справляться с этим. Она подошла, оторвала кусок шерсти, помяла его в пальцах, потянула в разные стороны и попробовала скрутить. Обрывок тут же раскрутился обратно.

Что же делать? Ей вспомнилось, как недавно она только помечтала о свадебном платье для короля, как сразу всё и исполнилось, как по волшебству. Впрочем, почему — как?! Ведь Зелёный Король обещал ей покровительство. Он сказал, что она — избранница судьбы. Ей достаточно только пожелать, как её желание исполнится.

Джиневра обернулась к груде шерсти и к старой прялке покойной королевы Марион. Она всей душой желала выйти победительницей из этого нелепого спора и прекрасно понимала, что гадина Моргана просто подсиживает её.

За толстой дубовой дверью послышалась неясная возня. Джиневра усмехнулась: конечно, они подслушивают за ней. А прялка-то молчит!

Тогда королева с досады толкнула рукой деревянное колесо. Оно со скрипом стронулось с места и неожиданно стало набирать обороты. Из мешка с шерстью вывалился толстый грязный клок. Он вдруг распух, сам собой разредился и вытянулся в рыхлую струю, а та, как живая, поплыла к прялке. Тут же подскочило и завертелось веретено и стало наматывать на себя тонкую нить.

Изумлённая Джиневра наблюдала, как прялка сама собой скручивает нить. Когда кончился первый мешок, в корзинке уже лежали десять аккуратно намотанных мотовил. Тут второй мешок лопнул, и из прорехи опять потянулась шерсть, роняя на пол мелкий мусор — тот сам выпутывался и вылетал из неё. Прялка бойко поскрипывала, корзинка споро заполнялась, а королева, стоя у окна, с невольной улыбкой смотрела на это волшебство.

Глава 13

— Скажите, мой супруг, — обратилась к королю Джиневра. — а где то озеро, про которое рассказывают?

— Какое озеро? — невнимательно спросил король. Он только что хорошо пообедал и теперь решил немного отдохнуть. Он был всем доволен. Особенно тем, как здорово его супруга опозорила Моргану. Когда наутро открылись горницы, то оказалось, что королева Уэльса взяла для себя вдесятеро меньше шерсти, чем навалили для Джиневры. Но перепряла только половину. Причём, это была отличная шерсть весенней стрижки, от двухлетних овец. А когда вышла молодая королева, то в её комнате нашлись десять корзин, выше краёв наполненных ровными намотками отменной тонкой пряжи.

— А я думала, что ваша сестра Моргана каждую ночь прядёт по двадцать мешков шерсти. — удивилась молодая королева, увидев в комнате Морганы только одну корзинку с мотовилами. И этим так уела сестру Артура, что та с досады была готова провалиться сквозь землю. Артур был доволен донельзя, поэтому сегодня он пребывал в прекрасном настроении.

— Ну, то самое, где живёт фея, которая вам подарила меч Экскалибур. — напомнила королю жена.

— А зачем тебе? — удивился тот.

— Ну, я подумала, что следовало бы отблагодарить фею за такой прекрасный подарок моему королю. — соврала Джиневра.

— Да знаешь, неправда ведь это всё. — засмеялся король. — Нет никакой феи. Это только сказки Мерлина. Он придумал эту историю с мечом, чтобы все поверили, что я в самом деле сын Утэра Пендрагона.

— Неправда?! — изумилась Джиневра и растерянно посмотрела на своего мужа. — А как же пророчество о серебряной птице?!

— Это тоже выдумка Мерлина. — признался Артур. — Просто мы договорились с Леодегрансом, что он доставит в назначенное время свою дочь к священному дубу, где, якобы, живёт Зелёный Король. Мне необходимо выглядеть в глазах своих вассалов монархом, которому служат не только христианские боги, но и древняя сила земли.

— Так это всё обман?! — потрясённо вскричала королева.

— Ну что ты, милая, прямо, как ребёнок! — поморщился король. — Впрочем, женщины склонны к суевериям.

— Так, значит, озера нет?

— Ну почему же? Озеро как раз есть. Нимуё нет. — ответил король и повернулся к ней спиной, давая понять, что разговор окончен. А Джиневра так и осталась стоять у окна, вне себя от изумления и негодования. Вот, значит, каков он, король Артур! Выходит, он дурачил всех! Распространял о себе слухи, играл роль избранника озёрной феи! Он, получается, не верит в магию?!

Но, ведь и она не дочь Леодегранса! А король Озёрного Края, между тем, обращался с ней, как настоящий отец! Как такое могло быть? Неужели Артур ошибся и вместо настоящей дочери своего вассала женился на другой? А куда девалась настоящая девушка? Может, так и бродит под тем дубом?

Тут Джиневра рассмеялась. Как же она могла забыть: ведь это же волшебный сон! Неудивительно, что ей приснилось исполнение всех её желаний. А, если так, то…

Если так, то сейчас где-то в дороге находится рыцарь Ланселот. Он едет ко двору короля Артура, чтобы принять участие в рыцарском турнире. На все земли Британии было объявлено о предстоящем празднике. И Моргана прибыла сюда со своим сыном Мордредом именно поэтому. Съедутся все вассалы, привезут своих жён, пришлют молодых рыцарей в надежде видеть их за прославленным Круглым Столом короля Артура.

Но ведь феи Нимуё нет! Кто же подарит Ланселоту знаменитый меч? Королева вдруг забеспокоилась. Она оглянулась на Артура — тот безмятежно спал, развалясь на шёлковом покрывале.

Джиневра отыскала в своем гардеробе бледно-голубое платье и лёгкое воздушное покрывало того же цвета — скрыть волосы. Это было нужно для того, чтобы быть незаметной на фоне неба. Ждать до ночи было бессмысленно — что увидишь в темноте?

Площадка на вершине дозорной башни была пуста. С высоты Джиневра внимательно осмотрела двор. Кажется, никого нет. К тому же, площадка — это единственное место, которое не видно из окон жилых помещений.

Лёгкая фигура стремительно покинула вершину башни, взмыв вертикально в воздух, словно сокол. Концы длинного голубого палантина развевались следом, как два крыла. Голубая птица стремительно пошла в высоту.

Полёт доставлял ей удовольствие — это была пьянящая свобода. Сила полёта начисто избавляла от обычного страха высоты, так что Джиневра лишь наслаждалась видом протекающих под ней зелёных холмов, узких речек, обширных лесов. Но где же тут увидеть молодого рыцаря, едущего на своём белом коне?

— О, помоги мне, Зелёный Король! — прошептала Джиневра. И в следующий миг в глаза ей сверкнула искра. Маленькая светлая фигурка на белом коне медленно перемещалась по узкой лесной дороге.

Голубая птица сделала широкий круг и снизилась до самых верхушек сосен, потом пошла в беззвучном полёте над сплошным массивом леса. На берегу реки стоял в одиночестве могучий зелёный великан — старый дуб. Корни его уходили в воду, а крона шумела на ветру, как морской прибой. К дубу выводила узкая тропа. Наверно, немало путников искали приюта под этим обширным зелёным шатром — тут же чернело пятно от старого кострища. Рядом и река, чтобы напоить лошадь и искупаться. Прекрасное место для странствующего рыцаря!

Среди ветвей этого дуба и спряталась летающая королева. Она с волнением ждала, когда же лесная тропа выведет путника к гостеприимному местечку. Ей не терпелось увидеть: точно ли это Ланселот, или она ошиблась.

И вот вскоре послышался неторопливый стук копыт по затвердевшему грунту.

— А вот, Леандр, и место для ночлега! — воскликнул молодой голос. — Я думаю, на сегодня с нас хватит дороги! Где ещё мы найдём такую удобную гостиницу посреди леса?

Конь звонко заржал в ответ, словно соглашался со своим хозяином. А тот быстро расседлал своего скакуна и повёл его на водопой, предварительно сбросив с плеч на землю богатый плащ из серебряной парчи. Это оказалось очень кстати, поскольку теперь можно было разглядеть, насколько великолепно сложен рыцарь.

Из своего убежища среди ветвей Джиневра наблюдала за молодым человеком. Он стоял к ней спиной и отирал ветошью с бока своего коня пот. На юноше были искусно сделанные доспехи из светлого металла, похожего на серебро. Вся поверхность лат была обильно украшена растительным орнаментом из золота.

Это был явно он, даже со спины понятно: у кого ещё могли быть такие белые кудри?! Но Джиневра ждала, когда увидит его лицо. Лицо, которое ей снилось десять лет. Лицо Ланселота Озёрного.

— Ну, всё, достаточно. — сказал коню рыцарь и вывел его из воды. Разглядеть его никак не удавалось. Но в следующий момент послышалось щёлканье застёжек и звон металла. На траву упал серебряный панцирь, за ним наплечники и все прочие детали рыцарских доспехов. Далее последовала стёганая нижняя куртка, крытая светло-серым шёлком, что само по себе было признаком богатства. Даже король Артур носил гораздо более скромную подстёжку под боевыми латами.

Обнажённый юноша входил в воду, а сверху за ним, затаив дыхание, наблюдала королева. Он поплыл широкими резкими махами, явно наслаждаясь речной свежестью. Блики от воды мешали рассмотреть его лицо, но уже не было ни малейшего сомнения — это Ланселот.

Он был так молод, так прекрасен, что у Джиневры невольно защемило сердце. А так ли молода она, чтобы привлечь к себе эти синие глаза, чтобы при взгляде на неё вспыхивал румянец на светлой коже его щёк? Ведь ей же тридцать лет, пусть даже даром целительства она хранит свою красоту! Но глаза выдают её: в них более нет той светлой наивности, которая так пленяет в юных девах.

Возвращение в замок прошло благополучно — никто не заметил быструю голубую птицу.

Давно Джиневра не рассматривала себя так придирчиво в зеркале. К сожалению, оно было не так чисто, чтобы показать свою хозяйку в настоящем виде. В слегка мутном стекле отражалось безупречное лицо со смуглой кожей и большими тёмно-серыми глазами. Высокие дуги бровей, длинные ресницы — всё это прекрасно, но губы ей показались несколько тонки, то ли дело яркий, чувственный рот Морганы! И ничего нельзя было поделать с выражением глаз — в них действительно отражался немалый жизненный опыт.

— Чем это ты занята так? — неожиданно раздался со спины голос Артура. — Себя рассматриваешь?

— Да, я хочу выглядеть на турнире, как подобает королеве, а не служанке. — более резко, чем надо было, ответила Джиневра.

— Да ты и так уж хороша, жёнушка! — с приторной ласковостью заговорил он и наклонился, чтобы обнять её. Жёсткая борода Артура неприятно защекотала в шею, а запах лука и вина обдал кожу шеи.

— Чего ты ел сегодня? Опять лука нажрался?! — рассердилась Джиневра. — Не выношу запах лука!

— Как же не выносишь?! — изумился король. — Я каждое утро и каждый вечер перед сном ем лук! Лук полезен.

Надо же, едва не прокололась! Надо следить за языком, а то Артур и в самом деле что-то заподозрит. Ведь ни одной ночи за прошедшие два месяца со дня свадьбы Джиневра не провела рядом со своим мужем. А он-то верил и гордился своими подвигами в супружеской постели!

— Как твой племянник, Мордред? — спросила она, чтобы перевести разговор на иные рельсы. — Собираешься его принять возле своего Круглого Стола?

— Пусть сначала покажет себя на ристалище. — сухо ответил король, похоже, всё ещё обиженный на замечание о луке. — Круглый Стол для рыцарей, прославивших себя в боях. Нынче будет много новых бойцов, вот пусть сначала победит их всех, а потом сразится с кем-нибудь из тех, кто уже удостоен чести сидеть за моим столом. Даже просто выстоять против удара хотя бы Саграмора для него будет честью.

— А не получится так, что твоя сестра поддержит Мордреда своими колдовскими чарами? — озабоченно спросила Джиневра.

— Да брось ты! — отмахнулся король. — Нет никаких колдовских чар! Это только женщины верят в это. Я доверяю своему Мерлину не за то, что у него якобы имеются в запасе магические штучки, а за опыт и проницательность. Это в народе пусть думают, что он великий колдун.

Тут Артур спохватился и пристально посмотрел в глаза супруге. Не стоило так откровенничать с женщиной.

— Не бойся, я не проболтаюсь. — усмехнулась она. — В конце концов, это в наших интересах поддерживать в народе суеверия.

— Ну не совсем так. — всё ещё насторожённо ответил он. — Я не обманываю свой народ, просто им не всё следует знать.

Ну и лицемер! Причём ещё и убеждённый в своей искренней правоте! И этому лукавому монарху Ланселот собирается присягать на верность! Вот таких наивных светлых юношей он собирает вокруг себя и внушает им идею своего величия! Ради него они идут в бой и бьются иной раз до смерти!

Но только Артур, хоть и считает себя очень просвещённым монархом, ошибается. Он полагает, что никакой магии в действительности не существует. Однако это совсем не так. Недаром же Моргана так резко насторожилась, когда почувствовала наложенные на её брата чары. Она определённо постарается влить в своего сына какие-нибудь магические силы. А ведь Ланселоту предстоит бой с Мордредом. Ему вообще предстоит биться со многими.

Джиневра задумалась, сидя перед зеркалом и глядя на себя. Да, она уже не прежняя, хоть и очень хороша.

* * *

Турнир должен состояться через три дня, и все, кто собирался принять в нём участие, уже собрались под стенами Камелота. Зелёная долина вокруг города-замка украсилась множеством ярких шатров, оглашалась ржанием коней и шумом людских голосов. Кругом слонялось множество народа, съехались торговцы, отчего городская ярмарка уже более не вмещала ни всех торгующих, ни покупателей, поэтому торговля была вынесена наружу — за крепостные стены. Собралось также и много зрителей — как благородных кровей, так и простолюдинов.

Весь Камелот напоминал собой суетливый муравейник. Чем более приближался день турнира, тем большее возбуждение одолевало его участников. Молодые рыцари без конца засылали своих слуг к палаткам соперников, чтобы узнать, каковы там настроения. Среди праздного населения ходили слухи о том, что тот или иной рыцарь позаботился обзавестись талисманом, дающим неуязвимость и неутомимость в бою. Всё это заставляло бурлить умы и давало пищу неугомонным на язык местным кумушкам, которые млели от восторга при виде молодых красавцев.

Меж тем и в самом деле возле стен города появились торговцы магическим товаром — откуда-то издалека прибыли люди, называющие себя друидами. Их товар пользовался большим спросом не только у претендентов на место за Круглым Столом короля Артура, но также у их сопровождения — множеством родственников. А уж простой народ так и готов отдать последние монеты за какой-нибудь талисман удачи. Влюблённые конюхи спешили приобрести себе волшебные ладанки с таинственным составом, который якобы привораживал всех женщин без исключения. Юные красотки, прибывшие с отцами, дядями и братьями, краснея, покупали приворотные зёрна в надежде, что на этом весеннем празднике решится их судьба.

В замке царило настоящее столпотворение. Крупные вассалы верховного короля Британии занимали лучшие помещения нижних этажей. Их жёны, дочери, младшие сыновья набивались по десятку человек в одну комнату. Глава семейства с прислугой спал на кровати, а младшие члены семейства — вповалку на полу, на тростниковых матах. По углам замка, в каждой нише и каждом коридоре ютилась прислуга. Всё это требовалось не только разместить, но и прокормить, отчего Джиневра буквально сбилась с ног, отдавая приказания и надзирая за выполнением. А тут ещё и Моргана то и дело доставала её язвительными замечаниями касательно умения молодой королевы вести домашнее хозяйство. Всё это заставило Джиневру буквально возненавидеть свояченицу. Но, как бы то ни было, каждый вечер она занимала почётное место возле короля за Круглым Столом, где все оказывали супруге Артура почёт и уважение. Это было неизменной традицией и настоящей устной газетой.

Признанные герои королевства с охотой рассказывали за вечерним пиршеством о своих подвигах, вспоминали, как сами в первый раз явились на подобный турнир, чтобы завоевать победу и право быть возле короля. Рассказы рыцарей были полны таких живописных деталей, что, слушая их, Джиневра не на шутку встревожилась. Любой из этих мощных бойцов мог одним ударом разрубить рыцаря Ланселота вместе с его конём. Даже Гавейн, хотя и самый молодой среди них, был очень рослым и искусным воином. А уж сэр Саграмор из-за своей чрезмерно развитой мускулатуры казался просто квадратным, недаром его лошадь происходила из фламандских тяжеловозов.

Джиневра вспоминала стройную фигуру юного Ланселота и невольно сравнивала её с кряжистыми, словно старые дубы, торсами признанных бойцов. Кроме того, она помнила из прежнего сна, как здоровяк Гавейн одним ударом пики заставил Ланселота так лечь на круп коня, что юный рыцарь едва не упал на землю. Этот коронный номер Гавейна многих обращал во стыд и бегство — он виртуозно владел пикой.

Мордред к Столу допущен не был, как и прочие молодые рыцари, хоть бы и самых благородных кровей. Все они располагались в своих палатках за крепостной стеной, чем подчёркивалось равенство возможностей — хоть ты из самой бедной семьи, хоть сын короля. Но богатство убранства палатки, новые одежды прислуги и количество её выгодно отличали наследников богатых родов от их бедных соперников.

— Как ты думаешь, — спросила королева своего мужа в одну из тех редких минут, когда король нашёл немного времени для отдыха среди дневных хлопот, — твоя сестра не постарается поддержать своего сына магическими чарами? Ведь она, как говорят, волшебница.

— Ты в самом деле в это веришь? — с насмешкой спросил король.

Но, как-то вечером Джиневра заметила кое-что странное. Прислуги в замке толпилось множество — иной раз проходу не было из-за этой суеты. Всех упомнить было невозможно. Но один человек привлёк её внимание: слишком стройная фигура, слишком прямая спина и гордая посадка головы — её не мог скрыть даже бесформенный капюшон и грубая накидка. Человек искусственно прихрамывал — явно, чтобы скрыть свою походку. Спутанные волосы почти скрывали его лицо, но незнакомец очень уж уверенно направился к одному из покоев и вошёл туда, где устроилась со своими домочадцами Моргана.

Это было очень странно, отчего Джиневра забеспокоилась. Она заподозрила, что сестра короля устраивает какие-то интриги, а этот человек — посланник от Уриенса, который сославшись на болезнь, не явился ко двору.

В Замке Камелот, как и во всяком другом средневековом замке, имелись тайные ходы. Тот, кто знал систему тайных переходов, мог проникнуть практически в любое помещение. Один из таких ходов был известен Джиневре. Случилось это ещё в прошлом сне, накануне отъезда короля Артура на войну с саксами. Тогда король призвал её и показал скрытый вход в тайный коридор. Тот вёл за пределы замка и выходил в лесу, в маленькой тайной конюшне, где верный слуга всегда наготове держал трёх свежих коней — на случай бегства. Тогда король сказал Джиневре:

— Если случится нечто непредвиденное, а я не смогу прибыть, чтобы защитить тебя, уходи этим ходом и скачи в Кентерберийское аббатство.

Он даже тогда назначил её тётушку, сестру Леодегранса, настоятельницей этого монастыря, и никогда не забывал подпитывать средствами этот своеобразное убежище на случай беды. Само аббатство располагалось в укреплённом замке и было достаточно хорошо защищено.

Сейчас Джиневре не требовалось спасаться, но она вспомнила расположение этого тайного коридора и догадалась, что он проходит как раз за стеной того помещения, где расположилась Моргана. Не может быть, чтобы строители замка не предусмотрели возможности подглядывать и подслушивать за гостями замка. Едва ли Моргана знала о всех тайнах Камелота, поскольку строительство этого замка началось в те поры, когда она уже не первый год была женой Уриенса и жила в Уэльсе.

Вход в лабиринт начинался как раз в комнате Джиневры, за одной из раздвижных панелей тёмного дуба, которым были обшиты стены.

Волнуясь, королева вдавила внутрь один из замысловатых витков, украшающих панель по периметру. Тяжёлая деревянная доска бесшумно сдвинулась и уплыла внутрь и вбок. Потайной ход существовал! Что бы королеве ранее вспомнить об этом, тогда не пришлось бы предпринимать рискованный полёт прямо с башни Камелота. Теперь же она вступила в прохладный и влажный мрак, слегка пахнущий плесенью. В руках королева несла фонарь с щитками — их можно опустить и закрыть свет свечи, не туша её.

Покои Морганы находились через одну комнату на том же этаже, что и комната Джиневры. Королева отсчитала нужное количество шагов и стала искать на каменной стене какие-нибудь скрытые устройства для подслушивания.

Это оказалось просто: немного далее в каменной стене нашлась деревянная панель размером с низкую дверь. За дверцей Джиневра обнаружила глубокую нишу, наружная стенка которой была ничем иным, как имитацией каменной стены. На самом деле это был тонкий деревянный щит, замаскированный с лицевой стороны плоским камнем. Из комнаты было невозможно догадаться, что в стене имеется фальшивая вставка. А посреди деревянного щита имелось маленькое окошечко, плотно закрытое заглушкой с ручками.

Джиневра осторожно извлекла прямоугольную досочку и наощупь обнаружила неровную каменную поверхность — заглушка имитировала один из больших кирпичей, из которых сложены внутренние стены замка. Отверстие прикрывалось тяжёлым гобеленом, но слышимость была прекрасной.

Тотчас же уха королевы достиг звук голоса.

— Я не верю дяде! — резко выговаривал знакомый голос. Это был Мордред собственной персоной. — Он обязательно постарается меня унизить и поставит против меня самых сильных своих бойцов. Ты должна помочь мне и снабдить меня магической силой!

— Ты же знаешь, что проклятый колдун Мерлин только и ждёт этого. — возразил голос Морганы. — Ему только повод дай обвинить нас в нечистой игре. Он обязательно будет искать в тебе признаки колдовства. Чего-чего, а на это у старика отменный нюх. У тебя хорошая выучка, и тебе не стоит бояться соперничества.

— Я не боюсь всяких молокососов! — вскипел Мордред. — Меня беспокоят эти артуровы любимцы! Уж они-то постараются ради своего короля! Им нет большей радости, чем унизить сына Уриенса!

— Но ведь Гавейн тоже сын короля Уэльса. — возразила Моргана.

— Гавейна скорее следует признать сыном самого Артура, нежели моего отца. — ухмыльнулся Мордред. — Он до того предан королю, что вовсе забыл своё подлинное родство. А во мне все видят претендента на трон. Я и правда не отрицаю этого. У короля нет наследника, и я единственный, кто достоин трона Британии. Так что, моя победа на турнире — это моя дорога к трону. Мать, ты должна помочь мне своими магическими силами.

— Я всей душой бы рада, но, говорю тебе, это опасно. Впрочем, я могу сделать иной ход — ослабить твоих противников.

— Как это?! — вскричал Мордред, забыв об осторожности.

— Тише! Не ори, у этих стен могут быть уши! — зашипела Моргана. — Так вот, накануне турнира будет открытый пир, где будут присутствовать все бойцы. Я накажу своему верному в этом замке человеку подлить в вино одно зелье. У него довольно хитрое свойство — это избирательная магия. Так вот, хуже они себя не почувствуют и рука их по-прежнему будет тверда, а глаз зорок. Но именно с тобой у них выйдет промашка. Любой их удар, направленный в тебя, скользнёт мимо. Для этого мне нужна прядь твоих волос.

— Да хоть все бери! — вскричал в восторге Мордред.

— А вот все как раз не надо. — с гаденьким смешком заметила Моргана. — Тебе, мой друг, следует сохранять красоту лица. Как только ты войдёшь в круг избранных рыцарей Стола, начни потихоньку притираться к королеве. Джиневра страшно честолюбива и не слишком любит брата нашего, короля Артура. Соблазнишь её и опозоришь.

— Невелика честь. — с сомнением заметил племянник короля. — После такого предательства ожидать преданности от своего двора?

— О, в нашей семье это обычное дело! — успокоила его мать.

Она не ошиблась! Моргана действительно собиралась магическими средствами поддержать своего сына! И ведь как ловко догадалась обойти Мерлина! Не на Мордреда чары наложить, а на его соперников! Причём, на всех сразу! У сестры короля оказались далеко идущие планы, она хорошо продумала свои ходы, и не последнее место в списке её жертв занимает Джиневра.

Предотвратить подлую задумку Морганы не представлялось возможным — пойди ещё, найди её верного слугу, который всыплет в вино магическое средство! Но Джиневра задумалась. Так ли хорошо тренирован Ланселот? В том, первом сне, его наградила силой озёрная фея, Нимуё. Вот почему он оказался непобедим. Только силачу Гавейну удалось нанести рыцарю очень уж крепкий удар. Артур тогда даже запретил продолжение поединка, поскольку опасался, что этот молодой рыцарь вполне может ответить прославленному герою двора ударом такой же силы.

Чем больше она раздумывала, тем больше приходила к выводу, что сон пошёл как-то не так. Внешняя канва событий совпадает, а внутренняя подоплека — совсем иная. Беспокойство всё более овладевало Джиневрой, и она решила действовать наверняка.

Глава 14

Покинуть замок днём более не было ни малейшей возможности — у королевы вообще не имелось свободного времени. Но вот, едва все угомонились и улеглись спать, Джиневра покинула Камелот через подземный ход. Вышла она в знакомом месте — тёплая конюшня, в которой сонно жевали свежую траву три гнедых жеребца.

Закутавшись в покрывало, королева поспешно выскользнула на волю и очутилась среди высоких корнуольских дубов. Ночь была в самой глухой своей фазе — около полуночи. Теперь её никто не мог заметить, и она бесшумно взмыла вверх. Июньские ночи короткие, светать начнёт где-то около двух часов, так что следовало поторопиться.

Джиневра неслась высоко над землёй, словно метеор. Внизу тёмной неразличимой массой проплывали леса и долины. Только маслянистый блеск медленно текущей реки выделялся среди мрачного безмолвия крутых берегов. На высоте дул порывистый ветер, освежая разгорячённые щёки королевы. Над головой плыли тяжёлые мрачные тучи, закрывая от света звёзд насторожившуюся землю. Лишь бледно-мутное пятно прорывалось изредка среди клубящихся потоков небесных хранилищ влаги — свет вечной странницы, Луны. Холодная, враждебная ночь обещала на следующий день хмурую, тоскливую погоду.

Нечего было и думать найти странствующего рыцаря среди тёмной ночи. Но скоро с востока начнёт приближаться светлая волна рассвета, и всадник двинется в путь по одной из проторенных дорог.

Внезапно далеко внизу глухой лесной массив озарила багровая вспышка, словно безмолвно расцвёл гигантский огненный цветок. Мрачное зарево несколько раз мигнуло и погасло, потом снова неровно разгорелось. Это было что-то странное: не слишком похоже на пожар.

Заинтересованная Джиневра начала снижаться над этим местом и вдруг отчётливо услышала дикий рык — так оглушительно рычать не мог ни один известный ей зверь. Она уже подлетала к месту вспышки, как снизу взмыла в воздух длинная фигура с крыльями, сияющая, как раскалённая сталь. Существо перевернулось над верхушками деревьев и снова ринулось вниз. Ошеломлённая Джиневра поняла, что видит не что иное, как настоящего дракона. Мифическое чудовище издавало низкий гневный рёв, словно пыталось испугать своего врага. И тут королева явственно увидела, с кем сражается дракон.

На небольшой поляне среди поваленных деревьев металась серебряная фигура. Ланселот! Он и не думал отступать под защиту леса, а как раз наоборот — призывно размахивал мечом, приглашая чудовище к схватке. Дракон опять взревел и пошёл на таран. На искромсанной земле завязалась бешеная драка. Чудовище яростно метало гребенчатым хвостом, стремясь сбить с ног рыцаря, а тот ловко ускользал от бронированного снаряда, подставляя вместо себя стволы поваленных деревьев. Дракон ударялся хвостом о расщепленные комли и неистово ревел от злобы.

Испуганная и заворожённая зрелищем смертельной опасности и удивительной отваги Ланселота, Джиневра опустилась ниже и стала в растерянности наблюдать за ходом битвы. Она ничего не знала о драконе, ей не было ничего известно о том, что Ланселот по пути в Камелот встретился со сказочным чудовищем. Выходит, зря она так беспокоилась, и отважный рыцарь вполне в состоянии сражаться и с более грозным противником, нежели любой из участников Круглого Стола.

Она опустилась ещё ниже — на широкую ветвь стоящего на краю поляны дуба. Оттуда была хорошо видна вся схватка. Теперь стало заметно, что на голове Ланселота нет шлема, и кудри юноши вольно метались белой волной при каждом его движении. Было нечто завораживающее в этой лёгкости, с какой он ускользал от близкой опасности, словно исполнял волшебный танец.

Но помимо хвоста у чудовища был и длинный острый рог, торчащий из низкого лба. Этот рог преследовал молодого рыцаря, стремясь пронзить его, как пика. И, похоже, не один удар уже достиг Ланселота, судя по сорванному наплечнику, помятым латам и потерянному шлему. И вот страшный хвост дракона подстерёг уставшего юношу и сбил с ног.

Торжествующий рёв разнёсся над притихшим лесом. Дракон стремительно бросился на своего врага, намереваясь растерзать его страшными когтями. Юноша успел перекатиться на бок и едва избег участи быть раздавленным, как лягушка под копытами. Но на его руке появился кровавый след — из раны хлынула кровь и потекла по серебряным доспехам.

Ланселот вскочил и схватил свой меч левой рукой. Он бросился вслед чудовищу и нанёс рубящий удар по чешуе как раз на левой задней лапе. Меч жалобно вскрикнул и обломился у самой рукояти, а у дракона нет и следа ранения.

Тяжело дыша, рыцарь огляделся, и это стоило ему новой раны. Страшный хвост снова обрушился на него, сбил с ног, смял, швырнул в поваленные стволы. Бесчувственное тело упало среди веток и более не шевелилось.

Джиневра в ужасе понимала, что это катастрофа. Нечто роковое помешало Ланселоту прибыть в замок Камелот на рыцарский турнир, потому что после таких ран, даже оставшись в живых, Ланселот не сможет биться в суровых поединках. На её глазах рушилась легенда.

Дракон меж тем, потеряв противника из виду, немного успокоился. Всё ещё порыкивая, он направился к дубу, на котором пряталась Джиневра, и принялся чесаться бронированной спиной о толстый ствол дерева. Вот теперь она оценила, что за мощный зверь попался Ланселоту — могучее дерево так и дрожало под напором.

Бесшумно она соскользнула с дерева и, пока дракон был занят, направилась туда, где лежал без движения светлокудрый рыцарь.

«Несколько минут! Всё, что прошу я — это несколько минут!» — умоляла она лукавую судьбу.

Он был жив, хотя и без сознания. Открытый перелом правого предплечья, несколько сломанных рёбер и без счёта ссадин и ушибов — с такими ранами нечего и думать о победе на турнире.

Волшебные ладони Джиневры быстро скользили по телу поверженного героя. Она как никогда вкладывала себя в дело заживления. Для самой себя она так не старалась, как для Ланселота. Она вливала в его тело собственную силу восстановления, накачивала его мышцы энергией, изгоняла прочь самый намёк на возможный сепсис.

— Кто ты, прекрасная незнакомка? — раздался изумлённый шёпот. Глаза Ланселота открылись — он смотрел на женщину, склонившуюся над ним.

Джиневра спохватилась — она забыла накинуть на лицо вуаль.

— Я твой счастливый сон, рыцарь. — нашлась она в ответ, и это были самые лучшие слова, какие только можно было придумать. А потом поднялась и легко ускользнула за деревья — с колотящимся сердцем и поющей в радости душой.

Она видела, как вскочил он на ноги, словно не испытывал ранений, как осмотрел свои руки, как с недоверием похлопал себя по боку, словно проверял, действительно ли сломаны его рёбра, или это был только сон. Потом рыцарь бросился к своему мечу, схватил его и в разочаровании выпустил из рук — обломок не годился ни на что.

С внезапной тревогой королева остановилась и посмотрела на него, понимая, что не оставила рыцарю надежды на победу — с чем ему идти в бой против чудовища?! А дракон уже снова почуял врага. Он бросил обдирать бронированным боком истерзанный дуб и повернулся к рыцарю.

Что же делать?! Что делать?!

Но тут Ланселот нагнулся и выдрал из земли глубоко засевший в ней большой валун. Сила, щедро влитая в него Джиневрой, сообщала ему нечеловеческую мощь. Ещё мгновение, и камень полетел — прямо в голову дракону, который пригнулся к земле, собираясь кинуться вперёд и рогом пронзить рыцаря насквозь.

Раздался глухой удар, и витой рог отлетел от головы дракона, сбитый у самого основания. Чудовище завертелось на месте от боли и пронзительно заверещало.

Немея от восторга, Джиневра смотрела, как побитое мифическое существо с протяжным стоном взмыло вверх и, тяжело размахивая крыльями, полетело прочь. Но, более задерживаться было нельзя — утро уже было в самом разгаре, и Джиневра полетела к Камелоту. Теперь она была спокойна за своего рыцаря.

* * *

День был полон хлопот, а мысли все были заняты ожиданием Ланселота. Не далее как к завтрашнему утру он должен достигнуть Камелота, а послезавтра утром начнётся турнир.

Королева со свитой своих придворных дам отправилась в палаточный лагерь, где расположились участники турнира — проверить, всё ли сделано как надо, все ли довольны. Так, обходя шатры, она вдруг поняла, что среди них нет одного одного — нет места для Ланселота. Едва ли рыцарь, путешествующий в одиночку, с малым багажом, везёт с собой множество необходимых вещей. Отчего же у него нет оруженосца? Где Джек Бегунок? Или в этом сне всё несколько иначе?

Потом она вспомнила, что также и оружия теперь нет у Ланселота. Его великолепный панцирь помят, шлем раздавлен, плащ разорван. Как же он явится оборванцем среди такой богатой толпы соперников?

Вообще-то, снабдить рыцаря всем необходимым должна бы фея Нимуё. Но феи нет! Это только сказка, придуманная Мерлином! Легенда не имела ничего общего с действительностью.

— Какие красавцы. — величественно заметила леди Моргана, с истинно королевским видом обозревая молодых рыцарей, занятых тренировочными боями на специально отведённой площадке.

* * *

«Мне нужен меч. Где найти меч?» — с этой сводящей с ума мыслью королева нервно ходила по своим покоям.

Вообще-то, мечей хватало — к услугам молодых бойцов была вся оружейная короля. Но это были довольно простые мечи, с которыми можно разве что учиться началам воинской науки. А лично для себя каждый приобретал именное оружие, часто передаваемое по наследству. Меч для рыцаря так же важен, как наряды для красотки.

— Госпожа королева, — отвлекла её от мыслей Бракка. — мы сходим с девушками в лес набрать цветов для венков?

— Каких венков? — не поняла королева.

— Набрать дубовых веток для украшения королевской ложи. — пояснила служанка. — И цветочков для себя, чтобы надеть венки на голову.

— А, да… венки. Конечно, идите. — разрешила Джиневра. И невольно вспомнила свой венок из дубовых листьев.

Зелёный Король! Конечно же, надо просить совета у Зелёного Короля!

Быстрый конь уносил королеву прочь от суеты, царящей в замке. Хорошо ещё, что лес, где она встретила зелёного человека, расположен с другой стороны от шатрового лагеря, поэтому никто не встретился ей по дороге. Извилистая тропа вывела её на вершину лесистого холма, потом углубилась в дебри.

Дорогу Джиневра помнила плохо и опасалась не найти зелёного лесного великана. Но конь сам собой привёл её на то самое место.

Поляна словно ждала её, храня в неизменности свою лесную красоту. Запахи опять вскружили голову. Томительное тепло нежно обволакивало тело. Хотя небо было с утра пасмурным, казалось, что здесь вечно царит солнечный свет.

Джиневра сошла с коня и направилась к волшебному дубу. Отчего-то ей казалось, что лесной король помнит её и ждёт с ней встречи. Вспомнился его бархатный голос и благородные манеры — насколько же это отличается от грубости королевского двора!

Ладони сами собой легли на морщинистый бок дуба. Джиневра прижалась щекой к пахнущей чистым лесным запахом коре. Из мыслей сразу выветрилось всё беспокойство, раздражение и недовольство. Отошли на задний план и опасная, как гадюка, Моргана. И вечно подозрительный Мерлин, и даже король Артур. Сплетни придворных дам, дурацкий спор о прялках, замковые интриги — всё это стало бледным, как утренняя тень.

Встреча с Ланселотом приближалась, и только это занимало королеву.

— Моя прекрасная леди пришла просить о помощи. — раздался близкий голос — глубокий бархатный баритон.

Он стоял рядом — изящный, безупречный, благоухающий чистыми запахами леса.

— О, милорд, — взволнованно заговорила королева. — случилось многое такое, чего я не ожидала.

Зелёный человек внимательно выслушивал её сбивчивый рассказ — оба они расположились в густой траве под самым дубом. Король задумчиво поигрывал зелёной веточкой и не перебивал Джиневру. Когда она умолкла, лесной волшебник поднял на неё свои необыкновенные глаза травяного цвета.

— Насколько понял я, вы, моя крестница, не любите Артура?

— Нет. — мужественно отвечала королева под этим испытующим взглядом. — Я с самого начала не любила его, но я не желаю и никогда не причиню ему зла. Но мой избранник — рыцарь Ланселот. И я не понимаю, почему события пошли не так, как должно.

— А как должно? — спросил Король. — Откуда вам знать, какими путями ходит судьба?

Она озадаченно примолкла. Следует ли говорить лесному волшебнику о том, что ей действительно известны все детали древней легенды. Ведь для него, как и для всех остальных, эта история ещё только совершается и будущее не определено. В досаде Джиневра вспомнила, что явилась сюда со вполне ясной целью — просить для своего рыцаря волшебный меч, а сама увлеклась и принялась излагать свои сомнения. Пока она раздумывала, что сказать, Лесной Король снова заговорил:

— Возможно, когда-нибудь творящееся здесь станет для многих поколений легендой, волшебной сказкой. Обычно в действительности всё намного прозаичнее, и только любовь раскрашивает историю в яркие цвета. Потом фантазия певцов придаст событиям возвышенный смысл, облагородит простейшие мотивы, добавит небывалые детали, придумает изумительные страсти. Придёт время, и люди будут тосковать о чудесах, но рыцарь, убивший последнего дракона, будет в их глазах героем. Значит, это в самом деле так. Видите ли, крестница моя, каждый сам творит своё собственное чудо. Вы желаете чего-то необыкновенного для своего избранника, так сделайте же это для него. Меч, новые доспехи — это всё пустяки, я вам подарю эти мелочи. Фея Нимуё — это действительно лишь выдумка. Но какая величественная выдумка! Друид Мерлин придумал хорошую историю с мечом для короля Артура. Воспользуйтесь его затеей и сделайте чудо для своего героя. Пусть он встретит свою добрую фею. Пусть король Артур не верит в магию, но вы-то чувствуете, Джиневра, как в самом воздухе этой страны живёт древнее волшебство. Я же говорил вам, что вы избранница судьбы, а в этих вещах я никогда не ошибаюсь. Желайте — и ваше желание исполнится.

В целом слова лесного Короля ничего не прояснили, но отчего-то внесли в душу успокоение и надежду.

* * *

Ранним утром следующего дня Джиневра тайком покинула замок Камелот. Она спешила к тому озеру, о котором народная молва говорит, что это место обитания таинственной и могущественной феи Нимуё. Выдумка Мерлина дала фантазии простолюдинов толчок, а далее люди сами придумали детали.

Скрытое среди глухого леса продолговатое озеро и в самом деле казалось диким и таинственным. Холодные донные ключи делали воду его настолько холодной, что даже летнее тепло не согревало её. Оттого над поверхностью воды постоянно клубились туманы. Озеро располагалось в глубокой впадине меж двух холмов, поросших густым еловым лесом. В таком сокровенном месте ветры не достигали поверхности воды, и потому над озером всегда стояла тишина.

Опустившись на влажную, поросшую осокой землю, Джиневра огляделась. Густой еловый дух стлался над молчаливой землёй. Высокая осока вся серебрится от утренней росы. Рослые ели склоняются с берегов к воде и смотрятся в непроницаемую глубину. Где-то тут были спрятаны обещанные зелёным Королём доспехи для Ланселота.

Тревожа сонную тяжесть трав, Джиневра двинулась вдоль берега. Острый запах ели навевал дремоту и, как ни странно, беспокойство. В таком месте обязательно должны водиться эльфы или иные лесные духи. Неудивительно, что народная фантазия наделила это место мистическими свойствами — озеро и в самом деле казалось волшебным, но волшебство это было каким-то угрожающим и мрачным.

Совсем недалеко, среди высоких папортниковых зарослей обнаружилась верхушка ушедшего в холм дольмена. Сложенная из плоских плит пещера имела круглый вход, проточенный посреди цельной каменной плиты, составляющей фасад древнего сооружения. Отверстие было достаточно просторным, и Джиневра легко проникла внутрь. Там, на сухом земляном полу лежало то, что пообещал ей Зелёный Король — новые доспехи для Ланселота. Полное вооружение, включая щит и нижнюю одежду. А поверх всего лежал сияющий даже в полутьме великолепный меч, достойный эпического героя. Только его и взяла с собой Джиневра, оставив остальное как есть.

Глухой стук копыт нарушил вечный покой озера, и вот на открытое место вышел из леса Ланселот. Его конь слегка прихрамывал, поэтому рыцарь вёл его на поводу. Лицо Ланселота было утомлённым, помятые доспехи запылились. Ясно было, что рыцарь думает немного привести себя в порядок и отдохнуть. Он расседлал коня и направился к воде, чтобы умыться и попить воды. Потерявший всякую привлекательность панцирь был сброшен в траву, следом за ним — стёганая куртка, и голый по пояс юноша уже опустился на колени, чтобы зачерпнуть ладонью воду.

— Ты кто такой? — раздался каркающий голос.

Рыцарь удивлённо оглянулся и увидел старика в чёрном плаще.

— Я прибыл для участия в турнире. — вежливо сообщил он.

— Ну так и шёл бы себе на турнир. — неприветливо бросил Мерлин. — Зачем здесь шатаешься?

— Мне нужно помыться с дороги. — уже с меньшим почтением ответил молодой человек.

— И лошадь сюда припёр! — сварливо отозвался старый колдун. — Я здесь собираю лечебные травы, а твоя скотина тут дерьмо роняет!

— Мой конь устал и хочет пить. — сдержанно сказал рыцарь. — По дороге в Камелот на меня напал дракон, и конь мой получил рану.

— Ты сражался с драконом?! — не поверил Мерлин.

— Ну да. Вот доказательство. — подтвердил Ланселот и достал из походной сумки витой драконий рог.

— Ах, демонские силы! — вскричал старик. — Так это был ты?!

Рыцарь так изумился, что потерял дар речи. Колдун меж тем наступал на него, тряся кулаками и проклиная всеми проклятиями.

— Дай сюда рог! — наконец, потребовал он и требовательно протянул к Ланселоту руку. Худые старческие пальцы тряслись от какого-то непонятного волнения.

— Не дам. — твёрдо ответил рыцарь. Он высоко поднял над головой этот самый рог — так, что горбатому старику было невозможно дотянуться до него.

Они представляли собой впечатляющую разницу: тощий чёрный колдун с клочковатой бородой и пленяющий свежестью, силой и красотой юный рыцарь. Гладкая белая кожа облегала рельефно выделяющиеся мускулы. Каждое движение сопровождалось игрой мышц. Синие глаза Ланселота смеялись. Он легко выскользнул из цепких лап Мерлина и, широко замахнувшись, резким движением послал багровый рог прямо в клубящийся над водами туман.

Друид взвыл от ярости, но в следующий миг потрясённо смолк. Из глубины тумана что-то быстро приближалось, а ещё через момент разошлись последние клочки холодной озёрной завесы, и глазам двоих предстало дивное и страшное видение.

Над водой парила сияющая ледяным светом женская фигура. Рассмотреть что-либо было сложно — голубые лучи исходили от ярко-голубой одежды женщины, словно она была одета в зеркала. Лица её рассмотреть было невозможно. Не только потому, что его скрывала вуаль, но ещё и потому, что на голове её сияла высокая алмазная корона. В одной руке видение держало светлый меч, в другой — тот самый рог, который только что забросил в озеро Ланселот.

— Что ты делаешь в моих владениях, старый негодяй?! — грозно прогремел с высоты голос, похожий на звон литавр.

— Кто ты?! — осмелился крикнуть Мерлин.

— Я фея Нимуё! — ответила громовым голосом парящая в тумане женщина.

Старик утратил дар речи. Колдун попятился, запнулся и упал на землю. Он не мог отвести от феи свои вытаращенные в испуге склеротические глаза. Казалось, его сейчас хватит удар.

— Убирайся. — кратко приказала фея.

И Мерлин вынужден был повиноваться. Обронив свой маленький серпик для сбора трав и холщовый мешочек, он поспешно бросился прочь и скрылся за елями. Тогда парящая в воздухе женщина обратила внимание на стоящего в безмолвном изумлении рыцаря.

— Похоже, и ты тоже, Ланселот, не веришь в чудеса. — мягко прозвучал её голос. — Тебе, победителю дракона, принадлежит мой дар.

— Что за дар? — сумел преодолеть своё невольное онемение храбрый Ланселот.

— Я вижу, ты пострадал в бою. Твои доспехи смяты и разбиты. Твой конь хромает.

— Я тебя узнал! — воскликнул юный рыцарь. — Это ты была ночью на поляне, когда я сражался с драконом!

Лица волшебницы видно не было, но голос выдал её улыбку.

— Я видела твою схватку с чудовищем. И я хочу вознаградить тебя за мужество. Нынче собирается у Камелота вся воинская рать. Предстоит суровый отбор, а лучшие бойцы сядут за Круглым Столом короля Артура.

— Я хочу служить великому королю, да живёт он долго! — с пылом воскликнул юноша. — Пока он правит, не будет у Британии врагов!

— Но ты же не хочешь явиться в таком жалком виде в собрание рыцарей. — возразила фея, по-прежнему паря над неподвижной водой.

— Пусть мои доспехи помяты, а шлем разбит, я не боюсь сражения. — гордо заявил юноша.

— Но твой меч сломан. — напомнила фея. — Хоть это был и великий бой, кому ты сможешь объяснить отсутствие оружия?

— Я попрошу меч у короля и, честно служа ему, расплачусь за одолжение.

— Ну ладно, хватит. — прервала фея эти юношеские бредни. — Я сама позабочусь о твоём вооружении. Всё уже готово и ждёт тебя. Не вздумай возражать, иначе этот великолепный меч, с которым сравнится разве что мой подарок королю Артуру, полетит в воду.

— Экскалибур?! — потрясённо вскричал рыцарь. — Ты хочешь подарить мне меч, подобный Экскалибуру?!

— Бери, он твой. — ответила фея и послала клинок к ногам Ланселота, пока он не вздумал препираться далее.

Меч из белого металла, украшенный по рукояти хризолитами, воткнулся в землю, а далее нетерпеливая юношеская рука поспешно извлекла его из сырой почвы. Синие глаза восхищённо осмотрели прекрасный подарок — оружие и в самом деле выглядело очень богато. Помимо этого были несомненны и его боевые качества — отменная балансировка, удобство рукояти.

— Я прославлю этим мечом озёрную волшебницу! — пылко пообещал рыцарь.

— Тебе предстоит обрести ещё кое-что. — уклонилась от ответа на это заявление озёрная фея. — Иди вдоль берега и найдёшь хранилище, где ждёт тебя твоя новая броня. Негоже являться на ристалище с таким мечом и в разбитых латах.

Рыцарь более не возражал и отправился, куда было указано. Едва он скрылся в береговом тумане, фея Нимуё поспешно скользнула вниз и встала на грешную землю. Она нашла белого коня, которого Ланселот называл Леандром, и осмотрела заднюю левую ногу, на которую прихрамывал скакун. Понятно, с раной, хоть и обложенной целебными травами, такой конь не сможет нести вооружённого всадника. Он даже и без всадника скакать не сможет.

Волшебные ладони феи мягко легли на больное место, и конь невольно издал вздох облегчения. Очень скоро Леандр стал выглядеть так свежо, будто не проделал длительный путь, не получил в сражении рану, а мирно отдыхал под присмотром опытного конюха в тёплом деннике.

Когда восхищённый дарами феи Ланселот вернулся к привалу, он был несказанно изумлён видом своего коня. Самой Нимуё уже нигде видно не было, поэтому выразить искреннюю благодарность было некому. Но рыцарь нисколько не расстроился. Он принялся разбирать великолепные подарки, найденные в заброшенном дольмене. Новые его латы были куда великолепнее старых. Теперь он поистине был Рыцарем Серебряным.

Глава 15

Едва вернувшись в Камелот, Джиневра вспомнила ещё кое-что. Конечно, если бы фея Нимуё существовала бы в реальности, все эти детали оказались бы несущественны. Ведь подлинное волшебство как раз на то и чудо, чтобы с лёгкостью разрешать все те мелкие проблемы, которые обычно так тормозят дело.

Проблема в том, что у Ланселота так и нет шатра. Нет слуг, которые подали бы ему после боя воду для омовения, чистую одежду, приготовили пищу, постлали бы постель. Турнир будет длиться не один день, и всё это время каждый рыцарь будет нуждаться в ночлеге, слугах, уходе, одежде.

Королева уже так загорелась участием в судьбе Ланселота, что её больно ранила даже мысль о том, что её рыцарь не получит всего того, что обеспечивали своим сыновьям даже самые бедные вассалы короля. Он явится в богатое собрание и будет слоняться среди шатров в своём великолепном вооружении.

Она недолго раздумывала, как где-то внутри, в самом сердце, уже затрепетало счастливое предчувствие. В представлении рисовалась просторная палатка белого шёлка с серебряными кистями, дорогая утварь, кованые сундуки, полные праздничной одежды. Но как сделать это на виду у всех?

Не мешкая, Джиневра последовала в хранилища всякой всячины, где лежали многие из тех предметов, которые в своё время забывали после турниров рыцари. Кое-что оставалось после тех, кого вынесли с поля боя на носилках да прямиком и на погост.

Войдя с факелом в руке и с верной Браккой в сопровожении в обширное помещение, заваленное всякими тюками и заставленное, Джиневра внимательно огляделась, ожидая, при взгляде в какой угол у неё ёкнет сердце.

— Что ищет моя королева? — поинтересовалась девушка.

— Надо кое-что. — туманно ответила Джиневра и решительно направилась в самый тёмный угол.

Едва она стянула грубое покрывало, как сразу поняла, что обнаружила то, что требовалось. Резные кресла, низкий столик, крепкие сундуки, свёрнутые ковры, запакованные подушки и одеяла белого шёлка. Серебряная посуда, вышитые полотенца и отдельно уложенная палатка из плотного белого шёлка. Всё, как на заказ.

— Чьё это? — спросила королева у служанки.

— Не знаю… — удивлённо ответила та. Что и требовалось.

— Что вам угодно, королева? — недоумённо спросил сэр Кей, сенешаль замка Камелот в ответ на требование королевы поставить среди шатрового городка ещё одну палатку.

— Я хочу возродить древний обычай. — объяснила королева. — В землях, откуда родом мой отец, имелось обыкновение на крупных турнирах ставить палатку для запоздавшего рыцаря. Заботу о неведомом герое берёт на себя король. Или королева. Случается так, что в человеческие затеи вмешивается провидение и надо оставить для него возможность проявить себя.

Всё это было как-то очень туманно и неконкретно для старого сенешаля, но возражать королеве он не посмел. Осталось только выбрать место, где разбить шатёр. И в этом приняла деятельное участие королева.

Палатки рыцарей занимали всё ровное пространство, какое только было на запад от замка Камелот. Но вот в сторонке среди берёз и елей обнаружился маленький клочок невытоптанной зелёной лужайки. Это было самое то, поскольку всего за несколько дней ноги множества людей и лошадей уже выбили начисто всю зелень с равнины и теперь все обитатели палаточного городка перемещались по сплошной грязи. Поставить белую палатку в таком укромном местечке было лучше некуда — казалось, сама судьба способствует Ланселоту.

Королева активно руководила приготовлениями, а сэр Кей только недоумённо топтался рядом со своими слугами. Наконец, всё было сделано. За хорошую плату Джиневра наняла среди местных простолюдинов слуг, нарядила их в новую одежду, чем вызвала прилив настоящей преданности к будущему неведомому хозяину шатра, чьё имя пока было в тайне.

— А я что должен делать? — растерянно спрашивал сбитый с толку сенешаль.

— Не беспокойтесь, сэр Кей, — пообещала ему королева. — Ваше дело заниматься гостями.

И выпроводила его с намёками на Провидение. Слугам был дан приказ готовить пищу на костре, чтобы встретить припоздавшего рыцаря и ни в коем случае не участвовать в готовящемся нынче вечером пире.

* * *

— Турнир не состоится. — с мрачным видом сообщил ей колдун Мерлин.

— Это ещё почему?! — изумилась Джиневра.

— Потому что король тяжело болен. — огрызнулся старый друид и, шаркая ногами, направился в покои короля.

Тут Джиневра и вспомнила, что за двое прошедших суток ни разу не видала своего супруга. Она была так занята хозяйством, что даже не обратила внимания на этот факт. Теперь же оказывается, что король тяжело заболел. В здешних местах довольно неважная вода, а колодцы плохо чистятся, поэтому обычным делом было летнее обострение кишечных инфекций. Однако болезнь короля рушила все планы Джиневры, и она поспешила увидеть Артура.

После настоятельных требований под запертыми дверями её неохотно впустили. В затемнённой от дневного света комнате было жарко от пылающих в камине дров. У столика, уставленного множеством посуды, колдовала над травами Моргана. Она недовольно обернулась и при виде королевы криво усмехнулась.

Мерлин же сидел у закрытого занавесками ложа, откуда доносились стоны.

— Дайте-ка, я посмотрю. — сдержанно сказала Джиневра, отодвигая занавески. Она ожидала увидеть страдающего от дизентерии человека, но в первую очередь ей бросились в глаза отчётливые круги вокруг глаз Артура — так называемые очковые синяки. Такое может случиться от сильного удара по голове. Похоже, это в самом деле было так: красные волосы Артура были скрыты под окровавленной повязкой, и только курчавая борода ярко выделялась на бледном лице. Больной был очень слаб.

— Что случилось?! — изумилась королева.

— Кто-то в темноте вечером напал на короля в коридоре. — сдержанно отозвался Мерлин. — Ударил чем-то по голове и скрылся.

— Вот оно что! — с пониманием покачала головой Джиневра. — То-то мне показалось, что я видела в замке лазутчика. Какой-то явно переодетый прислугой человек блуждал возле покоев Морганы.

В ответ королева уловила яростный взгляд свояченицы, а сам король с подозрением перевёл свой больной взгляд на сестру.

— Позвольте, я посмотрю. — с этими словами Джиневра протянула руку к грязной повязке.

— Не трогай! — внезапно разозлился Мерлин.

Джиневре обязательно требовалось поставить короля на ноги, чтобы он мог присутствовать на турнире, как и полагалось. Иначе рушились все её хитроумные планы.

— Да ладно, пусть посмотрит. — вмешалась Моргана, которой тоже до зарезу требовалось, чтобы турнир состоялся вовремя, иначе её затея с зельем пропадёт впустую, а Мордреду придётся ждать следующего лета, чтобы поучаствовать в турнире, дающем право воссесть за знаменитым Круглым Столом своего дяди.

Ободрённая этой внезапной поддержкой, Джиневра осторожно сняла с головы короля пропитанную кровью повязку. На рану была наложена какая-то остро пахнущая мазь и, как подозревала королева, этот состав едва ли способствовал заживлению раны.

Глазам предстало страшное зрелище. Мерлин явно солгал, когда сообщил, что короля ударили по голове. Это был не удар: как раз чуть выше линии волос безобразно расползлась глубокая рана с воспалёнными кровоточащими краями. Если бы это был удар чем-либо, как уверял Мерлин, то в этом месте, скорее всего, должна бы вздуться приличная гематома. Но, тут был явно выдран солидный клок волос, причём, вместе со слоем кожи. Фактически имело место частичное оскальпирование.

— Кто же такое мог сделать?! — потрясённо вскрикнула Джиневра, понимая, какую боль должен испытывать король.

— Мало ли врагов у моего брата. — проворчала Моргана, отводя глаза.

— Ну и чем ты сможешь тут помочь? — вставил сварливую реплику друид — он даже не считал нужным скрывать, как сильно недолюбливает королеву.

— Думаю, что смогу. — расчетливо ответила Джиневра, глядя на обоих своих недругов. — У меня есть бальзам, привезённый ещё от моего батюшки. Так вот, этот состав ещё и не такие раны лечит.

И далее, не обращая внимания на ревнивое недовольство обоих придворных лже-магов, Джиневра приказала приготовить и остудить отвар шалфея, чтобы промыть рану, из которой всё время сочилась сукровица. В-общем, этот отвар даже и не был нужен, но требовалось время, чтобы быстро приготовить какую-нибудь мазь. Только для виду, чтобы скрыть свои подлинные действия.

У себя в комнате она принялась искать какой-нибудь флакон или коробочку, чтобы поместить туда этот самый чудотворный бальзам, состав которого пока Джиневре известен не был. И вот нашла, что искала: маленький кованый сундучок, запертый на замочек.

С некоторым трудом удалось взломать замочек, а внутри оказалось как раз то, чего искала королева — множество всяких женских побрякушек. Там лежали, небрежно сваленные, щётки для волос, флаконы с ароматами, всякие украшения, кисточки, щёточки и, что особенно важно, несколько красивых маленьких баночек из цветного стекла. Джиневра открыла одну и обнаружила в ней состав — нечто, вроде крема. Пахло это довольно недурно, хотя и срок годности этого своеобразного крема для лица явно истёк. Но вот нашлось кое-что и посвежее. Наверно, это косметика покойной королевы Марион. Впрочем, долго рассуждать не имелось времени, эта баночка с загадочным составом вполне может подойти затеям королевы.

Когда супруга короля вошла опять в опочивальню, отвар шалфея был уже готов, а два прославленных по всей Британии придворных лекаря с ехидным любопытством ждали, что именно предпримет королева для излечения такой тяжёлой раны.

— Что это такое? — тут же осведомился Мерлин, всем видом показывая, что не доверяет лекарскому искусству молодой королевы.

— Настой на сорока болотных травах. — дерзко отвечала Джиневра. — Рецепт есть фамильная тайна.

Мерлину пришлось удовлетвориться этим, зато Моргана, едва увидела баночку, подскочила на месте и отчего-то побледнела.

— Этим нельзя лечить короля! — воскликнула она.

— Это почему же? — удивился больной. Он требовательно протянул руку к своей супруге и, невзирая на её замешательство, взял крем.

— Сестра, почему вы протестуете? — спросил он, осторожно нюхая состав.

Моргана переводила встревоженный взгляд с Джиневры на Артура и не находила, что сказать.

— Да, в чём задержка? — недоумённо спросил Мерлин.

— Я чувствую тут запах красного сумаха. — наконец, выдавила Моргана.

«Или ещё чего другого!» — с внезапным прозрением догадалась королева. Сестра Артура явно узнала баночку! Недаром она выявила признаки испуга ещё до того, как увидала состав!

Догадки, одна другой удивительнее, накатывали на Джиневру. Неужели леди Марион умерла не своей смертью?! Неужели Моргана причастна к кончине второй жены короля?! Возможно, именно такая баночка с кремом для лица и свела женщину в могилу! И, вполне возможно, в замке есть люди, которые подтвердят, что игрушка эта — подарок сестры короля!

Джиневра находилась в замешательстве. Если состав в баночке не просто старый, уже испортившийся крем, а настоящий яд, она не может нанести его на рану короля. Она даже не знает, что там за яд. Возможно, это вовсе не красный сумах, и Моргана только для виду сболтнула это. А не сделать этого — значит, признаться, что состав этот вовсе не секретный бальзам от самого короля Леодегранса, а позаимствованный среди барахла, оставшегося от умершей королевы.

Пока королева медлила, раздумывая, Моргана вдруг сменила тактику.

— Ну хорошо, сестра. — согласилась она. — Простите мне мою подозрительность. Я не верю, что вы можете нанести вред вашему супругу и нашему брату.

Супруг и брат тем временем с насторожённым видом переводил свой взгляд с сестры на жену. Казалось, он о чём-то догадывается.

— Ладно, не буду пользоваться бальзамом. — отыграла обратно королева. — Давайте просто промоем рану.

— Нет уж, — теперь уже настаивала Моргана. — Пожалуйста, покажите нам действие бальзама!

Похоже, теперь колдунья из Уэльса больше не беспокоилась за жизнь и здоровье брата. Очевидно, Моргана сообразила, что перед её сыном Мордредом со смертью короля открываются более обширные перспективы. Что можно занять место за Круглым Столом не просто в качестве одного из рыцарей короля, в качестве самого короля! И для этого и делать-то ничего не надо: просто стой и смотри, как верная супруга травит своего мужа ядовитым бальзамчиком собственного изготовления! А ведь, главное, ничего не докажешь! Джиневра сама объявила, что бальзамчик этот привезён из владений её отца!

Мерлин тоже кое-чего сообразил и с двусмысленным выражением лица таращился то на коробочку, то на Моргану, то на молодую королеву. Джиневра оказалась в столь затруднительном положении, что не могла сразу догадаться, как именно следует поступить. Задумчиво она взяла из коробочки немного состава на кончики пальцев и стала растирать. Моргана затаила дыхание и впилась глазами в лицо королевы.

Пальцы сразу ощутили, что с мазью что-то не то. Другой бы человек не догадался, но в руке Джиневры была сосредоточена её волшебная целительная Сила. Это явно был сильный органический яд, но определить его вид было сложно — не с чем сравнить. Но этого и не требовалось.

По характеру действия, как выявил такой необычный и невидимый ни одному человеческому взору экспресс-анализ, этот яд должен вызывать изнурительный понос и последующее обезвоживание организма. Именно так и умерла леди Марион. Для ослабленного раной организма Артура этот «бальзамчик» был средством, которое убило бы его в течение двух дней. Но никто не мог видеть, как на кончиках пальцев Джиневры происходило нечто особенное: состав терял своё убийственное средство и превращался в совершенно безобидное средство. Самый молекулярный состав его переменился.

При полном молчании королева поднесла руку ко лбу Артура. Мерлин издал неопределённый возглас и сделал нервное движение. А Моргана, едва скрывая радость, даже не двинулась с места.

Артур перехватил руку Джиневры и, не произнося ни слова, испытующе посмотрел ей в глаза.

— Верь мне, Артур. — твёрдо сказала ему королева. Теперь ей стало ясно ещё одно: друид и сестра короля вдвоём убили леди Марион. И, хотя Джиневра никогда не видела вторую жену короля, ей стало жаль эту бедную женщину, которая, была повинна только в том, что не сумела родить своему мужу наследника.

Он отпустил её руку и позволил дотронуться до своей головы. Пальцы Джиневры осторожно касались краёв раны, как будто легко наносили «бальзам». На самом деле она ликвидировала в тканях процесс неизбежного в таких случаях сепсиса. Нельзя допускать быстрого заживления, иначе это будет выглядеть слишком уж подозрительно. Но у короля должно до завтрашнего утра должно хватить сил, чтобы присутствовать на турнире.

На лоб Артура была наложена повязка, а сам он немного даже порумянел — сказывалось действие лёгкого обезболивания.

— А для чего же шалфей, сестра? — шёпотом поинтересовалась Моргана.

— Для снятия синяков вокруг глаз. — нашлась в ответ супруга короля. И тут же смочив две тряпочки тёплым отваром, приложила их к векам Артура и слегка помассировала под бровями. Тот расслабился и задышал спокойнее.

— Не покидайте меня, моя королева. — отрывисто произнёс он, наложив на руку Джиневры свою горячую ладонь.

Глава 16

Всю ночь она просидела возле постели Артура, а с другой стороны до утра не переставал бдительно наблюдать за ней старый Мерлин. Если колдун что и подозревал, то держал это при себе. Но вот утром, когда в опочивальню просочилась изнывающая от любопытства Моргана, с век Артура были сняты матерчатые тампоны с шалфеем. Результат превзошёл все ожидания: вокруг глаз короля оставались только слегка жёлтые круги, и, если бы не ввалившиеся от испытания глаза, выглядел бы он вполне прилично.

Далее с предосторожностями была снята повязка и глазам всех троих предстала уже совершенно чистая рана, без всяких признаков воспаления.

— Сестра, я всё-таки умоляю вас: откройте мне состав. — жадно зашептала Моргана.

— Весь не открою. — отрезала та. — Но некоторые компоненты — могу: пчелиный воск, маточное молочко, прополис и пчелиный яд.

— О, это нам и так известно. — ответил Мерлин. — Я думал, какой-нибудь толчёный рог белого носорога, или сушёные саламандры.

— Или когти василиска. — продолжила с видом знатока Моргана. — Или желчь протея.

— Дайте мне зеркало! — потребовал Артур. Получив его, он убедился, что выглядит в самом деле несравненно лучше, нежели накануне.

— Повязку на лбу скроет корона. — сказала ему Джиневра. — И постарайтесь поменьше двигаться, чтобы не закружилась голова. А я приготовлю для вас бодрительный состав. Время от времени будете пить вино с ним.

Надо ли говорить, с каким безоговорочным доверием отнёсся Артур к словам своей жены.

* * *

Наконец, она смогла оторваться от ухода за больным и заняться уже своими собственными делами. Предлог был убедителен: надо привести себя в порядок и также проследить, чтобы всё было к началу турнира сделано, как надо.

— Да зачем? — с эгоизмом больного ребёнка выразил недовольство Артур. — За всем и так присмотрит сэр Кей. Он сенешаль, это его обязанности.

— Сэр Кей стар. — возразила Джиневра. — И наверняка он хорошо нагрузился вчера, когда всех рыцарей и гостей обносили угощением.

Моргана приятно заулыбалась при этих словах. Она-то знала, чем угощали рыцарей накануне турнира. Хорошо ещё, если все не слягут с поносом, а то и ещё чего похуже.

Выехав верхом в сопровождении придворных дам, Джиневра отправилась искать сэра Кея. Тот в самом деле выглядел весьма помятым после вчерашних возлияний. Королева могла поклясться, что сенешаль, случись ему взять в руки пику, не то что по Мордреду не попадёт, но промахнётся даже, если будет целить в крепостную стену.

Сонный сенешаль так и покачивался в седле — он праздно торчал со своей свитой в тенёчке и не выказывал ни малейшего желания заняться делами.

— Все рыцари готовы к турниру. — сообщил он при виде королевы.

Через час трибуны уже будут заполнены, будет объявлено начало, и любой, кто явится после последней трубы, не сможет участвовать в состязании. А Ланселота нет как нет.

— А это кто? — зорко впилась глазами Джиневра в кишащую народом дорогу.

— Где? — лениво поинтересовался сенешаль.

— Вон, искорка вдали.

— Ничего не вижу. — ответил подслеповатый сэр Кей.

— Да рыцарь же едет! — воскликнула разгневанная его ленью королева.

— Ну, едет и пусть себе едет. — рассудительно ответил неторопливый слуга короля. — Приедет, палаточку поставит, пойдёт запишется. А, если не успеет, невелика беда — в следующий раз порасторопнее будет. Не на базар едет — на королевский турнир.

— Ну вот что, сэр Кей. — теряя терпение, сказала королева. — Я думаю, не слишком ли тяжела такая работа для вашего пожилого организма? Пора, пожалуй, подыскать вам и замену. Я и так не говорила своему супругу, что большую часть вашей работы взяла на себя.

Старик перепугался и поспешил двинуться навстречу запоздавшему рыцарю.

— Фи, он приехал совсем один! — воскликнула одна из замужних матрон, которая была в сопровождении у королевы.

— А где же его вещи? — осведомилась другая. — Он после турнира пойдёт спать в конюшню при замке? Или расположится у зеленщика в его сарайке?

— Ой, какой красавчик! — запищала третья, совсем молоденькая.

— Где там виден красавчик? — недовольно забрюзжала первая. — Они все такие: нарядятся в блестящие доспехи, а как снимут панцирь, так под ним и нет ничего иной раз. А физиономии у некоторых настоящая деревня, словно они прямиком из козопасов да в бароны. Нет, не отговаривайте меня! Нет сейчас красивых мужчин!

— А уж выражаются, так прямо, как золотари! — вошла в тему вторая. — Одни слова: дерьмо, да жопа! А сами только и глядят, чтобы под юбки граблями залезть!

Третья засмущалась, захихикала и отчаянно покраснела.

Джиневра с волнением наблюдала, как сэр Кей подъехал со своей свитой к растерянно озирающемуся рыцарю в серебряных доспехах, о чём-то некоторое время с ним говорил, потом махнул рукой в сторону белой палатки, которая была приготовлена как раз для такого случая. Проезжая обратно мимо королевы, он недовольно пробурчал себе под нос:

— Ездят тут всякие прощелыги! Заботься тут о них, палатки им готовь! Ни дать, ни взять: прынц заморский!

* * *

Артур сидел под высоким бархатным балдахином, и тень удачно скрывала его не вполне здоровый вид. Рядом с ним, в таком же королевском кресле сидела Джиневра, а с другой стороны, чуть ниже, как и полагалось по этикету, сестра Моргана. Мерлин же, как всегда, пристроился позади кресла короля и был почти невидим.

Трибуны полны людей — огромная толпа празднично гомонила. Ещё больше народу скопилось за оградой — там слонялись простолюдины, которые по такому важному случаю, как ежегодный рыцарский турнир, почти все получили возможность неплохо заработать. Много женщин, как молодых, так и пожилых. Трибуны так и колыхались множеством замысловатых головных уборов, так и трепетали разноцветным пламенем шарфов.

И вот раздалось пронзительное пение рогов — вышли на площадку герольды, провозгласили начало битвы.

Её очень мало интересовали все эти молодые рыцари. Каждый из них полон надежд на удачу, и каждый получит своё место в войске Артура. Сейчас решается лишь распределение ролей.

Они выходили под крики толпы сразу по нескольку пар, бились на мечах. Кого-то приветствовали воплями восторга, кого-то освистывали. Девицы кидали свои платочки.

Ровное зелёное поле потеряло весь травяной покров. Под ярким солнцем быстро высох верхний почвенный слой, и стала рассеиваться пыль. Над ристалищем стояла рыжая туча, а в ней носились и высекали искры друг из друга закованные в железо молодые парни с самыми загадочными гербами на щитах.

Джиневра устала нервничать и ожидать выезда Ланселота. Она уже думала, что старый дурак сэр Кей чего-то перепутал и не включил запоздавшего рыцаря в список состязующихся. Как вдруг лицо её прояснилось: в воротах вместе с группой молодых участников показался высокий рыцарь в серебряных латах и с тремя волнами на щите. Это был он.

— А это ещё кто такой? — раздался над ухом голос Артура.

Королева удивлённо посмотрела на супруга. Чем мог так его заинтересовать один из множества участников?

— Да, интересный молодой человек. — довольно промурлыкала Моргана. Её Мордред вышел победителем из двух схваток — противник так и мазал по нему. — Вы о ком, брат?

— Да ни о ком. — мрачно ответил тот.

Герольды снова протрубили и что-то неясно провопили в горячий воздух, так что имён бойцов в королевской ложе не расслышали.

С замиранием сердца Джиневра смотрела, как легко пошёл на противника с длинным мечом Ланселот. Его движения были полны силы и в то же время гармоничны. Очень быстро, буквально с двух ударов, он выбил из игры своего противника. К этому же моменту закончилась схватка ещё одной пары, и победители тут же сошлись в новом поединке. Второй противник был посильнее, но и он не устоял перед сверкающей молнией в руках Ланселота. И вот уже из третьей и четвёртой пары поединщиков выпали слабые бойцы, и Ланселот схватился сразу с двумя рыцарями. Трибуны ревели в восторге.

— А кто это такой, в самом деле? И что это за символ такой — три бирюзовых волны? — оживлённо спрашивала Моргана.

Следующие встречи Джиневру не интересовали. Ланселот выйдет уже только во втором туре, когда отсеется большая часть прибывших, и останутся только действительно опытные бойцы. Она невнимательно смотрела, как снова вышел победителем Мордред — он так и петушился на поле, так и собирал рукоплескания зрителей. Его противники мазали, как слепые. Видать, кое-что Моргана всё же может, и кое-какой магией обладает.

Королева не сразу поняла, что Артур о чём-то её спрашивает.

— Где ваше зелье, моя королева? — повторил он свою просьбу. — Мне требуется приободриться.

В руке его уже был наготове кубок с вином. Тут только Джиневра и вспомнила, что никакого зелья у неё с собой и нет! Она забыла, что обещала своему мужу. А Моргана между тем уже лезла своим жадным взглядом, желая видеть, что именно её золовка подольёт в вино Артуру и каково будет в этом случае действие напитка.

Это была просто дикая промашка. Она забыла про такой пустяк, но король-то посмотрит на это иначе! Джиневра лихорадочно соображала, как выкрутиться из этого положения, а из-за кресла короля уже с ехидным видом глядел старый колдун.

«О, Зелёный Король!» — только и сумела взмолиться в мыслях Джиневра и уже хотела сказать, что флакончик выпал из её одежды и потерялся, как вдруг Моргана воскликнула:

— Да вот же он!

Она быстро нагнулась и тут же подняла и с торжеством всем показала маленький флакончик с бесцветной жидкостью.

— Вот ваше зелье, сестра! — с улыбкой произнесла Моргана, вкладывая в руку королевы якобы оброненный ею чудодейственный состав.

Джиневра едва перевела дух. Кажется, и на этот раз Зелёный Король помог ей. Она накапала из флакончика в бокал две капли, так и не зная, что за лекарство любезно подбросил ей лесной волшебник. А потом заботливо положила на руку Артура свою ладонь, едва заметно подпитывая его волшебной силой.

В третьем часу пополудни первый тур состязаний окончился, и все стали расходиться до следующего утра.

Окружённые толпой вассалов, король и королева входили в замок Камелот. Артур всем улыбался, хвалил удачный удар того или иного молодого рыцаря перед лицом его отца. Радушно пригласил всех гостей к вечернему пиршеству и отправился на отдых. Едва переступив порог своей опочивальни, он со сдавленным стоном повалился на руки жены и Мерлина.

— Горит, горит… — слабо повторял Артур, схватившись за живот.

— Что такое вы влили в вино королю, Джиневра?! — гневно воскликнул Мерлин.

— Прекратите панику. — резко ответила она, понимая, что осталась в дураках: Моргана снова ловко провела её.

— Это обычные желудочные колики. — бросила она друиду, поддерживая Артура, пока он из последних сил шёл к постели.

Только это были не совсем обычные желудочные колики. Это было действие яда, который ей так хитро подбросила гадина Моргана.

Артур тяжело упал на покрывало, и жестокие судороги сотрясли его тело. Взгляд, который он бросил на Джиневру, яснее ясного говорил, что король считает её отравительницей.

— Не вздумай ещё чем угостить его! — прошипел ей на ухо колдун.

— Простой массаж снимет все болевые ощущения. — ответила ему Джиневра и принялась раздевать короля. Изо рта Артура показалась пена — плохой признак. Мерлин тоже это заметил.

— Ты полагаешь, что пена изо рта — симптом обычных желудочных колик? — резко спросил он.

— Нет, это просто рвотные массы поднимаются по пищеводу. — отрезала она и свирепо добавила: — Будешь мешать — убью!

Под ревнивым взглядом старого друида Джиневра принялась массировать живот Артура. При первом же прикосновении она ощутила присутствие яда и даже разобралась, какого именно — цикута!

Стоны Артура стали быстро утихать, и вот через пару минут он удивлённо взглянул на жену, неуверенно улыбаясь. Ему опять стало лучше. И даже бескомпромиссный враг, Мерлин, был вынужден признать, что у короля и в самом деле случились обыкновенные желудочные колики.

— Ладно, спите пока, мой король. — сказала Артуру жена. Ей нужно было кое-что выяснить. Она позвала свою верную служанку Бракку и велела ей неотрывно сидеть при короле, охраняя его сон, и, если кто попробует подойти к нему, немедленно звать стражу.

— И даже мне нельзя? — ехидно спросил Мерлин.

— А к вам у меня особое дело. — не удержалась и заговорщицки подмигнула ему Джиневра.

— Скажите-ка, мой друг, чего это вы так всполошились, когда увидели вчера в моих руках одну маленькую стеклянную баночку? — спросила она в упор и не удивилась, когда друид едва заметно дрогнул.

— Я? Всполошился? — лицемерно удивился он.

— Совсем не обязательно всем признаваться, что вы с Морганой прекрасно знали, от чего именно умерла королева Марион. — продолжала наступать Джиневра.

Однако её проницательность не смутила старого интригана.

— Понятия не имею, о чём вы говорите. — равнодушно проронил он и устремился прочь.

Впрочем, ей и не требовалось особенно с ним разговаривать. Это она так просто дала себе волю: чтобы позлить старого приживала. Уж больно он хорошо устроился возле королевского трона, ничего особенного не делая и имея на короля внушительное влияние.

Она спешила обратно на ристалище, чтобы кое-что узнать.

— Вот оно что. — сказала королева некоторое время спустя, когда закончила свои поиски.

Под навесом королевской ложи, под сидением кресла закатился маленький флакончик с обыкновенной водой — тот, что прислал ей в помощь Зелёный человек.

* * *

— Я говорю тебе, она колдунья! — гневно бросила Моргана своему собеседнику.

— С чего ты это взяла? — холодно спросил голос Мерлина.

Послышался звук нервных шагов по каменному полу и шуршание юбок.

— Впрочем, у тебя есть серьёзные основания так думать. — продолжил Мерлин, поскольку ответа не последовало. — Ведь у короля были отнюдь не простые желудочные колики! Я только не понимаю, как он избег действия твоего яда. Не может же простой массаж избавить от отравления цикутой. Я уже говорил тебе, что в случае смерти короля Артура от яда взошедший на престол погибнет так же. Ты ещё не оставила надежду возвести на трон Британии Мордреда?

— Ты обвиняешь меня?! — вскричала Моргана. И тут же продолжила намного тише. — Зачем ты такое говоришь, мой брат? Кстати, Мерлин, а у тебя ведь тоже совесть не чиста. Разве ты не узнал ту самую баночку с притиранием, что принесла вчера Джиневра? Да я весь замок перерыла после смерти Марион, чтобы найти её и уничтожить!

— Нет, баночку я не узнал. — насмешливо ответил собеседник. — Но я прочитал по твоему лицу, что ты-то как раз её узнала.

— Ну да! — подхватила Моргана. — И не стал мешать нашей королеве потчевать этим чудненьким бальзамом нашего брата! Кстати, выходит, наша милая королева и сама не святая! Обещала принести батюшкин бальзамчик, а сама где-то отрыла нашу с тобой тайну!

— Однако, бальзамчик что-то не подействовал. — ответил после недолгого молчания колдун.

— Я думаю, может, она просто отыскала баночку в каком-то тайнике, выкинула мазь и поместила туда своё лекарство? — размышляла вслух Моргана.

— То-то она потом подошла ко мне и так прозрачно намекнула, что знает о нашем сговоре. — буркнул Мерлин.

— Она, брат, тебя обвинила в смерти королевы Марион?! — притворно изумилась Моргана.

— Не меня, а нас! — гневно ответил тот. — И не переводи разговор в другое русло! Ты подкинула Джиневре флакон с ядом?!

— Да ты что?! Мне не веришь?! — с лицемерными слезами вскричала королева Уэльса.

— Послушай, Моргана, я не задумаюсь отомстить тебе, если с Артуром что случится! Кровью блевать будешь! Облезешь вся, как паршивая собака!

— И всё-таки ты не воспрепятствовал ей врачевать рану Артура отравленным притиранием. — парировала Моргана. — Ведь ты мог лишь предполагать, что Джиневра заменила яд на свой бальзамчик. Нет, Мерлин, не тебе грозиться! Ты сам по уши увяз. Так что прекрати свои нападки и давай решать, что делать с королевой.

— А что бы ты хотела сделать? — язвительно спросил тот.

— Я бы отравила. — хладнокровно ответила Моргана.

— А эту-то зачем? Просто привыкла травить артуровых жён?

— Ну-ка, перестать язвить. Малютку Марион мы с тобой вдвоём прикончили. Ты приготовил яд, а я его лишь подмешала в притирание. У девочки просто отказали почки, поскольку она и так была слаба ими. Марион всё равно не смогла бы родить наследника. И разве не твоя была идея поискать королю новую жену? Разве ты не выбрал дочь короля Леодегранса? Да ещё и приписал это пророчество придуманной тобой Озёрной фее! Ха-ха-ха! Серебряная птица Флай!

Голос Мерлина прозвучал совсем глухо, когда он отвечал ей:

— Я желаю нашему брату Артуру счастливого правления. Я хочу, чтобы у него был наследник. Я желаю Британии мира и процветания. Именно поэтому я выбрал ему новую невесту — это во всех отношениях выгодный брак.

— Так в этом всё и дело! — вскричала Моргана. — С чего ты взял, что эта особа — дочь Леодегранса?!!

— Что?!! О чём ты говоришь?!

— Протри глаза, брат мой! Вспомни кое-что! Как мы с тобой были пятнадцать лет назад на празднике Симхайн в доме короля Озёрного края!

— И что?..

— А то, что дочь короля Леодегранса блондинка!!!

Некоторое время колдун безмолвствовал, переваривая новость.

— Постой, но ведь Лео проговорился, что его дочь была зачата в ночь Симхайна. Я помню, мы в тот день довольно сильно были пьяны, и он невольно проболтался. Да, это вполне реально, что Джиневра была зачата не от самого Леодегранса, а от кого-то другого. Но по обычаю, все дети, зачатые в Симхайн, считаются детьми своего законного родителя — мужа своей матери! Никто и никогда не предъявлял таким детям упрёка в неродстве!

— Да ты совсем ополоумел, братец. Ты пьянствовал с Леодегрансом, да я была трезва. Я видела трёхлетнюю Джиневру. Она была светловолосой. Вот что я имела в виду, когда говорила тебе, что дочь короля Леодегранса блондинка. А сейчас я тебе скажу кое-что ещё: наша Джиневра поддельная! Кто-то ловко воспользовался твоим дурацким пророчеством и подсунул в наше родовое гнездо мерзкого кукушонка. Ты понял, старый дурак, что я тебе сказала? У короля не будет наследника, пока он женат на этой черноволосой стерве. И более того, я уловила чары, наложенные на него. Артур думает, что каждую ночь сближается со своей женой, а у него и в помине с ней не было соития!

— Откуда ты это можешь знать? — прохрипел друид.

— Да и ты бы знал, если бы открыл глаза! А ты занят только тем, что ищешь, чем подколоть меня! Ты думаешь, я меньше пекусь о благополучии Британии?! Вот почему я и говорю тебе: у короля не будет наследников! И чем быстрее ты это поймёшь, тем лучше будет для страны! А у моего Мордреда по всему двору в замке Уриенса бегают маленькие копии. Он плодовит, как кот! Уж лучше сейчас посадить на трон моего сына, пока все вассалы не задышали в спинку трона и не началась междоусобная война!

— Ну, уж этого ты от меня не дождёшься!! — вскипел Мерлин. — Ты спишь и видишь, как усадить своего ублюдка на место Артура! Запомни, гадина! Случись что с моим братом, твой труп упадёт в выгребную яму поверх трупа твоего Мордреда!

— Почему это — ублюдка? — поинтересовалась та. — Разве ты сам не говорил, что все дети, зачатые в Симхайн, считаются детьми своего законного отца? И, кстати, я вот думаю как раз по этому поводу. Я думаю, что наша обожаемая и безгрешная королева как раз и постарается выдать своё злодейство за моё. Не станешь же ты отрицать, что понимаешь, что она вовсе не так проста, как кажется иной раз.

— Ей незачем убивать своего супруга. — отрезал Мерлин. — С его смертью она лишается всего.

— Совершенно верно, но только в том случае, если именно за этой целью она и не была послана.

— Кем?

— Врагами!

— Какими? Саксами?

— Нет. Ты не поверишь.

— Давай, смелее! — подбодрил её брат.

— Мне кажется… — заколебалась Моргана, и сложно было понять, играет она или говорит, что думает. — Я чувствую присутствие какой-то чужой силы. Что-то враждебное и очень страшное приближается к нам. Не именно к нам, а ко всей стране, ко всему миру. Что-то настолько чуждое нашему сознанию и самой нашей жизни. Когда я пытаюсь смотреть вперёд, то не вижу ничего, кроме черноты. Я вижу бездну, в которую утекают наши души — тысячи и тысячи, миллионы, бесчисленное множество душ. И там, за этой чернотой, прячется огромная, алчная глотка и узкий путь, который ведёт в никуда. Поэтому, мой брат, я тороплюсь жить сегодняшним днём и жажду всех радостей и наслаждений, какие только доступны мне. Я буду веселиться, когда наш мир начнёт соскальзывать в пасть преисподней.

* * *

Вот это да! Вот это разговор так удачно подслушала Джиневра! Проницательная Моргана догадалась, что Джиневра не настоящая! Видимо, у этой старой интриганки очень развита интуиция. И даже Мерлин отчего-то питает к Джиневре вражду, хотя сам же и посоветовал королю избрать в невесты именно её.

А она уже так привыкла к этой роли, что и в самом деле считала себя дочерью Леодегранса. Она заботилась о короле, пеклась о его репутации в глазах всех вассалов и даже его сестры Морганы. Она только себя не желала отдавать ему, потому что ждала совсем другого.

Ну, что ж, придётся ещё немного потерпеть. Придёт день, когда королева Джиневра ускользнёт из поля зрения всех, кого так занимает её персона. Всем будет не до неё. И никто не вспомнит о том, где именно и как именно исчезнет рыцарь Ланселот — кто будет искать его тело среди кровавой резни, что разверзнется посреди двора замка Камелот?

Моргана не понимает, как мало значит для Джиневры всё то назойливое внимание, которым окружает её королевский двор. Как ей противен дух соперничества и злокозненного подсиживания, которым пропитаны сами стены Камелота.

Она не стремится к власти. Ей не нужен титул, богатство, поклонение. Она может вполне быть счастливой в простом лесном шалаше. Любовь Ланселота — вот то единственное, что ценно для Джиневры. Имеет ли никому не известный рыцарь какую-либо значимость в глазах этих двух собак королевского рода? Никто и не заметит, когда она в финале уведёт из этой легенды того, о ком далее не было ни слова.

Правда, есть одно маленькое «но». Ланселот настолько чист душой, что ни в ком не видит дурного. Он считает своего короля святым и готов умереть за него. А чем, в самом деле, плох король Артур? Для своей эпохи он действительно величайший из королей. И он имеет право на поклонение и любовь своих подданных, и умеет возбуждать в молодёжи восхищение. Да, это задачка.

Глава 17

Второй день турнира был решающим. Сегодня королева встретится лицом к лицу со своим рыцарем. Сегодня она будет вручать ему свой шёлковый платок. Раньше она как-то не задумывалась, а нынче ночью ей пришла в голову мысль: а с какой бы стати именно ей поручили выбирать победителя турнира? Вообще говоря, этот вопрос ещё какой спорный.

Ведь исход битвы во многом решал обыкновенный случай. Кому-то достался противник послабее, и он вышел в финал. А кто-то, более сильный, встретился с равным и ошибся самую малость. И вот в финале оказываются далеко не равные по силам бойцы. Так Мордред вчера явно оказывался против не самых сильных противников. И в этом, была уверена Джиневра, сыграли немалую роль деньги, тайком сунутые кому нужно.

Разобраться в такой ситуации мог действительно опытный воин, каким был Артур, но никак не Джиневра. Так отчего же ей позволили назвать победителя? И позволят ли нынче? Ведь, как ни крути, все события, какие она помнит, идут в этой истории как-то иначе.

Но вот сегодня утром, едва открыв глаза, Артур улыбнулся ей и сказал с теплотой в голосе:

— Я так благодарен вам, мой ангел, за вашу самоотверженную заботу. Позвольте мне хоть чем-то отблагодарить вас, помимо обычной благодарности мужа. Я вручаю вам почётное право назвать сегодня победителя турнира. Как вы решите, так и будет.

Итак, Джиневра без всякого усилия получила то, чего хотела. Она отлично понимала, как велико доверие, которое ей оказал король. Ведь фактически он ставил под удар свою репутацию. Если её выбор падёт на недостойного, она тем самым уронит честь своего супруга. Так что Ланселот прямо-таки обязан быть самым лучшим.

Сегодняшние битвы нисколько не напоминала вчерашние сражения. Тогда это походило на учебную площадку. Сегодня же бились едва ли не насмерть. У королевы замерло сердце, когда она увидела, кого выставили по жребию против Ланселота. Такой же высокий, как Озёрный Рыцарь, сэр Гавейн был куда мощнее. Узнать в этом похожем на железного робота гиганте знакомого Джиневре дурашливого деревенского простака было невозможно. Она с волнением смотрела, как легко потрясает Гавейн своей знаменитой пикой, приветствуя трибуны.

Сам по себе этот гигантский снаряд весит около тридцати килограммов, благодаря сплошной металлической обтяжке и тяжёлому стальному наконечнику. Это был таран, каким можно рушить крепостные ворота. Этой самой пикой Гавейн отправлял в лазарет тех, кого бил тупым концом. И на погост тех, в кого метил остриём. Недаром на него с торжествующей усмешкой смотрела из-под балдахина его мать — Моргана. И как только эта стройная женщина могла родить такого великана?!

— Скучные сегодня поединки, брат мой. — лениво проронила Моргана, слегка склонившись к королю.

— Вот как? — удивился тот. — Мне так не показалось.

— Все бьются лишь тупыми концами. — пояснила та. — Прямо как ребятишки в деревне.

— А, хотите крови! — догадался со смешком король. — Ну, что ж, пусть ваш сын поразвлечёт нас.

И, опередив невольный возглас своей жены, дал знак Гавейну биться острым концом пики. Трибуны так и взревели от восторга.

Как же так?! Ведь этого не должно быть! Ведь в прошлый раз Гавейн едва не убил Ланселота даже тупым концом! Оцепенев от ужаса, Джиневра увидала, как на ристалище вступает белый конь со всадником в серебряных доспехах с тремя бирюзовыми волнами по серебряному полю щита.

— Противником сэра Гавейна выступает сэр Ланселот Озёрный! — провозгласил герольд. — Рыцари будут биться острым оружием!

К белому всаднику подбежали слуги и заменили тупую пику на боевую.

— А кто же это такой? — заговорила Моргана. — Кажется, я его вчера видела.

Она обернулась к брату и воскликнула:

— Что с вами, Артур?!

От этого вскрика Джиневра невольно тоже обернулась к королю. Глаза Артура были налиты дурной кровью. Он неотрывно из-под глубоко насаженной короны смотрел на поле. Ему явно было снова плохо.

Джиневра схватила его за руку, снова ожидая обнаружить действие яда, но обнаружила только сильное возбуждение. Но мысли её были заняты Ланселотом, бой вот-вот должен был начаться. Поэтому и действие, которое она допустила, было чрезмерным — король получил такую дозу успокоительного, что просто впал в оцепенение.

С громом и звоном два всадника устремились друг ко другу, нацелив пики прямо в грудь противнику. Ланселот наклонился вперёд, словно рассчитывал таким образом отклонить смертельное остриё пики Гавейна. Он не мог не понимать, что проникновение в любое сочленение его доспехов принесёт ему полное увечье. Такой удар отрывал конечности.

Сердце Джиневры замерло за тысячную долю до столкновения, а в следующий миг только ей было видно, что произошло. Никто из зрителей, привставших в ожидании зрелища на трибунах, не заметил, как у самого панциря Серебряного Рыцаря взметнулся воздух. Удар длинной пики Гавейна пришёлся Серебряному в бок, и остриё скользнуло стороной — Гавейн промахнулся! А в следующий миг сын Морганы закачался в седле. От попадания страшной силы застёжки его панциря лопнули, и нагрудник слетел, уведя вбок и смертельный снаряд. Ланселот так и поскакал дальше, держа надетым на древко пики дорогой нагрудник Гавейна.

Это была победа.

— О, боже мой. — только и сказала обомлевшая Моргана.

Джиневра едва перевела дыхание. Вся её воля сконцентрировалась в этот решающий момент и создала маленькое пространственное искажение, которое и отклонило чудовищный удар Гавейна. Никто никогда не узнает, что королева украла у рыцаря заслуженную победу. Всё остальное произошло уже само собой.

Если бы Ланселот испугался и стал придерживать коня, он, скорее всего, был бы покалечен. Но победитель дракона был бесстрашен. Он ринулся навстречу неминуемой смерти со всем пылом юношеской отваги, и скорость, с какой рыцарь мчался навстречу гибели, подарила ему победу. Он просто не мог при такой бешеной атаке не сбить Гавейна. Его победа была честной.

Только когда Серебряный покинул поле, сопровождаемый рёвом восторга, Джиневра смогла обратить внимание на состояние Артура. Король так и не понял, как проспал схватку.

— Что с тем рыцарем? — спросил он, озираясь.

— Вы не представляете, брат мой! — потрясённо обратилась к нему Моргана. — Мой сын едва не погиб! У этого молодого рыцаря чудовищный удар!

Джиневра ничего не сказала, но её поразило поведение короля: глаза Артура блуждали по ристалищу, а лицо было бледным.

Бодренький и почти не поцарапанный Мордред въехал в открытые ворота, и трибуны опять загомонили, приветствуя ни разу не побеждённого бойца. Он покрасовался на своём коне, потрясая мечом. Его панцирь был покрыт каким-то диковинным металлическим сплавом, который выглядел очень тёмным. В полной мере Мордреда можно было назвать Чёрным Рыцарем.

Когда же в противоположные ворота въехал Озёрный Рыцарь, рукоплескания на трибунах переросли в рёв.

— О, боже мой! — вдруг с отчаянием воскликнула Моргана. — Ваше Величество, умоляю вас, остановите бой!

— Это ещё почему? — мрачно отозвался король. — Ваши интриги обернулись против вас? Вы заранее заплатили устроителям боёв и обеспечили своему сыну самых слабых противников? Ведь, насколько я понял, он не встречается в паре ни с одним из моих прославленных рыцарей.

— Артур, я прошу тебя! — зарыдала Моргана. — Он же ещё мальчик!

— Что, боишься потерять одного из самых твоих плодовитых потомков? — зло усмехнулся Артур. — Некого будет посадить на трон Британии, если я подохну от твоей сестринской заботы?

Моргана судорожно вдохнула воздух и посмотрела поверх кресла короля — из-за спинки на неё скалился в улыбке Мерлин.

— Передай, что я приказываю биться учебным оружием. — повелел король ближайшему герольду. А Моргане сказал:

— С тем условием, сестра, что завтра же вы покинете мой замок.

— Да, мой брат король. — покорнейше произнесла она, пряча лицо в ладони.

Два рыцаря не успели вступить в схватку, и было видно, как Мордред нервничает, то и дело без причины дёргая за поводья своего коня, отчего животное протестующе заржало.

— Вот скотина. — жёстко сказал король. — Думает защититься от удара, подставив вместо себя лошадь!

По полю бежали слуги. Они отобрали у рыцарей боевое оружие и вручили им мечи с затуплёнными лезвиями, какими сражаются разве что в начале обучения. Трибуны разочарованно гудели.

— Сойти с коней и биться пешими. — приказал король, и снова его повеление поспешили выполнить беспрекословно.

— Вы губите моего сына! — в отчаянии простонала Моргана.

— Напротив, сестра, я спасаю его. — хладнокровно отвечал Артур. — У Озёрного жеребец мощнее, а ваш Мордред от страха издёргал своего коня, и тот подведёт его в решающий момент.

Наконец, все отсрочки миновали, и рыцари сошлись в бою. Трибуны замолкли, и множество глаз впилось в две фигуры, закованные в металл. Чёрная фигура и серебряная. Клинки ударили друг в друга с такой силой, словно встретились две молнии. И тут — о ужас! — меч Ланселота переломился пополам!

— Сэр, вы приказали дать Мордреду боевое оружие?! — в ужасе обратилась к мужу Джиневра.

А Моргана воспрянула и с надеждой глянула на брата.

— Ничего подобного. — ледяным голосом ответил тот. — У иного человека от страха удесятеряются силы, вот это и произошло с Мордредом.

Мордред осмелел и бросился на практически безоружного противника, но ловкостью Ланселот далеко превосходил любого рыцаря на этом турнире. Сила, влитая в него Джиневрой, давала ему огромное преимущество в скорости движения, о чём, понятно, Мордред не догадался. Ведь до этого рыцари бились конными.

Стремительная атака сына Морганы внезапно захлебнулась в самом начале. Он даже и не понял, как из его рук вылетел меч. Стремительный удар обломком — и Мордред остался безоружен. Пока он растерянно озирался, быстрый Ланселот подобрал его клинок, оглядел его и неторопливо пошёл к противнику.

Тот смотрел на свою приближающуюся смерть лишь несколько мгновений, затем повернулся и неуклюже бросился бежать. Удар настиг его, и меч плашмя обрушился на спину Мордреда. Тот упал на колени, а потом позорно распластался в рыжей грязи ристалища, но тут же получил в бок пинок тяжёлым бронированным сапогом. Сын Морганы невольно перекатился на спину и тут же получил второй удар плашмя — по голове. Шлем его разлетелся.

Это был не бой, это было избиение. Толпа бесновалась.

— Прошу вас, брат мой, прикажите это прекратить. — дрожащим голосом просила Моргана.

— Я не могу. Серебряный не нарушил правил. — последовал ответ.

Наконец, бесспорный победитель боя поднял руки, приветствуя зрителей. Никто не собирал столько неистовых рукоплесканий, сколько этот никому неизвестный рыцарь. Это было даже чрезмерно, и Джиневра, сама не ожидавшая такого успеха своего избранника, даже забеспокоилась, как бы Ланселот не вызвал своей выдающейся отвагой неудовольствие короля. Но, взглянув на своего супруга, успокоилась. Артур выглядел невозмутимым. Только небольшая бледность напоминала о том, что он всё же не вполне здоров. Возможно, он не казался бы столь бледным, если не резкий контраст лица с красной бородой.

Настал момент триумфа. Турнир закончился, и все ждали объявления победителя. Рыцари, ни разу не испытавшие поражения, шли, чтобы встать перед королевской ложей. Надо ли говорить, что за одним-единственным исключением это всё были те, кто уже не первый год сидел за Круглым Столом.

Моргана уже успокоилась и теперь весело болтала с дамами. Они обсуждали рыцаря Озёрного. Все не терпелось узнать, так ли он хорош собой, как бился.

Все сняли шлемы, и глазам всех дам из придворной ложи предстали грязные и потные лица со свалявшимися мокрыми волосами. И только Серебряный никак не мог справиться с застёжкой шлема — что-то там заело. Он снял перчатку и пытался что-то нащупать сбоку.

— Ваше право, моя королева, назвать победителя. — сказал Джиневре Артур.

Она в страшном волнении встала и подошла к барьеру. Сколько раз Джиневра представляла себе этот момент, но теперь ей изменил голос.

— Почему вы в шлеме, рыцарь? — спросила она срывающимся голосом. Он перестал возиться со своей застёжкой и поднял голову к королевской ложе. Тогда одним рывком он сорвал с себя иссечённый многими ударами колпак и, сдёрнув с плеча кем-то брошенный ему шарф, вытер своё вспотевшее лицо. И только тогда взглянул на королеву. Взгляд Ланселота походил на молнию, и попадание её было абсолютным.

Джиневра не могла отвести глаз от этого знакомого и в то же время неизвестного ей лица. До сего момента она не видела его ясно. Теперь же этот распахнутый синий взор вырвал её из этого мира. Казалось, оба они пребывают в вакууме, и так прошли мгновения, подобные векам.

— Ваш приз, Ланселот Озёрный. — машинально проговорила королева, протягивая Серебряному свой голубой шарф, шитый серебром.

Глава 18

— Отчего же вы, сестра, не покинули замок Камелот, как велел вчера мой муж? — требовательно спросила у Морганы королева.

— Ах, будто бы вы не понимаете! — шаря глазами по празднично украшенному залу, рассеянно отвечала та. — Уехать сейчас, накануне торжества, было бы очень неразумно. У гостей может возникнуть впечатление, что у короля и его сестры возникли разногласия. Артур милостиво разрешил мне быть на балу, как это и происходило каждый год после обязательного турнира.

Таким образом Моргана объяснила своё присутствие на балу. Уэльская колдунья вырядилась ради такого случая в новое платье, словно торжествовала победу. Она уже порядком успокоилась после унизительного поражения своего второго сына и после тяжёлой неудачи старшего.

Гавейн присутствовал тут же, но не участвовал в оживлённых разговорах своих товарищей по Круглому Столу и не волочился галантно за дамами. Он вообще был настолько серьёзен и удручён, что простое его лицо утратило выражение обычной открытости и простоты. К нему подходили рыцари, одетые в праздничные одежды, и что-то говорили — видимо, утешали. Он же отвечал спокойно и с достоинством.

Лицо Гавейна слегка исхудало, под глазами легли тени — похоже, он провёл бессонную ночь.

Джиневре некогда было наблюдать за своими недругами — она ждала появления Ланселота. Убедившись, что Моргана точно не собирается покидать замок до конца бала, королева отошла от свояченицы. В конце концов, лучше всё закончить миром, а то злобной отравительнице Моргане может придти в голову идея мести за унижение, полученное от своего брата. Пусть никто, кроме близких, не знает, что Артур изгнал свою сестру из Камелота.

— Сестра, вы не знаете, когда появится тот самый рыцарь, что так успешно сразился с моим сыном Гавейном? — прозвучал над самым ухом королевы горячий шёпот Морганы. Это было настолько неожиданно, что Джиневра в изумлении обернулась и посмотрела на сестру короля.

Лицо Морганы словно освещалось внутренним светом, настолько ярко сверкали её тёмные глаза. На щеках полыхал румянец, влажные полные губы были приоткрыты в явном нетерпении. И вообще сестра Артура казалась намного моложе своих сорока лет. Какая-то страсть сжигала эту женщину, и было видно, что уэльская колдунья даже не пытается скрыть охвативший её пыл.

Всем известно, что королева Уэльса весьма любвеобильна и очень часто находит привлекательными не только мужчин благородных кровей, но даже и простолюдинов, лишь бы те обладали достаточной физической формой. Она даже не брезгует собственными слугами, и какой-нибудь скромный пехотинец её мужа не раз имел возможность разделить со своим лордом его жену в его же собственной постели. Мало того, даже скотники и пастухи нередко пользовались благосклонностью этой благородной дамы. Короче, она была так же неразборчива, как и ненасытна. И вот теперь до разгневанной Джиневры дошло, что леди Моргана заинтересовалась Ланселотом ещё на турнире — недаром она так настойчиво спрашивала о нём.

— Зачем он вам, сестра? — едва сдерживая ярость, спросила королева.

— О, вы не поверите! — с нервным смешком ответила та, обратив к жене брата свои слегка сумасшедшие тёмно-карие глаза. — Я, кажется, влюбилась в этого красавца!

Джиневра прямо-таки онемела от этой бесстыдной откровенности и невольно обратила внимание на расширенные зрачки Морганы.

У королевы Уэльса были большие, выразительные глаза удивительно сочного карего цвета — они делали её лицо притягательным для любого взгляда. А гладкая, ровная кожа щёк без всякого намёка на возрастную обвислость, казалось, дышит нездешней теплотой.

Надо признаться, Моргана была необыкновенно хороша собой, и годы щадили её красоту. Уэльская колдунья была уверена в неотразимости своих чар для любого мужчины, на котором ей вздумалось бы остановить благосклонный взгляд своих прекрасных глаз.

Несмотря на то, что при дворе Артура строго соблюдались христианские приличия, и откровенный блуд здесь был недопустим, Моргане всё обычно сходило с рук. Любой, кто стал бы сурово осуждать прелюбодеяние придворных дам, отнёсся бы снисходительно к многочисленным проказам Морганы. Вот и теперь ей даже в голову не приходило скрывать своё внезапно возникшее влечение. Это было тем более отвратительно, что предмет её внимания накануне так сокрушительно разгромил двоих её сыновей. Ланселоту по логике скорее следовало бы опасаться её мести, а не возбуждать в этой опасной, как болотная гадюка, женщине противоестественную страсть.

Джиневра не успела найти нужных слов, как Моргана порывисто сорвалась с места и направилась ко входу в зал. Длинный фиолетовый шлейф её бархатного платья скользил по полу в такт её быстрым шагам, словно хвост фантастического существа — чего-то среднего между царственным павлином и огромной змеёй.

Чёрные волосы Морганы были схвачены золотой сеткой с аметистами, а на вершинах шпилек сияли искусно сделанные цветы из разных камней. Богатое ожерелье из рубинов необычно густого, почти фиолетового цвета, вспыхивало кровавыми бликами, бросая отблески на гладкую, смуглую кожу плеч уэльской колдуньи. Нельзя не признать необыкновенного влияния, которое она производила на всякого, кто оказывался в её присутствии — придворные невольно расступались перед сестрой короля, настолько сильна и ощутима была волна властной и опасной воли, исходящей от Морганы.

Нарядная и пышная толпа поспешно разделилась на две части, и перед Морганой открылся просторный коридор, ведущий прямо к входным дверям.

В дверях стоял в великолепном серебряном одеянии рыцарь Ланселот. Он немного растерялся от обилия гостей и, никого тут не зная, переводил глаза с одного лица на другое, словно искал кого-то. К нему-то и шла своим царственным шагом леди Моргана, уже простирая в приветствии руки, украшенные драгоценными перстнями.

То, что произошло далее, вызвало в толпе невольный вскрик изумления и даже страха. Серебряный рыцарь не заметил уэльскую колдунью. Его взгляд перестал блуждать по толпе придворных и внезапно утвердился, обретя то, что искал. Глаза Ланселота, подобные двум голубым озёрам, вдруг словно осветились. На его щеках, по гладкости и цвету схожих с паросским мрамором, вспыхнул лёгкий румянец, а губы раскрылись, испуская лёгкий вздох. Казалось, он никого не видит среди толпы, и только к одной цели был устремлен его взор.

Перед глазами всех придворных рыцарь обошёл Моргану, словно неодушевлённое препятствие, и устремился вперёд — к королеве Джиневре. Он пал перед ней на одно колено и склонил свою прекрасную голову, прося благословения.

Казалось, сам воздух пиршественной залы напитался яростью и гневом — настолько потрясена была Моргана. Горящими глазами она обвела вокруг себя, и под этим взглядом придворные, ещё недавно столь говорливые и оживлённые, как будто лишались сил. Послышались сдавленные вскрики — некоторые из беременных женщин лишились чувств. Последний взгляд Морганы был устремлён на королеву. Схлестнулись, словно два клинка, два взора: торжествующий — Джиневры, и ненавидящий — Морганы. Не говоря более ни слова, уэльская колдунья покинула собрание.

Сладостное, немного припорошенное временем чувство — память того дня, когда она впервые обрела и почувствовала вкус и аромат любви… Той, нежной, незамутнённой ни ревностью, ни опасениями перед судом толпы, ни последующими кровавыми событиями. То, над чем не властны ни время, ни пространство. То, что принадлежит лишь вечности. Как будто две тонких нити пролегли через невообразимо бесконечный Космос и, вопреки всякой логике, нашли друг друга и соединились — так ничтожна, практически равна нулю, вероятность встречи с героем её сна. Вот он — такой, каким она его запомнила. Прекрасный юноша, в котором нет иного чувства, кроме безмерной любви к ней, к королеве Джиневре. Вершина того, о чём может лишь мечтать женщина — мужчина, поглощённый только ею.

Взгляд Ланселота кружил голову, в синеве его глаз утопала душа королевы. И лишь спасительный инстинкт заставил её превозмочь себя и продиктовал пересохшим губам подобающую случаю речь. Никто не должен знать того, что произошло только что между женой короля Артура и новым рыцарем Круглого Стола — они только что дали друг другу клятвы верности и любви, навеки соединяясь в бесконечности мгновения. Как жаль, что всё проходит! Как жаль, что этот миг, такой желанный, такой лелеемый в мечтах, уже прошёл! Миг встречи с тем, кого ей предназначила Судьба!

Ничто более не вернёт той остроты момента, которого она так долго предвкушала и который так быстро промелькнул! Ах, если бы у Джиневры была сила задержать сей миг, растянуть его хотя бы на час! Насладиться им, прочувствовать безмерную его сладость, впитать его! Как быстротекуще время, как быстр его полёт! О, если бы!..

Время вышло из берегов и остановилось. Неумолимый ангел, отсекающий мечом секунду за секундой, вдруг замер и застыл, удивлённо глядя на прервавшую свой плавный ход реку бесконечности. Хрустальные бусины мгновений повисли в безвоздушности пространства вместо того, чтобы упасть в поток и слиться с уходящей в неизвестность жизнью всей Вселенной.

Бесчисленное множество судеб, подобных мигу, что наполняли мелким прахом бездонные подвалы Бытия и медленно, но верно приближали далёкий край того, что называется Концом Всего, сошедшие в забвение миры, угасшие и вновь родившиеся звёзды — всё остановилось и печально оглянулось: так ли важен для тебя сей краткий миг, о человек, что ты готов рискнуть столпами Мироздания?

Всё исчезло. Не было ни Камелота, ни короля Артура, ни Британии, ни людской толпы. Только две души безмолвно говорили друг с другом, упиваясь сладостью момента.

«Ты мой, возлюбленный мой Ланселот!»

«Навеки, моя королева!»

«Я знаю, мне открыто всё, что станет в будущем. Решай, кому ты будешь предан до последней крупицы воли — мне или королю?»

«Моя любовь с тобой, мой долг велит мне славить лишь Джиневру! Я посвящу тебе каждую мою победу! Я прославлю в веках супругу короля Артура!»

«Пустое всё, любимый мой. Великие империи сойдут во прах, честь королей и все их грёзы о власти — ничто не устоит перед рекою Времени. Вечна лишь Любовь. Из глубин веков, из бездны ушедшего воззвала я к тебе. И вот я здесь, и ты передо мной. Мы двое — и больше никого. Всё остальное — прах!»

«Не понимаю, но верю.»

«Верь мне, Ланселот!»

«Да, королева!»

Вернулись краски, звуки, запахи. Свет факелов, людской водоворот. Никто не заметил, как долго длился тот момент, когда встретились глаза Рыцаря Озёрного и королевы. Был краткий миг — одно из множества мгновений, которые, как бусины, скользят по нити Бытия — неощутимые, неуловимые мгновения, которые складываются в дни, месяцы и годы. Неумолимые годы, которым подвластны все, даже те, кто живёт вечно. Так стоит ли задумываться над быстротекучестью Времени? Какой прок от того? Не лучше ли наслаждаться тем немногим, что дарит жизнь далеко не каждому? Вот оттого весь двор Артура искренно веселился, радуясь ещё одному празднику, что наступает после каждого ежегодного турнира.

Какая замечательная еда, какое чудесное вино! Сколько музыки! А что за удивительная погода установилась в этот день! А сколько добрых браков сладилось в тот вечер, сколько юных дев нашли себе мужей! Да, это было необыкновенно — казалось, прекрасная супруга короля освятила своим присутствием самый воздух Камелота! Всеобщее веселье и радостные ожидания.

Даже пожилые вассалы и их дородные супруги веселились, словно молодёжь. Танцевали так охотно, словно вспомнили дни юности своей. Вдовцы приударяли за незамужними девицами, благородные матроны искали взглядами внимания мужчин. Куда ни глянь, в любом углу целуются парочки. Озорники нарочно гасят факелы на стенах, чтобы скрыть свою свободу от глаз ревнивых мамок, тёток, братьев и мужей. В коридорах темень, только взрывы хохота доносятся из всех углов, когда кто-то из гостей, шатаясь от выпитого, ищет выход в спасительную свежесть ночи!

Как нежно поют скрипки, как призывно стонут флейты! Живая страсть музыки, томление любви! Юные пары идут в танце под сводами замка Камелот. Но всех прекраснее та пара, что ведёт танец.

Рыцарь Ланселот в серебряной одежде и королева Джиневра, вся в жемчужном — будто лебеди плывут по глади озера. Их лица удивительны — величавы и дышат неземным чувством. Невольно тому же настроению подчинились и другие пары, отчего всё происходящее в ту ночь казалось волшебным сном, чудесным наваждением.

Все признавались: никогда ещё в замке Камелот не было такого чудесного бала, такого изумительного праздника. Такое ощущение, словно все боги — и древние и нынешние — сошлись в благоволении над землями Британии. Сбылось, предсказанное древними: наступило время Золотого Века!

«Пусть радуются, пусть будут счастливы в неведении. Потому что скоро час пробьёт, и ничто не сдержит тяжёлой поступи грядущих бедствий. У меня нет возможности остановить врага, потому что всё это однажды уже было.»

* * *

— Все при дворе как будто сошли с ума. — со старческим кряхтением проговорил Мерлин, усаживаясь поближе к камину. В его голосе слышалось недоумение и осуждение.

— Скачут, словно полоумные, всякий стыд потеряли. Резвятся, ровно язычники! — добавил он.

— Ты сам язычник, Мерлин. — донёсся до старика отстранённый голос короля Артура, словно тот, нисколько не вникая в сказанное, лишь констатировал очевидный факт.

— В нашей старой вере подобное не называлось распутством потому, что совершалось в положенное время и по положенным причинам. — отозвался Мерлин. — Одно дело участвовать в соитии ради силы своей земли, чтобы напитать её своей любовью и напитаться от неё здоровьем, силой и благословением. А совсем другое — тискаться по всем углам из-за любовных помрачений!

Король не успел что-либо сказать, как в дверь послышался стук.

Вместе с Мерлином Артур ушёл с праздника, и никто не заметил его исчезновения. Теперь они вдвоём встречали начало нового дня в покоях короля. Всё весёлое общество убралось встречать рассвет на равнину, среди шёлковых палаток. Теперь, наверно, там царит особое веселье. Старики перепились и отправились на боковую. Слуги все тоже одурели, так что некому даже было затопить огонь в камине. Королю самому пришлось искать дрова. И вот они сидят тут, словно добровольные узники, и перебрасываются ничего не значащими словами.

— Входите. — разрешил король, и дверь открылась. Вошёл сэр Гавейн, утративший всю свою весёлость со вчерашнего дня, когда копьё юного рыцаря Озёрного нанесло ему столь сокрушительное поражение, что племянник короля не присутствовал среди награждаемых. Для Гавейна, честного рыцаря и сурового рубаки, это было позором.

— А, это ты, Гавейн. — немного смягчился Артур, поскольку искренне любил сына своей сестры.

— Мне нужно что-то вам сказать, дядя. — с тяжёлым вздохом сообщил тот.

Надо же, ему есть, что сказать Артуру! А вот у Артура нет никаких слов, потому что он просто не знает, что вообще говорить в такой странной ситуации.

— Да, я знаю. — кивнул король. — Мне очень жаль, что так получилось. Я ожидал совсем другого исхода. Прости, мой мальчик, это я виноват. Я хотел, чтобы ты покончил с этим выскочкой, рыцарем Озёрным. Или хотя бы хорошенько ранил его. Но он оказался, к сожалению, достаточно силён. Я не пойму, в чём тут дело.

— Вот именно об этом я и хотел поговорить. — с угрюмой миной сказал Гавейн.

— Так что же, говори. — подбодрил его от камина Мерлин. — Ты хочешь как-то объяснить своё поражение?

Рыцарь вздрогнул, словно до этого момента не замечал, что в затемнённой плотными шторами комнате находится ещё кто-то.

— Колдовство. — кратко проронил рыцарь.

— Ах, колдовство! — вздохнул друид. — Милый, мы прекрасно знаем, что твоя матушка прибегла к чарам. Да только немного просчиталась: Серебряный не присутствовал на пиру, когда раздавали винцо, приправленное неким зельем.

— Я не о том. — краснея, ответил сэр Гавейн. — Матушка пеклась о Мордреде, а не обо мне.

И далее он, запинаясь в словах, рассказал о том, что видел. Ему казалось, что это было ложное видение, но потом кое-что его уверило в том, что глаза Гавейна не подвели его.

— Мой удар был точен. Озёрный должен был вылететь из седла, как тряпочная кукла. Никакой металл, никакие доспехи не в состоянии выдержать прямое попадание моей пики. Но в тот момент, когда я уже почувствовал, как остриё пронзает его панцирь, вокруг наконечника завихрился воздух. Какая-то сила сорвала пику и отвела в сторону с такой неумолимостью, что я сам едва не последовал за ней. Поэтому и насадился боком на пику Ланселота, как бабочка на булавку. Хорошо, что крепления не выдержали, и панцирь сорвался.

— Может, тебе это показалось? — усомнился Мерлин.

— Я тоже так подумал было. — ответил Гавейн. — Но спустя некоторое время обнаружил кое-что.

— Так что же? — остро поинтересовался король Артур.

Сделав обещающий знак рукой, рыцарь скрылся за дверью и тут же вернулся, пронося в дверь свою длинную тяжёлую пику.

— Смотрите, мой король. — напряжённо произнёс он и приблизил остриё к глазам двух мужчин, которые со внезапным интересом стали осматривать оружие.

Пальцы Гавейна нажали на металл острия, и крепкая сталь прогнулась, словно тонкая щепка!

— Что такое?! — одновременно вскричали король и друид.

Остриё проминалось под пальцами, легко гнулось в разные стороны, скручивалось! Стоило его отпустить, как оно возвращало прежнюю форму.

— Вот таким стало моё оружие после того удара. — проговорил Гавейн. — Скажите, разве это не колдовство?

Артур и Мерлин переглянулись. Оба побледнели.

— Кому ведома такая сила волшебства? — промолвил друид. — Никак не моей сестре.

— Наверно, это фея Нимуё наградила Озёрного такой необоримой силой! — в отчаянии предположил рыцарь.

— Нет, этого не может быть. — глухо проговорил король и взглянул на Мерлина.

— Или может?.. — сказал он далее, потрясённый видом старого друида, а выглядел старик так, словно его поразила молния.

— Боюсь, что так. — едва ответил тот. — Я не хотел говорить, но я сам видел фею Нимуё. Как раз перед началом турнира, когда пошёл пособирать травы для вашей раны, мой король.

— Какой раны? — полюбопытствовал Гавейн.

— Не твоё дело! — тут же рассердился Мерлин.

— Ладно, племянник. Спасибо, что сказал. — попытался смягчить грубость Мерлина король. Гавейна поспешно выпроводили прочь, и король с друидом остались наедине.

— Ты думаешь, что это фея вмешалась в поединок? — спросил король.

— Не знаю, что сказать. — медленно ответил друид. — Наша сестра уверяла меня, что твоя жена сама волшебница.

— Моя жена?! — вскричал король. — Не может быть!

И тут осёкся, что-то вспоминая.

— Во всяком случае, у меня создалось впечатление, что она владеет некоторыми секретами. — ответил Мерлин. — Но едва ли в состоянии творить такое волшебство, о каком рассказал Гавейн. Нет, я уверен, это явно сделала фея.

— Как же так? — шёпотом спросил король. — Выходит, старые выдумки в самом деле существуют?

— Выходит, да. Есть ещё кое-что, помимо нам с тобой известных сил. Смогу ли я в этом разобраться? И вот что: боюсь, твой племянник не слишком молчалив и может проболтаться о своём наблюдении ещё кому-нибудь. Надо бы найти достойную причину, чтобы отослать его со двора. Придумать что-нибудь такое, что помогло бы ему восстановить свою былую славу. Он будет благодарен нам за это.

— Так пусть отправляется в поход и поищет Зелёного Рыцаря, чтобы постараться срубить его зелёную башку. — со смешком предложил король.

— Вот-вот. — одобрил Мерлин. — Кстати, отчего бы тем же методом не избавиться и от Ланселота?

— Да. — ледяным голосом ответил Артур. — Пусть отправляется на поиски Грааля. Вполне приличный повод, чтобы спровадить со двора слишком уж искусного танцора.

Глава 19

Всё складывалось чудесно. Моргана свалила из Камелота. Досужие языки трепали, что она отправилась на некий таинственный остров Авалон, искать какие-то особенные корешки для поддержания своей молодости. Прекрасно было так же и то, что король Артур вследствие своей болезни, не спешил тревожить свою жену в спальне. Так что Джиневра, когда проснулась далеко за полдень, счастливо потянулась в своей роскошной постели, которая вызывала зависть у всех богатых дам. Вместо тяжёлых занавесей и грубых простыней она была убрана тонкой кисеей и застлана шёлком.

Некоторое время она лежала, и в памяти её мелькали обольстительные видения прошедшего бала. Где-то в этом замке спит сейчас в своих новых покоях Ланселот, рыцарь Серебряный. Теперь он полноправный участник Круглого Стола и имеет собственное помещение.

— Ванна готова, королева. — доложила Бракка.

Служанка по-прежнему не желала признаваться, что является Спутником своей госпожи. Но, возможно, этому просто было не время. Ведь в прошлом сне девушка сообщила об этом только накануне нападения саксов.

Джиневра выбралась из-под одеял и села в приятно тёплую воду, кипячёную с травами. Пока служанка перебирала пряди её волос, промывая их с щёлоком, королева вспоминала каждое мгновение своего счастья.

Также задумчиво она позволила одеть себя и уложить в причёску свои волосы. Наконец, придирчиво оглядев себя в небольшом зеркальце, осталась довольна и собой, и новым нарядом, которых было у неё предостаточно. Ни о каких прялках уже и речи не шло.

В таком мирном настроении она сошла в зал, где собирались рыцари, и была тут же огорошена.

Все суетились и были весьма оживлены. На троне восседал король Артур и с бравым видом раздавал приказания.

— Дорогая, ты будешь поражена! — заявил он, галантно целуя Джиневре руку и заботливо усаживая её в кресло. — У нас назревают большие планы. Кони ржут, победа трубит, отвага жаждет славы.

— Что вы задумали? — осведомилась она с самым невинным видом, а между тем в душе испытывая раздражение: ну, кажется, рыцарям опять загорелось идти искать Грааль! Так оно и вышло.

Все с торжественным видом расселись за столом, и даже Ланселот выглядел возбуждённым.

Подождав, когда каждому участнику Стола был поднесён его личный золотой кубок, король Артур поднялся с места и провозгласил:

— Нынче провожаем мы в поход, други мои, сэра Гавейна совершить обещанное им!

Сэр Гавейн скромно поднялся с места и учтиво поклонился всем присутствующим.

— Расскажи-ка нам, Гавейн, что это такое ты надумал совершить? — прогудел басом сэр Саграмор.

— Еду я как-то раз лесом, — начал свой рассказ сэр Гавейн. — и вдруг вижу: стоит большущий такой дуб!

— Ну да? — усомнился сэр Галахэд.

— Да ей же, говорю тебе! — перекрестился рыцарь. — Стоит дуб, говорю. Ну, думаю я, стоит себе и пусть стоит! И собрался проехать мимо.

— Проехал? — с надеждой спросил сэр Бедивер.

— Не-а! — мотнул кудрями сэр Гавейн. — Конь не пошёл. Встал, как вкопанный, скотина, и ни с места!

— Наверно, подседа на суставе. — авторитетно предположил сэр Балин, на тунике которого красовалась кабанья голова.

— Скорее уж сап обыкновенный. — возразил сэр Ивейн, чей герб содержал золотого льва на лазурном поле.

— Кишечные колики. — предположил сэр Гарет.

— Или ревматизм. — вставил своё слово сэр Герейнт.

— Ещё чего! — оскорбился Гавейн. — Я говорю вам: конь стал! Стал конь!

— А, ну тогда конечно! — согласились рыцари. — И дальше что?

— Ну, я думаю: чего такое?

— Может, бронхиальный кашель? — встрял с вопросом Саграмор.

— Иди ты! — зашумели на него все. — Давай, Гавейн, рассказывай.

— Ну вот, я так и сяк, а он — никак!

— Надо же! — поразились рыцари.

— Я говорю: давай, скотина, двигай шагом!

— А он?! — загорелись слушатели.

Гавейн развёл руками с видом крайнего недоумения.

— Ух, вот это история! — едва перевёл дух сэр Саграмор.

— Мурашки по телу. — подтвердил сэр Бедивер.

— Ну, в общем, понял я, что пора проветрить латы, развести костёр, чайку попить… — продолжал Гавейн. — Сошёл с коня, седло снял, чепрак повесил на кусты сушиться, удила привязал к рябинке. Пусть, думаю, отдохнёт лошадка, пощиплет свеженькой травы. А сам так прилёг под деревом и думаю: может, это глисты?

— Так это ещё не всё?! — оживился сэр Галахэд.

— Какое там! — махнул рукой Гавейн. — Я так лежу и думаю. Сначала думал долго.

— Я бы тоже думал! — с уважением отозвался Бедивер. — Когда конь не идёт, тут есть, о чём подумать!

— Потом стал думать побыстрее. — продолжил сэр Гавейн, чем вызвал одобрение слушателей. — А под конец подумал ещё немного.

— Матерь Божья, вот это память! — восхитился сэр Гарет.

— Тут он мне и говорит… — с таинственным видом поведал Гавейн.

— Кто? Конь? — не утерпела Джиневра.

— Нет, конечно! — вознегодовал сэр Бедивер.

— Зелёный Рыцарь, кто же ещё? — с неудовольствием ответил Гавейн.

Джиневра решила больше не перебивать рассказчика, поскольку всем остальным, по-видимому, было совершенно ясно, кто что говорит и откуда что берётся.

— А он и говорит: чего ты тут разлёгся! Моё это дерево!

— Я бы врезал хаму. — заметил Саграмор.

— Я тоже так хотел сначала, но потом подумал: чего это рожа у него зелёная такая?

— Крашеный зелёной краской? — всполошился Галахэд.

— Н-не думаю… — неуверенно ответил сэр Гавейн. — По-моему, это его естественный цвет.

— А волосы? — уточнил сэр Ивейн. — Какого цвета волосы?

— Зелёные. — после усиленного поиска в памяти сообщил Гавейн.

— Какая непристойность! — не утерпела и высказалась от стены, где сидела с рукоделием, одна из придворных дам.

Никто не обратил внимания на реплику, поскольку кому-кому, а участникам Круглого Стола лучше знать, каковы они, эти Зелёные Рыцари.

Тут далее последовали совсем уже потрясающие подробности: и одежда-то у Зелёного была зелёная, и беретка зелёная. Руки тоже были зелёные, что твоя трава. И, самое интересное, меч тоже был зелёным.

— Ну, Гавейн, и противник же тебе достался! — в трепете сообщил сэр Саграмор. — Я бы предпочёл встретиться с драконом!

— А что поделать! — скромно развёл руками сэр Гавейн. — Противников не выбирают.

— Пойдёшь — убьёшь? — с пониманием спросил сэр Галахэд.

— Пойду — убью. — со вздохом согласился сэр Гавейн.

* * *

Это что они такое задумали?! Ведь по описанию Джиневра сразу признала Зелёного Короля. Также вспомнилось, как тот в самом деле говорил, что один из рыцарей короля искал случай отрубить голову лесному волшебнику. И хвастливое заявление сына Морганы в тот день, когда король Артур нашёл в лесу свою невесту. Выходит, это никакая не шутка, никакое не хвастовство! Это в самом деле всё серьёзно!

Королева всполошилась. Зелёный человек был ей другом, и очень не хотелось, чтобы недалёкий умом, но очень сильный физически сэр Гавейн нанёс лесному волшебнику какой-нибудь ущерб. Необходимо предупредить Зелёного Короля о грозящей ему опасности.

Пробираясь по лесу и осторожно отцепляя от подола колючие кусты ежевики и лесной малины, Джиневра неожиданно уловила звуки близкого разговора. Оба голоса показались ей знакомы, и королева со всей осторожностью стала приближаться к дубу. И вот, притаившись в густых зарослях, она с удивлением поняла, что с Зелёным Королём разговаривает не кто иной, как друид Мерлин! Колдун о чём-то спрашивал, а лесной волшебник что-то отвечал.

Какие же дела могут быть у Зелёного Короля и врага Джиневры?! Она на мгновение почувствовала негодование и даже ревность, словно Зелёный человек её предал, но потом вслушалась в слова.

— Я поспешил предупредить тебя. — прозвучал на сказочной полянке хриплый голос старого друида. — Гавейн отправляется в дорогу, чтобы сразиться с Зелёным Рыцарем. Хоть он и получил подробные наставления, но человек молодой, горячий — может увлечься и в самом деле полезет в битву.

— Спасибо, буду осторожен. — вежливо поблагодарил Зелёный человек. — У тебя есть ещё ко мне какие-то дела?

— Да. — после некоторого молчания ответил Мерлин. — Я хотел бы знать… Видишь ли, я думал, что всё знаю о природе сил, влияющих на наш мир.

— Вот как? — удивился Зелёный Король.

— И вот я узнаю, что существует Нечто, что не понятно моему уму.

— Большая самонадеянность. — заметил Зелёный человек.

— Я хотел бы знать: кто такая фея Нимуё.

— Ах, вот оно что. — с пониманием отозвался лесной волшебник. — ну хорошо, я тебе скажу. Это одна из иллюзий, которую я счёл возможным использовать в своих целях.

— Зачем же?! — в негодовании вскричал друид.

— Затем, что не стоило тебе придумывать фею и приписывать ей пророчество о птице Флай, которое я поручил тебе, а вовсе не фее. — отрезал Зелёный. — Ты побоялся ответственности, усомнился в истинности предсказания и придумал фею Нимуё. Вот мне и пришлось исправлять твою ошибку. Пришлось подарить Серебряному новые доспехи и новый меч.

— Но зачем надо было так усердно опекать этого выскочку Ланселота на турнире? Бой был нечестным! — упорствовал старик.

— Я не делал этого. — удивился лесной король.

— Да? А как же тогда произошло то чудо с пикой Гавейна? — иронически осведомился Мерлин. Джиневра в своих зарослях насторожилась: она-то думала, что никто ничего не заметил.

— Что за чудо? — не понял Зелёный Король.

— Вот, посмотри на наконечник! — с подлинной яростью в голосе прокаркал чёрный колдун и принялся нервно шарить в своей сумке, висящей на плече. Он достал какой-то предмет, завёрнутый в тряпицу, и подал лесному человеку.

Некоторое время под дубом царило молчание, потом нетерпеливый голос Мерлина нарушил тишину:

— Что скажешь, Зелёный Король? На что это похоже?

— Я бы сказал, на какой-то полимер. — проронил Зелёный.

Джиневра в кустах так и подскочила и едва успела зажать ладонью рот, чтобы не вырвался вскрик. Откуда Зелёный Человек имеет понятие о полимерах?!

— На что, на что?! — так и взвился Мерлин.

— Достаточно. — твёрдо отвечал лесной волшебник. — Хватит вопросов на сегодня. Одно я могу сказать тебе точно: я не делал ничего с оружием Гавейна. Я лишь помог Серебряному Рыцарю достойно появиться на турнире. Зачем — уже не твоя забота. Не думай, Мерлин, что я твой слуга и буду впредь выполнять все твои затеи. Твой король получил супругу, как я и обещал.

— Супругу? — прохрипел тот. — Не слишком удачен твой дар! Мне кажется, что-то в этой женщине не то.

— Вот как? — вкрадчиво спросил лесной волшебник.

— Да! Она колдунья!

— Вот как? — искренне удивился Зелёный, но тут же с насмешкой заметил: — Кто бы говорил! Ты сам не прочь побаловаться магией. Да и сестра твоя, Моргана, весьма свободно пользуется магическими зельями. Так что, не тебе негодовать, если возникает кто-то, кто тоже кое-что умеет.

— Ты сам признался, что Джиневра колдунья! — нападал на Зелёного наглый старик.

— Вот уж нет! — возмутился тот. — Я лишь сказал, что возможно существование чего-то, что недоступно пониманию таких, как ты.

— А таких, как ты? — тут же подловил Зелёного друид.

— А вот это уже не твоё дело. — холодно ответил тот. — Я выполнил всё, что обещал, и наше соглашение теряет силу.

— Зря я предупредил тебя. — с язвительностью отвечал старик. — Надо бы, чтобы Гавейн срубил тебе башку!

— Вот и вся благодарность! — с горестным негодованием ответил лесной волшебник. — Хуже нет, чем вязаться с друидами!

Мерлин со злобным бормотанием пошёл прочь с полянки, Зелёный Король бесшумно исчез в пышной кроне дерева, а Джиневра тихонько стала выбираться из своего убежища, так и не встретившись с хозяином дуба. Её охватила твёрдая уверенность, что не стоит сейчас искать встречи с Зелёным человеком — слишком многое следовало обдумать. То, что у Мерлина были с лесным волшебником какие-то свои дела, насторожило Джиневру. Такое впечатление, что зелёный благодетель в чём-то лукавит. Это было очень неприятно, поскольку королева собиралась в будущем ещё искать помощи лесного волшебника.

Но как здорово её муженёк и его друид всех провели! Отправили в глазах всего собрания Гавейна на подвиг, а на самом деле прибегли к фальсификации! Она и раньше знала, что Артур обманщик, а теперь ещё раз убедилась в его бесчестности. Мало того, она имела удовольствие убедиться, как ловко он манипулирует, чтобы добиться на турнире победы для тех, кто ему нужен.

Глава 20

На следующий день настал черёд Ланселота. Все опять собрались возле Круглого Стола и принялись рассказывать о своих подвигах, и только Ланселот сидел молча. Все трепали о том, как побеждали драконов, а он всё молчал.

Кто-то подбросил идею идти на поиски Грааля.

— Да ну, скучно! — недовольно отозвался сэр Гарет. — Мы каждый год уходим на поиски Грааля, а воз и ныне там!

— Ты хочешь сказать, что никакого Грааля нет? — засопел сэр Саграмор, известный своей сварливостью и вспыльчивостью.

— Нет, но я бы хотел совершать подвиги поближе к моей Клотильде. — заявил Гарет, который тоже нынче был не в духе.

— Уже Клотильда? — осведомился сэр Ивейн. — Вчера ж ещё была Матильда!

— Имена своих избранниц следует держать в секрете. — авторитетно провозгласил сэр Балин. — Я всегда посвящаю свои подвиги леди Инкогнито!

— Ещё бы! — развеселился Бедивер. — Ведь у твоих инкогнит ревнивые мужья!

— Да! Весьма опасно посвящать свой подвиг незамужней даме. — рассудительно возразил сэр Галахэд. — Это выглядит как приглашение к женитьбе! А ежели, положим, я ещё не определился с выбором невесты!

— Вон Гавейн как умно поступает! — втёрся в дебаты сэр Герейнт. — Он всегда посвящает свой подвиг своей маме. Вот, кажется, и нынче придётся леди Моргане прибить к стене в своём замке зелёную башку!

Тут все расхохотались.

— А она, кажется, мечтала заиметь совсем иной трофей! — сотрясаясь со смеху, прорычал сэр Саграмор.

И взгляды всех невольно обратились к Ланселоту. Тот вспыхнул и, поднявшись с места, негромко проговорил, обращаясь к королю:

— Позвольте мне, мой король, отправиться на поиски Грааля.

— Отправляйся, рыцарь, и возвращайся с победой. — с полной серьёзностью ответил тот, чем тут же прекратил все нелепые смешки.

— Позвольте, мой король, посвятить мой подвиг вашей супруге, прекрасной королеве Джиневре. — уже при полном молчании рыцарей гордо заявил сэр Ланселот, обводя взглядом всё собрание. Все отводили взгляды, поскольку помнили, как сразил этот молодой рыцарь такого прославленного бойца, как Гавейн. Некому было упрекнуть в дерзости Ланселота, некому было бросить ему обвинение, и оттого его право посвятить свою победу супруге короля осталось в силе.

— Позволяю. — с отеческой улыбкой ответил король Артур.

* * *

Однажды он уехал в поход за подвигом, и пропадал целых полгода, прежде чем вернулся, весь израненный и страшно исхудавший. Какие-то знахарки его лечили, так что он ещё полгода поднимался на ноги. Нет, такого Джиневре не надо. Она так и не выяснила, в чем там дело. Какой-то Чёрный рыцарь. Не Мордред ли? Определённо, тут пахнет Морганой!

Королева лежала без сна в своей роскошной постели, и всё чудилось ей, что в раскрытое окно несёт не свежестью, а затхлостью и горелым смрадом. Наконец, она не вытерпела, встала и закрыла окно. Запах не уменьшился, отчего Джиневра поняла, что это ей только кажется.

На самом деле вся причина в том, что Ланселот вчера уехал неизвестно куда. Что ждёт его на этом пути, с какими врагами он встретится, отчего так долго будет пропадать? Ей даже не удалось переговорить с ним — так скоро он собрался и выехал из замка.

Она глянула в окно и увидела, что близится рассвет. Какая тоска! Ей остаётся только ждать и надеяться, что в этот раз он вернётся скоро. Если бы у неё была хоть одна его вещь, просто какой-нибудь платок, или рубашка! Ей было бы легче ждать. Она могла хотя бы вдыхать запах его кожи, чтобы не сойти с ума от ожидания. Так почему же нет?

Джиневра легко поднялась со своей постели и, одевшись в тёмный плащ, выскользнула из своей опочивальни.

В коридорах догорали факелы на стенах, вся прислуга спала по углам и в переходах. Стража тоже досматривала утренние сны. Так что королева незаметно пробралась на этаж выше — туда, где располагались комнаты рыцарей. Двери нигде не закрывались, потому что в замке Камелот не было и понятия о воровстве. Поэтому Джиневра легко проникла в покой Ланселота. Проникла и остановилась, с наслаждением вдыхая тот аромат, который присущ обиталищу прекрасного молодого человека, особенно, когда в него влюблена такая женщина, как она сама.

Здесь были свалены по всем углам подарки, которые она ему подарила — сундуки, великолепная одежда, обувь, латы. Грудой лежала в углу белая шёлковая палатка. Постельное бельё, которое вообще было доступно далеко не всякому, даже богатому человеку и считалось невообразимой роскошью, было скручено и смято на широкой кровати. Словно обитатель этой комнаты не мог спать спокойно и крутился на кровати в страданиях бессонья.

Не было отчего-то у Ланселота оруженосца, чтобы навести порядок в его покоях. Поэтому Джиневра с нежным чувством в сердце и каким-то облегчением в душе принялась старательно прибирать и складывать одежду, ласково проводя пальцами по великолепным тканям. Ей нравилось обонять его тонкие шелковые рубашки, в каких не всякий рыцарь сможет появиться на балах.

Вся одежда Ланселота хранила чудесный запах его молодого тела, отчего Джиневра вдруг почувствовала в себе игривость кошки. Ей захотелось поваляться на его постели, и королева прилегла на эти беспокойно смятые простыни. Закрыла глаза и представила, что рядом с ней, утомлённый долгой любовью, лежит сам Ланселот. Сдерживаемое рыдание чуть слышно сорвалось с губ королевы. Она повернулась на бок и просунула руку под подушку. Пальцы тут же наткнулись на что-то твёрдое и острое.

Подушки полетели в стороны, и вот глазам Джиневры предстал маленький мешочек чёрной замши. Это ещё что такое?

Это было какое-то колдовство. Даже несведущая в чарах Джиневра явно ощущала какой-то странный зов, необъяснимое беспокойство. Она достала тонкий стилет, который всегда носила при себе, и разрезала шнурок, стягивающий расшитую колдовскими рунами кожу, потом разворошила содержимое мешочка. Там были какие-то вонючие чёрные комки, какие-то корешки, что-то, похожее на кошачий коготь и зёрна неизвестного растения. Вот оно что! Это же явно порча! Недаром Моргана с такой злобой и угрозой смотрела на него, прежде чем покинуть пиршественный зал!

Джиневра заметалась, ища, куда выбросить эту мерзкую находку. Открыла окно и хотела уже запустить в него эту пакость — со всей силы, подальше от людей. Может, долетит до рва с водой. Но тут же ощутила, что зов, идущий от мешочка, обрёл конкретность — ей захотелось отправиться в путь, причём во вполне определённом направлении. Её тянуло к той дороге, что пролегала на виду — перед глазами извивалась тонкая нитка тропы, ведущей в лес. Не туда, где обитал Лесной король, а в сторону. Выходит, это не порча, а приворот. Кто-то заманил рыцаря в нужное ему место.

Как помнила Джиневра, рыцари, отправляясь на поиски Грааля, разбредались в самых разных направлениях. Дело в том, что поиски Грааля были скорее поводом, нежели целью. На самом деле, когда рыцарь объявлял, что отправляется «граалить», он просто искал приключений. Когда он возвращался, иной раз через долгое время, и привозил с собой какой-нибудь трофей, его даже и не спрашивали, нашёл ли он тот самый мифический Грааль. Вот почему Джиневра даже приблизительно не могла знать, куда поедет Ланселот. Но теперь у неё появилась надежда, что он мог подчиниться зову талисмана и поехать именно по этой тропе. Тот, кто подсунул рыцарю этот приворот, не смог вовремя убрать его и тем оставил след. И это, королева была теперь уверена, не кто иной, как эта ненасытная гадина Моргана. Сейчас Ланселот едет куда-то, где его ждёт неожиданность и, вероятнее всего, позор.

* * *

Одетая в чёрное фигура стремительно летела над верхушками деревьев. Внизу извивалась пустынная в столь ранний час лесная тропа. Растительность постепенно становилась всё более мрачной — это был не светлый лес Зелёного Короля, а перемежаемая непроходимыми болотистыми местами колдовская чащоба. Над холодными болотами стлался тяжёлый сизый туман — он заволакивал ниточку тропы. Где-то здесь сейчас должен блуждать рыцарь Ланселот — три дня назад он покинул Камелот.

Тропа была единственной, и она уверенно вела в одном и том же направлении. Однажды пойдя по ней, невозможно свернуть куда-либо, и путник будет всё больше углубляться в странный колдовской лес, напрасно надеясь свернуть в сторону и избежать опасности болот. Уцелеть можно только в одном случае: если следовать тропе, скрытно идущей среди окружающих её мрачных и уродливых деревьев. Всё, что слева или справа — неизбежная погибель.

Джиневра поднялась ещё выше, чтобы видеть, что там, впереди и кончится ли когда-нибудь это болотное однообразие. Далее болота кончались, и свету наступающего дня представал пышный зелёный лес. Он взбирался по пологой возвышенности, а далее, уже на горе, стоял замок. Его узкие бойницы, словно тёмные глаза, внимательно обозревали лесистые окрестности. Поэтому королева пошла на снижение и бесшумно заскользила над верхушками деревьев.

Буки, грабы, дубы — вот что составляло богатство этого леса. Небольшие поляны, поросшие высокими травами, были затемнены, поскольку свет солнца не достигал их, теряясь среди густой листвы лесных великанов. Тропа уверенно бежала среди этого зелёного могущества и, нет никакого сомнения, направлялась прямо к тёмному замку, стоящему на горе. Очевидно, этот замок и есть та цель, к которой направлял Ланселота приворотный талисман.

Если кто и был в пристройках замка, то не заметил, как чёрная тень, словно огромная летучая мышь, скользнула к забранному решёткой окну центральной башни. Невероятным образом эта мышь прилепилась к каменной кладке стены и приблизилась к утопленному в толще камня окошку. Единственная его узкая створка его была приотворена, позволяя проникать в помещение свежему воздуху. А внутри беседовали два голоса.

— Не очень нравится мне то предприятие, в которое ты меня склоняешь. — проговорил мужской голос. — Он слишком силён: слышал я, как он расправился с твоим старшим. А ведь Гавейн всем силачам силач.

— Тебе не о чем беспокоиться. Разве моя выдумка хоть раз подводила тебя? Сколько добра ты приобрёл самым лёгким способом?!

— Так-то оно так! — неуверенно ответил мужчина. — Но я боюсь: вдруг что сорвётся! Я и так доволен кушем. Ко мне скоро должны тайно прибыть сарацинские торговцы, и я спроважу им кой-какое добро из моей лесной ловушки. Я опасаюсь, что этот молодец попортит мне товарец, тогда моя тайная коммерция прогорит, а сам я попаду в королевские застенки.

— Какой ты трус, Турквин. Да ты не понимаешь: мой брат будет благодарен тебе за то, что ты поймаешь в ловушку Ланселота. Он ненавидит этого красавца, потому что понимает, какого соперника пришлось ему впустить в свой знаменитый замок. Так что, тебе простят все твои мелкие коммерческие проказы. А мне он нужен совсем по иному поводу, поэтому я вовсе не настаиваю на том, чтобы вы, как два идиота, сражались на мечах. Хотя, тебе он может хорошо порезать физиономию, я бы не хотела, чтобы ты нанёс ему какой-либо вред.

— Ненасытная колдунья!

— Да, мой дорогой любовничек, твоё время вышло. Теперь, как я заметила, тебя гораздо больше привлекают тряпки и монеты, нежели любовь! Отяжелел, обрюзг, обленился. Ладно, хватит языком чесать. Вставай, седлай своего Шварца — такой же обжора, как и его хозяин. Твоя задача, Турквин, лишь заманить Ланселота к ловушке, а я сама нажму рычаг.

— Ну хорошо, только сама потом и справляйся с ним. Что-то мне не верится, что он захочет стать твоим любовником.

— Не твоё дело, Турквин! И не с такими справлялась!

Чёрная фигура отпрянула от окна и, плавно снижаясь в полёте, пересекла дворовые постройки, а далее бесшумно перемахнула через крепостную стену. Она понеслась над самой землёй и скрылась в кроне громадного вяза, стоящего у дороги.

Спустя некоторое время из ворот замка выехали два всадника на чёрных лошадях. Один из них был явно женщиной, скрывающейся под длинным чёрным плащом с головы до ног. Второй был грузный мужчина в рыцарских доспехах. Панцирь был явно тесноват ему, а из шлема выпирали обросшие щетиной фиолетовые щёки. Зато на гребне красовался пышный плюмаж из чёрных страусиных перьев. Всё одеяние довершал обширный плащ чёрного бархата. Эта мрачная пара проследовала по тропе и въехала в лес, не прекращая разговора.

— Предложи ему рукопашный бой. — объясняла Турквину Моргана. — Очень нужно, чтобы он свалился в яму вместе со своей лошадью!

— Да уж, не хотел бы, чтобы они сожрали там коня! — ответил тот. — Послушай, ты только смотри, не вздумай нажать рычаг, пока я буду под дубом!

— Очень нужно! — фыркнула Моргана, проезжая под вязом, из мощной кроны которого на неё внимательно смотрели чьи-то глаза.

Оба всадника ехали далее и переговаривались в спокойной уверенности, что им ничего не грозит в этом безлюдном лесу, где они привыкли безнаказанно вершить свои чёрные делишки.

— Здесь. — кратко обронил Турквин, достигнув круглой поляны, на краю которой возвышался мощный старый дуб, очень похожий на тот, у которого Джиневра встретила Зелёного Короля. Такая же чудесная поляна, только отчего-то под дубом имелась круглая площадка, на которой пожухла вся трава.

— Плохо ухаживаешь за травой! — недовольно заметила Моргана.

— А! — небрежно отмахнулся Турквин, — И так сойдёт. Они как учуют, что назревает поединок, так в предвкушении славы и победы уже ничего не соображают.

Видимо, роли у этой пары давно уже были чётко распределены, потому что толстый рыцарь спрятался вместе с конём в тень раскидистого бука, как раз возле тропы, а Моргана скрылась за стволом дуба. Там она отодрала от ствола широкую полосу коры, и открылось некое устройство: массивная рукоятка, сидящая в глубоком пазу.

— Ты механизм хоть смазываешь иногда?! — крикнула она Турквину, с сомнением осматривая рычаг.

— Тихо ты! — испугался тот. — Тут главное — стратегия внезапности!

— Тьфу, урод! — плюнула с досады уэльская колдунья. — Ну, если в решающий момент рычаг заест! Сам тогда справляйся с Ланселотом!

Но тут же замерла и прислушалась. Издалека уже доносился дробный топот конских копыт.

Моргана стояла, держа руку на рычаге, вся уйдя во внимание. Она скинула с головы капюшон и прислушивалась к тому, что происходит на поляне. Поэтому не заметила, что к ней с другой стороны приблизилась чёрная фигура, с ног до головы закутанная в чёрный плащ.

— Смотри сюда, гадюка. — раздался шёпот.

Моргана мгновенно оглянулась и тут же получила в скулу сильный удар, от которого невольно обернулась вокруг себя и рухнула без памяти на землю.

— Эй, рыцарь, как ты посмел забраться в мой заповедный лес? — привычно проорал Турквин заготовленную фразу.

— Я еду на поиски Грааля. — учтиво сообщил ему Ланселот Озёрный. — Позволь мне, добрый господин, проехать через твои владения.

— Не позволю! — разорялся пиратствующий рыцарь. — Это мои владения! Если хочешь ехать дальше, принимай бой! А то шляются тут всякие, траву топчут!

— Как скажешь, благородный рыцарь. Я так понимаю, твоя сумбурная речь есть вызов к поединку?

— Да! Ты правильно всё понял! Слезай с коня и бери свой меч!

— Да ты хоть вылези из-за дерева! — предложил Серебряный.

— Не твоё дело, Ланселот! Ступай под дуб!

— Откуда ты меня знаешь? — изумился рыцарь Озёрный.

— Не твоё дело! Иди под дуб, говорю!

— Нет уж! Я сначала посмотрю, кто это такой храбрый прячется за буком!

И Ланселот, спешившись с коня, стремительно бросился за толстое тело бука, держа наготове свой меч. Там что-то произошло, отчего из-за дерева с визгом выскочил рыцарь Турквин и помчался, оглядываясь назад.

— Смотри, не нажимай! — орал он. — Это я!

Но то, что случилось далее, поразило Ланселота настолько, что он прекратил преследование. Ровная лесная поляна вдруг словно провалилась — круг выгоревшей травы внезапно пришёл в движение, один его край ушёл вниз, другой поднялся вверх. Толстый рыцарь успел уцепиться за верхнюю половину и повис на её краю, громко вопя и болтая ногами. Большой круг продолжал движение, проворно переворачиваясь далее, отчего Турквин сорвался с него и с криком улетел во тьму. Теперь уже на небо смотрела внутренняя, скрытая ранее от глаз, поверхность круга — вся крытая металлом. Ещё мгновение, и она опять пришла в движение, переворачиваясь далее, и вот целостность лесной полянки была восстановлена — она снова была полностью травяной, только выгоревшая трава выдавала присутствие ловушки.

Растерявшийся Ланселот всё ещё смотрел на это место, не зная, что следует предпринять далее, как из тени дуба раздался знакомый голос — это говорила фея Нимуё.

— Отправляйся обратно в Камелот и сообщи королю Артуру, что один из его вассалов занялся скверным делом: он грабил проезжающих по его владениям. Пусть сэр Кей пришлёт солдат к замку Турквина и убедится, Турквин настоящий разбойник.

После этого раздался лёгкий шум, словно улетела птица, но рыцарь прежде, чем уехать, решил посмотреть — что там, за дубом? Он обошёл массивный ствол и обнаружил женщину, лежащую на земле. Кто это такая?

Едва он перевернул её, как в глаза ему бросился большой вздувшийся синяк на её левой скуле, а в самой женщине он признал сестру короля Артура!

— Что с вами, леди? — растерянно спросил он.

Она открыла глаза и повела вокруг себя мутным взглядом, ещё не вполне придя в сознание.

— Что, что случилось? — невнятно заговорила Моргана. И, не получив ответа, стала осматриваться.

— Где она?

— Кто?

— Эта женщина! Она ударила меня!

— Что вы делали здесь, леди? — спросил Ланселот.

От этого вопроса Моргана отчего-то нахмурилась и отстранила руки рыцаря, желая подняться с земли самостоятельно. Она принялась озираться, словно искала ещё кого-то.

— Наверно, на вас напал тот человек! — догадался Ланселот. — Но теперь вам нечего бояться, он сгинул в собственной ловушке.

— Вот как? — хмуро спросила леди, прекратив отряхиваться от древесного мусора, что налип на её плащ. — А больше здесь никого не было?

Рыцарь хотел было ей что-то рассказать, но вовремя осёкся и лишь отрицательно покачал головой.

— Ну что ж, — с деланной бодростью заявила Моргана. — раз уж вы спасли меня от злого колдуна, вам следует проводить меня в мой замок и воспользоваться моим гостеприимством.

— Простите, леди. — холодно отозвался Ланселот, но я должен ехать обратно в замок короля и сообщить ему о том, что один из его вассалов занялся гнусным грабежом. Если хотите, можете следовать со мной, я доставлю вас к королю Артуру.

— До замка короля три дня пути, — возразила леди. — Мы могли бы добраться до ближайшего жилья всего за полчаса. К тому же, у меня нет лошади. Вы обязаны посадить меня на своего коня. Я худенькая, прекрасно умещусь спереди.

Но тут, к её досаде, заржал совсем неподалёку один конь, а в ответ ему — ещё один.

— Ну вот и решение всех ваших проблем, леди. — любезно сообщил Ланселот, не проявляя желания везти Моргану в замок короля на своей лошади.

— Ну, может быть, пойдём, осмотрим замок этого мерзавца Турквина? — упорствовала королева Уэльса.

— Нет, не поеду. — отказался рыцарь. — Очень уж двусмысленное занятие — могут неправильно понять.

В-общем, на каждый её довод Ланселот находил вполне удачный контрдовод, и всё сводилось к тому, что заполучить себе этого молодого рыцаря ей никак не удавалось. Более того, Моргана почувствовала себя необыкновенно глупо из-за того, что невольно вышла за пределы своей обычной роли роковой женщины. Ей всё казалось, что выглядит она старухой и оттого её чары, неотразимые для всех мужчин, на этого изысканного рыцаря не действуют. Очевидно, приворотный талисман сработал как-то не так. И, что особенно тревожило: кто эта чёрная женщина, что так сильно ударила её?

* * *

— Кто ты, рыцарь? — спросили Турквина, едва он с громким лязгом свалился на дно каменной темницы, где сидели сорок девять рыцарей, пойманных в ловушку.

— Я храбрый Ланселот. — дрожащим голосом ответил он, прекрасно понимая, что выдавать своё настоящее имя этим отчаявшимся пленникам нельзя.

— Прощайся навсегда со светом. — безнадёжно ответили ему голоса. — Подлый Турквин так заманивает добрых рыцарей. Отсюда нет выхода.

Это Турквин и сам прекрасно понимал. А также понимал он, что никто более не сбросит в этот каменный лабиринт через малое отверстие ни хлеба, ни воды. Пройдёт немало дней, когда сюда прибудут тайными путями сарацины за своим живым товаром. Только не найдут они здесь ничего, кроме пятидесяти смрадных трупов.

Глава 21

Известие о подлом рыцаре-грабителе произвело такое впечатление среди всего населения Британии, что его замок разнесли по камушкам до самого основания. Мало того, стали распространяться слухи, что сестра короля, Моргана, приложила к этому свою руку. Хотя, рыцарь Ланселот только перед королём и его друидом признался, что подозревает об участии Морганы в этом гнусном деле, а далее на все расспросы предпочёл молчать, в народе стали поговаривать о чёрных проделках уэльской колдуньи. Всё это вынуждало её прятаться в своих владениях — путь в Камелот был ей закрыт.

Как ни странно, король отнёсся к подвигу Ланселота без особого восторга. Хотя свидетельства преступления Турквина были налицо — так много было найдено в его замке предметов, объясняющих пропажу многих людей, — король был мрачен. Оно и понятно: дело всё-таки касается его сестры, а, следовательно, и фамильной чести. Невольным виновником печали короля стал Ланселот и оттого он снова загорелся желанием отправиться в поход ради славы королевы Джиневры.

Он уходил и возвращался всякий раз с победой. Теперь уже никто не мог бросить рыцарю Озёрному упрёк в недостаточности подвигов. И всякий раз, принося свои дары, он смотрел на неё своими яркими глазами, и она мучилась от того, что им приходилось скрывать свои отношения от всех. Очень редко ей доставалось счастье безмятежной ночи с ним. Эти проклятые замковые устои, когда все двери нараспашку и любой входи, когда ему вздумается. Всего это можно было избежать — она могла бы перенестись к нему, когда он был в дороге и насладиться обоюдным счастьем. Но Джиневра не могла открыть Ланселоту своих таинственных возможностей с тем, чтобы не оттолкнуть этого подлинно средневекового рыцаря, который питает страх перед колдовством.

Долгими ночами, ожидая возвращения своего героя, она мечтала о таинственных райских кущах, где будет вечное лето, и где они с Ланселотом могли бы жить свободно. Нигде во всей Британии им не будет постоянного и безопасного прибежища, поскольку все знали в лицо и королеву Джиневру и украшение двора Артура — рыцаря Ланселота Озёрного. О его подвигах сочиняли сказки, ему приписывали благосклонность такого множества царственных особ, что хватило бы на гарем султану. Он постоянно кого-то спасал и вызволял из темниц прекрасных дев, которые тут же предлагали ему руку, сердце и, как водится, полкоролевства. И только одна его любовь — подлинная — оставалась тайной. Короче, существование Рыцаря Озёрного было нескучным, разнообразным и очень содержательным. Одного только недоставало Ланселоту — убить дракона.

Джиневра была уверена, что все рыцари, которые хвастались этим за Круглым Столом, все до единого врали. Они предоставляли доказательства своих подвигов — какие-то пластины, якобы со шкуры убитых ими драконов. Но на взгляд Джиневры эти пластины походили скорее на куски панциря черепахи, обточенные со всех сторон. Кто-то приносил из дальних странствий вонючий и полуразложившийся хвост, весьма похожий на крокодилий.

Однажды они встретились в тёмной нише и, жарко прижавшись к Ланселоту и обнимая его за шею, королева спросила:

— Чего тебе недостаёт? Зачем ты гонишься в поход?

Ответ не удивил её:

— Мечтаю отыскать того дракона, которого тогда не добил. Сейчас у меня совсем иной меч, он не сломается от удара о чешую, как тот, мой прежний. Тогда я поступил очень глупо, что выбросил в озеро его рог. Это было бы настоящее доказательство, а не какие-то вонючие хвосты.

Рог! Рог красного дракона! Ведь он не утонул в озере! Когда Джиневра, силой своего желания и при помощи Зелёного Короля приняла вид озёрной феи, она поймала этот рог, который пытался зачем-то отнять у Ланселота Мерлин! Тогда она принесла к себе домой этот витой красный обломок и кинула его на дно одного из старых сундуков, под тряпки, чтобы он не попался на глаза служанкам. И забыла про него. Вот оно, доказательство! Надо только придумать какой-нибудь подходящий случай, чтобы объяснить, как именно он попал к ней. Вполне нормально будет сослаться на знакомство с феей, ведь средневековое сознание легко верит всему необыкновенному.

Воодушевлённая королева отправилась к себе в покои, предпочитая из осторожности пока ничего не говорить Ланселоту. Кто знает, может, этот роговой кусок уже выкинули Бракка или Энн!

Она рылась в сундуках, ничего не находя, как вдруг из старого ларчика покойной королевы Марион донёсся тот странный запах, который тревожил Джиневру продолжительное время и который со временем угас. Неужели так пахнет рог? Так вот откуда этот противный запах! Энн даже предполагала, что где-то сдохла крыса.

Королева решительно сгребла в сторону то немногое имущество, которое осталось от бедняжки Марион, и нащупала на дне тряпку, в которую был завёрнут рог. Поначалу она даже не поняла, что именно ей показалось странным — уж больно мягким оказалось то, что было завёрнуто в тряпицу. Но вот рука королевы вытащила потемневший от странных пятен свёрток, при том её поразил отчётливый запах разложения. Кажется, она просчиталась, и рог, как это нередко бывает с магическими вещами, изменил свойства и потерял упругость.

Морщась от отвращения, Джиневра раскатала на полу заскорузлый холст и остолбенела от увиденного. То, что она спрятала на дне сундучка, больше не было таковым.

Вместо рога или того, что могло бы от него остаться, на пропитанной засохшей кровью тряпке лежала прядь волос, вырванная вместе с куском кожи. Вот эта кожа и воняла — тёмная, ослизлая, разлагающаяся. Но волосы прекрасно сохранились. Королеве они были хорошо знакомы — длинная, волнистая, красная прядь. Это были волосы короля Артура.

Некоторое время она тупо созерцала свою находку, не в силах уразуметь что произошло и как это объяснить, но постепенно до неё стало доходить. Как же многого она не понимала! Невольно она поднялась с колен и подошла к окну, широко распахнув его, хотя на улице была зима. В глаза сразу бросились широкие полотнища, трепещущие на ветру — флаги Камелота. Оцепенев, Джиневра смотрела на красного дракона, который извивался вместе с тканью, как живой. Как же она раньше не догадалась! Пендрагон — это же Великий Дракон! Красным драконом был её муж — король Артур! Вот откуда эта страшная рана на его голове — это выбитый ударом камня рог! Вот отчего он с такой мрачностью встречал обычно Ланселота!

Она сложила на груди руки, словно боялась, что её бешено колотящееся сердце выскочит из груди, и направила свой невидящий взгляд в окно — к заснеженному лесу. Как долго она была слепа. Как долго полагала, что достаточно знает об этом таинственном мире раннего средневековья. Она не верила в возможность действенного колдовства, а слова Артура о том, что он тоже не верит в это, убедили ей. Она чувствовала в Артуре врага, но её понятие о долге и откровенная жалость к нему, обманутому супругу, усыпили её осторожность.

Теперь совершенно ясно, что всё это время король пытался погубить своего лучшего рыцаря. Он пытался убить его с самого начала, когда напал на него — тогда Ланселот ехал к Камелоту, полный надежд и желания послужить великому королю. Он пытался убить его на турнире, посылая против него сильных врагов и откровенно лишая его возможности защиты. Возможно, Артур был в сговоре со своей сестрой, ибо в этом убеждала Джиневру беседа двух негодяев, подслушанная ею у окна разбойничьего логова Турквина. Едва ли так легко выяснить причину вражды короля к Ланселоту, потому что объяснить её просто ревностью нельзя — Артур первый напал на Ланселота, когда тот ещё и в глаза не видал супругу короля.

Бежать! Немедленно бежать! Каждый миг, который она проводит в замке, грозит гибелью её возлюбленному. Но как убедить в этом Ланселота?! Ведь он до сих пор находится во власти иллюзий, что служит своему королю. О, как ей переломить это простодушное упрямство?!

Невольно Джиневра принялась вспоминать, когда настанет день того спасительного для неё и для Ланселота обмана Мордреда — когда тот прибежит в замок со лживым воплем о том, что на Уэльс напали саксы. Ведь сразу после этого король Артур отправится в поход, даже не дожидаясь возвращения своего рыцаря. Конец Камелота будет избавлением от всего, что так долго мучило Джиневру. История идёт своим путём, и знающий её ходы, может воспользоваться ими. Но выходило, что ждать этого дня оставалось долго — только на следующий год, зимой произойдёт нападение саксов. Сейчас бы Ланселот ещё должен томиться в подземной ловушке Турквина, а потом полгода медленного выздоровления. Просто события сдвинулись из-за того, что Джиневра вмешалась в них.

Она решила не выкидывать эту прядь волос, как ни была противна ей эта вонючая находка. Однажды она покажет эту мерзость Ланселоту, когда других доводов у неё не останется.

* * *

Конец ноября. Давно минуло лето, и теперь всё больше задувают холодные ветры с моря, несущие мокрый снег и промозглую сырость. Рыцари за Круглым столом откровенно скучали. Наступал долгий сезон ничегонеделания. Жизнь в замке словно замерла. Но вот нынче вечером, когда рыцари собрались у Круглого Стола, намереваясь в который раз пересказывать все прежние истории, случилось нечто неожиданное. Внезапно распахнулась от удара дубовая двустворчатая дверь, забилось пламя в камине, и в зал ввалился, едва держась на ногах, Мордред. Зажимая рану на плече, он протащился к круглому Столу и пал на его край с громким криком. Он был весь окровавлен и порядком обморожен, лицо его хранило следы множества ударов.

— Что такое?! — вскочил с места король Артур. — Мордред, мой мальчик, что с тобой случилось?!

— Саксы… — прохрипел тот, поднимая на короля свои глаза, в которых сквозило неподдельное страдание.

— Откуда ты?! — попытались поднять его рыцари. Ответом был ужасный крик — в боку Мордреда торчало острие стрелы.

— …напали… на Уэльс напали… — бормотал он. — Уриенс погиб, матушка бежала. Мой отряд весь разгромили… я сумел пробиться…

Король побледнел от ярости и обвёл взглядом своих рыцарей.

— Кто пойдёт в Уэльс? — спросил он в полной тишине.

— Позвольте мне, мой король. — тут же выступил Озёрный.

— Хорошо. — коротко кивнул Артур. — Остальным готовиться в поход. Нынче высылаем разведку — наверняка саксы не пойдут прямым путём, а предпримут обходной манёвр.

Он был в своей среде, король Артур, живущий более войной, нежели миром. Предстоящая схватка вызвала в нём свирепое оживление и голодную ярость. Подлинный дракон, ищущий добычу.

Джиневра молча смотрела на это и лишь немного улыбнулась, когда по своему обыкновению Ланселот провозгласил, что посвящает свою будущую победу ей — королеве. Она-то знала, что это лишь обман, и Мордред прибег к хитрости. Но не понимала, отчего всё это случилось на год раньше. Ей необходимо предупредить Ланселота о том, что его ждёт. Уэльс не подвергся нападению, но вот Камелот вскоре будет оставлен беззащитным.

— Я должна пойти и приготовить для рыцарей бальзам, чтобы им было чем врачевать боевые раны. — с этими словами она поднялась из-за стола и вышла, сопровождаемая обожающими взглядами — королева лично заботится о рыцарях своего царственного супруга. Теперь у неё есть вполне приличная причина, чтобы посетить Ланселота в его покоях — первый рыцарь короля отправляется в поход, и его следовало снабдить тем чудодейственным бальзамом, что так быстро залечивает раны. Хотя, король скорее предпочёл бы, чтобы Ланселоту вместо бальзама подали яду.

— Послушай, Ланселот, послушай свою королеву и ничему не удивляйся. — такими словами она прервала его нежные объятия. — Есть нечто, о чём ты знать не мог. Ты отправляешься в предвкушении подвига и надеешься тем прославить свою любовь.

— Да, я ни от кого не скрываю, что лишь тобою очарован. — согласился рыцарь, вновь предпринимая попытку поднести к своим губам её руку.

— Слушай меня. — перебила она, чувствуя, что лишается решимости от соблазнительной близости Ланселота. Как хорошо было бы сейчас покинуть этот проклятый, провонявший множеством людей Камелот! Уехать вдвоём и скрыться! Но это невозможно, ей ещё предстоит избавить своего возлюбленного от всех тех иллюзий, среди которых он живёт.

— Мордред всех обманул. — заговорила вновь Джиневра и, видя расширившиеся от изумления глаза рыцаря, продолжила: — Ты должен знать: Уэльс не горит, это всего лишь хитрость Мордреда, а, может, и самой Морганы. Ты убедишься в лживости племянника короля очень скоро, тогда не тяни время и возвращайся назад.

— Откуда ты это можешь знать?! — вскричал Серебряный.

— Тебе очень многое не известно. — нежно заговорила королева, гладя Ланселота пальцами по юношески свежей щеке. — Ты не посвящён в очень многие замковые интриги. Ты уезжаешь и приезжаешь, и, кроме подвига, тебе неведомо ничто. А я живу тут и очень многое вижу и слышу из того, что говорится втайне и делается исподтишка. Ты даже не знаешь, какие предпринимались мерзкие затеи, чтобы лишить тебя заслуженной победы на турнире. Уже тогда у тебя были враги. Неужели ты не заметил, как охотилась на тебя Моргана?

— Я, кажется, заметил. — смущённо признался он. — Но мне подумалось, что это… Нет, всё же королева Уэльса, важная дама!

— У важных дам есть свои грешки. — возразила Джиневра. — А эта просто одурела от страсти.

— Ты хочешь сказать, что всё подстроено специально, чтобы я отправился в Уэльс?! — отшатнулся от неё поражённый рыцарь.

— Вполне возможно. — подтвердила королева. — Поэтому не стремись попасть в самый замок Морганы, а просто пройди немного по дорогам.

— То-то она так и ластилась ко мне! — глухо проговорил рыцарь. — Я так удивился, когда нашёл её под тем деревом — с таким громадным синяком, что глаз заплыл.

Джиневра удивлённо и встревожено выслушала сбивчивый рассказ о том, как Ланселот имел разговор с Морганой в том самом месте, где королева так неосторожно оставила свою соперницу лежать без чувств. Да, наверно, это было зрелище, когда пожилая красотка Моргана пыталась обольстить юного рыцаря! В немногословном изложении Ланселота эта сцена выглядела почти комичной.

— Как не стыдно! — покачал он головой. — Такая старая, а пристаёт к молодым!

* * *

Артур собирался в поход. Когда его жена вошла в его покои — теперь супруги все ночи проводили врозь — он недовольно обернулся и промолчал, ожидая, что она ему скажет. Высокая, статная фигура короля выглядела массивной из-за доспехов, которые он уже давно не надевал. Но голова его была неприкрыта, и он, кажется, забыл об этом.

— Я вижу, ваша рана уже зарубцевалась? — спросила королева, глядя на круглый безволосый участок кожи размером с золотой — как раз чуть выше линии волос.

— Да, благодарю вас за заботу. — ответил король. — Ваш бальзам сотворил чудеса.

Это было всё, что ей нужно — посмотреть на его шрам. Она уже направилась к двери, как её остановил голос Артура, и так много невысказанной боли было в этом голосе!

— Скажите, Джиневра, вы когда-нибудь меня любили?

— Я и сейчас люблю вас, мой король. — стараясь не обнаружить перед ним внезапной дрожи, ответила она.

Ей меньше всего хотелось смотреть ему в глаза, но это долгое молчание за спиной вынудило Джиневру обернуться к тому, кого она давно уже предала в своих мыслях.

В лице короля не было угрозы, но только бесконечная усталость.

— Возможно, у нас более не будет времени для разговора. — проговорил он. — И я хотел бы открыть вам маленькую тайну замка Камелот. У меня скверные предчувствия касательно грядущего, но ваша жизнь, Джиневра, дорога мне, как в тот день, когда мы встретились впервые.

И он повёл её, чтобы показать, как открыть вход в тайный коридор! Невыносимо тяжело было принимать его заботы и делать вид, что ей всё это в новость. Она выслушала наставления о том, что на другом конце подземного хода имеется тайная конюшня и вообще всё прочее, и без того ей хорошо знакомое.

Изо всех сил Джиневра сдерживала слёзы и желание признаться этому великому человеку в том, что с самого начала обманывала его. Но усилием воли она воскресила в памяти обличающий подлинную сущность короля Артура клочок кожи с красными волосами и превозмогла себя.

— Неужели вы так ничего и не скажете мне на прощание? — спросил он, обернувшись в дверях её опочивальни, из которой был не то, чтобы изгнан, а выжит непонятным способом.

— Что я могу сказать? — печально ответила Джиневра. — Да, у меня тоже скверное предчувствие. Я вижу Камелот в огне, я вижу гибель прежнего, столь дорогого вам мира. Всё нисходит в прах, настал и наш черёд.

— Прав был Мерлин. — павшим голосом ответил он. — Вы колдунья.

— Да, мой король. — промолвила Джиневра.

Глава 22

В глазах всего двора король Артур и королева Джиневра обменялись поцелуями, но никто не знал, насколько они были лживы. Просто любящие супруги прощались накануне тяжких бедствий, которые уже двенадцать лет не посещали земли Британии. Все смотрели с восхищением на эту преданную пару и верили, что их любовь спасёт Британию, как будто в этом обыкновенном человеческом чувстве есть нечто мистическое.

— Я буду ждать вас, мой король. — сказала королева, которая знала, что ровно через минуту после его отъезда начнёт готовиться к бегству.

— Я знаю, любовь моя. — отвечал он, явственно читая обман в её глазах.

* * *

Король и его войско отправились в Дувр, поскольку именно там, как доложила разведка, готовились к высадке саксы. Но это было не так. На самом деле головной отряд саксов двигался на Камелот, и королева знала, что основной удар придётся на слабый гарнизон, оставленный при городке, так что держать атаку врага придётся ей. Следует выстоять до того момента, пока не подоспеет Ланселот. Но и это всё напрасно — легендарный замок падёт, не продержавшись и трёх дней.

Ей не хотелось множества смертей, не хотелось обмана. Но, всё это уже было однажды, и никакие силы не могут изменить этого факта.

— Бракка, ты ничего так и не хочешь мне сказать? — спросила она свою служанку.

— О чём вы, королева, всё время меня спрашиваете?! — едва не плача, отвечала та.

Королева вышла во двор и призвала к себе сенешаля.

— Сэр Кей, прикажите заложить брёвнами ворота и расставить часовых на стенах.

— Леди Джиневра, неужели вы намереваетесь командовать обороной?! — поразился тот.

— Произведите опись пищевых запасов, оружия и пересчитайте население замка. — приказала она вместо ответа.

— Простите, королева. — печально, но решительно ответил старый сенешаль. — Но в замке Камелот обороной руковожу я.

Конечно, с невольным внутренним смешком подумала она, если бы не воинский талант сэра Кея, замок, того и гляди, продержался бы до возвращения Артура. А тут ровно через три дня примчится Ланселот, чтобы обнаружить весь гарнизон погибшим, а замок горящим. Тяжко сознавать, но она действительно не в состоянии повлиять на исход событий — всё происходит так, словно подчиняется тайному сценарию Судьбы.

Готовя к защите ворота замка, старый сенешаль забыл о маленькой калитке в стене, примыкающей к городу. Её-то и следовало в первую очередь заложить брёвнами и завалить камнем.

* * *

Прошла неделя после отъезда Артура, а о приближении саксов к Камелоту даже и не слышно. Напрасно сэр Кей рассылал малые отряды по всем дорогам — ни на одном из направлений не было слышно о вторжении врага. Не было также вестей из Уэльса и никаких сведений о войске короля. Всё словно замерло, и замок Камелот, казалось, единственное место по всей земле, где сохранилось что-то живое. Всё также нудно дули ветры с моря, неся холодный снег и навевая дикую тоску. Замёрзший лес напоминал умирающего от холода человека — настолько мрачен и чёрен он был. Запасы топлива в замке подходили к концу, но никто из слуг не решался пойти в чащобу и нарубить дров — всё чудилось, что за каждым деревом притаилась смерть.

Закутавшись в шубу и мрачно глядя в огонь камина, королева размышляла, сидя в своём кресле. Ещё три дня назад она ждала прибытия Ланселота. Замок к этому моменту уже должен был пасть, а всё его население — погибнуть. Не то, чтобы она очень жалела об отсрочке, но всё же одолевало беспокойство: что-то пошло не так. Где сейчас Серебряный? Что с ним случилось?

Джиневру одолевало настойчивое желание отправиться в Уэльс самой и во всём разобраться. Но как это сделать, когда её каждую минуту зовут за чем-нибудь. Дело в том, что в замке теперь полно народу — три дня назад сэр Кей решил укрыть в Камелоте женщин, стариков и детей из города, а мужчины приняли участие в обороне замка. Теперь злополучная калитка была наглухо заделана камнем — так, что только цвет раствора позволял обнаружить, где именно была ранее в стене Камелота брешь, в которую когда-то проникли враги.

Однако, ночи ноябрьские холодны, и во дворе, где размещалась большая часть беженцев, причём, вместе со скарбом и скотом, постоянно горели костры. Требовалось проследить за хранением припасов, которые жители города принесли и сложили в подвалы замка, чтобы спасти от врага свой хлеб. В залах, комнатах, коридорах не пройти, чтобы не наступить на чью-то ногу или руку — теснота, шум, плач, тяжёлые, больные запахи. Только комната королевы не подверглась нашествию, и Джиневра иногда имела в эти дни возможность посидеть в одиночестве у камина, закутавшись в шубу из черно-бурой лисы.

Она терялась в догадках, и самые плохие предположения приходили ей на ум. Иногда мерещилось Джиневре, что весь мир вокруг неё — лишь тонкая плёнка сновидения, под которой скрыта ужасающая истина. Что и возлюбленный её, и она сама — лишь бледные тени, что одиноко грезят среди холодных болотных туманов. Чудилось ей, когда глядела она, не отрывая взгляда, на беспечный танец огненных языков в камине, что она забыла что-то очень важное. И оттого страх одолевал Джиневру — тот страх, от которого ночами плакали за стенами и в коридорах женщины и дети. Где же Ланселот?

Виделись ей в бессонной ночи сладостные, беспечные летние вечера, когда нежный ветер томительно-любовно дышит в шею. Природа вся напоена особым настроением, предчувствием близкой радости и ощущением блаженства. От земли восходит сладкий пар, как будто её большое тело изнывает от страстного томления любви. Запахами жирных чернозёмов, лесных озёр и пьяных лоз она зовёт к себе беспечного любовника, что носится по свету с весенними дождями, хмельными облаками и диким буйством летних гроз. Ах, где же Ланселот?!

На крепостной стене, ни на минуту не теряя бдительности, ходили стражи, но всё чаще среди воинов стали возникать слухи, что тревога напрасна и что саксы не нападут на Камелот. Простолюдинам не терпелось вернуться в свои дома, увести скотину, которую ещё не успели забить на мясо. Они мечтали вернуться в свои дома, к остывшим очагам. И вот прямо во дворе начал постепенно зарождаться ропот недовольства. Все сходились к одному: сенешаль замка Камелот переоценил опасность и напрасно сорвал со своих мест население городка.

— Вот так они всегда. — с досадой сказал королеве сэр Кей. — Сначала умоляют приютить их, а потом начинают считать съеденных кур и оплакивать каждого заколотого поросёнка.

Джиневра ничего не ответила, только устало усмехнулась. Да уж, это сэр Кей верно говорит: долгое ожидание словно ввергло всех в безумие, и народ даже разочарован оттого, что враг так и не напал на них. Самое время сожалеть о том, что вложили свои харчи в общие припасы.

Поскольку боковой проход был теперь заложен камнем, ломать эту прочную кладку не имело ни возможности, ни смысла, и горожане решили двинуться домой в обход крепостной стены. И вот длинная змея переселенцев двинулась по заснеженной равнине, по той узкой тропке, что шла вдоль рва. Им предстояло обойти не только замковую стену, но и городскую. Они шли, ведя на поводу своих коров, коз, гнали поредевшие стада овец, несли узлы. Рядом с мужчинами шли женщины, неся на руках малышей и ведя других за руку.

— Ладно, пусть идут. — сказала сенешалю королева. Они вдвоём стояли на крепостной стене и смотрели, как уходят горожане. Исход из Камелота сопровождался шумом, рёвом скота, криками. На подъёмном мосту то и дело возникали непредвиденные задержки — скотина пугалась высоты и сопротивлялась. Сэр Кей нервничал, то и дело отпуская сдержанные реплики в адрес бестолковых горожан.

Внезапно раздался пронзительно-гнусавый рёв сторожевого рога. И тут же сигнал тревоги подхватили со всех башен.

— Саксы! — закричал старый сэр Кей.

— Враг наступает! — вторили ему со всех сторон.

Люди на мосту растерялись и попытались повернуть обратно, отчего движение застопорилось. Часть горожан попыталась прорваться обратно в Камелот, создавая на мосту панику и беспорядок.

— Мост поднимай! — кричал сэр Кей, тяжело сбегая по широкой лестнице. — Поднимай мост!

Но мост никак не поднимался — слишком велик был вес скопившейся на нём толпы — людей и скота. Там творилось настоящее столпотворение — горожане ломились по чужим головам и телам, скидывая в ледяную воду рва и животных, и людей.

— Ворота затворяйте! — кричали воины, копьями сдерживая напор рвущихся в замок людей и мечами разгоняя прорвавшихся.

Джиневра не понимала, где враг. Растерянно она смотрела по сторонам, пытаясь понять, что именно вызвало эту панику. И тут увидела.

В недалёкой пади обнаружилось неясное движение — казалось, шевелится неглубокий снежный покров. Потом пошли белые волны от леса, словно внезапно поднявшаяся буря разносила снежные валы. Вглядевшись пристальнее, она поняла, что это никакие не волны — это рядами едут одетые в светлое войска.

Колыхались белые плюмажи на шлемах всадников и белые попоны скрывали до копыт сильных лошадей. Белые плащи и шлемы светлого металла. Конница саксов вылетала на равнину широким крылом, захватывая в клещи беззащитных горожан.

Снова затрубили роги, и Джиневра увидела, что и с другой стороны выходят враги. Безлюдная всего лишь несколько минут назад, равнина стала наполняться бешено несущимися всадниками. Одеты саксы были во всё светлое, так что под холодным зимним солнцем блики от их лат не давали рассмотреть, как именно они выглядят.

Одна шеренга стремительно наехала на беженцев и истоптанная ногами и копытами земля оросилась красной кровью и огласилась паническими воплями несчастных горожан. Враги не щадили никого, даже скот они убивали и скидывали в ров. Оружием для них служили большие шипастые шары на цепи. Со страшной силой саксы раскручивали этот свой чудовищный снаряд и посылали в людские толпы, разя наповал всё живое. Затем поворачивали коней вспять, волоча за собой на верёвках свои жуткие орудия убийства и оставляя кровавый след. Потом подбирали шар и снова шли в атаку.

На мосту меж тем возник настоящий ураган — свирепо налетали саксы и длинными копьями сбрасывали в ров людей. Они рвались к воротам, которые к тому моменту с большим усилием сумели закрыть защитники крепости. Враги топтали копытами лошадей беззащитных людей, рубили их длинными широкими мечами.

— Уходите, королева! — крикнул сэр Кей, когда на стену вбежал большой отряд лучников — воины выстроились вдоль стены против амбразур между высокими каменными зубцами. Они приготовили длинные луки и достали стрелы, но противник был слишком далеко, и сэр Кей велел ждать.

Противник выстроился широкой фалангой вдоль крепостной стены. Саксы сомкнули ряды, составляя собой сплошную стену. Но эта стена расступилась, и на передний план выкатились какие-то орудия, в которых Джиневра с ужасом признала арбалеты чудовищной конструкции — на ложе располагалось дюжина стрел!

— Прячьтесь! Скройтесь за стеной! — закричала она, видя, как саксы взяли на прицел верх стены, где рядами стояли лучники Камелота, ожидая сигнала к атаке.

— Они не достанут. — ответил сэр Кей. — Стрелы так далеко не летят. Мы ждём, когда они подойдут поближе.

Но в следующий момент раздался пронзительный визг — это тысячи толстых арбалетных стрел устремились к стенам Камелота. Во мгновение ока они достигли их и лучники короля повалились на камни. К ногам Джиневры со стрелой во лбу безмолвно пал сэр Кей, преданный слуга короля Артура. Стоны и крики наполнили воздух. Запах смерти витал над Камелотом. А к крепости со всех сторон уже двигались осадные башни.

— Зажигайте стрелы! — крикнул один из латников, взявший после смерти сэра Кея на себя командование боем. — Стреляйте в башни! Главное — попасть, а остальное сделает огонь!

Гигантские сооружения медленно катили по равнине на своих широких колёсах, и было непонятно, что именно их заставляет двигаться. Тонкие лучики стрел впивались в брёвна башен, влетали в амбразуры и вот все башни стали напоминать усеянные огоньками рождественские ёлки. Но дерево не думало загораться, и башни медленно, но верно приближались к стенам замка.

По мосту уже катил особым образом сделанный таран — машина на колёсах, с массивной каменной головой. Под её корпусом укрывались несколько десятков вражеских воинов и разгоняли этот могучий боевой агрегат. Расплющивая мёртвых и ломая кости немногих уцелевших бриттов, этот снаряд ударил в створки ворот.

А с осадных башен тем временем стали по линии прямой видимости обстреливать защитников замка. Лучникам более ничего не оставалось, как только прятаться за каменными зубцами, крича от боли всякий раз, когда наконечники арбалетных стрел выбивали из внутреннего парапета стены осколки каменных брызг.

Вне себя от ужаса, шатаясь и падая, Джиневра покинула стену и бросилась вниз по лестнице. Пока не поздно, нужно уходить. Ещё была жива в ней надежда, что подоспеет на помощь Ланселот.

Она сбежала во двор и мельком кинула взгляд на отчаянное сражение возле ворот — защитники спешили завалить арку входа любым подручным хламом: мешками с зерном, телегами, брёвнами, мёртвыми телами. Прямо через верх воротной башни на двор стали падать небольшие шары. Они разбивались и разбрызгивали какой-то состав, который тут же загорался, и буквально через минуту все деревянные постройки двора заполыхали.

Задыхаясь от дыма, Джиневра пробиралась сквозь панику и смерть. Едва ей удалось добраться до главной лестницы, как за её спиной раздался оглушительный грохот, крики и треск. Она невольно обернулась и увидела картину: ворота разлетелись в щепы, и в проём рвануло бешеное пламя, сметая на своём пути последних защитников Камелота. А затем раздался победный вопль саксов, и они ворвались в обиталище смерти, каким стал Камелот. Тут только Джиневра и увидела их вблизи. Она полагала ранее, что саксы — дикие грязные варвары, одетые в лохматые шкуры. Но эти были совсем не таковы.

Во двор Камелота вошли прекрасные боги древности, благородные арийские воины, обитатели небесной Валгаллы. Их высокие стройные фигуры охватывали великолепные доспехи из металла, похожего на светлое серебро и украшенные искусным золотым орнаментом из листьев и цветов. Из-под лат спускались длинные кольчуги того же металла, украшенные вкраплениями из самоцветов. Металлические перчатки, ножные латы, щиты — всё сделано искусно. В руках они держали невиданные мечи с широкими двойными лезвиями, и было видно, что эти клинки их хозяевам нисколько не тяжелы. На головах саксов были шлемы с белыми прямыми конскими волосами. Шлемы не имели забрал, и лиц победителей не скрывало ничто.

Их лица были совершенством — мраморная краса оживших статуй. Но их оживляли ярко-синие глаза, с жестокой насмешкой смотрящие на оцепеневшую от ужаса Джиневру.

Это были сибианы.

Но не только сходство саксов с сибианами поразило её в самое сердце, словно отравленное лезвие. Самое ужасное было то, что доспехи завоевателей были точно такими, какие были на Ланселоте. Точно такой же панцирь, шлем, кольчугу, перчатки и даже щит с тремя бирюзовыми волнами по серебряному полю подарил Зелёный Король её возлюбленному. Лицо Ланселота имело очевидное родовое сходство с агрессорами, и этого не могло вместить сознание Джиневры.

Казалось, страшное мгновение внезапно обнаружившейся истины никогда не кончится, но в следующий момент королева вскрикнула и кинулась вверх по лестнице, сопровождаемая издевательским хохотом саксов… если это саксы.

Она мчалась к своим покоям, и только одна мысль билась в её голове: бежать, бежать, бежать! Хорошо, что замок был пуст и коридоры свободны. Гулкая пустота сопровождала её и отдавалась в ушах воющим звуком.

— Госпожа, спасите! — с криком кинулась к ней Бракка. И только этот пронзительный вопль вернул Джиневре способность соображать.

— Идём, я знаю путь! — бросила она служанке и открыла тайный вход, который так заботливо указал её супруг, король Артур. Всё рушилось, все тщательно лелеемые планы оказались ложными, и ничего Джиневра не понимала в этой чудовищной фантасмагории. Ланселот не пришёл, но Бракка была ещё жива, и хотя бы её пыталась вывести Джиневра из погибающего Камелота. Отчего-то в этой девушке виделась надежда — казалось, что она должна что-то знать.

Стенная панель тихо встала на своё место, когда за дверью королевской опочивальни раздались твёрдые шаги победителей.

Глава 23

Мозг безнадёжно бился в стену необъяснимых фактов, а ноги сами несли Джиневру знакомым путём. Сзади, сдерживая рыдания, бежала Бракка. И вот, благополучно преодолев долгий путь по тёмной норе, беглянки вышли в тайную конюшню. Со страхом Джиневра ожидала увидеть и тут картину разорения, но всё было мирно — тихо жевали сено лошади, а неведомый конюх отсутствовал.

— Зачем, госпожа, вы седлаете третью лошадь? — стуча от страха зубами, спросила Бракка.

— Так надо. — бросила ей королева. На третьем жеребце должен был ехать Ланселот.

— Куда мы едем? — снова заговорила девушка.

— В Уэльс.

Позади, за стеной хмурого зимнего леса поднимался широкий столб копоти — это горел Камелот. А впереди была пустынная дорога.

— У кого вы хотите просить помощи в Уэльсе? — опять заговорила Бракка. — Разве война пришла не оттуда?

— Я думаю, что с Уэльсом как раз ничего не случилось. — отвечала ей госпожа. — Но я хочу найти следы Ланселота.

— Как мне страшно, госпожа! — снова зарыдала девушка. — Ведь он такой же, как эти… Недаром он обладал такой же страшной силой, как они…

Бедная даже не могла найти названия тому, что видела.

— Он не человек, моя госпожа! Он не человек! Он — демон! Я видела, как он околдовал вас и заставил забыть нашего короля!

— Послушай, Бракка, — набравшись терпения, обратилась к ней Джиневра. — Попробуй вспомнить. Ведь мы однажды уже прошли всё это. Только тогда это было немного по-другому.

Королева испытывающе посмотрела в глаза служанке и заметила, что в ответном взгляде Бракки явно мелькнуло понимание того, что сказала ей госпожа.

— Давай же, признавайся. — потребовала она у девушки. — Я точно знаю, что ты была моим Спутником в одном волшебном сне. А теперь я не понимаю, что происходит.

— Простите, госпожа, я не могу. — забормотала та. — Нам запрещено…

— Что запрещено?! — рассердилась Джиневра. — Ты что-то знаешь о том, что творится тут, и не хочешь говорить?!

— Я… — начала было служанка и вдруг вскрикнула, схватилась за грудь и повалилась с лошади на землю. В спине её торчала арбалетная стрела.

Джиневра с воплем ужаса что было сил пришпорила своего коня и понеслась прочь. Она гнала не меньше часа, пока конь не захрипел. Только тогда она остановилась и обнаружила, что вторая лошадь, которая шла за ней на длинном поводу, не отстала. Тогда Джиневра пересела на неё, чтобы дать уставшему коню отдых. Так она ехала, мучимая воспоминаниями, пока слух не уловил плотный шум, который мог принадлежать большому войску, едущему по дороге. Джиневра в ужасе заметалась, но по сторонам дороги вздымались сугробы, которые коню вполне возможно перемахнуть, но королева боялась, что животное сломает ноги. Так были потеряны минуты, которые иному человеку могут спасти жизнь. Отчаявшаяся Джиневра уже хотела прибегнуть к последнему средству — взлететь в воздух, бросив обоих скакунов, как из-за поворота, из-за стены сплошного леса вылетел отряд. Это явно были бритты.

Войско короля Артура возвращалось к Камелоту. На сильном жеребце впереди нёсся сам король Артур, а по сторонам от него верные рыцари Круглого Стола.

— Что?! Камелот разрушен?! — крикнул король при виде своей жены.

— Да! — и больше ей было нечего сказать. Она не ожидала этой встречи со своим супругом. В мыслях она давно похоронила его. Он должен был погибнуть в Дувре.

— Ты видела врагов?! — горящим взором вперился он в самые глубины её существа.

— Да. Это саксы. — вынуждена была солгать она, потому что не представляла, как можно объяснить то, что ей пришлось увидеть.

— Врёшь! Это не саксы! — в ярости ответил ей король. — Я видел, что они натворили в Уэльсе! Они такие же, как твой Ланселот! Ты привела в мой замок врага!

— Я привела?! — изумилась Джиневра, не замечая, как рыцари окружили её мрачным кругом.

— Да! Я знал, что он враг! — бешено выкрикнул Артур. — Я с самого начала пытался от него избавиться!

— Да уж знаю! — язвительно отозвалась Джиневра. — Не это ли тебе принадлежит?

И с этими словами она вытащила из сумки то, что приберегла в качестве последнего аргумента для Ланселота. Это была прядь красных волос, вырванная однажды месте с кожей из головы короля Артура, короля-дракона. И эту прядь она в ярости швырнула к копытам артурова жеребца.

— Что это? — изумился король.

— А ты не знаешь?! — разозлилась Джиневра. — Это то, что росло у тебя на голове!

— Так это была ты?!! — потрясённо вскричал король. — Это ты напала на меня и вырвала у меня кусок кожи?!

Джиневра онемела. Ну и враль! Ну и актёр!

— Предательство! — вскричали разом рыцари и вокруг Джиневры образовался круг из копий. Два десятка ненавидящих глаз смотрели на неё. Это были и сэр Саграмор, известный своей безрассудной отвагой в такой же мере, как и вспыльчивым характером. И сэр Галахэд, едва ли не более юный, чем Ланселот. Сэр Гарет, прославленный своей галантностью, которую превосходило только его умение владеть пикой. Могучий сэр Бедивер, валящий одной рукой быка, и сэр Герейнт, владеющий двумя мечами. Светловолосый сэр Ивейн, одинаково искусно управляющийся и с лютней, и булавой. Сэр Балин, который может придушить лесного вепря, сжав его в боках коленями. И другие — все они направили на королеву свои копья, как на врага.

— Теперь я понял, это всё твои происки. — проговорил король, и лёд в его глазах, и холод в его голосе — всё убедило Джиневру в том, что она окончательно пала в его понятии.

— Прочь с моей дороги! — крикнул он таким громовым голосом, что конь Джиневры испугался и взвился на дыбы. Королева не удержалась и вылетела из седла посреди круга из боевых копий.

А в следующий миг случилось то, что заставило бесстрашных рыцарей с криками ужаса отпрянуть прочь. Королева внезапно резко взмыла вверх. Там, в воздухе, паря над отрядом, она крикнула:

— Ты дракон, Артур! Я знаю твою тайну!

— Ведьма! — завопили рыцари, а сопровождавшие их лучники поспешно похватали из колчанов стрелы.

Но парящая над их головами фигура вознеслась ещё выше и полетела прочь.

* * *

Теперь сверху ей было хорошо всё видно. Уэльс подвергся нападению ещё более безжалостному, чем разрушение Камелота. Ничего удивительного, что Ланселот задержался своём походе. Но кто враг? Точно ли саксы? Или и здесь побывали те неестественно совершенные существа, которых даже людьми трудно назвать? Недаром Бракка, в жизни не видевшая такой абсолютной красоты, назвала их демонами.

Что сказал король Артур? Он, кажется, упомянул, что видел этих беловолосых, которых Джиневра приняла за сибианов? Откуда здесь, в её сне, могли взяться сибианы? Это невозможно, это невозможно, это не…

Среди чахлых болотных осинок и тонких берёзовых стволов, сиротливо торчащих из проледенелого болота, стоял понурый белый конь. Он склонил морду к лежащему навзничь человеку, чей изодранный серебряный плащ вызвал у Джиневры приступ противоречивых чувств. В довершение всего, как ей стало видно при снижении с высоты, рядом лежал расколотый щит с тремя лазоревыми волнами по серебряному полю. Это мог быть только Ланселот.

Конь учуял её, когда королева спустилась до вершин берёзок. Леандр поднял вверх голову и тонко заржал. Он узнал ту, что однажды в образе феи Нимуё излечила его больную ногу и придала ему новых сил и здоровья. Леандр был явно счастлив видеть королеву — он как животное не видел различия в обликах, в которых является ему тот человек, которого он помнит и которому благодарен. Он узнавал Джиневру в любом обличии. Конь потянулся к ней и невольно сдвинул с места лежащего в беспамятстве человека — тот зацепился ногой за крепление стремени.

— Стой, стой, Леандр! — вскрикнула королева. Она поспешно бросилась к лежащему и высвободила его ногу из стремени. Металл был холоден, как абсолютный холод безвоздушного пространства. Руки Ланселота были обморожены, лицо мертвенно-белое, глаза закрыты. Сколько часов и даже суток он пролежал тут, вмёрзший в болотный лёд?

Руки Джиневры вернули лицу рыцаря цвет, его распухшие от обморожения пальцы едва заметно задрожали, когда почувствовали возвращение в сосуды живительного тепла крови. Потемнение на коже быстро исчезало, мертвенные круги под глазами уходили, скорбные складки у губ разглаживались. И вот глаза Ланселота открылись и безразлично посмотрели в небо, словно ничего более в этом мире не интересовало их хозяина. Зато Джиневра с пристальным вниманием вглядывалась в них. Ей требовалось знать: тот он или уже не тот. Тот ли это юноша, который трепетал от страсти по супруге короля? Тот ли это Ланселот, который презирал опасности и с безрассудством юности готов был броситься в любую битву? Она была готова отдать что угодно ради того, чтобы увидеть в его глазах наивную и простодушную веру в короля Артура, над которой тайком нередко улыбалась. Увидеть подлинного рыцаря Двора — того, кто украшал собою собрание при легендарном Круглом Столе замка Камелот. Лишь бы не обнаружить в этом лице холодную бесчеловеческую насмешливость тех, кого она приняла за сибианов. Не может быть, чтобы Ланселот принадлежал к этому странному племени, которое никому здесь, в раннесредневековой Британии было неизвестно и нашествие которых буквально смело с лица земли замок Камелот. Ничто не может противостоять вторжению из будущего, а эти явно были не порождением здешнего мира, очень уж они были совершенны. Так кто же Ланселот и что произошло с ним?

Взгляд рыцаря обратился к королеве, и узнавание медленно проложило дорогу в этом отрешённом от мира взоре.

— Кто я? — спросили бледные губы.

От этого вопроса Джиневре стало нехорошо: она поняла, что он прошёл через тяжкое испытание и рассудок Ланселота не нашёл на них ответа. Он был готов сражаться с драконами, но не был готов встретить извращённое подобие самого себя.

— Попробуй подняться. — предложила она вместо ответа и попыталась помочь ему. Но вмёрзший в лёд панцирь не давал двинуться ослабшему рыцарю.

— Я не могу. — промолвил Ланселот, когда их соединённые усилия не дали результата. И добавил со стоном: — Мне холодно, Джиневра.

— Подожди, я сейчас освобожу тебя. — пообещала она и принялась разрезать стилетом ременные крепления на боках и плечах рыцаря. Вот она отбросила с отвращением серебряный нагрудник, которым не так давно любовалась. Подарок Зелёного Короля сыграл плохую шутку с Ланселотом. Далее она разрезала также крепления на ручных и ножных латах и высвободила Ланселота из этой западни, как из черепашьего панциря.

Он с трудом сел, потирая затёкшие руки. Его стёганая одежда светло-серого шёлка, что предохраняет обычно тело рыцаря от жёсткости металла, вся потемнела, пропитанная не столько кровью, сколько болотной жижей. И только плащ был относительно в приличном состоянии, хотя местами продран. Стуча зубами от озноба, Ланселот закутался в него и поднял на Джиневру свои полные страдания глаза.

— Мы встретили их сразу, как только попали на земли Уэльса. — сказал он. — Они… они… это не люди. Мы отбивались, как могли, но мой отряд перестал мне верить. Они сказали, что я такой же, как эти. Вот откуда моя сила. Человек не может обладать такой силой, то-то мне казалось, что это не моё. Ещё мои люди сказали мне, что я лазутчик, обманом проникший в Камелот и сеявший там смуту. Они напали на меня и попытались убить. Я защищался и убил многих. Теперь я не знаю, кто я такой. Наверно, они правы, я действительно не человек. Тебе не стоило меня спасать, я хотел погибнуть.

Это был всё тот же Ланселот, только в изгнании и горе. Он был неотделим от своего долга, чести, славы и теперь не мог пережить потери всех этих призраков, дающих человеку право оставаться человеком. Одна нить осталась у него, связывающая его с жизнью — его Джиневра. И к ней он обратил свой отчаянный голос:

— Как быть мне?

Она понимала, как мало может дать ему. Напитать тело жизнью, изгладить шрамы — да, но вылечить больную душу, утратившую смысл бытия? Только теперь Джиневре стало ясно, что рыцарь Ланселот Озёрный невозможен без своего короля Артура, без той эпохи, в которой был рождён и которой самоотверженно служил. Даже сама любовь к Джиневре была данью славе Пендрагона — тому, кого она отвергла. Неужели Джиневра и Ланселот — две звезды, которым суждено вечно глядеть друг на друга издалека, но никогда не встретиться и не соединиться?! Она это понимала, теперь она это понимала, как ясно стало ей, отчего в том, прежнем сне Ланселот предпочёл погибнуть, но не осквернить своей Джиневры грешной страстью. Но, этот Ланселот того не понимал, он смотрел на неё с надеждой, которую она сама столько раз внушала ему и призывала верить себе. Она слишком много опекала его и оберегала, стремясь спасти от боли, от увечья, от потери его самого и тем лишила истинного подвига, всё время подменяя его собой и своей таинстенной властью над обстоятельствами. И вот теперь этот полу-рыцарь, полу-ребёнок ждал от неё ответа, как от мудрой матери. Она поступила не лучше, чем Моргана, которая взялась чарами подталкивать победу к своему Мордреду, отчего Мордред и стал посмешищем двора.

— Всё кончено. — сказала Ланселоту королева и увидела непонимание в его глазах. — Британия погибла, Артур убит, Камелот разрушен, враги пируют на развалинах, и нам нет смысла возвращаться. Мы свободны, мой рыцарь, мы свободны.

— Но кто же я? — спросил он с горечью. — Я так похож на них. Теперь любой, кто встретит нас на дороге, примет меня за врага. Почему я так похож на них?

«Не знаю, мой рыцарь, не знаю. Мне неведомо об этом мире слишком многое. Как сказал там Мерлин: мне казалось, что я всё знаю о силах, которые владеют этим миром?»

— Это простое совпадение. — утешила она рыцаря. — Не ты похож, а те латы, которые подарил тебе Лесной Король.

— Мне подарила их фея Нимуё. — возразил он.

— Ах, да! Я ошиблась, это была фея Нимуё.

— Почему она так поступила? — напряжённо размышлял он, видимо, не в силах оправиться от той страшной правды, что открылась перед глазами всего его отряда, и последующего за тем жестокого изгнания.

— Не знаю. — ответила Джиневра. — У волшебников на всё есть свои причины, они не открывают смертным свои тайны. Так что утешься, Ланселот, и давай подумаем, как нам быть дальше.

Она с печалью сознавала, что теперь, когда они находятся так близко друг от друга, никем не тревожимые, страсть как будто угасла в Ланселоте и он лишь мучительно ищет ответ на свои больные мысли.

— Мы поищем пристанища. — утешала она его, как ребёнка. — Твои раны заживут, и мы отправимся в долгое путешествие к островам счастья.

— Раны? — машинально спросил он. — Я более не чувствую никаких ран.

О, великий дуб, какая неосторожность! Она слишком поспешила вылечить его от ран!

— Вставай, Ланселот. — сказала королева. — Хватит сидеть тут, на льду. Мы должны идти. Темнеет рано, и нам следует до ночи найти убежище, огонь, еду, тёплую одежду. Я уже много часов бреду по дорогам Уэльса, ничего не ела и замёрзла.

Это уже было очень по-человечески, это была задача для мужчины, и Ланселот немедленно пришёл в себя. Он снова почувствовал себя обязанным заботиться и оберегать, а это было лучше, чем сидеть в промёрзшей луже и задавать вопросы, на которые не было ответов.

Хорошо, что с ними был конь. Леандр выглядел прекрасно, хотя и простоял над своим хозяином около двух суток. Джиневра накинула на плечи Ланселота свой тёплый плащ из чернобурки, он взобрался в седло и протянул ей руку, приглашая сесть перед собой. Это было уже гораздо лучше, и Джиневра с охотой последовала приглашению.

Всё было, как в тот первый день, когда она попала на эту странную планету. Они ехали неспешным шагом, щадя силы Леандра, и тепло от молодого тела Ланселота постепенно охватывало Джиневру сладкой печалью. Его рука обнимала её за плечи, и это было отнюдь не то сдержанно-почтительное объятие, которым некогда обнимал её король Артур. Теперь она была, наконец-то, со своим мужчиной и после многих страданий и жестокого разочарования вдруг снова обрела надежду на свою мечту. Им только нужно пережить эту зиму, а лето вновь вернёт обоим радость жизни.

— Почему ты бросил поводья? — спросила она.

— Лошадь чувствует запахи жилья. — ответил он. — Я доверяю своему коню, он найдёт нам лучшее убежище, нежели мы сами.

Леандр, в самом деле, свернул на боковую дорогу и побрёл куда-то в лес, медленно переступая между деревьев. Он словно чуял под снегом тропу и вскоре действительно вышел к строению.

«Ещё один дольмен!» — с тревогой подумала Джиневра. На этот раз попалось им массивное сооружение из огромных плоских плит, стоящих кругом. Их шершавые бока плотно смыкались друг с другом, не оставляя ни малейшей щели. А поверх всего лежала плоская каменная крыша, поросшая высоким кустарником — очевидно, было это древнее обиталище изгнанных богов. Проём был высок — в него мог пройти даже конь. А внутри было темно, но сухо, лишь у входа наметено немного снега.

— Не нравится мне это. — с тревогой сказала Джиневра. — Я более не доверяю всем этим тайным силам.

— Я тоже. — кратко ответил Ланселот.

Но, всё же зашли внутрь и загнали коня, хотя спать в одном помещении с лошадью было бы не очень приятно. Однако, делать было нечего, и всю ночь они провели, крепко прижавшись друг ко другу и укрываясь от холода шубой Джиневры.

Глава 24

— Я отправлюсь на охоту. — сказал он на рассвете, доставая из седельной сумки лук и стрелы.

Когда Ланселот ушёл, Джиневра попыталась привести себя в порядок. Она выползла из убежища и умылась снегом, заплела в косы волосы, которым явно требовался щёлок и горячая вода. Она вообще стосковалась по своей жестяной ванне и заботам преданных служанок. Вспомнилась смерть Бракки, и горечь утраты стиснула горло Джиневры.

Служанка что-то пыталась ей сказать. Джиневра не ошиблась: девушка действительно что-то знала, но кто-то запрещал ей говорить. Ей или им. Ведь последние слова Бракки и были: нам запрещено. Кому это «нам»? Почему запрещено? Кем запрещено? Все эти мысли не давали королеве покою и заботили гораздо больше, чем отсутствие удобств.

Она обошла древнее строение кругом, оглядывая местность, и обнаружила неподалёку широкий кряжистый дуб — совсем, как тот, что остался на далёкой и недосягаемой теперь полянке в волшебном лесу Зелёного Короля. Невольно Джиневра отправилась к нему, увязая в глубоком нехоженом снегу зимнего леса. Подошла и, сама не зная зачем, провела ладонью по его шершавой коре, изрезанной глубокими морщинами. Потом пошла в обход, придерживая на плечах шубу. И испугалась, внезапно очутившись лицом к лицу с Зелёным Королём.

— Что всё это значит, сударь? — сдавленно выкрикнула королева. — Отчего вы здесь?

— Я вообще живу там, где живут дубы. — ответил он, нимало не смутившись. Выглядел он так же, как и летом, и молодая листва берёзовых листочков, которой был крыт его диковинный живой плащ, нисколько не потускнела от зимнего мороза. Но выглядел зелёный человек в эту пору и в этом месте до удивления неуместно. Лицо его всё так же было свежо и так же неестественно зелено. Глаза всё так же слегка улыбались, и эта необъяснимая весёлость неожиданно разозлила королеву.

— Что, сударь, довольны своей шуткой? — резко спросила она. — Хорошо же вы мне помогли, подсунув Ланселоту такие замечательные доспехи!

— Ну вот. Вот так всегда. — тут же утратил свой довольный вид Зелёный Человек. — Сначала просят, а потом ругают.

— Кто эти люди, что напали на Камелот? — наступала на него разгневанная королева.

— Откуда знать мне?! — изумился он. — Какие-то захватчики из чужих земель.

— Откуда у них на вооружении арбалеты? — не сдавалась Джиневра. — Откуда такие осадные орудия?

— Да право слово, королева! — отбивался он. — Я не разбираюсь в таких вещах! Да мало ли чего может свалиться с небес на грешную землю! Я могу платье даме подарить, рыцарю — доспехи. Могу устроить маленький фейерверк, или большой — разницы нет. Могу послать караван с одеждой и жестяной ванной, могу навести морок на одного старого дурня, который не знает, от кого родилась его дочь. Могу наврать немного для забавы, но командовать войсками — увольте, не моя работа!

— Ну, хорошо. — немного умерила свой гнев Джиневра. — Откуда вы взяли эти латы, что подарили Ланселоту?

— А, это… да я их не брал ниоткуда, они там давно хранились. Я только пробрался накануне вашего представления у озера и немного их почистил. А уж кто их туда подбросил, я не знаю. А здорово вы, королева, разыграли драму у озера! Надо же, а ещё у меня помощи просили!

Зелёный мошенник рассмеялся, словно его и в самом деле забавляла ситуация.

— Я так устала. — сказала королева, бессильно опускаясь на вздыбленный корень дуба. — У меня нет никаких объяснений на все вопросы, что задаёт Ланселот. Я вообще не понимаю, что творится.

— А вам обязательно требуются ответы на все вопросы? — удивился Зелёный Человек. Он небрежно ткнул пальцем в ствол дерева и тоже присел на толстый корень, который тут же выдрался из заснеженной земли и услужливо изогнулся в подобие кресла. — Некоторые вещи следует принимать без объяснений. Видите ли, как-то раз вы обмолвились, что желаете понимать пути Судьбы. Но это невозможно, уверяю вас, милая королева! Судьба ни с кем не делится своими планами. Зато можно научиться быть чутким и принимать те подарки, которыми она надумает вас одарить. Все проблемы человека в том, что он никак не способен отказаться от своих иллюзий, а иллюзии состоят в том, что человек дерзает полагать, что ему доступно понимание событий.

— Вот как? — усмехнулась королева. — Сделайте одолжение, продолжайте.

— С удовольствием. — согласился лесной волшебник. — Среди людей безнадёжно укрепилось мнение, что добрые намерения непременно должны в итоге рождать благие результаты. А всё, что выходит за пределы бескорыстных порывов, есть зло и ни к чему, кроме зла, привести не может.

— Поздно спохватились. — насмешливо ответила Джиневра. — Не кем-либо, а человеком сказано: благими намерениями вымощена дорога в ад.

— Определённо, милая, вы не с нашей планеты. — отозвался Лесной Король. — Но само ваше замечание говорит о том, что ваша раса прошла немало по пути познания самих себя. Должно быть, много горьких наблюдений пришлось сделать вашему народу, чтобы придти к такому парадоксальному, и, как ни парадоксально, простите за тавтологию, верному выводу. Да, человек тёмен и низок, но сам с простодушием дикаря не верит в собственную низость, а предпочитает кивать на какую-то неведомую космическую причину, которая обращает в противоположность все его благородные мотивы.

— Вы имеете понятие о космосе и иных расах?! — изумилась Джиневра.

— Конечно. — кивнул Зелёный Человек. — А вы думали, что вам одним известно, что существуют иные миры, гораздо более древние и могущественные, чем наша затерянная среди звёздной пыли маленькая и беззащитная планетка? Ведь вы забыли, леди, что я, хотя и называюсь Зелёным Человеком, на самом деле совсем не человек.

— А кто же? — невольно затаила дыхание Джиневра.

— Я дух. Блуждающий космический дух. Я поселился здесь давно, потому что мне нравится этот юный мир. Иногда я помогаю путникам, а иногда благодетельствую бедным девушкам. Мне нравится оказывать маленькие услуги, но нередко люди пытаются использовать меня в своих целях и потом клянут за результаты.

— Так было с Мерлином? — спросила королева.

— Откуда вы знаете про это? — изумился дух. — Ох, подсмотрели! Ну, вам, людям, просто бессовестно упрекать меня в неискренности!

— Ближе к делу. — прервала его сетования Джиневра, немного польщённая тем, что сумела провести духа. — Итак, что хорошего вы сделали лично для меня и для Ланселота?

— Меня просто поражает этот хладнокровный практицизм! — воскликнул Зелёный Человек. — Ну, хорошо. Вам хотелось заполучить в личное пользование сего обольстительного молодого человека? Э, нет! Не надо возмущённых жестов! Я говорю прямо и без спасительных для вашей чуткой совести уловок. Я вижу, вы более не возражаете. И правильно: нет хуже между умными людьми прибегать ко всяким ханжеским ужимкам. Куда уместнее называть вещи своими именами. Да, юноша хорош, но очень уж прямолинеен и наивен. Но что поделать, имеем дело с архетипическим явлением. Дорогая леди, для вас, наверно, будет открытием такая правда: истинный средневековый рыцарь не существует в отрыве от своей эпохи, его невозможно вырвать из его реальности и перенести в иное нравственное измерение. Уже догадались? А почему? Не знаете? Всё довольно просто: будучи продуктом своего времени и царящих в нём этических законов, он не имеет права на самостоятельное мышление, он есть орудие монаршьей воли, он есть воплощение рыцарских законов. Когда он нарушает их, то идёт вразрез со своей сущностью и оттого теряет не только всякую привлекательность, но и волю к жизни. У вас, мне кажется, был трагический инцидент, когда вы потеряли приз, который уже почти держали в руках. И оттого вы были нынче гораздо осторожнее, старательно заманивая рыцаря к себе и приучая его к мысли, что подвиг вашего избранника есть лишь его личное дело. Браво, королева, вы прекрасно справились с задачей! А переломить надо было ведь ни много и нимало такую несгибаемую вещь, как архетипическое сознание! Вам удалось сделать это и не сломить рыцаря, как личность! Но сделать это удалось не как иначе, как вырвав его из оков общественного долга. Скажи вы ему: пойдём, Ланселот, оставим короля, будем жить лишь для самих себя — он с негодованием отрёкся бы от вас. Но всё произошло иначе — он выброшен трагическим и на первый взгляд нелепым стечением обстоятельств за пределы королевских нужд. Он — изгой. Он страдает. И только вы, Джиневра, остались той нитью, что позволяет ему не утонуть в глубинах отчаяния, только вы связываете его с жизнью. Теперь он ваш. Верный слуга и пылкий любовник. Сейчас для него переломный момент, всё кажется ему унылым и мёртвым, как этот зимний лес. Только забота о вас заставляет его совершать усилия и искать простые и необходимые человеческие вещи — еду, кров, тепло. Вы пошли за ним в изгнание, вы не оставили его, и со временем он оценит это. Осталось малое: расширить сознание вашего избранника, помочь ему увидеть нечто большее, чем те претенциозные цели и ценности, что ставил перед собой всё тот же Мерлин. Можно подумать, если у короля Артура не будет наследника, весь мир рухнет и сама жизнь прекратится за ненадобностью! Какой вздор!

— Так что я должна сделать? — спросила королева, очарованная этой речью.

— Вот это хороший подход к делу. — одобрил Зелёный Человек. — Как я и говорил — расширить его нравственный горизонт. Видите ли, моя леди, простые вещи иногда кажутся такими заумными. Если бы все средневековые жители были типичными образцами варварского мышления, то весь мир походил бы на марионеточный театр, а это не так. Малая толика отрицательного — и вот вам бесконечность вариантов, при том каждый есть личность. Только средневековые схоласты способны требовать от живой материи абсолюта, на самом деле к такому ангельскому идеалу ближе всех скорее уж ваш Ланселот, а все прочие гораздо больше похожи на людей. Видите ли, он слишком безупречен, оттого этот небезгрешный мир и выбросил его из своего лона. Он бескомпромиссен, он прямолинеен, он слишком честен и не в состоянии мириться с тем, что кто-то может хитростью добиваться своей цели. Не оттого ли вы, Джиневра, таите от него многое такое, что до сих пор помогало ему выжить? Не потому ли, что он всё ещё способен отторгнуть все ваши тайные уловки вместе с вами? И правильно: он ещё ребёнок в деле жизни и ему ещё только предстоит разобраться в своей душе. Вы сами-то идеалистка, Джиневра, и тоже предпочитаете прятаться от мысли, что способны в своих целях прибегнуть к некоторым, так скажем, обходным маневрам. Так поступает большинство здравомыслящих людей. Не обязательно, подобно Турквину, делать свою душу вместилищем порока. Но зато, заметьте, этот анти-рыцарь с большой дороги по уровню сознания стоит гораздо выше архетипического образца самой чистой пробы. Именно так, к позору всех благих богов: сознание личной ценности перед самим собой возносит человека над болотом социума. Увы, моя королева, эта очевидная мысль доступна только самым развитым индивидуумам, где бы они ни родились. Так что, бросьте негодовать по поводу странных обстоятельств, что ввергли вас в бегство и бедствия. Какая разница, как они выглядят?! Важно, каковы их плоды!

— Плоды таковы, — прервала его Джиневра. — мы в одни в лесу, без тёплой одежды, без очага, без пищи и без ясной цели. Нам просто некуда идти. У Ланселота даже не во что одеться. Не посоветуете ли намечтать сундук с одеждой, а заодно и те доводы, которые бы убедили Ланселота в том, что это всё в порядке вещей?

— Так и я о том же! — вскричал лесной волшебник. — Как мне нравится ваша практичность! Честное слово, мы с вами родственные души! А как вы думаете, милая Джиневра, зачем тут я и почему ваш конь привёл вас к этому каменному склепу?!

И, поскольку она не отвечала, потеряв дар речи от изумления, продолжил:

— Вы, наверно, думаете: а что за идиоты построили здесь этот здоровенный каменный склеп? Отнюдь, отнюдь, моя дорогая! Это портал! И, думаете, куда он ведёт?! Ой, слепота! Вы не догадываетесь, что, помимо того, что видно вашим смертным очам, существует ещё и нечто невидимое? Сущности, которых не узреть глазам, уткнувшимся в навоз бытия! Иные сферы, которые религиозная доктрина всех времён называла раем! Проникнуть в них и пользоваться их обильными дарами, познавать тайны естества — вот что я называю расширением сознания! Так пользуйтесь же, милая!

— Как?! Как пользоваться?! — в потрясении спросила королева.

— Да просто! — в ликовании воскликнул Лесной Король. — Пожарьте своего фазана, или там, я не знаю, кабанёнка — чего там Ланселот настреляет на охоте! — и ложитесь спать в центре дольмена. Кстати, чтобы вы меня не обвиняли лишний раз в коварстве, я вам скажу, что вид доспехов, которые нашлись у озера, скорее всего, придумали вы сами, королева. Что-то было у вас в прошлом, о чём вы вспоминали, а дольмен лишь исполнил ваше желание. Древние силы — мощные, но недальновидные! Так вот, я, кажется, отвлёкся? Ложитесь спать и начинайте представлять себе то место, в каком вы желали бы жить со своим прекрасным рыцарем. Наверно, это будут вечнозелёные кущи. Я сам, признаться, не люблю зимы. И утром вы проснётесь там.

— И всё? — теряя рассудок от изумления, спросила королева.

— Да! Всё просто! — сверкнул зелёными глазами Зелёный человек.

— Я не верю… — произнесла Джиневра.

— Вот в этом всё и дело. — отозвался собеседник. — Просите Ланселота — он прост, он верит.

* * *

Тот ужин после долгого поста пути и бегства был крайне скуден, но непостижимо обольстителен. Не думала Джиневра, что в лишениях и холоде зимнего леса, в пустом и тёмном дольмене можно ощутить радость и блаженство. Ланселоту посчастливилось подбить зайца, он развёл костёр прямо перед входом в их убежище, ловко ободрал добычу и принялся жарить над огнём кусочки мяса, насаженные на веточки.

Джиневра с удовольствием смотрела, как ловко он управляется с трофеем — ей и в голову не приходило, что в странствиях он прекрасно обходился без посуды, без салфеток и без слуг. И вот они закутались вдвоём в меховой плащ из чернобурки, и принялись со смехом поедать нехитрое лакомство. Мясо было несолёным, и довольно жёстким, но Джиневре было весело.

— Какая гадость! — хохотала она, когда жир и пепел украсили своеобразным орнаментом пятен лиф её платья.

— А я хорош как! — заливался смехом Ланселот. — Почти в исподнем, перед дамой!

— Свинопас! — подтверждала Джиневра.

— Дровосек! — соглашался Ланселот.

В таком счастливом настроении они улеглись на полу посреди дольмена. Леандр согласился составить им компанию и тоже присуседился рядом. На его горячий круп любовники оперлись, как на высокую спинку королевского ложа и стали мечтать, забыв о ночной вьюге, разыгравшейся так кстати.

— Мне часто снился сон. — мечтательно заговорила Джиневра, пригретая в объятиях Ланселота. — Мне снилось, что иду я по зелёному лугу, сплошь усеянному мелкими цветами. Мне так тепло, так хорошо, так спокойно. Впереди широкая вода, и я откуда-то знаю, что там, за этой водой, стоит суровая зима. А в этом месте вечно живёт лето. Но, противоположного берега не вижу, потому что всё скрывает густой туман. И ещё я знаю, что никто не сможет оттуда перебраться, потому что остров, на котором я живу, волшебный. Тогда я иду далее и собираю по дороге разные цветы, плету из них венок и надеваю себе на голову. Я продолжаю путь и вхожу в волшебный лес. Как чудно там, как необыкновенно! Какие птицы перелетают с ветви на ветвь! Непуганые лани, ручные лисы, серебристые еноты! Я продолжаю путь и подхожу к простому шалашу, сложенному из ветвей. Но, в шалаше богатая постель, достойная разве опочивальни благородной дамы. И вот под шёлковыми покрывалами я вижу спящим юношу. Я приникаю к нему, он открывает глаза и я понимаю, что это мы с тобой, мой Ланселот.

— Ты видела во снах волшебный остров Авалон. — серьёзно отозвался он. — Хотел бы я там жить с тобою. Говорят, попавшие туда не старятся и вечно ощущают счастье.

— Давай же думать о лете, о радости и пусть наш завтрашний день нам принесёт встречу с необыкновенным. — прошептала она, засыпая на его плече.

Глава 25

Дверь шлюза медленно открывалась — так медленно, что хотелось крикнуть: ну что там мешает! давай скорее! Тяжёлые створки с тихим шелестом сервомоторов расползались в стороны, обнаруживая тьму, притаившуюся за ними. Из этой тьмы стала так же мучительно медленно выплывать фигура. Один шаг длился, казалось, бесконечно долго. Но вот рубчатая подошва выбила из пола долгий гул, и тот ввинтился в мозг с безжалостностью сверла. Второй шаг так же утомительно замедлен, но нет сил оторвать от него взгляд.

Аргентор делает над собой усилие и поднимает глаза, чтобы видеть входящего. Его вдруг отчего-то одолевает страх и кажется, что сейчас он увидит чудище из своих самых страшных снов. Врага, который преследовал его, и от которого до сих пор удавалось убежать.

«Только не в этот раз…» — оцепенело подумал он, с кошмарной медлительностью скользя взглядом по серебристой форменной одежде незнакомца. Страх и боль — два чувства владели командором.

Сопротивляясь, как живое существо, взгляд поднялся до нагрудной эмблемы и Аргентор отчуждённо подумал: что же это за знак такой — зелёная драконья голова? Но его интересовало то, что выше, он хотел видеть лицо вошедшего. Казалось, это и есть ответ на все его сомнения.

Он не сразу понял, что увидел, а осознав, с криком повалился на пол, рыдая и закрываясь от вошедшего руками. Это был он сам.

Вошедший посмотрел на него глубоко-синими глазами, надменно улыбнулся и начал медленно поднимать тяжёлый излучатель.

Закашлявшись от слюны, попавшей в дыхательное горло, Аргентор проснулся и понял, что снова стонал во сне. Он поднял руку, чтобы вытереть с лица липкий пот, но абсолютная защита знала своё дело — кожа была сухой и чистой.

— Что? Мучаешься снами? — раздался недалёкий голос, и Аргентор, окончательно проснувшись, обнаружил сидящего в кресле Виса Орона. Специалист по контактам выглядел очень плохо: лицо осунулось, глаза запали, растрёпанная борода делала его похожим на Робинзона Крузо. Молодой человек сидел, прижав острые колени к груди и обхватив их руками. Сцеплённые в замок пальцы побелели — настолько сильно он сжимал их. Вис кутался в термоодеяло.

— Перестань подглядывать за мной! — устало бросил Аргентор и отвернулся, надеясь, что к нему не будут приставать.

— Ты всякий раз кричишь во сне. — ответил ему Вис. — Что ты видишь? Что преследует тебя?

— Тебе-то что за разница? — пробурчал Аргентор, садясь на откидной кровати. Он понял, что заснуть не удастся.

Инспектор ещё немного покачался в своём кресле, как деревянная игрушка, а потом сказал:

— Ты всё равно проснулся. Часом больше, часом меньше. Давай, что ли, иди дежурить. Моя очередь орать во сне.

Прошло около года с того дня, когда они попали в небольшую лунную обсерваторию возле планеты, на которой похозяйничали убийцы Рушера. Поначалу лихорадочное ожидание помощи снедало Дезву и Виса, а у Аргентора рождало двойное чувство. С одной стороны, он не хотел этим двоим ничего плохого, а с другой стороны, понимал, что прибытие помощи от Федерации для него будет концом надежд. Но, проходили дни за днями, а коммуникатор всё молчал — никто не искал пропавших инспекторов на лунной станции. Скорее всего, их уже занесли в список погибших.

Возбужение первых недель сменилось напряжённым ожиданием, потом постепенно стало переходить в глухое раздражение. Специалисты начали ругаться и донимать друг друга упоминанием ошибок. Самая главная их ошибка сидела напротив и молчала, не зная, что сказать.

— Тебе не следовало ловить этого мерзавца! — истерически кричал Вис Орон. — Это вообще не твоя обязанность охотиться на агрессора!

— Не твоё дело! — взбешенно отвечала Гэри. — Я старшая по званию и мне решать, какие задачи первоочередные!

— Ха-ха! Задачи! — не унимался специалист по контактам. — Допрос первой степени! Чего ты добилась, притащив на корабль этого громилу?

— Я, может быть, ошиблась, но ты не окончательно ещё спятил, чтобы не понимать, что за птичка нам попалась!

«Птичка» равнодушно слушала перебранки двух оставшихся в живых инспекторов погибшего разведывательного бота. Это было очень трудно — не сойти с ума в ограниченном пространстве лунной станции, при тщательной экономии энергии, пищи и даже кислорода.

Нечем было занять себя, кроме тупого наблюдения за показаниями приборов. Маленькая техническая библиотечка была перечитана. С удивлением Аргентор узнал, что у человеческих обитателей Галактики не было и в помине такого занятия, как написание и чтение художественной литературы. Наиболее увлекательными являлись только отчёты научных экспедиций на экзотические планеты и материалы изучения видов жизни.

Потом начали мерещиться глюки — у каждого свои. Аргентору снился страшный сон про то, как он встречает своего двойника. Виса Орона мучил страх, что он пропустит сигнал коммуникатора. Дезве Гэри мерещились тараканы — откуда только она взяла такую архаическую фобию?

— Вот он, Вис, — напряжённо говорила девушка, подкрадываясь со снятой бутсой к камере хранения сублимированных продуктов.

— Отстань, Гэри. Нет там ничего. — отзывался Вис.

— Нет, нет! Он там! Я видела, как он высунул морду и шевелил усами! — не унималась она.

Следующим был Вис Орон. Посреди условной ночи он вдруг будил спящих товарищей и кричал:

— Сигнал, Гэри! Сигнал!

Она вскакивала и бросалась к пульту, вся встрёпанная и бледная.

— Нет ничего, Вис.

— Я видел! Здесь горел индикатор!

— А звук был?

— Не было звука, но индикатор-то горел!

Потом его галлюцинации обрели и звук. Вис сидел в кресле дежурного и неотрывно смотрел на панель. Волосы его отросли и не желали мирно лежать на голове, отчего всё время казалось, что Вис пребывает в паническом ужасе. У него отросла и борода, а бритвенных приборов на станции не оказалось — то ли исследователи все, как один, были женщинами, то ли вообще на этой планете была у космонавтов мода щеголять бородами. Орон часами неподвижно сидел в кресле и смотрел немигающим взглядом на заветный индикатор.

— Сигналит, Вис? — спрашивал его Аргентор.

— Сигналит. — отвечал тот.

— Звук есть? — приставала Дезва.

— Есть звук. — отзывался Вис.

А потом заорал во сне и пленник, слишком уж потрясло его видение собственного двойника, убивающего мирное население планеты. А далее началось уже настоящее сумасшествие. Стали подходить к концу запасы пищи, и всё меньше становилось воды. Иссякали также запасы энергии. Дезва уменьшила температуру в помещении, снизила питательный и водный рацион.

Всё это касалось только двоих инпекторов — Аргентор не пил, не ел, не дышал. Именно поэтому они так долго протянули. Если бы у него была возможность, он создал бы для Гэри и Виса такие же абсолютные скафандры, но живой энергии не хватало, поэтому он только молча наблюдал за страданиями людей. У него даже борода не отрастала — абсолютная защита выполняла функции ухода за кожей.

Это состояние неуязвимости пленника начало раздражать его сокамерников, если так можно выразиться. Только, если Гэри молча подавляла в себе вспышки неприязни, то Вис во время приступов страха начинал задевать пленника. Однажды Аргентор во сне почувствовал, как чьи-то пальцы плотно охватили его горло.

— Отстань, Вис. — не открывая глаз, сказал он. — Ты же знаешь — это бесполезно. Мало того — лишишься пальцев.

— Ладно, не бухти. — огрызнулся Вис, отваливая прочь. — Я просто хотел посмотреть: не станешь ли ты задыхаться, если тебе пережать горло. Мне кажется иногда, что ты всё же жрёшь кислород.

— Ну что? Посмотрел? — насмешливо спросил Аргентор.

— Посмотрел. — неожиданно мирно согласился Вис. — Точно жрёшь.

Так продолжалось бесконечно долго, и пленники лунной станции постепенно стали понимать, что никто им не придёт на помощь.

— Мы сдохнем тут с тобой, — мечтательно говорил Вис Дезве. — а он выйдет наружу и будет вечно бродить по безвоздушным равнинам спутника, собирая камушки и принося их сюда. Зароет нас в лунном грунте, насыпет две могилки и будет безмолвно скитаться по тёмной стороне луны, глядя на светлый лик планеты своими синими глазами.

— Эй, Вис, да ты поэт! — отвечал ему Аргентор.

— Что? — просыпалась Дезва, оторвавшись от созерцания в иллюминаторе солнечного восхода над лунными горами.

— Поэзия — это такой вид творческой деятельности, когда в витиеватых выражениях описываются самые незначительные душевные переживания. — пояснял Аргентор.

— А! — отвечала Дезва и снова замирала, уставясь в иллюминатор.

* * *

Он плотнее уселся в наблюдательское кресло. Сидеть предстояло долго, а заняться особо было нечем. Аргентор уже давно перестал тревожиться за судьбу своих товарищей, оставшихся на «Беовульфе» — что толку изводить себя бессмысленными переживаниями, если всё наверняка уже кончено. У них слишком мал запас кислорода. Да и всего прочего. Ведь он же не предполагал, что противостояние Рушеру затянется так надолго. И теперь на орбите погибшей планеты в сотне световых лет отсюда плавает никем не управляемый корабль с командой мертвецов. Одно утешает: все они умерли с сознанием выполненного долга и полной победы. Наверняка они снова стали бестелесыми Живыми Душами. Так что, особо Аргентор о них не переживал. Но вот Наяна сидела в его мозгу, как острый гвоздь. Она, конечно, не погибла — при таких-то возможностях! — но наверняка теряется в догадках, барражируя в своём лёгком флаере космическое пространство над планетой.

Аргентор встряхнул головой, изгоняя из мозга противный режущий звук. Кажется, его тоже стали преследовать слуховые галлюцинации. В следующий момент он бросил взгляд на панель и заорал что было сил:

— Вис, Дезва!!! Сигнал!!!

Коммуникатор уже голосил во всю мощь, поскольку Вис поставил громкость на полную силу. Топая ногами, примчались оба инспектора и некоторое время ошалело смотрели на неистово мигающий глазок коммуникатора. А потом завопили и бросились обниматься.

— Прекратить лобзания! — кричал Аргентор. — Как включить передатчик?!

Наконец, голосовая связь была включена, и пленники лунной станции поймали звук.

— Поиковому отряду зет-зет-сто восемнадцать. — монотонно говорил в динамике голос автомата. — Отзовитесь. Спасательное судно дрейфует в…

И далее следовали координаты.

Дрожащими пальцами Дезва включила передатчик и заговорила:

— Поисковый отряд зет-зет-сто восемнадцать на связи.

В динамике словно что-то поперхнулось и тут же понеслись крики:

— Отряд сто восемнадцать, отзовитесь! Где вы, почему молчат опознавательные кибы?! Где вы находитесь?!

— Наш корабль погиб. — заговорила Дезва прерывающимся голосом. — Мы нашли спасение на лунной станции. Примите координаты планеты.

«Ну вот и всё.» — отрешённо подумал Аргентор.

Они наблюдали в иллюминатор прилунение спасательного корабля. Даже не самого корабля, а шлюпки. Почти вплотную к дверям станции подлетел крупный глайдер, из него вышли люди в скафандрах и потащили какие-то предметы. Потом снова заговорил коммуникатор:

— Проверка исправности шлюза произведена?

— Отвечает Дезва Гэри, координатор экспедиции. Проверка запирающего устройства шлюза произведена. Подтверждаю готовность.

Аргентор невольно бросил взгляд на входную дверь, которая снилась ему всякий раз, едва он закрывал глаза. Именно в эту дверь всегда входил его двойник. Дезва и Вис тоже напряжённо смотрели на вход. Наконец, из-за переборки донеслись хлюпающие звуки — это наполнялась воздухом шлюзовая камера.

Дверь открылась, и в помещение вскочили десятка два солдат в скафандрах. Они мгновенно сориентировались и, игнорируя присутствие Дезвы и Виса, сразу направили на Аргентора короткоствольное оружие.

— Сотрудники экспедиции! В стороны! — раздался из шлюза резкий приказ, которому инспектора не могли не повиноваться. Они скользнули в разные стороны и освободили линию обстрела.

— Руки за голову и не сопротивляться! — рявкнул тот же командный голос.

Аргентор сцепил пальцы на затылке, стоя перед дулами орудий.

Тогда из затемнённого шлюза вышел человек со снятым шлемом. Руки его были скованы жёсткими наручниками.

— Джек Бегунок?! — невольно вскрикнул Аргентор.

— Я, мой господин. — с вымученной улыбкой отозвался тот.

Следом за Бегунком явился тот, кто командовал. Это был немолодой мужчина с военной выправкой и острым взглядом небольших серых глаз. Он тоже был в скафандре, на рукаве которого высокой стопкой были нашиты ранговые планки.

— Руки. — кратко скомандовал он. И Аргентор протянул вперёд руки, на запястьях которых тут же защёлкнулись такие же жёсткие наручники, как и у Джека. Но тут произошла маленькая заминка: индикаторные огни не вспыхнули на них, а вместо того вдруг сами собой вяло раскрылись запорные механизмы и наручники брякнулись на пол.

«Защита не даёт!» — догадался Аргентор.

— Заменить. — кратко бросил военный специалист в сторону. И тут же один из солдат закинул за спину оружие и достал из-за пояса ещё одни наручники, которые тут же постигла судьба прежних.

— Боюсь, у вас ничего не получится. — с нервным смешком подала от стены голос Дезва.

— Что такое? — соизволил заметить её военный чин.

— У него защита такого уровня, что вам и не снилось. — совсем не по уставу заговорил Вис Орон.

— Прекрасно. — холодно ответил командующий. Щиток его шлема внезапно опустился, а в следующий момент белые струи газа вырвались из оружия солдат. Дезва Гэри, Вис Орон и незащищённый Джек тут же повалились на пол.

— Это бесполезно. — холодно сообщил Аргентор. — Я обещаю, что не буду сопротивляться.

Бесчувственные тела троих транспортировали в медицинских капсулах, а для Аргентора опять не нашлось скафандра — люди будущего оказались невелики ростом. Он отказался улечься в медицинский гроб, уверяя, что может обойтись вообще без скафандра, и тем самым вызвал панику среди военных. Аргентор с самого начала решил пресечь всякие попытки повлиять на него. Возможно, это лучший путь к цели — дать понять своим недругам, что в его власти ещё многое. Всю дорогу до глайдера его держали под прицелом, и по окаменевшим лицам солдат, по поту, который буквально тёк по их щекам, было видно, какое было для них потрясение видеть человека, который действительно не дышит и способен выдержать холод открытого космического пространства.

Ему не терпелось всё узнать, и Аргентор был благодарен своим конвоирам, когда в камеру к нему бросили бесчувственное тело Бегунка. Ничего удивительного, что к ним так грубо отнеслись — очень уж много скверного сделал Аргентор этой Галактической Федерации.

Наконец, Джек стал проявлять признаки жизни: застонал, завозился и сел, обводя вокруг себя мутными глазами.

— Аргентор, я рад видеть тебя. — едва внятно заговорил он.

— Я думаю, нас сейчас внимательно слушают. — ответил ему командор.

— Пусть слушают. У них работа такая. — улыбнулся Бегунок. — Долго же я тебя ждал. Если бы не эти спецназовцы, ни в жисть бы не нашёл. Наше счастье, что они так разозлились, что непременно желали добиться полной правды, а то бродить бы тебе, командор, по этой луне до тепловой смерти Вселенной.

И далее он незамедлительно рассказал товарищу то, о чём тот так долго не догадывался.

Примерно неделю экипаж «Беовульфа» ожидал возвращения командира линкора. Всё это время они двигались по орбите вокруг планеты. Энергии хватало лишь на поддержание жизнеобеспечения корабля да на работу внешних наблюдательных приборов. Уже на вторые сутки Джек заподозрил, что с командором что-то случилось, и с каждым днём уверенность только возрастала. А на седьмые сутки пространство вокруг корабля заколебалось, и из гиперпереходов вынырнули военные крейсера, похожие на те, что уничтожил экипаж «Беовульфа».

Возможности сопротивляться у линкора не было, и Джек, пару раз мигнув бортовыми огнями, выключил внешние сигналы в знак капитуляции. По сути, силы Федерации спасли их от мучительной смерти в удушье. Все пилоты и командный состав были согнаны в эвакуаторы и транспортированы на одну из планет-тюрем, специально выбранную для этой операции. И там начались многодневные изнуряющие допросы. Чтобы прекратить пытки, Джек Бегунок вызвался сотрудничать с федератами.

— Пытки? — побледнев, спросил Аргентор. Значит, Дезва не шутила, когда говорила о пытках.

— Да, пытки. — ответил Джек. — Но не примитивные истязания, а сканирование мозга на клеточном уровне. Только после этой операции самого мозга не остаётся. Несколько наших человек погибли. Но результаты, которые получили федераты, ошеломили их. Специалисты не знали, что и думать. Они ни разу не сталкивались с таким комплексом фактов. Да и кто бы не растерялся, когда умирающий под сканером человек признаётся, что он есть воплощённая Живая Душа, живущая более миллиардов лет, чем длится существование Вселенной!

— Вот как?! — изумился Аргентор.

— Ага! — блестя глазами, подтвердил Джек.

— Так почему я только сейчас узнаю это?!!

— Так ты и не спрашивал!

— И они решили, что аппаратура врёт?

— Нет! Они решили, что столкнулись с расой, исчезнувшей в Галактике сотни миллионов лет назад! Они думали, что Предтечи отправились к другой галактике и лишь подбирали за великой расой остатки их богатств! Теперь же сканер Расвера показал нечто совершенно необъяснимое — живая душа, временно вселяющаяся в тело! Расвер — это у них такой учёный, который жил много веков назад и изобрёл такую штуковину, которая может считывать мозговые импульсы любого разумного существа и складывать из них картину абсолютной правды. Солгать ему невозможно. И когда поняли это, то ужаснулись, потому что встретили принципиально новый вид организации мозга и это при том, что фенотипически мы подобны им. А когда разобрались в нашем генном аппарате, то едва не рехнулись, потому что гены наши ничем не отличаются от ихних. Экипаж «Беовульфа» на сто процентов люди!

— О, я понимаю! Они были поставлены перед кошмарной дилеммой: либо признать, что результаты сканирования верны, либо признать машину Расвера негодной. — кивнул Аргентор. — Не проще ли усомниться в технической исправности аппаратуры?

— Нет, не проще. Они решили, что встретили легендарных Предтеч. Будто бы те сидели долго-долго в какой-то космической дыре, а потом вылезли и решили со свойственной им прямолинейностью навести в Галактике порядок.

— Нельзя сказать, чтобы они очень промахнулись в своих догадках. — чуть слышно прошептал Аргентор.

— Да, в здравой логике им не откажешь. — усмехнулся Бегунок. — Поэтому я решил воспользоваться этой версией и заявил, что у нас пропал один, самый главный Предтеча. Пошёл искать приятеля у одной звезды, координаты которой мы забыли записать, и заблудился. С великими это случается.

— Спасибо тебе, мой голубь легкокрылый. — невесело отозвался командор.

— Не всё так просто, босс. Мы слонялись в составе галактической эскадры по этому квадрату Космоса почти год, так что не говори, что разочарован.

— Ни в коем случае. — уверил Джека босс. — Осталось только отыскать Наяну. Но дело в том, что координат той планеты мы действительно не знаем. Ведь ваша хвалёная супертехника всё делает за пилота, и перемещение происходит по лучу передачи.

— Значит, потратим ещё невесть сколько времени на поиски Наяны. — согласился Джек. — Только надо придумать подходящую версию. С ними в целом договориться можно.

— Да уж, я заметил. — усмехнулся Аргентор. — Особенно генерал!

— Просто тебе попался особо упёртый экземпляр — потомственный вояка.

Аргентор не успел ответить, как одна стена их камеры словно растворилась в воздухе, и перед двумя пленниками снова оказались вооруженные солдаты.

— Выходи. Ты. — кратко приказал военный спец, по данному торжественному случаю переодевшийся в домашнее, и указал на Аргентора. Пленник замешкал, но дула недвусмысленно нацелились не на него, а на Джека Бегунка. И Аргентор поспешил повиноваться.

* * *

— Дезва Гэри рассказала нам о том, что ты из себя представляешь. И что твоё тело защищает некая абсолютная защита Предтеч. — совершенно серьёзно заговорил «генерал», находящийся за прозрачной перегородкой, перед которой сидел в кресле Аргентор.

— Мы слышали фантастическую историю о том, как ты уничтожил разведывательный бот зет-зет-сто восемнадцать. — продолжил ледяной голос из квадро-динамиков. — Я бы никогда в это не поверил, если бы не видел на поверхности луны изъеденные коррозией обломки. Я слышал про твою молнию в ладони и другие возможности. И это всё подарили тебе Предтечи ради какого-то там нелепого Поединка? Мало того, они наградили такой же силой и твоего противника? Простите, но это смешно.

Из динамика и в самом деле донёсся сухой кашель, который при большом воображении можно было принять за смех.

— Итак, ты должен нам выдать Предтеч. На какой планете, в какой Галактике располагается их база? Нам нужно получить у них такие же возможности. Мы распорядимся ими лучше.

Да, во все времена военные одинаковы — всё также загребущи и так же уверены в силе своих приказов.

— Я готов сотрудничать. — с любезностью отозвался Аргентор. — Но, я лишился своей машины, а только она хранила координаты базы Предтеч. Правда, я приблизительно знаю область поиска. Это недалеко.

— Не надо врать. — бесстрастно отозвался генерал. — Ты собираешься обмануть нас. На самом деле тебе надо отыскать на этой планете свою женщину. Я знаю это потому, что подслушивал ваш разговор. Но, чтобы ты понял, насколько серьёзны мои намерения, я покажу тебе кое-что.

На боковой стене вспыхнул экран и на нём Аргентор увидел как Джека Бегунка подключают к какой-то машине. Товарищ был буквально распят на наворочанном столе, а на голову ему уже спускался массивный колпак аппарата.

— Существуют две модели сканера Расвера. — просветил его генерал. — Одна модель облегченного типа, для получения простого результата типа «да-нет», вторая даёт полную картину памяти. Как ты мог бы догадаться, это вторая модель.

— Почему бы вам не допросить меня? — предложил Аргентор. — Я знаю гораздо больше, чем мой помощник!

— Ха. Ха. Ха. Чтобы ты сломал мне машину, как те наручники? Нет, ты мне всё и так расскажешь. Но я засчитываю попытку обмана тебе в минус, а минус — это наказание. Покажите пленнику что бывает за минус.

Тело Джека на экране резко дёрнулось и стало дико выгибаться, хотя его жёстко держали крепления. Из-под колпака сканера доносились приглушённые вопли.

— Прекратите! — закричал Аргентор. — Я буду говорить, хотя, клянусь всеми силами Космоса, вам эта информация совершенно бесполезна!

— Это мне решать, какая информация будет нам полезна. — холодно отозвался тот сугроб в нашивках, который думал, что находится в безопасности за толстым стеклом. — Ещё одна доза в счёт минуса, и наш пленник будет более сговорчивым.

Последние слова он сказал напрасно, потому что пленник встал с кресла, в ярости взглянул на своего мучителя и, повернувшись к стенному экрану, одним залпом белого огня разнёс его вместе со стеной. Но этого мало: по коммуникационным соединениям побежали белые искры, взрывая по своему пути корабельные переборки. Видимо, генерал что-то увидел на своём экране, потому что он побледнел, вскочил со своего кресла и закричал паническим голосом без своего обычного высокомерия:

— Прекратите, скорее прекратите!

Но было поздно. Озлобленный Аргентор послал воздушный удар такой силы, что прозрачная преграда между отсеками разлетелась мелкой пылью. Генерал успел скрыться, а герой на роль главного Предтечи отправился на поиски той пыточной, где погибал под сканером Расвера его товарищ, верный оруженосец Джек Бегунок.

Проскочив ряд отсеков, он прорвался в большой зал, где сидели за радиальными панелями молодые люди в форменных комбинезонах. Все они повскакивали со своих мест и уставились на Аргентора. Картина походила на сцены из фантастических фильмов, но это лишь мельком задело сознание Аргентора, его вниманием опять завладел генерал. Самоуверенный вояка прикрывался телом Джека, держа парня захватом за горло. В другой руке генерала было оружие, и дуло его твёрдо упиралось в висок Бегунка.

Джек был бледен, но дышал. Он сделал Аргентору слабый знак пальцами, словно говорил: я пока ещё жив, босс.

— Ещё шаг, и я убью его. — по всем законам жанра предупредил генерал, имени которого Аргентору так и не сказали.

— Не надо, джанер Горр. — раздался чей-то умоляющий голос, и Аргентор с удивлением обнаружил, что в мизансцене участвует и Дезва Гэри. С другой стороны от генерала стоял Вис Орон и безмолвствовал с потрясённым видом. Ничего удивительного — ведь он не имел возможности видеть Аргентора в деле, до этого лишь с рассказов Гэри он знал, какой разрушительной силой обладает их пленник. Только генерал мог иметь глупость так играть с тем, кого сами Предтечи наградили неистощимой мощью.

На некоторое время все участники сцены застыли, но тут случилось то, чего Аргентор не ожидал. Неожиданно пол под ногами дёрнулся, и все техники попадали со своих крутящихся кресел. Упали и Дезва с Висом, и генерал со своим живым щитом, и даже Аргентор не удержался на ногах. Где-то за далеко пределами зала раздался продолжительный скрежет, и снова задрожал под ногами пол. Затем раздались гулкие удары, отдающиеся во всех стенах, и коммуникаторы в зале заговорили все разом.

— Откройте входные шлюзы. — донёсся из них чей-то голос.

— Откройте. — кратко приказал генерал, не сводя с Аргентора ненавидящего взгляда.

— Как?.. — не поверил техник у пульта.

— Открывай, идиот! — бешено проорал генерал под растерянными взглядами всего экипажа, сбежавшегося в рубку.

Некоторое время всё было тихо, потом раздвинулись широкие створки дверей, и в помещение вошли киборги Рушера.

Их было около десятка и были они все со своими, знакомыми по кадрам съёмки, излучателями. Впереди шёл двойник Аргентора, одетый в элегантный серебристый скафандр с эмблемой на груди — это была голова зелёного дракона. Прекрасные, как ожившие мраморные боги, пришельцы моментально распределились полукругом, взяв под прицел всех, кто находился в рубке. Их глаза с улыбкой смотрели на оцепеневших от ужаса людей. Вперёд выступил двойник Аргентора и, даже не глядя на него, обратился к генералу:

— Давай его сюда.

— Я выполнил всё, что вы велели. — заговорил генерал, бледный и взмокший. Он по-прежнему держал перед собой Джека, и оружие всё так же смотрело юноше в висок.

— Да, конечно. — согласился киборг, являющий собой почти точную копию Аргентора. Но голос его был голосом машины.

— Какие гарантии, что вы выполните свои обещания. — всё ещё пытался торговаться с убийцами генерал.

— Гарантии? — удивился дуппель. — Никаких гарантий.

— Но вы же обещали больше не убивать моих людей! — взмолился военный спец, впервые на глазах пленника проявляя признаки человечности.

— От тебя тут ничего не зависит. — отрезал лже-Аргентор. — Всё зависит только от него.

И киборг указал дулом излучателя на Аргентора. Тот стоял безмолвно, изумляясь всему и ничего не понимая.

— Джек, ты тоже участвуешь в этом? — растерянно спросил он, наконец догадавшись, что стал свидетелем заранее подготовленной и тщательно продуманной инсценировки. Он ещё не понимал всех её деталей, но уже никому не верил.

— Нет, командор. — внятно ответил Джек.

— Ты отдаёшь нам все свои Силы. — прямо и без обиняков обратился двойник к Аргентору. — Тогда мы оставляем жизнь этим людям и твоему товарищу.

— У меня мало что осталось. — мрачно отвечал командор.

— ВСЕ Силы, ясно? Молнию, кулак, защиту и то, что осталось. — внушительно пояснил дуппель.

И для ясности добавил:

— Есть ещё много планет, которые мы пока не посетили.

Киборг добился своего: он сломил Аргентора.

— Я согласен. — едва слышно проговорил он.

Тогда из молчаливого полукруга беловолосых убийц вышел один и вынес круглую белую ловушку для Сил — такую, какие видели Герои Рушары в те дни, когда были молоды и безрассудны.

Ларчик беззвучно раскрылся, и глаза всех присутствующих обратились к Аргентору.

— Не надо, господин. — чуть слышно проронил Джек, но никто ему не ответил.

Фигура Аргентора вдруг осветилась слабым сиянием, на поверхности его тела стали выступать маленькие молнии. Они перемещались, скапливались на его груди, собрались в белый шарик — тот сорвался и легко скользнул в новое хранилище. Потом образовался второй шарик и снова слетел. Потом ещё один. Далее в воздухе вокруг неподвижно стоящего Аргентора затанцевали вихри. Они скручивались в длинные жгуты и тоже устремлялись к белому ларцу. Когда последний жгут Силы иссяк, киборг захлопнул ловушку и вернулся на своё место.

— Эти двое уходят с нами. — приказал дуппель и махнул излучателем, указывая Аргентору и Джеку на выход.

У генерала дрогнули щеки, но он не посмел возражать и лишь большими глазами смотрел на агрессоров, видимо, имея некоторое представление об их повадках.

Пленные в окружении сопровождения молча проследовали куда было указано. Последним вышел дуппель, небрежно закинув за спину тяжёлый излучатель.

Некоторое время в рубке царило молчание. Все прислушивались к тому, что происходило за пределами корабля. Но вот снова задрожали переборки, и внутри огромного крейсера вдруг перестала действовать гравитация. Люди всплыли над полом. Но в следующий момент корабль дёрнулся кормовой частью вперёд, отчего его экипаж снесло на переборки. Генерала кинуло на стену вместе с обслуживающим техническим персоналом, солдатами и офицерами.

Но, продолжалось это совсем недолго. Движение крейсера прекратилось, снова включилась искусственная гравитация, и вся команда с криками обрушилась на пол. Где-то в этой куче барахтались и Дезва с Висом.

— Мы свободны. — проговорил один из техников, который успел первым добежать до пульта и оценить обстановку.

Тогда джанер Горр молча поднялся на ноги, зачем-то отряхнулся и закрыл лицо дрожащими пальцами.

Глава 26

Прикосновение тепла к лицу было таким сладким, таким чарующе-пьянящим, что не хотелось открывать глаза из опасения, что это лишь мираж, лишь обман чувств, последний сон умирающего тела. Но вслед за ощущением тепла пришли и звуки — птичий перезвон, жужжание пчёл, шум мятущейся листвы деревьев, гонимой лёгким ветром. Потом нагрянули и запахи: густой, пряный — трав, медовая струя, страстный аромат мелиссы, еловый дух и земляничный пар.

Джиневра очнулась в зелёном шалаше, крытом берёзовыми и еловыми ветвями. Солнце проникало сквозь многочисленные щели, и его лучи свободно гуляли по тесному пространству лесного убежища.

Но вместо веток на земле была небрежно брошена постель — перина, шёлковые покрывала, кружевные с вышивкой подушки, стёганое одеяло. Под одеялом, разгорячась от сна и явно летнего тепла спал безмятежный Ланселот. Одежды не было на нём, как будто кто-то позаботился снять с рыцаря его истерзанную в невзгодах и странствиях подкладную куртку. Лицо его ещё хранило следы несчастья, но страдальческие складки на переносице уже разлаживались.

«Неужели получилось?!» — с восторгом в сердце подумала Джиневра. Неужели они в самом деле попали на волшебный остров Авалон? С опаской в душе она стала осторожно выбираться из шалаша, который заботливо сложила чья-то неведомая рука — ведь сама она точно помнит, что никакого шалаша они с Ланселотом не вязали. Может, остров откликнулся на те слова, что она прошептала Ланселоту за мгновение до сна. Ведь это правда был её сон, её многолетняя тайна, в которой она до этого момента не признавалась ни одной живой душе. Ей снилось то, чего она лишилась в своём первом сне. Ей хотелось так немного — немного счастья и любви Ланселота. Немного счастья и любви — вот так, вдвоём, и больше никого.

Обратив внимание на себя, Джиневра обнаружила, что на ней только лёгкая сорочка, а в ногах лежало то самое зелёное платье, какое ей однажды подарил Лесной Король. Так вот, значит, чьё это дело! Зелёный Человек по-прежнему ей друг, и каким-то таинственным образом знает о том, что она едва прошептала в холодный воздух дольмена. Неудивительно, он и ранее проявлял осведомлённость о многом таком, что делалось далеко от его дуба.

Осторожно выбираясь из шалаша, чтобы не потревожить Ланселота — ей хотелось окончательно убедиться в том, что мечта её исполнилась в точности — Джиневра выскользнула наружу. И замерла в очаровании. То, что представилось её глазам, было летней сказкой. Не слов, чтобы описать всё то богатство цвета, звука, ощущений, которые охватили королеву. Авалон был не просто великолепен — он был сказочен.

Джиневра повернулась и посмотрела на то, что было за шалашом, за берёзами, что стояли позади того легкомысленного убежища, в котором она проснулась. Наверно, этот маленький шалаш им предназначен лишь на это утро, а следующую ночь они проведут в живописных развалинах какого-нибудь оставленного эльфами дворца.

За рядом берёз, спускающих свои длинные тонкие ветви едва ли не до земли, за плоской линией зелёного берега спокойно мерцала на солнце вода. А далее, как и снилось Джиневре, стоял стеной густой туман. Тогда королева пошла по зелёному лугу, срывая на ходу цветы, чтобы сплести себе венок. Впервые за многие годы душа её была спокойна и безмятежна. Кажется, само понятие времени не существует в этом месте.

Широкий луг уходил, снижаясь, к зарослям ольхи и ивы. И Джиневра пошла немного стороной, надеясь, что встретит там речку или озеро. И в этот раз предчувствие не обмануло. За прибрежными зарослями скрывались сиреневые ирисы — они росли на берегу маленького озерка. Как ни странно, вода была прозрачной, и сквозь неё явственно виднелось песчаное дно маленького водоёма.

Вода оказалась такой мягкой — ластилась к телу, как домашняя кошка. Жаль, что у Джиневры не было ни мыла, ни прочего, и вместо губки она приспособила пучок травы. А далее прибегла к своей Силе, изгоняя из тела последние остатки холода, усталости и напряжения. Всё осталось позади, и даже не хотелось вспоминать.

Выйдя на луг, она обнаружила в траве целую земляничную россыпь. И по-настоящему увлеклась, собирая ягоду в горсть и отправляя в рот. Это был лучший в мире завтрак! Потом стала собирать ягоды для Ланселота. Жаль, что нет под рукой никакой посуды! Но, и эта мысль не тревожила Джиневру. Умеет же Ланселот как-то обходиться без домашней утвари, значит, и тут что-нибудь придумает.

Наконец, королева решила отправиться обратно к шалашу, осторожно неся в сложенных ладонях крупную пахучую землянику. Иногда она подносила ладони к лицу и с наслаждением вдыхала изумительнейший аромат. И только на полпути с досадой вспомнила, что венок она забыла на ветвях!

Ланселота не было в шалаше, зато у входа обнаружилось ещё кое-что. Целый кувшин парного молока! О, это вот подарок! И Джиневра, не найдя ничего подходящего для своей душистой ноши, со смехом всыпала в кувшин всю землянику.

Она не стала надевать зелёное платье, прекрасно сознавая, до чего же ей к лицу эта тонкая сорочка.

— Настало время для кокетства, Джиневра! — весело пропела она сама себе и закружилась по лугу, словно девочка. Как восхитительно побегать босиком! О, как хорошо ногам! Не было у неё никогда такого праздника в душе. Великий Авалон, как чудесно, что ты существуешь! Она услышала смех и обернулась.

От озера, шёл Ланселот. Вода ещё не высохла ни на его лице, ни на плечах. Он был одет в лёгкую одежду — домашние штаны, ловко скроенные из шёлка и красиво облегающие его бёдра. Ноги его были обуты в мягкие замшевые сапожки, а в руках он нёс просторную вышитую лиловую рубашку, которую тут же бросил на верх шалаша. И, что примечательно, на голове рыцаря был надет венок, забытый Джиневрой у озерка.

— Мы на Авалоне. — сказал он Джиневре, словно в этом ещё можно было сомневаться.

— Не хочу думать ни о чём. — ответила она Ланселоту, который тут же, как мужчина, начал планировать, куда идти и чем заняться. Джиневра же валялась на пуховике, вытащенном из шалаша, и откровенно ленилась.

— Иди сейчас же за хворостом! — притворно рассердился Ланселот, но тут же рассмеялся.

Он уже думал об охоте, о пропитании, о жилье, а Джиневра гнала от себя всякие мысли о завтрашнем дне. Ей казалось, что нельзя оскорблять такое святое место обыкновенной человеческой суетой. Ведь не просила же она о молоке, а оно появилось! Но, Ланселот деловито осмотрел кувшин и заявил, что эта вещь пригодится в хозяйстве. Всё это немного досадовало, потому что не было причины тут же кидаться в заботы, ведь Авалон — он же Авалон! Он никуда не денется, здесь вечное лето!

— Давай наслаждаться любовью! — с такими словами королева повалила в траву своего рыцаря и жадно приникла к его губам. Она хотела получить всё! Здесь и немедля! И более он уже не заикался ни о какой охоте.

Однако, часа через три, к удивлению Джиневры, есть всё же захотелось, а молока в кувшине более не появилось.

— Я же говорил: надо поискать добычу! — засмеялся Ланселот.

— Голыми руками разве будешь охотиться на зайцев? — спросила она.

— Ну, зачем же? Силки сплету из травы. — деловито ответил он, натягивая на себя рубашку.

Те зелёные туфли, что снова подарил ей Лесной Король, весьма мало подходили для шатания по лесу, поэтому Джиневра старательно выбирала, куда ступить. Она мало следила за окружающим лесом. Ей были нужны сухие ветки, а кругом всё буйно зеленело. Так и забралась в чащобу и остановилась лишь, когда почувствовала, как из лощины на неё потянуло холодной сыростью. Да, впереди было глухое и тёмное место. Но именно там стояли безлиственные сухие деревья, и Джиневра принялась осторожно спускаться по склону.

Под ногами шуршали старые листья и под подошву то и дело попадались чёрные гнилые обломки. Наконец, она достигла дна лощины. Кроме корявых деревьев с остатками прошлогодней листвы, глухая впадина заросла елями. Солнце сюда не проникало, и в этом месте царила холодная тень. Королева продолжила путь, обходя обросшие седым мхом осины, и вдруг наткнулась на ложбинку, в которой сохранился подтаявший, почерневший снег.

На снегу, привалясь спиной к пню, сидел безголовый мертвец, одетый в обросшие грязью латы. А рядом, под обломанным ракитовым кустом скалился безносый череп в расколотом шлеме и лежал щит — красная эмалевая четверть на серебряном поле.

— Вот ты где, сэр Гавейн… — невольно прошептала королева. Бедный рыцарь, чем завершился твой подвиг! Неужели ты встретил своего Зелёного Рыцаря, и он лишил тебя головы?! Всё наоборот, нежели в легенде.

— Что случилось? — встревожился Ланселот при виде королевы, которая возвращалась с целой охапкой дров.

— Ничего. — отвечала она. — Нет, правда, всё в порядке, Ланселот.

И далее старалась быть весёлой, чтобы не испортить ему удовольствия. Он действительно поймал добычу — на этот раз двух кроликов. Набрал всяких сьедобных корешков, принёс плодов — виноград и яблоки.

— Не пропадём. — ободряюще сказал он своей королеве.

Первый закат на Авалоне они встретили, сидя у берёз, на берегу, глядя на клубящийся сиреневый туман.

— Завтра мы пойдём туда. — показывал рукой Ланселот. — Кажется, я видел там развалины дворца, о котором ты говорила. Мне просто некогда было обследовать их, я спешил домой с добычей.

* * *

Утомлённая ночной любовью, Джиневра рано вышла из шалаша. Они оба ошиблись — им пришлось провести здесь ещё одну ночь. Но, сегодня они непременно отправятся на поиски эльфийского дворца — подальше от той чёрной лощины, где нашёл последнее пристанище сэр Гавейн, шутник, весельчак, баловень женщин.

Джиневра сняла с ветки, как с вешалки, и задумчиво надела зелёное платье. Сумеет ли она со временем забыть то, что видела? Вытеснит ли счастье Авалона эту чёрную занозу из её памяти?

На левой руке Джиневры завибрировал браслет, а потом принялся издавать курлыкающие звуки. Королева в изумлении уставилась на него, поскольку уже почти забыла, что никакой это не браслет, а наручный коммуникатор. Она думала, что у него давно сели батарейки. Хотя, может, никаких батареек в нём и нет.

— Да? — спросила она в большой изумруд, словно в телефон.

— Наяна, оставайся на связи, я лечу к тебе. — сказал сквозь помехи далёкий голос.

Она в растерянности огляделась. Как же так?! Как вторгся Аргентор в её сон?! Как можно совместить этот сказочный остров и технику будущего?

Она заметалась. Что делать? Предупредить Ланселота? Но, как объяснить средневековому рыцарю, что туристический сезон подходит к концу? А хочет ли она с ним расставаться? Мысли вихрем кружились в её голове, и ни одна не давала ответа на вопрос: как быть? Как объяснить, что сказать? В результате Джиневра не тронулась с места и осталась стоять, подобно соляному столбу, глядя на спускающуюся с неба фантастическую конструкцию. Поздно что-либо предпринимать — другая реальность уже здесь.

Глайдер, непривычно завывая и разгоняя траву Авалона, опустился на сказочное поле. Джиневра стояла, не в силах двинуться и только смотрела расширенными глазами на люк. Крышка сдвинулась и легко поднялась, тогда из машины выпрыгнул Аргентор, а следом Джек Бегунок. Они побежали к королеве. И вот Аргентор крепко охватил её руками.

— Прости меня, милая. — сказал он ей в ухо.

— Джиневра, что это?!! — раздался за её спиной крик — такой ужасный, что она невольно забилась в руках Аргентора. Тот так растерялся, что отпустил её.

Все трое — Джек, Аргентор и Наяна — смотрели, как от шалаша бежит Ланселот. Лицо юноши было бледно, глаза огромны, словно он увидал собственную смерть.

Он не добежал совсем немного, приостановил свой бег и начал медленно подходить, глядя только на Аргентора. Взгляд Ланселота становился безумным, и королева с болью ощутила, что за адский мрак сейчас накрывает его рассудок. Он был ей дорог. Она его любила. Она сделала так много, чтобы завлечь его к себе.

— А, вот и гости дорогие! — раздался со стороны весёлый голос. — А мы-то ждём-пождём! Уж думали, что сбились с дороги! Ну, заходите, кушать будем!

Все невольно обернулись на этот голос, и глазам всех четверых предстал Зелёный Человек. Он шёл от леса с кувшином и весело махал рукой, как будто в самом деле встретил дорогих гостей.

— Козу вот подоил. — радостно сообщил он. — Брыкается, зараза!

— Кто это? — растерянно спросил Аргентор.

— Это Зелёный Король. — невольно ответила Наяна.

— Это только временно. — отозвался тот, подходя. — На самом деле мы с Аргентором знакомы, просто я немного переменился во внешности. Меня зовут Муаренс.

Это известие, как громом, поразило королеву. Она закачалась и едва не упала на землю. Аргентор подхватил её. То же самое хотел сделать и Ланселот, но замешкал и опоздал. Теперь он оказался рядом с Аргентором, и оба мужчины неотрывно смотрели друг на друга. Они были поразительно похожи: два Ланселота с разницей в десять лет. И Джиневра переводила безумный взгляд с одного лица на другое.

— Что происходит? — наконец через силу выдавил Аргентор.

— Что ты сделала со мной… — помертвевшими губами едва прошептал Ланселот.

Слышать это было ей невыносимо больно. Он всё отдал ей — честь, славу, долг, принял поношение, позор, изгнание. И что ответить мужу? Что скажет ему неверная жена, изменившая ему со своей мечтой о сне? О сне, в котором он был Ланселотом!

Ей было нечего сказать. Рассудок разрывался. Они ей оба были дороги, и оба потеряны. А Ланселот не понимал, он всё ещё пытался вернуть её себе, он взял Наяну за руку и потянул к себе.

— Скажи, Джиневра, это просто сон? Ведь это просто страшный сон? Мне и раньше снились страшные сны. Я видел, как лежал я мёртвым на лесной поляне, и другой рыцарь сорвал с дракона рог…

Аргентор судорожно вдохнул и отступил, в ужасе глядя на своего двойника.

— Позвольте мне немного объяснить. — снова вмешался в дело Муаренс, и глаза всех обратились к нему.

— Дело в том, — заговорил он. — что всё происходящее реально. Абсолютно. Так же реально, как ваш космический патруль, как киборги, как эта Галактика. Вы уже, наверно, в курсе, что ваши сны, которые вы испытали десять лет назад, населяли Живые Души. Сны кончились, а Души остались. И вот некто предложил им заманчивую перспективу: он предложил бывшим участникам одного сна, а именно истории про Ланселота, снова вступить в игру. Но уже на новых, неизмеримо более выгодных условиях. Наверно, Джек уже говорил вам, что для Живой Души нет большей радости, чем участвовать в истории. Они просто обожают воплощаться в чей-либо образ. Это как бы жизнь. Но тут совсем иное дело — им предложили такой контракт! Им предложили обрести тело! Тело! Стать живыми! Настоящими людьми! Теми, чью роль они уже играли. О, это колоссаль! Я отыскал их всех. Во всяком случае тех, кого сумел. Джек, например, уже был занят. Да я бы и так не позвал его, он слишком полюбил своего господина. А вот Бракка согласилась. Жаль только, язык не удержала за зубами. А кто же вступил на место Ланселота? Не догадываетесь?

— Белый Рыцарь. — тяжко проронил, словно выдохнул свинец, Аргентор.

— Да. Это ему пришлось умереть, чтобы Боб Мелкович мог заступить на роль героя. Но, в нашем случае Боба не было, Аргентор где-то шлялся, а королеве мечталось о любви. Ну, кто откажет женщине?! Я давай стараться, только дракон уж больно обозлился — и пошёл кидаться на Ланселота со всей дури. Хорошо ещё, Джиневра подоспела и подпитала рыцаря хорошей дозой своей Силы. Он встал и вмазал рептилии, рог и отлетел. Ведь это, по сути, его добыча. Живая Душа, когда воплощается — во сне ли, наяву ли — себя ощущает полноценной личностью и ничего не знает о том, кем была ранее. Только Спутник владеет полной информацией о настоящем положении вещей. Он и персонаж, и Живая Душа одновременно. Так что не обольщайся, Джиневра, твой Ланселот более чем настоящий. Я помог даме — подарил ей платье, организовал встречу с королём Артуром, а остальное она сделала сама. Она ведь думала, что это сон, и решила, что может напридумывать себе чего угодно. Она тратила свою долю Сил на тряпки, прялки, жестяную ванну.

— Лжец. — горько обронила королева.

— Да, про ванну это зря. Пустяки всё это. На тряпки Сил уходит всё ничего, тут требовался размах пошире, и она давай подтасовывать события. Первым делом украла победу у Гавейна, превратив наконечник его пики в резину.

— Я не делала этого!

— Делала! Ты пожелала, чтобы пика не поранила героя и проскользнула мимо, вот Сила и выполнила твоё желание, а уж каким путём — её выбор!

Аргентор невольно глянул на своего соперника, а тот стоял, окаменев, с неподвижным лицом и отсутствующим взглядом.

— Да вот беда — шалость не сошла с рук, и сэр Гавейн заподозрил колдовство. Тут колдовства, конечно, и до того было немало, но чтоб сталь в резину превратить! У Гавейна язык без костей, начнёт ещё трепать о колдовстве, а Мерлину и королю то не на руку! Они и отправили племянничка на битву с Зелёным Рыцарем. На беду Гавейна в этой роли выступал я.

— Так это ты его убил? — с ненавистью спросила Наяна.

— Пришлось — парень в самом деле верил в сказки. Ему непременно нужно было срубить мне голову, а через год явиться за ответным ударом. Тогда я должен бы задать ему три задачки, а он со свойственным ему благородством не согласился бы поддаться на провокацию и тем самым спасся. Только у меня не было так много времени — сроки поджимали.

— Ну ты и гад. — глухо проронил Ланселот.

— Некоторым образом — да. — подтвердил Муаренс. — Вообще-то я дракон. Но я отвлёкся на Гавейна, а нас интересует рыцарь Озёрный и его подруга. Так вот, я не скажу, что он был нечестен — нет, он был на высоте, но королева всё боялась, что её мальчика поцарапают. Она отправилась за ним, когда король Артур от греха подальше спровадил рыцаря на поиски Грааля. Ты помнишь, Аргентор, как ты полгода просидел в вонючем подземелье? В говне, в крысятнике, питался чёрт те чем? Не помнишь всех подробностей? Вот то-то! На то он и волшебный сон, чтобы избавить героя от мерзостных деталей подлинного бытия. Сон идеален, а нашему Озёрному пришлось бы по-настоящему погано в турквиновом застенке. И королева тоже сообразила, что герой в какашках — совсем не то, что благородный рыцарь, да на свою беду король Артур ещё в волшебном сне ей показал одну такую потайную дверцу. Частенько королева подслушивала из-за стенки, о чём судачит с Мерлином Моргана. Вот и на этот раз не сплоховала.

— Врёшь, сволочь. — с ненавистью отвечала королева. — Я не подслушивала в тот раз.

— А, тогда покорно извиняйте. Просто догадалась. И подумала она: чегой-то ждать ей целый год? Пока там Ланселот в погребе-то насидится, да пока полгода на больничной койке? И только через год припрутся саксы, разрушат Камелот, и она с любовником поедет на курорт. Тут она быстренько садится на метлу…

— Как на метлу? — невольно перебил рассказчика Джек Бегунок.

— Ой, да я это только к слову. — отмахнулся тот. — На самом деле просто полетела.

— Как? — вырвалось у Ланселота.

— Вот так! — со смехом показал ему Муаренс. Он поднялся в воздух, сделал пируэт и опустился обратно на поляну. — А ты не догадался, что фея Нимуё была она же?!

И, поскольку, все слушатели остались в неподвижности и безмолвии, со вздохом продолжал:

— Ну, в-общем, сидят Моргана и Турквин в высокой башне своего разбойничьего замка и думают, что их никто не слышит. Эта бедная шарлатанка, которая только яды варить горазда, в самом деле считала себя волшебницей. Ей и в голову не приходило, с какой противницей она столкнулась. А та воспользовалась Силой дара и вовсю заставила его служить себе. Она узнала под окном, что именно произошло в том первом сне с Ланселотом-Бобом, и порушила зловещий план со свойственной ей прямолинейностью: отправилась под дуб да как-ак врезала Моргане по личику — аж дым пошёл! Мне что-то вспоминается дурочка Алисия — метод тот же и эффект просто потрясающий. А потом уж дело техники — где нужно нажала рычажок, и дуралей Турквин свалился в собственную ловушку. Все ликуют. Открылась грязная правда о некоторых делишках родственников короля. Герой вернулся в Камелот под всеобщие аплодисменты, на горе королю, на радость королеве. Она поэкономила целый год.

— И что же тут плохого? — с отвращением спросила королева.

— Да ничего. — серьёзно отвечал Муаренс. — Просто Боб в тот раз спас от гибели сорок девять рыцарей, что гнили в подземелии Турквина, а ты и твой герой о том не знали. Так что пленники погибли от голода вместе со своим тюремщиком. Ты, Джиневра просто в своих любовных хлопотах забыла о том, что было в прошлом сне. Я специально допросил Живых Душ, что были теми пленными рыцарями. Ланселот должен был их спасти, но твоя игра испортила картину. Но, впрочем, хватит об этом, наступает очередь грандиозной битвы под стенами Камелота. Все были просто ошеломлены, когда на замок напали не средневековые дикари, а белокурые бестии Рушера!

— Киборги?! — с невольно прорвавшейся яростью крикнул Аргентор.

— Да! Киборги! — со сверкающими глазами в восторге подтвердил Муаренс.

— Ты сволочь! — простонал бывший Ланселот.

— Я?! Ты простак, Аргентор. Ведь королева желала приближения событий, а до саксов было ещё больше года, так что мне просто пришлось заполнить брешь в сценарии. Но тут у нас с королевой был общий интерес — мне тоже некогда было ждать целый год. Видишь ли, у вас на этой станции был очень ограниченный запас энергии, продуктов и кислорода. А пополнить его — значит свести с ума Дезву и Виса, потому что перепись запасов они уже произвели. И так уж девушке мерещились тараканы. Нельзя было позволить Дезве прихлопнуть моих жучков.

Аргентор почти не прореагировал на это сообщение, лишь крепче сжал челюсти, и Муаренс, немного разочарованный отсутствием аплодисментов, продолжил:

— Да, это была осада! Я был честен и воспользовался только ранне-средневековым оружием. Нехило смотрелись станковые китайские арбалеты? А осадные башни? Ещё римляне пользовались осадными башнями, так что в этом я никого технологического прорыва не совершил.

Наяна не опустила глаз, хотя и не могла себя заставить посмотреть в глаза ни Аргентору, ни Ланселоту. Унижение, которое она испытывала, было неописуемо. Тварь Муаренс буквально размазывал её по земле, но возразить было решительно нечего: он ни разу не солгал — ни в разговоре с ней наедине, ни сейчас. Все его фразы при разговорах с ней были обтекаемы, а порой двусмысленны.

Поэтому последним сверхчеловеческим усилием она держала над собой контроль и неотрывно смотрела в его наглые зелёные глаза, как будто в этом состояло её сопротивление жестокой правде. Но, измученное сознание разрывалось перед двумя противоречивыми желаниями: чтобы скорее прекратилось это чудовищное истязание, и чтобы оно не прекращалось, ведь тогда ей придётся отвечать перед Аргентором.

«Ведь я думала, что это сон. — отрешённо подумала она. — Разве можно судить человека за то, что совершал во сне?»

Аргентор не повернулся к ней и не бросил ни одного взгляда ей в глаза с того момента, как подошёл Ланселот. Но, последний вдруг ожил и обратился к развенчанной королеве:

— Это правда? — болезненно скривился он. — Ты в самом деле меня всё это время обманывала? Кто ты такая, Джиневра? Что ты сделала со всеми нами? И последний вопрос: кого теперь ты выбираешь? Пойдёшь со мной? Или останешься с этим беловолосым демоном, который попался мне в Уэльсе и уничтожил мой отряд?

На некоторое время воцарилось страшное молчание. Аргентор в безмолвном страдании поднял к небу лицо и закрыл глаза. Джек Бегунок упёрся взглядом в землю, и только Ланселот налитыми кровью глазами требовательно смотрел в глаза Джиневры. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не ударить её.

— Говори! — в бешенстве вскричал он.

— Я ухожу. — едва проронила королева, чуть покачав головой.

Ланселот отступил и в ярости огляделся, со свистом втягивая воздух сквозь стиснутые зубы.

— Вы все… вы все демоны! Вы твари из преисподней! Вы проклятие земли! Предательство, о мой король! Предательство!

И с этими словами он бросился бежать, шатаясь и спотыкаясь, по зелёному волшебному лугу Авалона. Оставшиеся в ужасе смотрели как несчастный скрылся в чаще леса и только спустя долгую минуту, когда насмешливое покашливание Муаренса притянуло их внимание, обратились к нему за новой порцией страшных откровений.

— К тому времени назрело ужасное открытие. — трагическим голосом продолжал Муаренс. — Кстати, Аргентор, могу тебя обрадовать: твоя жена ни разу не изменила тебе с королём, она своей Силой исцеления поддерживала в нём иллюзию супружеских отношений, но лишь до тех пор, пока не открыла кошмарную правду о короле Артуре. Дело в том, что драконом, напавшим на Ланселота, был сам король Артур!

— Не может быть! — невольно вскрикнул Аргентор.

— Конечно нет. — согласился Муаренс. — Это я постарался найти для королевы те веские аргументы, которые она искала, чтобы отвратить своего рыцаря от преданности королю. А тот, кстати, действительно не любил героя, потому что я нашептал его друиду весть о том, что скачет ко двору погибель Камелота: рыцарь Серебряный, истребитель драконов. Я что — неправ? Наверно нет, потому что настоящая погибель короля к тому времени была его женой. Вот где враг-то окопался! Недаром Мерлин всё брюзжал и утверждал, что не нравится ему эта новая жена Артура. Всё же было у старого дурня какое-то предчувствие — от прежнего сна, что ли? Кстати, Джиневра, Моргана с Мерлином не отравили леди Марион — в исторической действительности этого не было. Просто персонажи невольно повиновались твоим желаниям и становились такими, как ты их желала видеть. Так что отравительницей Марион фактически можешь считать себя. На самом деле леди умерла от дизентерии. Ну ладно, я, как только догадался, что она ищет улику против короля, тут же подменил рог на прядь волос Артура. Для этого пришлось отправить в замок шпиона, чтобы он напал на Пендрагона. А здорово получилась последняя встреча между вами на дороге Уэльса! Ты ему: дракон! Он тебе: колдунья! Вот это семейная сцена! Как здорово ты разделала эту легендарную личность! Развеяла миф! Это лучшее дельце из всех, которые мне до сих пор доставались!

Синкрет расхохотался.

— А что же Ланселот? — поинтересовался Бегунок.

— А, Ланселот… он был молодцом, он-то как раз ни в чём не подкачал, и, если бы не его хитроумная королева, пожалуй, в самом деле, стал героем. Но она в своей чрезмерной опеке постоянно лишала его подлинной победы и подменяла её каким-то театральным эффектом. Но на этот раз мы с королевой взялись за него вдвоём. Он помчался в Уэльс, предупреждённый, что никаког врага там нет, и что Мордред просто всех надул. На самом деле враг был, это были киборги Рушера, похожие на Ланселота, как родные братья. Вот это был провал! Собственное войско взбунтовалось против Ланселота, его побили и даже бы убили, если бы я не вмешался. Кукла ещё была нужна мне. Бедняга отправился на болото, брякнулся в лужу и решил наказать себя смертью за то, в чём не виноват. В таком состоянии и нашла его Джиневра — любовь спасла поэта! Она его скоренько подлатала, утешила, нашептала в уши сладкие мечты, заставила подняться на ноги и действовать, согласно её планам. Я обожаю вас, Джиневра — вы такая хладнокровная интриганка!

Муаренс с наглой усмешкой посмотрел на королеву, а та ответным взглядом проклинала ненавистного Синкрета. Но, тот продолжил:

— Тут изгнанники добрались до заброшенного дольмена, королева получила от меня подробные инструкции и, благодаря запасу Живой Энергии, а вовсе не волшебству старого капища, озеленила один из островов, куда вскоре и отправилась, чтобы вечно жить в раю со своим рыцарем. Я думаю, она заслужила это, поскольку потратила на это весь остаток своего запаса. Не хватило только чуть-чуть — лощина, где покоится бедняга Гавейн, не преобразовалась. А всё остальное просто прекрасно — на пару месяцев рая хватит. А больше не получится: планета погибает. Я вижу по глазам: вы думаете, что это мои козни. Ничего подобного. Не я создал планету, а Владыка Рушер. Не я придумал киборгов, а он. Планетка со своей искусственно созданной жизнью могла бы жить и развиваться долго, потому что мастер Рушер умеет создавать планеты, но в дело опять вмешалась нетерпеливая Джиневра. Она прикончила планету и порушила контракт с Живыми Душами. Теперь они не получат того, ради чего согласились сотрудничать — вольной жизни в подлинном теле.

— Это ещё почему? — спросила Наяна.

— А кто время остановил на час?! Я, что ли?! Ты не слышала предупреждения Живой Энергии, что такая операция нарушает пространственно-временные связи и гробит материю?! В недрах планеты начался необратимый распад ядра. Уже сейчас идут землетрясения, и люди лишаются разума. Ты какие силы задействовала ради маленького каприза — растянуть мгновение встречи с Ланселотом?! А что получила в итоге своих титанических усилий? Сломленную куклу, теряющую остатки рассудка! Я тебе разве не говорил, что нельзя безнаказанно переделывать человеческое сознание?

— Ты говорил, что это возможно! — придушенно прохрипела Джиневра, судорожно хватаясь за горло.

— Я лгал! Ты попалась в паутину свой тайной страсти, как муха! Глупые людишки! Вам дались в ваши жалкие ручонки такие мощные Силы Вселенной, а вы принялись заниматься тем, чем занимаетесь все ваши дни от начала обретения разума, с того самого времени, как утратили хвосты и стали ковылять на двух лапах! Вы стали переделывать друг друга, ломая самые глубинные личностные основы! Требовать, чтобы предмет внимания в угоду вашим эгоистичным интересам превратился в вашу собственную марионетку! Да эта задача и богам не под силу, потому что человеческое нравственное естество есть самый тугоплавкий материал во всей Вселенной! Вот на что потратила ты, Наяна, большую часть своего запаса Сил! Ты ломала короля Артура, делая из благородного правителя Британии посмешище! Ты превратила его в озлобленного маньяка! Ты сделала из величественной мерзавки Морганы дуру! Ты превратила мудрого Мерлина во вздорного кретина! Ты сделала из Круглого Стола собрание шутов!

— Так как же я должна была поступить? — в мучительной растерянности спросила Наяна. — Где моя ошибка?

— Надеюсь, ты понимаешь, — вкрадчиво заговорил Муаренс. — что задаёшь этот вопрос своему собственному демону-искусителю? Но, впрочем, отвечу. Твой флаер так и остался на той поляне — исправный, полный энергии, готовый к действию. Ты хоть раз вспомнила о нём? Так вот, надо было драпать с планеты сразу же, как только тебе начали дарить подарки, потому что ничего просто так не даётся. Никогда! Ты сотню раз могла отказаться от своих планов, но они были тебе так милы, что ты совершала низость за низостью, убаюканная моей ласковой ложью. И ты спрашиваешь меня, как тебе надо было поступить? Наяна, ты лживая сука! Ты такая же, как я!

— Аргентор, убей его! — закричала Наяна. — Испепели его!

Но, Аргентор промолчал, зато расхохотался Муаренс:

— У него больше нет Силы молнии и воздушного кулака. У него больше ничего нет, даже любимой жены. Он проиграл. Вы проиграли, господа Космический Патруль!

— Как?.. — невольно обратилась к мужу Наяна.

— Да. — через силу проронил он. — Мы проиграли. Рушер провёл нас.

И, не желая продолжать, опять умолк.

— Джек?! — потрясённо кинулась к Бегунку Наяна. — Что произошло?! Разве мы не разбили Рушера?!!

— Нет. — ответил тот. — Рушер оказался хитрее и подставил вместо себя корабли Галактической Федерации. Мы их и разбомбили. Теперь весь экипаж «Беовульфа» в плену и будущее наше неопределённо.

— Конец истории? — криво усмехнувшись, обратилась Наяна к Муаренсу.

— Нет ещё. — жестоко улыбнувшись, ответил тот. — Последний эпизод.

Издали донёсся лай собачьей стаи, и трое пленных невольно обернулись в ту сторону, куда скрылся Ланселот.

Метрах в двустах от глайдера выскочили из леса псы и, заливаясь азартным лаем, пересекли луг и бросились в чащу, в которой исчез несчастный рыцарь. Следом за псами выскочили конные егеря и завертелись среди травы, отыскивая след. Далее они поскакали на собачий лай, а из леса выехала ещё одна фигура.

Статная, по обыкновению одетая в чёрный плащ, выехала сама Моргана. Она протянула руку с хлыстом, что-то повелительно прокричала. Из леса уже вели упирающегося Ланселота. Голова его бессильно падала на грудь, ноги заплетались. Его поставили перед Морганой — та, сойдя с коня, подошла к нему и жестом владелицы взяла рыцаря за лицо и повернула к себе. Было видно, как Серебряный пытался вырваться, но егеря держали его крепко. Тогда уэльская колдунья властно притянула его к себе и впилась в его губы долгим поцелуем.

Наяна застонала и отвернулась.

— Вот теперь конец истории благородного рыцаря Озёрного. — промолвил Муаренс. — Она сломает его и превратит в безвольную тряпку. Ей не нужна прекрасная душа Ланселота. Моргане нужно его молодое тело. Я пообещал красотке приз, если она не станет смущать короля своими намёками на происхождение Джиневры и вообще уберётся из замка. У знатной дамы слишком острый ум.

Он хотел добавить ещё что-то, но тут под ногами задрожала почва, и стал проваливаться верхний слой. Из трещины потянуло резким серным дымом.

— Надо убираться. — озабоченно проговорил Муаренс. — Всё происходит быстрее, чем я думал.

Не говоря более ни слова, все поспешили в глайдер, где их встретили с оружием киборги Рушера. За управлением машиной сидел тот кто, был копией Аргентора.

— Да. — кратко ответил Джек на безмолвный вопрос Наяны.

Глайдер низко летел над землёй, которую пожирала война. Обезумевшие люди кидались друг на друга, и убивали без разбора. Трупы устилали землю, которая уже шла трещинами во всех направлениях. Взрывался и обрушивался камень скал, лопалась земля. Из трещин вырывалась лава и поглощала мёртвых и живых. Земля Британии горела всюду. Горели сёла, города, поля, леса. Шипели, испаряясь, реки. Горело море, а над ним летал, бешено извиваясь, плюясь пламенем и безумно хохоча, багровый дракон.

— Да, это он. — коротко кивнул Зелёный Человек. — Ты бросила ему это обвинение, желая, чтобы это было правдой, и он обезумел, превратясь в дракона. Артур — король-дракон, но только ранее это имело сакральный смысл. Красный огонь, грозящий врагам Британии, превратился в пламя, сжигающее её. Конец легенде.

«Он всё-таки меня любил.» — подумала Наяна.

Конец второй части

Июль 2008

Content

Казанцева Марина Николаевна
Космический Патруль

Краткое описание

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26