Палмер Диана

Укрощение холостяка

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Тиффани заметила его издалека. Кинг сидел верхом на могучем черном жеребце, о котором говорили, что он когда-то убил человека. Сейчас всадник и конь смотрелись поистине царственно. Кингмэн Маршалл был уважаемым человеком в округе Джейкобсвилл, штат Техас. Его семья владела ранчо Лэриат еще со времен Гражданской войны[1].

Весна — время клеймения скота. Поэтому не удивительно, что владелец Лэриата уже спозаранку был в седле. Кинг вообще предпочитал работу на ранчо. В офисе компании его видели довольно редко.

В этом году скот сбивали в стада с помощью вертолетов и гнали в огромный загон, где животных сортировали и выбраковывали, а также отделяли телят от маток. Это был тяжелый физический труд, подчас просто опасный, поэтому Кинг не разрешал Тиффани даже близко подъезжать к загону, но она и не думала ему подчиняться.

Ей непременно нужно было отвлечь его внимание от стада… Если бы только он посмотрел в ее сторону…

Тиффани встала на шаткую перекладину ограждения, стараясь не задеть острые шипы колючей проволоки, и помахала Кингу своим белым стетсоном[2]. В коричневых брюках для верховой езды, розовой блузке и высоких черных сапогах Тиффани выглядела весьма элегантно. Она была, что называется, девушкой на выданье. Ее отец, Хэррисон Блэр, одобрял увлечение дочери Кингом — его другом и деловым партнером. Если бы они поженились, он посчитал бы это знаком свыше. Правда, оставалось убедить в том же Кинга, который избегал Тиффани, а временами был с нею даже откровенно резок. Вряд ли девушке, едва достигшей совершеннолетия, удастся заполучить такого мужчину. Но Тиффани была в себе уверена, недаром же она красива и умна.

У нее были длинные темные волосы, которые она упорно отказывалась стричь, нежное личико с большими зелеными глазами и матовой кожей, стройная фигура. С лица ее почти никогда не сходила радостная улыбка.

Любовь к жизни била в ней через край, и в этом, по словам Хэррисона, Тиффани походила на свою давно умершую мать.

— Кинг! — позвала она звонким голосом, далеко разнесшимся в утренней тишине.

Тот обернулся. Даже на расстоянии она увидела, как холоден был взгляд его светло-голубых глаз.

Кинг Маршалл был богат. Он много работал, но и жил широко. Тиффани знала, что у него были женщины, хотя он не афишировал свои связи. Кинг вел жизнь настоящего мужчины — ни намека на мальчишество. Его богатый папаша воспитывал единственного сына в строгости, требуя от него беспрекословного подчинения.

Кинг подъехал к ограде и снисходительно улыбнулся девушке. Он был великолепно сложен: широкие плечи, узкие бедра, стройные ноги. Под расстегнутой красной клетчатой рубашкой была видна загорелая грудь. Красивые сильные руки сжимали поводья. Вот если бы они так же крепко сжимали в объятиях ее, Тиффани! Но он почти всегда относился к ней как к ребенку, иногда слишком надоедливому.

— Что-то ты сегодня рано, малышка, — заметил Кинг низким грудным голосом, по-техасски чуть растягивая слова. Взгляд его светлых глаз из-под широкополой шляпы был пронзительным.

— Мне завтра исполняется двадцать один год, — с некоторым вызывом заявила Тиффани, — и по этому случаю будет большой прием. Приглашаю тебя, только не смей никого приводить. Будешь моим весь вечер. На день рождения принято дарить подарки, и ты будешь моим самым большим подарком.

Кинг снисходительно улыбнулся.

— Что ж ты меня раньше не предупредила, что я — подарок? Мне в субботу утром надо быть в Омахе.

— У тебя же есть самолет. Можешь на нем слетать.

— Мне и поспать когда-то надо, — пробормотал он.

— А это меня не интересует. — Тиффани кокетливо взглянула на него из-под длинных ресниц. — Приходи, а то я засуну под платье подушку и скажу, что во всем виноват ты. Твоя репутация пострадает, тебя вымажут дегтем, вываляют в перьях и с позором изгонят…

Это заявление, а также озорные искорки в ее глазах невольно вызвали у Кинга веселый смех.

— Ну, ты и штучка! Меня должны наградить медалью, если мне удастся одолеть оборонительные укрепления.

Интересно, что навело его на эту мысль? Наверно, отец рассказал ему, что гордится тем, как сдержанно его дочь ведет себя с мужчинами.

— Ох уж эти мне маленькие девочки с их детскими причудами, — задумчиво произнес Кинг, закуривая. — Ладно, так уж и быть, заеду на часок. Потанцую с тобой и провозглашу тост в честь твоего совершеннолетия, а потом уеду. Не могу себе позволить зря терять время.

— Работа тебя погубит, — жалобно протянула Тиффани. — Тебе только тридцать четыре, а выглядишь на все сорок.

— Времена сейчас нелегкие, детка. Из-за низких цен и засухи мои финансовые дела пошатнулись, и я едва держусь на плаву.

— Все же ты мог бы изредка выкраивать время для небольшой передышки. Взять и уехать куда-нибудь и просто отдохнуть.

— К сожалению, я не могу позволить себе каникулы, особенно сейчас. А что ты наденешь завтра? — переменил он тему.

— У меня новое платье из белого шелка с низким вырезом. А в волосах — белая гардения.

Кинг поджал губы. Почему бы не подразнить ее немного?

— Похоже, меня подстерегает опасность?

— Да уж! — кокетливо отозвалась Тиффани. — Ты, может быть, наконец заметишь, что я уже взрослая.

Кинг нахмурился. Легкий флирт между ними стал уже привычным, но в последнее время он испытывал при этом непонятное волнение. Не понимая даже почему, он стал избегать малышку Блэр. Что-то его беспокоило, когда Тиффани попадалась ему на глаза. Она была слишком молода для него, к тому же — девственница, на что не раз намекал ее отец. Постоянная опека заботливого папаши привела к тому, что Тиффани выросла одновременно неприступной и неискушенной. Не следует подпускать ее слишком близко. Впрочем, Кинг Маршалл вообще никогда и никого к себе близко не подпускал, особенно женщин, и на то у него были веские причины. Еще с детства он не доверял женщинам — существам ненадежным и вероломным.

— К какому часу приезжать? — спросил он сдержанно.

— К семи.

— Ладно, я заеду. — Кинг надвинул на глаза шляпу. — Но только на часок.

— Отлично.

Не попрощавшись — это было в его стиле, — Кинг повернул коня и ускакал. Тиффани готова была запустить ему вдогонку что-нибудь тяжелое, таким он выглядел самонадеянным, даже надменным. Но как же он привлекателен! Ее охватывал трепет всякий раз, когда она видела высокую, стройную фигуру Кинга Маршалла.

Судорожно вздохнув, Тиффани вскочила в седло и направилась к дому. Почему она так боготворит этого человека? Что, если какая-нибудь красотка его заарканит, и он все-таки женится? Тогда я просто умру, думала девушка. Господи, сделай так, чтобы он женился на мне!

От этой мысли ее вдруг как током ударило. Спрашивается, с чего это зрелый мужчина с такой внешностью и жизненным опытом захочет жениться на молодой и неопытной девушке, как она? До этого момента Тиффани как-то не задавала себе этого вопроса, а может быть, просто не смела. Невыносимо даже думать, что они никогда не будут вместе. А если все-таки будут?

Проезжая по пастбищу, примыкавшему к владениям Кинга, Тиффани обратила внимание на пробивавшиеся сквозь сухую землю редкие кустики травы, больше похожие на колючую проволоку. Если не будет дождя, вся эта трава сгорит от жаркого солнца, и тогда нечем будет кормить скот. Тиффани была в курсе дел отца, ведь он владел огромными пастбищами. Она также знала, что, если к осени не будет запасено достаточно сена, Кингу придется закупать корма, чтобы его стада смогли пережить зиму. Цены на корма из-за засухи резко подскочили, и для Кинга это могло обернуться катастрофой.

Что ж, если Кинг разорится, она пойдет работать и поддержит его. Одна только мысль о том, что она может помочь Маршаллу, заставила ее горько рассмеяться. Чтобы Кинг принял ее помощь? Да ему гордость не позволит!

Даже река Гуадалупе обмелела. Тиффани села на берегу в тени деревьев, задумчиво глядя на ее ленивое течение. У реки, как и у всей этой части штата Техас, было славное прошлое. По ее берегам археологи обнаружили следы древних индейских поселений, относившихся к тринадцатому веку, поэтому эти места были объявлены национальным заповедником.

А в более поздние времена торговцы, двигавшиеся в Сан-Антонио, переправлялись через реку на пароме. В соседнем Голиаде, всего через несколько дней после кровопролития в Аламо[3], мексиканская армия учинила расправу над техасскими патриотами.

Глядя на расстилавшиеся перед ней просторы, Тиффани представляла себе и первых испанских переселенцев, и монахов, основавших здесь свои миссии, и мексиканскую армию во главе с гордым, заносчивым Санта Анна, и боровшихся до последнего солдата техасцев, первооткрывателей и поселенцев, индейцев и иммигрантов, ковбоев и скотовладельцев, мирных жителей и отчаянных головорезов.

Кинг очень хорошо вписался бы в такое прошлое, со вздохом подумала Тиффани. Правда, он пресыщен жизнью и избалован вниманием женщин. Но это из-за того, что он слишком богат и может как угодно распоряжаться своим временем. Тяжелее всего ему приходилось в пору клеймения скота, в остальное время он иногда работал в офисе, решая дела по телефону, но чаще разъезжал. Кинг так увлечен процессом зарабатывания денег, что порой забывает, как получать от них удовольствие.

Тиффани была довольна, что сумела уговорить Кинга приехать к ней на день рождения. И если бы не мысли о том, что ей, возможно, предстоит будущее без Кинга…

Поставив лошадь в конюшню, Тиффани направилась к дому и на пороге столкнулась с отцом.

Дом их был большой, приземистый. Рядом разбит сад, чуть дальше — внушительных размеров бассейн и гараж, в котором среди прочих машин стояли красный «ягуар» Тиффани и серый «мерседес» отца. Там и сям вокруг дома росли огромные дубы. Неподалеку протекала Гуадалупе, а вокруг, насколько хватало глаз, расстилались бескрайние желто-зеленые просторы Техаса.

— А вот и ты, — буркнул Хэррисон Блэр. У него были седые волосы и зеленые глаза. Несмотря на небольшой животик и сутулость, он выглядел довольно элегантно. — Я спешу на заседание правления. Послушай, звонили от поставщиков, там вроде не хватает сырных палочек…

— Я позвоню Летти. Она выручит, если я ее попрошу. — (Летти была крестной матерью Тиффани.) — Кинг придет на мою вечеринку, — похвасталась девушка. — Я загнала его в угол, и ему пришлось согласиться.

Хэррисон взглянул на дочь поверх очков. Чем-то отец напоминал Тиффани щенка бассета — возможно, глубокими складками вдоль щек, — но она, конечно, никогда бы не призналась в этом отцу. Она его обожала.

— Ты говоришь так, будто он дичь какая-нибудь. Будь поосторожней, дочка, не то загонишь его в дупло и больше не выманишь.

— Куда он денется! — с уверенностью молодости рассмеялась Тиффани. — Вот увидишь, я скоро смогу похвастаться бриллиантовым колечком. Ему не отвертеться. Просто он пока об этом еще не догадывается.

В ответ Хэррисон лишь покачал головой. Она так молода и еще не знает, что судьба часто одной рукой дает только для того, чтобы другой — отнять. Впрочем, у нее еще впереди много лет и будет время усвоить уроки судьбы. Пусть радуется жизни, пока молода. В глубине души Хэррисон был уверен, что Кинг никогда не женится на полудевочке-полуженщине, какой была его красивая дочь, и ей придется с этим смириться.

— Вернусь к четырем. — Хэррисон наклонился и поцеловал дочь в щечку. — А шампанское у нас будет? — поинтересовался он. — Надеюсь, ты заказала, я не собираюсь выставлять свое — то, что приберег ко дню твоей свадьбы.

— Шампанское обязательно будет, — уверила она. — В конце концов, мне не каждый день исполняется двадцать один год.

— Как ты похожа на мать. — Хэррисон посмотрел на дочь с восхищением. — Она бы гордилась тобой.

— Наверно.

Мать Тиффани умерла давно, и воспоминания о ней были довольно смутными. Покойная миссис Блэр была обворожительной и жизнерадостной женщиной, по выражению Блэра — настоящий сапфир в обрамлении бриллиантов. После ее смерти Хэррисон больше не женился и вообще сторонился женского общества. Как-то он признался дочери, что настоящая любовь — вещь редкая, но их с ее матерью, видимо, благословил сам Бог.

— Сколько у нас будет гостей?

— Не так уж много. Человек сорок. Мои друзья и друзья Кинга. Хочу убедиться, что они совместимы, до того, как поведу Кинга к алтарю, — усмехнулась она.

Хэррисон разразился громким смехом. Она неисправима. Но деловой хваткой определенно пошла в меня, подумал он.

— Сомневаюсь, что у них много общего.

Тиффани поджала хорошенькие губки.

— Не сомневайся. Деньги и разведение скота всегда идут рука об руку, не так ли? Кроме того, среди друзей Кинга много политиков, которые гордятся тем, что умеют находить общий язык с потенциальными избирателями.

— Пожалуй, ты права.

Помахав на прощание, Тиффани пошла в дом заниматься сырными палочками и приготовлениями к банкету. Девушка научилась быть хорошей хозяйкой, к тому же она обожала вечеринки: было интересно наблюдать, как ведут себя люди в непринужденной обстановке. Настало время продемонстрировать Кингу как умение подбирать гостей, так и свои организационные способности.

Вместо обычного обеда предполагался фуршет с разнообразными закусками и бар с напитками — все должны танцевать, а не сидеть за столами и беспрестанно жевать, поэтому она наняла небольшой оркестр. Экономка велела нескольким ковбоям передвинуть мебель и расставить стулья, что они и делали с недовольным видом. Но стоило появиться Тиффани, как все они заулыбались. Большинство из них работали на ее отца еще с тех пор, когда она была маленькой девочкой, и, как и тогда, сейчас охотно выполняли ее капризы.

Тиффани побежала к себе, с волнением предвкушая предстоящий вечер. Обычно Кинг приходил к ним в дом только по делам или если его приглашали пропустить стаканчик-другой со знакомыми отца. На вечеринках он появлялся редко. Дай-то Бог, чтобы все прошло так, как она задумала. Тиффани давно взяла под прицел этого крупного зверя. Остается только заманить его и заставить сдаться.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Тиффани присмотрела это вечернее платье в одном из магазинчиков в Сан-Антонио. Оно понравилось девушке с первого взгляда, и она решила, что должна во что бы то ни стало его купить. Ее не остановило даже то, что пришлось потратить все деньги, которые она получила на карманные расходы на целый месяц. Покрой платья был простой и вместе с тем изысканный, как раз такой, чтобы Кинг понял, что она уже женщина. Глубокое декольте оставляло открытой немалую часть ее упругой, соблазнительной груди, а тонкие бретельки, усыпанные мелкими алмазами, были предназначены вовсе не для того, чтобы удерживать платье. Скорее они могли в любую минуту соскользнуть с плеч. Белый шелк облегал фигуру и ниспадал мягкими складками почти до полу, открывая лишь кончики белых шелковых босоножек с блестящими пряжками. Сложную высокую прическу Тиффани скрепила бриллиантовыми заколками. Последним штрихом была белая шелковая гардения. Эффект был поразительным: Тиффани выглядела одновременно и невинной, и соблазнительной. То, что надо.

Спускаясь по парадной, покрытой серым ковром лестнице, Тиффани слегка нервничала. Гости уже начали прибывать, большинство их было в возрасте Кинга: удачливые бизнесмены и политики под руку с элегантно одетыми женами или подругами. На какую-то долю секунды Тиффани почувствовала себя слишком юной и потому беззащитной. Но затем широко улыбнулась и принялась исполнять роль хозяйки.

Притворялась она замечательно. Никто и не подозревал, что у нее дрожат колени. Очевидно, поэтому друг одного из молодых политиков, холостяк по имени Уайат Корбин, расценил ее улыбку как приглашение поухаживать и уже не отходил от нее весь вечер. Он был высок и довольно хорош собою, с копной рыжих волос, но простоват. В любом случае Тиффани нужен был только Кинг, и она изо всех сил старалась избавиться от непрошеного ухажера.

Но Уайат оказался упрям. Он все время приглашал ее танцевать, и, как на грех, именно в тот момент, когда они кружились под звуки веселого вальса, в зал вошел Кинг Маршалл.

Тиффани чуть было не вскрикнула от восторга. В черном смокинге и с бабочкой Кинг был просто неотразим. Черный цвет подчеркивал стройность его фигуры, а белая шелковая рубашка оттеняла его голубые глаза. Он чуть заметно улыбнулся Тиффани, а потом посвятил все свое внимание двум красивым дамам, пришедшим на вечеринку без кавалеров. Секретарша Кинга, Карла Старк, приглашения не получила: об этом Тиффани специально позаботилась. Об этой парочке и так ходили всякие сплетни, а соперничество было сегодня для Тиффани особенно нежелательным.

Девушка мило улыбнулась своему партнеру, а потом, точно рассчитав, наступила ему на ногу. Это было, конечно, нечестно, но из-за рыжего ухажера она, возможно, упустила свой шанс.

— О! — застонал Уайат.

— Ой, прости меня, — пробормотала Тиффани, захлопав ресницами. — Я наступила тебе на ногу.

— Я сам виноват — повернул не в ту сторону, — оправдывался Уайат, натянуто улыбаясь.

Очаровательный лгунишка, подумала про себя Тиффани и обернулась, чтобы взглянуть на Кинга. Но тот, оказалось, и не думал на нее смотреть, а оживленно беседовал с роскошной блондинкой, по всей вероятности дочерью какого-нибудь политика, которая улыбалась так, словно только что обнаружила под елкой самый замечательный в жизни подарок.

Ах, так! Что ж, поиграем в кошки-мышки, решила Тиффани и обратила на Уайата взор своих огромных зеленых глаз. Она стала расспрашивать его о том, чем он занимается, и ничего не подозревающий кавалер до конца вальса и весь следующий танец рассказывал ей о своей работе.

Между тем Кинг уже уселся с блондинкой на диван и вообще вел себя так, будто он здесь хозяин и должен развлекать гостей. Тиффани была вне себя от ярости. Это все же ее вечеринка! Интересно, кто привел сюда эту блондиночку?

— Наверно, придется хоть разок пригласить на танец Бекки, — вздохнул Уайат. — Она моя кузина. Извини, я оставлю тебя на минутку.

К удивлению Тиффани, он направился прямо к блондинке, прочно завладевшей вниманием Кинга. Они стали переговариваться шепотом, но Уайат, видимо, напрасно надеялся, что его кузина откажется от своего приза. Кинг наконец-то обратил свой насмешливый взор на Тиффани.

Передернув плечами, она повернулась к нему спиной.

Через минуту Уайат снова был рядом с Тиффани.

— Бекки не возражает против того, чтобы я ее бросил, — усмехнулся он. — Она решила испытать свои чары на одном богатом скотоводе. Вон, видишь? Это Кингмэн Маршалл.

— Правда? — Тиффани сделала удивленные глаза, но в душе ее бушевала буря. Долгожданный праздник был безнадежно испорчен.

— Зачем он здесь? — недоумевал Уайат.

— Пошли танцевать! — Тиффани схватила Уайата за руку и потащила в центр зала.

С этой минуты она уже не отпускала от себя Уайата, демонстративно не обращая внимания на Кинга, будто она вообще с ним не знакома. Пусть флиртует с другими женщинами! Пусть рвет на части ее сердце! Он никогда не узнает, как ей больно. Она скорее умрет, чем выдаст себя.

Тиффани улыбалась Уайату, отчаянно кокетничала с ним и была душой вечеринки. Она даже попросила Уайата помочь ей раздать именинный торт, который сама разрезала. Кинг, казалось, не замечал, что она игнорирует его. Но отец наблюдал за Тиффани с недоумением.

— Что-то мне стало скучно, Уайат, — заявила, наконец, она, чувствуя, что более ни секунды не может выносить вида наглой блондинки, приклеившейся к Кингу. — Давай прокатимся.

— Знаешь… — запинаясь, сказал он, — я приехал на грузовичке.

— Поедем на моем «ягуаре».

— У тебя «ягуар»?

Не говоря больше ни слова и даже не посмотрев на Кинга, Тиффани послала воздушный поцелуй отцу и потащила своего кавалера к выходу. Впрочем, его не пришлось уговаривать. Он остолбенел, когда Тиффани бросила ему ключи от машины, а сама села на место пассажира.

— Мне можно сесть за руль? — Уайат обрел, наконец, дар речи.

— Конечно. Вперед! Она застрахована. Но учти, я люблю быструю езду.

Особенно сегодня, мысленно добавила она. Ей опротивела эта вечеринка, смертельно надоел Кинг и вообще вся ее жизнь. Было невыносимо больно. Бежать! Бежать подальше от всего — вот чего ей сейчас хотелось.

Уайат завел машину и нажал на педаль. Окно со стороны Тиффани было открыто, и она, вытащив из прически заколки, тряхнула головой, так что ветер подхватил ее длинные волосы. Выпитое шампанское начинало действовать, и она вдруг почувствовала себя легко. Плевать ей на равнодушие Кинга! Вообще на все наплевать!

— Вот это машина! — в полном восторге воскликнул Уайат, выезжая на шоссе.

— Нравится? — Тиффани рассмеялась и, откинувшись на спинку сиденья, закрыла глаза. Она не будет думать о Кинге. — Что это мы так ползем? Прибавь скорость, Уайат. Я люблю быструю езду.

Ей не пришлось повторять. Он нажал на газ, и сверкающая спортивная машина рванула вперед. Смех Тиффани зазвенел в темноте, как тысяча серебряных колокольчиков. Она наслаждалась бешеной скоростью, головокружительным вихрем движения. Ветер сдувал липкую паутину окутавшей ее невыносимой боли, ее…

Вой сирены вернул Тиффани к действительности. Обернувшись, она увидела позади вращающийся красно-синий маячок на крыше патрульной полицейской машины.

— Господи, откуда она взялась? С неба свалилась, что ли? — пробормотала Тиффани.

Уайат притормозил и остановился у обочины. Его лицо стало одного цвета с волосами.

— Прости, Тиффани. Я испортил тебе день рождения, — упавшим голосом пробормотал он.

— Не переживай. Ведь это я тебя попросила, — напомнила она.

Полицейский подошел к машине. Дрожащими пальцами Уайат пытался опустить стекло.

— Боже правый! Уайат? — изумился полицейский.

— Кто же еще, Билл, — с мрачным видом вздохнул Уайат, протягивая полицейскому водительское удостоверение. — Тиффани, это Билл Харрис, мой двоюродный брат. Он служит в полиции.

— Приятно познакомиться, офицер. Хотелось бы, правда, чтобы это произошло при других обстоятельствах, — слабо улыбнувшись, пролепетала Тиффани. — Оштрафовать следует меня, а не Уайата. Это моя машина, и это я попросила его ехать побыстрее.

— Вы шли со скоростью восемьдесят пять миль в час, — сказал полицейский. — Мне не хочется докладывать о случившемся мистеру Кларку. Уайат, ведь ты знаешь, как он суров с любителями погонять по шоссе.

— Мэр и так меня ненавидит, — простонал Уайат.

— Я не скажу ему, если ты не проговоришься, — усмехнулся Билл.

— Могу поспорить, он все равно узнает.

— Это моя вина, — бубнила Тиффани. — Сегодня день моего рождения!

В этот момент позади полицейской машины остановился черный автомобиль, из которого, к ужасу девушки, вылез Кинг Маршалл.

— В чем дело, Билл? — обратился он к полицейскому.

— Они превысили скорость, мистер Маршалл, — козырнул полицейский. — Могла произойти авария. Мне придется их оштрафовать.

— Догадываюсь, почему все произошло, — задумчиво произнес Кинг, глядя мимо Уайата на бледную от испуга Тиффани.

— Никто не приставлял мне к виску пистолет, — горячо возразил Уайат. — Я сам виноват.

— Будем считать, что вы извлекли из происшедшего свой первый урок — урок ответственности за свои поступки, — согласился Кинг. — Надо уметь сказать «нет». Пойдем, Тиффани, я отвезу тебя домой. На сегодня хватит приключений.

— И шагу не сделаю… — начала было бушевать Тиффани.

Кинг молча обошел машину, открыл дверцу и буквально вытащил Тиффани. От прикосновения его длинных, цепких пальцев к голой коже руки она вздрогнула.

— У меня нет времени на пререкания! — рявкнул он. — Ты и так навлекла на Уайата достаточно неприятностей. Поезжайте на «ягуаре» на ранчо, — вежливо обратился он к Уайату, — и заберите свою кузину. Простите, что испортили вам вечер.

— Он вовсе не испорчен, мистер Маршалл, — улыбнулся Уайат, глядя на Тиффани. — Все было замечательно, если не считать этого штрафа.

— Я тоже была рада с тобой познакомиться, — ответила Тиффани. — Да не тащи ты меня, Кинг!

— Идем! Спокойной ночи, Уайат, Билл.

Кинг повел упирающуюся Тиффани к своей машине. Усадив ее и пристегнув ремень, он сел за руль и завел мощный мотор.

— Ненавижу тебя, — сквозь зубы процедила Тиффани.

— Однако это не повод делать из Уайата правонарушителя.

— Ничего такого я не делала! Я просто разрешила ему сесть за руль.

— И попросила ехать побыстрее?

— Он не возражал.

Кинг взглянул на нее искоса. Несмотря на то, что Тиффани сидела в напряженной позе, а ее прелестное личико было искажено гневом, она его возбуждала. Бретелька сползла с ее плеча так, что обнажилась — более чем достаточно — одна грудь с торчащим соском. Белый шелк облегал каждый изгиб ее соблазнительного тела, цветочный аромат духов, словно невидимое облако, окутывал девушку.

Кинг закурил сигарету, но тут же потушил, вспомнив, что уже целую неделю не курит. И ехал он быстрее обычного.

— Не понимаю, какого черта ты меня пригласила на вечеринку, — резко бросил он, — если собиралась провести весь вечер с этим молокососом.

— Он не молокосос, а помощник мэра, — промямлила Тиффани.

Она взглянула на Кинга. Он был явно раздражен. А уж машина мчалась со скоростью, какая Уайату и не снилась.

— Вот уж не думала, что ты заметил, — съязвила Тиффани. — Ведь ты был так увлечен хорошенькой кузиной Уайата! А она просто прилипла к тебе!

— Прилипла, говоришь? — удивился он.

— А разве нет? — Тиффани отвернулась к окну. — Значит, мне показалось. Извини.

Кинг съехал на обочину и остановил машину, не заглушая мотора, затем он повернулся к Тиффани.

— А ты что — ревновала, детка? — поддразнил он ее. Но голосом, которого она никогда не слышала: мягким и низким, от которого ее сердце дрогнуло.

— Я просто хотела, чтобы ты был моим гостем, вот и все, — пролепетала она.

— Я тоже этого хотел, пока ты не стала охмурять беднягу Уайата, — упрекнул Кинг и, протянув руку, стал играть сползшей с плеча Тиффани бретелькой. Она хотела было ее поправить, но Кинг перехватил ее руку. Тиффани подняла на него глаза и вдруг услышала гулкие удары своего сердца.

Палец Кинга скользнул вдоль бретельки по коже девушки, еще не знавшей такого интимного прикосновения. Она напряглась, почувствовав, как его рука слегка коснулась груди над вырезом платья.

— Нас… нас хватятся, — одними губами испуганно прошептала она.

— Думаешь?

Он улыбнулся, понимая, что возбуждает ее, и это ему понравилось. Он видел, как поднимается и опускается ее грудь, как затвердевшие соски натянули белый шелк платья, как билась на шее жилка. Сегодня она стала взрослой, подумал он.

Медленным, нарочитым движением Кинг выключил мотор и снова повернулся к Тиффани. Лунный свет падал на ее испуганное лицо.

— Кинг, — дрожащим голосом прошептала она.

— Не бойся. Это будет восхитительно.

Как зачарованная, Тиффани следила за рукой Кинга, стягивающей вниз бретельку платья, пока не обнажился твердый сосок, а в следующее мгновение — и вся грудь. И не просто женская грудь, а грудь Тиффани — молодой, невинной и совершенно неопытной девушки.

Кинг напрягся. Он провел пальцем по ее ключице, вглядываясь в слегка побледневшее лицо Тиффани, в ее огромные глаза. Возможно, она никогда ничего подобного не испытывала и это ее пугало.

— Ты теперь совершеннолетняя, и это должно произойти. Кто-то…

— Я хочу, чтобы этот «кто-то» был ты, — прошептала Тиффани, дрожа всем телом.

Кровь бросилась в голову Кинга. Глаза его потемнели.

— Правда? А ты понимаешь, на что идешь? — Кинг наклонился и почувствовал, как Тиффани замерла. — Я не причиню тебе боли, — прошептал он.

Тиффани откинулась на спинку сиденья. Ее тело напряглось, руки и ноги дрожали. Но это был вовсе не страх. Медленно Тиффани выгнула спину, лиф ее платья соскользнул вниз, и она увидела, каким желанием вспыхнули глаза Кинга в тот момент, когда полностью обнажилась ее грудь.

— Она просто восхитительна, — пробормотал Кинг хриплым голосом. Медленным, нежным движением он провел пальцем по одной груди с твердым розовым соском. — Само совершенство.

— Больно… — простонала Тиффани. Ее глаза были полузакрыты, она вся находилась во власти незнакомых ей прежде ощущений.

— Тут я могу помочь, — улыбнулся Кинг.

Он стал водить пальцем вокруг соска, наблюдая, как тот все больше твердеет, чувствуя, как дрогнула Тиффани, когда его ласка достигла цели. Дыхание девушки стало прерывистым, губы приоткрылись.

— Да, — прошептал он, отвечая на ее немой вопрос. Он понял, что она готова ему отдаться, что она готова сделать все, о чем бы он ни попросил.

Тиффани задвигалась на сиденье, не в силах справиться с тем непонятным, что нахлынуло на нее. Она откинула голову, не понимая, но чувствуя, что должно произойти нечто необыкновенное.

Кинг просунул руку ей под голову. Его лицо было так близко, что их губы почти соприкасались. Другой рукой он захватил ее грудь, продолжая ласкать большим пальцем сосок.

Тиффани вскрикнула от ни с чем не сравнимого наслаждения и закусила нижнюю губу.

— Не надо… — прошептал он, — дай мне…

Кинг стал слегка покусывать ее губы. Носом он мягко терся о ее лицо, и это движение успокаивало ее и расслабляло. Рука Кинга по-прежнему ласкала ее грудь.

— Открой рот, бэби, — попросил он, и его язык скользнул внутрь.

Тиффани застонала. Никогда еще она не испытывала такого наслаждения. Она вообще не предполагала, что поцелуй может быть таким интимным, таким пьянящим. Язык Кинга дразнил, исследовал, требовал.

— Кинг, — выдохнула она, оторвавшись от его губ и прижимая его голову. — Сильнее… сильнее… еще…

Кинг не ожидал такого всплеска страсти и на какое-то время потерял контроль над собой. Он с такой силой обрушился на ее губы, что голова Тиффани оказалась прижатой к спинке сиденья.

Он не помнил ни сколько ей лет, ни где они находятся, ни который уже час. Он резко повернул ее, так что она оказалась в его объятьях, и склонился над ее телом.

— Блаженство, — прошептал он, прикасаясь губами к нежной груди, — Боже, какое блаженство!

От прикосновения его губ Тиффани вскрикнула, и этот пронзительный крик привел Кинга в еще большее возбуждение. Тиффани выгнулась ему навстречу, словно предлагая свое нежное розовое тело. От терзавшей незнакомой сладостной муки по щекам потекли слезы.

— Еще… не останавливайся, — стонала она, вцепившись ему в волосы.

— Я бы не смог, даже если б захотел, — пробормотал он, весь во власти чувственных ощущений, которые дарили ему прикосновения к ее гладкой, бархатистой коже. — Ты на вкус как лепестки гардении.

Кинг стянул с Тиффани белое платье и начал покрывать поцелуями ее нежное тело, то медленно двигаясь вниз по животу и бедрам, то возвращаясь к ее трепещущей груди.

Тиффани, нащупав пуговицы его рубашки, начала расстегивать их дрожащими пальцами. Она хотела дотронуться до тела Кинга, познать его так, как он познавал ее. Не понимая точно, чего он от нее ждет, Тиффани дергала за полы рубашки, пока он не положил ее руку себе на голую грудь. Тогда она стала гладить ладонью густые волосы и стальные мускулы, и эта ласка доставляла ей какое-то щемящее удовольствие.

— Вот так, — тихо прошептал Кинг и прижал ее к себе.

В порыве какого-то исступления он обвил ее руками, наслаждаясь прикосновением женской груди, задыхаясь от аромата благоухающей кожи. Его тело требовало удовлетворения разбушевавшейся страсти. Он прижал Тиффани еще сильнее — так, что она прильнула к его бедрам и поняла, как велико его желание.

Тиффани судорожно сглотнула, ощутив твердую плоть, и зарылась лицом ему в шею, не в силах унять дрожь.

— Ты боишься, Тиффани? — тихо спросил он охрипшим голосом. — Ты не знала, как это бывает у мужчины? — и Кинг прижался к ней еще сильнее.

— То, что мы делаем, нехорошо, да? — Глаза ее были закрыты. — Но я не боюсь. Я хочу этого. Я хочу почувствовать, что это значит — быть с тобой.

Ее признание и обрадовало, и смутило Кинга. Его мозг вдруг лихорадочно заработал. Страсть. Секс. Он открыл глаза. Боже, ей всего двадцать один год! И она девственница! А еще — дочь его партнера по бизнесу! Что, черт возьми, он делает?!

Все еще не в силах оторвать взгляд от ее груди, Кинг резким движением отодвинулся от Тиффани и оттолкнул ее. С трудом преодолевая мучительную боль, терзавшую его тело, Кинг выбрался из машины, вовремя спохватившись, что чуть было не поддался непозволительному искушению.

Он прислонился к капоту машины, подставив потную голую грудь ветру, пытаясь унять дрожь и сердцебиение. Он, наверно, просто сошел с ума!

Между тем Тиффани, медленно приходя в чувство, не понимала, что случилось. Внезапно до нее дошло — они зашли слишком далеко. Он хотел заняться с ней любовью, а потом осознал, кто она, и остановился. Как ему сейчас, должно быть, плохо!

Сначала она решила, что тоже выйдет из машины, но, взглянув на себя, увидела, что сидит полуголая. Кинг видел ее такой, дотрагивался до нее…

В порыве неожиданно охватившего ее смущения она стала натягивать платье. Какой стыд, подумала она, хотя всего минуту назад ей не казалось стыдным обнажиться перед Кингом. Она тянула за бретельки, стараясь не смотреть на свои твердые соски. Кинг ласкал их своими губами…

Это воспоминание заставило ее содрогнуться. Он теперь ее возненавидит. Возненавидит за то, что она позволила ему зайти так далеко, за то, что соблазняла его. Она прекрасно знает, как именно называют девушек, которые ведут себя так. И не она его оттолкнула, он сам остановился. Она не смогла бы…

Тиффани покраснела, дрожащими руками пригладила растрепавшиеся волосы. Как она покажется гостям в таком виде? Все догадаются, что произошло. Что, если Уайат уже вернулся домой на «ягуаре»?

Сквозь стекло она увидела, как Кинг застегнул рубашку и заправил ее в брюки, провел рукой по волосам, поправил смокинг и галстук-бабочку.

Он сел в машину, был бледен, но спокоен. Тиффани не знала, что сказать.

— Я отвезу тебя домой, — произнес он сухо и добавил: — Пристегни ремень. — Видимо, считал, что она слишком расстроена, чтобы думать о таких вещах.

Не глядя на нее, он развернул машину и через несколько минут выехал на дорогу, ведущую к дому Тиффани.

Дом светился огнями, хотя почти все гости уже разъехались. Неподалеку от входа стоял «ягуар». Значит, Уайат уже вернулся. А может быть, уже уехал на своем грузовичке? И прихватил с собой свою кузину? Дай-то Бог.

Кинг остановил машину перед входом, но не стал глушить мотор.

Уже взявшись за ручку дверцы, Тиффани обернулась к Кингу, сидевшему с застывшим лицом.

— Ты сердишься? — тихо спросила она.

— Не знаю, — процедил он, глядя прямо перед собой.

— Я ни о чем не жалею, — упрямо заявила она, даже с некоторым вызовом.

— Представь себе, я тоже. — Кинг повернулся к ней и усмехнулся.

— Ты ведь сказал, что с кем-то это должно было у меня произойти, — немного смутившись, напомнила она ему его же слова.

— А ты хотела, чтобы этим «кем-то» был я. Ты так сказала, да?

— Так, — ответила она тихо. Затем внимательно посмотрела в его глаза, но не нашла в них ответа на свой немой вопрос. — И не стыжусь этого.

— Ты восхитительна, крошка Тиффани. — Кинг смерил ее взглядом. — Но еще слишком молода для того, чтобы заводить любовную связь. Вопреки тому, что могло показаться, я не совращаю девственниц.

— А кроме любовной связи, тебе, значит, нечего предложить?

Кинг поджал губы, размышляя.

— Пожалуй, нечего. Мне тридцать четыре года, и я дорожу своей свободой. Не хочу связывать себя какими-либо обязательствами. Во всяком случае, пока не хочу. А ты для такого рода отношений слишком молода. Подожди еще пару годков.

Тиффани считала, что уже достаточно взрослая, но спорить не стала.

— Для постели тоже слишком молода? — Глаза Тиффани насмешливо блеснули.

— Тиффани, отношения между мужчиной и женщиной определяются не только сексом, о котором, впрочем, тебе почти ничего не известно.

— Я быстро учусь.

— Это я заметил. И ученица, судя по сегодняшнему, прилежная. Но физическая страсть быстро пройдет.

— Между нами? — Она смотрела на него обожающим взглядом. — Не я буду тому виной. Я всегда смогу тебя соблазнить, и притом в самом неподходящем месте.

— В каком, например? — Ему не следовало об этом спрашивать. Не следовало…

— Например, на переднем сиденье автомобиля, прямо перед входом в мой дом, — вызывающе заявила она.

Кровь застучала у Кинга в висках. Ее взгляд, это выражение решимости на ее лице заставили его напрячься.

— Отправляйся-ка ты лучше в дом.

— Ты прав, — сухо откликнулась она. — А то еще кто-нибудь выйдет и увидит, чем мы занимаемся.

С каждой секундой ему становилось все хуже.

— Тиффани…

Тиффани открыла дверцу и обернулась. Лицо Кинга застыло в немом отчаянии. Как он был хорош в смокинге! Но впредь ей будут чаще вспоминаться расстегнутая рубашка и такие восхитительные на ощупь густые волосы на мускулистой груди.

— Беги, пока можешь. Но учти, я всегда буду идти за тобой по пятам, — предупредила она.

— Я — старая лиса. Меня не так-то легко поймать.

— Поживем — увидим, — улыбнулась она. — Спокойной ночи, любовничек.

Тиффани хлопнула дверцей и послала ему воздушный поцелуй.

Кинг остолбенел. Действительно, надо поскорее отсюда бежать, чтобы собраться с мыслями. Меньше всего ему хотелось попасться на крючок и оказаться перед необходимостью скоропалительной свадьбы. Тиффани была слишком соблазнительной, но разумнее держаться от нее подальше хотя бы пару недель, пока они оба не остынут. Как в бизнесе, так и в личных взаимоотношениях не следует терять голову.

Именно так он и поступит, решил Кинг, отъезжая. Придумает себе какую-нибудь необременительную деловую поездку. А Тиффани тем временем одумается. И он наверняка забудет о ней. Сколько раз он испытывал такой всплеск страсти! Но еще никогда на пути этой страсти не стояла девственница.

Она позволила ему увидеть себя обнаженной, и это видение снова всколыхнуло его желание. Кинг с силой нажал на газ. Может быть, быстрая езда поможет?

Тиффани страшно боялась, что по ее лицу все догадаются, что с ней произошло. Но, кажется, никто ничего не заметил. Только Уайат подошел и поинтересовался, где они пропадали, а она — откуда что взялось? — наплела что-то несусветное.

Она казалась веселой весь остаток вечера, но в глубине души ее терзали мысли о будущем. Кинг не сдастся без боя — это уже ясно. Но Тиффани надеялась, что в ней все-таки есть нечто, что поможет ей укротить этого упрямого техасского ковбоя. Этого ей хотелось больше всего на свете. А она была не из тех, кто привык к разочарованиям.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Кинг уехал за границу, — сухо сообщил дочери Хэррисон Блэр спустя три дня. — Но тебя это, кажется, не удивляет?

— Он просто сбежал, — самодовольно усмехнулась Тиффани, оторвав взгляд от своего рукоделия: она вязала крючком шерстяное покрывало. — Я его не виню. Я поступила бы точно так же, если бы была мужчиной и меня преследовала слишком настойчивая женщина.

— Боюсь, он сбежал не от тебя, — укоризненно покачал головой Хэррисон. — Он взял с собой свою секретаршу.

Сердце Тиффани сжалось, но рука с крючком не дрогнула.

— Правда? Надеюсь, Карла хорошо проведет время. А куда они отправились?

— В Нассау[4]. Кинг ведет переговоры о поставках говядины с тамошним министром торговли. Но я более чем уверен, что Карла захватила с собой купальник.

Тиффани провязала еще ряд. Карла Старк была очень хорошенькой рыжеволосой девицей, несомненно, весьма доступной и, конечно же, не девственницей. Больше всего Тиффани захотелось сейчас заплакать от разочарования, но это было бы слишком по-детски. Всего-навсего временная неудача, не стоит расстраиваться.

— Тебе нечего на это ответить? — удивленно спросил отец.

— Нечего, — пожала плечами Тиффани.

— Не хочу показаться жестоким, но вот что я тебе скажу. Я знаю, что ты увлечена Кингом. Но, дорогая, ему тридцать четыре, а тебе всего двадцать один год. Тебе еще надо немного повзрослеть. Боюсь, я слишком долго тебя опекал и не разрешал встречаться с мальчиками.

— Какая разница, — уныло отозвалась Тиффани. — С четырнадцати лет для меня существовал только Кинг. Меня никогда не интересовали мои сверстники.

— Понятно.

Воткнув крючок в клубок шерсти и сложив рукоделие в рабочую корзинку, Тиффани встала и поцеловала отца в загорелую щеку.

— За меня не беспокойся. Я крепкий орешек, можешь не сомневаться.

— Я не хочу, чтобы ты страдала.

— Это не произойдет, не беспокойся.

— Тифф, Кинг не из тех, кто женится, — с печальной улыбкой предупредил ее отец. — И пусть это звучит не слишком современно, но, если он соблазнит тебя, ему не жить. Со мной этот номер не пройдет.

— Он знает об этом и сказал, что не питает в отношении меня никаких иллюзий. Он никогда не заведет со мной любовную интрижку.

— Так и сказал? — Хэррисон был явно ошарашен.

— Вот именно. А еще добавил, что у любовных отношений имеется небольшой недостаток — предполагается, что они должны закончиться браком, а он жениться не собирается. Мужчины вообще не очень-то склонны к браку, ведь так, папа?

— А теперь послушай меня. — Лицо Хэррисона стало темнее грозовой тучи. — Ты тоже не должна его соблазнять!

— Если захочу — соблазню. Но я не собираюсь этого делать, так что не смотри на меня так грозно. Я хочу иметь свой дом и детей, а не браслет с бриллиантами и прощальный букет роз после нескольких месяцев счастья.

— Не понял…

— Мне рассказывала Летти, что так Кинг прощается со своими любовницами: каждой дарит браслет и розы, хотя связь у него ни с одной не длится более двух-трех недель. Не правда ли, как это мило с их стороны — позволить ему на них попрактиковаться, пока он не созреет для брака со мной?

— А как же насчет двойной морали? — выпучил глаза Хэррисон.

— Я же тебе сказала, что никто другой мне не нужен. Конечно, вряд ли он будет вести монашеский образ жизни, пока… пока однажды не женится на мне. Я хочу сказать, что он все это время был в поиске идеальной женщины и не заметил, что она находится совсем рядом. А теперь, когда он, наконец, понял, что это я, у него не будет никого другого. Даже Карлы.

— Послушай, Тиффани…

— Надеюсь, ты мечтаешь о куче внуков? По-моему, дети — это самое замечательное, что есть на свете.

— Тиффани…

— Мне вдруг захотелось чаю. А тебе?

— Зеленого?

— Ага. Пойду приготовлю.

Хэррисон проводил дочь любящим взглядом. В джинсах и голубой футболке, с волосами, стянутыми на затылке в хвост, она выглядела подростком, которому не то что замуж, а даже и на свидания-то рано ходить.

Тиффани мечтает о доме и детях и не представляет себе, как строить свое будущее с Кингом, размышлял Хэррисон. Маршалл вряд ли захочет сразу заводить детей. Да и она еще слишком молода, чтобы взваливать на себя такую ношу. А Кинг не будет счастлив с импульсивной девочкой, недостаточно опытной для того, чтобы быть хозяйкой на деловом обеде, и не готовой в остальное время сидеть дома в одиночестве, ожидая, когда в кои-то веки появится муж-хозяин. Он не сможет дать ей ту любовь и постоянное внимание, о которых она мечтает. Хэррисон вздохнул: сколько еще появится у него седых волос от переживаний за судьбу своей единственной дочери? А помочь ей он не сможет.

Тиффани, однако, и в голову не приходило размышлять о том, как будут проходить деловые обеды, как и о том, что она будет видеть Кинга лишь изредка. В своих мечтах девушка представляла себя либо окруженной оравой ребятишек, либо сидящей вечером у телевизора рука об руку с любимым мужем. Но сначала ей предстоит завоевать эту крепость. Она уже сумела обратить на себя его внимание, теперь это внимание следует удержать.

Она позвонила в его офис, чтобы узнать, когда он вернется, и выудила у служащего информацию, что в следующий понедельник у мистера Маршалла запланирована деловая встреча с мистером Блэром как раз перед ланчем.

Весь конец недели Тиффани тщательно продумывала каждый шаг в задуманной операции. Так или иначе, но она сумеет сломить его сопротивление, как бы он ни отбивался.

* * *

В понедельник Тиффани под каким-то предлогом отправилась с утра в Джейкобсвилл и потратила все свои деньги на сногсшибательное платье из зеленого шелка, плотно облегавшее ее стройную фигуру. Волосы она убрала в сложную высокую прическу и скрепила ее заколкой из нефрита. Черные туфли на высоких каблуках и черная сумочка дополняли туалет, в котором она выглядела откровенно соблазнительно. Она вошла в кабинет отца в ту самую минуту, когда они с Кингом собрались выходить, чтобы пойти на ланч.

— Тиффани! — Отец с изумлением уставился на дочь. Еще никогда он не видел ее такой уверенной в себе и элегантной.

Кинг тоже не отрывал взгляда от Тиффани. Пронзительные голубые глаза под темными бровями ощупывали ее с головы до ног, и у Тиффани было ощущение, что он проводит по ее телу руками.

— У меня не осталось ни пенни на ланч, — жалобно протянула Тиффани. — Я истратила все деньги на это платье. — Она сделала полный оборот, чтобы Кинг мог получше ее разглядеть. — Вам нравится? — Она увидела, как Кинг стиснул зубы, и с трудом удержалась от улыбки.

— Очень красивое, детка, — согласился Хэррисон. — Но почему бы тебе не воспользоваться для ланча своей кредитной карточкой?

— А еще мне надо кое-что купить для небольшого пикничка, — словно не слыша отца, продолжала объяснять Тиффани.

— Предлагаю присоединиться к нам… — начал Хэррисон.

У Кинга был вид затравленного зверя. Тиффани, мигом оценив это выражение на его лице, мягко улыбнулась.

— Спасибо, папочка, как-нибудь в другой раз. Сегодня у меня свидание. Надеюсь, ему понравится мое новое платье, — сказала она, скромно опустив глаза. Она безбожно врала, но мужчины, похоже, этого и не заметили. — Можешь дать мне двадцать долларов, папа?

Хэррисон тут же открыл бумажник.

— Вот. Возьми пятьдесят. Надеюсь, у тебя свидание не с Уайатом? — сердито спросил он. — Он слишком поддается постороннему влиянию.

— Нет, не с ним. Спасибо, папочка. Пока, Кинг!

— Кто он?

Грозный вопрос Кинга остановил Тиффани у двери. Она обернулась, высоко вздернув брови, будто удивленная такой наглостью.

— Ты его не знаешь, — честно призналась она. — Вернусь вечером, папа.

— Какой же пикник в таком платье? — не унимался Кинг.

— Это не такой пикник, как ты думаешь, — заявила она, разглаживая платье. — Мы собираемся устроить его на ковре перед камином в доме моего приятеля.

— Сейчас уже слишком тепло, чтобы зажигать камин, — не желал сдаваться Кинг.

— А мы сядем подальше. Пока.

Тиффани вышла из кабинета и нырнула в лифт. Она торжествовала. Ей удалось растравить Кинга! Пусть поразмыслит над ее выдумкой. Может, он почувствует такое же разочарование, как она, узнав, что он уехал со своей секретаршей в Нассау?

Конечно же, не было никакого пикника, как не было и свидания. По дороге домой Тиффани зашла в небольшой магазинчик и купила жареной рыбы с чипсами. Через час она уже лежала на толстом бежевом ковре с журналом мод в руках перед незажженным камином у себя дома. В облегающих джинсах, майке, босиком и с распущенными волосами, она смотрелась совершенным воплощением юности.

Появление Кинга на пороге комнаты повергло Тиффани в смятение. Она не ожидала, что ее разоблачат, и притом так скоро.

— Где он? Прячется под диваном? За креслом?

Вытаращив глаза, с куском рыбы в руках, Тиффани онемела.

— Сложную же ты сплела паутину!

— Я тебя не обманула. Ну, разве что чуть-чуть, — призналась она и, взглянув на него с укоризной, добавила: — А ты ездил в Нассау с Карлой, так? Я рада, что вы хорошо провели время.

— Так я тебе и поверил!

Кинг захлопнул за собой дверь и двинулся к Тиффани. Он был великолепен в элегантном сером костюме.

Тиффани перевернулась на спину и попыталась встать, но в ту же секунду Кинг, как кошка, прыгнул вперед и распростерся над ее телом, удерживаясь лишь на локтях согнутых рук.

— Полагаю, от тебя пахнет рыбой, — пробормотал Кинг и крепко прижался губами к ее губам.

У нее перехватило дыхание. Бедра Кинга вдруг начали двигаться, и он ногой раздвинул ей колени, потом схватил ее за запястья.

Оборвав свой поцелуй, Кинг заглянул Тиффани в глаза. В тот же момент он слегка передвинул ногу и сделал движение вперед, чтобы показать ей, как велико его желание. С дьявольским блеском в глазах он наблюдал, как на лице Тиффани отражались все новые и новые, дотоле незнакомые ей ощущения.

— Теперь ты знаешь, как это происходит, — сказал он, глядя на ее припухшие губы. — И что при этом ощущаешь…

— Кинг!

Он стал двигаться более решительно, и она задрожала от его прикосновения.

— Жаль, что тебе не с кем меня сравнить, — сказал он, склонив голову. — Но может, это и к лучшему. Мне бы не хотелось тебя напугать…

Он снова раздвинул языком ее губы. Как все непохоже на то, что было в тот вечер! Тогда нападающей стороной была она. Она дразнила его и искушала. А теперь ей приходится защищаться. Кинга переполняло желание, он был настойчив, а она вдруг почувствовала себя неопытной глупышкой, особенно когда он стал двигаться так, что тело ее помимо воли стало изгибаться от чувственного наслаждения.

Кинг, заметивший ее растерянность, снова внимательно посмотрел ей в глаза.

— Разве ты не знала, какое наслаждение доставляет такая близость? — прошептал он.

— Я читала об этом… в книгах, — призналась Тиффани и вздрогнула, когда он совсем легким движением снова вызвал ответную лихорадочную реакцию ее тела.

— На самом деле это возбуждает гораздо больше, чем чтение, не так ли? — поддразнил он ее. — Открой рот пошире. Глубокие поцелуи тоже часть того, что с нами происходит.

— Кинг, я… я не уверена…

— Еще как уверена, — прошептал он. — Просто ты немного боишься, но это естественно. Тебе ведь говорили, что будет немного больно?

Она сглотнула, чувствуя, как куда-то плывет, почти теряя сознание.

— Я могу ждать сколько угодно, пока ты не будешь к этому готова, — сказал он, покусывая ее нижнюю губку. — Если я способен привести тебя в такое возбуждение, вряд ли я сделаю тебе больно, может, совсем чуть-чуть. А ты испытаешь еще большее удовольствие.

— Не понимаю.

— Знаю. Это-то меня и возбуждает. Обхвати меня руками за бедра и прижми к себе покрепче.

— Что?…

— Ты ведь надела это платье, чтобы вызвать у меня желание. У тебя получилось. Теперь ты должна это желание удовлетворить.

— Но, Кинг, я… я не могу…

— Разве не этого ты хотела? Разве не потому принимала соблазнительные позы в новом платье, будто приглашая меня заняться с тобою любовью прямо в кабинете отца?

— Неправда!

Кинг просунул руки ей под спину и рывком приподнял ее, одновременно прижимаясь к ней всем телом. Она невольно выгнулась и застонала в порыве восторга, который, она это чувствовала, был лишь маленькой частицей какого-то мистического айсберга ощущений.

— Неправда, говоришь?

Тиффани не ответила. Ее сжигал огонь, она буквально умирала от мучительного желания. Как будто не своими руками она стащила с себя майку и лифчик и отшвырнула их в сторону. Спустя мгновение ее руки оказались у Кинга под рубашкой, на его теплой груди.

Он целовал ее, а она извивалась и вскрикивала каждый раз, когда чувствовала прикосновение своего обнаженного тела к его. Теряя рассудок от нахлынувшей страсти, Тиффани стала гладить его плоский живот. Потом ее руки скользнули ниже, и, несмотря на то, что Кинг, протестуя, оторвался от ее губ, она накрыла дрожащими ладонями его твердую плоть под тонкой тканью брюк.

Кинг содрогнулся и застонал. Резким движением он перевалился на бок и, взяв руку Тиффани, стал водить ею по своему телу в том чувственном ритме, который вызывал у него возбуждение.

— Боже мой, — шептал он. — Еще… не останавливайся, детка. Еще… Да. Да.

Как завороженная, Тиффани следила за реакцией Кинга. Осмелев, она придвинулась ближе и осторожно прижалась губами к его груди. Кинга сотрясла дрожь. Его тело оказалось странным образом уязвимым, и это остановило ее.

Кинг лег на спину и, закрыв глаза и дрожа всем телом, отдавался во власть ее мягких, изучающих рук.

Тиффани прижалась щекой к его разгоряченной коже, переполненная новыми ощущениями, бывшими до этого дня под запретом. Она с восторгом и изумлением изучала его тело.

— Скажи, что мне сделать? Я сделаю все, что ты захочешь. Все!

Он взял ее руку и положил себе на грудь, пытаясь нормализовать дыхание.

Ее мягкая, теплая грудь касалась его тела. Тиффани тоже закрыла глаза и замерла на его груди.

— Господи, какое блаженство. — Слова душили ее. — Никогда бы не подумала, что смогу себя так вести, да еще при свете дня.

Это замечание, выдававшее невинность и неискушенность Тиффани, застало Кинга врасплох. Он сначала тихо рассмеялся, а потом стал хохотать во весь голос.

— Тише! Что, если услышит Мэри и войдет?

Кинг приподнялся на локте и взглянул на ее обнаженную грудь.

— Она кое-что увидит, как считаешь? — Он провел пальцем по все еще твердому соску и отметил про себя, что Тиффани против этого не возражала.

— У меня очень маленькая грудь, — прошептала она.

— Вовсе нет.

— Твоя кожа такая смуглая по сравнению с моей, — сказала она, скосив глаза на его палец.

— Особенно в этом месте. Здесь ты такая светлая, — выдохнул он и коснулся губами груди, а потом взял в рот сосок.

Тиффани вскрикнула и сжала руками его голову, пытаясь справиться с новой волной страсти.

Кинг тут же отозвался на ее крик. Его губы становились все более горячими и жадными. Тиффани вдруг напряглась, а потом ее сотряс спазм, с которым она никак не могла справиться. Казалось, ему не будет конца. Не будет конца тому бесстыдному блаженству, которое она испытывала благодаря его интимной ласке.

Задыхаясь, Тиффани зарылась лицом ему в шею, пытаясь унять дрожь.

А он стал ласково целовать ее, как бы успокаивая, покрывая нежными, короткими поцелуями всю ее от кончиков пальцев на ногах до душистого пробора в темных волосах.

Полными слез глазами, в которых отражались все пережитые ею чувства, Тиффани стыдливо посмотрела на Кинга.

Качая головой, Кинг стал утирать эти слезы своим платком.

— Не плачь, — тихо попросил он. — У тебя очень чувствительная грудь. Мне нравится, что тебя возбуждают мои поцелуи.

— Это… естественно? — запинаясь, спросила она.

— Вероятно, хотя я никогда еще подобного не испытывал. Видишь, и у меня что-то бывает впервые, не только у тебя.

— Хотелось бы мне знать побольше.

— Всему свое время. Научишься. — Он провел пальцем по ее носу, по припухшим губам. — Я скучал по тебе.

Сердце ее чуть не вырвалось из груди.

— Правда? Он кивнул.

— Хотя я этого и не желал, — нехотя признался он, и она рассмеялась. — Ты привязала меня бархатными канатами. Со мной еще никогда такого не было, и я не знаю, как мне быть дальше, — задумчиво проговорил он.

— Я тоже.

Только сейчас она вдруг осознала свою бесстыдную наготу.

Кинг заметил ее беспокойство и так ловко помог ей быстро одеться, что ей стало не по себе.

— С тобой я чувствую себя глупой девчонкой.

— Так ты и есть девчонка, правда далеко не глупая, — ни секунды не колеблясь, ответил Кинг. — Вообще-то это становится опасно. В последнее время в твоем присутствии мне все труднее держать руки при себе. Но я никогда не позволю себе соблазнить единственную дочь моего делового партнера.

— Я это знаю, Кинг, — неожиданно с гордостью заявила она.

Кинг поднялся, а она осталась лежать, и в том, как он заправлял рубашку и приводил себя в порядок, а она за всем этим наблюдала, было что-то бесконечно интимное. И Тиффани видела по его глазам, что он это понимает.

— Что будем делать?

— Одному Богу известно, — ответил он, не отрывая от нее пристального взгляда.

Он взял ее за руку и рывком поднял с ковра. Положив руки ей на плечи, спросил:

— Может быть, тебе поехать в Европу?

— Зачем? — удивилась она.

— Поступишь в колледж. Или устроишь себе каникулы. Летти могла бы поехать с тобой. Она тебя окончательно избалует. А ты пополнишь свои знания по истории.

— Не хочу я ехать в Европу, и меня вовсе не интересует история!

— Тиффани, — вздохнул Кинг, — я не собираюсь спать с тобой.

— Я и не прошу об этом, — надула она губы. — Но и ни с кем другим я в постель не лягу, — заявила она, опустив глаза. — С четырнадцати лет я ни о ком другом не думала, только о тебе.

Это признание ошеломило Кинга. Мысли его лихорадочно заработали. Он теряет голову помимо своей воли. Она слишком молода, слишком! Ей недостает зрелости, уверенности в себе, искушенности, чтобы не пропасть в этой жизни. Ему хотелось сказать ей об этом, но она вряд ли станет его слушать. Она витает в облаках. Но он-то, зрелый мужчина, не может себе это позволить.

Кинг молча смотрел на Тиффани, засунув руки глубоко в карманы и удивляясь тому, как же случилось, что он очертя голову бросился в этот омут. Еще ни одна женщина не заводила его до такой степени одним своим появлением в шелковом платье. И Кинг тут же обвинил ее в том, что она его искушает, но это была лишь половина правды. А вторая половина была в том, что он мечтал о ней с самого дня ее рождения. Он безумно хотел эту девушку и не знал, как с собой справиться. Брак исключался, любовная связь — тем более. Как бы она его ни соблазняла, она оставалась дочерью Хэррисона Блэра.

— О чем ты думаешь?

— Я не знаю, как лучше поступить, — пожал он плечами. — Наверно, уеду на какое-то время. Может быть, нам удастся позабыть обо всем, если постараться.

Позабыть? Но она не собиралась сдаваться! Тиффани почувствовала легкий укол разочарования от его решения. Впрочем, ничего другого она и не ожидала.

— Я всему научусь.

Кинг удивленно поднял брови.

— Я умею быть хозяйкой, — заявила она так, будто он бросил ей вызов. — Я знаю почти всех твоих и папиных друзей и знакомых. Мне ведь не пятнадцать лет!

— Тиффани, может быть, ты и прекрасная хозяйка на вечеринках, но ты не имеешь ни малейшего представления о том, что значит быть женой, — отрезал он.

— Я и этому могу научиться, — пролепетала она с замиранием сердца.

— Но не у меня, — отчеканил он с вдруг окаменевшим лицом. — Я не собираюсь жениться. — Он поднял руку, не давая ей прервать себя. — Да, я хочу тебя, но этого недостаточно, даже для начала. Возможно, я первый мужчина в твоей жизни, Тиффани, но ты у меня не первая женщина.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Насмешливая улыбка на лице Кинга привела Тиффани в ярость. Щеки ее запылали от ревности.

— Не обязательно было сообщать об этом! — бросила она.

— Нет, надо было, — хладнокровно заявил он. — Ты хочешь поиграть в хозяйку собственного дома, а я в этой игре участвовать не собираюсь.

Тиффани растерялась. Итак, его интересовало только ее тело. А больше ей нечего ему предложить. Она проиграла.

Это чувство было Тиффани совершенно незнакомо. Она всегда получала все, что хотела. Отец ни в чем ей не отказывал и избаловал сверх меры. Кинг значился в ее списке одной из самых дорогостоящих игрушек, а теперь он утверждает, что она его не получит. И отец не сможет его для нее купить. И флиртом и кокетством она его не соблазнит. Холодок пробежал у Тиффани по спине. Вкус поражения оказался неприятным. Внутри сразу стало пусто. Что же ей делать дальше?

По дьявольскому блеску в глазах Кинга и его самоуверенной улыбке Тиффани поняла, что он читает ее мысли.

Хотелось рвать и метать, но она весьма благоразумно решила, что это ни к чему не приведет. Надо как-то спасать положение. Тиффани постаралась расслабиться.

— Может быть, когда мне будет столько же лет, сколько Карле, я сделаю еще одну попытку. — Тень улыбки промелькнула на ее лице.

— Вот и правильно, — мягко сказал он, восхитившись тем, как она сумела взять себя в руки.

Но она не нуждалась ни в восхищении, ни в жалости.

— Тебе вовсе не обязательно бежать от меня из города, — решительно заявила Тиффани, поправляя растрепавшиеся волосы. — На следующей неделе мы с Летти уезжаем в Нью-Йорк, — с ходу солгала она, уверенная, что Летти выполнит любой каприз своей крестницы, а насчет денег Тиффани могла не беспокоиться: их у нее достаточно, чтобы поехать не то что в Нью-Йорк, а хоть на край света.

— А Летти знает, что ты собираешься путешествовать? — прищурившись, спросил Кинг.

— Конечно!

Кинг глубоко вздохнул и, немного задержав дыхание, выдохнул. Он все еще не совсем пришел в себя, но не хотел, чтобы Тиффани это заметила. В конечном счете, будет лучше, если она исчезнет из его жизни.

— До скорого, — непринужденно бросила Тиффани.

— Пока.

И он вышел.

В Нью-Йорке вскоре после приезда Тиффани познакомилась у друзей Летти с неким Дэвидом Мортоном — молодым модельером, чья коллекция одежды в испанском стиле была восторженно принята в том сезоне публикой. Дэвид быстро сообразил, какой успех для его дела сулят длинные роскошные волосы Тиффани и ее стройная фигура. Он нарядил ее в платье, напоминавшее кружева испанских дворянок далекого прошлого, и Тиффани имела в нем оглушительный успех на презентации весенней коллекции Мортона. Фото Тиффани появилось на обложках популярных журналов мод, и за полгода она стала знаменитостью.

Летти была в восторге от успехов Тиффани. Хорошо, что они переехали в Нью-Йорк. Она вспомнила, как ее сердце чуть не разорвалось от боли при виде своей несчастной крестницы, со слезами умолявшей увезти ее из Техаса. Летти обожала Тиффани и без лишнего шума и разговоров выполнила ее просьбу.

Они сняли роскошную квартиру на Парк-авеню и стали появляться в самых модных светских салонах. За это время Тиффани повзрослела, приобрела кое-какой опыт общения, но вместе с тем стала более замкнутой. Сводя мужчин с ума своей красотой и элегантностью, она была, тем не менее, холодна с ними. Забыть Кинга было нелегкой задачей, решить которую ей все никак не удавалось.

Как раз когда она уже собралась вернуться домой к отцу, где у нее, естественно, опять бы появилась возможность часто видеть Кинга, компания по производству дамского белья неожиданно предложила ей выгодный контракт на съемку рекламного ролика на Ямайке.

— Я не смогла отказаться, — жалобно призналась она Летти. — Папа на меня рассердится. Я обещала помочь ему устроить рождественскую вечеринку, но вряд ли успею вернуться раньше чем в самый канун Рождества. Потому что после съемок на Ямайке я договорилась с одним журналом, что буду позировать для рекламы весенней коллекции.

— Ты все сделала правильно, — успокоила ее Летти. — В твоем возрасте, дорогая, надо веселиться, встречаться с людьми, учиться самостоятельности. — Летти тихонько вздохнула. — А замужество и дети подождут, пока ты не утвердишься в своем деле.

— Ты никогда не была замужем…

— Не была. Мой жених погиб во Вьетнаме, а никого другого я не смогла полюбить.

— Летти, как это грустно!

— Человек привыкает жить с печалью в сердце. Я занималась благотворительностью. И потом, у меня была ты, — добавила она, обнимая Тиффани. — Не такая уж и плохая была у меня жизнь.

— Ты должна когда-нибудь рассказать мне о ней.

— Когда-нибудь расскажу. А пока — отправляйся на Ямайку. Желаю хорошенько повеселиться!

— А ты разве не поедешь со мной?

Тиффани стало немного не по себе при мысли, что с ней никого не будет рядом.

— Конечно, поеду, — ободряюще улыбнулась Летти. — Мне нравится Ямайка.

— Надо позвонить папе.

— Обязательно позвони, а то он жаловался, что ты очень редко ему пишешь.

— Позвоню прямо сейчас.

Она тут же набрала номер офиса и, нервно теребя провод, стала ждать ответа.

— Привет, папа!

— Только не говори, что ты встретила какого-нибудь свергнутого с трона принца и завтра утром выходишь за него замуж, — послышался голос отца.

— Нет, не волнуйся, — рассмеялась Тиффани. — Я только что подписала контракт на рекламу белья, и мы летим на Ямайку на съемки.

— Когда? — спросил Хэррисон после довольно странной долгой паузы.

— Завтра утром.

— А когда вернешься?

— Через две недели. Но потом у меня еще один контракт в Нью-Йорке, так что буду работать до самого Рождества.

— А как же рождественская вечеринка? — уныло спросил Хэррисон. — Я рассчитывал на твою помощь.

— Можно устроить вечеринку для твоих нью-йоркских клиентов. — Эта идея рассмешила ее. — У меня будет достаточно времени, чтобы все устроить до того, как начнутся следующие съемки. Дело в том, — пояснила она, — что я не знаю точно, когда они начнутся. Для каждого сезона фирма делает новую коллекцию. Я буду представлять Весну.

— Ясное дело! — буркнул отец. — Подумать только, моя дочь — фотомодель! — Он вздохнул. — Мне не следовало разрешать тебе лететь в Нью-Йорк с Летти. Я знаю, это ее рук дело.

— Послушай, папа…

— Я сделаю из нее чучело и повешу его на стену в своем кабинете. Можешь ей это передать.

— Я знаю, что ты хорошо к ней относишься, — пожурила Тиффани отца и подмигнула крестной матери, откровенно подслушивавшей разговор.

— Я убью ее!

Тиффани скорчила рожицу, и Летти рассмеялась, ничуть не смущенная гневом Хэррисона Блэра.

— Она смеется, — передала Тиффани отцу.

— Хорошо смеется тот, кто смеется последним, так ей и скажи! — Хэррисон замолчал, слушая кого-то рядом. — Кинг говорит, что он по тебе соскучился.

Сердце Тиффани дрогнуло. Но она больше не позволит Кингу унижать себя!

— Передай ему, чтобы морочил голову кому-нибудь другому. Пап, мне надо идти. Позвоню, когда мы вернемся с Ямайки.

— Подожди минутку. Где ты остановишься? А Летти едет с тобой?

— Разумеется. Мы с ней замечательно проведем время, папочка! Пока!

Хэррисон сделал еще одну попытку узнать, где дочь будет жить на Ямайке, но Тиффани повесила трубку. Хэррисон посмотрел на Кинга и развел руками. Такого выражения на лице своего младшего партнера он еще не видел.

— Она подписала контракт, — Хэррисон в ярости смотрел на телефон, как на своего обидчика.

— Какой?

— Реклама белья, — тяжело вздохнул Хэррисон. — Подумать только — моя дочь, которую я всю жизнь оберегал даже от нескромных взглядов, будет сниматься в прозрачных ночных рубашках на обозрение всему миру!

— Я этого не допущу! А где она? — взвился Кинг.

— Летит на Ямайку завтра утром. Кинг, — добавил Хэррисон, — она уже совершеннолетняя. Она взрослая, и я не имею права указывать ей, как жить. И ты тоже.

— Я не хочу, чтобы на нее пялились другие мужики, — упрямо заявил Кинг.

— А как ты сможешь ее остановить? Она совершеннолетняя и делает, что хочет.

— Ты передал ей, что я сказал?

— Ты же слышал.

— Что она ответила?

— Чтобы ты морочил голову кому-нибудь другому.

Кинг был потрясен. Ему ни разу не приходила в голову мысль, что он может потерять Тиффани, что она уедет из дома отца, а не будет ждать, пока он, Кинг, не соизволит наконец на ней жениться. Она сбежала из дома, и получилось, что они поменялись ролями. Тиффани почувствовала всю прелесть свободы, и теперь ее уже не запрешь в четырех стенах.

— Она и вправду подписала этот контракт или это уловка, чтобы привлечь мое внимание?

— А кто ее знает! — засомневался Хэррисон. — Но признайся — Тиффани очаровательна. Недаром же ею заинтересовались все эти рекламщики.

— Значит, она хочет сделать карьеру фотомодели, — в задумчивости произнес Кинг, глядя в окно.

Хэррисон не стал убеждать Кинга, что контракт с Тиффани могут и не продлить.

— Почему бы и нет, — сказал он, избегая взгляда Кинга. — Во всяком случае, это поможет ей повзрослеть.

— Но пока она еще не повзрослела, — сквозь зубы процедил Кинг.

— Знаю, но она в этом не виновата. Это мое упущение — я старался уберечь ее от жизненных невзгод. Наверно, слишком старался. Но теперь она хочет стать самостоятельной, расправить наконец крылья. Сейчас самое время. Она молода и думает, что весь мир лежит у ее ног. Пусть наслаждается жизнью, пока может.

— Полагаю, это мудрое решение, — согласился Кинг, глядя в пол.

— Это единственное решение, — был ответ. — Она вернется, когда сама сочтет нужным.

На Ямайке Тиффани в полной мере осознала, что работа фотомодели — это тяжелый труд. Надо было не просто стоять перед камерой и улыбаться, а постоянно менять костюмы, ждать, пока установят аппаратуру и освещение, переживать мелкие неприятности вроде неожиданно поднявшегося ветра или капризов артистической натуры фотографа.

Летти сидела в сторонке и с восхищением наблюдала, с каким энтузиазмом работает Тиффани. Две недели пролетели так быстро, что у них почти не осталось времени на осмотр достопримечательностей.

— Это называется невезение, — жаловалась Тиффани по возвращении в Нью-Йорк. — Все, что я видела, — это пляж, гостиница и аэропорт. Я и не представляла себе, что все мое время будет занято либо съемками, либо приготовлениями к ним.

— Такова уж судьба фотомодели, — философски заметила Летти.

Ночами напролет, лежа без сна, Тиффани думала о Кинге. Он по ней скучает? Как бы не так! Кинг вообще не из тех, кто в состоянии о ком-либо скучать. Он абсолютно самодостаточен. А как было бы здорово, если бы он действительно скучал по ней!

Ей пришлось быстро спуститься с небес в ту минуту, когда, зайдя в аптеку за шампунем, она увидела на прилавке бульварную газетенку, на первой странице которой была помещена цветная фотография Кинга и Карлы. Подпись гласила: «Зазвонят ли в ближайшем будущем свадебные колокола для известного магната и его секретарши?»

Надо отдать Тиффани должное — она лишь мельком взглянула на снимок и сделала вид, будто и вовсе его не заметила. Но затем проплакала всю ночь, хотя наутро ей предстояла съемка.

Неразделенная любовь мешала Тиффани радоваться жизни. Утешало лишь то, что не она одна была несчастна. Она где-то читала, что несчастливых людей тянет друг к другу, и неожиданно нашла подтверждение этому. Тиффани подружилась с неким Марком Алленби, манекенщиком, которого недавно бросила подружка и которому надо было кому-нибудь поплакаться. Марк был красив и потому идеально подходил для восстановления ее пошатнувшегося чувства собственного достоинства.

К тому же он был сумасброд, что, несомненно, придавало ему еще большее очарование. Он принадлежал к тем, кто мог ни с того ни с сего позвонить и пригласить провести с ним вечер в каком-нибудь ретро-кафе битников, где, как правило, читались плохие стихи. А еще ему нравились незамысловатые шутки. Например, ему ничего не стоило подсунуть какую-нибудь гадость, например лягушку, парочке, которую снимали для какой-нибудь романтической рекламы. Далее следовали визг, крики и испорченная фотопленка.

— Ну, ты и шутник, — сказала Тиффани, помогая ему скрыться от разъяренного фотографа. — Могу поспорить, что у него ты больше никогда не будешь сниматься. — И она показала на гнавшегося за ними толстяка.

— А вот и буду, — рассмеялся Марк. — С моей внешностью мне не приходится обзванивать фотографов и обивать пороги в поисках работы. Они сами звонят и умоляют сняться.

Марк обернулся, послал фотографу воздушный поцелуй и, схватив Тиффани за руку, потащил ее к входу в метро.

* * *

— Тебе нужно поменять свой имидж, — заметил Марк по дороге к дому Тиффани.

— Зачем? — удивилась она.

— У тебя слишком девчоночий вид, — просто ответил он. — Если хочешь пробиться в мир моды, тебе надо выработать стиль более подходящий для высокой моды.

— Не уверена, что это именно то, что мне нужно, но звучит заманчиво. Но я работаю не ради денег, я в них не нуждаюсь.

— Уверяю тебя, деньги нужны всегда.

— Не думаю. К чему они, если не можешь купить то, что тебе нужно больше всего на свете?

Марк откинул со лба черные кудри и посмотрел на Тиффани своим знаменитым оценивающим мужским взглядом.

— Как же называется то, что ты не можешь купить?

— Кинг.

— Из какой страны[5]?

— Это не титул, а его имя. Его зовут Кингмэн Маршалл.

— Это тот знаменитый воротила, о котором пишут в бульварной прессе? — изумился Марк, поджав свои изящно очерченные губы. — Так, так. А ты высоко метишь. У мистера Маршалла нет недостатка в женщинах, это всем известно. Так что, если ты не слишком глубоко увязла, советую забыть про него. Его еще отец учил, что женитьба — только для дураков. Ходят слухи, что его мать при разводе обчистила муженька до нитки, и это было причиной его самоубийства.

— Знаю, — мрачно отозвалась Тиффани.

— Правда, Маршалл с ней поквитался. Может, слышала об этом?

— Даже слишком часто. Он подал на мать в суд, обвинил ее в том, что она виновата в самоубийстве отца, и выиграл процесс.

Тиффани помнила, какое лицо было у Кинга после объявления приговора, но еще больше ей запомнилось выражение лица его матери. Та потеряла две трети своего имущества и красавца жиголо, которого содержала. Неудивительно, что Кинг такого невысокого мнения о женщинах и браке.

— А что случилось с экс-миссис Маршалл потом? — поинтересовался Марк.

— Умерла через четыре года от передозировки наркотиков.

— Печальный конец.

— Даже очень.

— Выходит, нельзя обвинять Маршалла за то, что он обращается с женщинами, как с конфетками в обертке — съел, а фантик выкинул. Он, по-видимому, не доверяет ни одной юбке.

— Что ты там говорил о перемене имиджа? — прервала Марка Тиффани, стремясь уйти от этой темы.

— А-а, решилась? Я отведу тебя к своему парикмахеру. Он сделает из тебя новую женщину. А потом пойдем покупать тебе соответствующий гардероб.

— По-моему, это здорово! — загорелась Тиффани.

— Вот увидишь, тебе понравится, — усмехнулся Марк. — Пошли, дорогая.

Весь остаток дня они были заняты тем, что меняли облик Тиффани. Вечером, когда Марк повел ее в модный ночной ресторан, ее не узнала даже работавшая с ней в одном агентстве манекенщица.

Летти так просто потеряла дар речи.

— Это я, — лукаво улыбнулась Тиффани, кружась по комнате. На ней было короткое черное платье для коктейля и эффектные бриллиантовые серьги. Очень коротко подстриженные волосы были зачесаны к лицу наподобие перышек и придавали ей вид озорного мальчишки. Косметики было совсем чуть-чуть — только чтобы оттенить высокие скулы и совершенный овал лица. Тиффани выглядела элегантно и, по крайней мере, лет на шесть старше.

— Я потрясена, — наконец призналась Летти. — Знаешь, детка, ты сейчас очень похожа на свою мать.

— Правда?

— Она была такая красавица! Я ей всегда завидовала.

— Жаль, что я ее почти забыла, — вздохнула Тиффани. — Все, что у меня осталось, — это ее фотографии и смутные воспоминания о том, как она пела мне колыбельную.

— Ты была совсем крохой, когда она умерла. Хэррисон оплакивает ее до сих пор. — Глаза Летти стали печальными. — Он-то никогда ее не забудет.

— Как знать, — заметила Тиффани. Она догадывалась, что Летти испытывает к ее отцу, но смелости поговорить об этом у нее не хватало. — Сходишь как-нибудь с нами поужинать? — предложила она.

— Да нет, спасибо. Марку наверняка хочется побыть с тобой наедине.

— Нет, он совсем не такой. Он переживает из-за разрыва со своей девушкой, а я не могу забыть Кинга. Нас роднят разбитые сердца, да еще совместная работа, больше ничего. Говорю тебе совершенно искренно — мы просто друзья.

— Я рада за тебя. Он приятный молодой человек. Но придет день, и он укатит в Европу, чтобы поселиться там на своей роскошной вилле, а тебе это не подходит.

— Ты так думаешь?

— В глубине души и ты в этом уверена.

— Встречают по одежке — так, кажется, гласит пословица, — задумчиво произнесла Тиффани, глядя на себя в зеркало. — Но ни красота, ни утонченность не произведут впечатление на Кинга. Кроме того, бульварные газетки уже вовсю трезвонят о его скорой свадьбе с Карлой.

— Да, я заметила. Но ты ведь в это не веришь?

— Я верю, что он никогда не женится, если только кто-нибудь не заманит его в ловушку. К сожалению, он судит о браке по печальному опыту своего отца, — добавила она.

— Действительно жаль. Это, несомненно, повлияло на его взгляды.

— И они вряд ли когда-нибудь изменятся, — уныло подытожила Тиффани.

Марк сидел с отсутствующим видом, ковыряя мороженое.

— Тебя что-то беспокоит? — спросила Тиффани.

— Просто я расстроен. Мне передали, что видели мою девушку в обществе какого-то киноактера. Говорят, она от него без ума.

— А может, она ведет себя так же, как ты? — предположила Тиффани. — Встречается с кем-то, чтобы заглушить боль?

— Ты на что намекаешь? — улыбнулся наконец Марк.

Он протянул руку и взял ладонь Тиффани в свою.

— Жаль, что мы не встретились три года назад, когда мое сердце еще было свободно. Ты обворожительна. Мне приятно твое общество.

— Мне тоже, но я не могу предложить тебе ничего, кроме дружбы.

— Я это знаю, можешь мне поверить. — Он положил ложку. — А какие у тебя планы на Рождество?

— Предполагаю вернуться со съемок на натуре. Остается лишь молиться, чтобы как раз в это время пилоты авиалиний не объявили забастовку, — мрачно пошутила Тиффани.

— А на Новый год?

— Придется поехать домой, чтобы помочь отцу организовать деловой прием. У меня идея. Не хочешь прокатиться в Техас?

— Мне придется скакать верхом на лошади? — Марк сделал большие глаза.

— Представь себе, не все в Техасе ездят верхом. Мы живем в Джейкобсвилле неподалеку от Сан-Антонио.

— Джейкобсвилл, — протянул Марк, обхватив смуглыми пальцами высокий бокал с вином — совсем так, как он делал это в рекламных роликах. — Почему бы и нет? Техас достаточно далеко от Манхэттена.

— Ну да. А мне так не хочется ехать одной.

— Могу я спросить, почему?

— Можешь. В Техасе живет тот, кто разбил мое сердце. Я тебе о нем уже рассказывала. Я и из дома сбежала, чтобы вырвать его из сердца. Но, как оказалось, воспоминания и разбитые сердца можно возить с собой, как ручную кладь.

— Я могу это подтвердить. — В глазах Марка вдруг появились искорки. — А какое мне предназначено амплуа? Соперника?

— А ты против? Я готова оказать тебе такую же услугу, если пожелаешь. Мне нужна твоя моральная поддержка.

Марк задумался, а потом улыбнулся.

— Знаешь, возможно, это будет лекарством против нашей общей головной боли. Согласен. Еду. — Марк поднял бокал и добавил: — Я перепробовал много ролей, но играть такую мне еще не приходилось. Черт возьми, мне придется померяться силами с самим Кингмэном Маршаллом! Дорогая, я твой. Во всяком случае, на время этого делового приема, — усмехнулся он.

— Выпьем за гордость. — Тиффани тоже подняла свой бокал, и они чокнулись.

Интересно, что она почувствует, когда увидит Кинга под руку с Карлой, мелькнула у нее мысль. Слава Богу, у нее будет спутник. Кинг никогда не узнает, что ее сердце разбито.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Тиффани и Марк сели в самолет накануне Нового года. Тиффани выглядела весьма элегантно. На ней был облегающий черный костюм с серебряной отделкой и черно-белый полосатый шелковый шарф, небрежно накинутый на плечи. Марк, облаченный в темный костюм, был воплощением мужской красоты. Женщины буквально пожирали его глазами — впрочем, Тиффани всегда поражалась тому, какое впечатление Марк производил на окружающих.

Летти расположилась позади них с журналом в руках, а Тиффани и Марк стали обсуждать планы предстоящей после Нового года работы. Они так увлеклись разговором, что и не заметили, как самолет приземлился в Сан-Антонио.

Как Тиффани и ожидала, отец встречал ее в аэропорту. Она обняла его и расцеловала, прежде чем представить Марка.

Хэррисон с довольно мрачным видом пожал руку молодому человеку, но, когда увидел Летти, озабоченное выражение лица сменилось широкой улыбкой. Поздоровавшись с Летти, Хэррисон повел всех к выходу, где их поджидал роскошный лимузин.

— Папа, я пригласила Марка погостить у нас. Мы работаем в одном агентстве в Манхэттене, и время наших отпусков совпало.

— Добро пожаловать, Марк, — произнес Хэррисон с вымученной приветливостью, замеченной лишь Тиффани.

— Как поживает Кинг? — поинтересовалась Летти.

Хэррисон бросил настороженный взгляд на Тиффани и ответил, чуть запнувшись:

— Хорошо. Поехали?

Поведение отца показалось Тиффани немного странным, но она притворилась, будто ей не интересны ни Кинг, ни его дела. Она была намерена отдать все свое внимание Марку.

— Как насчет организации приема? Все уладила? — поинтересовался Хэррисон.

— Конечно. Все заказано по междугородному телефону, сейчас это стало обычным делом. Я договорилась с теми же людьми, что и всегда. Фуршет, цветы, оркестр. И приглашения разосланы.

— Ты уверена, что все сделала правильно?

Тиффани кивнула.

— А Кингу и Карле не забыла послать приглашение? — добавил отец.

— Конечно, нет. Им в первую очередь, — заявила она с великолепной небрежностью. — Как я могу забыть твоего делового партнера!

Она увидела, что Хэррисон вздохнул с облегчением.

— А в чем дело? — спросила Тиффани, почуяв неладное.

— Его нет в городе, — неохотно пояснил Хэррисон. — То есть их нет. И, как сказал мне управляющий Кинга, они вернутся только на следующей неделе. Меня Кинг не предупредил, и я не понимаю, почему он уехал, зная о приеме. Чтобы он да пропустил его? За ним такого раньше не водилось.

Тиффани выслушала эту тираду отца, не моргнув глазом, и не подала виду, как ее задело сообщение отца.

— По всей вероятности, у него были другие планы, и он не захотел их менять, — с натянутой улыбкой предположила она.

— Возможно, и так, — не очень убежденно заметил Хэррисон.

Марк незаметно сжал руку Тиффани, стараясь ее подбодрить. Почувствовав, как расстроила Тиффани эта новость, Марк сделал попытку отвлечь Хэррисона от неприятной темы и стал расспрашивать об истории штата.

Поскольку Тиффани была слишком занята приготовлениями к вечеру и не могла уделить время Марку, он вывел из гаража одну из машин Блэров и укатил осматривать окрестности, а вернувшись, стал с восторгом рассказывать о том, что увидел.

— Ты неплохо справляешься, — со снисходительной улыбкой заметил он, наблюдая, как Тиффани руководит приготовлениями к вечеру. — Где ты этому научилась?

— Нигде, — удивилась она. — Как-то само собой получилось. Я люблю вечеринки.

— А я нет, — признался Марк. — Я чувствую себя на них чем-то вроде украшения.

Так оно, в общем-то, и было. Начав работать, Тиффани очень скоро поняла, что модельные агентства используют всевозможные званые вечера и подобные им встречи для того, чтобы манекенщицы демонстрировали новые модели одежды в непринужденной обстановке. Чем больше на этих вечерах было богатой публики, тем успешнее затем продавались новые модели. Правда, некоторые клиенты предпочитали манекенщиц, а не то, во что те были одеты. В начале своей карьеры Тиффани старалась на таких вечерах быть поближе к Марку. Так они и подружились.

— Обещаю, здесь все будет по-другому, — улыбнулась Тиффани. Она указала рукой на зал: — Что ты на это скажешь? Нравится?

Пол был натерт до блеска, везде стояли цветы, столы вдоль стен были покрыты вышитыми скатертями и сверкали хрусталем и серебряными канделябрами. На столах были расставлены разнообразные закуски, поскольку предполагался не ужин, а фуршет. Для танцев был нанят оркестр.

— Впечатляет. Очень изысканно, — одобрил Марк.

А Тиффани умолкла, вспомнив балы, когда Кинг был рядом, улыбался ей и приглашал танцевать. Это случалось не так часто, и каждый танец отпечатался у нее в памяти навсегда. Закрыв глаза, она представила себе Кинга, даже мысленно дотронулась до него… Хватит вспоминать, одернула она себя. Нечего все время оглядываться! Кинг не приедет сегодня, чтобы показать — ей нет места в его жизни.

Вечером Тиффани надела расшитое серебряными блестками длинное вечернее платье, а короткие волосы украсила бриллиантовой заколкой. Все были потрясены ее новой внешностью, великолепной осанкой и умением держаться.

Марк в черном смокинге тоже притягивал взоры присутствующих. Черные глаза с поволокой, смуглый цвет кожи и черные волосы ясно говорили о том, что его предки были выходцами из Италии. Одна из приглашенных, хорошенькая рыжеволосая Лайза, была им явно покорена. Она стояла в уголке и не сводила с Марка глаз.

— Может, пожалеть девушку и представить тебя ей? — поддразнила Тиффани Марка шепотом.

Марк взглянул на Лайзу, которой было едва ли больше семнадцати. Она покраснела до корней волос и бросилась к своим родителям, словно ища у них защиты.

— Какая молоденькая. Она твоя подруга?

— Нет, — покачала головой Тиффани. — Ее родители дружат с моим отцом. Вообще Лайза не очень-то жалует вечеринки. Она предпочитает верховую езду. Ее отец разводит скаковых лошадей.

— И при всем при этом у нее нет жениха?

— Она очень застенчива.

Брови Марка поползли вверх. Он снова взглянул на рыжеволосую девушку и, встретившись с взглядом ее живых синих глаз, несколько секунд смотрел, не отрываясь. Лайза расплескала сок из бокала, который держала в руке, и опять покраснела.

— Видишь, что ты наделал? — пожурила его Тиффани.

— Такие глаза, как у Лайзы, должны быть запрещены законом, — пробормотал Марк, не отрывая взора от девушки. Схватив Тиффани за руку, он потянул ее к родителям Лайзы. — Ты должна меня представить.

— Только не надо…

— Я не настолько распущен, — успокоил Марк. — Не скрою, она меня заинтересовала, но я не воспользуюсь ее молодостью, обещаю. — Он улыбнулся, хотя глаза его оставались серьезными.

— Ну, хорошо. — Они подошли к миссис Маккинли, которая пыталась носовым платком стереть следы сока с платья дочери. — Вы думаете, останутся пятна? — тихо спросила Тиффани.

— Вряд ли, — приветливо улыбнулась миссис Маккинли. — Слава Богу, в стакане был почти один лед. Лайза, ты же помнишь Тиффани? — обратилась она к дочери.

Лайза подняла глаза, смутившись и глядя то на Тиффани, то на Марка.

— Привет, Тиффани. Рада тебя видеть.

— И я рада, Лайза. Позвольте вам представить Марка Алленби. Мы оба работаем в одном модельном агентстве в Нью-Йорке. Вы, возможно, видели его в рекламе гамбургеров, в той, со щенком…

— О!.. Так это были вы? — пролепетала Лайза. — То-то мне показалось знакомым ваше лицо, мистер Алленби.

— Приятно, что вы меня вспомнили, мисс Маккинли, — протянул Марк, улыбнувшись несколько снисходительно. — Вы танцуете?

Казалось, Лайза вот-вот упадет в обморок.

— Да…

Марк протянул Лайзе руку.

— Извините нас, — поклонился он Тиффани и родителям девушки.

Лайза позволила Марку взять ее за руку и вывести на середину зала, а он, казалось, не мог оторвать взора от восторженных глаз своей партнерши.

— А он прекрасно танцует, — отметила миссис Маккинли.

— Неплохо, — пробурчал мистер Маккинли. — Он что, бабник?

— Марк? — Тиффани рассмеялась. — Ничего подобного! Вообще-то его судьба — это, что называется, воплощение американской мечты. Его родители — итальянцы — приехали в Америку, когда Марк был еще грудным ребенком. Его отцу пришлось работать на двух работах, а мать служила официанткой в кафетерии. А сейчас Марк зарабатывает достаточно, чтобы содержать родителей и трех младших сестер. Он очень ответственный и надежный человек, а вовсе не соблазнитель невинных девушек, если именно это вас волнует.

Мистер Маккинли покраснел.

— Извини. Этот парень, как говорится, величина неизвестная, но мы заметили, какое впечатление он произвел на Лайзу.

— Не надо беспокоиться, — мягко сказала Тиффани. — Он только что разошелся со своей девушкой и все еще страдает от этого разрыва. Он и не помышляет о том, чтобы заводить какую-нибудь интрижку, уверяю вас.

— Слава Богу! — с облегчением откликнулась миссис Маккинли. — А то она у нас такая неискушенная!

Видимо, родители оберегали Лайзу не меньше, чем отец когда-то оберегал ее, подумала Тиффани, а в современном мире подобное воспитание скорее вредит, чем идет на пользу.

Интересно, почему Кинг не приехал на вечер? Хотел доказать, что может обойтись без Тиффани? Если так, то он и не подозревает, насколько ему это удалось.

Только шампанское и сила воли помогли Тиффани продержаться весь прием. А Марк веселился вовсю. Он не отходил от Лайзы, а когда ее родители собрались уходить, так долго держал ее за руку, словно был не в силах отпустить.

Перед тем как расстаться, они о чем-то тихо говорили, и Лайза покинула зал с сияющими глазами, хотя миссис Маккинли выглядела озабоченной.

— Лайза пригласила меня приехать к ним завтра посмотреть на лошадей. Ты не против? — спросил Марк у Тиффани, когда почти все гости разошлись.

— Она очень молода, — предупредила Тиффани, взглянув на Марка с любопытством.

— И невинна, — добавил он. — Нет нужды напоминать мне об этом. Я еще не встречал такой девушки, как она. Такие бывают только в Италии.

— Я думала, что ты переживаешь из-за своей девушки! — съязвила Тиффани.

— И я так думал, — признался Марк, и улыбка промелькнула у него на губах. — Лайза такая хрупкая, такая беззащитная и застенчивая. Странно, — пожал он плечами, — мне никогда раньше не нравились рыжеволосые.

Тиффани прикусила губу. Как бы поосторожнее намекнуть Марку, что Лайза из тех, кто никогда не переживет обмана?

— А танцует она, как сказочная фея, — пробормотал Марк, уйдя в себя и не замечая никого вокруг.

— Твой друг чем-то расстроен, — заметил Хэррисон, столкнувшись в дверях с дочерью, после того как они проводили последних гостей.

— Расстроен? Да он очарован Лайзой.

— Не только я это заметил. А ты, помнится, сказала, что он не повеса.

— И скажу еще раз. Он трудяга с прочными семейными связями и человек ответственный.

— А еще, помнится, ты говорила, что у него была подружка.

— Она его бросила ради какой-то знаменитости. Его самолюбие было уязвлено. Вот почему он согласился приехать сюда. Ему невыносимо повсюду встречаться с ней и ее новым другом.

— Бедняга, — несколько смягчился Хэррисон.

— Он не обидит Лайзу, — уверила Тиффани отца, мысленно скрестив два пальца. Она предчувствовала, что что-то должно произойти, но не знала, как уберечь Лайзу от возможного разочарования.

— А ты повзрослела, — Хэррисон внимательно посмотрел на дочь. — Тебя не узнать. Жаль, что Кинг так и не приехал, — добавил он, избегая взгляда Тиффани.

— Я и не ждала его, так что это не такая уж большая потеря, — сухо ответила она, но сердце ее болезненно сжалось.

Хэррисон собрался было сказать что-то еще, но неожиданно передумал.

— Как насчет последнего бокала на ночь? — предложил он. — И друга своего пригласи.

Тиффани усмехнулась и взяла отца под руку.

— Вот это другой разговор!

На следующий день Марк снова взял в гараже машину и отправился в поместье Маккинли. В серых брюках и белом свитере с высоким воротником он выглядел сногсшибательно.

Тиффани стояла на крыльце, провожая Марка, когда к дому подъехал черный «линкольн» Кинга. Она с трудом подавила желание убежать. Ей больше не следует бегать от Кингмэна Маршалла, ведь внутренне она уже от него освободилась. Так ей по крайней мере кажется. Скрестив руки на груди, Тиффани прислонилась к двери, всем своим видом показывая, что намерена подождать, когда он выйдет из машины. Странно, отметила она про себя, что с ним нет Карлы.

Кинг поднялся на крыльцо, перешагивая через две ступени. На нем был смокинг, будто он приехал прямо с какой-нибудь вечеринки. Возможно, он провел ночь у Карлы и не заезжал домой, чтобы переодеться? Да, именно так, со злостью заключила Тиффани.

— Так, так… Какими судьбами? — лениво протянула она без видимого смущения.

Кинг остановился как вкопанный, разглядывая Тиффани. Перемена была поразительной. Она уже не была той юной девушкой, с которой он расстался несколько месяцев назад. Перед ним стояла элегантная, уверенная в себе, даже немного циничная молодая женщина. Глаза смотрели по-взрослому, и в них не было былого обожания.

— Мне надо повидать Хэррисона, — резко ответил Кинг.

— Проходи, он в доме. — Она махнула рукой в сторону двери. — Я вышла проводить Марка.

— Марка?

— Марка Алленби. Мы работаем вместе. Он приехал со мной на каникулы. — Тиффани бросила на Кинга мимолетный взгляд. — Ты, наверно, видел его в рекламе. Он невероятно красив.

Не проронив больше ни слова, Кинг прошел мимо.

Она подождала несколько минут и тоже вошла в дом.

— Тиффани, — окликнул ее отец, когда она шла мимо открытой двери кабинета, направляясь к лестнице, ведущей наверх. — Зайди на минутку, золотко.

Отец обычно называл ее ласкательными именами только тогда, когда ему что-нибудь от нее требовалось. Она вошла в кабинет с таким видом, будто присутствие Кинга было ей абсолютно безразлично.

— В чем дело, папа? — с улыбкой спросила она.

— Понимаешь, Кингу нужны кое-какие бумаги из моего сейфа, а я пообещал Летти отвезти ее к сестре в Флоресвилл. Ты бы не согласилась?…

Еще два года назад отец сообщил ей код своего сейфа, и она выучила его наизусть. Но сейчас она заподозрила заговор и потому была в нерешительности. Кинг это понял, но не проронил ни слова.

— У тебя нет никаких неотложных дел, а? — настаивал Хэррисон. — Ты ни о чем не договаривалась с Марком?

— Нет. Ладно, — сдалась она. — Только схожу за жакетом.

— Спасибо, золотко.

Тиффани передернула плечами, не удостоив Кинга даже мимолетным взглядом.

Странно, что Кингу неизвестен код сейфа Хэррисона, думала Тиффани по дороге в город. Ведь они партнеры.

— Он тебе не доверяет? — поинтересовалась она, когда они вошли в темный офис.

— Не больше, чем всякому другому, но если тебе так уж хочется знать, то и ему неизвестен код моего сейфа. А у наших адвокатов есть оба. Это своего рода мера предосторожности.

Кинг зажег свет и прикрыл дверь. По случаю каникул в просторных помещениях офиса никого не было. Они здесь одни, промелькнуло у Тиффани в голове, но это не должно ее беспокоить, ведь ей известно о его отношениях с Карлой. Не должно беспокоить, а все-таки… Ведь прошло слишком мало времени с тех пор, как он обнимал и целовал ее, слишком мало времени, чтобы забыть его.

Подавив внутренний трепет, она решительно шагнула к сейфу и ловко его открыла.

— Какие бумаги тебе нужны?

— Большой коричневый конверт с пометкой «Предложения в Интернете».

Она нашла конверт, заперла сейф и обернулась к Кингу.

— Я нужна была тебе только для этого? — спросила она и направилась к двери.

— Не только.

Тиффани остановилась в нерешительности.

На его лице не было улыбки. Он не был похож на того доброжелательного, открытого человека, каким она его знала. Кинг стоял неподвижно и сверлил ее взглядом, так что ей стало не по себе.

— Что же? — вскинула она подбородок.

— Скажи, ты это сделала нарочно?

— О чем ты? — искренне удивилась она.

— Не включила нас в список гостей на новогодний званый вечер?

Она почувствовала, как накаляется атмосфера вокруг.

— Вы с Карлой были приглашены, — нахмурив брови, сказала она. — Я послала список приглашенных по факсу прямо в типографию. А типография отправила отпечатанные приглашения секретарше моего отца, чтобы она их разослала. Карла знакома с папиной секретаршей Ритой, так что наверняка знала, что вы были приглашены.

— Она сказала, что проверила список. Наших имен там не было.

— Стало быть, кто-то врет, — тихо произнесла Тиффани.

— Нетрудно догадаться, кто именно.

— Ты считаешь, что это я. Почему?

— Может быть, из мести? — с издевкой в голосе предположил он. — Ведь я прогнал тебя, не так ли?

Месяцы работы над собой не прошли даром: ни один мускул не дрогнул на лице Тиффани. Она сунула руки в карманы и вздернула подбородок.

— Вообще-то, ты оказал мне услугу. Не беспокойся, с моей стороны тебе ничто не угрожает. В городе только и разговоров что о нас с Марком. В Нью-Йорке мы видимся почти каждый день. И не только на работе.

— Ты изменилась, — констатировал он, окинув ее изучающим взглядом.

— Просто я повзрослела, — пожала она плечами, улыбнувшись одними губами. — Говорят, у меня блестящее будущее. Оказывается, я очень фотогенична.

Что-то промелькнуло в глазах Кинга, но он так быстро их опустил, что она не поняла, что именно.

— Я думал, ты поехала в Нью-Йорк развлекаться, а не работать.

— У меня не было особого выбора. — Она пошла к выходу. — Здесь-то мне нечего было делать.

Кинг сжал кулаки и хотел что-то возразить, но Тиффани уже открыла дверь и вышла.

Он пошел за ней и увидел, что она направляется не к выходу, а в приемную, где на письменном столе стоял компьютер Риты. Включив его, Тиффани запустила программу и нашла файл со списком приглашенных. Имен Кинга и Карлы в нем не было.

— Я же говорил, нас в списке не было, — резко произнес за ее спиной Кинг.

— Погоди. Сейчас увидишь…

Тиффани запустила программу поиска файлов. Через минуту потерянный файл появился на экране. Кинг и Карла стояли в списке первыми.

— Что за чудеса? Как ты это сделала? Я не заметил, чтобы ты пользовалась клавиатурой.

— Я и не пользовалась. Этот файл умышленно заменили другим. Если я проверю факс, то мы наверняка обнаружим, что и он переделан. — Сохранив файл на диске, Тиффани выключила компьютер и встала. — Скажи Карле, что она ловко сработала, — холодно заметила Тиффани, глядя Кингу прямо в глаза. — Но ей стоит получше изучить возможности компьютера.

Тиффани взяла свою сумочку и вышла. Кинг задумчиво шагал за ней.

— Почему ты решила, что это дело рук Карлы? — спросил Кинг в машине по дороге домой.

— Она девушка с запросами. Но я ей не помеха, — твердо заявила Тиффани. — Мне начинает нравиться моя жизнь в Нью-Йорке, нравится, что есть человек, которому я небезразлична. Так и передай Карле, пока она не придумала еще какую-нибудь пакость.

Кинг промолчал, но Тиффани видела, как он крепче стиснул руль.

Она выскочила из машины, прежде чем он успел отстегнуть ремень безопасности. В доме никого не было, и Тиффани знала об этом. Хэррисон повез Летти к сестре, а Марк наверняка еще не приехал от Лайзы. Кингу совсем ни к чему входить в дом.

Тиффани остановилась на нижней ступеньке.

— Я передам отцу, что бумаги у тебя. Кинг перевел взгляд с Тиффани на фасад дома.

— Он тебя ждет? — холодно поинтересовался он.

— Если меня кто и ждет, то это тебя не касается. Помнится, ты однажды сказал, что я хочу играть роль хозяйки в собственном доме, а ты — нет. К твоему сведению, я теперь ни во что не хочу играть, особенно с тобой. До свидания.

Тиффани вошла в дом и захлопнула за собой дверь. Она даже задвинула засов. Хорошо, если он понял намек: она желает, чтобы он и близко к ней не подходил.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Тиффани всю трясло от злости. Карла! Кто же еще мог такое сотворить? Именно она виновата, что ее имени и имени Кинга не оказалось в списке приглашенных. Карла намеревалась заполучить Маршалла, а Тиффани стояла на ее пути. Смешно, конечно, если учесть, что Кингу она вовсе не нужна. Тиффани поднялась в свою комнату и открыла платяной шкаф. Завтра они с Марком вернутся в Нью-Йорк и она снова окунется в работу. Предстоят горячие дни — съемки весенней коллекции. Тиффани была почти уверена, что сумеет заключить новый контракт. Ее агент уверял, что у нее большое будущее: она молода и фотогенична. Такое будущее, конечно, не так заманчиво, как жизнь с Кингом, но ей придется довольствоваться тем, что есть. Просто она должна будет смириться с одиночеством, вот и все…

— Уже собираешь вещи? — вывел ее из задумчивости знакомый голос. Она вздрогнула и, обернувшись, увидела стоящего в дверях Кинга.

— Как ты вошел?

— Китти впустила меня через черный ход. Она как раз убирает лестницу. — Глаза Кинга странно блестели. Он прикрыл за собой дверь и направился к Тиффани. — Что случилось? Раньше ты никогда не отказывалась от борьбы. Это на тебя не похоже.

— Возможно, я от нее устала, — пробормотала она. В горле у нее пересохло.

— Может быть, и я устал.

Кинг наступал на Тиффани, заставляя ее отходить к кровати, и внезапно слегка толкнул. Она упала на постель, а Кинг в мгновение ока оказался распростертым рядом. Приподнявшись на локте, он заглянул ей в глаза. Его лицо было так близко, что у нее перехватило дыхание.

— Марк вот-вот вернется, — пролепетала Тиффани.

— Да ну? А Китти сказала, что он у Лайзы Маккинли. Вчера все заметили, что он был ею просто очарован. — Кинг стал разглаживать лацканы ее жакета. Его рука задержалась на ее груди достаточно долго, чтобы он ощутил под тканью ее соски. Кинг усмехнулся. — Кое-что, по крайней мере, не меняется.

— Не знаю, о чем… О!

Тиффани изогнулась, как только Кинг коснулся губами ее груди. Даже через одежду это прикосновение вызвало волну наслаждения. Она закрыла глаза, сдаваясь без всякой борьбы.

Кинг просунул руку ей под блузку и расстегнул лифчик.

— Боже мой, такое ощущение, будто они шелковые, — прошептал он, лаская ее груди и не переставая следить за тем, как расширяются зрачки Тиффани, как с губ слетают тихие стоны, которые перешли почти в крик, когда он дотронулся большим пальцем до соска. — Дьявол побери, все эти тряпки, — буркнул Кинг, приподнимая Тиффани.

— Кинг… не надо…

— Я хочу прикоснуться к ним губами, — сказал он тихо, глядя в ее испуганные глаза и продолжая снимать с нее одежду.

От этих слов сжигавший ее огонь превратился в бушующий пожар. Тиффани не могла вымолвить ни слова, просто тяжело дышала, как бегун в конце дистанции, пока Кинг бросал на пол ее жакет, затем блузку и лифчик. Наконец он привлек ее к себе и прильнул губами к ее груди.

Не стало ни прошлого, ни настоящего. Одно лишь наслаждение от прикосновения жесткого рта Кинга к ее телу. От возбуждения перехватывало дыхание, но Тиффани возносилась все выше и выше на вершину блаженства. Он так давно не держал ее в своих объятиях! И теперь к ней вернулась жизнь!

— Тише, дорогая, тише, — шепнул он, когда с ее губ вдруг слетел громкий стон.

— Кинг… — срывающимся голосом умоляла Тиффани. Она задыхалась от страшного сердцебиения, которое вызывала его ласка.

— Бэби…

Глаза Кинга потемнели от страсти. Он нашел ее губы и стал нежно их целовать. Его руки гладили ее, как бы успокаивая, а на самом деле возбуждая все больше. Слезы текли у нее по щекам, жгли глаза.

— Ладно, детка, — шепнул он, — я дам тебе то, чего ты жаждешь. Хотя, может быть, это и слишком рано.

Его рука скользнула вниз. Тиффани напряглась, но Кинг не остановился. Он закрыл поцелуем ее рот, чтобы заглушить слетавшие с ее губ слова протеста.

Тиффани потеряла контроль над своим телом, а оно настаивало, оно требовало удовлетворения. Ее глаза оставались закрытыми, но она снова и снова выгибалась навстречу Кингу, задыхаясь, умоляя, повторяя его имя. Гордость ее была сломлена под натиском желания.

Внезапно она открыла глаза и застыла, когда жгучая вспышка наслаждения, словно молния, пронзила ее тело. Она взглянула на Кинга непонимающим взором и в то же мгновение как будто вознеслась к звездам.

Потом она, конечно, расплакалась. Потрясенная преподанным ей уроком страсти и физического удовлетворения, она спрятала лицо у него на груди.

— Я же говорил, что для этого время еще не настало, — нежно прошептал Кинг, прижимая ее к себе. — Мне хотелось только целовать тебя, но я не удержался. Не плачь. Нет причины расстраиваться.

— Никто… никогда… — Слова застревали у нее в горле.

— Я знаю. — Кинг прижал большой палец к распухшим губам Тиффани. А потом стал поцелуями стирать слезы с ее лица. — Это только начало. Тебе еще предстоит узнать, что чувствуешь на самом деле.

Он взял ее руку и провел ею по своему телу.

— Я хочу тебя.

Тиффани прижалась губами к его шее.

— Знаю. Я тоже хочу тебя.

Кинг с шумом втянул воздух.

— Тиффани, твой отец — мой деловой партнер. Мы не сможем скрыть от него свою связь. Если он узнает, это убьет его. Он человек старомодных взглядов.

— Знаю. Я, между прочим, тоже.

Кинг посмотрел на ее руку, лежавшую у него на груди, а потом с жадностью заглянул ей в глаза.

— Я сгораю.

Собравшись с духом, она сглотнула и пробормотала:

— Можно?…

— Нет. Нельзя, — вздохнул он, взяв ее руку в свою и крепко сжав. — В некотором смысле и я старомоден. Думаю, — добавил он с усмешкой, — нам следует завтра отправиться в город и купить тебе кольцо.

— Купить что? — У Тиффани задрожали ресницы.

— Обручальное кольцо.

— Ты же говорил, что не хочешь жениться.

— То было несколько месяцев назад, — подчеркнул он. — Я не из тех, для кого — как бы это помягче выразиться — воздержание естественно. Мне нужна женщина.

— Мне казалось, у тебя есть Карла, — заявила Тиффани обвиняющим тоном.

— Да, — сказал он со вздохом, — именно эту проблему я пытаюсь решить с тех пор, как ты уехала. Карла не умеет возбудить… мой интерес.

Тиффани широко раскрыла глаза от удивления. Это было что-то новое.

— Я думала, любая женщина способна возбудить мужчину.

— Вычитала в романах? Что бы там ни говорилось в книгах и учебниках, мое тело читать не умеет. Оно хочет лишь тебя. И притом безумно.

Все еще находясь под впечатлением случившегося, Тиффани усмехнулась.

— В чем дело? — недоуменно спросил Кинг.

— Я чувствую себя виноватой. Ты хотел доставить мне удовольствие, — смущенно промолвила она, — но тебе пришлось…

— За меня не беспокойся: пробегусь три раза вокруг дома и приму холодный душ, — сухо заверил Кинг.

Тиффани откинулась на подушки.

— Если хочешь, — прошептала она с вымученной улыбкой, — я разрешаю. — Никогда еще она не была так уверена в нем, как сейчас.

Между тем Кинг цепким взглядом оценивал ее нагое тело.

— Ты забыла: Китти знает, что я здесь, — напомнил он. Взглянув на часы, он насмешливо заключил: — В нашем распоряжении около двух минут.

— Почему ты так решил?

— Потому что не пройдет и пары минут, как позвонят, но, едва ты поднимешь трубку, услышишь лишь гудки.

— Шутишь!

— Нисколько. — Он поднялся и стал поправлять галстук, не отрывая от Тиффани жадного взгляда. — Как мне хочется просто зарыться в тебя!

— Кинг! — Краска залила ей щеки. Соскочив с кровати, она стала лихорадочно натягивать на себя раскиданную по полу одежду.

— Надо же! Какой неожиданный поворот от показной храбрости к благоразумию, — съязвил он. — Чувствую, меня ждут сюрпризы в первую брачную ночь!

Тиффани застегнула блузку и бросила на Кинга косой взгляд.

— Ты все же жуткий распутник!

— Уверяю тебя, ты от этого придешь в восторг, — многозначительно заявил он. — Обещаю.

— Скажи, а после того, что мы сделаем, мне будет больно?

— Может быть, — не очень уверенно ответил Кинг. — Но я буду очень осторожен и нежен.

— Я знаю.

Тиффани заглянула ему в глаза. Взгляд ее был странно печален.

— Ты на мне женишься только потому, что хочешь меня, да?

— Не надо придираться к словам! Секс — основа удачного брака, а у нас с тобой в этом смысле идеальная совместимость.

Ей хотелось продолжить разговор и дальше, но ее отвлек стук в дверь.

— Да! В чем дело, Китти?

— Звонят мистеру Маршаллу, мисс Тиффани, — раздался за дверью нерешительный голос горничной.

— Спасибо, Китти, — откликнулся Кинг, бросив лукавый взгляд на Тиффани. — Я подойду к телефону в кабинете.

— Хорошо, мистер Маршалл. — Шаги Китти замерли в отдалении.

— Твой отец ее здорово вышколил.

— Он меня оберегает. Меня берегли для тебя, — пошутила она, поджав губы.

— Постараюсь оправдать доверие, — пообещал он.

— Уверена, тебе это удастся, — сказала Тиффани, открывая дверь и поправляя волосы. — Ты приедешь сегодня к обеду?

— А твой модный красавец будет?

— Сомневаюсь. Вряд ли Лайза его так быстро отпустит, да и он ею увлекся.

— Надо же, а я ехал сюда и чуть с ума не сходил от ревности. Однако, когда Китти рассказала мне про твоего гостя и Лайзу, я готов был сплясать джигу прямо перед ней.

— Ты меня приревновал?

Кинг поднял одну бровь.

— Разве мы оба не знаем, что ты принадлежишь мне с тех пор, как у тебя появились грудки? — дерзко заявил Кинг. — Я слишком долго старался держаться в отдалении, но вовремя одумался.

— Надеюсь, ты об этом не пожалеешь.

— Я тоже надеюсь, — бросил он.

— Я постараюсь, чтобы ты был доволен, — шепнула она, как ей показалось, кокетливо.

— Уж постарайся!

У Марка с Лайзой обнаружилось так много общего, что между ними сам собой стал назревать роман. Поэтому Марк, узнав, что Тиффани обручилась с мужчиной, о котором мечтала с детства, от всего сердца порадовался за свою приятельницу. Однако что-то в поведении Кинга настораживало Марка. Могущественный магнат не только не думал о счастливом будущем с Тиффани, но и не был в нее страстно влюблен, и даже не скрывал этого. Слепому было видно, что Кинг испытывает к Тиффани лишь физическое влечение, но честный человек, по мнению Марка, не должен жениться, руководствуясь только желанием обладать женщиной. К женитьбе Маршалла, скорее всего, невольно подтолкнул отец Тиффани: Марк не мог себе представить, что благородный мистер Блэр позволил бы своей единственной дочери стать любовницей Кинга.

Ясное дело! Именно в этом причина столь скоротечной помолвки. Более того, каким-то образом Кинг сумел заставить Тиффани отказаться от пышной свадьбы и согласиться на скромную церемонию в узком кругу. Это было жестоко и несправедливо по отношению к Тиффани, но Марк был бессилен чем-либо помочь. Самое большее, что он может сделать для приятельницы, так это пожелать ей счастья и отойти в сторону. Кинг Маршалл был явно не из тех, кто позволил бы своей целомудренной жене иметь другом мужчину.

Жизнь Тиффани изменилась в одночасье. Они с Кингом поехали в Сан-Антонио в самый большой ювелирный магазин, где она выбрала довольно широкое антикварное обручальное кольцо из белого и желтого золота с выгравированными по нему розами.

— Разве ты не хочешь кольцо с бриллиантом? — в недоумении спросил Кинг.

— Нет. — Тиффани и сама не знала, почему выбрала именно это кольцо, и позволила продавцу надеть его себе на палец. Кольцо было ей впору и выглядело очень эффектно.

Кинг тоже взглянул на это старомодное кольцо, и в его душе что-то вдруг шевельнулось. Оно выглядело так, будто перешло к Тиффани по наследству — такое кольцо мать обычно дарит своей дочери, когда та выходит замуж. Встретившись глазами с Тиффани, Кинг не смог скрыть своего смущения. Сделать предложение его в значительной степени вынудили обстоятельства, он лишь хотел удовлетворить бушевавшую в нем страсть и дальше медового месяца не заглядывал. А Тиффани выбрала именно это кольцо, так как мечтала не о месяцах, а о годах замужества.

— Тебе оно не нравится? — заволновалась Тиффани.

— Очень изысканное, — решительно произнес он. — Оно великолепно.

Тиффани облегченно вздохнула.

— А ты себе разве не выберешь? — удивилась она, когда Кинг отпустил продавца.

— Нет, — не задумываясь, ответил он, но, взглянув на Тиффани, добавил: — Я вообще не люблю колец. У меня аллергия на золото, — солгал он.

— Правда? — Тиффани немного повеселела. Больно было бы думать, что он просто не хочет носить на руке кольцо — символ женатого мужчины.

Потом начались приготовления к бракосочетанию. Пышную свадьбу с большим числом приглашенных решили не устраивать. Венчание должно было пройти в местной пресвитерианской церкви в присутствии лишь родных и ближайших друзей. Жених договорился со священником о дне венчания. Он же, по традиции, заказывал цветы для украшения алтаря и букет для невесты.

Единственное, о чем Тиффани сожалела, — что у нее не будет роскошного подвенечного платья, о котором она давно мечтала. Но на скромной церемонии такой наряд выглядел бы неуместным. Тиффани решила венчаться в белом костюме и небольшой белой шляпке с прикрепленной сзади фатой.

А еще Тиффани пожалела о том, что ее лучшая подруга вышла замуж за военного и уехала с ним в Германию. Так что на свадьбе у нее не будет ни подружки, ни посаженой матери. Но и это, скорее всего, пройдет незамеченным.

А Кинг с приближением дня свадьбы становился все более мрачным и замкнутым. Он то уезжал по делам, то запирался в своем офисе, работая допоздна. Тиффани оставалось лишь надеяться, что это не войдет у него в привычку, когда они поженятся. Она была достаточно разумна, чтобы понимать, насколько важен для него бизнес, однако ей хотелось, чтобы она значила больше.

Накануне свадьбы Кинг ужинал с Тиффани и ее отцом. Он был так рассеян, что даже Хэррисону это бросилось в глаза.

— Ты что, струсил? — поддразнил он Кинга и был поражен действительно промелькнувшим в глазах жениха страхом, который тому не удалось скрыть.

— Нет, конечно, — коротко ответил Кинг. — Просто в последнее время на меня свалилось много дел.

Стакан замер в руках Тиффани. Она была так занята собой в эти дни, что и не замечала, каким затравленным стал его взгляд. Она вдруг припомнила, что он вообще никогда не говорил о женитьбе, а, наоборот, всегда честно признавался, что не верит в брачные узы. Сколько она себя помнит, у него всегда были подружки, но ей никогда не приходило в голову его ревновать. Ни одной женщине Кинг не давал повода считать их связь чем-то серьезным.

— Кинг, — сказала она, поставив стакан, — ты и вправду хочешь на мне жениться?

Их взгляды встретились. Глаза Кинга оставались непроницаемыми.

— Я бы не сделал тебе предложения, если бы не был готов пройти через эту процедуру.

Что за странная манера выражаться! Процедура! Тиффани на минуту задумалась.

— Если хочешь, я могу еще некоторое время поработать в Нью-Йорке, — предложила она, — и мы можем отложить церемонию.

— Наша свадьба в субботу, — твердо заявил Кинг. — У меня в кармане два билета на самолет. В субботу мы летим на Ямайку, в Монтего-Бей, где проведем медовый месяц.

— Планы можно и поменять.

— Так кто же из нас струсил? — притворно рассмеялся Кинг.

— Только не я, — солгала Тиффани. Она улыбнулась и осушила стакан. Но внутри у нее все перевернулось. Сбудутся ли ее мечты? Она хотела Кинга, и он хотел ее. Но это было лишь физическое влечение. Наверно, она все-таки невольно принудила его к браку. Что, если она ему надоест еще до того, как закончится медовый месяц?

Не надо об этом думать, приказала себе Тиффани. Глупо быть такого невысокого мнения о собственных способностях. В свой день рождения она завела Кинга до такой степени, что он потерял голову. Если ей это удалось один раз, то удастся и во второй. Она сможет сделать его счастливым. Она найдет свое место в его жизни, разделит с ним его интересы — в конце концов, они принадлежат к одному кругу. Что касается Карлы и ее претензий — об этом она побеспокоится потом. Если Кинг будет счастлив дома, Карле не удастся их разлучить.

Тиффани бросила на Кинга испытующий взгляд. Он всегда привлекал к себе взоры, где бы ни находился, — такая от него исходила сила. Но способен ли он любить? Может ли он научиться любить?

Он тоже смотрел на нее, замирая от ее красоты и женственности. Однако неожиданно что-то промелькнуло в глазах Кинга, и он прищурился.

— Я что, слишком шумно ем суп? — игриво спросила Тиффани.

Вопрос Тиффани явно застал Кинга врасплох.

— Вовсе нет. Просто я думал о том, какая ты красавица, — честно признался Кинг. — И не изменишься и через двадцать лет. Появится несколько седых волосинок, но все равно ты останешься чудом.

— Приятно слышать такое от тебя, спасибо. Вспомни об этом лет через шесть. А если забудешь — я тебе напомню.

— Не забуду.

У Хэррисона отлегло от сердца. У Кинга, скорее всего, обычная предсвадебная лихорадка. Ведь он давно знает Тиффани, так что особых сюрпризов не будет. У них много общего, и они нравятся друг другу. Если даже пока нет любви, со временем все будет хорошо. Любовь придет, Хэррисон был в этом уверен. Ведь ничто, кроме любви, не сможет удержать такого мужчину, как Кинг.

Тиффани посмотрела на задумчивого отца и удивленно подняла брови.

— Эй, это свадьба, а не поминки!

Хэррисон вздрогнул и рассмеялся.

— Прости, дорогая. Я что-то задумался.

— Уж не о Летти ли? — с улыбкой осведомилась Тиффани.

— А вот и нет! — отрезал Хэррисон. — Если ее когда-нибудь пустят на шашлык, я принесу кетчуп.

— Брось, ты же хорошо к ней относишься, просто слишком упрям, чтобы в этом признаться.

— Она ни на минуту не дает о себе забыть — вроде родинки там, где застегиваешь ремень.

— Что за странное сравнение.

Кинг не особенно прислушивался к этой шутливой перепалке. Он был погружен в свои мысли. Время от времени он поглядывал на Тиффани, но теперь в его взгляде проскальзывала смутная обеспокоенность. Может быть, он что-то от меня скрывает? — подумала она. Или в его жизни происходит нечто такое, о чем она и не догадывается? Возможно, что позже, когда они останутся вдвоем, ей удастся его разговорить.

Но сразу после ужина Кинг, взглянув на часы, заявил, что ему надо вернуться в офис и закончить работу с кое-какими документами.

Тиффани последовала за ним к выходу.

— Может, у тебя найдется минутка, чтобы поговорить? — попросила она. — Мы ведь завтра женимся.

— Поэтому-то мне и надо сегодня еще кое-что сделать, — сухо ответил Кинг. — Спроси отца, сколько мне приходится работать. Не помню уже, когда и отдыхал.

— Мне не надо никого спрашивать, я и так знаю. — Тиффани подняла на Кинга озабоченный взгляд. — Еще есть время, чтобы отказаться, если хочешь.

— А ты хочешь?

Тиффани прикусила губу. Может, он именно этого и добивается — чтобы она отказалась? Непонятно, что у него в голове.

— Нет. Я — нет. Но если ты…

— Мы пройдем через это. В конце концов, у нас много общего. А теперь будет и общий бизнес.

— И его унаследуют наши дети… — с энтузиазмом начала она.

— Бог мой! — невесело рассмеялся Кинг. — Не говори мне о детях! В ближайшем будущем у нас их не будет. — Внезапно он нахмурился и спросил ее довольно сурово: — Ты была у врача?

— Да, чтобы сдать анализы для брачного контракта.

— Да нет, я не это имел в виду. По поводу противозачаточных таблеток, — уточнил он, наблюдая, как она заливается краской. — Пока я возьму это на себя, но, когда мы вернемся после медового месяца, запишись на прием. Мне все равно, какое именно средство ты выберешь, но я хочу, чтобы мы предохранялись.

У Тиффани было такое чувство, словно он сбил ее с ног и теперь отплясывает на ней какой-то дикий танец.

— Для холостяка ты хорошо осведомлен о контроле за рождаемостью, — запинаясь, произнесла она.

— Именно поэтому я все еще холостяк, — холодно заметил он. — А насчет детей мы будем решать вместе. Надеюсь, это понятно?

— Тебе — во всяком случае.

— Увидимся завтра утром в церкви. Постарайся хорошенько выспаться. Нам предстоит длинный день и долгий перелет.

— Ладно.

Кинг погладил ее по волосам, но не поцеловал, и ушел, даже не оглянувшись. Для пары, у которой на следующий день должна была состояться свадьба, такое расставание было дурным предзнаменованием. Поэтому всю ночь Тиффани не сомкнула глаз.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Следующий день начался с проливного дождя. Кругом был мрак, и от этого настроение Тиффани и вовсе упало. Она с трудом узнавала себя в зеркале — ничего не осталось от прежней беззаботной Тиффани, способной на все ради того, чтобы получить желаемое. Ей вдруг вспомнилась старая поговорка: «Будь поосторожней с желаниями — они могут и исполниться».

Тиффани тщательно подкрасилась, чтобы скрыть следы бессонной ночи — бледность и круги под глазами, надела свой скромный белый костюм и тут вспомнила, что у нее нет традиционного для невесты букета, который должен был прислать жених. Поздно спохватилась! Она надела шляпку, расправила фату и, взяв сумочку, спустилась вниз, где ее поджидал отец. В доме было как-то неестественно пусто и тихо. Интересно, как отнеслась бы к этой свадьбе ее покойная мать? Хэррисон, в дорогом темном костюме и с розой в петлице, с улыбкой шагнул навстречу Тиффани.

— Ты просто прелесть, — подбодрил он дочь. — Твоя мама была бы горда тобой.

— Надеюсь.

Хэррисон пристально посмотрел на дочь и взял ее за руки — они были ледяными.

— Дорогая, ты уверена, что это то, чего ты хочешь? Еще не поздно все отменить, даже сейчас.

На какое-то мгновение Тиффани подумала о том же. Ею вдруг овладел страх. Но нет, уже слишком поздно.

— Все будет хорошо, — упрямо заявила она, улыбнувшись отцу. — Не надо беспокоиться.

Хэррисон вздохнул, сдаваясь, и только пожал плечами.

— Я ничем не могу тебе помочь. Вчера вечером за ужином вы с Кингом не очень-то походили на счастливую парочку. Скорее можно было подумать, что вас только что приговорили к смертной казни.

— Ну, папочка, скажешь тоже, — Тиффани рассмеялась. — Так и знала, что ты что-нибудь сморозишь.

— Так-то лучше, — одобрительно заметил Хэррисон. — А то ты была бледная, как привидение, когда спускалась с лестницы. Не хотелось, чтобы люди подумали, будто пришли не на свадьбу, а на поминки.

— Боже упаси! — Тиффани взяла отца под руку. — Ну! Вперед! Надо скорее с этим покончить!

— Вдохновляющее замечание, что и говорить, — пробормотал Хэррисон и повел дочь к сверкающему белому лимузину, стоявшему у входа.

Тиффани была немало удивлена, увидев у церкви множество автомобилей.

— Что-то я не помню, чтобы приглашала так много народу, — шепнула она отцу.

— Возможно, Кинг счел нужным пригласить своих сотрудников? — предположил Хэррисон. — Особенно членов правления.

Подождав, пока шофер откроет дверцу автомобиля, Тиффани вышла, страшно смущенная тем, что у нее нет букета. Сумочку она оставила в лимузине, который должен был отвезти их с Кингом в аэропорт сразу после венчания. Банкета не предполагалось — слишком мало было времени для его подготовки. Тиффани надеялась, что Кинг все-таки устроит после свадьбы небольшой банкет хотя бы для своих сотрудников.

Она вступила в церковь под руку с отцом. На пороге им пришлось поздороваться с двумя вице-президентами компании Кинга, с которыми они, впрочем, были хорошо знакомы.

Кинг стоял у алтаря рядом со священником. Алтарь был украшен более чем скромно. Вместо корзины роз, о которой мечтала Тиффани, по обеим сторонам стояли две маленькие корзиночки каких-то жалких, полуувядших цветов. Передние скамьи были украшены криво повязанными белыми лентами. Эти скамьи были предназначены для ближайших родственников, но ни у Тиффани, ни у Кинга их практически не было. Кроме Летти, конечно. Она, как и полагалось, сидела на первой скамье и притом в шикарном костюме и такой сногсшибательной шляпе, что, будь здесь репортеры, Летти наверняка попала бы на первую полосу светской хроники. При виде элегантной крестной Тиффани невольно улыбнулась: Летти в дорогих шелках и в шляпе затмила своим великолепием и невесту, и жениха.

Заметив Тиффани, священник дал органисту знак начинать. Знакомые торжественные звуки «Свадебного марша» заполнили маленькую церковь.

У Тиффани подгибались колени, пока отец вел ее к алтарю. Сколько пар до нее шло по этому проходу, любя, надеясь и радуясь? Бог свидетель, она не ждет от будущего особого счастья.

И в то самое мгновение, когда Тиффани решила, что хуже ей еще никогда не было, она увидела Карлу, сидящую на первой скамье, предназначенной для родственников жениха. Она глазам своим не поверила, но Карла была в длинном, белом, кружевном платье и белой шляпе с вуалью. Как будто бы это она, а не Тиффани, была невестой!

Тиффани почувствовала, как напряглась рука отца, тоже, очевидно, увидевшего Карлу. Но он так же, как Тиффани, не был готов нарушить условности и устроить публичный скандал. Просто невероятно, что Кинг пригласил любовницу на свою свадьбу! Или он этим хотел дать Тиффани понять, что, хотя он и женится на ней, в личной жизни он не пойдет ни на какие уступки? Стоит ли удивляться присутствию Карлы, если он даже не прислал своей невесте букет и не позаботился о том, чтобы должным образом украсить церковь? Скромный костюм Тиффани был последним звеном в цепи унижений этого дня.

Отец подвел Тиффани к алтарю и сел на свое место в переднем ряду. Кинг взглянул искоса на ее более чем скромный наряд и, видимо отметив отсутствие букета, нахмурился.

Тиффани на это никак не отреагировала. Священник начал церемонию, и Тиффани постаралась собраться с мыслями.

В тот момент, когда священник предложил жениху надеть на палец невесты кольцо, произошла небольшая заминка. Кинг стал шарить в карманах, явно раздраженный тем, что не может его найти. Наконец он обнаружил его в кармане брюк. Надевая его Тиффани на палец, Кинг почувствовал, какой холодной была ее рука.

Священник, увидев, что молодые чувствуют себя неловко, поспешил поскорее закончить церемонию, обратившись к Кингу со словами:

— Можете поцеловать невесту.

Кинг задержался взглядом на лице Тиффани, затем наклонился и небрежно поцеловал ее холодными жесткими губами.

Когда венчание было закончено, присутствующие стали поздравлять молодых. Среди первых была, конечно же, Летти. Она налетела на Тиффани и стала ее обнимать и целовать. Тиффани еле сдерживала слезы: новое положение жены Маршалла отдалит от нее эту замечательную женщину, заменившую ей мать. Она сглотнула ком в горле и обернулась к отцу. Но в этот момент увидела заливавшуюся смехом Карлу, которая, обняв за шею Кинга, запечатлела страстный поцелуй на его губах.

И священник, и отец Тиффани взирали на эту сцену в немом удивлении. Хэррисон даже сделал шаг вперед, но Летти удержала его за рукав.

— Проводи меня до машины, Хэррисон, — попросила она.

Кинг, освободившись из объятий Карлы, пожимал руки своим сотрудникам. Тиффани просверлила Карлу таким пронзительным взглядом, что казалось, он мог бы прожечь ее насквозь. Демонстративно взяв под руку отца, она сказала крестной:

— Пошли?

— Знаешь, дорогая… как-то не принято… — пролепетала Летти, когда Тиффани, решительно шагая, повела ее из церкви.

— А разве принято забывать, на ком именно женишься? — громко, так, чтобы слышал Кинг и все присутствующие, возразила Тиффани.

Она даже не взглянула на Кинга, хотя почувствовала его разъяренный взгляд, проводивший ее за порог церкви.

Ей было все равно. Он и его любовница подвергли ее немыслимому унижению, и к тому же в день ее свадьбы! Захотелось вернуться домой вместе с отцом и Летти и тут же аннулировать брак.

Они еще стояли возле лимузина, обсуждая, каков должен быть следующий шаг, когда к ним подошел Кинг. Он бесцеремонно затолкал Тиффани в машину и приказал шоферу ехать. Тиффани едва успела махнуть рукой отцу.

— Ты вела себя бестактно, — злобно прохрипел Кинг.

— Сначала, дорогой, сотри с губ помаду, — парировала Тиффани.

Кинг вытер губы носовым платком — на нем остались следы ярко-красной помады.

— Это моя свадьба, — нервно теребя сумочку дрожащими пальцами, сдавленным голосом сказала Тиффани, — а ты… и эта… дрянь устраиваете из нее спектакль.

— А ты тоже хороша, — упрекнул ее Кинг. — Явилась в костюмчике и даже без букета!

— Букет, между прочим, должен был прислать ты. — Уязвленное самолюбие звучало в голосе Тиффани. — Мне что, надо было просить тебя? Судя по тем убогим цветочкам, что ты заказал для украшения алтаря, и букет был бы соответствующим — одуванчики с крапивой! Что касается костюма — так ты сам не хотел пышной свадьбы, а в этой церкви роскошное подвенечное платье выглядело бы просто неуместным.

— Ты не говорила, что тебе нужен букет.

— Мог потом подарить его Карле. Тем самым избавил бы ее от необходимости ловить мой.

Кинг выругался.

— Давай, давай, — не удержалась Тиффани, — уж если портить день, так до конца.

— Это все ты затеяла, — огрызнулся Кинг, оттягивая узел галстука. — Я и не помышлял о женитьбе до тех пор, пока ты не стала вешаться мне на шею. Тебе мало было просто любовной связи!

Тиффани взглянула на Кинга. Значит, это правда — она просто-напросто вынудила его жениться! Какие это были чудесные времена, с горечью подумала она. Времена, когда они были просто друзьями, и им нравилось вместе проводить время. Увы; эти дни ушли безвозвратно.

— Верно, — согласилась Тиффани с тяжелым вздохом. У нее было такое ощущение, будто ее волокут на веревке позади автомобиля. — Не знаю, почему я решила, что ты должен прыгать от радости? Ты прав. Я заставила тебя жениться на мне. — Она повернулась к Кингу. Лицо было белым, как мел, глаза — безжизненными. — Нет смысла продолжать этот фарс. Мы можем аннулировать наш брак прямо сейчас. Прикажи шоферу отвезти меня домой, и я тут же напишу заявление.

Он взглянул на нее, как на безумную.

— Ты с ума сошла? Мы только что обвенчались. Что, черт побери, я скажу членам правления и моим акционерам? Отменяю брак через час после того, как он заключен?

— Всем вовсе не обязательно знать, когда именно это произошло, — возразила Тиффани. — Ты летишь на Ямайку, а я возвращаюсь в Нью-Йорк с Летти.

— Полагаю, затем, чтобы вернуться в модельный бизнес? — съязвил Кинг.

— Надо же чем-то заниматься, — передернула она плечами.

— У тебя есть чем заняться, — сердито парировал Кинг. — Ты моя жена.

— Неужели? Вряд ли хоть один человек из присутствовавших в церкви думает так же, особенно после того, как ты поцеловал Карлу. Должна признать, что ее платье было больше похоже на наряд невесты, тем более — вуаль.

Кинг отвел взгляд. Ей показалось, что он даже несколько смущен. Тиффани откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, только чтобы не видеть Кинга.

— Мне все равно, — устало сказала она. — Решай сам, что делать. Я согласна на все, только спать с тобой я не буду. Во всяком случае, пока.

— О чем ты говоришь? — удивился Кинг.

— Сам знаешь, о чем, — отрезала Тиффани. — Для… этих дел… у тебя есть Карла. Благословляю вас…

Тиффани чуть было не прокусила себе губу. Да, гордость — вещь дорогая. Она снова закрыла глаза, испугавшись, что он примет ее слова за чистую монету.

— Я витала в облаках, — продолжила она после небольшой паузы. — Мечтала о счастливой семейной жизни, о шелковом с кружевами соблазнительном белье, о восхитительных ночах и маленьких детях. А получила ничем не прикрытую второсортную похоть, без малейшего намека на какое-либо чувство, и суровый приговор — никогда не иметь детей.

Кинг сидел как истукан, глядя прямо перед собой. Да, именно так он и сказал, даже подчеркнул особо, что не хочет сразу заводить детей. Последние две недели он сознательно избегал Тиффани, что могло быть истолковано как его нежелание связать себя узами брака. Тем не менее, он договорился о проведении церемонии, но не поручал Карле заказать цветы. Это должна была сделать другая сотрудница. Что, черт побери, произошло? Корзины с цветами у алтаря выглядели отвратительно, а Тиффани не получила букета. Все это не случайно, конечно, здесь замешана Карла, но сейчас уже ничего нельзя поправить. И платье Карлы, и ее поцелуй были для него такой же неожиданностью, как для Тиффани. Впрочем, она вряд ли ему поверит, да и трудно было бы винить ее в этом.

Ей было отказано не только в цветах. Не было ни фотографа, ни шафера, подающего кольцо, ни подружек, ни торжественного банкета — ничего не было. А в довершение всего получилось, будто он поцеловал секретаршу с большим удовольствием, чем свою невесту. И все были тому свидетелями.

Кинг горько сожалел о том, что произошло. Он с самого начала не хотел жениться, презирая себя за влечение к Тиффани и наказывая ее за это. Сегодняшняя церемония была пародией на свадьбу. Гордость Тиффани уязвлена, и это его вина. Лицо ее окаменело, взгляд был затравленным. Это была не та живая, полная радости девушка, которая вечно его поддразнивала и провоцировала, которая любила его. Это он виноват. Он позволил своим страхам и сомнениям взять верх и потерял ее, причинив ей к тому же страшную боль.

Кинг вздохнул и отвернулся к окну. Веселенький у нас будет медовый месяц, устало подумал он.

Курорт Монтего-Бей оказался красочным, экзотическим местом, где бурлила жизнь.

В распоряжении молодых был номер в дорогом отеле на берегу океана, состоявший из гостиной и, к счастью, двух спален. Не говоря ни слова, Тиффани заняла меньшую из них. Ей было все равно, как Кинг отнесется к ее решению. Она вообще вела себя так, будто муж был просто соседом по номеру. У нее не было настоящей свадьбы, но она не собирается жертвовать медовым месяцем, даже если ей придется провести его в одиночку.

Кинг привез с собой переносной компьютер и факс-модем и явно собирался просидеть весь вечер за письменным столом.

Тиффани надела легкий бежевый брючный костюм, зачесала назад волосы. Косметикой она решила пренебречь.

— Я собираюсь пойти в ресторан поужинать, — объявила она.

— Нужна компания? — спросил Кинг, оторвав от компьютера усталый взгляд.

— Нет, спасибо.

Тиффани заняла столик в ресторане и заказала салат из морепродуктов и ананасовый коктейль, оказавшийся таким крепким, что у нее слегка закружилась голова.

Она вдруг почувствовала себя очень раскованной и, когда заиграл оркестр, совершенно неожиданно для себя присоединилась к общему веселью толпы.

Однако только после того, как с ней попытался познакомиться какой-то высокий смуглый мужчина, она поняла, что ее поведение было истолковано превратно. Она подняла руку с обручальным кольцом и одарила незнакомца улыбкой, в которой была странная смесь благодарности и сожаления. Мужчина молча поклонился, а Тиффани поспешила расплатиться за ужин.

Когда она вернулась в номер, Кинг сидел на балконе. На нем были белые брюки и цветастая шелковая рубашка, открывавшая волосатую грудь. Тиффани споткнулась о порог и хихикнула. Кинг посмотрел на нее с любопытством.

— Что ты, черт возьми, делала?

— Напилась, как видишь, — ответила она с рассеянной улыбкой. — Ты случайно не знаешь, сколько они наливают рома в свои коктейли?

— Помнится, тебе никогда не нравились крепкие напитки. — Тень улыбки промелькнула на лице Кинга.

— Со мной хотел познакомиться какой-то мужчина.

Улыбка исчезла с лица Кинга. Слегка растрепанные волосы, свисавшие на лоб, придавали ему пиратский вид.

— Я показала ему обручальное кольцо, — заявила Тиффани, желая успокоить его. — И я с ним не целовалась. Ведь сегодня все-таки день моей свадьбы.

— Будь он трижды проклят! — честно отозвался Кинг.

— Если бы я не была такой сентиментальной, мы могли бы остаться друзьями, — печально вздохнула Тиффани, все еще находясь под воздействием винных паров. — Как бы мне этого хотелось!

— Мне тоже. — Кинг придвинулся ближе, дыхание его стало неровным. — Тиффани, я… не хотел жениться.

— Знаю. Не расстраивайся. Когда мы вернемся, я сразу же пойду к адвокату.

Кинг не сводил с нее глаз.

— Зачем только ты стала взрослой?

— У меня не было выбора. — Тиффани подавила зевок и, повернувшись, бросила через плечо: — Спокойной ночи, Кинг.

Он смотрел, как она уходит, с болью в сердце, которая никак не отпускала. Желание сжигало его. Но если он пойдет за ней в спальню, отменить их брак будет уже невозможно. К тому же она ясно дала понять, что не желает иметь с ним интимных отношений. Кинг снова вышел на балкон и подставил разгоряченную грудь легкому ветерку с океана. Никогда он не ощущал такого разочарования, такой холодной пустоты в душе.

Тиффани проснулась совершенно разбитая. Тошнило. Голова раскалывалась от боли. Она села на край постели, свесив ноги. На ней была простая белая хлопчатобумажная рубашка. В этой рубашке, без косметики, со встрепанными волосами, она выглядела совсем юной.

Кинг постучался и, войдя, остановился на пороге.

— С тобой все в порядке?

— У меня жуткое похмелье, — ответила она, не глядя на Кинга. — Я хочу умереть.

— В следующий раз, — резко заметил он, — пей что-нибудь безалкогольное, а ром оставь профессионалам. У меня есть с собой таблетки, которые тебе помогут. Пойду принесу. Кофе хочешь?

— Если можно, черный, — сказала она, боясь шевельнуться — так у нее кружилась голова.

Когда Кинг вернулся, она сидела в том же положении. Он сунул ей в руку две таблетки и дал воды.

— Сейчас закажу кофе. Ты, конечно, и думать не можешь о завтраке, но тебе лучше что-нибудь съесть.

— Не смогу проглотить ни кусочка. — Она опустилась на постель и свернулась калачиком, как маленький ребенок, накрыв голову подушкой и закрыв глаза.

Кинг вышел, хотя это было не лучшее решение. Заботливый муж должен остаться с женой, ободряюще держа ее за руку. Но он причинил Тиффани столько страданий за последние несколько недель, что она вряд ли примет его попытки примирения. Ей незачем было объяснять, почему она вчера много выпила. Ему и так все было понятно.

Когда Кинг вернулся с чашкой кофе в руках, он застал Тиффани на полу. Она задыхалась, лицо распухло, глаза были красными, и в них застыл испуг.

— Боже милостивый!

Кинг по телефону вызвал врача. При этом тон его не предвещал ничего хорошего, если его просьба не будет незамедлительно выполнена. Затем он сел на пол рядом с Тиффани. Подавляя страх, он старался ее подбодрить, хотя не имел ни малейшего представления о том, что с ней происходит. А вид у нее был такой, что она вот-вот задохнется.

Визит доктора его немного успокоил, но ненадолго.

Даже не взглянув на Кинга, врач вызвал «скорую помощь».

— Что она ела? — коротко спросил он, набирая в шприц какую-то жидкость.

— Сегодня утром ничего. У нее было похмелье, и пару минут назад я дал ей две таблетки аспирина…

— У нее аллергия на аспирин?

— Я… не знаю.

Врач бросил на Кинга взгляд, полный презрения и гнева.

— Вы ее муж? — с изрядной долей сарказма в голосе спросил он и сделал Тиффани укол.

— Чем вы ее колете?

— Лекарством, вызывающим антиаллергическую реакцию. Пожалуй, будет лучше, если вы выйдете и встретите машину «скорой помощи». Нельзя терять ни минуты.

Кинг не стал спорить. Взглянув на распухшее лицо Тиффани, он весь похолодел. Она все еще ловила ртом воздух и не открывала глаз.

— Она может умереть? — выдавил он.

— Думаю, от укола ей станет легче, — сказал врач, щупая ее пульс. — Поторопитесь же!

Кинг вышел на балкон. Через несколько секунд, показавшихся ему вечностью, он услышал вой сирены. Как только медики выскочили из машины, он махнул рукой, показав им дорогу в номер.

Санитары уложили Тиффани на носилки и понесли к машине. Не такая бледная, с более ровным дыханием, она все еще была без сознания.

— Можете поехать с нею в санитарной машине, — предложил врач.

Кинг растерялся. Не потому, что не хотел ехать с Тиффани. Просто ему еще никогда не приходилось быть в подобной ситуации.

— Ну, тогда возьмите такси, — отрезал врач. — Я поеду с ней.

Кинг что-то буркнул себе под нос, схватил бумажник и ключи и, заперев дверь, спустился вниз и взял такси.

Через несколько минут он уже мерял шагами приемное отделение, ожидая известий от докторов. Странно, как в считанные минуты могут поменяться приоритеты в жизни человека. Всего-то и потребовалось увидеть лежащую на полу и задыхающуюся Тиффани. А ведь этого могло не случиться, спроси он ее, нет ли у нее аллергии на аспирин. А все потому, что как человек она его мало интересовала.

Он внезапно осознал, что вообще ничего не знает о ней, и это его неведение чуть не стоило Тиффани жизни. Сейчас же не было ничего важнее, чем ее здоровье. Никогда больше она не подвергнется из-за него такому риску! Пусть он и не желал этого брака, но и развод был для него неприемлем. Так что надо постараться как-то наладить их совместную жизнь. И он постарается.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Кингу, однако, и в голову не пришло, что Тиффани будет все равно, заботится он о ней или нет. Когда жену выписали из больницы, и они вернулись в отель, Кинг заметил, что отношение к нему резко изменилось. Казалось, вся сила духа покинула ее.

Всю дорогу из больницы Тиффани молчала, уйдя в себя. Она все еще была бледна, хотя отечность прошла. Но девушка оказалась настолько слаба, что Кингу пришлось помочь ей выйти из такси и дойти до лифта.

— Я не догадался спросить, есть ли у тебя аллергия на что-нибудь. — Кинг нажал на кнопку. — Мне жаль, что так случилось.

— Это только моя вина, — устало промолвила Тиффани. — У меня так болела голова, что я не спросила, какие таблетки ты мне даешь. Я с тринадцати лет не принимаю аспирин.

Тиффани стояла, прислонившись к стенке лифта, вид у нее был такой, словно она вот-вот упадет.

— Так или иначе, но свадьба дорого тебе обошлась.

— Да уж, — невесело усмехнулась она.

Лифт остановился. Как только открылись двери, Кинг подхватил Тиффани на руки и понес по коридору. У входа в номер он лишь на секунду опустил ее, чтобы достать ключ и отпереть дверь.

Закрыв глаза, она положила голову на плечо Кинга и на минуту представила себе, что он ее любит, что она по-прежнему желанна. Она провела почти всю свою жизнь в мечтах о нем, однако реальность оказалась жестокой, теперь ее гордость попрана, а сердце разбито. Они с Кингом женаты и… не женаты.

Кинг внес Тиффани в гостиную и осторожно опустил на диван.

— Ты не проголодалась? Хочешь чего-нибудь?

— Может быть, салат, — пробормотала она, — и стакан молока.

Кинг заказал в номер то, что просила Тиффани, а себе — бифштекс с салатом и пиво.

— Я не знала, что ты пьешь пиво.

— Мы вообще мало что знаем друг о друге, хотя, сколько себя помню, часто бывали вместе.

Тиффани устало откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.

— Мой бедный желудок совершенно пуст, в нем нет ни крошки. Я сегодня даже не завтракала.

— А худеть тебе незачем. — Нахмурившись, он оглядел ее фигуру. — По-моему, ты и так очень похудела за последние недели.

— У меня пропал аппетит, — призналась она. — Но это не потому, что мне надо было держать форму. А когда… мы решили пожениться, я была слишком взвинчена, чтобы думать о еде.

Она запнулась, когда упомянула об их решении пожениться, и это сейчас не ускользнуло от него. На нее было больно смотреть — настолько разительной и печальной была перемена, происшедшая с молодой веселой девушкой.

Кинг непроизвольно вздохнул. Тиффани это заметила.

— Хочешь вернуться домой? — спросила она.

— Только если ты этого хочешь. — Кингу было невыносимо видеть боль в ее глазах. — Здесь столько красивых мест. Мы могли бы прогуляться к Храму розы, — добавил он, имея в виду местную достопримечательность.

— Мне что-то не хочется ходить на экскурсии, — покачала головой Тиффани. — Может быть, поедем домой?

Кинг колебался. Конечно, Тиффани явно утомлена: сначала приготовления к свадьбе и сама свадьба, потом перелет на Ямайку и в довершение всего — приступ аллергии. Ей надо бы просто выспаться, и она почувствовала бы себя иначе, но он понимал, что дома, в привычной обстановке, она поправится быстрее.

— Хорошо, — мягко согласился он. — Уедем в конце недели. Завтра утром закажу билеты на самолет.

— Спасибо.

Принесли еду, и они молча поели. Выпив молоко, Тиффани сказала, что пойдет спать.

— Тиффани, — окликнул ее Кинг, когда она была уже на пороге своей комнаты.

— Да?

— Давай ляжем вместе.

Сердце Тиффани ёкнуло. Глаза стали огромными от удивления.

— Нет, — покачал он головой. — Ты меня не так поняла. Мне ничего от тебя не надо, дорогая, — сказал он ласково, чтобы как-то смягчить категоричность своего заявления. — Просто тебе незачем оставаться сегодня одной. Кровать широкая, двуспальная, так что можешь не беспокоиться, что я воспользуюсь ситуацией.

Искушение было велико, что и говорить.

Уже почти месяц он до нее не дотрагивался. Тиффани временами чувствовала, что отдала бы полгода жизни за то, чтобы он уложил ее на первое попавшееся ровное место и занялся бы с ней любовью до полного изнеможения. Интересно, что бы он сказал, признайся она в своем желании? Наверно, подумал бы, что это еще одно нежелательное осложнение в его жизни. К тому же дома его ждала Карла…

— Ну, хорошо, — решилась она. — Если ты не возражаешь…

— Возражаю? — Кинг отвернулся, чтобы Тиффани не заметила, в каком он напряжении. — Нет… я не… возражаю.

Как странно он себя ведет, размышляла Тиффани, приняв душ и облачившись в свежую ночную рубашку, очень целомудренную, почти целиком скрывавшую ее фигуру. Таким же был и хлопчатобумажный халат с разноцветной вышивкой по вороту, подолу и даже по поясу, который она крепко завязала на талии.

Направляясь через гостиную в спальню Кинга, она услышала, что он говорит с кем-то по телефону.

— …будь завтра на работе. Я хочу, чтобы все было готово к моему возвращению. Да, и об этом поговорим, — холодно отрезал он. — Нет, не собираюсь гадать. Постарайся на сей раз ничего не напутать, потому что это будет твоя последняя ошибка. Больше я этого не потерплю. Тебе понятно?

Кинг положил трубку и провел рукой по мокрым волосам. На нем был невероятно сексуальный черный бархатный халат с серебряной отделкой. Когда он обернулся, Тиффани чуть не потеряла сознание от вида представшей ее жадному взгляду широкой, мускулистой, покрытой черными волосами груди.

Кинг тоже не отрывал глаз от Тиффани. В этом халате она выглядела такой целомудренной — какой, впрочем, и была, — что казалось, должна была бы погасить в мужчине всякое желание. Но произошло обратное. Опущенные глаза, мягкий овал лица, освещенный настольной лампой, воспламенили его.

— Ты где любишь спать — на левой стороне или на правой? — внезапно охрипшим голосом спросил он.

— Вообще-то я люблю левую, но мне все равно.

Стараясь не замечать, что он пожирает ее глазами, Тиффани сняла халат и повесила его на спинку стоявшего рядом стула. Потом отвернула покрывало и, скинув шлепанцы, скользнула в постель.

Кинг все еще наблюдал за ней потемневшим взглядом. Она даже видела, как сильно бьется жилка на его шее. Кинг развязал пояс халата и движением плеч скинул его на пол, представ перед ней совершенно голый и… готовый заниматься любовью.

Тиффани опешила. Это был явно преднамеренный и самоуверенный жест. Она не знала, что сказать, слова застряли у нее в горле. Он был… прекрасен. Перед таким великолепным телом не смогла бы устоять даже самая искушенная женщина. Кровь закипела в жилах Тиффани — она вспомнила горячую ласку умелых рук и губ Кинга. Он прочел это в ее глазах, увидел в порозовевшем лице, услышал в учащенном дыхании.

— Сними это, — приказал он нетерпеливо. — Я хочу смотреть на тебя.

Тиффани уже потеряла способность думать. Она выбралась из-под покрывала и, встав на колени, начала через голову стягивать с себя рубашку. Наконец ей удалось это сделать, и она бросила ее на пол. Ее тело было так же готово к любви, как его. Ему были знакомы приметы.

Кинг обошел кровать и остановился возле Тиффани. Он вдохнул аромат роз, исходивший от Тиффани, и позабыл обо всем: о скандале, сопровождавшем начало их совместной жизни, об упреках и обвинениях, пусть даже и справедливых, о внезапной болезни Тиффани. Сейчас он походил на хищника, подкравшегося к своей жертве.

Тиффани беспомощно всхлипнула и, одним движением сбросив на пол подушки, откинулась назад, вытянув руки по обеим сторонам головы. Она была немного напугана его столь явно выраженной мужественностью и трепетала в ожидании новых ощущений.

Медленно, словно крадучись, Кинг опустился на кровать, будто боялся, что Тиффани вдруг вскочит и убежит. Раздвинув ногой ее колени, он завис над нею, а потом, вытянув руки, сплел свои пальцы с пальцами Тиффани и пригвоздил их к постели.

— Это похоже на что-то языческое, — пробормотала Тиффани.

Он понял, что она имела в виду, и кивнул, все еще не отрывая от нее немигающего взгляда. Потом чувственными, кругообразными движениями ноги он стал касаться внутренней стороны ее бедер, одновременно все больше наклоняясь к полуоткрытым губам Тиффани. Он дразнил ее губами, ногою, каждой частью своего тела. Это было совсем не похоже на то, как он ласкал ее раньше. Это была настоящая, та самая необузданная страсть, завораживающая, но никогда не приносящая полного удовлетворения.

Тело Тиффани горело словно в лихорадке. Она выгибала спину, умоляла, извивалась, пытаясь освободиться от этой сладкой пытки. Еще ни разу он не доводил ее до такого состояния.

Кинг сначала дотронулся лишь слегка, на мгновение, а потом, наконец — наконец! — толчком вошел в нее, дав ей то, о чем она молила. Но когда это случилось, она испугалась. Она вся напряглась и, кусая в кровь губы, впилась ногтями ему в плечи.

Кинг замер. Его сердце бешено стучало в груди, но взгляд, несмотря на испытываемое им нестерпимое желание, был нежен.

— Первый раз всегда дается трудно, — шепнул он и стал двигаться, но очень осторожно. — Ты меня чувствуешь? — спросил он ее лукаво и легонько поцеловал. — Поговори со мной, — попросил он, не переставая двигаться.

— Говорить? — простонала она, чувствуя, как он снова с силой входит в нее. — Боже мой!

— Говори, говори, — требовал он, смеясь. — Это же не ритуал, требующий молчания. Мы узнаем друг о друге самое сокровенное. Не надо превращать это в пытку. Смотри, как я вхожу в тебя, смотри, как сливаются наши тела, как они подходят друг к другу, словно отдельные кусочки в картинке-загадке.

— Не могу!

— Почему? — Кинг остановился и нарочно приподнялся на несколько секунд. — Смотри, Тиффани, это не страшно, не стыдно, не безобразно. Мы с тобой становимся возлюбленными. Это самое прекрасное, что может быть между мужчиной и женщиной, особенно если они сливаются не только физически, но и эмоционально. Так что смотри.

Кинг так горячо настаивал, что она поддалась соблазну, но тут же отвела взгляд и умоляюще посмотрела в глаза Кинга, как бы ища утешения и защиты.

— Ты моя жена, — нежно прошептал он и сильным движением проник до самых глубин ее существа. Глаза его закрылись, а тело содрогнулось.

Увидев Кинга таким беззащитным, Тиффани осмелела и дотронулась до его искаженного странной гримасой лица, а потом пропустила меж пальцев его густые волосы. Эта ласка заставила его открыть глаза.

Тиффани казалось совершенно невероятным, что она смотрит на Кинга, говорит с ним, а их обнаженные тела слиты воедино самым шокирующим образом, и это не в темноте, а при полном свете! Однако Кинг вовсе не выглядел шокированным, наоборот, он все время наблюдал за Тиффани. Когда он стал двигать бедрами, и Тиффани от наслаждения выгнула спину, он даже рассмеялся.

— Стыдись! — только и смогла выдавить она, извиваясь от удовольствия при каждом движении его бедер.

— Это почему же?

— Ты надо мной издеваешься!

— Я от тебя в восторге. — Он наклонился, чтобы поцеловать ее. Движения его были нежными и ритмичными, как прилив и отлив. — Я еще никогда не испытывал такого наслаждения.

Это заявление было неприятным напоминанием о том, что он в любви не новичок. Тиффани хотела было отпустить по этому поводу какое-нибудь колкое замечание, но он, будто угадав ее мысли, немного поменял положение, и она тут же обо всем забыла, потому что ее окатила волна такого наслаждения, какого она еще не испытывала.

Ей стало трудно дышать. Она ловила открытым ртом воздух, содрогаясь от каждого движения его тела. Ей казалось, что следует схватить нечто ускользающее, неуловимое, но это нечто никак не давалось, хотя было близко… так мучительно близко…

— О!.. Прошу тебя! — вскрикнула она, и тело ее содрогнулось.

Кинг в этот момент выглядел очень серьезным. Он что-то сказал, но она не поняла, что именно. Как раз в тот момент, когда она услышала собственный голос, Кинг зарылся лицом ей в шею. Его тело сотрясал такой же пароксизм страсти.

Потом он долго лежал неподвижно, тяжело дыша, с гулко бьющимся сердцем. Тиффани тоже задыхалась, но прижималась к нему, как будто хотела сохранить хоть частицу того наслаждения, которое они оба испытали.

— Все кончилось, — прошептала она, потрясенная своим открытием.

— Так и должно быть. Человеческое тело не может перенести большего. Иначе ему не выжить.

Тиффани обняла Кинга за влажные плечи и притянула к себе, изумляясь, как глубоко он вошел в ее тело. Она задвигала бедрами и снова почувствовала прилив возбуждения. Это открытие вызвало у нее счастливый смех.

— Экспериментируешь? — поднял голову Кинг.

Она кивнула и снова стала двигаться, однако какое-то незнакомое неприятное ощущение заставило ее остановиться.

— Твое тело должно привыкнуть, — сказал Кинг, откидывая прядь мокрых волос с ее лба. — Тебе нужно отдохнуть. — Кинг приподнялся на локтях. — Постарайся расслабиться. Не пугайся, если будут неприятные ощущения.

«Неприятные» было не то слово. Тиффани закрыла глаза и стиснула зубы. Кинг лег рядом с нею.

— Сегодня ты узнала много такого, о чем и не подозревала. Хочешь принять ванну или душ?

Столь прозаический вопрос привел Тиффани в смятение, равно как и нагота — ее собственная и Кинга. Без наркотического воздействия страсти секс, оказывается, может предстать в очень будничном свете. Она встала, схватила со стула халат и прижала его к груди.

— Думаю… я приму душ, — запинаясь, пробормотала она.

Кинг тоже встал, абсолютно не стесняясь своей наготы, и, взяв из рук Тиффани халат, бросил его на кровать.

— Никаких халатов, — заявил он. — Зачем он тебе? Мы с тобой теперь старая супружеская пара, а это означает, что мы можем принимать душ вместе.

— Ты уверен? — В голосе Тиффани звучало сомнение.

— Абсолютно.

Кинг подтолкнул Тиффани впереди себя в душевую кабину и отвернул кран.

Купание вдвоем показалось Тиффани прекрасным приключением. Смущение и восторг попеременно охватывали ее. Эта неожиданная сторона супружеской жизни поразила ее. Даже в самых эротических мечтах она не могла себе представить, что будет стоять под душем с Кингом.

Потом они вытирали друг друга, и Кинг отнес ее обратно в постель. Он лег рядом и потушил свет.

Нашарив в темноте руку Тиффани, он прижал ее к своей волосатой груди.

— А теперь — отдыхай. На сегодня, а может быть, и на завтра — всё.

Она понимала, что он прав, но ее все еще жгло любопытство, томила новизна интимной жизни.

— У нас впереди годы, — мягко напомнил он. — Не стоит торопиться. Ведь это не последняя наша ночь.

Тиффани молча прижалась к Кингу. Может, и последняя, уж очень быстро все произошло, даже как-то отчаянно. Она не понимала, чего именно боится, возможно, была просто не уверена в Кингмэне Маршалле. Ведь существовала же Карла, и какой бы восхитительной Кинг ни считал Тиффани в постели, ему еще надо было привыкнуть к тому, что он на ней женат. Она прекрасно понимала, что ей придется нелегко. Может случиться и так, что при свете дня их близость окажется скорее потерей, чем счастливым приобретением.

Но, лежа в теплых объятиях мужа и вдыхая запах его дорогого одеколона, Тиффани все больше расслаблялась и постепенно перестала беспокоиться. Конечно, завтра так или иначе наступит, но сегодня она может притвориться, будто она любимая жена, у которой впереди долгое и счастливое замужество. Мысли ее путались. Кинг знал, что у нее еще не было времени проконсультироваться с врачом по поводу противозачаточных мер, но и он об этом не позаботился, как обещал. Слишком все быстро произошло.

При мысли о том, что она могла забеременеть, ей вдруг стало жарко. Какое это было бы счастье — иметь от Кинга ребенка! Даже если бы он и в самом деле предпочел ее Карле, у нее бы осталась его частица, которую никакая другая женщина не смогла бы отнять.

Спускаться с небес на землю оказалось нелегко: проснувшись на следующий день, Тиффани обнаружила, что Кинга не было ни рядом на кровати, ни вообще в спальне. Был уже час дня.

Надев халат и тапочки, Тиффани вышла в гостиную, но и там Кинга не оказалось. Недоумевая, она зашла в свою спальню и оделась — белые джинсы и джемпер из шелкового трикотажа в красную, синюю и белую полоску. Она уже собиралась сунуть ноги в сандалии, когда заметила на туалетном столике конверт, надписанный знакомым размашистым почерком.

Тиффани на мгновение прижала конверт к груди, воскрешая в памяти прошедшую ночь, потому что внутренний голос подсказывал, что содержание записки ей не понравится.

Она вынула листок и прочла:

«Тиффани,

Я оставил твой паспорт и деньги на обратный билет и на покупки в твоей сумочке. Счет за номер я оплатил. Меня срочно вызвали домой. Я еще вчера хотел тебе сказать, что мне придется утром уехать, но забыл.

Поговорим потом.

Кинг».

Тиффани прочла записку дважды, а потом вложила ее обратно в конверт. Что это были за срочные дела, которые могли заставить мужчину уехать от жены в первый день медового месяца?

Тиффани вдруг вспомнила обрывки вчерашнего телефонного разговора Кинга. Он и впрямь сказал, что вернется на следующее утро, то есть сегодня. Карла! Ему позвонила Карла, и он помчался к ней, бросив жену. Тиффани могла бы поспорить, что никакой срочности на самом деле не было. Он просто соскучился по своей любовнице. Даже прошедшая ночь ничего не изменила, с горечью подумала она. А разве могло быть иначе? Ведь для него это была просто-напросто еще одна победа. Она новичок, а у Карлы такой же большой опыт в любовных делах, как и у него самого.

Это был сильнейший удар по самолюбию Тиффани.

Постаравшись взять себя в руки, она набрала номер телефона в офисе отца.

— Алло?

Голос в трубке был таким знакомым, таким родным, что Тиффани еле удержалась, чтобы не разрыдаться.

— Привет, папа.

— Что, черт возьми, происходит? — с ходу завелся Хэррисон. — Кинг позвонил мне из аэропорта, что он вернулся, чтобы уладить какой-то конфликт с профсоюзом, возникший в одном из отделений его компании. С каких это пор у нас возникают проблемы на таком уровне? — раздраженно спросил Хэррисон.

— Мне известно не больше, чем тебе, папа.

— Если и есть какой-то конфликт, я сумею его уладить и без Кинга. У меня опыта побольше, к тому же я старший партнер.

— Я завтра вернусь домой. У меня были кое-какие проблемы: я приняла аспирин и пока еще не совсем оправилась. Мы хотели лететь вместе, но на самолет оставался всего один билет. Я полечу завтра, — солгала Тиффани.

Объяснение Тиффани показалось Хэррисону неубедительным, но он счел за лучшее его не обсуждать.

— У тебя же аллергия на аспирин!

— Кинг этого не знал. У меня была страшная головная боль, и он дал мне две таблетки, а я не спросила, что это. Кингу даже пришлось отвезти меня в больницу, но сейчас уже все прошло. Теперь он будет знать, что мне нельзя принимать аспирин.

— Проклятье! — прорычал Хэррисон. — Он что, вообще о тебе ничего не знает?

— Узнает постепенно. — Тиффани пыталась успокоить отца. — Завтра поговорим, папа. Пришлешь за мной машину в аэропорт? Боюсь, за делами Кинг может и позабыть обо мне. Кажется, у него намечена деловая встреча…

Или свидание с Карлой, подумала она. В записке он ничего не написал о том, чтобы она возвращалась завтра, значит, это будет для него сюрпризом.

— Хорошо. Позвони мне, когда прилетишь. Береги себя, детка.

— И ты себя береги, папочка. До скорого.

Хэррисон положил трубку, встал и решительно вышел из кабинета. Он прошел мимо своей секретарши в офис Кинга и с шумом распахнул дверь. Карла была явно ошарашена.

— Мистер Блэр… — пролепетала она. — Чем могу помочь?

— Прекрати строить козни против моей дочери, слышишь, ты, змея подколодная! — заорал Хэррисон. — Сначала ты подменила цветы, затем надела на свадьбу Тиффани такое платье, что даже самые неискушенные люди приняли бы его за подвенечное, а потом поцеловала жениха так, как будто невестой была ты. А сейчас тебе удалось выманить Кинга сюда под вымышленным предлогом, чтобы он оставил жену на Ямайке.

— Мистер Блэр, я ничего такого… честно…

— Ты уволена! — в ярости крикнул Хэррисон.

— Мистер Блэр, — Карла встала из-за стола с пылающими щеками, — я секретарь мистера Маршалла, — процедила она сквозь зубы. — Вы не имеете права меня увольнять.

— Еще как имею! Мне принадлежит пятьдесят один процент акций, и я имею право уволить, кого захочу. Заруби себе это на носу.

— Я подам жалобу, — огрызнулась Карла.

— Давай, вперед! А я позвоню репортерам бульварных листков, и они такое откопают в твоем прошлом, что век не отмоешься.

Хэррисон блефовал, но Карла об этом не подозревала. Она стала бледной как смерть.

— Выходное пособие получишь внизу у вахтера, — отрезал Хэррисон.

Выходя из офиса, он столкнулся лицом к лицу с Кингом.

— Я только что уволил твою чертову секретаршу, — сказал Хэррисон с нескрываемым презрением. — И если тебе нужен развод, чтобы продолжить роман с этой дрянью, я оплачу расходы. Вы стоите друг друга!

Хэррисон оттолкнул плечом Кинга и зашагал в свой офис. Там он с такой силой захлопнул дверь, что стены задрожали.

Кинг вошел в кабинет и закрыл за собой дверь. Получилось, что Хэррисон опередил его. Он и сам собирался уволить Карлу, но сначала хотел получить ответ на некоторые вопросы.

— Выкладывай!

— О чем ты? — запинаясь, спросила Карла. Она подошла к Кингу и постаралась пустить в ход свои чары, даже слегка потерлась о него бедрами. — Ты ведь не позволишь ему уволить меня… после всего, что между нами было?

Кинг вздрогнул и отступил.

— Между нами все было кончено задолго до того, как я женился на Тиффани.

— Тебе не следовало это делать, — проворковала Карла. — Она ребенок, маленькая принцесса. Чем она может стать для такого мужчины, как ты? Просто новое, незнакомое ощущение.

— Ты позвонила и сообщила, что возник какой-то трудовой спор, — напомнил он ей. — Я ничего не обнаружил.

— Том сказал, что ходят слухи о забастовке, и просил предупредить тебя. Позвони ему, если не веришь. — Карла снова приняла соблазнительную позу. — Так ты позволишь Блэру меня уволить?

Кинг видел, что Хэррисон разъярен. Но, возможно, его неправильно информировали, и Карла не сделала ничего дурного?

— Ты сделала из Хэррисона своего врага. Злейшего. Он никогда не простит тебе то, как ты вела себя на моей свадьбе.

— Зато ты простишь, — уверенно заявила Карла. — Ты же не хотел на ней жениться. Ты даже не проверил, заказаны ли цветы или букет для невесты, потому что тебе было все равно. Да и она хороша! Надела на свадьбу какой-то костюмчик, не иначе чтобы испортить тебе настроение. — Карла скорчила презрительную гримасу. — Все было так похоже на фарс.

— Да, благодаря тебе. — Кинг сунул руки в карманы и свирепо воззрился на Карлу. Только сейчас он понял, что, видимо, был не в себе, когда связался с этой ухмыляющейся гремучей змеей. Раньше она его восхищала и возбуждала, а теперь стала явной помехой. — Постараюсь найти тебе другую работу, но не здесь, — добавил он. — Против Хэррисона я не пойду.

— Именно из-за этого ты на ней и женился? Чтобы заполучить после его смерти всю компанию?

— Не говори глупостей!

— Впрочем, может быть, по той же причине и Тиффани вышла замуж за тебя, — пожала плечами Карла. — Обеспечила себе будущее, если ты с ней разведешься, не так ли?

Развод. Что это Хэррисон говорил о разводе?

— Мне надо поговорить с Хэррисоном. Можешь отработать положенные две недели.

— Спасибо, дорогой, — пробормотала Карла и, приблизившись к Кингу, поцеловала его. — Ты просто прелесть!

Кинг достал носовой платок и по дороге в офис тестя вытер рот, чтобы напрочь избавиться от вкуса ее губ.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Хэррисон все еще кипел от возмущения, когда Кинг вошел к нему в кабинет.

— Говори, что хочешь, но с этой девицей покончено, — отрезал он. — Больше ей не удастся вмешиваться в жизнь моей дочери!

Кинг нахмурился. Тон Хэррисона ему не понравился.

— Успокойся. Дай мне сказать, — мягко попросил он. — Если ты хочешь, чтобы я ее уволил, так тому и быть. Но пусть отработает положенные две недели.

Хэррисон немного успокоился, но был бледен и тяжело дышал. Он ослабил узел галстука и сказал:

— Ладно. Но не дольше. Глупая женщина, — прохрипел он. — Она причинила… Тиффани… столько страданий, а теперь… я… еще больше… — Хэррисон неожиданно рассмеялся. — У меня странное ощущение: горло как будто распухло, мне трудно… — Схватившись за горло, Хэррисон неожиданно обмяк и медленно сполз на пол. Лицо его стало серым и покрылось липким потом.

Кинг крикнул секретарше Хэррисона, чтобы вызвали «скорую помощь».

У Хэррисона случился сердечный приступ. Руки были ледяными, а губы посинели. В ожидании врачей Кинг начал делать ему искусственное дыхание, через несколько минут его стали поочередно сменять прибежавшие на шум два сотрудника компании.

«Скорая» прибыла через пять минут. Врачи стабилизировали работу сердца и дыхание, а потом, уложив Хэррисона на носилки, быстро отнесли его в машину. Кинг шел рядом.

— У него уже были проблемы с сердцем? — спросил врач.

— Не знаю.

Кинг был раздосадован: уже во второй раз за короткий промежуток времени он не мог ответить на такой простой вопрос о медицинских противопоказаниях или истории болезни двух самых близких ему людей. Чувствуя свое бессилие, он спросил врача:

— Каково его состояние?

— Нам удалось его стабилизировать, но такие приступы опасны. Кто его лечащий врач?

Наконец-то ему задали вопрос, на который он может ответить, подумал Кинг, и назвал фамилию домашнего врача Блэров. Врач передал информацию в медицинский центр, куда должны были отвезти Хэррисона.

— Надо сообщить семье.

— Я его зять. Моя жена на Ямайке. Я ее вызову.

Это было самое страшное. Ему придется рассказать ей о случившемся по телефону, и это будет для нее тяжелым ударом. Но времени лететь за ней на Ямайку не было — Хэррисон мог умереть в любую минуту.

Когда машина остановилась перед зданием медицинского центра, Хэррисона, все еще бывшего без сознания, увезли на каталке в отделение реанимации.

Кинг последовал за ним и, отыскав в приемном покое платный телефон, позвонил на Ямайку. Однако его ждало еще одно непредвиденное осложнение. Ему сообщили, что миссис Маршалл покинула отель утром, но, к сожалению, не оставила никакого адреса.

Кинг не на шутку рассердился. Интуитивно он набрал номер домашнего телефона Тиффани.

— Это Кингмэн Маршалл. Моя жена дома?

— Да, сэр. Прилетела около двух часов тому назад. Позвать ее к телефону?

— Нет. Спасибо, — ответил он, немного поколебавшись.

Такие вещи не говорят по телефону. Сообщив врачу, куда едет, Кинг взял такси и поехал в дом Хэррисона Блэра.

Тиффани распаковывала вещи у себя в спальне. Увидев в дверях Кинга, она побледнела. Она знала, что ее отца сейчас не должно быть дома: день был рабочим. Но и к встрече с Кингом Тиффани не была готова.

— Меня разыскиваешь? — холодно осведомилась она. — Я решила пожить дома, пока мы не разведемся.

Развод! Все, что он собирался ей сказать, вылетело у него из головы. Он бросил ее после самой восхитительной в своей жизни ночи. Но разве он не объяснил ей, что у него возникли неотложные дела, заставившие его уехать? Он же хотел потом вернуться. У него и в мыслях не было, что Карла все подстроила.

— Тиффани, — начал он, — мне пришлось уехать из-за срочного дела…

— Я знаю, что это за дело. Отец уволил твою секретаршу, и ты поспешил ей на помощь. Я звонила в твой офис, и девушка в твоей приемной мне все рассказала.

— Ты звонила мне на работу?

— Я хотела знать, где ты. Твоя секретарша попросила меня перезвонить позже, потому что у тебя серьезный разговор с отцом…

— Поговорим об этом потом, сейчас нельзя терять время. У твоего отца был сердечный приступ, и его увезли в больницу. Поедем к нему.

— Он жив? — испуганно спросила она. — С ним все будет в порядке?

— Когда я за тобой поехал, его осматривали врачи. Давай быстрей!

Жизнь рушилась. Как ей жить дальше, если не станет отца? Он единственный на всем белом свете ее любит и заботится о ней.

Охваченная страхом и недобрыми предчувствиями, Тиффани неподвижно сидела в своем «ягуаре», который вел Кинг. Как только они подъехали к больнице, она, не дожидаясь мужа, выскочила из машины и бросилась в приемный покой.

Бесцеремонно оттолкнув человека, разговаривавшего с регистраторшей, Тиффани взмолилась:

— Пожалуйста… мой отец Хэррисон Блэр… он только что поступил к вам с сердечным приступом…

— Вам надо поговорить с доктором, мисс Блэр. Погодите минутку.

Кинг подошел как раз в тот момент, когда Тиффани назвали ее девичьей фамилией. При других обстоятельствах он бы пришел в бешенство, но сейчас было не до формальностей.

Решительно взяв Тиффани за руку, он повел ее навстречу вышедшему к ним молодому врачу. Однако тот не пустил их в застекленный отсек, где Кинг оставил Хэррисона, а указал на несколько свободных кресел в глубине холла.

— Мне очень жаль. Мне еще не приходилось… и я не знаю, как бы это сказать… Боюсь, мы потеряли его. У него был обширный инфаркт. Мы сделали все возможное, но не смогли его спасти.

Врач выглядел растерянным. Он неуверенно коснулся плеча Тиффани, видимо пытаясь ее утешить.

— Спасибо, — тихо сказал Кинг, пожимая врачу руку. — Я понимаю, как нелегко терять больного.

— Когда-нибудь мы научимся справляться с такими болезнями, но пока медицина бессильна. Самое печальное, что, по словам его лечащего врача, у мистера Блэра никогда не было проблем с сердцем. — Врач покачал головой. — Все случилось так неожиданно. Для вас это большой удар. Единственное, что может вас утешить, — он не чувствовал боли, все произошло очень быстро. — Он взглянул на побелевшее лицо Тиффани и сказал Кингу: — Пойдемте со мной. Я дам ей успокоительного. У нее есть аллергия на какие-нибудь лекарства?

— Аспирин. — Стараясь не показывать своих чувств перед Тиффани, окаменевшей в своем горе, он спросил: — Еще на что-нибудь, дорогая?…

Тиффани покачала головой. Она ничего не видела, не слышала, не понимала. Ее отец умер. Он поссорился с Кингом из-за Карлы. Отец умер по вине Кинга.

Она оттолкнула его руку и посмотрела на него полными ненависти глазами.

— Это ты виноват. Мой отец умер. Неужели стоило жертвовать им ради Карлы?

— Тиффани, все не так…

Тиффани пошла за врачом в застекленный отсек, где лежал ее отец. Никогда в жизни она больше не станет разговаривать со своим мужем, в этом она была уверена.

Последующие несколько дней она ощущала лишь пустоту. Надо было организовать похороны, заказать заупокойную службу, уладить десятки мелких дел, но все это каким-то образом устраивал Кинг. Дом Блэров превратился в огромный пустой склеп. Конечно, приехала Летти, и Кинг, несмотря на протесты Тиффани, оставался в доме, ночуя в спальне напротив ее комнаты. Ему приходилось принимать соболезнования друзей, беседовать с адвокатами. Тиффани заговаривала с ним только в случае крайней необходимости. Он не винил ее за это, понимая, что она слишком убита горем, чтобы рассуждать здраво. У него будет время все ей объяснить, когда она придет в себя. Карла была изгнана из офиса, несмотря на ее просьбу дать ей доработать. Кинг был неумолим. Получив выходное пособие и очень сдержанное рекомендательное письмо, она вынуждена была уйти на следующий день после кончины Хэррисона.

Когда-то Кинг любил проводить время с Карлой, ему было хорошо с ней. В то время он и не помышлял о браке. Если бы только он мог предвидеть, сколько бед принесет ему эта женщина, особенно после того, как он дал ей отставку! И Тиффани была бы избавлена от унижений. А теперь он расплачивается за свою самоуверенность. Слишком дорогой ценой.

Карла со свойственной ей наглостью заявилась в день похорон в траурный зал, но Кинг тут же ее выпроводил. Она пригрозила Кингу, что расскажет об их связи репортерам бульварных газет, но Кинг не поддался на шантаж. Он вычеркнул ее из своей жизни. Что бы она ни сделала, предупредил он ее, ему на это наплевать. В глазах Карлы появился недобрый блеск, но уйти ей все же пришлось.

Тиффани отметила про себя, что Карла не появилась ни на панихиде, ни на кладбище. Ей, видимо, растолковали, что ее присутствие неуместно. Некоторым людям, заметила Летти, не хватает воспитания и чуткости. Она произнесла это громко в присутствии Кинга, но он никак не отреагировал на выпад. Если он и испытывал угрызения совести, то держал свои чувства при себе.

Но в вечер после похорон Кинг все же сорвался. Он сидел в кабинете Хэррисона и пил великолепное шотландское виски своего покойного тестя, опустошая рюмку за рюмкой.

Летти несколько раз заглядывала в кабинет осведомиться, не будет ли он ужинать, поскольку экономка собирается запереть кухню.

— Вот мой ужин, благодарю. — Кинг поднял рюмку.

Летти молча закрыла за собой дверь и подошла к большому старинному письменному столу, на краю которого красовались ботинки Кинга.

— Что ты будешь делать с домом?

Глаза Летти были красными от слез. Она оплакивала Хэррисона не меньше Тиффани. Теперь она была озабочена будущим своей крестницы.

— Что за вопрос? — удивился Кинг. — Дом принадлежит Тиффани.

— В том-то и дело, что, возможно, уже не принадлежит. — Летти была явно обеспокоена. — До самого момента вашей свадьбы Хэррисон сомневался в том, что она состоится. Он хотел обеспечить Тиффани, чтобы она не зависела от тебя в случае его смерти. Поэтому Хэррисон собирался поговорить со своим личным бухгалтером, чтобы тот перевел на имя Тиффани и дом, и половину компании. — Летти немного помолчала. — Однако бухгалтер куда-то исчез. Как оказалось, он уже три года обкрадывал Хэррисона. Но только на этой неделе Хэррисон узнал, что дом и все имение в очередной раз заложены, а деньги переведены на некий счет в банке, который находится на Багамах. — (Кинг снял ноги со стола.) — Хэррисон нанял частного детектива, и на сегодня у него была назначена встреча с адвокатом, чтобы составить иск против бухгалтера, прежде чем тот улизнет за границу с остатками денег. Если ты не остановишь этого жулика, Тиффани объявят банкротом.

— Господи! — Кинг вскочил и слегка покачнулся. — Неудивительно, что Хэррисон был расстроен. Летти, какого черта ты раньше мне ничего об этом не рассказала?

— Потому что не знала, имею ли я право вмешивать тебя в эти дела, — прямо ответила Летти. — Ты же знаешь, что Тиффани не хочет оставаться твоей женой.

— Знаю.

— Но вряд ли кто-нибудь, кроме тебя, может справиться с ее делами. Мне это, разумеется, не под силу. Я со своей-то чековой книжкой иногда не могу разобраться, тем более с этим негодяем.

— Прикажи принести мне кофе, и покрепче, — попросил Кинг, обхватив голову руками. — А потом расскажешь все про бухгалтера и про планы Хэррисона.

— Нам будет его не хватать, — тихо сказала Летти. — А Тиффани — больше всех. Почти всю жизнь он был для нее и отцом и матерью. — Поколебавшись, Летти добавила: — Ты ей нужен.

Кинг промолчал, но Летти, казалось, и не ждала от него ответа. Она вышла и прикрыла за собой дверь.

Тиффани сидела на нижней ступеньке лестницы. Вид у нее был измученный. В руках она комкала совершенно мокрый носовой платок. Белая ночная рубашка и длинный белый халат подчеркивали ее худобу.

— Тебе давно следовало быть в постели, детка, — пожурила ее Летти.

— Никак не могу заснуть, — жалобно протянула Тиффани и взглянула на дверь кабинета. — Он там?

Летти кивнула.

— Что он делает?

— Старается напиться.

— О! — слегка удивилась Тиффани — Отчего у отца случился сердечный приступ? В день его смерти мне сказали в его приемной, что не могут соединить меня с папой, потому что у него серьезный разговор с Кингом. А на похоронах я слышала, как один из сотрудников сказал, что приступ произошел через несколько минут после того, как у отца состоялся разговор с Карлой. Он ее уволил. Я хочу знать: это из-за нее у него был разговор с Кингом?

— Не знаю, Тиффани. Мы все переживаем сейчас тяжелые времена. Поэтому не говори и не делай ничего такого, о чем потом будешь жалеть. Кингу тоже нелегко, ведь он уважал твоего отца. Даже если они и ссорились, они оставались друзьями и деловыми партнерами.

— Они были друзьями, пока я не вышла замуж за Кинга, — поправила ее Тиффани. — Отец считал это ошибкой, и он оказался прав.

— Не надо торопиться. Прошло всего несколько дней. Многие браки начинаются с размолвок. Не так-то просто построить совместную жизнь. В сказках, конечно, все по-другому, но в жизни даже самым любящим парам приходится приспосабливаться друг к другу.

— Да, если оба хотят этого.

— Согласна. Так пойди к нему и сделай свою часть работы, — посоветовала Летти, кивнув рыжей головой в сторону кабинета. — Он один может ответить на все твои вопросы.

Помолчав, Тиффани медленно поднялась на ноги.

— Вот и хорошо, — одобрила Летти. — Пойду сварю ему кофе. Знаешь, в делах возникли кое-какие проблемы, так ты расспроси его о них. В семье все проблемы должны решаться сообща.

Тиффани только хмыкнула и замотала головой. Но она все же открыла дверь в кабинет.

— Я не собирался оставлять тебя в Монтего-Бей одну, — твердо заявил Кинг, как только она переступила порог. — Я бы вернулся на следующий же день.

— Неужели? — Тиффани подошла к письменному столу и опустилась в удобное кожаное кресло напротив него. Она всегда в него садилась, когда разговаривала с отцом. — Многое с тех пор изменилось.

— Да, верно.

Откинувшись в кресле, Тиффани погладила прохладные кожаные подлокотники, обитые медными гвоздиками.

— Расскажи мне, как он умер.

Кинг помедлил всего секунду, а потом его красивые губы сложились в насмешливую гримасу.

— Значит, им не терпелось все тебе рассказать? Я не удивлен. Всякая сплетня ухо найдет.

— Никто ничего мне не рассказывал. Все было легко вычислить.

— Какая разница? — Опершись на стол, Кинг встал. — Ладно. Тебе нужна правда, так вот она. Он уволил Карлу со скандалом. А я как раз вошел, и он накинулся и на меня. Я пошел за ним в его кабинет, и там у него случился этот приступ.

Тиффани, слушавшая объяснение Кинга, затаив дыхание, шумно выдохнула. Ногтями она впилась в кожаную обивку.

— Почему ты за ним пошел? Хотел отговорить увольнять Карлу?

— Нет. Но дело гораздо серьезнее, здесь не только скандал из-за Карлы. — Кинг не знал, как бы помягче сообщить Тиффани печальную правду о том, что ее отец, возможно, потерял все свое состояние.

— Это я уже поняла, — язвительно сказала Тиффани. — Мы уже обсудили тот факт, что ты категорически не хотел жениться, а я тебя заставила. Мы также можем считать, что ночь в Монтего-Бей была для нас обоих своего рода актом изгнания бесов, о котором лучше забыть. — Кинг хотел ее прервать, но она жестом остановила его. — Можешь обвинить меня в чем угодно, хоть в измене, только сообщи, когда документы будут готовы, и я их сразу же подпишу.

— Развода не будет, — отрезал Кинг, сверкнув глазами.

Тиффани несколько удивила та горячность, с которой он сделал это заявление. Но она тут же вспомнила о своем нынешнем положении: волею несчастного случая она как наследница своего отца становилась партнером Кинга по бизнесу. Он просто не может себе позволить развестись с ней. Вот ирония судьбы!

Склонив набок голову, Тиффани с любопытством посмотрела на Кинга.

— Ах, да, я забыла. Мы же теперь деловые партнеры, не так ли? Как это мило! Тебе не придется выкупать мою долю. Ведь мое — это твое.

Такого выражения лица она не ожидала. Какой актер! Делает вид, будто эта мысль никогда ему и в голову не приходила.

— У тебя здорово получается изображать удивление, — восхитилась она. — Тренируешься перед зеркалом?

— Почему ты до сих пор не легла? Уже поздно.

— Не могла уснуть. — Она вдруг почувствовала себя несчастной, но ни за что не показала бы вида. — Я похоронила сегодня отца, если ты не забыл.

— Давай обойдемся без колкостей. Погоди минутку. — Кинг извлек из верхнего ящика стола пузырек. — Иди сюда.

Тиффани протянула через стол руку, и Кинг положил ей на ладонь две таблетки.

— А весь пузырек боишься отдать? — с вызывающим видом спросила она.

Да, именно боится, но ей об этом знать ни к чему. Слишком много ей пришлось пережить за последнюю неделю. Несмотря на свой сильный характер, даже она могла поддаться горю и сделать какую-нибудь глупость. Пожалуй, сегодня он не станет рассказывать ей о банкротстве отца. По крайней мере, от одной проблемы он ее сейчас избавит. Если ей так легче, пусть думает, что он негодяй. А когда она немного придет в себя, он ей все расскажет.

— Прими таблетки и постарайся уснуть. Утро вечера мудренее.

— Отец был моим добрым ангелом, — шепотом произнесла она, глядя на таблетки полными слез глазами. — Что бы ни происходило, плохое ли, хорошее, он всегда был рядом.

Лицо Кинга окаменело. Когда-то, до того как они поженились и стали врагами, и он был рядом.

— Ты не поверишь, но мне тоже очень тяжело, — выдавил Кинг. — Можешь думать иначе, но все равно скажу: я не повинен в смерти твоего отца. Я не ругался с ним из-за Карлы.

В первый раз за все время Тиффани увидела печаль, промелькнувшую в глазах Кинга.

— Я знаю, что ты любил моего отца, — кивнула она.

— Если хочешь знать, — добавил он, — Карла уволена, и ты больше никогда ее не увидишь.

— Почему? — Тиффани посмотрела на Кинга изучающим взглядом.

— Что почему?

— Почему отец ее уволил?

Кинг понял, что настал момент все рассказать.

— Потому что это она вытащила меня с Ямайки под предлогом несуществующего трудового конфликта, только бы помешать нашему медовому месяцу. А он узнал об этом и заявил, что сыт по горло ее интригами.

— Между прочим, и я тоже.

— А уж я-то! Хэррисон опередил меня всего на пять минут.

— Это правда?

— Иди ко мне.

Взгляд у него был какой-то исступленный, к тому же он пил весь вечер. Она заколебалась.

Кинг встал и обогнул стол. Тиффани отступила назад.

— Пожалуйста, не убегай, — попросил он и поднял ее на руки. — Я выслушал все, что ты хотела сказать. Теперь послушай меня.

Он вернулся в свое кресло и посадил Тиффани себе на колени.

— Незачем притворяться неприступной, — сказал Кинг, устраиваясь поудобней. — Тебе ничто не грозит: пьяные мужчины — никудышные любовники. К тому же я сегодня не в настроении. Так что слушай.

Тиффани хотела вырваться, но он держал ее крепко.

— Я не поручал Карле заниматься цветами для нашей свадьбы. Это должна была сделать заведующая отделом Эдна, которая разбирается в цветах, потому что фактически выросла в цветочном магазине своего отца. Но в мое отсутствие Карла заявилась к Эдне с поддельным письмом, где я будто бы просил Карлу заняться цветами. Это она привезла эти ужасные цветочные композиции для алтаря, это она понатыкала в них увядших цветов, которые подобрала в цветочном магазине в мусорном баке. Букет тебе она и не собиралась посылать. Все сделала совершенно намеренно.

— Как ты об этом узнал?

— Прилетев с Ямайки, я узнал от Эдны, что никакого конфликта не было и в помине. Тут я ей и выдал насчет цветов, а она рассказала мне о том, что произошло в действительности. Я был в ярости. Пошел к себе, чтобы тут же разобраться с Карлой, и встретил твоего отца.

— О!

— Ты меня презираешь? — Кинг испытующе посмотрел на Тиффани. — Что бы я ни думал о свадьбе, я никогда не позволил бы себе сделать тебе больно. В это ты веришь?

— Как я не догадалась?

— Ты явилась в церковь не в подвенечном платье, а в костюме. Это больно ударило по моему самолюбию. Я решил, что таким образом ты даешь мне понять, что вся церемония — лишь пустая формальность.

— А я думала, что тебе все равно, в чем я буду одета, потому что ты вообще не хотел на мне жениться.

Кинг погладил ее по плечу.

— Я отдалился от тебя как раз в то время, когда нам следовало разобраться в своих чувствах и сомнениях. Мы слишком многое скрывали друг от друга. Вот и сейчас… Тиффани, — собрался с духом Кинг. — Личный бухгалтер твоего отца только что исчез, прихватив почти все его деньги. Я думаю, что именно это явилось причиной смерти Хэррисона, а не Карла, хотя и она приложила руку. Он был расстроен, потому что ему пришлось бы все тебе открыть.

— Ты хочешь сказать, что папу ограбили?

— Если одним словом, то да. Так что, моя дорогая жена, тебе грозит банкротство, если я не найду этого бухгалтера и не подам на него в суд.

— Значит, я банкрот?

Кинг кивнул.

— И уплывет моя яхта?… — вздохнула Тиффани.

— А на что она тебе?

Тиффани с притворной скромностью опустила глаза.

— Я думала, что поболтаюсь на причале и, кто знает, может быть, мне удастся подцепить какого-нибудь приличного жениха.

Вот это было похоже на прежнюю Тиффани!

— А какова участь мужа, которого ты уже подцепила? — подмигнул ей Кинг и улыбнулся.

— Я думала, мы собираемся разводиться. — Тиффани поджала губы.

Кинг поднял одну бровь и, оглядев Тиффани с головы до ног с видом собственника, попросил:

— Может, стоит еще подумать?

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Кинг пристально посмотрел на Тиффани, а потом стал очень медленно склоняться над нею. Она лежала в его объятиях, замерев в ожидании поцелуя. Как ей не хватало его поцелуев! Тиффани потянулась ему навстречу…

Неожиданное появление Летти с кофе и печеньем было подобно разрыву бомбы. Оба отпрянули друг от друга. Летти остановилась в дверях, не зная, как ей быть.

— Мне уйти? — спросила она, хихикнув.

Кинг первым обрел дар речи:

— Если это печенье — лимонное, то ни в коем случае.

Лукаво улыбнувшись, Кинг помог Тиффани встать.

— Извини, дорогая, но лимонное печенье — моя единственная слабость.

— Скажешь тоже! — фыркнула Тиффани.

Кинг окинул ее внимательным взглядом и поправился:

— Ну, скажем — моя вторая слабость.

— Сказанного не воротишь, — отозвалась Тиффани.

Кинг взял из рук Летти тяжелый поднос и поставил его на кофейный столик. Они сели вокруг него, и Летти разлила кофе по чашкам.

— Знаешь, Летти, меня ждет бедность, — сообщила Тиффани.

— Пока что рано об этом говорить, — пробормотал Кинг, надкусывая печенье. — Я свяжусь с частным детективом, которого нанял твой отец, чтобы разыскать этого беглого бухгалтера. А, кроме того, сообщу об этом негодяе в «Интерпол». Его найдут.

— Бедный папа, — вздохнула Тиффани, на глазах у нее выступили слезы. — Какой это, наверно, был для него удар!

— Он узнал про бухгалтера всего за два дня до приступа, — сказала Летти, взяв в руки чашку. — Я уже в тот момент попыталась уговорить его обратиться к врачу, потому что мне показалось, что он очень бледен. Ведь он всегда выглядел таким здоровяком. — Летти замолчала, еле сдерживая слезы.

Тиффани обняла ее за плечи и стала утешать:

— Ну-ну, не надо. Ему бы не понравилось, как мы себя ведем.

— Это точно, — согласился Кинг. — Но мы все равно будем о нем горевать. Он был хороший человек.

Тиффани, чтобы окончательно не расплакаться, надкусила печенье.

— Какое вкусное.

— В городе есть пекарня, где их пекут каждый день. Поэтому они такие свежие, — сообщила Летти.

— Я знаю, где эта пекарня, — признался Кинг. — Я частенько туда заглядываю, чтобы купить именно это печенье.

— Не знала, что ты такой сладкоежка. — Тиффани взглянула на Кинга застенчиво и улыбнулась.

— А я не знал, что у тебя аллергия на аспирин, — ответил Кинг, но без тени улыбки, как бы признавая свою вину.

— Ну и что, — постаралась успокоить его Тиффани. — А про папино сердце ты не мог знать. Даже я не знала. Ты же помнишь, что сказал врач — папа никогда не жаловался на сердце.

— Но я добавил ему неприятностей…

— Наверно, это все равно случилось бы. — Почему-то сейчас Тиффани была в этом уверена. — К сожалению, не все в нашей жизни можно предвидеть. И не всегда в нашей власти изменить ситуацию.

Кинг слушал, стиснув зубы и избегая смотреть Тиффани в глаза.

— Знаю, тебе не нравится, когда ситуация уходит из-под контроля, — мягко добавила она. — Но никто из нас не смог бы предотвратить то, что случилось. Я где-то читала о политике, у которого произошел сердечный приступ прямо в кабинете врача, и ему не смогли помочь. Понимаешь, о чем я?

— Вроде понимаю.

Кинг накрыл ладонью руку Тиффани, лежавшую на столике.

Летти с задумчивым видом пила кофе. Она очень горевала о Хэррисоне. Без него дом был пуст.

— Боже мой, — вдруг встрепенулась она, — ваш медовый месяц длился всего один день!

— Зато какой день! — пробормотал Кинг.

— Да, — подтвердила Тиффани внезапно охрипшим голосом.

— Мы обязательно его закончим, когда решим все проблемы. — Кинг сжал руку Тиффани.

— Жаль, если тебе не удастся поймать этого мошенника, — сказала Летти, окидывая взглядом роскошный кабинет. — Хэррисон мечтал, чтобы этот дом передавался по наследству, чтобы в нем жили его внуки и правнуки.

Тиффани почувствовала, как напрягся Кинг. Она осторожно освободила руку и взяла чашку с кофе.

— У нас еще будет время поговорить о детях, — сказала Тиффани, обращаясь к Летти. — У некоторых супругов их и вовсе не бывает.

— Но у тебя-то будут, дорогая, — мечтательно произнесла Летти. — Я же заметила, что, когда мы с тобой ходим за покупками, ты в первую очередь отправляешься в отдел для новорожденных. А там трогаешь всякие платьица и бутылочки, улыбаешься и говоришь только о младенцах…

Тиффани вскочила, надеясь, что Летти не заметит, как она побледнела. Крестная не должна догадаться, что Кинг не желает иметь детей.

— Я так устала, Летти, — с извиняющимся видом сказала Тиффани. — Если ты не против, я пойду и попытаюсь все же уснуть.

— Конечно, не против. Надеюсь, тебе это удастся.

Тиффани достала из кармана халата таблетки, которые ей дал Кинг, и проглотила их, запив остатками кофе.

— Теперь уж точно засну. Спасибо тебе, Кинг, — кивнула она, стараясь не смотреть на него.

— Все в порядке?

Она чувствовала, что ему хочется, чтобы она взглянула на него, но не смогла. Пока. Ей вдруг представились долгие безрадостные годы, которые предстоит прожить без детей. Она не смела даже подумать о том, что ей удалось забеременеть в их первую и единственную ночь. Допущенный ими обоими промах вряд ли позволяет ей строить планы. Никто не беременеет в первую же ночь. Может, у кого-то это и получается, но ей вряд ли повезет. Интересно, а Кинг помнит, что был неосторожен?

— Надеюсь, вы оба хорошенько выспитесь, — быстро произнесла Тиффани и вышла.

— Ты тоже, дорогая, — откликнулась Летти. — Я заберу поднос, — добавила она, допив кофе.

— Давай я отнесу, — буркнул Кинг и поднялся. Кофе немного взбодрил его.

— Попытаешься заснуть? — поинтересовалась Летти.

— У меня полно работы, — покачал головой Кинг. — У нас полночь, но я могу переговорить с людьми по ту сторону океана, там сейчас уже утро. Надо привести в порядок кое-какие документы, а завтра заняться поисками беглеца-бухгалтера.

Летти последовала за Кингом на кухню, чтобы вымыть чашки.

Уходя, Кинг задержался в дверях. Вид у него был серьезный и озабоченный.

— Присмотри за Тиффани, ладно? Не оставляй ее одну, — попросил он.

— Конечно, присмотрю. Ты беспокоишься из-за Карлы?

— Карла всегда была непредсказуема, но в последнее время, как мне кажется, она немного перегнула палку. Не думаю, что она постарается причинить вред Тиффани, но лучше все же быть настороже.

— Зря… — начала Летти и осеклась.

— Зря связался с Карлой? — закончил за Летти Кинг. — Я тоже об этом жалею. Но все мы крепки задним умом.

— Это так. Но ты не жалеешь, что женился на Тиффани?

— Я жалею о том, что так долго с этим тянул, — возразил он.

— Но остались какие-то проблемы? — мягко допытывалась Летти.

— Тиффани мечтает о детях, а я нет, — с трудом выдавил он.

— О, Кинг!

— Я столько лет был холостяком, — стал оправдываться Кинг. — Мне и на женитьбу-то было не просто решиться, и я еще не приспособился к положению женатого мужчины. А быть отцом… На это я пока тоже не могу решиться. А может быть, никогда не решусь. Тиффани придется смириться.

Летти с трудом удержалась, чтобы не наговорить ему грубостей.

— Что ж, Тиффани все еще очень молода, — подчеркнуто сухо заявила она.

— Молода и витает в облаках.

А за дверью кухни Тиффани, так и не войдя, повернулась и пошла обратно в спальню, забыв, что она спустилась на кухню за стаканом молока. Значит, так обстоят дела! Кингу никогда не будет нужен ребенок. Если она хочет удержать Кинга, ей придется отказаться от материнства. Конечно, есть женщины, которые не хотят иметь детей. Но она, к сожалению, не принадлежит к их числу.

* * *

В последующие дни ей не пришлось избегать Кинга. Его просто не было дома. После смерти Хэррисона Блэра дел стало еще больше. Пришлось решать кучу юридических проблем. К тому же у Кинга была новая секретарша, которую надо было срочно вводить в курс дела. Он крайне редко бывал дома, а когда приезжал, то большую часть времени проводил у телефона.

По просьбе Тиффани Летти все еще жила с ними. Без Хэррисона дом казался слишком большим и пустым, но Летти помогала Тиффани скрашивать дни. А когда приезжал Кинг, они даже иногда разговаривали за ужином. Правда, в основном Летти говорила сама с собой, и это очень забавляло Тиффани.

Тиффани потеряла счет дням. Она старалась приспособиться к жизни без отца, но плакала всякий раз, когда натыкалась на его вещи. Однако постепенно она стала привыкать к одиночеству. Но тут возникла новая проблема: ее стало тошнить по утрам. Хотя было еще слишком рано делать анализы, Тиффани поняла, что беременна. Безграничная радость сменялась удушающим страхом при одной только мысли о том, что скажет Кинг, узнав про беременность. Она клала руки на свой плоский живот, и из груди ее вырывался громкий стон.

Как она ему скажет? Ведь он не хочет ребенка и может даже предложить… какой-то выход. Она ни на что другое, кроме родов, не согласится. Даже если ей придется оставить Кинга и где-то спрятаться с ребенком. Выходит, ей надо как можно дольше скрывать свою беременность.

Сначала это было не трудно — Кинга почти никогда не было дома. Но спустя несколько недель работы у него поубавилось, и он стал приходить домой раньше. Он был с ней нежен и внимателен, как будто хотел исправить прежние ошибки и начать все сначала.

Тиффани же, напротив, старалась держаться отчужденно, хотя именно сейчас она отчаянно в нем нуждалась. Но подпускать его слишком близко было рискованно, потому что ее фигура уже принимала новые очертания. Даже такому заядлому холостяку, как Кинг, все станет ясно, если он увидит ее обнаженной.

Поведение Тиффани казалось Кингу странным, потому что после смерти Хэррисона они стали гораздо ближе. Сначала у него была масса дел, из-за которых ему часто приходилось возвращаться домой поздно, и в первые дни после смерти ее отца он не настаивал на близости, чтобы дать ей прийти в себя. Но совсем недавно Тиффани неожиданно заговорила о том, чтобы вернуться к работе фотомодели и уехать вместе с Летти в Нью-Йорк.

Кинга это беспокоило. Конечно, он был занят делами: к нему перешло руководство компанией, надо было распоряжаться активами и выполнять завещание Хэррисона, не говоря уже о том, что много времени отнимали поиски сбежавшего бухгалтера. Тиффани, вероятно, считает, что ему безразличны ее чувства. Однако, когда он делал попытки поговорить с ней, она всячески уклонялась от разговора, находя тысячи причин, чтобы не оставаться с ним наедине.

Летти тоже была заинтригована и даже сделала Тиффани замечание по поводу ее холодности к человеку, который так много для нее делает. Но Тиффани лишь загадочно улыбнулась и промолчала. Она тщательно скрывала даже от Летти приступы тошноты. Никто не помешает ей и ее ребенку. Пусть и Летти ничего не знает, а то может невзначай проговориться.

Она говорила о Нью-Йорке, но продумывала при этом и другие пути бегства. Она могла бы скрыться в любой стране. Хотя ее отец и обанкротился, у нее осталось наследство матери, которое приносило приличную ежемесячную сумму, поступавшую на ее персональный счет в банке. На эти деньги вполне можно жить и содержать ребенка. Надо только найти место, куда скрыться.

Однажды вечером Кинг застал ее на диване в гостиной за изучением проспектов туристических фирм. Завидев его, Тиффани начала с такой поспешностью засовывать брошюры в папку, как будто он застал ее за каким-то недозволенным занятием.

— Хочешь куда-нибудь съездить? — спросил он, нахмурившись.

— Кто? Я? Нет! — Тиффани откашлялась. — Во всяком случае, не сейчас. Я думала… — она запнулась в нерешительности, пытаясь найти отговорку, которая бы не выдала ее планов.

— Что слышно о Марке? — неожиданно спросил он.

— О Марке? — Она совершенно забыла о своем коллеге по модельному бизнесу, хотя изредка встречалась с Лайзой и та наверняка имела от него известия. Их имена уже мелькали в светской хронике. — Кажется, он в Греции снимается в рекламе купальных товаров.

— Да, я тоже слышал. На этой неделе я виделся в клубе с отцом Лайзы, и он сказал, что у нее с Марком все серьезно.

— Я рада. У Марка была нелегкая жизнь. Впрочем, в некотором смысле у Лайзы тоже. Денег у нее всегда было достаточно, но ее отец такой деспот. Надеюсь, он не станет вставлять им палки в колеса!

— Я слышал, Лайза будто бы пригрозила убежать из дома, если он попытается это сделать. — Кинг на секунду задумался. — Любовь прибавляет женщине смелости.

Тиффани могла бы съязвить по поводу высказывания Кинга, имея в виду Карлу, но не стала.

— Ты что, больше не завтракаешь?

Вопрос застал ее врасплох.

— Я… — вздрогнула Тиффани. — Нет, в общем-то, нет, — заикаясь, сказала она. — Как-то после смерти папы у меня вошло это в привычку. Завтрак слишком напоминает мне о нем.

— Все же я считаю, что это не причина, чтобы морить себя голодом.

— Я и не морю. Просто я не люблю завтракать за столом, а ем у себя в спальне.

Кинг помолчал, нахмурив брови.

— Ты сегодня что-то рано, — немного нервничая, заметила она, посмотрев на часы.

— Да, — ответил он и сел в стоявшее рядом с диваном кресло. — Тебе, наверно, будет интересно узнать, что мы нашли беглеца.

— Правда?

Лицо Тиффани радостно оживилось, и Кинг рассмеялся.

— А ты, оказывается, мстительная девушка. Мы уже было решили, что ему удалось замести следы, но потом выяснили, что он поселился на роскошной вилле где-то на Багамах. И, ты представляешь, однажды какой-то негодяй накинул ему на голову мешок, связал по рукам и ногам и уволок на какую-то яхту. Потом его отвезли в Майами и тут же арестовали.

— А нам известны негодяи, которые способны на такое? — поинтересовалась Тиффани.

— Конечно, известны, — с довольным видом ухмыльнулся Кинг.

— А деньги у бухгалтера еще остались?

— Вся сумма, за исключением нескольких тысяч. Когда перед ним замаячила перспектива длительного тюремного срока, он чистосердечно во всем признался и без всякой подсказки предложил вернуть деньги. Надо отдать ему должное, он сожалел о смерти Хэррисона.

— Мой отец был бы жив, если бы не этот подонок. Я не стану его оплакивать. Надеюсь, что и суд не погладит мошенника по головке и не отпустит его.

— На это у него нет шансов. Отсидит свой срок сполна и больше никогда не сможет занимать должность, связанную с деньгами.

— Это, конечно, утешает, но это не вернет папу.

— Ничто его не вернет.

Тиффани показалось, что Кинг чем-то обеспокоен, чего-то недоговаривает.

— Что случилось, Кинг?

— Мне надо с тобой поговорить.

Тиффани выпрямилась и приготовилась выслушать что-нибудь страшное. Впрочем, после того, что она пережила, она выдержит все что угодно.

— Выкладывай.

Кинг вдруг заметил, что она повзрослела, даже увидел кое-какие морщинки на лице.

— Ты изменилась, Тиффани.

— Не увиливай! — потребовала она.

— А я увиливаю? Да, возможно, — невесело рассмеялся он. — Я хочу, чтобы ты показалась врачу.

— Я? Зачем? — Тиффани удивленно подняла брови.

— Затем, что ты замужем, — спокойно ответил Кинг. — Так что тебе придется подумать о том, чтобы предохраняться. Больше нельзя допускать промахов.

Спокойно, девочка, приказала себе Тиффани. Нельзя сейчас себя выдать. Она сглотнула.

— Ты же сказал, что об этом позаботишься ты… — возразила она.

— Сказать-то сказал, но ты же помнишь, что… не очень-то в этом преуспел.

— Все случилось… неожиданно, — покраснела она.

— И замечательно. Все это время я изо всех сил сдерживался, чтобы дать тебе время пережить потерю отца, но теперь, если говорить откровенно, я хочу тебя.

Кровь прилила к щекам Тиффани.

— Ладно. Поговорю с врачом.

— Умница. — Кинг встал с кресла и, подойдя к Тиффани, поднял ее с дивана и обнял. — Мне не хватает тебя в постели, я хочу тебя… безумно!

Кинг начал ее целовать, и она застонала, когда он раздвинул языком ее губы. Она обняла его за шею и прижалась к нему всем телом, непроизвольно начав двигать бедрами.

Кинг судорожно вздохнул и прижал Тиффани к себе. Но внезапно застыл. Он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. Она еще пыталась понять, почему он неожиданно так напрягся, а его руки уже медленно скользили по ее округлившейся талии и вниз, к едва заметной выпуклости живота.

Лицо Кинга исказилось от ужаса, и в то же мгновение Тиффани поняла, что Кинг обо всем догадался.

Она рывком вырвалась из его объятий. Сердце ее сжалось от боли.

Руки Кинга опустились, и он оглядел ее живот напряженным взглядом.

— Ни за что, — отступая к двери, выдавила Тиффани, прежде чем Кинг успел заговорить. — Мне все равно, что ты думаешь или что сделаешь. Я не соглашусь! Это мой ребенок, и я его рожу! Ты меня слышишь? Я буду рожать!

Тиффани повернулась и побежала прочь, чтобы скрыться в своем убежище — спальне. Она запрет дверь и не даст ему войти. Но краем глаза она увидела, что он идет за ней по пятам и ей не удастся так быстро взбежать вверх по лестнице.

Перед самой лестницей она вдруг резко свернула в сторону входной двери. Сердце ее громко стучало, к горлу подступила тошнота. Она дернула за ручку двери и шагнула на крыльцо, забыв, что идет дождь и каменный пол становится скользким, как лед. Поскользнувшись, она неловко упала на спину.

— Тиффани!

Она не слышала голоса Кинга. Ей показалось, что каждая ее косточка сломана. Она не могла дышать, не то что говорить. Она глядела в его побелевшее лицо и не видела его.

— Мой… ребенок, — собрав остатки сил, простонала Тиффани.

Кинг опустился рядом на колени и, склонившись над нею, стал осторожно ощупывать ее. Пальцы его слегка дрожали.

— Не двигайся, — приказал он. — Боже мой!.. — Он встал и позвал в открытую дверь: — Летти! Летти, она упала! Вызови «скорую»!

— Что с ней?

— Не знаю. Вызови «скорую»!

— Сейчас… сейчас!

Кинг снова склонился над Тиффани и взял ее холодную, безжизненную руку. Стена дождя, не утихавшего ни на минуту, отгораживала их от остального мира.

Дыхание Тиффани было прерывистым. Слезы градом катились по ее лицу. Подняв руку к животу, она начала рыдать.

— Мой ребенок… Боже, мой ребенок!

— Прошу тебя, не надо! Не плачь! — Кинг стал вытирать ей слезы кончиками пальцев. — Все хорошо, дорогая, все будет хорошо. Летти! Ради Бога!

— Они уже едут. — Летти остановилась на пороге мокрого крыльца. Потом осторожно вышла и взглянула на Тиффани. — Дорогая! Все обойдется!

Тиффани не могла говорить — рыдания сотрясали ее. Кинг вытирал ей лицо своим платком и что-то при этом бормотал, стараясь утешить.

Тиффани закрыла глаза. Она, наверно, потеряет ребенка. А другого у нее никогда не будет. Кинг позаботится о том, чтобы она предохранялась, и она состарится, так и не познав радость материнства, не испытав счастья держать на руках ребенка…

Эти мысли вызвали у Тиффани новый приступ истерических рыданий.

Кинг опустился рядом с Тиффани на колени и, положив свою большую руку на ее живот, очень нежно погладил его.

— Постарайся не волноваться, — прошептал он у самых ее губ и, поцеловав, добавил: — С ребенком все будет в порядке. Я знаю.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Тиффани не поверила своим ушам. Она открыла глаза и посмотрела на Кинга.

— Тебе же он не нужен, — сквозь слезы прошептала она.

— Нужен, — тихо сказал он и прижал ладонь к ее животу. — Мне нужны вы оба.

У Тиффани комок застрял в горле. Но прежде чем она нашла нужные слова, у крыльца, заглушив сирену, остановилась машина «скорой помощи».

Врач осмотрел Тиффани и сказал, что надо ехать в больницу. Пообещав Летти, что позвонит оттуда, как только что-нибудь станет известно, Кинг сел в машину рядом с женой.

— Опять тебе приходится везти меня на «скорой», — прошептала Тиффани, когда Кинг взял ее за руку.

Он поднес ее руку к губам и жадно прильнул к ее ладони.

— Я всегда буду с тобой, Тиффани, — пообещал Кинг, а глаза его говорили и о другом — о совершенно невозможном, отчего Тиффани снова стали душить слезы.

В отделении неотложной помощи ее тщательно осмотрел домашний врач Блэров.

Через час, когда были сделаны все необходимые анализы и получены результаты, доктор Бриггз, знавший Тиффани с детства, сказал, довольно потирая руки:

— Так, так. Слышал, что тебя пришлось везти на «скорой» в Монтего-Бей. А теперь ты упала. Может быть, замужество тебе не на пользу? — поддразнил он Тиффани.

— Очень даже на пользу, — глядя на Тиффани с нескрываемым восхищением, уверенно сказал Кинг. — И ребенок на пользу. — Кинг бросил взгляд на Бриггза. — Правда, доктор?

— Думаю, не составит труда определить по компьютеру дату рождения ребенка, — заявил старый доктор в ответ на счастливую улыбку Тиффани.

Тиффани покраснела, а Кинг засмеялся.

— Смотри, что ты наделала, и всего за один раз, — сказал он обвиняющим тоном.

— Значит, это я виновата? — изумленно воскликнула Тиффани.

— Я только сею. Я не выращиваю.

Тиффани не удержалась и расхохоталась.

Неужто это говорит он? Только и твердил, что не хочет иметь детей, а сейчас сидит и улыбается, как Чеширский кот.

— Сначала он, — кивнув на Кинга, предупредил доктор Бриггз, — будет ходить гордый, как петух, а потом начнет волноваться и не перестанет до самого рождения ребенка. Тебе придется почаще его успокаивать и заверять, что все будет хорошо… Будущие отцы — такие хрупкие существа!

— Ей понадобится гинеколог, — заявил Кинг. — Вы понимаете, доктор?

— Я все понимаю.

— Причем самый лучший.

— Никаких других я и не рекомендую.

— Надо будет подыскать для него хороший колледж…

Тиффани начала было протестовать, но оказалось, что Кинг разговаривал сам с собой, и Бриггз остановил ее.

— Не мешай ему. Он уже перебирает все подходящие семьи в городе, где имеются новорожденные девочки — ведь мальчику будет нужна подходящая жена…

— А может быть, у меня будет девочка?

— Что ты такое говоришь? — В притворном ужасе доктор воздел руки.

— Может, стоит сказать об этом? — спросила Тиффани, кивнув в сторону Кинга.

— Мужчинам необходимо время от времени задумываться о наследниках. Тебе повезло, Тиффани. У тебя все в порядке. Парочка ушибов, но ничего опасного, и с ребенком все хорошо. Но первые три месяца будь поосторожней. Позвони мне в понедельник, и я направлю тебя к гинекологу. Я не принимаю роды. Люблю ночью спать.

— Разве дети рождаются только ночью?

— Насколько мне известно, почти всегда, — хихикнул Бриггз.

Кинг, все еще не опомнившийся от свалившегося на него счастья, отвез Тиффани домой и вынес ее из машины на руках, как бесценное сокровище.

Летти встретила их на пороге.

— Почему ты не позвонил? — упрекнула она Кинга.

— Он был слишком занят приготовлениями к свадьбе, — ответила Тиффани.

— К свадьбе? — Летти в недоумении хлопала ресницами.

— Нашего сына.

— Сына? — Летти все еще ничего не понимала. Потом лицо ее вспыхнуло и расплылось в улыбке. — Ты беременна?

— Ну да.

Летти бросила обеспокоенный взгляд на Кинга.

— Знаю, — устало вздохнул Кинг. — Придется целый месяц выслушивать упреки, и, признаюсь, я их заслуживаю. Я же не знал, что это за ощущение, — сказал он, оправдываясь и крепче прижимая к себе Тиффани. — Оказывается, совершенно невероятное, — добавил он с такой нежностью в голосе, что у Тиффани побежали мурашки по телу.

Она улыбнулась и прижалась щекой к его плечу.

— Я хочу спать, — сказала она, зевая.

— Я уложу ее в постель, — заявил Кинг, взглянув на Летти.

— Самое для нее место, — согласилась Летти. — Позови меня, если тебе что-нибудь понадобится, дорогая. — И она поцеловала Тиффани в порозовевшую щеку.

— Спасибо, Летти. Все хорошо.

Кинг нес ее на руках вверх по лестнице и улыбался во весь рот.

— Ты же сказал, что не хочешь иметь детей, — сонным голосом поддразнила она его.

— Мы все имеем право на одну глупую ошибку. — Кинг отнес ее в свою спальню и бережно опустил на покрывало. — На самом деле я хочу этого ребенка. Очень даже хочу. Почти как тебя.

— Кинг, — вспыхнула Тиффани, — доктор Бриггз сказал… — начала она.

— Он сказал, — Кинг приложил палец к ее губам, — что первые три месяца могут быть трудными. Мы не будем заниматься любовью до тех пор, пока малыш не появится на свет. — Кинг наклонился и поцеловал ее с щемящей нежностью. — Но мы будем спать в объятиях друг друга, что нам следовало бы сделать с первой нашей ночи, когда ты была целомудренной невестой — прекрасной невестой-принцессой. Если тебе станет холодно, я тебя согрею. Если тебе будет страшно, я тебя успокою. — Он откинул ей со лба волосы. — А если тебе захочется, чтобы я любил тебя, я буду тебя любить. Вот так. — И он нежно, бережно ее поцеловал. Прижавшись щекой к ее лбу, он вздохнул. — Я буду любить тебя всем сердцем. Всю жизнь.

— Ты… меня любишь? — затаив дыхание, спросила она.

— Так же, как ты меня. Думаешь, я об этом не знал?

— Наверно, нет.

— Это единственное, в чем я всегда был уверен, хотя иногда и недоумевал, за что ты меня любишь. Все еще хочешь остаться со мной после всех неприятностей, которые я тебе доставил?

— Больше, чем когда бы то ни было. Кто-то же должен научить ребенка управлять корпорацией, когда он или она подрастет.

— Вот и хорошо, значит, ты от меня так или иначе зависишь, — хмыкнул Кинг. Он смотрел на нее своими поразительными голубыми глазами, в которых отражались благоговение и восторг. — Никогда не задумывался над тем, какое это счастье — принадлежать кому-нибудь, иметь кого-то, кто принадлежит мне. Я думал, что я на это не способен.

— И я знаю почему, — ответила Тиффани, обводя пальцем его красиво очерченные губы. — Но мы не похожи на твоих родителей, Кинг. У нас не будет их проблем. Мы будем втроем — ты, я и наш ребенок.

— Да будет так!

Тиффани притянула его к себе и поцеловала.

— Попробуй только вырваться, — с вызовом прошептала она.

— Вот и я говорю то же.

Тиффани подумала о том, какой замечательной крестной будет Летти и как гордился бы внуком ее отец, и ей стало немного грустно.

Но сильные руки мужа, стиснувшие ее в объятиях, напомнили ей, что так уж устроена жизнь — на смену печали приходит радость. Она закрыла глаза и уснула под шум дождя за окном.

Примечания

1

Война между Севером и Югом в 1861 — 1865 гг. — Здесь и далее прим. перев.

2

Широкополая ковбойская шляпа

3

Имеются в виду события, имевшие место во время войны за отторжение Техаса от Мексики (1835–1836 гг.). Позднее Техас вошел в состав США в качестве одного из штатов.

4

Город-курорт на Багамских островах в Тихом океане.

5

Здесь игра слов: «кинг» по-английски «король»

Content

Палмер Диана Укрощение холостяка

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Примечания