Брандис Евгений Павлович

Покровский Г. И.

Комментарий к романам Жюля Верна "Вверх дном", "Пловучий остров" и "Флаг родины"

Евгений Павлович Брандис, Г. И. Покровский

Комментарий к романам Жюля Верна "Вверх дном", "Пловучий остров" и "Флаг родины"

ВВЕРХ ДНОМ

Роман "Вверх дном" вышел в свет в декабре 1889 года с иллюстрациями художника Жоржа Ру. Главные действующие лица этого произведения уже знакомы читателям по романам Жюля Верна "С Земли на Луну" (1865) и "Вокруг Луны" (1870). Вместе с этими романами "Вверх дном" составляет как бы трилогию, хотя по сюжету является совершенно самостоятельным произведением.

Замысел книги зародился у Жюля Верна, повидимому, еще в шестидесятых годах. В девятнадцатой главе романа "С Земли на Луну" один из его героев Мишель Ардан рассуждает о преимуществах, какими пользовались бы жители Земли, если бы ось вращения ее была, как на Юпитере, почти перпендикулярна плоскости орбиты:

" — За чем же дело стало? — внезапно раздался неистовый голос. — Объединим наши усилия, изобретем машины и выпрямим земную ось!

Гром рукоплесканий раздался в ответ на это предложение, которое могло прийти в голову лишь Дж. Т. Мастону".

И вот в романе "Вверх дном", написанном спустя почти четверть века, Дж. Т. Мастон и его друзья по Пушечному клубу пытаются привести в исполнение дерзкую идею математика.

Некоторые детали фантастического сюжета этого романа возникли, вероятно, не ранее 1888 года, когда стало известно о скандальном банкротстве компании Панамского канала. Позорный крах Арктической промышленной компании в романе Жюля Верна во многом напоминает грандиозное панамское мошенничество, которое долгое время находилось в центре мирового общественного внимания. Отзвуки панамского дела можно усмотреть и в сатирическом описании банкротства "Стандарт-Айленд компани" в романе "Пловучий остров".

Когда роман был продуман уже во всех деталях, Жюль Верн попросил амьенского инженера и математика Бадуро произвести для него необходимые математические расчеты. Сложные вычисления Бадуро составили особое приложение к роману (в издании 1889 года), которое Жюль Верн сопроводил следующими словами:

"Глава дополнительная, которую поймут немногие.

Роман, который мы только что опубликовали, покоится на самой серьезной основе, как и все наши предыдущие труды, несмотря на то, что они кажутся крайне фантастическими.

Набросав его в общих чертах, мы попросили нашего друга Г. Бадуро, горного инженера, автора только что вышедшего в издательстве Кантен труда о современном состоянии экспериментальных наук, определить, насколько точно описаны в этом романе различные явления.

Судить об этом мы предоставляем математикам. То, что в романе показано, будет доказано в работе г. Бадуро".

Далее несколько страниц заполнены математическими выкладками.

Исходя из предпосылки, что эффект выстрела был бы достигнут и положение земной оси действительно изменилось бы относительно плоскости эклиптики, Бадуро доказывает, к каким это привело бы последствиям: уровень морей изменился бы почти во всех точках земного шара, а также изменились бы скорость вращения Земли и продолжительность дня. Изменения — географические и климатические — были бы максимальными, если бы пушка была помещена на экваторе и направлена на запад или на восток.

Затем, исходя из данных «опыта» Барбикена и K°, Бадуро вычисляет силу отдачи при выстреле орудия, снаряд которого в миллион раз тяжелее ставосьмидесятикилограммового снаряда двадцатисантиметровой пушки. При этом учитывается эффективность «мели-мелонита» — фантастического взрывчатого вещества, способного придать снаряду необходимую начальную скорость, и сила сопротивления воздуха. В этом случае максимальное изменение уровня морей составило бы 0,0009 микрона, а расстояние от старого Северного полюса до вновь образовавшегося в результате выстрела не превысило бы трех микронов. В заключение Бадуро приводит расчеты, доказывающие, что снаряд действительно стал бы спутником Земли.

Роман "Вверх дном", как, пожалуй, ни одно другое произведение Жюля Верна, обильно насыщен научным материалом. Здесь упоминаются новейшие по тому времени гипотезы, теории, эксперименты из разных отраслей знания.

Своеобразный замысел романа "Вверх дном" определяет и его художественные особенности. Несколько необычная форма произведения помогает автору демонстрировать достижения науки и ее возможности. Математические знаки, формулы, географические координаты встречаются чуть ли не на каждой странице. От решения математической задачи зависит в данном случае не только судьба научного опыта, но, как полагают герои, и судьба всего человечества.

"Вверх дном" — роман не только научно-фантастический, но и сатирический. Астрономическая гипотеза служит автору удобным поводом для воплощения и научно-фантастического и сатирического замыслов.

К концу XIX века Соединенные Штаты Америки превратились в самую мощную индустриальную державу, занявшую первое место в мире по своей промышленной продукции. Молодой американский капитализм выступил на международную арену, требуя своей доли в мировых колониальных владениях.

Жюля Верна попрежнему радовали успехи науки и техники, восхищали индустриальная мощь и огромные перспективы промышленного роста молодого заокеанского государства. В то же время ему внушали тревогу некоторые нездоровые тенденции в развитии современной науки, растущие агрессивные настроения финансовой и промышленной буржуазии, военные приготовления великих держав и другие общественные факторы, несовместимые с его демократическими и гуманистическими убеждениями. Поэтому не могло не измениться отношение писателя и к своим старым героям.

В романах "С Земли на Луну" и "Вокруг Луны" автор подчеркивал личное бескорыстие Барбикена и его друзей. А теперь их обуревает жажда обогащения. Деловые, практические интересы они ставят выше интересов научных. На этот раз Барбикен выступает как один из организаторов промышленной компании по эксплуатации природных богатств Северного полюса![1] Дело "обещает прибыли, неслыханные в каких бы то ни было предприятиях торговых или промышленных".

В схватке долларов и фунтов стерлингов американские дельцы с туго набитой мошной побеждают высокомерных английских дипломатов. Новоявленная промышленная компания может теперь начать разработку каменноугольных залежей в районе Северного полюса.

Новый пушечный выстрел Барбикена нарушает спокойствие во всем мире: моря и океаны затопят целые материки, с лица земли исчезнут многие государства и страны, в пучине вод погибнут целые народы,

"Пушки! Опять пушки! — восклицает Жюль Верн. — У этих артиллеристов из Пушечного клуба, как видно, нет на уме ничего другого! Они помешались на своих пушках! Они больны "острым пушкизмом"! Для них пушка это все! Неужели жестокое орудие станет владыкой мира?" Но катастрофа не коснется Балтиморы и балтиморского Пушечного клуба. Компанией на этот счет все предусмотрено: от перемещения земной оси не пострадают личные интересы акционеров и особенно — интересы миссис Скорбит, вложившей свои капиталы в прибыльное предприятие Барбикена.

Герои романа "Вверх дном", не задумываясь, готовы принести в жертву наживе судьбы и благополучие всего человечества, используя великие силы науки не на благо, а во вред людям.

"Нельзя безнаказанно пугать полтора миллиарда обитателей Земли и страшной катастрофой угрожать их существованию!" — заявляет автор.

Сатирическая фантазия этого романа во многом оказалась пророческой. Жюль Верн, разумеется, и не подозревал, что настанет время, когда его роман "Вверх дном" будет звучать как злободневный политический памфлет.

Первый русский перевод романа "Вверх дном" был напечатан в 1890 году в журнале "Вокруг света" и в том же году вышел отдельной книгой. Затем стали появляться и другие переводы этого популярного романа, выдержавшего у нас много повторных изданий.

Е. Брандис

* * *

"Человечеству не под силу изменить условия, в которых происходит движение Земли…"

Этими словами заканчивается роман Жюля Верна "Вверх дном", в котором рассказывается о неудачной попытке членов Пушечного клуба изменить направление земной оси. Посмотрим с точки зрения сегодняшней науки, так ли уж был прав великий фантаст, впервые за всю свою жизнь усомнившийся в возможностях человеческих сил, воли, разума.

1

Для того чтобы повернуть ось земного шара, надо обладать запасом энергии, соизмеримым с той энергией вращательного движения, которая заключена в движущейся с огромной скоростью гигантской массе нашей планеты. Эта энергия колоссальна. Будучи выраженной в килограммометрах, она может быть записана числом с двадцатью семью знаками, Если бы мы научились использовать эту энергию и расходовали ее для покрытия всех нужд человечества на современном уровне, то ее хватило бы примерно на 20 миллиардов лет, то есть на срок, в пять раз превосходящий возраст земного шара. Вот какое гигантское количество энергии заключает в себе стремительное вращение колоссального волчка — нашей Земли.

Соизмерим ли с этим количеством энергии какой-либо из источников энергии, которым мы располагаем или надеемся овладеть в будущем?

Говоря об энергетике, в первую очередь всегда вспоминают испытанные источники энергии — ископаемые топлива: уголь, нефть, газ. Запасы их ограничены. Разведанных запасов хватит на обеспечение человечества не более, чем на 1000 лет. Энергия, содержащаяся в ископаемых топливах, не может идти ни в какое сравнение с энергией вращения Земли.

Энергия распадающихся ядер урана и тория — великая надежда человечества. Количество этих элементов в земной коре таково, что заключенная в их ядрах энергия превосходит энергию всех запасов ископаемых топлив примерно в двадцать раз. Но и это ничтожно мало по сравнению с энергией вращения Земли.

В настоящее время ученые всего мира напряженно борются за управление термоядерными реакциями. Овладение ими позволит использовать в качестве ядерного горючего в первую очередь один из изотопов водорода — дейтерий, а затем, вероятно, и другие легкие элементы — литий и обычный водород.

Но и энергии термоядерной реакции дейтерия — его содержится в воде рек, озер, морей и океанов колоссальное количество — около 25 миллиардов тонн — уже достаточно, чтобы человечество почувствовало себя в силах изменить в случае необходимости направление земной оси. Ибо эта энергия примерно в 300 тысяч раз превосходит энергию вращения Земли.

Таким образом пессимистический вывод Жюля Верна о невозможности управления движением земного шара не кажется непререкаемым с точки зрения современной науки и, может быть, будет опровергнут практическими делами человечества, хотя и не в ближайшем будущем.

2

Интересно, что, рассказывая о инженерных деталях предприятия членов Пушечного клуба, Жюль Верн интуитивно предугадывает целый ряд явлений, которые стали реальностью только после первых атомных взрывов.

Вспомним описание гигантской пушки, врезанной в толщу горы Килиманджаро. Ее заряд весом в две тысячи тонн, состоящий из фантастического взрывчатого вещества — «мели-мелонита», должен был при выстреле сообщить ядру весом в 180 тысяч тонн скорость в 2800 километров в секунду. Простой расчет показывает, что энергия, которая сообщается при этом ядру, равна энергии взрыва гигантской термоядерной бомбы с тротиловым эквивалентом, равным двум миллиардам тонн. Это в сто раз больше самого мощного водородного взрыва, осуществленного на земле людьми, и примерно в двадцать раз больше энергии взрыва вулкана Кракатау, происшедшего в 1883 году в Индонезии.

Таким образом фантастический выстрел Жюля Верна соответствует еще не осуществленным, но теперь уже вполне реальным возможностям современной атомной техники.

Соответствие имеется и в другом отношении. Можно рассчитать, что если бы для выстрела, описанного у Жюля Верна, была бы применена такая атомная взрывчатка, какая содержалась в американских бомбах, сброшенных на японские города Хиросима и Нагасаки в 1945 году, и взрыв произошел бы с тем же коэффициентом использования, то заряд пушки должен был бы равняться примерно трем тысячам тонн. Это почти совпадает с весом заряда, названным у Жюля Верна. Жюль Верн интуитивно предугадал не только масштаб энергии выстрела, но и возможную степень концентрации энергии во взрывчатых веществах будущего.

При всяком выстреле возникают две мощных воздушных волны — дульная волна, образуемая пороховыми газами, выходящими из ствола пушки, и баллистическая волна, образуемая самим снарядом. Эти волны при таком мощном выстреле, какой описан у Жюля Верна, должны были бы по своему действию соответствовать ударной волне сверхмощного водородного взрыва. О действии такой волны и говорится у Жюля Верна в целом довольно правдоподобно, хотя эффект преуменьшен заметно. Например, сказано, что на расстоянии трех километров от пушки волна свалила, но не убила людей. Это слишком оптимистично. При таких условиях люди несомненно были бы уничтожены. Однако дальнейшее описание действия волны на целую страну и на корабли в прилегающем проливе довольно близко к тому, что следовало бы ожидать на основе современных наших знаний.

3

Ну, а могло ли бы существовать такое орудие, какое описано в романе? На этот вопрос надо ответить отрицательно. Для управления движением своей планеты человек должен будет применить иные методы, а не выстрел из сверхорудия.

Прежде всего выделение в стволе пушки огромной энергии неизбежно должно было бы привести к появлению давлений в миллиарды атмосфер и температур в миллионы градусов. Пушка при таких условиях была бы разрушена раньше, чем из нее вылетел бы снаряд.

Кроме того, земной шар нельзя рассматривать в целом как абсолютно прочное, твердое тело. Огромное давление вышележащих слоев приводит к тому, что внутренняя часть земного шара должна в некоторых отношениях напоминать жидкость. Поэтому возможно некоторое движение верхних слоев земной коры относительно внутреннего ядра. Поэтому всякий достаточно сильный толчок, осуществленный в какой-то точке на поверхности Земли, должен был бы привести не только к изменению движения Земли в целом, но и к ее деформациям весьма сложного характера. Ставя задачу управления движением Земли, люди будущего должны будут заботиться о том, чтобы не сломать его хрупкий механизм.

Возможно, через много миллиардов лет перед человечеством встанет необходимость изменить положение своей планеты. Чем может быть вызвана такая необходимость, тем ли, что ослабнет свет нашего неистощимого сегодня Солнца, или другими причинами, это не играет роли. Важно другое — эту задачу они, люди будущего, безусловно смогут выполнить.

Однажды на страницах журнала "Техника молодежи" мне пришлось для пояснения возможностей термоядерной энергетики выдвинуть мысль об управлении движением земного шара в космическом пространстве. При выявлении технических путей осуществления такой задачи оказалось, что удобнее всего расположить гигантский ядерный реактивный двигатель или группу таких двигателей где-либо около одного из полюсов земного шара, создав там один или несколько кратеров, которые будут играть роль камер сгорания и сопел двигателей. На дне этих кратеров, вероятно, будет целесообразно наморозить толстый слой льда и над ним уже произвести взрыв. Повторяя такие взрывы, можно будет создать тяговое усилие в миллиарды тонн и сдвинуть Землю с ее вековечной орбиты.

…Конечно, от первых атомных электростанций, свидетелями появления которых мы являемся сегодня, до этого атомного реактивного двигателя, который сможет превратить нашу планету в искусственно управляемый космический корабль, — тысячелетия развития человеческого гения. Но ничего невозможного в этом нет. Настанет время, и человек возьмет в свои руки управление движением своей планеты в космическом пространстве.

Проф. Г. И. Покровский

ПЛОВУЧИЙ ОСТРОВ[2]

Роман "Пловучий остров" был опубликован в 1895 году с иллюстрациями художника Леона Бенетта на страницах "Журнала воспитания и развлечения" и в том же году вышел отдельным изданием в двух томах. В оригинале роман озаглавлен "L'Ile a helice", что значит буквально "Остров на гребных винтах".

Жюль Верн работал над этим произведеннем в 1894 году, постоянно консультируясь со своим братом Полем Верном — капитаном дальнего плавания.

"Я скоро прибегну к твоей помощи, чтобы довести до конца "Пловучий остров", дружище Поль, — писал ему Жюль Верн 5 июня 1894 года. — Первый том уже закончен, второй будет готов через три месяца. Как ты считаешь, можно ли его (то есть пловучий остров. — Е. Б.) теоретически вести без руля, с помощью системы гребных винтов по левому и правому борту, приводимых в действие динамомашинами в миллионы лошадиных сил? Можно ли в конечном счете при медленном плавании заменить руль винтами?"

В другом письме от 8 сентября того же года Жюль Верн сообщает брату, что роман уже отдан в печать: "Дружище Поль! Я тебе посылаю сегодня первый том "Пловучего острова" в корректурных листах. Жюль Этцель,[3] который приезжает ко мне каждые две недели, чтобы поговорить о делах и литературе, сказал мне: "Это необыкновенно оригинальная вещь, вы проявили удивительную смелость мысли и превзошли самого себя". Ты сам можешь судить, справедлива ли такая оценка.

Во втором томе, полном разными событиями, ты увидишь, к каким последствиям приведет положение вещей, о которых шла речь в первом томе. Исправь гидрографические ошибки, если таковые встретятся. Если ты их обнаружишь в водоизмещении острова, его тоннаже, лошадиных силах, то укажи мне правильные числа… Повторяю тебе, что, по моему мнению, второй том "Пловучего острова" более любопытен, чем первый, благодаря своему юмористическому характеру. Здесь все будет соответствовать современным фактам и нравам, но ведь я прежде всего романист, и мои книги всегда будут казаться выдумкой".

Приведенные письма говорят о том, что Жюль Верн заботился не только о научно-техническом обосновании "Пловучего острова", но и стремился отобразить в этом фантастическом романе общественные отношения своего времени — "современные факты и нравы".

Автор "Необыкновенных путешествий" живо интересовался проблемами навигации и внимательно следил за достижениями судостроительной техники. В 1859 году он побывал на одной из лондонских верфей, где заканчивалось тогда сооружение самого большого в мире океанского парохода «Грейт-Истерн», который неоднократно упоминается в "Пловучем острове" и в других романах Жюля Верна. Построенный в 1853–1859 годах английским инженером Брунелем, «Грейт-Истерн» вмещал четыре тысячи пассажиров, не считая четырехсот человек экипажа. В 1867 году Жюль Верн вместе со своим братом Полем совершил на борту этого парохода поездку в США, изображенную затем в романе "Плавающий город" (1871); в романе дано и подробное описание конструкции этого парохода.

Если в романе "Плавающий город" Жюль Верн задался целью познакомить читателей с реальными достижениями кораблестроительной техники второй половины XIX века, то в романе "Пловучий остров" печь идет о корабле-гиганте будущего и действие перенесено в XX век.

Научно-техническая утопия Жюля Верна — пловучий курорт, не зависящий от капризов природы, — мыслится автором на основе всестороннего использования электрической энергии.

Устройство фантастического пловучего острова Стандарт-Айленда продумано автором во всех деталях. Его сооружение изображается как триумф кораблестроительного искусства и строительной техники ХХ века. Однако технические новшества "пловучего острова" во многом устарели. Объясняется это прежде всего тем, что фантазия Жюля Верна здесь почти не расходится с реальными достижениями научно-технической мысли конца XIX века.

Жюль Верн еще не догадывался о возможности беспроволочного телеграфа (радио было изобретено А. С. Поповым в том же 1895 году, когда был издан роман), поэтому те средства, с помощью которых осуществляется на "пловучем острове" связь с внешним миром или устанавливаются координаты его нахождения в океане, читателям нашего времени покажутся примитивными. Не вызовут также изумления всевозможные «телеавтографы», "кинетографы", «телефоты» и «театрофоны», значительно уступающие современным радиоприемникам, телевизорам, бильдаппаратам, магнитофонам и т. д.

Но мечта Жюля Верна об идеальном городе будущего, городе, образцовом с точки зрения гигиены и санитарии, где все будет способствовать улучшению условий существования и продлению человеческой жизни, разумеется, не потеряла своего интереса и актуальности. Привлекательный образ идеального города будущего Жюль Верн наметил в научно-фантастическом очерке "Амьен в 2000 году" (1875), а затем развил и углубил в романе "Пятьсот миллионов бегумы" (1879). Прекрасный Франсевилль становится здесь как бы живым воплощением социально-утопических идей Сен-Симона, Фурье и Кабе. Но Миллиард-Сити — третий образцовый город в творчестве Жюля Верна, — в отличие от Франсевилля, широко раскрывающего ворота для всех честных тружеников, служит раем только для сверхбогачей, и с этим связана социально-сатирическая тема "Пловучего острова".

Праздная, роскошная жизнь «миллиардцев» — обитателей Миллиард-Сити — изображается по контрасту с жалким существованием порабощенных вымирающих племен тихоокеанских архипелагов.

Оперируя самыми последними ко времени выхода романа сведениями, Жюль Верн подчеркивает на каждом шагу, что цивилизованные завоеватели принесли с собой на острова неисчислимые бедствия и обрекли на гибель целые народы. С нескрываемым возмущением Жюль Верн говорит о жестокости американских, английских и германских колонизаторов, о пагубном для народов Полинезии и Меланезии соперничестве великих держав на тихоокеанских островах. Особенно ясное представление автор создает о начальном периоде американской экспансии в бассейне Тихого океана.

Правда, писатель старается при этом обойти молчанием неприглядные действия своих соотечественников, наделяя подчас французских колонизаторов не свойственными им «цивилизаторскими» наклонностями. Рассказывая о бесконечных распрях католических, протестантских, англиканских, методистских и всяких иных миссионеров, Жюль Верн не всегда показывает, что за этим религиозным рвением и соперничеством конкурирующих церковников всякий раз скрывались определенные политические и колонизаторские интересы тех государств, представителями которых являлись все эти «пастыри».

Жюль Верн дает читателям много ценных сведений о жизни порабощенных народов тихоокеанских островов. Сочувствие автора, как и в других его книгах, — на стороне угнетенных.

Источником описаний островов Тихого океана Жюлю Верну послужили в первую очередь труды и результаты исследований французских географов и путешественников: Элизе Реклю, Вивьена де Сен-Мартена, Дюмон д'Юрвиля, Бугенвиля и др.

Следует заметить, что далеко не все авторы путевых записок и дневников, на свидетельства которых опирался Жюль Верн, были так же бескорыстны и беспристрастны, как Ливингстон или Миклухо-Маклай. Поэтому Жюль Верн, при всем своем уважении к национальной культуре и обычаям народов мира, иногда преувеличивал отсталость, дикость и "прирожденную свирепость" племен, стоящих на низших ступенях цивилизации.

В "Пловучем острове" Жюль Верн останавливается и на географических открытиях русских мореплавателей в Тихом океане, упоминая, в частности, Ф. Ф. Беллинсгаузена, который во время своей кругосветной экспедиции в Антарктику открыл и исследовал в 1820 году архипелаг Туамоту, назвав его островами Россиян.

В "Пловучем острове" соединяются все особенности, присущие лучшим произведениям Жюля Верна: напряженная приключенческая фабула, тщательно разработанная научно-техническая сторона замысла, красочные географические описания, непринужденно шутливый, юмористический тон, легкость изложения и, главное, что придает этому роману живой интерес, — острая социально-сатирическая тема.

Глубокий социальный смысл и сатирический подтекст романа ярко характеризуют прогрессивную направленность творчества Жюля Верна, его враждебное отношение к милитаризму и колониальной политике капиталистических государств. В изображенных писателем столкновениях антагонистических сил победу всегда одерживают созидательные силы науки и прогресса. Человеконенавистников, преследовавших преступные цели, деспотов, использовавших достижения науки во зло людям, неизбежно постигает бесславный конец. Поэтому перестают существовать и зловещий Штальштадт ("Пятьсот миллионов бегумы"), и ужасный Блекланд ("Необыкновенные приключения экспедиции Барсака"), и роскошный Миллиард-Сити, куда допускались только богачи-тунеядцы.

Первый русский перевод "Пловучего острова" был напечатан в 1895 году в журнале "Вокруг света" и в том же году вышел отдельным изданием. Широкое распространение имел также другой, сильно сокращенный перевод этого романа, включенный в 1907 году в Полное собрание сочинений Жюля Верна, издававшееся П. П. Сойкиным в качестве приложения к журналу "Природа и люди".

Е. Брандис

ФЛАГ РОДИНЫ[4]

Роман "Флаг родины" был опубликован в 1896 году с иллюстрациями художника Леона Бенетта в "Журнале воспитания и развлечения" и в июле того же года вышел отдельным изданием.

Научно-фантастический замысел этого романа связан с открытием в конце восьмидесятых годов новых взрывчатых веществ и с результатами последних к тому времени изысканий в области баллистики и артиллерийского дела. Из писем Жюля Верна от 1 и 7 августа 1894 года к его брату Полю Верну можно заключить, что образ безумного изобретателя Тома Рока, употребившего во зло открытое им взрывчатое вещество огромной разрушительной силы, был навеян нашумевшим судебным делом известного французского химика Эжена Тюрпена.

Оба упомянутых письма являются откликом на мысль Поля Верна о фантастическом судне, способном превращаться в подводную лодку и в аэроплан. Одобрив идею брата, Жюль Верн сообщает ему о своем желании написать на эту тему роман, героем которого будет "какой-нибудь новый изгнанный Тюрпен". Вместе с тем эти письма позволяют предположить, что роман "Флаг родины" в то время был уже в основном закончен.

Повидимому, роман "Флаг родины" был задуман в конце восьмидесятых годов и написан не позже 1893 года, когда личность Тюрпена привлекала всеобщее внимание и его имя не сходило со столбцов газет.

Французский химик и изобретатель Эжен Тюрпен (1849–1927) прославился в 1887 году открытием сильного взрывчатого вещества — мелинита. Одновременно с мелинитом Тюрпен запатентовал и другие взрывчатые смеси, а также специальные детонаторы. Тюрпен продал свое изобретение французскому военному ведомству, а в 1889 году вступил в переговоры с английской фирмой Армстронг. В том же году вместе со своим сотрудником, артиллерийским офицером Трипоне, он был привлечен к суду за продажу иностранной фирме секретного детонатора. Пытаясь доказать, что проданный за границу патент к тому времени не был уже секретным, Тюрпен издал брошюру "Как продали мелинит", в которой неосторожно огласил некоторые сведения, касающиеся национальной обороны. В результате судебного разбирательства Тюрпену удалось оправдаться по первому обвинению, но он был осужден и приговорен к тюремному заключению за разглашение в брошюре военной тайны. Когда в 1893 году Тюрпен вышел на свободу, он немедленно запатентовал свое новое изобретение, сделанное им в тюрьме, — самодвижущийся автоматический метательный снаряд с особо точным прицелом. Объявление о новом изобретении Тюрпена вызвало сенсацию, но военное министерство Франции не пожелало возобновить деловые отношения с дискредитировавшим себя изобретателем.

В 1896 году имя Тюрпена вновь замелькало на страницах прессы, на этот раз рядом с именем… Жюля Верна. Когда вышел роман "Флаг родины", Тюрпен усмотрел оскорбительные для себя намеки в образе безумного изобретателя Тома Рока и привлек к суду Жюля Верна и издателя книги Этцеля. Несмотря на то, что Жюль Верн не допустил в тексте романа никаких личных выпадов и явных намеков на Тюрпена, подозрения изобретателя мелинита могли усилить иллюстрации Леона Бенетта: один из героев произведения, инженер Симон Харт, от лица которого ведется повествование, наделен несомненным портретным сходством с Тюрпеном.

Судебное разбирательство окончилось в пользу Жюля Верна. Писатель был оправдан за невозможностью доказать состав преступления, поскольку герой назван другим именем и его действия не имеют прямого или косвенного отношения к известным фактам из биографии Эжена Тюрпена.

Герой романа "Флаг родины" Тома Рок — изобретатель "фульгуратора Рок", военного орудия такой мощности, что "государство, обладающее, им, стало бы неограниченным властелином всех континентов и морей". "Фульгуратор Рок" представлял собой, по описанию автора, самодвижущийся снаряд типа ракеты. Эффект действия этого снаряда отчасти напоминал, по словам автора, пневматическую пушку Залинского, которая к тому времени была уже испытана, но показала результаты по крайней мере в сто раз меньшие, чем "фульгуратор Рок".

Кто такой Залинский и какое значение имела его пневматическая пушка? Имя этого изобретателя давно уже забыто, но в восьмидесятых годах за его деятельностью пристально следили артиллеристы всех европейских стран.

Эдмунд Залинский (1849–1909), сын польского эмигранта, офицер американской армии, в 1884 году нашел возможность использовать в артиллерии динамитные снаряды, непригодные для обыкновенной пушки. Динамитная пушка Залинского стреляла сжатым воздухом. В 1887 году она прошла испытания и была принята правительством Соединенных Штатов Америки на вооружение. Оказалось, однако, что ее дальнобойность не превышала пяти километров и снаряды не обладали достаточной пробивной силой. С появлением новых сильных взрывчатых веществ, выдерживающих сотрясение при выстреле из порохострельных орудий, пневматические пушки Залннского были сняты с вооружения, и с тех пор к орудиям такого типа нигде не прибегали.

Нетрудно заметить, что Жюль Верн отталкивается здесь от известных ему теоретических и экспериментальных работ в разных областях военной техники. Писатель гиперболизирует практические результаты и реальные возможности, достигнутые в конце XIX века учеными, изобретателями и военными специалистами.

В последние годы жизни Жюль Верн постоянно обращался в своих книгах к перспективам военной техники, которая и тогда уже развивалась стремительными темпами. Назревали новые империалистические войны. Великие державы вооружались. Орудия истребления совершенствовались. Открытия ученых увеличивали не только созидательные, но и разрушительные силы. Старого писателя постоянно тревожила мысль: к чему приведет дальнейшее развитие военной техники? Смогут ли люди предотвратить космические бедствия грядущих войн?

Будущее человечества в связи с будущим науки волновало всех передовых людей того времени. Об этом можно судить хотя бы по словам великого французского ученого Пьера Кюри, сказанным в 1903 году при получении им Нобелевской премии: "Нетрудно предвидеть, что в преступных руках радий может сделаться крайне опасным, и вот возникает вопрос: действительно ли полезно для человека знать тайны природы, действительно ли он достаточно созрел для того, чтобы их правильно использовать, или это знание принесет ему только вред? Я принадлежу к числу тех, которые считают, что все же новые открытия в конечном счете приносят человечеству больше пользы, чем вреда".

Справедливая мысль ученого-гуманиста живо перекликается с содержанием позднего творчества Жюля Верна. Вопрос, особенно актуальный в наше время, — о науке, которая служит добру и злу, миру и войне, — писатель трактует в научно-фантастическом аспекте, но сама проблема перестает быть у него только научной. Она неизбежно становится также проблемой моральной и политической.

Жюль Верн подвергает решительному осуждению не только отъявленных человеконенавистников и злодеев, использующих достижения науки и техники в своекорыстных преступных целях, но и ученых, которые отдают свои изобретения и открытия врагам мира и свободы. И независимо от того, добровольно ли соглашается ученый служить деспотам или становится жертвой обмана, он неминуемо превращается в безумца, теряет человеческий облик, изменяет своей родине, предает интересы народа, навлекает на себя позор и бесчестие и бесславно погибает вместе с поработившими его преступниками.

В романе "Флаг родины" мы находим один из вариантов такого сюжета. Озлобленный неудачами, гениальный маньяк Тома Рок, в душе которого "патриотическое чувство… угасло бесследно", продал свой чудовищный «фульгуратор» главарю шайки пиратов Керу Каррадже, окружившему себя негодяями и проходимцами со всех концов света. Глубокий общественный смысл произведения полностью раскрывается в финальной главе, когда Тома Рок, увидев на одном из кораблей, осаждавших остров пиратов, французский флаг, почувствовал угрызения совести. Сознание своей неизгладимой вины перед родиной и зла, которое он посеял, толкает его на отчаянный поступок: он взрывает остров и гибнет вместе с бандитами, унося в могилу тайну своего «фульгуратора».

Гибель человека, причинявшего людям зло, отрекшегося от естественных моральных норм, отнюдь не является следствием случайного стечения обстоятельств. Для Жюля Верна она также неизбежна и непреложна, как законы природы, которые никто не в силах изменить. Писатель никогда не переставал верить в лучшее будущее человечества, не переставал надеяться, что прогрессивные силы в союзе с передовой наукой рано или поздно восторжествуют во всем мире и навсегда покончат с деспотизмом и кровавыми войнами. К этой мысли Жюль Верн приводил читателей всей логикой своих произведений.

Роман "Флаг родины" был напечатан в русском переводе в 1896 году в журнале "Вокруг света" под заглавием "Родное знамя" и в том же году вышел в свет отдельной книгой в издательстве И. Д. Сытина. Другой перевод под тем же названием был включен в 1907 году в Полное собрание сочинений Жюля Верна в издании П. П. Сойкина. С тех пор роман на русском языке не издавался.

Е. Брандис

В книге: Жюль Верн. Собрание сочинений в двенадцати томах. Том 10. Москва: "Государственное Издательство Художественной Литературы", 1957 г. стр. 707–724.

Примечания

1

В то время, когда был написан этот роман, еще не было известно, что в районе Северного полюса находится море.

2

Во вступительной статье к 1-му тому этот роман назван "Самоходный остров".

3

Сын и наследник издателя Пьера Жюля Этцеля, умершего в 1886 г.

4

Во вступительной статье к 1-му тому этот роман назван "Равнение на знамя".

Content

Брандис Евгений Павлович и др Комментарий к романам Жюля Верна "Вверх дном", "Пловучий остров" и "Флаг родины"

Евгений Павлович Брандис, Г. И. Покровский Комментарий к романам Жюля Верна "Вверх дном", "Пловучий остров" и "Флаг родины"

ВВЕРХ ДНОМ

ПЛОВУЧИЙ ОСТРОВ

ФЛАГ РОДИНЫ

Примечания