Ли Чайлд

Похититель

Кэти и Джесс, двум очаровательным сестрам

Глава 01

Джек Ричер заказал двойной эспрессо без сахара, в пластиковом стаканчике, а не в фарфоровой чашке, и, прежде чем его принесли, увидел, как навсегда изменилась жизнь человека. И дело не в том, что официант работал слишком медленно. Просто все произошло очень быстро. Так быстро, что Ричер даже не понял, на что он смотрит. Самая обычная городская сценка, повторяющаяся во всех уголках света множество раз в день: мужчина открыл машину, сел в нее и уехал. И все.

Но этого оказалось достаточно.

Эспрессо был почти безупречным, и именно по этой причине Ричер вернулся в то же самое кафе двадцать четыре часа спустя. Он редко проводил две ночи в одном месте, но решил, что отличный кофе — это достаточно уважительная причина, чтобы изменить привычкам. Кафе располагалось на западной стороне Шестой авеню в Нью-Йорке, посреди квартала между Бликер и Хьюстон, и занимало первый этаж неприметного четырехэтажного здания. На верхних этажах находились безликие квартиры, сдаваемые внаем. Само кафе словно перенеслось с какой-нибудь боковой улочки Рима: приглушенный свет, поцарапанные деревянные стены и помятая кофеварка из хрома, такая же горячая и длинная, как локомотив, а еще барная стойка. Снаружи на тротуаре стояли в ряд металлические столики, отгороженные от пешеходов низкой решеткой. Ричер уселся за тот же крайний столик и на тот же стул, что и накануне. Вытянув ноги, он устроился поудобнее и наклонил стул назад, балансируя на задних ножках. Спиной он касался внешней стены кафе, а смотрел на восток, на противоположную сторону и уходящую вдаль авеню. Ему нравилось летом в Нью-Йорке сидеть в кафе снаружи, на улице. Особенно поздно вечером. Нравилась темнота, расцвеченная огнями, горячий грязный воздух, грохот транспорта и шум, вопящие сирены и толпы прохожих. Так одинокий человек мог почувствовать себя связанным и одновременно разъединенным с другими людьми.

Его обслуживал тот же официант, что и вчера, и Ричер заказал такой же кофе, двойной эспрессо в пластиковом стаканчике, без сахара и ложки. Он заплатил сразу, как только его принесли, и оставил сдачу на столе. Так он мог уйти в любой момент, не обидев официанта, не обманув хозяина и не прихватив с собой чашку. Ричер всегда заботился о мельчайших деталях, чтобы можно было без промедления двинуться в путь. Это стало для него навязчивой идеей и привычкой, которой он всегда придерживался. У него ничего не было, и он ничего с собой не возил. Физически он был крупным мужчиной, но отбрасывал маленькую тень и почти ничего не оставлял за собой.

Ричер медленно пил кофе, чувствуя, как от тротуаров поднимается ночной жар, и наблюдал за машинами и людьми. Он видел такси, спешащие на север, и мусоровозы, задерживавшиеся у тротуаров. Видел группки странных молодых людей, направлявшихся в клубы. Видел девушек, когда-то бывших мальчиками, неверной походкой движущихся на юг. Заметил он и голубой немецкий седан, остановившийся неподалеку. Из него вышел плотный мужчина и двинулся на север. Он пробрался между двумя столиками, стоящими на улице, вошел в кафе и зашагал в заднюю часть, где находились официанты и повара. И тут же начал задавать им вопросы.

Мужчина был среднего роста, не молодой, но и не старый, слишком плотный, чтобы его можно было назвать жилистым, и слишком худой, чтобы считаться тяжелым. Его волосы, коротко остриженные и аккуратно причесанные, поседели на висках. Он стоял, перекатываясь с пяток на носки. Губы его почти не двигались при разговоре, в отличие от глаз, которые неутомимо обшаривали кафе. Наблюдая за ним через окно, Ричер предположил, что ему лет сорок и, наверное, все эти сорок лет он постоянно старался отслеживать все, что происходит вокруг него. Ричер видел такой взгляд у ветеранов элитных пехотных частей, сумевших выжить в длительных экспедициях в джунглях.

И тут официант, который обслуживал Ричера, неожиданно повернулся и показал прямо на него. Плотный мужчина в сером костюме посмотрел в его сторону. Ричер ответил ему таким же пристальным взглядом через плечо. Не прерывая зрительного контакта, мужчина поблагодарил официанта и поспешил назад тем же путем, каким вошел в кафе. Он шагнул за дверь и направился к Ричеру. Мужчина молча стоял и смотрел на него, Ричер принял решение и сказал таким тоном, словно это ответ, а не вопрос:

— Да.

— Что «да»? — спросил мужчина.

— А что угодно, — ответил Ричер. — Да, я прекрасно провожу здесь время, да, вы можете сесть за мой столик, да, вы можете спросить меня о том, о чем собирались.

Мужчина отодвинул стул и сел спиной к дороге, закрыв Ричеру обзор.

— Вообще-то я действительно хочу задать вопрос, — сказал он.

— Я знаю, — кивнул Ричер. — О вчерашнем вечере.

— Как вы догадались? — спросил мужчина.

Голос у него был низкий и тихий, с отчетливым британским акцентом.

— Официант указал на меня, — ответил Ричер. — А единственное, что отличает меня от остальных посетителей, — это то, что я был здесь вчера вечером, а они — нет.

— Вы уверены?

— Отвернитесь и посмотрите на дорогу, — сказал Ричер.

Мужчина отвернулся и стал смотреть на машины, проезжавшие мимо.

— А теперь скажите, что на мне надето, — предложил Ричер.

— Зеленая рубашка, — ответил англичанин. — Хлопчатобумажная, мешковатая, дешевая, по виду не новая, рукава закатаны до локтей. Под ней зеленая футболка, тоже дешевая и не новая, немного тесная, не заправленная в брюки из твила цвета хаки. Носков нет. Английские ботинки из шагреневой кожи, не новые, но и не слишком старые, дорогие. Потрепанные шнурки — наверное, вы слишком сильно их натягиваете, когда завязываете. Возможно, это свидетельствует о навязчивой самодисциплине.

— Хорошо, — сказал Ричер.

— Что именно?

— Вы наблюдательны. Я тоже. Нас таких двое. Мы словно две горошины из одного стручка. Я совершенно уверен в том, что сейчас я единственный посетитель, который был здесь вчера. Вы ведь именно об этом спрашивали тех, кто тут работает. Иначе и быть не может. По какой еще причине официант мог указать вам на меня?

Мужчина снова повернулся к нему и спросил:

— Вы видели вчера вечером машину?

— Вчера вечером я видел огромное количество машин, — ответил Ричер. — Это ведь Шестая авеню.

— «Мерседес-бенц». Стоял вон там.

Мужчина снова повернулся и показал по диагонали на другую сторону дороги, на пустой участок возле тротуара в том месте, где находился пожарный гидрант.

— Четырехдверный седан серебристого цвета, — сказал Ричер. — Номера нью-йоркские, сделанные на заказ, начинаются с «КОБ». Большой пробег. Старая краска, потертая резина, помятые обода, на обоих бамперах царапины и вмятины.

Мужчина снова повернулся к Ричеру.

— Вы его видели, — сказал он.

— Он же там стоял. Естественно, я его видел.

— А видели, как он уехал?

Ричер кивнул:

— Примерно без четверти двенадцать мужчина сел в машину и уехал.

— У вас нет часов.

— Я всегда знаю время.

— Возможно, это было ближе к полуночи.

— Возможно, — не стал спорить Ричер.

— Вы успели рассмотреть водителя?

— Я же сказал, что видел, как он сел в машину и уехал.

Мужчина встал.

— Мне нужно, чтобы вы пошли со мной, — сказал он и засунул руку в карман. — Я заплачу за ваш кофе.

— Я уже заплатил за него.

— Тогда пошли.

— Куда?

— К моему боссу.

— А кто ваш босс?

— Его зовут Лейн.

— Вы не коп, — заметил Ричер. — Таково мое мнение, основанное на наблюдениях.

— Каких наблюдениях?

— Ваш акцент. Вы не американец. Вы из Англии. Департамент полиции Нью-Йорка вряд ли находится в столь отчаянном положении.

— Большинство из нас американцы, — сказал англичанин. — Но вы не ошиблись, мы не из полиции. Мы частные лица.

— Какого рода?

— А такого, что вы не пожалеете, если дадите подробное описание человека, сидевшего за рулем машины.

— В каком смысле не пожалею?

— В финансовом, — ответил мужчина. — А есть еще какие-нибудь смыслы?

— Полным-полно, — ответил Ричер. — Пожалуй, я останусь тут.

— Это очень серьезно.

— Правда?

Мужчина в костюме снова сел.

— Я не могу вам это сказать, — заявил он.

— До свидания, — проговорил Ричер.

— Это не мое решение, — начал оправдываться мужчина. — Мистер Лейн недвусмысленно подчеркнул, что мы не должны ничего разглашать. И по вполне уважительной причине.

Ричер наклонил стаканчик и обнаружил, что кофе почти не осталось.

— Имя у вас есть? — спросил он.

— А у вас?

— Я первый спросил.

В ответ мужчина засунул два пальца в нагрудный карман пиджака и вытащил оттуда кожаную визитницу. Раскрыв ее, он теми же пальцами достал визитку и подтолкнул ее через стол к Ричеру. Хорошая плотная бумага, рельефные буквы, свежая печать. Наверху значилось: «Консультант по оперативной безопасности».

— «КОБ», — заметил Ричер, — как на номерном знаке.

Англичанин никак не отреагировал на его слова.

— Вы консультанты по безопасности, — с улыбкой произнес Ричер, — и у вас угнали машину? Очень неприятная ситуация.

— Машина нас не волнует, — заявил мужчина.

Чуть ниже на визитке стояло имя: «Джон Грегори». Под ним: «Армия Британии, в отставке». А дальше название должности: «Исполнительный вице-президент».

— И как давно вы уволились из армии? — спросил Ричер.

— Из британской армии? — уточнил мужчина по имени Грегори. — Семь лет.

— Подразделение?

— САС.[1]

— Вы по-прежнему выглядите как военный.

— Вы тоже, — сказал Грегори. — А вы как давно из армии?

— Семь лет, — ответил Ричер.

— Подразделение?

— По большей части военная полиция.

Грегори с интересом вскинул голову.

— Следователь?

— Главным образом.

— Звание?

— Не помню, — ответил Ричер. — Я уже семь лет гражданское лицо.

— Да ладно вам скромничать, — сказал Грегори. — Вы наверняка были подполковником.

— Майором, — признался Ричер. — Дальше мне продвинуться не удалось.

— Карьерные проблемы?

— Некоторое количество.

— А имя у вас есть?

— Почти у всех оно есть.

— И?

— Ричер.

— Чем вы сейчас занимаетесь?

— Пытаюсь пить кофе, но мне мешают.

— Работа нужна?

— Не нужна, — ответил Ричер.

— Я был сержантом, — сообщил Грегори.

— Я так и подумал, — кивнул Ричер. — Как правило, ребята из САС все сержанты. Да вы и похожи на сержанта.

— Так вы пойдете со мной и поговорите с мистером Лейном?

— Я сказал вам все, что я видел. Можете ему так и передать.

— Мистер Лейн захочет услышать это от вас.

Ричер снова заглянул в свой стаканчик и спросил:

— А где он?

— Неподалеку. В десяти минутах отсюда.

— Ну не знаю, — протянул Ричер. — Я тут наслаждаюсь эспрессо.

— Возьмите его с собой. Он же в пластиковом стакане.

— Я предпочитаю тишину и покой.

— Мне нужно от вас всего десять минут.

— А мне представляется, что вы подняли слишком много шума из-за угнанной машины, пусть и «мерседеса».

— Дело не в машине.

— А в чем?

— Это вопрос жизни и смерти, — сказал Грегори. — В настоящий момент вероятнее смерть, чем жизнь.

Ричер в очередной раз заглянул в стаканчик. На дне осталась какая-то отвратительная на вид жижа, к тому же едва теплая. И все. Он поставил стаканчик на стол и сказал:

— Ладно, поехали.

Глава 02

Голубой немецкий седан оказался новеньким «БМВ» седьмой серии с номерным знаком, на котором стояли буквы «КОБ». Грегори открыл его с расстояния в десять футов при помощи дистанционного ключа. Ричер уселся на переднее пассажирское сиденье, нашел рукоять и подвинул сиденье назад, чтобы вытянуть ноги. Грегори достал маленький мобильный телефон серебристого цвета и набрал номер.

— Еду вместе со свидетелем, — коротко и четко доложил он со своим английским акцентом.

Затем закрыл телефон, завел двигатель, и машина влилась в вечерний поток транспорта.

Десять минут превратились в двадцать. Грегори проехал по Шестой авеню через весь Мидтаун до 57-й улицы, повернул на запад и проехал два квартала. Дальше двинулся на север по Восьмой авеню, через Коламбус-серкл, по Сентрал-Парк-Уэст и повернул на 72-ю улицу. Около «Дакоты»[2] он остановился.

— Славное местечко, — заметил Ричер.

— У мистера Лейна все самое лучшее, — будничным тоном сказал Грегори.

Они вместе выбрались из машины и остановились на тротуаре. Из тени появился еще один крепкий мужчина в сером костюме, сел в машину и уехал. Грегори повел Ричера к лифту. Вестибюль был темным и величественным, точно в замке барона.

— Видели когда-нибудь Йоко? — поинтересовался Ричер.

— Нет, — ответил Грегори.

Они вышли на пятом этаже, завернули за угол, и перед ними тут же открылась дверь в квартиру. Видимо, им позвонили из вестибюля. Дубовая дверь была тяжелой, цвета меда, и теплый свет, пролившийся в коридор, тоже сиял медовыми оттенками. Квартира с высокими потолками производила солидное впечатление. Маленькая квадратная прихожая вела в большую квадратную же гостиную с желтыми стенами. Здесь было прохладно, на столах горели светильники с приглушенным светом, стояли удобные стулья и диваны с покрывалами из набивной ткани. Ричер насчитал в гостиной шесть человек. Ни один из них не сидел. Все стояли и молчали. Трое — в таких же серых костюмах, как и Грегори, трое — в джинсах и черных нейлоновых куртках. Ричер мгновенно понял, что они бывшие военные, как и Грегори. Сама гостиная походила на пронизанный отчаянием командный бункер, расположенный далеко от того места, где проигрывается сражение.

Все шестеро повернулись и посмотрели на Ричера, но никто не проронил ни слова. А в следующий момент пятеро взглянули на шестого, в сером костюме, и Ричер догадался, что он и есть мистер Лейн, главный босс. Он был лет на десять старше остальных. Коротко остриженные седые волосы. Примерно на дюйм выше среднего роста, худой. Бледное, обеспокоенное лицо. Он стоял абсолютно прямо, напряженно, опираясь кончиками пальцев на стол со старомодным телефоном и фотографией в рамке, изображавшей красивую женщину.

— Это свидетель, — сказал Грегори.

Никто не произнес ни слова.

— Он видел водителя, — добавил Грегори.

Мужчина, стоявший у стола, посмотрел на телефон, а затем отошел от него и направился к Ричеру, по дороге оглядывая его с головы до ног и явно оценивая. Он остановился в ярде от него и протянул руку.

— Эдвард Лейн, — сказал он. — Очень рад с вами познакомиться.

У него был выговор уроженца американской глубинки, находящейся далеко от Манхэттена. Возможно, Арканзас или какая-нибудь сельская местность в Теннесси, но с длительным воздействием нейтральных интонаций, принятых в армии. Ричер назвал свое имя и пожал ему руку.

— Расскажите, что вы видели, — попросил Лейн.

— Я видел, как мужчина сел в машину, — ответил Ричер. — А потом он уехал.

— Мне нужны подробности, — сказал Лейн.

— Ричер бывший военный, следователь военной полиции, — вмешался Грегори. — Он безупречно описал машину.

— Так опишите водителя, — потребовал Лейн.

— Я гораздо лучше разглядел машину, чем водителя, — сказал Ричер.

— Где вы находились?

— В кафе. Машина стояла немного к северо-востоку от меня, на другой стороне Шестой авеню. Примерно под углом в двадцать градусов, на расстоянии около девяноста футов.

— Почему вы на нее смотрели?

— Она была плохо припаркована. Как-то не на месте. Я предположил, что она стоит прямо возле гидранта.

— Так оно и было, — подтвердил Лейн. — И что потом?

— Мужчина перешел через дорогу, направляясь к машине. Не по переходу, а под углом, лавируя между машинами. Угол был примерно такой же, под которым я смотрел, — около двадцати градусов. Так что я видел главным образом его спину.

— И что было потом?

— Он вставил ключ в замок двери, сел в машину и уехал.

— Очевидно, на север, учитывая, что дело происходило на Шестой авеню. Он повернул куда-нибудь?

— Этого я не видел.

— Можете его описать?

— Голубые джинсы, голубая рубашка, голубая бейсболка, белые теннисные туфли. Вся одежда старая, поношенная. Парень был среднего роста и среднего веса.

— Возраст?

— Я видел его только со спины, но, судя по движениям, ему лет тридцать пять. Возможно, сорок.

— Как именно он двигался?

— Целенаправленно. Прямо к машине. Не быстро, но не вызывало сомнений, куда он направляется. По тому, как он держал голову, думаю, он все время смотрел на машину. Словно у него имелась определенная цель. А по положению плеч я бы сказал, что он держал перед собой ключ, горизонтально, словно крошечную пику. Он был напряжен, сосредоточен и явно спешил. Вот как он двигался.

— Откуда он вышел?

— Откуда-то сзади меня. Наверное, шел на север, затем сошел с тротуара у кафе и направился на северо-восток к машине.

— Вы бы узнали его, если бы увидели?

— Возможно, — ответил Ричер. — Но только по одежде, походке и осанке. Ничего такого, что могло бы послужить для кого-нибудь убедительными показаниями.

— Если он переходил дорогу не по светофору, то должен был посмотреть на юг, чтобы проверить, близко ли машины. По крайней мере один раз. Значит, вы могли увидеть правую сторону его лица. А когда он сел за руль — левую.

— Под острым углом, — сказал Ричер. — И при плохом освещении.

— На него наверняка падал свет фар.

— Он белый, — ответил Ричер. — На лице волос нет. Это все, что я видел.

— Белый мужчина, — повторил Лейн. — От тридцати пяти до сорока. Думаю, это исключает около восьмидесяти процентов населения, может быть, больше, но все равно не слишком хорошо.

— А разве у вас не было страховки? — спросил Ричер.

— Дело не в машине, — ответил Лейн.

— Она была пустой, — сказал Ричер.

— Она не была пустой, — возразил Лейн.

— И что же в ней находилось?

— Спасибо, мистер Ричер, — проговорил Лейн. — Вы нам очень помогли.

Он вернулся на свое прежнее место рядом со столом, телефоном и фотографией. Остановился, выпрямив спину, и снова положил ладони на стол, на гладко отполированное дерево, рядом с телефоном, словно его прикосновение могло уловить звонок еще до того, как он прозвучит.

— Похоже, вам нужна помощь, — сказал Ричер.

— А вам какое дело? — спросил Лейн.

— Привычка, — ответил Ричер. — Рефлекс. Профессиональное любопытство.

— У меня есть помощники, — заявил Лейн и свободной рукой обвел комнату. — Военно-морские силы, «Дельта», морская разведка, «зеленые береты», Британский САС. Все самое лучшее в мире.

— Вам требуется помощь другого рода. Вне всякого сомнения, ваша армия может начать войну против парня, который угнал у вас машину. Но сначала вам нужно его найти.

Никакого ответа.

— Что было в машине? — спросил Ричер.

— Расскажите мне про вашу военную карьеру, — сказал Лейн.

— Она давно закончилась. И это ее главная особенность.

— В каком звании?

— Майор.

— Военная полиция?

— Тринадцать лет.

— Следователь?

— По большей части.

— Хороший?

— Достаточно.

— Сто десятое специальное подразделение?

— Какую-то часть времени. А вы?

— «Рейнджеры» и «Дельта». Начинал во Вьетнаме, закончил в Заливе, во время первой операции. Начинал вторым лейтенантом, уволился полковником.

— Что было в машине?

Лейн отвернулся и очень долго стоял молча, не шевелясь. Затем он посмотрел на Ричера, словно принял решение, и сказал:

— Вы должны дать мне слово.

— Насчет чего?

— Никаких копов. Первым делом вы дадите нам совет пойти в полицию. Но я не стану ему следовать, и мне нужно ваше слово, чтобы я мог быть уверен, что вы не сделаете этого у меня за спиной.

Ричер пожал плечами.

— Хорошо, — сказал он.

— Скажите это.

— Никаких копов.

— Повторите.

— Никаких копов, — снова сказал Ричер.

— У вас имеются на этот счет какие-то этические проблемы?

— Никаких, — ответил Ричер.

— Ни ФБР и вообще никого, — добавил Лейн. — Мы сами будем с этим разбираться. Вы понимаете? Если вы нарушите свое слово, я прикажу вас ослепить.

— У вас забавный способ заводить друзей.

— Мне нужна помощь, а не друзья.

— Мое слово надежное, — сказал Ричер.

— Скажите, что вы понимаете, как я поступлю с вами, если вы его нарушите.

Ричер окинул взглядом комнату и всех, кто в ней находился. Тишина, заполненная отчаянием, и шесть ветеранов отрядов специального назначения, все едва скрывают угрозу, все жесткие, точно кремень, все не сводят с него глаз, все объединены верностью своему подразделению и испытывают враждебную подозрительность по отношению к чужаку.

— Вы прикажете меня ослепить, — сказал Ричер.

— Уж поверьте, — откликнулся Лейн.

— Что было в машине?

Лейн убрал руку от телефона и взял фотографию в рамке. Он держал ее двумя руками, прижимая к груди, так что у Ричера возникло ощущение, будто на него смотрят сразу два человека. Бледное, встревоженное лицо Лейна, а под ним — закрытое стеклом лицо невероятно красивой женщины. Темные волосы, высокие скулы, идеально очерченный рот. Снимок сделан со страстью и умением и отпечатан настоящим мастером.

— Это моя жена, — сказал Лейн.

Ричер молча кивнул.

— Ее зовут Кейт, — продолжил Лейн.

Все остальные тоже молчали.

— Кейт исчезла вчера утром, — сказал Лейн. — Днем мне позвонили. Это были похитители. Они потребовали денег. Деньги и лежали в машине. Вы видели, как один из тех, кто держит у себя мою жену, забирал выкуп.

Все остальные продолжали молчать.

— Они обещали ее отпустить, — проговорил Лейн. — С тех пор прошло двадцать четыре часа. Они так и не позвонили.

Глава 03

Эдвард Лейн держал фотографию, словно подношение, и Ричер сделал шаг вперед, чтобы ее взять. Он слегка повернул ее, чтобы на изображение падал свет. Кейт Лейн была ослепительно красива, тут не было никаких сомнений. Природа наделила ее гипнотической красотой. Моложе мужа примерно лет на двадцать, значит, ей около тридцати. Достаточно, чтобы стать настоящей женщиной и одновременно не растерять идеальные черты молодости. На снимке она смотрела куда-то вдаль, за пределы фотографии. В глазах сияла любовь. На губах готова была заиграть улыбка. Фотографу удалось уловить момент, когда улыбка еще только тронула губы, и благодаря этому поза Кейт казалась динамичной. У того, кто на нее смотрел, возникало ощущение, будто она сейчас сорвется с места. Фокус, детали и все остальное были безупречны. Ричер не слишком хорошо разбирался в фотографии, но сразу понял, что держит в руках настоящее произведение искусства. Одна рамка наверняка стоила его месячной зарплаты в армии.

— Моя Мона Лиза, — сказал Лейн. — Так я называю эту фотографию.

Ричер вернул ему снимок.

— Он давно сделан?

Лейн снова поставил фотографию рядом с телефоном и ответил:

— Меньше года назад.

— А почему вы не хотите обратиться в полицию?

— У меня есть на это причины.

— Как правило, они неплохо делают такие вещи.

— Никаких копов, — повторил Лейн.

Все молчали.

— Вы были копом, — сказал Лейн. — И вполне можете сделать то, что делают они.

— Не могу, — возразил Ричер.

— Вы были военным копом. Значит, при прочих равных вы даже лучше, чем они, справитесь с этим делом.

— Все прочие не равны. У меня нет их ресурсов.

— Вы можете начать.

В комнате царила мертвая тишина. Ричер посмотрел на телефон, а потом на фотографию.

— Сколько денег они потребовали? — спросил он.

— Миллион долларов наличными, — ответил Лейн.

— И они лежали в машине? Миллион баксов?

— В багажнике. В кожаной сумке.

— Ладно, — сказал Ричер. — Давайте все сядем.

— Мне совсем не хочется садиться.

— Расслабьтесь, — проговорил Ричер. — Они вам позвонят, возможно, очень скоро. В этом я почти уверен.

— Почему?

— Сядьте. Начните с самого начала. Расскажите о вчерашнем дне.

Лейн сел в кресло рядом со столом, на котором стоял телефон, и начал рассказывать о предыдущем дне. Ричер опустился на один конец дивана, Грегори уселся рядом с ним. Остальные пятеро распределились по комнате: двое сели, двое пристроились на ручках кресел, один прислонился к стене.

— Кейт вышла из дома в десять утра, — сказал Лейн. — Мне кажется, она собиралась в «Блумингдейлс».

— Вам кажется?

— Я даю ей определенную свободу действий. И она не обязана предоставлять мне отчет о своих передвижениях. По крайней мере, не каждый день.

— Она была одна?

— Со своей дочерью.

— Со своей дочерью?

— У нее восьмилетняя дочь от первого брака. Ее зовут Джейд.

— Она живет с вами?

Лейн кивнул.

— И где Джейд сейчас?

— Очевидно, тоже пропала.

— Значит, это двойное похищение? — уточнил Ричер.

Лейн снова кивнул:

— В каком-то смысле даже тройное. Их водитель тоже не вернулся.

— Но вам не пришло в голову упомянуть об этом в начале нашего разговора?

— А разве есть какая-то разница? Один человек или три?

— Как звали водителя?

— Тейлор. Англичанин, служил в парашютно-десантных войсках особого назначения. Хороший человек. Один из нас.

— Что с машиной?

— Пропала.

— Кейт часто бывает в «Блумингдейлс»?

Лейн покачал головой.

— Только изредка. И никогда в какие-то определенные дни. Мы ничего не делаем такого, что можно предсказать или вычислить заранее. Я меняю ее маршруты и водителей, иногда мы вместе уезжаем из города.

— Почему? У вас много врагов?

— Достаточно. Моя деятельность привлекает врагов.

— Вам придется объяснить мне, чем вы занимаетесь, а также кто является вашими врагами.

— А почему вы уверены, что они позвонят?

— К этому я еще вернусь, — ответил Ричер. — Расскажите про первый разговор с похитителями. Подробно. Постарайтесь вспомнить каждое слово.

— Они позвонили в четыре часа дня. Говорили стандартные вещи. Ну, вы понимаете: у нас ваша жена и дочь.

— Голос?

— Измененный при помощи электронного устройства. Такой металлический, как у робота в кино. Громкий и низкий, но это ничего не значит. Они могут менять уровень звука и тембр.

— Что вы им сказали?

— Спросил, чего они хотят. Они ответили — миллион долларов. Я попросил дать трубку Кейт. После короткой паузы они передали ей трубку. — Лейн закрыл глаза. — Она сказала, ну, вы и сами знаете: «Помоги мне, помоги». — Он открыл глаза. — Потом снова заговорил тип с металлическим голосом, и я согласился заплатить им деньги. Они обещали позвонить через час и выдать указания.

— И позвонили?

Лейн кивнул.

— В пять часов. Мне велели подождать шесть часов, положить деньги в багажник «мерседеса», который вы видели, доехать на нем до Гринич-Виллиджа и припарковаться на том месте на Шестой авеню ровно в одиннадцать сорок. Водитель должен закрыть машину и уйти, а ключи бросить в почтовый ящик на входной двери указанного здания на юго-западном углу Спринг-стрит и Западного Бродвея. Затем он должен идти на юг по Западному Бродвею. Кто-то у него за спиной войдет в здание и заберет ключи. Если водитель остановится или обернется, Кейт умрет. То же самое произойдет, если они обнаружат следящее устройство в машине.

— Вы повторили все слово в слово?

Лейн кивнул.

— Ничего не забыли?

Лейн покачал головой.

— Кто сидел за рулем машины? — спросил Ричер.

— Грегори, — ответил Лейн.

— Я выполнил все указания, — заверил их Грегори. — Дословно. Я не мог рисковать.

— Как далеко вам пришлось пройти? — спросил у него Ричер.

— Шесть кварталов.

— А что за здание, в котором находится ящик для почты?

— Заброшенное, — ответил Грегори. — Или подготовленное к реконструкции. Одно из двух. Так или иначе, оно пустует. Сегодня вечером, до того как зайти в кафе, я туда сходил. Никаких признаков, что там кто-то живет.

— Насколько можно доверять Тейлору? Вы были знакомы с ним в Англии?

Грегори кивнул.

— Войска особого назначения — это одна большая семья. А Тейлор отличный парень.

— Хорошо, — сказал Ричер.

— В каком смысле? — поинтересовался Лейн.

— Можно сделать кое-какие предварительные выводы, — ответил Ричер.

Глава 04

— Первый вывод состоит в том, — сказал Ричер, — что Тейлор мертв. Очевидно, люди, похитившие вашу жену, до некоторой степени вас знают, а следовательно, им известно, что представляет собой Тейлор. Значит, они не оставят его в живых. Нет смысла и слишком опасно.

— А почему вы решили, что они меня знают? — спросил Лейн.

— Они назвали определенную машину, — пояснил Ричер. — А еще подозревали, что у вас есть миллион долларов наличными, до которого вам не составит труда добраться. Они выдвинули свои требования после того, как банки закрылись, и приказали вам доставить деньги в названное ими место до открытия банков. Далеко не все смогли бы выполнить такие условия. Обычно даже очень богатым людям нужно некоторое время, чтобы собрать миллион баксов наличными. Они получают временные займы, проводят трансферы, используют акции в качестве дополнительного обеспечения и все такое. Но эти ребятишки, судя по всему, знали, что вы в состоянии, словно фокусник, достать из рукава миллион долларов.

— И откуда же они меня знают?

— Вот вы мне и скажите.

Все хранили дружное молчание.

— Кроме того, их трое, — сказал Ричер. — Один охраняет Кейт и Джейд там, куда их отвезли. Другой с телефоном в руках следил за Грегори на Западном Бродвее, чтобы сообщить третьему, когда можно забрать ключи.

Все продолжали молчать.

— Думаю, они расположились где-то на севере примерно в двухстах милях отсюда, — продолжал Ричер. — Давайте предположим, что начало операции падает на одиннадцать часов вчерашнего утра. Однако они позвонили вам только через пять часов. Потому что находились в пути. В пять часов они потребовали, чтобы выкуп был на месте через шесть часов. Потому что двоим из них требовалось время, чтобы вернуться назад. Пять или шесть часов — это примерно двести миль, возможно, двести пятьдесят или чуть больше.

— Почему на севере? — спросил Лейн. — Они могут быть где угодно.

— Не на юге и не на западе, — возразил Ричер. — Иначе они потребовали бы поставить машину с выкупом южнее Канал-стрит, чтобы затем сразу направиться в сторону туннеля Холланд. Лонг-Айленд тоже отпадает, потому что тогда бы они захотели оказаться поблизости от туннеля Мидтаун. Нет, им был нужен именно север и Шестая авеню. Таким образом, оттуда они, скорее всего, поехали в сторону моста Джорджа Вашингтона, или по автострадам Генри Хадсона и Со-Милл, или к мосту Триборо и на автостраду Мейджор-Диган. В конце концов они, вероятно, выбрались на скоростную дорогу. Они могут находиться в горах Катскилл или где-нибудь неподалеку. Например, на ферме. Вне всякого сомнения, там должен быть большой гараж или сарай.

— Почему?

— Они только что получили ваш «мерседес». Сразу после того, как захватили машину, за рулем которой вчера сидел Тейлор. Им потребуется место, чтобы их спрятать.

— Тейлор был за рулем «ягуара».

— Вот видите. Там у них сейчас что-то вроде выставки дорогих машин.

— А почему вы уверены, что они еще позвонят?

— Человеческая природа. Сейчас они находятся в безумной ярости и отчаянно ругают себя за глупость. Они вас знают, но, возможно, недостаточно хорошо. Они рискнули и попросили миллион долларов наличными, и вы выложили их без малейших колебаний. Вам не следовало это делать. Вы должны были торговаться и тянуть время. Потому что теперь они говорят себе: «Проклятье, нужно было назвать сумму побольше. Проверить, на что он способен». Поэтому они снова позвонят и потребуют новую порцию денег. Но сначала постараются разведать, сколько у вас под рукой имеется наличных. Они выжмут вас досуха.

— Отчего же они так долго ждут?

— Потому что это серьезное изменение стратегии, — пояснил Ричер. — Они спорят. Будут спорить целый день. Это тоже в человеческой природе. Троим всегда трудно договориться. Они выдвигают доводы за и против, пытаются держаться прежнего плана или импровизируют, стараются себя обезопасить или, наоборот, решают рискнуть.

Все вокруг Ричера продолжали молчать.

— Сколько у вас имеется наличных денег? — спросил Ричер.

— Я не собираюсь вам говорить.

— В следующий раз они попросят пять миллионов, — сообщил ему Ричер. — Зазвонит телефон, и они скажут, что хотят получить еще пять миллионов долларов.

Семь пар глаз уставились на телефон. Он не зазвонил.

— В другой машине, — добавил Ричер. — У них наверняка большой сарай.

— Кейт сейчас в безопасности?

— В настоящий момент ей ничего не угрожает, — успокоил его Ричер. — Она — их выигрышный билет. И вы правильно сделали, заявив, что хотите услышать ее голос, когда они позвонили первый раз. Это положило начало верной схеме. Им придется ее повторить. Проблемы начнутся после того, как они получат последний платеж. Это самый тяжелый момент во всех похищениях. Отдать деньги всегда легко. А вот получить назад человека — трудно.

Телефон продолжал молчать.

— Вы советуете мне потянуть время? — спросил Лейн.

— Я бы на вашем месте потянул, — ответил Ричер. — Попытайтесь разделить платеж на части, разговаривайте с ними. Постарайтесь выиграть время.

Телефон не звонил. В комнате царила тишина, если не считать шипения воздуха в кондиционере и дыхания собравшихся людей. Ричер огляделся по сторонам: все терпеливо ждали. Солдаты отрядов специального назначения умеют ждать. Прежде чем совершить что-нибудь особенно яркое и зрелищное, они ждут подходящего момента, готовые в любой момент пойти в бой. Но в девяти случаях из десяти операция отменяется и их отзывают.

Телефон по-прежнему молчал.

— Прекрасные умозаключения, — произнес Лейн, ни к кому не обращаясь. — Три парня, где-то на севере. На ферме.

Однако Ричер сильно ошибался. Всего в четырех милях от них в темноте города, расцвеченного электрическими огнями, прямо на Манхэттене, мужчина открыл дверь в маленькую душную комнатку и отступил назад. Кейт Лейн и ее дочь Джейд прошли мимо него, не встречаясь с ним глазами. Они шагнули в комнату и увидели две кровати, узкие и жесткие на вид. Комната была сырой, и в ней явно давно никто не жил. Окно было закрыто куском черной ткани, со всех сторон прикрепленным клейкой лентой к стенам.

Мужчина закрыл дверь и ушел.

Глава 05

Телефон зазвонил ровно в час ночи. Лейн схватил трубку и сказал:

— Да?

Ричер услышал доносившийся из трубки едва различимый голос, измененный дважды: при помощи электронного прибора и из-за плохой связи.

— Что? — переспросил Лейн и, после того как ему ответили, сказал: — Дайте трубку Кейт.

После короткой паузы послышался другой голос, женский, искаженный, испуганный, задыхающийся. Он произнес всего одно слово, возможно, имя Лейна, а затем превратился в вопль, который постепенно стих. Лейн закрыл глаза, а электронный голос выкрикнул примерно шесть коротких слогов.

— Хорошо, хорошо, хорошо, — ответил Лейн, и связь прервалась.

Какое-то время Лейн сидел молча, с закрытыми глазами, тяжело дыша. Наконец он открыл глаза, по очереди посмотрел на своих соратников, и его взгляд остановился на Ричере.

— Пять миллионов, — сказал он. — Как вы догадались?

— Очевидный следующий шаг, — ответил Ричер. — Один, пять, десять, двадцать. Так устроены все люди.

— Вы словно держите в руках хрустальный шар и можете предсказывать будущее. Я беру вас на работу. Плачу двадцать пять тысяч в месяц, как и всем моим парням.

— Это не протянется целый месяц, — сказал Ричер. — Просто не может. Все закончится через пару дней.

— Я согласился привезти деньги, — проговорил Лейн. — Я не смог торговаться. Они ее мучают.

Ричер кивнул, но ничего не сказал.

— Инструкции будут позже? — спросил Грегори.

— Через час, — ответил Лейн.

В комнате снова воцарилась тишина. Все, кто там находился, взглянули на часы и едва заметно расслабились, приготовившись к ожиданию. Лейн положил молчащую трубку на место и уставился в пространство. Однако Ричер наклонился вперед и похлопал его по колену.

— Нам нужно поговорить, — тихо сказал он.

— О чем?

— О вас. Необходимо попытаться выяснить, кто похитил вашу жену.

— Хорошо, — неохотно ответил Лейн. — Пойдем в мой кабинет.

Он медленно встал, вывел Ричера из гостиной и через кухню в комнату прислуги. Маленькая квадратная комната была переделана в кабинет: письменный стол, компьютер, факс, телефоны, картотечные шкафы, полки.

— Расскажите про «Консультантов по оперативной безопасности», — попросил Ричер.

Лейн сел на стул, стоящий около стола, и повернулся лицом к комнате.

— Говорить особенно нечего, — сказал он. — Мы — группа бывших военных, пытающихся занять свое время.

— И чем вы занимаетесь?

— Все, в чем у людей возникает нужда. По большей части охраной. Корпоративная безопасность и все такое.

На столе стояли две фотографии в рамках. Одна — маленькая копия снимка Кейт, того, что Ричер видел в гостиной. Семь на пять дюймов вместо четырнадцати на одиннадцать, в такой же дорогой золотой рамке. На второй фотографии была изображена другая женщина того же возраста, блондинка в отличие от Кейт, с голубыми глазами вместо зеленых, но такая же красивая и снятая с таким же мастерством.

— Вы охраняете людей? — спросил Ричер.

— По большей части.

— Звучит не слишком убедительно, мистер Лейн. Телохранители не зарабатывают двадцать пять тысяч в месяц. Как правило, это большие тупые глыбы мышц, которые счастливы, если им удается получить десятую часть зарплаты ваших служащих. К тому же если бы у вас имелись специалисты по личной охране, вы бы отправили такого человека с Кейт и Джейд вчера утром. Тейлор за рулем, а Грегори с обрезом в руках. Но ничего такого не было, значит, охрана людей — это не совсем то, чем вы занимаетесь.

— У меня конфиденциальный бизнес, — заявил Лейн.

— Больше нет. Если, конечно, вы хотите получить назад жену и дочь.

Лейн молчал.

— «Ягуар», «мерседес» и «БМВ», — сказал Ричер. — Плюс, уверен, еще что-то в таком же роде там, откуда появились эти машины. Квартира в «Дакоте». Куча наличных, которые вы можете взять в любой момент. Полдюжины парней, получающих по двадцать пять тысяч в месяц. На круг выходят серьезные деньги.

— Все законно.

— Если не считать того, что вы не хотите обращаться в полицию.

Лейн невольно посмотрел на фотографию блондинки.

— Никакой связи, — сказал он. — Причина в другом.

Ричер проследил за его взглядом.

— Кто она? — спросил он.

— Была, — поправил его Лейн.

— Что значит «была»?

— Энни была моей первой женой, — сказал Лейн.

Между ними надолго повисла тишина.

— Видите ли, мне уже пришлось пережить нечто подобное, — продолжил Лейн. — Пять лет назад. Энни похитили точно таким же способом. Но тогда я сделал все как полагается: позвонил в полицию, хотя люди, связавшиеся со мной, выдали очень четкие инструкции, сказав, что я ни в коем случае не должен это делать. Копы призвали на помощь ФБР.

— И что произошло?

— Каким-то образом ребята из ФБР прокололись, — сказал Лейн. — Видимо, их заметили на том месте, где я должен был передать выкуп. Энни умерла. Ее тело нашли через месяц в Нью-Джерси.

Ричер молчал.

— Вот почему я не хочу на этот раз обращаться в полицию, — объяснил Лейн.

Глава 06

Ричер и Лейн довольно долго сидели молча. Затем Ричер сказал:

— Прошло пятьдесят пять минут. Приготовьтесь к звонку.

— У вас же нет часов, — удивился Лейн.

— Я всегда знаю время.

Ричер последовал за ним в гостиную, и Лейн снова встал около стола, опираясь пальцами о его поверхность. Ричер догадался, что он хочет, чтобы при разговоре присутствовали его люди, — видимо, ему требовалось утешение. Или их поддержка.

Телефон зазвонил ровно в два часа ночи. Лейн взял трубку и стал слушать. До Ричера доносился едва различимый скрипучий голос похитителя, измененный приборами.

— Дайте трубку Кейт, — сказал Лейн, но, видимо, ему отказали, потому что он добавил: — Пожалуйста, не трогайте ее.

Послушав несколько мгновений, он сказал: «Хорошо» — и повесил трубку.

— Через пять часов, — доложил он. — В семь утра. То же место, та же схема. Голубой «БМВ». Один человек.

— Я все сделаю, — вызвался Грегори.

Остальные возмущенно зашумели.

— Нам всем нужно там быть, — сказал один из них, невысокий темнокожий американец, похожий на бухгалтера, только вот глаза у него были холодные и пугающие, как у акулы-молота. — Через десять минут мы будем знать, где она. Это я вам обещаю.

— Один человек, — повторил Лейн. — Таковы условия.

— Это же Нью-Йорк, — настаивал на своем парень с глазами акулы. — Здесь повсюду полно людей. Вряд ли они рассчитывают на пустые улицы.

— Очевидно, они нас знают, — сказал Лейн. — Они тебя узнают.

— Я могу пойти, — предложил Ричер. — Меня они не узнают.

— Вы приехали сюда с Грегори. Возможно, они наблюдают за домом.

— Возможно, но маловероятно, — возразил Ричер.

Лейн промолчал.

— Ваш ход, — сказал Ричер.

— Я подумаю, — ответил Лейн.

— Думайте быстрее. Будет лучше, если я уеду отсюда как можно раньше.

— Решение будет принято через час, — сказал Лейн, отошел от телефона и направился в свой кабинет.

«Пошел считать деньги, — подумал Ричер, и неожиданно ему стало интересно, как выглядят пять миллионов долларов. — Так же, как и один миллион, только вместо двадцаток сотни», — решил он.

— Сколько у него денег? — спросил он.

— Много, — ответил Грегори.

— За два дня он обеднеет на шесть миллионов.

Парень с глазами акулы улыбнулся.

— Мы всё получим назад, — заявил он. — Можешь не сомневаться. Как только Кейт окажется дома и в безопасности, мы сделаем свой ход. А потом посмотрим, кто и что потерял. Кое-кто на сей раз разворошил не тот улей. Кроме того, они убили Тейлора, а он был одним из нас. Они пожалеют о том, что родились на свет.

Ричер заглянул в его пустые глаза и поверил каждому слову. Неожиданно парень протянул ему руку и сказал:

— Я Картер Грум. Рад с тобой познакомиться. Ну, насколько это возможно, имея в виду все обстоятельства.

Остальные четверо тоже представились, и на Ричера обрушился тихий водопад имен и рукопожатий. Каждый вел себя вежливо, но не более того. Каждый проявлял сдержанность перед незнакомцем. Ричер постарался увязать в памяти имена и лица. Грегори он уже знал. Парня с большим шрамом над глазом звали Эдисон. Самого низкорослого из них, латиноамериканца, — Перес. Самый высокий представился как Ковальски. А еще был чернокожий парень по имени Берк.

— Лейн сказал мне, что вы занимаетесь охраной людей и корпоративной безопасностью, — небрежно произнес Ричер.

Неожиданно все замолчали, и никто ничего не ответил.

— Не волнуйтесь, — сказал Ричер. — Я все равно ему не поверил. По-моему, все вы — действующие военные. Думаю, ваш мистер Лейн занимается совсем другими вещами.

— Например? — поинтересовался Грегори.

— Полагаю, он кто-то вроде поставщика наемных солдат, — ответил Ричер.

— Неправильный выбор слов, приятель, — покачал головой Грум.

— А какой будет правильным?

— Мы — частная военная компания, — ответил Грум. — У тебя с этим какие-то проблемы?

— У меня на этот счет вообще никакого мнения.

— Ну, тебе стоит его завести, и лучше положительное. Мы вполне легальная организация. Работаем на Пентагон, как и раньше. Кстати, ты тоже на него работал в свое время.

— Приватизация, — вмешался Берк. — Пентагон такие вещи любит. Это более эффективно. Эра великого правительства прошла.

— И сколько у вас народа? — спросил Ричер. — Только те, что здесь?

Грум снова покачал головой.

— Мы отряд «А». Вроде старших офицеров. Есть еще целая картотека, в которой значатся члены отряда «Б». Мы отправили сто человек в Ирак.

— Так вы там были? В Ираке?

— В Колумбии, Панаме и Афганистане. Мы отправляемся туда, где мы нужны «дяде Сэму».

— А как насчет тех мест, где вы ему не нужны?

Ему никто не ответил.

— Насколько мне известно, Пентагон платит чеками, — сказал Ричер. — Но похоже, здесь полно наличных денег.

Никакого ответа.

— Африка? — спросил Ричер.

Никакого ответа.

— Ладно, мне все равно, — сказал Ричер. — Меня не касается, где вы побывали. Я только хочу знать, где была миссис Лейн в последние несколько недель.

— А какое это имеет значение? — спросил Ковальски.

— За ней следили, — пояснил Ричер. — Вам так не кажется? Сомневаюсь, что плохие парни каждый день болтались около «Блумингдейлс» в надежде, что им повезет.

— Миссис Лейн была в Хэмптонсе, — сказал Грегори. — С Джейд, почти все лето. Они вернулись три дня назад.

— Кто их привез?

— Тейлор.

— И они жили здесь?

— Совершенно верно.

— Не случилось ли в Хэмптонсе чего-нибудь необычного?

— В каком смысле? — спросил Грум.

— Чего-нибудь выходящего за привычные рамки.

— Ничего особенного.

— Как-то раз к ним в дверь позвонила женщина, — вспомнил Грегори.

— Какая женщина?

— Просто женщина. Толстая.

— Толстая?

— Ну, такая грузная. Лет сорока. Длинные волосы на прямой пробор. Миссис Лейн повела ее прогуляться по берегу. А потом женщина ушла. Я решил, что это была ее подружка.

— Вы видели эту женщину раньше?

Грегори покачал головой.

— Может, старая подруга. Из прошлого.

— А что миссис Лейн и Джейд делали после того, как вернулись сюда, в город?

— Думаю, они еще ничего не успели.

— Нет, она один раз выходила из дома, — сказал Грум. — Миссис Лейн, а не Джейд. Она отправилась за покупками. Я ее отвез.

— Куда? — спросил Ричер.

— В «Стейплс».

— Магазин товаров для офиса? — Ричер знал магазины этой крупной сети: красно-белый декор, огромные пространства, заполненные совершенно ненужными для него товарами. — И что она купила?

— Ничего, — ответил Грум. — Я прождал ее в машине двадцать минут, но она ничего не вынесла из магазина.

— Может быть, она договорилась о доставке? — предположил Грегори.

— Она могла сделать это через Интернет. Зачем было тащить меня туда на машине?

— Возможно, она просто гуляла там и изучала товары, — сказал Грегори.

— Довольно странное место для прогулок, — заметил Ричер. — Кто станет там гулять?

— Скоро начинаются занятия в школе, — сказал Грум. — Может, Джейд что-нибудь нужно.

— В таком случае миссис Лейн взяла бы ее с собой, — возразил Ричер. — Ты так не думаешь? И наверняка что-нибудь купила бы.

— А у нее было что-нибудь с собой, когда она вошла в магазин? — спросил Грегори. — Возможно, она хотела что-то вернуть.

— У нее была сумочка, — ответил Грум. — Может быть, в ней что-то и лежало.

Затем он поднял голову и посмотрел за спину Ричеру — в комнату вернулся Эдвард Лейн. Он с трудом нес в руках большой кожаный мешок. «Пять миллионов долларов, — подумал Ричер. — Значит, вот как они выглядят». Лейн поставил мешок на пол у входа в прихожую. Он с глухим стуком ударился о пол и устроился там, ужасно похожий на маленькое толстенькое животное.

— Мне нужно взглянуть на фотографию Джейд, — сказал Ричер.

— Зачем? — спросил Лейн.

— Потому что вы хотите, чтобы я вел себя как коп, а фотографии — это то, что копы требуют в первую очередь.

— В спальне, — сказал Лейн.

И Ричер последовая за ним в спальню, которая оказалась еще одной квадратной комнатой с высоким потолком, выкрашенной в белый цвет, скромной, точно монастырская келья, и тихой, словно могила. В спальне стояла громадная кровать из дерева вишни с тоненькими столбиками по углам. По обе стороны от нее — такие же тумбочки. Такой же шкаф, где, возможно, когда-то был телевизор. Такой же письменный стол с креслом, а на столе фотография в рамке. Десять на восемь дюймов, прямоугольная, горизонтальная, а не вертикальная — так фотографы скорее снимают пейзажи, а не портреты. Но это был портрет. Портрет двух людей. Справа — Кейт Лейн. Тот же снимок, что и в гостиной. Та же поза, те же глаза, та же расцветающая на лице улыбка. Но снимок в гостиной обрезали, чтобы скрыть от всех предмет ее любви — дочь Джейд. На фотографии в спальне Джейд стояла слева от матери, в такой же позе. Они смотрели друг на друга с любовью в глазах и играющей на губах улыбкой, словно радовались шутке, понятной только им. На снимке Джейд было лет семь, длинные темные волосы, немного волнистые и тонкие, точно шелк, зеленые глаза и фарфоровая кожа. Красивая девочка и великолепный снимок.

— Можно? — спросил Ричер.

Лейн кивнул, но ничего не сказал.

Ричер взял снимок и пригляделся поближе. Фотографу безупречно и полностью удалось уловить связь между матерью и дочерью. Даже если забыть о внешнем сходстве, не вызывало сомнений, какие отношения их связывают. Ни малейших сомнений. Мать и дочь. И друзья. Возникало ощущение, что у них очень много общего. Прекрасный снимок.

— Кто сделал фотографию? — спросил Ричер.

— Я нашел в центре города одного парня, — ответил Лейн. — Он довольно знаменитый. И очень дорогой.

Ричер кивнул. Кем бы ни был мастер, он стоил тех денег, которые брал за свою работу. Хотя качество печати на этом снимке показалось Ричеру несколько хуже, чем на фотографии в гостиной: цвета не такие нежные, а контуры лиц немного искусственные. Возможно, его делала машина. Или бюджет Лейна не позволил ему заказать снимок падчерицы, отпечатанный вручную.

— Очень хорошая фотография, — сказал Ричер и осторожно поставил снимок обратно на стол.

В комнате царила тишина. Когда-то Ричер читал, что в «Дакоте» самая совершенная звукоизоляция в Нью-Йорке. Здание построили тогда же, когда разбивали Центральный парк, и проложили между полами и потолками три фута глины и земли, вырытой в Центральном парке. Стены были толстыми, и все вместе создавало ощущение, будто дом вырезан в скале. «Наверное, это было особенно хорошо, когда здесь жил Джон Леннон», — подумал Ричер.

— Ну, посмотрели? — спросил Лейн.

— Не возражаете, если я загляну в стол?

— Зачем?

— Он ведь принадлежит Кейт?

— Да.

— Значит, именно так поступил бы коп.

Лейн пожал плечами, и Ричер начал с нижних ящиков. В левом лежали коробки с бумагой и визитками с выгравированным на них именем Кейт Лейн. В правом Ричер обнаружил папки, имевшие отношение к образованию Джейд. Она училась в частной школе, расположенной в девяти кварталах отсюда, судя по счетам и оплаченным чекам. Все они были погашены с личного счета Кейт Лейн. В верхних ящиках Ричер обнаружил карандаши и ручки, конверты, марки, обратные адреса на липкой основе и чековую книжку. Квитанции по платежам, сделанным с кредитных карт. Но ничего особенно важного. И ничего свежего. Например, ничего из магазина «Стейплс».

В центральном верхнем ящике лежали два американских паспорта Кейт и Джейд.

— Кто отец Джейд? — спросил Ричер.

— А это имеет значение?

— Возможно. Если это прямое похищение, нам обязательно нужно будет его проверить. Разведенные родители очень часто похищают детей.

— Но это же похищение ради выкупа. И они говорят про Кейт. Джейд оказалась там по чистой случайности.

— Похищение может быть замаскировано. Ее отцу нужно будет кормить и одевать дочь. И отправить в школу. А для этого требуются деньги.

— Он умер, — сказал Лейн. — От рака желудка, когда Джейд было три года.

— Кем он был?

— Владельцем ювелирного магазина. Кейт управляла магазином в течение года после его смерти, но у нее не слишком хорошо получалось. В прошлом она была моделью. Я и познакомился с ней в ее магазине. Зашел туда, чтобы купить часы.

— А другие родственники? Любящие бабушки и дедушки, дяди или тети?

— Я никого не знаю.

Значит, никто не виделся с Джейд в течение последних нескольких лет. Получается, что вряд ли кого-то из ее родственников можно назвать любящими.

Ричер закрыл центральный ящик, поправил фотографию и повернулся.

— Гардероб? — спросил он.

Лейн показал на узкую белую двойную дверь, за которой располагалась гардеробная, слишком большая для нью-йоркской квартиры, но маленькая для отдельного дома. Чтобы зажечь свет, нужно было потянуть за цепочку. Внутри висела на вешалках женская одежда и стояла обувь, на полу аккуратно лежал свернутый пиджак. Видимо, его приготовили, чтобы отнести в химчистку. Ричер поднял его и обнаружил на нем этикетку «Блумингдейлс». Проверил карманы — ничего.

— В чем она была одета, когда в тот день вышла из дома?

— Я не уверен, что смогу ответить на ваш вопрос, — сказал Лейн.

— А кто может?

— Мы все ушли раньше ее. Не думаю, чтобы кто-нибудь оставался дома. Кроме Тейлора.

Ричер закрыл дверь гардеробной и подошел к комоду. Он был с двойной дверцей наверху и ящиками внизу. В одном ящике лежали самые разные мелочи, начиная с бумажных пакетиков с запасными пуговицами от новой одежды и заканчивая мелкими монетами. Другой был заполнен кружевным бельем — лифчиками и трусиками, только черного и белого цвета.

— Могу я заглянуть в комнату Джейд? — спросил Ричер.

Лейн провел его по короткому внутреннему коридору в комнату девочки, отделанную в пастельных тонах и заваленную плюшевыми медведями, фарфоровыми куклами, другими игрушками и играми. Низкая кровать. На подушке сложенная пижама. Ночник по-прежнему включен. На низком столе множество рисунков, сделанных мелками на толстой бумаге. Маленький стул, аккуратно стоящий около стола.

Ничего, что могло бы иметь значение для военного копа.

— Я закончил, — сказал Ричер. — Извините, что пришлось нарушить ваше личное пространство.

Они с Лейном вернулись в гостиную. Кожаный мешок по-прежнему лежал на полу около двери в коридор. Грегори и пять солдат занимали те же места, продолжая оставаться тихими и задумчивыми.

— Время принятия решений, — объявил Лейн. — Мы можем предположить, что Ричера заметили, когда он входил сегодня в этот дом?

— Я никого не видел, — сказал Грегори. — И считаю такое предположение маловероятным. Круглосуточное наблюдение требует человеческих ресурсов. Мне кажется, что о нем никто не знает.

— Согласен, — проговорил Лейн. — Думаю, он для них еще неизвестная величина. Поэтому он должен в семь часов занять позицию на улице. Попробуем произвести собственную разведку.

Никто не стал ему возражать, а Ричер кивнул.

— Я понаблюдаю за входом в здание на Спринг-стрит, — сказал он. — Так мне удастся увидеть по крайней мере одного из них. Возможно, двоих.

— Только не высовывайтесь, — предупредил его Лейн. — Вы же понимаете, что меня беспокоит?

— Разумеется, — ответил Ричер. — Они меня не заметят.

— Только наблюдение. И никакого вмешательства.

— Не волнуйтесь.

— Они приедут туда заранее, — сказал Лейн. — Так что вам следует занять позицию пораньше.

— Не волнуйтесь, — повторил Ричер. — Я ухожу прямо сейчас.

— А вы не хотите знать, за каким зданием вам следует наблюдать?

— Мне не нужно это знать, — ответил Ричер. — Я увижу, когда Грегори оставит ключи.

Он вышел из квартиры и спустился вниз на лифте. Кивнул швейцару, шагнул на тротуар и направился к станции метро на углу 72-й и Бродвея.

Женщина, наблюдавшая за домом, заметила, как он ушел. Она видела, что он приехал с Грегори, но сейчас он был один. Она посмотрела на часы и постаралась запомнить время. Затем она вытянула шею, чтобы посмотреть, куда он направился, и снова спряталась в тени.

Глава 07

Первым пришел поезд номер 9. Ричер воспользовался карточкой, купленной накануне, и проехал одиннадцать остановок на юг до Хьюстон-стрит. Там он поднялся на поверхность и зашагал на юг по Варик-стрит. Было начало четвертого утра, и вокруг царила тишина. По собственному опыту Ричер знал, что город, который никогда не спит, иногда все-таки засыпает, по крайней мере на час или два, в какой-нибудь один из дней недели. Иногда возникал короткий перерыв между моментом, когда припозднившиеся гуляки возвращались домой, а ранние пташки еще не встали. И тогда город затихал, переводил дух, и сияющая темнота овладевала улицами. Это было время Ричера. Ему нравилось представлять себе жителей города, спящих на двенадцатом, тридцатом, пятидесятом этаже, иногда едва не соприкасаясь головами с совершенно чужими людьми, живущими за стеной. Они крепко спят и не знают, что высокий мужчина тихо шагает в тени их дома, где-то далеко под ними.

Ричер повернул налево на Карлтон-стрит, пересек Шестую авеню, и Карлтон превратилась в Принс. Через три квартала он оказался на Западном Бродвее, в самом сердце Сохо, и на квартал севернее Спринг-стрит, за три часа и сорок минут до назначенного времени. Он зашагал на юг уверенной, неторопливой походкой человека, которому есть куда идти, но который совершенно не торопится туда попасть. Западный Бродвей был шире пересекавших его улиц, поэтому, когда Ричер проходил мимо Спринг, он успел рассмотреть юго-западный угол. Там стояло узкое здание с железной решеткой перед ним и высокой темно-красной дверью. К ней вели три ступеньки. Нижнюю часть фасада покрывали граффити, а наверху имелась пожарная лестница. Окна верхнего этажа покрывал толстый слой грязи, а с внутренней стороны они были затянуты какой-то темной тканью. На первом этаже Ричер разглядел маленькое окошко, залепленное выцветшими объявлениями. В двери он заметил щель для писем, узкий прямоугольник с крышкой. Возможно, когда-то он был из блестящей меди, но давно потускнел и был изъеден коррозией.

«Вот оно, это здание, — подумал Ричер. — Очень похоже на то».

Через квартал он свернул на восток, на Брум, а затем прошел назад на север по Грин-стрит, мимо закрытых ставнями лавочек, где продавались джемпера, стоившие больше авиабилетов первого класса, и кухонная мебель, которая была дороже семейных автомобилей. Он повернул на запад на Принс и таким образом завершил обход квартала. Снова двинулся на юг по Западному Бродвею и нашел дверь на восточной стороне тротуара. Над дверью имелся навес примерно в полтора фута. Ричер ногой расчистил от мусора небольшое пространство и улегся там, подложив руки под голову, чтобы все принимали его за заснувшего на полпути к дому пьянчугу. Но глаза у него были приоткрыты, и он внимательно наблюдал за темно-красной дверью, расположенной в семидесяти футах от него.

Кейт Лейн приказали не шевелиться и не шуметь, но она решила рискнуть. Она уже поняла, что все равно не заснет. Джейд тоже не спала. Впрочем, разве можно спать в ситуации, в которой они обе оказались? Поэтому Кейт тихонько выбралась из кровати и, ухватившись за раму в ногах, сдвинула кровать в сторону.

— Мама, не надо, — прошептала Джейд. — Ты шумишь.

Ничего не ответив ей, Кейт проползла к изголовью кровати и подвинула ее. После трех осторожных маневров она сумела сдвинуть кровати вплотную. Затем она забралась под простыню, обняла дочь и прижала ее к себе. Если уж не спать, так вместе.

Внутренние часы Ричера сообщили ему, что уже почти шесть утра. В железобетонном каньоне Сохо все еще царила темнота, но небо над ним начало светлеть. Ночь выдалась теплая, и Ричер не испытывал никаких неудобств. Ему доводилось бывать и в худших местах. Множество раз. И часто он проводил там гораздо больше времени. Пока что он не заметил никакой активности около темно-красной двери. Но уже появились ранние прохожие, по улицам проносились машины и грузовики. Мимо него шли люди, однако никто не обращал на него внимания — он был всего лишь еще одним парнем, лежащим в дверном проеме.

Ричер перевернулся на спину и огляделся по сторонам. Дверь, у которой он лежал, была из простого серого металла, без наружной ручки — скорее всего, пожарный выход или место для погрузки. Если повезет, до семи ему тут никто не помешает. Он снова повернулся на бок и посмотрел на юго-запад. Выгнул спину, словно она у него затекла, и взглянул на север. Он понимал, что тот, кто придет за деньгами, должен скоро занять позицию. Они не дураки и постараются соблюдать осторожность. Проверят крыши и окна, а также припаркованные машины на предмет сидящих там копов. Возможно, двери тоже. Но Ричера никогда не принимали за копа. В полицейском, одетом как оборванец, есть что-то неправильное. А Ричер был настоящим.

«Копы», — подумал он.

Это слово пронеслось в его мозгу, точно веточка дерева, подхваченная течением, а потом выброшенная на берег. Какое-то мгновение она лежит на песке, но вода снова уносит ее прочь. И тут он увидел настоящего копа, в машине, который очень медленно ехал на север. Ричер слегка приподнялся и прислонился спиной к серой двери, опираясь головой о холодный жесткий металл. Спать в горизонтальном положении в общественном месте запрещал закон о бродяжничестве. Но ты имел конституционное право сидеть. Стоит нью-йоркским копам увидеть кого-нибудь, кто лежит около двери или на скамейке в парке, они тут же начинают гудеть в свои сирены и орать в громкоговорители. Если же ты спишь сидя, они наградят тебя суровым взглядом и отправятся восвояси.

Машина проехала мимо.

Ричер снова лег, сложил руки под головой и слегка прикрыл глаза.

В четырех милях к северу Эдвард Лейн и Джон Грегори ехали вниз на лифте «Дакоты». Лейн держал в руках пухлый кожаный мешок. Снаружи, у тротуара, в сером предрассветном свете их ждал голубой «БМВ». Водитель, приехавший на нем из гаража, передал ключи Грегори, который при помощи дистанционного управления открыл багажник, и Лейн положил туда мешок с деньгами. Мгновение он смотрел на него, а затем захлопнул крышку.

— Никакого героизма, — сказал он. — Просто оставь машину и ключи, а потом уходи.

— Я понял, — ответил Грегори, обошел капот и сел на водительское место.

Он завел двигатель и направился на запад, а потом повернул на юг и поехал по Девятой авеню. В такое раннее время машин не должно было быть много.

В эту минуту в четырех милях к югу мужчина свернул с Хьюстон-стрит и зашагал по Западному Бродвею. Сорок два года, белый, рост пять футов одиннадцать дюймов, вес сто девяносто фунтов, джинсовая куртка поверх спортивной рубашки с капюшоном. Он перешел на западную сторону улицы и направился к Принс. Его глаза находились в постоянном движении — направо, налево, перед собой, вдаль, — осуществляя разведку. Он справедливо гордился своими умениями, потому что замечал практически все и ничего не упускал. Он никогда ничего не упускал — почти. Он представлял себе, что его взгляд — это что-то вроде двух прожекторов, проникающих в окружающий мрак и позволяющих ему увидеть все.

Итак: под углом в сорок пять градусов впереди слева лежит под дверью какой-то мужик. Крупный, неподвижный. Конечности расслаблены, судя по всему, спит. Голова повернута в сторону в характерной позе пьяницы, руки под головой.

Напился до бессознательного состояния? Или потерял сознание?

Кто он такой?

Мужчина в капюшоне остановился у перехода на Принс-стрит, дождался зеленого сигнала, хотя на дороге не было ни одной машины. Использовал это время, чтобы завершить свои наблюдения. Одежда у крупного мужика настоящее дерьмо, а вот ботинки хорошие. Кожаные, тяжелые, надежные, с тщательно прошитым рантом. Возможно, английские. Наверное, триста долларов. Или даже триста пятьдесят. Каждый ботинок в отдельности стоил больше, чем вся одежда странного типа.

Так кто же он такой?

Бродяга, укравший пару роскошных ботинок? Или нет?

«Нет», — подумал мужчина в рубашке с капюшоном.

Он повернул на девяносто градусов, перешел Западный Бродвей на красный свет и направился прямо к двери.

Грегори проехал мимо небольшого скопления машин на 42-й улице и попал в «зеленую волну» до самого Почтамта на 31-й. Затем светофоры и удача отвернулись от него. Ему пришлось остановить «БМВ» за мусоровозом, и он стал ждать. Взглянул на часы. У него было полно времени.

Мужчина в рубашке с капюшоном, стараясь не шуметь, остановился в шаге от двери и затаил дыхание. Мужик у его ног спал. От него совсем не воняло. Кожа была чистой, волосы тоже. И он не производил впечатления человека, который плохо питается.

Значит, не бродяга, который украл пару роскошных ботинок.

Мужчина улыбнулся своим мыслям: наверное, придурок из квартиры стоимостью в миллион долларов, расположенной в Сохо, вышел повеселиться, перебрал и не смог добраться до дома.

Легкая добыча.

Он осторожно придвинулся к парню еще на шаг, выдохнул, потом сделал вдох. Навел свои прожектора на карманы гуляки. Внимательно их разглядел.

Вот!

Левый передний карман. Знакомая восхитительная выпуклость. Ровно два и пять восьмых дюйма шириной, полдюйма толщиной, три с четвертью дюйма длиной.

Сложенные деньги.

Мужчина в капюшоне имел огромный опыт в подобных вещах, словно обладал зрением, позволявшим ему видеть сквозь ткань. Там наверняка лежат хрустящие новенькие двадцатки из банкомата, несколько потрепанных пятерок и десяток, полученных на сдачу в такси, и скомканные однодолларовые бумажки. Всего сто семьдесят три доллара — так он решил. А предчувствие его, как правило, не обманывало. Он сомневался, что ему суждено испытать разочарование. И был готов к приятному сюрпризу.

Он наклонился и протянул руку.

Кончиками пальцев приподнял край кармана, чтобы проделать для себя маленькую дорожку. Затем расправил ладонь и засунул внутрь указательный и средний пальцы, легкие, точно перышки. Скрестил их, словно ножницы. Указательный палец до первого сустава лег под банкноты, средним он их накрыл. Получилось похоже на клещи. Чуть-чуть надавил, подушечкой среднего пальца прижал пачку к ногтю указательного, осторожно потянул на себя, чтобы разорвать связь между деньгами и карманом. И начал медленно тащить.

И тут у него сломалось запястье.

Две огромные руки схватили его и раздавили, точно гнилую ветку. Одно мимолетное, неожиданное взрывное движение. Словно вспышка. Сначала он не почувствовал боли, но уже в следующее мгновение она налетела на него, точно приливная волна. Но к тому моменту кричать уже было поздно. Одна из гигантских рук зажала ему рот, и у него возникло ощущение, будто его ударили в лицо бейсбольной перчаткой.

— У меня три вопроса, — тихо произнес крупный мужик. — Скажешь правду — и я тебя отпущу. Соврешь — я сломаю тебе другое запястье. Ты меня понял?

Крупный мужик почти не шевелился, только его руки сделали один, два, три быстрых, ловких и смертельно опасных движения. Мужчина в рубашке с капюшоном практически не мог дышать. И потому в отчаянии закивал.

— Итак, первый вопрос: что ты здесь делаешь?

Крупный мужик убрал руку, чтобы он мог ответить.

— Ваши деньги, — ответил мужчина в рубашке с капюшоном.

Голос его не слушался, он дрожал и срывался от ужаса и боли.

— Ты занимаешься этим не в первый раз, — сказал крупный мужик.

У него были голубые глаза, полуприкрытые веками, ничего не выражающие. Гипнотические. Мужчина в рубашке с капюшоном понял, что не может ему соврать.

— Я называю это предрассветным патрулированием, — сказал он. — Иногда мне удается наткнуться на двоих или троих таких, как вы.

— Ну, они не совсем такие, как я, — сказал мужик.

— Не такие.

— Ошибочка у тебя вышла.

— Извините меня.

— Второй вопрос: ты один?

— Один.

— Третий вопрос: Хочешь уйти прямо сейчас?

— Очень хочу.

— Тогда проваливай. Медленно и словно ничего не произошло. Иди на север. Поверни направо на Принс. Не беги. Не оглядывайся. Просто исчезни. Немедленно.

Грегори свернул налево с Хадсон-стрит на Хьюстон и подождал, пока не загорится зеленый свет у начала Седьмой авеню. Он находился всего в полутора кварталах от пожарного гидранта, а до назначенного времени оставалось примерно восемь минут. Он решил остановиться ненадолго у тротуара, перед тем как ехать на Шестую. Грегори считал, что должен точно выполнить все указания.

Сердце Ричера забилось ровно и спокойно уже через пятнадцать секунд. Он засунул деньги поглубже в карман и снова подложил руки под голову. Затем повернул голову набок и прикрыл глаза. Около красной двери никого не было. Никто даже не смотрел в ее сторону.

Мужчина в рубашке с капюшоном, прижимая к груди сломанное запястье, добрался до Принс. Там он сорвался с места и изо всех сил помчался на восток. Остановился через два квартала, и его вырвало в канаву. Некоторое время он стоял сложившись пополам, тяжело дыша и опираясь здоровой рукой о колено. Больную руку он засунул в карман рубашки, чтобы поддерживать ее вместо перевязи.

У Ричера не было часов, но он предположил, что, когда он увидит Грегори, будет что-нибудь около восьми или девяти минут восьмого. Этого времени как раз хватит, чтобы дойти пешком от пожарного гидранта на Шестой авеню. Так и оказалось. Грегори пришел на Спринг с запада. Он шагал очень быстро, держа руку в кармане пиджака. На тротуаре перед темно-красной дверью он остановился, с военной четкостью развернулся, легко и уверенно поднялся по трем ступенькам, вынул руку из кармана, и Ричер успел разглядеть вспышку света, отраженного от металла, и черный пластик. Грегори поднял крышку щели для почты левой рукой, а правой засунул внутрь ключи. Опустил крышку и двинулся назад. Дойдя до Западного Бродвея, повернул налево. Он не оглядывался. Просто шел, исполняя свою роль, пытаясь сохранить жизнь Кейт Лейн.

Ричер не сводил глаз с красной двери. Ждал. По его прикидкам, за ключами должны были прийти через три минуты. Пять миллионов баксов — это огромные деньги. Похитители будут охвачены нетерпением. Как только один из них подтвердит, что Грегори отошел достаточно далеко, другой войдет в дверь. Они будут думать, что один длинный квартал и переход — это достаточно далеко. Значит, как только Грегори окажется к югу от Брум, раздастся звонок.

Одна минута.

Две минуты.

Три минуты.

Ничего.

Ричер откинулся назад, оставаясь расслабленным, словно ничего особенного не происходило. Никаких внешних признаков того, что его интересует темно-красная дверь. Или что он обеспокоен.

Четыре минуты. Ничего.

Сквозь полуприкрытые веки Ричер смотрел на дверь так внимательно, что в его памяти отпечатались все ее особенности: царапины, углубления, потеки грязи и ржавчины, граффити. У него появилось ощущение, что и через пятьдесят лет он сможет нарисовать эту дверь с точностью фотографического снимка.

Шесть минут. Восемь. Девять.

Ничего не происходило.

По тротуару шли самые разные люди, но никто из них даже не приближался к красной двери. По дороге проносились машины, рабочие разгружали грузовики, открывались булочные и винные погребки. Мимо проходили люди с газетами и стаканчиками кофе в руках, направляясь к станции метро.

Никто не подошел к красной двери.

Двенадцать минут. Пятнадцать.

Ричер задал себе вопрос: видели ли они его? И ответил: разумеется, видели. В этом можно не сомневаться. Карманник увидел. А эти ребятишки поумнее любого карманника. Они из тех, кто замечает все. Если они настолько хороши, что сумели справиться с ветераном-десантником возле огромного магазина, то уж наверняка как следует проверили все близлежащие улицы. Затем он спросил себя: были ли они обеспокоены? И ответил: нет, не были. Карманник увидел удобную возможность для человека своей профессии, вот и все. Для этих же ребятишек люди, лежащие под дверями, все равно что пустые банки из-под пива, или почтовые ящики, или гидранты, или столкнувшиеся такси. Просто еще одна деталь уличной обстановки. Ты смотришь на таких людей, но не видишь их. И к тому же Ричер был один. Копы или ФБР заявились бы сюда целой командой, и на улице болталось бы множество совершенно неуместных здесь людей с передатчиками в коричневых бумажных пакетах, в которых якобы спрятаны бутылки со спиртным.

Итак, они его видели, но не испугались.

В таком случае что происходит?

Восемнадцать минут.

«Пожарный гидрант», — подумал Ричер.

«БМВ» стоял около него. Начинается час пик. Эвакуаторы полицейского департамента уже выезжают из гаражей и готовятся приступить к работе. У них есть план, который они должны выполнять. На какое время здравомыслящий человек может оставить пять миллионов долларов в машине, стоящей в неразрешенном для парковки месте в Нью-Йорке?

Девятнадцать минут.

Ричер сдался после двадцати. Встал, потянулся разок и поспешил на север, свернул на запад на Принс и зашагал до Шестой авеню, затем снова на север, на другую сторону Хьюстон, к тротуару, где должен был стоять «БМВ».

Но там было пусто. Машина исчезла.

Глава 08

Ричер двинулся обратно на Спринг-стрит. Шесть кварталов он прошел очень быстро, за семь минут. И обнаружил Грегори на тротуаре перед темно-красной дверью.

— Ну? — спросил тот.

Ричер покачал головой.

— Ничего, — ответил он. — Проклятье. Никто не подходил к двери. Настоящее крысиное дерьмо. Кажется, так вы, ребятишки из спецназа, это называете?

— Когда стараемся вести себя вежливо, — сказал Грегори.

— Машина исчезла.

— Как такое может быть?

— Значит, здесь есть задний вход, — предположил Ричер. — Другого пока ничего в голову не приходит.

— Дерьмо.

— Я же сказал: крысиное дерьмо, — подтвердил Ричер.

— Нужно проверить. Мистер Лейн захочет услышать подробности.

Через два дома на запад они нашли вход в переулок, перекрытый воротами с цепью. На цепи висел замок размером со сковороду. Сломать его было невозможно. Но он оказался достаточно новым, смазанным маслом, и им явно часто пользовались. Над воротами во всю ширину переулка тянулся железный щит, который уходил вверх на двадцать футов.

Перебраться через него не представлялось возможным.

Ричер сделал шаг назад и посмотрел направо и налево. Справа от интересующего их дома располагалась лавка, торговавшая шоколадом. Окно закрывал защитный экран, но Ричер сумел разглядеть в витрине конфеты размером с детский кулак. Наверное, муляж, подумал он. Иначе конфеты растаяли бы или побелели от времени. В магазине горел свет, и Ричер, приставив к окну сложенные ладони, заглянул внутрь. Он увидел, что там движется маленькая неясная фигурка, и принялся изо всех сил колотить в дверь кулаком. Маленькая фигурка замерла, повернулась и ткнула рукой куда-то направо на уровне пояса Ричера. На стеклянной двери висела аккуратная табличка: «Мы работаем с 10 утра до 10 вечера». Ричер покачал головой и поманил фигурку, показывая, что она должна подойти. Она раздраженно пожала плечами и направилась к нему. Оказалось, что это женщина. Невысокая, темнокожая, молодая, усталая. Она открыла многочисленные сложные замки и распахнула дверь на ширину толстой стальной цепочки.

— Мы еще закрыты, — сообщила она сквозь узкую щель.

— Департамент здравоохранения, — представился Ричер.

— Что-то непохоже, — сказала женщина.

И она была права. Ричер выглядел вполне убедительно, когда изображал бродягу, который заснул на пороге чужого дома. Но в роли городского служащего — не очень. Поэтому он кивком показал на Грегори в его пристойном сером костюме.

— Он работает в городской администрации, а я с ним, — сказал он.

— Меня только что проверяли, — возмутилась женщина.

— Нас интересует здание, расположенное рядом с вами.

— А что такое?

Ричер заглянул ей за спину. Кондитерский магазин, в котором куча никому не нужных дорогих конфет и шоколада. Значит, у нее очень ограниченная клиентура — и, соответственно, доходы.

— Нам сообщили, что там видели крыс, — сказал он. — Я их вывожу.

Женщина замерла.

— У вас есть ключ от ворот? — спросил Грегори.

Женщина кивнула:

— Да. Но вы можете воспользоваться моей задней дверью, если хотите. Так будет быстрее.

Она сняла цепочку, и их тут же окутал густой аромат какао. Передняя часть магазина была отведена для торговли конфетами и шоколадом в розницу, а в дальнем углу располагалась кухня. Печи еще только начали разогреваться. Ричер увидел дюжины блестящих подносов. Молоко, сахар, масло. Резервуары с расплавленным шоколадом. Стальные рабочие поверхности. Дверь в конце короткого коридора, выложенного плиткой. Женщина провела их по нему, и Ричер с Грегори оказались в переулке с кирпичными стенами, достаточно широком для тележек и грузовых машин, какими пользовались в начале двадцатого века. Переулок шел с востока на запад вдоль всего квартала и с одной стороны выходил на Томпсон-стрит — этот выход был перекрыт воротами, — а с другой заканчивался коротким проходом, ведущим к воротам, которые они уже видели на Спринг. Интересующее их здание сзади выглядело таким же обветшалым, как и спереди. Или даже хуже. Меньше граффити, зато гораздо больше разрухи. Потрескавшиеся кирпичи, повсюду мох от сырости.

Одно окно на первом этаже. И задняя дверь.

Она была такого же темно-красного цвета, что и та, которая выходила на улицу, только выглядела еще более старой и ветхой. Складывалось впечатление, что деревянную основу зашили сталью, а потом какой-то ветеран, вернувшийся из Кореи и отчаявшийся найти работу, согласился ее покрасить. Или после Второй мировой войны. А может, даже Первой. Ручка представляла собой старомодный медный шар, черный и изъеденный временем. Сказать, прикасались ли к ней в течение последнего часа, не представлялось возможным. Ричер взялся за нее и толкнул дверь. Она открылась на восьмую часть дюйма и остановилась.

Пути внутрь не было.

Ричер повернул назад и направился к кухне шоколадницы. Она выдавливала расплавленный шоколад из тяжелого льняного мешка с серебряным наконечником на бумагу для выпекания, располагая капли через каждые два дюйма.

— Хотите облизать ложку? — спросила она, заметив, что Ричер за ней наблюдает.

— Вы видели кого-нибудь в соседнем доме?

— Никого не видела, — ответила она.

— Никто не входил и не выходил?

— Ни разу, — повторила она. — Это пустующее здание.

— Вы здесь каждый день?

— С семи тридцати утра. Первым делом я включаю печи, а выключаю их в десять вечера. Затем все убираю и ухожу примерно в половине двенадцатого. Шестнадцатичасовой рабочий день. Я работаю четко и точно, как часы.

— Семь дней в неделю?

— У меня маленький бизнес. Мы никогда не отдыхаем.

— Тяжелая у вас жизнь.

— У вас тоже.

— У меня?

— В городе полно крыс.

Ричер кивнул.

— А кто владеет домом?

— Разве вы не знаете? — удивленно спросила женщина. — Вы же работаете на городской совет.

— Вы могли бы сэкономить нам время, — сказал Ричер. — В официальных бумагах царит жуткий беспорядок.

— Понятия не имею, — ответила женщина.

— Ладно, — сказал Ричер. — Желаю вам удачного дня.

— Посмотрите на окне со стороны улицы, там полно разных номеров телефонов. Может, найдете номер владельца. Вы даже представить себе не можете, сколько мне пришлось заполнить бумаг, чтобы отремонтировать мой магазинчик.

— Спасибо, — сказал Ричер.

— Хотите шоколадку?

— Я на работе, — отказался он.

Они с Грегори вышли в переднюю дверь магазина, повернули направо и взглянули на окно интересовавшего их дома со стороны улицы. Изнутри на нем висели темные шторы. На окне было приклеено около дюжины официальных разрешений. Стекло было грязным и закопченным, а бумаги — сухими и скрученными. Сроки их действия давным-давно прошли. Но на них имелись телефонные номера, написанные черным маркером, по одному на каждого участника заброшенного проекта. Архитектор, подрядчик, владелец. Грегори не стал их записывать, а достал свой маленький серебристый мобильник и сфотографировал. Затем он позвонил в «Дакоту» и доложил:

— Мы возвращаемся.

Они пошли на запад до Шестой авеню, спустились под землю и проехали по линии «С» восемь остановок до 72-й улицы. Поднялись наверх около «Земляничных полей»[3] и оказались в вестибюле «Дакоты» ровно в половине девятого.

Женщина, наблюдавшая за домом, увидела Ричера и Грегори и записала время их возвращения.

Глава 09

Плохая новость окончательно вывела Эдварда Лейна из равновесия. Он метался по гостиной, сжимал и разжимал кулаки и раздирал ногтями ладони.

— Выводы? — спросил он требовательно, словно имел на это полное право.

— Я пересмотрел свои выводы, — сказал Ричер. — Возможно, их не трое, а двое. Один остается с Кейт и Джейд, другой приезжает в город. На самом деле ему совсем не нужно видеть, как Грегори идет по Западному Бродвею, потому что он в любом случае собирается воспользоваться задней дверью. Он уже находится в переулке, и его невозможно заметить.

— Рискованно. Безопаснее находиться на улице.

Ричер покачал головой.

— Они неплохо сделали домашнее задание. Соседка торчит в своем магазине с половины восьмого утра до половины двенадцатого ночи. Теперь понятно, почему они выбирают такое время. Семь часов утра — это до ее прихода. И одиннадцать сорок пять в первый раз — это когда она уже ушла. Вам не кажется, что без четверти двенадцать ночи — довольно странное время? Для этого должна быть какая-то причина.

Эдвард Лейн никак не отреагировал на его слова.

— Или похититель вообще один, — продолжал Ричер. — Вполне возможно, что он действует в одиночку. Если Кейт и Джейд надежно спрятаны, он может приехать сюда сам.

— Надежно спрятаны?

— Где-то заперты. Возможно, связаны, с кляпом во рту.

— На целых двенадцать часов, которые нужны похитителю на дорогу туда и обратно?

— Это похищение, а не курорт.

— Всего один человек?

— Такое возможно, — повторил Ричер. — Может быть, его вообще не было в переулке, а он находился внутри дома и ждал. За дверью с матовым стеклом. Кто знает, может, Грегори бросил ключи прямо ему в руки.

— Они позвонят еще раз? — спросил Лейн. — Он позвонит?

— Через четыре часа все повторится.

— И?

— Что вы станете делать?

Лейн не стал отвечать ему прямо.

— Если там всего один человек, о каких спорах и разногласиях может идти речь?

— Он пытается договориться с самим собой, — сказал Ричер. — А это труднее всего.

Лейн снова принялся расхаживать по гостиной. Однако его руки перестали двигаться и замерли. Словно ему в голову пришла новая мысль. Впрочем, Ричер этого ожидал.

«Началось», — подумал он.

— Возможно, вы правы, — сказал Лейн. — И их вовсе не трое.

Ричер промолчал.

— Их не трое, а четверо. Вы — четвертый. Именно по этой причине вы сидели в кафе в первый вечер. Присматривали за спиной своего приятеля. Чтобы убедиться, что все пройдет гладко.

Ричер продолжал молчать.

— Вы вызвались следить за дверью сегодня утром, — продолжал Лейн. — Потому что знали: там все равно ничего не произойдет. Вам надо было бы присматривать за машиной и находиться на Шестой авеню, а не на Спринг-стрит. А еще вы знали, что во второй раз они попросят пять миллионов. Вы ведь один из них, верно?

В комнате повисла гробовая тишина.

— Два вопроса, — сказал Ричер. — Зачем я пошел в кафе на второй день? В тот вечер ничего не происходило. И если я плохой парень, почему я сказал Грегори, что видел машину и того типа?

— Потому что хотели втереться в наше доверие и направить нас по ложному пути. Вы наверняка знали, что я отправлю кого-нибудь на поиски свидетелей. Это же очевидно. Вы сидели и ждали моего человека, точно паук муху.

Лейн обвел взглядом комнату, и Ричер сделал то же самое. Тихая, подавленная атмосфера, скрытая угроза, шесть ветеранов отрядов особого назначения, полные враждебности к чужаку и подозрительности, которую испытывает каждый солдат к представителю военной полиции. Он по очереди посмотрел в их лица и повернулся к фотографии на столе.

— Жаль, — сказал Ричер. — Ваша жена красивая женщина, мистер Лейн. Да и дочь очень славная девочка. Если вы хотите получить их назад, только я смогу вам помочь. Я уже вам сказал, ваши парни могут начать войну, но они не следователи. Они не сумеют найти то, что вы ищете. Я знаю таких ребят. Они свою задницу не в состоянии отыскать, даже если я дам им зеркало на палке.

Все молчали.

— Вы знаете, где я живу? — спросил Ричер.

— Я могу узнать, — ответил Лейн.

— Не сможете, — возразил Ричер. — Потому что на самом деле я нигде не живу. Я путешествую. По всей стране. Так что если я решу сейчас уйти отсюда, вы меня до конца своей жизни не увидите. Можете в этом не сомневаться.

Лейн ничего не ответил.

— И разумеется, Кейт тоже не увидите, — добавил Ричер. — В этом тоже можете не сомневаться.

— Вы не уйдете отсюда живым, если я вас не отпущу, — заявил Лейн.

Ричер покачал головой.

— Вы не станете пользоваться огнестрельным оружием внутри «Дакоты». Думаю, это будет нарушением одного из правил найма квартиры. А рукопашного боя я не боюсь. С вашими малышами я легко справлюсь. Вы же помните, как обстояло дело, когда вы служили в армии? Если у вас возникали проблемы, кого вы звали на помощь? Сто десятое особое подразделение, вот кого. Жестким мужчинам требуются самые жесткие копы. Я был таким копом. И могу снова им стать. Против вас всех одновременно, если пожелаете.

Они молчали.

— Я здесь вовсе не затем, чтобы направить вас по ложному следу, — сказал Ричер. — Если бы это входило в мои планы, сегодня утром я предоставил бы вам фальшивое описание двух мужчин. Они могли быть высокими, коротышками, толстыми, худыми, какими угодно. Эскимосами в меховых шапках. Африканцами в парадных ритуальных одеждах. Я бы отправил вас гоняться за призраками по всему городу. Но я этого не сделал. Я пришел сюда и сказал, что, к моему сожалению, пока не могу вывести вас на правильный след. Потому что мне действительно очень жаль, что все так получилось.

Все вокруг него продолжали молчать.

— Но вы должны набраться терпения, — закончил Ричер. — Мы все должны. Потому что подобные вещи никогда не бывают простыми.

Наступила тишина. Затем Лейн выдохнул и кивнул.

— Приношу свои извинения, — сказал он. — Самые искренние. Пожалуйста, простите меня. Это сказывается стресс.

— Я не обиделся, — ответил Ричер.

— Миллион долларов за то, чтобы найти мою жену, — выпалил Лейн.

— Мне? — спросил Ричер.

— В качестве платы за услуги.

— Моя зарплата заметно повысилась. Несколько часов назад она была двадцать пять тысяч.

— Ситуация стала значительно серьезнее, чем была несколько часов назад.

Ричер ничего не ответил.

— Вы принимаете мое предложение? — спросил Лейн.

— Поговорим о плате позже, — сказал Ричер. — Если я добьюсь успеха.

— Если?

— Сейчас мы от них отстаем. Успех зависит от того, как долго мы сможем это тянуть.

— Они еще позвонят?

— Думаю, да.

— Почему вы упомянули африканцев?

— Когда?

— Только что. Вы сказали: «Африканцами в парадных ритуальных одеждах». В качестве примера фальшивого описания преступников.

— Вы же сами сказали, что это был пример.

— Что вы знаете про Африку?

— Это большой континент, расположенный к югу от Европы. Я там никогда не бывал.

— И что мы будем делать дальше?

— Думать.

Лейн отправился в свой кабинет, а его пятеро соратников пошли завтракать. Ричер остался в гостиной вместе с Грегори. Они устроились напротив друг друга на низких диванах. Между диванами стоял кофейный столик, отделанный французским красным деревом. Диваны были накрыты яркими покрывалами, и на них лежали бархатные подушечки. Вся комната казалась чересчур красивой и стильной, слишком мирной, учитывая вопросы, которые здесь решались. И в ней доминировал портрет Кейт Лейн. Ее глаза были повсюду.

— Ты сможешь ее вернуть? — спросил Грегори.

— Не знаю, — ответил Ричер. — Обычно подобные вещи не имеют счастливого конца. Похищение — жестокий бизнес. Как правило, это то же самое, что убийство, только немного отложенное по времени.

— Пораженческие настроения.

— Нет, реальность.

— Но хоть какие-то шансы есть?

— Возможно, кое-какие есть, если мы находимся на середине пути. И ни одного, если дело близится к концу. Я еще пока не знаю. Кроме того, в любом похищении эндшпиль всегда самое сложное.

— Ты действительно думаешь, что они были в здании, когда я бросил туда ключи?

— Может быть. Это звучит разумно. Зачем ждать снаружи, когда можно находиться внутри?

— Ладно, — сказал Грегори. — А если предположить, что там у них база? И Кейт с Джейд спрятаны именно в этом доме, а не где-то на севере?

— Тогда где машины?

— На парковках по всему городу.

— А зачем пятичасовые отсрочки?

— Чтобы создать ложное впечатление.

— Это какой-то дьявольский двойной блеф, — сказал Ричер. — Ведь они сами привели нас к тому дому. Дали точный адрес.

— Однако такой вариант возможен.

— Не думаю, — пожав плечами, сказал Ричер. — Но в жизни случаются и более странные вещи. Позвони по всем тем номерам. Постарайся выяснить все, что можно. Если получится, найди кого-нибудь, кто мог бы дать нам ключ. Но назначь встречу не здесь, а на углу Томпсон-стрит. И не на виду. На всякий случай.

— Когда?

— Прямо сейчас. Нам нужно вернуться до следующего требования похитителей.

Ричер оставил Грегори на диване заниматься телефонами, а сам прошел через кухню в кабинет Лейна. Лейн сидел за своим столом, но не делал ничего полезного. Просто раскачивался на стуле и смотрел на две фотографии, стоящие перед ним. На своих двух жен, одна из которых погибла. Впрочем, возможно, второй тоже уже не было в живых.

— ФБР нашло похитителей Энни? — спросил Ричер.

Лейн покачал головой.

— Но вы знали, кто это был.

— Тогда не знал, — ответил Лейн.

— Однако позже вы все выяснили.

— Ну…

— Расскажите, как вам это удалось.

— Этот вопрос меня ужасно мучил, — признался Лейн. — Кто мог такое сделать? Сначала я даже представить себе не мог. Но поскольку кто-то все же сделал это, я принялся изучать самые разные возможности. И получалось, что подозревать можно практически любого человека в мире. Это выходило за рамки моего понимания.

— Вы меня удивляете. Ведь вы вращаетесь в мире, где захват заложников и похищение людей происходят довольно часто.

— В самом деле?

— Я имею в виду зарубежные конфликты, — пояснил Ричер. — Нерегулярные вооруженные формирования.

— Но это случилось в Америке, — возразил Лейн. — Прямо здесь, в Нью-Йорке. И пострадала моя жена, а не я или кто-то из моих людей.

— Однако вы нашли преступников.

— Думаете, нашел?

Ричер кивнул:

— Вы не спрашиваете моего мнения насчет того, не могут ли это быть те же самые люди. Не рассуждаете на эту тему. Как будто совершенно точно знаете, что это невозможно.

Лейн молчал.

— Как вы их нашли? — спросил Ричер.

— Кто-то, кто знал кого-то, услышал разговоры. Торговцы оружием по всей цепочке.

— И что?

— Рассказывали про четырех парней, которые узнали о заключенной мною сделке и решили, что у меня есть деньги.

— Что случилось с теми четырьмя парнями?

— А вы бы что с ними сделали?

— Я бы позаботился о том, чтобы они больше никогда никого не похищали.

Лейн кивнул:

— Скажем так: я совершенно уверен, что те люди не могли это сделать.

— А каких-нибудь новых разговоров до вас не доходило? — спросил Ричер.

— Ни слова.

— Конкурент в бизнесе?

— У меня нет конкурентов в бизнесе. У меня есть подчиненные и старшие партнеры. Но даже если бы у меня имелись конкуренты, они никогда не сделали бы ничего подобного. Это равносильно самоубийству. Они бы знали, что рано или поздно наши дороги пересекутся. Вы бы рискнули настроить против себя группу вооруженных людей, с которыми вы можете столкнуться где-нибудь в богом забытых местах?

Ричер не ответил, потому что этот вопрос не требовал ответа.

— Они еще позвонят? — спросил Лейн.

— Думаю, да.

— И что попросят?

— Десять, — ответил Ричер. — Это следующий шаг. Один, пять, десять, двадцать.

Лейн задумчиво вздохнул.

— Это два мешка. Десять миллионов в один не поместятся, — сказал он.

Больше он никак не отреагировал, по крайней мере внешне. Ричер подумал: «Он уже лишился шести миллионов, один пообещал мне, и теперь еще десять. Получается семнадцать миллионов. Речь идет о такой крупной сумме, а он даже не поморщился».

— Когда они позвонят? — спросил Лейн.

— Время на дорогу плюс время на споры, — ответил Ричер. — Выходит, часов в пять или шесть, не раньше.

Лейн продолжал раскачиваться на стуле, погрузившись в молчание. Послышался тихий стук в дверь, и Грегори просунул голову в комнату.

— У меня есть то, что нам нужно, — сообщил он Ричеру, а не Лейну. — Я насчет здания на Спринг-стрит. Владелец — обанкротившийся застройщик. Один из клерков его адвоката согласился встретиться с нами через час. Я сказал, что мы хотим купить дом.

— Отлично сработано, — похвалил его Ричер.

— Тогда, может, пересмотришь свои слова насчет зеркала на палке?

— Возможно, мне следует это сделать. И я сделаю — когда-нибудь.

— Поехали.

У тротуара на 72-й улице их ждал очередной новенький «БМВ» седьмой серии, седан. Только черный. На сей раз водитель остался за рулем, а Грегори и Ричер уселись на заднее сиденье. Женщина, наблюдавшая за домом, видела, как они уехали, и записала время.

Глава 10

Клерк из адвокатского офиса обанкротившегося застройщика оказался тощим парнем лет тридцати, не имевшим юридического образования. Карманы его костюма оттопыривались от огромного количества ключей, которые он носил с собой. Ричер понял, что его компания специализируется на недвижимости, отобранной у бывших владельцев за долги. Грегори протянул клерку свою визитку с выгравированными на ней буквами «КОБ» и представил Ричера как подрядчика, мнению которого он очень доверяет.

— В доме можно жить? — спросил Грегори. — Я имею в виду, сейчас?

— Вас беспокоит, что дом захватили бродяги? — осведомился тощий клерк.

— Или квартиранты, — ответил Грегори. — Вообще кто-нибудь.

— Внутри никого нет, — сказал клерк. — Можете не сомневаться. Нет воды, нет электричества, нет газа, канализация заглушена. Кроме того, если я правильно понял касательно того, какой дом вас интересует, там есть еще одна особенность, которая отталкивает тех, кто мог бы туда забраться.

Он позвенел ключами и открыл ворота, перекрывавшие переулок, отходящий от Томпсон-стрит. Трое мужчин прошли на восток, миновали магазин шоколада и оказались около красной двери интересующего их дома.

— Подождите, — сказал Грегори, повернулся к Ричеру и прошептал: — Если они там, нужно подумать, как лучше это сделать. Мы могли бы прикончить их обоих прямо сейчас.

— Вряд ли они в доме, — сказал Ричер.

— Нужно предполагать самое худшее, — возразил Грегори.

Ричер кивнул, отошел на шаг назад и поднял голову, изучая окна. Они были черными от грязи, а с внутренней стороны висели плотно задвинутые пыльные шторы. Даже сюда, в переулок, доносился громкий шум с улицы. Таким образом, их появление до сих пор оставалось незамеченным.

— Твое решение? — спросил Грегори.

Ричер задумчиво огляделся по сторонам и подошел к клерку из адвокатской конторы.

— А почему вы уверены, что внутри никого нет?

— Я вам покажу, — ответил тот, вставил ключ в замок и распахнул дверь.

Он поднял руку, предупреждая Грегори и Ричера, чтобы они не подходили к нему слишком близко. Потому что особенность, делавшая невозможной жизнь в этом доме, заключалась в том, что здесь не было полов.

Задняя дверь висела над ямой глубиной в десять футов. На ее дне находился пол старого подвала, засыпанный всяким мусором до высоты колена. Над полом не было вообще ничего. Иными словами, пятьдесят футов пустого пространства от пола до крыши. Дом напоминал пустую коробку из-под обуви, поставленную на попа. В темноте тут и там из стен торчали на разных уровнях остатки пола, а еще удавалось рассмотреть отдельные комнаты, но только по кускам старых обоев и вертикальным шрамам, оставшимся от сломанных перегородок. Однако, как это ни странно, на всех окнах висели шторы.

— Видите? — спросил их проводник. — Не слишком-то жилое помещение, верно?

Рядом с задней дверью имелась приставная лестница, высокая, деревянная и очень старая. Невероятно ловкий человек мог бы, держась за коробку двери, запрыгнуть на эту лестницу и спуститься вниз, на кучу мусора в подвале. Затем пробраться к передней двери и при помощи фонарика отыскать то, что упало с высоты в тринадцать футов из щели почтового ящика.

Впрочем, ловкий человек мог просто стоять внизу и ждать, когда ему в руки упадет то, что бросили в эту щель.

— Лестница всегда здесь была? — спросил Ричер.

— Я не помню, — ответил представитель адвокатской конторы.

— У кого еще есть ключи от дома?

— Да у кого угодно. Дом пустует уже лет двадцать. Последний его владелец предпринял несколько попыток его восстановить. Значит, здесь побывало около полудюжины архитекторов и прорабов и бог знает кто еще. А до того кто знает, что тут происходило? Первым делом вам нужно будет сменить замки.

— Этот дом нам не нужен, — заявил Грегори. — Мы ищем дом, в который можно сразу въехать. Ну, вы понимаете, может, сначала слегка кое-где покрасить и все такое. Но этот нам не подходит.

— Мы можем договориться о цене, — сказал их проводник.

— Доллар, — отрезал Грегори. — Больше я не намерен платить за такую помойку.

— Вы отнимаете у меня время, — сказал представитель адвокатской конторы.

Он наклонился над ямой, потянул на себя дверь и закрыл ее. Затем он запер замок и зашагал по переулку, не сказав им больше ни слова. Ричер и Грегори вышли вслед за ним на Томпсон-стрит. Клерк снова запер ворота и двинулся на юг. Ричер и Грегори остались стоять на тротуаре.

— Значит, их база находится не здесь, — невыразительно произнес Грегори с британским акцентом.

— Зеркало на палке, — напомнил ему Ричер.

— Здесь всего лишь тайник для ключей от машины. Судя по всему, они лазают по той лестнице, точно дрессированные мартышки.

— Наверное.

— Значит, в следующий раз нам нужно будет следить за переулком.

— Думаю, да.

— Если следующий раз будет.

— Обязательно будет.

— Но у них уже есть шесть миллионов долларов. Рано или поздно должен наступить момент, когда они решат, что получили достаточно.

Ричер вспомнил, что он ощутил, когда рука карманника оказалась у него в кармане.

— Посмотри на юг, — сказал он. — Там находится Уолл-стрит. Или прогуляйся по Грин-стрит и поглазей на витрины. Нет такого понятия, как «достаточно».

— Для меня было бы.

— Для меня тоже, — сказал Ричер.

— Именно это я и хотел сказать. А если они такие, как мы?

— Они не такие, как мы. Я никогда никого не похищал. А ты?

Грегори не ответил на его вопрос. Через тридцать шесть минут они вернулись в «Дакоту», а женщина, наблюдавшая за домом, сделала новую запись в своем блокноте.

Глава 11

Ричер заказал поздний завтрак из гастронома за счет Эдварда Лейна и съел его в одиночестве на кухне. Потом он лег на диван и думал до тех пор, пока не устал от этого занятия. Тогда он закрыл глаза и задремал, дожидаясь, когда зазвонит телефон.

Кейт и Джейд тоже спали. Так уж устроен человек. Они не смогли уснуть ночью, и усталость одолела их посреди дня. Они лежали рядышком на своих узких кроватях и крепко спали. Мужчина тихонько открыл дверь и посмотрел на них. Постоял пару мгновений, не сводя с них взгляда, и осторожно вышел из комнаты, оставив их одних. «Спешить некуда», — подумал он. До определенной степени он получал удовольствие от этого этапа операции. Он всегда любил рисковать. И никогда этого не отрицал. Именно риск сделал его таким, каким он стал.

Ричер проснулся и обнаружил, что в комнате никого нет, кроме него самого и Картера Грума, того самого парня с глазами акулы. Он сидел в кресле и ничего не делал.

— Тебе выпало стоять на посту? — спросил Ричер.

— Ну, ты не совсем чтобы арестован, — ответил Грум. — Тебе предстоит получить миллион долларов.

— Тебя это беспокоит?

— Если честно, нисколько. Если ты ее найдешь, значит, заработаешь свой миллион. Работник стоит тех денег, которые ему платят. Так, кажется, говорится в Библии.

— Ты часто ее возил?

— Достаточно часто.

— Когда она ездила вместе с Джейд, как они садились?

— Миссис Лейн всегда сидела спереди. А вообще ей ужасно не нравилось, что ее кто-то везет. Девочку, естественно, она сажала сзади.

— Где ты служил?

— В морской разведке, — ответил Грум. — Первый сержант.

— Как бы ты действовал во время похищения около «Блумингдейлс»?

— На месте хорошего парня или плохого?

— Плохого, — ответил Ричер.

— Сколько со мной человек?

— А это имеет значение?

Грум подумал секунду и покачал головой:

— Руководитель операции здесь самый важный человек. Он вообще может быть один.

— Ну так как бы ты действовал?

— Чтобы все получилось чисто, я вижу только один способ, — ответил Грум. — Все должно произойти внутри машины, до того как они выберутся наружу. «Блумис» находится на восточной стороне Лексингтон-авеню. Значит, Тейлор повернул налево и остановился перед главным входом. Остановился во втором ряду, только на время, чтобы выпустить пассажиров. В этот момент плохой парень открыл заднюю дверь и забрался внутрь, к ребенку. Он приставил пистолет к голове девочки. На этом игра закончилась. Ни у кого на улице не возникло никаких подозрений. Для них все выглядело так, будто он просто подсел к ним в машину. А Тейлор делал то, что ему говорили. Разве у него был выбор? Рядом с ним кричала миссис Лейн. Да и вообще, что он мог предпринять? Он не мог нажать на рычаг, чтобы его сиденье отъехало назад и ударило преступника, — у «ягуара» они устроены иначе. Повернуться и сразиться с ним он тоже не мог из-за пистолета, приставленного к голове Джейд. Он не мог сорваться с места и воспользоваться специальным маневром, чтобы выбросить мерзавца из машины, потому что вокруг было полно других машин, которые ехали медленно, а похититель схватил девочку за волосы. Повторяю, игра закончилась прямо тогда же.

— А что дальше?

— Дальше похититель заставил Тейлора поехать в какое-то тихое место. Может быть, в городе, но, скорее всего, за его пределами. Затем он выстрелил ему в спину через сиденье, чтобы не разбить ветровое стекло. Заставил миссис Лейн выбросить тело наружу. И велел ей сесть за руль. Она вела машину до самого места назначения, а он сидел сзади с ребенком.

Ричер кивнул:

— Я тоже думаю, что именно так все и было.

— Жаль беднягу Тейлора, — сказал Грум. — Понимаешь, когда тот тип приказал ему съехать на обочину, остановиться и не шевелиться, Тейлор наверняка знал, что его ждет.

Ричер ничего не сказал.

— Его тело так и не нашли, — добавил Грум.

— Ты оптимист?

Грум покачал головой:

— Просто это означает, что его застрелили в каком-то пустынном месте. Таков расклад. Ты хочешь как можно раньше избавиться от человека, но не убиваешь его, пока не оказываешься в безопасной местности. Скорее всего, он где-то далеко от города и его кости обгладывают койоты. Готов поспорить, что, когда его найдут, от него уже ничего не останется.

— Сколько времени он с вами?

— Три года.

— Он тебе нравился?

— Нормальный парень.

— Он был хорош?

— Ты уже спрашивал у Грегори.

— У Грегори может быть предвзятое мнение. Они были из одного подразделения. Оба англичане, в чужой стране. Что думаешь о нем ты?

— Он был хорош, — ответил Грум. — В парашютно-десантных частях особого назначения служат крепкие ребята. Возможно, даже лучше «Дельты». Англичане, как правило, более жестокие. Это у них в генах. Они долго правили миром, и не самыми гуманными методами. Я считаю, что ветеран САС уступает только морской разведке. Так что Грегори сказал правду: Тейлор был настоящим бойцом.

— А как человек?

— Вне службы он был мягким, прекрасно обращался с девочкой. Мне кажется, миссис Лейн он нравился. Здесь у нас два типа людей. Что-то вроде внутреннего и внешнего круга. Тейлор находился во внутреннем. Я — во внешнем. Меня интересует только дело. Если честно, у меня проблемы с общением. Когда заканчивается какая-нибудь операция, я отхожу в тень. Некоторые ребята могут и то и другое.

— Ты был здесь пять лет назад?

— Когда похитили Энни? Нет, я пришел сразу после этого. Но здесь не может быть никакой связи.

— Да, мне говорили, — сказал Ричер.

Внутренние часы сообщили Ричеру, что уже половина пятого. Кейт и Джейд третий день находятся в руках похитителя. Прошло, вероятно, пятьдесят четыре часа после того, как он их захватил. Для случаев похищения это очень много. Как правило, все заканчивается — так или иначе — меньше чем через двадцать четыре часа. Большинство представителей закона сдаются после тридцати шести. Каждая проходящая минута уменьшает надежду на благополучный исход.

Примерно без четверти пять в гостиную вернулся Лейн, и за ним потянулись его люди. Грегори, Эдисон, Берк, Ковальски, Перес. Возобновилась безмолвная вахта около телефона. Лейн стоял возле стола. Остальные рассредоточились по комнате, все лицом внутрь. Не вызывало сомнений, на что они смотрели.

Но телефон не звонил.

— У этого аппарата есть громкая связь? — спросил Ричер.

— Нет, — ответил Лейн.

— А в кабинете?

— Я не могу это сделать, — возразил Лейн. — Нельзя что-либо менять. Это выведет их из равновесия.

Телефон не звонил.

— Идите туда, — сказал Ричер.

Женщина, находившаяся в своей квартире на другой стороне улицы, взяла телефонную трубку и набрала номер.

Глава 12

Женщину на другой стороне улицы звали Патриция Джозеф, немногие оставшиеся у нее друзья называли ее Пэтти, и она звонила детективу Бруеру из полицейского департамента Нью-Йорка. У нее имелся номер его домашнего телефона. Он снял трубку после второго сигнала.

— На объекте возникла активность, — сказала Пэтти.

Бруер не стал спрашивать, кто ему звонит. В этом не было необходимости. Он прекрасно знал голос Пэтти Джозеф.

— Докладывай, — приказал он.

— На сцене появился новый игрок.

— Кто?

— Я пока не знаю его имени.

— Описание?

— Очень высокий, крупный и сильный, настоящий задира. Около сорока лет. Короткие волосы, голубые глаза. Появился вчера поздно вечером.

— Один из них? — спросил Бруер.

— Одет не так. И он крупнее остальных. Но держится как они.

— Держится? А что ты видела?

— То, как он ходит. Как двигается. Как вообще ведет себя.

— Думаешь, он тоже бывший военный?

— Я почти уверена.

— Хорошо, — сказал Бруер. — Молодец, хорошая работа. Что-нибудь еще?

— Есть кое-что, — сказала Пэтти Джозеф. — Я уже несколько дней не видела жену и дочь.

В гостиной «Дакоты» телефон зазвонил, по представлениям Ричера, ровно в пять часов. Лейн схватил трубку и прижал к уху. Ричер слышал гудение и скрежетание электронного голоса, приглушенное и едва различимое.

— Дайте трубку Кейт, — попросил Лейн.

Возникла очень длинная пауза, затем послышался женский голос, громкий и четкий, но отнюдь не спокойный. Лейн закрыл глаза. Электронный шум вернулся, и Лейн открыл глаза и целую минуту что-то слушал. При этом он морщился, а его глаза бегали по комнате. Разговор прервался прежде, чем Лейн успел что-то сказать.

Он положил трубку на место. На его лице надежда мешалась с отчаянием.

— Они хотят еще денег, — сказал он. — Указания через час.

— Может быть, мне следует поехать туда прямо сейчас, — предложил Ричер. — Возможно, они сделают обманный маневр и изменят временной интервал.

Но Лейн начал качать головой, еще не дослушав его до конца.

— Они сказали, что меняют всю процедуру. Передача денег будет организована не так, как раньше.

В комнате воцарилась тишина.

— Миссис Лейн в порядке? — спросил Грегори.

— Она очень напугана, — ответил Лейн.

— А как насчет голоса похитителя? — спросил Ричер. — Вам удалось хоть что-нибудь в нем услышать?

— Он был изменен, как и раньше.

— Я говорю не о звучании. Подумайте об этом звонке и о предыдущих. Вспомните выбор слов, их порядок в предложении, интонации, ритм, гладкость речи. Он американец или иностранец?

— Почему это должен быть иностранец?

— Если у вас есть враги, связанные с вашей сферой деятельности, кое-кто из них может быть из других стран.

— Он американец, — сказал Лейн. — Мне так кажется. — Он снова закрыл глаза и сосредоточился. Его губы шевелились, словно он мысленно повторял весь разговор. — Да, американец. Это его родной язык. Он не запинался. Никаких необычных или выпадающих слов. Нормальная речь, какую мы слышим каждый день.

— Вам каждый раз звонит один и тот же человек?

— Думаю, да.

— Как насчет этого раза? Что-нибудь изменилось? Настроение? Напряжение в голосе? Он спокоен или начал нервничать?

— Мне показалось, что он спокоен, — ответил Лейн. — В его голосе звучало что-то вроде облегчения. — Он помолчал немного. — Будто все это подходит к концу. И он выдвинул последнее требование.

Ричер покачал головой:

— Слишком быстро. Мы еще даже не начали к нему подбираться.

— Они решили остановиться, — сказал Лейн.

Никто ему не ответил.

— И что мы будем делать? — спросил Грегори.

— Ждать, — ответил Ричер. — Пятьдесят шесть минут.

— Меня уже тошнит от ожидания, — заявил Грум.

— А мы больше ничего не можем, — сказал Лейн. — Ждем инструкций и выполняем их.

— Сколько денег? — спросил Ричер. — Десять?

Лейн посмотрел на него и предложил:

— Попробуйте еще раз.

— Больше?

— Четыре с половиной, — ответил Лейн. — Четыре миллиона пятьсот тысяч долларов США. В мешке.

Глава 13

Ричер провел оставшиеся пятьдесят пять минут, пытаясь понять, почему похититель запросил такую странную сумму. И почему события развиваются столь необычным образом. Один, пять, четыре с половиной — всего получается десять с половиной миллионов долларов. Складывалось впечатление, что именно эту сумму они и хотели получить. Что это конец дороги. Но все равно результат его озадачивал. Почему столько, а не больше? Довольно глупо. Или нет?

— Они вас знают, — сказал он Лейну. — Но возможно, не слишком хорошо. Вы можете позволить себе заплатить им больше, но, видимо, им это неизвестно. Было ли такое время, когда у вас имелось только десять с половиной миллионов наличными?

Однако Лейн ответил:

— Нет.

— Могло ли у кого-нибудь сложиться такое впечатление?

— Нет, — повторил Лейн. — У меня бывало меньше и бывало больше.

— Но никогда десять с половиной миллионов?

— Нет, — в третий раз сказал Лейн. — Ни у кого нет никаких оснований думать, будто они оставят меня нищим, забрав у меня десять с половиной миллионов.

В конце концов Ричер сдался и стал ждать следующего звонка.

Телефон зазвонил в шесть вечера. Лейн взял трубку и стал слушать. Он не произнес ни одного слова. Не попросил дать ему поговорить с Кейт. Видимо, он уже понял, что получает возможность услышать голос жены только во время первого звонка в серии, когда выдвигаются требования, а не когда сообщаются условия передачи денег.

Инструктаж продолжался меньше двух минут. Затем электронный голос резко смолк, Лейн положил трубку на аппарат и криво ухмыльнулся, словно неохотно признавал мастерство своего оппонента.

— Последнее требование, — сказал он. — После этого все закончится. Они обещают вернуть ее назад.

«Слишком рано, — подумал Ричер. — Они ее не вернут».

— Что нам делать? — спросил Грегори.

— Через час отсюда должен отъехать один человек с деньгами, в «БМВ», — сказал Лейн. — Он может двинуться в любую сторону, куда пожелает. Он возьмет мой мобильный телефон, и в интервале от одной минуты до двадцати ему позвонят и скажут, куда он должен прибыть. С этого момента он не должен отключать телефон, чтобы они знали, что он ни с кем не разговаривает в машине, по телефону или по какому-нибудь радиоустройству. Он поедет, куда ему скажут. Найдет припаркованный там «ягуар», тот самый, в котором Тейлор вез Кейт в утро похищения. Он будет открыт. Деньги следует положить на заднее сиденье и уехать не оглядываясь. Если будут еще какие-то машины, если мы с кем-то свяжемся, если вообще что-нибудь предпримем, Кейт умрет.

— У них есть номер вашего мобильного телефона? — спросил Ричер.

— Кейт, наверное, дала им его.

— Если хотите, я сяду за руль «БМВ», — предложил Грегори.

— Нет, — сказал Лейн, — ты мне нужен здесь.

— Давайте я, — вызвался Берк, чернокожий парень.

— Спасибо, — кивнув, согласился Лейн.

— А что потом? — спросил Ричер. — Как мы получим ее назад?

— После того как они пересчитают деньги, нам снова позвонят, — ответил Лейн.

— По мобильному или сюда?

— Сюда, — сказал Лейн. — На это уйдет некоторое время. Подсчет крупных сумм — непростое дело. Для меня — нет. Деньги уже разложены, упакованы и подписаны. Но они нам не поверят, разорвут упаковки, изучат банкноты и пересчитают вручную.

Ричер кивнул. Он никогда раньше не задумывался о подобных вещах. Если в пачках сотенные купюры, у них будет сорок пять тысяч банкнот. Если они будут считать до ста в течение одной минуты, им потребуется семь с половиной часов. Возможно, шесть часов на дорогу и еще семь с половиной — на подсчет денег. «Длинная будет ночь, — подумал он. — И для них, и для нас».

— Почему они решили использовать «ягуар»? — спросил Лейн.

— В качестве насмешки, — пояснил Ричер. — Чтобы напомнить вам, что происходит.

Лейн кивнул.

— В кабинет, — приказал он. — Берк и Ричер.

В кабинете Лейн взял маленький серебристый телефон фирмы «Самсунг» из зарядного устройства и протянул его Берку. Затем исчез за дверью, видимо, в спальне.

— Ушел за деньгами, — сказал Берк.

Ричер кивнул и посмотрел на два портрета, стоящие на столе. Две поразительно красивые женщины примерно одного возраста, но совсем не похожие друг на друга. Энни Лейн — светловолосая, с голубыми глазами, по виду дитя шестидесятых, хотя она явно родилась значительно позже. Длинные волосы, разделенные на прямой пробор, делали ее похожей на певицу, манекенщицу или актрису. Ясные простодушные глаза и наивная улыбка. Дитя-цветок, несмотря на то что на своем первом проигрывателе она наверняка слушала хаус, хип-хоп или эйсид-джазз. Кейт Лейн — больше дитя восьмидесятых или девяностых. Более умная, более практичная, более образованная.

— С Энни детей не было, верно? — спросил Ричер.

— Слава богу, не было, — ответил Берк.

Возможно, материнство и стало причиной различий между ними. В Кейт была уверенность, сила, приземленность, не физическая, а какая-то внутренняя. Если выбирать подружку на ночь, Энни прекрасная кандидатура. А вот чтобы провести вместе неделю, лучше подойдет Кейт.

Из спальни вернулся Лейн, с усилием таща распухший кожаный мешок. Он швырнул мешок на пол и сел за стол.

— Сколько еще? — спросил он.

— Сорок минут, — ответил Ричер.

Берк взглянул на часы и подтвердил:

— Да, сорок минут.

— Подождите в другой комнате, — велел им Лейн. — Оставьте меня одного.

Берк направился к мешку, но Ричер опередил его и поднял мешок с пола. Он был тяжелым и широким, и крупному парню справиться с ним было легче. Ричер отнес его в вестибюль и положил рядом с дверью, где лежал его предшественник двенадцать часов назад. Мешок превратился в такое же подобие мертвого животного. Ричер сел и принялся считать минуты. Берк ходил взад-вперед по комнате. Картер Грум раздраженно барабанил пальцами по подлокотнику кресла. Морской разведчик на суше. «Меня интересует только дело, — сказал он. — Когда заканчивается какая-нибудь операция, я отхожу в тень». Грегори тихо сидел рядом с ним, демонстрируя британскую сдержанность. Затем Перес, миниатюрный латиноамериканец, Эдисон с лицом, изуродованным шрамами. «Кто-то поработал ножом», — подумал Ричер. Дальше — Ковальски, который был выше остальных, но все равно казался маленьким рядом с Ричером. Как правило, парни из отрядов особого назначения невысокие, худощавые, быстрые и гибкие. Они наделены максимальной выносливостью и упорством, а также хитростью и умом. Скорее лисы, чем медведи.

Все молчали. Разговаривать было не о чем, если не считать того, что завершающая стадия похищения всегда самая опасная. Что может заставить похитителей сдержать слово? Честь? Деловая этика? Зачем рисковать и организовывать сложную передачу заложника, когда неглубокая могила и пуля в голову намного безопаснее и проще? Человечность? Благородство? Ричер посмотрел на фотографию Кейт Лейн, стоящую около телефона, и похолодел. Сейчас она была близка к смерти, как никогда за последние три дня, и он это знал. Он подозревал, что все это знают.

— Время, — сказал Берк. — Я ухожу.

— Давай помогу тебе отнести мешок, — предложил Ричер. — До машины.

Они спустились в лифте. В вестибюле первого этажа маленькая смуглая женщина в длинном черном плаще быстро прошла мимо них в окружении мужчин в костюмах, похожих на служащих, помощников или телохранителей.

— Это была Йоко? — спросил Ричер.

Однако Берк ему не ответил. Он молча прошел мимо швейцара и остановился на тротуаре, где его ждал черный «БМВ». Берк открыл заднюю дверцу.

— Положи мешок на заднее сиденье, — сказал он. — Оттуда мне будет удобнее его забирать.

— Я еду с тобой, — заявил Ричер.

— Это глупо, приятель.

— Я лягу на пол сзади. Все будет нормально.

— Зачем?

— Мы должны что-то делать. Ты знаешь не хуже меня, что в нашей истории не будет счастливого конца. Она не выйдет к нам мелкими шажками из тумана, храбро улыбаясь и держа за руку Джейд. Значит, наступил момент, когда мы должны действовать.

— И что ты собираешься делать?

— После того как ты переложишь мешок в «ягуар», я зайду за ближайший угол, спрячусь и постараюсь что-нибудь увидеть.

— С чего ты взял, что увидишь что-нибудь?

— Четыре с половиной миллиона баксов будут лежать в незапертой машине. Сомневаюсь, что они оставят их там надолго. Значит, я что-нибудь увижу.

— А это нам поможет?

— Значительно больше, чем если мы будем сидеть в гостиной и ничего не делать.

— Лейн меня прикончит.

— Ему не нужно об этом знать. Я вернусь намного раньше тебя. А ты скажешь, что не имеешь ни малейшего представления о том, где я. Я объясню, что пошел прогуляться.

— Лейн тебя убьет, если ты все испортишь.

— Я сам себя убью, если все испорчу.

— Я не шучу. Он тебя прикончит.

— Пожалуй, я рискну.

— Нет, это Кейт будет рисковать.

— Ты все еще рассчитываешь на счастливый конец?

Берк замолчал. Прошло десять секунд. Пятнадцать.

— Залезай, — сказал он.

Глава 14

Берк поставил мобильный телефон Лейна в специальный держатель на панели «БМВ», и Ричер на четвереньках забрался на пол у заднего сиденья. На ковре оказалось полно песка. Машина была с задним приводом, и горбик на полу, проходящий через весь салон, ему ужасно мешал. Берк завел двигатель, подождал, когда можно будет влиться в уличное движение, развернулся и направился на юг по Сентрал-Парк-Уэст. Ричер попытался устроиться так, чтобы горбик оказался выше его бедер, но ниже ребер.

— Постарайся объезжать ямы и кочки, — сказал он.

— Мы не должны разговаривать, — напомнил ему Берк.

— Только после того, как они позвонят.

— Не спорь со мной, — сказал Берк. — Видишь это?

Ричер постарался немного приподняться и увидел, что Берк показывает на маленькую черную кнопку, расположенную со стороны водителя на ветровом стекле около противосолнечного козырька.

— Микрофон, — сообщил ему Берк. — Для мобильного телефона. Очень чувствительный. Если ты там сзади чихнешь, они тебя услышат.

— А я их услышу? Из динамика?

— Тут десять динамиков, — ответил Берк. — Телефон подключен к аудиосистеме, которая активируется автоматически.

Ричер снова лег, и Берк медленно поехал дальше. Затем он резко свернул направо.

— Где мы? — спросил Ричер.

— На Пятьдесят седьмой улице, — ответил Берк. — Тут кошмарное движение. Я собираюсь выбраться на Вестсайдскую автостраду и дальше ехать на юг. Полагаю, они захотят, чтобы мы оказались в центре. Они наверняка там. Сейчас припарковать «ягуар» где-то еще на улице невозможно. Я могу вернуться на север по Ист-Ривер-драйв, если они не позвонят до того, как мы доберемся до Бэттери-парка.

Ричер чувствовал, как машина останавливалась и снова ехала дальше, останавливалась и ехала. У него над головой перекатывался по сиденью мешок с деньгами.

— Ты и правда думаешь, что это дело мог провернуть всего один человек? — спросил Берк.

— Минимум один, — ответил Ричер.

— Ну, минимум всегда один.

— Поэтому такое вполне возможно.

— Поэтому мы должны его прикончить. Заставить говорить. Решить проблемы прямо на месте.

— А если он не один?

— Может, нам стоит рискнуть?

— Где ты служил? — спросил Ричер.

— В «Дельте», — ответил Берк.

— Был тогда знаком с Лейном?

— Я знаком с ним всю жизнь.

— Как бы ты провернул это дело перед «Блумингдейлс»?

— Быстро, грубо, внутри машины. Как только Тейлор остановился.

— То же самое сказал мне Грум.

— Грум неплохо соображает для морского пехотинца. Ты считаешь, что все произошло иначе?

— Нет.

— Иначе и быть не могло. У нас тут не Мехико, Богота или Рио-де-Жанейро. Мы в Нью-Йорке. Устраивать что-нибудь на тротуаре нельзя. Здесь на каждом углу полно копов с дубинками, вооруженных и опасных, которые в каждом видят террориста. Нет, быстро, грубо и в машине — единственный способ захвата заложников около «Блумингдейлс».

— А почему ты вообще ждал бы их там?

— Ну, это очевидное место. Любимый магазин миссис Лейн. Она там все покупает. Ей нравятся большие коричневые мешки.

— И кто мог это знать?

Берк на мгновение задумался.

— Очень хороший вопрос, — сказал он.

И тут зазвонил телефон.

Глава 15

Звонок, раздавшийся сразу из десяти высококачественных автомобильных динамиков, наполнил всю машину. Он прозвучал очень громко и четко, но без привычной резкости обычной электронной связи. Он словно мурлыкал.

— А теперь заткнись, — велел Берк, потянулся направо и нажал кнопку на «Самсунге». — Здравствуйте, — сказал он.

— Добрый вечер, — ответил механический голос так медленно и старательно, что получилось четыре разных слова вместо двух: «Доб-рый-ве-чер».

Это был голос из ада. Он был так сильно изменен при помощи электронного устройства, что узнать его не представлялось возможным. Такие устройства свободно продаются в магазинах, торгующих всяческими электронными приспособлениями для слежки и прочих развлечений. Ричер видел такие. Их прикрепляют к телефону. С одной стороны располагается микрофон со специальной платой, а еще имеется маленький, довольно грубый на вид динамик, работающий от батареек. Звук изменяется при помощи наборного диска — от нуля до десяти для разных параметров. Судя по всему, здесь уровень был выставлен на все одиннадцать. Высокие частоты вообще отсутствовали. Низкие тона выделены, полностью изменены и перестроены. Они грохотали и гремели, точно неравномерное сердцебиение. С каждым вдохом возникало шипение и рев, словно голос доносился из космического пространства. Кроме того, металлическая пульсация создавала ощущение, будто кто-то колотит молотком по толстому куску железа. Громкость была выведена на предельную мощность. В десяти динамиках «БМВ» голос казался чужеродным и всеобъемлющим, точно принадлежал великану из жуткого кошмара.

— С кем я говорю? — медленно спросил голос.

— С водителем, — ответил Берк. — У меня деньги.

— Мне нужно ваше имя, — потребовал голос.

— Меня зовут Берк, — ответил он.

Голос из кошмара спросил:

— Кто еще с вами в машине?

— В машине со мной никого нет, — сказал Берк. — Я один.

— Вы лжете?

— Нет, я говорю правду, — ответил Берк.

Ричер предположил, что к другому концу телефона, возможно, подсоединен детектор лжи. Совсем простое устройство, которое можно купить в том же магазине, что и приспособление, изменяющее голос. Пластиковая коробочка, зеленые и красные лампочки. Предполагается, что оно улавливает напряжение в голосе, которое возникает, когда человек врет. Ричер прокрутил в памяти ответы Берка и решил, что они прошли проверку. Устройство наверняка самое незамысловатое, а солдат «Дельты» учат проходить более сложные тесты, чем можно приобрести в розничной торговле на Мэдисон-авеню. Через секунду стало ясно, что приборчик показал зеленый свет, потому что кошмарный голос спокойно продолжил:

— Где вы находитесь, мистер Берк?

— На Пятьдесят седьмой улице, — ответил Берк. — Еду на запад. Скоро буду на Вестсайдской автостраде.

— Вы далеко от нужного мне места.

— Кто вы?

— Вы знаете, кто я.

— Где я должен оказаться?

— Если хотите, можете продолжать ехать по автостраде. На юг.

— Дайте мне немного времени, — попросил Берк. — Здесь ужасное движение.

— Вы волнуетесь?

— А вы как бы себя чувствовали?

— Оставайтесь на линии.

Звук искаженного дыхания наполнил машину. Оно было глубоким и медленным. «Похититель не волнуется, — подумал Ричер. — Это терпеливый человек, который держит себя в руках, полностью контролирует ситуацию и находится где-то в безопасном месте».

Он почувствовал, как машина прибавила скорость и свернула налево, на автостраду.

«Мы проскочили на желтый свет, — подумал Ричер. — Поосторожнее, Берк. Сейчас нам совсем не нужно, чтобы нас остановил дорожный патруль».

— Я на автостраде, — доложил Берк. — Двигаюсь на юг.

— Продолжайте ехать, — приказал голос и снова превратился в громкое дыхание.

Где-то в цепи отсутствовал аудиокомпрессор. Либо в самом устройстве, либо в стереосистеме «БМВ». Дыхание сначала звучало тихо, но постепенно начало набирать силу и вскоре уже грохотало в ушах Ричера. Оно заполнило собой всю машину, создавая ощущение, будто ты находишься внутри легких.

Затем дыхание стихло, и голос спросил:

— Как движение?

— Сплошной красный свет, — ответил Берк.

— Продолжайте ехать дальше.

Ричер попытался составить мысленный маршрут их движения. Он знал, что между 57-й и 34-й улицами полно светофоров: перед терминалом для пассажирских судов, перед «Неустрашимым»,[4] перед въездом в туннель Линкольна.

— Я на Сорок второй улице, — сообщил Берк.

«Ты со мной разговариваешь или с механическим голосом?» — подумал Ричер.

— Продолжайте ехать дальше, — велел ему голос.

— Миссис Лейн в порядке? — спросил Берк.

— С ней все хорошо.

— Я могу с ней поговорить?

— Нет.

— А как Джейд?

— Вам не следует о них беспокоиться. Просто продолжайте ехать дальше.

«Американец, — подумал Ричер. — Вне всяких сомнений». Несмотря на искажения, он уловил характерный выговор истинного носителя языка. На своем веку Ричер слышал достаточное количество разных акцентов, но в этом голосе он не услышал даже намека на акцент.

— Я около Центра Джейкоба Джавитса, — сказал Берк.

— Продолжайте движение, — приказал голос.

«Молодой, — подумал Ричер. — Точнее, не старый».

Скрип и изменения в голосе были обусловлены электронным устройством, а не возрастом. «Не крупный», — сделал очередной вывод Ричер. Грохочущий бас имел явно искусственное происхождение. В речи присутствовала легкость и быстрота. Не слишком широкая грудь. Возможно, он просто толстый. Из числа толстых парней с тонкими голосами.

— Сколько еще мне ехать? — спросил Берк.

— У вас кончается бензин?

— Нет.

— Тогда какая вам разница?

Дыхание вернулось, тихое и ровное. «Мы еще далеко», — подумал Ричер.

— Приближаюсь к Двадцать четвертой улице, — доложил Берк.

— Продолжайте ехать вперед.

«Виллидж, — подумал Ричер. — Мы снова направляемся в Гринич-Виллидж». Машина поехала быстрее. Большая часть левых поворотов в Уэст-Виллидж была закрыта, а потому и светофоры встречались реже. И большинство машин ехали на север, а не на юг. «БМВ» двигался по относительно свободной дороге. Ричер вытянул шею и смог выглянуть в заднее боковое окно. Мимо, словно в калейдоскопе, проносились дома и отражающееся в окнах вечернее солнце.

— Где вы находитесь? — спросил голос.

— У Перри-стрит, — ответил Берк.

— Продолжайте ехать, но ждите дальнейших указаний.

«Мы приближаемся к месту назначения, — подумал Ричер. — Хьюстон? Мы поедем по Хьюстон-стрит?» Тут ему в голову пришла новая мысль: «„Ждите дальнейших указаний“? Это выражение, свойственное военным. Но только ли военным? Может быть, похититель тоже раньше служил в армии? Или нет? Или он гражданский, который хочет быть похожим на военного?»

— Мортон-стрит, — сказал Берк.

— Через три квартала сверните налево, — приказал голос. — На Хьюстон.

«Он знает Нью-Йорк, — подумал Ричер. — Знает, что Хьюстон находится в трех кварталах от Мортон, и произносит название совсем не как житель Техаса».

— Хорошо, — ответил Берк.

Ричер почувствовал, что машина поехала медленнее, потом остановилась. Постояла немного и не спеша двинулась вперед. Затем прибавила скорость, чтобы успеть на зеленый свет. Ричера сильно прижало к заднему сиденью.

— Еду на восток по Хьюстон, — сообщил Берк.

— Поезжайте дальше, — велел ему голос.

Они медленно покатили по Хьюстон. Булыжники, знаки остановки, рытвины, светофоры. Ричер постарался нарисовать в уме карту: Вашингтон-стрит, Гринвич-стрит, Хадсон-стрит. И Варик, где он вышел из метро, направляясь на свою утреннюю вахту, не принесшую никаких результатов. Машина двигалась дальше, и Ричер ощущал своим телом каждую заплатку на асфальте, каждую выбоину.

— Дальше будет Шестая авеню, — сказал Берк.

— Поверните на нее, — велел голос.

Берк свернул налево. Ричер снова вытянул шею и увидел квартиры над своим новым любимым кафе.

— Перестройтесь в правый ряд, — приказал голос. — Прямо сейчас.

Берк резко нажал на тормоза, Ричера бросило вперед, и он ударился о переднее сиденье. Щелкнул переключатель поворота. Машина резко свернула направо и замедлила ход.

— Ваша цель справа, — сообщил голос. — Зеленый «ягуар». Тот, что был в первое утро. Справа. Посередине квартала.

— Я его вижу, — сказал Берк.

«То же самое место? — подумал Ричер. — Около того же самого чертова гидранта?»

— Остановитесь и произведите передачу, — приказал голос.

Ричер почувствовал, что машина начала останавливаться, и услышал, как включились аварийные огни. Открылась дверца Берка, и внутрь ворвался уличный шум. Когда Берк выбрался, машина слегка покачнулась, на улице у них за спиной завопили сирены, мгновенно образовалась пробка. Через десять секунд дверь рядом с головой Ричера широко открылась, но Берк даже не посмотрел вниз. Просто нагнулся вперед и схватил мешок. Ричер вытянул шею, стараясь разглядеть «ягуар», но смог заметить лишь зеленую вспышку. Затем дверь закрылась.

Он услышал, как открывается и снова закрывается дверца «ягуара». Откуда-то снаружи донесся едва различимый щелчок гидравлики. Через десять секунд Берк уже сидел за рулем. Он слегка запыхался.

— Передача завершена, — доложил он. — Деньги в «ягуаре».

Голос из кошмара сказал:

— До свидания.

Телефон отключился, и машину наполнила тишина. Полная и непроницаемая.

— Поезжай, — сказал Ричер. — Сверни на Бликер.

Берк сорвался с места, даже не выключив аварийные огни. Успел на зеленый свет и проскочил через пешеходный переход. Промчался вперед на двадцать ярдов и резко нажал на тормоза. Ричер пошарил рукой над головой и нашел дверную ручку. Потянул ее на себя, открыл дверь и вывалился наружу. Затем он выпрямился, захлопнул дверь, постоял секунду, заправил рубашку и поспешил к углу.

Глава 16

Ричер остановился на Бликер-стрит, сунул руки в карманы и зашагал более нормальным шагом. Он свернул на Шестую авеню, словно человек, идущий домой после тяжелого трудового дня и собирающийся заглянуть в бар либо в продуктовый магазин. Он смешался с толпой, что умел делать на удивление хорошо, если учесть, что он был на голову выше всех, кто его окружал. Высокий рост дает определенные преимущества при ведении наблюдения. Да, рост делал Ричера заметным, зато он видел дальше среднего человека. Простая тригонометрия. Он держался середины тротуара и смотрел прямо перед собой, наблюдая за «ягуаром» боковым зрением. Проверил, что находится слева. Ничего. Потом справа, над крышей «ягуара».

И заметил мужчину в шести футах от водительской двери.

Того самого, которого видел в первый вечер. Это не вызывало никаких сомнений. Тот же рост, та же осанка, те же движения, та же одежда. Белый, немного загорелый, худой, с резкими чертами лица, гладко выбритый, зубы сжаты, не улыбается, лет сорока. Спокойный, сосредоточенный, внимательный. Он быстро пробежал между мчащимися по дороге машинами и в два шага оказался около «ягуара». Уверенные, экономные движения. Мужчина открыл дверцу, сел на водительское сиденье, завел двигатель, пристегнул ремень безопасности и внимательно посмотрел назад, на дорогу. Затем он аккуратно вписался в промежуток между двумя машинами и поехал на север. Ричер продолжал идти на юг, повернув голову, чтобы за ним проследить. Но тот промчался мимо.

Шесть секунд от начала и до конца операции. Возможно, даже меньше.

И что?

Самый обычный белый мужчина, среднего роста, среднего веса, одетый как любой другой белый мужчина в Нью-Йорке, не находящийся на работе. Джинсы, рубашка, спортивные туфли, бейсболка. Около сорока лет. Незаметный во всех отношениях. Описание? Сказать нечего, кроме: обычный мужчина.

Ричер посмотрел на юг, на море машин. Ни одного свободного такси. Тогда он повернулся и побежал на угол Бликер, чтобы проверить, не решил ли Берк его подождать. Не решил. Поэтому Ричер пошел пешком. Он был слишком расстроен, чтобы спускаться в метро. Он быстро шагал на север по Шестой авеню, подавляя в себе ярость, и прохожие расступались, пропуская его, словно он был заражен опасной болезнью.

Через двадцать минут и двадцать кварталов Ричер увидел на противоположном тротуаре красно-белые вывески универмага «Стейплс» и витрины, заполненные канцелярскими принадлежностями. Уворачиваясь от машин, он перебежал на другую сторону, чтобы взглянуть на универмаг. Он оказался большим. Ричер не знал, в какой из них Картер Грум возил Кейт, но все они принадлежали к одной сети, и Ричер решил, что они торгуют примерно одним и тем же. Он вошел внутрь и миновал загородку из хромированных прутьев в дюйм толщиной, в которой стояли тележки. За ними, слева, располагались кассы. Справа — фотомастерская, оснащенная серьезными на вид устройствами и приспособлениями. Перед Ричером тянулось около двадцати узких проходов с полками до самого потолка, заполненными ужасающим количеством самых разных предметов.

Ричер начал с левого переднего угла, зигзагом прошел через весь магазин в его заднюю часть и оказался в последнем проходе справа. Самым крупным предметом был письменный стол. Самым маленьким — чертежная кнопка или скрепка, в зависимости от того, как судить — по весу или размеру. Бумага, компьютеры, принтеры, цветные картриджи, карандаши, ручки, конверты, картотечные ящики, пластиковые коробки, упаковочная пленка. Ричер видел вещи, о существовании которых прежде даже не подозревал. Программное обеспечение для дизайна домов и составления налоговых деклараций. Устройства для печатания этикеток. Мобильные телефоны с видеокамерами, умеющие отправлять электронные письма.

Ричер вернулся назад, в начало магазина, не имея ни малейшего представления о том, что могла искать здесь Кейт Лейн.

Он стоял, чувствуя, как в голове у него воцаряется туман, и смотрел на работу фотокопировальной машины. Она была размером с сушилку из общественной прачечной и выплевывала копии с такой скоростью и силой, что с трудом держалась на ногах и раскачивалась из стороны в сторону. И пожирала целое состояние какого-то заказчика. Объявление, висевшее над ней, сообщало, что фотокопия стоит от четырех центов до двух долларов за экземпляр, в зависимости от качества бумаги, а также от того, цветная она или черно-белая. Куча денег. Перед мастерской Ричер увидел выставку картриджей для струйных принтеров. Они тоже были ужасно дорогими. Ричер не имел ни малейшего представления, зачем они нужны, что делают и почему столько стоят. Он прошел мимо очереди у кассы и вышел на улицу.

Еще через двадцать минут и двадцать кварталов Ричер оказался у Брайант-парка и съел хот-дог, который купил у уличного продавца. Через двадцать минут и двадцать кварталов он вошел в Центральный парк и выпил воды без газа, купленной у другого уличного продавца. Через двенадцать кварталов на север он все еще находился в Центральном парке, прямо напротив «Дакоты», под деревом, где он замер от неожиданности, потому что столкнулся лицом к лицу с Энни Лейн, первой женой Эдварда Лейна.

Глава 17

Первым делом Энни Лейн сообщила Ричеру, что он ошибся.

— Вы видели у Лейна ее фотографию, — сказала она.

Он кивнул.

— Мы были очень похожи, — объяснила она.

Ричер снова кивнул.

— Энни была моей сестрой.

— Мне очень жаль, — сказал Ричер. — Извините, что так неприлично на вас уставился. Сочувствую вашей утрате.

— Спасибо, — ответила женщина.

— Вы были близнецами?

— Я на шесть лет младше, — сказала женщина. — Значит, сейчас я как раз в том возрасте, в каком Энни на той фотографии. Наверное, мы с ней все равно что близнецы.

— Вы похожи как две капли воды.

— Я стараюсь, — проговорила женщина.

— Это довольно необычно.

— Я очень сильно стараюсь.

— Почему?

— Так мне кажется, что она жива. Потому что тогда я не смогла ее спасти.

— А как вы могли ее спасти?

— Нам нужно поговорить, — сказала женщина. — Меня зовут Пэтти Джозеф.

— Джек Ричер.

— Идемте со мной, — велела Пэтти. — Нам нужно сделать круг. Мы не можем приближаться к «Дакоте».

Она повела его на юг через парк, к выходу у 66-й улицы. Там перешла через дорогу, снова двинулась на север и закончила свой путь в вестибюле дома 115 по Сентрал-Парк-Уэст.

— Добро пожаловать в «Маджестик», — сказала Пэтти Джозеф. — Это самое лучшее место, в котором мне когда-либо доводилось жить. И вы еще не знаете, где находится моя квартира.

Ричер увидел, где она находится, через пять минут, после того как они прошли по коридору, прокатились на лифте и миновали еще один коридор. Квартира Пэтти Джозеф располагалась на седьмом этаже на северной стороне «Маджестика». Окно гостиной выходило на 72-ю улицу, прямо на вход в «Дакоту». Перед подоконником стоял стул, а сам подоконник служил письменным столом. На нем лежали блокнот, ручка, камера «Никон» с длиннофокусным объективом и бинокль 10 х 42 фирмы «Лейка».

— Что вы здесь делаете? — спросил Ричер.

— Сначала скажите мне, что вы здесь делаете.

— Не уверен, что я могу ответить.

— Вы работаете на Лейна?

— Нет, не работаю.

Пэтти Джозеф улыбнулась.

— Так я и подумала, — заявила она. — Я сказала Бруеру, что вы не из их компании. Вы на них не похожи. Вы ведь не служили ни в одном из отрядов особого назначения?

— Как вы догадались?

— Вы слишком большой. Не выдержали бы бешеных нагрузок. Крупные мужчины никогда не выдерживают.

— Я служил в военной полиции.

— Вы были знакомы с Лейном в те времена?

— Нет.

Пэтти Джозеф снова улыбнулась.

— И опять я оказалась права, — сказала она. — Иначе вас бы тут не было.

— Кто такой Бруер?

— Он из полиции Нью-Йорка. — Она широким жестом обвела блокнот, ручку, камеру и бинокль. — Я делаю это для него.

— Вы следите за Лейном и его парнями? По поручению полиции?

— В основном я это делаю ради себя. Но я им докладываю.

— Почему?

— Потому что надежда умирает последней.

— Надежда на что?

— Что он совершит ошибку и мне удастся что-нибудь на него получить.

Ричер подошел к окну и заглянул в блокнот. У Пэтти Джозеф был очень аккуратный почерк. Последняя запись гласила: «20.14. Берк вернулся один, без мешка, в черном „БМВ“ КОБ-23, вошел в ЖКД».

— ЖКД? — спросил Ричер.

— Жилой комплекс «Дакота», — объяснила Пэтти. — Так этот дом называется официально.

— Вы хотя бы разок видели Йоко?

— Постоянно вижу.

— Вы знаете Берка?

— Берк был тут еще во времена Энни.

Предпоследняя запись была такой: «18.59. Берк и Венти покинули ЖКД в черном „БМВ“ КОБ-23, с мешком. Венти спрятался сзади».

— Венти? — спросил Ричер.

— Так я назвала вас. Что-то вроде кодового имени.

— Почему?

— «Венти» — самая большая чашка кофе, которую наливают в «Старбаксе».

— Я люблю кофе, — сообщил ей Ричер.

— Я могу сварить.

Ричер отвернулся от окна. Квартира была маленькая, с одной спальней, простая, аккуратная, с крашеными стенами. Судя по всему, она стоила около миллиона долларов.

— Почему вы решили показать мне все это? — спросил он.

— Я недавно приняла такое решение, — ответила она. — Наблюдать за новыми людьми, останавливать их и предупреждать.

— О чем?

— О том, кем в действительности является Лейн. И о том, что он делал.

— А что он делал?

— Я приготовлю кофе, — сказала Пэтти.

Ричер понял, что помешать ей он все равно не сможет. Она умчалась в маленькую проходную кухню и принялась возиться с кофеваркой. Вскоре Ричер почувствовал запах кофе. Он не испытывал жажды, потому что совсем недавно выпил целую бутылку воды. Но кофе он любил и решил, что может задержаться на чашечку.

— Без сливок и сахара, верно? — крикнула Пэтти.

— Как вы догадались?

— Я доверяю своей интуиции, — ответила она.

«А я доверяю своей», — подумал Ричер, хотя не до конца понимал, что она ему в данный момент подсказывает.

— Мне нужно, чтобы вы рассказали, что происходит, — сказал он.

— Я расскажу, — пообещала Пэтти, а потом добавила: — Энни не похитили пять лет назад. Это всего лишь официальная версия. Ее убил Лейн.

Глава 18

Пэтти Джозеф принесла Джеку Ричеру кофе в огромной веджвудской кружке. В ней поместилось почти пол-литра. «Венти». Пэтти поставила кружку на широкий подоконник, а сама уселась на стул у окна, повернувшись к Ричеру спиной. Взяла в правую руку ручку, а в левую — бинокль. На вид он показался Ричеру довольно тяжелым. Она держала его, как метатель ядра держит свой снаряд, — на открытой ладони, около самой шеи.

— Эдвард Лейн холодный человек, — сказала она. — Он требует верности, уважения и повиновения. Ему это необходимо так же, как наркоману доза. Именно ради этого он и создал свои отряды наемников. Он не смог пережить, что лишился командирского статуса, когда уволился из армии. Поэтому он решил вернуть его себе и сделать что-то похожее. Он просто должен кому-то приказывать и знать, что ему подчиняются. Так мы с вами нуждаемся в воздухе, чтобы дышать. Думаю, он не совсем здоров психически.

— И? — спросил Ричер.

— Вы заметили, что он полностью игнорирует свою падчерицу?

Ричер не ответил. «Лейн не сразу сказал, что Джейд тоже захватили, — подумал он. — И отрезал часть фотографии с ее изображением».

— Моя сестра Энни была не слишком послушной, — сказала Пэтти. — Ничего ужасного. Ничего неразумного. Но Эдвард Лейн организовал свою семейную жизнь так же, как армейскую операцию. Энни было трудно. И чем больше она нервничала, тем более строгой дисциплины требовал Лейн. Дисциплина стала его фетишем.

— Что нашла в нем ваша сестра, когда решила выйти за него замуж?

— Он наделен харизмой. Сильный и не слишком разговорчивый. И умный в определенном смысле.

— Кем она была до замужества?

— Манекенщицей.

Ричер никак не прокомментировал ее слова.

— Да, — подтвердила Пэтти. — Как и его следующая жена.

— Что произошло?

— Они разрушили свой брак. Думаю, это было неизбежно. Однажды Энни сказала мне, что хочет развестись. Естественно, я ее поддержала. Для нее это было самым лучшим выходом. Но она попыталась сделать все необходимое, чтобы не остаться с пустыми руками. Алименты, разделение активов — в общем, вы понимаете. Это было худшее, что она могла придумать. Я понимала, что она совершает ошибку. Однако она принесла Лейну кое-какие деньги, которые он использовал для первоначальных вложений. Энни хотела получить назад свою долю. Но Лейн не мог смириться даже с тем, что его жена решила с ним развестись. Он считал это вопиющим неповиновением. Вопрос о том, чтобы вернуть ей деньги, вообще не стоял. Кроме того, для него это было равносильно публичному унижению, ведь ему пришлось бы искать другого инвестора. Поэтому он взбесился. Инсценировал похищение и приказал ее убить.

На мгновение в комнате воцарилась тишина.

— Была задействована полиция, — сказал Ричер. — И ФБР. Дело наверняка пытались расследовать.

Пэтти повернулась к нему и грустно улыбнулась.

— Вот мы и приехали. Мы подошли к той точке, где младшая сестричка выглядит помешанной на дикой идее. Но ясно же, что Лейн прекрасно спланировал эту операцию. Все выглядело очень убедительно.

— Как ему это удалось?

— Благодаря его людям. На него работает банда убийц. Они привыкли подчиняться приказам. Они умны и сообразительны. Они умеют делать подобные вещи и множество раз делали. Каждый из них принимал участие в тайных операциях. И скорее всего, они все до единого убивали людей собственноручно и один на один.

Ричер кивнул. В этом не было ни малейших сомнений. Каждый из них убивал, и не раз.

— Вы подозреваете кого-то определенного? — спросил он.

— Никого из тех, с кем вы познакомились, — ответила Пэтти. — Никого из тех, кто сейчас состоит в команде «А». Не думаю, что это возможно с точки зрения ротации членов команды, ведь прошло довольно много времени. И вряд ли такое возможно психологически. Но я сильно сомневаюсь, что он использовал кого-то из команды «Б». Ему требовались люди, которым он мог полностью доверять.

— Тогда кто?

— Члены команды «А», которых здесь больше нет.

— И кто попадает в данную категорию?

— Двое, — ответила Пэтти, — Хобарт и Найт.

— А почему их больше здесь нет? Почему два самых надежных члена команды «А» вдруг исчезли с горизонта?

— Почти сразу после смерти Энни где-то за океаном проводилась операция. Очевидно, что-то там пошло не так. Двое не вернулись. Хобарт и Найт.

— Какое поразительное совпадение, — заметил Ричер. — Двое виновных в смерти Энни не вернулись из-за океана.

— Мне кажется, Лейн позаботился о том, чтобы они не вернулись. Ему нужно было запрятать концы в воду.

Ричер промолчал.

— Да, я понимаю, — сказала Пэтти. — Младшая сестричка совсем спятила, да?

Ричер посмотрел на нее. Она вовсе не была похожа на сумасшедшую. Немного чудная, словно пришла из шестидесятых, как и ее сестра. Длинные прямые светлые волосы, расчесанные на прямой пробор, так же как у Энни на фотографии. Большие голубые глаза, маленький носик, россыпь веснушек, бледная кожа. Пэтти была в белой крестьянской блузке и выцветших джинсах, босиком и без лифчика. Ее можно было сфотографировать и поместить на обложку музыкального диска под названием «Лето любви». «Мамас энд папас», «Джефферсон эрплейн», «Биг бразер и холдинг кампани». Ричеру такая музыка нравилась. Во время Лета любви ему было семь лет, и он жалел, что не семнадцать.

— Как все произошло, по-вашему? — спросил он.

— Установленным фактом является то, что в тот день Найт повез ее за покупками, — сказала Пэтти. — Остался ждать в машине на улице. Но она так и не вышла из магазина. А через четыре часа раздался телефонный звонок. Все как обычно: «никакой полиции» и требование выкупа.

— Голос?

— Изменен.

— Как?

— Словно он говорил через платок или что-то подобное.

— Сколько попросили денег?

— Сто тысяч.

— Но Лейн все-таки позвонил копам.

Пэтти кивнула:

— Только чтобы прикрыть собственную задницу. Словно ему требовались независимые свидетели. Для него было важно, чтобы в его историю поверили люди, не участвовавшие в операции.

— И что потом?

— Потом все было как в кино. Фэбээровцы поставили на телефоны жучки и выехали на место передачи выкупа. Лейн утверждает, что похитители их заметили. Но все это дело было сплошным надувательством. Фэбээровцы ждали, однако никто не приехал, потому что никто и не собирался туда приезжать. Поэтому они привезли деньги назад. Чистой воды спектакль. Лейн прекрасно все разыграл, вернулся домой и сообщил своим людям, что все в порядке, копы и ФБР поверили в его историю. И тогда они убили Энни. Я уверена, что именно так все и произошло.

— Где в то время находился Хобарт?

— Никто не знает наверняка. У него была увольнительная, и он якобы уезжал в Филадельфию. Но я не сомневаюсь, что он ждал Энни в магазине. Потому что он являлся второй частью уравнения.

— Вы обращались тогда в полицию?

— Меня не стали слушать, — сказала Пэтти. — Не забывайте, это произошло пять лет назад, почти сразу же после разрушения башен-близнецов. Все были слишком заняты. А военные снова оказались в фаворе. Ну, знаете, все вдруг вспомнили про своих папаш, и люди вроде Лейна стали героями месяца. В те времена бывшие солдаты отрядов особого назначения считались самыми крутыми. Мне пришлось сражаться в одиночку.

— А как насчет этого полицейского, Бруера?

— Он меня терпит. А что еще ему остается? Ведь я налогоплательщик. Но не думаю, что он делает что-нибудь определенное. Я реалистка.

— У вас есть какие-нибудь улики против Лейна?

— Нет, — ответила Пэтти. — Никаких. У меня есть только ситуация, ощущения и интуиция. И это все, чем я могу поделиться.

— Ситуация?

— Вам известно, для чего вообще нужны частные военные компании?

— Они нужны для того, чтобы позволить Пентагону избежать надзора со стороны Конгресса.

— Совершенно верно, — сказала Пэтти. — Эти солдаты не обязательно лучше тех, кто в настоящий момент служит в армии. Зачастую они даже хуже, хотя стоят намного дороже. Они существуют для того, чтобы нарушать правила. Все очень просто. Если у них на пути встанет Женевская конвенция, их это нисколько не обеспокоит, потому что никто не сможет призвать их к ответу в соответствии с ее постановлениями. Таким образом, правительство защищено.

— А вы хорошо изучили предмет, — заметил Ричер.

— Итак, что представляет собой Лейн, который во всем этом участвует?

— Вот вы мне и скажите.

— Мерзкий самовлюбленный эгоист, скользкий, как угорь.

— Что вы могли бы сделать, чтобы сохранить Энни жизнь?

— Я могла бы ее уговорить. Вытащить оттуда без гроша, но зато живую.

— Это было не просто, — возразил Ричер. — Вы же младшая сестра.

— Но я знала правду.

— Когда вы сюда перебрались?

— Примерно через год после смерти Энни. Я не могла так все оставить.

— Лейн знает, что вы здесь?

Она покачала головой.

— Я очень осторожна. А этот город обладает поразительной анонимностью. Здесь можно годами не встречаться со своими соседями.

— И чего вы хотите от меня?

— От вас?

— Вы привели меня сюда не просто так. И очень рисковали, сделав это.

— Думаю, пришло мое время рисковать.

— Что вы хотите, чтобы я сделал? — спросил Ричер.

— Я хочу, чтобы вы просто от него ушли. Ради вас самого. Не пачкайте руки в его делишках. Из этого все равно ничего хорошего не выйдет.

Некоторое время оба молчали.

— Кроме того, он опасен, — продолжала Пэтти. — Опаснее, чем вы полагаете. Находиться рядом с ним не слишком умно.

— Я буду осторожен, — сказал Ричер.

— Они все опасны.

— Я буду осторожен, — повторил Ричер. — Я всегда соблюдаю осторожность. Но сейчас я намерен туда вернуться. А от них уйду, когда сам посчитаю правильным.

Пэтти Джозеф ничего не сказала.

— Но я бы хотел познакомиться с вашим Бруером, — проговорил Ричер.

— Зачем? Чтобы обменяться шутками по поводу безумной младшей сестры?

— Нет, — ответил Ричер. — Потому что каким бы он ни был копом, он должен был проверить детективов и агентов ФБР, занимавшихся этим делом. Возможно, у него сложилась более определенная картина.

— В каком смысле более определенная?

— В любом, — ответил Ричер. — Мне все интересно.

— Возможно, он придет сюда чуть позже.

— Сюда?

— Обычно он приходит после того, как я отчитаюсь ему по телефону о своих наблюдениях.

— Вы же сказали, что он ничего не делает.

— Думаю, он приходит ради компании. Мне кажется, он очень одинокий человек, а потому по дороге домой после смены он заходит ко мне.

— Где он живет?

— На Стейтен-Айленде.

— А работает?

— В Мидтауне.

— Ваш дом не так чтобы ему по пути.

Пэтти Джозеф ничего не сказала.

— Когда заканчивается его дежурство? — спросил Ричер.

— В полночь.

— Он приходит к вам в гости в полночь? Да еще делает крюк?

— У меня с ним нет никаких отношений, — сказала Пэтти. — Ему одиноко. Мне одиноко. Вот и все.

Ричер никак не прокомментировал ее слова.

— Постарайтесь придумать причину, чтобы оттуда уйти, — сказала Пэтти. — Посмотрите на мое окно. Если Бруер придет, у меня будет гореть свет. Если нет, окно будет темным.

Глава 19

Пэтти Джозеф вернулась к своей одинокой вахте у окна, а Ричер вышел из ее квартиры. Оказавшись на улице, он обогнул квартал по часовой стрелке — ради конспирации — и приблизился к «Дакоте» с запада. Было без четверти десять вечера, очень тепло, где-то в Центральном парке играла музыка. Музыка и люди. Великолепный вечер в конце лета. Возможно, где-то в Бронксе играют сейчас в бейсбол, тысячи клубов и баров заполняются посетителями, восемь миллионов людей оценивают прошедший день или думают о завтрашнем.

Ричер вошел в здание.

Охранник из вестибюля позвонил в квартиру и позволил ему пройти к лифту. Он вышел из лифта, завернул за угол и обнаружил, что в коридоре его ждет Грегори.

— А мы думали, ты нас бросил, — сказал Грегори.

— Решил прогуляться, — ответил Ричер. — Есть новости?

— Еще слишком рано.

Ричер прошел за ним в квартиру, где отвратительно пахло китайской едой, по́том и беспокойством. Эдвард Лейн сидел в кресле рядом с телефоном и смотрел в потолок. Его лицо ничего не выражало. Около него на диване пустовало одно место с примятой подушкой. Ричер решил, что это место недавно занимал Грегори. Дальше сидели Берк, Эдисон, Перес, Ковальски. Картер Грум стоял у стены, лицом к двери, словно на посту. «Меня интересует только дело», — сказал он Ричеру.

— Когда они позвонят? — спросил Лейн.

«Хороший вопрос, — подумал Ричер. — Позвонят ли они вообще? Или ты им позвонишь? И скажешь, что они могут нажать на курок?»

— Они не позвонят раньше восьми утра, — сказал он вслух. — Нужно время на дорогу и чтобы сосчитать деньги. Быстрее не выйдет.

Лейн взглянул на часы.

— Через десять часов, — сказал он.

— Да, — подтвердил Ричер.

И подумал: «Кто-то позвонит кому-то через десять часов».

Первый из десяти часов прошел в молчании. Телефон не звонил. Никто не произносил ни слова. Ричер сидел неподвижно, чувствуя, как быстро уменьшается вероятность счастливого исхода. Он мысленно представил себе фотографию из спальни и ощутил, как Кейт и Джейд уходят от него. Точно комета, которая приблизилась к Земле настолько, что ее удалось рассмотреть, а потом вышла на новую орбиту и умчалась в ледяные пространства, превратившись в крошечную светящуюся точку, которая тоже скоро исчезнет.

— Я делал все, что они просили, — сказал Лейн, ни к кому не обращаясь.

Никто ему не ответил.

Мужчина удивил своих гостей тем, что подошел к окну, а не к двери. Он удивил их еще больше, когда начал подцеплять ногтями клейкую ленту, которой штора была прикреплена к стене. Он снял часть пленки, чтобы можно было немного отодвинуть в сторону узкий прямоугольник ткани, и через образовавшуюся тонкую щель окна открылся вид на ночной Нью-Йорк. Знаменитый вид. Сотни тысяч освещенных окон, сияющих в темноте, точно крошечные алмазы на фоне черного бархата. Такого нет нигде в мире.

— Я знаю, ты любишь его, — сказал он. А потом добавил: — Но тебе придется с ним попрощаться. Ты его больше никогда не увидишь.

В середине второго часа Лейн посмотрел на Ричера и сказал:

— На кухне есть еда, если хочешь. — Он вымученно улыбнулся. — Точнее, на кухне есть еда, хочешь ты этого или нет.

Ричер не хотел никакой еды. Он не проголодался. Он не так давно съел хот-дог. Но ему не терпелось убраться из гостиной, где царила такая атмосфера, будто восемь мужчин сидят у постели умирающего. Он встал, сказал «спасибо» и медленно направился на кухню.

Никто за ним не пошел. На столах лежали грязные тарелки и дюжина открытых контейнеров с китайской едой, наполовину съеденной, холодной, вонючей, покрытой жирной пленкой. Ричер не стал их трогать, а вместо этого уселся на табурет. Посмотрел направо, в открытую дверь кабинета, и увидел фотографии на столе: Энни Лейн, похожую на свою сестру, и Кейт Лейн, с любовью глядящую на свою дочь, чье изображение отрезано.

Ричер внимательно прислушался. Из гостиной не доносилось ни звука. Никто не приближался к кухне. Он встал с табурета и вошел в кабинет. Несколько мгновений стоял не шевелясь.

Письменный стол, компьютер, факс, телефоны, картотечные шкафы, полки.

Он начал с полок.

Они тянулись примерно на восемнадцать футов в длину. На них стояли телефонные книги, учебники по оружию, однотомная история Аргентины, книга под названием «Глок: новая волна в боевом оружии», будильник, кружки, забитые карандашами и ручками, и атлас мира. Старый. На нем были отмечены Советский Союз и Югославия, а некоторые африканские страны оставались колониями. Рядом с атласом находился картотечный ящик — пятьсот карточек с именами, телефонными номерами и кодами ВУС, то есть «Военно-учетная специальность». Большинство 11-Браво. Пехота. Разные рода войск. Ричер нашел букву «Г» и просмотрел имена, но не нашел Картера Грума. Затем заглянул в «Б», но Берка там тоже не оказалось. Значит, это список членов команды «Б». Некоторые имена были вычеркнуты, а в углу карточек стояли пометки «ПБ» и «ПБВ» — «погиб в бою» или «пропал без вести». Но остальные имена были в игре. Около пятисот человек, в том числе, возможно, женщин, ищущих работу и готовых по первому требованию отправиться за океан.

Ричер поставил картотеку на место и прикоснулся к компьютерной мыши. Компьютер тихонько заурчал, и на экране появилось требование пароля. Ричер посмотрел на открытую дверь и набрал слово «Кейт». Ничего не вышло. Тогда он предпринял новую попытку и напечатал «05ЛЛЭ», что означало «полковник Эдвард Лейн», но с тем же результатом. Он пожал плечами и сдался. Паролем, возможно, был день рождения Лейна, или его служебный номер, или название футбольной команды средней школы, в которой он учился. Не предприняв серьезных исследований, узнать это невозможно.

Ричер перешел к картотечным шкафам.

Их было четыре. Самые обычные шкафы из крашеной стали, купленные в магазине. Примерно тридцать дюймов в высоту. По два ящика в каждом. Всего восемь ящиков. Без этикеток. Незапертые. Ричер замер и снова прислушался, а потом осторожно открыл первый ящик. Он бесшумно скользнул по механизму. В нем оказалось две перекладины с шестью разделителями для папок, сделанными из толстого желтого картона. Все шесть отделений заполняли бумаги. Ричер пролистал их указательным пальцем, поглядывая вниз. Финансовые документы. Деньги, путешествующие из одного места в другое. Сумма нигде не превышала шестизначное число, но и не была меньше четырехзначного. А в остальном ничего не понятно. Ричер закрыл ящик.

Затем открыл нижний ящик слева. Те же перекладины, те же желтые разделители, но они были забиты большими пластиковыми папками, которые всегда лежат в бардачках новых машин. Инструкции, гарантийные талоны, бумаги по техобслуживанию. Документы на владение. «БМВ», «мерседес-бенц», еще один «БМВ», «ягуар», лендровер. В некоторых папках лежали ключи в прозрачных конвертах. А еще запасные ключи и брелоки с дистанционным управлением из тех, что компании дарят покупателям в качестве бонуса. Квитанции с заправочных станций, визитки торговых фирм и менеджеров разных компаний.

Ричер закрыл ящик и обернулся посмотреть на дверь. На пороге молча стоял Берк, наблюдая за ним.

Глава 20

Берк довольно долго молчал, а потом заявил:

— Я собираюсь прогуляться.

— Хорошо, — сказал Ричер.

Берк ничего не ответил.

— Не возражаешь против моего общества? — спросил Ричер.

Берк взглянул на монитор компьютера и на ящики картотечного шкафа.

— Я пойду с тобой, — сказал Ричер.

Берк молча пожал плечами, и Ричер последовал за ним на кухню. Потом они вышли в прихожую. Лейн взглянул на них из гостиной, мельком, слишком занятый своими мыслями, и не остановил их. По коридору они направились к лифту и спустились вниз, так и не произнеся ни слова. Оказавшись на улице, повернули на восток, в сторону Центрального парка, и Ричер посмотрел на окно Пэтти Джозеф. Оно было темным, свет в комнате не горел. Значит, она одна. Он представил, как она в полной темноте сидит на стуле у подоконника, как пишет в своем блокноте: «23.27. Берк и Венти вышли из ЖКД, пешком направились на восток, к Центральному парку». Или: «ЦП». Человек, который пишет «ЖКД» вместо «Дакота», наверняка пометит Центральный парк буквами ЦП. Может быть, она перестала называть его Венти и теперь использует настоящее имя. Он ведь сказал ей, как его зовут. Возможно, она написала: «Берк и Ричер вышли из ЖКД».

А может, она спит. Надо же ей когда-то спать.

— Помнишь вопрос, который ты мне задал? — спросил Берк.

— Какой вопрос?

— Насчет того, кто знал, что миссис Лейн любила «Блумингдейлс».

— И что?

— Это хороший вопрос, — сказал Берк.

— И каков ответ?

— Новый вопрос, — сказал Берк.

— Какой?

— Кто знал, что она в то утро собиралась туда поехать?

— Наверное, вы все знали, — предположил Ричер.

— Да, думаю, в большей или меньшей степени.

— Значит, не такой уж хороший это вопрос, — заметил Ричер.

— Мне кажется, в этом деле замешан кто-то из своих, — признался Берк. — Кто-то кому-то слил информацию.

— Ты?

— Нет.

Ричер остановился на перекрестке Сентрал-Парк-Уэст. Берк застыл рядом с ним. Он был черный, будто уголь, невысокий, того же роста и телосложения, что в старые времена игрок второй базы высшей лиги. Знаменитый бейсболист вроде Джо Моргана. Он обладал такой же уверенностью в себе, которая проявлялась в том, как он держался.

Загорелся зеленый свет. Вертикальная красная стрелка моргнула, и ее сменил наклонившийся вперед белый человечек. Ричер постоянно жалел о том, что слова «Идите» и «Стойте» были заменены картинками. Если бы его спросили, он бы сказал, что предпочитает слова. А в детстве его возмущала неправильная пунктуация. Десять тысяч пропущенных апострофов во всех городах Америки. Он испытывал внутреннее удовлетворение оттого, что знает, как нужно правильно писать.

Он сошел с тротуара.

— Что произошло после Энни? — спросил он.

— С теми четырьмя парнями, которые ее захватили? — уточнил Берк. — Это строго засекреченная информация.

— Думаю, ты в этом поучаствовал.

— Никаких комментариев.

— Они признались в похищении?

— Нет, — ответил Берк. — Они утверждали, что не имеют к случившемуся никакого отношения.

— Но вы им не поверили.

— А что еще они могли сказать?

Они перешли через улицу. Перед ними раскинулся Центральный парк, темный и пустой. Музыка больше не звучала.

— Куда мы идем? — спросил Ричер.

— Это неважно, — ответил Берк. — Я просто хотел поговорить.

— О том, кто в этом замешан из своих?

— Да.

Они повернули на юг и направились к Коламбус-серкл. Там горело множество огней, мимо проносились машины, на тротуарах было полно народа.

— Как ты думаешь, кто это сделал? — спросил Ричер.

— Понятия не имею, — сказал Берк.

— Ну, тогда у нас с тобой плохо получается, — заявил Ричер. — Ты хотел поговорить, но сказать тебе особенно нечего.

Берк молчал.

— Кому слили информацию? — спросил Ричер. — Меня сейчас не интересует, кто это сделал. Мне кажется, что гораздо важнее понять кому. И по-моему, ты именно это и хочешь мне сказать.

Берк продолжал молча идти вперед.

— Ты практически вытащил меня на улицу, — продолжал Ричер. — Не думаю, что тебя волнует мое здоровье и ты хочешь, чтобы я больше времени проводил на свежем воздухе.

Берк продолжал хранить молчание.

— Хочешь, чтобы я сыграл с тобой в «Двадцать вопросов»? — спросил Ричер.

— Наверное, так будет лучше всего, — ответил Берк.

— Ты думаешь, это ради денег?

— Нет, — сказал Берк.

— Значит, деньги всего лишь дымовая завеса?

— В лучшем случае половина уравнения. Возможно, параллельная цель.

— Вторая половина уравнения — это наказание?

— Правильно.

— Кто-то имеет зуб на Лейна?

— Да.

— Один человек?

— Нет.

— Сколько?

— Теоретически сотни, — сказал Берк. — Или тысячи. Возможно, целые народы. Мы вмешивались в жизнь огромного количества людей в самых разных местах.

— А если говорить о реальности?

— Больше одного человека, — ответил Берк.

— Двое?

— Да.

— Что они имеют против Лейна?

— А что самое худшее может сделать один человек другому?

— Зависит от того, кто ты, — ответил Ричер.

— Точно, — сказал Берк. — Итак, кто мы такие?

«Спецназ ВМС, „Дельта“, морская разведка, „зеленые береты“, САС из Британии. Лучшие в мире», — подумал Ричер.

— Солдаты отрядов особого назначения, — ответил он.

— Точно, — повторил Берк. — Чего мы никогда не делаем?

— Вы не оставляете тел на поле боя.

Берк ничего не сказал.

— Но Лейн оставил, — догадался Ричер. — Он оставил два тела.

Берк остановился на северной стороне Коламбус-серкл. Мимо них с грохотом проносились машины, заливая их светом фар. Справа высилась серебристая громада только что построенного здания. Его широкое основание занимало целый квартал 59-й улицы, а высотой оно превосходило башни-близнецы.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Ричер. — У них были братья или сыновья? Кто-то решил наконец отомстить за них?

— Для этого не обязательно нужны братья или сыновья, — заметил Берк.

— Друзья?

— И друзья не нужны.

— Тогда кто?

Берк ничего не сказал, и Ричер уставился на него.

— Боже праведный! — выдохнул он. — Вы оставили двух парней, хотя они были еще живы?

— Не я, — ответил Берк. — И не мы. Лейн.

— И ты считаешь, что им в конце концов удалось вернуться домой?

— Я уверен, что они сделали все, чтобы вернуться.

— Хобарт и Найт, — произнес Ричер.

— Ты знаешь их имена.

— Получается, что так.

— Откуда? С кем ты уже разговаривал? Про них нет ничего в тех картотеках, которые ты просматривал. В компьютере тоже. Всю информацию о них уничтожили, словно они никогда и не существовали. Или являются грязным маленьким секретом. Впрочем, так оно и есть.

— Что с ними произошло?

— Они были ранены. Так сказал Лейн. Мы их не видели. Они находились на передовых наблюдательных постах, и мы слышали стрельбу. Лейн отправился туда, а вернувшись, сообщил нам, что они серьезно ранены и не выживут. Лейн запретил их забирать. Сказал, что мы потеряем слишком много народа, пытаясь это сделать. Он приказал нам уходить, и мы выполнили приказ.

— Как ты думаешь, что с ними произошло?

— Мы предположили, что их взяли в плен. В этом случае жить им оставалось полторы минуты.

«Думаю, Лейн позаботился о том, чтобы они не вернулись».

— Где это было? — спросил Ричер.

— Я не могу тебе сказать, — ответил Берк. — Иначе мне грозит тюрьма.

— Почему ты остался с Лейном после всего этого? Почему не уходишь от него?

— Странный вопрос.

— Просто у меня сложилось впечатление, что тебе совсем не нравится, как все обернулось.

— Я подчиняюсь приказам. И позволяю офицерам принимать решения. Так было всегда, и так всегда будет.

— Лейн знает, что они вернулись?

— Ты меня плохо слушал, — сказал Берк. — Никто не знает, вернулись ли они. Никому вообще не известно, живы ли они. Я всего лишь высказал предположение. Предположение, основанное на том, насколько серьезным было то дело.

— А они способны на такое? Хобарт и Найт? Способны причинить вред женщине и ребенку, чтобы напугать Лейна?

— Ты имеешь в виду, правильно ли это? Разумеется, неправильно. Но пойдут ли они на такое? Несомненно. Прагматичные люди всегда делают то, что приносит результат. В особенности после того, что он с ними сотворил.

Ричер кивнул.

— Кто из ваших ребят мог вступить с ними в контакт? — спросил он.

— Не знаю.

— Из какого они подразделения?

— Морская пехота.

— Как Картер Грум.

— Да, как Картер Грум, — не стал спорить Берк. — Моряки ненавидят такие вещи. Особенно морская разведка. Они стараются не оставлять своих людей. Для них это кодекс чести.

— Тогда почему он не уходит от Лейна?

— По той же причине, что и я. Не наше дело задавать вопросы. Это тоже кодекс.

— Возможно, в армии, — заметил Ричер. — Но не обязательно в ублюдочной частной компании.

— Не вижу разницы.

— А стоило бы видеть, солдат.

— Думай что говоришь, приятель. Я помогаю тебе заработать миллион баксов. Если найдешь Хобарта и Найта, то найдешь Кейт и Джейд.

— Ты так считаешь?

— Ставлю доллары против пончика. Миллион долларов против пончика. А потому следи за тем, что говоришь.

— Мне это не нужно, — заявил Ричер. — Если ты придерживаешься военного кодекса, в таком случае я продолжаю оставаться офицером. Я могу говорить все, что пожелаю, а ты должен слушать меня и отдавать мне честь.

Берк отвернулся от потока машин и зашагал назад, на север. Ричер позволил ему отойти на пять ярдов, а потом догнал и пошел рядом. Они больше не сказали друг другу ни слова. Через десять минут они свернули на 72-ю улицу. Ричер посмотрел наверх и налево — в окне Пэтти Джозеф горел свет.

Глава 21

— Ты иди вперед, а я еще немного погуляю, — сказал Ричер.

— Почему? — спросил Берк.

— Мне нужно подумать о том, что ты рассказал.

— Ты что, способен думать только на ходу?

— В квартире нет смысла искать Хобарта и Найта.

— Это точно. Информация о них стерта.

— Кстати, — задумчиво произнес Ричер, — когда Лейн и Кейт поженились?

— Вскоре после смерти Энни. Лейн не любит оставаться в одиночестве.

— Они хорошо ладили?

— Они все еще женаты, — ответил Берк.

— И что это значит?

— Что они ладили друг с другом.

— Насколько хорошо?

— Достаточно.

— Так же, как с Энни? С его первой женой?

— Примерно так же, — кивнул Берк.

— Увидимся позже, — сказал Ричер.

Он проводил взглядом Берка, скрывшегося внутри «Дакоты», и зашагал на запад, в сторону, противоположную от дома Пэтти Джозеф. Привычная мера предосторожности, которая оказалась не лишней, когда он оглянулся и заметил, что Берк идет за ним. Очевидно, тот развернулся в вестибюле «Дакоты» и решил проследить за Ричером. Получалось у него не слишком ловко. Он старался держаться в тени, где его черная кожа и одежда были практически не видны, но время от времени вынужден был проходить под фонарем и тогда уподоблялся кинозвезде, освещаемой лучом прожектора.

«Берк мне не доверяет, — подумал Ричер. — Бывший солдат „Дельты“ никогда не станет доверять представителю военной полиции».

Ричер прошел до конца квартала и спустился в метро. Остановился на северной платформе, воспользовавшись карточкой у турникета. Он сомневался, что у Берка есть карточка. Люди Лейна всюду ездили на машинах. Берк будет топтаться у прохода, пытаясь засунуть в щель свою кредитку или помятые купюры. Значит, его слежке конец. Если поезд подойдет быстро.

Но этого не произошло.

Была полночь, и поезда ходили редко. Интервал между ними составлял от пятнадцати до двадцати минут. Ричер рассчитывал, что ему повезет, но его надежды не оправдались. Он повернулся и увидел, что Берк вытащил из автомата новенькую карточку и отошел назад, дожидаясь подходящего момента.

«Он не хочет оказаться вместе со мной на платформе, — подумал Ричер. — Пройдет через турникет в последнюю минуту».

Ричер ждал. Вместе с ним поезда ждали еще двенадцать человек, небольшими группами и поодиночке. Почти все они были хорошо одеты. Судя по всему, возвращались из кино или ресторанов в свои недорогие дома на Сотых улицах или на Хадсон-Хайтс.

В туннеле царила тишина. Было тепло. Ричер прислонился к столбу и стал ждать. Наконец он услышал, как рельсы завели свою диковинную металлическую песню. Поезд, примерно в полумиле от станции. Ричер увидел в темноте едва различимый свет и почувствовал порыв горячего воздуха. Шум нарастал, и двенадцать пассажиров на платформе зашевелились, начали движение вперед.

Ричер начал движение назад.

Он вжался в нишу размером с телефонную будку, где хранились разные инструменты. И замер. К платформе подкатил поезд, быстрый, длинный, громкий, он скрежетал и шипел на ходу. Линия А-1, идет до пригорода. Блестящий алюминий, ярко освещенные окна. Поезд остановился. Из него начали выходить люди, другие вошли внутрь. В этот момент Берк промчался через турникет и влетел в вагон как раз перед тем, как закрылись двери. Поезд поехал дальше, и Ричер увидел Берка через окно. Тот шел вперед по вагонам, глядя перед собой и выискивая свою добычу.

Он уже будет в Бронксе, на 242-й улице, на станции «Ван-Кортленд-парк», когда поймет, что добыча ускользнула и Ричер не сел в поезд.

Ричер вышел из ниши, отряхнул пыль с рубашки и поспешил к выходу на улицу. Он лишился двух баксов, но зато остался один, что как раз и входило в его планы.

Швейцар в «Маджестик» позвонил наверх и показал Ричеру на лифт. Через три минуты Ричер уже пожимал руку Бруеру, тому самому копу. Пэтти Джозеф на кухне варила кофе. Она переоделась в темный брючный костюм, строгий и очень благопристойный. И надела туфли. Она вышла из кухни с двумя кружками, теми же самыми громадными веджвудскими, из которых они с Ричером пили кофе чуть раньше. Одну она отдала Бруеру, а другую — Ричеру и сказала:

— Я оставлю вас, парни. Поговорите без меня. Думаю, так вам будет проще. А я погуляю. Ночь — самое безопасное для меня время.

— Примерно через час из метро выйдет Берк, — предупредил Ричер.

— Он меня не увидит, — заверила его Пэтти.

Она ушла, бросив беспокойный взгляд через плечо, словно речь должна была пойти о ее будущем. Ричер проследил за тем, как закрылась за ней дверь, и повернулся к Бруеру, чтобы лучше его рассмотреть. Бруер был именно таким, каким должен быть нью-йоркский детектив, только немного выше, немного тяжелее, с более длинными волосами, немного более неряшливый и более энергичный. По виду ему было около пятидесяти. Или чуть меньше, при условии что он слишком рано поседел.

— Каков ваш интерес в этой истории? — спросил Бруер.

— Моя и Эдварда Лейна дороги пересеклись, — ответил Ричер. — И я слышал рассказ Пэтти. Поэтому хочу понять, во что ввязался. Не более того.

— Как пересеклись ваши дороги?

— Лейн хочет нанять меня на работу.

— Чем вы занимаетесь?

— Я служил в армии, — сказал Ричер.

— У нас свободная страна, — заметил Бруер. — Вы можете работать, на кого пожелаете.

Он уселся на диван Пэтти Джозеф с таким видом, будто был его хозяином. Ричер старался держаться подальше от окна. В комнате горел свет, и его можно было увидеть с улицы. Он прислонился к стене около двери в прихожую и маленькими глотками пил кофе.

— Я тоже был копом, — сказал он. — Военная полиция.

— Пытаетесь произвести на меня впечатление?

— Многие из ваших ребят в прошлом служили в военной полиции. Они производят на вас впечатление?

Бруер пожал плечами:

— Думаю, я смогу уделить вам пять минут.

— Главный вопрос: что произошло пять лет назад? — спросил Ричер.

— Я не могу вам сказать, — ответил Бруер. — И никто в полицейском департаменте Нью-Йорка не скажет. Если было похищение, тогда это дело ФБР, потому что похищение людей относится к разряду федеральных преступлений. Если же убийство, оно относится к юрисдикции Нью-Джерси, поскольку тело нашли на другой стороне моста Джорджа Вашингтона и его никто не переносил на другое место после смерти.

— Тогда что вы здесь делаете?

— Просто человеческие отношения. Девочка страдает, и ей нужно, чтобы кто-то ее слушал. Кроме того, она очень славная и готовит хороший кофе. Почему бы мне сюда не заходить время от времени?

— Ваш отдел наверняка получил копии всех документов, связанных с расследованием.

Бруер кивнул.

— У нас есть папка, — сказал он.

— И что в ней?

— По большей части паутина и пыль. Единственное, что известно совершенно точно, так это то, что Энни Лейн умерла пять лет назад в Нью-Джерси. Тело нашли через месяц после смерти. Надеюсь, вы понимаете, что зрелище было не самым приятным. Но ее опознали по карточке дантиста. Без вариантов.

— Где именно ее нашли?

— На пустыре около автострады.

— Причина смерти?

— Выстрел в затылок. Из пистолета крупного калибра, возможно девятого, но точно определить не удалось. Грызуны обглодали пулевое отверстие. Они хотят поживиться тем, что внутри, и потому расширяют дыру, а потом забираются в нее. Они обгрызли кость, но, вероятно, это был девятый калибр.

— Надеюсь, вы не рассказали всего этого Пэтти.

— А вы кто такой? Ее старший брат? Естественно, я ей этого не рассказал.

— На месте нашли еще что-нибудь?

— Игральную карту. Тройку треф. Ее засунули сзади за ворот рубашки. На карте ничего стоящего найти не удалось, и никто так и не понял, что она означала.

— Это было что-то вроде автографа?

— Или насмешки. Знаете, не имеющая отношения к делу деталь, чтобы следователи ломали голову, пытаясь понять, что хотел сказать убийца.

— И каково ваше мнение? — спросил Ричер. — Похищение или убийство?

— Зачем все усложнять? — зевнув, сказал Бруер. — Если ты слышишь топот копыт, ты ищешь лошадь, а не зебру. Человек позвонил и сообщил, что его жену похитили. Предполагается, что он говорит правду. Нет никаких причин подозревать хитроумный заговор, направленный на то, чтобы ее прикончить. Кроме того, все было очень достоверно: настоящие телефонные звонки и настоящие деньги в мешке.

— Но?

Бруер на мгновение замолчал, сделал большой глоток из своей чашки, выдохнул и откинул голову на спинку дивана.

— Понимаете, Пэтти, ну, скажем так, втягивает тебя в свою историю. И в конце концов ты начинаешь думать, что все могло быть и так, как она утверждает.

— Внутреннее чувство?

— Просто я не знаю, что там произошло на самом деле, — ответил Бруер. — Довольно странное для меня ощущение. Понимаете, иногда я ошибаюсь, но я всегда знаю.

— И что же вы по этому поводу делаете?

— Ничего, — ответил Бруер. — Это гиблое дело, давно закрытое, к тому же оно не в нашей юрисдикции. Скорее ад замерзнет, чем полицейский департамент Нью-Йорка снова согласится взять на себя еще одно нераскрытое убийство.

— Но вы продолжаете сюда приходить.

— Я же сказал, девочке требуется собеседник. Преодоление горя — это долгий и сложный процесс.

— Вы со всеми родственниками убитых людей ведете себя подобным образом?

— Только с теми, которые выглядят так, словно сошли с обложки «Плейбоя».

Ричер ничего не сказал.

— А у вас какой интерес? — снова спросил Бруер.

— Я уже ответил на этот вопрос.

— Это ерунда. Лейн был боевым офицером. Теперь он наемник. Вряд ли вас будет беспокоить, прикончил ли он пять лет назад какого-то человека без всякой на то причины. Покажите мне типа вроде Лейна, который бы этого не делал.

Ричер молчал.

— Вы что-то скрываете, — сказал Бруер и, не дождавшись ответа, продолжил: — Пэтти кое-что мне сказала. Вот уже несколько дней она не видит новую миссис Лейн и ее дочь.

Ричер продолжал молчать.

— Возможно, миссис Лейн пропала и вы ищете параллели в прошлом. Вы были копом, а не солдатом. Так вот, мне интересно, зачем Эдвард Лейн решил вас нанять.

Ричер по-прежнему хранил молчание.

— Хотите что-нибудь мне сказать? — спросил Бруер.

— Я спрашиваю, а не рассказываю, — ответил Ричер.

Снова наступила тишина, и два копа обменялись жесткими взглядами.

— Как хотите. У нас свободная страна, — сказал наконец Бруер.

Ричер допил кофе и отправился на кухню. Вымыл кружку и оставил в раковине. Затем оперся локтями о стол и посмотрел прямо перед собой. Сквозь арку входа была видна вся гостиная: стул с высокой спинкой у окна, на подоконнике аккуратно разложенные предметы, необходимые Пэтти для слежки, — блокнот, ручка, камера, бинокль.

— И что же вы делаете с ее наблюдениями? Выбрасываете на помойку?

Бруер покачал головой.

— Я передаю их за пределы нашего департамента. Человеку, которого это дело интересует.

— Кому?

— Частному детективу, работающему в центре города. Это женщина. Она тоже очень симпатичная. Старше, но все равно классная.

— Теперь полиция Нью-Йорка работает с частными детективами?

— Она не совсем обычный детектив. Раньше она работала в ФБР, но уволилась оттуда.

— Частные детективы все откуда-то уволились.

— Эта женщина отвечала за операцию по освобождению Энни Лейн.

Ричер ждал продолжения.

— Так что у нее действительно есть свой интерес, — с улыбкой сказал Бруер.

— Пэтти про нее знает? — спросил Ричер.

Бруер покачал головой:

— Ей лучше не знать. Комбинация получится не слишком хорошая.

— Как зовут эту женщину?

— Я думал, вы никогда не спросите, — проговорил Бруер.

Глава 22

Ричер ушел из квартиры Пэтти Джозеф, получив две визитки. Одну — стандартную офицера полицейского департамента Нью-Йорка, а другую — элегантную с именем «Лорен Полинг» наверху и словами «частный детектив» под ним. Дальше было написано: «Бывший специальный агент Федерального бюро расследований». В самом низу значился адрес в центре города, номера городского и мобильного телефонов, электронный адрес и адрес интернет-сайта. Визитка деловой женщины. Но при этом она выглядела дорогой и изысканной и говорила о профессионализме и компетентности своего владельца. Лучше, чем у Бруера, и даже лучше, чем у Лейна с его буквами «КОБ».

Ричер выбросил карточку Бруера в урну на Сентрал-Парк-Уэст, а визитку Лорен спрятал в ботинок. Затем круговым путем вернулся в «Дакоту». Было около часа ночи. Он обогнул квартал и увидел на Коламбус-авеню полицейскую машину. «Копы», — подумал он. Мир замер в его сознании, совсем как тогда в Сохо, словно ветка, которая неслась вслед за быстрым течением реки, вдруг застряла на берегу. Ричер остановился, закрыл глаза и попытался уловить ускользающее ощущение. Но оно снова исчезло. Ричер не стал его преследовать, а свернул на 72-ю улицу и вошел в вестибюль «Дакоты». Ночной швейцар оказался важным стариком, он позвонил наверх и едва заметно кивнул, показывая, что Ричер может проходить. На пятом этаже Ричера снова поджидал Грегори, стоявший у открытой двери. Ричер проследовал за ним в квартиру, и Грегори сказал:

— Пока никаких новостей. Но у нас есть еще семь часов.

В квартире царила ночная тишина и по-прежнему пахло китайской едой. Все продолжали сидеть в гостиной, кроме Берка, который еще не вернулся. Грегори был полон энергии, Лейн с прямой спиной сидел в кресле, остальные в разных позах устроились на стульях. В комнате горел приглушенный желтый свет, шторы были закрыты и было очень жарко.

— Подожди с нами, — предложил Лейн.

— Мне нужно поспать, — ответил Ричер. — Часа три или четыре.

— Иди в комнату Джейд, — сказал Лейн.

Ричер кивнул и по внутренним коридорам отправился в комнату Джейд. Здесь по-прежнему горел ночник, едва заметно пахло детской присыпкой и чистой кожей. Кровать была слишком маленькой для человека размеров Ричера да и вообще для любого взрослого мужчины. Это была детская кроватка, купленная, скорее всего, в каком-то специализированном магазине. Соседняя комната, бывшая когда-то комнатой прислуги, превратилась в ванную — раковина, туалет, ванна с душем на штанге. Головка душа была установлена на высоте трех футов над сливом. На прозрачной пластиковой занавеске резвились желтые утята.

Ричер подтянул душ на максимальную высоту, разделся и помылся детским шампунем и розовым мылом в форме клубничины. «Без слез», — было написано на бутылке, и Ричер подумал: «Хотелось бы, чтобы было так». Затем он вытерся маленьким розовым полотенцем, снял с подушки и положил на стул маленькую пижамку, от которой приятно пахло, взял с кровати подушку, простыню и шерстяной плед и устроился на полу, предварительно расчистив себе место от медведей и кукол. Все до одного медведи были плюшевыми и новыми, а куклы выглядели так, словно никто к ним не прикасался.

Когда Ричер сдвинул с места письменный стол, с него посыпались листы бумаги. Это были рисунки цветными карандашами. Ричер увидел деревья, похожие на яркие зеленые леденцы на коричневых палочках, а за ними большой серый дом. Наверное, вид «Дакоты» из Центрального парка. На другой картинке были изображены три фигурки, похожие на палочки, одна из них меньше двух других. Видимо, семья. Мама, дочка и отчим. Мама и дочка улыбаются, но у Лейна во рту черные дыры, словно кто-то выбил ему половину зубов. А еще был рисунок, на котором низко в небе летит самолет. Под ним зеленая земля, наверху голубая полоска неба, в углу желтый шар солнца. Самолет похож на сосиску, из трех окон выглядывают лица. Крылья пририсованы сверху. На последней картинке снова была изображена семья, но все в удвоенном виде. Два Лейна рядом друг с другом. Две Кейт, две Джейд. Складывалось ощущение, будто смотришь на первую картинку, только у тебя двоится в глазах.

Ричер аккуратно сложил рисунки, выключил ночник и забрался в свою «постель». Длины одеяла хватило от груди до колен. Он чувствовал запах детского шампуня, но не знал, от собственных ли волос или от подушки Джейд. Ричер поставил свой внутренний будильник на пять часов, сделал один вдох и заснул на полу, жестком, толстом и надежном благодаря трем футам глины из Центрального парка.

Ричер проснулся в пять часов утра, как и планировал. Все тело у него затекло, он замерз и не сумел отдохнуть как следует. Он уловил запах кофе и обнаружил на кухне Картера Грума, который стоял около громадной кофеварки фирмы «Крупс».

— Осталось еще три часа, — сказал Грум. — Как ты думаешь, они позвонят?

— Я не знаю, — ответил Ричер. — А ты как думаешь?

Картер не ответил. Он стоял и стучал пальцами по столу, дожидаясь, когда будет готов кофе. Ричер ждал с ним вместе. В кухню вошел Берк, который выглядел так, словно вообще не ложился спать. Он ничего не сказал, ни хорошего, ни плохого, и держался так, словно вчерашнего вечера вовсе не было. Грум наполнил три кружки, взял одну и вышел из кухни. Берк прихватил другую и последовал за ним. Ричер выпил свой кофе, усевшись на табурет у стола. Часы на стене показывали десять минут шестого. Он решил, что они немного отстают. По его представлениям, было пять пятнадцать.

«Пора разбудить бывшего специального агента Лорен Полинг».

По дороге к входной двери он зашел в гостиную. Лейн сидел в том же кресле, не шевелясь, по-прежнему с прямой спиной. Он продолжал сохранять спокойствие. Продолжал стоически переносить ожидание. Истинное оно было или притворное, не имело значения — он демонстрировал чудеса выдержки. Грегори, Перес и Ковальски спали на диванах. Эдисон бодрствовал, но сидел совершенно неподвижно. Грум и Берк пили кофе.

— Я ухожу, — сказал Ричер.

— Снова на прогулку? — язвительно поинтересовался Берк.

— На завтрак, — ответил Ричер.

Старик в вестибюле еще не сменился, Ричер кивнул ему и свернул на 72-ю улицу, а затем направился в сторону Бродвея. За ним никто не шел. Он нашел телефон-автомат, отыскал в кармане мелочь, достал из ботинка визитку и набрал мобильный номер Полинг, подумав, что она, наверное, держит его на прикроватной тумбочке, рядом с подушкой.

Она ответила после третьего звонка.

— Алло?

Хриплый голос, но не сонный, просто сегодня она еще ни с кем не разговаривала. Возможно, живет одна.

— Вы слышали недавно имя Ричер? — спросил Ричер.

— А должна была? — спросила в ответ Полинг.

— Мы сэкономим кучу времени, если вы просто скажете «да». Вы слышали это имя от сестры Энни Лейн, Пэтти, через копа по имени Бруер, я прав?

— Да, — подтвердила Полинг. — Вчера поздно вечером.

— Мне нужно с вами встретиться, и как можно раньше.

— Вы Ричер?

— Да. Через полчаса в вашем офисе?

— Вы знаете, где он находится?

— Бруер дал мне вашу визитку.

— Через полчаса, — согласилась Полинг.

Через полчаса Ричер стоял на Западной 4-й улице, держа в одной руке стаканчик с кофе, а в другой пончик, и смотрел на Лорен Полинг, которая шла ему навстречу.

Глава 23

Ричер понял, что это Лорен Полинг, по ее изучающему взгляду. Вне всякого сомнения, Бруер сообщил ей не только его имя, но и как он выглядит. Поэтому Полинг искала глазами высокого, крупного, светловолосого, небрежно одетого мужчину, стоящего около двери в ее офис, а в это утро на Западной 4-й улице Ричер был единственным человеком, подходящим под данное описание.

Сама Полинг оказалась элегантной женщиной лет пятидесяти. Возможно, немного моложе, но в любом случае выглядела она прекрасно. Бруер сказал, что она «тоже очень симпатичная», и не погрешил против истины. Она была на дюйм выше среднего роста, в черной узкой юбке до колен, черных колготках и черных туфлях на каблуке. И в блузке изумрудного цвета, скорее всего шелковой. На шее ожерелье из искусственного жемчуга. Золотистые с проседью волосы до плеч. Улыбающиеся зеленые глаза и выражение на лице, словно говорящее: «Я очень рада с вами познакомиться, но давайте займемся делом». Ричер представил себе совещания, которые она проводила, когда работала в Бюро.

— Полагаю, вы Джек Ричер, — сказала она.

Ричер зажал пончик между зубами, вытер пальцы о брюки и пожал ей руку. А потом подождал у нее за спиной, пока она открывала уличную дверь. Проследил за тем, как она отключила сигнализацию на установленной в вестибюле панели с самой обычной раскладкой цифр: три на три с отдельно стоящим внизу нулем. Полинг была правшой. Она использовала при наборе средний, указательный, безымянный и снова указательный пальцы, практически не пошевелив рукой. Четкое, решительное движение. Словно печатала на машинке или клавиатуре. «Похоже на 8461,— подумал Ричер. — Она дала мне возможность увидеть код по рассеянности или по глупости? Скорее по рассеянности. Она совсем не глупа». Впрочем, это была система сигнализации всего здания. Не она выбирала цифры. Значит, она не выдала никакой серьезной информации — ни кода своей домашней системы, ни кода банковской карты.

— Идите за мной, — сказала Полинг.

Ричер поднялся вслед за ней по узкой лестнице на второй этаж. По дороге он доел пончик. Полинг отперла дверь и провела его в свой офис, состоящий из двух комнат: приемная и сам кабинет с письменным столом и двумя стульями для посетителей. Компактный, но отделанный со вкусом. Здесь было полно дорогих предметов, с помощью которых профессионал-одиночка старается произвести на клиента впечатление уверенности. Будь кабинет чуть больше, он подошел бы адвокату или косметологу.

— Я разговаривала с Бруером, — сказала она. — Позвонила ему домой после вашего звонка. Я его разбудила. Ему это совсем не понравилось.

— Могу себе представить.

— Его мучает любопытство относительно ваших мотивов.

У Лорен Полинг был низкий хрипловатый голос, словно на протяжении последних тридцати лет она лечилась от ларингита. Ричер мог бы сидеть и слушать его целый день.

— Меня они тоже интересуют, — сказала Полинг.

Она показала на кожаное кресло для посетителей, и Ричер сел. Полинг протиснулась к своему месту за столом. Она была стройной и грациозной. Повернув свое кресло так, чтобы оказаться лицом к Ричеру, она села.

— Я всего лишь ищу информацию, — ответил Ричер.

— Но почему?

— Давайте посмотрим, приведет ли она к такой точке, когда у меня возникнет необходимость вам рассказать.

— Бруер сказал, что вы служили в военной полиции.

— Давным-давно.

— Вы были хорошим копом?

— А разве бывают какие-нибудь другие?

Полинг улыбнулась, немного грустно и задумчиво.

— Тогда вы должны понимать, что вам не следует со мной разговаривать, — сказала она.

— Почему?

— Потому что я ненадежный свидетель. Я заинтересованное лицо.

— Почему?

— Подумайте сами, — убежденно произнесла она. — Разве не очевидно? Если Эдвард Лейн не убивал свою жену, тогда кто это сделал? Я ее убила, вот кто. Из-за собственной небрежности.

Глава 24

Ричер устроился поудобнее и сказал:

— В реальном мире никто не может рассчитывать добиться успеха на все сто процентов. Ни вы, ни я, вообще никто. Поэтому перестаньте себя корить.

— И это ваш ответ? — спросила Полинг.

— Возможно, из-за меня погибло больше людей, чем вы встречали в жизни. Но я не посыпаю из-за них голову пеплом. Что случилось, то случилось.

Полинг кивнула.

— Дело в сестре Энни Лейн. Она целыми днями сидит в своем маленьком орлином гнезде и наблюдает. Она — моя совесть.

— Я с ней встречался, — сказал Ричер.

— Я не могу о ней не думать.

— Расскажите про тройку треф, — попросил Ричер.

Полинг помолчала, словно переключала двигатель на другую передачу.

— Мы пришли к выводу, что карта не имела никакого значения, — сказала она. — Есть какая-то книга или фильм, где убийцы оставляют карты в качестве визитки. И тогда у нас было много похожих случаев. Но как правило, они были с картинками, по большей части тузы и в основном пики. Мы ничего не нашли в наших базах данных про тройки, а также про трефы. Потом мы подумали, что имелись в виду три связанные между собой вещи, ну, вы понимаете, но не смогли найти ничего похожего, чтобы их объединить. Мы изучили нумерологию и символику. Обратились в Калифорнийский университет, поговорили с людьми, занимающимися атрибутикой различных банд. Ничего. Встретились со специалистами по семиотике из Гарварда, Йельского университета и Смитсоновского института. Съездили в Уэслианский университет в Коннектикуте, попросили решить эту задачку одного высококлассного специалиста по лингвистике. Ничего. Наняли выпускника Колумбийского университета. Над этой загадкой бились люди с мозгами размером с целую планету. Нигде ничего. И мы пришли к выводу, что тройка треф не имела никакого собственного значения. Ее оставили на месте преступления, чтобы заставить нас ходить по кругу. Что само по себе явилось бессмысленным выводом. Потому что нам требовалось понять, кто хотел заставить нас ходить по кругу.

— Вы занимались тогда Лейном? До того, как услышали теорию Пэтти?

Полинг кивнула.

— Мы очень внимательно изучили и его, и всех его парней. Но с точки зрения оценки угрозы в его адрес. Например: кто его знал? Кому было известно, что у него есть деньги и что он женат?

— И к каким выводам вы пришли?

— Он не слишком приятный человек, психически нездоровый, на грани безумия. Он испытывает непреодолимое желание командовать.

— Пэтти Джозеф говорит то же самое.

— И она права.

— А знаете что? — сказал Ричер. — Его люди тоже совсем не подарок. Они испытывают непреодолимое желание подчиняться и выполнять чужие приказы. Я разговаривал с некоторыми из них. Сейчас они гражданские лица, но они твердо придерживаются армейских законов. Для них это что-то вроде гарантии безопасности. Даже когда им не слишком нравятся результаты.

— Да, довольно странная компания. Все из отрядов особого назначения, черные оперативники, так что Пентагон не слишком рвется про них говорить. Но мы заметили две вещи. Большинство из них много раз участвовали в самых разных операциях, но у них гораздо меньше медалей, чем можно было бы ожидать. И все уволены со службы на общих основаниях. О почетной отставке речи не идет. Включая самого Лейна. Как вы думаете, что это значит?

— Мне кажется, вы совершенно точно знаете, что это значит.

— Я бы хотела услышать профессиональное мнение.

— Это означает, что они были плохими парнями. Либо вызывали раздражение своей некомпетентностью, либо совершили какие-то преступления, но вина их не была доказана.

— А как насчет отсутствия медалей?

— Грязные операции, — ответил Ричер. — Неоправданные разрушения, грабеж, жестокое обращение с пленными. Возможно, пленные были застрелены. Или сожжены какие-то здания.

— А сам Лейн?

— Приказал не щадить пленных или не сумел помешать своим людям издеваться над ними. Либо сам участвовал в расстрелах. Мы живем в закрытом мире. Наверняка ходили какие-то слухи. Может, кто-то что-то рассказал. Но никаких надежных улик.

Полинг снова кивнула:

— Мы пришли к таким же выводам. У нас в Бюро работает много бывших военных.

— Вы нанимаете хороших парней. Тех, что уволились с почетом, сохранением всех медалей и с рекомендациями.

— К вам это тоже относится?

— Все, что я только что перечислил. Однако у меня возникла парочка проблем с продвижением по службе, потому что я не слишком сговорчивый парень. Грегори, первый из их компании, с кем я разговаривал, спросил меня об этом во время нашей первой беседы. Он поинтересовался, были ли у меня сложности с карьерой. И мне показалось, он обрадовался, когда я ответил утвердительно.

— Он подумал, что вы с ними одного поля ягода.

— Это до некоторой степени объясняет, почему они держатся за Лейна. Где еще они смогут иметь двадцать пять тысяч в месяц? С их-то послужным списком?

— Он столько им платит? Это же триста тысяч в год!

— Да, так получалось в те времена, когда я учил математику.

— Вам Лейн предложил столько же? Триста тысяч?

Ричер не ответил.

— Зачем он вас нанял?

Ричер снова не ответил.

— О чем вы думаете?

— Мы еще не закончили с информацией.

— Энни Лейн умерла пять лет назад на пустыре около автострады в Нью-Джерси. Это все, что известно наверняка. И больше ничего нам узнать не удастся.

— А интуиция?

— Как насчет вашей?

Ричер пожав плечами:

— Бруер мне кое-что сказал. Он сказал, что ничего не знает, и это для него очень необычно, потому что он всегда знает, хоть иногда и ошибается. Я точно такой же. Я всегда знаю. А сейчас — нет. Так что сейчас я думаю о том, что я ничего не думаю.

— Мне кажется, это было настоящее похищение, — сказала Полинг. — И я все испортила.

— А вы действительно все испортили?

Она помолчала немного, а потом покачала головой.

— Наверное, нет. Сказать по правде, я просто не знаю. Клянусь Богом, я даже хочу, чтобы оказалось, что ее убил Лейн. Это было бы понятно. И возможно, он и есть главный преступник. Но чтобы совсем не сойти с ума, я обязана сказать самой себе, что принимаю желаемое за действительное, пытаясь оправдать себя. И должна мысленно спрятать это дело куда-нибудь подальше. Поэтому я стараюсь избегать подобных мыслей и дешевых утешений. Как правило, самое простое объяснение является самым правильным. Значит, это было обычное похищение, а не хитроумная шарада, и я совершила ошибку.

— Что вы сделали не так?

— Не знаю. Я провела без сна сотни ночей, пытаясь найти ответ на этот вопрос, но так и не поняла, где ошиблась.

— Так может быть, вы не совершали никаких ошибок? Может быть, это действительно была хитроумная шарада?

— Что вас беспокоит, Ричер?

Он посмотрел на нее и сказал:

— Что бы ни произошло тогда, сейчас все повторяется.

Глава 25

Лорен Полинг подалась вперед и попросила:

— Расскажите мне.

И Ричер рассказал ей все, начиная с первого вечера в кафе, первого двойного эспрессо в пластиковом стаканчике, неправильно припаркованного «мерседеса», неизвестного водителя, который пешком переходил Шестую авеню, стараясь не попасть под мчащиеся по ней машины, а потом сел за руль «мерседеса» и уехал. Рассказал о втором дне, когда появился Грегори, искавший свидетелей. Рассказал о третьем дне, о не открывшейся красной двери и голубом «БМВ». И наконец, о жутком электронном голосе, приказавшем черному «БМВ» остановиться у того же самого пожарного гидранта.

— Если это шарада, она невероятно запутанная, — заметила Полинг.

— Я тоже так думаю, — согласился с ней Ричер.

— И безумно дорогая.

— Может, и нет, — возразил Ричер.

— Вы хотите сказать, что деньги сделают большой круг и вернутся к своему хозяину?

— На самом деле я не видел денег как таковых. Только закрытые на молнию мешки.

— С нарезанными газетами?

— Возможно, — сказал Ричер. — Если это шарада.

— А если нет?

— Вот именно.

— Выглядит все по-настоящему.

— А если нет, я не могу даже представить, кто это проделывает. Ему нужны люди, которым он доверяет, значит, члены команды «А», но, насколько мне известно, в самоволку никто не уходил.

— Они ладили между собой? Я имею в виду Лейна и его жену.

— Все говорят, что ладили.

— Значит, похищение настоящее.

Ричер кивнул.

— В этом деле есть какая-то внутренняя логика. Захват заложников должен был зависеть от информации относительно того, где и когда будут находиться Кейт и Джейд. И мы можем доказать участие кого-то из своих по двум факторам. Во-первых, эти парни знают многое о Лейне. К примеру, им точно известно, какие у него машины.

— А во-вторых?

— Я долго не мог сообразить, но меня мучило какое-то ускользающее ощущение. Что-то насчет копов. Я попросил Лейна повторить все, что было сказано во время первого телефонного звонка. И он повторил каждое слово. Плохие парни не сказали: «Никаких копов». А это ведь стандартная процедура, верно? Они всегда говорят: «Не ходите к копам». Но эти ничего такого не сказали. Значит, похитители знали о том, что произошло пять лет назад. Они знали, что Лейн и сам не захочет обращаться в полицию. А потому и говорить этого не стоило.

— Значит, то, что случилось пять лет назад, было настоящим.

— Не обязательно. Это может указывать на историю, которую Лейн пять лет назад скормил властям.

— Если сейчас похищение настоящее, можно ли предположить, что предыдущее тоже было настоящим?

— Возможно, да, а может, и нет. Но в любом случае вы должны перестать себя винить.

— Это все равно что смотреть в кривое зеркало.

Ричер понимающе кивнул.

— Но одна деталь не вписывается ни в один сценарий, — сказал он. — Организация похищения. Единственное, как это можно было проделать, — быстро, жестоко, внутри машины в тот момент, когда она остановилась. Так говорят все. Я попросил двоих парней Лейна ответить чисто теоретически, на случай если я что-то упустил. И оба ответили одинаково. Проблема состоит в том, что «Блумингдейлс» тянется в длину на целый квартал. Откуда они могли знать, в каком точно месте на Лексингтон-авеню остановится «ягуар» Тейлора? А если они не могли знать наверняка, весь их план рассыпался бы в прах. Либо Кейт и Джейд оказались бы на тротуаре, либо Тейлор заметил бы бегущего к ним похитителя и сразу бы уехал. Или, по крайней мере, заблокировал бы двери.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я хочу сказать, что независимо от того, реальное это похищение или инсценировка, здесь что-то не так. Я хочу сказать, что не могу понять, что там произошло. Я хочу сказать, что впервые в жизни я этого не знаю. Как и Бруер, я множество раз ошибался, но раньше всегда знал.

— Вы должны поговорить с Бруером официально.

— Бессмысленно. Полиция ничего не станет делать без заявления Лейна. Или, по крайней мере, без заявления о пропаже от какого-нибудь родственника Кейт Лейн.

— И что же вы будете делать?

— Я собираюсь пойти трудным путем, — ответил Ричер.

— Что это значит?

— В военной полиции мы употребляли это выражение, когда не могли добиться успеха в расследовании. Когда приходилось серьезно потрудиться, чтобы разобраться в деле. Понимаете, начать с самого начала, снова все проверить, каждую деталь и улику.

— Кейт и Джейд, возможно, уже мертвы.

— Тогда я заставлю кого-нибудь заплатить за это.

— Я могу вам помочь?

— Мне нужно побольше узнать о Хобарте и Найте.

Полинг кивнула:

— Найт сидел за рулем машины в тот день, когда Энни захватили, а Хобарт находился в Филадельфии. Пэтти Джозеф много о них говорит. Они погибли за океаном.

— Возможно, они не погибли. Их бросили там раненых, но живых. Мне нужно знать, где, как и что могло с ними произойти.

— Вы думаете, они живы? И вернулись?

— Я не знаю, что и думать. Но по меньшей мере один из парней Лейна плохо спал прошлой ночью.

— Знаете, пять лет назад я встречалась с Хобартом и Найтом во время расследования.

— Кто-нибудь из них похож на человека, которого я видел?

— Среднего роста, с непримечательной внешностью? Оба.

— Полезная информация.

— Что вы собираетесь делать сейчас?

— Вернусь в «Дакоту». Возможно, похититель позвонит и все закончится. Но скорее всего, звонка не будет и все только начнется.

— Дайте мне три часа, — сказала Полинг. — А потом позвоните мне на мобильник.

Глава 26

Ричер вернулся в «Дакоту» в семь часов утра. Небо уже окрасилось в бледно-голубой цвет, на нем не было ни единого облачка. Прекрасный день позднего лета в столице мира. Но в квартире на пятом этаже воздух был застоявшимся и душным, шторы оставались задернутыми. Ричеру не было никакой необходимости спрашивать, звонил ли похититель. Он сразу понял, что не звонил. В гостиной все выглядело так же, как семь часов назад: Лейн сидел в кресле выпрямившись, словно палку проглотил; Грегори, Грум, Берк, Перес, Эдисон, Ковальски распределились по комнате, молчаливые и мрачные, кто с закрытыми глазами, кто с открытыми, уставившись в пространство.

Никаких медалей.

Увольнение на общих основаниях.

Плохие парни.

Лейн медленно повернул голову, посмотрел на Ричера и спросил:

— Где ты был, черт подери?

— Завтракал, — ответил тот.

— Что-то ты долго завтракал. Что это было? Пять блюд в «Четырех сезонах»?

— Кафе, — сказал Ричер. — Плохой выбор. Медленное обслуживание.

— Я плачу тебе за то, чтобы ты работал, а не за то, чтобы набивал брюхо.

— Вы мне ничего не платите, — возразил Ричер. — Пока что я не получил от вас ни доллара.

Лейн сидел прямо, повернув голову на девяносто градусов, и был ужасно похож на капризную морскую птицу. Глаза у него были темные, влажные и блестящие.

— Так дело в этом? — спросил он. — В деньгах?

Ричер не ответил.

— Эта проблема легко решается, — заявил Лейн.

Не сводя глаз с Ричера, он положил руки на подлокотники кресла. Бледная, похожая на пергамент кожа, испещренная венами и сухожилиями, выглядела отвратительно в желтом свете. Лейн с усилием встал, словно впервые пошевелился за девять часов, — скорее всего, так и было. Он покачнулся и направился в сторону прихожей, неуверенно, как немощный старик, переставляя ноги.

— Иди за мной, — скомандовал он, словно продолжал оставаться действующим полковником.

Ричер последовал за ним в хозяйскую спальню. Кровать со столбиками, гардероб, письменный стол. Тишина. Фотография Кейт. Лейн открыл более узкую из двух дверей своей гардеробной. Внутри, на небольшом расстоянии, Ричер увидел еще одну дверь. Слева от второй двери находилась цифровая панель, точно такая же, как в офисе у Лорен Полинг. Лейн принялся нажимать на кнопки левой рукой: согнутый указательный палец, прямой безымянный, прямой средний, согнутый средний. 3785. «По рассеянности или по глупости он позволил мне увидеть код». Панель пискнула, и Лейн открыл внутреннюю дверь, сунул внутрь руку и потянул за цепочку. Зажегся свет, и Ричер увидел помещение размером шесть на три фута. Оно было забито какими-то брикетами в форме куба, плотно завернутыми в тяжелый пластик, покрытый пылью и надписями на иностранном языке. Сначала Ричер не понял, что это такое.

Но внезапно до него дошло, что надписи сделаны на французском: «Banque Central».

Центральный банк.

Деньги.

Доллары США, сложенные в огромные тюки, перевязанные и упакованные. Некоторые тюки были аккуратными и нетронутыми. Один был надорван, и из него на пол вывалились одинаковые пачки, похожие на кирпичи. Повсюду валялись пустые пластиковые оболочки. Пластик толстый и прочный, чтобы его надорвать, требуется некоторое усилие. Нужно проделать ногтем большого пальца дырку, засунуть в нее пальцы и потянуть как следует. Пластик натянется и начнет неохотно поддаваться.

Лейн наклонился и вытащил открытый тюк в спальню. Затем он поднял его и швырнул к ногам Ричера. Тюк заскользил по сверкающему полу, и две тонкие пачки вывалились.

— Ну, что скажешь? Вот они, доллары.

Ричер молчал.

— Подними их, — велел Лейн. — Они твои.

Ричер молча отошел к двери.

— Подними их, — повторил Лейн.

Ричер стоял неподвижно и ничего не говорил.

Лейн поднял выпавшую пачку и взвесил на руке. Десять тысяч долларов. Сто сотенных банкнот.

— Возьми их, — сказал он.

— Мы поговорим об оплате моей работы, если я добьюсь результата, — ответил Ричер.

— Возьми деньги! — завопил Лейн и швырнул пачку в грудь Ричеру.

Она попала над грудиной и ударила на удивление сильно и больно, отскочила и упала на пол. Лейн поднял другую пачку и снова бросил ее в Ричера. Она угодила в то же место.

— Возьми деньги! — снова заорал он.

Он наклонился, засунул руки в пластик и принялся швырять в Ричера одну пачку за другой. Он бросал их, точно безумный, не останавливаясь, не выпрямляясь, не целясь. Они попадали Ричеру в ноги, в живот, в грудь, в голову. Дикая, бессмысленная стрельба, по десять тысяч долларов зараз. Настоящий поток. В силе, которую Лейн вкладывал в броски, чувствовалась истинная боль. По его щекам потекли слезы. Он уже вопил, не сдерживаясь, задыхался и всхлипывал, повторяя с каждым взмахом руки:

— Возьми их! Возьми их!

Затем:

— Верни ее! Верни ее! Верни ее!

И еще:

— Пожалуйста! Пожалуйста!

В каждом отчаянном крике слышались ярость, боль, страх, злоба и чувство утраты.

Ричер стоял, ошеломленный этой атакой, у его ног валялись сотни тысяч долларов, и он думал: «Никто не способен так хорошо притворяться. На этот раз все по-настоящему».

Глава 27

Ричер стоял за дверью спальни и ждал, когда Лейн успокоится. Он услышал, как в ванной полилась вода из крана. «Моет лицо холодной водой», — подумал он. Потом послышался шорох бумаги по деревянному полу и едва различимое шуршание пластика: Лейн собирал деньги. Затем он затащил их во внутреннюю комнату. Дверь закрылась, запищала сигнализация, подтверждая, что замок сработал. После этого Ричер пошел в гостиную. Лейн последовал за ним через минуту. Он уселся в свое кресло, молча, спокойно, словно ничего не случилось, и уставился на безмолвный телефон.

Телефон зазвонил около семи сорока пяти. Лейн схватил трубку и прохрипел:

— Да?

В его голосе слышалось напряжение, которого он не смог сдержать. Затем его лицо снова стало непроницаемым, и он с раздражением покачал головой. «Ошиблись номером», — подумал Ричер. Лейн слушал еще секунд десять и повесил трубку.

— Кто? — спросил Грегори.

— Приятель, — ответил Лейн. — Я связался с ним в самом начале. По моей просьбе он следил за новостями. Сегодня утром копы обнаружили в Гудзоне труп. Он плавал на поверхности у лодочной пристани на Семьдесят девятой улице. Неизвестный белый мужчина, около сорока лет. Убит одним выстрелом.

— Тейлор?

— Наверняка, — сказал Лейн. — Река там спокойная. Туда легко попасть с Вестсайдской автострады. Идеальное место для того, кто направляется на север.

— И что мы будем делать? — спросил Грегори.

— Сейчас? Ничего. Будем ждать здесь. Будем ждать нужного звонка.

Но все было напрасно. Десять долгих часов ожидания закончились в восемь утра, однако телефон так и не зазвонил. Он не зазвонил и в восемь пятнадцать, и в восемь тридцать, и в восемь сорок пять. Не зазвонил и в девять часов. Вот так же, наверное, ждут приказа губернатора об отмене смертного приговора, — приказа, который так и не приходит. Ричер подумал, что команда, занимающаяся спасением жертвы похищения, переживает те же чувства: удивление, нетерпение, потрясение, недоверие, разочарование, боль, гнев, ярость.

А потом отчаяние.

В половине десятого телефон тоже не зазвонил.

— Бессмысленно, — закрыв глаза, сказал Лейн.

Никто ему не ответил.

Без четверти десять утра решимость покинула Лейна, словно он смирился с неизбежным. Он откинулся на спинку кресла, открыл глаза и уставился в потолок.

— Все кончено, — сказал он. — Она мертва.

Никто не произнес ни слова.

— Она умерла, — повторил он. — Так ведь?

Ему никто не ответил. В комнате царила гробовая тишина. Было тихо, как на бдении у тела покойника, на залитом кровью месте происшествия, на похоронах, на поминальной службе или возле операционной после неудачной операции. Как будто монитор сердечных сокращений, который отчаянно и храбро противостоял страшному исходу, неожиданно прекратил свое пиканье.

«Конец», — подумал Ричер.

В десять утра Лейн поднял голову и сказал:

— Ладно. — Затем повторил: — Ладно. Мы начинаем действовать. Будем делать то, что должны. Мы найдем и уничтожим преступника. Будем искать его столько, сколько понадобится. Справедливость восторжествует — так, как мы это понимаем. Никакой полиции, адвокатов и суда. Никаких апелляций. Никакого разбирательства, тюрьмы и безболезненной смертоносной инъекции.

Все молчали.

— Мы отомстим за Кейт, — сказал он. — И за Тейлора.

— Я с вами, — поддержал его Грегори.

— До самого конца, — подхватил Грум.

— Как и всегда, — добавил Берк.

— До самой смерти, — кивнул Перес.

— Я тоже с вами, — сказал Эдисон.

— Я заставлю их пожалеть, что они появились на свет, — заявил Ковальски.

Ричер обвел их взглядом. Шесть человек — это меньше, чем стрелковая рота, но их решимости хватило бы на целую армию.

— Спасибо, — сказал Лейн.

Он наклонился вперед, вновь преисполненный энергии. Его внимание переключилось на Ричера.

— Едва появившись в этой комнате, ты сказал, что мои парни в состоянии развязать войну против похитителей, но сначала нам нужно их найти. Ты помнишь свои слова?

Ричер кивнул.

— Так найди их, — приказал Лейн.

Ричер вернулся в хозяйскую спальню и взял со стола фотографию. Ту самую, на которой Кейт и Джейд были вместе. Ту, где качество печати было похуже. Он держал ее очень осторожно, чтобы не запачкать стекло. Долго и внимательно смотрел на нее. «Я сделаю это ради вас обеих, — подумал он. — А не ради него». Затем он поставил фотографию на место и тихо вышел из квартиры.

«Найти и уничтожить».

Он начал с того же телефона-автомата, из которого звонил раньше. Достал из ботинка визитку и набрал номер Лорен Полинг.

— На сей раз все по-настоящему, — сказал он, — и они не вернутся.

— Вы можете быть около здания ООН через полчаса? — спросила Полинг.

Глава 28

Из-за охраны Ричер не смог подойти к самому входу в здание ООН, но он увидел, что Лорен Полинг ждет его посреди тротуара на Первой авеню. Очевидно, у нее возникли те же проблемы: нет ни пропуска, ни разрешения, а волшебные слова неизвестны. Она выглядела великолепно в ярком шарфе, наброшенном на плечи. Полинг была на десять лет старше Ричера, но ему нравилось на нее смотреть. Он направился к ней, но тут она его увидела, и они встретились на полпути.

— Я попросила кое-кого об одолжении, — сказала она. — Мы встретимся с армейским офицером из Пентагона, который работает с одним из комитетов ООН.

— На какую тему?

— Наемники, — ответила Полинг. — Подразумевается, что мы против них. Мы подписали целую кучу самых разных соглашений на эту тему.

— Пентагон любит наемников и постоянно их использует.

— Но он любит, чтобы они отправлялись туда, куда он их посылает. Пентагону совсем не нравится, когда они устраивают собственные шоу без его одобрения.

— Именно в такой операции они потеряли Хобарта и Найта? Во время собственного шоу?

— Где-то в Африке, — ответила Полинг.

— А ваш приятель знает подробности?

— Кое-какие. Он занимает довольно высокое положение, но он там недавно. Он не назовет вам своего имени, и вы не станете спрашивать. Договорились?

— А он знает мое имя?

— Я ему не сказала.

— Ладно, так будет честно.

И тут зазвонил ее мобильный телефон, Полинг ответила на звонок и огляделась по сторонам.

— Он на площади, — сказала она. — Он нас видит, но не хочет к нам подходить. Мы должны пойти в кафе на Второй авеню. Он вскоре присоединится к нам.

Кафе было одним из тех многочисленных заведений с отделкой в коричневых тонах, где кофе можно выпить за столиком или за стойкой, а можно унести с собой в картонном стаканчике с греческим орнаментом. Полинг провела Ричера к кабинке в задней части кафе и села так, чтобы видеть дверь. Ричер устроился рядом с ней. Он всегда садился спиной к стене. Давняя привычка, которая работала даже в таком месте, как это, где полно зеркал. Они были с бронзовым оттенком, и благодаря им узкое пространство казалось широким, а все посетители — загорелыми, словно только что вернулись с пляжа. Полинг помахала рукой официантке, одними губами произнесла: «Кофе» — и подняла вверх три пальца. Официантка поставила на стол три тяжелые коричневые кружки и налила в них кофе из кофейника фирмы «Бани».

Ричер сделал глоток. Кофе был горячий, крепкий и отличного качества.

Он заметил парня из Пентагона, когда тот еще не вошел в дверь. Несомненно, это был он. Военный, но не обязательно из строевого состава. Возможно, просто канцелярист. Туповат на вид. Не старый, но и не молодой, с коротко подстриженными волосами пшеничного цвета. Одет в синий шерстяной костюм, белую рубашку с полосатым галстуком и хорошие ботинки, начищенные до зеркального блеска. Не совсем военная форма. Скорее одежда, которую какой-нибудь капитан или майор наденет на вторую свадьбу свояченицы. Возможно, он купил этот костюм именно для такой цели, задолго до того, как в его голове появились мысли о службе в Нью-Йорке.

Он остановился в дверях и огляделся вокруг. «Он ищет не нас, — подумал Ричер. — Смотрит, есть ли тут знакомые. Если увидит кого-нибудь, то сделает вид, что ему позвонили, и уйдет. В его планы не входит отвечать потом на неприятные вопросы. Значит, он не такой тупой, как кажется».

Затем он подумал: «Полинг тоже не глупа. Она понимает людей, у которых могут возникнуть неприятности только из-за того, что их увидели не с теми, с кем надо».

Но человек из Пентагона, очевидно, не заметил ничего вызывающего беспокойство. Он прошел в заднюю часть кафе и уселся напротив Полинг и Ричера. Бросив короткий взгляд на их лица, он стал смотреть в зеркало между ними. Вблизи Ричер заметил у него на лацкане значок, изображающий скрещенные пистолеты, а на щеке — едва заметный шрам. Возможно, от гранаты или шрапнели, угодившей в него с большого расстояния. Может быть, он все-таки служил в действующей армии. Или неудачно баловался с оружием в детстве.

— У меня для вас совсем немного информации, — сказал он. — Частные военные компании, нанимающие американцев и воюющие за океаном, совершенно справедливо считаются плохой новостью, особенно когда они отправляются в Африку. Поэтому эти данные строго засекречены и старательно оберегаются. Да и происходило все это до того, как я начал здесь работать, поэтому я почти ничего не знаю. Могу рассказать вам только то, о чем вы и сами в состоянии догадаться.

— Где это было? — спросил Ричер.

— Даже этого я не знаю точно. Думаю, в Буркина-Фасо или Мали. В одной из небольших африканских стран. Честно говоря, проблемы возникают в таком количестве подобных мест, что за ними почти невозможно уследить. Обычные дела. Гражданская война, испуганное правительство, кучка повстанцев, готовых выйти из джунглей, ненадежная армия. Поэтому правительство платит огромные деньги и покупает защитников на международном рынке.

— В какой из этих стран говорят по-французски?

— В качестве государственного языка? В обеих. А почему вы спрашиваете?

— Я видел кое-какие деньги. В пластиковой обертке с надписями «Центральный банк» на французском языке.

— Сколько денег?

— Больше, чем мы с вами сумеем заработать за две жизни.

— Доллары США?

— И очень много, — подтвердил Ричер.

— Иногда это помогает, иногда — нет.

— А в тот раз помогло?

— Нет, — ответил их собеседник. — Поговаривают, что Эдвард Лейн взял деньги и сбежал. И я не стал бы его винить. Они были стратегически слабы, к тому же безнадежно уступали противнику в численности.

— Но оттуда выбрались не все.

Человек из Пентагона кивнул.

— Похоже на то. Но получить из таких мест какую-нибудь информацию — все равно что уловить радиосигнал с обратной стороны Луны. По большей части это молчание и статические помехи. А если сведения и поступают, то путаные и неясные. Поэтому, как правило, мы полагаемся на Красный Крест или организацию «Врачи без границ». В конце концов нам удалось узнать, что двое американцев попали в плен. Через год мы выяснили их имена: Найт и Хобарт, раньше служили в морской пехоте, послужные списки не слишком хорошие.

— Удивительно, что они остались в живых.

— Повстанцы победили и стали новым правительством. Они выпустили всех заключенных, потому что тюрьмы были переполнены их дружками. Однако правительству требуются полные тюрьмы, чтобы население его боялось. Поэтому прежние хорошие парни стали новыми плохими парнями. Все, кто работал на старое правительство, неожиданно оказались в очень серьезном положении. А пара американцев стала чем-то вроде трофеев. Поэтому их оставили в живых. Но они сильно пострадали. Отчет «Врачей без границ» наводит ужас. Это был настоящий кошмар. Изувечить человека ради развлечения было для них нормальным делом.

— Детали?

— Полагаю, человек может сделать очень много при помощи ножа.

— А вы не думали о том, чтобы их оттуда вызволить?

— Вы меня не слушаете, — сказал человек из Пентагона. — Государственный департамент не мог признать, что где-то в Африке болтается группа американских наемников, забывших обо всех законах и постановлениях. Кроме того, я вам уже говорил, что повстанцы стали новым правительством. Они управляют страной. И нам необходимо с ними дружить. Потому что во всех этих маленьких странах есть то, что нужно нам. Нефть, алмазы и уран. «Алкоа»[5] нуждается в олове, бокситах и меди. «Халлибуртон»[6] хочет туда попасть, чтобы заработать пару баксов. Корпорации из Техаса мечтают управлять там местными тюрьмами.

— Вам известно, чем все закончилось?

— Довольно схематично, но вы сами сможете заполнить пустоты. Один умер в плену, но другой выжил, судя по сведениям Красного Креста. Это было что-то вроде гуманитарной акции, подарка Красному Кресту в честь пятой годовщины переворота. Они выпустили всех. Конец истории. Вот и все новости из Африки. Один умер, а другому удалось выбраться, причем относительно недавно. Если вы проведете небольшое расследование и сделаете запрос в службу иммиграции и натурализации, вы обнаружите, что некоторое время назад по каналам Красного Креста в Америку из Африки въехал один человек. А потом, если вы справитесь в Управлении по делам ветеранов, вам покажут отчет, где говорится, что некто только что вернувшийся из Африки прошел курс лечения, необходимость в котором возникла из-за какой-то тропической болезни, а также полученных там увечий.

— Кому из двоих удалось оттуда выбраться? — спросил Ричер.

— Не знаю, — ответил человек из Пентагона. — Я слышал только, что один умер, а другой вернулся в Штаты.

— Мне нужно знать больше.

— Я же вам сказал, основные события произошли до того, как я начал здесь работать. И я не имею к этому никакого отношения. Мне известны только мелкие детали.

— Я хочу знать его имя, — сказал Ричер. — И адрес, он наверняка есть в Управлении по делам ветеранов.

— Это очень сложно, — ответил человек из Пентагона. — Мне придется превысить свои полномочия, а на это нужна очень веская причина.

— Посмотрите на меня, — попросил Ричер.

Их информатор отвел глаза от зеркала и взглянул на Ричера.

— Десять-шестьдесят два, — произнес Ричер.

Никакой реакции.

— Не будь задницей, просто сделай это, ладно?

Человек из Пентагона снова уставился на зеркало. Его лицо ничего не выражало.

— Я позвоню на мобильный телефон мисс Полинг, — сказал он. — Когда — не знаю. Возможно, мне понадобится несколько дней. Но я постараюсь как можно быстрее узнать все, что возможно.

Он встал и пошел к двери. Открыл ее, повернул направо и скрылся из виду. Лорен Полинг с шумом выдохнула.

— Вы давили на него и были немного грубы, — сказала Полинг.

— Но он мне поможет.

— Почему? И что такое десять-шестьдесят два?

— У него на лацкане значок военной полиции. Перекрещенные пистолеты. Десять-шестьдесят два — это радиокод военной полиции, который означает: «Офицер в беде, просит срочной помощи». Поэтому он поможет. У него нет выбора. Ведь если один военный полицейский не поможет другому, тогда кто поможет?

— Значит, тут вам повезло. Возможно, вам не придется идти по трудному пути.

— Возможно. Но он не будет торопиться. Он показался мне немного заторможенным. Лично я просто залез бы в чью-нибудь картотеку. Но он постарается проделать все правильно и пройти по всем нужным каналам.

— Наверное, поэтому он продвигается по службе, а у вас с этим возникли проблемы.

— Такой робкий парень вряд ли далеко продвинется. Скорее всего, закончит свои дни в чине майора.

— На самом деле он уже бригадный генерал, — сказала Полинг.

— Правда? — Ричер уставился на дверь, словно на ней остался отпечаток образа ушедшего человека. — А он не слишком молодой для этого?

— Нет, это вы слишком старый, — возразила Полинг. — Все относительно. Но то, что наемниками занимается бригадный генерал, показывает, как серьезно наше правительство относится к данной проблеме.

— Это показывает, на каком высоком уровне мы пытаемся отмыть их делишки.

Полинг немного помолчала.

— Нанесение увечий ради развлечения. Звучит ужасно.

— Да уж, — согласился Ричер.

Они снова замолчали. К их столику подошла официантка и предложила еще кофе. Полинг отказалась, а Ричер — нет.

— Сегодня утром полиция Нью-Йорка обнаружила в реке труп неизвестного мужчины, — сказал он. — Белый, около сорока лет. Возле лодочной пристани. Убит одним выстрелом. Кто-то сообщил Лейну об этом по телефону.

— Тейлор?

— Почти наверняка.

— И что дальше?

— Будем работать с тем, что у нас имеется, — ответил Ричер. — Предположим, что Найт или Хобарт вернулись домой, затаив обиду на Лейна.

— Как будем действовать?

— Нас ждет тяжелая работа, — предупредил Ричер. — Я не очень рассчитываю получить что-нибудь из Пентагона. Сколько бы шрамов и звезд ни было у вашего знакомого, в душе он бюрократ.

— Хотите, обсудим все, что нам известно? Когда-то я была хорошим следователем. По крайней мере, я так считала, пока не случилось то, о чем вам известно.

— Разговоры не помогут. Мне нужно подумать.

— Тогда думайте вслух. Что не стыкуется? Что не на месте? Что вас удивило, даже если это какая-то мелочь?

— Организация похищения. Тут вообще ничего не понятно.

— Что еще?

— Все. Меня поражает то, что я топчусь на месте. Либо со мной что-то не так, либо ситуация совершенно неправильная.

— Это слишком общие рассуждения, — сказала Полинг. — Начните с мелочей. Назовите что-нибудь одно, что вас особенно удивило.

— Вы именно так поступали во время мозговых штурмов в ФБР?

— Разумеется. А вы поступали иначе?

— Я был военным полицейским. Мне везло, если удавалось найти хоть кого-нибудь с мозгами, достойными штурма.

— Я серьезно. Назовите что-то одно, что вас удивило.

Ричер сделал глоток кофе. «Она права, — подумал он. — Всегда что-то выбивается из общей картины еще до того, как ты начинаешь видеть эту картину».

— Всего одну вещь, — повторила Полинг. — Выбирайте любую.

— Я выбрался из черного «БМВ», после того как Берк положил мешок с деньгами в «ягуар», и меня удивила скорость, с которой похититель оказался на водительском сиденье, — сказал Ричер. — Я думал, у меня будет время, чтобы завернуть за угол и занять наблюдательный пост. Но он находился практически рядом со мной. На все у него ушло максимум несколько секунд. Я едва успел его заметить.

— И что это означает?

— Что он ждал нас прямо на улице.

— Но он не стал бы так рисковать. Если это Найт или Хобарт, Берк мог его узнать.

— Возможно, он стоял за какой-то дверью.

— Три раза? Он использовал один и тот же гидрант три раза, в разное время суток: поздно вечером, рано утром и в час пик. А учитывая тот факт, что он инвалид или как-то изуродован, его должны были запомнить.

— Человек, которого я видел, был самым обычным, без каких-либо особых примет.

— И тем не менее ему было трудно подыскать подходящее укрытие все три раза. Я занималась подобными вещами много раз. Включая одну конкретную ночь пять лет назад.

— Перестаньте себя терзать, — сказал Ричер, думая: «Подходящее укрытие».

Он вспомнил, как его болтало под задним сиденьем машины, когда он слушал жуткий голос похитителя. И что он тогда подумал? «Около того же самого проклятого гидранта?»

«Тот же проклятый гидрант.

Подходящее укрытие».

Ричер медленно и осторожно поставил на стол чашку и взял правой рукой левую руку Полинг. Поднес к губам и нежно поцеловал ее пальцы. Они были холодными, тонкими и приятно пахли.

— Спасибо, — сказал он. — Огромное вам спасибо.

— За что?

— Он трижды использовал пожарный гидрант. Почему? Потому что около гидранта почти всегда есть пустое место, вот почему. Из-за запрета на парковку. Все знают, что парковаться около гидрантов нельзя. Но он использовал один и тот же гидрант три раза. Почему? Их же полно повсюду, по одному в каждом квартале. Так почему именно этот? Потому что он ему нравился, вот почему. А чем он ему так нравился? Что заставляет человека полюбить один гидрант, отдав ему предпочтение перед другими?

— И что же?

— Ничего, — ответил Ричер. — Они все одинаковые. Массовое производство. Они совершенно идентичны. Просто у этого парня там был наблюдательный пост, который ему нравился, а гидрант оказался рядом. И его было хорошо видно. Как вы правильно отметили, похитителю требовалось прикрытие, надежное и не бросающееся в глаза, поздно вечером, рано утром и в час пик. И вероятно, у него могла возникнуть необходимость оставаться там довольно долго. Грегори оба раза сумел приехать на это место к назначенному времени, но он ведь мог попасть в пробку. Кроме того, похититель не мог знать, где будет находиться Берк, когда ему позвонят по мобильному телефону, и сколько времени ему потребуется, чтобы добраться до нужного места. Значит, где бы похититель ни ждал их, он устроился там со всеми удобствами.

— А это нам поможет?

— Еще как поможет. Это первое определенное звено в цепи. Речь идет о каком-то фиксированном месте, которое можно найти. Нам нужно отправиться на Шестую авеню и попытаться понять, где оно находится. Возможно, кто-то видел там этого человека. Или кто-то вообще знает его.

Глава 29

Ричер и Полинг поймали такси на Второй авеню, и водитель отвез их на юг к Хьюстон-стрит, а потом на запад к Шестой авеню. Они вышли на юго-восточном углу и посмотрели на пустое небо в том месте, где прежде стояли башни-близнецы, а потом вместе повернули на север, и им в лицо тут же подул горячий ветер, несущий песок.

— Покажите мне этот знаменитый гидрант, — сказала Полинг.

Они двинулись на север и вскоре подошли к гидранту, который находился на тротуаре с правой стороны улицы, посреди квартала. Толстый, приземистый, покрытый облупившейся краской гидрант с двух сторон был защищен двумя металлическими столбами, находившимися на расстоянии четырех футов друг от друга. Участок возле гидранта оставался свободным. А вот все разрешенные для парковки места были заняты. Полинг немного постояла возле гидранта, медленно обошла вокруг него. Посмотрела на восток, север, запад и юг.

— Где захочет расположиться человек с военным складом ума? — спросила она.

Ричер процитировал:

— «Солдат знает, что хороший наблюдательный пункт обеспечивает полный обзор объекта и надежную безопасность флангов и тыла, защиту от стихии и противника, предоставляя все эти условия на все время проведения операции».

— И какова продолжительность операции?

— Максимум один час в обоих случаях.

— Как все происходило в первые два раза?

— Он наблюдал, как паркуется Грегори, а потом следовал за ним до Спринг-стрит.

— Значит, он не ждал внутри заброшенного здания?

— Нет, если он работал один.

— Однако он воспользовался задней дверью.

— Во втором случае — наверняка.

— А почему не передней?

— Я не знаю.

— Мы можем быть уверены, что он работал один?

— Только один из них вернулся живым.

Полинг вновь медленно обошла вокруг гидранта.

— Так где же был его наблюдательный пункт?

— К западу отсюда, — ответил Ричер. — Он хотел видеть полную картину.

— На другой стороне улицы?

Ричер кивнул:

— Посередине квартала, немного севернее или южнее. И не более чем на расстоянии в сто футов.

— Он мог воспользоваться биноклем. Как Пэтти Джозеф.

— Ему нужен правильный угол зрения. Какой есть у Пэтти. Она находится почти прямо напротив наблюдаемого объекта.

— И это вводит определенные ограничения.

— Дуга, не превышающая сорок пять градусов. Двадцать пять градусов к югу и двадцать пять градусов на север. Максимальный радиус — сто футов.

Полинг повернулась к дороге, развела руки под углом в сорок пять градусов, словно приняла стойку карате, и оценила взглядом ограниченное руками пространство. Длина дуги в сорок пять градусов и радиусом в сто футов составляет около семидесяти восьми футов. Более трех, но менее четырех стандартных фасадов магазинов Гринич-Виллидж. Иными словами, следовало рассмотреть пять заведений. Центральные три были наиболее вероятными. Самое северное и самое южное можно было отбросить. Ричер стоял за спиной Полинг и смотрел через ее макушку. Левая рука женщины указывала на цветочный магазин. Затем шло его новое любимое кафе. Далее магазин, где торговали рамами для картин, и винный магазин с двойной витриной. Правая рука Полинг указывала на аптеку.

— Цветочный магазин не годится, — сказала она. — Место неплохое, из него видна нужная стена и окно, но он закрыт в одиннадцать сорок вечера.

Ричер молча согласился.

— Винный магазин почти наверняка работает в это время, — продолжала она. — Но в семь утра он закрыт.

— К тому же нельзя целый час провести в цветочном или в винном магазине. Таким образом, ни тот ни другой не подходят в качестве места постоянного наблюдения в течение всей операции, — заметил Ричер.

— Так мы можем отбросить все заведения, кроме кафе, — сказала Полинг. — Кафе было открыто во всех трех случаях. И в кафе можно без проблем провести целый час.

— Однако кафе слишком рискованный вариант. Если находиться в нем трижды и подолгу, то велика вероятность, что такого человека запомнят. Меня они запомнили после того, как я выпил там одну чашку кофе.

— А на тротуаре было много народу в это время?

— Немало.

— Тогда он мог находиться на улице. Возможно, стоял в дверном проеме или где-то в тени. Решил рискнуть и просто стоял напротив того участка улицы, где паркуются машины.

— Но тогда у него не было никакой защиты от дождя или холода. Три раза по часу провести под открытым небом…

— Он разведчик морской пехоты. Пять лет просидел в тюрьме в Африке. Этот человек привык к трудностям.

— Речь идет о тактических неудобствах. В этой части города полиция вполне могла принять его за торговца наркотиками или террориста. К югу от Двадцать третьей улицы одиночкам лучше не болтаться на одном месте.

— Так где же он мог быть?

Ричер посмотрел налево, потом направо.

И поднял взгляд вверх.

— Вы упомянули квартиру Пэтти Джозеф, — сказал он. — И назвали ее орлиным гнездом. Все дело в том, что Пэтти находится довольно высоко. Семь довоенных этажей — это чуть выше верхушек деревьев. Оттуда открывается отличный вид. Именно такой, какой нужен разведчику из морской пехоты. А на уровне улицы такой точки не найти. Не стоит забывать, что в самый важный момент перед наблюдателем может припарковаться огромный грузовик.

Лорен Полинг опять повернулась к дороге и опять развела руки под углом в сорок пять градусов, но на этот раз подняла их вверх. Ее руки отмерили тот же отрезок. Теперь они указывали на верхние этажи тех же пяти зданий.

— Откуда он пришел в первый раз? — спросила Полинг.

— С юга от меня, — ответил Ричер. — И справа. Я сидел за крайним столиком и смотрел примерно на северо-восток. Значит, он пришел со стороны Спринг-стрит. Невозможно установить, откуда он начал движение. Я сел и попросил принести кофе, и он оказался в машине еще до того, как официант выполнил мой заказ.

— Но во второй раз, после того как Берк положил сумку, он шел со стороны своего наблюдательного пункта, верно?

— Он был совсем рядом с машиной, когда я его заметил.

— И находился в движении?

— Делал последние два шага.

— Откуда он шел?

Ричер отошел от края тротуара к тому месту, где он оказался сразу после того, как повернул за угол с Бликер-стрит. Мысленным взором он представил зеленый «ягуар», стоящий возле поребрика, за спиной у Полинг, и два быстрых последних шага похитителя. Затем он попытался продлить вектор движения в противоположную сторону. Возвращаясь к Полинг, он старался удерживать нужное направление.

— Очень похоже на первый раз, — сказал он ей. — Северо-восток, поперек движения. С юга по отношению к тому месту, где я сидел.

Полинг переместила правую руку южнее и отмерила тот же воздушный отрезок влево от самого северного столика кафе. Получился довольно узкий сектор, в который попала половина здания с цветочным магазином и почти все здание с кафе. Над цветочным магазином поднимались три этажа окон с вертикальными жалюзи, на подоконниках виднелись горшки с цветами, принтеры и стопки бумаги. На потолках висели лампы дневного света.

— Офисные помещения, — констатировала Полинг.

Над кафе располагались три этажа окон, закрытых выцветшими портьерами из красной индийской ткани, шторами, макраме или занавесками из разноцветных стеклянных бус. Одно окно оставалось совершенно открытым. Другое было заклеено газетной бумагой. На третьем кто-то повесил плакат с изображением Че Гевары.

— Квартиры, — сказала Полинг.

Между цветочным магазином и кафе виднелась небольшая синяя дверь. В левой ее части блестела серебристая коробочка с кнопками, списком имен и микрофоном.

— Человек, который выходит из этой двери, должен пересечь улицу в северо-восточном направлении, верно? — сказал Ричер.

— Мы его нашли, — ответила Полинг.

Глава 30

На серебристой коробочке имелось шесть черных кнопок, расположенных вертикально. Рядом с верхней было аккуратно написано выцветшими чернилами: «Кублински». Возле нижней кнопки красовалась надпись черным фломастером: «Смотритель». Остальные четыре оставались пустыми.

— Низкая арендная плата, — сказала Полинг. — Короткие сроки. Постоянная смена жильцов. За исключением мистера и миссис Кублински. Судя по надписи, они живут здесь с незапамятных времен.

— Наверное, переехали во Флориду лет пятьдесят назад, — подхватил Ричер. — Или умерли, и никто не сменил надпись.

— Попробуем поговорить со смотрителем?

— Воспользуйтесь своей визиткой, прикрыв пальцем слово «бывший». И сделайте вид, что вы все еще в Бюро.

— Думаете, это обязательно?

— Нам нужно использовать все шансы. Для нас это главное здание. К тому же на нас смотрит Че Гевара. И макраме.

Полинг нажала изящным пальцем на кнопку смотрителя. Через долгую минуту из динамика послышался набор невнятных звуков. Возможно, это было слово «да», или «что», или «кто». Или просто шум помех.

— Федеральные агенты, — откликнулась Полинг.

Что до некоторой степени было правдой. И она и Ричер в свое время работали на «дядю Сэма». Она вытащила визитку из сумочки. Из динамика вновь донесся шум.

— Он идет, — сказал Ричер.

В те дни, когда он разыскивал дезертиров, ему довелось видеть немало подобных зданий. Дезертиры любили платить наличными и арендовать квартиры на короткие сроки. По своему опыту Ричер знал, что смотрители охотно сотрудничают с властями. Им нравится их работа, дающая много свободного времени и крышу над головой, и они не хотят ее потерять. Пусть лучше в тюрьму отправится кто-то другой, а они останутся на прежнем месте.

Конечно, если сам смотритель не оказывался плохим парнем.

Однако этот, как показалось Ричеру, ничего не скрывал. Голубая дверь распахнулась внутрь, и на пороге появился высокий худощавый тип в грязноватой майке и черной вязаной шапочке. Ричер сразу уловил в его лице славянские черты.

— Да? — спросил он с сильным русским акцентом.

Полинг помахала у него перед носом своей визиткой, давая ему возможность прочитать отдельные слова.

— Расскажите нам о своих самых последних съемщиках, — потребовала она.

— Самых последних? — повторил смотритель.

В его голосе не чувствовалось враждебности. Он походил на неглупого человека, сражающегося с нюансами чужого языка, и не более того.

— К вам кто-то вселялся в последние две недели?

— Номер пять, — ответил смотритель. — Неделю назад. Он отозвался на объявление в газете, которое менеджер поместил по моей просьбе.

— Нам нужно осмотреть его квартиру, — сказала Полинг.

— Я не уверен, что должен вас впускать, — сказал смотритель. — В Америке есть правила.

— Внутренняя безопасность, — сказал Ричер. — Патриотический акт.[7] Теперь в Америке нет никаких правил.

Мужчина пожал плечами, молча развернул свое высокое худое тело в узком пространстве коридора и зашагал к лестнице. Ричер и Полинг последовали за ним. Ричер уловил аромат кофе, проникающий сквозь стены кафе. Квартиры с номерами один и два отсутствовали. Квартира номер четыре оказалась первой дверью, к которой они подошли, — у самой лестницы, в задней части здания. Третья квартира располагалась на том же этаже, дальше по коридору, в передней части здания. Из чего следовало, что квартира номер пять находится прямо над ней, на третьем этаже, и ее окна выходят на улицу. Полинг посмотрела на Ричера, и он кивнул:

— С незанавешенным окном.

На третьем этаже они прошли мимо шестой квартиры и зашагали к номеру пять. Аромат кофе исчез, ему на смену пришли запахи вареных овощей.

— Он дома? — спросил Ричер.

Смотритель покачал головой.

— Я всего два раза его видел. А сейчас его точно нет дома. Я только что прошел по всему зданию, проверял трубы.

Он воспользовался универсальным ключом со связки, висевшей у него на поясе, и отпер дверь. Распахнув ее, он отступил в сторону.

Это была одна из тех квартир, которую брокер назвал бы «однокомнатная с альковом». Всего одна комната в форме буквы L, в нижней части которой теоретически хватало места для кровати, но очень маленькой. Кухонный уголок и крошечная ванная с распахнутой дверью. Но в основном они видели пустое пространство покрытого пылью пола.

Квартира была совершенно пустой.

Если не считать одинокого стула. Стул не был старым, но им не раз пользовались. Такие стулья можно купить на распродаже на Бауэри-стрит, где обанкротившиеся владельцы ресторанов избавляются от оборудования. Стул стоял возле окна и был слегка повернут на северо-восток. Он находился примерно двадцатью футами выше и тремя футами дальше, чем то место в кафе, где два вечера кряду Ричер пил кофе.

Ричер сделал несколько шагов и уселся на стул, аккуратно поставив ноги. Теперь он смотрел прямо на гидрант, расположенный на другой стороне Шестой авеню. Очень удобная точка наблюдения. Даже большой грузовик не мог бы загородить обзор, и наблюдатель прекрасно увидел бы припаркованную возле гидранта машину. Расстояние около девяноста футов. Никаких проблем — если, конечно, ты не слепой. Ричер встал и медленно повернулся. Он увидел запирающуюся дверь, три массивные стены, окно без занавесок. «Солдат знает, что хороший наблюдательный пункт обеспечивает полный обзор объекта и надежную безопасность флангов и тыла, защиту от стихии и противника, предоставляя все эти условия на все время проведения операции».

— Похоже на квартиру Пэтти Джозеф, — сказала Полинг.

— Вы там были?

— Бруер ее описывал.

— Таких квартир полно.

Потом он повернулся к смотрителю и попросил:

— Расскажите нам об этом парне.

— Он не говорит, — ответил смотритель.

— Что вы имеете в виду?

— Он не может говорить.

— Он что, немой?

— Не от рождения. Из-за травмы.

— С ним что-то случилось и он онемел?

— Нет, травма не эмоциональная, — сказал смотритель. — Физическая. Он общался со мной при помощи листка бумаги. Терпеливо, целыми предложениями. Он написал, что пострадал на службе. Боевое ранение. Но я не заметил видимых шрамов. Он все время не разжимал губ, словно стеснялся, что я могу что-то заметить. Это напомнило мне кое-что, что я видел более двадцати лет назад.

— И что же?

— Я русский. За свои грехи я служил в советской армии в Афганистане. Однажды нам вернули одного пленного в качестве предупреждения. У него был отрезан язык.

Глава 31

Смотритель отвел Ричера и Полинг в свою квартиру, которая находилась в полуподвале в задней части здания. Он открыл ящик стола, где хранил документы, и вытащил бумаги на аренду квартиры номер пять. Они были подписаны ровно неделю назад человеком по имени Лерой Кларксон. Как и следовало ожидать, имя оказалось фальшивым. Кларксон и Лерой были первыми двумя улицами, идущими от Вестсайдской автострады на север к Хьюстон, всего в нескольких кварталах от этого места. В дальнем конце Кларксон находился бар со стриптизом. А в конце Лерой — мойка автомобилей. Между ними было маленькое кафе, где Ричер однажды обедал.

— Он не показал никаких документов? — спросила Полинг.

— Документы нужно показывать, если аренду оплачивают чеком, — ответил смотритель. — А этот парень платил наличными.

Подпись была совершенно неразборчивой. Номер социального страхования был написан аккуратно, но Ричер не сомневался, что это случайная последовательность цифр.

Смотритель дал вполне приличное описание внешности немого мужчины, но это позволило лишь сделать вывод, что речь идет о том же человеке, которого Ричер уже дважды видел прежде. Белый мужчина лет сорока, среднего роста и телосложения, аккуратный, тщательно выбритый. Голубые джинсы, голубая рубашка, бейсболка, теннисные туфли, одежда не новая и удобная.

— Он выглядел здоровым? — спросил Ричер.

— Если не считать того, что не мог говорить? — уточнил смотритель. — Да, он выглядел нормально.

— А он не говорил о том, что какое-то время его не было в городе?

— Он вообще ничего не говорил.

— На какой срок он арендовал квартиру?

— На месяц. Меньше нельзя.

— Этот парень не вернется, — сказал Ричер. — Вы можете снова дать объявление в газету.

— А что стало с вашим армейским приятелем? — спросила Полинг.

— Он выжил, — ответил смотритель. — И продолжал жить, хотя и не слишком счастливо.

Ричер и Полинг вышли из синей двери, двинулись на север и почти сразу зашли выпить кофе. Они заняли столик, стоящий на тротуаре, — именно здесь Ричер сидел дважды.

— Значит, он работает не один, — заметила Полинг.

Ричер не ответил.

— Иначе он бы не мог звонить по телефону.

Ричер вновь промолчал.

— Расскажите мне о голосе, который вы слышали.

— Американец, — ответил Ричер. — Устройство не могло изменить слова, модуляции и ритм. Терпеливый. Умный, уверенный, полностью контролирующий ситуацию. И еще он хорошо знает Нью-Йорк. Возможно, военный — это проскользнуло в паре фраз. Он хотел знать имя Берка, из чего следует, что ему известен отряд, в который входит Берк, или он старался отладить детектор лжи. Все остальное лишь догадки. Искажения были очень существенными. Однако я почувствовал, что говорит достаточно молодой человек. В голосе присутствовала некая легкость и живость. Возможно, это человек маленького роста.

— Ветеран спецназа.

— Может быть.

— Уверенность и хладнокровие говорят о том, что он привык отдавать приказы. То есть был на первых ролях.

Ричер кивнул.

— Хорошая мысль. У меня возникли похожие ощущения, когда я его слушал. Словно он ведет огонь. И привык быть по меньшей мере равным партнером.

— Проклятье, кто же он такой?

— Если бы ваш приятель из Пентагона не утверждал другое, я бы решил, что Хобарт и Найт оба уцелели и что они работают вместе.

— Но это не так, — возразила Полинг. — Мой источник из Пентагона не мог совершить такую ошибку.

— Значит, тот из них, кто выжил, нашел нового партнера.

— И он полностью доверяет этому человеку, — заметила Полинг. — Обратите внимание: он все проделал очень быстро.

Ричер посмотрел в сторону гидранта. Машины периодически его закрывали, потом на Хьюстон зажигался зеленый свет, и машины уезжали.

— Может ли пульт дистанционного управления сработать на таком расстоянии? — спросил он.

— Для автомобиля? — спросила Полинг. — Вполне возможно. Наверное, это зависит от марки машины. А почему вы спросили?

— После того как Берк положил сумку с деньгами, мне показалось, что я услышал щелчок замка, блокирующего двери. Возможно, похититель сделал это, находясь у окна, откуда наблюдал за происходящим. Он не хотел оставлять деньги в незапертой машине даже на короткое время.

— Звучит весьма правдоподобно.

Ричер немного подумал.

— А знаете, что мне кажется странным? Почему он вообще находился в той комнате?

— Мы знаем, почему он поднялся наверх.

— Нет, почему именно он был наверху, а не его напарник? Речь идет о двух людях, один из которых может говорить, а другой — нет. Почему же тогда квартиру снимал не тот парень, который может говорить? Едва ли кто-то забудет встречу с немым. А зачем ему нужно было находиться на наблюдательном пункте? Чтобы управлять и контролировать, отдавать приказы на основании того, что он увидит. Но немой не в силах отдавать приказы даже по сотовому телефону. Что произошло в первые два раза, когда сюда приезжал Грегори? Парень находится наверху и все видит, но что он может сделать? Он даже не в состоянии сказать своему напарнику, что тот должен ждать на Спринг-стрит.

— Он может отправить текстовое сообщение, — заметила Полинг.

— Что отправить?

— По сотовому телефону можно передавать текст.

— И когда такое стало возможным?

— Несколько лет назад.

— Век живи — век учись, — проворчал Ричер. — Но я все равно не понимаю, зачем немому встречаться со смотрителем здания.

— Согласна, — ответила Полинг.

— Или управлять операцией. Было бы гораздо естественнее, если бы он слушал по телефону указания партнера. Ведь слушать он может.

Они немного помолчали.

— Что теперь? — спросила Полинг.

— Напряженная работа, — ответил Ричер. — Вы к ней готовы?

— Вы хотите меня нанять?

— Нет. Просто вы откладываете все свои дела и работаете добровольцем. Ведь если мы добьемся успеха, вы узнаете, что произошло с Энни Лейн пять лет назад. И у вас больше не будет бессонных ночей.

— Или я узнаю, что мои худшие предположения подтвердились. И тогда я совсем не смогу спать.

— Жизнь — это игра, — сказал Ричер. — Иначе она не была бы такой интересной.

Полинг довольно долго молчала.

— Ладно, я согласна.

— Тогда еще немного потрясем бывшего советского солдата. Проверим стул. Они купили его в течение прошлой недели. Мы сходим на Бауэри-стрит и выясним, откуда он взялся. Может быть, этот стул приобрел напарник немого и его кто-нибудь вспомнит.

Глава 32

Ричер нес стул в руке, словно сумку, и они вместе с Полинг шагали на восток. К югу от Хьюстон-стрит Бауэри состояла из серии магазинов розничной торговли, похожих на цепочку неофициальных торговых центров. Здесь можно было купить электрооборудование, подержанные товары для офиса, кухонную утварь, все необходимое для ресторанов. Ричеру нравилась Бауэри, по таким улицам он всегда гулял с удовольствием.

Стул в его руке был самым обычным, но у него имелся целый ряд характерных черт. Стоит выпустить его из виду — и ты уже не можешь его описать, но когда держишь его в руках, найти такой же совсем нетрудно. Они начали с самого северного магазина, находившегося не более чем в сотне ярдов от дома. Если человек покупает подержанную мебель на Манхэттене, весьма вероятно, что он сделает это в ближайшем магазине.

«Поставь самый лучший товар в витрину», — таков главный принцип розничной торговли. Но на Бауэри лучшие товары выставлялись прямо на тротуаре. А стул, который нес Ричер, никто не назвал бы лучшим товаром, иначе его не продали бы в единственном экземпляре. Если у тебя есть комплект из двадцати четырех стульев, ты не станешь продавать их по одному. Поэтому Ричер и Полинг проходили мимо выставленных на тротуаре предметов в узкие двери и осматривали пыльные стулья, сложенные внутри. Они нашли множество стульев, все похожие и все разные. У всех были четыре ножки, сиденья и спинки, но различие в форме и деталях поражало воображение. Ни один из них не казался слишком удобным. Ричер где-то читал, что существует целая наука изготовления ресторанных стульев. Естественно, он должен быть прочным и должен выглядеть удобным, но на самом деле стул не должен быть слишком удобным, в противном случае клиенты будут сидеть слишком подолгу и за вечер вместо трех разных компаний за каждым столиком побывает только две, а ресторан потеряет деньги. Не приходилось сомневаться, что производители стульев это прекрасно знали.

В первых трех магазинах они не нашли ничего похожего и никто не признался, что они продали стул, похожий на тот, что принес Ричер.

А в четвертом магазине они нашли то, что искали.

Это был большой магазин, где продавалась хромированная мебель для кафе. За рядами мягких стульев на тротуаре оказались груды старых столов и стульев, наваленных друг на друга. Еще дальше нашлось множество самых разных предметов. В том числе и два стула, родные братья того, что принес с собой Ричер. Тот же стиль, та же конструкция, цвет и состояние.

— Мы стреляем, и мы попадем в цель, — сказала Полинг.

Ричер проверил еще раз, чтобы не произошло ошибки.

Нет, здесь не могло быть никаких сомнений. Стулья были одинаковыми. Даже грязь и пыль совпадали. Те же оттенки серого, такая же плотность.

— Давайте попросим помощи, — предложил Ричер.

Он отнес стул с Шестой авеню в заднюю часть магазина, где за расшатанным столом сидел китаец. Рядом стояла закрытая касса. Китаец был старым, и на его лице застыла маска спокойствия. Наверное, он и был хозяином магазина и все операции проходили через его руки.

— Вы продали этот стул, — Ричер показал принесенный им стул, а потом кивнул в сторону стены, где стояли два его собрата. — Примерно неделю назад.

— Пять долларов, — произнес старик.

— Я не собираюсь его покупать, — сказал Ричер. — Кроме того, он вам не принадлежит. Вы уже однажды его продали. Я хочу знать, кто его у вас купил. И больше ничего.

— Пять долларов, — повторил старик.

— Вы меня не понимаете.

Старик улыбнулся.

— Нет, я отлично вас понимаю. Вы хотите получить информацию о том, кто купил стул. А я отвечаю, что информация имеет цену.

— Как насчет того, чтобы получить стул обратно? Вы сможете продать его во второй раз.

— Я уже продал его гораздо больше раз, чем два. Заведения открываются, а потом закрываются. Мир движется по кругу.

— Кто купил его неделю назад?

— Пять долларов.

— Вы уверены, что ваша информация стоит пять долларов?

— У меня есть то, что есть.

— Два с половиной доллара и стул.

— Вы оставите стул в любом случае. Вам надоело таскать его за собой.

— Но я могу оставить его возле соседней двери.

В первый раз за все время глаза старика переместились и уставились в стену. Наверное, он подумал: «Три стула лучше, чем два».

— Четыре доллара и стул, — предложил китаец.

— Три и стул, — ответил Ричер.

— Три с половиной и стул.

— Три с четвертью и стул.

Ответа не последовало.

— Прекратите, — вмешалась Полинг.

Она подошла к расшатанному столу и открыла сумочку. Достала толстый черный бумажник и вытащила из него новенькую десятку. Положила ее на исцарапанную столешницу и сказала:

— Десять долларов. И чертов стул. Так что постарайтесь, чтобы ваши слова того стоили.

Старый китаец кивнул.

— Женщины, — пробормотал он. — Они всегда готовы слушать.

— Расскажите нам, кто купил стул, — сказала Полинг.

— Он не мог говорить, — ответил старик.

Глава 33

— Сначала я ничего такого не подумал, — сказал старик. — Входит американец, слышит, как мы разговариваем на своем языке, и очень часто приходит к выводу, что мы не знаем английского. Тогда он начинает общаться с нами при помощи мимики и жестов. Конечно, это немного невежливо, подразумевается, что мы не способны освоить другой язык. Но мы привыкли. Обычно я даю клиенту возможность немного помучиться, а потом произношу грамотно построенную фразу в качестве укора.

— Как со мной, — заметил Ричер.

— Верно. Таким же образом я поступил и с человеком, которого вы ищете. Однако он не мог дать ответа, не разжимал губ и сглатывал, точно рыба. Я сделал вывод, что у него есть изъян, не позволяющий говорить.

— Опишите его, — попросил Ричер.

Старик немного помолчал, собираясь с мыслями, и повторил рассказ смотрителя с Шестой авеню. Белый, немногим меньше сорока, среднего роста и телосложения, аккуратный, чисто выбритое лицо без усов и бороды. Голубые джинсы, голубая рубашка, бейсболка, теннисные туфли, вся одежда поношенная и удобная. Никаких запоминающихся черт, если не считать немоты.

— Сколько он заплатил за стул? — спросил Ричер.

— Пять долларов.

— А часто ли у вас покупают один стул?

— Вы считаете, что мне следует тут же вызывать полицию, если ко мне зайдет человек, не являющийся владельцем ресторана?

— Кто покупает стулья по одному?

— Многие, — ответил старик. — Те, кто только что развелся, или те, кто недавно потерпел неудачу. Или те, кто начинает одинокую жизнь в маленькой квартире в Ист-Виллидже. Некоторые комнаты настолько малы, что там нужен лишь один стул. Его ставят к письменному столу, который исполняет заодно роль обеденного.

— Хорошо, я понял, — кивнул Ричер.

Старик повернулся к Полинг и спросил:

— Моя информация вам помогла?

— Может быть, — ответила Полинг. — Однако мы не узнали ничего нового.

— Сожалею. В таком случае вы можете оставить стул себе, — сказал старик.

— Мне надоело таскать его с собой, — сказал Ричер.

— Тогда можете оставить его здесь, — предложил старик, слегка наклонив голову.

Полинг и Ричер вышли из магазина, и Ричер успел заметить, как молодой парень — наверное, он приходился старику внуком — ставит принесенный им стул рядом с двумя другими.

— Трудный путь, — с иронией заметила Полинг.

— Какая-то бессмыслица, — сказал Ричер. — Зачем они посылают немого?

— Очевидно, второй привлекает внимание в еще большей степени.

— Даже не хочется думать, каким он может оказаться.

— Лейн бросил этих парней. Зачем вы ему помогаете?

— Я не помогаю ему. Я делаю это для Кейт и ее дочери.

— Они мертвы. Вы сами сказали.

— Но все равно они должны иметь историю. Объяснение. Кто, где и почему. Все должны узнать, что с ними случилось. Нельзя допустить, чтобы они просто тихо исчезли. Кто-то должен встать на их сторону.

— И это будете вы?

— Я играю теми картами, которые мне сдали. Нет смысла жаловаться на невезение.

— И?

— И за них нужно отомстить, Полинг. Ведь это не их сражение. Джейд вообще не имела никакого отношения к случившемуся. Если бы Хобарт, Найт или кто-то еще решил отомстить Лейну, возможно, я бы отошел в сторонку, чтобы поаплодировать им. Однако он поступил иначе. Он похитил Кейт и Джейд. А две обиды не дают права на совершение преступления против невинных.

— Как и три обиды.

— Но в данном случае они дают мне такое право, — сказал Ричер.

— Вы никогда не видели Кейт или Джейд.

— Я видел их фотографии. Этого достаточно.

— Я бы не хотела, чтобы вы имели что-то против меня.

— Хорошее замечание, — кивнул Ричер.

Они шли на север по Хьюстон-стрит, еще не решив, что будут делать дальше, когда Полинг потянулась к сотовому телефону. Вероятно, он завибрировал, и она вытащила его из кармана прежде, чем Ричер услышал звонок. Беззвучные сотовые телефоны заставляли Ричера нервничать. Он жил в мире, где рука тянется в карман за пистолетом, а не за телефоном. Всякий раз, видя это движение, он ощущал выброс адреналина в кровь.

Полинг остановилась и громко произнесла свое имя, чтобы перекрыть шум проезжающих мимо машин. С минуту она молча слушала, потом поблагодарила, убрала телефон и повернулась к Ричеру, улыбаясь.

— Мой приятель из Пентагона, — сказала она. — Он сообщил мне нечто существенное. Не исключено, что ему пришлось проникнуть в чью-то картотеку.

— Он нашел для нас имя? — спросил Ричер.

— Пока нет. Но он обнаружил место. Буркина-Фасо. Вы там бывали?

— Я никогда не бывал в Африке.

— Раньше эта страна называлась Верхняя Вольта. Это бывшая французская колония. Размером с Колорадо, население тринадцать миллионов, с валовым внутренним продуктом в четверть того, что стоит Билл Гейтс.

— Однако у них хватает свободных средств, чтобы нанять команду Лейна.

— Все не так, если верить моему приятелю, — возразила Полинг. — Вот это и есть самое странное. Именно в Буркина-Фасо Хобарт и Найт попали в плен, но нет никаких доказательств, что тамошнее правительство заключало договор с Лейном.

— А ваш человек думал, что такие бумаги должны существовать?

— Он сказал, что всегда есть какие-то документы.

— Нам нужно имя, — сказал Ричер. — И ничего больше. Нам нет нужды знать историю мира.

— Он над этим работает.

— Но недостаточно быстро. А мы не можем ждать. Нужно действовать.

— И как вы себе это представляете?

— Наш парень называет себя Лероем Кларксоном. Может быть, это шутка, понятная только ему одному, или это вылезло из его подсознания, поскольку он там живет.

— Поблизости от Кларксон-стрит или Лерой-стрит?

— Возможно, на Хадсон или Гринвич.

— Там не так-то просто поселиться. Человек, который провел пять лет в африканской тюрьме, не сможет позволить себе там даже кладовку.

— Однако он зарабатывал неплохие деньги до того, как попал в тюрьму. Возможно, он успел купить себе жилье еще до Буркина-Фасо.

Полинг кивнула.

— Нам нужно зайти в мой офис. Начнем с телефонного справочника.

В «Белых страницах» Манхэттена оказалось несколько Хобартов и целая страница Найтов, но ни один из них не жил в Уэст-Виллидже, что могло бы стать поводом для псевдонима Лерой Кларксон. Возможно, один из Найтов мог назваться Горацио Гэнсвуртом, а один из Хобартов — Кристофером Перри, но все остальные жили на улицах с номерами или так далеко на востоке, что для них было бы более естественно выбрать псевдоним Генри Мэдисон или Аллен Элдридж. Или Стентон Ривингтон.

— Слишком похоже на программы дневного телевидения, — сказала Полинг.

У нее имелись и другие базы данных — такие собирают частные детективы, имеющие связи в полиции или в ФБР. Однако и там не нашлось подходящих Найтов или Хобартов.

— Он отсутствовал пять лет, — сказала Полинг. — За это время он мог исчезнуть, верно? Отсоединить телефон, перестать платить за коммунальные службы.

— Возможно, но не обязательно, — ответил Ричер. — Эти парни привыкли к неожиданным путешествиям. И так было всегда. Обычно платежи осуществляются автоматически.

— Однако деньги на его счету могли закончиться.

— Все зависит от того, сколько у него их было вначале. Если он зарабатывал столько, сколько сейчас получают остальные, то мог платить по очень крупным счетам, даже если бы не успел выключить свет.

— Пять лет назад Лейн не был крупным дилером. Да и все они находились в таком же положении, пока поезд терроризма не тронулся со станции. Выкуп за Энни, настоящий или вымышленный, составлял всего сто тысяч, а не десять с половиной миллионов. Заработки должны были быть соответственно меньше. Этот парень не мог быть богатым.

Ричер кивнул:

— Вероятно, он арендовал квартиру. И домовладелец попросту выбросил его вещи на улицу много лет назад.

— Так что же нам делать дальше?

— Подождем, пока ваш приятель из Пентагона не сделает свою работу, — ответил Ричер. — Если, конечно, прежде мы не умрем от старости.

Но через минуту телефон Полинг вновь зазвонил. На этот раз сотовый лежал на письменном столе, и Ричер уловил механическую вибрацию. Полинг вновь произнесла свое имя, а затем с минуту слушала. Потом аккуратно сложила телефон и вернула на прежнее место.

— Мы не успели постареть, — заметила она.

— Что ему удалось узнать? — спросил Ричер.

— Это Хобарт, — сказала Полинг. — Обратно вернулся Хобарт.

Глава 34

— Как его имя? — спросил Ричер.

— Клей. Клей Джеймс Хобарт.

— Адрес?

— Мы ждем ответа из Управления по делам ветеранов.

— Давайте еще раз заглянем в телефонный справочник.

— Я выбрасываю старые справочники. У меня нет архива и материалов пятилетней давности.

— Возможно, у него здесь семья. К кому еще лучше всего вернуться?

В справочнике нашлось семь Хобартов, а один присутствовал дважды — дантист, указавший домашний телефон и телефон офиса и два разных адреса.

— Позвоните всем, — предложил Ричер. — Скажите, что вы из Управления по делам ветеранов и что вам требуется уточнить кое-какие детали.

Полинг включила громкую связь своего стационарного телефона. Первые два звонка получились неудачными: они попали на автоответчик. Третий тоже оказался холостым: какой-то немолодой ветеран страшно заволновался, что его военная пенсия может быть урезана. Полинг успокоила его, и он заявил, что никогда не слышал о человеке по имени Клей Джеймс Хобарт. Четвертый и пятый звонки также не принесли полезных результатов. Шестой звонок привел их в офис дантиста. Тот отдыхал в Антигуа, но секретарша сказала, что у него нет родственника по имени Клей Джеймс. Она заявила это очень уверенно, и у Ричера тут же возникло подозрение, что она исполняет не только секретарские обязанности. Впрочем, она не улетела с дантистом в Антигуа. Может быть, просто давно у него работает.

— Что теперь? — спросила Полинг.

— Оставшимся двум мы позвоним позже, — сказал Ричер. — И будем стареть дальше.

Однако приятель Полинг из Пентагона развил бурную деятельность и позвонил через одиннадцать минут. Он снова добыл информацию. Ричер видел, как Полинг записывает что-то в желтый блокнот, но не смог прочитать ее записи, так как находился слишком далеко от письменного стола. Полинг исписала сразу две странички. Разговор получился долгим. Таким долгим, что после его окончания пришлось подзаряжать аккумулятор телефона.

— Адрес Хобарта? — спросил Ричер.

— Пока нет, — ответила Полинг. — В Управлении по делам ветеранов тянут время. Говорят, что это секретная информация.

— Адрес — это ведь не медицинский диагноз.

— Именно на этом и настаивает мой приятель.

— Так что же ему удалось узнать?

Полинг перевернула страничку.

— Лейн находится в официальном черном списке Пентагона, — сказала она.

— Почему?

— Вам известно, что такое операция «Правое дело»?[8]

— Панама, — ответил Ричер. — Против Мануэля Норьеги. Более пятнадцати лет назад. Мне довелось там побывать, но я находился в Панаме недолго.

— Лейн участвовал в операции. Тогда он еще носил форму и проявил себя с самой лучшей стороны. Там он и получил звание полковника. Затем он в первый раз отправился в Персидский залив, после чего вышел в отставку при сомнительных обстоятельствах. Однако это не помешало Пентагону нанять его на контрактной основе. Они отправили Лейна в Колумбию, ведь он имел репутацию эксперта по Центральной и Южной Америке благодаря удачным действиям в операции «Правое дело». Он взял с собой часть своей нынешней команды, чтобы сражаться против одного из кокаиновых картелей. Он полетел туда на деньги правительства, но, оказавшись на месте, взял кругленькую сумму у одного из картелей, чтобы уничтожить его конкурента. Пентагон не стал особо переживать, один картель ничуть не лучше другого, но с тех пор Лейн окончательно лишился доверия и больше на правительство не работал.

— Его парни сказали, что они были в Ираке и Афганистане.

Полинг кивнула.

— После разрушения башен-близнецов многие люди побывали в самых разных местах. В том числе и команда Лейна. Но теперь они работали только через посредника. Иными словами, Пентагон нанимал людей, которым доверял, а они, в свою очередь, передавали часть работы Лейну.

— И это всех устраивало?

— Честь удавалось соблюсти. После того случая в Колумбии Пентагон больше не выписывал чеков с именем Лейна. Но позднее им потребовались все, кто был готов работать, а потому они закрыли глаза на прошлое.

— Он постоянно получает заказы, — сказал Ричер. — И большие доходы. Он живет как король, но большая часть денег, полученных в Африке, все еще в банковской упаковке.

— Из чего следует, что этот бизнес стал невероятно прибыльным. Мой приятель говорит, что после Колумбии Лейну приходилось перебиваться крошками с чужого стола. У него не оставалось выбора. Сначала эти крошки были довольно крупными, но постепенно они уменьшались. Теперь у него много конкурентов. Очевидно, он сорвал куш в Африке, но этот остаток и составляет большую часть его нынешнего капитала.

— Тем не менее он ведет себя так, словно стал крупным игроком. Говорит, что у него нет ни конкурентов, ни партнеров.

— Он лжет. Впрочем, в каком-то смысле это правда. Лейн находится в самом основании пирамиды. Строго говоря, у него нет равных партнеров — все остальные расположены выше.

— В Буркина-Фасо он тоже работал через посредника? — спросил Ричер.

— Думаю, да, — кивнула Полинг. — Иначе он бы фигурировал в документах.

— А наше правительство в этом участвовало?

— Вполне возможно. Мой приятель заметно нервничал.

Ричер кивнул.

— Именно по этой причине он и согласился помочь. Это не помощь одного военного полицейского другому. Бюрократия пытается контролировать ситуацию, направлять потоки информации. Кто-то решил скормить нам эти сведения через вашего приятеля, чтобы мы не блуждали вслепую и не наделали лишнего шума.

Полинг ничего не ответила. И тут ее телефон вновь зазвонил. Она попыталась не отключать подзарядку, но провод оказался слишком коротким. Она выдернула его и ответила на звонок. Секунд пятнадцать Полинг слушала, потом перевернула страницу в блокноте, нарисовала знак доллара и две цифры, за которыми последовали шесть нулей. Выключив телефон, она протянула блокнот Ричеру, чтобы он мог прочитать написанное.

— Двадцать один миллион долларов, — сказала она. — Наличными. Именно такую сумму Лейн заработал в Африке.

— Вы правы, — заметил Ричер. — Крупные крошки. В особенности для человека, который вынужден работать через посредников.

— Вся сделка стоила сто пять миллионов американских долларов из центрального резерва их правительства. Лейн получил двадцать процентов за поставку половины личного состава и выполнение большей части работы.

— Нищие не выбирают, — заметил Ричер.

А потом он сказал:

— Отлично.

— Вы о чем?

— Какова половина от двадцати одного?

— Десять с половиной.

— Вот именно. Выкуп Кейт составляет ровно половину от платы за Буркина-Фасо.

Они немного помолчали.

— Десять с половиной миллионов долларов, — сказал Ричер. — Мне эта сумма все время казалась странной. Но теперь все стало понятно. Вероятно, половину суммы Лейн посчитал своей. И теперь Хобарт полагает, что он должен получить долю Лейна за свои страдания.

— Разумное объяснение, — ответила Полинг.

— Я бы захотел больше, — возразил Ричер. — Я бы захотел получить все.

Полинг провела изящным ногтем по странице телефонного справочника и вновь попыталась дозвониться до первых двух Хобартов. И снова они услышали автоответчик. Полинг повесила трубку. В ее маленьком офисе стало тихо. Через несколько минут зазвонил сотовый телефон. Она сразу отключила подзарядку и открыла телефон. Произнесла свое имя, перевернула еще одну страницу в блокноте и быстро записала три строки.

— Теперь у нас есть его адрес.

Глава 35

— Хобарт переехал к сестре, на Хадсон-стрит. Могу поспорить, что дом расположен между Кларксон и Лерой.

— К замужней сестре, — подчеркнул Ричер. — Иначе мы отыскали бы ее имя в телефонной книге.

— Она вдова, — сообщила Полинг. — Наверное, сохранила фамилию мужа, но сейчас живет одна. Во всяком случае, жила до тех пор, пока ее брат не вернулся из Африки.

Сестру звали Ди Мария Грациано, и они нашли ее в телефонной книге — адрес соответствовал тому, который сообщил Полинг ее приятель из Пентагона. Полинг вошла в базу данных налогового управления и получила еще одно подтверждение места постоянного проживания Ди Марии.

— Плата за квартиру стабилизирована, — сказала Полинг. — Ди Мария живет там десять лет. Даже с учетом низких цен десять лет назад квартира у нее небольшая. — Она переписала номер социального страхования и внесла его в другую базу данных. — Ей тридцать восемь лет. Минимальный доход. Она мало работает. У нее даже не хватает денег, чтобы полностью выплачивать федеральный подоходный налог. Ее умерший муж также был морским пехотинцем. Младший капрал Винсент Питер Грациано. Он умер три года назад.

— В Ираке?

— Не могу ответить.

Полинг закрыла базу данных, перешла в Google и набрала «Ди Мария Грациано». Изучила полученные результаты, вышла из Google и открыла LexisNexis.[9] Вскоре на экране появился список ссылок.

— Взгляните сюда, — сказала Полинг.

— Лучше расскажите мне, — попросил Ричер.

— Она подала в суд на правительство, штат и Министерство обороны.

— По какой причине?

— За новости о ее брате.

Полинг нажала на Print и стала передавать Ричеру одну страницу за другой по мере того, как они вываливались из принтера. Он читал распечатку, а Полинг изучала монитор. Ди Мария Грациано вела пятилетнюю кампанию, пытаясь выяснить, что произошло с ее братом Клеем Джеймсом Хобартом. Это была долгая и горькая война. В самом начале наниматель Хобарта Эдвард Лейн дал под присягой показания, что Хобарт работал по заданию правительства США. И тогда Ди Мария Грациано отправила петицию своему конгрессмену и сенатору. Она также обратилась к председателю Комитета вооруженных сил, как в палате представителей, так и в Сенате. Она писала в газеты и давала интервью журналистам. Она должна была выступить в шоу Ларри Кинга, которое отменили перед самой записью. Ди Мария наняла частного детектива. Наконец она нашла бесплатного адвоката и подала в суд на Министерство обороны. Пентагон заявил, что ему ничего не известно о деятельности Клея Джеймса Хобарта после того, как он ушел в отставку. Тогда Ди Мария подала в суд на государственный департамент. Какой-то пятиразрядный государственный адвокат обещал, что Хобарт будет внесен в файлы как турист, пропавший в Западной Африке. Тогда Ди Мария вновь обратилась к журналистам и написала серию запросов на основании закона о свободе информации.[10] По большей части из них она уже получила отказ, а остальные еще рассматривались.

— Да, она взялась за них всерьез, — продолжала Полинг. — Как вы считаете? В метафорическом смысле она каждый день в течение последних пяти лет зажигала свечу для своего брата.

— Как и Пэтти Джозеф, — сказал Ричер. — Это история двух сестер.

— Через двенадцать месяцев в Пентагоне стало известно, что Хобарт жив. Кроме того, они знали, где он находится, но молчали в течение четырех лет. Они позволили бедной женщине страдать.

— А что она могла бы сделать? Запереть дверь, зарядить пистолет и отправиться в Африку, чтобы попытаться его спасти? Вернуть сюда, чтобы он предстал перед судом за убийство Энни Лейн?

— Против него нет никаких улик.

— В любом случае тот, кто скрывал от нее правду, поступал правильно.

— Слова истинного вояки.

— А ФБР — настоящий источник свободной информации, да?

— Она могла бы отправиться туда и лично обратиться с петицией в новое правительство Буркина-Фасо.

— Такие вещи хорошо заканчиваются только в кино.

— Вы ужасный циник.

— Во мне нет ни капли цинизма. Просто я реалист.

Полинг вдруг затихла.

— Что такое? — спросил Ричер.

— Вы сказали: «Зарядить пистолет». Вы сказали, что Ди Мария могла зарядить пистолет и отправиться в Африку.

— Нет, я сказал, что такое вряд ли возможно.

— И все-таки… Мы с вами считаем, что Хобарт нашел себе нового партнера, — продолжила она. — Сразу, как только вернулся. И он ему верит, верит по-настоящему.

— Именно так, — согласился Ричер.

— Может ли сестра исполнять роль партнера?

Ричер не ответил.

— С доверием проблем у него не возникнет, — продолжала рассуждать Полинг. — Она его ждала, и этим объясняется быстрота, с какой они начали действовать. Она наверняка привязана к брату и полна гнева. Возможно ли, чтобы голос, который вы слышали по телефону, принадлежал женщине?

— Это возможно, — после недолгих размышлений ответил Ричер. — Должен признать, что такая мысль не приходила мне в голову. Ни разу. Во всем виноваты предрассудки. Подсознательная дискриминация. Эти устройства обладают широкими возможностями. Минни-Маус может звучать как Дарт Вейдер.

— Вы отмечали, что в голосе чувствовалась какая-то легкость. Словно говорил не слишком крупный человек.

Ричер кивнул:

— Верно.

— С таким же успехом это могла быть и женщина. Благодаря устройству, изменяющему голос, это вполне вероятно.

— Может быть, — согласился Ричер. — Но кто бы это ни был, он очень хорошо знает Уэст-Виллидж.

— К примеру, тот, кто проживает здесь в течение десяти лет. И этот некто определенно знает военный жаргон, имея мужа и брата — морских пехотинцев.

— Может быть, — повторил Ричер. — Грегори говорил мне, что в Хэмптонсе появлялась женщина. Толстая женщина.

— Толстая?

— Грегори сказал «грузная».

— Она приезжала на разведку?

— Нет. Они с Кейт о чем-то беседовали, прогуливаясь по пляжу.

— Возможно, это как раз и была Ди Мария. Может быть, она толстая. Может быть, она просила денег. Кейт ей отказала, и это оказалось последней каплей, переполнившей чашу.

— Тут дело не только в деньгах.

— Однако из этого не следует, что деньги не имеют значения, — возразила Полинг. — Судя по тому, где живет Ди Мария, она нуждается в деньгах. Ее доля составит более пяти миллионов долларов. Не исключено, что она считает это компенсацией за пять лет безуспешных попыток пробить стену. По миллиону долларов за год.

— Может быть, — не стал спорить Ричер.

— Это лишь предположение, — сказала Полинг. — Нам не следует его исключать.

— Тут вы правы, — сказал Ричер.

Полинг взяла с полки справочник и отыскала адрес на Хадсон-стрит.

— Квартира находится к югу от Хьюстон, — сказала она. — Между Вандам-стрит и Чарлтон-стрит, а не между Кларксон и Лерой. Мы ошиблись.

— Наверное, он вспомнил об этих улицах, потому что они находятся в нескольких кварталах к северу, — предположил Ричер. — Не мог же он назвать себя Чарлтоном Вандамом. Это прозвучало бы фальшиво.

— В любом случае они всего в пятнадцати минутах ходьбы отсюда.

— Только не нужно обольщаться. Это всего лишь один кирпич в стене, не более того. Один из них или оба, но они наверняка отсюда уже убрались. Только безумцы продолжали бы оставаться в городе.

— Вы так думаете?

— На их руках кровь, а в карманах полно денег, Полинг. Они уже где-нибудь на Каймановых островах, на Бермудах, в Венесуэле или в любом другом подходящем месте.

— Так что же нам делать?

— Мы пойдем на Хадсон-стрит с безумной надеждой, что след все еще остается теплым.

Глава 36

Каждый из них в прошлой жизни тысячи раз подходил к зданиям, где могли находиться подозреваемые, представлявшие опасность. Ричер и Полинг прекрасно знали, как выполнять такую работу. Они быстро обговорили тактику. Их положение было достаточно невыгодным. Оба не имели оружия, а Хобарт дважды встречался с Полинг. Она довольно долго допрашивала всю команду Лейна после исчезновения Энни Лейн. Даже спустя пять трудных лет Хобарт мог ее вспомнить. Кроме того, Ричер не сомневался, что квартира на Хадсон-стрит пуста. Он предполагал, что они найдут там пустые шкафы и пакет с гниющим мусором.

В интересующем их доме консьержа не было. В таких домах их попросту не бывает. Это было приземистое, похожее на коробку здание из красного кирпича с черной железной пожарной лестницей. Последний дом такого типа — далее шел квартал офисов и банков. На потертой черной двери болталось переговорное устройство. Десять черных кнопок. Десять фамилий. Возле квартиры 4-L было аккуратно выведено: «Грациано».

— Лифта нет, — сказала Полинг. — Центральная лестница. На каждом этаже две квартиры в передней части здания, одна справа, одна слева. Четыре-L — четвертый этаж, слева.

Ричер толкнул дверь. Оказалось, что она заперта.

— А что в задней части дома? — спросил он.

— Скорее всего, вентиляционная шахта между этим домом и зданием, стоящим на Гринвич.

— Мы можем спуститься с крыши на веревке и забраться в окно кухни.

— Я проходила соответствующую подготовку в Квонтико, — сказала Полинг. — Но до сих пор мне не приходилось делать такие вещи.

— Мне тоже, — сказал Ричер. — Во всяком случае, в кухонное окно я еще не залезал. А вот в окно ванной однажды сумел забраться.

— Понравилось?

— Не особенно.

— Так что же мы будем делать?

Обычно Ричер нажимал какие-нибудь кнопки наугад и представлялся как электрик или курьер «Федерал экспресс». Однако он сомневался, что в этом здании такой номер пройдет. Едва ли сюда часто заходят курьеры. Четыре часа дня — не самое подходящее время для доставки пиццы или заказа из китайского ресторана: слишком поздно для ланча и слишком рано для обеда. В результате он нажал все кнопки, кроме 4-L, и сказал громким невнятным голосом:

— Не могу найти ключ.

Очевидно, в двух квартирах кого-то ждали, потому что почти сразу же послышались два щелчка, и Полинг распахнула дверь.

Они вошли в тускло освещенный вестибюль. Справа находилась узкая лестница, она поднималась на один этаж, а потом возвращалась к передней части здания. Ступеньки были покрыты потрескавшимся линолеумом. Слабые лампочки с трудом разгоняли сумрак. Все вместе напоминало смертельную ловушку.

— И что теперь? — поинтересовалась Полинг.

— Теперь будем ждать, — сказал Ричер. — По меньшей мере два человека должны выглянуть из своих квартир, чтобы выяснить, кто потерял ключ.

Они стали ждать. Прошла одна минута, потом вторая. Над ними послышался скрип открывающейся двери. Потом она захлопнулась. Распахнулась вторая дверь, ближе. Скорее всего, на втором этаже. Через тридцать секунд она с грохотом закрылась.

— Ладно, — сказал Ричер, — теперь можем подниматься.

Он шагнул на нижнюю ступеньку, и она громко заскрипела под его весом. Следующий шаг — новый резкий скрип. Когда Ричер сделал четвертый шаг, за ним последовала Полинг. К тому времени, когда они поднялись до середины пролета, стоял такой треск, словно стреляли из легкого стрелкового оружия.

Они добрались до второго этажа, но никто не проявил к ним ни малейшего интереса.

На лестничной площадке они увидели две двойные двери, одну слева и одну справа. 2-L и 2-R. Ричер подумал, что это, наверное, квартиры из узких длинных комнат с окнами на одну сторону, соединенных коридором. Вероятно, сразу за дверью находятся крючки для одежды, а напротив них — гостиная. Кухня в задней части квартиры. Ванная рядом с дверью и спальня, выходящая на фасад здания.

— Не так уж и плохо, — негромко заметил Ричер.

— Мне бы не хотелось таскать продукты на пятый этаж.

Ричер не носил продукты домой с самого детства.

— Можно бросить веревку с пожарной лестницы, — подумал он вслух, — и втащить пакеты с покупками через окно спальни.

Полинг ничего не ответила. Они повернули на сто восемьдесят градусов и прошли по коридору к следующему пролету лестницы. С шумом и треском поднялись на третий этаж. Квартиры 3-L и 3-R были расположены как на втором этаже. Вероятно, этажом выше все было точно так же.

— Ну, вперед, — сказал Ричер.

Они прошли по коридору, свернули на лестницу и посмотрели наверх, в сумрак на четвертом этаже. Со своего места они смогли увидеть 4-R. Но 4-L была недоступна для взгляда. Ричер пошел первым. Он перешагивал через две ступеньки, чтобы поменьше шуметь. Полинг следовала за ним, стараясь ступать на края ступенек — тогда они трещали не так громко. Они поднялись до конца пролета. Остановились. До них доносились обычные звуки, характерные для здания в большом городе. Шум автомобилей на улице, вой сирен и визг тормозов, смягченные толстыми стенами. Гудение десятка холодильников, кондиционеров, вентиляторов, звуки, несущиеся из телевизоров и радиоприемников, глухие шорохи в поврежденных лампах дневного света, шелест текущей по трубам воды.

Много лет назад дверь 4-L выкрасили в тусклый зеленый цвет. Работу проделали очень старательно. Скорее всего, маляр, прошедший хорошую подготовку. Но за долгие годы дверь покрылась слоем грязи: сажей от проезжающего транспорта, кухонным жиром, пылью. На уровне груди Ричера находился сильно замутненный глазок. «4» и «L» были надежно привинчены к двери латунными болтами.

Ричер наклонился и приложил ухо к двери.

Потом он выпрямился и прошептал:

— Там кто-то есть.

Глава 37

Ричер снова наклонился и стал слушать.

— Прямо перед нами. Женщина, с кем-то разговаривает. — Он выпрямился и отступил от двери. — Какая там может быть планировка?

— Короткий коридор, — прошептала Полинг. — Узкий на протяжении шести футов, пока идет вдоль ванной комнаты. Потом он расширяется и переходит в гостиную. Длина гостиной примерно двенадцать футов. На дальней стене слева окно, выходящее в световой колодец, а справа — дверь в кухню. Кухня расположена в задней части квартиры. Глубина кухни шесть или семь футов.

Ричер кивнул. В худшем случае женщина находится в кухне, на расстоянии двадцати пяти футов от входной двери, которую держит в поле зрения. Ну а при самом худшем из худших раскладов перед ней лежит заряженный пистолет и она умеет стрелять.

— С кем она говорит? — спросила Полинг.

— Не знаю, — шепотом ответил Ричер.

— Это ведь они, да?

— Только полные идиоты остались бы здесь до сих пор.

— Но кто еще это может быть?

Ричер ничего не сказал.

— Что вы намерены делать? — спросила Полинг.

— А что вы предлагаете?

— Взять ордер. Вызвать отряд по борьбе с терроризмом. В бронежилетах и с тараном.

— Эти дни давно прошли.

— Расскажите об этом кому-нибудь другому.

Ричер сделал еще один шаг назад и указал на дверь 4-R.

— Ждите здесь, — велел он. — Если услышите стрельбу, вызывайте «скорую помощь». Если нет, следуйте за мной, сохраняя дистанцию в шесть футов.

— Вы что, просто постучитесь в дверь?

— Нет, — сказал Ричер. — Не совсем.

Он сделал еще шаг назад. Роста в Ричере было шесть футов и пять дюймов, а весил он около двухсот пятидесяти фунтов. У него на ногах были туфли ручной работы, производства компании «Чини» из Нортгемптона в Англии. Более выгодная покупка, чем «Черчс», которые ничуть не лучше по качеству, но гораздо дороже из-за модного бренда. Модель, выбранная Ричером, называлась «Тентерден», полуспортивная, из шагреневой кожи. Двенадцатый размер. Подметки сделаны из композитных материалов, поставляемых компанией «Дайнити». Ричер ненавидел кожаные подошвы. Они слишком быстро снашивались и долго оставались влажными после дождя. «Дайнити» намного лучше. Пятислойный каблук толщиной в дюйм с четвертью. Кожаный рант «Чини», рант «Дайнити», две пластины прочной кожи «Чини» и толстая головка «Дайнити».

Каждая туфля весила более двух фунтов.

В двери квартиры 4-L имелись три замочные скважины. Три замка, наверное достаточно надежные. И возможно, дверная цепочка. Однако сама дверь была сделана из дерева, скорее всего из столетней дугласовой пихты. Как и дверная коробка, довольно дешевая, пропитавшаяся влагой за сто дождливых лет, высохшая за сотню зим и проеденная насекомыми.

— А теперь отойдите в сторону, — приказал Ричер.

Он перенес вес на отставленную назад ногу, посмотрел на дверь, слегка подпрыгнул, как прыгун в высоту перед рекордной попыткой, и устремился вперед. Один шаг, второй. Ричер ударил пяткой правой ноги в дверь чуть выше ручки, дерево раскололось, воздух наполнился пылью, дверь распахнулась настежь, а он продолжил движение, не сбавляя скорости. Два шага — и он оказался посреди гостиной. И замер. Просто стоял и смотрел. Лорен Полинг вошла вслед за ним и застыла у него за спиной.

Просто смотрела.

Квартира была устроена в точности так, как ее описала Полинг. Обветшалая кухня в задней части, гостиная длиной в двенадцать футов слева, со старым диваном и окном, выходящим в световой колодец. Воздух был жарким, неподвижным, нечистым. В проеме кухонной двери стояла грузная женщина в бесформенном одеянии из хлопка. В одной руке она держала открытую консервную банку с супом, а в другой — деревянную ложку. Ее глаза и рот были широко раскрыты от удивления. Она пыталась закричать, но от шока не могла вдохнуть воздух.

А в гостиной, на старом диване, лежал мужчина.

Но это был совсем не тот человек, которого Ричер видел раньше.

Этот человек был серьезно болен. Он состарился до срока. Исхудал. Потерял зубы. Пожелтевшая кожа блестела от лихорадки. На голове остались лишь отдельные пучки поседевших волос.

У него не было рук.

У него не было ног.

— Хобарт?! — спросила Полинг.

Ничто в мире уже не могло удивить лежащего на диване человека. Он с трудом повернул голову и сказал:

— Специальный агент Полинг, рад видеть вас снова.

У него был язык. Из-за отсутствия зубов его речь была невнятной и едва слышной. Однако он мог говорить.

Полинг повернулась к женщине и спросила:

— Ди Мария Грациано?

— Да, — ответила женщина.

— Моя сестра, — сказал Хобарт.

Полинг вновь повернулась к нему.

— Проклятье, что с вами случилось?

— Африка, — ответил он. — Со мной случилась Африка.

Он был одет в новую одежду — синие джинсы и синюю рубашку. Рукава и штанины завернуты, открывая культяшки запястий и щиколоток, смазанных прозрачной мазью. Ампутация была произведена какими-то грубыми инструментами. Ричер видел конец пожелтевшей лучевой кости, торчавшей, точно разбитая клавиша рояля. Он не заметил следов швов на рассеченной плоти. Никаких попыток восстановления. Лишь масса шрамов. Как после ожогов.

— Что произошло? — вновь спросила Полинг.

— Это длинная история, — ответил Хобарт.

— Нам нужно ее услышать, — вмешался Ричер.

— Зачем? ФБР пришло сюда, чтобы мне помочь? После того, как вы сломали дверь в квартиру моей сестры?

— Я не из ФБР, — сказал Ричер.

— Я тоже, — добавила Полинг. — Я ушла в отставку.

— И кто же вы теперь?

— Частный детектив.

Глаза Хобарта переместились на лицо Ричера.

— А вы?

— Нечто похожее, — сказал Ричер. — Я работаю независимо. У меня нет лицензии. Раньше был военным полицейским.

Некоторое время все молчали.

— Я готовила суп, — сказала Ди Мария Грациано.

— Пожалуйста, продолжайте, — сказала Полинг. — Не обращайте на нас внимания.

Ричер пошел закрывать входную дверь, насколько это было возможно. Когда он вернулся в гостиную, Ди Мария поставила на огонь кастрюлю. Она вылила в нее содержимое консервной банки, помешивая его ложкой. Полинг стояла и смотрела на изуродованного мужчину, лежащего на диване.

— Так что же с вами произошло? — спросила она в третий раз.

— Сначала он поест, — заявила Ди Мария.

Глава 38

Ди Мария села на диван рядом с братом. Одной рукой она поддерживала его голову, а другой заботливо кормила с ложки. Хобарт всякий раз облизывал губы и периодически поднимал обрубки рук, пытаясь вытереть влажный подбородок. И всякий раз грустно смотрел на них, словно поражался, что все еще пытается сделать жест, от которого нет ни малейшей пользы. Когда его рука начинала движение, сестра мягко опускала ее на колени, а потом сама осторожно и нежно вытирала ему лицо мягким полотенцем, словно он был ее ребенком, а не братом. Суп был густым, из каких-то зеленых овощей, возможно чечевицы, сельдерея или спаржи. К тому моменту, когда тарелка опустела, полотенце сильно запачкалось.

— Нам нужно поговорить, — сказала Полинг.

— О чем? — спросил Хобарт.

— О вас.

— Тут особо не о чем говорить. Вы все видите сами.

— И об Эдварде Лейне, — добавила Полинг. — Нам нужно поговорить об Эдварде Лейне.

— А где он?

— Когда вы видели его в последний раз?

— Пять лет назад, — ответил Хобарт. — В Африке.

— Что там произошло?

— Я попал в плен. Живым. Не самый умный поступок.

— И Найт тоже?

— И Найт, — подтвердил Хобарт.

— Как это произошло? — спросил Ричер.

— Вы бывали в Буркина-Фасо?

— Я никогда не бывал в Африке.

Хобарт довольно долго молчал. Казалось, он решил не отвечать на вопросы, но потом передумал.

— Там шла гражданская война, — заговорил он. — В этой стране такое бывает часто. Нам нужно было защищать город. Обычная задача. На этот раз речь шла о столице. Мы даже не могли произнести ее название. Я выучил его позднее. Город назывался Уагадугу. Но тогда мы называли его городом У. Вы служили в военной полиции и знаете, как это бывает. Военные появляются за океаном и меняют все имена. Мы думали, так поступают для того, чтобы было понятнее, но основная причина состоит в другом. Все дело в психологии: нужно лишить страну и ее главный город индивидуальности. Сделать страну своей, чтобы мы не испытывали отрицательных эмоций, когда будем ее уничтожать.

— Что там произошло? — спросил Ричер.

— Город У был размером с Канзас-Сити, штат Миссури. Вся война шла на северо-востоке. Джунгли начинались в миле от окраин. Две радиальные дороги, точно спицы в колесе. Одна шла севернее северо-востока, вторая — восточнее северо-востока. Мы называли их дорогами «на один час» и «на два часа». Как на циферблате наручных часов: если двенадцать — это север, то одна дорога шла в направлении на один час, а другая на два часа. В нашу задачу входило наблюдение за дорогой «на один час». Именно на ней должны были появиться повстанцы. Вот только они предпочитали двигаться через джунгли. Повстанцы не подходили к дороге ближе чем на двадцать футов, и мы их никогда не видели. У них была только пехота и то, что они могли унести на плечах. Они ползли в зарослях, а потом выходили из-за деревьев.

— Джунгли начинались в миле от города? — уточнил Ричер.

— Совершенно верно, — сказал Хобарт. — Им нужно было преодолеть милю по открытой местности, а у нас имелись тяжелые пулеметы.

— Так в чем же заключалась проблема?

— А что бы вы предприняли на их месте?

— Я бы сместился влево, чтобы обойти ваши позиции с востока. И взял бы с собой половину всех сил или даже больше. Я бы оставался в зарослях, а потом атаковал бы вас с «четырех часов». Скоординировал бы действия с двух направлений. И вы бы не знали, где основной фронт, а где фланг.

Хобарт кивнул. От этого короткого движения на его тощей шее надулись жилы.

— Мы ожидали именно такого маневра, — сказал он. — Мы пришли к выводу, что они будут двигаться со стороны дороги «на один час» половиной своих сил, с правой обочины, а остальными силами — с другой стороны. Мы предположили, что две мили будет подходящим расстоянием, а потом они развернутся на девяносто градусов влево и попытаются обойти нас с фланга. Но из этого следовало, что отряду в пять тысяч солдат придется перейти дорогу «на два часа» — узкую, но прямую просеку, идущую через джунгли на протяжении пятидесяти миль. Дорога просматривалась до самого горизонта, как если бы кто-то хотел пересечь Таймс-сквер.

— И что было дальше? — спросила Полинг.

— Найт и я постоянно были вместе. Мы служили в разведке морской пехоты. Поэтому мы вызвались осуществлять наблюдение за противником. Отползли на триста ярдов и нашли парочку удобных ям — воронки от давно разорвавшихся снарядов. В тех местах постоянно воевали. Найт имел оттуда отличный обзор дороги «на один час», а я контролировал дорогу «на два часа». Когда они попытаются выйти на нас, мы нанесем им лобовой удар и, если нам будет сопутствовать успех, наши главные силы подойдут на помощь, — таким был наш план. Если же их атака окажется слишком мощной, Найт и я отступим к городу, где образуем вторую линию обороны. А если я увижу, что они пытаются нас обойти, то мы сразу отступим, но будем знать, что сражаться придется на двух фронтах.

— Как получилось, что все пошло не так? — спросил Ричер.

— Я сделал две ошибки, — ответил Хобарт.

И эти четыре слова вдруг отняли у него все силы. Глаза его закрылись, губы плотно сжались над беззубыми деснами, дыхание стало хриплым.

— У него малярия и туберкулез, — сказала его сестра. — Вы его утомили.

— Он получает лечение? — спросила Полинг.

— У нас нет даже пособия. Управление по делам ветеранов практически нам не помогает. Я вожу его в больницу Святого Винсента.

— Но как? Как вам удается спуститься по лестнице?

— Я несу его на спине, — ответила Ди Мария.

Хобарт сильно закашлялся, и по его подбородку потекла струйка кровавой слюны. Он высоко поднял обрубок руки и вытер рот остатками бицепса. Потом открыл глаза.

— Какие две ошибки? — спросил Ричер.

— Они совершили обманный маневр. Отряд разведчиков в десять человек вышел из-за деревьев в миле перед Найтом. Они должны были погибнуть славной смертью — весь отряд побежал вперед, беспорядочно стреляя. Найт подпустил их на полторы сотни ярдов и уложил всех до единого. Со своей позиции я его не видел. Между нами оставалось около ста ярдов, а местность была неровной. Тогда я пополз, чтобы проверить, все ли с ним в порядке.

— И что оказалось?

— Он не пострадал.

— И ни один из вас не получил ранений?

— Ранений? Они даже не пытались вести прицельный огонь.

— Однако противник стрелял из винтовок?

— Немного.

— Продолжайте.

— Когда я добрался до позиции Найта, то понял, что вижу дорогу «на два часа» даже лучше, чем со своей точки. К тому же мы могли прикрыть друг друга — в случае наступления противника нам было бы легче отстреливаться. Так я совершил первую ошибку.

— А какой была вторая ошибка?

— Я поверил Эдварду Лейну.

Глава 39

— Что сказал вам Эдвард Лейн? — спросил Ричер.

Однако Хобарт целую минуту не мог говорить. У него начался приступ кашля. Его впалая грудь мучительно дрожала. Изувеченные конечности бессильно дергались. Из уголков рта вытекала окрашенная кровью слюна. Ди Мария сбегала на кухню, сполоснула полотенце и принесла стакан с водой. Она тщательно вытерла брату лицо и дала напиться. Потом взяла его под мышки и помогла сесть. Вскоре приступ кашля прекратился — жидкость в легких немного опустилась.

— У нас трудная задача, — сказала Ди Мария. — Нужно очищать легкие, но кашель его ужасно утомляет.

— Хобарт, что вам сказал Лейн? — еще раз спросил Ричер.

Хобарт тяжело дышал, умоляя Ричера немного потерпеть. Потом он сказал:

— Примерно через тридцать минут после первого обманного маневра на позиции Найта появился Лейн. Увидев меня, он немного удивился. Потом Лейн попросил Найта оставаться на прежнем месте. Повернувшись ко мне, он сказал, что получил новые разведывательные данные: очень скоро дорогу «на два часа» пересекут правительственные войска, к нам прибудет подкрепление. Он сказал, что они пойдут ночным маршем, будут передвигаться медленно и скрытно, поскольку повстанцы совсем рядом. Солдаты двух армий будут двигаться параллельно дороге и на расстоянии сорока ярдов друг от друга. Однако они не смогут увидеть друг друга из-за густой растительности. Главная проблема — шум. Поэтому Лейн приказал мне сидеть тихо, наблюдать за дорогой и считать количество солдат, которые ее пересекают. Чем больше солдат перейдет дорогу, тем лучше для нас, ведь это наши союзники.

— И вы их видели?

— Тысячи и тысячи. Обычная пехота, без всякого транспорта, полное отсутствие тяжелого вооружения, легкое стрелковое автоматическое оружие, немного М-шестьдесят, несколько легких минометов. Они пересекали дорогу по двое, и это заняло несколько часов.

— А потом?

— Мы сидели тихо и ждали. Весь день, до наступления ночи. А потом небеса разверзлись. У нас были ночные прицелы, и мы видели, что происходит. Около пяти тысяч человек вышли из-за деревьев на дорогу «на один час» и направились маршем в нашу сторону. Одновременно из-за кустов вышли еще пять тысяч человек, к югу, с направления «на четыре часа», и двинулись прямо на нас. Те самые солдаты, которых я считал днем. И они вовсе не были правительственными войсками. На нас наступали повстанцы. Разведка Лейна ошиблась. Во всяком случае, именно так я подумал сначала. Позднее я понял, что он мне солгал.

— Что произошло дальше? — спросила Полинг.

— Сначала ничего страшного. Повстанцы начали стрелять слишком рано. Африка большой континент, но большинство из них умудрялись промахиваться. Мы с Найтом совсем не волновались. Планы всегда идут прахом. На войне побеждает импровизация. Мы рассчитывали, что с тыла нас поддержат огнем, чтобы мы могли спокойно отступить. Но мы так и не дождались помощи. Я посмотрел на оставшийся за нашей спиной город, до него было всего триста ярдов. А потом я повернулся и увидел десять тысяч солдат, идущих в мою сторону. С двух направлений, под углом в девяносто градусов. В совершенной темноте. У меня вдруг возникло ощущение, что мы с Найтом остались двумя единственными западными людьми во всей стране. Оказалось, что я был почти прав. Позднее я сложил куски головоломки, Лейн и все остальные парни из нашей команды отступили двенадцать часов назад. Вероятно, он вернулся после разговора с нами и сразу же сел в джип. И все наши поехали на юг, к границе с Ганой. А потом они добрались до аэропорта в Тамале, через который мы и попали в Африку.

— Нам нужно знать, почему Лейн так поступил, — сказал Ричер.

— Ну, это просто, — ответил Хобарт. — У меня было очень много времени, чтобы во всем разобраться, уж поверьте мне. Лейн бросил нас из-за того, что хотел смерти Найта. А я оказался не на той позиции, вот и все. Неизбежные потери.

— А почему Лейн хотел смерти Найта?

— Потому что Найт убил его жену.

Глава 40

— Вы слышали признание Найта в убийстве собственными ушами? — спросила Полинг.

Хобарт не ответил. Он лишь слабо повел обрубком правой руки.

— Найт признался в убийстве Энни Лейн?

— Он признался в сотне тысяч других вещей, — сказал Хобарт и грустно улыбнулся. — Нужно было находиться там. Нужно понимать, как это бывает. Найт бредил в течение четырех лет. И три года он был совершенно безумен. Как и я, наверное.

— Но как это было? Расскажите нам, — попросила Полинг.

Тут вмешалась Ди Мария Грациано:

— Я не хочу больше это слушать. Просто не могу. Так что я ухожу.

Полинг открыла сумочку и вынула из нее бумажник. Отделила часть банкнот и, не считая, протянула Ди Марии.

— Купите все, что требуется. Еду, лекарства, все, в чем вы нуждаетесь.

— Вы не купите его показания, — сквозь зубы произнесла Ди Мария.

— Я и не собираюсь, — сказала Полинг. — Просто пытаюсь помочь.

— Мне не нравится благотворительность.

— Забудьте об этом, — вмешался Ричер. — Ваш брат нуждается очень во многих вещах.

— Возьми деньги, Ди, — сказал Хобарт. — И купи что-нибудь для себя.

Ди Мария пожала плечами и взяла деньги. Засунула их в карман своего одеяния, забрала ключи и ушла. Ричер услышал, как открывается входная дверь. Заскрипели поврежденные его ударом петли. Ричер вышел в коридор.

— Нужно вызвать плотника, — сказала из-за его спины Полинг.

— Позвоните смотрителю с советским прошлым с Шестой авеню, — сказал Ричер. — Он выглядит компетентным, и я уверен, что он подрабатывает в свободное время.

— Вы думаете?

— Он был в Афганистане. Он не испугается, увидев парня без рук и ног.

— Вы говорите обо мне? — спросил Хобарт.

Ричер и Полинг вернулись в гостиную.

— Вам повезло иметь такую сестру, — сказал Ричер.

Хобарт кивнул. И вновь это движение получилось медленным и неуверенным.

— Но ей приходится трудно, — вздохнул Хобарт. — Ну, ванная и все такое. Она видит вещи, которые не предназначены для глаз сестры.

— Расскажите нам о Найте. Расскажите всю эту проклятую историю.

Хобарт опустил голову на диванную подушку и уставился в потолок. После ухода сестры он заметно расслабился. Его изуродованное тело больше не выглядело напряженным.

— Наступил момент истины, — заговорил он. — Мы вдруг поняли, что остались вдвоем, а противник обладает превосходством десять тысяч против двоих. Было совершенно темно, мы находились на ничейной земле, в стране, где нам не следовало быть. Прежде я думал, что уже не раз оказывался в дерьме, а тут стало ясно, что я не имел ни малейшего представления о том, каким глубоким оно может быть. Сначала мы ничего не делали. Потом посмотрели друг на друга. И это был последний момент, когда я ощущал мир. Мы посмотрели друг на друга и решили погибнуть, сражаясь. Лучше умереть, посчитали мы. Мы ведь все равно должны были когда-нибудь умереть, и этот момент показался нам вполне подходящим. И мы начали стрелять. Мы предполагали, что они откроют огонь из минометов и с нами будет быстро покончено. Однако этого не произошло. Они продолжали идти десятками, снова и снова, а мы стреляли, укладывая все новых и новых солдат. Мы положили их сотни, однако они продолжали наступать. Теперь я понимаю, что это была тактика. У нас появились проблемы со снаряжением, и, очевидно, они именно на это и рассчитывали. Дула наших М-шестьдесят перегревались. Патроны подходили к концу. Мы ведь принесли все снаряжение на своих плечах. Когда они это поняли, то пошли в атаку. И я решил, что теперь нам конец. Пуля или штык с близкого расстояния — результат будет тем же, как после минометного обстрела.

Он закрыл глаза, и в маленькой комнате стало тихо.

— Но? — сказал Ричер.

Хобарт открыл глаза.

— Но получилось иначе. Они подошли к нашему окопчику и остановились. Они стояли и ждали в лунном свете. Смотрели, как мы ищем нерасстрелянные обоймы. Но у нас ничего не осталось. Затем толпа раздвинулась, и появился офицер. Он посмотрел на нас сверху вниз и улыбнулся. Черное лицо, белые зубы. И тут до нас дошло. Мы уже раньше думали, что находимся в глубоком дерьме, но то была ерунда. Вот теперь мы действительно оказались в глубоком дерьме. Мы только что прикончили сотни этих парней, и теперь нас возьмут в плен.

— Как все пошло дальше?

— Поначалу на удивление хорошо. Они сразу забрали все, что имело хоть какую-то ценность. Потом с минуту нас колотили, но без особого энтузиазма. На курсах сержантского состава мне доставалось сильнее. На наших формах имелись американские флажки, вероятно, это произвело на них впечатление. Первые несколько дней вокруг царил настоящий хаос. Нас постоянно держали на цепи. Но скорее по необходимости, чем от жестокости. У них не было тюрьмы. На самом деле у них ничего не было. В течение многих лет они жили в джунглях. Никакой инфраструктуры. Однако они нас кормили. Пища была отвратительной, но они сами ели то же самое. Через неделю стало ясно, что путч победил, и все перебрались в город У, захватив нас с собой. Так мы попали в городскую тюрьму. Четыре недели мы сидели в отдельном крыле. Тогда мы думали, что ведутся переговоры с Вашингтоном. Нас кормили, и никто не обращал на нас внимания. Мы слышали, что в здании тюрьмы находятся и другие заключенные, но понимали, что у нас особый статус. Таким образом, первый месяц можно назвать пляжным отдыхом по сравнению с тем, что началось позднее.

— А что было потом?

— Очевидно, переговоры с Вашингтоном ни к чему не привели, и они перестали считать нас особенными. Мы с Найтом оказались вместе с остальными заключенными. И это было уже совсем другое дело. Там нам пришлось плохо. Огромное количество людей, грязь, болезни, отсутствие чистой воды, почти полное отсутствие пищи. Через месяц мы превратились в скелеты. Через два — в дикарей. Я провел шесть месяцев, даже не имея возможности лечь, так была забита камера. Мы были по щиколотки в дерьме — в буквальном смысле. Там ползали черви. Ночью от них не было спасения. Люди умирали от болезней и голода. Потом нам устроили суд.

— Вас судили?

— Наверное, это можно так назвать. Полагаю, речь шла о военных преступлениях. Я не понимал, о чем они говорили.

— Разве они не пользовались французским?

— Это язык для правительства и дипломатов. Остальные говорят на языках своих племен. Для меня это было все равно что два часа шума, а потом нас признали виновными. Нас перевезли обратно в большой дом, и тут мы обнаружили, что до сих пор находились в апартаментах для особо важных персон. Теперь мы попали к обычным людям, и это было гораздо хуже. Через два месяца я решил, что опустился на самое дно. Однако я ошибался. Потому что наступил день моего рождения. Они сделали мне подарок.

— Какой?

— Выбор.

— Что вам пришлось выбирать?

— Они вывели из камер дюжину парней. Наверное, у нас у всех был общий день рождения. Нас отвели на тюремный двор. Я сразу обратил внимание на большое ведро смолы, кипевшей на газовой горелке. От смолы исходил сильный жар. Я помню этот запах с самого детства. Тогда смолу использовали при укладке асфальта. Моя мать верила, что, если ребенок вдохнет запах смолы, он не будет простужаться, и она посылала нас туда, где велись дорожные работы. Так что я сразу узнал запах. Потом я увидел рядом с ведром большой камень, потемневший от крови. Тут появился какой-то крупный охранник с мачете, он начал что-то кричать первому парню в нашем строю. Я не понимал ни слова, но заключенный, стоявший рядом со мной, немного говорил по-английски, и он мне перевел. Он сказал, что у нас есть выбор. Выбор из трех вариантов. В честь нашего дня рождения мы можем потерять ногу. Первый выбор состоит в том, какую — левую или правую. Второй выбор — длинные штаны или короткие штаны. Это было нечто вроде шутки. Ниже колена или выше. Наш выбор. И третий выбор — пользоваться смолой или нет. Если опустить обрубок в смолу, то артерии закроются, а рана будет продезинфицирована. Если нет — тебя ждет смерть от потери крови. Однако охранник сказал, что выбор должен быть быстрым. Мы не должны мешкать и создавать очередь.

В комнате стало тихо. Все молчали. Тишину нарушал только шум неумолкающего Нью-Йорка.

— Я выбрал левую ногу, длинные штаны и ведро со смолой.

Глава 41

Довольно долго в маленькой комнате было тихо, как в склепе. Хобарт слегка переместил голову, чтобы ослабить давление на шею. Ричер присел на маленький стул, стоявший возле окна.

— Двенадцать месяцев спустя я выбрал правую ногу, длинные штаны и ведро со смолой.

— Они проделали то же самое с Найтом? — спросил Ричер.

Хобарт кивнул.

— Мы считали себя близкими друзьями, но некоторые вещи сближают по-настоящему.

Полинг стояла возле двери на кухню, белая как полотно.

— Найт рассказал вам про Энни Лейн?

— Он рассказал мне о многом. Но не забывайте, наше положение стало очень тяжелым. Мы были больны и длительное время голодали. Инфекции, малярия и дизентерия. Мы на долгие недели погружались в беспамятство от лихорадки.

— Что он вам рассказал?

— Он говорил, что застрелил Энни Лейн в Нью-Джерси.

— А он объяснил почему?

— Он привел мне множество самых разных причин. Наступал новый день, и причина менялась. Иногда он рассказывал, что у него был с ней роман, а она его бросила и он ужасно рассердился. В другие дни он утверждал, что Лейн разозлился и приказал Найту убить его жену. Еще Найт говорил, что он работает на ЦРУ. Однажды он заявил, что Энни была инопланетянкой.

— Это он ее похитил?

Хобарт вновь с трудом кивнул.

— Он отвез ее в магазин, но не стал там останавливаться. Вытащил пистолет и поехал дальше, до самого Нью-Джерси. И там убил ее.

— Сразу? — спросила Полинг.

— Да, сразу. Она умерла за день до того, как вы о ней услышали. Так что вы все делали правильно. Он убил ее в первое же утро, а потом поехал обратно, остановился возле магазина и ждал там до тех пор, пока не пришло время объявлять тревогу.

— Это невозможно, — возразила Полинг. — Из его электронной карточки следовало, что он в тот день не платил за проезд через мост или туннель.

— Давайте объясню, — сказал Хобарт. — Достаточно вытащить карточку из-за ветрового стекла и спрятать ее в футляр из фольги, в котором ее присылают. После чего можно расплатиться наличными.

— А вы действительно были в Филадельфии? — спросил Ричер.

— Да, был, — ответил Хобарт.

— Вы знали, чем занимался Найт в тот день?

— Нет, тогда не знал.

— Кто имитировал голос Энни по телефону? — спросила Полинг. — Кто организовал передачу выкупа?

— Иногда Найт рассказывал, что этим занимались двое его приятелей. Иногда утверждал, что сам Лейн.

— А в какую версию верите вы?

Голова Хобарта опустилась на грудь, а потом повернулась налево. Он смотрел вниз.

— Могу я вам что-нибудь принести? — спросил Ричер.

— Я просто смотрел на ваши туфли, — сказал Хобарт. — Мне тоже нравится хорошая обувь. Во всяком случае, раньше я ее любил.

— У вас будут протезы. И тогда вы сможете носить туфли.

— Я не смогу себе это позволить. Ни протезы, ни туфли.

— Какова правда об Энни Лейн? — спросила Полинг.

Хобарт опустил голову на диванный валик, чтобы иметь возможность смотреть прямо на Полинг.

— Правда об Энни Лейн? — переспросил он. — Я много об этом думал. Поверьте мне, я был одержим мыслями о ней. Это стало главным вопросом моей жизни, ведь именно из-за нее со мной случилось то, что случилось. Когда наступил день моего третьего дня рождения в тюрьме, меня вновь отвели во двор. Второй выбор был довольно глупым — длинный рукав или короткий рукав. Никто никогда не выбирал короткий рукав. Проклятье, кто на это согласится? Я видел сотни ампутаций, но никому не отрезали руку выше локтя.

В комнате вновь воцарилась тишина.

— Некоторые вещи невозможно забыть, — продолжал Хобарт. — Я помню запах крови и смолы, помню груду отсеченных рук за большой каменной колодой. Множество черных и одна маленькая, белая.

— Почему Найт убил Энни Лейн?

— У них не было романа. Это исключено. Найт был не из таких парней. Нет, я не стану утверждать, что ему совесть не позволила бы. Просто он всегда немного терялся в присутствии женщин. У него неплохо получалось с девками в дешевых барах и со шлюхами, но Энни Лейн была не из его лиги. Она была личностью и знала себе цену. И еще она была умна. Она бы не польстилась на то, что мог предложить ей Найт. Ни при каких обстоятельствах, даже через миллион лет. К тому же Найт ничего не стал бы предлагать, ведь Энни Лейн была женой его командира. Это самый большой запрет для всех американских солдат. В кино такие вещи иногда показывают, но в реальной жизни этого не бывает. А если все же допустить такую возможность, то Найт был бы самым последним морским пехотинцем из всех живущих на земле, который попытался бы сделать это.

— Вы уверены?

— Я очень хорошо его знал. У него не было приятелей, которые могли бы имитировать голоса, тем более женский. У него не было друзей-женщин. У него вообще не было друзей, если не считать меня и наших парней. А для такого дела необходимы близкие друзья. На что способен морской пехотинец? Вот тут я и понял, что он врет. Ему не к кому было прийти и сказать: «Ребята, помогите мне провернуть фальшивое похищение!»

— Так почему же он пытался вас обмануть?

— Он гораздо лучше меня понимал, что настоящая жизнь для нас закончилась. Для нас больше не существовало разницы между реальностью и вымыслом. Правда и ложь ничем не отличались. Найт просто развлекался таким образом. Может быть, хотел развлечь и меня. Он предлагал мне целый спектр причин и подробностей, разных фактов и сценариев, а я самым тщательным образом их анализировал в течение пяти долгих лет, и единственное, во что я верю, — это мотив, который был у Лейна. Энни решила от него уйти, она хотела получить развод и алименты, а гордость Лейна не позволяла ему с этим смириться. И тогда он решил ее убить.

— А зачем он хотел смерти Найта, который лишь выполнил его приказ?

— Лейн прикрывал собственную задницу. Спрятал все концы. Кроме того, он не любил оставаться перед кем-то в долгу. Думаю, именно это и стало главной причиной. Гордость Лейна не позволяет ему испытывать благодарность к другим людям.

И снова все довольно долго молчали.

— Что стало с Найтом? — спросил Ричер.

— В свой четвертый день рождения он не пошел к ведру со смолой. Он больше не хотел продолжать. Мерзавец меня бросил. Настоящие морские пехотинцы так не поступают.

Глава 42

Через десять минут Ди Мария Грациано вернулась домой. Захрипел домофон: она просила, чтобы ей помогли донести покупки до квартиры. Ричер спустился с четвертого этажа и поднял сумки наверх. Ди Мария принялась хозяйничать в кухне. Она купила много супа, желе, болеутоляющие и антисептические кремы.

— Мы слышали, что какая-то женщина посетила Кейт Лейн в Хэмптонсе.

Ди Мария не ответила.

— Это были вы? — спросил Ричер.

— Сначала я пошла в «Дакоту», — ответила Ди Мария. — Однако портье сказал, что они уехали.

— И тогда вы отправились туда.

— Два дня спустя. Мы подумали, что нужно это сделать. День получился долгий и тяжелый. Пришлось потратить много денег.

— Вы хотели предупредить преемницу Энни Лейн.

— Мы решили рассказать ей, на что способен ее муж.

— Как она отреагировала?

— Она меня выслушала. Мы прогулялись по пляжу, и она выслушала все, что я ей рассказала.

— Как она отреагировала?

— Она слушала молча, ничем не выдавая своих чувств.

— Вы были достаточно убедительны?

— Я сказала, что у нас нет доказательств. И добавила, что сомнений у нас тоже нет.

— И она так ничего и не сказала?

— Только слушала, не прерывая.

— А о своем брате вы рассказали?

— Это было частью всей истории. Она слушала и молчала. Эта женщина красива и богата. Такие люди отличаются от нас. Если что-то происходит не с ними, значит, этого не происходит вообще.

— Что случилось с вашим мужем?

— С Винни? С Винни случился Ирак. Он напоролся на мину.

— Я сожалею.

— Мне сказали, что он погиб мгновенно. Но они всегда так говорят.

— Иногда это правда.

— Надеюсь. Хотя бы на этот раз.

— Он был строевым военным или работал по контракту?

— Винни? Он служил в регулярных войсках. Винни всегда ненавидел контрактников.

Ричер оставил Ди Марию на кухне и вернулся в гостиную. Голова Хобарта была откинута назад, губы подергивались. Худое горло бугрилось от выступивших сосудов. Истощенный торс казался слишком длинным по контрасту с обрубками рук и ног.

— Вам что-нибудь нужно? — спросил Ричер.

— Глупый вопрос, — отозвался Хобарт.

— Что означает для вас тройка треф?

— Найт.

— Почему?

— Три было его счастливым числом. А Трефа — его прозвище среди морских пехотинцев. Найт Трефа — так его называли в те дни.

— Он оставил на теле Энни Лейн игральную карту. Тройку треф.

— В самом деле? Он рассказывал мне об этом. Я ему не поверил. Мне показалось, что он приукрасил свой рассказ. Как в книге или в кино.

Ричер промолчал.

— Мне нужно в туалет, — сказал Хобарт. — Позовите Ди.

— Это сделаю я, — ответил Ричер. — Дадим Ди передохнуть.

Он подошел к Хобарту и взял его на руки. Хобарт оказался удивительно легким, не больше ста фунтов. В нем почти ничего не осталось.

Ричер отнес Хобарта в ванную. Он держал его вертикально, придерживая одной рукой, как тряпичную куклу, а другой рукой расстегнул ему джинсы и спустил их вниз.

— Вы уже делали это прежде, — заметил Хобарт.

— Я был военным полицейским, — ответил Ричер. — Нет ничего такого, чего бы я не делал прежде.

Ричер принес Хобарта обратно на диван, и Ди Мария снова накормила его супом. И тем же влажным полотенцем вытерла подбородок.

— Я должен задать вам обоим важный вопрос, — сказал Ричер. — Мне необходимо знать, где вы находились и чем занимались в последние четыре дня.

Ди Мария сразу стала отвечать. Ни малейшего обмана, колебаний, фальши или неуверенности. Она говорила немного несвязно, но это делало ее рассказ еще более убедительным. Повествование о четырех днях продолжающегося кошмара. Они начались с пребывания Хобарта в больнице Святого Винсента. Ди Мария отвезла его туда на машине скорой помощи, потому что у него начался тяжелый приступ малярии. Врач принял его на двое суток для лечения внутривенными инъекциями. Большую часть времени Ди Мария провела рядом с братом.

Потом она привезла его домой на такси и на собственной спине притащила на четвертый этаж. С тех пор они находились в квартире вдвоем, ели то, что было запасено на кухне, ничем особенным не занимались и никого не видели — пока Ричер не сломал дверь и не оказался посреди их гостиной.

— Почему вы спрашиваете? — поинтересовался Хобарт.

— Новая миссис Лейн похищена. Вместе с дочерью.

— И вы подумали, что это сделал я?

— Да, такая мысль у нас была.

— Подумайте получше.

— Я уже подумал.

— Да зачем мне это делать?

— Чтобы отомстить. Или из-за денег. Выкуп составил ровно половину суммы, заработанной Лейном в Буркина-Фасо.

— Я бы захотел отобрать все.

— Я тоже.

— Но я бы не стал похищать женщину и ребенка.

— Я тоже.

— Так почему же я вас так заинтересовал?

— Мы получили сведения о вас с Найтом. Нам было известно об увечьях, но подробностей мы не знали. Потом нам рассказали о парне, у которого нет языка. Мы сложили два и два — и получили три. Мы решили, что за этим стоите вы.

— Нет языка? — задумчиво проговорил Хобарт. — Хороший выбор. Я бы сразу согласился. — Потом он добавил: — Но язык обычно отрезают в Южной Америке. В Бразилии, Колумбии, Перу. Может быть, в Сицилии, в Европе. Но не в Африке. Мачете не засунуть в рот. Губы — да. Я такое видел. Или уши. Но не язык.

— Мы приносим свои извинения, — сказала Полинг.

— Ничего страшного, — откликнулся Хобарт. — Никто не пострадал.

— Мы починим дверь.

— Я буду благодарен.

— И мы поможем вам с сестрой, если сможем.

— Я вновь буду вам признателен. Но сначала помогите женщине и ребенку.

— Мы считаем, что уже слишком поздно.

— Не говорите так. Все зависит от того, кто их похитил. Пока есть надежда, есть жизнь. Именно надежда помогла мне продержаться все эти пять тяжелых лет.

Ричер и Полинг оставили Хобарта и Ди Марию на диване, с недоеденной миской супа. Они спустились с четвертого этажа на улицу и остановились в тени замечательного летнего дня. Машины медленно ползли мимо них, периодически кто-то нетерпеливо гудел. Куда-то спешили пешеходы.

— Восемь миллионов историй обнаженного города, — сказал Ричер.

— Мы не продвинулись ни на шаг, — ответила Полинг.

Глава 43

Ричер повел Полинг на север по Хадсон, они пересекли Хьюстон и оказались в квартале, разделяющем Кларксон и Лерой.

— Я думаю, что человек без языка живет где-то поблизости, — сказал Ричер.

— Здесь живет около двадцати тысяч человек, — заметила Полинг.

Ричер промолчал.

— Что теперь? — поинтересовалась Полинг.

— Нам предстоит вернуться на трудный путь. Мы напрасно потратили время и силы. Это полностью моя вина. Я был глуп.

— Почему?

— Вы видели, как одет Хобарт?

— В дешевые новые джинсы и куртку.

— А тот парень, что уезжал в машине с деньгами, был оба раза одет в старые джинсы и куртку. Старые, много раз стиранные, полинявшие и удобные. Человек из России сказал то же самое. И старый китаец. Тот парень, которого я видел, не мог недавно вернуться из Африки или откуда-то еще. Проходит долгое время, прежде чем джинсы и куртка принимают такой вид. Этот парень последние пять лет прожил здесь, регулярно стирая свои вещи, а не сидел в богом забытой тюрьме.

Полинг ничего не ответила.

— Теперь мы можем разделиться, — сказал Ричер. — Вы узнали то, что хотели. Энни Лейн погибла не по вашей вине. Ее убили до того, как вы услышали о ее существовании. Вы можете спокойно спать по ночам.

— Едва ли мой сон станет спокойным. Я по-прежнему не могу добраться до Эдварда Лейна. Показания Хобарта ничего не дают.

— Потому что это лишь повторение чужих слов?

— Иногда и такие показания приносят пользу. Суд мог бы принять к сведению предсмертные слова Найта, ведь перед смертью у него не было причин лгать.

— Так в чем же проблема?

— Не было никакого предсмертного заявления. У нас есть лишь серия случайных фантазий за четырехлетний период. Хобарт выбрал один из возможных вариантов, вот и все. Он откровенно говорит, что они с Найтом большую часть времени плохо понимали, что происходит вокруг. В суде надо мной просто посмеются.

— Но вы ему поверили.

— Целиком и полностью, — сказала Полинг.

— Значит, вы можете этим удовлетвориться. Как и Пэтти Джозеф. Я зайду к ней и расскажу о том, что мы сумели узнать.

— А вас это удовлетворяет?

— Я сказал, что вы можете на этом закончить. Но я буду продолжать. Мои намерения с каждой минутой становятся все серьезнее.

— Я останусь с вами.

— Вам выбирать.

— Знаю. А вы хотите, чтобы я продолжала работать с вами?

Ричер посмотрел на нее и честно ответил:

— Да, хочу.

— Тогда я остаюсь.

— Только не будьте слишком щепетильной. Эту проблему мы не решим в суде, и нам не помогут предсмертные заявления.

— Но как ее можно решить?

— Я пристрелил первого же полковника, с которым поссорился. Пока что Лейн нравится мне гораздо меньше, чем тот полковник. Тот был практически святым по сравнению с Лейном.

— Я пойду с вами к Пэтти Джозеф.

— Нет, мы встретимся там через два часа, — возразил Ричер. — Мы придем туда по отдельности.

— Почему?

— Я попытаюсь получить пулю.

Полинг сказала, что через два часа она будет ждать его в холле отеля «Маджестик», и отправилась к метро. А Ричер зашагал на север по левой стороне Хадсон, не слишком быстро и не слишком медленно, по середине тротуара. Двенадцатью этажами выше и в десяти ярдах от его спины находилось выходящее на север окно, занавешенное плотной черной тканью. Сейчас ткань была отогнута на четверть длины, и образовалась длинная щель, как если бы кто-то находившийся там наблюдал за городом.

Ричер пересек Мортон, Барроу и Кристофер и зашагал по извилистым улочкам Виллиджа: один квартал на восток, один на север, потом на запад и снова на север. Так он добрался до Восьмой авеню, прошел еще немного на север и вновь принялся рисовать зигзаги по тихим улицам Челси. У подветренной части коричневой лестницы Ричер остановился и наклонился, чтобы завязать шнурки. Затем снова двинулся дальше, помедлил за большим пластиковым мусорным баком, чтобы рассмотреть что-то на земле. На Западной 23-й улице он свернул на восток, потом на север и опять оказался на Восьмой авеню. Продолжая оставаться на середине тротуара левой стороны улицы, он медленно двинулся вперед. Пэтти Джозеф и «Маджестик» находились немногим более чем в двух милях от него по прямой линии, и у него был целый час, чтобы дойти туда.

Тридцать минут спустя Ричер свернул с Коламбус-серкл и вошел в Центральный парк. Приближались сумерки. Длинные тени становились едва заметными. Воздух оставался теплым. Сначала Ричер шагал по дорожкам, а потом по траве между деревьев. Прислонившись к стволу, он посмотрел на север, прошел еще немного и повернул голову на восток. Вскоре Ричер вернулся на дорожку, нашел скамейку и сел спиной к идущим по дорожке людям. Так он сидел до тех пор, пока часы в его сознании не сообщили, что пора идти дальше.

Когда Ричер вошел в отель «Маджестик», Лорен Полинг уже сидела в холле. Она успела привести себя в порядок и прекрасно выглядела. Интересная женщина. Ричер поймал себя на том, что Кейт Лейн, наверное, будет выглядеть так же через двадцать лет.

— Я зашла к русскому смотрителю, — сказала Полинг. — Он согласился сходить к Хобарту сегодня вечером и починить дверь.

— Хорошо, — сказал Ричер.

— Вы не получили пулю, — заметила Полинг.

Он сел рядом с ней.

— Я допустил еще одну ошибку, — ответил Ричер. — Мне казалось, что похититель связан с кем-то из команды Лейна. Но теперь я не вижу такой возможности. Вчера утром Лейн предложил мне миллион долларов. Сегодня утром, потеряв надежду, он сказал, чтобы я нашел плохих парней. Нашел и уничтожил. И он говорил совершенно серьезно. Всякий, кто находился рядом, должен был решить, что я очень хорошо мотивирован. К тому же я уже успел продемонстрировать, что в моей компетентности можно не сомневаться. Однако никто не попробовал меня остановить. А ведь они должны были это сделать. Любой сообщник похитителя поступил бы именно так. И все же они ничего не предприняли. Я почти два часа разгуливал по самым тихим улочкам Манхэттена. Зашел даже в Центральный парк. Часто останавливался и поворачивался спиной. Я дал им множество шансов со мной покончить. Но никто даже не пытался.

— А они следили за вами?

— Вот почему я и хотел начать между Кларксон и Лерой, где должен находиться их базовый лагерь. Они могли засечь меня там.

— Но как они могли провернуть похищение без помощи изнутри?

— Понятия не имею.

— Вы это выясните.

— Повторите еще раз.

— Зачем? Вам необходимо, чтобы вас вдохновляли?

— Мне просто нравится, как звучит ваш голос.

— Вы все выясните, — сказала Полинг слегка охрипшим голосом, словно в последние тридцать лет она страдала от ларингита.

Они поговорили с портье и поднялись на седьмой этаж на лифте. Пэтти Джозеф вышла в коридор, чтобы их встретить. Между ней и Полинг возникла некоторая неловкость, когда они знакомились. Пэтти пять лет думала, что Полинг не сумела помочь ее сестре, а Полинг все эти годы мучилась по той же причине. Так что им еще предстояло наладить отношения. Ричер знал, что Полинг часто приходилось общаться со скорбящими родственниками погибших. Любой следователь вынужден этим заниматься.

— Кофе? — спросила Пэтти еще до того, как они вошли в квартиру.

— А я думал, вы никогда не спросите, — сказал Ричер.

Пэтти пошла на кухню включать кофеварку, а Полинг сразу направилась к окну. Посмотрела на разложенные на подоконнике предметы, потом выглянула наружу. Повернувшись к Ричеру, она вопросительно подняла брови и слегка пожала плечами, словно хотела сказать: «Странно, но я видела и куда более необычные вещи».

— Что случилось? — спросила Пэтти.

— Давайте сначала присядем, — предложил Ричер.

Через десять минут они сидели за столом, и по щекам Пэтти Джозеф катились слезы. Слезы горя и слезы облегчения, потому что теперь она знала правду.

И слезы гнева.

— Где сейчас Найт? — спросила она.

— Найт мертв, — ответил Ричер. — И его смерть была трудной.

— Хорошо. Я рада.

— Не стану возражать.

— А что вы намерены сделать с Лейном?

— Вопрос пока остается открытым.

— Мне нужно связаться с Бруером.

— Бруер ничего не сумеет сделать. Мы узнали правду, но у нас нет доказательств и улик. А без них никакой полицейский не откроет дело.

— Вы должны рассказать остальным парням Лейна про Хобарта. Пусть знают, что сотворил Лейн с их товарищем. Пусть сходят к нему и посмотрят.

— Это может не сработать. Скорее всего, им наплевать. Если бы дело обстояло иначе, они не выполнили бы его приказ в Африке и не бросили бы своих товарищей. И даже если им не наплевать, то проще все отрицать, чтобы не отягчать свою совесть. За пять лет они наверняка успели неплохо попрактиковаться.

— Однако им бы стоило взглянуть на Хобарта своими глазами.

— Мы не можем так рисковать. Ведь мы не в силах предсказать, какой будет их реакция. Лейн наверняка решит, что в тюрьме Найт все рассказал Хобарту. Значит, для Лейна Хобарт будет опасен. А мы знаем, что Лейн не любит оставлять свидетелей. Нет, мы не имеем права рисковать. Хобарт очень легкая цель. Дуновения ветра достаточно, чтобы его убить. К тому же под огнем окажется его сестра.

— Зачем вы здесь?

— Чтобы рассказать о том, что мы узнали.

— Я говорю не о собственной квартире. Что вы делаете в «Дакоте»?

Ричер не ответил.

— Я не дура, — сказала Пэтти. — Я понимаю, что происходит. Кто знает о Лейне больше меня? А мне известно, что в тот день, когда я перестала видеть Кейт Лейн и Джейд, появились вы, люди Лейна положили сумки в машину, а вы спрятались на заднем сиденье. А еще через некоторое время вы уже расспрашивали Бруера о предыдущем исчезновении его жены.

— Ну и зачем я здесь, по-вашему? — спросил Ричер.

— Я думаю, Лейн сделал это еще раз.

Ричер посмотрел на Полинг, а та пожала плечами, показывая, что, возможно, стоит рассказать Пэтти всю историю. Пять лет, которые она посвятила попыткам отомстить за сестру, давали ей такое право. И Ричер рассказал все, что им было известно. Все факты, все гипотезы и все выводы. Когда он закончил, Пэтти некоторое время смотрела на него.

— Вы считаете, что сейчас произошло настоящее похищение, потому что он не может быть настолько хорошим актером?

— Нет, я уверен, что никто не может быть настолько хорошим актером.

— Правда? А как же Адольф Гитлер? Он умел приводить себя в состояние фальшивой ярости.

Пэтти встала, подошла к большому шкафу и достала стопку фотографий. Проверила несколько из них, а потом бросила всю стопку на колени Ричера. В новеньком конверте с надписью «Проявка и печать через час». Сверху находились снимки Ричера — он выходил из вестибюля «Дакоты», чтобы направиться в сторону метро. «Сегодня рано утром, — подумал Ричер. — Поезд „В“ до офиса Полинг».

— И что с того?

— Смотрите дальше.

Он взял несколько фотографий ближе к концу стопки и увидел Ди Марию, выходящую из вестибюля «Дакоты». Солнце светило с запада. Дело происходило днем. Ди Мария была сфотографирована сзади, она входила в здание.

— Это сестра Хобарта, я правильно поняла? — спросила Пэтти. — Иначе быть не может, если верить вашему рассказу. Она есть в моем блокноте. Около сорока лет, лишний вес, не слишком богата. Больше мне ничего о ней не известно. Но теперь я знаю. Именно тогда портье «Дакоты» сказал ей, что вся семья уехала в Хэмптонс. И Ди Мария отправилась туда.

— И что?

— Разве не очевидно? Кейт Лейн прошлась с этой странной женщиной по пляжу, выслушала ее дикий рассказ, но что-то в нем ее зацепило — некие качества ее мужа не дали Кейт просто выбросить историю Ди Марии из головы. Она почувствовала, что в этом есть крупицы правды, и задумалась. Может быть, попыталась получить объяснение у мужа.

Ричер молчал.

— И тогда небеса должны были разверзнуться, — продолжала Пэтти. — Неужели вы не понимаете? Кейт перестала быть верной и послушной женой. Она стала такой же нехорошей, как Энни. К тому же теперь от нее исходила угроза — значит, пришла пора рубить концы.

— В таком случае Лейн попытался бы добраться до Хобарта и Ди Марии, а не только до Кейт.

— Если бы он сумел их отыскать. Вам это удалось только с помощью Пентагона.

— А Пентагон ненавидит Лейна, — вмешалась Полинг. — Они не станут ему помогать.

— Два вопроса, — сказал Ричер. — Если история Энни повторяется, зачем Лейн воспользовался моей помощью?

— Он игрок, — ответила Пэтти. — Ужасно самонадеянный игрок. Он устраивает шоу для своих людей, и он уверен, что умнее вас.

— Второй вопрос, — все так же спокойно продолжал Ричер. — Кто мог сыграть роль Найта на этот раз?

— А это имеет значение?

— Да, имеет. Важная деталь, вам не кажется?

Полинг отвернулась и задумалась.

— Да, неприятная деталь, — наконец сказала она. — Ведь все его парни на месте. Ладно, приношу свои извинения. Возможно, вы правы. Из того, что похищение Энни было фальшивым, вовсе не следует, что фальшивым было и похищение Кейт. Только не забывайте об одном. Вы ищете не женщину, которую он любит. Вы разыскиваете дорогой приз. Как если бы кто-то украл у Лейна золотые часы и он разозлился.

А потом по привычке, от которой она уже не могла отказаться, Пэтти подошла к окну, заложила руки за спину и посмотрела на улицу.

— Для меня ничего не закончилось, — сказала Пэтти. — Только после того, как Лейн получит по заслугам, я смогу подвести черту.

Глава 44

Ричер и Полинг молча спустились на лифте вниз и вышли на улицу. Был ранний вечер со всеми его обычными приметами. Все четыре полосы заняты автомобилями, в парке полно влюбленных. Собаки на поводках, группы туристов, глухой рев пожарных сирен.

— Куда теперь? — спросила Полинг.

— Вы можете взять выходной, — ответил Ричер. — Я отправляюсь в логово льва.

Полинг направилась к станции метро, а Ричер повернул к «Дакоте». Портье пропустил его, даже не позвонив наверх. Либо Лейн поместил его в специальный список, либо портье уже узнавал Ричера в лицо. В любом случае Ричера это не порадовало. Либо здесь плохая система безопасности, либо его считают членом команды Лейна, а этого ему совсем не хотелось. Впрочем, он и не рассчитывал, что еще раз окажется в «Дакоте». Это было бы уже слишком.

В коридоре пятого этажа его никто не ждал. Дверь Лейна оставалась закрытой. Ричер постучал, потом нажал на кнопку звонка. Через минуту дверь открыл Ковальски. Самый крупный из парней Лейна, но не гигант. Около шести футов и двухсот фунтов. Он был один. За его спиной Ричер ощутил неподвижность и тишину. Ковальски отступил в сторону и придержал дверь. Ричер вошел и спросил:

— А где все?

— Гуляют, трясут деревья, — ответил Ковальски.

— Какие деревья?

— У Берка появилась теория. Он думает, что нас посетили призраки из прошлого.

— Какие еще призраки?

— Ты знаешь, о чем речь, — проворчал Ковальски. — Берк тебе о них рассказал.

— Найт и Хобарт?

— Они самые.

— Пустая трата времени, — сказал Ричер. — Они погибли в Африке.

— Вовсе нет, — возразил Ковальски. — Приятель приятеля нашего приятеля позвонил клерку из Управления по делам ветеранов. Лишь один из них погиб в Африке.

— Который?

— Мы пока не знаем, но скоро выясним. Ты знаешь, сколько зарабатывает клерк из Управления?

— Полагаю, совсем немного.

— Все имеет цену. А клерк стоит недорого.

Они вошли в пустую гостиную. Фотография Кейт Лейн все еще стояла посреди стола и притягивала к себе взгляд. Падающий с потолка свет придавал ее лицу легкое сияние.

— Ты их знал? — спросил Ричер. — Найта и Хобарта?

— Конечно, — кивнул Ковальски.

— И в Африке ты с ними был?

— Конечно, — ответил Ковальски.

— На чьей ты стороне? Ты за них или за Лейна?

— Мне платит Лейн. А они — нет.

— Значит, у тебя тоже есть цена.

— Только у засранцев нет цены.

— Кем ты был тогда?

— Спецназ морской пехоты.

— Значит, ты умеешь плавать.

Ричер вышел в коридор и двинулся в сторону главной спальни. Ковальски не отставал.

— Ты все время будешь за мной ходить? — осведомился Ричер.

— Скорее всего, — проворчал Ковальски. — А куда ты собрался?

— Считать деньги.

— Лейн в курсе?

— Иначе он не показал бы мне код.

— Значит, он тебе его сообщил?

«Очень на это надеюсь, — подумал Ричер. — Левая рука. Согнутый указательный палец. Прямой безымянный. Прямой средний. Еще раз прямой средний. 3785. Я надеюсь».

Он открыл дверь чулана и набрал на цифровой панели 3785. Прошло несколько мучительных секунд, потом раздалось гудение, и дверца открылась.

— Мне он так и не сообщил код, — сказал Ковальски.

— Однако могу поспорить, что он доверяет тебе быть его телохранителем в Хэмптонсе.

Ричер распахнул внутреннюю дверцу и потянул за цепочку выключателя. Чулан имел три фута в ширину и шесть футов вглубь. Узкое свободное пространство слева, деньги справа. Горы банкнот. Все в банковской упаковке, за исключением одной вскрытой — она была наполовину пуста. Именно ее Лейн разбросал по комнате, а потом собрал. Ричер взял упаковку и положил на кровать. Ковальски оставался за его спиной.

— Умеешь считать? — спросил Ричер.

— Ну ты даешь, — усмехнулся Ковальски.

— Тогда сосчитай, сколько здесь.

Ричер вернулся в чулан, отошел влево и опустился на корточки. Взял несколько запечатанных пачек и взвесил в руке, а потом внимательно осмотрел со всех сторон. На фронтальной стороне под надписью «Центральный банк» более мелким шрифтом было напечатано: «Национальное правительство, Уагадугу, Буркина-Фасо». Ниже Ричер прочитал: «Доллары США 1 000 000». Пластиковая обертка была старой, толстой и покрытой пылью. Ричер облизнул подушечку большого пальца, протер маленький кружок и увидел лицо Бена Франклина. Банкноты по сто долларов. Десять тысяч в одной пачке. Едва ли их содержимое могло усохнуть от жары. Миллион долларов, если только банкиры из национального правительства Буркина-Фасо не сжульничали, в чем Ричер сильно сомневался.

Миллион долларов в удобной упаковке — не такой уж тяжелый груз, его вполне можно унести в сумке.

Всего здесь было десять целых упаковок. И десять пустых.

Прежде здесь находилось двадцать миллионов долларов.

— Пятьдесят пачек, — послышался от кровати голос Ковальски. — По десять тысяч долларов в каждой.

— И сколько это получается? — спросил Ричер.

Молчание.

— Ты что, болел, когда проходили умножение?

— Это много денег.

«Ты все правильно понял, — подумал Ричер. — Это пятьсот тысяч. Полмиллиона. Здесь остается десять с половиной миллионов долларов, и десять с половиной миллионов увезены».

А раньше здесь был двадцать один миллион долларов.

Плата за Буркина-Фасо, капитал Лейна, который он не трогал пять лет. Но три дня назад ситуация изменилась.

Ковальски подошел к двери чулана с пачками денег в руках, которые он аккуратно разложил на две равные стопки, а одну пачку пристроил сверху. Затем он свернул наружную упаковку — получился удобный небольшой пакет в два раза меньше исходного.

— Похоже, ты болел в тот день, когда изучали числа? — осведомился Ричер.

Ковальски не ответил.

— А вот я не прогуливал, я посетил тот урок, — не унимался Ричер.

Молчание.

— Видишь ли, существуют четные числа и нечетные числа. Четные числа можно представить в виде двух столбиков равных размеров. А с нечетными так не получается. Одна пачка остается лишней.

Ковальски молчал.

— Пятьдесят — это четное число, — продолжал Ричер. — А вот сорок девять, к примеру, нечетное.

— И что с того?

— Так что вытащи из кармана десять тысяч, которые ты украл, и отдай мне.

Ковальски стоял неподвижно.

— Сделай выбор, — продолжал Ричер. — Если ты хочешь сохранить эти десять штук, тебе придется победить меня в кулачном бою. Если у тебя получится, ты захочешь взять еще — так ты и поступишь, а потом убежишь. И тогда ты останешься снаружи, а Лейн и его парни начнут трясти деревья и искать тебя. Ты хочешь, чтобы так было?

Ковальски продолжал молчать.

— Ты все равно не сможешь меня побить, — небрежно сказал Ричер.

— Ты думаешь?

— Даже Деми Мур сумела бы надрать тебе задницу.

— Я проходил подготовку.

— И к чему тебя готовили? Плавать? Ты видишь здесь воду?

Ковальски не ответил.

— Первый же удар решит дело, — посулил Ричер. — Так всегда бывает. На кого ты поставишь? На коротышку или на большого парня?

— Ты не хочешь, чтобы я стал твоим врагом, — заявил Ковальски.

— Но и друг такой мне не нужен, — сказал Ричер. — Проклятье, я бы не хотел отправиться с тобой в Африку. Я бы не хотел ползти к наблюдательному пункту, пока ты остаешься у меня за спиной. Я бы не хотел оглянуться и увидеть, как ты уезжаешь в сторону заката.

— Ты не знаешь, как это было.

— Я точно знаю, как все было. Ты оставил двух человек в передовом охранении, в трехстах ярдах от вашей позиции. Ты мерзок.

— Тебя там не было.

— Ты позор для формы, которую когда-то носил.

Ковальски молчал.

— Но тебе хорошо известно, с какой стороны намазан хлеб, — продолжал Ричер. — И ты не хочешь кусать руку, которая тебя кормит. Верно?

Ковальски долго стоял неподвижно, потом бросил на пол аккуратно сложенные деньги, засунул руку в задний карман и вытащил пачку стодолларовых купюр. Они были сложены вдвое. Он бросил пачку на пол рядом с остальными деньгами, и банкноты вновь стали напоминать цветок, раскрывший лепестки. Ричер положил пачку к остальным деньгам и водрузил пакет сверху запечатанных стопок. Погасил свет и закрыл дверь. Электронный замок щелкнул и захлопнулся. Раздался короткий гудок.

— Ну, ничего ведь плохого не произошло? — спросил Ковальски.

— Как скажешь, — ответил Ричер.

Он вернулся с Ковальски в гостиную, потом зашел на кухню и заглянул в офис. Оглядел компьютер. Папки с документами. У него промелькнула какая-то мысль. Несколько секунд Ричер стоял молча.

И тут ему в голову пришла неожиданная идея. Словно за шиворот упал кубик льда.

— Какие деревья они трясут? — спросил Ричер.

— Больницы, — ответил Ковальски. — Мы решили, что тот из них, кто вернулся, должен быть больным.

— Какие именно больницы?

— Понятия не имею, — ответил Ковальски. — Все подряд, наверное.

— В больницах им ничего не скажут.

— Ты так думаешь? А тебе известно, сколько получает медсестра?

Они немного помолчали.

— Я ухожу, — сказал Ричер. — А ты оставайся здесь.

Три минуты спустя Ричер уже набирал в телефоне-автомате номер Полинг.

Глава 45

Полинг взяла трубку на втором гудке. «Или на второй вибрации», — подумал Ричер. Она произнесла свое имя, и Ричер сразу спросил без дальнейших церемоний:

— У тебя есть машина?

— Нет, — ответила она.

— Тогда бери такси и отправляйся на квартиру Ди Марии. Лейн и его парни разошлись по больницам, ищут Найта или Хобарта. Они до сих пор не знают, кто из них вернулся домой. Однако это вопрос времени. Рано или поздно они окажутся в больнице Святого Винсента, получат подтверждение фамилии Хобарта и купят его адрес. Так что встретимся там. Необходимо перевезти их в другое место.

Ричер повесил трубку и поймал такси на Девятой авеню. Водитель знал свое дело, но движение было очень медленным. Когда они пересекли Бродвей, то поехали немного быстрее. Ричер откинулся на спинку сиденья, прислонив голову к окну. Он дышал медленно и глубоко. Нет смысла беспокоиться из-за того, что ты не в силах контролировать. А он не мог контролировать движение по Манхэттену. Движение по Манхэттену контролировали светофоры. От «Дакоты» до нынешнего жилища Хобарта их было около семидесяти.

Хадсон-стрит идет с юга на север, ниже Западной 14-й улицы, поэтому такси выехало на Бликер, а потом на Седьмую авеню и Варик. Затем водитель свернул направо, на Чарлтон. Ричер попросил остановиться посреди квартала и последнюю часть пути преодолел пешком. Рядом с домом Ди Марии стояли три машины. Ни одна из них не была дорогим седаном. Ричер посмотрел на юг и нажал на кнопку с надписью 4-L. Ему ответила Полинг, Ричер назвал свое имя, и дверь открылась.

На четвертом этаже дверь все еще болталась на сорванных петлях. Из-за нее доносились голоса Ди Марии и Полинг. Ричер вошел, и они замолчали. Обе молча смотрели на дверь за его спиной. Он понимал, о чем они думают. Дверь перестала быть защитой от внешнего мира. Ди Мария была все в том же одеянии, но Полинг переоделась в джинсы и майку и выглядела в них превосходно. Хобарт лежал на прежнем месте, опираясь спиной на диванные подушки. Он казался совсем больным. Однако глаза его горели от гнева.

— Лейн заявится сюда?

— Может быть, — ответил Ричер. — Нельзя отбрасывать такую вероятность.

— Что мы будем делать?

— Мы поведем себя умно. Позаботимся о том, чтобы он нашел пустую квартиру.

Хобарт немного помолчал, а потом неохотно кивнул.

— Где бы ты предпочел оказаться? — спросил Ричер. — С медицинской точки зрения?

— С медицинской? — Хобарт едва заметно пожал плечами. — Понятия не имею. Кажется, Ди Мария наводила справки.

— Бирмингем, штат Алабама, или Нэшвилл, штат Теннесси. Одна из больших университетских больниц. У меня есть рекламные проспекты. Эти больницы подходят.

— Но не «Уолтер Рид»? — спросил Ричер.

— «Уолтер Рид» хороша, когда солдат привозят с поля боя. Но мой брат потерял левую ногу почти пять лет назад. И даже его правое запястье почти полностью зажило. Конечно, зажило неправильно, но процесс завершился. Поэтому ему требуются подготовительные процедуры. Обработка костей, восстановление каких-то функций. И все это после того, как будет решена проблема малярии, туберкулеза и недоедания.

— Мы не сможем переправить его в Нэшвилл уже сегодня.

— Мы вообще не сможем туда попасть. Одни только хирургические операции обойдутся более чем в двести тысяч долларов. Я уж не говорю о стоимости протезов.

Она взяла со стола две рекламные брошюры и протянула Ричеру.

На обложке были яркие глянцевые фотографии. Голубое небо, зеленые лужайки, симпатичные кирпичные здания. Внутри подробно описывались хирургические программы и конструкции протезов. И новые снимки. Доброжелательные мужчины с седыми волосами и в белых халатах держали на руках механические протезы, словно детей. Одноногие люди в спортивной форме стояли на старте марафонских забегов. Надписи под фотографиями были полны оптимизма.

— Выглядит неплохо, — заметил Ричер.

Он вернул брошюры Ди Марии, и она тут же положила их на прежнее место.

— Журавль в небе, — сказала она.

— И мотель сегодня вечером, — сказала Полинг. — Где-нибудь недалеко. Возможно, мы сумеем взять для вас напрокат машину. Вы умеете водить?

Ди Мария не ответила.

— Соглашайся, Ди, — сказал Хобарт. — Тебе будет легче.

— У меня есть права, — призналась Ди Мария.

— Возможно, мы даже сумеем арендовать инвалидную коляску.

— Было бы неплохо, — оживился Хобарт. — Номер на первом этаже и инвалидная коляска. Тебе будет легче, Ди.

— И с маленькой кухней, чтобы можно было готовить, — добавила Полинг.

— Я не могу себе это позволить, — сказала Ди Мария.

В комнате стало тихо, Ричер подошел к входной двери и выглянул в коридор. Проверил лестницу. Ничего не происходило. Он вернулся обратно и постарался поплотнее прикрыть дверь. От входа он повернул налево и прошел мимо ванной в спальню. Маленькое пространство почти полностью заполняла огромная кровать. Ричер решил, что здесь спит Хобарт, поскольку на тумбочке лежали тюбики с антисептическим кремом и болеутоляющие таблетки. Кровать была высокой. Он представил, как Ди Мария взваливает брата на спину, поворачивается и опускает его на матрас. А потом проводит еще одну ночь на диване.

Оконное стекло в спальне было покрыто сажей. Сверху свисали наполовину задернутые выцветшие занавески. На подоконнике стояла фотография младшего капрала морской пехоты. «Винни», — догадался Ричер. Муж, подорвавшийся на мине за океаном. Погибший мгновенно — или нет. Он низко надвинул козырек фуражки, краски на фотографии оставались свежими и яркими. Наверняка снимок обошелся ему в дневной заработок — две фотографии, одна для матери, а другая для жены или подруги. Где-то в мире были такие же фотографии Ричера. Довольно долго он делал снимки после очередного повышения и отсылал их матери. Она не выставляла их — на фотографиях Ричер не улыбался. Он вообще никогда не улыбался в камеру.

Ричер подошел к окну и посмотрел на север. Оттуда резво катили автомобили. Он повернулся на юг и некоторое время наблюдал за движением.

Затем он заметил черный лендровер, остановившийся возле дома.

И прочитал его номер: «КОБ-19».

Ричер развернулся и тремя большими шагами пересек спальню.

— Они здесь, — сказал он.

— Дерьмо, — пробормотала Полинг.

— Что нам делать? — спросила Ди Мария.

— В ванную, — сказал Ричер. — Все. Немедленно.

Он подошел к дивану, подхватил Хобарта на руки, отнес в ванную комнату и осторожно посадил в ванну. Ди Мария и Полинг последовали за ним.

— Ты не можешь оставаться там, — сказала Полинг.

— У нас нет выбора, — возразил Ричер. — Иначе они все здесь обыщут.

— Они не должны найти здесь тебя.

— Заприте дверь, сидите тихо и помалкивайте.

Он вышел в коридор, услышал, как щелкнула задвижка, а через секунду загудел домофон. Ричер немного подождал, потом нажал на кнопку и сказал:

— Да?

Он услышал шум проезжающих машин, потом раздался чей-то голос:

— Медсестра из госпиталя для ветеранов.

«Как мило», — с улыбкой подумал Ричер, снова нажал на кнопку и сказал:

— Заходите.

Потом он вернулся в гостиную, уселся на диван и стал ждать.

Глава 46

Со стороны лестницы раздалось громкое потрескивание. «Три человека», — прикинул Ричер. Он услышал, как они поднимаются по последнему пролету, ведущему на четвертый этаж. Открылась дверь. Негромко застонала поврежденная металлическая петля. Шаги приближались.

Первым в гостиную вошел Перес, миниатюрный латиноамериканец.

Вторым — Эдисон со шрамом от ножа над глазом.

Последним появился Эдвард Лейн.

Перес сразу сдвинулся влево и замер на месте. Эдисон шагнул направо, и Лейн оказался между ними. Все трое уставились на Ричера.

— Проклятье, что ты здесь делаешь? — спросил Лейн.

— Я вас опередил, — сказал Ричер.

— Как?

— Я уже говорил, что прежде зарабатывал на жизнь такими вещами. Могу дать вам зеркало на палке — и все равно буду опережать вас на несколько часов.

— Где Хобарт?

— Не здесь.

— Это ты сломал дверь?

— У меня не было ключа.

— Где он?

— В больнице.

— Чепуха. Мы только что проверяли.

— Не здесь. В Бирмингеме, штат Алабама, или в Нашвилле, штат Теннесси.

— Откуда ты знаешь?

— Ему нужен специальный уход. В больнице Святого Винсента Хобарту рекомендовали одну из крупных университетских больниц на юге. Они даже дали ему рекламные проспекты.

Ричер показал на стол, где лежали брошюры, и Эдвард Лейн подошел, чтобы посмотреть на них.

— Какая именно?

— Не имеет значения.

— Нет, имеет, черт побери!

— Хобарт не похищал Кейт.

— Ты так думаешь?

— Я знаю.

— Откуда?

— Вам бы следовало добыть в больнице больше информации. Достаточно было спросить, почему он оказался в Святом Винсенте.

— Мы спросили. Нам сказали, что у него малярия. Его лечили внутривенными вливаниями.

— И?

— И больше ничего. Любой человек, вернувшийся из Африки, может заболеть малярией.

— Вам следовало узнать всю его историю.

— И в чем она состоит?

— Во-первых, как раз в то время, когда похитили Кейт, он был прикован к постели и получал лечение. Во-вторых, имеются и другие обстоятельства.

— Какие?

Ричер перевел взгляд, чтобы посмотреть на Переса и Эдисона.

— Он перенес четыре ампутации. Хобарт потерял обе руки и обе ноги. Он не может ходить, не может водить машину, держать в руках пистолет… Ему даже не под силу набрать номер телефона.

Наступило долгое молчание.

— Это произошло в тюрьме, — вновь заговорил Ричер. — В Буркина-Фасо. Новый режим развлекался таким способом. Раз в году, в день его рождения. Левая нога, правая нога, левая рука, правая рука. Они отрубали конечности при помощи мачете. Чоп, чоп, чоп, чоп.

Все молчали.

— После того, как вы оставили его и сбежали.

Никакой реакции. Ни вины, ни раскаяния.

Ни гнева.

Ничего.

— Тебя там не было, — заявил Лейн. — Ты не знаешь, как все происходило.

— Но я знаю, как обстоят дела теперь, — сказал Ричер. — Хобарт не тот человек, которого вы ищете. Он физически не способен совершить похищение.

— Ты уверен?

— На сто процентов.

— Я все равно хочу его найти, — сказал Лейн.

— Зачем?

Никакого ответа. Безвыходное положение. Лейн не мог ответить на его вопрос при своих людях, не признав, что пять лет назад он попросил Найта убить жену.

— Что ж, мы вернулись на первую клетку, — сказал Лейн. — Ты знаешь, кто этого не делал. Отличная работа, майор. Ты очень сильно продвинулся.

— Нет, только не на первую клетку, — возразил Ричер.

— Что это значит?

— Я близок к разгадке, — сказал Ричер. — Я отдам вам этого парня.

— Когда?

— Когда вы отдадите мне деньги.

— Какие деньги?

— Вы предлагали мне миллион долларов.

— За то, что ты найдешь мою жену. Сейчас уже слишком поздно.

— Хорошо, — невозмутимо произнес Ричер. — Значит, я не отдам вам этого парня. Вместо него я подарю вам зеркало на палке.

— Отдай мне этого парня, — сказал Лейн.

— Сначала договоримся о цене.

— Значит, ты так относишься к деньгам?

— Только засранцы не имеют цены.

— Высокой цены.

— Я ее стою.

— Я мог бы выбить из тебя эту информацию.

— Нет, не мог бы, — возразил Ричер, даже не шевельнувшись. Он сидел на диване, откинувшись на черные подушки и небрежно расставив ноги, демонстрируя полную уверенность в себе. — Если ты попробуешь это дерьмо, я использую Эдисона, чтобы забить Переса тебе в задницу, как гвоздь.

— Я не люблю угрозы.

— И это говорит человек, который обещал меня ослепить?

— Тогда я был огорчен.

— А я был на мели. Я и сейчас на мели.

В комнате стало тихо.

— Хорошо, — наконец сказал Лейн.

— Что хорошо? — спросил Ричер.

— Хорошо, миллион долларов. Когда я получу имя?

— Завтра, — ответил Ричер.

Лейн кивнул и отвернулся.

— Пошли, — сказал он своим людям.

— Мне нужно в ванную, — неожиданно заявил Эдисон.

Глава 47

Воздух в комнате был жарким и неподвижным.

— Где ванная? — спросил Эдисон.

Ричер медленно поднялся на ноги и сказал:

— Я что, архитектор?

При этом он посмотрел через левое плечо в сторону кухни. Эдисон проследил за его взглядом и невольно сделал шаг в сторону кухни, а Ричер переместился в противоположную сторону. Маленький эпизод в психологической хореографии, но благодаря тому, что размеры гостиной были совсем невелики, Ричер оказался ближе к ванной, чем Эдисон.

— По-моему, это кухня, — заметил Эдисон.

— Может быть, — сказал Ричер. — Проверь.

Он сделал еще пару шагов и оказался у входа в коридор, а Эдисон распахнул дверь в кухню, заглянул туда, убедился, что был прав, и тут же вернулся. Постоял, подумал, а потом снова шагнул в кухню.

— Когда Хобарт отправился на юг? — спросил он.

— Не знаю, — ответил Ричер. — Думаю, сегодня.

— Он явно торопился. В духовке стоит суп.

— Ты полагаешь, ему следовало помыть тарелки?

— Большинство людей так и поступают.

— Большинство людей без рук?

— Как же он тогда сварил себе суп?

— Ему помогают, — сказал Ричер. — Ты об этом не подумал? Кто-нибудь из благотворительных организаций. За Хобартом приезжает «скорая помощь», они переносят его в машину, но вряд ли кто-нибудь станет наводить здесь порядок. Я бы на такое не рассчитывал.

Эдисон пожал плечами и закрыл дверь в кухню.

— Так где же ванная? — спросил он.

— Иди домой и воспользуйся своей, — посоветовал Ричер.

— Что?

— Однажды Хобарт вернется сюда с металлическими руками, которыми сможет расстегивать молнию на брюках, и мысль о том, что ты мочился в его унитаз, вызовет у него отвращение.

— Почему?

— Потому что ты этого недостоин. Ты его бросил.

— Тебя там не было.

— За это ты можешь благодарить удачное расположение звезд. Я бы надрал тебе задницу и заставил вернуться за ним.

Эдвард Лейн сделал шаг вперед.

— Мы принесли их в жертву, чтобы спасти весь отряд.

— Принесение в жертву и спасение — это разные вещи, — сказал Ричер, глядя Лейну в глаза.

— Не ставь под сомнение мои приказы.

— А ты не ставь под сомнение мои, — ответил Ричер. — Уведи отсюда своих ищеек. Пусть мочатся в канаву.

Наступило долгое молчание. Лицо Переса ничего не выражало, Эдисон хмурился, в глазах Лейна появилось хитрое выражение.

— Имя, — сказал он. — Завтра.

— Я приду, — пообещал Ричер.

Лейн кивнул своим людям, и они вышли в том же порядке, как вошли: сначала Перес, потом Эдисон, последним — Лейн. Ричер послушал, как они спускаются по лестнице, подождал, пока захлопнется дверь на улицу, а потом вернулся в спальню. Он посмотрел в окно и увидел, как они садятся в машину и уезжают на север. С минуту он подождал, а когда решил, что они миновали светофор на Хьюстон, вышел в коридор и постучал в дверь ванной.

— Они ушли, — сказал он.

Ричер отнес Хобарта обратно на диван и посадил его, точно тряпичную куклу. Ди Мария направилась на кухню, а Полинг, не поднимая глаз, сказала:

— Мы все слышали.

— Суп все еще теплый. Нам повезло, что этот тип не подошел поближе, — сказала Ди Мария.

— Да, ему сильно повезло, — заметил Ричер.

Хобарт постарался устроиться поудобнее.

— Только не нужно себя обманывать. Они не мягкие игрушки. Ты был очень близок к тому, чтобы сильно пострадать. Лейн не нанимает на работу милых людей.

— Но он нанял тебя.

— Да, нанял.

— Ну?

— Меня трудно назвать милым, — сказал Хобарт. — Я вполне подхожу под эту категорию.

— А мне ты таким не показался.

— Ты просто мне симпатизируешь.

— Разве ты так уж плох?

— Меня разжаловали с позором. Вышвырнули вон из морской пехоты.

— Почему?

— Я отказался выполнять приказ. А потом крепко отделал типа, который отдал этот приказ.

— И каким был приказ?

— Стрелять по гражданским лицам. В Боснии.

— Приказ выглядит противозаконным.

Хобарт покачал головой.

— Нет, мой лейтенант оказался прав. В машине сидело полно плохих парней. В тот же день они ранили двух наших ребят. Я облажался.

— А если бы в Африке на наблюдательном пункте остались Перес и Эдисон, ты бы их бросил?

— Морской пехотинец подчиняется приказам, — сказал Хобарт. — Я на своей шкуре узнал, что иногда офицеры лучше знают, как нужно действовать.

— Это твой окончательный ответ?

Хобарт уставился в пространство.

— Я бы не оставил их там ни при каких обстоятельствах. И я не понимаю, как кто-то мог так поступить. Проклятье, я не понимаю, как они могли меня оставить. Видит бог, я бы очень хотел, чтобы они повели себя иначе.

— Суп, — сказала Ди Мария. — Кончай болтать и принимайся за еду.

— Сначала нужно увезти вас отсюда, — сказала Полинг.

— Теперь нет, — возразила Ди Мария. — Они сюда не вернутся. Здесь для нас самое безопасное место в городе.

— Но в мотеле вам было бы легче.

— А я не ищу легких путей. Я ищу правильные пути.

Загудел домофон, и они услышал голос с русским акцентом. Пришел смотритель с Шестой авеню, чтобы починить дверь. Ричер встретил его в коридоре. Русский принес инструменты и доски.

— Теперь с нами все будет в порядке, — сказала Ди Мария.

Полинг заплатила русскому, и они с Ричером ушли.

Полинг молчала, и Ричер ощущал исходящую от нее враждебность. Она не смотрела в сторону Ричера.

— Что случилось? — спросил он.

— Мы в ванной слышали весь ваш разговор, — сказала она.

— И?

— Ты подписался работать на Лейна. Ты продался. Теперь ты будешь плясать под его дудку.

— Я работаю на Кейт и Джейд.

— Ты мог бы делать это бесплатно.

— Я хотел его проверить, — сказал Ричер. — Мне необходимо знать, что на этот раз все по-настоящему. Иначе он отказался бы платить. Лейн сказал бы, что я опоздал и он снимает свое предложение. Однако он этого не сделал. Он хочет найти того, кто похитил его жену. Значит, похититель существует.

— Я тебе не верю. Это бессмысленная проверка. Как сказала Пэтти Джозеф, Лейн игрок. Он устраивает шоу для своих людей и считает себя умнее тебя.

— Но он только что обнаружил, что он не умнее меня. Я нашел Хобарта раньше.

— В любом случае дело в деньгах. Да?

— Да, — сказал Ричер.

— Ты хотя бы мог это отрицать.

Ричер улыбнулся.

— А ты когда-нибудь видела миллион долларов наличными? — спросил он, продолжая идти дальше. — Когда-нибудь держала миллион долларов в своих руках? Сегодня я держал такие деньги. Это сильное ощущение. Тяжесть и плотность. Могущество. Они казались теплыми. Как маленькая атомная бомба.

— Уверена, что это очень впечатляет.

— Я хотел их, Полинг. Правда хотел. И могу их получить. Я намерен найти этого парня. Ради Кейт и Джейд. И с тем же успехом могу продать его имя Лейну. Ничего не меняется.

— Нет, меняется. Ты становишься наемником, как они.

— Деньги открывают огромные возможности.

— И что ты собираешься делать с миллионом долларов? Купить дом? Машину? Новую рубашку? Я не понимаю.

— Меня часто понимают неправильно, — заметил Ричер.

— Да, я все поняла неправильно. Ты мне понравился. Я думала, что ты лучше.

— Но ты сама работаешь за деньги.

— Я тщательно выбираю людей, на которых работаю.

— Это большие деньги.

— Это грязные деньги.

— Однако их можно потратить.

— Ну так получи удовольствие.

— Я так и сделаю.

Она не стала отвечать.

— Полинг, дай мне объяснить, — сказал он.

— С какой стати?

— Потому что сначала я намерен оплатить твое время и расходы, а потом собираюсь отправить Хобарта в Бирмингем или Нэшвилл, чтобы там его привели в порядок. А потом я куплю ему запасных частей на всю жизнь, сниму подходящую квартиру и дам денег на текущие расходы, ведь сейчас он едва ли найдет себе работу. Во всяком случае, по прежней специальности. Ну а если после этого что-нибудь останется, я куплю себе новую рубашку.

— Серьезно?

— Конечно. Мне нужна новая рубашка.

— Нет, относительно Хобарта?

— Совершенно серьезно. Он нуждается в этих деньгах. И он их заслужил. Будет только справедливо, если Лейн их заплатит.

Полинг остановилась, схватила Ричера за руку и заставила остановиться.

— Я сожалею, — сказала она. — Прости меня.

— Тогда исправь свою ошибку.

— Как?

— Поработай со мной. Нам нужно многое сделать.

— Ты сказал Лейну, что завтра назовешь ему имя.

— Мне нужно было что-то сказать, чтобы он побыстрее оттуда убрался.

— Мы сумеем сделать это к завтрашнему дню?

— Почему бы и нет?

— С чего начнем?

— Понятия не имею.

Глава 48

Они начали дома у Лорен Полинг. Она жила в маленькой квартирке на Барроу-стрит, возле Западной 4-й улицы. Здание с куполообразными кирпичными потолками и стенами в два дюйма толщиной прежде было фабрикой. Стены были окрашены в желтый цвет, вызывающий ощущение покоя. Квартира состояла из спальни с альковом, но без окон, ванной, кухни и комнаты с диваном, стулом, телевизором и множеством книг. Пол устилали мягкие ковры приглушенных тонов, гармонировавшие с темным деревом мебели. Не вызывало сомнений, что здесь живет одинокая женщина. Все вокруг отражало вкусы одного человека. На стенах висело несколько фотографий детей, но Ричер сразу понял, что это племянники и племянницы.

Он уселся на диван, положил голову на подушку и посмотрел на кирпичный потолок. Ричер верил, что все можно переделать. Если один человек или группа людей что-то построили, то другой человек или группа людей смогут все разобрать. Это базовый принцип. Требовалось лишь умение сопереживать, думать и обладать воображением. Ему нравилось, когда сроки были ограниченными. Он радовался, когда требовалось решить сложную проблему, а время поджимало. И еще он испытывал удовольствие, работая вместе с человеком, думающим как он сам. Он погрузился в размышления, не испытывая ни малейших сомнений, что им с Полинг удастся к утру разгадать загадку.

Это ощущение длилось примерно тридцать минут.

Полинг приглушила свет, зажгла свечи и заказала ужин в индийском ресторане. Часы в голове у Ричера пробили девять тридцать. Небо за окном от цвета морской волны перешло к полной черноте, загорелись яркие огни города. Барроу-стрит оказалась тихой улицей, но такси, мчащиеся по Западной 4-й, часто гудели. Изредка доносился вой сирены «скорой помощи», направляющейся в сторону больницы Святого Винсента. Комната казалась частью города, но слегка удаленной от него. Немного изолированной, подобно убежищу.

— Сделаем это еще раз, — предложил Ричер.

— О чем ты?

— О мозговом штурме. Задавай мне вопросы.

— Хорошо. Так что же мы имеем?

— Блестящую операцию по отъему денег и парня, который не может говорить.

— А языки в Африке резать не принято.

— Однако деньги получены в Африке, ведь похититель потребовал ровно половину.

Наступила тишина, нарушаемая лишь ревом сирены — какая-то машина мчалась на юг по Седьмой авеню.

— Начнем с самого начала, — предложила Полинг. — Какой была первая фальшивая нота? Когда первый раз появилось несоответствие? Все, что угодно, пусть самое заурядное и случайное.

Ричер закрыл глаза, припоминая, и как будто снова ощутил в руке ребристый пластиковый стаканчик с кофе, еще не успевшим остыть. Он вспомнил, как Грегори идет по тротуару, внимательный и настороженный. Расспрашивает официанта — ветеран элитных войск — и направляется к его столику.

— Грегори спросил меня о машине, которую я мог видеть прошлой ночью, и я ответил, что она уехала до одиннадцати сорока пяти, а он заявил, что это произошло ближе к полуночи.

— Вы разошлись в оценке времени?

— Нет, мы даже не спорили. Мелочь, как ты и сказала.

— И что это может означать?

— Что кто-то из нас ошибся.

— Но ты не носишь часов, — заметила Полинг.

— Раньше носил. Но потом я их сломал. И выбросил.

— Значит, прав был Грегори.

— Дело в том, что я почти всегда знаю точное время.

— Не открывай глаза, хорошо?

— Ладно.

— Сколько сейчас времени?

— Девять тридцать шесть.

— Неплохо, — сказала Полинг. — Мои часы показывают девять тридцать восемь.

— Твои часы спешат.

— Ты это серьезно?

Ричер открыл глаза.

— Вполне.

Полинг встала, обошла кофейный столик, взяла пульт управления телевизором и включила канал погоды. В углу экрана высвечивалось точное время. Полинг снова посмотрела на свои часы.

— Ты прав, — признала она. — Мои часы спешат на две минуты.

Ричер ничего не ответил.

— Как ты это делаешь?

— Не знаю.

— Но прошло двадцать четыре часа с того момента, который интересовал Грегори. Насколько точным ты мог быть?

— Я не уверен.

— И что следует из того, что ты прав, а Грегори ошибался?

— Что-то следует, но я пока не знаю, — ответил Ричер.

— А что еще ты можешь вспомнить?

«В настоящий момент вероятнее смерть, чем жизнь», — сказал Грегори. Таким было следующее несоответствие. Ричер в очередной раз заглянул в стаканчик. На дне осталась какая-то отвратительная на вид жижа, к тому же едва теплая. Он поставил стаканчик на стол и сказал: «Ладно, поехали».

— Это связано с тем моментом, когда я садился в машину Грегори. Синий «БМВ». У меня возникла какая-то мысль. Не в тот момент, а позднее. Я что-то вспомнил.

— И ты не знаешь, что именно?

— Верно.

— А потом?

— Потом мы приехали в «Дакоту», и началась гонка.

«Фотография, — подумал Ричер. — Потом все было как-то связано с фотографией».

— Нам нужно сделать перерыв, — сказала Полинг. — Такие вещи нельзя форсировать.

— У тебя есть пиво в холодильнике?

— У меня есть белое вино. Хочешь бокал?

— Я веду себя как эгоист. Ты ничего не испортила пять лет назад. Ты все делала правильно. Мы должны потратить хотя бы минуту, чтобы это отпраздновать.

Какое-то мгновение Полинг сидела молча, а потом улыбнулась.

— Да, должны, — согласилась она. — Честно говоря, мне стало намного легче.

Ричер перешел вместе с ней на кухню. Полинг достала из холодильника бутылку вина, откупорила ее при помощи штопора и поставила два бокала на стойку. Ричер разлил вино. Они взяли бокалы и чокнулись.

— Жить хорошо — лучшей мести не существует, — сказал Ричер.

Они сделали по глотку и вернулись на диван. Теперь они сидели рядом.

— Ты ушла в отставку из-за Энни Лейн?

— Ну, так нельзя сказать. Впрочем, в конечном счете все дело в той истории. Ты знаешь, как происходят такие вещи. Нечто вроде морского каравана, когда один из судов боевого охранения получает пробоину ниже ватерлинии. Видимых повреждений нет, но он понемногу начинает отставать, потом все больше и больше, теряет курс, а после очередного серьезного столкновения с противником и вовсе исчезает из виду. Так случилось и со мной.

Ричер ничего не сказал.

— Возможно, я бы все равно ушла. Я люблю этот город и не хотела бы никуда переезжать отсюда, а глава нью-йоркского отделения — это должность заместителя директора. До нее мне всегда было очень далеко.

Полинг сделала еще один глоток вина, подобрала под себя ноги и слегка отодвинулась, чтобы лучше видеть Ричера. Он тоже немного повернулся, и теперь они смотрели друг на друга с расстояния в фут.

— Почему ты ушел в отставку? — спросила Полинг.

— Потому что мне сказали, что у меня есть такая возможность.

— А ты хотел уйти?

— Нет, я хотел остаться. Но как только они упомянули о такой возможности, со мной что-то произошло. Словно рассеялось действие заклинания. Возможно, я понял, что моя роль не так уж важна. Наверное, их бы вполне устроило, если бы я остался, но мой уход явно не разбил бы их сердца.

— А для тебя было важно ощущать свою необходимость?

— На самом деле нет. Просто рассеялось действие чар, вот и все. Мне трудно объяснить.

Он посмотрел на Полинг.

Она прекрасно выглядела в свете свечей. Блестящие глаза, мягкая кожа. Ричер любил женщин не меньше любого мужчины, пожалуй, даже больше, чем многие, но всегда был готов отыскать у них какой-то недостаток. Форма уха, слишком толстые щиколотки, избыточный вес, несовершенство форм. Какая-то случайная деталь могла все для него испортить. Однако с Лорен Полинг все было в порядке. Абсолютно все — тут не приходилось сомневаться.

— В любом случае прими мои поздравления, — сказал он. — Надеюсь, сегодня ты будешь спать крепко.

— Может быть, — ответила она. — Впрочем, не исключено, что такого шанса у меня не будет.

Он уловил ее запах: легкие духи, мыло, чистая кожа, чистый хлопок. Ее волосы касались ключиц. Покрой майки подчеркивал изящную линию плеч. Полинг была стройной и сильной.

— Интересно узнать, почему? — спросил Ричер.

— Не исключено, что мы всю ночь будем работать.

— Одна работа и никаких игр — Джек станет скучным парнем.

— Тебя нельзя назвать скучным парнем, — возразила Полинг.

— Спасибо, — сказал он, наклоняясь вперед, и легко поцеловал ее в губы.

Ее рот слегка приоткрылся, он был прохладным и сладким от вина. Ричер обхватил ладонью ее затылок под волосами, прижал ее к себе и поцеловал крепче. Она обняла его за шею свободной рукой. Поцелуй продлился почти минуту, бокалы застыли в воздухе на одном уровне. Потом они отодвинулись друг от друга, поставили бокалы на столик, и Полинг спросила:

— Который теперь час?

— Девять пятьдесят одна.

— Как ты это делаешь?

— Понятия не имею.

Она немного помедлила, а потом придвинулась к нему и снова поцеловала. Теперь она положила одну руку ему на спину, а другую на шею. Он симметрично повторил ее движения. Язык Лорен оказался прохладным и быстрым. Узкая спина, теплая кожа. Рука Ричера скользнула под майку. Полинг начала вытаскивать его рубашку из брюк. Ее ногти коснулись его кожи.

— Обычно я так не поступаю, — сказала она, не останавливаясь. — Во всяком случае, с людьми, с которыми работаю.

— Мы не работаем, — возразил Ричер. — У нас перерыв.

— Мы празднуем.

— Это точно.

— Мы празднуем тот факт, что мы не Хобарт, верно? И не Кейт Лейн.

— Я праздную тот факт, что ты — это ты.

Она подняла руки вверх, дожидаясь, когда он стащит с нее майку. Под ней оказался тонкий черный лифчик. Ричер, в свою очередь, тоже поднял руки, и она сняла с него рубашку через голову. А потом футболку, разводя руки в стороны, как маленькая морская звезда на его широкой груди. Потом ее руки опустились вниз и занялись его ремнем. Ричер расстегнул ее лифчик. Уложил Полинг на диван и стал целовать ее груди. К тому моменту, когда часы у него в голове показывали десять минут одиннадцатого, обнаженные Ричер и Полинг уже лежали в ее постели, под простыней, и занимались любовью с терпением и нежностью, каких он никогда не испытывал прежде.

— Женщины старшего возраста, — сказала она. — Мы того стоим.

Он не ответил. Лишь улыбнулся, наклонил голову и поцеловал ее в шею за ухом, где кожа была влажной и имела вкус морской воды.

Потом они вместе приняли душ, допили вино и вернулись в постель. Ричер слишком устал, чтобы думать, и был слишком расслаблен, чтобы из-за этого переживать. Полинг прижалась к нему, и они уснули.

Много позже Ричер почувствовал, как Полинг пошевелилась. Он мгновенно проснулся и ощутил ее руки на своих глазах. Она шепотом спросила:

— Который час?

— Восемнадцать минут седьмого, — ответил он. — Утро.

— Ты невероятный.

— Это не слишком полезный талант. Конечно, я могу сэкономить на часах.

— А что случилось со старыми?

— Я наступил на них. Положил возле постели и наступил, когда вставал.

— И они сломались?

— Я был в туфлях.

— В постели?!

— Зато не нужно одеваться.

— Ты действительно невероятный.

— Я не всегда так поступаю. Тут многое зависит от постели.

— Так что же может означать, если относительно времени ошибся Грегори, а не ты?

Ричер сделал вдох и открыл рот, чтобы сказать: «Я не знаю».

Но не стал это делать.

Он вдруг понял, что это значит.

— Подожди, — сказал он.

Откинулся на подушку и стал смотреть в темный потолок.

— Ты любишь шоколад? — спросил он.

— Пожалуй, да.

— А у тебя есть фонарик?

— В сумочке лежит маленький «Маглайт».

— Положи в карман, — сказал он. — Сумочку оставь дома. И надень брюки. Юбка будет мешать.

Глава 49

Они пошли пешком, потому что утро выдалось чудесным и Ричеру не хотелось ехать на метро или брать такси. С Барроу на Бликер, а потом на юг по Шестой авеню. Они не торопились и свернули на Спринг-стрит ровно в половине восьмого. Пересекли Салливан, а потом Томпсон.

— Мы идем к заброшенному зданию? — спросила Полинг.

— Все в свое время, — ответил Ричер.

Он остановился возле магазина, торгующего шоколадом, приложил ладони к стеклу и заглянул внутрь. На кухне горел свет. Он видел, как снует из одного конца в другой невысокая усталая хозяйка заведения. Она даже не смотрела в сторону окна. «Шестнадцатичасовой рабочий день, — сказала она. — Я работаю четко и точно, как часы. У меня маленький бизнес. Мы никогда не отдыхаем».

Он громко постучал в стекло, женщина повернулась и недовольно посмотрела в окно. Потом она узнала Ричера, пожала плечами, признавая свое поражение, и через магазин направилась к двери. Отперла замок, приоткрыла дверь и сказала:

— Привет.

Он уловил горький аромат шоколада.

— Мы можем еще раз выйти в переулок?

— Кто ваш друг на этот раз?

Полинг подошла к ним и назвала свое имя.

— Вы действительно занимаетесь истреблением крыс? — спросила хозяйка магазина.

— Мы частные детективы, — ответила Полинг, приготовившая визитку.

— И что вы расследуете?

— Исчезновение женщины и ребенка, — ответил Ричер.

Наступила тишина. Наконец хозяйка магазина спросила:

— Вы думаете, что они за соседней дверью?

— Нет, — покачал головой Ричер. — Там никого нет.

— Это хорошо.

— Обычная рутина.

— Хотите шоколадку?

— Только не на завтрак, — отказался Ричер.

— А я хочу, — сказала Полинг.

Хозяйка магазина распахнула дверь пошире, предлагая им войти. Полинг на мгновение задержалась, выбирая шоколад. Карамель с вишней, размером с мяч для гольфа. Откусила маленький кусочек и одобрительно кивнула. Потом она последовала за Ричером через кухню по вымощенному плиткой короткому коридору. Спустя минуту они вышли через заднюю дверь в переулок.

Задняя часть заброшенного здания не изменилась с тех пор, как Ричер побывал здесь в прошлый раз. Дверь, выкрашенная тусклой красной краской, проржавевшая железная ручка, грязное окошко первого этажа. Ричер повернул ручку и толкнул дверь — так, на всякий случай, но она была заперта, как он и предполагал. Тогда он наклонился, развязал шнурок и снял туфлю. Взяв ее в руку, он использовал каблук как двухфунтовый молоток, чтобы разбить стекло поближе к дверной ручке.

Потом он увеличил дыру и надел туфлю. Засунул руку в пробитое отверстие, прижался к стеклу плечом и нащупал изнутри ручку. Через мгновение он открыл замок и осторожно вытащил руку.

— Все в порядке.

Ричер распахнул дверь и отошел в сторону, позволив Полинг заглянуть внутрь.

— Все как ты мне рассказывал, — отметила Полинг. — Здесь давно никто не живет, пола нет.

— Ты готова спуститься вниз по лестнице?

— Почему я?

— Если я ошибся, у меня возникнет искушение сдаться и остаться там навсегда.

Полинг наклонилась вперед и посмотрела на лестницу, которая оставалась на прежнем месте, опираясь на узкую часть стены между окном и дверью.

— В Квонтико мне приходилось делать вещи посложнее, — сказала она. — Но это было давно.

— Даже если ты упадешь, то высота здесь всего десять футов.

— Ну спасибо.

Она развернулась и стала медленно приближаться к лестнице.

Ричер взял ее за правую руку, она положила левую на лестницу, а потом поставила левую ногу на ступеньку. Убедилась, что лестница выдерживает ее вес, и отпустила руку Ричера. Вздохнув, она стала медленно спускаться в темноту. Лестница начала слегка раскачиваться, затем Ричер услышал шорох — Полинг спрыгнула на мусор.

— Здесь грязно, — крикнула она.

— Извини, — сказал Ричер.

— Здесь могут быть крысы.

— Включи фонарик.

— Разве это их напугает?

— Нет, но ты заметишь их приближение.

— Большое тебе спасибо.

Он наклонился вниз и увидел, как луч фонарика прорезал темноту.

— Куда мне идти? — спросила Полинг.

— Направляйся к фасаду здания. К тому месту, что находится под дверью.

Она направила луч фонарика горизонтально и определила нужное место. Стены подвала были побелены много лет назад известью, а потому немного отражали свет. Повсюду Ричер видел толстый слой мусора. Бумага, картон, груды какой-то гниющей дряни.

Полинг добралась до дальней стены. Луч метнулся вверх и осветил находившуюся наверху дверь. Полинг сделала пару шагов влево и оказалась прямо под ней.

— А теперь посмотри вниз, — сказал Ричер. — Что ты видишь?

Луч опустился вниз и стал ярче.

— Я вижу мусор, — ответила Полинг.

— Смотри внимательно, — попросил Ричер. — Они могли отскочить в сторону.

— Что могло отскочить в сторону?

— Посмотри по сторонам — и увидишь. По крайней мере, я надеюсь.

Луч описал одну дугу, потом другую. И замер.

— Да, — крикнула Полинг. — Я вижу. Проклятье, как ты догадался?

Ричер не ответил. Полинг секунду помедлила, наклонилась, а потом встала и высоко подняла руки. В правой она держала фонарик. А в левой руке — две связки ключей: одну от «мерседеса», другую от «БМВ».

Глава 50

Полинг вернулась по усыпанному мусором полу подвала к лестнице и бросила ключи Ричеру. Он ловил их одной рукой, сначала левой, потом правой. Оба ключа были на хромированных кольцах с черными кожаными брелоками, украшенными символами автомобилей. Трехконечная звезда «мерседеса» и сине-белый пропеллер «БМВ». На каждом кольце имелся ключ и пульт дистанционного открывания дверей. Ричер стряхнул с ключей пыль и мусор и спрятал их в карман. Потом наклонился, взял Полинг за руку и помог ей выбраться наружу. Она тут же принялась счищать мусор с туфель.

— Ну? — проворчала она.

— Мы сделали шаг вперед, — сказал Ричер.

Он потянул на себя красную дверь, снова просунул руку в дыру и закрыл замок изнутри. Потом проверил ручку — дверь была надежно заперта. Все в порядке.

— Вся эта история со щелью для почты была чистейшей воды обманным маневром, — сказал он. — Им требовалось отвлечь наше внимание. У похитителя уже имелись ключи. Он добыл их в офисе у Лейна. Там полно запасных ключей для всех машин. Некоторые лежат на месте, другие отсутствуют.

— Значит, ты не ошибся относительно времени.

Ричер кивнул.

— Наш парень находился в квартире над кафе. Он сидел на стуле и смотрел в окно. У него на глазах Грегори припарковался в одиннадцать сорок и пошел по указанному адресу. Однако похититель не стал сопровождать Грегори сюда, на Спринг-стрит. Он просто спустился вниз, перешел на другую сторону Шестой авеню и воспользовался запасным ключом, который вытащил из кармана. И это произошло почти сразу же — гораздо ближе к одиннадцати сорока, чем к полуночи.

— На следующее утро все было проделано аналогичным образом с синим «БМВ».

— Именно так, — согласился Ричер. — Я наблюдал за проклятой дверью в течение двадцати минут, но похититель и близко к ней не подошел. Он даже и не думал появляться к югу от Хьюстон-стрит. Он сидел в «БМВ» через две минуты после того, как Грегори из него вылез.

— Вот почему он так детально описывал машины. Украденные ключи подходили только к «мерседесу» и «БМВ».

— Именно это и было первое, что меня задело, когда Грегори посадил меня в свою машину. Он использовал пульт, чтобы открыть дверь, когда мы находились в десяти футах от машины. Но за сутки до этого похититель открыл дверь «мерседеса» ключом. Теперь так никто не поступает. Видимо, у него не было пульта, только ключи. Теперь понятно, почему ему потребовался «ягуар» для последней передачи денег. Он хотел иметь возможность запереть двери с противоположной стороны улицы, как только Берк положит в него деньги. Чтобы никто не мог их украсть. А такой фокус он мог проделать только с «ягуаром», потому что только к «ягуару» у него был пульт дистанционного открывания дверей. Остался после похищения.

Полинг молча слушала.

— Я сказал Лейну, что похититель использовал «ягуар», чтобы вывести его из равновесия, и как напоминание. Но истинная причина носила практический, а не психологический характер.

— Иными словами, ты возвращаешься к предположению, что у похитителя был сообщник среди людей Лейна. Ведь так? Иначе и быть не могло, верно? Кто-то должен был украсть запасные ключи. Однако ты уже отказался от этой версии.

— Мне кажется, я все понял.

— И кто же это?

— Парень без языка. Он ключевая фигура в этой игре.

Глава 51

Полинг и Ричер прошли через шоколадный магазин и оказались на улице еще до восьми тридцати. А к девяти они уже находились в офисе Полинг на Западной 4-й улице.

— Теперь нам необходим Бруер, — сказал Ричер. — И Пэтти Джозеф.

— Бруер еще спит, — ответила Полинг. — Он всегда работает допоздна.

— Сегодня ему придется поработать с утра. Ничего не поделаешь, пусть вытаскивает свою задницу из постели. Потому что нам нужно точно знать, как звали человека, выловленного из Гудзона.

— Тейлор?

— Мы должны быть уверены, что это Тейлор. Я не сомневаюсь, что у Пэтти Джозеф есть его фотография. Могу спорить, что у нее имеются фотографии всех людей, когда-либо входивших в «Дакоту». Если она даст хороший снимок Тейлора Бруеру, он сможет съездить в морг и произвести опознание.

— Сейчас мы не можем рассчитывать на помощь Пэтти. Она хочет добраться до Лейна, а не помогать ему.

— Мы ему не помогаем. Ты это знаешь.

— Я не уверена, что Пэтти заметит разницу.

— Мне нужна фотография, и больше ничего. Хоть это она может для нас сделать?

Полинг позвонила Пэтти Джозеф. Пэтти подтвердила, что у нее есть фотографии всех людей Лейна, работавших на него в течение последних четырех лет, прожитых ею здесь. Сначала она не хотела давать им доступ к своему архиву. Но потом Пэтти сообразила, что у Лейна могут возникнуть проблемы в случае опознания тела Тейлора. Поэтому она согласилась выбрать лучший снимок Тейлора и передать его Бруеру.

Затем Полинг позвонила Бруеру и разбудила его. Он не слишком обрадовался ее звонку, но согласился взять фотографию у Пэтти. У него также был свой интерес. Если он поможет идентифицировать неизвестное тело, начальство будет им довольно.

— А что теперь? — спросила Полинг.

— Завтрак, — сказал Ричер.

— Разве у нас есть время? Лейн рассчитывает сегодня получить имя.

— Но сегодняшний день заканчивается в полночь.

— А после завтрака?

— Возможно, ты захочешь принять душ.

— Со мной все в порядке. В подвале было не так уж и грязно.

— Забудь о подвале. Просто я подумал, что мы могли бы взять кофе и рогалики к тебе домой. В прошлый раз это закончилось тем, что мы оба приняли душ.

— Понятно, — задумчиво сказала Полинг.

— Но только если ты хочешь.

— Я знаю отличный магазин, где продают рогалики.

Два часа спустя Ричер вытирал волосы взятым взаймы полотенцем и пытался решить, следует ли довериться возникшему у него озарению. Обычно он не был большим поклонником озарений. Слишком часто они оказывались неудачными, заставляли напрасно терять время и заводили в тупик. Но пока от Бруера не поступило известий, у него оставалось свободное время. Полинг вышла из спальни. Она прекрасно выглядела. Туфли, чулки, обтягивающая юбка, шелковая блузка, все черное. Она расчесала волосы и слегка подкрасилась. Большие, умные и искренние глаза.

— Сколько сейчас времени? — спросила она.

— Одиннадцать тринадцать, — ответил Ричер.

— Когда-нибудь ты объяснишь, как тебе это удается?

— Если я смогу сам найти ответ на твой вопрос, ты будешь первой, кто узнает.

— Слишком долгий завтрак, — заметила Полинг. — Но мне понравилось.

— Мне тоже.

— Что дальше?

— Давай устроим ланч.

— Я еще не проголодалась.

— Еду можно пропустить.

Она улыбнулась:

— Будь серьезнее. У нас полно дел.

— Мы можем вернуться в твой офис? Я хочу кое-что проверить.

На Барроу-стрит было тихо, но Западная 4-я бурлила от народа, спешащего на ланч. Ричеру и Полинг пришлось идти в толпе, значительно медленнее, чем им хотелось. Но выбора у них не было. Движение пешеходов ничем не отличается от движения автомобилей. Пятиминутный путь они проделали за десять минут. Уличная дверь, ведущая в офис Полинг, была уже открыта. Другие обитатели здания давно начали работу. Ричер последовал за Полинг по лестнице, она отперла замок своими ключами, и они вошли в приемную. Ричер сразу же направился в заднюю часть офиса, где стояли полки и компьютер.

— Что ты хочешь проверить? — спросила Полинг.

— Сначала мне нужен телефонный справочник, — ответил он. — Меня интересует Тейлор.

Она сняла телефонную книгу с полки и положила на стол. Тейлоров оказалось много. Довольно распространенная фамилия.

— Инициалы? — спросила Полинг.

— Не знаю, — сказал Ричер. — Будем отслеживать по адресу. Ищи частные квартиры в Уэст-Виллидже.

Полинг принялась делать карандашные пометки в книге. Она нашла семь возможных вариантов. Западная 8-я улица, Банк, Перри, Салливан, Западная 12-я, Хадсон и Уэйверли-Плейс.

— Начнем с Хадсон-стрит, — предложил Ричер. — Проверим по городскому справочнику, какой квартал соответствует этому адресу.

Полинг положила справочник поверх телефонной книги и довольно быстро отыскала нужное место.

Она подняла голову.

— Это как раз посередине между Кларксон и Лерой.

Ричер ничего не сказал.

— Что все это значит? — спросила Полинг.

— А какие у тебя предположения?

— Человек, лишенный языка, знал Тейлора? Жил с ним? Работал с ним? Убил его?

Ричер молчал.

— Подожди, — сказала Полинг. — Тейлор работал на похитителя, да? Он украл запасные ключи. Он остановил машину возле «Блумингдейлс» именно в том месте, где хотел похититель. Тебя все время интересовало, как могло произойти похищение. Теперь мы получили одно из возможных объяснений.

Ричер продолжал молчать.

— Думаешь, из реки выловили тело Тейлора? — спросила Полинг.

— Бруер позвонит, и мы узнаем.

— Лодочная пристань находится довольно далеко от центра города, а действие разворачивалось в центре.

— Гудзон связан с отливами и приливами. Технически это устье реки, а не сама река. Тело могло отнести как на север, так и на юг.

— Что же все-таки происходит?

— Мы выясняем детали и ищем улики. Вот что происходит. Мы делаем это трудным путем. По одному шагу за раз. Вот наш следующий шаг: мы посетим дом Тейлора.

— Сейчас?

— Сейчас вполне подходящее время.

— Мы будем входить внутрь?

— Справляют ли медведи большую нужду в лесу?

Полинг взяла листок бумаги и написала на нем «Г. Тейлор» и адрес из телефонной книги.

— Интересно, что означает «Г»?

— Он был англичанином, не забывай, — ответил Ричер. — Может быть, Гаррет. Или Глинн. Или Годфри, Галахад, Гидеон.

Они вновь пошли пешком. Жаркое дневное солнце усилило неприятные запахи киснущего молока в мусорных баках. Улицы были забиты автофургонами и такси. Водители отчаянно гудели, стараясь избежать задержек. С кондиционеров вторых этажей сочилась влага, похожая на крупные дождевые капли. Продавцы предлагали фальшивые швейцарские часы, зонтики и аксессуары для сотовых телефонов. Город был полон суматохи. Ричер любил Нью-Йорк больше многих других городов. Он любил его постоянную спешку и полную анонимность.

На западной стороне Хадсон-стрит располагался парк Джеймса Дж. Уолкера, и только на восточной стояли дома. Адрес Тейлора соответствовал кирпичному кубу в шестнадцать этажей. Вход выглядел скромно, но вестибюль оказался вполне приличным. За длинным столиком сидел одинокий портье. Швейцара у входа не наблюдалось. Что ж, тем лучше. С одним человеком всегда проще, чем с двумя. Меньше свидетелей.

— Как будем действовать? — спросила Полинг.

— Выбираем легкий путь, — ответил Ричер. — Прямой и честный.

Они открыли входную дверь и вошли. Вестибюль был облицован деревом с металлическими вставками. Пол устилали гранитные плиты. Когда-то это было очень модно. Ричер подошел к портье и сразу указал на Полинг.

— Предлагаю сделку, — сказал он. — Эта леди даст вам четыреста долларов, если вы впустите нас в квартиру мистера Г. Тейлора.

Легкий путь. Прямой и честный. Портье тоже человек. Да и сумма была выбрана удачно. Четыреста — несколько необычное число. Не слишком щедрое, но вполне серьезное. Такие предложения человек не может отвергнуть сразу. Достаточно серьезные деньги. Кроме того, опыт подсказывал Ричеру, что в подобной ситуации всегда возникает непреодолимое желание поторговаться до пятисот. Ричер знал, что, как только искушение появилось, сражение можно считать выигранным. Все равно что проституция. Если принцип сформулирован, остается лишь вопрос цены.

Портье посмотрел налево, потом направо.

«Свидетелей нет. Все упрощается».

— Без меня? — спросил портье.

— Я не против, — сказал Ричер. — Вы можете подняться вместе с нами. Или пошлите кого-нибудь нас сопровождать.

Портье немного помедлил.

— Ладно, я пошлю своего человека.

«Но деньги он оставит себе», — подумал Ричер.

— Пятьсот, — сказал портье.

— Договорились, — ответил Ричер.

Полинг вытащила из сумочки бумажник и отсчитала пять сотенных купюр. Сложила их пополам и положила на стол.

— Двенадцатый этаж, — сказал портье. — Свернете налево. Вам нужна последняя дверь справа. Там вас будет ждать мой человек.

Он указал в сторону лифта и взял портативную рацию, чтобы вызвать помощника.

Они подошли к лифту, и Ричер нажал на кнопку со стрелкой, направленной вверх. Дверь лифта сразу отъехала в сторону, словно их уже ждали.

— Ты должен мне уйму денег, — сказала Полинг.

— Я отдаю свои долги, — ответил Ричер. — Сегодня вечером я буду богат.

— Надеюсь, что персонал в моем здании не такой продажный.

— Мечтать не вредно. В свое время я множество раз попадал таким способом в чужие квартиры.

— У тебя были деньги для взяток?

— Да, у меня имелись огромные возможности. До того, как мир разделился. После этого многие бюджеты были сильно сокращены.

Лифт остановился на двенадцатом этаже, и дверь открылась. Часть стен коридора оставалась кирпичной, часть покрасили белой краской. Единственным источником света было мерцание телевизионных экранов за стеклом. Они испускали тусклое багровое сияние.

— Замечательно, — заметила Полинг.

— Твой дом мне нравится больше, — отозвался Ричер.

Они свернули налево и нашли последнюю дверь справа. На ней выделялись линза глазка и темная табличка с надписью: «Тейлор». Северо-восточный угол здания. В коридоре было тихо, ощущался слабый аромат освежителя воздуха или, может, средства для чистки ковров.

— Интересно, сколько он платит за такую квартиру? — спросил Ричер.

— Аренда? — Полинг посмотрела на соседние двери, чтобы оценить размеры квартир. — Небольшая квартира с двумя спальнями. Аренда составит четыре тысячи в месяц. Возможно, четыре с четвертью, учитывая, какое это здание.

— Довольно много.

— Вовсе нет, если ты зарабатываешь двадцать пять тысяч в месяц.

Справа послышался мелодичный звон, и из лифта вышел мужчина в зеленой форме с коричневым поясом, на котором висели инструменты. Смотритель. Он подошел к ним, на ходу вытаскивая из кармана связку с ключами. Не задавая никаких вопросов, молча открыл дверь квартиры Тейлора и отступил в сторону.

Ричер вошел первым. Он сразу почувствовал, что в квартире никого нет. Воздух был застоявшимся и жарким. Прихожая размером с телефонную будку, слева — кухня, отделанная нержавеющей сталью, справа — маленькое помещение для одежды. Гостиная располагалась прямо, из нее можно было попасть в две спальни, одну побольше, другую поменьше. Кухня и гостиная содержались в идеальном порядке, нигде ни пылинки, ни пятнышка. Стиль — модерн середины прошлого века, сдержанный мужской вкус. Полы темного дерева, светлые стены, толстые ковры. Ричер обратил внимание на письменный стол из клена. Кресло и диван работы Имса, напротив них софа Флоренса Ноула. Шезлонг Ле Корбюзье и кофейный столик Ногучи. Стильно. И стоит немалых денег. Классика. Ричер узнал их по журналам, которые ему доводилось читать. На стене висела картина, оригинал. Превосходный городской пейзаж, акриловые краски, холст. В квартире было много книг, аккуратно расставленных по полкам в алфавитном порядке. Маленький телевизор. Компакт-диски и качественный музыкальный центр, предназначенный только для слушателя с наушниками. Никаких динамиков. Тактичный человек. Хороший сосед.

— Очень элегантно, — заметила Полинг.

— Англичанин в Нью-Йорке, — сказал Ричер. — Наверное, он пьет чай.

Большая спальня выглядела предельно скромно, почти по-монашески. Белые стены, широкая кровать, серое постельное белье, итальянская настольная лампа на прикроватной тумбочке, еще книги и вторая картина того же художника. В гардеробной находился подвесной брус, а вдоль стены шли полки. На брусе висели костюмы, куртки, рубашки и брюки, сгруппированные по сезону и по цветам. Все предметы были чистыми и тщательно выглаженными. На полках лежали стопки футболок, нижнего белья и носков. Все стопки были выровнены и имели одинаковую высоту. На нижней полке стояли туфли. Все превосходного качества, английского производства, как и туфли Ричера, черные и коричневые, начищенные до зеркального блеска. И в каждую туфлю вставлена колодка из кедра, сохраняющая форму обуви.

— Поразительно! — воскликнула Полинг. — Я хочу стать женой этого парня.

Ричер ничего не сказал и перешел во вторую спальню. Именно здесь деньги или желание все сделать идеально закончились. Маленькое скучное пространство. Создавалось впечатление, что этой комнатой никто не пользуется. Здесь было темно, жарко и сыро. На потолке не было люстры. Из мебели только две железные кровати, сдвинутые вместе. Ричер сразу увидел, что на кроватях недавно спали: подушки были смяты. Окно затянуто темным материалом, тщательно закрепленным на стенах. Но в одном месте черная ткань слегка отходила в сторону, позволяя смотреть в окно; возможно, это было сделано для доступа воздуха в спальню.

— Именно здесь держали Кейт и Джейд.

— Но кто? Человек без языка?

— Да, человек без языка прятал их здесь.

Глава 52

Полинг подошла к кроватям и наклонилась, чтобы разглядеть подушки.

— Длинные черные волосы, — сказала она. — Женские и детские. Они беспокойно спали всю ночь.

— Наверняка, — согласился Ричер.

Он вернулся в гостиную и принялся изучать письменный стол. Смотритель наблюдал за ними, стоя у двери. На столе царил такой же идеальный порядок, как и в гардеробной, но предметов на нем было совсем немного. Какие-то личные бумаги, финансовые документы, договор на аренду квартиры. Тейлора звали Грэмом. Он был гражданином Великобритании и «постоянно живущим иностранцем».[11] У него имелся номер социального страхования, а также страховка и пенсионный план. На столе стоял телефон. Стильный аппарат фирмы «Сименс». Он выглядел совсем новым. Десять кнопок быстрого набора, рядом с каждой — маленький листок, покрытый пластиком, с соответствующим номером. На листочках стояли только инициалы. Верхний — Л. Ричер решил, что это Лейн. Он нажал соответствующую кнопку, и на дисплее загорелся номер 212. Манхэттен. Скорее всего, «Дакота».

Ричер последовательно нажал девять оставшихся кнопок. На дисплее появилось три номера, начинающихся с 212, три — с 917, два — с 718, и длинный номер с цифрами 01144 в начале. 212 — во всех случаях это Манхэттен. Приятели, и один из них, возможно, Грегори, поскольку рядом с одним из номеров имелась буква Г. 718 соответствовало Бруклину. Приятели, у которых нет денег на аренду квартиры на Манхэттене. Длинный номер с 01144 — Великобритания. Возможно, семья. Рядом стояла буква С. Отец или мать.

Закончив изучение телефонных номеров, Ричер вернулся во вторую спальню. Полинг стояла у окна и смотрела в щель.

— Странно, — сказала она. — Тебе не кажется? Не исключено, что это было последним из того, что они увидели.

— Их убили не здесь. Слишком трудно избавиться от тел.

— Не в буквальном смысле. Последнее, что они видели из своей прежней жизни.

Ричер не ответил.

— Ты ощущаешь их здесь? — спросила Полинг.

— Нет.

Он постучал по стене костяшками пальцев, а потом присел и проделал то же самое с полом. Стены казались толстыми и массивными, а под деревянным паркетом, по всей видимости, находился бетон. Квартира в большом доме — не самое подходящее место, чтобы держать людей в заточении, но эта выглядела надежной тюрьмой. Достаточно запугать своих пленников, заставить их молчать, и соседи ничего никогда не узнают. Пэтти Джозеф сказала: «Этот город обладает поразительной анонимностью. Здесь можно годами не встречаться со своими соседями».

«Или их гостями», — подумал Ричер.

— Как тебе кажется, смотритель находится здесь двадцать четыре часа в сутки? — спросил он.

— Сомневаюсь, — ответила Полинг. — Только не в центральных районах. Во всяком случае, в моем доме такой услуги нет. Наверное, они работают часов до восьми вечера.

— Возможно, это объясняет временны́е интервалы. Он не мог провести их мимо портье. Ведь они стали бы сопротивляться. В первый день ему пришлось ждать долгие часы. А потом он придерживался прежних интервалов, чтобы произвести нужное впечатление.

— Чтобы мы решили, что он находится далеко.

— Именно такой была гипотеза Грегори. Он оказался прав, а я ошибся. Я указал на Катскилл.

— Это было разумное предположение.

Ричер не ответил.

— Что дальше?

— Я бы хотел еще раз встретиться с твоим приятелем из Пентагона.

— Не уверена, что он согласится. Мне показалось, что ты ему не понравился.

— Я тоже от него не в восторге. Но это бизнес. Сделай ему предложение.

— Что мы можем ему предложить?

— Скажи, что команда Лейна исчезнет с игральной доски, если он поможет нам получить кое-какую информацию. Он согласится. Десять минут, проведенные с нами в кафе, дадут ему больше, чем десять лет переговоров с ООН. И целая банда наемников будет навсегда выведена из игры.

— А мы сумеем дать такой результат?

— У нас не будет выбора. Рано или поздно встанет вопрос: мы или они.

Они вернулись в офис Полинг прежним маршрутом: мимо церкви Святого Луки, по Седьмой авеню, по Корнелия-стрит и Западной 4-й. В офисе Ричер уселся на стул для посетителей, а Полинг принялась разыскивать по телефону своего приятеля. Его удалось найти только через час. Он неохотно согласился на новую встречу в три часа дня в том же кафе.

— Время идет быстро, — заметила Полинг.

— Так бывает всегда. Позвони Бруеру. Нам необходимо выяснить, что он узнал.

Однако Бруера не оказалось на месте, а его сотовый телефон был отключен. Ричер откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Нет смысла тревожиться из-за того, что ты не в силах изменить.

В два часа они заранее взяли такси — на всякий случай. Однако поездка прошла гладко, и они приехали в кафе на Второй авеню на сорок минут раньше назначенного времени. Полинг еще раз попыталась дозвониться до Бруера. И опять неудачно. Она закрыла телефон, положила его на столик и крутанула. Когда он остановился, его антенна указывала прямо в грудь Ричера.

— У тебя есть теория, — сказала Полинг. — Как у физиков. Универсальная теория всего.

— Нет, — возразил Ричер. — Не всего. Ничего подобного. Разве что только часть. Мне не хватает большого куска. Но у меня появилось имя для Лейна.

— Какое имя?

— Давай сначала дождемся Бруера, — предложил Ричер и поманил официантку, ту же, что в прошлый раз.

Он заказал кофе. Те же коричневые чашки, тот же крепкий горячий напиток.

Телефон Полинг зазвонил, когда до прихода ее приятеля из Пентагона оставалось тридцать минут. Она взяла телефон, назвала свое имя, немного послушала, а потом сообщила, где они находятся: кафе на восточной стороне Второй авеню, между 44-й и 45-й улицами, кабинка в самом конце.

— Бруер, — сказала Полинг, закончив разговор. — Он готов встретиться с нами здесь. Хочет пообщаться лично.

— Почему?

— Он не сказал.

— А где он сейчас?

— Выходит из морга.

— Здесь наберется слишком много народу. Он приедет в одно время с твоим приятелем.

— Моему приятелю это не понравится. Он не любит толпу.

— Если он будет недоволен, я могу поговорить с ним снаружи.

Однако приятель Полинг из Пентагона пришел раньше. Очевидно, он хотел оценить обстановку. Ричер заметил его на тротуаре перед кафе, откуда он внимательно и неторопливо изучал посетителей кафе. В конце концов он удовлетворенно кивнул и толкнул входную дверь. Быстро пройдя через кафе, он подсел к Ричеру и Полинг. На нем был все тот же синий костюм и тот же галстук. Наверное, он сменил рубашку, но проверить это не было никакой возможности. Белые рубашки выглядят одинаково.

— Меня беспокоит ваше предложение, — сразу сказал он. — Я не могу допустить нелегальных действий.

«Вынь кочергу из задницы, — подумал Ричер. — И испытай благодарность хоть один раз в своей бездарной жизни. Возможно, теперь ты уже генерал, но ты знаешь, как делаются дела». Однако вслух он сказал только:

— Я понимаю вашу тревогу, сэр. В полной мере. Но я даю вам слово, что ни один полицейский или прокурор Америки не будет иметь ко мне ни малейших претензий.

— Вы даете слово?

— Слово офицера.

Приятель Полинг улыбнулся.

— И джентльмена?

Ричер не стал улыбаться в ответ.

— Не вижу, в чем тут разница.

— Значит, ни один полицейский или прокурор?

— Я вам гарантирую.

— Вы действительно способны сделать это?

— Абсолютно точно.

Человек из Пентагона задумался.

— Так чего вы от меня хотите? — осведомился он.

— Я хочу получить подтверждение одного факта, чтобы мне не нужно было тратить на это время и деньги.

— Подтверждение чего?

— Необходимо проверить имя пассажира, вылетевшего из Нью-Йорка в последние сорок восемь часов.

— Военный рейс?

— Нет, коммерческий.

— Но этим занимается Министерство национальной безопасности.

Ричер кивнул.

— Именно по этой причине я и обратился к вам за помощью. Я не знаю, кто сможет мне помочь. Теперь не знаю. Но я полагаю, что вам это известно.

— Какой аэропорт? Какой рейс?

— Точно не известно. Нужно будет потрудиться. Я бы начал с Дж.Ф.К.[12] «Бритиш эруэйз», «Юнайтед», любые рейсы из Нью-Йорка в Лондон. Начиная с позавчерашнего вечера. Если не получится, попытайтесь проверить рейсы из Ньюарка. В случае неудачи попробуйте Дж.Ф.К. вчерашним утром.

— Вы уверены, что речь идет о трансатлантическом рейсе?

— Да, сейчас у меня именно такая гипотеза.

— Ладно, — задумчиво сказал приятель Полинг, словно делая в мозгу записи. — А кого я должен искать? Человека из команды Эдварда Лейна?

Ричер кивнул:

— Бывшего члена команды.

— Его имя?

— Тейлор, — ответил Ричер. — Грэм Тейлор. Он гражданин Великобритании.

Глава 53

Представитель Пентагона ушел с обещанием позвонить Лорен Полинг по сотовому телефону. Ричер заказал еще кофе, а Полинг сказала:

— Ты не нашел паспорт Тейлора в его квартире.

— Не нашел, — кивнул Ричер.

— Значит, либо он жив, либо кто-то действует под его именем.

Ричер не ответил.

— Предположим, он работает с человеком без языка. Предположим, они из-за чего-то поссорились — например, из-за того, что было сделано с Кейт и Джейд, или из-за денег, или по обеим причинам. Потом один из них убил другого и сбежал с паспортом Тейлора и со всеми деньгами.

— Если это парень без языка, зачем ему использовать паспорт Тейлора?

— Возможно, у него нет своего паспорта. У многих американцев нет паспорта. Или он находится под надзором полиции и не может улететь под своим именем.

— На паспортах есть фотографии.

— Они часто бывают довольно старыми. Ты похож на фотографию в своем паспорте?

— Немного похож.

— Чаще всего, кроме небольшого сходства, ничего и не требуется, — сказала Полинг. — К тому же при выезде из страны таможня не так внимательна, как при въезде.

Ричер кивнул и увидел, что в кафе входит Бруер. Большой, быстрый, энергичный. Лицо его выражало то ли тревогу, то ли разочарование. А может, он просто не выспался, ведь его рано разбудили. Он быстро прошел через кафе, не замедляя шага, влетел в кабинку и уселся на то место, которое только что занимал генерал из Пентагона.

— Тело, выловленное в реке, не имеет отношения к парню с фотографии Пэтти, — выпалил он.

— Вы уверены? — спросил Ричер.

— Уверен, насколько вообще можно быть в чем-то уверенным. Рост парня с фотографии Пэтти примерно пять футов и девять дюймов, он атлетического телосложения, а труп, выловленный в реке, — это худой человек ростом шесть футов и три дюйма. Разница очевидна, не так ли?

Ричер кивнул:

— Совершенно очевидна.

— А у него был язык? — спросила Полинг.

— Что? — удивился Бруер.

— У утопленника был язык?

— Мне казалось, язык есть у всех. Что за дурацкий вопрос?

— Мы ищем человека, у которого язык отрезан.

Бруер посмотрел Полинг в глаза.

— Значит, утопленник не имеет к вам никакого отношения. Я только что из морга. У него есть все, кроме сердцебиения.

— Ты уверен?

— Патологоанатомы обычно замечают такие вещи.

— Хорошо, — сказал Ричер. — Спасибо за помощь.

— Не так быстро, — остановил его Бруер. — Поговорите со мной.

— О чем?

— Почему вас интересует этот парень?

«Какое-то странное у него выражение лица».

— Вы сумели определить личность мертвеца? — спросил Ричер.

Бруер кивнул:

— По его отпечаткам. Они получились недостаточно четкими, но мы справились. Он был осведомителем, работавшим на полицию Нью-Йорка. Сравнительно ценным. У меня есть приятели в городе, которые немного расстроены.

— Какого рода осведомитель?

— Он имел отношение к метамфетамину[13] из Лонг-Айленда. Ему предстояло давать показания.

— А где он был прежде?

— Он только что вышел из тюрьмы Рикерс. Его выпустили вместе с группой других заключенных, чтобы не вызвать подозрений. Задержали на несколько дней, а потом отпустили.

— Когда?

— Да вот только что. Медэксперт считает, что он был мертв уже через три часа после выхода из тюрьмы.

— В таком случае мы ничего о нем не знаем, — сказал Ричер. — Он не имеет к нашему делу ни малейшего отношения.

Теперь уже Бруер спросил:

— Вы уверены?

Ричер кивнул.

— Абсолютно.

Бруер долго не сводил с него глаз — так полицейский смотрит на полицейского. Потом пожал плечами и сказал:

— Ладно.

— Извините, что не сумели помочь.

— Всякое бывает.

— У вас осталась фотография, которую дала Пэтти?

— Фотографии, — сказал Бруер. — Она дала мне две. Не могла решить, какая лучше.

— Они все еще у вас?

— В кармане.

— Не хотите оставить их мне?

Бруер улыбнулся, как мужчина мужчине.

— Планируете вернуть их лично?

— Могу и вернуть, — ответил Ричер. — Но сначала я бы на них посмотрел.

Фотографии лежали в конверте стандартного размера. Бруер вытащил его из внутреннего кармана и положил на стол. Ричер увидел надпись: «Тейлор, для Бруера», сделанную аккуратным почерком. Потом Бруер ушел. Он молча встал и вышел на улицу, все так же стремительно и энергично. Ричер проводил его взглядом, придвинул к себе конверт и задумчиво посмотрел на него. Однако не стал открывать.

— И что же мы имеем? — спросил он.

— То же, что и всегда, — ответила Полинг. — У нас есть Тейлор и парень, который не может говорить.

Ричер покачал головой.

— Тейлор и есть тот парень, который не может говорить.

Глава 54

— Это абсурд, — сказала Полинг. — Лейн не станет нанимать на работу человека, который не может говорить. Зачем ему такой? Кроме того, никто об этом не упоминал. Они сказали, что он был хорошим солдатом. Но никто не говорил, что, мол, да, он хороший солдат, вот только языка у него нет. Должны же они были помнить о такой маленькой детали!

— Два слова, — сказал Ричер. — Нам нужно лишь добавить два слова, и все сразу станет очевидным.

— Какие два слова?

— Мы говорили, что тот парень не может говорить. А правда состоит в том, что он не может позволить себе говорить.

Полинг довольно долго молчала.

— Из-за того, что у него акцент, — наконец сообразила она.

— Совершенно верно, — кивнул Ричер. — С самого начала мы знали, что никто из команды Лейна не исчез, кроме Тейлора. Именно Тейлор стоял за похищением. Он его спланировал и осуществил. Он снял квартиру и купил стул. Вероятно, он сделал многое другое, о чем мы до сих пор еще не знаем. И всюду, где он появлялся, Тейлор не рисковал открыть рот. Ни разу. Из-за того, что он англичанин. Из-за акцента. Он был реалистом. Тейлор понимал, что он обязательно оставит след. И если тот, кто его ищет, пойдет по этому следу и услышит про мужчину сорока лет с английским акцентом, он сразу поймет, о ком идет речь. Для этого не требуется особого ума. Тейлор будет первым, на кого падут подозрения, ведь именно он был последним, кто видел живыми Кейт и Джейд.

— Он повторил путь Найта, который тот проделал пять лет назад. Тогда похищение произошло аналогичным образом.

— Вот-вот, — подхватил Ричер. — Это единственный способ объяснить то, что произошло. Скорое всего, он отвез их в «Блумингдейлс», но не стал там останавливаться. Вытащил пистолет и поехал дальше. Может быть, грозил пристрелить Кейт на глазах у девочки. Это заставило бы Кейт вести себя тихо. После чего он попросту убрал радар и начал разрабатывать двойное алиби, придуманное им для себя. Во-первых, его считали мертвым. Во-вторых, все, кого он встречал, будут помнить парня, неспособного говорить. Парня без языка. Превосходный замысел, удачная дезинформация. Экзотический недостаток, который должен завести погоню совсем не туда.

Полинг кивнула.

— Да, он все здорово придумал.

— И все будут помнить только это, — продолжал Ричер. — Как тот старый китаец. Что он запомнил? Он лишь повторял, что покупатель стула глотал воздух, как рыба. А смотритель с Шестой авеню? Мы попросили его рассказать о жильце, а он ответил, что тот не открывал рта, потому что его смущала собственная неспособность говорить. Очевидная деталь, которая сразу запоминается. А все остальное быстро забывается.

— Открой конверт, — попросила Полинг. — Давай получим подтверждение.

Ричер открыл конверт и вытащил две фотографии, обе лицевой стороной вниз. Он постучал по верхней фотографии, как шулер, призывающий удачу.

А потом перевернул ее.

Это был человек, которого он уже дважды видел.

Никаких сомнений.

Тейлор.

Белый, слегка загорелый, худощавый, с тонкими чертами лица, чисто выбритый, неулыбчивый, около сорока лет. Голубые джинсы, голубая рубашка, голубая бейсболка, белые кроссовки. Вся одежда поношенная и удобная. Снимок был сделан недавно. Пэтти Джозеф подловила его, когда он выходил из здания «Дакоты» летним утром. Видимо, он остановился, чтобы посмотреть на небо и проверить, какая будет погода. В результате он посмотрел прямо в объектив «Никона» Пэтти.

— Нет ни малейших сомнений, — сказал Ричер. — Именно этот парень садился в «мерседес» и в «ягуар».

Он перевернул вторую фотографию. Снимок был сделан с меньшего расстояния. Максимальное увеличение, поэтому фотография получилась не такой четкой. Камера слегка дрожала. Фокус получился не идеальным. Однако человек на фотографии был вполне узнаваем. То же место. Тот же угол, но другой день. На этот раз его рот был открыт. Губы растянулись в гримасе. Нет, он не улыбался. Возможно, нахмурился из-за слишком яркого солнца, выйдя из темного вестибюля «Дакоты» на улицу. У него были плохие зубы: нескольких не хватало, а оставшиеся были редкими и неровными.

— Ну, теперь все понятно, — сказал Ричер. — Вот и еще одна причина. Все повторяли, что он ходил с крепко стиснутыми зубами. Однако он вовсе не немой. Просто он скрывал сразу две вещи, которые могли его выдать: британский акцент и работу британских дантистов. Иначе все было бы слишком очевидно. Стоило только кому-нибудь из команды Лейна услышать о британце с плохими зубами, и его шарада была бы разгадана. С тем же успехом он мог бы ходить с именной табличкой на шее.

— Где он сейчас? В Англии?

— Подозреваю, что да. Он улетел домой — там он чувствует себя в безопасности.

— Вместе с деньгами?

— Нужно проверить багаж. Три сумки.

— Неужели он будет так рисковать? Ведь все вещи тщательно проверяются.

— Почему бы и нет? Однажды эксперт по бумажным деньгам преподал мне урок. Кстати, дело было именно в Нью-Йорке, в Колумбийском университете. На самом деле бумага — это вовсе не бумага. В основном это волокна льна и хлопка. У этих материалов больше общего с рубашками, которые мы носим, чем с газетами. Полагаю, что рентгеновская установка покажет одежду.

Полинг придвинула фотографии к себе и положила их рядом. Посмотрела на одну, потом на другую. Ричер почувствовал, что она ищет объяснение произошедшему. Анализирует. Пытается придумать связную историю.

— Он загорел в Хэмптонсе, — сказала она. — Провел там все лето с семьей. Его тревожило, что кто-то может наблюдать с улицы за окнами его квартиры, поэтому он вывернул лампочку в комнате для гостей и закрыл окно. Его квартира должна была выглядеть пустой, если бы кто-то захотел ее проверить.

— Он все делал очень тщательно.

— Кроме того, Тейлор не склонен к сентиментальности. Он легко покинул свою замечательную квартиру.

— Теперь он может снять десять квартир.

— Это точно.

— Какая мерзость, — сказал Ричер. — Когда я думал, что он мертв, то испытывал к нему симпатию. И все так хорошо о нем говорили.

— Я бы не стала верить в рекомендации этих парней.

— Пожалуй, ты права. Однако обычно мне нравятся британцы. Грегори вызывает у меня симпатию.

— Вероятно, он такой же негодяй, как и все остальные, — сказала Полинг и положила фотографии обратно в конверт. — Что ж, теперь у тебя есть имя для Лейна.

Ричер не ответил.

— Универсальная теория всего, — продолжала она. — Как в физике. Я не понимаю, почему ты считаешь ее неполной. Тейлор все проделал сам.

— Нет, — возразил Ричер. — Он не делал телефонных звонков. Звонил американец.

Глава 55

— Выходит, у Тейлора был партнер, — сказал Ричер. — Дело в акценте. Сначала я думал, что это мог быть парень, которого выловили в реке. Я предположил, что они могли поссориться или Тейлор не захотел делиться и решил взять все. Но теперь это рассуждение не проходит. Утопленник не имеет к нашему делу никакого отношения. Обычное убийство. Он все это время находился в тюрьме. И мы до сих пор не знаем, кто звонил Лейну. Вот почему нашу теорию следует назвать неполной.

— Лейн захочет знать, кто был сообщником Тейлора. Он не согласится на половину.

— Ясное дело, он захочет получить все.

— Он не станет платить.

— Он заплатит часть. Остальное мы получим потом. Когда скажем ему, кто был сообщником.

— А как мы это узнаем?

— Самый надежный путь — найти Тейлора и спросить.

— Спросить у Тейлора?!

— Заставить его нам рассказать.

— В Англии?

— Если твой приятель из Пентагона скажет, что он улетел в Англию. Я полагаю, он сможет выяснить, с кем Тейлор сидел во время полета. Существует надежда, что они улетели вместе.

— Я бы не стала на это рассчитывать.

— Согласен, но проверить стоит.

Следующие десять минут Полинг потратила на поиски человека из Пентагона в ООН, но потом сдалась и оставила ему голосовое сообщение, в котором просила выяснить, был ли у Тейлора спутник.

— Что теперь? — поинтересовалась Полинг.

— Подождем, пока твой приятель свяжется с нами, — сказал Ричер. — А потом закажем такси в аэропорт и билеты до Лондона, если Тейлор полетел именно туда, в чем я почти уверен. На сегодняшний ночной рейс. Могу поспорить, что Лейн пошлет меня в Лондон. Он захочет, чтобы я провел подготовительную работу. А потом вместе со всей командой отправится в Лондон сам, чтобы прикончить Тейлора. Там мы с ними и разберемся.

Полинг посмотрела на него.

— Вот почему ты обещал, что американские полицейские и прокуроры не будут переживать.

Ричер кивнул.

— Однако их коллеги в Англии будут очень недовольны. Это уж точно.

Ричер положил фотографии, сделанные Пэтти Джозеф, обратно в конверт и засунул его в карман рубашки. Выйдя из кафе, поцеловал Полинг и зашагал к метро. Еще не было пяти, а он уже стоял возле «Дакоты».

«Второе имя. Завтра. И миссия будет завершена».

Однако Ричер не стал входить. Он перешел на другую сторону улицы, пересек Сентрал-Парк-Уэст и вошел через ворота в «Земляничные поля». Мемориал Джона Леннона в парке, рядом с тем местом, где он был убит. Как и большинство людей его возраста, Ричер считал «Битлз» частью своей жизни. Они были ее звуковым фоном, ее саундтреком. Быть может, именно по этой причине Ричер любил англичан.

Возможно, именно по этой причине ему хотелось сделать то, что он собирался.

Он похлопал себя по нагрудному карману, где лежал конверт с фотографиями, и еще раз мысленно прошелся по всем известным ему фактам, как это недавно делала Полинг. Нет, сомнений не оставалось. Тейлор плохой парень. Без вопросов. Сам Ричер был тому свидетелем. Сначала «мерседес», потом «ягуар».

Все очевидно.

Может быть, дело в том, что нет никакой радости выдать одного плохого парня другому.

«Но все это ради Кейт, — подумал Ричер. — Ради Джейд. Ради денег для Хобарта. А не ради Лейна».

Он сделал глубокий вдох, немного постоял, подставив лицо под косые лучи солнца, начавшего клониться к закату, и пошел к выходу из парка.

Эдвард Лейн аккуратно развернул веером фотографии и задал только один вопрос:

— Почему?

— Жадность, — ответил Ричер. — Злоба, или зависть, или все вместе.

— И где он сейчас?

— Я полагаю, в Англии. Скоро я буду знать точно.

— Откуда?

— У меня свои источники.

— Ты знаешь свое дело.

— Я лучший из всех, кого тебе довелось повидать.

«Иначе с тобой разобрались бы еще в армии».

Лейн вернул фотографии и сказал:

— У него должен быть соучастник.

— Ну, это очевидно.

— Телефонные звонки. Говорил человек с американским акцентом. Кто он?

— Этот вопрос следует задать Тейлору.

— В Англии?

— Не думаю, что в обозримом будущем он вернется сюда.

— Я хочу, чтобы ты нашел его для меня.

— А я хочу получить свои деньги.

Лейн кивнул:

— Ты их получишь.

— Я хочу получить их сейчас.

— Десять процентов сейчас. Остальное после того, как я встречусь с Тейлором.

— Двадцать процентов сейчас.

Лейн не ответил.

— Иначе я просто уйду, — пригрозил Ричер. — А ты можешь отправиться в «Барнс энд Ноубл»[14] и купить карту Великобритании и булавку. Или палку и зеркало.

— Пятнадцать процентов сейчас, — предложил Лейн и добавил после небольшой паузы: — Семнадцать с половиной.

— Двадцать, или я ухожу.

— Боже ты мой, — проворчал Лейн. — Ладно, двадцать процентов сейчас. Но ты отправишься в Лондон немедленно. Сегодня же вечером. Он будет иметь преимущество в один день. Для такого хитрого парня, как ты, это в самый раз. А потом мы последуем за тобой. Еще через двадцать четыре часа мы будем там всемером: я, Грегори, Грум, Берк, Ковальски, Эдисон и Перес. Этого должно хватить. Ты знаешь Лондон?

— Я бывал там прежде.

— Мы остановимся в «Хилтоне» на Парк-лейн.

— С остальными деньгами?

— До последнего пенни, — сказал Лейн. — Я покажу их тебе, когда мы встретимся в отеле и ты расскажешь нам, где Тейлор. Ты получишь деньги, как только я его увижу.

— Ладно, — сказал Ричер. — Договорились.

Десять минут спустя он ехал на юг в поезде метро, держа в руке пластиковую сумку, в которой лежало двести тысяч долларов.

Ричер встретился с Полинг в ее квартире, вручил ей сумку и сказал:

— Возьми все, что я тебе должен, а остальное спрячь. Здесь достаточно на первый этап лечения Хобарта.

Полинг взяла сумку. Она держала ее на вытянутой руке, подальше от себя, словно содержимое было опасным ядом.

— Это африканские деньги?

— Непосредственно из Уагадугу, — подтвердил Ричер. — Из сейфа Эдварда Лейна.

— Это грязные деньги.

— Покажи мне чистые деньги.

Полинг немного помолчала, потом открыла сумку, вытащила из одной пачки стопку купюр и положила на кухонную стойку. Оставшиеся деньги она убрала обратно в сумку, а сумку спрятала в духовку.

— У меня нет сейфа.

— Духовка подойдет, — сказал Ричер. — Только не забудь о деньгах, когда начнешь что-нибудь готовить.

Полинг взяла из лежащей на стойке стопки четыре банкноты и протянула Ричеру:

— На одежду. Тебе она понадобится. Мы сегодня летим в Англию.

— Значит, твой приятель позвонил?

Она кивнула:

— Тейлор улетел на «Бритиш эруэйз» в Лондон менее чем через четыре часа после того, как Берк положил деньги в «ягуар».

— Один?

— Насколько нам известно. Он сидел рядом с англичанкой. Из этого не следует, что у него не было сообщника, который устроился где-то в другом месте. Самая обычная предосторожность. На борту самолета находились шестьдесят семь одиноких мужчин американцев.

— Твой приятель делает все очень тщательно.

— Да, так оно и есть. Он добыл весь список пассажиров. По факсу. В том числе и список зарегистрированного багажа. У Тейлора было три сумки.

— Он платил за перевес?

— Нет, Тейлор летел бизнес-классом. В таких случаях за перевес платить не принято.

— Мне не нужно четыреста долларов на одежду.

— Нет, нужно, если ты собираешься лететь со мной.

«Я был военным полицейским, — сказал Ричер Хобарту. — Нет ничего такого, чего бы я не делал прежде». Но это было не так. Через тридцать минут он занимался тем, чего никогда не делал раньше. Ричер покупал одежду в универмаге. Он находился в «Мейси» на Гералд-сквер, в отделе мужской одежды, стоял у кассы и держал в руках серые брюки, серый пиджак, черную футболку, черный свитер с вырезом, пару черных носков и пару белых трусов. Его выбор был ограничен наличием нужных размеров, шаговым швом брюк, длиной рукавов и шириной груди. Он опасался, что его коричневые туфли не будут гармонировать с остальной одеждой. Полинг потребовала, чтобы он купил еще и новую обувь, однако Ричер отказался. Он не мог себе позволить еще и обувь. Тогда Полинг сказала, что коричневые туфли подойдут к серым брюкам. Наконец он добрался до конца очереди и заплатил триста девяносто шесть долларов вместе с налогом. В квартире Полинг он принял душ, переоделся, переложил свой помятый потрепанный паспорт и конверт с фотографиями Тейлора из старых брюк в новые. Вынул складную зубную щетку из кармана рубашки и засунул ее в карман нового пиджака. Потом выбросил свою старую одежду в мусоропровод. Вскоре вниз спустилась Полинг, и они вместе сели в такси.

Глава 56

Полинг заказала им билет в бизнес-классе на тот же рейс, которым сорок восемь часов назад в Лондон улетел Тейлор. Возможно, это был тот же самолет, если предположить, что компания использует свои машины без замены. Однако ни одному из них не досталось место Тейлора. Они сидели возле иллюминатора, а Тейлору, как было указано в документе, полученном по факсу приятелем Полинг, досталось четвертое место в центральном ряду.

Сами кресла напоминали сидячие ванны, торчащие в разные стороны. Сиденье Ричера у окна было направлено назад по ходу полета, а Полинг — вперед. В рекламном проспекте говорилось, что сиденья могут превращаться в горизонтальные постели, и это было чистой правдой для Полинг, однако Ричеру не хватало двенадцати дюймов в длину. Впрочем, он получил неплохую компенсацию: все семь часов полета он мог смотреть на Полинг.

— Какова будет наша стратегия? — спросила она.

— Мы найдем Тейлора, Лейн о нем позаботится, а потом я позабочусь о Лейне.

— Как?

— Я что-нибудь придумаю. Как сказал Хобарт, на войне все решает импровизация.

— А что будет с остальными?

— Решение придется принимать на ходу. Если я увижу, что команда распадается после того, как Лейн выйдет из игры, я предоставлю остальным жить дальше, как они посчитают нужным. Ну а если кто-то из них пожелает стать офицером и занять место Лейна, я разберусь и с ним. И так до тех пор, пока команда не прекратит свое существование.

— Жестоко.

— По сравнению с чем?

— Тейлора будет непросто найти, — ушла от ответа Полинг.

— Англия — маленькая страна, — заметил Ричер.

— Не такая уж и маленькая.

— Мы же нашли Хобарта.

— Нам помогли. Мы получили его адрес.

— Мы справимся.

— Как?

— У меня есть план.

— Расскажи мне.

— Ты знакома с кем-нибудь из британских частных детективов? Существует ли интернациональное братство сыщиков?

— Ну, скорее союз сестер. У меня есть кое-какие телефоны.

— Тогда все в порядке.

— В этом и состоит твой план? Нанять лондонского частного детектива?

— Знание местных условий всегда является ключевым, — заметил Ричер.

— Мы могли бы все это проделать по телефону.

— У нас нет времени.

— Только в Лондоне живет восемь миллионов человек, — указала Полинг. — А ведь есть еще Бирмингем, Манчестер, Шеффилд, Лидс. Не говоря уже о небольших провинциальных городах. Котсуллд. Стратфорд-он-Эйвон. Шотландия и Уэльс. Тейлор вылетел из Хитроу два дня назад. Сейчас он может находиться где угодно. Мы даже не знаем, откуда он.

— Мы справимся, — уверенно ответил Ричер.

Полинг взяла у стюардессы подушку и одеяло и опустила кресло. Некоторое время Ричер наблюдал, как она спит, а потом и сам лег, подобрав колени и прижавшись головой к стенке туалета. Свет в салоне был приглушенным, а шорох двигателей производил успокаивающее действие. Ричер любил летать. Заснуть в Нью-Йорке и проснуться в Лондоне — фантазия, придуманная специально для него.

Стюардесса разбудила Ричера и предложила завтрак. «Как в больнице, — подумал он. — Тебя будят и кормят». Однако завтрак оказался вкусным: кофе и мясные рулеты. Он выпил шесть чашек и съел шесть рулетов. Полинг завороженно наблюдала за ним.

— Который час? — спросила она.

— Пять минут пятого утра, — ответил Ричер. — А здесь пять минут десятого.

Через некоторое время их предупредили, что скоро они сядут в аэропорту Хитроу. В десять часов утра в Лондоне солнце успело высоко подняться в небо, и землю под ними заливал яркий свет. Маленькие облачка отбрасывали тени на поля. Чувство направления у Ричера было развито совсем не так сильно, как чувство времени, но он сообразил, что они обогнули город и теперь приближаются к нему с востока. Затем самолет сделал резкий разворот, и Ричер понял, что им не разрешают посадку. В Хитроу садилось и взлетало множество самолетов. Они сделали по меньшей мере один круг над Лондоном.

Ричер прижался лбом к стеклу и стал смотреть вниз. Увидел Темзу, блестевшую на солнце, точно полированный свинец, и Тауэрский мост, недавно очищенный белый камень и сверкающие свежей краской металлические конструкции. Чуть дальше Ричер разглядел серый боевой корабль, представлявший собой постоянно действующую экспозицию. Еще дальше — Лондонский мост. Ричер повернул голову, пытаясь отыскать собор Святого Павла на северо-западе, и увидел большой купол, вокруг которого извивались старинные узкие улочки. Лондон был городом с невысокими домами, плотно застроенным вдоль берегов Темзы и растянувшимся далеко в разные стороны так, что предместья терялись в серой пелене.

От вокзала Ватерлоо в разные стороны расходились железнодорожные пути. Ричер увидел здание Парламента и Биг-Бен, показавшийся ему не таким высоким, как прежде. И Вестминстерский собор, белый, массивный, тысячелетний. На противоположном берегу Темзы находилось гигантское колесо обозрения. Его построили для туристов. И повсюду зеленые деревья. Он увидел Букингемский дворец и Гайд-парк. Ричер посмотрел на север, где заканчивались дворцовые сады, и обнаружил «Хилтон» на Парк-лейн — круглую башню, ощетинившуюся балконами и сверху напоминавшую приземистый свадебный торт. Еще дальше на север Ричер нашел американское посольство. Гросвенор-сквер. Когда-то у него был там кабинет в комнате без окон. Четыре недели, пока длилось важное армейское расследование, суть которого он теперь едва помнил. Однако Ричер не забыл этот район Лондона. Он прекрасно его помнил. Слишком богатый, на его вкус, пока ты не сбежишь на восток, в Сохо.

— Ты здесь бывала раньше? — спросил он у Полинг.

— Мы обменивались стажерами со Скотленд-Ярдом, — ответила она.

— Это может оказаться полезным.

— С тех пор прошло много лет.

— Где ты останавливалась?

— Нас поселили в общежитии колледжа.

— Ты знаешь какие-нибудь отели?

— А ты?

— Только не те, куда пускают людей в одежде за четыреста долларов. Главным образом я знаком с отелями, где спят, не снимая ботинок.

— Мы не можем остановиться поблизости от Лейна и его людей. Нас не должны видеть с ним. Во всяком случае, если мы собираемся что-то с ним сделать.

— Тут ты права.

— А как насчет чего-нибудь роскошного вроде «Рида»?

— Тут у нас возникнет проблема иного рода. Одежда за четыреста долларов будет слишком дешевой для «Рида». К тому же нам не следует привлекать к себе внимание. Нам нужен отель, где не смотрят на твой паспорт и позволяют платить наличными. В Бейсуотере, может быть, к западу от центра. К тому же оттуда недалеко от аэропорта.

Ричер вновь повернулся к окну и увидел, как под ними проплывает Виндзорский замок. Широкая шестиполосная автострада, идущая с запада на восток, осталась слева. Далее шли пригороды, дома на две семьи, извивающиеся дороги, крошечные зеленые дворики, садовые постройки, огромные стоянки возле аэропорта, заполненные маленькими машинами, многие из них красного цвета. Затем появилась ограда аэропорта и началась посадочная полоса. Теперь, когда до земли осталось совсем немного, самолет вновь начал казаться огромным, хотя в течение семи часов полета выглядел маленьким. Громадное двухсоттонное чудовище мчалось со скоростью двухсот миль в час. Они тяжело приземлились, двигатели взревели, началось торможение. А спустя минуту чудовище вновь обрело кротость — самолет медленно покатил в сторону терминала. Старший стюард поздравил пассажиров с прибытием в Лондон, и Ричер повернулся, чтобы посмотреть в сторону выхода из самолета. Первые шаги Тейлора будет совсем нетрудно отследить. После получения багажа и отъезда на такси поиски усложнятся. Однако эта задача будет иметь решение.

— Мы справимся, — сказал он.

Полинг молчала.

Глава 57

Они заполнили посадочные карты, в их паспортах поставили печати. «Мое имя на листе английской бумаги, — подумал Ричер. — Плохо». Но у него не было выбора. К тому же его имя уже фигурировало в списке пассажиров, который можно узнать, не прикладывая особых усилий. Они подождали сумку Полинг у движущейся ленты, а потом Ричера остановил таможенник, но не из-за того, что у него был подозрительный багаж, а из-за полного отсутствия багажа. Из чего следовало, что они имеют дело не с таможенником, а с полицейским из особого отдела или агентом МИ-5, работающим под прикрытием. Путешественник без багажа сразу привлекает к себе внимание. Их задержали ненадолго и вопросы задавали самые обычные, но офицер хорошо разглядел лицо Ричера и внимательно изучил его паспорт. «Плохо».

Полинг поменяла толстую пачку долларов из города У на фунты, и они нашли быстрый поезд, идущий до вокзала Паддингтон. Паддингтон — хорошая отправная точка, решил Ричер. Он хорошо знал такие места, где много дешевых отелей, мусора и проституток. Нет, он не рассчитывал найти Тейлора там или где-нибудь поблизости. Но они смогут разбить лагерь, не привлекая к себе внимания. Железнодорожная компания обещала доставить пассажиров за пятнадцать минут, но справилась за двадцать. Около полудня они вышли из вагона на одну из центральных лондонских улиц. С Западной 4-й улицы до Истбурн-террас за десять коротких часов. Самолеты, поезда, автомобили.

В этой части Лондона воздух был холодным и свежим, и новому человеку бросалось в глаза большое количество деревьев. Дома были низкими, со слегка осевшими крышами, но фронтоны у многих недавно обновили, чтобы скрыть возраст и отчаяние. Повсюду размещались небольшие кафе — семейный бизнес. Гладкий темный асфальт проезжей части имел четкую разметку для водителей и пешеходов. Пешеходов на каждом перекрестке предупреждали, что им следует смотреть налево или смотреть направо, а для водителей на асфальте были начерчены стрелки, указывающие направление движения, и постоянные советы снизить скорость повсюду, где приходилось хотя бы немного менять направление движения, — а таких мест было множество. Кое-где на асфальте белого было больше, чем черного. «Государство всеобщего благоденствия, — подумал Ричер. — Оно о вас позаботится, можете не сомневаться».

Ричер нес сумку Полинг, и они шли на юго-восток, в сторону Суссекс-Гарденс. Из прошлых поездок в Лондон он запомнил ряды домов, объединенных в дешевые отели, на Уэстбурн-террас, Глостер-террас и Ланкастер-Гейт. Для таких заведений были характерны толстые грязные ковры в коридорах, облупившаяся краска на стенах и четыре бессмысленных символа, горящих над входными дверями, словно агентство, специализирующееся на выдаче лицензий, дало достойную оценку данному отелю. Полинг отвергла первые два варианта, которые предложил Ричер, пока он не объяснил, что за следующим углом не будет ничего лучше.

Она сдалась и согласилась на третий отель — четыре объединенных в единое целое дома, над которыми красовалась надпись «Букингемские люксы». Портье из Восточной Европы охотно взял наличные. Для Лондона стоимость была невысока, хотя в любом другом месте мира можно было бы найти отель гораздо дешевле. Регистрации не потребовалось. Слово «люкс» определялось наличием небольшой ванной в каждом номере. Роскошная кровать была накрыта зеленым стеганым покрывалом. Свободного пространства в номере оставалось очень мало.

— Мы не задержимся тут надолго, — пообещал Ричер.

— Здесь нормально, — заверила его Полинг.

Она не стала распаковывать сумку. Поставила ее на пол, словно ей ничего не было нужно. Ричер держал зубную щетку в кармане. Он присел на кровать, пока Полинг умывалась. Она вышла из ванной, подошла к окну и задумчиво посмотрела на крыши соседних домов.

— Почти девяносто пять тысяч квадратных миль, — сказала она. — Вот что находится за окном.

— Меньше Орегона, — ответил Ричер.

— В Орегоне живет три с половиной миллиона человек. В Великобритании — шестьдесят миллионов.

— Значит, здесь труднее скрыться. Рядом всегда найдется любопытный сосед.

— С чего мы начнем?

— Нужно слегка вздремнуть.

— Ты хочешь спать?

— Ну, потом.

Она улыбнулась. Казалось, взошло солнце.

— У нас всегда есть Бейсуотер, — сказала Полинг.

Секс и разница во времени заставили их проспать до четырех. Их первый день в Лондоне почти закончился.

— Пора начинать, — сказал Ричер. — Давай обратимся в твой союз сестер.

Полинг встала и вытащила из сумочки устройство, которого Ричер прежде у нее не видел. Электронная записная книжка. Карманный компьютер. Она быстро нашла нужный телефон и адрес.

— Грейс-Инн-роуд, — сказала она. — Это близко отсюда?

— Кажется, нет, — ответил Ричер. — По-моему, где-то на востоке от нас. Ближе к деловой части города, там, где работают адвокаты.

— Звучит разумно.

— А поближе никого нет?

— Это хорошие люди.

— Мы можем поехать туда на метро. По Центральной линии до Ченсери-лейн. Мне следовало захватить с собой котелок и зонтик. Тогда бы я сразу вписался в местные реалии.

— Не думаю, что у тебя получилось бы. Люди в Сити очень цивилизованные.

Полинг перекатилась на кровати и набрала номер на телефонном аппарате, стоящем на ночном столике. Ричер услышал незнакомый звук — двойное гудение вместо привычного одинарного. Потом кто-то снял трубку, и он стал слушать, что говорит Полинг. Она объяснила, что находится в Лондоне как частный детектив, бывший агент ФБР, член международной организации, назвала контактное слово и попросила о встрече. Очевидно, ее собеседник сразу согласился, поскольку Полинг спросила:

— Шесть часов вас устраивает? — Некоторое время она молча слушала, потом сказала на прощание: — Благодарю вас, встречаемся в шесть часов. — И повесила трубку.

— Сестринство спешит на помощь, — усмехнулся Ричер.

— Братство, — поправила его Полинг. — Женщина, чье имя я использовала, продала свой бизнес. Но они всегда готовы помочь. Это все равно что код десять-шестьдесят два, который ты назвал генералу. Всегда существует вероятность, что им придется приехать в Нью-Йорк. Если мы не будем помогать друг другу, на кого еще мы сможем рассчитывать?

— Надеюсь, что в портативном компьютере Эдварда Лейна не слишком много лондонских номеров.

Они приняли душ, оделись и направились к станции метро «Ланкастер-Гейт». Или, как говорят в Лондоне, на станцию подземки. Внутри станция была облицована грязным кафелем, и все вместе напоминало туалет на стадионе, если бы не цветочный киоск. Однако платформа была чистой, а поезд оказался новым, футуристического вида. Вообще подземка заметно отличалась от нью-йоркского метро. Туннели имели закругленную форму, словно их делали под форму поездов. Складывалось впечатление, что поезда приводятся в движение сжатым воздухом, а не электричеством.

Им предстояло проехать шесть станций с известными и романтическими названиями. Народа в вагоне было довольно много. «Марбл-Арч», «Бонд-стрит», «Оксфорд-серкус», «Тоттнем-Корт-роуд», «Холборн». Названия напомнили Ричеру карточки британской игры в монополию, которую он в детстве нашел на базе НАТО. «Мейфэр» и «Парк-лейн» были самыми выгодными приобретениями. Именно там находится «Хилтон». Через восемнадцать часов в этом отеле поселятся Лейн и его шестеро парней.

Они вышли со станции «Ченсери-лейн» в четверть шестого. Было еще совсем светло. Машины катили по узким улицам сплошным потоком. Черные такси, красные автобусы, белые фургоны, дизельные машины, маленькие пятидверные седаны, незнакомые Ричеру марки. Мотоциклы, велосипеды, на тротуарах полно людей. Яркие белые полосы на пешеходных переходах, мигающий свет светофоров, гудение клаксонов. Было довольно холодно, но люди шли в рубашках без рукавов, с куртками и пиджаками в руках, словно стояла жара. Воя сирен они не слышали. Все это напоминало старые районы Манхэттена, где стояли дома в пять этажей и воздух прогревался и остывал быстрее. Ричер улыбнулся. Конечно, он любил открытые дороги, по которым можно идти милю за милей. Но ничуть не меньше он любил шум и тесноту самых больших городов мира. Нью-Йорк вчера, Лондон сегодня. Ричеру нравилась его жизнь.

Во всяком случае, пока.

Они шли на север по Грейс-Инн-роуд, которая оказалась длиннее, чем они рассчитывали. Справа и слева стояли старые дома, модернизированные на нижних этажах и древние наверху. На одной из стен Ричер заметил дощечку, сообщавшую, что чуть дальше находится дом, где жил Чарлз Диккенс. Хотя Лондон оставался историческим городом, Диккенс вряд ли узнал бы его сейчас. Даже Ричер чувствовал, что за те десять лет, пока его здесь не было, Лондон сильно изменился. Он помнил красные телефонные будки и вежливых безоружных полицейских в островерхих шлемах. Теперь телефонные будки стали стеклянными кабинками, к тому же почти все пользовались сотовыми телефонами. Полицейские несли патрульную службу парами, а на поясе у них висели портативные автоматы «узи». И повсюду стояли камеры наблюдения.

— «Большой брат» наблюдает за тобой, — сказала Полинг.

— Я уже заметил, — ответил Ричер. — Нам придется вывезти Лейна за город. Здесь мы ничего не сможем с ним сделать.

Полинг не ответила. Она следила за номерами домов. Наконец она увидела нужный дом, расположенный на правой стороне улицы. Узкая темно-бордовая дверь с веерообразным окном. Сквозь него Ричер смог разглядеть лестницу, ведущую наверх, к комнатам. Во многом это место походило на офис Полинг, расположенный в трех тысячах миль отсюда. Они перешли на другую сторону улицы между стоящими в пробке машинами и прочитали надпись на бронзовой табличке: «Ведение расследований, ПКОО».[15] Самый обычный шрифт, не привлекающий к себе внимания.

Ричер потянул дверь на себя и подумал, что она закрыта, но вовремя вспомнил, что английские двери устроены иначе. Он толкнул ее — и она распахнулась. Старая лестница была покрыта новеньким линолеумом. Ричер и Полинг поднялись на два пролета и оказались перед нужной дверью. Она была приоткрыта, и они вошли в маленькое квадратное помещение с письменным столом, стоящим под углом в сорок пять градусов к стене, так что сидящий за ним мог видеть дверь и окно одновременно. За столом удобно устроился маленький человек с редкими волосами. Ему было около пятидесяти лет. Поверх рубашки с галстуком была надета безрукавка.

— Должно быть, вы американцы, — сказал он.

На секунду Ричер задумался: а как он смог это определить? Одежда? Зубы? Запах? Дедукция, как у Шерлока Холмса? Однако невысокий мужчина тут же добавил:

— Я задержался специально для вас. Если бы не ваш телефонный звонок, я бы уже уехал домой. Других деловых встреч у меня нет.

— Извините, что мы вас задержали, — сказала Полинг.

— Никаких проблем, — сказал детектив. — Всегда рад помочь коллеге.

— Мы кое-кого разыскиваем, — вступил в разговор Ричер. — Он прилетел из Нью-Йорка два дня назад. Англичанин по фамилии Тейлор.

Мужчина посмотрел на Ричера снизу вверх.

— Дважды в течение одного дня. Ваш мистер Тейлор весьма популярен.

— Что вы хотите этим сказать?

— Мне позвонил один человек из Нью-Йорка с тем же вопросом. Однако свое имя он назвать отказался. Полагаю, он звонил по всем лондонским агентствам.

— Это был американец?

— Наверняка.

Полинг повернулась к Ричеру и одними губами произнесла: «Лейн». Ричер кивнул:

— Пытается решить проблему самостоятельно, чтобы не платить мне деньги.

Полинг повернулась к англичанину.

— Что вы ответили человеку из Нью-Йорка?

— В Великобритании живет шестьдесят миллионов человек, и почти наверняка несколько сотен тысяч Тейлоров. Это весьма распространенная фамилия. И еще я сказал, что, если у меня не будет дополнительной информации, я не сумею ему помочь.

— А нам вы поможете?

— Это зависит от того, какой дополнительной информацией вы располагаете.

— У нас есть фотографии.

— В дальнейшем это может пригодиться. Но только не на первом этапе. Как долго мистер Тейлор находился в Америке?

— Много лет.

— Значит, у него здесь нет базы? Нет дома?

— Я уверен, что нет.

— Тогда это безнадежно, — сказал маленький мужчина. — Неужели вы сами не понимаете? Я работаю с базами данных. Вы наверняка так же действуете в Нью-Йорке. Счета, электронная регистрация, муниципальный налог, кредитная история, страховые полисы и тому подобное. Если ваш мистер Тейлор не жил в Англии много лет, нам даже не с чего начать.

Полинг молчала.

— Я очень сожалею, — посочувствовал детектив. — Но вы меня понимаете?

Полинг искоса посмотрела на Ричера, спрашивая взглядом: «Где же твой грандиозный план?»

— У меня есть телефон ближайшего родственника Тейлора, — сказал Ричер.

Глава 58

— Мы обыскали квартиру Тейлора в Нью-Йорке, и нам удалось найти телефон с десятью номерами для быстрого набора. Единственный британский номер был обозначен буквой «С». Я думаю, это телефон его матери, отца, брата или сестры. Более вероятен брат или сестра, потому что в ином случае такой человек, как Тейлор, использовал бы «М» или «О». А это будет Сэм, Салли, Сара или что-нибудь подобное. Отношения с братом или сестрой должны быть близкими, иначе он не стал бы заносить номер в быстрый набор. Поэтому я рассчитываю, что он должен был сообщить родственникам о своем прибытии. Ведь они почти наверняка часто ему звонят, а если он не будет отвечать, родственники начнут беспокоиться.

— Вы можете назвать этот номер? — спросил детектив.

Ричер закрыл глаза и продиктовал ему номер, который начинался с 01144,— он запомнил его наизусть, когда они находились в квартире на Хадсон-стрит. Англичанин записал номер на листке бумаги тупым карандашом.

— Хорошо, — сказал он. — Мы сотрем международный код, а на его место добавим ноль.

Он так и поступил, действуя резинкой и карандашом.

— Теперь включаем старый компьютер и смотрим в обратном справочнике.

Детектив развернул свой стул на сто восемьдесят градусов, лицом к компьютеру, нажал на пробел и набрал пароль, который Ричер не успел запомнить. Затем нашел нужный справочник и напечатал в диалоговом окне номер телефона.

— Так мы получим только адрес. Ну, вы же понимаете. Чтобы узнать имя живущего там человека, мне придется обратиться к другому источнику информации.

Он нажал на ввод, и через секунду на экране появился адрес.

— Грэндж-фарм. В Бишопс-Паргетер. Где-то в сельской местности.

— Насколько далеко от Лондона? — поинтересовался Ричер.

— Судя по почтовому индексу, рядом с Нориджем.

— Бишопс-Паргетер — это название города?

Мужчина кивнул.

— Скорее всего, совсем небольшой городишко. Или даже деревня. Дюжина зданий и норманнская церковь тринадцатого века. Довольно распространенный вариант. Графство Норфолк, Восточная Англия. Равнинные пространства, низкая болотистая местность, люди в основном заняты земледелием. И еще там ветреная погода. Отсюда около ста двадцати миль на северо-восток.

— Найдите имя.

— Подождите немного, я сейчас. — Он скопировал адрес и перенес его в другую базу данных. — Это список избирателей, я всегда предпочитаю работать именно с ним. Список открыт для общественности, к нему имеет право обратиться каждый. Кроме всего прочего он весьма надежен, если, конечно, люди ходят голосовать, что, к сожалению, бывает не всегда.

Он перенес адрес еще в одно диалоговое окно и нажал на ввод. Потом им пришлось довольно долго ждать. Наконец экран изменился.

— Ну вот и все, — сказал детектив. — По этому адресу живут два человека, имеющие право голоса. Джексоны. Мистер Энтони Джексон. И миссис Сьюзен Джексон. Вот вам «С» для Сьюзен.

— Сестра, — сказала Полинг. — Замужняя. История с Хобартом повторяется.

— Ну а теперь давайте сделаем кое-что еще, — предложил детектив. — Теперь мы действуем нелегально, но поскольку я среди друзей и коллег, то могу пуститься в плавание. — Он открыл новую базу данных, в старомодном DOS-формате. — Нам удалось взломать эту программу. Вот почему здесь нет современной графики. Однако информацию мы получим. Департамент здравоохранения и социального страхования.

Он ввел имя Энтони Джексона и адрес, затем набрал целый комплекс сложных команд и довольно быстро получил еще три фамилии и массу каких-то чисел.

— Энтони Джексону тридцать девять лет, а его жене Сьюзен — тридцать восемь. Ее девичья фамилия действительно Тейлор. У них один ребенок, дочь восьми лет, и они дали девочке не самое обычное имя — Мелоди.

— А по-моему, красивое, — возразила Полинг.

— Только не для Норфолка. Думаю, в школе ей приходится нелегко.

— Они давно поселились в Норфолке? — спросил Ричер. — Кстати, где раньше жила семья Тейлор?

Мужчина вновь обратился к монитору.

— Невезучая Мелоди родилась в Лондоне, из чего можно сделать вывод, что сам Тейлор не из Норфолка. — Он закрыл предыдущий сайт и перешел на другой. — Земельный кадастр.

Он ввел адрес и нажал на ввод. На экране появилась новая картинка.

— Нет, они купили дом в Бишопс-Паргетере около года назад. Тогда же продали дом на юге Лондона. Из чего следует, что они городские жители, решившие вернуться к земле. Распространенный миф. Еще двенадцать месяцев, и им это надоест.

— Благодарю вас, мы очень высоко ценим вашу помощь, — сказал Ричер.

Взяв со стола тупой карандаш, он вытащил из кармана конверт с фотографиями и написал: «Энтони, Сьюзен, Мелоди Джексон. Грэндж-фарм, Бишопс-Паргетер, Норфолк».

— Может быть, вы забудете обо всем, если вам еще раз позвонит тот же человек из Нью-Йорка?

— Речь идет о деньгах?

— И немалых.

— Обслуживание в порядке поступления, — сказал детектив. — Или кто рано встает, того удача ждет. И так далее, и тому подобное. Мой рот на замке.

— Благодарю вас, — снова сказал Ричер. — Чем мы вам обязаны?

— Вы ничего мне не должны, — покачал головой мужчина. — Всегда рад помочь коллеге и профессионалу.

Когда они вышли на улицу, Полинг сказала:

— Лейну достаточно проверить квартиру Тейлора, найти тот же номер телефона, и он нас догонит. Он может обратиться к другому детективу в Лондоне. Или позвонить кому-нибудь в Нью-Йорке. Справочники, определяющие адрес по телефону, есть в Интернете.

— Он не найдет номер телефона, — возразил Ричер. — А если и найдет, то не увидит никакой связи. У него нет наших навыков. Зеркало на палке.

— Ты уверен?

— Не до конца. Поэтому я принял меры предосторожности и стер номер телефона.

— Это нечестный прием.

— Я хочу получить деньги.

— Следует ли нам прямо сейчас позвонить Сьюзен Джексон?

— Я собирался, — сказал Ричер. — Но потом ты упомянула Хобарта и его сестру, и теперь я уже не уверен. Что, если Сьюзен так же относится к брату, как Ди Мария? Тогда она будет нам лгать.

— Всегда можно сказать, что мы друзья Тейлора.

— Она сначала спросит у него.

— Так что же нам делать?

— Придется поехать туда самим. В этот чертов Бишопс-Паргетер, или как там он называется.

Глава 59

Очевидно, в их отеле не предполагались услуги консьержа, так что Ричеру и Полинг пришлось дойти до Марбл-Арч, чтобы взять напрокат автомобиль. У Ричера не было ни прав, ни кредитной карточки, поэтому он предоставил Полинг заполнять бумаги, а сам зашагал по Оксфорд-стрит в поисках книжного магазина и вскоре обнаружил большой магазин с отделом путешествий в задней части. Там имелась целая полка с атласами Британии. Но в первых трех ему не удалось отыскать Бишопс-Паргетер. Этого места не оказалось в алфавитных указателях. «Слишком маленький городок, — подумал Ричер. — Не заслужил даже точки на карте».

Он нашел Лондон, Норфолк и Норидж. С этими местами проблем не возникло. Отыскал небольшие городки и крупные деревни. И все. Но тут его взгляд остановился на картах Государственного картографического управления. Они занимали четыре нижние полки. Целая серия. Большие сложенные полотнища, тщательно нарисованные. Издание, финансируемое правительством. Для любителей пеших прогулок, сообразил Ричер. Покупатель мог выбрать нужный ему масштаб карты. На самых крупных можно было даже разглядеть отдельные здания. Ричер снял с полки все карты Норфолка и принялся изучать одну за другой. С четвертой попытки он нашел Бишопс-Паргетер, деревушку на перекрестке дорог примерно тридцатью милями юго-западнее предместий Нориджа. Здесь пересекались две небольшие дороги. На больших атласах дороги вовсе не были обозначены.

Он купил карту и самый дешевый атлас для общей ориентировки и вернулся за Полинг. Оказалось, что она уже ждет его с ключом от «мини-купера».

— Красная, — сказала она. — С белой крышей. Классная машина.

— Я думаю, что Тейлор там. Вместе с сестрой, — сообщил Ричер.

— Почему?

— Инстинкт подскажет ему, что нужно спрятаться в уединенном месте. А он был солдатом. Значит, в глубине души он захочет найти позицию, которую можно оборонять. Местность там плоская, как бильярдный стол. Я только что изучил карту. Он заметит приближающихся людей с расстояния в пять миль. Если у него есть винтовка, к нему будет не подобраться. А если имеется еще и автомобиль с приводом на четыре колеса, Тейлор сможет скрыться в любом выбранном направлении. Поедет через поля, куда захочет.

— Нельзя убить двух человек, украсть более десяти миллионов долларов и вернуться домой к сестре.

— Ему не потребуется давать полный отчет. Более того, он может вообще ничего ей не рассказывать. К тому же он мог выбрать ее дом в качестве временного убежища. Возможно, ему нужно просто отдохнуть. Последние дни дались ему нелегко.

— Ты говоришь так, словно ему сочувствуешь.

— Я пытаюсь думать как он. Тейлор давно спланировал всю операцию, но последняя неделя превратилась для него в ад. Он находится на грани нервного истощения. Ему нужно отдохнуть и отоспаться.

— Но дом его сестры слишком рискованное место. Именно семья является самым естественным убежищем — всякий так подумает. Эта мысль пришла в голову нам — и мы нашли Хобарта. Мы просто проверили всех Хобартов по телефонному справочнику.

— Фамилия его сестры Джексон, а не Тейлор. Да и Грациано вовсе не Хобарт. А Грэндж-фарм отнюдь не семейное убежище. Его сестра переехала туда недавно. Всякий, кто попытается найти его семью, надолго застрянет в Лондоне.

— Но там есть ребенок. Его племянница. Неужели он станет подвергать ребенка физической опасности?

— Он только что убил двух невинных людей. Едва ли он знает, что такое укоры совести.

Полинг задумчиво покрутила на пальце ключ от машины.

— Возможно, ты прав, — сказала она. — Каким будет наш следующий шаг?

— Тейлор провел с Лейном три года, — сказал Ричер. — Вот почему он не встречался с тобой. Меня он тоже никогда не видел. Не станет же он стрелять в каждого незнакомца, который подходит к его дому. Он не может позволить себе такого удовольствия. Вот о чем нам следует помнить.

— Мы пойдем прямо в дом?

Ричер кивнул.

— Во всяком случае, подойдем достаточно близко, чтобы иметь возможность наблюдать за ним. Если Тейлор там, мы отступим и будем ждать Лейна. Если Тейлора нет, поговорим со Сьюзен.

— Когда?

— Прямо сейчас.

К ним подъехал «мини-купер». Ричер сразу отодвинул сиденье для пассажира максимально назад и забрался внутрь. Полинг села на место водителя и включила двигатель. Это была симпатичная машина, которой шел красный цвет. Однако управлять ею было совсем не просто. Ручное переключение скоростей, не та сторона дороги, рулевое колесо справа, довольно напряженное движение в одном из самых перенаселенных городов мира. Тем не менее они успешно добрались до отеля. Им пришлось остановить машину посреди улицы, и Полинг побежала за своей сумкой. Ричер остался в машине: зубная щетка не покидала его кармана. Полинг вернулась через пять минут и сказала:

— Мы находимся в западной части Лондона. Отсюда удобно добираться до аэропорта. Но сейчас нам нужно выехать из города на восток.

— На северо-восток, — уточнил Ричер. — По автостраде М-одиннадцать.

— Значит, мне придется проехать через центр Лондона в час пик.

— Не хуже, чем через Париж или Рим.

— Я никогда не была в Париже или Риме.

— Что ж, теперь ты будешь знать, что тебя ждет, если ты туда соберешься.

Казалось бы, ехать на северо-восток не самая сложная задача, но, как и во всяком большом городе, в Лондоне было полно улиц с односторонним движением и сложных перекрестков. И повсюду их подстерегали пробки. Они добрались до района, носящего название Шордич, а потом обнаружили широкое шоссе А-10, ведущее на север. Немного рановато, но они решили, что смогут свернуть на восток позднее, когда выберутся из центра. Вскоре они нашли М-25, нечто вроде кольцевой дороги, двинулись по часовой стрелке и через два съезда выскочили на М-11, ведущую на северо-восток, в сторону Кембриджа, Ньюмаркета и Норфолка. Было девять вечера, и начало темнеть.

— Ты знаешь места, в которые мы направляемся? — спросила Полинг.

— Не особенно, — ответил Ричер. — Здесь базировались ВВС, а не армия. Повсюду военно-воздушные базы. Плоская равнинная местность рядом с Европой. Идеально для аэродромов.

Англия была хорошо освещенной страной, это уж точно. Каждый дюйм шоссе купался в ярком сиянии. И люди ездили довольно быстро. Ограничение скорости составляло семьдесят миль в час, но его почти все игнорировали. За восемьдесят или даже за девяносто казалось нормой. Однако водители старались зря не перестраиваться, соблюдали правила смены ряда. Никто не обгонял по внутренней полосе. Съезды с автострады были очень четко обозначены, имелись длинные участки для снижения скорости. Ричер читал, что в Великобритании катастрофы на автострадах случаются редко, и все благодаря развитой инфраструктуре.

— Как может выглядеть Грэндж-фарм? — спросила Полинг.

— Я не знаю, — ответил Ричер. — Строго говоря, grange на староанглийском означает «амбар, хранилище зерна». Позднее так стали называть главное здание на крупной ферме, где занимаются земледелием. Поэтому я предполагаю, что мы увидим большое здание и несколько амбаров или сараев. Площадь всей фермы может составлять сто акров. Такое вот феодальное владение.

— Ты много знаешь.

— Бесполезная информация, — проворчал Ричер. — Она должна подогревать мое воображение.

— Однако ты не получаешь удовлетворения?

— Совершенно не получаю. Мне не нравится все происходящее. Что-то здесь не так.

— Все дело в том, что в нашей истории нет хороших парней. Только плохие и те, кто еще хуже.

— Они все одинаково отвратительны.

— Иногда вещи не бывают белыми или черными, — вздохнула Полинг.

— Я не могу избавиться от ощущения, что мы совершаем серьезную ошибку.

Англия маленькая страна, но Восточная Англия — это пустые открытые пространства. В некотором смысле она напоминает прерию. Бесконечное поступательное движение без видимого результата. Двигатель маленького красного «мини-купера» гудел ровно. Стрелки часов в голове Ричера медленно приближались к десяти. Солнце село, и за яркой лентой дороги расстилалась тьма.

Они проехали через городок под названием Тетфорд. Значительно позднее промчались через город с длинным названием Фенчерч-Сент-Мэри. Дорога сузилась, и уличные огни исчезли. Они увидели знак «До Нориджа 40 миль». Тут Ричер развернул карты, и они принялись искать поворот на Бишопс-Паргетер. Дорожные указатели были четкими и очень помогали. Однако тексты на них почему-то имели ограничение по длине. Из чего следовало, что длинные названия обычно сокращались. Ричер увидел, как мимо промелькнул знак «Бшпс Птер», но они успели проехать еще двести ярдов, прежде чем он сообразил, что это означает. Полинг пришлось затормозить, развернуться и ехать обратно. Вскоре она свернула с шоссе на совсем узкую дорогу. Покрытие было плохим, к тому же дорога все время петляла. Фары с трудом рассеивали мглу.

— Как далеко нам ехать? — спросила Полинг.

Ричер измерил расстояние по карте при помощи большого и указательного пальцев.

— Около девяти миль.

На дорожном атласе между двумя дорогами, идущими на юг от Нориджа, виднелся лишь пустой белый треугольник. Карта картографического управления показывала, что треугольник заполнен местными дорогами и несколькими небольшими поселениями. Ричер положил палец на Бишопс-Паргетер, находившийся на пересечении двух таких дорог. Потом выглянул в окно машины.

— Это бессмысленно, — сказал он. — Слишком темно. Мы даже не увидим дом, не говоря уже о тех, кто в нем живет.

Он снова посмотрел на карту. На ней были обозначены какие-то здания, находившиеся в четырех милях впереди. Одно из них было помечено буквой «П». Ричер посмотрел на список сокращений в углу карты.

— Пивная, — сказал он. — Может быть, гостиница. Нам нужно снять номер. А на рассвете поедем дальше.

— Меня это устраивает, босс, — сказала Полинг.

Ричер понял, что Полинг сильно устала. Перелет, разница во времени, незнакомые дороги, правостороннее движение.

— Извини, — сказал он. — Мы устали. Я должен был лучше планировать.

— Нет, у нас все неплохо получилось, — возразила она. — Утром мы будем на месте, но сколько нам еще нужно проехать?

— До пивной четыре мили, а до Бишопс-Паргетер пять.

— Который час?

Ричер улыбнулся.

— Десять сорок семь.

— Ты способен это делать и через несколько временных поясов?

— На приборном щитке есть часы. Мне их видно отсюда. Я сижу почти у тебя на коленях.

Через восемь минут они увидели сияние огней — это оказалась вывеска пивной. Ночной ветерок слегка раскачивал ее. «Бишопс армс». Далее виднелась парковка на пять машин и ряд освещенных окон. Свет в окнах казался уютным и притягивал к себе. За темными очертаниями зданий ничего не просматривалось. Бесконечная равнина под бескрайним ночным небом.

— Может быть, здесь есть гостиница, — предположила Полинг.

— Сомневаюсь, — покачал головой Ричер. — Пивная стоит на отшибе, сюда ходят только местные фермеры.

Полинг въехала на парковку и поставила их маленькую машину между грязным лендровером и побитым седаном неопределенной марки и возраста. Выключила двигатель, со вздохом сняла руки с руля и опустила на колени. Стало тихо, запахло влажной землей. Ночной воздух был холодным. Ричер взял сумку Полинг и подошел к двери пивной. Внутри оказался небольшой вестибюль, справа лестница, потолок с нависающими балками, на полу ковер, стены украшены орнаментом из латуни. Прямо перед собой они увидели конторку портье из старого темного дерева, отполированного до блеска. За конторкой никого не было. Слева находилась дверь с надписью «Салун-бар». Она вела в комнату, которая оказалась пустой. Справа, за лестницей, имелась еще одна дверь с надписью «Общий бар». Сквозь нее можно было увидеть бармена за работой и спины четырех клиентов, сидящих на стульях. В дальнем углу Ричер разглядел спину мужчины, одиноко сидевшего за столом. Все пятеро посетителей пили пиво из пинтовых кружек.

Ричер подошел к конторке портье и нажал на кнопку звонка. Прошло некоторое время, прежде чем к ним вышел бармен. Ему было около шестидесяти, крупный мужчина с красным усталым лицом. Он вытирал руки о полотенце.

— Нам нужна комната, — сказал Ричер.

— Сегодня? — спросил бармен.

— Да, сегодня.

— Это будет стоить вам сорок фунтов. Но сюда включен завтрак.

— Звучит подходяще.

— Какую комнату вы бы хотели?

— А что вы нам порекомендуете?

— Вы хотите номер с ванной?

— Да, с ванной, — оживилась Полинг. — Это было бы замечательно.

— Ну ладно, так тому и быть.

Полинг вручила бармену четыре десятифунтовые купюры, а он протянул ей медный ключ, украшенный брелоком с кисточкой. Затем он молча пододвинул к Ричеру шариковую ручку и книгу для регистрации. Ричер написал: «Дж. и Л. Бейсуотер», а в графе «Место работы» поставил адрес стадиона «Янки»: «Восточная 161-я улица, Бронкс, Нью-Йорк, США». Он хотел, чтобы это было его местом работы. Всегда хотел. В графе «Марка машины» он написал: «Роллс-ройс». Далее — номер R34-CHR.

— Мы можем поесть? — спросил он у бармена, закончив делать записи.

— Боюсь, вы немного опоздали, — ответил бармен. — Но я могу сделать для вас сэндвичи, если хотите.

— Было бы неплохо, — ответил Ричер.

— Вы американцы? Там у вас полно сэндвичей. Американцы приезжают к нам взглянуть на старые аэродромы. Раньше их здесь было немало.

— Тогда я был еще слишком мал, — сказал Ричер.

Бармен с мудрым видом кивнул и добавил:

— Пока вы можете выпить. Сэндвичи скоро будут готовы.

Ричер оставил сумку Полинг у лестницы и вошел в бар. Пятеро голов повернулись в его сторону. Четверо парней были фермерами. Красные обветренные лица, равнодушные глаза.

За столиком в углу сидел Тейлор.

Глава 60

Как и всякий хороший солдат, Тейлор не сводил глаз с Ричера до тех пор, пока не оценил уровень исходящей от него угрозы. Когда из-за спины Ричера появилась Полинг, Тейлор заметно потерял к ним интерес: хорошо одетый мужчина, изящная женщина, супружеская пара, туристы. Тейлор отвернулся и уставился в свою кружку с пивом. Пожалуй, он задержал на Ричере взгляд лишь на несколько мгновений дольше, чем любой другой человек в аналогичной ситуации. Даже фермеры глазели на Ричера и Полинг дольше. Они были нескладными и полными важности — постоянный клиент всегда смотрит на случайных посетителей свысока.

Ричер отвел Полинг к столику в другом конце зала, подальше от Тейлора, и сел спиной к стене. Фермеры перестали разглядывать новых клиентов и отвернулись к бару. Они делали это не торопясь, один за другим. Когда последний из них взялся за свою кружку, атмосфера в баре стала прежней. Вскоре появился бармен. Он взял полотенце и принялся вытирать стаканы.

— Нам следует вести себя свободно. Нужно заказать выпивку, — предложил Ричер.

— Пожалуй, я попробую местное пиво, — ответила Полинг. — Ну, ты знаешь, на случай, если я окажусь в Риме.

Ричер встал, подошел к стойке бара и попытался вспомнить, как он вел себя десять лет назад, когда в последний раз находился в такой же ситуации. Тут было важно использовать правильный язык. Он наклонился между двумя фермерами, оперся костяшками пальцев о стойку и сказал:

— Пинту лучшего и полпинты для леди. — Было важно, чтобы его манеры соответствовали словам, поэтому он повернулся налево и направо, чтобы оглядеть фермеров, и добавил: — Вы не присоединитесь к нам, джентльмены? — Потом он обратился к бармену. — И вы, сэр?

Теперь все невольно посмотрели на Тейлора, единственного посетителя, которого еще не угостили.

Тейлор повернулся и посмотрел на них, словно разговор у стойки его заинтересовал, и Ричер жестом показал, что он пьет, а потом спросил:

— Что я могу вам предложить?

Тейлор взглянул на него и сказал:

— Благодарю, но мне нужно уходить.

Отчетливый британский акцент, как у Грегори.

Расчет в глазах, но на лице ничего не отразилось. Никаких подозрений. Возможно, легкое смущение. Может быть, симпатия, быстрая улыбка, показавшая плохие зубы. Он опустошил свою кружку, поставил на стол, встал и направился к двери.

— Спокойной ночи, — сказал Тейлор на прощание.

Бармен налил шесть с половиной пинт лучшего горького пива и поставил их в ряд, как часовых. Ричер расплатился и слегка подтолкнул кружки к фермерам. Потом взял две свои и сказал:

— Ваше здоровье.

Он сделал пару глотков и отнес маленькую кружку Полинг на стол, а четверо фермеров и бармен приветственно подняли кружки, желая удачи Ричеру и Полинг.

«Мгновенное принятие в свой круг — и все это менее чем за тридцать долларов. Считай что даром», — подумал Ричер.

— Надеюсь, я ничем не обидел парня, который ушел, — сказал Ричер.

— Я его не знаю, — заметил один из фермеров. — Никогда не видел прежде.

— Он с Грэндж-фарм, — вмешался второй фермер. — Иначе быть не может, ведь он приехал на лендровере с Грэндж-фарм. Я видел, как он ставил его на парковку.

— Он фермер? — спросил Ричер.

— Не похож, — ответил первый фермер. — Я никогда его не видел.

— А где находится Грэндж-фарм?

— Дальше по дороге. Там сейчас живет семья.

— Спросите у Дейва Кемпа, — предложил третий фермер.

— А кто такой Дейв Кемп? — спросил Ричер.

— Дейв Кемп из магазина, — нетерпеливо сказал третий фермер, словно Ричер был идиотом. — В Бишопс-Паргетер. Он наверняка знает. Дейв Кемп знает все благодаря почте. На редкость любопытный тип.

— Разве там нет пивной? Зачем он приезжал сюда?

— Это единственная пивная в округе, приятель. Почему еще здесь столько народу?

Ричер промолчал.

— Они купили Грэндж-фарм, — заговорил первый фермер, которому только теперь удалось довести до конца свою мысль. — Эта семья. Они здесь недавно. Из Лондона, наверное. Не знаю их. Помешаны на органике. Не пользуются химией.

Похоже, фермеры сочли, что они сообщили достаточно информации за пинту пива, и принялись обсуждать преимущества и недостатки полного отказа от химикатов. Складывалось впечатление, что они спорят по этому поводу далеко не в первый раз. Насколько понял Ричер, преимущества минимальны, и пусть дурные горожане платят лишние деньги за удорожание их продукта.

— Ты был прав, — признала Полинг. — Тейлор на ферме.

— Но останется ли он здесь теперь? — спросил Ричер.

— А почему он должен уехать? Ты вполне убедительно вел себя как большой глупый американец. Он не должен был почувствовать угрозы. Может быть, он решил, что мы обычные туристы, которые приехали посмотреть на места, где служили наши отцы. Один из фермеров так и сказал.

Ричер не ответил.

— Я припарковалась рядом с ним, верно? — продолжала Полинг. — Фермер сказал, что он на лендровере, а на стоянке был лишь один такой автомобиль.

— Лучше бы его здесь не было, — сказал Ричер.

— Не исключено, что это одна из причин, по которым он сюда вернулся. Английское пиво.

— Тебе оно понравилось?

— Нет, но я думаю, что англичанам оно нравится.

Сэндвичи оказались неожиданно вкусными. Свежий домашний хлеб, масло, великолепный ростбиф, местный сыр, кусочки помидора и гарнир. Они быстро прикончили сэндвичи и допили пиво. Затем Ричер и Полинг поднялись в свою комнату. Она оказалась даже лучше, чем номер в Бейсуотере. Здесь было просторнее — возможно, из-за кровати, широкой, но поменьше, чем в городе. Четыре фута на шесть, а не пять на шесть.

«Не так уж плохо, — подумал Ричер. — Учитывая все обстоятельства». Он поставил будильник в своем сознании на шесть часов. Время рассвета. «Останется Тейлор или сбежит, в любом случае мы сможем за ним проследить».

Глава 61

В шесть часов утра из окна открывался вид на бесконечную плоскую равнину, затянутую туманом. До самого горизонта простиралась серо-зеленая земля, лишь изредка попадались прямые канавы и деревья. У деревьев были длинные тонкие стволы и округлые аккуратные кроны, способные противостоять мощному ветру. Ричер видел, как деревья клонятся под его порывами.

Снаружи было очень холодно, и их машина покрылась росой. Ричер протер ветровое стекло рукавом куртки, и они молча забрались внутрь. Полинг выехала с парковки на первой передаче. Они оказались на дороге, ведущей на восток, в сторону утреннего неба. Пять миль до Бишопс-Паргетер. Пять миль до Грэндж-фарм.

Они нашли ферму раньше, чем деревушку. Она занимала верхний квадрант на пересечении дорог. Они увидели ферму с юго-востока. Границы фермы определялись канавами, а не оградой. Канавы были прямыми и довольно глубокими. Дальше шли плоские поля, тщательно вспаханные, над землей поднимались бледно-зеленые ростки поздней пшеницы. Ближе к центру можно было разглядеть небольшие рощицы, казавшиеся декоративными, словно их специально посадили именно таким образом. За ними располагался большой дом из серого камня. Он был даже больше, чем представлял себе Ричер. Не за́мок, не особняк, но куда более впечатляющее здание, чем обычный дом фермера. К северо-востоку виднелось еще пять построек. Сараи, длинные, низкие и очень аккуратные. Три из них образовывали границы квадратного двора. Еще два стояли отдельно.

Они ехали по дороге вдоль канавы, обозначавшей южную границу фермы. Постепенно перспектива менялась, словно ферма была вращающимся экспонатом в выставочном зале. Большое красивое место. Подъездная дорога вела к маленькому плоскому мосту, пересекающему канаву, и дальше к дому, до которого оставалось около полумили. Входная дверь смотрела на запад, а задняя дверь на восток. Лендровер стоял между задней частью дома и одним из двух расположившихся в стороне сараев. Даже издалека было видно, что машина покрыта росой.

— Он все еще здесь, — заметил Ричер.

— Если только у него нет своей машины, — возразила Полинг.

— Тогда он бы отправился в пивную на своей машине.

Полинг притормозила, и они поехали совсем медленно.

Вокруг дома не замечалось никакой активности. Над трубой поднималась тонкая струйка дыма, ветер делал ее почти горизонтальной. Возможно, кто-то нагревал воду. В окнах света не было.

— А я считала, что фермеры встают рано.

— Те фермеры, которые занимаются скотоводством, — ответил Ричер. — Чтобы доить коров или что там еще положено делать с утра. Но здесь повсюду растет пшеница. Нужно вспахать землю, а потом собрать урожай. Не представляю, что они делают в промежутке. Наверное, сидят дома и наблюдают, как все это растет.

— Кажется, посевы нужно поливать? Они должны ездить на тракторах.

— Только не те, кто ратует за природную чистоту. Они не пользуются химикатами. Может быть, нужно заниматься орошением.

— Это Англия. Здесь постоянно идут дожди.

— Однако после нашего приезда дождь ни разу не шел.

— Восемнадцать часов, — напомнила Полинг. — Новый рекорд. Когда я была на стажировке в Скотленд-Ярде, дождь не прекращался ни на минуту.

Полинг остановила машину, перевела рукоять переключения на нейтраль и опустила окно. Ричер последовал ее примеру, и в машину проник влажный холодный воздух. Вокруг царили тишина и полная неподвижность. Только шелестел ветер в кронах далеких деревьев да проступали сквозь туман утренние тени.

— Наверное, когда-то так выглядел весь мир, — задумчиво проговорила Полинг.

— Здесь жили северные народы, — ответил Ричер. — Норфолк и Суффолк, северный народ и южный народ. Два древних королевства кельтов, кажется.

Тишину нарушил выстрел из дробовика. Далекий звук прокатился по полям, точно взрыв. Он прозвучал невероятно громко. Ричер и Полинг инстинктивно нырнули вниз, а потом принялись озираться по сторонам, пытаясь понять, откуда ведется огонь.

— Тейлор? — спросила Полинг.

— Я его не вижу, — ответил Ричер.

— А кто еще это может быть?

— Он слишком далеко, чтобы вести эффективную стрельбу.

— Охотники?

— Заглуши двигатель, — попросил Ричер.

Он стал напряженно прислушиваться. Ничего. Ни движения, ни щелканья затвора.

— Мне кажется, кто-то хотел спугнуть птицу, — сказал Ричер. — Они недавно сделали посадки и не хотят, чтобы вороны съели зерно. Возможно, у них есть машины, которые периодически стреляют холостыми патронами.

— Надеюсь, ты прав.

— Нужно возвращаться, — сказал Ричер. — Давай отыщем Дейва Кемпа и его магазин.

Полинг включила двигатель, и они поехали дальше, а Ричер повернулся назад, чтобы изучить восточную часть фермы. Она ничем не отличалась от западной. Только все здесь было наоборот. Деревья рядом с домом, далее широкие открытые поля, канава на границе. Наконец они подъехали к северной части перекрестка, на котором стоял Бишопс-Паргетер. Вскоре они уже увидели саму деревушку — древнюю каменную церковь, расположенную в верхнем правом квадранте, и цепочку зданий, идущих вдоль другой стороны дороги. Большинство были обычными жилыми домами, но одно из них оказалось длинным магазином, где торговали самыми разными вещами. Здесь можно было купить газеты и продукты. Тут же находилась почта. Магазин был уже открыт — продавались свежие газеты и все, что необходимо для завтрака.

— Прямой подход? — спросила Полинг.

— Один из вариантов, — ответил Ричер.

Она припарковалась напротив магазина, где дорога была засыпана гравием, неподалеку от входа в церковь. Ричер и Полинг вышли из машины, и на них тут же набросился сильный восточный ветер.

— Парни, которые служили здесь, клялись, что этот ветер дует прямо из Сибири и ничто не может его остановить.

В магазине оказалось тепло и уютно. Горела газовая горелка, чтобы воздух был не таким влажным. Рядом находилось разбитое окошко почты, в центральной секции продавали еду, прилавок с газетами располагался немного дальше. За стойкой стоял старик. На нем был вязаный шерстяной жакет с длинными рукавами и кашне.

— Вас зовут Дейв Кемп? — спросил Ричер.

— Да, у меня именно такое имя, — ответил старик.

— Нам сказали, что вам можно задавать вопросы.

— О чем?

— У нас миссия, — заявил Ричер.

— Ну, встали вы очень рано.

— Кто рано встает, того удача ждет, — сказал Ричер, ведь эти слова произнес парень из Лондона, следовательно, они должны прозвучать естественно для местного жителя.

— Что вы хотите?

— Мы намерены купить несколько ферм.

— Вы ведь американцы?

— Да, мы представляем крупную сельскохозяйственную корпорацию в Соединенных Штатах. Мы ищем возможности для вложения денег. И можем предложить очень щедрое вознаграждение для посредника.

«Прямой подход. Один из вариантов».

— Сколько? — спросил Кемп.

— Обычно речь идет о процентах.

— Какие фермы вы хотите купить? — спросил Кемп.

— Это вы и расскажите нам. Обычно нас интересуют аккуратные, ухоженные места, которые гарантируют стабильность.

— Что, черт подери, это значит?

— Это значит, что нас интересуют хорошие фермы, которые недавно куплены любителями. Но нам нужно брать их быстро, пока они не успели их разорить.

— Грэндж-фарм, — сказал Кемп. — Самые настоящие любители. Они отказались от использования химикатов.

— Мы слышали это название.

— Оно должно занять первое место в вашем списке. Эта ферма обладает всеми перечисленными вами качествами. Они откусили больше, чем в силах проглотить. И это когда оба дома. Но так бывает далеко не всегда. Сейчас хозяина уже нет несколько дней. А ферма слишком велика, чтобы ею управлял один человек. В особенности если речь идет о паршивом любителе. И у них слишком много деревьев. Невозможно заработать деньги, выращивая деревья.

— Грэндж-фарм представляется мне достаточно привлекательным вариантом, — заметил Ричер. — Но мы слышали, что здесь появился еще кто-то. Его видели недавно. На самой ферме. Может быть, это конкурент.

— В самом деле? — удивился Кемп. Он был взволнован: ну как же, намечался конфликт интересов. Затем его взгляд потух. — О нет, я понял, кого вы имеете в виду. Это не конкурент. Это брат женщины. Он будет жить с ними.

— Вы уверены? Для нас это имеет существенное значение. Многое зависит от того, сколько людей придется переселить.

Кемп кивнул.

— Этот тип приходил сюда и представился. Сказал, что он вернулся, но не уточнил откуда, и что теперь его приключения закончены. Он отправил пакет в Америку. По авиапочте. Здесь такое случается редко. Мы с ним неплохо поболтали.

— Вы уверены, что он намерен поселиться здесь надолго? Для нас это важно.

— Так он сказал.

— А что он отправил в Америку? — спросила Полинг.

— Он не стал объяснять. Отправил пакет в Нью-Йорк, но в какой-то номер отеля, а не человеку, что показалось мне странным.

— У вас нет никаких идей насчет того, что было в пакете? — спросил Ричер.

«Дейв Кемп, — сказал фермер в баре. — На редкость любопытный тип».

— На ощупь похоже на тонкую книгу, — сказал Кемп. — С небольшим количеством страниц. Пакет стянут резинкой. Может быть, он ее у кого-то брал почитать, а теперь решил вернуть. Впрочем, я не слишком тщательно изучал пакет.

— Он заполнял таможенную декларацию?

— Мы написали, что это печатная продукция. Для этого не нужно заполнять никаких форм.

— Благодарю, мистер Кемп, — сказал Ричер. — Вы нам очень помогли.

— А как относительно платы?

— Если мы купим ферму, вы ее получите, — заверил Ричер.

«Если мы купим ферму, — подумал Ричер. — Неудачный оборот». Внезапно ему стало холодно.

Дейв Кемп не продавал кофе навынос, поэтому они купили кока-колу и шоколадные батончики и остановились поесть на обочине дороги немного западнее, откуда могли вести наблюдение за фермой. Там по-прежнему царили спокойствие и тишина. Никакого света в окнах, лишь тонкая струйка дыма над трубой.

— Почему ты спросила про посылку в Штаты? — поинтересовался Ричер.

— Старая привычка, — ответила Полинг. — Спрашивай обо всем, в особенности когда не знаешь, что важно, а что нет. Это было как-то странно. Тейлор только что улетел из Америки, но тут же что-то отправил в Нью-Йорк. Что бы это могло быть?

— Возможно, что-то для его сообщника, — ответил Ричер. — Не исключено, что он все еще в Нью-Йорке.

— Нам бы следовало выяснить адрес. Но в целом мы выступили неплохо. Ты был весьма убедителен. Очень гармонично сходится с твоим поведением прошлым вечером. Этакое фальшивое дружелюбие в баре и все такое. Если Кемп начнет о нас рассказывать, Тейлор может решить, что здесь это обычное дело — почему бы кому-нибудь не попытаться купить ферму за полцены?

— Я могу лгать, как лучшие из них, — заметил Ричер. — Печально.

Но тут Ричер замолчал — он увидел какое-то движение. Дверь дома открылась. Над землей поднимался утренний туман, солнце находилось по другую сторону дома, что сильно ухудшало видимость. Тем не менее они разглядели четыре фигуры, выходящие из дома. Две большие, одна немного поменьше, одна совсем маленькая. Скорее всего, двое мужчин, женщина и ребенок. Вероятно, девочка.

— Они встали, — сказал Ричер.

— Я их вижу, — ответила Полинг, — но очень неясно. Четверо людей. Наверное, их разбудил выстрел. Он прозвучал громче, чем крик петуха. Трое Джексонов и Тейлор, верно? Мама, папа, Мелоди и их любящий дядя.

— Должно быть.

Они что-то несли на плечах. Длинные прямые шесты. Вполне удобные для взрослых, но немного тяжеловатые для девочки.

— Что они делают? — спросила Полинг.

— Это мотыги, — ответил Ричер. — Они направляются в поля.

— Чтобы полоть сорняки?

— А как же иначе? Они ведь не используют гербициды.

Крошечные фигурки сгруппировались и двинулись в сторону, противоположную от дороги. Вскоре они уже стали едва заметными точками в тускло мерцающем тумане.

— Он остается, — сказала Полинг. — Ты согласен? Он решил остаться. Ты не станешь полоть сорняки для сестры, если намерен сбежать.

Ричер кивнул.

— Мы видели вполне достаточно. Дело сделано. Давай вернемся в Лондон и дождемся Лейна.

Глава 62

Возвращаясь в Лондон, они попали в час пик. Одна пробка возникала за другой. Создавалось впечатление, что сотни миль территории Англии состоят из двух частей: Лондона и тех, кто его обслуживает. Город был подобен гигантскому магниту, всасывающему всех внутрь. Ричер установил по своему атласу, что М-11 лишь одна из примерно двадцати радиальных артерий, питающих столицу. Он догадывался, что на остальных автострадах идет такое же напряженное движение к центру, которое к концу дня сменит направление и выплюнет всех этих людей обратно. Ежедневная мельница. Ричер никогда не работал с девяти до пяти, никогда не мотался из пригорода в центр. Иногда он испытывал огромную благодарность за то, что ему не пришлось так жить. Сейчас настал именно такой момент.

При плотном движении переключение передач становилось тяжелой работой. Через два часа они заправились на бензоколонке и поменялись местами, хотя у Ричера не было ни прав, ни страховки. Впрочем, это казалось совсем незначительным нарушением по сравнению с тем, что они планировали сделать позднее. Ричер уже водил автомобиль в Англии, большой британский седан, которым владела армия США. Но теперь машин на дорогах стало гораздо больше. Казалось, весь остров до предела забит автомобилями. Но потом он подумал про Норфолк. В графстве было полно пустых пространств. «Остров населен неравномерно», — подумал Ричер. В этом и состояла проблема. Или все забито до отказа, или земля пустует. И ничего посередине. Однако опыт подсказывал Ричеру, что это не характерно для британцев. Обычно они не отличались любовью к крайностям.

Они добрались до М-25 — кольцевой дороги, и решили, что осмотрительность есть лучший путь к доблести. Лучше проехать четверть окружности против часовой стрелки, а потом добраться до Уэст-Энда по более свободному маршруту. Но М-25 сама больше напоминала парковку.

— Как люди могут это выдерживать каждый день? — спросила Полинг.

— В Хьюстоне и Лос-Анджелесе ничуть не лучше, — ответил Ричер.

— Однако это помогает понять, почему Джексоны уехали из Лондона.

— Да, пожалуй.

И они продолжали неспешно продвигаться дальше, как вода вокруг слива в ванне, пока их вновь не подхватил поток, несущий всех к центру.

Они проехали через Сент-Джонс-Вудс, где находилась студия «Эбби-Роуд», мимо Риджентс-парка и Марилебон,[16] мимо Бейкер-стрит, где жил Шерлок Холмс, через Марбл-Арч и на Парк-лейн. Отель «Хилтон» находился в южном конце улицы, неподалеку от мирового центра автомобильного безумия — Гайд-Парк-корнер.[17] Они припарковались в коммерческом подземном гараже в четверть одиннадцатого утра. Примерно за час до прибытия Лейна и его команды.

— Как насчет ланча? — спросила Полинг.

— Я не могу есть, — признался Ричер. — Меня словно завязали узлом.

— Значит, несмотря ни на что, ты принадлежишь к человеческому роду.

— У меня такое ощущение, что я отдаю Тейлора палачу.

— Он заслуживает смерти.

— Я бы предпочел сделать это сам.

— Так внеси соответствующее предложение.

— Ничего не получится. Лейн захочет узнать имя партнера. А я не стану пытать Тейлора.

— Тогда уйди прочь.

— Я не могу. Я хочу отомстить за Кейт и Джейд и получить деньги для Хобарта. А другого способа решить эти вопросы не существует. Кроме того, нам нужно расплатиться с парнем из Пентагона. Он сделал свое дело — теперь моя очередь. Пожалуй, я пропущу ланч.

— А что делать мне? — спросила Полинг.

— Ты останешься в вестибюле. Будешь вести наблюдение. Оставишь мне записку у портье «Хилтона». Используй фамилию Бейсуотер. Я отвезу Лейна в Норфолк, Лейн разберется с Тейлором, а я — с Лейном. Потом я вернусь за тобой. И мы куда-нибудь вместе съездим. Может быть, в Бат. Там замечательные горячие источники. Мы попытаемся снова обрести чистоту.

Они прошли мимо автомобильного салона, где были выставлены новейшие модели «мини-купера», на котором они ездили, мимо скромных многоквартирных домов до квартала особняков, затем поднялись по ступенькам «Хилтона» и вошли в вестибюль. Полинг сразу направилась к креслам, стоящим чуть в стороне, а Ричер — к стойке портье. Ему пришлось постоять в очереди, и он принялся внимательно разглядывать клерков. Они были заняты телефонными разговорами, постоянно обращались к компьютерам. За их спинами на столиках стояли принтеры и копиры. За копирами виднелась медная табличка с надписью: «По закону нельзя делать фотокопии некоторых документов».

«Например, нельзя копировать банкноты», — подумал Ричер. Тут требовался законодательный акт, ведь современные копиры были слишком хорошего качества. За столиками выстроились часы, показывающие мировое время от Токио до Лос-Анджелеса. Ричер проверил Нью-Йорк относительно часов у себя в голове. Они шли точно. В этот момент подошла его очередь.

— Группа Эдварда Лейна, — сказал он. — Они уже прошли регистрацию?

Клерк застучал по клавиатуре.

— Еще нет, сэр.

— Я их жду. Как только они появятся, сообщите им, пожалуйста. Я буду находиться в дальней части вестибюля.

— Ваше имя, сэр.

— Тейлор, — ответил Ричер.

Он отошел в сторону и отыскал спокойное местечко. Ему предстояло пересчитать восемьсот тысяч долларов наличными, и он не хотел привлекать к себе внимание. Ричер уселся в одно из стоящих рядом четырех кресел. Долгий опыт подсказывал, что никто не попытается сесть рядом с ним. От него исходил очень четкий сигнал «Держись подальше», которому разумные люди подчинялись без колебаний. Сидевшая неподалеку семья уже начала посматривать на него с опаской. Двое детей и мать, устроившиеся на соседней группе кресел, — очевидно, они прилетели ранним рейсом и теперь дожидались, когда их номер будет готов. Мать выглядела усталой, а дети капризничали. Она распаковала часть вещей, чтобы как-то их занять. Игрушки, разноцветные книжки, потертые плюшевые медведи, кукла с оторванной рукой, видеоигры. Мать без особой надежды предлагала детям разные занятия: «Почему бы вам не заняться этим? Посмотрите картинки. Может, хотите порисовать?» Дети не обращали на нее внимания.

Ричер повернулся и посмотрел в сторону входа. В отель заходили все новые и новые люди. Некоторые выглядели усталыми и не слишком свежими, другие были полны энергии. У одних были горы багажа, другие быстро шагали с небольшими портфелями в руках. Представители всех национальностей. Между тем один ребенок швырнул медведя в голову другому. Мальчик промахнулся, и медведь упал на пол рядом с ногой Ричера. Он наклонился и поднял игрушку. Часть набивки вывалилась. Ричер бросил медведя обратно. Он услышал, как мать дает очередной бесполезный совет: «Заткнитесь и ведите себя как нормальные человеческие существа».

Ричер посмотрел в сторону двери и увидел, как в отель входят Перес и Ковальски. Следом появился сам Эдвард Лейн. За ним вошли Грегори, Грум, Эдисон и Берк. Чемоданы на колесиках, вещевые мешки, большие сумки. Джинсы и черные нейлоновые спортивные куртки, бейсболки, кроссовки, наушники на тонких проводах. Люди, заметно уставшие после долгого перелета. Одежда слегка запачкалась и помялась. Однако все внимательны и настороже. И выглядели они как солдаты спецназа в гражданской одежде.

Ричер наблюдал, как они выстраиваются в очередь к стойке портье. Как медленно продвигаются вперед. Как они регистрируются. Видел, как клерк передает Лейну сообщение Ричера. Видел, как Лейн поворачивается, чтобы осмотреть вестибюль. Взгляд Лейна скользнул по Полинг, по матери с двумя капризными детьми. И остановился на Ричере. Лейн кивнул. Ричер кивнул в ответ. Грегори взял стопку карточек-ключей у клерка, все семеро подхватили свой багаж и двинулись через вестибюль. Вскоре они уже стояли вокруг Ричера, возле его четырех кресел. Лейн поставил одну сумку на пол и сел рядом с Ричером, не выпуская вторую сумку из рук. Грегори занял третье кресло, а Картер Грум устроился в последнем. Ковальски, Перес, Эдисон и Берк остались стоять, образуя внешнее охранение, а Берк и Перес тут же принялись наблюдать за происходящим вокруг. Вся группа оставалась внимательной и настороженной.

— Покажи мне деньги, — сказал вместо приветствия Ричер.

— Сначала расскажи, где Тейлор, — ответил Лейн.

— Нет, ты первый.

— Ты знаешь, где он?

Ричер кивнул.

— Я знаю, где он. Я видел его дважды. Вчера вечером и сегодня утром. Несколько часов назад.

— Ты знаешь свое дело.

— Да.

— Так расскажи мне, где он.

— Сначала покажи деньги.

Лейн не ответил. В наступившей тишине Ричер услышал, как растерянная мать предлагает: «Нарисуйте Букингемский дворец».

— Ты звонил английским частным детективам у меня за спиной. Хотел меня опередить.

— Любой человек имеет право попытаться сократить расходы, — ответил Лейн.

— Тебе удалось меня опередить?

— Нет.

— Значит, расходы неизбежны.

— Похоже, ты прав.

— Так покажи мне деньги.

— Ладно, — ответил Лейн. — Я покажу тебе деньги.

Он снял сумку с колен, поставил на пол и расстегнул молнию. Ричер посмотрел направо. Посмотрел налево. Увидел, что ребенок собирается снова бросить своего потрепанного медведя. Но тут мальчик взглянул в лицо Лейна и сразу отбежал к матери. Ричер наклонился вперед и заглянул в сумку. Она была набита деньгами. Он узнал пачки из города У.

— При перелете проблем не возникло? — спросил он.

— Сумка прошла через таможню, — ответил Лейн. — И никто не намочил штанишек. Ты спокойно вернешься домой с деньгами. Если, конечно, сначала сделаешь свою работу.

Ричер засунул руку в сумку, завел палец за разорванный пластик и наугад проверил пачку. Она была плотной, а значит, полной. Он насчитал четыре стопки по двадцать маленьких кирпичиков. Всего восемьсот кирпичиков, четное число. Восемьдесят умножить на сто и еще раз на сто — восемьсот тысяч.

Пока все шло хорошо.

Он отогнул одну банкноту и потер ее между пальцами. Посмотрел через вестибюль на ряд копиров. «По закону некоторые документы не разрешено копировать». Однако эти банкноты не были скопированы. Он были настоящими. Он нащупал гравировку и тиснение. Уловил запах бумаги и чернил. Он должен был убедиться в том, что все честно.

— Все в порядке, — сказал Ричер, откидываясь на спинку кресла.

Лейн быстро застегнул молнию сумки.

— Так где же он?

— Сначала мы должны поговорить, — сказал Ричер.

— Ты, наверное, шутишь.

— Там есть гражданские лица. Невинные люди. Мирное население. Семья.

— И что с того?

— Я не могу допустить, чтобы вы напали на них, как маньяки. Невинные люди не должны пострадать.

— Они и не пострадают.

— У меня должна быть уверенность.

— У тебя есть мое слово.

— Твое слово не стоит даже дерьма, — спокойно сообщил Ричер.

— Мы не станем стрелять, — сказал Лейн. — Давай проясним ситуацию сразу. Пуля слишком хороша для Тейлора. Мы войдем внутрь, заберем его и уведем так, что с головы остальных не упадет даже волосок. Потому что я хочу, чтобы все произошло именно так. Я хочу, чтобы он достался мне здоровым и невредимым, чтобы он понимал, что с ним происходит. Он расскажет нам о своем сообщнике, а потом Тейлор умрет, и его смерть будет долгой, медленной и тяжелой. Процесс займет одну или две недели. Поэтому стрелять никто не станет. И вовсе не потому, что я не хочу, чтобы погибли мирные люди. Просто я не могу допустить, чтобы с Тейлором произошел несчастный случай. Его уход не должен быть легким. И тут ты можешь мне верить.

— Хорошо, — сказал Ричер.

— Ну так где же он?

Ричер не стал отвечать сразу. Он подумал о Хобарте, Бирмингеме, штат Алабама, и Нэшвилле, штат Теннесси, о добрых седовласых врачах в белых лабораторных халатах, держащих в руках искусственные конечности.

— Он в Норфолке, — сказал Ричер.

— Где это?

— Графство к северо-востоку отсюда. До него примерно сто двадцать миль.

— Где именно в Норфолке?

— Место называется Грэндж-фарм.

— Он на ферме?

— Там плоская местность, — сказал Ричер. — Как бильярдный стол. С канавами. Ферму легко защищать.

— Ближайший крупный город?

— Примерно в тридцати милях на юго-запад от Нориджа.

— Ближайшая деревня?

Ричер не ответил.

— Ближайшая деревня? — повторил свой вопрос Лейн.

Ричер посмотрел на стойку портье. «По закону некоторые документы не разрешено копировать». Он смотрел, как работает копир и призрачный зеленый свет медленно перемещается под крышкой. Ричер перевел взгляд на усталую мать и услышал у себя в голове ее голос: «Почему бы вам не нарисовать картинку того места, которое вам предстоит увидеть?» Он посмотрел на куклу с оторванной рукой. Услышал голос Дейва Кемпа из местного магазинчика: «На ощупь похоже на тонкую книгу. С небольшим количеством страниц. Пакет стянут резинкой». Вспомнил, как брошенный ребенком плюшевый медведь ударился о его ногу.

— Ричер! — нетерпеливо позвал Лейн.

В сознании Ричера зазвучал голос Лорен Полинг: «Иногда требуется совсем немного. Когда ты выезжаешь из страны, таможенники бывают не слишком внимательными».

— Эй, Ричер! Ты меня слышишь? Как называется ближайшая деревня?

Ричер медленно возвращался обратно. Наконец он посмотрел в глаза Лейна.

— Ближайшая деревушка называется Фенчерч-Сент-Мэри. Я покажу тебе это место. Отправляемся через час. Я вернусь за тобой.

Ричер встал и не торопясь зашагал к двери. Одна нога перед другой. Сначала левая, потом правая. Он перехватил взгляд Полинг. Подошел к двери. Спустился по гранитным ступенькам. Оказался на тротуаре.

И тут он изо всех сил побежал к подземной парковке.

Глава 63

Ричер сам парковал машину, а потому ключи остались у него. Он открыл дверь с расстояния в тридцать футов, резко распахнул ее и прыгнул внутрь. Вставил ключ в зажигание, завел двигатель и переключился на задний ход. Нажав на газ, вылетел с парковки, резко тормознул, вывернул руль и вновь рванул с места так, что задымилась резина. Не сбавляя хода, Ричер швырнул банкноту в десять фунтов парню, сидевшему в будке, и не стал дожидаться сдачи. Он надавил на газ и с ревом промчался по пандусу, пересек две полосы и резко остановился, увидев бегущую к нему Полинг. Он распахнул дверцу, и она села внутрь, а он вновь стартовал. «Мини-купер» успел проехать двадцать ярдов, прежде чем Полинг захлопнула дверцу.

— Север, — отрывисто бросил Ричер. — Где север?

— Север? Север у нас за спиной, — сказала она. — Нужно развернуться.

«Гайд-Парк-корнер». Ричер дважды проехал под красный свет и свернул так резко, словно он вел электромобиль паркового аттракциона, пересекая одну линию за другой. Вновь вылетел на Парк-лейн, уже развернувшись, делая шестьдесят миль в час. Практически на двух колесах.

— Куда теперь? — спросил Ричер.

— Что происходит?

— Мне нужно выбраться из города.

— Я не знаю как.

— Возьми атлас. Там есть план города.

Ричер обгонял автобусы и такси. Полинг принялась отчаянно листать страницы.

— Едем прямо, — наконец сказала она.

— Это север?

— Эта улица приведет нас туда.

Они проехал через Марбл-Арч с ревом двигателя. На Марилебон-роуд промчались по зеленому свету. Выехали на Мейда-Вейл. Затем Ричер слегка снизил скорость. И сделал несколько глубоких вздохов — казалось, он минут тридцать до этого не дышал.

— Куда дальше?

— Ричер, что произошло?

— Говори, куда ехать.

— Сверни направо по Сент-Джонс-Вуд-роуд, — ответила Полинг. — Так мы сможем добраться до Риджентс-Парк. Дальше налево и тем же путем. И пожалуйста, расскажи мне, что происходит, черт побери!

— Я совершил ошибку, — сказал Ричер. — Помнишь, я сказал, что у меня такое чувство, будто я совершил серьезную ошибку? Ну так я был не прав. Я совершил катастрофическую ошибку. Самую чудовищную в истории Вселенной.

— Какую ошибку?

— Расскажи мне о фотографиях в твоей квартире.

— А что тебя интересует?

— Это племянники и племянницы, верно?

— Их у меня немало, — согласилась Полинг.

— Ты хорошо их знаешь?

— Достаточно хорошо.

— Проводишь с ними время?

— Довольно много.

— Расскажи про их любимые игрушки.

— Игрушки? Я плохо представляю, какие у них игрушки. Я не успеваю к ним привыкнуть. Игровые приставки, видеоигры… Каждый раз у них что-то новое.

— Нет, не новое. Их любимые старые игрушки. Расскажи, что они вынесли бы из дома, если бы начался пожар. Когда им было по восемь лет.

— Когда им было по восемь лет? Ну, наверное, плюшевого медведя или куклу. То, что у них было с самого раннего возраста.

— Вот именно, — кивнул Ричер. — Нечто успокаивающее и хорошо знакомое. То, что они любят. То, что они хотели бы взять с собой в путешествие. Как та семья, которая сидела рядом со мной в вестибюле отеля. Мать достала игрушки, чтобы успокоить своих детишек.

— И что с того?

— Как выглядели эти вещи?

— Как медведи и куклы, наверное.

— Нет, позднее, когда детям было по восемь лет.

— Когда им было по восемь? Игрушки прожили с ними целую жизнь и выглядели ужасно.

Ричер кивнул, не спуская взгляда с дороги.

— Медведи были потертыми, клочья ваты вылезали наружу, правильно? А куклы лишились рук.

— Да, пожалуй, так. У всех детей есть такие игрушки.

— А в комнате Джейд таких игрушек не нашлось. Я не увидел в ее комнате ни одного старого любимца. Там были новые медведи и новые куклы. Новые игрушки, которые она не успела полюбить. Но старых я не заметил.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что если бы Джейд похитили в «Блумингдейлс» в то утро, я бы увидел любимые игрушки девочки в ее комнате. Но их там не было.

— И что же из этого следует?

— Джейд знала, что они уезжают. И забрала с собой своих любимцев.

Ричер свернул налево, на Риджентс-Парк, и помчался на север, возвращаясь на кольцевую М-25. После поворота он поехал немного медленнее. Ричер не хотел, чтобы их остановили английские полицейские. Он не мог терять время. По подсчетам Ричера, он опережал Лейна на два часа. Пройдет около часа, прежде чем Лейн сообразит, что его обманули, и еще час потребуется на то, чтобы найти машину и организовать преследование. Таким образом, у Ричера было два часа. Он предпочел бы иметь запас побольше, но и этого должно хватить.

Наверное.

— Значит, Джейд собрала свои вещи? — спросила Полинг.

— Кейт тоже, — ответил Ричер.

— А что взяла Кейт?

— Только одну вещь, но самую драгоценную. Свои лучшие воспоминания. Фотографию с дочерью. Из спальни. Одну из самых красивых фотографий, которые я когда-либо видел.

Полинг немного подумала и сказала:

— Но ты же ее видел. Она ее не взяла.

Ричер покачал головой.

— Я видел копию. Из «Стейплс», цветную, цифровую, лазерную, по два доллара за штуку. Потом ее вставили в рамку. Хорошая копия, но уступающая оригиналу. Яркие цвета, но не совсем естественные.

— Но кто станет собирать вещи перед похищением? Проклятье, разве у них был такой шанс?

— Их не похитили, — сказал Ричер. — В этом все и дело. Их спасли. Их освободили. Они живы. Живы и счастливы. Ну, может быть, немного нервничают. Но свободны, как птицы.

Они ехали по северным предместьям Лондона, через Финчли и Суисс-Коттедж, не слишком быстро, но и не останавливаясь, в сторону Хендона.

— Кейт поверила Ди Марии, — сказал Ричер. — Вот что произошло на самом деле. Когда они встретились в Хэмптонсе, Ди Мария рассказала ей про Энни и предупредила, и Кейт ей поверила. Как сказала Пэтти Джозеф, в Лейне было нечто, заставившее Кейт поверить Ди. Может быть, у нее самой появились подозрения, похожие на те, что были пять лет назад у Энни. Или она и без того готовилась встать на тот же путь.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Конечно.

— Тейлор им помогал.

— Конечно.

— Он спас их, он их спрятал, он рисковал ради них жизнью. Оказывается, он хороший парень и не заслуживает смерти.

Ричер кивнул.

— А я только что рассказал Лейну, где он находится.

Они проехали через Хендон, миновали последний лондонский транспортный круг и выехали на автостраду М-1 возле южного конца. Ричер вновь нажал на газ и разогнал «мини» до девяноста пяти миль в час.

— А как же деньги? — спросила Полинг.

— Алименты, — ответил Ричер. — Только таким способом Кейт могла что-то получить. Мы думали, что речь идет о половине денег из Буркина-Фасо, и не ошиблись, вот только в глазах Кейт эта сумма составляла половину их общего состояния. Половину капитала Лейна. Она имела на него право. Возможно, в свое время она вложила какие-то деньги в дело мужа. Очевидно, Лейн использовал своих жен именно в таких целях. Ну, если не считать, что красивая жена — это в своем роде трофей.

— Дьявольский план, — заметила Полинг.

— Вероятно, они считали, что другого шанса у них нет. И тут они не ошиблись.

— Однако они совершили другие ошибки.

— Несомненно. Если ты действительно хочешь исчезнуть, то не следует ничего брать с собой. Совершенно ничего. Последствия бывают фатальными.

— А кто помогал Тейлору?

— Никто.

— Но у него же был партнер американец. Он звонил по телефону.

— Это делала сама Кейт. Несколько дней назад ты высказала наполовину правильную гипотезу. Машиной, искажающей голос, пользовалась женщина. Но только не Ди Мария. Звонила сама Кейт. Иначе и быть не может. Они были командой и помогали друг другу. Все переговоры вела Кейт, поскольку у Тейлора сильный английский акцент. Для нее это было совсем непросто. Всякий раз, когда Лейн хотел услышать ее голос, ей приходилось отделять искажающее голос устройство от микрофона, а потом устанавливать его обратно.

— Ты действительно рассказал Лейну, где находится Тейлор?

— Практически да. Я только не упомянул Бишопс-Паргетер — остановился в самый последний момент. Вместо этого я назвал Фенчерч-Сент-Мери. Однако это близко. Еще раньше я назвал Норфолк. И добавил, что нужное место находится в тридцати милях от Нориджа. И еще я произнес «Грэндж-фарм». Он сумеет разобраться за две минуты, если у него будет подходящая карта.

— Однако он сильно от нас отстает.

— По меньшей мере на два часа.

Полинг задумалась.

— Что тебя тревожит? — спросил Ричер.

— Он отстает от нас на два часа. Но так будет не всегда. Мы выбрали кружной путь, потому что не знаем английских дорог.

— Лейн их тоже не знает.

— Однако они хорошо известны Грегори.

Ричер покинул М-1 на седьмом съезде, прекрасно понимая, что дорога уведет его на северо-запад, а не на северо-восток. Затем ему пришлось довольно долго ехать по кольцевой М-25, пока они не выбрались на М-11. Все это было напрасной потерей времени. Если Грегори повез Лейна через центр Лондона к южному концу М-11, то ему удалось почти полностью сократить отставание в два часа.

— Нам нужно остановиться и позвонить, — предложила Полинг. — Ты же знаешь номер.

— Мы сильно рискуем, — сказал Ричер. — Ты теряешь очень много времени на автостраде на торможение, остановку, парковку, поиски телефона, сам звонок, а потом на возвращение на автостраду. Очень много времени, учитывая скорость движения на автостраде. А если никто не возьмет трубку? Представь, что они до сих пор где-то в полях занимаются прополкой. И нам придется без конца останавливаться и звонить.

— Мы должны попытаться их предупредить. Нужно подумать о сестре. И о Мелоди.

— Сьюзен и Мелоди в полной безопасности.

— Как ты можешь так говорить?

— Задай себе вопрос: где сейчас Кейт и Джейд?

— Понятия не имею, где они сейчас могут быть.

— Вовсе нет, — возразил Ричер. — Ты отлично знаешь, где они. Ты видела их сегодня утром.

Глава 64

Они съехали с автострады возле Ньюмаркета и покатили по обычным дорогам в сторону Нориджа. На этот раз дорога была знакомой, но это не позволило им ехать быстрее. Они двигались вперед без видимого результата под огромным, очищенным ветрами небом.

— Подумай о динамике развития событий, — заговорил Ричер. — Почему Кейт обратилась к Тейлору за помощью? Как она могла просить кого-то из них о помощи? Они все оставались до безумия верны Лейну — как же Кейт могла сказать кому-то из них: «Послушай, ты не хочешь помочь мне выбраться отсюда? Не хочешь обмануть своего босса? Помочь мне украсть его деньги?»

— У них начался роман, — ответила Полинг.

Ричер кивнул, продолжая смотреть на дорогу.

— Другого объяснения не существует. Их связывали романтические отношения. Возможно, довольно давно.

— Связь с женой командира? Хобарт говорил, что ни один военный на это не пойдет.

— Он говорил, что ни один американец не станет это делать. Может быть, у британских десантников другой кодекс чести. И кое-что можно было заметить. У Картера Грума эмоций не больше, чем у шеста в изгороди, но он сказал, что Кейт нравился Тейлор и что Тейлор нашел общий язык с ребенком.

— Вероятно, рассказ Ди Марии заставил их форсировать события.

Ричер вновь кивнул.

— Кейт и Тейлор придумали план и привели его в исполнение. Но сначала они все объяснили Джейд. Может быть, они посчитали, что для нее такой поворот событий будет слишком большим шоком. Они заставили ее дать клятву хранить тайну, насколько такое возможно с восьмилетним ребенком. И девочка оказалась на высоте.

— А что они ей сказали?

— Что у нее уже был один новый папа, а теперь появится другой. Однажды она уже переехала в новое место, теперь ей предстоит сделать это еще раз.

— Такую тайну ребенку очень трудно хранить.

— Да, ей пришлось нелегко, — заметил Ричер. — Девочка беспокоилась. И тогда она сделала рисунок. Возможно, она поступала так и раньше. Может быть, матери часто предлагают своим детям нарисовать то, что им предстоит увидеть.

— Какой рисунок?

— В ее комнате, на столе, я видел четыре рисунка. Кейт не сумела все убрать. Или решила, что рисунки не имеют особого значения. Большое серое здание с деревьями вокруг. Сначала я решил, что это вид на «Дакоту» из Центрального парка. Но теперь я думаю, что это дом в Грэндж-фарм. Наверное, они показывали Джейд фотографии, чтобы подготовить ее к переменам. И она довольно удачно изобразила деревья. Тонкие прямые стволы, округлые кроны, позволяющие бороться с ветрами. Похожие на светло-зеленые леденцы на коричневых палочках. И еще там была нарисована семья. Естественно, тогда я подумал, что мужчина — это Лейн. Но у него был какой-то странный рот, словно половина зубов выбита. Теперь я понимаю, что это был не Лейн, а Тейлор. Вероятно, его плохие зубы завораживали Джейд. Она нарисовала свою новую семью. Тейлор, Кейт и сама Джейд. Чтобы привыкнуть к этой мысли.

— Ты думаешь, что Тейлор привез их в Англию?

— Мне кажется, этого хотела Кейт. Возможно, она даже попросила его. Им требовался безопасный рай, находящийся где-то далеко. Такое место, куда Лейн не мог добраться. И они были влюблены друг в друга. Они не хотели расставаться. Значит, если Тейлор здесь, то и Кейт в Англии. Еще Джейд изобразила трех людей в самолете. Ей предстояло путешествие. Она нарисовала одну семью дважды — как зеркальное отражение. Тогда я не сообразил, что это может значить. Но теперь я понимаю: то были Джексон и Тейлор, Сьюзен и Кейт, Мелоди и Джейд. Ее новая большая семья. Семья, которая счастливо живет на Грэндж-фарм.

— Не получается, — возразила Полинг. — Их паспорта остались в ящике стола.

— Это было грубо, согласна? — сказал Ричер. — Тебе наверняка приходилось обыскивать сотни письменных столов. Ты когда-нибудь видела, чтобы паспорта одиноко лежали в ящике, словно специально оставленные на виду? Я — ни разу. Паспорта всегда валяются среди кучи всякой ерунды. На виду их оставляют для того, чтобы сказать: «Мы все еще в стране». А на самом деле их уже нет в Штатах.

— Но как они могли улететь без паспортов?

— У них были паспорта. Как ты сама недавно сказала, при выезде паспорта проверяют не слишком внимательно. Иногда достаточно небольшого сходства.

— Они воспользовались чужими паспортами? — после некоторых раздумий спросила Полинг.

— А кто подходит под такое описание: женщина лет тридцати и восьмилетний ребенок?

— Сьюзен и Мелоди, — почти сразу ответила Полинг.

— Дейв Кемп сказал нам, что Джексон в последнее время жил на ферме один, — продолжал рассуждать Ричер. — В это время Сьюзен и Мелоди отправились в Штаты. Они получили все необходимые штампы и передали паспорта Кейт и Джейд. Может быть, это произошло в квартире Тейлора. Скажем, во время обеда. Устроили маленькую церемонию. А потом Тейлор заказал билеты в «Бритиш эруэйз». В самолете он сидел рядом с женщиной из Великобритании. Это нам известно точно. Готов поставить десять против одного, что имя англичанки миссис Сьюзен Джексон. И еще раз десять к одному, что с ней была маленькая девочка Мелоди. Но на самом деле с Тейлором летели Кейт и Джейд Лейн.

— В таком случае Сьюзен и Мелоди застряли в Штатах.

— Временно, — сказал Ричер. — Что Тейлор отправил обратно в Штаты?

— Тонкую книжку, в которой совсем немного страниц. Перетянутую резинкой.

— Зачем перетягивать резинкой тонкую книжку? На самом деле там были две очень тонкие книжки. Два паспорта, скрепленные вместе. Тейлор отправил их в отель в Нью-Йорке, своей сестре, которая вместе с Мелоди ждет от него посылку.

— Но теперь на их паспортах стоят штампы убытия. Получается, что они должны выехать из США, а отметок о въезде нет.

Ричер кивнул.

— Да, это неправильно. И что могут сделать люди в аэропорту? Депортировать Сьюзен и Мелоди? Но именно этого они и хотят. В результате они благополучно вернутся домой.

— Сестры, — задумчиво проговорила Полинг. — С самого начала все связано с верностью сестер. Пэтти Джозеф, Ди Мария Грациано, Сьюзен Джексон.

Ричер молча вел машину вперед.

— Невероятно, — продолжала Полинг. — Мы видели Кейт и Джейд сегодня утром.

— Они шли в поле с мотыгами, — ответил Ричер. — У них началась новая жизнь.

Он слегка увеличил скорость, поскольку дорога немного расширялась при объезде вокруг города под названием Тетфорд.

Джон Грегори тоже жал на газ. Он сидел за рулем взятой напрокат темно-зеленой семиместной «тойоты лендкрузер». Рядом на пассажирском сиденье застыл Эдвард Лейн. Дальше плечом к плечу устроились Ковальски, Эдисон и Картер Грум. Сзади нашлось место для Берка и Переса. Они выехали на М-11 в ее южной части, промчавшись через центральную часть Лондона к северо-восточной окраине.

Глава 65

На этот раз, при свете дня, Ричер заметил знак «Бшпс Птер» за сто ярдов и успел заранее снизить скорость. Он свернул на проселочную дорогу так, словно всю жизнь катался по Норфолку. Было уже почти два часа дня. Солнце стояло высоко в небе, ветер стих. Голубое небо с редкими белыми облачками, зеленые поля вокруг — идеальная погода позднего английского лета. Почти идеальная.

— Что ты скажешь? — спросила Полинг.

— Что я приношу свои извинения, — ответил Ричер. — Пожалуй, это будет самым лучшим началом.

— А что потом?

— Потом я повторю свои извинения.

— Они не могут оставаться здесь.

— Это ферма. Кто-то должен остаться.

— И ты готов стать добровольцем?

— Возможно, другого выхода не будет.

— А ты знаешь что-нибудь о том, как быть фермером?

— Лишь то, что видел в кино. Обычно на них нападает саранча. Или случается пожар.

— Только не здесь. Тут скорее бывают наводнения.

— И идиоты вроде меня.

— Не нужно себя ни в чем упрекать. Они имитировали похищение. Ты пытался найти похитителя.

— Я должен был все понять с самого начала, — возразил Ричер. — Уж слишком это выглядело странным.

Они проехали мимо пивной «Бишопс армс». Конец ланча. Пять машин на парковке. Лендровера с Грэндж-фарм среди них не было. Они покатили дальше на восток и уже издалека увидели приземистую башню церкви Бишопс-Паргетера. Ее высота составляла всего сорок футов, но здание доминировало над ландшафтом, словно Эмпайр-стейт-билдинг. Они продолжали ехать дальше, миновали канаву, отмечающую западную границу Грэндж-фарм, и вновь услышали гром выстрела, отпугивающего птиц.

— Ненавижу эту штуку, — сказала Полинг.

— Ты еще ее полюбишь. Такой камуфляж может стать нашим лучшим другом, — заметил Ричер.

— Или лучшим другом Тейлора. Примерно через шестьдесят секунд. Он может подумать, что на него напали.

Ричер кивнул.

— Сделай глубокий вдох, — посоветовал он.

Перед въездом на небольшой плоский деревянный мост Ричер сбавил скорость и медленно свернул на него. Оставил машину на второй передаче. Маленькая машина, низкая скорость. Он очень надеялся, что Тейлор не почувствует угрозы.

Подъездная дорога была длинной, ему пришлось дважды сворачивать. Наверное, она обходила вязкую почву. Здесь земля уже не казалась ровной. Маленькая машина раскачивалась и подпрыгивала на ухабах. В задней стене дома не было окон. Дым, идущий из трубы, стал гуще, теперь он поднимался почти вертикально вверх — ветер практически стих. Ричер опустил стекло, но услышал лишь шум двигателя и скрип шин по гравию.

— Где же все? — спросила Полинг. — Неужели еще не вернулись с поля?

— Невозможно полоть семь часов подряд, — возразил Ричер. — Спина не выдержит.

Перед домом подъездная дорожка раздваивалась. Западная часть вела непосредственно к входной двери. А восточная, менее ухоженная, — к тому месту, где был припаркован лендровер и находились сараи. Ричер свернул на восток. Лендровера на парковке не оказалось. Все двери сараев оставались закрытыми. Вокруг царила полнейшая тишина. Все замерло.

Ричер аккуратно притормозил, дал задний ход и поехал на запад. Возле чахлого ясеня был насыпан гравий. Вокруг дерева шла круговая деревянная скамейка, слишком большая для тонкого ствола. Либо дерево посадили недавно, либо садовник думал на сто лет вперед. Ричер описал круг по часовой стрелке, как это принято у британцев, и остановился в десяти футах от входной двери. Она была закрыта. Никакого движения, лишь легкий ветерок заставлял слегка отклоняться темный столб дыма над печной трубой.

— Что теперь? — спросила Полинг.

— Мы постучим в дверь, — ответил Ричер. — Будем двигаться медленно и держать руки на виду.

— Ты думаешь, за нами наблюдают?

— Да, кто-то за нами следит. Я это чувствую.

Ричер заглушил двигатель и немного посидел, откинувшись на спинку. Потом он распахнул дверцу, не торопясь выбрался из маленькой машины и остановился, потягиваясь. Полинг последовала его примеру в шести футах от него. Потом они вместе подошли к входной двери. Она была сделана из древнего дуба, черного, как уголь. Дверные петли были из железа, их недавно выкрасили поверх ржавчины. Из пасти льва торчало кольцо, которым нужно было постучать по здоровенной шляпке гвоздя. Ричер дважды постучал, и низкий звук разнесся по всему дому.

Ответа не последовало.

— Эй! — позвал Ричер.

Никакого ответа.

— Тейлор! Грэм Тейлор!

Молчание.

— Тейлор! Вы здесь?

Тишина.

Он еще дважды постучал в дверь.

Никакого ответа.

Полная тишина.

Но спустя несколько секунд послышались шаги. Тихий шорох тонких подошв по камню. Ричер быстро повернулся, посмотрел налево и успел заметить голую коленку, тут же скрывшуюся за дальним углом дома.

— Я тебя видел! — крикнул Ричер.

Молчание.

— Выходи, — позвал Ричер. — Все в порядке.

Тишина.

— Взгляни на нашу машину, — снова позвал Ричер. — Она просто классная.

Ничего не произошло.

— Наш автомобильчик красный, — сказал Ричер. — Как пожарная машина.

Нет ответа.

— Со мной леди, — продолжал Ричер. — И она тоже очень симпатичная.

Несколько долгих мгновений он стоял рядом с Полинг и наконец дождался. Из-за угла появилась маленькая темная головка. Круглое личико, бледная кожа, большие зеленые глаза. Серьезный рот. Маленькая девочка лет восьми.

— Привет, — сказала Полинг. — Как тебя зовут?

— Мелоди Джексон, — ответила Джейд Лейн.

Глава 66

Ричер сразу узнал ребенка по копии фотографии, которую он видел на столе в спальне Кейт. Она стала на год старше, чем на снимке, но темные волосы оставались такими же длинными, они слегка вились и были тонкими, как шелк. Не изменилась и фарфоровая кожа. Даже самая лучшая фотография не могла соперничать с реальной жизнью. Джейд Лейн была очень красивым ребенком.

— Меня зовут Лорен, — сказала Полинг. — А этого мужчину — Ричер.

Джейд кивнула. Она оставалась очень серьезной. Девочка молчала и не подходила ближе. На ней было летнее платье без рукавов из сирсакера[18] в зеленую полоску. Может быть, его купили в «Блумингдейлс», на Лексингтон-авеню. Может быть, это ее любимое платье. На ногах у Джейд были белые носки и тонкие летние сандалии, покрытые пылью.

— Мы хотим поговорить с кем-нибудь из взрослых. Ты знаешь, где они?

Джейд осталась стоять на прежнем месте. Она лишь молча кивнула.

— Где они? — спросила Полинг.

— Один из них здесь, леди.

С этими словами Кейт Лейн вышла из-за другого угла дома.

Как и дочь, она выглядела так же, как на фотографии. Темные волосы, зеленые глаза, высокие скулы, маленький пухлый рот. Невероятно, невозможно красивое лицо. Конечно, она казалась несколько более усталой, чем во время съемки в студии. Может быть, слегка встревоженной. Так или иначе, но у Ричера не было ни малейших сомнений, что перед ним Кейт Лейн. Теперь он мог определить ее рост, около пяти футов и девяти дюймов, и вес, не больше ста пятнадцати фунтов. Стройное и гибкое тело.

«Именно так и должна выглядеть бывшая модель», — подумал Ричер.

На Кейт была мужская фланелевая рубашка слишком большого размера, явно позаимствованная у кого-то. Впрочем, Кейт и в ней выглядела великолепно. Она бы и в мешке из-под мусора с дырками для рук и головы казалась красавицей.

— Меня зовут Сьюзен Джексон, — сказала она.

Ричер покачал головой.

— Это не так, но я очень рад вас видеть. И Джейд. Вы даже не представляете, как я рад.

— Я Сьюзен Джексон, — повторила она. — А это Мелоди.

— У нас нет для этого времени, Кейт. Да и ваш акцент звучит не слишком убедительно.

— Кто вы такой?

— Меня зовут Ричер.

— Что вы хотите?

— Где Тейлор?

— Кто?

Ричер посмотрел на Джейд и сделал шаг к Кейт.

— Мы можем поговорить? Только сначала нужно отойти немного в сторону.

— Зачем?

— Чтобы нам никто не помешал.

— Что произошло?

— Я не хочу испугать вашу дочь.

— Она знает, что происходит.

— Хорошо, — кивнул Ричер. — Мы приехали сюда, чтобы предупредить вас.

— О чем?

— Мы опередили Эдварда Лейна на час. Возможно, меньше.

— Эдвард здесь? — сказала Кейт, и на ее лице впервые появился страх. — Эдвард в Англии? Уже?

Ричер кивнул:

— Он едет сюда.

— Кто вы?

— Он заплатил мне, чтобы я нашел Тейлора.

— Так почему же вы нас предупреждаете?

— Я понял, что похищение было ненастоящим.

Кейт ничего не ответила.

— Где Тейлор? — повторил Ричер.

— Он уехал вместе с Тони, — ответила Кейт.

— Энтони Джексоном, мужем его сестры?

— Да. Это его ферма.

— Куда они поехали?

— В Норидж. Им нужно купить запасные части для трактора, чтобы осушить некоторые канавы.

— Как давно они уехали?

— Два часа назад.

Ричер снова кивнул. Норидж. Большой город. Тридцать миль туда и тридцать обратно. Поездка займет около двух часов. Он посмотрел на южную часть дороги. Там ничего не двигалось.

— Давайте войдем в дом, — предложил он.

— Я вас совсем не знаю.

— Нет, теперь уже знаете, — сказал Ричер. — Сейчас я ваш лучший друг.

Кейт посмотрела на Полинг. Казалось, ее немного успокоило присутствие другой женщины. Она моргнула и открыла входную дверь. Они вошли в дом. Внутри было темно и холодно. Низкий потолок и неровный каменный пол. Толстые стены, обои с цветочным рисунком и маленькие окна со ставнями. Ричер сразу понял, что кухня является центром дома. Это было большое прямоугольное помещение. С крючков свисали блестящие медные сковородки. Кресла и камин казались такими большими, что в них можно было жить. Центр кухни занимал массивный дубовый стол с двенадцатью стульями вокруг него. Отдельно стоял сосновый письменный стол со стопками чистой бумаги и конвертов и с кувшином, полным ручек. Вся мебель была старой и удобной, от нее пахло собаками, хотя в доме не было собак. Возможно, собак держали прежние владельцы фермы. Может быть, мебель включили в общую стоимость. Может быть, хозяева обанкротились.

— Я считаю, что вам следует уехать, Кейт, — сказала Полинг. — Прямо сейчас. Вам и Джейд. До тех пор, пока все не разрешится.

— Как? — спросила Кейт. — Здесь нет другой машины.

— Возьмите нашу.

— Я никогда прежде не водила здесь машину. И не была раньше в Англии.

— Я отвезу вас.

— Куда?

— Куда вы захотите. Пока все не закончится.

— Он действительно уже здесь?

Полинг кивнула:

— Он уехал из Лондона около часа назад.

— Известно ли ему, что…

— Что похищение было обманом? Пока нет.

— Хорошо, — сказала Кейт. — Отвезите нас куда-нибудь. Куда угодно. Сейчас же. Пожалуйста.

Она встала и схватила Джейд за руку. Она не попыталась взять сумочку или пальто. Кейт была готова ехать прямо сейчас. Никаких сомнений или колебаний. Только паника. Ричер бросил Полинг ключи от «мини» и вышел вслед за ними из дома. Джейд забралась на маленькое сиденье в задней части машины, а Кейт устроилась рядом с Полинг, севшей за руль. Полинг пристегнулась и завела двигатель.

— Подождите, — сказал Ричер.

На дороге, в миле к западу, он увидел темно-зеленое пятно, стремительно приближающееся к ним. Зеленая краска, блестящая на солнце. Чистая полированная поверхность, совсем не похожая на запыленный лендровер.

Миля. Девяносто секунд. Времени не оставалось.

— Все обратно в дом, — сказал он. — Прямо сейчас.

Глава 67

Кейт, Джейд и Полинг сразу побежали наверх, а Ричер направился к юго-восточному углу дома. Он прижался к стене и расположился так, чтобы наблюдать за мостом через канаву. Ричер успел как раз вовремя, чтобы заметить старый грузовичок. Это был старомодный «лендровер дефендер» с мощными шинами, предназначенными для езды по грязи или по снегу, с коричневым брезентовым кузовом. В кабине, за ветровым стеклом, он разглядел двоих мужчин. Одного из них он видел издалека сегодня рано утром. Тони Джексон, фермер. Вторым был Тейлор. Они вымыли лендровер, и теперь Ричер с трудом его узнал. Очевидно, они не только купили запасные части, но и остановились, чтобы помыть машину.

Ричер вбежал в кухню и закричал, что все в порядке, а сам вышел наружу, чтобы подождать Джексона и Тейлора. Лендровер проехал по подъездной дорожке и на секунду задержался, когда Джексон и Тейлор увидели «мини» с расстояния в пятьдесят ярдов. Затем машина прибавила скорость и резко затормозила на месте своей обычной парковки между задней частью дома и сараями. Двери распахнулись, и Джексон с Тейлором вылезли наружу. Ричер остался стоять на прежнем месте у входа в дом, а Джексон направился прямо к нему и сказал:

— Вы находитесь на территории частного владения. Дейв Кемп рассказал нам о том, чего вы хотите. Вы беседовали с ним сегодня в магазине. И мой ответ — нет. Я не намерен ничего продавать.

— А я не намерен покупать, — ответил Ричер.

— Тогда почему вы здесь?

Джексон был стройным невысоким мужчиной, немного похожим на Тейлора. Тот же рост, тот же вес. Типичный англичанин с характерным произношением. Только зубы получше и волосы более светлые. В целом они могли бы быть братьями.

— Я здесь для того, чтобы увидеться с Тейлором.

Тейлор подошел к ним и спросил:

— Зачем?

— Чтобы принести вам свои извинения, — ответил Ричер. — И предупредить.

Тейлор застыл на месте. Моргнул. Его глаза метнулись вправо и влево. Он быстро просчитывал ситуацию.

— Лейн? — сразу спросил он.

— Будет здесь в пределах часа. Или даже раньше.

— Хорошо, — сказал Тейлор.

Он казался спокойным и сосредоточенным. И не выглядел удивленным. Однако Ричер и не ожидал, что Тейлор будет удивлен. Только любителя можно застать врасплох. А Тейлор был профессионалом. Ветеран спецназа, умный и опытный боец. Нельзя терять драгоценные секунды, когда на карту поставлены жизни. И он тратил эти секунды, как его учили: обдумывал, оценивал ситуацию, уточнял тактику, рассматривал различные варианты.

— Моя вина, — сказал Ричер. — Я сожалею.

— Я заметил вас на Шестой авеню, когда садился в «ягуар», — сказал Тейлор. — Тогда я не придал этому особого значения, но вчера я увидел вас во второй раз. В пивной. Тогда я понял. Я решил, что вы отправитесь в свой отель, чтобы позвонить Лейну. Однако он мобилизовал свои силы быстрее, чем я предполагал.

— Он уже едет сюда.

— Хорошо, что вы заехали меня предупредить.

— Это меньшее, что я мог сделать. Учитывая все обстоятельства.

— Известно ли ему наше точное местонахождение?

— Более или менее. Я назвал Грэндж-фарм. Однако в самый последний момент удержался и промолчал про Бишопс-Паргетер. Вместо этого я упомянул Фенчерч-Сент-Мэри.

— Он найдет нас по телефонному справочнику. В Фенчерч нет Грэндж-фарм. Мы находимся совсем рядом.

— Я сожалею, — повторил Ричер.

— Когда вы во всем разобрались?

— Чуть позднее, чем следовало.

— А что вам дало ключ?

— Игрушки. Джейд забрала свои любимые игрушки.

— Вы ее уже видели?

— Пять минут назад.

Тейлор улыбнулся. Плохие зубы, но улыбка была удивительно теплой.

— Она замечательный ребенок, правда?

— Да, мне так показалось.

— Вы частный детектив?

— Я служил в армии США. Военный полицейский.

— Как вас зовут?

— Ричер.

— Сколько вам платит Лейн?

— Миллион долларов.

Тейлор снова улыбнулся.

— Я польщен. А вы отлично знаете свое дело. Однако это всегда вопрос времени. Чем дольше мое тело не будет найдено, тем у большего числа людей начнут возникать подозрения. Но я не ожидал, что все произойдет так быстро. Я рассчитывал, что у меня есть пара недель.

— У вас около шестидесяти минут.

Они собрались на кухне, чтобы устроить военный совет. Все шестеро: Тейлор, Кейт и Джейд, Джексон, Полинг и Ричер. Джейд никто не приглашал и не исключал. Она просто сидела у стола и рисовала цветными карандашами на листе бумаги. Такие же рисунки Ричер видел в ее спальне в «Дакоте». Девочка рисовала и слушала разговоры взрослых. Первым делом Тейлор предложил:

— Давайте снова разожжем камин. Здесь холодно. И нам не помешает выпить по чашке чая.

— А у нас есть на это время? — спросила Полинг.

— Британская армия, — ответил Ричер. — У них всегда найдется время для чашки чая.

Возле камина стояла плетеная корзина со щепой для растопки. Тейлор построил из нее пирамидку над смятой газетой и зажег спичку. Когда пламя разгорелось, он добавил более крупные поленья. Джексон поставил на огонь чайник и заварил чай. Он не казался особенно взволнованным. Действовал четко, уверенно и не слишком торопился.

— Кем вы были прежде? — спросил у него Ричер.

— Первый парашютный.

Ричер кивнул. Первый парашютный полк — британский эквивалент рейнджеров армии США. Десантные войска, не спецназ, но близко к тому. Большинство спецназовцев сначала проходили подготовку в первом парашютном.

— Лейн взял с собой шестерых парней, — сказал Ричер.

— Команду «А»? — спросил Тейлор. — Раньше в ней было семь человек. Пока я не ушел в отставку.

— А еще раньше — девять, — напомнил Ричер.

— Хобарт и Найт, — сказал Тейлор. — Кейт слышала их историю от сестры Хобарта.

— Это вас и подтолкнуло?

— Частично. Но было и еще кое-что.

— Что именно?

— Хобарт не один такой. Возможно, его положение было самым худшим, если верить тому, что рассказала его сестра, но имелись и другие. За эти годы из-за Лейна пострадали многие. Некоторые погибли.

— Я видел его картотеку, — сказал Ричер.

— Он ничего для них не делает. Или для их семей.

— Так вот зачем вы хотели получить у него деньги?

— Деньги — это алименты Кейт. Она имеет на них право. И как она намерена их потратить, ее дело. Но я уверен, что она поступит правильно.

Тони Джексон разлил чай из чайника, горячий, сладкий и крепкий. Все чашки были щербатыми и разными. Джейд принялась за яблочный сок.

— А у нас есть на это время? — вновь спросила Полинг.

— Ричер, — спросил Тейлор, — у нас есть на это время?

— Все зависит от того, что вы намерены делать дальше.

— Я намерен жить долго и счастливо.

— Хорошо, — сказал Ричер. — Это Англия. Если бы мы находились в Канзасе, я бы беспокоился. Если бы мы были в Канзасе, то в магазинчике Дейва Кемпа и в сотнях других продавали бы ружья и патроны. Но мы не в Канзасе. И Лейн не мог пронести оружие в самолет. Значит, если он появится здесь сейчас, оружия у него не будет. Ему останется только набрать по дороге камней и швырять в нас. Стены в доме крепкие, окна маленькие — едва ли он сумеет причинить нам вред.

— Он может нас поджечь, — заметила Полинг. — Налить бензин в бутылку, привязать к ней горящую тряпку — что-нибудь в таком роде.

Ричер не ответил, он лишь посмотрел на Тейлора.

— Он хочет взять меня живым, мисс Полинг, — сказал Тейлор. — Я уверен. Огонь может входить в его дальнейшие планы, но он хочет все сделать медленно, с чувством. Он не позволит мне умереть быстро и легко.

— Значит, мы просто будем сидеть и ждать?

— Как сказал Ричер, если он появится сейчас, то ничего не сможет с нами сделать.

— Не сомневаюсь, что и в Англии можно достать оружие.

Тейлор кивнул:

— Практически в любом месте. Частные оружейные для британских наемников, продажные армейские снабженцы, вооруженные банды. Однако никого из них не найдешь в телефонном справочнике. Потребуется время, чтобы отыскать нужных людей.

— Сколько именно?

— Не менее двенадцати часов, хотя многое зависит от связей. Значит, если Лейн появится сейчас, он не будет опасен, а если он захочет сначала вооружиться, то прибудет сюда только завтра. К тому же он любит устраивать рейды на рассвете. Он всегда так поступает. Этому его учили в «Дельте» — нападать с первыми лучами солнца.

— У вас здесь есть оружие? — спросил Ричер.

— Это ферма, — ответил Джексон. — А фермеры всегда готовы к борьбе с паразитами.

В голосе Джексона Ричер уловил решимость. Он перевел взгляд с Джексона на Тейлора. «Тот же рост, тот же вес. Типичный англичанин с характерным произношением. В целом они могли бы быть братьями». Ричер встал и подошел к письменному столу, чтобы взглянуть на стоявший там телефон, старомодный черный аппарат с проводом и вращающимся диском. Никакой тебе памяти или быстрого набора.

Он повернулся к Тейлору и сказал:

— Вы этого хотели.

— Неужели?

— Вы использовали имя Лерой Кларксон, чтобы навести на свою квартиру.

Тейлор не стал возражать.

— Вы могли запретить Джейд брать с собой игрушки. И объяснить Кейт, что ей не следует увозить фотографию. Ваша сестра Сьюзен могла привезти для вас паспорт Тони. Она могла бы положить его в свою сумочку. И тогда в списке пассажиров было бы три Джексона, а не два Джексона и Тейлор. И тогда никто бы не сумел узнать, что вы улетели в Англию.

Тейлор молчал.

— В вашей квартире стоял новый телефон, — продолжал Ричер. — Раньше у вас его не было, ведь так? Вы купили его для того, чтобы оставить в памяти номер Сьюзен.

— Зачем мне было так поступать? — спросил Тейлор.

— Вы хотели, чтобы Лейн вас нашел.

Тейлор вновь промолчал.

— Вы разговаривали с Дейвом Кемпом в местном магазинчике, — сказал Ричер. — Вы сообщили ему слишком много ненужных деталей. А он самый большой сплетник во всем графстве. Потом вы отправились в пивную, где полно любопытных фермеров. Уверен, что при данных обстоятельствах вы предпочли бы оставаться дома, с вашей новой семьей. Вы знали, что Лейн наймет человека вроде меня. Но вас это не устраивало. Вы оставили четкий след. Вы с самого начала хотели разобраться с Лейном.

В комнате воцарилась тишина.

— Вы хотели встретить его на своей территории. И вы решили, что эту ферму будет легко защищать.

Никто не ответил Ричеру. Он посмотрел на Кейт.

— Вы выглядели огорченной, — продолжал Ричер. — Но не из-за того, что узнали о прибытии Лейна. Вас встревожило, что он может появиться здесь прямо сейчас. Слишком скоро.

Кейт молчала, но Тейлор кивнул:

— Как я уже говорил, он действует несколько быстрее, чем мы рассчитывали. Однако мы хотели, чтобы он явился сюда.

— Почему?

— Вы и сами сказали. Мы хотим разобраться с ним. Раз и навсегда.

— Почему именно сейчас?

— Я уже говорил вам.

— Выплаты пострадавшим от Лейна могли бы немного подождать.

Кейт Лейн посмотрела в глаза Ричеру.

— Я беременна, — сказала она.

Глава 68

Мягкий свет пламени камина лишь усиливал простую и уязвимую красоту Кейт.

— Когда начались мои первые ссоры с Эдвардом, он упрекнул меня в неверности. В тот момент это было неправдой. Однако он пришел в ярость. Он сказал, что если когда-нибудь поймает меня на измене, то покажет, какую боль я ему причинила, и сделает что-то с Джейд, чтобы мне стало еще больнее. Он выдал ряд подробностей, которые я не стану повторять сейчас при ней. Но мне стало очень страшно. Так страшно, что я решила не верить в его угрозы. Но, узнав про Энни, Найта и Хобарта, я поняла, что должна отнестись к его словам серьезно. К этому моменту мне уже было что скрывать. И тогда мы сбежали. Вот и вся история.

— И Лейн идет за вами.

— Он заслуживает то, что получит, мистер Ричер. Он настоящий монстр.

Ричер повернулся к Джексону.

— Вы не собирались осушать канавы при помощи трактора, верно? Сейчас нет дождей, и канавы выглядят вполне нормально. Вы не стали бы тратить время на такие вещи при нынешних обстоятельствах. Вы чинили трактор, чтобы копать могилы?

— По меньшей мере одну могилу, — ответил Тейлор. — Может быть, две или три, пока вся команда не отправится домой и не оставит нас в покое. У вас есть возражения?

«Мы найдем Тейлора, — сказал Ричер в самолете. — Лейн о нем позаботится, а потом я позабочусь о Лейне». Полинг спросила: «А что будет с остальными?» Ричер ответил: «Если я увижу, что команда распадается после того, как Лейн выйдет из игры, я предоставлю остальным жить дальше, как они посчитают нужным. Ну а если кто-то из них пожелает стать офицером и занять место Лейна, я разберусь и с ним. И так до тех пор, пока команда не прекратит свое существование».

Полинг сказала: «Жестоко».

И Ричер спросил: «По сравнению с чем?»

Он посмотрел в глаза Тейлору и ответил:

— Нет. У меня нет возражений. Просто я не так часто встречаю людей, чья волна совпадает с моей.

— Вы хотели получить ваш миллион?

Ричер покачал головой:

— Я собирался отдать его Хобарту.

— Это хорошо, — сказала Кейт. — Теперь у нас освобождаются деньги для остальных.

— Мисс Полинг, а как вы? — спросил Тейлор. — У вас есть какие-то проблемы?

— Вообще говоря, да. У меня должна была возникнуть очень серьезная проблема. Когда-то я дала клятву соблюдать закон.

— Но?

— Я не могу добраться до Лейна другим способом. А потому у меня нет никаких проблем.

— Что ж, значит, у нас теперь есть общее дело. Добро пожаловать в нашу команду.

После того как закончили пить чай, Джексон отвел Ричера в маленькую темную комнату за кухней и открыл двойную дверцу шкафа, расположенного над стиральной машиной. Внутри были аккуратно расставлены четыре автомата «Хеклер и Кох G-36». G-36 был одной из последних моделей, которые поступили на вооружение перед тем, как военная карьера Ричера закончилась. Поэтому он не слишком хорошо знал это оружие. Автомат имел дуло в девятнадцать дюймов и складное ложе и был весьма удобен в обращении, если забыть про громоздкое приспособление с массивным оптическим прицелом. Для стрельбы использовались стандартные патроны НАТО 5,56 мм. Как почти всякое немецкое оружие, автомат выглядел дорогим и надежно сконструированным.

— Где тебе удалось их раздобыть? — спросил Ричер, переходя на ты.

— Я их купил, — ответил Джексон. — У снабженца в Голландии. А потом приехала Сьюзен и увезла их.

— Для того, чтобы разобраться с Лейном?

Джексон кивнул.

— У нас были очень напряженные несколько недель. Пришлось очень многое спланировать.

— Автоматы можно отследить?

— Голландец сказал, что по бумагам они уничтожены во время маневров.

— Патроны?

Джексон пересек комнату и открыл другой шкаф, который находился на уровне пола. За рядом грязных сапог Ричер увидел блеск черного металла. Его было много.

— Семьдесят обойм, — сказал Джексон. — Две тысячи сто пуль.

— Этого должно хватить.

— Но мы не можем переходить на автоматическую стрельбу. Во всяком случае, не более трех или четырех выстрелов подряд. Слишком шумно.

— Как далеко находятся полицейские?

— Не очень далеко. В Норидже. Если только мимо не проедет патрульная машина. Однако у людей есть телефоны. Некоторые даже умеют ими пользоваться.

— На один день ты можешь отключить штуку, которая отпугивает птиц с полей.

— Конечно. По правде говоря, мне она вообще не нужна. На фермах, где не используются химикаты, такие штуки не ставят. Отсутствие пестицидов приводит к тому, что птицы могут питаться насекомыми. Их перестает интересовать зерно. Рано или поздно люди должны это понять.

— Значит, вы установили эту штуку недавно?

Джексон кивнул.

— Один из пунктов нашего плана. Стрельба начинается на рассвете. Именно в это время должен появиться Лейн.

— Если бы у меня была сестра с мужем, я бы хотел, чтобы они были такими, как ты и Сьюзен.

— Я очень давно знаком с Тейлором. Мы вместе были в Сьерра-Леоне. Я сделаю для него все.

— Мне не довелось побывать в Африке.

— Тебе повезло. Мы сражались с повстанцами, которые назвали себя «парнями из Вестсайда». Я видел, что они делают с людьми. Поэтому я понимаю, что пришлось перенести Хобарту. Буркина-Фасо находится рядом.

— Значит, ты готов поддерживать Тейлора до конца? У тебя ведь здесь корни. В буквальном смысле.

— А разве у меня есть выбор?

— Возьми отпуск. Вы все можете уехать. А я останусь.

Джексон покачал головой.

— С нами все будет в порядке. Надеюсь, мы справимся с ними за один раунд. G-тридцать шесть — надежное и точное оружие.

Джексон остался, чтобы запереть оба шкафа, а Ричер вернулся на кухню и сел рядом с Тейлором.

— Расскажи про Грегори, — попросил он.

— Что тебя интересует?

— Он будет поддерживать Лейна? Или перейдет на твою сторону?

— Думаю, он не станет меня поддерживать.

— Несмотря на то что вы вместе служили?

— Лейн его купил. Пока мы служили в армии, Грегори хотел стать офицером, но у него так и не получилось. И это сжигало его. А потом Лейн сделал его своим лейтенантом. Наконец-то Грегори получил статус, о котором мечтал. Конечно, все это не имеет значения, но для Грегори важно. Я думаю, что Грегори пойдет за Лейном до конца. К тому же он наверняка будет оскорблен тем, что я не рассказал ему свою тайну. Он считает, что два британца за границей должны все делить между собой.

— Он знает эти места?

Тейлор покачал головой.

— Он лондонец, как и я.

— А как насчет остальных? Кто-то из них может перейти на нашу сторону?

— Только не Ковальски, — ответил Тейлор. — И не Перес. Для этого потребуется думать головой, а у них коэффициент умственного развития находится на уровне комнатной температуры. Едва ли мы можем рассчитывать и на Эдисона. Однако Грум и Берк неглупые парни. Если они увидят, что корабль тонет, они быстро сообразят и соскочат на берег.

— Но это совсем не то же самое, что перейти на другую сторону.

— Никто из них не станет переходить на нашу сторону. Об этом можно забыть. В лучшем случае мы можем рассчитывать на нейтралитет со стороны Грума и Берка. Но я бы не слишком на это надеялся.

— Насколько они хороши? Все вместе, как команда?

— Примерно моего уровня. То есть постепенно теряют квалификацию. Прежде они были великолепны, но теперь не более чем средние солдаты. Очень много опыта и навыков, но они перестали тренироваться. А это очень важно. В прежние дни мы тренировались девяносто девять процентов времени.

— Почему ты к ним присоединился?

— Деньги, — ответил Тейлор. — Вот единственная причина. А потом я не мог уйти из-за Кейт. Я полюбил ее, как только увидел.

— И она тебя полюбила?

— В конце концов, — ответил Тейлор.

— Вовсе нет, — возразила Кейт, сидевшая возле огня. — По правде говоря, все произошло очень быстро. Однажды я спросила у Тейлора, почему он не приведет в порядок зубы, и он ответил, что эта мысль никогда не приходила ему в голову. А мне нравится в мужчинах самоуважение и уверенность в себе.

— А тебе мои зубы не нравятся? — спросил Тейлор.

— Совсем не нравятся, — ответил Ричер. — Я не понимаю, как ты можешь есть. Возможно, именно по этой причине ты такой маленький.

— Я такой, какой есть.

Ровно через час после того, как они разожгли камин, был брошен жребий. Джексон и Полинг вытащили короткие соломинки. Джексон устроился в лендровере, стоявшем позади дома, а Полинг — в «мини», оставленном перед входом. Так каждый из них перекрывал более ста восьмидесяти градусов. Плоская поверхность просматривалась во всех направлениях на милю и даже больше. У них оставалось девяносто секунд, если Лейн приедет по дороге, или немного больше, если пойдет через поля.

Вполне достаточные меры предосторожности.

До тех пор, пока не зайдет солнце.

Глава 69

Темнеть начало после восьми. К этому времени Ричер сидел в лендровере, а Кейт Лейн в «мини». Небо стало совсем темным на востоке и красным на западе. Быстро спустились сумерки, а вместе с ними появился вечерний туман, который выглядел очень живописно, но существенно снижал видимость. Устройство для отпугивания птиц смолкло. Весь день и вечер выстрелы раздавались с самыми неожиданными интервалами — минимум пятнадцать минут, максимум сорок. Наступившая тишина привлекала внимание даже больше, чем звук выстрелов.

Тейлор и Джексон чинили трактор в одном из сараев. Полинг осталась на кухне, где открывала консервные банки — готовила обед. Джейд сидела за столом и рисовала.

В восемь тридцать видимость стала такой плохой, что Ричер вышел из лендровера и направился на кухню. По дороге он встретил Джексона. Джексон выходил из сарая. Его руки были покрыты грязью и смазкой.

— Как продвигается работа? — спросил Ричер.

— Трактор будет готов, — ответил Джексон.

Потом появился Тейлор.

— Осталось десять часов, — сказал он. — До рассвета мы в безопасности.

— Ты уверен? — спросил Ричер.

— Ну, не совсем.

— Я тоже.

— Чему учит учебник американского офицера относительно охраны периметра?

Ричер улыбнулся.

— Предлагает расставить «клейморы»[19] на расстоянии в сто ярдов от зоны охранения. Если услышишь взрыв, значит, один из противников убит.

— А если под рукой нет «клейморов»?

— Тогда нужно спрятаться.

— Спецназ поступает аналогичным образом. Вот только в доме спрятаться невозможно.

— Мы можем отвезти Кейт и Джейд в другое место.

Тейлор покачал головой.

— Будет лучше, если они останутся. Я не хочу, чтобы мое внимание рассеивалось.

— А что они сами думают по этому поводу?

— Ты можешь у них спросить.

Так Ричер и сделал. Он прошел напрямик через дом и остановился возле «мини». Предложил Кейт пойти пообедать. И спросил у нее, не хочет ли она перебраться в отель, на воды, в Норидж, Бирмингем или Лондон. Она отказалась. Кейт сказала, что до тех пор, пока Лейн жив, она хочет, чтобы рядом с ней находился Тейлор с пистолетом. Кейт добавила, что каменные стены дома имеют толщину в три фута и лучшего места она придумать не может. Ричер не стал с ней спорить. Он был согласен с Тейлором. В такой ситуации нельзя думать о посторонних вещах. И они не могли исключать, что люди Лейна уже ведут наблюдение за дорогами, выходящими из Грэндж-фарм. Конечно, они будут искать Тейлора. Но если у них появится шанс узнать, что Сьюзен и Мелоди — это Кейт и Джейд Лейн, игра будет совсем другой.

На обед у них были консервы, которые Полинг отыскала в буфете. Она не очень хорошо готовила — обычно она заказывала еду по телефону, — но никто не жаловался. Никому не пришло в голову устраивать пир для гурманов. Во время еды они планировали. Договорились, что до наступления рассвета охрану будут вести парами, по пять часов каждая. Один человек будет патрулировать с южной стороны вдоль задней стены дома, другой — с северной стороны. Каждый будет вооружен заряженным G-36. Первыми на пост встанут Тейлор и Джексон, в час тридцать их сменят Ричер и Полинг. Было решено, что Кейт не следует выходить из дома. Существовала вероятность, что Лейн пошлет кого-то на разведку и узнает Кейт, а так рисковать они не могли.

Ричер убрал со стола и вымыл посуду, а Тейлор и Джексон вышли наружу с заряженными G-36. Кейт поднялась наверх, чтобы уложить Джейд спать. Полинг подбросила дров в камин. Потом стала смотреть, как Ричер моет посуду.

— Ты в порядке? — спросила Полинг.

— У меня были наряды на кухню.

— Я имею в виду совсем другое.

— С одной стороны дом охраняет бывший спецназовец, с другой — бывший десантник. У обоих автоматы. Оба имеют личную мотивацию. Они не заснут.

— Нет, меня интересует не это, а ситуация в целом.

— Я же говорил тебе, что мы не станем никого отдавать под суд.

Полинг кивнула и сказала:

— Она очень мила. Как ты считаешь?

— Кто?

— Кейт. В ее присутствии я чувствую себя старой.

— Женщины постарше кое на что годятся, — заметил Ричер.

— Благодарю.

— Я не шучу. Если бы у меня был выбор, я бы предпочел быть с тобой, а не с ней.

— Почему?

— Вот такой я странный.

— По идее, я должна отдавать людей под суд.

— Прежде у меня были такие же обязанности. Но на сей раз я собираюсь поступить иначе. И меня это вполне устраивает.

— Меня тоже. И это пугает.

— Со временем пройдет. Канавокопатель и билет на самолет наверняка помогут.

— То есть меня будет отделять расстояние? Шесть футов земли и три тысячи миль по воздуху?

— Это всегда срабатывает.

— Неужели? Ты говоришь правду?

— Вчера на нашем ветровом стекле погибли тысячи жуков. И тысячи — сегодня. Еще один ничего не изменит.

— Но Лейн не жук.

— Верно, он гораздо хуже.

— А как же остальные?

— У них есть выбор. Самый чистый выбор из всех возможных. Они могут остаться или уйти. Им решать.

— Как ты думаешь, где они сейчас?

— Где-то там, — ответил Ричер.

Через полчаса Кейт Лейн спустилась вниз. Она завязала узлом на животе полы взятой у Джексона рубашки, а рукава закатала до локтей.

— Джейд заснула, — сказала Кейт.

Она повернулась и боком протиснулась между стенкой и оставленным не на месте стулом, и Ричер понял, что при желании можно увидеть, что она беременна. Конечно, эта мысль пришла ему в голову только после того, как Кейт в этом призналась.

— Как она? — спросил Ричер.

— Лучше, чем мы могли рассчитывать, — ответила Кейт. — Она плохо спит — сказывается перемена часовых поясов. И еще немного нервничает. Кроме того, она не понимает, почему здесь нет животных. Джейд не знает, что такое пахотное фермерство. Она считает, что мы прячем от нее множество замечательных маленьких существ.

— Ей известно, что скоро у нее будет маленький брат или сестра?

Кейт кивнула.

— Мы сказали ей, когда сели в самолет. И попытались сделать эту новость частью приключения.

— А как все прошло в аэропорту?

— Никаких проблем. Паспорта были в порядке. Они больше смотрели на фамилии, чем на лица. Проверяли, соответствуют ли паспорта билетам.

— Вот вам и Министерство национальной безопасности, — проворчала Полинг.

Кейт снова кивнула.

— Нас навела на эту мысль статья в газете. Какой-то человек должен был срочно уехать в командировку. Он не глядя схватил паспорт из ящика стола и успел побывать в шести разных странах, прежде чем сообразил, что путешествует по паспорту жены.

— Расскажите мне, как все прошло, — попросил Ричер.

— Получилось довольно легко. Мы многое сделали заранее. Купили устройство, искажающее голос, сняли квартиру, доставили туда стул, взяли ключи от машины.

— Большую часть проделал Тейлор, верно?

— Он сказал, что люди запомнят меня, а о нем сразу забудут.

— Вероятно, он был прав.

— Но мне пришлось купить устройство, изменяющее голос. Если бы такое устройство покупал немой, это выглядело бы очень странно.

— Конечно.

— Затем я скопировала фотографию в «Стейплс». Это было непросто. Мне пришлось попросить Грума отвезти меня туда. Я не могла требовать, чтобы меня все время возил Грэм. Но потом все пошло как по маслу. Мы уехали в «Блумингдейлс» и сразу же направились в квартиру Грэма. Спрятались там и стали ждать. Мы старались не шуметь, опасаясь, что кто-то может попытаться опросить соседей. Мы не зажигали свет и завесили окна — вдруг кто-нибудь пройдет мимо. Позднее мы начали звонить Лейну, прямо из квартиры. Сначала я очень нервничала.

— Вы забыли предупредить, чтобы Лейн не обращался в полицию.

— Я знаю. Мне показалось, что я все испортила. Однако Эдвард ничего не заметил. А потом стало легче. Я привыкла.

— Я находился в машине вместе с Берком. К тому моменту вы говорили уже очень уверенно.

— Я подозревала, что с ним кто-то есть. Что-то в его голосе вызвало у меня подозрения. Он постоянно проговаривал, где находится. Наверное, старался держать вас в курсе, ведь сами вы ничего не могли видеть.

— Вы спросили, как его зовут, на случай, если вдруг назовете его по имени, — ведь вы его сразу узнали.

Кейт кивнула:

— Конечно, я знала, кто это. И еще я подумала, что так мне будет легче доминировать.

— Вы хорошо знаете Гринич-Виллидж.

— Я жила там до того, как вышла замуж за Эдварда.

— Почему вы сразу не запросили всю сумму?

— Тогда Лейн получил бы слишком очевидную подсказку. Мы считали, что напряжение нужно усиливать постепенно. И тогда Эдвард не сумеет сообразить, что происходит.

— Не думаю, что он не понял, что речь идет о половине всех его денег. Однако он сделал неправильные выводы. Он начал думать о Хобарте и африканских событиях.

— Насколько плох Хобарт?

— Он в очень тяжелом состоянии.

— Этого нельзя простить.

— Тут я не стану спорить.

— Вы считаете, что я слишком хладнокровна?

— Даже если бы я так думал, то не стал бы вас порицать.

— Эдвард хотел владеть мной, как рабыней. Он сказал, что, если я буду ему неверна, он разорвет девственную плеву Джейд ножом для чистки картофеля. Обещал связать меня и заставить смотреть на то, как он будет это делать. Ей тогда было пять лет.

Ричер ничего не ответил.

Кейт повернулась к Полинг и спросила:

— У вас есть дети?

Полинг отрицательно покачала головой.

— Такие вещи ты блокируешь в своем сознании. Предполагаешь, что слова произнесены в припадке бешеной ярости. Как если бы у него наступило временное затмение. Но после того как я услышала историю Энни, я поняла, на что он способен. Поэтому я хочу его смерти.

— Так и будет. И очень скоро, — сказал Ричер.

— Говорят, что не стоит вставать между львицей и ее львятами. Раньше я этого не понимала. Но не теперь. И тут нет никаких границ.

В комнате стало тихо — так бывает только за городом.

В камине мерцало и танцевало пламя. По стенам перемещались причудливые тени.

— Вы намерены остаться здесь навсегда?

— Очень на это надеюсь, — ответила Кейт. — Натуральное фермерство имеет большое будущее. Так лучше для людей и для почвы. Мы можем купить еще земли у местных жителей. Расширить наши владения.

— Мы?

— Я ощущаю себя частью этого замысла.

— Что вы выращиваете?

— Сейчас траву. В течение следующих пяти лет мы будем заниматься только заготовкой сена. Нужно, чтобы химикаты, которыми пользовались прежние хозяева фермы, вышли из почвы. А для этого требуется время.

— Трудно представить вас в роли фермера.

— Мне кажется, я буду получать от такой работы удовольствие.

— Даже после того, как Лейна можно будет не принимать во внимание?

— В таком случае мы иногда будем наведываться в Нью-Йорк. Но только в деловую часть города. В «Дакоту» я больше не вернусь.

— Сестра Энни живет в доме напротив. В «Маджестике». Она в течение четырех лет наблюдала за Лейном.

— Я бы хотела с ней встретиться. И с сестрой Хобарта.

— Клуб тех, кто сумел выжить, — сказала Полинг.

Ричер встал со стула и подошел к окну. За окном царила темнота. Он услышал лишь тишину.

— Но прежде мы сами должны выжить, — сказал он.

Они поддерживали пламя в камине и дремали в креслах. Когда часы в голове у Ричера показали час тридцать ночи, он постучал Полинг по коленке, встал и потянулся. Потом они вместе вышли в ночной холод и темноту. Ричер тихонько позвал Тейлора и Джексона, и они встретились перед входом в дом, чтобы обсудить дальнейшие действия. Затем Ричер взял у Тейлора автомат и направился к южной стороне дома. Оружие хранило тепло рук Тейлора. Предохранитель находился позади и выше спускового крючка. На нем имелись отметки из трития, которые слегка светились. Ричер поставил переключатель на одиночный огонь, поднес приклад к плечу и прицелился. Очень удобно. Хороший баланс. Рукоять для левой руки была почти такой же, как у М-16, в ней имелось аккуратное отверстие для встроенного оптического прицела — простой тройной монокуляр, в соответствии с законами оптики уменьшавший расстояние до цели в три раза, но при этом освещенность тоже снижалась в три раза, что делало прицел практически бесполезным ночью. В три раза темнее, чем полная чернота, — какой прок от такой оптики? Но в целом превосходное оружие. На рассвете оно должно проявить себя с самой лучшей стороны.

Ричер оперся спиной о глухую стену дома, устроился поудобнее и стал ждать. Он ощущал аромат древесного дыма из трубы. Через минуту его глаза приспособились, и он начал различать тусклый лунный свет, льющийся из-за тяжелой тучи. Никто не сможет увидеть его издалека. Он был в серых брюках и серой куртке и опирался спиной о серую стену, а в руках у него был черный автомат. Сам же он мог заметить свет фар на расстоянии в несколько миль, а человека Ричер сумел бы разглядеть на расстоянии в десять футов. Слишком близко. Впрочем, ночью на зрение рассчитывать не приходилось. В темноте все решает слух. По звуку можно очень многое понять. Сам Ричер умел не производить никаких звуков, сохраняя полнейшую неподвижность. Но человек, который хотел приблизиться, должен был двигаться.

Ричер сделал два шага вперед и остановился. Медленно повернул голову налево, направо, описав дугу в двести градусов, словно очертив огромный пузырь пространства, который требовалось контролировать. Если предположить, что Полинг поступает аналогичным образом на севере, они вдвоем покрывают все подходы к дому. Сначала Ричер ничего не слышал. Полное отсутствие любых звуков. Вакуум. Словно он оглох. Но по мере того как он расслаблялся и концентрировался, до него начали долетать едва слышные звуки, дрейфующие над плоской равниной. Шелест далекого ветра в кронах деревьев. Гудение высоковольтных проводов в миле отсюда. Вода, едва слышно текущая по канавам. Шорох сползающих вниз песчинок. Полевые мыши в норах. Рост поднимающихся из земли побегов. Ричер поворачивал голову налево и направо, как радар, и знал, что любое движение человека будет подобно марширующему отряду. Он услышит его за сотню ярдов, как бы тот ни крался.

Одинокий Ричер во мраке. Вооруженный и опасный. Непобедимый.

Он простоял на одном месте ровно пять часов. Стало холодно, но это его не смущало. Никто не пришел. К шести тридцати далеко слева появилось утреннее солнце и на небе загорелась яркая розовая кайма. На землю легло плотное горизонтальное одеяло серого тумана. Серая полоса видимости медленно продвигалась на запад, точно прибойная волна.

Рассвет.

Время максимальной опасности.

Тейлор и Джексон вышли из дома с третьим и четвертым автоматами в руках. Ричер ничего не стал говорить. Он лишь занял новую позицию у заднего фасада дома, лицом к югу. Тейлор расположился симметрично у другого угла. Ричер не сомневался, что Джексон и Полинг поступили аналогичным образом. Четыре автомата, четыре пары глаз, направленные во все стороны.

Вполне надежная система защиты.

До тех пор, пока они будут способны сохранять концентрацию.

Глава 70

Они оставались на своих позициях целый день. Прошло утро, миновал полдень, наступил вечер. Четырнадцать часов.

Лейн не появился.

Они по очереди делали короткие перерывы на еду и туалет, по часовой стрелке менялись позициями, чтобы хоть как-то разнообразить свою работу. Их восьмифунтовое оружие стало казаться невероятно тяжелым. Джексон включил устройство, пугающее птиц, и теперь тишину периодически нарушали гулкие выстрелы. И хотя каждый из них знал, чего ждать, они вздрагивали и приникали к земле.

Лейн не появился.

Кейт и Джейд оставались в доме, чтобы их никто не мог увидеть. Они готовили еду и напитки и на подносах приносили к окнам и дверям. Чай для Тейлора и Джексона, кофе для Ричера, апельсиновый сок для Полинг. Солнце довольно быстро сожгло туман, стало теплее, а ближе к вечеру опять похолодало.

Лейн не появился.

Джейд рисовала картинки. Каждые двадцать минут она подносила свое новое творение к окнам и интересовалась у каждого по очереди, нравится ли оно им. Когда приходила очередь Ричера, он наклонял голову и смотрел на листок бумаги. Потом вновь переводил взгляд в сторону возможного вторжения и быстро говорил:

— Очень хорошо.

Обычно картинки получались удачными. Девочка рисовала совсем неплохо. Она переключилась с предсказаний будущего на репортаж о текущих событиях. Джейд нарисовала «мини-купер», Полинг с автоматом и Тейлора, рот которого напоминал развороченный радиатор «бьюика». И еще она изобразила огромного Ричера, возвышающегося над домом. К вечеру на смену репортажу пришли фантазии, Джейд начала рисовать животных, хотя ей не раз говорили, что у Джексонов нет никаких живых существ, даже собаки.

Лейн не появился.

К восьми тридцати видимость уменьшилась практически до нуля, а Ричер провел на ногах почти девятнадцать часов. Как и Полинг. Тейлор и Джексон — двадцать четыре часа, если не считать пятичасового отдыха. Они сошлись в сгустившихся сумерках у входной двери, измученные усталостью и долгим бесплодным ожиданием.

— Он хочет, чтобы мы полностью выдохлись, — сказал Тейлор.

— Тогда он победит, — заметил Джексон. — Долго мы не продержимся.

— Прошло двадцать семь часов, — сказала Полинг. — Мы можем считать, что теперь он сумел вооружиться.

— Он придет завтра на рассвете, — сказал Тейлор.

— Ты уверен? — спросил Ричер.

— Не слишком.

— И я не уверен. Три или четыре часа утра тоже неплохое время.

— Слишком темно.

— Если они добыли оружие, то вполне могли прикупить и приборы ночного видения.

— Как бы это сделал ты?

— Я бы послал троих обойти дом с севера. Остальные должны подойти со стороны подъездной дороги, возможно двое в машине с погашенными фарами, на высокой скорости, еще двое осуществляют поддержку по флангам. Два направления, семь человек — у них будет выбор из семи окон. Мы не сумеем помешать по меньшей мере троим из них проникнуть в дом. Они возьмут заложников прежде, чем мы успеем отреагировать.

— Твои слова — настоящий луч света во мраке, — проворчал Тейлор.

— Я лишь пытаюсь думать как они.

— Мы их прикончим еще до того, как они приблизятся к дому.

— Только в том случае, если все четверо из нас сумеют не заснуть в течение следующих восьми часов. Или следующих тридцати двух часов, если он решит подождать еще один день. Или пятидесяти шести часов, если задержка составит три дня. А такой вариант не исключен. Ему некуда торопиться. И он совсем не глуп. Если уж решил выжидать, то почему не извлечь из своей тактики максимальную выгоду?

— Мы отсюда не уйдем, — сказал Тейлор. — Это место настоящая крепость.

— Если говорить о трех измерениях, — возразил Ричер. — Но сражения идут в четырех измерениях, а не в трех. Длина, ширина, высота плюс время. И время на стороне Лейна, а не на нашей. Сейчас он ведет осаду. У нас закончится еда, и рано или поздно наступит момент, когда все четверо из нас одновременно заснут.

— Значит, нам следует ставить только двух часовых — один на севере, другой на юге, а остальные двое будут отдыхать.

Ричер покачал головой.

— Нет, пришло время перейти в атаку.

— Как?

— Я их найду. Они наверняка разбили лагерь где-то поблизости. Пришло время их навестить. Для них мой визит будет неожиданностью.

— В одиночку? — спросила Полинг. — Это безумие.

— Я все равно должен это сделать, — пожал плечами Ричер. — Я пока еще не получил деньги для Хобарта. Там восемьсот тысяч долларов. Нельзя допустить, чтобы они пропали даром.

Тейлор и Полинг остались на постах, а Ричер вытащил из отделения для перчаток подробную карту картографического управления. Он снял последние рисунки Джейд с кухонного стола, аккуратно пристроил их на стуле и разложил карту на освободившемся пространстве. Потом принялся изучать ее вместе с Джексоном, который прожил в этих местах год. Ричер предпочел бы иметь под рукой человека, который провел здесь больше времени, но лучше такие знания, чем ничего. Карта разными цветами показывала неровности почвы, но их было совсем немного. Плоская равнина, едва ли в Великобритании можно найти еще одно такое место. Точно бильярдный стол. Грэндж-фарм и Бишопс-Паргетер находились приблизительно в центре треугольника пустого пространства, с востока ограниченного дорогой, ведущей на юг из Нориджа в Ипсуич в Суффолке, а на западе дорогой, проходящей через Тетфорд, — по ней Ричер и Полинг уже проезжали. Внутри треугольника имелись мелкие проселочные дороги и изолированные фермы. На перекрестках некоторых дорог находились небольшие поселения. Они изображались на карте мелкими серыми квадратиками и прямоугольничками. Прямоугольники обозначали короткие ряды домов. Часть крупных зданий были показаны отдельно. Единственным местом, расположенным поблизости от Бишопс-Паргетера, оказался «Бишопс армс».

«Это единственная пивная в округе, — сказал фермер в баре. — Почему еще здесь собралось столько народу?»

— Они здесь, как ты считаешь? — спросил Ричер.

— Если они остановились сначала в Фенчерч-Сент-Мэри, а потом отправились на поиски Бишопс-Паргетера, то непременно должны были здесь проезжать. Однако они могли направиться на север. Возле Нориджа полно мест, где можно снять номер.

— В Норидже они не сумеют купить оружие, — заметил Ричер. — В особенности если им придется звонить в Голландию.

— Там можно купить дробовики, — ответил Джексон. — Ничего более тяжелого.

— Значит, они туда не поехали, — сказал Ричер.

Он вспомнил атлас дорог. Город Норидж был изображен на нем как темное пятно в правом верхнем углу более возвышенной местности, носившей название Восточная Англия. Конец пути.

— Я считаю, что они расположились где-то рядом, — добавил Ричер.

— Значит, они в «Бишопс армс», — сказал Джексон.

«Пять миль, — подумал Ричер. — Пешком туда и обратно три часа. Вернусь к полуночи».

— Я проверю, там ли они, — сказал он.

Он вернулся в комнатку за кухней, взял две запасные обоймы для своего G-36, нашел сумочку Полинг на кухне и позаимствовал у нее маленький фонарик. Сложил карту и засунул в карман. Затем договорился с остальными о пароле. Он не хотел, чтобы его пристрелили при возвращении назад. Джексон предложил слово «Канарейки», шутливое название футбольной команды Нориджа, полученное ею за желтую форму.

— А они хоть прилично играют? — поинтересовался Ричер.

— Раньше играли прилично, — ответил Джексон. — Больше двадцати лет назад они были великолепны.

«Они и я», — подумал за Джексона Ричер.

— Будь осторожен, — сказала Полинг, целуя его в щеку.

— Я вернусь, — обещал Ричер.

Он вышел за дом и сразу зашагал на север, потом свернул на запад, двигаясь параллельно дороге, на расстоянии одного поля от нее. На небе еще сохранились слабые отблески заката. Из-за рваных облаков выглядывали бледные звезды. Воздух был холодным и слегка влажным. Тонкая полоса тумана, доходившая до колена, укутывала землю. Мягкая почва слегка пружинила под ногами. Ричер нес G-36 левой рукой, держа его за рукоять, готовый в любой момент начать стрельбу.

Одинокий Ричер в темноте.

Границей Грэндж-фарм была канава в десять футов шириной и шесть глубиной. Орошение для плоской земли. Не как в Голландии, но и перейти такой канал совсем непросто. Ричеру пришлось сползти вниз, а потом взобраться наверх с другой стороны. Он прошел всего милю, а его брюки превратились черт знает во что. Ко всему прочему, ему придется потратить немало времени, чтобы перед возвращением домой привести в порядок туфли. Или вычесть стоимость новых «Чини» из компенсации Хобарта. Возможно, он сумеет съездить туда, где их производят. На атласе Нортгемптон был изображен в сорока милях к западу от Кембриджа. Может быть, удастся уговорить Полинг совершить двухчасовую прогулку за покупками. Он ведь согласился пойти с ней в «Мейси».

Когда Ричер преодолел две мили, он почувствовал сильную усталость, и ему пришлось замедлить шаг. Он начал отставать от собственного расписания. Ричер слегка сменил направление и двинулся немного юго-западнее. Приблизился к дороге. Нашел след трактора, шедший через поля какого-то фермера. Мощные колеса оставили утрамбованные дорожки. Здесь Ричер вытер туфли травой и смог немного ускорить шаг. Обнаружил еще одну канаву, через которую был перекинут мостик из старых железнодорожных шпал. Если по мостику способен проехать трактор, то он выдержит и человека. Ричер продолжал идти по следам трактора, пока они не свернули на север. Дальше Ричеру снова пришлось шагать через поля.

Когда он преодолел четвертую милю, часы у него в голове сообщили, что уже десять тридцать. Сумерки закончились, ветер унес облака, луна светила ярко. Звезды исчезли. Далеко слева он видел, как изредка по дороге проезжают машины. Три покатили на запад, две — на восток. Яркий свет фар, невысокая скорость. Теоретически в одной из двух машин, направлявшихся на восток, могли сидеть люди Лейна, но Ричер в этом сомневался. С десяти до одиннадцати вечера — не самое удобное время для нападения. По проселочным дорогам движутся машины. Закрываются пивные. Люди возвращаются домой от друзей. Слишком много свидетелей. Если это понимал Ричер, значит, к таким же выводам пришел и Лейн. Да и Грегори это наверняка знает.

Ричер продолжал идти. Запасные магазины в кармане сильно давили на бедро. Без пяти одиннадцать он заметил свет, падающий от вывески пивной. Яркое сияние в туманном воздухе — саму вывеску скрывал край дома. Ричер уловил запах дыма из трубы. Он пошел по дуге в сторону запаха и света, стараясь держаться к северу от дороги — вдруг Лейн выставил наблюдателей. Ричер продолжал идти полями, пока не оказался на расстоянии в четыреста ярдов позади здания. Он увидел квадратики яркого света. Окна. Без малейших признаков занавесок или штор. Наверное, кухни или ванные — вот почему там непрозрачные стекла. Оттуда его не могли увидеть.

И он пошел на юг, к квадратикам света.

Глава 71

Парковка за пивной была закрыта и превращена в склад. Там стояли ящики с бутылками и металлическими пивными банками, а также огромные баки для мусора. И старый автомобиль, под тормозные колодки которого были подложены кирпичи. Колеса давно сняли. Еще одну старую машину накрывал грязный брезент. Ричер разглядел дверь, прятавшуюся за всем этим хаосом. Он не сомневался, что днем дверь не запирается, чтобы из кухни был открыт доступ к мусорным бакам.

Ричер не стал подходить к двери. Он обошел здание по часовой стрелке, на расстоянии в тридцать футов от стен, подальше от тех мест, куда падал льющийся из окон свет.

Теперь он уже не сомневался, что маленькие, ярко освещенные помещения были ванными. Из их окон лился зеленоватый свет, характерный для дешевых светильников и белого кафеля. За углом, на восточной стене, окон совсем не было, только ровные ряды кирпичей. За следующим углом, на фасаде, к востоку от входа находились три окна бара. Ричер заглянул в них издалека и увидел все тех же четырех фермеров, с которыми он познакомился два вечера назад. Они сидели на тех же стульях, и их обслуживал тот же бармен. Освещение было тусклым, но больше в баре никого не было. Все остальные столы были свободны.

Ричер пошел дальше.

Передняя дверь была закрыта. На парковке он увидел четыре машины, поставленные как придется. Все машины были старыми. Нет, такую машину Лейн не мог взять в аренду. Старые, побитые автомобили. Лысая резина. Погнутые бамперы. Грязь и навоз на колесах. На таких могут ездить только фермеры.

Ричер двинулся дальше.

К западу от входа имелось еще три окна, за которыми находился еще один зал бара.

Два дня назад там никого не было.

Теперь здесь появились посетители.

Трое мужчин: Грум, Берк и Ковальски.

Ричер смог очень хорошо их разглядеть. На столе стояли остатки давно завершившейся трапезы и полдюжины пустых кружек. И еще три, в которых оставалось пиво. Стол имел прямоугольную форму. Ковальски и Берк сидели плечом к плечу с одной стороны, Грум напротив. Ковальски что-то говорил, Берк его слушал. Грум слегка откинулся назад и смотрел в пространство. За его спиной пылал камин. Комната казалась теплой и уютной.

Ричер пошел дальше.

За следующим углом находилось единственное окно в конце западной стены, и через него Ричер увидел ту же картину, только с другой стороны. Грум, Берк и Ковальски сидят за столом. Пьют. Болтают. Проводят время. Больше в комнате никого нет. Дверь закрыта. Частная вечеринка.

Ричер отступил на четыре коротких шага назад и направился к противоположному углу здания. Из окон его увидеть не могли. Он прикоснулся к стене и опустился на колени. Касаясь правой ладонью кирпичей, слегка переместился на север, вытянул левую руку и очень осторожно положил G-36 на землю под выходящим на запад окном, а затем аккуратно придвинул его к стене, где тень была самой густой. Потом он встал, отошел на несколько шагов и попытался разглядеть свое оружие. Нет, автомат стал совершенно невидимым. Никто его не найдет, если только случайно на него не наступит.

Ричер отошел подальше от освещенных мест и быстро пересек парковку, направляясь к входной двери. Открыл ее и шагнул в вестибюль. Низкие потолочные балки, старый ковер, медный орнамент. Блестящая конторка портье.

Здесь должны регистрироваться гости.

Ричер подошел к конторке. Справа тихо сидели на привычных местах фермеры, потягивая пиво. У них не было новых тем для разговоров. Бармен работал почти бесшумно. Слева доносился голос Ковальски, приглушенный закрытой дверью. Ричер не мог разобрать отдельных слов, только низкий рокот его голоса. Изредка интонации Ковальски менялись. Презрительный смех. Обычный солдатский юмор.

Ричер развернул конторку на сто восемьдесят градусов. Она двигалась легко, ножки хорошо скользили по вытертому ковру. Ричер открыл ящик, достал книгу, пролистал страницы и нашел собственную запись, сделанную два дня назад: «Дж. и Л. Бейсуотер, Восточная 161-я улица, Бронкс, Нью-Йорк, США, „роллс-ройс“, R34-CHR».

Ричер стал быстро просматривать другие записи. Следующим вечером в книге зарегистрировались такие гости: Г. Грум, А. Берк, Л. Ковальски. Они не стали скрываться и написали правду. Место работы — 72-я улица, Нью-Йорк, США. Марка машины — «тойота лендкрузер». Они также указали британский номер своей машины — смесь букв и цифр из семи символов, которые ничего не значили для Ричера, если не считать того, что машину взяли напрокат в Лондоне.

Однако «тойоты» на стоянке не было.

Где же сейчас Лейн, Грегори, Перес и Эдисон?

Ричер полистал книгу и обнаружил, что в «Бишопс армс» имелось всего три номера. Если предположить, что Грум, Берк и Ковальски заняли по номеру каждый, то для остальных места не осталось. Они сели в «тойоту» и куда-то уехали.

Вот только куда?

Ричер посмотрел на закрытую дверь, но пошел в другом направлении. В общий зал бара. Бармен поднял голову, а четверо фермеров медленно повернулись, чтобы окинуть его равнодушными взглядами, — и тут они его узнали. Все четверо сдержанно поздоровались и вернулись к своим кружкам с пивом. Бармен вежливо ждал, готовый его обслужить. «Мгновенное принятие в свой круг — и все это менее чем за тридцать долларов».

— Куда вы отправили остальную четверку?

— Кого? — спросил бармен.

— Вчера к вам приехали семеро парней. Трое из них здесь. Куда вы послали четырех остальных?

— У нас всего три комнаты, — ответил бармен.

— Мне это известно, — сказал Ричер. — Что вы порекомендовали остальным?

— Я отправил их в «Мейстон-мэнор».

— А где это?

— С другой стороны от Бишопс-Паргетера. Примерно в шести милях.

— Я не видел па карте другой гостиницы.

— Это большой загородный дом. Там берут постояльцев.

Один из фермеров повернулся в сторону Ричера и сказал:

— Отель, в котором предоставляют ночлег и завтрак. Очень качественный. Гораздо лучше, чем здесь. Наверное, они тянули жребий и проигравшие остались в «Бишопс армс».

Друзья фермера неторопливо рассмеялись. Юмор пивных одинаков повсюду.

— Но там дороже, — с обидой сказал бармен.

— Так и должно быть, — усмехнулся фермер.

— А «Мейстон-мэнор» находится на этой же дороге? — поинтересовался Ричер.

Бармен кивнул:

— Нужно проехать через Бишопс-Паргетер, мимо церкви и магазина Дейва Кемпа примерно шесть миль. Пропустить его невозможно. Там есть вывеска. «Мейстон-мэнор».

— Благодарю, — сказал Ричер.

Он вернулся обратно в вестибюль, аккуратно прикрыл за собой дверь, прошел по потертому ковру и остановился перед входом во второй зал бара. Ковальски продолжал говорить — Ричер слышал его голос. Он положил ладонь на ручку двери, помедлил немного, а потом повернул ручку и распахнул дверь.

Глава 72

Картер Грум сидел лицом к двери на дальней стороне стола. Он посмотрел на Ричера в точности как бармен, но Ковальски и Берк двигались гораздо быстрее фермеров. Они резко повернулись и уставились на него. Ричер вошел в комнату, спокойно закрыл за собой дверь и замер.

— Вот мы и встретились, — сказал он в наступившей тишине.

— А у тебя крепкие нервы, — заметил Грум.

Комната являлась продолжением вестибюля — низкие потолочные балки, темное лакированное дерево, латунные бра на стенах, пол, покрытый ковром с красно-золотым орнаментом. Ричер подошел к камину. Постучал о край каминной решетки туфлями, сбивая грязь. Снял с крючка тяжелую железную кочергу и принялся ее концом чистить каблуки. Затем повесил кочергу на место и стал ладонями стряхивать грязь с брюк. Больше минуты он приводил в порядок свою одежду, повернувшись спиной к трем мужчинам, сидевшим за столом. Однако он наблюдал за ними, поглядывая на выпуклое отражение стола в начищенном медном ведре, в котором хранились щепки для растопки камина. Никто не двигался. Трое парней молча сидели и ждали. Им хватало ума не устраивать скандал в публичном месте.

— Ситуация изменилась, — сообщил Ричер.

Он сделал несколько шагов и оказался возле выходящего на запад окна.

Шторы были раздвинуты, деревянная рама открывалась как дверь. Ричер отодвинул от стола четвертый стул и сел в шести футах от трех парней. От G-36 его отделяли четыре фута и две стеклянные оконные панели.

— В каком смысле? — спросил Берк.

— Похищения не было, — сказал Ричер. — Оно разыграно. Кейт и Тейлор нужно рассматривать как единое целое. Они полюбили друг друга и сбежали, потому что хотят быть вместе. Вот и вся история. Естественно, они взяли с собой Джейд. Однако им пришлось обставить это как похищение, поскольку Лейн становится психопатом, когда речь идет о его браке. Да и не только.

— Кейт жива? — спросил Грум.

— Джейд тоже, — кивнул Ричер.

— И где они сейчас?

— Наверное, где-то в Штатах.

— Почему же Тейлор здесь?

— Он хочет встретиться с Лейном на своей территории.

— Ну, так и будет.

Ричер покачал головой.

— Я здесь для того, чтобы предупредить вас: это плохая идея. Он на ферме, а она окружена глубокими канавами, по ним не проедешь на машине. Вам придется добираться туда пешком. И у него полно людей, готовых ему помочь. С ним восемь приятелей из английского спецназа, а муж его сестры был британским «зеленым беретом», и он привел шестерых друзей. Они прихватили с собой противопехотные мины, которые расставлены по периметру в ста ярдах от дома. В окнах установлены тяжелые пулеметы. У них есть приборы ночного видения и гранатометы.

— Здесь они не станут ими пользоваться. Это Англия, а не Ливан.

— Он готов пустить их в дело. Уж поверьте мне. Но на самом деле ему ничего такого не потребуется. Четверо парней из спецназа — настоящие снайперы. У всех PSG1.[20] Они раздобыли их на черном рынке в Бельгии. Они положат вас с расстояния в триста ярдов. С закрытыми глазами. Семь выстрелов, и игра закончена. На многие мили вокруг нет ни одного дома. Никто не услышит. А если и услышат — им будет плевать. Это дикие места. Там живут только фермеры. Кто-то постоянно стреляет. В лисиц, или по дорожным знакам, или грабители друг в друга.

В комнате стало тихо. Ковальски поднял кружку и сделал глоток. Его примеру последовали Берк и Грум. Ковальски был левшой, Берк и Грум — правшами.

— Для вас лучше всего отправиться по домам прямо сейчас. Лейн умрет, это несомненно. Но зачем вам умирать вместе с ним? Это не ваше сражение. Все дело в эго Лейна. Пусть он сам разбирается с Кейт и Тейлором. Вам не нужно рисковать своей жизнью из-за них.

— Мы не можем уйти.

— Вы ушли, когда были в Африке, — напомнил Ричер. — Вы оставили Хобарта и Найта, чтобы спасти отряд. А теперь вам следует оставить Лейна, чтобы спасти себя. У противника более чем двойное преимущество в силе. Иными словами, все наоборот. Вы прекрасно знаете, что атакующая сторона должна превосходить численностью обороняющихся. У вас нет никаких шансов.

Никто не ответил Ричеру.

— Вам следует отправиться домой, — не унимался Ричер. — И держаться подальше от «Дакоты». Может быть, начать свое дело.

— Так ты с Тейлором? — спросил Грум.

Ричер кивнул.

— Я хорошо стреляю. В свое время я выиграл соревнования среди морских пехотинцев. Пришел в армейской зеленой форме и побил всех ваших лучших снайперов из морской пехоты. Так что я могу взяться за винтовку. Может быть, я положу всех вас с расстояния в шестьсот ярдов, ради развлечения. Или с восьмисот, или, если очень захочется, с тысячи.

Все молчали. Только потрескивали поленья в камине. Ричер посмотрел на Ковальски.

— Пять, семь, один и три, — солгал он. — Такова комбинация сейфа Лейна. Там осталось больше девяти миллионов долларов. Наличными. Вы можете получить их, если отправитесь прямо сейчас.

Ответа не последовало.

— Уходите, — сказал Ричер. — Вам нужно выжить, чтобы сражаться в другом месте и в другое время.

— Они украли деньги, — заметил Берк.

— Алименты. Так их было намного легче получить, чем просить по-хорошему. Именно из-за алиментов убили Энни Лейн. Кейт об этом узнала.

— Это было похищением.

Ричер покачал головой:

— Найт убрал Энни Лейн по приказу Лейна, потому что Энни захотела развестись. Вот почему Найта оставили в Африке. Лейн прикрывал свою задницу. Он принес в жертву еще и Хобарта — только потому, что тот оказался вместе с Найтом.

— Все это чушь собачья.

— Я нашел Хобарта. Найт все ему рассказал за те несколько лет, что они провели в тюрьме, пока им отрезали руки и ноги.

Тишина.

— Не дайте себя убить из-за такого дерьма.

Берк посмотрел на Грума. Грум посмотрел на Берка. Оба перевели взгляды на Ковальски. Наступила долгая пауза. Потом Берк повернулся к Ричеру.

— Пожалуй, нам следует отсидеться в стороне.

Грум кивнул. Ковальски пожал плечами. Ричер встал.

— Разумное решение. — Он шагнул к двери, остановился возле камина и снова принялся чистить туфли о каминную решетку. — А где Лейн и остальные?

После небольшой паузы Грум ответил:

— Здесь всего три комнаты. Они поехали в Норидж. В город. Там они сняли номера в каком-то отеле. Его порекомендовал кто-то из здешних.

Ричер кивнул и спросил:

— Когда он намерен нанести удар?

Снова возникла пауза.

— Послезавтра, на рассвете.

— Что ему удалось достать?

— МР-5К,[21] по одному для каждого, и два запасных. Патроны, приборы ночного видения, фонари, ну и еще всякие мелочи.

— Вы собираетесь ему позвонить, как только я уйду?

— Нет, — ответил Берк, — Лейн не из тех, кому звонят с такими новостями.

— Ладно, — сказал Ричер.

Потом сделал быстрый шаг влево и снял кочергу с крюка. Одним движением перехватил ее поудобнее и нанес удар по правой руке Картера Грума, между плечом и локтем. Кочерга была тяжелым железным прутом, а Ричер — сильным и рассерженным мужчиной. Плечевая кость разлетелась на куски, как упавшая фарфоровая чашка. Грум широко открыл рот от внезапной боли, но прежде, чем он успел издать хотя бы звук, Ричер сделал два шага в сторону и сломал левую руку Ковальски ударом наотмашь.

Ковальски был левшой, Берк и Грум — правшами. Ричер бедром отбросил Ковальски в сторону, развернулся, как Микки Мантл[22] в старой кинохронике, делая удар навылет, и врезал Берку по правому запястью, раздробив все кости. Затем Ричер выдохнул, вернулся к камину и повесил кочергу на крюк.

— Чтобы не сомневаться, — сказал Ричер. — Вы не убедили меня своими ответами. В особенности мне не понравилось то, что вы сказали про отель Лейна.

Он вышел из комнаты и аккуратно закрыл за собой дверь. Было одиннадцать тридцать одна — в соответствии с часами в его сознании.

В одиннадцать тридцать две, согласно платиновому «Ролексу» на левом запястье, Эдвард Лейн захлопнул заднюю дверцу «тойоты», в багажнике которой лежало девять пистолетов-пулеметов МР-5К, шестьдесят обойм с тридцатью девятимиллиметровыми пулями для «Парабеллума» в каждой, семь устройств ночного видения, десять фонариков, шесть рулонов клейкой ленты и две связки длинных веревок. Джон Грегори завел двигатель. На заднем сиденье устроились безмолвные Перес и Эдисон. Лейн сел на переднее сиденье для пассажира, и Грегори поехал на запад. Стандартная доктрина спецназа предлагала атаковать на рассвете, но она также предполагала длительное предварительное наблюдение за противником.

В одиннадцать тридцать три по часам, стоящим на ночном столике, Джейд проснулась. Ее все еще лихорадило от смены часовых поясов. Она немного посидела на постели, потом опустила ноги на пол. Медленно пересекла комнату и отодвинула занавеску на окне. Снаружи было темно. В темноте она могла выходить из дома. Так говорил Тейлор. Теперь она могла сходить в сараи и отыскать животных, которые, как она точно знала, там живут.

Ричер забрал свой G-36 из-под окна пивной в одиннадцать тридцать четыре и зашагал в сторону дороги. Он решил, что так сможет вернуться быстрее. Пять миль, ровная поверхность, никаких холмов, уверенный шаг. Он полагал, что ему потребуется семьдесят пять минут. Ричер чувствовал усталость, но был доволен. Три пальца на спусковых крючках выведены из строя, противник сохранил лишь пятьдесят семь процентов действующего состава, соотношение сил стало более приемлемым — четверо против четверых, к тому же он получил полезную информацию. Верность не позволила Груму сказать правду относительно отеля Лейна и времени готовящейся операции. «На рассвете послезавтра» — неуклюжая попытка замаскировать правду. На самом деле Лейн атакует завтра на рассвете. Однако список оружия и снаряжения Грум менять не стал. Приборы ночного видения необходимы для наблюдения, а МР-5К самое подходящее оружие для такого человека, как Лейн, когда речь идет о быстрой и решительной атаке. Легкое, точное, надежное, знакомое и доступное.

«Предупрежден — значит, вооружен, — подумал Ричер. — Неплохо за один вечер работы». Он шагал по дороге, его походка приобрела упругость, по лицу бродила мрачная улыбка.

Один во мраке. Неуязвимый.

Это ощущение покинуло Ричера в час пятнадцать. Оно исчезло, как только он прошел по подъездной дорожке к Грэндж-фарм и увидел темную и тихую громаду дома. Он назвал пароль, наверное, дюжину раз. Сначала негромко:

— Канарейки, канарейки, канарейки.

Потом почти в полный голос:

— Канарейки, канарейки, канарейки.

И не получил никакого ответа.

Глава 73

Почти бессознательно Ричер привел свое оружие в боевую готовность. Приклад у правого плеча, предохранитель снят, указательный палец правой руки на спусковом крючке, дуло направлено почти горизонтально, на пару градусов вниз. Долгие годы тренировок, вошедшие в него на клеточном уровне, навсегда записанные в ДНК. «Какой смысл носить оружие, если оно не готово к мгновенному использованию?» — кричали его инструктора.

Ричер стоял совершенно неподвижно. Напряженно прислушивался. Ничего. Снова слушал. Ничего. Повернул голову. Ничего.

Он в последний раз произнес пароль, на сей раз совсем тихо:

— Канарейки.

Никакого ответа.

«Лейн», — подумал он.

Ричер не удивился. Удивляются любители, а Ричер был профессионалом. Он не испытал огорчения. Ричер уже давно понял: единственный способ держать панику и страх под контролем — сосредоточиться на поставленной задаче и неутомимо следовать к цели. Поэтому он не стал тратить время на размышления о Лорен Полинг или Кейт Лейн. Или о Джексоне и Тейлоре. Или даже о Джейд. Он не потратил на это ни секунды. Ричер сразу же отступил немного назад и пошел влево. Словно заработала специальная программа. Как машина. Бесшумно. Удаляясь от дома. Так он становился менее крупной мишенью и улучшал угол зрения. Ричер проверил окна. Все они оставались темными. Лишь окно в кухне тускло светилось. Догорающий камин. Передняя дверь закрыта. Рядом он увидел едва различимые очертания «мини-купера», холодные и серые в темноте. Машина выглядела странно. Словно наклонилась вперед, встала на колени.

Он пошел в ее сторону сквозь темноту, медленно и бесшумно. Присел на корточки возле переднего бампера и протянул руку, чтобы потрогать шину. Ее не было. Лишь обрывки резины. Машина стояла на ободе. Он обошел «мини» с другой стороны — аналогичная картина.

Машина с приводом на передние колеса полностью выведена из строя. Нужно менять оба колеса. Одного недостаточно, вместо него можно поставить запасное. Пришлось дать две очереди. Они дважды рискнули привлечь внимание. Впрочем, Ричер по опыту знал: если поставить МР-5 на очереди из трех патронов, то звук будет не громче, чем выстрелы из ружья. Одинокий выстрел ни с чем не спутаешь. Шум имеет четкие очертания. МР-5 выпускает 900 пуль в минуту. Пятнадцать каждую секунду. Из чего следовало, что очередь из трех выстрелов продолжается одну пятую секунды. Совсем другой звук. Словно ворчание, несколько более длительное, чем обычный выстрел. Похоже на далекий шум двигателя мотоцикла, остановившегося перед светофором.

«Лейн, — снова подумал Ричер. — Но когда?»

Семьдесят пять минут назад он находился в пяти милях от фермы. Звук затухает пропорционально квадрату расстояния. Если увеличить расстояние в два раза, он ослабевает в четыре раза. Если в четыре раза, то звук станет слабее в шестнадцать раз. Ричер ничего не слышал — тут у него не было ни малейших сомнений. На такой плоской местности, в ночном плотном и влажном воздухе Норфолка он бы услышал выстрелы из МР-5 на расстоянии в две мили. Следовательно, Лейн был здесь тридцать минут назад или даже раньше.

Ричер стоял и слушал. И ничего не услышал. Тогда он решительно направился к входной двери. Она была закрыта, но не заперта. Ричер снял левую руку с автомата и повернул ручку. Распахнул дверь. Поднял оружие. В доме было темно. Ричер почувствовал, что дом пуст. Он проверил кухню. Там было тепло. В камине еще тлели угли. Рисунки Джейд по-прежнему лежали на столе. Сумочка Полинг оставалась на том же месте, куда ее положил Ричер после того, как взял фонарик. Повсюду стояли пустые чашки из-под чая. В раковине — грязные тарелки. Кухня совершенно не изменилась с тех пор, как Ричер в последний раз сюда входил. Вот только людей здесь не было.

Он включил фонарик, взял его в левую ладонь и прижал к дулу автомата. С его помощью Ричер проверил остальные комнаты первого этажа. Темная гостиная. Ею давно не пользовались. Никого. Прихожая, обставленная как комната в «Бишопс армс». Никого. Котельная, кладовка. Всюду пусто.

Он осторожно поднялся по лестнице. Первая комната принадлежала Джейд. Он увидел зеленое платье из сирсакера, сложенное на стуле. Рисунки на полу. Старые игрушки, которых не хватало в спальне девочки в «Дакоте», где новенькие куклы и медведи сидели в ряд на постели, опираясь спинами на стенку. Одноглазый медведь с порванным мехом пристроился в углу кровати. Рядом кукла с одним открытым и одним закрытым глазом, с неровно наложенной помадой. Разобранная кровать — Джейд в ней спала. Подушка смята, простыни и одеяло откинуты в стороны.

И никаких следов ребенка.

Следующая комната принадлежала Джексонам. Ричер сразу это понял. Туалетный столик с британской косметикой и гребнями из черепахового панциря, с такими же зеркальцами. Тут же стояла фотография девочки, но это была не Джейд. «Мелоди», — подумал Ричер. У задней стены кровать с высокой спинкой и несколько шкафов с женской и мужской одеждой. На одном из ночных столиков каталог запасных частей для трактора. Вечернее чтение Тони Джексона.

И никаких следов самого Джексона.

Следующая комната принадлежала Кейт и Тейлору. Старая двуспальная кровать, дубовый ночной столик. Все предельно просто — комната для гостей. На туалетном столике фотография. Кейт и Джейд, вместе. Оригинальный снимок. Без рамки. Два лица сияли в свете фонарика. Любовь, запечатленная на пленке. Рядом пустая женская сумочка. Багаж Кейт. Никаких следов денег. Лишь три пустые кожаные сумки, брошенные в углу. Одну из них Ричер нес сам от лифта в «Дакоте» до черного «БМВ», а рядом шагал заметно волновавшийся Берк.

Он двинулся дальше, чтобы осмотреть ванную. И резко остановился в коридоре.

Ричер увидел на полу кровь.

Это было длинное узкое пятно в фут длиной, словно случайный плевок краской. Не лужа. Края неровные. Все происходило быстро, в движении. Ричер отошел к лестнице, принюхался. Слабо пахло порохом. Он направил луч фонарика дальше по коридору и увидел открытую дверь в ванную, находящуюся в конце. Разбитый кафель на задней стене на уровне груди. Короткая очередь, которая пришлась в одну кафельную плитку размером шесть на шесть дюймов. Бегущая цель, поднятое оружие, нажатый курок, три выстрела, сквозная рана, скорее всего — предплечье. Невысокий стрелок, в противном случае пули были бы направлены под другим углом. И тогда пострадала бы плитка пониже. Вероятно, Перес. Перес, давший первую из семи очередей, выпущенных этой ночью. Первая внутри дома, еще две — в колеса «мини-купера». И еще четыре в колеса лендровера, тут не могло быть никаких сомнений. Чтобы вывести из строя машину с приводом на четыре колеса, предусмотрительный человек должен уничтожить все четыре. Отчаянный водитель мог бы вести такую машину и на двух колесах.

Семь автоматных очередей посреди ночи. Может быть, даже больше. Сорок или больше минут назад. «У местных жителей есть телефоны, — сказал Джексон. — Некоторые даже умеют ими пользоваться». Но они ничего не стали предпринимать. Тут не могло быть никаких сомнений. Полицейские из Нориджа уже прибыли бы на ферму. Тридцать миль, пустые дороги — с включенными фарами и сиренами они бы примчались сюда менее чем за двадцать пять минут. Значит, никто не звонил. И все из-за того, что МР-5 стреляет с непривычным звуком. По телевизору обычно показывают стрельбу из старых автоматов, которая звучит совсем не так и производит впечатление на зрителей. Таким образом, сорок с лишним минут назад люди не поняли, что за звуки они услышали. Какое-то непонятное рычание, похожее на работу швейной машинки. Если они вообще что-нибудь слышали.

«Вот так, — подумал Ричер. — По меньшей мере один раненый, а кавалерия еще не появилась».

Он спустился по лестнице и снова вышел в темноту ночи.

Ричер обошел дом по часовой стрелке. В далеких амбарах было темно и тихо. Старый лендровер стоял на дисках, как Ричер и предполагал. Четыре простреленные шины. Он прошел мимо него и направился к глухой задней стене дома. Выключил фонарик и посмотрел в темноту.

Как же это произошло?

Он верил Полинг, потому что достаточно хорошо ее знал, и он верил Тейлору и Джексону, хотя был едва с ними знаком. Трое профессионалов. Опыт, здравый смысл, способность быстро принимать решения. Да, они устали, но вполне могли действовать. Долгое рискованное приближение со стороны атакующих. Никакой борьбы. Сейчас он должен был бы смотреть на четыре прошитых пулями тела и изувеченный автомобиль. Полинг открывает банки с пивом, а Кейт подогревает бобы.

Почему же все пошло иначе?

Отвлечение, сообразил Ричер. Как всегда, ответ находился в рисунках Джейд. Животные в сараях. «Она плохо спит, — сказала Кейт. — Еще не привыкла к смене часовых поясов». Ричер представил идущего ребенка. Полночь, она встает с постели, выбегает из дома в безопасную темноту, четверо взрослых бросаются на поиски, начинается суматоха, а невидимые наблюдатели поднимаются из травы и приближаются к своей цели. Лейн мчится на взятом напрокат внедорожнике прямо к дому. Тейлор, Джексон и Полинг не стреляют, опасаясь, что могут задеть друг друга или Кейт и Джейд.

Лейн останавливает машину, не выключая фары, и видит свою приемную дочь.

И жену.

Ричер вздрогнул, по его телу прошла короткая судорога. Он на мгновение закрыл глаза. Вздохнув, он включил фонарик и решительно зашагал по подъездной дорожке к дороге. Пока он не знал, куда ему следует идти.

Перес поднял прибор ночного видения на лоб и сказал:

— Ричер ушел.

Эдвард Лейн кивнул. Помолчал немного. А потом ударил Джексона тяжелым фонариком по лицу — один, два, три раза. Джексон упал. Грегори поднял его на ноги, а Эдисон сорвал ленту с его рта.

— Расскажи мне о своей диете.

Джексон сплюнул кровью.

— О чем?

— О своей диете. Чем ты питаешься. Чем тебя обычно кормит отсутствующая жена.

— Зачем?

— Ты картошку ешь?

— Все едят картошку.

— Значит, я найду у тебя на кухне нож для чистки картофеля?

Глава 74

Ричер направлял луч фонарика футов на десять перед собой, узкий овал сдвигался то вправо, то влево при каждом его шаге. Свет показывал выбоины в колее и помогал шагать быстрее. Наконец Ричер принял решение и побежал к дороге.

Лейн повернулся к Пересу:

— Найди кухню. Принеси то, что мне нужно. И разыщи телефон. Позвони в «Бишопс армс». Скажи, чтобы остальные направлялись сюда.

— Но машина у нас, — возразил Перес.

— Скажи, чтобы шли пешком, — велел Лейн.

— Ричер вернется, ты же знаешь, — сказал Джексон.

Он оставался единственным, кто мог говорить. У остальных рты были заклеены лентой.

— Я знаю, что он вернется. И очень на это рассчитываю. Как ты думаешь, почему мы его не преследовали? В худшем для нас случае он уйдет на шесть миль на восток, ничего не обнаружит и вернется обратно. Это займет у него четыре часа. Ты уже будешь мертв. Он сможет занять твое место. Посмотрит, как умирает ребенок, а потом мисс Полинг, а затем я прикончу его. Медленно.

— Ты безумен. Тебе необходима помощь врача.

— Я так не думаю, — спокойно ответил Лейн.

— Он сядет на попутную машину.

— Посреди ночи? С автоматом в руках? Я так не думаю.

— Ты спятил, — сказал Джексон. — Совершенно сошел с катушек.

— Я разгневан, — ответил Лейн. — И полагаю, что у меня есть на то все основания.

Перес отправился на поиски кухни.

Ричер пробежал еще несколько десятков ярдов, следуя по второму изгибу подъездной дорожки, и слегка притормозил.

Потом он резко остановился.

Выключил фонарик и закрыл глаза. Он стоял в темноте и тяжело дышал, сконцентрировавшись на образе, который только что промелькнул у него перед глазами.

Дорожка поворачивала дважды без видимой причины. Не слишком практично и эстетично. Ричер шел сначала налево, а потом направо. Ранее он это делал, чтобы не шагать по влажной земле и случайно не ступить в водосточный колодец. Позже он убедился, что сделал правильный вывод. Дорожка поворачивала — и на всех этих поворотах земля оставалась мягкой и влажной. Почти болотистой, хотя дождя давно не было.

И на этой влажной земле были отчетливо видны следы шин.

Три разных вида следов.

Сначала проехал старый лендровер Джексона. Характерный след колес, предназначенных для езды по грязи и снегу. Стершийся рисунок. Следы лендровера были повсюду. Старые и новые, четкие, недавние. Везде, как фоновый шум.

Потом он увидел следы колес «мини-купера». Совсем другие. Узкие, агрессивные следы шин, предназначенных для хорошего сцепления с асфальтом. «Мини-купер» проехал здесь только один раз. Ричер двигался вперед медленно, на второй передаче, маленькая машина не должна была вызвать опасение у обитателей фермы. Он припарковал «мини-купер» у самого дома. «Мини» и сейчас стоял там. Машина с тех пор не двигалась. Она больше не выезжала. И никогда не выедет своим ходом. Скорее всего, «мини-купер» покинет ферму в кузове перевозчика автомобилей.

Таким образом, только один след шин «мини».

Но и третьи шины оставили только один след. Третья машина въехала на ферму. Более широкие шины. Большой тяжелый автомобиль, новенькие протекторы. Такие шины обычно бывают у внедорожников.

Например, у взятой напрокат «тойоты лендкрузер».

Только один след.

В одну сторону.

«Тойота» могла ездить и по бездорожью. Ричер это хорошо знал. «Тойота лендкрузер» — один из лучших внедорожников в мире. Однако Ричер не мог себе представить, чтобы внедорожник въехал на ферму не по дорожке. Никто не смог бы его в этом убедить и через миллион лет. Ферму окружали канавы глубиной в шесть футов, с крутыми берегами. Нет, внедорожник не справится с такой задачей. И «брэдли».[23] И даже «абрамс».[24] Канавы Грэндж-фарм были надежнее, чем танковые ловушки. Значит, «тойота» не могла попасть на ферму другим путем.

Машина наверняка проехала по плоскому мостику и по подъездной дорожке.

И она не выезжала обратно.

Один след шин.

В одном направлении.

Лейн все еще здесь.

Лейн еще раз ударил Джексона по голове фонариком. Стекло разбилось, а Джексон снова упал.

— Мне нужен новый фонарик, — заявил Лейн. — Похоже, этот неисправен.

Эдисон улыбнулся и принес новый. Лорен Полинг смотрела на дверь. Ее рот был заклеен лентой, руки связаны за спиной. Дверь все еще оставалась закрытой. И в нее войдет либо Перес, либо Ричер. Плохая новость или хорошая.

«Пусть это будет Ричер, — подумала она. — Пожалуйста. Жуки на ветровом стекле. Никаких сомнений. Пожалуйста, пусть это будет Ричер».

Лейн взял новый фонарик у Эдисона и подошел вплотную к Кейт. Лицом к лицу. С расстояния в шесть дюймов. Глаза в глаза. Они были примерно одного роста. Лейн включил фонарик и поднес его к подбородку Кейт, осветив ее лицо снизу и превратив его в жуткую маску для Хеллоуина.

— Пока смерть не разлучит нас, — сказал он. — Я очень серьезно отношусь к этим словам.

Кейт отвернулась от него. Она хрипло дышала под клейкой лентой. Лейн взял ее за подбородок и повернул к себе.

— В отличие от всех остальных, для меня эти слова святы, — заявил Лейн. — Сожалею, что ты думаешь иначе.

Кейт закрыла глаза.

Ричер продолжал идти на юг. Приблизился к концу дорожки, перешел через мостик, зашагал на восток, удаляясь от фермы и освещая путь фонариком, на случай, если за ним наблюдают. Ричер решил, что он должен дать им увидеть, как он уходит. Человеческий разум любит последовательность. Они должны наблюдать, как маленькая призрачная фигурка в окуляре прибора ночного видения удаляется на юг, а потом на восток, на восток — и у них возникает отчаянное желание поверить, что она всегда будет идти на восток. «Все, его больше нет, он ушел, — говорят они. — Его здесь нет». И о нем забывают, потому что знают, куда он ушел, и не замечают, как он возвращается, потому что перестают за ним следить.

В темноте он прошел на восток еще двести ярдов. И остановился. Повернулся на девяносто градусов и быстро зашагал на север, потом соскользнул вниз по краю канавы. Прополз по густой грязи, лежащей на дне, потом выбрался из канавы с другой стороны, держа в левой руке автомат. И только после этого Ричер позволил себе побежать прямо на север, удлиняя шаг, чтобы перепрыгивать с одной борозды на другую.

Через две минуты он уже углубился на территорию фермы на четверть мили, приближаясь к группе сараев. Сейчас он находился к востоку от них, примерно в трехстах ярдах. Ричер остановился в небольшой рощице, чтобы успокоить дыхание. Перевел селектор на одиночные выстрелы. Потом прижал ложе автомата к плечу и зашагал вперед. На запад. В сторону амбаров.

Одинокий Ричер в темноте. Вооружен и опасен. Он возвращается.

Эдвард Лейн все еще стоял рядом с Кейт.

— Полагаю, ты спала с ним несколько лет.

Кейт молчала.

— Надеюсь, вы использовали презервативы. От такого типа можно чем-нибудь заразиться.

Потом он улыбнулся. У него возникла новая мысль. Для него это было шуткой.

— Или ты могла забеременеть.

В испуганных глазах Кейт что-то промелькнуло.

Он немного помолчал.

— Что? Что ты хочешь сказать?

Она покачала головой.

— Ты беременна, — заявил он. — Ты беременна, не так ли? Да, я знаю. Ты выглядишь иначе. Я уверен.

Он приложил ладонь к ее животу. Она попыталась отстраниться, прижимаясь спиной к шесту, к которому была привязана. Лейн сделал полшага вперед.

— В это просто невозможно поверить. Ты умрешь с чужим ребенком во чреве.

Потом он резко отвернулся. Постоял так несколько секунд и вновь посмотрел на Кейт.

— Нет, так не должно быть, — заявил Лейн. — Это неправильно. Сначала нужно избавиться от него. Мне бы следовало попросить Переса принести еще и вешалку с крючком. Но я об этом не подумал. Что ж, найдем что-нибудь другое. Тут должно быть много полезного. Ведь мы на ферме.

Кейт закрыла глаза.

— Ты в любом случае умрешь, — спокойно сказал Лейн, словно был вполне вменяемым человеком.

Ричер знал, что они все в сарае. Иначе просто не могло быть. Где еще им спрятать свою машину? Всего на ферме пять сараев. Он видел их при дневном свете, издали. Три вокруг двора с утоптанной землей, а два немного в стороне. И к каждому вела колея, оставленная колесами машины. В сараях, решил Ричер, хранятся тракторы, трейлеры, прессы и другие нужные на ферме механизмы. К сожалению, сейчас у него под ногами была твердая земля, лишь слегка припорошенная пылью. На ней не видны следы шин. Нет смысла рисковать и зажигать фонарик.

Так в каком же они сарае?

Он начал с ближайшего, надеясь, что ему повезет. Но нет, он ошибся. Ближайший сарай был одним из двух, стоящих в стороне. Приземистая деревянная постройка. Из-за бесконечных ветров сооружение слегка покосилось. Стены клонились на запад. Ричер приложил ухо к щели между двумя досками и стал слушать. Внутри царила полная тишина. Он заглянул в щель. Темнота. Ричер уловил лишь дуновение холодного воздуха, запах влажной земли и гнилой мешковины.

Ричер преодолел пятьдесят ярдов, отделявшие первый сарай от второго, вновь рассчитывая, что ему повезет. Но нет, второй сарай оказался таким же пустым и темным, как первый. Воздух отдавал плесенью, в нос ударил сильный запах азота. Старые удобрения. Ричер двинулся дальше сквозь темноту, медленно и бесшумно, в сторону трех сараев, которые ограничивали двор. До них оставалось сто ярдов. Он прошел четверть этого пути.

И замер на месте.

Краем глаза он уловил свет слева и за спиной. Свет и движение в доме. Кухонное окно. Внутри кто-то включил фонарик. По стеклу заметались тени.

Лейн повернулся к Грегори и сказал:

— Найди проволоку.

— До того, как мы займемся девчонкой? — спросил Грегори.

— Почему нет? Для нее это послужит неплохим вступлением. Ей предстоит такая же процедура, как только Перес вернется с ножом для чистки картофеля. Я несколько лет назад сказал ее матери, что произойдет, если она меня обманет. А я всегда стараюсь держать слово.

— Мужчина должен держать слово, — сказал Грегори.

— Нам нужен операционный стол, — придумал Лейн. — Найди что-нибудь плоское. И включи фары. Я должен видеть, что делаю.

— Ты болен, — пробормотал Джексон. — Тебе нужна помощь.

— Помощь? — удивился Лейн. — Нет, не думаю. Такие вещи всегда делает один человек, насколько мне известно. Обычно этим занимаются старухи в темных переулках.

Ричер быстро и бесшумно приблизился к задней двери дома. Он ждал. Спиной он ощущал шероховатость камня. Из-за двери доносился голос. Кто-то очень тихо говорил по телефону с легким испанским акцентом. Перес. Ричер перевернул автомат. Взялся за дуло и взмахнул прикладом, примериваясь.

И снова стал ждать. Один в темноте.

Грегори нашел старую, грубо отесанную дверь, сделанную из досок. С одной стороны к двери были прибиты планки, чтобы удерживать доски вместе. Он вытащил дверь из груды мусора и поставил вертикально.

— Вот и отлично, — с довольным видом сказал Лейн.

Перес шагнул в ночь и повернулся, чтобы закрыть за собой дверь. Ричер изо всех сил замахнулся, слегка присел и перенес вес на переднюю ногу, а кисти сделали завершающее усилие. Неудачно. Слишком поздно. Плохой мяч, уйдет далеко влево, покинет сектор, возможно, вылетит на улицу. Однако голова Переса имела мало общего с мячом для бейсбола. К тому же G-36 — это вовсе не бита, а ярд стали. Край приклада угодил в висок Переса, осколок кости вонзился в левую глазницу, пробил переносицу и вышел через правый глаз. Нет, удар был далеко не идеальным. На долю секунды раньше и двумя дюймами выше он снес бы верхушку головы Переса, словно нож, срезающий часть вареного яйца. А так приклад проделал глубокую грязную дорожку по щекам и лбу.

Грязно, но эффективно. Перес умер еще до того, как упал на землю. Он был слишком маленьким, чтобы рухнуть подобно дереву. Перес осел на утоптанную землю, словно был ее частью.

Лейн повернулся к Эдисону и сказал:

— Выясни, какого дьявола Перес там застрял. Он должен был уже вернуться. Мне скучно. Ни у кого даже не течет кровь.

— У меня течет, — сказал Джексон.

— Ты не считаешься.

— И у Тейлора идет кровь. Перес в него стрелял.

— Ошибаешься, — возразил Лейн. — У Тейлора перестала идти кровь. Пока перестала.

— Ричер здесь, — сказал Джексон.

— Я так не думаю.

Джексон покачал головой.

— Он здесь. Вот почему Перес не вернулся. Ричер с ним разобрался.

Лейн улыбнулся.

— И что я должен делать? Выйти наружу и поискать Ричера? С двумя своими людьми? Оставить вас здесь, чтобы вы у меня за спиной организовали жалкую попытку сбежать? Ты к этому стремишься? Даже не думай. Сейчас Ричер проходит мимо церкви в Бишопс-Паргетере. Или ты хочешь дать своим товарищам надежду на спасение? Это такая британская черта — до конца сохранять присутствие духа?

— Он где-то рядом, — повторил Джексон. — Я знаю.

Ричер присел на корточки возле кухонной двери, чтобы посмотреть, какие вещи уронил Перес. МР-5К с обоймой на тридцать патронов, разбитый фонарик. Два кухонных ножа с черными рукоятками: один длинный, другой короткий, один зубчатый, другой обычный. Сувенирный штопор.

И нож для чистки картофеля.

У него была простая деревянная ручка. Когда-то красная, потом она потускнела. Простое тонкое металлическое лезвие. Слегка заостренное, изогнутое, с узкой щелью. Старомодный дизайн. Самый обычный нож, которым часто пользовались.

Некоторое время Ричер смотрел на него, затем положил в карман. Длинный нож он по рукоять вогнал в грудь Переса. Короткий спрятал в туфлю. Штопор и разбитый фонарик ударом ноги отбросил в сторону. Потом очистил большим пальцем кровь Переса с оптического прицела G-36. Взял МР-5 и закинул на левое плечо.

И, не теряя больше времени, зашагал на северо-восток, в сторону сараев.

Одинокий Ричер в темноте. Выбравший трудный путь.

Глава 75

Ричер ступил на утоптанную землю двора. Его площадь составляла немногим меньше ста квадратных футов, сараи темнели с севера, востока и юга. Все выглядели одинаково. Похожая планировка, одни и те же материалы. У них были высокие раздвижные двери, черепичные крыши и стены из досок, серых в тусклом свете звезд. Эти сараи были новее тех двух, что стояли в стороне, и значительно прочнее. Прямые и массивные. Хорошая новость, если ты фермер Джексон. Но для Ричера это была плохая новость. Никаких щелей или отошедших в сторону досок.

И никакого простого способа узнать, который из трех сейчас занят.

Он постоял на месте. Северный или восточный? Туда удобнее заводить машину. Или въезжаешь прямо, или делаешь простой поворот направо на девяносто градусов. Только не южный, решил Ричер. Для этого пришлось бы разворачиваться на сто восемьдесят градусов, к тому же южный сарай стоит задом к дому и подъездной дорожке. Неприятное ощущение. Психологически важно иметь хороший обзор со стороны двери. Даже в полнейшей темноте.

Ричер медленно и беззвучно пересек двор. Толстый слой глины на подошвах позволял ему двигаться бесшумно, словно он был обут в кроссовки или шел по ковру. Он приблизился к левому углу северного сарая и исчез в глубокой тени. Обошел его по часовой стрелке. Ощупал стены. Легонько постучал по ним. Прочные доски, возможно из дуба, не менее дюйма толщиной. Доски прибиты к раме. В качестве рамы обычно используются шесты толщиной в фут. Как в старых парусных кораблях. Не исключено, что изнутри сарай обит дюймовыми досками. Ему приходилось жить в местах и похуже.

Он подошел к правому углу и остановился. В сарай вел только один вход. Двери были сколочены из четырехдюймовых досок, скрепленных вместе стальными скобами, и подвешены сверху на скользящий карниз. U-образные канавки наверху и внизу, по которым ходили колеса, прикрепленные к нижней и верхней частям двери. Почти промышленное производство. Двери разъезжались в стороны, как театральный занавес. Если отодвинуть их до отказа, то получался проход в сорок футов. Вполне достаточно, чтобы завести в сарай уборочную машину.

Ричер подошел к передней стене и прижался ухом к промежутку между стеной и дверью. Полная тишина. Нигде ни лучика света.

«Опять не угадал», — подумал Ричер.

Он повернулся и посмотрел на восток. Значит, они там. Он зашагал к восточному сараю по диагонали через двор и находился в двадцати футах от сарая, когда дверь откатилась в сторону. Получилось очень шумно. Колеса с грохотом ударяли по металлической колее. Из двери протянулась полоса света шириной в ярд. Свет фар. Внутри стояла «тойота» с включенными фарами. Эдисон вышел из сарая сквозь луч света. Его МР-5 был перекинут через плечо. Фигура Эдисона отбрасывала чудовищную тень на запад. Он повернулся, чтобы закрыть дверь. Ему пришлось использовать обе руки и навалиться на дверь всем телом. В результате он не стал закрывать дверь до конца, оставив просвет в шесть дюймов. Луч света стал узким, точно клинок. Эдисон включил фонарик и лениво повел им вокруг себя, мазнув лучом по лицу Ричера. Однако взгляд Эдисона отстал от луча света на несколько мгновений. Он никак не отреагировал, а спокойно повернулся и зашагал в сторону дома.

«Решение? — подумал Ричер. — Элементарное. Кончать с ними по одному и поблагодарить за предоставленную возможность».

Он сделал глубокий вдох, переступил через луч света и двинулся вслед за Эдисоном, отставая от него на двадцать футов. Ричер перемещался быстро и бесшумно. Пятнадцать футов. Потом десять. Эдисон ничего не подозревал. Он шел прямо к дому, освещая фонариком дорогу.

Пять футов.

Две фигуры слились в темноте и остановились. Фонарик упал на землю, покатился, а потом застыл на месте, отбрасывая длинные диковинные тени и превращая зазубренные валуны в золотые слитки. Эдисон споткнулся и упал на колени, а потом рухнул лицом вниз. Его горло было перерезано ножом, который Ричер вынул из туфли.

Ричер вновь был в движении еще до того, как тело Эдисона перестало дергаться. Теперь у Ричера был автомат, два пистолета-пулемета и нож. Однако он не пошел обратно к сараю. Вместо этого он направился к дому.

Сначала он поднялся в главную спальню, а на обратном пути зашел в кухню, на мгновение остановился возле камина и стола. Затем он быстро вернулся обратно, переступил через тело Переса, а вскоре и через труп Эдисона. «Они не обязательно лучше сражаются, чем те, кто в настоящий момент служит в армии, — сказала Пэтти Джозеф несколько дней назад. — Часто даже хуже». А потом Тейлор ответил на его вопрос: «Прежде они были великолепны, но теперь стали самыми средними».

«Они оба оказались правы», — подумал Ричер.

И пошел к сараям.

Ричер остановился возле восточного сарая и осмотрел свое оружие. Вынул обойму из G-36. Автомат мог стрелять либо одиночными, либо выпускал сразу три пули, но делал это слишком медленно. Да и звук был похож на автоматные очереди, которые звучат по телевизору. Это может привлечь внимание посреди ночи. К тому же, возможно, дуло не совсем в порядке. На глаз автомат выглядел исправным, но удар по голове Переса был достаточно сильным, чтобы автомат получил какое-то незаметное повреждение. Поэтому Ричер положил G-36 на землю у боковой стены сарая и вынул магазин из МР-5 Переса. В нем осталось девять патронов. Перес сделал двадцать один выстрел. Семь очередей по три патрона. Перес был стрелком отряда. Из чего следовало, что обойма Эдисона должна быть полной. Так и оказалось. Тридцать патронов, металл тускло мерцал в слабом свете звезд. Ричер вставил магазин Эдисона в оружие Переса. Перес стрелял из своего пистолета — значит, он наверняка хорошо работает. Разумная предосторожность для человека, собирающегося пережить следующие пять минут. Ричер положил оружие Эдисона и обойму Переса поверх G-36. Расслабил плечи и шею. Сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.

Время пришло.

Он сел на землю спиной к частично открытой двери. Собрал кое-что из предметов, взятых в доме. Лучину для растопки, которую нашел в корзине, стоящей возле камина. Три резинки из кувшина на столе. Зеркальце с туалетного столика Сьюзен Джексон.

Лучина из ветки ясеня имела длину в семнадцать дюймов и толщину с детское запястье, чтобы пролезать сквозь каминную решетку. Резинки были тугими, но короткими. Их используют, чтобы скреплять письма. Ручное зеркальце почти наверняка было антикварным, круглым, на ручке, и походило на ракетку для настольного тенниса.

Ричер прикрепил черепаховую рукоять к ветке ясеня при помощи резинок. Положив необычное устройство на землю, начал осторожно продвигать ветку вперед, к шестидюймовому дверному проему. Он держал ветку левой рукой и манипулировал зеркальцем до тех пор, пока не увидел, что происходит внутри сарая.

Ричер, с зеркалом на палке.

Глава 76

Зеркало показало, что внутри сарай имеет кубическую форму. На вертикальных шестах крепились потолочные балки. Всего таких шестов Ричер насчитал двенадцать. К пяти из них были привязаны люди. Слева направо Ричер разглядел в зеркале Тейлора, Джексона, Полинг, Кейт и Джейд. Их руки были заведены назад, за шесты, и запястья спутаны веревкой. Кроме того, у них были связаны щиколотки. Рот заклеен лентой. У всех, кроме Джексона. Однако его губы заливала кровь. Лоб и брови были рассечены в нескольких местах. Он не мог стоять, его колени подогнулись, и он сполз по шесту вниз.

Ранение получил Тейлор. Его рубашка была разорвана и пропитана кровью, текущей из правого предплечья. Полинг выглядела нормально. Над серебристой лентой горели глаза, волосы торчали во все стороны, но она не потеряла самообладания. Кейт была белой, как простыня, она закрыла глаза. Джейд соскользнула вниз и сидела на корточках возле шеста, опустив голову. Возможно, потеряла сознание.

«Тойота» стояла у дальней стены слева. Ее фары были включены, мощный луч света освещал сарай, шесты отбрасывали двенадцать длинных теней.

Грегори, убрав свой МР-5 за спину, возился с большой плоской панелью. Старая дверь или столешница. Он тащил ее по полу, держа обеими руками.

Посреди сарая замер Лейн, который двумя руками вцепился в свой МР-5. Указательный палец правой руки на курке, костяшки всех десяти пальцев побелели. Он стоял лицом к двери и боком к «тойоте». Яркий свет фар озарял его лицо. Глазницы казались черными дырами. «На грани безумия» — так о нем говорили. Ричер подумал, что Лейн уже давно перешел эту грань.

Грегори поставил белую панель вертикально, и Ричер услышал, как он спрашивает:

— Куда ее положить?

— Нам нужны козлы, на которых пилят дрова, — сказал Лейн.

Ричер слегка переместил зеркало вслед за Лейном, который подошел к Джексону, лягнул его по ребрам и спросил:

— У тебя есть козлы?

— В соседнем сарае, — ответил Джексон.

— Я пошлю за ними Переса и Эдисона, когда они вернутся, — сказал Лейн.

«Они не вернутся», — подумал Ричер.

— Они не вернутся, — сказал Джексон. — Там Ричер, и он уже разобрался с ними.

— Ты мне надоел, — сказал Лейн, но Ричер видел, что Лейн бросил быстрый взгляд в сторону двери.

И еще Ричер понял, что пытается сделать Джексон. Англичанин хотел отвлечь внимание Лейна от происходящего внутри сарая. От пленников. Он тянул время.

Умный парень.

Изображение Лейна в зеркале начало увеличиваться. Ричер осторожно подтянул назад палку с зеркалом. Навел свой МР-5 на то место, где должна была оказаться голова Лейна, когда тот высунется наружу.

«Ну же, покажись, — подумал Ричер. — Выгляни. Пожалуйста. Я всажу тебе три пули в одно ухо, и они выйдут из другого».

Но нет. Ричер услышал, как Лейн остановился возле самой двери и завопил:

— Ричер! Ты здесь?

Ричер ждал.

— Перес! Эдисон! — позвал Лейн.

Ричер ждал.

— Ричер! — снова закричал Лейн. — Ты здесь? Послушай. Через десять секунд я буду стрелять в Джексона. Прострелю ему бедро. И он истечет кровью через бедренную артерию. А когда лужа станет побольше, я заставлю Лорен Полинг лакать кровь, как собаку.

Ричер ждал.

— Десять! — заорал Лейн. — Девять, восемь! — Его голос стал тише — Лейн вернулся к центру сарая. Ричер снова подставил зеркало к щели и увидел, что Лейн остановился возле Джексона. — Его нет. И даже если он здесь, ему на тебя наплевать. — Лейн повернулся к двери и заорал: — Семь! Шесть! Пять!

Грегори продолжал молча стоять, держа панель вертикально. Его словно парализовало.

— Четыре! — завопил Лейн.

Многое может случиться за одну секунду. Ричер перебирал разные варианты, как игрок, раскладывающий карты. Он подумал о том, следует ли ему рискнуть жизнью Джексона. Возможно, Лейн не собирается стрелять. Впрочем, он настолько безумен, что с него станется выпустить в Джексона всю обойму. Грегори сейчас вне игры. Ричер мог подождать, пока Лейн всадит всю обойму в ноги Джексона, а потом положить три пули сквозь панель в Грегори и еще три в голову Лейна. Одна жертва при пяти заложниках неплохой результат. Двадцать процентов. Однажды Ричер получил медаль при куда худшем исходе.

— Три! — заорал Лейн.

Но Ричеру нравился Джексон, к тому же следовало учитывать Сьюзен и Мелоди. Сьюзен, верная сестра. Мелоди, невинный ребенок. И еще мечта Кейт Лейн, о которой не стоило забывать, — мечта о большой семье, совместных занятиях земледелием, производстве соломы, постепенном очищении почвы Норфолка от химикатов, выращивании овощей через пять лет.

— Два! — завопил Лейн.

Ричер бросил зеркало, вцепился пальцами правой руки в край двери и быстро пополз назад, таща ее за собой. Через несколько секунд она была полностью открыта, но Ричер по-прежнему оставался невидимым.

Ричер ждал.

Тишина внутри сарая. Он знал, что Лейн не может отвести взгляд от черной пустоты за дверью. Знал, что он мучительно пытается хоть что-нибудь услышать. Самый древний из всех атавистических страхов человека, похороненный в глубинах мозга ящерицы, все еще жил через сто тысяч лет после выхода из пещеры: «Там что-то есть».

Ричер услышал звук глухого удара — Грегори уронил панель. Гонка началась. С точки зрения Лейна, дверь открывалась справа налево — ее тянул за собой кто-то невидимый. Следовательно, враг находится снаружи и слева от двери, сразу за ней. Ричер встал, отступил на шаг, повернулся и побежал против часовой стрелки вокруг сарая. Он обогнул первый угол и преодолел пятьдесят футов южной стороны. Свернул за другой угол и промчался еще сто футов вдоль задней стены. Потом пятьдесят футов вдоль северной. Не на максимальной скорости. Триста футов, сто ярдов, четыре поворота, примерно за тридцать секунд. Олимпийский атлет мог бы преодолеть такую дистанцию за десять секунд, но на финише ему не нужно было сохранять спокойствие и точно стрелять в цель.

Ричер свернул за последний угол. Теперь он двигался вдоль передней двери сарая к входу, стараясь выровнять дыхание.

Он остановился возле двери, но с другой стороны.

Внутри сарая было тихо. Никакого движения. Ричер поставил ноги пошире, коснулся левым плечом стены, прижав локоть к телу. Левая кисть легко держит МР-5 за переднюю рукоять. Правая рука сжимает пистолетную рукоять, указательный палец на курке выбрал восьмую дюйма свободного хода. Левый глаз закрыт, правый смотрит в прицел. Ричер услышал негромкие шаги по бетонному полу сарая, в четырех футах впереди и трех футах левее. Увидел тень в полосе света. Ричер ждал. Появилось правое плечо, нейлоновый ремень МР-5, впившийся в материал куртки. Ричер держал свое оружие неподвижно. Он собирался стрелять параллельно задней стене сарая, а не в ее сторону. Если он повернет свое оружие, заложники могут оказаться на линии огня. Прежде всего Тейлор, насколько Ричер помнил их расположение. Может быть, еще и Джексон. Нужно подождать. Он должен позволить Лейну подойти поближе.

И Лейн подошел. Он медленно двигался к двери, слегка наклонив корпус вперед, глядя налево. Ричер не обращал на него внимания. Он полностью сосредоточился на прицеле МР-5. Тот был покрыт тритием и позволял провести прямую, подобную линии лазерного прицела. Лейн медленно двигался к этой линии. Сначала возник правый край его черепа, потом кусочек побольше. Наконец в прицеле появился весь затылок. Точно по центру. Лейн находился так близко, что Ричер мог сосчитать каждый волосок его короткой стрижки.

Примерно полсекунды Ричер думал о том, чтобы позвать Лейна, заставить его повернуться с поднятыми руками. Рассказать, почему он должен умереть. Перечислить его многочисленные преступления. Устроить нечто вроде суда.

Потом он подумал о поединке. Один на один. На ножах или кулаках. Завершение. Нечто торжественное. Дать ему хоть какой-то шанс.

А потом Ричер вспомнил о Хобарте и спустил курок.

Послышалось необычное приглушенное рычание, словно заработала швейная машинка или где-то далеко проехал мотоцикл. Пятая доля секунды, три девятимиллиметровые пули, три гильзы, по дуге падающие на землю в ярких лучах фар, в двадцати футах справа от Ричера. Голова Лейна взрывается, ее окутывает туман, голубой в свете фар. Его отбрасывает назад, и тело падает на пол сарая. Глухой звук удара слышен отчетливо, хотя и немного скрадывается одеждой.

«Надеюсь, Джейд этого не видела», — подумал Ричер.

Потом он вошел в сарай. Грегори все еще пребывал в недоумении. Он сделал шаг назад и смотрел налево, но выстрелы, прикончившие Лейна, прозвучали справа. Он не успел ничего понять. Его мозг замкнуло.

— Пристрели его, — сказал Джексон.

Ричер не шевелился.

— Пристрели его, — повторил Джексон. — Не заставляй меня рассказывать, для чего предназначался стол.

Ричер перевел взгляд на Тейлора. Тот кивнул. Ричер посмотрел на Полинг. Она также кивнула. И Ричер положил три пули в центр груди Грегори.

Глава 77

Остаток ночи и почти весь следующий день им пришлось наводить порядок. Хотя все ужасно устали, по молчаливому уговору никто не пытался прилечь. За исключением Джейд. Кейт отвела ее в дом и сидела с ней, пока девочка не заснула. Она потеряла сознание и не видела большей части того, что происходило в сарае. Судя по всему, Джейд плохо поняла, что случилось. Она лишь знала, что ее бывший приемный отец оказался плохим человеком. Однако ей сказали об этом раньше, и Джейд не услышала ничего нового. А потому девочка крепко спала. Похоже, с ней все было в порядке. Ну а если у Джейд появятся неприятные мысли, она избавится от них, сделав новые рисунки на листке бумаге.

Кейт выглядела так, словно побывала в аду и вернулась обратно. И как многие другие люди, оказавшиеся в похожем положении, наслаждалась благополучным исходом. Падение было ужасным, но возвращение к нормальной жизни стало чем-то замечательным. Она долго смотрела на тело Лейна. Кейт видела, что часть его черепа снесло пулями. Теперь она точно знала, что не произойдет голливудского возвращения к жизни. Лейн ушел, ушел навсегда. Она сама видела, как это произошло. Такая уверенность очень помогает. Она отошла от трупа, и ее походка вновь стала уверенной и легкой.

У Тейлора был поврежден правый трицепс. Ричер разрезал рубашку кухонным ножом, который все еще оставался в его туфле, и перевязал рану, как умел, после того как нашел средства первой помощи в аптечке в спальне. Однако Тейлору следовало обратиться к врачу. Ричер предложил подождать пару дней. Через сутки никто не сможет с уверенностью утверждать, что это было пулевое ранение, да и соседи почти наверняка ничего не слышали. Тем не менее все решили, что не стоит сразу после стрельбы обращаться в больницу.

Джексон пострадал не слишком сильно, если не считать нескольких порезов на лице, разбитой губы и пары шатающихся зубов. Он сказал, что ему доставалось и похуже после драк в барах во время службы в десанте — местные парни всегда считали необходимым что-то доказать.

Полинг практически не пострадала. Ричер разрезал ее веревки, она сорвала ленту со рта и крепко его поцеловала. Казалось, она не сомневалась, что Ричер придет вовремя и что-нибудь придумает. Он не был убежден, что она говорит правду. Возможно, Полинг хотела ему польстить. В любом случае, он не стал говорить ей, как был близок к тому, чтобы покинуть ферму и отправиться преследовать фантомного врага. Не стал упоминать, что только случайный взгляд, брошенный на влажную землю, помог ему понять, что произошло на самом деле.

Ричер осмотрел «тойоту» и нашел кожаную сумку Лейна. Он уже видел ее однажды в «Парк-Лейн Хилтон». Восемьсот тысяч долларов. Он отдал их Полинг на хранение. Потом Ричер сел на пол сарая и оперся спиной о шест, к которому была привязана Кейт, в шести футах от трупа Грегори. Еще одна кровавая ночь в его долгой и полной насилия жизни. Он уже успел привыкнуть к таким вещам. В его ДНК отсутствовал ген раскаяния. Совершенно. Его просто не было. Там, где многие люди стали бы мучительно переживать, обдумывая правильность своих действий, он тратил силы на то, чтобы решить, как лучше спрятать тела.

Они выбрали для этих целей поле в десять акров, находящееся в северо-западном углу фермы. Земля под паром, скрытая деревьями, ее не вспахивали уже год. Джексон закончил возиться с трактором и тут же начал копать при помощи ковша яму в тридцать футов в длину, девять в ширину и девять в глубину. Они решили похоронить здесь не только тела, но и машины.

— Ты уточнила ситуацию со страховкой «мини»? — спросил Ричер у Полинг.

Она кивнула.

— Позвони им завтра. Скажи, что машину угнали.

Ранение Тейлора не позволяло ему заниматься физической работой. Вместо этого он тщательно обыскивал всю территорию в поисках улик. Он нашел их огромное множество, в том числе двадцать семь гильз от МР-5 Переса. Полинг смыла кровь Тейлора в коридоре перед спальней и заменила разбитую пулей плитку в ванной. Ричер погрузил тела в «тойоту лендкрузер».

Через несколько часов после восхода яма была готова. Джексон оставил аккуратную дорожку с одной стороны. Ричер съехал по ней на «тойоте» и врезался в противоположную стену. Джексон подкатил на тракторе к дому и черпаком стал подталкивать «мини» к яме. Через некоторое время он сумел доставить «мини» к съезду и столкнуть маленький автомобильчик вниз. Бампер «мини» ударился в задний бампер «тойоты». Затем появился Тейлор — он принес все подозрительные предметы, которые ему удалось найти, и бросил в яму. Джексон тут же принялся ее засыпать. Ричер присел на землю, молча наблюдая за работой. С бледно-голубого неба светило водянистое солнце. Редкие высокие облака изредка его закрывали, дул слабый теплый ветерок. Ричер знал, что на этих плоских равнинах люди каменного века хоронили своих мертвецов под могильными холмами (их называли курганами), а потом так же поступали люди бронзового и железного веков, а вслед за ними кельты, римляне, саксы и англы, захватчики викинги, приплывавшие сюда на своих длинных кораблях, и норманны. А в течение последней тысячи лет сами англичане. Земля сможет принять еще четыре трупа. Он наблюдал за Джексоном до тех пор, пока земля не скрыла крыши автомобилей, а потом медленно пошел к дому.

Ровно двенадцать месяцев спустя десятиакровое поле было вспахано и позеленело из-за взошедших ростков. В поле работали Тони и Сьюзен Джексон и Грэм и Кейт Тейлор. В небе сияло солнце. Две девятилетние кузины и лучшие подруги Мелоди Джексон и Джейд Тейлор присматривали за младшим братом Джейд, здоровым пятимесячным мальчиком по имени Джек.

Тремя тысячами миль западнее Грэндж-фарм было на пять часов раньше, и Лорен Полинг в одиночестве пила кофе в своей квартире на Барроу-стрит. Она не торопясь читала «Нью-Йорк таймс». Полинг пропустила небольшую заметку, в которой говорилось о гибели трех военных контрактников в Ираке: их звали Берк, Грум и Ковальски, они умерли два дня назад, когда их машина подорвалась на мине в пригороде Багдада. Однако она обратила внимание на сообщение о том, что после двенадцати месяцев задолженности по арендной плате квартира в «Дакоте» передана под управление владельцев. Войдя в квартиру, они обнаружили в сейфе девять миллионов долларов.

Шестью тысячами миль западнее Грэндж-фарм — там время отличалось на восемь часов — Пэтти Джозеф спала в своей квартире в Сиэтле, штат Вашингтон. Она уже десять месяцев работала редактором в журнале. Ее наблюдательность и умение подмечать детали сделали Пэтти хорошим работником. Она встречалась с местным журналистом и была счастлива.

Далеко от Сиэтла, Нью-Йорка и Бишопс-Паргетера, в Бирмингеме, штат Алабама, Ди Мария Грациано с раннего утра в гимнастическом зале наблюдала за братом, который учился ходить с помощью новых металлических тростей.

Никто не знал, где находится Джек Ричер. Он покинул Грэндж-фарм через два часа после того, как Джексон закончил работать на тракторе, и с тех пор о нем не было никаких известий.

Примечания

1

Парашютно-десантные части особого назначения.

2

Дом в Нью-Йорке, построенный в 1884 году. В нем жил Джон Леннон.

3

«Земляничные поля» — секция нью-йоркского Центрального парка, посвященная памяти Джона Леннона. Мемориал назван так по одноименной песне группы «Битлз».

4

«Неустрашимый» — американский авианосец типа «Эссекс» времен Второй мировой войны. С 2006 года корабль проходил реконструкцию в сухих доках в Байоне. Открытие для посетителей состоялось 8 ноября 2008 года.

5

«Алкоа» — американская металлургическая компания, одна из первых в мире по выплавке алюминия.

6

«Халлибуртон» — американская компания, оказывающая сервисные услуги в нефтегазодобывающей отрасли.

7

Федеральный закон, принятый в США после террористического акта 11 сентября 2001 года и дающий правительству и полиции широкие полномочия по надзору за гражданами.

8

Военная операция США против Панамы в декабре 1989 года.

9

База данных в Интернете, содержащая статьи из газет и журналов, а также различные документы.

10

Федеральный закон США, по которому все документы и материалы, собранные федеральными органами власти, доступны всем желающим.

11

Статус, который получает иностранец, прибывший в США легально, после года проживания в стране, при условии что с его стороны не было нарушения законов США.

12

Аэропорт имени Джона Ф. Кеннеди.

13

Производное амфетамина, сильный наркотик.

14

Одна из крупнейших сетей книжных магазинов в США.

15

Публичная компания с ограниченной ответственностью.

16

Лондонский вокзал.

17

Площадь в Лондоне; примыкает с юго-востока к Гайд-парку; считается самым шумным и перегруженным перекрестком в Великобритании.

18

Тонкая хлопчатобумажная ткань типа жатого ситца с рельефными полосками.

19

Противопехотная мина направленного действия.

20

Самозарядная снайперская винтовка, разработанная германской компанией «Хеклер и Кох».

21

Пистолет-пулемет, производитель «Хеклер и Кох».

22

Знаменитый американский бейсболист.

23

Боевая машина пехоты США.

24

Основной боевой танк США.

Content

Ли Чайлд
Похититель

Глава 01

Глава 02

Глава 03

Глава 04

Глава 05

Глава 06

Глава 07

Глава 08

Глава 09

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Примечания