Шаповалов Александр Викторович

Переход

Шаповалов Александр Викторович

Переход

МОСКВА, КРЕМЛЬ. ПРИЕМНАЯ ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ.10.00- СУББОТА, 16 АПРЕЛЯ 2016.

Виктор Сергеевич, к вам прибыл начальник аналитического отдела ФСГБ. - раздался из коммуникатора голос секретаря.

— Вечно этому Шапникову не сидится дома, — поморщил лоб хозяин кабинета, он же президент России Цапин Виктор Сергеевич.

Недовольство главы государства можно было понять. Сегодня суббота, один из тех немногих дней, когда его не ждали ни на каком мероприятии.

Виктор Сергеевич, не смотря на недовольные взгляды жены, все же приехал сегодня на работу, чтобы закончить хоть и неспешные, но давно ждущие своей очереди дела.

- И как он только узнал, что я здесь, — тихо произнес Виктор Сергеевич. — Не иначе Кузьмич шепнул, а я ведь ему строго, настрого запретил сообщать о моем приезде.

— Ладно, пусть войдет, — раздражённо произнес хозяин кабинета. Он все ещё немного злился на начальника охраны. Кузьмич долгое время служил с Шапниковым. С тех далеких времен их связывала настоящая мужская дружба. Так что иногда главный человек самой секретной службы государства не стеснялся пользоваться этой дружбой. Дверь открылась, и кабинет вошел высокий мужчина с фигурой борца, не изводящего себя диетами.

— Разрешите, господин президент?

— Проходите, Александр Дмитриевич, присаживайтесь.

Глава государства подождал, пока фсгбшник усядется.

— Рассказывайте, Александр Дмитриевич, с чем пожаловали? И чего вам не сидится дома в свой выходной. — Не удержался от язвительного замечания хозяин кабинета.

— Сегодня ночью главный компьютер нашего отдела закончил обработку данных за последние пятьдесят лет, — начал доклад Шапников, положив перед собой потертую кожаную папку. — С результатами этой работы я и пришел вас ознакомить.

— Александр Дмитриевич, это так срочно? Может завтра, на совете безопасности все обсудим, — предложил президент, надеясь избавиться от аналитика. — И вам дважды не придется распинаться.

— Извините, Виктор Сергеевич, но выводы, к которым пришли наши аналитики в первую очередь должны выслушать лично вы. И лишь после ознакомления с ними, вам решать, как поступать с полученной информацией, — произнес аналитик.

— Раз дело обстоит так, рассказывайте.

Шапников раскрыл папку, вытащил несколько листков и положил их перед собой.

— За последние тринадцать лет Россия укрепила свое положение в мире. Для вас не секрет, что многим на западе и не только, такое не по вкусу. Связи с этим примерно восемь лет назад ведущие корпорации, преимущественно зарабатывающие на военных заказах и освоение природных ресурсов, объединились в конгломерат с целью противостоять возрастающему влиянию России. Их основной тактикой является поддержка политиков, настроенных против нашего государства. В первую очередь это касается стран Европы, Америки и некоторых стран на постсоветском пространстве. Результат их деятельности является победа на выборах последних двух президентов США. Так же они контролируют полностью правительства Грузии и Украины. Всячески конгломерат поддерживает и страны прибалтийских государств. На их деньги создаются общественные организации антироссийского направления. В средствах массов…

— Извините, Александр Дмитрович, все, что вы сейчас рассказываете мне, как президенту России, известно, — перебил фсгбшника Цапин. — У вас есть что-то конкретное?

— Прошу прощения, господин президент, чтобы понять масштабы надвигающихся событий мне пришлось начать из далека, — ответил на замечание президента Шапников.

— Хорошо, продолжайте.

— Мы учитывали всё: высказывания политиков, создания блоков и новых политических течений по всему миру, особое внимание, уделяя тем руководителям государств, которые по нашему мнению являются ставленниками конгломерата. Анализируя деятельность именно этой группы государственных деятелей, мы пришли к выводу, что речь уже идет не просто о демонстрации силы. Планы, которые они с завидным упорством пытаются воплотить в жизнь, указывают на планомерную подготовку к ядерному конфликту.

— Александр Дмитревич, планы ядерной атаки на СССР существуют с пятидесятых годов. Да, они всё время меняются, совершенствуются и это, как не прискорбно, часть мировой политики. И я не могу понять, что вас беспокоит? — вновь прервал аналитика президент.

— Всё это так, господин президент. Но именно, сопоставляя данные за пятьдесят лет, наши аналитики пришли к выводу, что ситуация изменилась. Если раньше речь шла об ограничении влияния России, теперь цель созданного колгломерата — уничтожение России, как самостоятельного государства.

— По произведенным расчетам пик конфликта приходится на 2035–2040 годы, опасность применения ядерного и другого оружия массового уничтожения — 95 %.

Начальник аналитического отдела ФСГБ замолчал, закрыл папку и посмотрел на сидящего напротив президента.

Глава государства, глядя на аналитика, нервно постукивал пальцами по столу. Внешне он оставался спокойным, только брови сошлись на переносице:

— Александр Дмитриевич вы уверены в своих выводах?

— Да, господин президент. Наши расчеты строились на трех вариантах. Учитывалось все: развитие промышленности, науки обеих сторон и демографическая ситуация. Для полноты картины к моей записке приложен доклад ГРУ о разработке нового оружия и его доставке.

— И все три варианта привели к одному результату? — спросил глава государства.

— В двух случаях, да.

— А в третьем?

— Третий вариант предполагает полное подчинение конгломерату и превращение России в сырьевой придаток. При таком исходе гибель нации будет оттянута лет на двести — триста. После того, как основные ресурсы будут израсходованы, России отведена роль мировой свалки отходов, начиная с бытовых, кончая ядерными.

— Но разве они не боятся ответного удара? Программа ядерного сдерживания до сих пор оправдывала себя, — президент все ещё не верил в возможность большой ядерной войны.

— Это, смотря кого, вы подразумеваете, под словом они. Если конгломерат, то нет, не боятся. Основные производственные мощности членов сообщества перенесены в третие страны, которые не имеют ядерного оружия. В государствах, где риск ответного удара довольно высок, в горах строятся подземные города и хранилища. В целом колгомерат от ответного удара потеряет не более 20 % от своих владений, и это при худшем варианте. Наше государство потеряет от 60 — 70 % мощностей и треть территорий станет не пригодно для проживания. Так что, обмен ядерными ударами для наших противников не так страшен.

— Но это же может привести к мировому катаклизму, — Глава государства встал из-за стола и подошел к окну. — Мне все же не верится, что они решаться на такой шаг.

— Виктор Сергеевич, люди, которые на протяжении последних двадцати лет являются практически правителями половины человечества, не успокоятся на достигнутом. Тем более они очень болезненно реагируют, когда у них эту власть забирают. Прочитав мою докладную, вы увидите, что ими уже разработана система действий при возникновении конфликта.

— Хорошо, Александр Дмитриевич, я сегодня же внимательно ознакомлюсь с вашим докладом. Я так понимаю, у вас есть соображения по мерам противодействия, — хозяин кабинета вернулся к столу и сел на свое место.

— Определенный комплекс мероприятий нами проводится уже несколько лет, но на данном этапе сил нашего ведомства уже недостаточно. Те меры, которые мы разработали, требуют государственного вмешательства, — ответил Шапников.

— Давайте поступим так, я ознакомлюсь с вашим докладом и тогда мы встретимся вновь. Думаю, затягивать с этим не стоит, — Цапын подошел к столу, где стоял его компьютер. Сверившись с расписанием, на текущую неделю он вернулся на место.

— Жду вас в пятницу, в это же время. Если всплывут новые факты, касающиеся этого дела, немедленно отправляйте мне.

Начальник аналитического отдела поднялся, пожал протянутую руку и вышел из кабинета.

Президент одной из самых могущественных стран мира сидел за своим рабочим столом, обхватив голову руками. Перед ним были разложены листки с докладом Шапникова. Факты, приведенные в докладе, не просто шокировали, они угнетали своей неотвратимостью. Проведя много лет в политике, он не мог поверить, что жажда власти и обогащения могут настолько затмить разум. Притупить инстинкт самосохранения.

Раздавшийся звонок мобильного телефона вывел Цапина из оцепенения.

- Цапин.

- Витя, ты, когда собираешься домой? — голос жены казался недовольным и в тоже время таким родным. Услышав его, у Цапина отлегло от сердца, появилась уверенность, что он справится.

- Все, Ириша, выезжаю.

Глава государства нажал на кнопку коммуникатора:

— Наташа, машину к подъезду. Завтрашнее заседание перенесите на десять часов утра.

Казавшееся пустым здание вмиг наполнилось жизнью. Охрана повскакивали со своих мест, натягивая на ходу дорогие пиджаки, которые не могли полностью скрыть оружие, висевшее по бокам. Водители прогревали моторы и еще раз проверяли исправность всех систем. Снайперы сопровождения на местах и по маршрутам прильнули к окулярам, выискивая подозрительных лиц.

Президент России спустился по лестнице и сел в лимузин. Через несколько минут из ворот кремля выехало три одинаковых кортежа, и разъехались в разные стороны. Даже экипажи сопровождения не знали, в котором их них находится глава государства.

Кортеж президента ехал по вечерней Москве, проблесками мигалок нарушая суетливую жизнь столицы. Водители торопливо освобождали дорогу, не желая связываться с сильными мира сего. Только вереница дорогих машин исчезала, Мегаполис продолжал жить своей жизнью.

Цапин смотрел на мелькающие за бронированными стеклами огни города. Гнетущее чувство безысходности вернулось и давило на психику.

— Неужели все это может погибнуть ради обладания ещё большим богатством, — думал он.

Глава государства сам был не бедным человеком, но никогда не стремился захапать чужого, не находил в этом удовольствия. Бизнес воспринимал не как войну, с полным уничтожением противника, а как спорт. Используя формулировку советских физкультурников: Выше, Дальше, Быстрее.

Вот когда он ушел на государственную службу, тогда пришлось повоевать. Но и там он старался обходиться 'малой кровью'.

Цапин оторвался от своих невеселых мыслей и посмотрел в окно. За ним уже не мелькали улицы города, а только столбы освещения. Машина подъехала к входу загородной резиденции. На крыльце его встречали один из секретарей, горничная и начальник охраны комплекса. Горничная, взяв легкий плащ президента, тут же удалилась. Секретарь и начальник охраны остались в ожидании распоряжений.

- Алексей, — обратился Цапин к секретарю, — если нет ничего срочного, вы свободны.

— До свидания, Виктор Сергеевич, — попрощался секретарь, и направился к дежурной машине, стоявшей под навесом.

— Николай Трофимович, я же вам много раз говорил, что не стоит каждый раз меня встречать, — обратился президент к начальнику охраны.

— Господин президент, таков протокол, а я привык выполнять свою работу, как положено, — возразил тот.

Цапин махнул рукой, вошел в дом:

— Николай Трофимович отпустите, пожалуйста, горничных, я хочу побыть с семьёй наедине, и ребят с внутренних постов сними, — президент посмотрел на недовольное лицо главного охранника, — хотя бы с жилой части.

— Слушаюсь, господин президент, разрешите идти? — произнес Нач. Охр.

— Да конечно. До завтра, Николай Трофимович, — ответил Цапин, направляясь в жилую часть резиденции.

Жена ждала его у дверей:

— Витюшь, ты чего так долго, говорил на пару часиков, а сам ночью приехал.

- Извини, дорогая, появились обстоятельства, которые выше наших желаний, — стал оправдываться он и тут же сменил тему во избежание упреков. — Покушать есть что-нибудь?

— А что президента России на работе уже не кормят?

- Конечно, кормят, но кто может сравниться с тобой, — сделал комплемент жене Цапин.

Супруга президента, несмотря на свой высокий статус, не потеряла интерес к домашнему хозяйству и когда появлялась возможность, с удовольствием занималась им. Тем более что не надо было ходить по рынкам и пропадать в ванной, перестирывая горы грязного белья.

Ирина поставила перед мужем тарелку с борщом, в котором айсбергом плавала сметана.

— Чеснок давать? — спросила женщина.

— Если только тебя это не отпугнет, — произнес Цапин и приобнял жену, прижавшись щекой к её животу.

— Ешь, давай, подлизываться потом будешь, — усмехнулась она, ласково взлохматила волосы мужа.

Мужчина втянул носом аромат блюда, принялся с удовольствием уминать борщ.

Жена уселась напротив супруга и смотрела, как тот ест. Когда с первым было покончено, женщина поставила перед ним его любимые сырники со сметаной.

- Мать, ты меня раскормишь, я ни в одни штаны не влезу. — Цапин погладил себя по животу.

- Не беспокойся, на работе из тебя все соки выжимают. Когда приезжаешь, такое впечатление, что год тебя не кормили, — возразила жена.

После того, как все было съедено, супруги вышли в гостиную, прихватив с собой чашки с чаем.

— Что опять случилось? Ты приехал не в себе. — Поинтересовалось Ирина.

Лицо супруга при этих словах сделалось мрачным. Он отодвинул чашку, и какое-то время моча смотрел на жену. Затем встал, прошел в прихожую. Через минуту он вернулся, держа в руках папку.

— На, просмотри это, только предупреждаю, после прочитанного тебе наврят ли удастся уснуть.

- Может не стоит тогда на ночь голову забивать, — жена задержала протянутую руку.

— Может и не стоит, — пожал плечами Цапин, — хотя мне было бы интересно услышать твоё мнение. Ладно, пойду спать, устал.

— Хорошо, милый, иди. Я все же полистаю, ты меня заинтриговал, — Ирина надела очки и погрузилась в чтение.

Утром Цапин проснулся по привычки в шесть тридцать. Он провел рукой по постели, половина супруги была пустой. Цапин накинул халат и вышел из спальни. Когда он вошел в гостиную, то застал там Ирину. Она сидела на том же месте, держа перед собой доклад. На столе стояло несколько пустых чашек, но самое необычное — пепельница полная окурков. Цапин знал, что жена иногда курит, но она всегда делала это тайно. То, что сейчас Ирина, даже не пыталась скрыть, свою пагубную привычку указывало — женщина выбита из колеи.

— Ты что, не ложилась? — удивлено спросил он.

— Нет, — ответила она и подняла на мужа свои красные, воспаленные глаза. — Витя, неужели это все, правда?

Цапин покачал головой и произнес:

- Думаю, что да. Я, конечно, скажу, чтобы все проверили, но нам надо готовиться к очень непростым временам.

— И что ты думаешь предпринимать.

— Не знаю, у Шапникова есть кое-какие идеи. В пятницу назначил ему встречу, выслушаю его, а потом буду решать.

- Витя, мне страшно, за дочь страшно. Неужели в этом кошмаре ей придется жить.

Цапин подошел к жене и погладил её по голове.

— Не бойся, мы обязательно что-нибудь придумаем.

Оставшееся время перед встречей с президентом Шапников провел в конторе, почти не выходя на улицу. Его ультрасовременный кабинет был захламлен коробками и напоминал скорее мусорную свалку, чем рабочее место одного из самых лучших умов Росси. Он запретил всем входить в свой кабинет, а уборщице пригрозил, если она появится возле его двери, то сошлет её в Сибирь. Сам Шапников был подстать кабинету. Его белая рубашка сейчас скорее выглядела серой, лицо покрывала многодневная щетина. В отличие от других генералов управления Александр Дмитриевич никогда не отличался тягой к созданию культа из своей должности и звания. Он с усмешкой, а иногда с презрением относился к тем высокопоставленным офицерам, которые всячески подчеркивали свое положение, окружали себя дорогими вещами, хвалясь друг перед, другом шикарными машинами и особняками. Его бесила тяга этих надутых индюков к порфюму, он не понимал, как может человек, находясь на службе, пахнуть, словно дорогая проститутка.

Многие из сотрудников отдела выглядели не лучше. Они ходили в потертых джинсах, лохматые и зачастую не бритые. В дни авралов, как сейчас, к их неряшливости прибавлялись ещё красные, воспаленные от недосыпания глаза.

Принтер выплюнул последний лист, замигал лампочками и стих. Шапников допил опостылевший за эту неделю кофе, кинул пластиковый стакан в переполненную урну.

— Кажется все, — с облегчением произнес он, посмотрел на стоящих рядом сотрудников. После чего подошел к самому молодому и положил руку ему на плечо. — Что, Василий, успели. А ты — нереально, мы не роботы. Но успели ведь!

- С вами попробуй не успеть, — буркнул в ответ Василий и потер кулаком слипающиеся глаза.

- Ладно, не кряхти, как старый дед, на кнопку жми.

Василий откинул колпачок с надписью ' Не трогай, убью' и нажал кнопку, к которой было приклеена морда клоуна.

В отделе раздался вой серены. Те, кто уснул прямо на рабочем месте, вскочили, испугано оглядываясь по сторонам, не понимая, что происходит.

— Слушаем внимательно, — раздался голос Шапникова по громкой связи. — Все расходятся по домам, выключаем телефоны, компьютеры, обрываем всю связь с миром. И спать до понедельника. Никого не хочу видеть. Если кого увижу через пять минут в отделе, заставлю убирать весь этот бардак вместе с тетей Людой. Понятно?

Служащие отдела стали спешно собираться, зная, босс не шутит.

— Дежурный, — заорал Шапников, стоя на столе с микрофоном.

— Я, товарищ генерал, — доложил вбежавший боец.

— Найдите мне тетю Люду, — приказал генерал и спрыгнул со стола.

— Чаво меня звать, уж третий день как под дверью кукую — произнесла старушка невысокого роста.

Она вошла в кабинет, толкая перед собой коляску с набором моющих средств. — Батюшки святы, вот это срач вы здесь навели. У меня внуки и то меньше гадят, — запричитала женщина.

— Теть Люд, — Шапников подошел и обнял рукой уборщицу, — у меня к вам деловое предложение.

— Ну, говори чаво надо? — натягивая перчатки, проворчала старушка.

— Если вы уберете весь это гадюшник до понедельника, с меня премия в размере месячного оклада. Устроит?

— Хорошо, договорились, токо в следующий раз вы так легко не отделаетесь, — с напускной суровостью произнесла тетя Люба.

В пятницу, ровно в десять часов секретарь доложил, что прибыл генерал Шапников.

— Пусть заходит, — разрешил Цапин, — и до конца совещания меня не беспокоить.

Дверь открылась, в неё вошел Шапников:

- Разрешите, господин президент?

- Александр Дмитриевич, у нас слишком мало времени и много работы, чтобы отвлекаться на протокол. Присаживайтесь поближе, я как раз приказал подготовить место.

Действительно, перед столом главы государства поставили оборудование, пару мощных компьютеров.

— Я ознакомился с вашим докладом самым внимательным образом и согласен с вашими выводами, Александр Дмитриевич. Теперь я с нетерпением жду ваших предложений.

Начальник аналитического отдела выложил несколько папок и дискет.

— Тогда сразу к делу. Здесь, Виктор Сергеевич. — Шапников взял один из дисков, — несколько вариантов противодействия ядерной атаке. Я не буду останавливаться на них, так как все они очень дорогостоящие, не дают гарантий и не устраняют саму опасность. А самое главное, именно эти действия ждут от нас противники. Я даже бы сказал, что они нас ненавязчиво к этому подталкивают. Предлагаю в первую очередь рассмотреть вариант, изложенный на этой дискете.

Шапников сделал паузу и посмотрел на хозяина кабинета.

— Продолжайте, Александр Дмитриевич, — кивнул головой Цапин.

- Три года назад в Новосибирске, в лаборатории?77/07 был разработан аппарат. В его основе лежит генератор создающий поле, которое полностью меняло химическую формулу жидкого топлива. Автор изобретения — Лосев Геннадий Владович. Нам повезло, изобретатель оказался патриотом и не побежал со своим изобретением на запад, а пришел к нам.

— Извините, Александр Дмитриевич, как именно оно изменяет топливо? — спросил президент.

— Если не вдаваться в формулы и упростить, я делаю упор на слове упростить, поле превращает бензин в воду.

— Аппарат прошел испытания?

— Если позволите, Виктор Сергеевич, все по порядку.

— Да, да, конечно. Извините, что перебил вас.

— Специалистам нашего ведомства совместно с Лосевым удалось значительно увеличить мощность установки. Но вместе с мощностью увеличился и спектр поля. В пыль превращаются порох, все виды взрывчатых веществ, так же теряют свои свойства радиоактивные вещества.

— Александр Дмитриевич, почему такое выборочное воздействие? Это же противоречит законам химии, физики, — с долей сомнения произнес президент.

— Именно так, Виктор Дмитриевич, но у меня нет ответа на этот вопрос.

— Почему? — спросил президент.

— Сам создатель поля и ведущие специалисты его группы пропали, — пояснил Шапников.

— Как пропали?

— Отправились в горы и их накрыло лавиной.

— У вас что, шарашкина контора или спецслужба? — возмутился президент.

— Люди год работали без отдыха, поросились в горы. Мы предоставили охрану, но кто мог предвидеть лавину, — оправдывался аналитик.

— И что не осталось никаких документов, записей? — спросил Цапин.

— Почти никаких. Единственное, нам удалось отыскать — это дневник Лосева. Кстати, должен сразу добавить, Лосев был помешен на мистике. Его записи — в основном описания паранормальных увлечений и ведений. На одной из страниц мы прочли, что идея и формула пришли в голову ученому именно во время одного из ведений, — доложил Шапников.

— Ну это не серьезно, — усмехнулся президент.

— Очень серьезно, Виктор Дмитриевич, особенно когда всё подтверждено формулами и действующим образцом, — не согласился фсгбшник.

— Хорошо, давайте вернемся к обсуждению ваших идей. Вы предлагаете оставить человечество без топлива, без того, на чем все держится. Вы понимаете, что если это произойдет, вся наша цивилизация будет на грани вымирания, — Цапин включил вентилятор, его бросило в пот от открывшихся перспектив.

Шапников эмоциональную речь главы государства встретил совершено спокойно. Аналитик, выждав паузу, продолжил:

— Виктор Сергеевич, я ждал от вас такой реакции, поэтому подготовил расчеты. Посмотрите их и вы убедитесь, что шаг назад в развитии общества — это лучше, чем ядерная война. Если позволите, я приведу цифры.

Цапин кивнул головой в знак согласия.

— В первый день после применения облучения на земле погибнет от пятисот тысяч, до миллиона человек. Это всевозможные катастрофы, отказы оборудования, паника. Ещё примерно сто миллионов погибнет в первые пять лет от голода, болезней, в войнах за пропитание. По прошествии десяти лет в мире образуются первые государства. Сельское хозяйство поднимется, и угроза голода отступит. Через сто — сто пятьдесят лет общество скатится к средневековью, которое продлится пару столетий. После чего человечество, возможно, откроет новые источники топлива и тогда оно, вновь пойдет по протоптанному пути механического развития, или, что предпочтительно, изберет путь развития своих внутренних способностей. Теперь рассмотрим вариант ядерной войны. Сомнений нет, будут уничтожены все крупные города России, Америки, Европы, а также Китая и ряд азиатских мегаполисов. В один миг в радиоактивном костре сгорят больше миллиарда, сотни миллионов погибнут от землетрясений и цунами, вызванных ядерной бомбардировкой. Ещё столько же погибнут от лучевой болезни в первые годы, и примерно по миллиону последующие годы. Это только то, что можно просчитать. Мутации и возникновение новых форм жизни на их основе не поддаются никаким расчетам.

— И вы уверены, что, имея такие цифры, наши противники отважатся на войну? — Цапин вышел из-за стола, принялся прохаживаться по кабинету.

— Несомненно, они уже сейчас осваивают Арктику, юг Австралии и Южной Америки. Их подземные бункера на половину заполнены всем необходимым, в том числе и оружием. Исследовательские институты вовсю работают над препаратами от лучевой болезни и сопутствующих ей заболеваний. Они спокойно переждут катаклизмы, когда все уляжется, появятся вооруженные до зубов, с лекарством и технологиями, которые во всем мире на тот момент будут уничтожены. Эти господа просто придут и возьмут наш мир.

— Неужели им не хватает нынешней власти? — остановившись напротив аналитика, произнес Цапин.

— Их пугает возрастающее влияние России и стран, которые она поддерживает. С каждым годом они теряют рынки сбыта. По нашим расчетам через пятьдесят лет их доходы уменьшатся на сорок процентов, а с этим они не смирятся никогда.

— Хорошо, отбросим в сторону эмоции, какие у вас предложения? — спросил президент и сел на своё место.

— Первым делом надо развивать сельское хозяйство. Дотации должны получать в первую очередь хозяйства, производящие экологически чистые продукты, выращенные без помощи техники.

Второе: постепенное сворачивание городского строительства; создание условий интерграции горожан в село.

Третье: ужесточение миграционного законодательства; выдворение всех незаконно прибывших иммигрантов.

Четвертое: усиление влияния казачества; создание новых поселений. Так же надо воссоздать кавалерию под эгидой патриотических клубов.

Пятое — поддержка исторических, игровых клубов. Уделить внимание повсеместному развитию конного спорта, фехтованию, стрельбе из лука.

Шестое — постепенное свертывание космических программ и высоких технологий, а так же разработок новых вооружений.

Седьмое — восстановление крепостей, монастырей.

Восьмое — начать разработку новых сплавов металлов для холодного оружия. Так же стоит усилить разработку холодного оружия и средств защиты. Начать его накопление.

Вот краткий перечень наших действий. Нами уже ведется несколько лет работа и по другим направлениям.

— Например? — спросил глава государства.

— Это выявление людей с экстрасенсорными способностями, — продолжил доклад Шапников, — для этого на одном из каналов телевидения была запущена программа 'битва экстрасенсов'. Самые выдающиеся участники программы были привлечены к созданию школ для детей с неординарными способностями. Все полученные знания систематизируются. Есть неплохие результаты.

— Позвольте, Александр Дмитриевич, вы что, школу магов организовали? — спросил Президент.

— Можно сказать и так, — ответил фсгбшник. — Мы очень рассчитываем на развитее паранормальных способностей у населения, так как считаем, что человечество должно пойти по другому пути, а не по прежнему, механическому.

— А не страшно вам решать судьбу мира одному за всех? — задал вопрос глава государства.

— Нет, да и не один я. И ещё интересно, такого ведь шанса никому не выпадало. Представьте, каково это направить человечество в другое русло развития, — ответил Шапников.

— Гордыня в вас, Александр Дмитриевич, взыграла. Опасно с вашей работой на себя брать роль творца, — как бы в шутку, но серьезно произнес Цапин.

— Извините, Виктор Сергеевич, но я с вами не соглашусь, не гордыня это, а переживание за будущие поколения. У меня тоже ведь дочка растёт, и как она будет жить дальше, мне совсем не безразлично. — парировал обвинение фсгбшник.

— Александр Дмитриевич, ответе ещё на один вопрос. Если уничтожится углеродное топливо, разве его нельзя заменить на биотопливо, спирт в конце концов?

— Теоретически можно, но только теоретически, Человечество не имеет таких площадей для выращивания культур, из которых производят топливо.

— Разве? — не поверил президент.

— Нет, если вырубить все леса и произвести мелиорацию пустынь, можно частично восстановить нынешний объем топливных запасов. Но что тогда мы будем есть? Обратно, где взять мощности для производства такого количества топлива? И самое главное, установленное поле будет сохранять свои свойства, как минимум сто лет. Зачем нам идти по проторенной дороге, которая всё ровно приведет к самоуничтожению, — ответил Шапников.

— А как глубоко проникает поле в слои земли? Не разрушит ли оно ядро земли?

— Проникновении не превышает сотни метров, — успокоил аналитик.

— Гидростанции, как будет обстоять дела с ними?

— Думаю о них придется так же забыть.

— Почему?

— Будут трудности с обслуживанием, и смазывающими материалами, если коротко, — развеял надежду Шапников.

Президент, растер лицо руками, его голова раскалывалась.

— На сегодня хватит. Мне все надо обдумать, встретимся в следующую пятницу, в это же время. Подумайте о структуризации, кого можно привлечь в первую очередь.

МОСКВА. МАЙ 2023 г.

Иван Кудрин уже целую неделю находился в Москве, его в составе сотни Громыхайло привезли в столицу из станицы Кущевской, где располагался его полк, на смену сотни Мартынова.

Последние три года в столице наравне с милицией службу несли казаки, по сотне от каждого казачества. В западном округе базировались донские казаки, в центральном — кубанцы, южный округ патрулировали амурские удальцы.

Сидя в седле, молодой казак озирался по сторонам, не переставая удивляться красотам большого города. Все его удивляло. Огромные дома, праздно гуляющие люди и, конечно, девчата. Именно они были для казака самым тяжким испытанием. Девушки Москвы, в отличие от казачек, были более раскованными. Они выставляли напоказ свои прелести, откровенно строили глазки, да и бывавшие здесь не в первый раз старшие товарищи рассказывали такие истории, что в штанах становилось тесно. Чтобы отвлечься от неуместных мыслей Иван решил подумать о чем-нибудь другом, тем более наряд выехал на Красную площадь. Величественные здания, вид Кремля настроили его мысли на государственный лад. Он невольно вспомнил, о чем говорили в своем напутствии «отцы» командиры.

Батька (так казаки звали президента), — говорил полковой атаман в своей речи, перед отправкой в Москву, — дал нашим отцам землю. Он забрал её у нерадивых коммерсантов, которые только и делали, что пичкали её всякой химией, лишь бы выжать побольше из неё. Оградил от поборов, взамен потребовал служить государству, как служили наши предки.

От речи атамана Иван сам не заметил, как перешел к воспоминаниям об отце. Об их беседах под открытым небом в поле, во время жатвы. Сам Иван плохо помнил переезд из шумного города в станицу, но, по словам отца, после той памятной речи в 2017 народ потянулся на Дон, Кубань, истосковавшись по земле. Каждому, кто вступал в ряды казачества, давали земляной надел, лошадь, шашку, седло, освобождали от налогов, выделяли кредит на приобретение утвари.

Мужчин в возрасте от двадцати лет призывали в казачье войско, которое делилось на две группы: конные казаки и пластуны. В современном казачьем войске пластуны были вроде армейского спецназа. Они умели тайно проникнуть в лагерь врага, устроить там диверсию, или незаметно выкрасть «языка». В отличие от армейцев, пластунов обучали в основном обращению с холодным оружием и совсем немного времени уделяли огнестрельному оружию.

Конные казаки в основном несли внутреннюю службу. Использовали их для патрулирования городов, нередко привлекали для участия в съемках исторических фильмов, ставшие столь популярные в последнее время среди населения.

Президенту не раз задавали вопрос, зачем держать казаков, ведь кавалерии в современной армии нет применения. На что глава государства заявлял, что поддержание своих исторических корней одна из составных в формировании патриотической личности гражданина России. Тем более что содержание казаки получают только, когда находятся на службе. Остальное время казаки сами себя содержат. Действительно, выращиваемая казаками продукция считалась экологически чистой, пользовалась повышенным спросом, особенно за рубежом. Поэтому казаки жили зажиточно, хоть и по старинке. Казакам запрещалось иметь машины, редки у них были телефоны, напрочь отсутствовали телевизоры и радио. В общем, все, что задурманивало голову современному человеку, в казачьих станицах было под запретом.

Казаки числились военнослужащими. Раз в год их призывали на двух месячные сборы, раз в два года они отправлялись на службу в другие регионы.

Когда казачьи сотни разместили в городах, пресса с нападками набросилась на атаманов и президента. Поборники западной демократии рвали на себе рубахи, пытались запугать обывателей, печатая вырванные из контекста факты, о зверствах казаков. Особенно они усердствовали, когда станичники, не церемонясь, стали разгонять городскую шпану, обнаглевшей в последние время. Казаки стали грозой уличных хулиганов. Попасть к ним в кутузку считалось большим невезением. Буйный задержанный легко мог оказаться в кандалах, а громкие имена и авторитеты были пустым звуком для селян. Для казака авторитетным было только мнение их атамана, а тех, кто пытался махать перед ними корочками, запросто могли приложить и плетью.

Кортеж из десятка машин выехал из ворот, проехав мимо патруля, скрылся за поворотом.

— Батька поехал, — произнес хорунжий Жилов.

— Откуда знаешь? — Спросил Иван.

— Нутром чую, Батька, — утвердительно сказал Жилов.

— Чего рты поразевали, — прикрикнул на них старший наряда, — поехали.

Цапин отрешёно смотрел в окно. Машина на скорости проскочила проем ворот и вырвалась на простор площади. Покидая главную площадь страны, он увидел наряд казаков.

Уже третий срок он пребывал на посту главы государства. Поднятие казачества, превращение его в грозную силу, адаптированную к не новой реальности, было не последним пунктом в подготовке России к жизни без машин, пороха, бензина и других достижений нынешней цивилизации.

— Александр Дмитриевич, как идут наши программы по переселению горожан в село? — спросил президент у своего первого помощника.

— Не так успешно, как хотелось. За прошедший год около трехсот тысяч занялось сельским хозяйством, примерно треть из них вступило в казачество. А это значит, что через пять лет у нас будет ещё примерно сто тысяч подготовленных воинов.

— Не знаю даже, радоваться этому или наоборот. Бюджет страны уже с трудом выдерживает их содержание. — Цапин оторвался от созерцания улицы и повернулся к собеседнику.

— Зря волнуетесь, Виктор Сергеевич, в этом году запланировано сокращение некоторых космических программ, так что деньги будут. — заверил Шапников.

— Хоть это радует, — как-то мрачно произнес глава государства и опять уставился в окно.

— Отчего вы сегодня столь мрачны, Виктор Сергеевич? — спросил Шапников.

— Не знаю, устал, наверное, — ответил Цапин и тяжело вздохнул, — что у нас ещё нового?

— На балтийском заводе к спуску готовиться новый парусник, это уже пятый, заложено еще три на разных заводах, два из них деревянных. Пора учиться делать по дедовскому способу. Все работы идут под прикрытием исторических клубов.

— Вот и хорошо, — тихо произнес президент и снова отвернулся к окну.

БУЭНОС-АЙРЕС, АРГЕНТИНА. АВГУСТ 2023.

ШТАБ-КВАРТИРА КОНГЛОМЕРАТА.

В пентхаузе на пятидесятом этаже сидели шесть человек. Все они были примерно одного возраста от сорокопяти, до пятидесяти лет. Внешний вид собравшихся за столом выдавал в них людей, весьма преуспевающих в жизни. В небольшом зале с великолепным видом на город и бухту собрались одни из самых влиятельных людей мира. Эти несколько человек контролировали большую часть правительств Южной и Центральной Америки, Африки, и до недавнего времени Юго-Восточной Азии.

— Томсон, вам не кажется поведение русских странным, — задал вопрос мужчина, надменно взиравший на всех остальных. — Мне доложили, что они свернули несколько космических программ и это после того, как им удалось с большим трудом вырваться вперед. Они должны понимать, в этом бизнесе нельзя останавливаться. Чуть притормозишь и все, деньги, вложенные в него, вылетят в трубу.

— Да, я тоже слышал, что некоторые программы русских заморожены, уважаемый Саид шах. Во всем виновата тяга русского президента к экологическим программам. В России за последние десять лет слишком усилилось влияние «зеленых». Взять хотя бы их казачество. Я слышал, что в районах, где в основном проживают казаки, запрещена всякая промышленность. Даже автотранспорт не имеет права проезда по территории, кроме государственного, — ответил арабу тот, кого назвали Томсоном.

— Знаете, — поддержал начатый разговор японец, — господа я не стал бы русских называть глупцами. Чистые продукты очень высоко ценятся на мировом рынке, а за последние пять лет именно Россия производит самые экологически чистые. Доля русских продуктов на этом рынке растет, только они могут позволить вкладывать огромные суммы в этот проект. Пройдет лет тридцать, от силы пятьдесят, и все, кто захотят есть здоровую пищу, будут вынуждены кланяться русским. Знаете, я через своих агентов скупаю их продукцию для себя и весьма доволен ею.

— Нехорошо, Ямура, поддерживать конкурентов, — рассмеялся единственный чернокожий.

— Нехорошо, — согласился японец, — но каждый из нас имеет маленькую слабость.

Собравшиеся в зале заулыбались. Некоторые из слабостей членов конгломерата тянули на годовой бюджет некоторых стран.

— И все же поведение русских у меня вызывает подозрение, — вернулся к прерванной теме араб.

— Прекратите, Саид шах. В России находятся тысячи наших агентов. Неужели вы полагаете, что они не смогли пропустить действительно что-то серьёзное, — возразил арабу обладатель орлиного носа. Он сидел, закинув ногу за ногу. Его «казаки» из крокодильей кожи резко выделялись на фоне элегантной сдержанности в одежде других участников совещания. — Скажите лучше, как идет заполнение хранилищ нефтью?

— Все по графику, сами понимаете, у нас связаны руки. Русские суют свой нос повсюду. На прошлой неделе их представители в ООН подняли такой шум на заседании по распределению квот добычи нефти.

— Достаточно, Саид шах. Все знают, что русские наступили вам на мозоль, уведя месторождения в Арктике. Но мы здесь собрались не для того, чтобы выслушивать претензии каждого из нас к нашим врагам. В наше сообщество вложено столько средств, что каждая минута разговоров дорого обходится, — раздался голос с другого конца стола.

— Согласен, господин Ямура — поддержал японца Томсон, — как обстоят дела с анабиозом?

— Испытания вступили в следующую стадию. Заморожена ещё одна тысяча воинов. В последней партии после разморозки, в себя пришло сорок процентов испытуемых. Это на пять процентов больше предыдущего результата, — ответил Ямура курировавший разработки криогенных установок, — если так пойдет и дальше, то через пять, от силы семь лет после разморозки в живых будут оставаться от восьмидесяти до девяносто процентов.

— Господа, меня все же мучают сомнения в необходимости столь радикальных мер, — встрял в разговор, вечно сомневающийся Стивенсон.

— Стивенсон, я в прошлом году потерял из-за русских больше миллиарда. Они вытеснили нас из Намибии. Ещё немного, и нам не будет места на юге Африки. Эти черномазые обезьяны, которых мы посадили в кресла президентов, стали мнить, что они и в правду хозяева на своей земле. Их запросы обходятся нам все дороже.

— Позволите говорящей обезьяне тоже вставить слово, — возмутился чернокожий член конгломерата.

— Прекратите, мистер Диккенс, — отмахнулся от упрека негра Джонсон. Он убрал сапоги из крокодиловой кожи со стола, взял сигару из шкатулки, стоявшей рядом на специальном столике, потом с помощью миниатюрной гильотины отрезал кончик сигары. — Вы такой же негр, как я монах. У вас от них только цвет кожи. — Джонсон взял массивную инкрустированную разного достоинства бриллиантами принялся раскуривать сигару. Выпустив облако ароматного дыма, он продолжил. — Те, кто имеют столько денег, не имеют ни расы, ни родины. Каждый из нас не раз продавал интересы родной страны, и плевал на остальных представителей своего племени. Поэтому, господа, давайте отбросим сопли, и будем вести себя, как положено людям нашего круга.

— Да, Джонсон, к вам не стоит поворачиваться спиной, — произнес китаец.

— Конечно, как, между прочим, и к вам, — парировал Джонсон.

— Согласен, мистер Джонсон, полностью с вами согласен, — улыбнулся мистер Ли.

— Господа, если вы закончили, то давайте выслушаем доктора Вебера, — подытожил Томсон, который обычно брал на себя роль председателя.

Все присутствующие посмотрели в дальний угол, где стояло большое кресло. Сидящего в нем человека не было видно, только длинные худые ноги, которые, казалось, выросли из самого кресла, говорили, что там кто-то сидит. Сам Вебер не был бизнесменом, он походил на привычный стереотип гения-маньяка. Вечно взлохмаченные, седые волосы, воспаленные красные глаза, бегающий взгляд.

Разбогател доктор на вакцине против гриппа. Эпидемия вспыхнула в 2011 году и захватила весь мир. Болезнь косила людей миллионами, каждый десятый случай был смертельным. Правительства не жалели денег, чтобы справиться с болезнью. И в этот момент о себе заявил Вебер. Он выставил на продажу препарат, способный без побочных эффектов справиться с болезнью. Вебер запросил астрономическую сумму, оставляя все права на производство препарата за собой. Положение было критическое, и первым уступило требованиям доктора правительство Германии, где грипп особенно свирепствовал. Вслед за немцами последовали все остальные. Вебер стал одним из самых богатых людей в мире. Некоторые газеты писали, что доктор-маньяк сам вывел этот штамм вируса гриппа, затем выпустил его, но доказать ничего не смогли, и скандал потихоньку затих. Лишь сидящие в этом зале знали, что так оно и было. Почувствовав в нем своего, члены конгломерата пригласили доктора вступить в их сообщество, предложили безграничные финансовые возможности и поставки материала в любом количестве. Деньги Вебера уже не интересовали, их было более чем достаточно, а вот с материалом, над которым можно проводить испытания, были трудности. Когда доктор принял предложение конгломерата, для него организовали лабораторию в Африке на побережье Индийского океана. Чтобы не привлекать внимание к лаборатории, конгломерат поддерживал в регионе состояние постоянного напряжения. Тянущиеся многие годы конфликты скрывали исчезновение людей. Никто уже не обращал внимание, если где-то вдруг находили захоронение обезображенных участников конфликта. Война все списывала. Ели нужен был материал с белой кожей, эту потребность восполняли с помощью пиратства, процветавшего на побережье.

Вебер выглянул из своего убежища и обвел взглядом собравшихся.

— Господа, работа над эликсиром продолжается, — произнес он и снял свои старомодные очки, — есть определенные успехи, но, к сожалению, его действие имеет много побочных эффектов. Я сделал несколько роликов, чтобы показать, как продвигаются дела.

Вебер взял пульт и нажал несколько кнопок. Окна потемнели, одна из панелей отъехала, открыв огромный экран.

— Пожалуйста, господа, перед вами первый испытуемый, — на экране появился обезображенный человек. Его тело покрывали жуткие наросты, а тело имело синеватый оттенок. — Вот, господа, это образец номер один. Он принял эликсир, пять лет назад, как только мы запустили нашу программу. До принятия эликсира испытуемый имел тяжелую форму рака легких. По прогнозам врачей ему осталось жить примерно полгода, сейчас, как видите, он живет пятый год. После принятия препарата был выявлен ряд побочных эффектов. Такие, как облысение, пигментация, не свойственная этой расе и кожные наросты. Также присутствует расстройство психики, еще ряд побочных явлений, таких как метеоризм и недержание.

— Да, зрелище малоприятное, — произнес Джексон.

— Теперь, перед вами образец номер два, — на экране появилась камера, обитая мягким материалом. — В отличие от первого образец номер два не склонен к депрессии, наоборот, он агрессивен, волосат, у него отсутствуют кожные наросты. Побочный эффект — постепенная деградация личности. Препарат был введен три года назад, в течении восьми месяцев испытуемый пришел в такое состояние. И, наконец, образец номер три. — На экране появился атлетически развитый молодой человек. В отличие от номера один, номер три выглядит гораздо привлекательней. Нам удалось снизить его агрессивность и повысить интеллект до уровня десятилетнего ребенка, но уже на третьем этапе выяснилось — испытуемый стал полностью стерильным. Сейчас у нас на подходе препарат четвертого поколения, — закончил свой доклад Вебер.

— И что нам ждать от него? Когда, доктор, его можно будет применять? — задал вопрос Томсон.

— Препарат готов к применению. Вопрос стоит лишь в том, для каких целей нам его применить, — невозмутимо ответил Вебер, — если мы хотим, чтобы у нас появилось несколько прыщавых умников, стоит применить препарат номер один. Нужно пушечное мясо, вколите самому трусливом человеку препарат номер два, и он превратится в тупое, агрессивное животное, с единственным желанием убивать. При этом в нем практически отсутствует инстинкт самосохранения.

— Ими можно будет управлять? — поинтересовался Саид шах.

— Да, нами разработана наносистема. Она вводится вместе с препаратом. Принцип действия как у самолетов, при определении свой-чужой. Система продублирована, через главный пульт.

— Вы уже опробовали их? — вновь задал вопрос Саид шах.

— Да, мою лабораторию по внутреннему периметру охраняют с десяток образцов. Любой, кто не имеет метку «свой», тут же будет атакован.

— Это все, конечно, интересно, доктор Вебер, но хотелось бы знать, когда вы добьётесь результатов по главной теме проекта, — подал голос Томсон.

— От пяти до десяти лет.

— Эти сроки нас устраивают, — произнес Томсон. — Господа, на этом позвольте закончить наше заседание. В знак согласия несколько человек кивнули головами, другие просто молча встали, и направились к дверям.

Джексон вышел на площадку, где ждал его вертолет. Он сел в него, и через несколько минут вертолёт превратился в точку, а затем вовсе исчез.

Ямура достал брелок, нажал кнопку на нем. После чего кресло, в котором сидел японец, стало опускаться в низ. Оказавшись в кабине скоростного лифта, Ямура вставил в замочную скважину ключ, висевший на брелоке, и провернул его. Внутри тихо щелкнуло. Зеркало в лифте отъехало в сторону, открыв панель с кнопками. Японец набрал нужный код, нажал кнопку «пуск», лифт тут же начал набирать скорость. Через несколько секунд, лифт сменил направление, перейдя в горизонтальное положение. Ещё через несколько секунд лифт вновь сменил направление, стал подниматься вверх. Прошло несколько мгновений, лифт остановился, Ямура встал с кресла и вышел в раскрытые створки лифта, но уже в другом небоскребе, что располагался напротив.

Другие участники совещания покидали его более традиционным способом. Диккенс, Саид шах и мистер Ли спустились на персональном лифте прямо в гараж. Рассевшись по своим шикарным машинам, они отправились по делам. Самым не притязательным оказался доктор Вебер. Спустившись на общем лифте, он со скучающим видом пересек огромное фойе отеля вышел на улицу, поймал такси и вскоре потерялся в сутолоке города.

Томсон, оставшись один, подошел к полке с книгами, нажал на выступ одной из полок. Книжный шкаф отъехал в сторону, открыв тайный вход в соседние апартаменты.

Петр Яковлевич Маркин, в кругу своих друзей имевший прозвище «Карандаш», у себя в кабинете внимательно всматриваясь в картинку на мониторе компьютера. Три просторных комнаты, отведенные под его лабораторию, были забиты самым дорогим, новейшим «железом» и казались уже не такими большими.

Если бы кто-то год назад ему сказал, что он будет работать на правительство и к нему будут обращаться не иначе чем Петр Яковлевич, он бы посоветовал тому человеку обратиться к врачу, или прекратить пить дабы не мерещилось, черте значит что.

Все началось сразу после экзамена. Его поймал в коридоре помощник декана и попросил зайти к нему в кабинет. В принципе, можно было соврать или сослаться на усталость после экзамена, тем более сокурсники ждали в кафешке за накрытым столом, но помощник декана был неплохим мужиком, и Петр, огорчено вздохнув, поплелся в кабинет. Там он к своему удивлению застал двух представительных мужчины в дорогих костюмах.

— Вот, господа, это и есть Петр Маркин, про которого вы спрашивали. Между прочим, один из подающих большие надежды выпускников. Только сразу замечу, характер у него непростой.

«Нет, надо было все-таки отмазаться», слушая помощника декана подумал Петр. Затем он перевел свой взгляд на двоих, что обосновались в кабинете зама. — «Все накрылась кофешка, эти типы меня быстро не отпустят».

— Спасибо, Юрий Андреевич, за помощь, но не могли бы вы оставить нас ненадолго, — прервал зама один из незнакомцев.

— Да, да, конечно, — смутился замдекана и вышел.

— Присаживайтесь, Петр Яковлевич, у нас к вам есть разговор, — предложил господин, который выпроводил зама в коридор.

Петр опустился на стул стоящий с права от стола.

— Чем думаете заниматься в дальнейшем? — спросил один из незнакомцев.

— В дальнейшем я собираюсь пойти в «Колизей», отвиснуть по полной, если конечно вы мне не помешаете, — произнес Петр. Его раздражали эти два самодовольных субъекта.

— Петр, вы, конечно, можете прямо сейчас встать и уйти, — заговорил второй господин, — Но мне все-таки хотелось бы представиться. Мне не хотелось бы ушли и продолжать думать о нас, как о самодовольных, неприятных, для вас людях.

У юноши от удивления отвисла челюсть. Неужели незнакомцы могли читать его мысли.

— Не мысли, а эмоции, — как бы подтверждая догадку Петра, произнес все тот же господин, — а остальное дело техники и опыта. И все же, Петр Яковлевич, позвольте представиться. Я — Оркадьев Денис Константинович, зам. директора комитета специальных разработок при президенте России. Со мной Пак Игорь Трофимович, мой коллега. Здесь мы для того, чтобы предложить вам работу по вашему профилю. Нас заинтересовали ваши разработки в области генной инженерии.

— Извините, что перебиваю вас, хотелось узнать, какая именно моя работа вас заинтересовала?

— Мы посмотрели все ваши работы, но лично мне понравилась шутка с чернильными бактериями, — ответил Оркадьев.

— М-да, уж, — тягуче произнес Петр, услышав про чернильные бактерии.

История вызывала не очень приятные воспоминания, его тогда едва не выгнали из института. Все задумывалась как первоапрельская шутка, только объект для шутки он выбрал не правильно. Божков Иосиф Давыдович, ведший у них на курсе физику, имел пристрастие к красивым вещам, но одной вещью он дорожил особенно. Это была ручка, золотой паркер. Именно росчерком золотого пера Божков ставил отрицательные оценки студентам, называя это золотым решением. После очередного такого золотого решения, Петр решил, и подшутить над преподавателем. В лаборатории он вывел бактерии, которые при попадании на бумагу начинали, усилено размножать, при этом пожирая саму бумагу. Жила такая колония бактерий, не больше пяти минут, после чего погибала, успевая сожрать приличный кусок бумаги. Натуральные чернила были редкостью, поэтому физик, чтобы заправить ручку обращался химлабораторию университета, где ему и делали чернила. Имея по всюду друзей, Петру не составило труда подменить чернила приготовленные для Божкова, на приготовленные им самим раствор. Испытывая своё творение на бумаге, Петр никак не мог предположить, что его бактериям по вкусу придется не только бумага, но натуральные ткани. В общем, то ли ручка дала течь толи ещё что, но бактерии из ручки попали на ткань костюма преподавателя и в самый не подходящий момент костюм, а вместе с ним рубашка и брюки осыпались пылью с Божкова.

— Петр Яковлевич, вы с нами, — голос Оркадьева вернул Петра в действительность.

— Что, а, да, да я вас слушаю.

— Тогда я продолжу. В случае вашего согласия вам выделят лабораторию, персонал, нужное оборудование. Вам гарантируется хорошее финансирование, полная свобода в решении поставленных перед вами задач. Естественно — приличная зарплата, жилплощадь и персональный автомобиль. Ну что скажете, Петр Яковлевич?

— Хорошее предложение. Только у меня такое чувство, что взамен вы потребуете мою душу, — ответил юноша, пораженный столь щедрым предложением.

— Почти, — улыбнулся господин, называвший себя Денисом Константиновичем, — наше учреждение занимается самыми передовыми разработками. Поэтому введен режим секретности, отсюда возникают определенные неудобства.

— Знаете Денис э….

— Константинович, — подсказал чиновник.

— Да, Константинович, мне бы не хотелось провести всю свою жизнь в создании оружия, — немного подумав, ответил Петр.

— Петр Яковлевич, могу заверить, что об оружии речь не идет, но пока вы не дадите своего согласия, большего мы сказать не можем. Интересы государства понимаете ли.

— Я должен подумать, — произнес юноша.

— Конечно, Петр Яковлевич, вот вам моя визитка. Комитетчик протянул карточку, — если вы не позвоните до двенадцати часов завтрашнего дня, будим считать, разговора не было. Должен вас попросить, Петр Яковлевич, что бы вы не распространялись о нашей беседе.

Комитетчики встали и вышли из кабинета. Почти сразу после того, как незваные гости ушли, в кабинет вошел зам декана.

— Ну что, допрыгался Маркин, — садясь за свой стол, произнес он, — чего ты там натворил, раз тобой люди из органов интересуются?

— Допрыгался, ой допрыгался Юрий Андреевич, — согласился юноша, — пойду вещи собирать. Вы если что, обо мне доброе слово замолвите.

Петр обречено вздохнул и вышел из кабинета.

— Мы тебе характеристику хорошую напишем, ты не волнуйся, — крикнул вслед зам декана.

Петр приехал в «Колизей», когда гулянье шло полным ходом. Толпа бывших студентов налетела на опоздавшего, заставляя его выпить штрафную. Петр опрокинул граненый стакан водки, который хранился в группе с первого курса, и его развезло.

«Надо было чего-нибудь съесть», — проскочила последняя, трезвая мысль. Затем его словно выдернули из мира четких линий и закинули в место, где все и вся двоилось, гремела музыка, а каждая женщина казалась красавицей. Через час, когда ударная доза алкоголя отпустила, Петр вышел на улицу. Сбоку от кафе стояла симпатичная беседка, и он решил немного посидеть, отдохнуть от грохота музыки. В тишине мысли вернулись к недавнему разговору происшедшему в кабинете зам. декана.

«Что же все-таки делать?» — размышлял он. Впрягаться в игры военных не хотелось, но и приличную работу после универа найти нереально. Кафедра ему не светит, после того как он послал декана прилюдно. Да, этот урод заслужил этого, но и карьеру из-за минутной слабости губить тоже глупо.

Юноша ухмыльнулся «Как мне еще дали закончить учебу с приемлемыми оценками. Теперь придется гордому, но бедному Петру Маркину идти на поклон к буржуям, создавать какую-нибудь генетическую отраву для гегемона».

— О, Петруха, — раздался голос, — чего ты здесь один скучаешь?

Петр поднял голову. Перед ним стоял Стас Морин, его сокурсник и сосед по общаге.

— Душно, решил проветриться.

— Понятно. Будешь? — Стас протянул пачку сигарет.

— Не курю.

— Здоровье бережешь? — усмехнулся Морин, затем достал сигарету прикурил её. — Куда податься решил? — спросил он.

— Не знаю, ещё не искал, — ответил Петр.

— А я хотел в «Лакомый кусок» устроиться, через знакомого договорился, так их прижали. Вышел указ президента о запрете продаж генетически измененных продуктах. Так что накрылось место. Ладно, грустить завтра будем, сегодня гуляем, — Стас бросил окурок в урну и пошел обратно в зал.

Петр посидел ещё несколько минут, вытащил телефон, было начало первого. И тут его взгляд уперся в квадратный кусок бежевого пластика, который лежал возле его ног. Петр поднял пластик — это оказалась карточка Оркадьева.

— Наверное, судьба, — произнес Петр, вновь достал телефон и набрал номер.

В трубке раздалось несколько гудков, прежде чем ответили.

— Коммутатор.

— Мне нужен Денис Константинович, — сказал Маркин.

— Соединяю, — без лишних вопросов ответил голос без эмоций.

— Слушаю вас, Петр, — раздался знакомый голос.

— А как вы узнали, что это я? — удивился юноша.

— Твой номер внесен в банк данных компьютера, иначе ты бы не дозвонился сюда. Так что вы решили, Петр? — спросил Оркадьев.

— Я согласен на ваше предложение, Денис Константинович, — произнес слегка ошарашенный юноша.

— Тогда за вами заедут в десять часов. Соберите вещи и будьте готовы.

Первое задание, которое получил Маркин, удивило его.

После долгих проверок и бесконечных заполнений анкет Петра пригласили в один из кабинетов без таблички.

— Здравствуйте, Петр Яковлевич, — произнес сидевший за огромным столом человек. Всем своим внешним видом хозяин кабинета мало напоминал крупного чиновника. Густые, седые волосы были взлохмачены, пиджак, хотя и был отглажен, казался потертым. Короче говоря, тот, кто встретил Петра в кабинете, не производил впечатление солидного человека.

«Но с другой стороны», — рассуждал юноша, — «когда имеешь достаточно власти, можно наплевать на условности».

— Проходите, Петр Яковлевич, присаживайтесь. Я — Шапников Александр Дмитриевич, помощник президента и я курирую это учреждение. Коллектив здесь небольшой, и я по возможности стараюсь лично встречаться с новыми сотрудниками.

Петр слушал сидящего пред ним господина слегка шокированным от происходящего. Как только он вошел в кабинет, лицо сидевшего в огромном кресле человека показалось ему знакомым. Но волнение помешало ему сосредоточиться, поэтому Петр сразу не узнал одного из самых влиятельных людей в стране. Впрочем, Шапников не любил светиться на экранах телевизоров.

— Вы уже подписали ряд бумаг. Из них, надеюсь, вы поняли, что несете ответственность за сведения, к которым получите доступ. Должен вас предупредить, находясь за территорией ведомства, вы будете находиться под постоянным наблюдением. Все ваши переговоры будут прослушиваться. Столь серьезные меры безопасности вызваны тем, что любая утечка информации может спровоцировать серьезный международный конфликт, вплоть до ядерного. Теперь я вам объясню причину, почему было создано наше ведомство. По прогнозам наших аналитиков ядерного столкновения человечеству не избежать. Чтобы избежать гибели человечества, нами разработано ряд мер, в ходе которых нашу цивилизацию отбросит на несколько столетий назад. Чтобы сгладить этот переход, и было создано это учреждение. Вы нам подходите. Ваш подход к некоторым проблемам в генной инженерии позволяет нам надеется, что вы справитесь с поставленными задачами. — Шапников достал из ящика стола папку и положил её перед Маркиным. — В двух словах — вам предстоит за весьма короткий срок вывести адаптированный к нашим условиям вид страусов и усовершенствовать их под наши нужды.

— Кого я должен вывести? — переспросил Петр.

— Новый вид страусов, — повторил хозяин кабинета, — не понимаю, чему вы удивляетесь. Птица пригодна в пищу, агрессивна, вынослива. Вам предстоит усовершенствовать её, сделать верховой и более сообразительной. Вся информация находится в этой папке. Так что приступайте к работе, персонал уже подобран. Если у вас есть, кто на примете, напишите докладную, мы рассмотрим кандидатуру.

— Я могу идти? — произнес ошарашенный Маркин.

— Да, Петр Яковлевич, я вас больше не задерживаю.

Хлопнула входная дверь, и в коридоре послышался перестук каблучков.

«Оленька спешит», — подумал Петр.

И действительно, через несколько секунд цокот каблучков замолк возле открытой двери кабинета.

— Разрешите, Петр Яковлевич? — раздался голос лаборантки.

— Конечно, Оленька, входи и перестань звать меня Петром Яковлевичем, я же тебя сто раз об этом просил.

— Нельзя, в контракте записано — обращение к начальству только по имени и отчеству, — в который раз возразила лаборантка.

— Пользуетесь вы тем, что я не могу посмотреть на ваш контракт, вот и обманываете. Ладно, оставим это. Что-то случилось? — сменил тему Петр.

— Нет. Просто вы велели доложить, когда образцы тридцатой серии начнут вылупляться, — доложила Ольга.

— Очень хорошо, — потер руки Петр, — предайте старшему смены, чтобы готовили центрифугу.

Центрифугой звали аппарат для ускоренного роста, эта бандура величиной с дачный домик, существенно помогала в работе. Образцы вырастали в ней в пять раз быстрее, что заметно ускоряло процесс.

Петр подошел к инкубатору. Из двух десятков яиц проклюнулось не больше десяти. Заведующий лаборатории взял одного из птенцов, который уже успел обсохнуть. Маленький пушистый комочек чуть пошатывался, уставился своими глазами — бусинками на сбежавшихся людей.

— Хорош, — довольный результатом, произнес Петр.

В птенце проглядывались признаки, которых так долго добивался Марков. Череп стал крепче, на лбу появился костяной нарост, шея стала заметно короче, спина более плоской. На лапах и на шее чешуйки образовали прочную броню. По замыслу ученых, чешуйки взрослых особей должны будут защищать птицу от легких ранений. На мощных ногах проглядывались шпоры, тем самым увеличивая природный арсенал птицы.

— Красавец, — причмокнул Маркин, осматривая птенца со всех сторон.

А вот птенец не разделил восторг человека, он запищал и клюнул палец Петра.

— Обалдеть, — удивлено произнес Маркин, увидев на конце пальца капельку крови. — Ещё толком не обсох, а драться лезет. Так, Оленька, пометьте этого молодца, будет сравнительным образцом. Пятерых и этого красавца в центрифугу на два дня, — распорядился Петр. — Еще троим ввести Б223 с последующим облучением, троим Б223 и в общую клетку, будут контрольной группой. Остальными займемся через недельку.

Прошел месяц, когда Маркину вновь удалось, посетил загон, где содержались образцы. Прийти раньше помешали постоянные вызовы наверх. Затевались новые проекты, его постоянно вызывали на консультацию в Москву, да и поездки на ферму под Вологдой для доработки предыдущих образцов, отнимали немало времени.

За год работы Маркин из студента — пофигиста превратился в настоящего ученого — сухаря, который орет на подчиненных, спит по три, четыре часа, забывает поесть и ещё многое чего. Работа так захватила его, что иногда перед сном он думал:

«А был ли когда-то тот Петруха Маркин, который, осматривая проходящую мимо красотку, не удерживался от комментариев её прелестей. Распивал пиво с пацанами, и недолго думая, врезал декану по морде, когда тот прилюдно назвал Катьку подстилкой за то, что она накануне отказала ему».

За год юношеская бесшабашность с него слетела, между бровей появилась складка от постоянных забот и раздумий.

Петр приложил ладонь к сенсору. Тяжелая дверь с шипением отъехала в сторону. Внутри его ждала Ольга. За прошедший год из лаборантки она стала его правой рукой, взвалив на себя большую часть хозяйственных забот, и от этого в лаборатории стало больше порядка. В хрупкой на первый взгляд девушке, сидел железный человек, с которым не желал связываться даже бывалый Евгений Иванович, техник по обслуживанию центрифуги.

— Здравствуйте, Петр Яковлевич, как доехали? — спросила Ольга.

— Спасибо, Ольга Сергеевна, нормально. Ну, что тут у нас новенького? — поинтересовался Маркин, потирая руки. За время отсутствия он соскучился по работе.

— Новостей много: образцы за время вашего отсутствия подросли; есть положительные результаты почти по всем пробам, — доложила помощница. — Мне отчет вам в кабинет принести, или пройдём к вольерам?

— Конечно, пойдемте, посмотрим, — сказал Маркин и направился в ту часть комплекса, где находились вольеры с птицами.

Возле загонов к начальству присоединились еще пара сотрудников: Еркина Светлана Витальевна и Толик Щеглов, который занимался облучением птиц.

— Показывайте, что вы за мое отсутствие наколдовали, — произнес Петр, остановившись возле стекла, ограждающего помещение от вольера.

Еркина подошла к пульту, нажала на кнопку. В вольере опустилось несколько стеклянных перегородок. Затем женщина нажала еще одну кнопку, и на обратной стороне вольера открылась одна из дверей. Ту же в вольер выбежали несколько огромных птиц.

— Это образцы серии 30\1. Они не подвергались облучению. К ним не применялся препарат Б223. Как видите, их спина стала шире по сравнению с предыдущей серией. Лапы, шею покрывает чешуя, выдерживающая удар средней тяжести. Скорость, которую может развить образец доходит до тридцати километров по прямой. Обучаемость возросла на пять процентов, что меньше, чем мы предполагали. Агрессивность, плохая предрасположенность к дрессировке позволяет нам сделать вывод — образец 30\1 не подлежит дальнейшей разработке.

Женщина вновь нажала кнопку на пульте, и в вольер стали выходить птицы из другова загона. Внешне на первый взгляд они не отличались от уже гулявших за стеклом птиц, но стоило присмотреться, как становилось, очевидно, что и без того мощные лапы стали еще толще. Шпоры на внутренней стороне ног выглядели весьма устрашающе, череп птицы был больше, шея толще. Покрывавшая шею чешуя смотрелась на птице как-то неуместно и в тоже время угрожающе. Клюв также подвергся изменениям. Он стал острее, массивнее. В общем, в облике стали проглядывать признаки хищной птицы.

— Это образцы серии 30\2, - продолжила доклад Светлана Витальевна, — здесь применялся препарат Б223. Они также не подвергались облучению. Образцы выделяет восприимчивость к командам. Вместе с тем агрессивность упала ниже среднего уровня, можно даже сказать, они трусоваты. Данная серия несколько медлительна. Это вызвано увеличением объема костей. Положительный фактор — повышенная прочность скелета. Рекомендации — продолжение разработки серии.

Женщина снова положила руку на пульт, раздался щелчок и через несколько секунд, в вольер вбежало несколько птиц. Едва оказавшись в вольере, они с разбега врезались в стекло, что отделяло их от других обитателей вольера. Не усвоив урок, птицы отбежали и с разбега опять врезались в невидимый барьер. Две из пяти особей свались на песок, оглушенные ударом об стекло. Остальные отбежали для нового разбега.

— Это последняя серия 30\4 выжившая после проведенных процедур, — продолжила доклад Светлана Витальевна, но её прервал очередной удар об бронированное стекло. На песке осталось лежать ещё две птицы. Оставшаяся на ногах стала мотать головой, как обычно это делают перебравшие мужики, пытаясь придти в себя. Пошатываясь, последний из оставшихся на ногах пернатый разбойник, разбежался и врезался в стекло. Ноги его разъехались и громадная птица рухнула в песок.

— Серия 30\4 прошла прививку препаратом Б223 до облучения, затем повторную вакцинацию после облучения. Отличается повышенной агрессивностью и подходящими под наши стандарты параметрами. Тело образца способно переносить грузы до ста килограмм, очень выносливы, особенно неприхотливы в еде, способны выживать в морозы до минус двадцати пяти градусов. Недостатки, как я уже говорила: повышенная агрессивность; маленький коэффициент мозговой деятельности, невозможность дрессировки. Тем не менее, я порекомендовала продолжение эксперимента. Одно из подающих надежды направлений — это скрещивание серий 30\2 и серии 30\4. Если пройдет все благополучно, получится неплохой образец.

— Что же, пожалуй, я с вами соглашусь, но окончательное решение будет после подробного ознакомления с результатами эксперимента, — подытожил Маркин, после чего развернулся и направился к себе в кабинет.

Смоленская область. Энная танковая часть, хозрота. 2030 г.

Прапорщик Самойленко потирал ушибленную задницу, матерился, на стоящего рядом гнедого жеребца по прозвищу Колиостро.

— Ну, ты, скотина безмозглая, чего лягаешься. Я тебе и морковочки и яблочко, а ты меня в благодарность копытом. Хорошо в бедро попал, а если бы в живот, — прапорщик опасливо обошел жеребца и, держа перед собой хомут, приблизился к морде. Жеребец фыркнул, предупреждающе оскалил зубы, когда Самойленко попытался одеть хомут.

— Что скалишься, думаешь мне охота на тебе трястись, да ещё в такое пекло. Но товарищ капитан, чтоб ему… — прапорщик оглянулся на всякий случай, — бабы не давали, приказал осваивать технику, то есть тебя. Чтобы ему пусто было, приказал все хознужды выполнять на гужевом транспорте.

Жеребец тем временем, изловчился и укусил прапорщика за плечо.

— А, твою мать коромыслом, — заорал Самойленко, отскочив от коня.

— Что, Михалыч, опять цапнул? — раздался за спиной у прапорщика голос Матюшкина, начальника вещевого склада. — Сколько тебе говорить, не лезь к Колиостро с бодуна. Не терпит он запаха спиртного.

— Ишь цаца, какая, — разозлился ещё больше Самойленко, — щас я его кнутом протяну, станет как шелковый.

— Зря ты так на него, — Матюшкин подошел и взял хомут из рук прапорщика, — животина ласку любит. Поговори с ней, угости, приласкай. Она тебя повезет, ни одной колдобины не заметишь.

— Ну, ты загнул, приласкай, не жена чай, обойдется, — проговорил Самойленко и снова потер пострадавший зад.

— Это жена обойдется, так как человек. А конь руку сильную любит, да ласку, — произнес Матюшкин, остановившись возле лошади. Конь скосил глаза на подошедшего и предостерегающе фыркнул. — Тихо, тихо хороший мой, чего так нервничаешь. На, возьми, — Матюшкин достал из кармана кусок сахара и протянул жеребцу. Конь ударил копытом о землю и лишь покосился на лакомство.

— Говорил я тебе, Петрович, скотина он неблагодарная. Не хочет по-хорошему, будем по-плохому. — Прапор направился в глубь сарая. — Щас хворостину найду и приласкаю его.

— Что, тяжко тебе с ним? — произнес Петрович, поглаживая жеребца. — Оно и понятно, привык человек всю жизнь с железками дело иметь, от этого непонятливый такой. Но и ты хорош, чего гонор показывать, — конь, словно не соглашаясь с человеком, снова фыркнул, но уже более миролюбиво и опять покосился на кусок сахара. Матюшкин заметил это и поднял руку, на которой лежал сахар. — Угощайся, милок, что смотришь.

Конь ещё раз фыркнул, затем осторожно взял зубами сахар.

— Вот и умница, — промурлыкал Петрович и надел хомут на шею. Жеребец недовольно заржал и сделал шаг назад. — Ну что ты, хороший мой, за удовольствие платить надо. Сейчас поработаем, ещё сахарку получишь.

Из сарая вышел Самойленко. в руках держа хлыст. Увидев запряженного коня, он отбросил хлыст:

— Уболтал таки, чертяка.

— А то ж, — ответил довольный Матюшкин.

— С меня магарыч, — произнес прапорщик и уселся в повозку.

— Погоди Михалыч, возьми сахар. Когда доедешь, дашь ему.

— А не укусит?

— Смотря как давать будешь, если от души, то нет.

— Ладно, разберемся, — сказал прапор, взявшись за вожжи. — Но, поехали родимый.

До склада, где Самойленко нужно было получить обмундирование для нового пополнения, ходу было, примерно минут тридцать на машине, на повозке — не меньше часа.

Постукивание копыт, шуршание шин погрузили прапорщика в состояние некой отстраненности. Удобно устроившись на козлах, он покачиваясь в такт бега лошади, погрузился в свои мысли.

«Куда мир катится?» — рассуждал Самойленко, — «двадцать лет назад меня не хотели брать, пока я не освоил компьютер, а сейчас начальство опять велело книги учета вручную вести. Лошади, поди, теперь в каждой роте есть. Бензин, видите ли, слишком дорогой стал. Мы все же не кавалерия, а танкисты. Новых машин уж лет пять не получали, молодняк все больше рукопашной занимается, словно мы пехота, — прапор сплюнул с досады. — До чего дошло, на прошлой неделе командир построил всех и объявил: вводится новая форма. Теперь по уставу офицерам и прапорщикам положено носить сабли, рядовому составу палаши. Чтобы они без толку не висели, раз в неделю будут проводиться занятия по фехтованию, явка обязательна. Мужики думали, опять начальство дурит, причины всякие напридумывали, откосить старались. Но с батей такие фокусы не прокатывают. Смехота вспомнить, все откосившие на следующий день час по плацу строевым вышагивали под окрики комполка, с комментариями в их адрес от которых даже у бывалых вояк уши краснели. А опосля, батя вызвал сержанта из разведроты, который погнал несознательную часть офицерского состава части на полигон, — а это как-никак километров двадцать будет». — Самойленко тяжело вздохнул, ему тяжело было привыкать к новым веяньям. — «Президент наш точно маразмом страдает, — продолжал размышлять прапорщик, — оно и понятно, столько лет у власти. Нет, народ стал жить лучше, сомнений нет. Хочешь земли — бери, пожалуйста, паши, сей. Животину разводить — денег дадут, только старайся. А кузнецов, сколько развелось, а других мастеров! Дома стали нормальные строить, а не эти скворечники в которых все детство прошло. Сейчас у меня хороший дом, можно сказать усадьба. Сын не захотел тоже жить в городе, перебрался ко мне. Скоро и для него хату закончим, пусть внуки на свежем воздухе растут… Все хорошо, только одного не понимаю, — Самойленко несильно щелкнул поводьями, — зачем надо было лошадей в армию возвращать и железки на пояс вешать. Что они против пистолета?

Прапорщик полез в карман и достал оттуда пачку сигарет. Затянувшись, он с наслаждением пустил струю дыма. Дома ему не давали нормально покурить, все женщины в один голос начинали кричать, чтобы не травил, не подавал внукам дурной пример и так далее. Все словно помешались на здоровье. Спорт, правильное питание — только и слышишь со всех сторон.

«Нет, мир точно сошел с ума, — вновь тяжело вздохнул Самойленко, — взять хотя бы эти соревнования ролевых клубов. Когда он сам был молод, таких вообще считали за чокнутых. Но кто в здравом уме будет напяливать на себя железо, и рубиться на мечах. Да, мальцами они тоже делали доспехи из картона, щиты из крышек от кастрюль и деревянные мечи. Сейчас эти чудики для себя выстроили целые города, живут там без машин и электричества. Сами для себя ткут ткани, утварь всякую мастерят. Иностранцы толпами туда валят, побрякушки их за бешеные деньги скупают. Сам видел, как немцы сидели в харчевне, уплетали за обе щеки, вставляя свое «гут, гут».

— Тпррррр — прапорщик натянул вожжи. Он и сам не заметил, как добрался до места. Самойленко слез с повозки, направился к складу. Сделав несколько шагов, остановился, подумал, затем вернулся назад. Подойдя к жеребцу, прапорщик достал из форменных брюк сахар:

— Ешь, скотина, заслужил.

Конь недоверчиво покосился на прапора, но сахар взял. Самойленко потрепал гриву коня, направился на склад.

— А может не все так плохо, — подумал он. Настроение у него заметно улучшилось.

Подразделение «Святогор» было создано четыре года назад. Бойцов для него собирали по всей России. И вот осенью две тысячи двадцать седьмого года на одном из полигонов ГРУ, переданного службе безопасности при президенте России, собралось около пяти тысяч человек. Отбор кандидатов проводили по трем параметрам.

Первое — физическая подготовка. Здесь планка предъявляемых требований была высока, но практически все смогли её преодолеть. Второй этап отбора многих удивил. За дело взялись психологи. Помимо стандартных вопросов они задавали такие, которые многих ставили в тупик. Например, были ли в роду гадалки или колдуны, верят ли кандидаты в магию, участвовали ли в шаманских камланиях и тому подобное. После собеседования соискателей отсылали к очередному мозгоправу. Тот раскладывал перед бойцами перевернутые карточки и просил угадать, что на них изображено. По прошествии двух недель на плацу выстроили оставшихся претендентов, разбив их на три отряда. Первому, самому многочисленному отряду, дали позывной «Булава» и отправили на базу под Рязанью. Второй отряд, получив позывной «Стрела», отправился на Дон, где для них в степи был возведен городок. Третий, самый малочисленный, назвали «Кистень» и оставили на базе, в Подмосковье.

Первые два дня на базе ничего необычного не происходило. Все шло, как было заведено в их родных частях: подьем, зарядка, прием пищи. Чуть позже, правда, выявилась одна особенность. В общей казарме разместили вместе офицерский и рядовой состав. Форму выдали без знаков различия, всех бойцов называли «кандидат», несмотря на звания. На пятый день после завтрака инструкторы вместо привычного марш-броска повели своих подопечных в классы. Когда все расселись, в класс вошел крупный мужчина, своей манерой двигаться, он напоминал льва или тигра.

«Смирно!» — раздалась команда инструктора, класс встал.

«Вольно, сесть», — разрешил вошедший.

«Вольно» — продублировал команду инструктор.

— Господа, вас отобрали более чем из ста тысяч военнослужащих для обучения по новой программе. Программа эта совершенно секретна и возвращения на старое место службы не будет. После прохождения обучения у вас будет должность инструктора. Вы будете подчиняться напрямую только мне и президенту России. Это пока все, что я могу вам рассказать. У тех, кто не готов для дальнейшего обучения сейчас последний шанс отказаться. — Говоривший сделал паузу, давая время для принятия решения. По истечении пяти минут мужчина вновь заговорил. — Время истекло, кто хочет уйти, прошу встать.

В зале поднялось четыре человека.

— Господа, вам выдадут предписание на новое место службы с повышением должности. Должен вас предупредить, все случаи разглашения увиденного на базе будут строго караться. Короче говоря, суда не будет. Вы свободны.

— Извините, — поднял руку один из тех, кто решил уйти.

— Да.

— Могу я остаться?

— Нет, свой выбор вы сделали.

Четверо уже бывших кандидатов покинули зал. Как только дверь за ними закрылась, мужчина вышел из-за стола.

— Теперь позвольте представиться. Македонский Александр Викторович, начальник базы «Святогор».

В зале раздалось несколько тихих смешков, остальные прятали улыбку от нового командира.

— Всю жизнь при виде таких усмешек у меня чесались кулаки, и поверьте, многие после этого живут с кривым носом. Теперь я могу позволить себе куда больше, чем сломанный нос.

После слов Македонского улыбки мигом слетели с лиц.

— Теперь поговорим о том, чему вам предстоит учиться. Пока я не буду раскрывать причину создания нашего подразделения. Скажу только, что задача состоит в том, чтобы новые теоретические разработки, созданные специально для нашего подразделения отшлифовать на практике. Вы должны будите научиться многому. Первый этап — это усиленное изучение холодного оружия и отработка техники боя с ним. Параллельно вы будете обучаться основам экстросенсорики, пройдете усиленный курс йоги, медитации.

— Разрешите вопрос? — поднял руку, сидевший в первом ряду кандидат.

— Да.

— Что вы имеете в виду под курсом экстросенсорики?

— Ели упростить, то можно сказать так, в процессе обучения мы постараемся сделать вас немного колдунами, — ответил Македонский.

— Позвольте? — поднял руку ещё один из сидевших в зале.

— Говорите.

— Александр Викторович, многие из прибывших сюда боевые офицеры. Мы выживали во многом потому, что быстро соображали. Я выражу, наверное, точку зрения многих: ваши слова нам непонятны. О каком колдовстве может идти речь. На дворе двадцать первый век, — недовольно произнес кандидат.

— Понимаю ваши сомнения. Но вы здесь именно потому, что в каждом из вас есть дар. Вот, например, вы — Македонский указал на бойца, который первым задал вопрос. — Возьмем тот случай, когда вас послали в командировку на черный континент. Находясь в плотном кольце окружения, вы смогли провести вверенный вам отряд через территорию противника, сквозь минные поля, не имея карты проходов. Как вам это удалось?

— Не знаю, — пожал плечами боец, — повезло, наверное.

— Повезло. За вами шел отряд американских рейнджеров, а это не мальчишки, с которыми вы выходили из окружения. Тем более, их сопровождали местные проводники. Ни один из них не вернулся из джунглей. У нас есть отчеты, написанные людьми, участвовавших с вами в этом рейде. Можете взглянуть на записи, если хотите. Все они утверждают, что вы чувствовали опасность, впадая в легкий транс.

— Они даже слов таких, как транс, не знают, — усмехнулся кандидат.

— Правильно, не знают, поэтому они утверждают, что вы колдун и разговариваете с духами, — произнес Александр Викторович, рассеивая сомнения.

— Теперь, вы — Македонский повернулся ко второму кандидату, — у вас другой дар. Вы можете отводить пули, осколки. Про таких, как вы говорят, что родились в рубашке. Вы сами давно поняли это, как и то что все они достаются идущим вместе с вами. Сколько лет вы уже волк-одиночка? Шесть, семь? — спросил Македонский.

— Семь, — нахмурившись, ответил кандидат. По жевалкам которые заходили после слов начальника базы, стало ясно — офицера задели за живое.

— Я могу до вечера рассказывать истории, которые случались с каждым из вас, но считаю, что не стоит терять время понапрасну. Сегодня до конца дня у всех выходной. В вашем распоряжение видеофоны, телефонная связь, баня.

После завтрака бойцов не погнали на полигон, как обычно, а повели в сад и приказали расположиться в теньке под кленом.

Через десять минут к бойцам, мирно валяющимся на траве, подошла женщина, чем-то напоминающая учительницу, только множество браслетов, да четки в руках разрушали привычный образ.

— Доброе утро, молодые люди, — произнесла женщина.

— Здравия желаем, — по привычке хором ответили бойцы.

— Я ваш преподаватель по медитации и начальному курсу экстросенсорики. Зовут меня Фаина Измайловна. — представилась женщина. — Для первого занятия я специально попросила, чтобы вас привели сюда. Наши уроки непосредственно будут связаны с тонкими энергиями нашего мира, а это дерево можно сказать учебное пособие, — рассказывая, женщина, нежно поглаживала дерево.

— Позвольте вопрос? — поднял руку один из кандидатов.

— Да, пожалуйста.

— Чем отличается тонкая энергия от толстой? — поинтересовался боец.

— Толстая энергия, такого определения нет, обычно говорят «грубая». Например, энергия взрыва, удара, вообще всего, что может двигаться. Тонкая энергия — это скрытая энергия. Её просто так не зальешь в бак авто, не засунешь в пушку. Ею не воспользуешься, если ты не подготовлен. Почти каждый может сесть в машину и поехать, имея минимальные навыки. В случаи с тонкой энергии такое не может произойти.

— А что может тонкая энергия? — задал новый вопрос кандидат.

— Зависит от степени подготовленности. Ограничения касаются только в подготовленности и объеме знаний.

— И каков ваш уровень подготовленности? — продолжал допытываться боец.

— Смотря из чего исходить. По сравнению с вами — очень высок, а если взять наших далеких предков то, можно сказать я ничего не умею. — спокойно ответила женщина. — Вы должны знать из истории, что ни власть, ни тем более церковь никогда не относились лояльно к обладающим даром. Тысячи людей были сожжены лишь по одному подозрению в колдовстве. Много, очень много знаний было утеряно и работа по их восстановлению только началась. Надеюсь, что и среди вас найдутся такие, кто подымут знания на новый уровень. Вы удовлетворенны моим ответом? — женщина посмотрела на говорившего.

Боец не выдержал взгляда, отвернулся.

— Теперь, думаю, пора поговорить о том, ради чего я просила вас сюда привести, — учительница разложила стульчик, который принесла с собой. Усевшись, она поправила косынку. Движение получилось автоматическим и совсем лишним. Этот жест выдал волнение, которое испытывала женщина. — Скажите, что вы чувствуете, находясь под этим деревом?

Сидевшие перед женщиной бойцы не знали, что ответить, ища подвох в таком вопросе. Они молчали, надували щеки, смотрели по сторонам, словно могли увидеть в ветках дерева ответ на вопрос.

— Вот лично вы, — преподаватель указала на крайнего слева кандидата, — опишите свои ощущения.

Боец пожал плечами. — Да нет у меня никаких ощущений.

— Как нет? Вы что, мертвый? Только у мертвого человека нет никаких ощущений, — удивилась женщина.

Кандидат задумался, прислушался к своим ощущениям. На загорелом, обветренном лице проскользнуло мимолетное удивление, чуть изогнулась правая бровь, а на губах появилась еле заметная улыбка. Но самые разительные перемены произошли с глазами, они смеялись.

— Мне хорошо и спокойно, — боец сделал паузу, наслаждаясь забытым чувством безопасности, — с детства такого не испытывал. Смешно признаться, но я еле сдерживаю себя, чтобы не начать собирать цветы. Наваждение какое-то.

— Вот, — воскликнула женщина и приподняла указательный палец. — Вот, что я хотела услышать. Наваждение. Вы выразились очень точно, наваждение, именно наваждение вы испытываете, как и многие здесь, если не все. Наведение чар — защита этого дерева.

— Фаина Измайловна, вы говорите об этом дереве, как будто оно наделено разумном, — произнес сидящий перед преподавателем боец.

— Вы правильно истолковали мои слова, перед вами разумное существо, — произнеся это, женщина сделала паузу. Она наблюдала, какое впечатление произвели её слова на кандидатов.

— Андерсен рядом с вами отдыхает, — раздалось с самого края.

— Вы, молодой человек, зря иронизируете. Мои слова не вымысел, они базируются на знаниях, которые вам пока недоступны. Вот чтобы донести их до вас и пригласили меня. Итак, начнем. До начала технической эры наши предки имели большие способности, как сейчас говорят, к паранормальным явлениям, а проще говоря, к ворожбе или колдовству. Сейчас много говорится что человеческая цивилизация не единственная, существовавшая на земле. Так вот, друзья мои, по многим дошедшим до нас сведениям разумом наделены не только люди, но и животные, а также растения и даже камни! Почему они исчезли, никто не знает, но так было. — Женщина сделала паузу, обводя взглядом расположившихся перед ней суровых мужчин. — Я вижу в ваших глазах сомнение, но вспомните наши сказки, где волки разговаривают, и зачастую животные умнее, чем люди. Или взять народные песни, где птицы и животные выступали в роли родственников. Вот, например:

Чечетки — сестрицы,

Красные девицы!

Кукушка — подружка,

Воробушек — шурин

Глаз прищурил;

Ворона — невеста

Села на место.

Женщина замолчала, чтобы глотнуть из бутылки воды, затем продолжила. Также косвенным доказательством этой версии служит и то, что многие народы считают себя детьми того или иного зверя или птицы. Это особенно ярко выражается у племен или народностей, на которые цивилизация оказала наименьшее влияния. К таким группам можно отнести северные народности у нас в России, племена, живущие в Африке, Австралии, лесах Южной Америки, а так же коренных жителей Северной Америки.

В те времена, когда человеческая цивилизация только сменила предшетствищую, оно стояло на развилке. Ему предстояло выбрать между механическим развитием, или выбрать путь развития своих внутренних способностей. Какой выбор сделали наши предки, нам очевидно, и этот путь привел нас к пропасти. Сейчас у нас появился шанс вернуться назад и найти ту дорогу, которая возможно выведет нас из тупика, — женщина сделала паузу, понимая, что отклонилась от темы. Она нервно поправила косынку и продолжила. — Простите, я слегка отвлеклась. Мною только что приведены ряд фактов о существование на земле смешанной цивилизации, где люди и животные были партнерами.

— Это что выходит, наши пращуры были вегетарианцами? — высказал сомнение один из кандидатов.

— С чего вы так решили? — поинтересовалась Фаина Измайловна.

— Вы же сами сказали, что люди и животные были единым целым. А как можно было употреблять в пищу братьев по разуму, — пояснил боец.

— Не надо настолько все упрощать. Да, животные и растения имели разум, но это были магические создания. Непонятный скачок эволюции, который периодически повторялся. Такие животные и растения были властителями в царстве зверей и растений. Цивилизация животных очень древняя и гораздо старше человеческой, но в ней разум не получил всеобщее распространение. Лишь единицы имели разум, продолжительную жизнь в сотни лет и были искусны в магии. Но тут эволюция делает новый скачек и люди обретают разум. В отличие от животных все люди рождались разумными. Жизнь наших предков по сравнению с жизнью царствующих зверей не была столь длинной, но все же они жили гораздо дольше нас с вами, чтобы научиться любить жизнь.

— Извините, Фаина Измайловна, все это очень интересно, но похоже на сказку. Я думаю, что мне не стоило ехать через всю страну, чтобы выслушивать сказки о сотворении мира, — возмутился кандидат, который выглядел старше других. — Даже если это все правда, каков ваш источник? Мне не хотелось бы думать, что вся ваша теория основана на родовых сказаниях, повествующих о сотворении мира.

— Секрета большого здесь нет. Вопрос в том, сможете ли вы воспринять эту информацию, — глядя в глаза мужчине, ответила Фаина.

— Вы скажите, а там видно будет.

— Хорошо, — женщина замолчала. Пауза продлилась всего несколько секунд. — Часть знаний мне предало дерево, — произнесла женщина.

— Все, с меня хватит. Что здесь происходит? У генералов совсем «крыша поехала», если они боевых офицеров срывают с мест и заставляют выслушивать всякий бред, — говоривший поднялся и направился к штабу. Его примеру последовали несколько человек.

— Отставить, — жестко произнесла учительница. — Вы что на базаре, или в армии? Вернитесь на своё место!

Многолетня привычка исполнять приказы сработала, и все вернулись на свои места.

— Если вы считаете, что людям, курирующим этот проект, больше нечего делать кроме, как заниматься розыгрышами, то вы глубоко заблуждаетесь. Я не требую слепого подчинения, но высказывания неучей тоже не потерплю, — все так же жестко проговорила женщина. — За неуважение ко мне вы будете наказаны.

Боец, слушавший преподавателя с нескрываемой усмешкой, вдруг завертел головой, словно почувствовал опасность. Затем его лицо побледнело, он схватился за горло, будто пытаясь разжать невидимые пальцы, сжимавшие его горло. Глаза его закатились, и из носа потекла кровь. Потеряв сознание, он упал.

Учительница нервно поправила платок, взглянула на сидевших перед ней мужчин. На неё смотрело несколько десятков внимательных глаз. Атмосфера вокруг сразу накалилась. Бойцы взирали на преподавателя с недоверием, вычисляя степень опасности. Их тела напоминали сжатые пружины, глаза стали колючими и жесткими.

— Может, я поступила не совсем хорошо, но невежество и самонадеянность неприемлемы, когда дело касается тонких материй, — произнесла Фаина. Хоть она старалась говорить спокойно, не показывая своего состояния, в голосе проскальзывали напряженные нотки. Ещё она чувствовала, как по спине скатилась капелька холодного пота.

В воздухе повисла пауза, которую никто не спешился прерывать. Фаина не знала что делать, она попросту боялась, ведь перед ней сидели не просто ученики. Передней сидели взведенные пружины, способные нанести ответный удар в случаи угрозы.

Между тем боец, который подвергся атаке женщины, открыл глаза. Он с трудом поднялся, сел на траву. Мужчина несколько раз тряхнул головой и посмотрел на учительницу.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовалась Фаина.

— Плывет все пред глазами, ощущение такое, будто пропустил справа хороший удар, — поделился своими впечатлениями боец.

— Это и был ментальный удар, — пояснила женщина.

— А вы нас научите? — поинтересовался пострадавший, прижимая ладонь к виску.

— Если у вас хватит терпения.

— Надеюсь, хватит, — боец ещё раз мотнул головой. — Скажите, Фаина Измайловна, а можно защитится от таких ударов?

— Конечно, есть так называемые контрозаклинания, которые нейтрализуют действие магических сил.

— А какой тогда смысл в них? — задал вопрос самый молодой из кандидатов.

Напряженность по тихоньку стала спадать, во взгляде бойцов появилась заинтересованность.

— Вы, как военный человек, скажите, есть защита от пули? — в ответ спросила женщина.

— Да, бронежилет, броня, а также стена, если она толстая, — перечислил боец.

— И как, есть смысл в огнестрельном оружии?

— Я понял, — кивнул головой кандидат.

Руку поднял ещё один боец:

— Говорите, — разрешила Фаина.

— Скажите и много у вас в арсенале таких фоку…, - боец замолчал на полуслове, подыскивая нужную формулировку.

— Я поняла вас, — пришла на помощь смутившемуся кандидату женщина. — Ментальный удар — это не совсем магия, скорее внушение, что-то вроде гипноза, усиленного простеньким заклинанием. Научить этому не сложно, сложно само применение. Чтобы его использовать мгновенно, нужен большой опыт и большие затраты энергии. Это может привести к слабости, а слабый человек, как вы сами понимаете, легкая добыча.

— Но вы же не выглядите слабой.

— У меня хватает опыта, тем более, когда ваш товарищ начал заводиться, я успела приготовиться.

Ещё несколько человек подняли руки.

— На сегодня вопросов хватит, — мотнув головой, произнесла Фаина, — прошла большая часть времени, отведенной для урока, а мы так и не приступили к обучению. Перво наперво вам предстоит научиться чувствовать тонкую энергию, а также управлять своей, внутренней энергией. Например, вы получили ранение, а под рукой нет бинта. Усилием воли вы можете остановить кровь, а на более высоком уровне и затянуть рану. Для этого надо пробудить третий глаз.

Многие из присутствующих усмехнулись, но воздержались от комментариев.

— Сейчас я попрошу вас сесть поудобнее и закрыть глаза. Вы все владеете искусством единоборств, следовательно, знаете, что такое медитация. В нашем случае она немного будет разниться. Для начала попробуем услышать ритм своего тела, это не биение сердца или дыхание, а импульсы жизненной, тонкой энергии, заключенной в вас. Ускоряя, или замедляя её, вы можете производить те или иные действия. Итак, входите в транс, старайтесь поймать то, что всегда присутствовало рядом с вами, но вы не обращали на это внимание.

Кирилл закрыл глаза, честно выполняя все, что говорила преподаватель, но мысли его были далеко, рядом со своей командой. Он был уверен на сто процентов, его парни были на задании.

Приказ командующего дивизией отправиться в Москву, пришёл в тот момент, когда, наконец сверху дали добро на уничтожение базы террористов. Сколько ему пришлось пережить за год кропотливой работы: сотни километров по горам; бесчисленное количество бессонных ночей, проведенных вдали от дома. И вот, когда осталось только отрубить голову змеи, столько лет наносящей свои смертельные укусы, его, капитана Кирилла Нефедова отправляют на учебу в академию. Он ещё мог оправдаться перед собой, приказ есть приказ, если была бы учеба, но вместо того, чтобы прикрывать спины товарищей, сидел и слушал бабу, которая разговаривает с деревьями.

Кирилл чувствовал, как раздражение стало захватывать его. Зная свой взрывной характер, он сосредоточился на дыхании. Техника медитации, показанная его первым учителем по рукопашному бою, не раз помогала Кириллу урезонить свой нрав, избежать ошибок, которые способен совершить человек, не контролирующий свои эмоции. Постепенно он вошел в состояние отрешенности.

«Постарайтесь увидеть то, что всегда было рядом с вами», — всплыли в голове у Кирилла слова преподавателя.

«Как увидеть? — подумал он, — если у меня закрыты глаза».

«Открой третий глаз», — послышался далекий женский голос.

«Как я его открою, если у меня, его нет. Мне что, этот глаз на лбу нарисовать?» — ответил голосу Кирилл.

«Да, попробуй представить, что он нарисован», — посоветовал голос.

Кирилл вздохнул и попытался представить нарисованный глаз. Долго у него это не получалось, затем он вспомнил старый мультфильм по аргонавтов, и образ пришел, он буквально прилип ко лбу. Прошло несколько секунд и место, где он разместил нарисованное око, зачесалось. Кирилл хотел почесать лоб, но голос остановил его.

«Не надо, потерпи немного».

Он терпел, но лоб чесался все сильнее и сильнее. Через какое-то время это не только раздражало, но стало приносить болезненные ощущения. Кирилл вновь потянулся ко лбу:

«Рано, ты только сделаешь хуже», — тут же раздался голос в голове.

«Я не хочу больше терпеть этот зуд», — капризничал он.

«Подумай о чем-нибудь другом, о хорошем».

«Не могу думать о хорошем, когда так чешется» — не унимался Кирилл

«Думай о чем-нибудь для тебя важном».

«О чем-то важном»…, - тихо прошептал Кирилл.

Несколько минут в голове крутилась всякая муть от разноцветных кругов, до клякс из ярких красок. Затем ему показалось, что он парит над облаками. Кирилл прислушался к себе, сердце равномерно билось в груди, выталкивая очередную порцию крови. Она устремлялась по кровеносным сосудам, но как-то медленнее, чем обычно. В то же время образ облаков становился все реальней. Поддавшись нахлынувшему чувству, Кирилл спикировал вниз. Пробив слой облаков, он увидел вершины гор, укрытые снежными шапками. Словно косички озорной девчушки, со склонов сбегали ручейки талых вод. Ещё ниже, в глубине ущелий горы опоясывала бурная река, пробивающая себе путь средь огромных валунов. С высоты птичьего полета зрелище было просто потрясающим. Он почувствовал, как порыв ветра взлохматил его волосы, ноздри уловили аромат горных лугов. Такое чувство свободы и легкости он испытал лишь в детстве, когда летал во сне. Эйфорию полёта прервала тревога, ему вдруг показалось, что солнце стала закрывать туча. Сердце сжалось от предчувствия беды. Кирилл, озираясь по сторонам, стараясь понять, откуда она могла появиться. Его взгляд скользнул по тропе, что петляла в ущелье, и тут он заметил несколько движущихся черных точек. Кирилл напряг зрение и словно по волшебству, точки стали ближе, превращаясь в людей. Сердце учащено забилось — он узнал своих товарищей. Едва Кирилл разглядел своих, как к горлу подкатил ком, верный признак опасности. Кирилл перевел взгляд, вперед, где тропа начинала спуск, проходя между двух скал, затаились враги. Два крупнокалиберных пулемета по обе стороны тропы не оставляли шанса для бойцов из его команды. Рядом с пулеметчиками расположились гранатометчики, ещё с десяток автоматчиков заняли позиции в низу среди камней. Гибель отряда была неминуемой.

— Леший, впереди засада, — заорал Кирилл, забыв, что находится за тысячи километров он своих парней.

Гранатометчик слева навел своё оружие на спецназовцев, его палец лег на кнопку старта. Кирилл даже почувствовал, как смуглый боевик задержал дыхание перед выстрелом.

— Нет! — закричал Кирилл, устремившись к боевику. Он увидел, как из трубы стали вылетать газы от сгорания пороха, граната начала свое движение. Но Кирилл уже был рядом. Он ударил по пусковой установке, и свершилось чудо. Труба гранатомета развернулась, будто от удара. Граната, предназначенная для спецназовцев, угодила в самую гущу врагов напротив. Раздался взрыв термического заряда, и в тот же миг в ущелье вспыхнуло искусственное солнце, превращая врагов в пепел.

Сергей Корин, по прозвищу Леший, замер на месте, подняв руку в предупреждающем жесте. Шедшие сзади спецназовцы рассредоточились, занимая позиции.

— Лапоть, Коготь, что-нибудь слышали? — прошептал он, прижимая микрофон рации поближе к губам.

— Ничего подозрительного, — ответил Коготь, прикрывающий отряд сзади.

— Командир, все тихо, — доложил идущий первым Лапоть.

Леший сидел за валуном, осматривал тропу в бинокль. Сзади несколько камней полетело вниз, и вскоре возле Корина опустился Коготь.

— Что случилось, чего сидим? — спросил он.

— Показалось мне, что Шаман на связь вышел — чуть помедлив, произнес Корин.

— И что сказал?

— Сказал, что впереди засада, — не отрываясь от бинокля, произнес Корин.

— Шаман зря говорить не будет, — жуя соломинку, убедительно произнес Коготь.

— Сам знаю, только Шаман сейчас в Москве пиво пьет, — раздражено сказал Корин.

— На то он и Шаман, что пиво пивом, а своих не забывает, — улыбнулся Коготь.

— Да понимаю я, просто так такое не причудится, но и уйти не можем, — озабочено произнес Леший. Это было его первое задание в качестве командира группы, поэтому он ощущал двойной груз ответственности.

— Делаем так, — наконец принял решение Корин, — ты страхуешь Лаптя, стрелять по всему, что имеет две ноги. Своих в этом районе нет. — Корин развернул карту.

— Что планшетку электронную не заведешь? — спросил Коготь, когда увидел, как командир разворачивает карту, — с этим старьем только ты, да Шаман ходите.

— Не люблю я эти электронные штучки и вообще, не отвлекайся, смотри сюда. Самые лучшее место для засады — это выход из ущелья. Вверх далеко не убежишь, с боку река, причем быстрая, если упадешь, вмиг о камни разобьет. Если здесь и здесь поставить пулеметы, площадки есть, нам крышка.

— Когда тропа вниз начинает спускаться, тоже удобно, — ткнул пальцем в карту Коготь.

— Удобно, — согласился с подчиненным Корин, — особенно опасны эти две скалы, на них площадки почти ровные, хоть роту сажай. — Короче, вы с Лаптем идете, а мы будем держать на прицеле эти площадки. Снимите все лишнее и оставьте здесь, будет тихо, мы прихватим. Без мешков вы полегче будете.

— Добро, — согласился Коготь и принялся снимать разгрузку. Оставив себе пару сдвоенных рожков, перетянутой изолентой, он зарядил подствольный гранатомет и направился к Лаптю.

Игорь Лаптев, позывной Лапоть, присев на одно колено, прятался в тени под скалой, что свисала над тропой. Сейчас он напоминал охотничью собаку, которая взяла след, Все его внимание было сосредоточено на тропе.

— Как дела? — прошептал Коготь, опустившись рядом.

— Вроде все тихо, — ответил Лапоть, затем добавил, — только мне как-то не по себе.

— Лешему тоже почудилось неладное.

Лапоть взглянул на товарища, спросил:

— Что именно?

— Да вроде, как Шаман его предупредил, что впереди засада, — произнес Коготь и засунул в рот очередную соломинку.

— Дрянь дело, — огорчено вздохнул Лапоть. — Что решили?

— Мы с тобой идем вперед, другие прикрывают.

— Понятно, — вздохнул Игорь. Он расстегнул куртку, вытащил оберег, что подарила ему мать, поцеловал его и спрятал обратно. — Ну что, пошли.

Коготь махнул головой, поднялся. Через минуту они прошли опасный участок и, найдя удобное место, заняли позицию, ожидая подхода остальных. Еще через минуту наверху показалась основная группа. Едва они вышли на самый верх, как раздался выстрел из гранатомета. Верхнюю площадку одной из скал, между которыми проходила тропа, разнесла термическая граната. Температура в центре взрыва достигла нескольких тысяч градусов и камень огненными ручьями потек вниз. Спецназовцы, чудом избежав раскаленных обломков, быстро отходили назад. По верху оставшейся целой скалы ударили гранатометчики, прикрывавшие проход группы. Подствольники Когтя и Лаптя выплюнули по кумулятивной гранате, довершив уничтожение засады.

— Ходу! — заорал Коготь.

Он вскочил и короткими очередями открыл огонь из автомата по выжившим боевикам.

Вдруг автомат замолк, клацнув затвором. Коготь отшвырнул пустой магазин и привычным движением вогнал новый. Спецназовец взял автомат наизготовку, смотря на мир сквозь прорезь прицела. Кровь, словно набат, стучала в голове. Время шло, но никто из лежащих перед ним врагов не подавал признаков жизни.

— Лапоть, Коготь, отходим быстро, — раздался голос в наушниках.

— Уже идем, — шепнул в ответ Лапоть.

После того, как Кирилл нанес мысленный удар по гранатометчику, чувство полета прошло. Он почувствовал, что падает. Земля быстро приближалась, ещё немного и от него останется только одно мокрое место. Кирилл закричал и вид крутящейся земли, которая стремительно летела на него, исчез. Он растеряно крутил головой, не понимая, где оказался. Кирилл долго рассматривал траву, на которой сидел, будто не веря в её существование, затем провел по ней ладонью. После чего сорвал несколько травинок и понюхал их, проверяя реальность стебельков. Мужчина выдохнул, и наконец, заметил сидящую перед ним женщину.

— Куда горы девались?

— Они никуда не девались, где стояли там и стоят.

Кирилл обхватил ладонями голову и с натугой произнес:

— Горы, я видел горы, как сейчас вижу вас. Там моим парням грозит опасность.

Он вскочил на ноги: — Мне надо бежать, сообщить пока не поздно, что впереди засада.

— Сядьте, — строго сказала женщина, никуда не надо бежать.

— Там, — Кирилл показал назад, — могут погибнуть мои друзья, и никто не может заставить меня сидеть здесь, даже ваши фокусы, — Мужчина еле сдерживал себя, чтобы не закричать на преподавателя.

— Если действительно хотите им помочь, то вы должны остаться и все мне рассказать, — произнесла Фаина, глядя пряма в глаза бойцу.

Кирилл остановился, решая, как поступить. Послушать женщину и все ей рассказать, или бежать, попытаться дозвониться до комдива.

«Стоп, а если они уже ушли! — пронеслась мысль в голове. — Что тогда делать?»

— Мы теряем время, — подала голос Фаина, — поверьте, в данной ситуации у меня больше возможностей, чем у вас.

Кирилл развернулся и подошел к женщине. С минуту он исподлобья смотрел на неё, затем сел на траву.

— Эти парни самые близкие для меня люди. Если они погибнут, я себе никогда этого не прощу, — мрачно произнес он.

— Тем более не стоит терять времени.

— Хорошо, слушайте.

Когда Кирилл закончил свой рассказ, женщина молча продолжала смотреть на него.

— Что скажите? — не выдержав, спросил он.

— Я слышала, что на востоке есть мастера, могущие покидать свои тела, и переносясь на расстояния, воздействуя на физические объекты. Но, к этому они готовились не один десяток лет. Вы же без подготовки, судя по вашим словам, смогли отыскать своих и при этом ещё атаковали, — задумчиво сказала Фаина.

— Извините, меня сейчас не интересует, как и что я смог сделать. Мне надо предупредить ребят, — раздражено произнес Кирилл.

Женщина достала коммуникатор и, нажав кнопку вызова, активировала маленький наушник в ухе.

— Александр Викторович, мне нужна ваша помощь. Какого рода? Надо найти группу людей. Нет, это именно по-вашему ведомству. Да, секунду, — женщина нажала на отключение микрофона, — к кому нужно обратится?

— Я не знаю вашу степень доступа? — пожал плечами боец.

— Думаю сама высокая, по крайней мере, у тех, кто этим занимается. Говорите быстрее, люди ждут, — поторопила Фаина.

— Запросите через оперативный штаб специальных операций, код 00т0875с. е пароль «Луна», позывной группы «Муссон».

Женщина передала информацию и убрала коммуникатор.

— Все что от нас зависит, мы сделали. Теперь можем поговорить?

— Да.

— Меня жутко раздражает правило, запрещающее обращаться друг к другу по имени. Называть человека по номеру, который он носит, язык не поворачивается. Вы не против, если я к вам буду обращаться «молодой человек»? — спросила Фаина.

— Нет.

— Так вот, молодой человек, я в вас сразу почувствовала какую-то силу, искру. Когда вы были в трансе, мне удалось войти с вами в контакт, что тоже удивительно. Не буду врать, это удавалось и раньше, но с вами все получилось как-то очень легко. — Женщина вдруг замолчала, прикрыв рукой рот, словно она увидела нечто необычное.

Фаина покачала головой.

— Ну конечно, как я об этом сразу не догадалась, — произнесла она. — То-то мне стало так плохо.

— Что случилось? Что-то не так? — начал беспокоиться Кирилл.

— Нет, все нормально. Кажется, я догадываюсь, как вам это удалось.

— Что удалось? Фаина Измайловна, объясните, в конце концов, что происходит, — возмутился мужчина.

— То, что вы обладаете огромными возможностями, несомненно, но к тому же мне кажется, у вашего таланта есть ещё одна грань — вы способны пользоваться силой других.

— Ничего не понимаю? — произнес Кирилл, с подозрением косясь на преподавателя. Ему показалось, женщину понесло, только неизвестно куда.

— Вы, как хамелеон, меняете цвет кожи под окружающее вас пространство. Соприкасаясь с другим обладателем дара, вы подстраиваетесь под него, то есть перенимаете его способности, — увлечено проговорила Фаина. От волнения у неё раскраснелись щеки, она совсем забыла о платке, который съехал на затылок.

— Ничего не понимаю? — вновь произнес Кирилл.

— Осталось только выяснить, эти способности остаются с вами, или уходят, когда вы разрываете контакт? — не обращая внимания на фразу бойца, продолжала размышлять женщина. — Ничего, время покажет.

Размышления Фаины прервал сигнал вызова.

— Да, — произнесла женщина, дотронувшись до наушника.

— Ну и задачи вы нам ставите, Фаина Измайловна, — раздался голос Македонского.

— Которые вы мне поставили, тоже не из легких, — парировала женщина. — У вас есть что-нибудь?

— Буквально минуту назад от группы пришел кодированный сигнал, они нарвались на засаду. Другие уточненные сведения будут через пять часов, когда их подберет группа эвакуации. У меня все.

В следующее мгновение начальник базы отключился.

Кирилл с трудом заставил себя оставаться на месте, пока преподаватель разговаривал по коммуникатору.

— Ну, что? — спросил он, едва женщина отключилась.

Группа действительно попала в засаду, остальное будет ясно, когда их заберут, — ответила Фаина.

— Это значит часа через четыре-пять, — тихо произнес Кирилл.

— Да, они так и сказали, — подтвердила женщина.

Кирилл встал, поправил комбинезон, стряхнув несколько прилипших травинок:

— Разрешите идти?

Фаина хотела, было сказать, что занятие ещё не закончено, но быстро передумала:

— Да, думаю, на сегодня хватит.

— Черт побери! — заорал доктор Вебер. Он схватил клавиатуру и со всего маху ударил по дисплею. — Черт побери! Черт побери, вас всех.

Кричал он, круша мебель и технику вокруг. Через пять минут, когда Вебер наконец-то успокоился, в кабинете исправным оставалось лишь процессор и коробки, хранившие диски с файлами. Остальное все было разбито, включая лицо охранника. Доктор, тяжело дыша, огляделся, его глаза уже не затмевала ярость. Он скинул со стола, разбитой техники, и сел на освободившееся место.

— Подойди сюда, — приказал Вебер охраннику. Здоровенный верзила под два метра ростом, мгновение колебался, затем подошел к психованному доктору. — Что, дружище, опять тебе досталось?

Вебер достал из ящика стола аптечку, нашел ватный тампон, стал им вытирать кровь на лице охранника. Когда кровь была удалена, доктор вынул из кармана халата баллончик с аэрозолью и обработал ссадины.

— А-а-а, — застонал, охранник.

— Терпи, сейчас пройдет, — приказал Вебер.

Через несколько секунд верзила прекратил кривиться, а царапины на лице затягивались прямо на глазах.

— Можешь идти, — отпустил доктор охранника, — и скажи, чтобы здесь убрали.

Едва охранник скрылся за дверью, как в кабинет вбежали три темнокожих девушки. Увидев доктора, они склонили головы в поклоне.

— Господин? — девушки застыли в ожидании приказа.

— Уберите все здесь, — сказал Вебер, слезая со стола. Он оглядел уборщиц, одна из них показалось ему довольно-таки привлекательной. Вебер уже не раз отмечал, что после приступов ярости он испытывал влечение, причем внешность в эти моменты для него особого значения не имела.

— Ты, — Вебер указал пальцем на понравившуюся девушку, — пойдешь со мной.

Девушка затравлено взглянула на белого господина и, положив на пол щетку, покорно пошла за Вебером. Зайдя в первую попавшуюся комнату, доктор подтолкнул девушку вперед и последовал вслед за ней.

— Раздевайся, — приказал он, разглядывая уборщицу. У него от желания сводило низ, животный инстинкт соития рвался наружу, требуя удовлетворения, а Вебер не привык отказывать себе ни в чем.

Девушка покорно скинула форменный халат и предстала обнаженной перед господином. Вебер ещё раз осмотрел девушку: крупная грудь слегка отвисла, бедра хоть на вкус доктора были крупноваты, но выглядели привлекательными. Он молча взял её за голову обеими руками и надавил, увлекая вниз. Девушка опустилась на колени. Вебер приблизил голову девушки к паху.

Через пять минут он вышел из каморки, напряжение спало окончательно. Вебер не испытывал мук совести. Всем этим уборщицам, посудомойкам и другим женщинам из обслуживающего персонала вменялось в обязанность и удовлетворение мужской части обслуги.

— Так что пусть гордится, что я, их правитель обратил на неё внимание, — рассуждал Ведер.

И действительно, на территории базы он был полновластным хозяином. Ни один человек без его разрешения не мог покинуть ее, или попасть внутрь тщательно охраняемой территории. Охрана была полностью предана ему. Охранники были первыми, на ком он испытывал свои препараты. Всем им был вживлен чип, который на корню пресекал все попытки к неподчинению или измене.

Это был чудовищный эксперимент, из тысячи привезенных в живых осталось не больше трехсот человек. Остальные не выдержали боли с помощью, которой прививалась преданность. После окончания опытов оставшихся в живых людей отучили даже мыслить об измене доктору Веберу. Если такая мысль ненароком всплывала в голове несчастного, то он испытывал такую боль, что в его глазах навсегда поселялся страх. Но Вебер не остановился на этом. Он вплотную приблизился к своей главной цели — созданию нового вида людей, которые на генетическим уровне боготворили его. Власть над всеми — вот какую задачу поставил он перед собой и шел к ней уже много лет. Вебер не то, чтобы спал и видел себя владыкой мира, нет, просто эта задача была достойна его гения.

Первая партия опытных образцов скорее напоминала горилл, чем людей, абсолютно тупых, но предано смотрящих в глаза Вебера. Он уничтожил почти всех, оставив для своего зверинца пару особей. После десяти лет опытов доктор сумел вывести особи, почти неотличимых от обычных людей. Но ему так и не удалось сделать из них по настоящему мыслящих созданий. Его питомцы понимали команды, даже обучались простейшим операциям с техникой, но в целом их развитие было на уровне пятилетнего ребенка. Вебер бился над этой задачей уже шестой год, но все время упирался в очередной тупик. Однако чутье ему подсказывало, еще лет семь, от силы восемь, и его рукотворная раса обретет разум, не уступающий нынешнему гомо сапиенс. Тогда маточные аппараты по производству усовершенствованных им человеческих особей заработают на всю мощность и со временем миллионы новых людей вытеснят всех остальных. Тех, кто не захочет подчиниться ему, он просто сотрет в порошок. И тогда человечество впервые за своё существование обретет по настоящему мир. Ведь некому будет «грызться» за власть, каждый будет знать свое место, и работать на благо всех. Похотливые сучки перестанут плодить голодранцев, которых не могут прокормить. И лишь он, Вебер будет решать, сколько и кого надобно этому миру.

Вебер после «общения» с молодой уборщицей, предавался своим мыслям у себя в комнате, в кресле, принадлежащее когда-то очень богатому человеку.

В молодости, по своей наивности Вебер мечтал избавить человечество от многих болезней, подарить миру вакцину молодости. Но человечество в лице Шварцберга растоптало его мечты. Мерзкий старикан обманом завладел его записями и опытным препаратом, а затем выгнал на улицу, как шавку. Сейчас тот самый Шварцберг, как и мечтал, постоянно принимает капсулы молодости, только живет он не в шикарном особняке, из которого он выбросил на улицу молодого Вебера, а в подвале на базе, заживо гния от десятка болезней.

Мысли Вебера прервал вызов коммуникатора, по этой линии звонили только члены конгломерата. Хорошее настроение сразу пропало.

«Опять эти бездари будут из меня жилы тянуть», — подумал доктор, глядя на коммуникатор.

Вздохнув, он нажал кнопку громкой связи:

— Слушаю.

— Вебер, это Томсон. Звоню вам узнать, что случилось, вы пропустили заседание, — Хоть Томсон говорил сухим, без эмоций голосом, в нем все же проскакивали нотки раздражения.

— Забыл, слишком много работы. Вы сами требуете результатов, а откуда они возьмутся, если я все время буду проводить на ваших заседаниях, — в ответ упрекнул Вебер.

— Прекратите, доктор, заседания проходят раз в полгода, а вчера мы собрались как раз, чтобы выслушать ваш доклад, — возразил Томсон.

— Давайте я вышлю вам этот доклад по электронной почте, — предложил Вебер, пытаясь, быстрее избавится от надоедливого Томсона.

— Этого как раз не стоит делать, я пришлю к вам курьера, — возразил собеседник.

— Хорошо, — согласился доктор, — ещё что-нибудь?

— Нет, но прошу на следующим заседании непременно присутствовать лично, — произнес на прощанье Томсон.

— Я постараюсь, — ответил Вебер и прервал связь.

Собственные исследования, отнимали уйму времени, что вызывало недовольства конгломерата из-за задержек по проекту с замораживанием, который ему так же передали. Вебер же считал заморозку неинтересной для себя задачей, но вынужден был заниматься ею.

Вебер нажал кнопку вызова дежурного по базе. Доктор взглянул на экран, где через секунду появился дежурный.

— Господин, дежурный Самсон, — козыряя в камеру, доложил он.

— Закончили уборку?

— Да, господин, сейчас устанавливают оборудование, — вытянувшись в струнку, произнес дежурный.

— Как техники закончат, сразу доложить мне, — отдал распоряжение Вебер.

— Слушаюсь, господин. Разрешите исполнять?

— Да.

— Кажется, мои соратники начинают что-то подозревать, — себе под нос произнес доктор. — Работы невпроворот, теперь придется все отложить и заниматься ерундой. Сколько раз он им говорил, что это не выход. Но нет, эти болваны не хотят слышать доводы разума.

Сигнал коммуникатора вернул Вебера к действительности.

— Господин, ваш кабинет готов, — доложил дежурный.

Вебер, не утруждаясь ответом, отключил связь, но спустя несколько секунд снова нажал на кнопку вызова. Дежурный, появившийся на экране, неуклюже пытался одернуть форму.

— Господин, — замер он в ожидании приказа.

— Пусть уборщицы останутся, — распорядился ученый.

— Слушаюсь, господин.

Вебер отключил связь и направился к себе в кабинет, чувствуя приятное томление в пахе.

Через час из кабинета доктора вышли три обнаженных девушки. Две из них выглядели не очень обеспокоенными тем, что с ними сделали, на третью без жалости нельзя было смотреть. Каждый её шаг давался нелегко, она морщила свой носик и постанывала, переставляя ноги. Её губы опухли, что было заметно даже на её темном лице. Положение фаворитки делал статус девушки выше, теперь охранники не могли просто так зажать к углу и заставить исполнять свои прихоти. В этом не было ничего особенного, таковы правила существования во владениях господина. Они, его «дети» с рождения жили по ним.

Вебер натянул брюки, удивляясь сам себе. Он никогда не считал себя гигантом в этой области, но сегодня превзошел все свои мыслимые возможности.

«Надо эту малышку держать поближе к себе», — подумал ученый, застегивая молнию. Настроение после соития вновь улучшилось, доктор чувствовал приток сил.

«Вам нужна, эта чертова заморозка, господа? Вы ее получите», — хлопнув в ладоши, засмеялся Вебер.

Он подошел к столу, включил компьютер, нашел файл, где хранилась информация по проекту «Холод».

«Так, так», — приговаривал Вебер, переходя от одной записи к другой. — «Господи, как все просто», — произнес он, оторвавшись от экрана.

Ученый взъерошил волосы.

«Куда мои глаза раньше смотрели», — доктор потянулся к коммуникатору. — Свинсон, приготовь материал для проекта «Холод».

— Но, Дитрих, у нас нет лишних единиц, — опешил скандинав, который был правой рукой Вебера. Единственный на базе европеец, кроме доктора конечно, пришедший сюда по своему желанию.

На базе работали китайцы, арабы, украинцы. Этих ученых заманили сюда, пообещав колоссальные гонорары. Деньги, действительно, постоянно перечисляли на счета родственников ученых, не догадывающихся, что их отцы и мужья попали в своего рода рабство.

— Это что, мои проблемы? — заорал Вебер. — Ты получаешь огромные деньги и хочешь еще, чтобы я за тебя работал?

— Успокойся, Дитрих, будет у тебя материал, — попытался успокоить шефа скандинав, пока тот не закатил новую истерику. — Сколько у меня времени?

— Пара дней, если не успеешь, сам станешь материалом, — ответил Вебер.

— Два мало, раньше пяти дней не успеем вернуться, — стал торговаться Свинсон.

— Хорошо, пять и не днем больше, — согласился Вебер, находясь в хорошем настроении.

Через неделю энтузиазм Вебера утих. Десять человек было заморожено по новой методике, но после разморозки они не прожили и часа. Причем половину из них не удалось вернуть к жизни с самого начала. Ученый был в бешенстве. Весь персонал попрятался по углам, стараясь не попадаться ему на глаза. Вебер чувствовал: решение где-то на поверхности, его только надо увидеть.

Однажды Таки, уборщица, которая по-прежнему привлекала доктора, увидев видеозапись заморозки, спросила у Вебера.

— Господин, их живьем замораживают, или перед этим усыпляют?

Мимолетом заданный вопрос навел ученого на мысль. Усевшись за компьютер, он ввел новые данные. Прошло полчаса и перед ним лежали новые расчеты. Выходило, что если человека перед заморозкой усыпить, его организм совсем по-другому реагировал на холод.

На следующий день, перепроверив данные, Вебер лично вводил снотворное несчастным, причем каждому из десяти он вводил разные средства, чтобы эксперимент прошел чище.

Спустя неделю, из камер заморозки выкатили тележки с людьми и доставили в центр по оживлению. Ещё через час стало ясно, что из десяти человек выжили восемь. На следующей неделе Вебер к выжившей восьмерке добавил ещё двоих человек, введя им препарат под номерами три и восемь. Именно эти препараты оказались губительными в ходе предыдущего эксперимента. Затем он заморозил всю партию. Ему было интересно, сколько заморозок может выдержать организм человека. Когда пришло время вынимать тела из камер, оказалось, что опять только восемь человек осталось в живых. Исключив убивающие препараты под номерами три и восемь, доктор не стал выжидать неделю, а послал партию людей вновь в морозильник.

Присутствуя при закладке «материала» в криогенные камеры, Вебер думал, что бы ему выбить из совета за успех. Исследования практически подходили к концу, ещё полгода на доработку, удаление всех шероховатостей в проекте и работа будет закончена.

«Нет, — ученый усмехнулся, — я, конечно, не скажу об её окончании, хотя кое-какие детали придется выложить, но главное — теперь не надо будет отвлекаться от основной задачи».

Ночной лес жил своей повседневной жизнью. Где-то скреблась в темноте полевка, решившая выползти из своей норы и найти себе пропитание. Вдалеке тревожно застрекотала разбуженная сорока, предупреждая лес о вышедшем на охоту ночном хищнике. Вдруг на мышь, что спряталась между корней ясеня, упала тень. Раздался пронзительный писк грызуна, который тут же смолк, когда острые когти совы сжали свою добычу. Лес на миг примолк, словно прощаясь с ещё одним своим жителем, затем вновь наполнился шуршанием листвы, завыванием голодного волка и редким уханьем филина.

Денис призраком перескочил от одного дерева к другому. Его маневр прошел в полной тишине, ничто не выдавало присутствие бойца в лесу. Под ногой не хрустнул сучок, не пошевелилась ветка, под которой он проскользнул. Денис выглянул из-за ствола, его разукрашенное краской лицо сливалась с деревом, и только блеск глаз мог выдать спецназовца.

Часовой продолжал прохаживаться вдоль колючей проволоки, один его глаз закрывал визор ночного виденья, на шлеме выступали бугорки датчиков, реагирующих на движение и температуру. Стоило какому-нибудь теплокровному существу приблизиться на расстояние пятидесяти метров, датчик посылал сигнал бойцу и на основной пост слежения, указывая квадрат проникновения возможного противника.

«Хорошо подготовились черти», — подумал Денис. «Когда в штабе ставили задачу, наверное, забыли упомянуть, что объект будут охранять профи из противодиверсионной группы».

— Но и мы не лыком шиты, — одними губами прошептал он.

Спецназовец опустился на землю, сосредоточился на точке внутри себя. Подождав пару секунд, он мысленно взял эту точку двумя пальцами, осторожно передвинул её поближе к сердцу. Потом Денис заставил эту точку превратится в кусочек льда. Спецназовец почувствовал, как в груди становится холоднее. Казалось, он глотнул зимнего воздуха, и тот влетел в легкие, не успев согреться по пути. Затем Денис переключился на сердце, стараясь подстроиться под его ритм. На это понадобилось несколько мгновений дыхание, и сердце шли в одном ритме, через пару минут дыхание спецназовца стало замедляться. По истечении десяти минут сердце Дениса делало не больше двадцати ударов в минуту. Он мог сделать биение еще реже, но ему надо было двигаться. Температура тела упала до тридцати градусов. Любой врач, осмотрев его сейчас, признал бы мертвым. Спецназовец тем временем, растянувшись по земле, медленно пополз. Ему давалось это нелегко, тело словно налилось тяжестью, плохо слушалось. Мир вокруг стал казаться медлительным, мрачным, звуки тягучими.

Влад находился в патруле уже больше часа, но так ничего и не заметил.

«Да тут мышь не проскочит» — думал он, прислушиваясь к ночным звукам. Он нажал на кнопку пульта, что был прикреплен к прикладу автомата и визор переключился на тепловой режим.

Особую группу в составе трех взводов подняли по тревоге три дня назад. Их погрузили в вертолеты, забив отсек по максиму аппаратурой, увезли к черту на кулички. Группу выгрузили прямо на большую поляну в лесу, где уже стояли укрепления и палатки. По углам лагеря находились вышки. Кроме привычных прожекторов и тепловизоров проглядывались антенны датчиков движения.

— Командир, нас-то, зачем сюда пригнали? — обратился к капитану Кирилл Шнырев. — У них без нас не хило все обставлено.

— Разговорчики, — рявкнул в ответ капитан, — Вещи сложить в пятой, шестой палатках и на инструктаж.

Спустя десять минут группа в полном составе сидела в командирской палатке.

— Задача у нас одна — охрана нашего лагеря, верней палатки с сейфом, что находится у меня за спиной, — начал инструктаж капитан Сафонов, командир антидиверсионой группы. — Против нас действует супер засекреченная команда под кодовым названием «Святогор». Ребят готовят по спецпрограмме. Отличительная черта этих суперменов — они не пользуются огнестрельным оружием и современными приборами. Поделюсь жизненным опытом: люди, которые в нашем деле оставили в своём арсенале одно холодное оружие — самые опасные. Так что рты не разевайте, максимум собранности и внимания. Открывать огонь по одному лишь подозрению.

— Командир, мы ведь тоже не подарочек, у всех боевых операций на батальон хватит. А вы нас мальчиками с ножичками пугаете, — подал голос Стас Чихов, по прозвищу Чих.

— Отставить самолюбование. Нас прислали сюда потому, что мы самые лучшие. До нас эти черти другие команды упеленали, словно младенцев. А там, я вам скажу, парни там такие, что палец им в рот не клади. Во время нашего нахождения здесь уровень готовности максимальный. И последнее — разрешено все. Полный контакт, оружие заряжено травматикой 3б.

— Ничего себе, — раздались голоса.

Патроны травматического действия 3б способны сломать кость с расстояния пятнадцати метров, ввиду этого практически не применялись во время учений.

— Все, инструктаж закончен. От командиров отделений через час жду график патрулирования. Разойтись, — закончил летучку Сафонов.

Датчик тепла тихо пискнул в наушнике и в углу экрана мигнул желтый значок, обозначая возможную цель. Влад нажал кнопку связи и запросил центр слежения проверить, что там.

— Ничего страшного, температура слишком низкая для человека, — ответил диспетчер.

Ответ с пункта слежения не успокоил Влада. Осторожно ступая, он направился к месту, на которое указал прибор. Указательный палец лег на спусковой рычаг. Влад отодвинул экран визора. В моменты наивысшего напряжения он надеялся только на свои чувства, что не раз спасало ему жизнь.

Шаг, ещё один, воин знал — впереди кто-то есть. Он чувствовал опасность всем своим нутром. Этот кто-то замер и выжидает, когда он, Влад повернется к нему спиной и тогда удара не избежать. Влад включил приборы. Экран визора опустился на левый глаз, часовой прошелся по всем спектрам сканирования, приборы молчали, ничего не отмечая. Влад сделал шаг назад. Не ослабляя внимания, он постоял с минуту, затем, так и не решившись развернуться спиной, начал пятился назад. Через минуту он вернулся на маршрут патрулирования.

«Твою мать», — выругался про себя Денис, когда патрульный остановился, а затем направился в его сторону.

Спецназовец замер, сжавшись калачиком. В маскировке он был уверен, его можно было заметить, только случайно наступив на бойца. Именно этого Денис и боялся. Находясь в таком состоянии, он не сможет оказать сопротивление даже ребенку, а тем более равному по подготовке. Патрульный, чувствуя не ладное, постепенно приближался. Он убрал небольшой экран и неотрывно смотрел в сторону, где прятался Денис. Спецназовец зашептал слова заговора, посылая часовому образ пустого места. Он чувствовал, как точка сосредоточения начала потихоньку расплываться, а кусок льда внутри потихоньку таять.

«Неужели интуит попался», — с досадой подумал воин, — «если так, то он может мне все испортить».

Часовой стоял статуей несколько минут, не сводя глаз с места, где лежал Денис. Затем он попятился назад и вскоре исчез в ночном сумраке.

Спецназовец выдержал несколько минут, медленно двинулся дальше.

«Время, сейчас для меня главный противник — время», — размышлял Денис, тело его работало на пределе. Он чувствовал, что сердце выходит из-под контроля. В любой момент оно могло или совсем замереть, или начать разгоняться. Наконец черта, за которой сканеры на вышках стали не опасны, была преодолена. Денис вполз в небольшую впадину на границе лагеря и погрузился в себя.

Точка возле сердца почти исчезла. Усилием воли он заставил её стать более четкой, после чего стал ловить дыхание. На каждом ударе сердца спецназовец отодвигал точку подальше от сердца. Когда расстояние было достаточным, Денис мысленно сдавил точку двумя пальцами, и та лопнула. Сердце, освободившись от ледяной корки, бешено заколотилось. Казалось, что в голове разорвалась граната, а её осколки норовят выскочить наружу. Перед глазами поплыли круги, на лбу выступил пот. Денису на миг показалось, стук его сердца слышен не только в лагере, но и во всем лесу. Спецназовец позволил себе пару раз глубоко вздохнуть, прочищая легкие, после чего сосредоточился и усилием воли заставил сердце успокоиться. Когда ритм пришел в норму, Денис вытащил из кармашка маскировочную сетку и накинул её на себя.

«Отдых, теперь мне нужен отдых», — повторял он, поудобнее устраиваясь под камуфляжем. В следующие мгновение, спецназовец уже спал.

Десять бойцов из подразделения «Святогор», рассредоточившись вокруг лагеря, ожидая сигнала.

— Что, командир, кажется наши гаврики, сумели проскочить, — прошептал Никита Скворцов, старшина роты.

— Похоже на то, — ответил капитан. — Старшина, выстави посты, остальным отдыхать.

— Есть, — прошептал старшина и отполз.

Спецназовец проснулся несколько минут назад, но не спешил действовать. Он лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь своеобразной невесомостью, что появляется после пробуждения.

«Скоро взойдет солнце», — подумал Денис и открыл глаза.

Время штурма лагеря назначено именно на эти минуты, когда солнце вот-вот должно было появиться. Окружающий мир терял свои краски и четкость очертаний, из-за стелющегося по земле тумана, который каплями росы оседал на листьях и траве.

Утро выдалось прохладным. Влажность постепенно пробиралась под одежду, заставляя кожу покрываться пупырышками. Часовой передернул плечами, стараясь отделаться от этого неприятного ощущения. Борясь сыростью, он пропустил момент, когда из серой мглы леса вышли неясные тени. Их было не больше десятка. Они открыто стояли на границе леса и поля. Нажав тревожную кнопку, часовой взял в перекрестья прицела одну из застывших фигур. Его палец лег на курок. В этот момент человек в маскхалате повернул голову в его сторону, и боец был уверен, он улыбался ему. Часовой на миг растерялся, затем надавил на курок, но цель была уже в другом месте. Резиновые пули сорвали с дерева кору, рикошетом отлетели от ствола, как раз к ногам незнакомца в маскхалате. Явно издеваясь, диверсант помахал рукой. Часовой вновь поймал наглеца в прицел и выстрелил. Диверсант, словно прочитав мысли бойца, в последний момент сделал шаг в сторону, и пули прошли мимо. Часовой на вышке открыл рот от удивления. Он не верил своим глазам. Два выстрела по не движущейся цели и оба мимо, а ведь буквально месяц назад он получил поощрение от командира батальона за отличную стрельбу на полигоне.

Лагерь забурлил. Солдаты выскакивали из палаток, занимали свои места на огневых позициях. Бойцы спецподразделения антитеррора, прикрывая друг друга, короткими перебежками пытались обойти непрошеных гостей с флангов. Выйдя на дистанцию уверенного поражения, они открыли огонь. Стрельба бойцов спецподразделения послужила сигналом для начала действий диверсантов. Они стараясь выйти из под прицела, совершали немыслимые для обычного смертного трюки. Но в конце концов численный перевес сыграл свою роль. Дождь из резиновых пуль обрушился на диверсантов, прижимая их к земле. Казалось, ещё немногого и все будет кончено. Место, где были прижаты диверсанты, окружили плотным кольцом. Сотня стволов были направлены в одну сторону, и ничто не могло спасти неприятеля.

Денис слышал, как прозвучал сигнал тревоги, а вслед за ним из палаток стали выскакивать сонные солдаты, передергивая затворы на ходу, они бежали на свои места.

— Шоу началось, — одними губами произнес Денис. Он стал напрягать и расслаблять мышцы, чтобы разогнать застоявшуюся кровь. Раздались первые выстрелы, спецназовец замер. Сейчас он напоминал сжатую пружину. Выждав ещё минуту, Денис осторожно выглянул из своего укрытия. Рядом никого не было, обитатели лагеря бросили все силы на поимку бойцов из «Святогора». Денис выполз из укрытия и направился к своей цели — центру управления. Краем глаза он заметил ещё четыре быстрых тени, которые, казалось, появились ниоткуда. Они лишь на миг появились в поле зрения спецназовца, а затем словно растворились в воздухе, направляясь к своим целям.

«Кажется, все добрались», — отметил для себя Денис.

Добравшись до одиноко стоявшего дерева, он поднялся. Расслабившись, Денис закрыл глаза, вошел в транс. Достигнув нужного состояния, спецназовец стал искать часового и вскоре увидел того, кого искал. Аура часового светилась, словно фонарь в ночи. Секрет, где прятался часовой, был в десяти шагах от входа в центр управления и скрывался под искусственным кустом, ничем не отличающимся от настоящего. Денис «прощупал» окружающее его пространство и не почувствовав рядом никого, кто бы мог ему помешать, снова вернулся к часовому.

Капитан Сафонов стоял возле стены с мониторами.

— Ну, все, капитан, мы их взяли, — потирая руки, произнес майор Васнецов, командир подразделения, к которому прибыл на усиление капитан Сафонов со своими людьми. — Из этого капкана им не вырваться.

— Это еще кто в капкан попал, — в ответ сказал Сафонов.

— Не понял, капитан?

— Майор, у леса лишь отвлекают, — пояснил Сафонов, — только мне очень хочется знать, зачем они устроили весь это цирк.

— Отвлекают! Ты что, капитан, не выспался? Это, каким отмороженным на всю голову надо быть, чтобы выйти настолько стволов. Там на каждого больше десятка моих солдат. Я уже не говорю про твоих, — усмехнулся Васнецов. — А мне на совещании сказали, что вы лучшие.

— Были лучшие до сегодняшнего дня, — тихо сказал командир спецподразделения. — Ты посмотри, что вытворяют. — Подозвал он к монитору майора. — По ним лупят со всех стволов, а им хоть бы хны.

— Скачут по полю, как зайцы, и что? — не понял Васнецов.

— Как зайцы? Да ни один из твоих хреновых снайперов не попал в них, — заорал Сафонов, взбешенный тупостью майора.

— Ну знаете, капитан, — возмутился Васнецов, — вы забываетесь, перед вами не мальчишка, а старший по званию.

— И что теперь, — спокойно произнес Сафонов и отвернулся к мониторам. Он не жалел, что поставил самодовольного майора на место, а на то, что тот мог пожаловаться, ему было, честно говоря, плевать. Хуже, опаснее, где бывал он и его бойцы, все равно не пошлют.

Васнецов был взбешен наглостью спецназовца. Он даже потянулся к кобуре, чтобы арестовать зарвавшегося капитана, но вспомнил разговор с генералом.

«Майор, — предупредил генерал, — если ты со своими людьми возьмешь диверсантов, считай, что место в генштабе тебе обеспечено, как и новые звездочки. К тебе на усиление пришлют группу Сафонова. Учти, он мужик жесткий, может по физиономии съездить, но вояка толковый. Его люди лучшие. Запомни, группа капитана Сафонова находится под покровительством главнокомандующего, так что там поосторожнее».

Переборов гордость, Васнецов подошел к капитану:

— Что вы предлагаете?

— Занять круговую оборону, — следя за мониторами, сказал Сафонов. — Если это ещё не поздно.

Стас Чихов сидел в секрете возле штаба, где также находился пункт управления всей аппаратурой, поэтому сигнал тревоги его не касался.

— И зачем батя меня сюда засунул, — злился он, — там сейчас парни с этими суперменами в рукопашной месятся, а я под кустиками прохлаждаюсь.

Вдруг ему показалось, что дернулась ветка у куста напротив. Стас включил визор ночного виденья, но ничего подозрительного не увидел. Он переключил визор на тепловой режим и увидел тепловой след, который быстро остывал. Стас нажал кнопку связи:

— Крот первому, вижу тепловой след.

— Первый кроту, след четкий?

— Нет.

— Продолжайте наблюдение.

Едва Стас закончил сеанс связи, как с удивлением почувствовал, что на него наваливается усталость. Глаза стали слипаться, а голова, словно чугунная клонится к земле. Лишенный возможности двигаться, он стал усиленно моргать глазами, стараясь отогнать сон. Когда слабость немного отпустила, Стас боковым зрением заметил, как мелькнула быстрая тень. Он вскинул автомат, но опоздал, удар швырнул его в темноту.

— А хлопцы действительно отлично подготовлены, — с уважением подумал Денис о бойцах спецкоманды.

Сафонов услышал, как с наружи что-то упало. Он мельком взглянул на монитор, куда поступали картинки с камер его бойцов. Монитор под надписью «Чих» показывала траву.

«Все, опоздали», — пронеслось в голове у капитана. Дверь распахнулась, в проеме показался диверсант в камуфляже «хамелеон», такой же носили его бойцы. Лицо ворвавшегося закрывала маска. Не задерживаясь в дверях, диверсант шагнул в сторону. Его глаза со скоростью молнии осмотрели помещение, и в следующий миг словно из ниоткуда стали вылетать металлические звезды. Они прилипали к небольшим магнитным вставкам, которые должен был носить каждый из участвующих в учении. Причем противник считался выведенным из строя, если были поражены три из пяти вставок.

Сафонов почувствовал, как один сюрикэн ударил в его плечо и прилип к магнитной вставке. Капитан крутанулся через плечо, выхватывая нож, прикрепленный на голенище. Пока Сафонов перекатывался, диверсант успел поразить всех находящихся в помещении, некоторых даже пятью сюкориэнами. В условно живых остался только командир спецкоманды. Диверсант повернулся к Сафонову, когда тот поднялся.

— Извини, капитан, но поединка не будет, — произнес он. Из его ладоней стали вылетать звезды.

Капитан отбил две из них, опять сделал перекат. Поднявшись на ноги, он увидел, как ещё один сюрикэн прилип к магнитной вставке на ноге. Диверсант смотрел на него сквозь прорези маски.

— Хорошо, ты достоин этого, — произнес он так тихо, чтобы его услышал только капитан. Сафонов нанес выпад ножом, но в последней стадии удара вывернул кисть и вместо укола нанес режущий удар снизу вверх. В верхней точке капитан вновь вывернул кисть и уже же с верху резанул мощным движением. Диверсант встретил выпад капитана лезвием ножа, блокировал удар сверху, подставив под лезвие наручни, сделанные из того же материала, что и бронежилеты, усиленные титановыми пластинами. Сафонов перенес вес на левую ногу, без разворота ударил правой в живот. Диверсант, пропустив удар, отступил на несколько шагов назад. Капитан решил закрепить успех, нанес по широкой диагонали удар ножом в верхнюю часть тела, а ногой — в нижнюю. Противник будто ждал этого, крутанул подсечку, и не успел Сафонов упасть, как тот приставил нож к горлу. После чего, ни слова не говоря, он забрал пакет с документами из сейфа и вышел.

Влад вместе с другими солдатами, осторожно ступая, приближался к месту, где залегли диверсанты. Он его хорошо запомнил, когда находился в патруле.

— Но где небольшой овражек? — удивился Влад, отлично помня, что на дне углубления бил ручей. Прошлой ночью он угодил в него, набрав полные ботинки ледяной воды.

«Маскировка!» — догадался боец, но не успел доложить о своем открытии. Словно рассерженные осы, из травы стали вылетать метательные звезды. Они облепили первый ряд солдат, шедшие сзади растерялись, тем самым дали диверсантам пару лишних секунд, в течение которых была условно уничтожена вторая шеренга.

Мимо Влада пролетел сюрикэн. Шедший за ним солдат вскрикнул, когда звезда, прилипнув к магнитной вставке, активировала электрический разряд. Влад упал лицом вниз, а маленькие метательные снаряды все продолжали вылетать из темноты, находя свои жертвы. Он пристальнее вгляделся и увидел нечеткие тени противников. Стоя на одном колене, они метали сюрикэны во все стороны, один из них повернул голову в его сторону, что-то выкрикнул. Влад перекатился, сразу в то место, где он лежал, воткнулись четыре звезды. Вдруг диверсанты вскочили на ноги и бросились в разные стороны. Петляя, они проносились среди солдат, успевая наносить удары по тем, кто оказывался у них на пути. Всего за несколько секунд диверсанты достигли окраины леса и только тогда раздались первые выстрелы. Влад вскинул автомат, но понял — все напрасно, выдохнув, он опустил оружие.

Стивенсон возвращался в свой замок, затерянный в самой глуши Шотландии. Двадцать пять лет, назад выкупив почти развалившееся мрачное строение, Стивенсон выдал себя за дальнего родственника бывшего владельца замка и был известен здесь, как Шон Магдул.

Маленький городок, над которым возвышался замок, находился в стороне от больших трасс и железной дороги. Город огибала речка с буйным нравом, состоящая из одних порогов. Именно своей отчужденностью это место и привлекло Стивенсона. Он не стал захламлять восстановленный замок современной мебелью и другими достижениями цивилизации, ограничившись необходимым минимум, чем заслужил уважение к себе среди горожан. Местные жители не любили чужаков, что было на руку Стивенсону. Постепенно он прибрал к своим рукам всю местную промышленность: маленький завод по производству бренди, кстати говоря, очень хорошего качества; через посредников выкупил у голландцев мебельную фабрику и молокозавод. Фактически являясь хозяином города, он поощрял местных жителей, поддерживал мелкого предпринимателя и не пускал посторонних. Всё, что касалось этой части жизни, он ревностно охранял. В самом начале ему просто нравилось окунаться в край, оторванный от суетливой жизни большого мира, наслаждаясь степенностью и размерностью жизни. С годами Стивенсон престал относиться к замку, как к месту, где можно спрятаться от всех. Вкладывая деньги в городок, он начал чувствовать свою ответственность за людей, которые жили рядом. Наверно что-то подобное чувствовали и бывшие владельцы замка. Вопреки бытующему мнению, лорды, хозяева этих земель не проводили время в постоянных пирах и других развлечениях, они управляли, защищали, вершили правосудие.

На сей раз, Инвар возвращался в замок после очередного заседания конгломерата. Разлад в его рядах становился все сильнее. Саид шах требовал ускорить подготовку к «Судному дню», так называли между собой члены конгломерата ядерную войну. Его поддерживал Диккенс, единственный темнокожий член сообщества. Бывший наркоторговец и один из самых крупных поставщиков живого товара, Диккенс выстроил себе в Техасе огромный бункер, настоящий подземный дворец и ежегодно проводил отбор девиц, которые по его словам будут скрашивать его заточение.

«Откуда у них такое отношение к войне»? — этот вопрос всё больше беспокоил Инвар в последнее время. — «Неужели власть может убить в человеке инстинкт к самосохранению, заставить относиться к войне, как своего рода развлечению?»

Он вспомнил Мистера Ли. В своем стремлении перещеголять остальных, он возвел в горах Перу подземный комплекс, где была размещена даже небольшая киностудия».

Всё чаще Стивенсон думал о сообщество, как о сборище маньяков, стремящихся к одному — главенству над всеми.

«Они, как капризные дети, хотят получить своё любой ценой?» — продолжал размышлять Инвар.

— Господи, как я позволил втянуть себя во всё это, — произнес он.

Машина Стивенсона сделала очередной поворот, и взору открылся великолепный вил на главную башню замка. Она возвышалась над деревьями, росшими на склоне холма и казалась его естественным продолжением. Имея форму многоугольника, башня двадцатиметровым гигантом нависала над городом, символизируя собой суровый стиль местного зодчества. Машина сделала ещё один поворот, и башня скрылась из вида, но всего на несколько секунд, пока «ягуар» Стивенсона объезжал холм. Выскочив на прямой участок дороги, машина набрала скорость, словно радуясь, что может показать всю свою мощь. На этом участке замок открывался во всей красе. Его мощные круглые башни, возведенные по периметру, были окружены поясом стрельчатых аркатур. Подчиняясь законам средневекового зодчества, замок украшали рельефы с растительным орнаментом и скульптуры мифических животных.

— Вот мы и приехали, мистер Шон, — произнес водитель.

Он был, пожалуй, одним из первых, кого Инвар нанял, обосновавшись в этих краях, таким воплощением неторопливого течения местной жизни. Его звали Джоном, имя не совсем привычное для местного жителя. Так назвал его отец, некогда служивший в торговом флоте США.

— Наверное, хорошо оказаться снова дома? — продолжил Джон. — Вы вовремя вернулись, сэр, завтра как раз праздник.

— Какой? — спросил Стивенсон.

— День независимости! — произнес водитель и недовольно засопел.

Стивенсон еле заметно усмехнулся. Эти шотландцы всегда болезненно реагировали, когда кто-то называл их англичанами, или утверждал, что Англия и Шотландия одно государство.

— Эти янки так меня в край замучили. Спасибо, Джон, что напомнил мне о нем — поблагодарил Стивенсон.

— Не стоит, сэр, янки мастера по «запудриванию» мозгов, — ответил водитель и продолжил монотонно бубнить, пересказывая местные сплетни. Стивенсон, слушая новости, почувствовал, как напряжение последних месяцев стало его отпускать.

«Ягуар» Стивенсона въехал в раскрытые ворота замка. Прислуга в честь приезда хозяина выстроилась у парадного входа. Въезд охраняли крепкие парни, одетые в праздничные национальные костюмы.

— С прибытием, сэр, — с важным видом произнес дворецкий, принимая кепку и куртку от Стивенсона, — ваши покои готовы. Когда прикажете подавать ужин?

— Как обычно, — ответил Стивенсон, направляясь в жилую часть замка.

— Сэр, в библиотеке вас ожидает мистер Радж, — крикнул вдогонку дворецкий, — прикажете передать ему, дожидаться вас там?

Стивенсон остановился на первой ступеньке, решая как ему поступить:

— Нет, я переговорю с ним сейчас, и… скажи, чтобы подали чай.

— Я распоряжусь, сэр.

— Что случилось, Радж? — спросил Стивенсон, усевшись в огромное кресло возле камина.

— Вчера я получил очень странную информацию, — проговорил Радж, крутя сигару в руках.

— Откуда?

— Из России, — сказал Радж и втянул воздух, держа сигару у носа. — Чудный аромат, не находите босс. Настоящие кубинские?

— Мне всё ровно, — пожал плечами Стивенсон, — я не курю. Так что там у тебя?

— Мой агент сообщает, что в России знают о вас и ваших компаньонах, — положив сигару, произнес начальник личной разведки Стивенсона.

— Я не удивлен, у русских всегда была хорошая разведка, — комментировал информацию скандинав.

— И ещё. У русских уже готово, или находится на последней стадии разработки оружие нового поколения. Оно, по словам моего агента, способно свести все ваши, я имею в виду вас и ваших партнеров, усилия на нет, — продолжил доклад Радж.

— Интересно, что нового изобрели русские? — заинтересовался Стивенсон, — У тебя есть подробности?

— Нет. Высший уровень секретности, известно только, что это как-то связано с топливом. Информация попала к моему агенту совершено случайно.

— С топливом говоришь, — задумчиво произнес хозяин замка, — это как-то связано с популярным в России ограничением по транспорту. Борьба за экологию, дело нужное, но столь резкие ограничения меня давно настораживали.

— Да, босс, мои агенты тоже все время жалуются, что практически невозможно получить разрешение на покупку авто. Те, кто хочет иметь свой личный транспорт теперь вынуждены покупать лошадей и кареты, — возмущено фыркнул Радж. — Но должен признать, босс, у русских исчезли пробки, в городах стало дышать гораздо легче, — поделился своими соображениями глава разведки.

— Я попрошу тебя, Радж, сделай мне подборку на все эти попытки возврата к былому, — произнес Стивенсон после небольшой паузы. — Русские мутят воду неспроста. И ещё, кто кроме нас знает о полученной информации?

— Только агент. Я лично ездил на встречу с ним, — не задумываясь, ответил Радж.

— Это хорошо, пусть и дальше о ней никто не знает. Подборку сделай сам.

— Но, босс, у меня работы выше крыши. Мои люди надежны, и я….

— Абсолютно преданных людей не бывает, — прервал его Стивенсон.

— И я тоже? — не удержался Радж.

— В тебе я уверен, как в банковском сейфе. Главное, чтобы к сейфу не подобрали ключ, — философски ответил хозяин замка.

— Я пойду, босс?

— Может, останешься поужинать, — предложил Стивенсон.

— Я не люблю шотландскую кухню, — отказался Радж.

— Тогда не задерживаю, надеюсь, к концу недели материалы будут готовы? — на прощанье произнес хозяин замка.

— Я постараюсь, — пообещал гость и направился к двери.

Выйдя через вход для прислуги, Радж сел потрепанного вида автомобиль.

— Черт, — Радж ударил двумя руками по рулю. — Черт, черт, черт вас всех побери.

Едва сдерживаясь, чтобы не заорать, глава разведки Транс Стивенсон Интернейшен, закрыв глаза, начал считать до десяти. Как ни странно, это помогло. Радж завел мотор, автомобиль плавно тронулся с места. Он ехал не спеша. Во первых: местные дороги этого не позволяли, постоянно виляя между холмов, во вторых: ему надо было тщательно обдумать сложившуюся ситуацию.

«К чему босс завел разговор про сейф? Неужели он что-то почувствовал?» — Радж притормозил и полез в карман за сигаретами. «Русские уверяли, никто не узнает о разговоре, да и не в их интересах, чтобы меня раскололи».

Он достал пачку, но она оказалась пустой. Радж со злостью скомкал и выкинул её в окно. Как назло по дороге не было ни одного магазинчика или заправки, а курить хотелось зверски.

«У меня же есть сигара», — вспомнил Радж. Он достал сигару и огорчено вздохнул. Курить сигару за пятьсот евро сидя в машине посреди леса — извращение. Но выбора не было. В данный момент он был готов выкурить самокрутку, набитую мхом. Раскурив сигару, Радж откинулся на спинку сиденья, продолжил размышления.

«Да, русские его прихватили крепко», — горестно вздохнул Радж.

«До этого он чувствовал себя покруче всякого Джемс Бонда. Для любого разведчика чувство превосходства над остальными — опасно. Власть, которой обладал его босс, позволяла ему чувствовать себя защищенным перед любой спецслужбой. О финансовой стороне не стоит даже говорить, любые обоснованные запросы выполнялись тут же, взамен требовалось только умение работать и преданность».

Это пренебрежение к спецслужбам и сыграло с ним злую шутку. Его взяли в Москве прямо в лифте одного торгового центра сразу после встречи с агентом. Как выяснилось позже, он тоже был контрразведчиком, ловко подсунутый ему русскими. Но самое смешное, всё произошло на удивление тихо. Ни воя сирены, ни людей в масках, обвешанных оружием, не было. К нему подошла одна милая женщина, взглянула в глаза, улыбнулась и попросила следовать за ней. Самое обидное, Радж после её слов начисто забыл о капсуле с маячком, которую просто следовало раскусить. Тут же сигнал о его поимке ушел бы в штаб-квартиру корпорации. После чего сильное снотворное заставило уснуть его на семьдесят два часа. За это время за дело взялись бы юристы и дипломаты.

Когда он пришел в себя, капсулы не было во рту. Она лежала перед ним на тарелке, а напротив сидел мужчина, которого Радж не раз видал на экране в сводках новостей.

— Ну, здравствуйте, — произнес он, когда Радж открыл глаза.

— По какому праву вы меня задерживаете? Я гражданин Америки, — проговорил пойманный.

— Знаем, знаем, вы подданный не только Америки, но и Англии, Аргентины и дальше по алфавиту, — спокойно проговорил сидевший напротив человек. — Вы так часто бывали у нас в России, что я счел нужным, встретится с вами лично, господин Радж.

— Я гражданин Америки и у вас будут большие неприятности, если вы меня не отпустите, — продолжал настаивать на своем Радж.

— Прекратите, господин Радж, если вы не цените своё время, то моё ценится очень дорого! — рявкнул русский. — На всякий случай я представлюсь, если вы не узнали меня, Шапников Александр Дмитриевич, советник президента России. Не будем терять время и перейдем сразу к делу. Причине, по которой мы с вами здесь беседуем, я подчеркиваю, именно беседуем, очень проста, вы являетесь шефом разведки Транс Стивенсон Интернейшен. Только не надо говорить мне, что ваша маленькая фирма ведет честный бизнес, — предугадав желание возразить, произнес Шапников. — Мы давно следим за вашей деятельностью и знаем, что Стивенсон Интернейшен является не дочерней компанией концерна «Пирамида», а его мозгом. Также нам известно, что мистер Стивенсон вместе с другими главами крупнейших компаний мира образовали международный конгломерат, цель которого — ослабление России вплоть до нанесения по ней ядерного удара.

Чем дольше говорил русский, тем больше росло удивление Раджа. Оказывается, русские все знают, знают даже больше, чем он сам.

«Что же им от меня надо?» — задавался он вопросом, слушая русского чиновника, — «уверен, вся сеть моих агентов у них под колпаком, члены большого совета так же известны, как секреты конгломерата. И все же они разговаривают со мной, открывают все козыри, после такого предлагают поработать на новых хозяев, или пускают в расход».

— А сейчас, господин Радж, я поделюсь с вами информацией, о которой знают не больше ста человек во всем мире, — слова русского заставили Раджа оторваться от своих мыслей. — Наши аналитики предсказали развитие данной ситуации больше десяти лет назад. Кризис запада и востока достиг высшей точки. Сильная Россия стала мешать вашему хозяину, его компаньонам по сообществу. Они стали терять не только прибыль, но и власть. Со временем их схемы работы станут пробуксовывать все больше и больше, наше государство, наоборот, становиться все сильнее. Нет, мы не претендуем на мировое господство, но как объяснить тем, кто об этом мечтает. Власть — самый сильный наркотик, и когда она ускользает из рук, люди, вкусившие её, способны на жуткие поступки. Ваши боссы надеются выжить после ядерной атаки. По их расчетам пострадает лишь треть Земли, а тех, кто выживут, они надеются подчинить. Хранилища конгломерата постоянно заполняются провизией, медикаментами, техникой, оружием. Их производства переведены в третие страны. У человечества не будет другого выбора, как упасть перед ними на колени. Но они не учитывают, что земля может попросту расколоться, а ядерная бомбардировка может включить цепную реакцию неизвестных нам процессов. Я уже не говорю о лучевой болезни и мутациях, которые охватят всю Землю.

Радж слушал русского и чувствовал чудовищную усталость сидящего перед ним человека.

— Чтобы не допустить катастрофы, мы вначале планировали уничтожение верхушки конгломерата, но вскоре отказались от этой идеи. Это не решало всей проблемы. В лучшем случаи мы получили бы только небольшую отсрочку, но потом было бы ещё хуже. Мы пошли по другому пути. Нами разработана технология, способная уничтожить все ядерное оружие на земле. Но у каждого лекарства, есть побочный эффект. Вместе с ядерным оружием исчезнет все углеродное топливо, порох, нефть и даже газ. То есть человечество будет спасено, но откинуто на несколько столетий назад. Вслед за голодом придет деградация. — Русский сделал паузу, давая время Раджу осознать, услышано и спустя минуту продолжил. — Россия уже не один год готовится к таким переменам. Остальной мир ждут жуткие времена, особенно Европу и Америку. Погибнут миллионы, даже десятки миллионов, но всё же это лучше чем ядерная война. В случаи применения ядерного оружия, человечество обречено на вымирание. При нашем сценарии оно выживет и я уверен, через какое-то время вновь обретет силу, — говоривший замолчал.

А Радж сидел оглушенный свалившейся на него информацией. Да он частично знал о планах конгломерата, но никогда почему-то не воспринимал их всерьез до конца. Слова русского заставили его поверить всё по настоящему всё всерьёз.

— Что вы от меня хотите? — спросил Радж, после продолжительной паузы.

— Мы хотим, чтобы вы помогли наладить контакт с вашим боссом.

— Это нереально, — усмехнулся Радж.

— Мы так не считаем, по мнению наших аналитиков, именно ваш шеф, единственный из членов конгломерата способен принять нашу точку зрения, — настаивал Шапников.

— Даже если он согласится на сотрудничество с вами, в чем я сомневаюсь, навряд ли босс способен изменить политику сообщества, — высказал сомнение начальник разведки Стивенсон Интернейшен.

— Мы в курсе возможностей вашего начальства, но он вполне способен оттянуть час «Судного дня». Это позволит лучше подготовится не только нам, но и другим государствам.

— Мне надо подумать, — опустив голову, произнес Радж.

— О чем?

— Обо всем, что вы мне сказали.

— Что ж, думайте, у вас будет время по дороге домой.

— Вы меня отпускаете?

— Конечно, только примем кое-какие меры безопасности, — произнес советник президента и нажал кнопку, спрятанную под крышкой стола.

Спустя несколько секунд в комнату вошли двое мужчин. Один из них подошел к Раджу и обхватил голову разведчика руками, другой сделал ему укол под ухом.

— Мы ввели вам «жучок», теперь нам будет известно все, что вы говорите и даже некоторые ваши эмоции. Такой миниатюрный детектор лжи питается от тепла вашего тела.

— Глупо, его сразу засекут наши детекторы, — потирая место укола, произнес Радж.

— Навряд ли, — усмехнулся русский, — этот «жучок» стоит, пару миллионов. Для его создания применены самые передовые биотехнологии. Можно сказать это чудо, скорее вырастили, чем сделали. У него есть ещё одна функция, очень важная именно для вас. Если вы поделитесь полученной информацией с кем-нибудь посторонним, «жучок» выделит яд, и вы умрете в течение суток. — Шапников достал небольшой квадрат, положил его напротив Раджа. — Здесь инструкции и материал, который нужно донести до Стивенсона. Если вы согласитесь нам помочь приложите большой палец, устройство активируется. Таким образом, вы одновременно дадите нам знать о своем согласии.

— А если я не соглашусь? — задал вопрос Радж.

— Устройство уничтожится через двенадцать часов, начиная с этой минуты, — пояснил Шапников.

— А что будет со мной?

— Не будете болтать лишнего, через год «жучок» рассосется.

— Я не верю вам, после того, что вы мне рассказали, просто так не отпускают, — сказал Радж, посмотрев на советника президента.

— Нам нечего бояться. Мы можем активировать нашу аппаратуру в любой момент, и через пять минут на земле не останется современного оружия. Наше общество в принципе готово к переменам, в отличие от запада. Если хотите взять на себя ответственность за миллионы жизней, можете взять телефон и позвонить прямо сейчас.

Радж хотел ещё что-то сказать, но Шапников встал из-за стола и направился к выходу. У двери он обернулся:

— До свидания, господин Радж, надеюсь, вы примете правильное решение.

Радж, погруженный в воспоминания, не заметил, как тлеющий огонь сигары обжег пальцы. Он выбросил окурок в окно, завел двигатель.почувствовав мелкую дрожь мощного мотора, спрятанного под старым на вид капотом. Радж нажал на газ, задние колеса завизжали, выкидывая из-за под себя гравий. Машина выскочила на покрытие дороги и, оставляя за собой след от шин, стремительно удалялась в южном направлении.

«Ладно, хватит себя накручивать, шаг сделан, — успокаивал он себя, — теперь ход за боссом».

Вопреки опасениям разведчика, шеф не беспокоил его, и Радж полностью погрузился в подготовку материалов.

Спустя неделю Стивенсон, просматривая документы, хмурился все больше.

— Скажи, как мы не заметили столь очевидных вещей, — отложив папку, произнес он. — А русские молодцы, место того, чтобы потеть над новыми видами оружия, они придумали, как его уничтожить.

— Почему вы так решили, босс?

— Это очевидно, — Стивенсон указал на папку. — Они методично сворачивали высокоразвитые технологии, переправляя денежные ресурсы в развитие агросистемы. Браво, русские, браво, — Стивенсон взял бокал с бренди и сделал глоток. — Знаешь Радж, я уверен, эти русские обскакали нас. Точно не знаю, что они придумали, но уверен — ядерное оружие нам не поможет. Если у тебя все, можешь быть свободен, — вновь беря папку, подытожил Стивенсон.

— Нет, босс есть еще кое-что, — решился на разговор Радж, — буквально сегодня со мной вышел на связь агент из России. Он сообщает, что его взяли русские контрразведчики. Они хотят с вами встретится.

— Что?

— С вами хотят связаться русские, — повторил Радж.

От столь неожиданного сообщения Стивенсон развел руками. Когда эмоции схлынули, он поинтересовался:

— Неужели русские не знают адреса моего офиса и электронной почты?

— Похоже, они не хотят афишировать эти контакты, — предположил разведчик.

— Возможно, но может, это провокация?

— Навряд ли, похоже, русские играют честно.

— А с чего ты решил, что это именно русские? Может, мои партнеры решили проверить мою преданность общему делу? — выдвинул версию Стивенсон.

— Не думаю, слишком хлопотно. Если бы у них возникли сомнения, они ликвидировали вас во время заседания, — отверг версию босса Радж.

— И что ты предлагаешь? — поинтересовался Стивенсон.

— Думаю, русским есть, что предложить, — немного подумав, произнес начальник разведки.

— Может быть, вполне может быть, — потер подбородок Стивенсон, — я должен подумать. Но ты на всякий случай разработай варианты возможной встречи. Место должно быть людным, но чтобы мы не бросались в глаза.

— Слушаюсь босс, я могу идти?

— Да.

Авиасалон в Ле-Бурже месяц спустя.

— Господин Стивенсон, к вам господин Штульц из Дитрих-Авиа. — доложила личный секретарь Инвара.

— Пусть войдет. Катрин. Пусть принесут чай и кофе, — распорядился Стивенсон.

Осторожный скандинав не спешил встретиться с русскими, собирая информацию по интересующему его вопросу. И каждый раз, получая её, он всё больше убеждался мир стоит на краю пропасти, и он один из тех, кто в этом повинен. Инвар не раз уже жалел, что связался с конгломератом. Вначале ему казалось, что он поступает правильно. Русские наглели все больше и больше, захватывая рынки, где раньше безраздельно хозяйничали члены сообщества. Его самого выдавили из нескольких стран, вырвав прямо из рук ряд выгодных контрактов. Ещё несколько лет и ему придется свернуть несколько проектов, которые до вмешательства русских приносили неплохие дивиденды. Будучи весьма недовольным таким раскладом, Стивенсон позволил Томсону, с которым поддерживал довольно тесные отношения, уговорить себя вступить в сообщество. Вместе им стало легче противостоять русским, но с приходом новых членов, вместо экономического направления в деятельности конгломерата стала преобладать политика. Стивенсон, всю жизнь державшийся от неё подальше, несколько раз намекал, что хотел бы выйти из сообщества, но ему дали понять — по своей воле из конгломерата не уходят. И как бы прочно он не стоял на ногах, но противостоять объединенной мощи остальных членов сообщества Стивенсон не мог.

С появлением русских у него появился шанс выйти из тупика, в который он себя сам загнал.

Дверь открылась, в кабинет вошел невысокий мужчина среднего возраста с заметным брюшком и лысиной. Одетый в костюм одного из итальянских кутюрье, он не был похож на русского шпиона, а производил впечатление довольно успешного предпринимателя.

— Добрый день, господин Штульц. Рад, что вы нашли время для встречи со мной, — протягивая руку, произнес Стивенсон.

— Я тоже рад нашей встрече. Такие клиенты, как вы делают честь нашей фирме, — ответил гость.

— Вы не оставляете нам выбора, господин Штульц. В вашем ателье работают лучшие дизайнеры по разработке салонов для самолетов бизнес-класса, — приглашая жестом присесть, сказал Стивенсон.

— Так оно и есть, — с гордостью согласился Штульц, — хоть наши услуги недешевы, но признайте, они того стоят.

В кабинет вошла девушка. Она не напоминала модель с обложки журнала, но её улыбка была настолько обворожительна, что сразу располагала к себе. Девушка катила перед собой столик, где кроме чашек с чаем и кофе стояла многоярусная ваза с фруктами и пирожными.

— Спасибо, Катрин. Ты, как всегда, опережаешь мои мысли, — поблагодарил хозяин кабинета девушку.

— Благодарю, сэр. Что-нибудь ещё желаете? — спросила она, вопросительно посмотрев на посетителя. Вкусы хозяина она и так хорошо знала.

— Нет, нет, благодарю, — ответил на взгляд девушки Штульц.

Получив ответ, девушка удалилась.

— Ну что, приступим? — предложил Стивенсон.

— Да, да конечно. Ваша фирма совсем недавно обратилась к нам, поэтому на данный момент ничего индивидуального для вас нет. Но, — посетитель вытащил из внутреннего кармана небольшую, плоскую коробочку. — Я принес вам подборку наших прежних проектов, посмотрите их, может это натолкнет вас на нужные идеи.

— Непременно просмотрю, — беря диск, произнес хозяин кабинета.

— Рад был с вами познакомиться, господин Стивенсон, — поднялся Штульц, — К сожалению, мне пора, сегодня приезжают почетные гости, а я как один из организаторов авиасалона в этом году, должен присутствовать на открытии.

— Я так же рад нашей встрече, — несколько разочарованно произнес Инвар. Он ждал, когда русский резидент начнет разговор, ради которого и был затеян весь спектакль. Встреча закончилась, но ни одного слова о настоящей цели этого посещения так и не прозвучало.

Стивенсон набрал номер начальника разведки.

— Слушаю, босс, — раздалось после нескольких гудков.

— Зайди ко мне, — сказал Стивенсон.

— Через три часа буду у вас, раньше мне не добраться.

— Где тебя черти носят? — рявкнул хозяин кабинета.

— На работе, проверяю полученную информацию, — парировал разведчик.

— У тебя что, не хватает людей, если ты занимаешься этим сам, — продолжал наседать скандинав.

— Иногда нельзя доверять никому, — многозначительно произнес Радж.

— Хорошо, постарайся освободиться побыстрее.

Через три часа начальник разведки вошел в кабинет. Его глаза были красные, волосы, обычно идеально уложенные, сейчас торчали во все стороны, на лице виднелась трехдневная щетина.

— Ну и вид у тебя, — оглядев подчиненного, проворчал глава корпорации.

— Вы сами приказали побыстрее. Что случилось?

— У меня сегодня был господин Штульц, — скандинав сделал паузу и посмотрел на подчиненного, словно тот был виновен во всех смертных грехах.

Радж, растер лицо, пытаясь прогнать усталость.

— Вам нужна дополнительная информация насчет него? — спросил он.

— Мне нужна вся информация о нем и его фирме. Я собираюсь вложить немалые деньги в самолеты бизнес-класса и хочу знать, способен ли господин Штульц, справится с нашими заказами, — вкладывая двойной смысл в слова, произнес скандинав.

— С чего мне начать?

— Вот с этого, — Стивенсон протянул диск, который вручил ему Штульц.

— Я могу идти? — взяв диск, спросил Радж.

— Если что будет интересное, докладывай сразу мне, — напоследок приказал хозяин кабинета.

— Есть, — произнес глава службы безопасности, по армейски щелкнул каблуками.

По дороге домой Радж заехал в магазин, купил новый ноутбук, причем потребовал, чтобы компьютер проверили при нем.

Сев в машину, он первым делом включил музыку. После чего затемнил стекла, запустив одновременно устройство, которое заставляло мелко вибрировать корпус машины и стекла, дабы исключить прослушивание с помощью лазера. К довершению ко всему Радж активировал систему датчиков, следящих за тем, чтобы ничто и никто не прикоснулся к его машине незамеченным. Со стороны такие меры безопасности могли показаться преувеличенными, но будучи сам начальником разведки Радж знал, на что способна современная аппаратура. Последней линией защиты была накидка, прошитая изнутри металлизированной тканью, напоминающую фольгу.

Завершив приготовления, Радж включил компьютер. Когда засветился экран, он с нетерпением вставил диск и замер в ожидание загрузки информации. Несколько секунд ноутбук гудел, силясь справиться с поставленной задачей, затем на экране появилась пестрая заставка. Радж набрал команду. Заставка исчезла, вместо неё на экране появился видеоролик. Прошло три минуты, а Радж так ничего и не увидел, кроме рекламы фирм. Он хотел, было выключить компьютер, как изображение остановилось. На экране высветилась надпись, призывая ввести код для дальнейшего просмотра. Глава разведки корпорации ввел код, который совпадал с кодом его кредитки. Трюк с кодом заставил его с ещё большим уважением отнестись к русским. Откуда они узнали пин-код его кредитки, он до сих пор не мог понять, но возможности разведки русских его поразили.

Программа опознала код, и на экране появилась информация, ради которой все было затеяно.

Через десять минут Радж закрыл компьютер, сорвал накидку и стал лихорадочно стучать по карманам, ища сигареты. Те, как назло, куда-то подевались. Он положил рядом ноутбук и полез в бардачок. К счастью, там лежала затерявшаяся пачка «Мальборо». Радж нервно открыл пачку, вытащил одну сигарету и поспешно сунул её в рот. Щелкнув зажигалкой, он поднес огонь к сигарете и тут Радж заметил, как трясутся его руки. Выбросив сигарету, он выскочил из машины, громко хлопнув дверцей.

— Черт, черт, черт! — кричал он, растаптывая ни в чем неповинную сигарету.

Краем глаза Радж заметил, как идущие по улице люди в испуге обходят его стороной, а прячущийся за витриной толстяк нервно набирал номер по сотовому.

— Черт, только полиции мне не хватало — совсем тихо произнес он и потянулся за сигаретами. Прикурив, Радж достал коммуникатор и набрал номер комиссара полиции.

С местным комиссаром полиции Радж познакомился в Иностранном легионе, куда он поступил ради французского гражданства. Воевать ему было не в новинку, у себя на родине он взял оружие, едва ему исполнилось двенадцать лет. Сначала он просто хотел отомстить за смерть отца, затем, прячась от кровников, подался к талибам. Когда их прижали всем миром, он добрался до первого вербовочного пункта и вступил в легион, рассудив, что это единственный способ начать жизнь с чистого листа. Там он встретил, сосем юного Рошаля, который, насмотревшись фильмов о войне, решил стать героем. Будучи выходцем, из интеллигентной семьи, Пьер даже не представлял, во что ввязался. В первый же день его, почти мальчика чуть не изнасиловали в душевой выходцы с окраин Парижа.

— Привет, индусская твоя рожа, — после пятого гудка раздалось в трубке.

— Пакистанская, Пьер, пора бы запомнить, — вместо приветствия ответил Радж.

— По мне, вы там все на одно лицо, — раздался в трубке смех. — Ну что там у тебя случилось? Ведь просто так старому приятелю ты не звонишь.

— Извини, Пьер, виноват. Чертова работа, совсем нет времени.

— Ладно, ладно не извиняйся. Так что у тебя?

— Ничего существенного, на улице вспылил, и один доброхот вызвал полицию.

— А у тебя с документами что-то не в порядке?

— Да нет, все в порядке. Только сам знаешь, из-за авиасалона твои подчиненные на взводе, а со мной документы. Я бы не хотел, чтобы кто-то в них совал нос. Это может привести к очень большим неприятностям, — делая ударение на последней фразе, произнес Радж.

В подтверждение его слов из-за угла, сверкая мигалками, выехала патрульная машина.

— О, твои уже здесь, — глядя, как выходят из машины полицейские, констатировал Радж.

— Хорошо, дай им трубку, я включу камеру, — раздалось в трубке.

К стоящему у машины Раджу подошел один из полицейских.

— Месье, приготовьте документы. Попрошу вас не делать резких движений, — сказал страж порядка, держа руку над кобурой.

— С вами хотят поговорить, — протягивая коммуникатор, произнес пакистанец.

— Месье, повернитесь и положите руки на крышу, — угрожающе сказал полицейский.

— Хорошо, не надо волноваться. Я положу вот сюда коммуникатор и повернусь. Кстати я не шучу, с вами хочет поговорить комиссар Рошаль.

Радж положил коммуникатор на капот, затем повернулся и положил руки на крышу, широко расставив ноги. Второй полицейский вышел из машины, вытащил пистолет и взял разведчика на мушку. Только после этого стоявший рядом взял коммуникатор:

— Слушаю.

— С вами говорит комиссар Рошаль, — раздалось в трубке.

— Извините, месье, но я лично не знаком с комиссаром, не знаю его голоса, — страж порядка оказался занудой и не хотел верить на слово.

— Вы знаете его в лицо? — ехидно спросили на другом конце.

— Безусловно.

— Тогда оторвите коммуникатор от уха и взгляните на экран, чтобы я тоже смог увидеть болвана, который со мной разговаривает, — послышалось из трубки.

Радж заранее включил громкую связь, поэтому слышал весь разговор.

— Вы узнаете меня? — спросил с экрана коммуникатора комиссар.

— Так точно, — вытянувшись, ответил полицейский.

— Тогда будьте так любезны, оставьте этого месье в покое.

— Слушаюсь, — ответил страж порядка. После чего он повернулся к Раджу. — Месье прошу простить нас за это недоразумение.

— Бывает, — сказал разведчик и взял протянутый полицейским коммуникатор.

Он сел, в машину стараясь по быстрее убраться отсюда, где буквально все таращились на него.

«Нервы никуда не годятся, — ругал себя Радж, — если так дальше пойдет, придется на пенсию уходить, или пулю в лоб, что в принципе одно и тоже».

Он проехал несколько кварталов, вырулил на тихую улочку и припарковался напротив небольшого кафе.

Радж неторопливо зашел в заведение, подошел к стойке, заказал кофе. Усевшись в дальнем углу, он достал коммуникатор и набрал номер шефа.

— Слушаю, — ответил Стивенсон.

— Босс, нужно встретиться, я в кафе «Толстая Мари», — произнес он и тут же отключил телефон.

Через час напротив кафе остановился бронированный «Вольво». Из него вышел Стивенсон и направился к дверям заведения. Войдя, он обвел взглядом помещение, за третьим столиком от двери сидел ожидавший его Радж.

— Ну, ради чего ты вытащил меня сюда? — спросил Стивенсон.

— Здесь неплохой кофе, вполне съедобные круассаны, — ушел от прямого ответа Радж.

— В это время предпочитаю что-то по существеннее, — отказался от угощения Стивенсон. — Хватит тянуть время, говори, что ты нарыл.

— Извините, шеф, но не буду вам портить впечатления. Вы должны все увидеть сами.

Радж доел рогалик, вытерев салфеткой губы, встал:

— Пойдемте ко мне в машину.

— Лучше ко мне, у тебя вечно куревом воняет, — возразил Стивенсон.

— Простите, босс, но вам все же придется сесть в мою машину. Она более защищена, — отметая возражения, произнес Радж.

— Хорошо, пошли.

Стивенсон третий час сидел за компьютером, в который раз перечитывая файлы. Сведения, что предоставили ему русские, были похожи скорее, на сценарий к фантастическому фильму, чем на правду. Факты, приведенные ими, разбивали все иллюзорные надежды.

Почувствовав резь в глазах, Инвар закрыл ноутбук и снял накидку. Выйдя из машины, он подошел к Раджу, который дымил, как паровоз. Судя по количеству окурков, он выкурил не одну пачку. Радж достал очередную сигарету, прикурил, но тут же выкинул её.

— Черт, — выругался он, — всё, не могу больше, горло, буд-то наждаком натерли.

— Читал? — спросил Стивенсон, присев рядом на капот, со своим начальником разведки.

— Не все, — вертя в руках зажигалку, ответил Радж.

— Думаешь все это правда?

— Да, — Радж убрал зажигалку в карман, — какой им резон придумывать.

— Выпить охота, — сказал Инвар, — У тебя есть?

— Нет.

— Тогда поехали, найдем, — предложил Стивенсон и махнул стоящему в десяти метрах своему автомобилю.

Забегаловку, где можно было выпить, они нашли в двух кварталах от «Толстой Мари». Стивенсон в костюме за несколько тысяч евро привел в шок посетителей этого дешевого заведения. Он хлебал пойло, отдававшее химией, закусывал его курицей, которая, судя по её виду, скорее всего, умерла своей смертью.

— Понимаешь, — Стивенсон положил руку на плечо начальнику разведки, — всегда знал, что я сволочь. В бизнесе без этого нельзя, сожрут. У нас ведь как — или ты в дерьмо всех втаптываешь, или тебя. Но одно дело растоптать кого-нибудь, другое дело уничтожить все, — у скандинава слетела рука, и он чуть не свалился. Радж еле успел его подхватить. — ВСЁ и ВСЕХ, их, их и вон тех тоже, — Стивенсон тыкал пальцем в посетителей заведения.

— Думаешь, если у меня миллиарды, то нет души, — уставившись пьяными глазами на Раджа, пролепетал он, еле ворочающимся языком, — а она есть. Я тоже че-ло-век, у меня есть дети, мать, я люблю щенков.

— Босс, поехали домой, — предложил Радж.

— Домой нельзя в таком виде. Запомни, никто и никогда не видел Инвара Стивенсона слабаком. Никто, — скандинав помахал перед носом пакистанца указательным пальцем, — отвези меня в отель.

Стивенсон уронил голову на плече Раджа и уснул.

Глава промышленной империи Торн открыл глаза, когда его ноздри уловили запах травяного чая. Вместе с пробуждение пришла головная боль и ощущение, что кто-то нагадил во рту.

— Где я? — произнес он, осматриваясь. В этот момент появился Радж, на удивление бодрый, с уложенной прической, в отглаженном костюме.

— Где я? — повторил вопрос Инвар.

— Мы на одной из явочных квартир, — ответил Радж.

— Зачем ты меня сюда приволок? — плохо соображая, спросил Стивенсон.

— Босс, вы не хотели появляться дома пьяным, приказали ехать в мотель. Эта квартира была ближе, — медленно разъяснил свои действия пакистанец.

— Почему я так себя гадко чувствую? — вновь задал вопрос скандинав, сдерживая рвотные позывы.

— Вы вчера такую гадость пили, что я удивлен, как вы вообще что-то чувствуете, — произнес Радж и подвинул травиной чай поближе к шефу.

— А почему я пил эту гадость?

— Босс, вы, что совсем не помните вчерашний вечер?

— Нет, — ответил Инвар и сделал глоток. — Что за гадость ты мне подсунул?

— Травяной настой, его делала моя бабушка. Он быстро приводит мозги в порядок, — пояснил Радж.

— Ты так и не ответил мне, по какой причине я вчера напился? — поинтересовался Стивенсон, попивая мелкими глотками отвар, который действительно не только прочищал мозги, но и снимал головную боль.

Прежде, чем ответить, пакистанец достал небольшой прибор, нажал кнопу сбоку, затем поставил её на стол. У Инвара от работы поставщика помех свело челюсти.

— Выключи эту дрянь, — приказал он.

— Вначале я вам кое-что расскажу. Вы помните, как передали мне диск русского резидента?

— Да.

— Активировав код, заложенный в программе, я прочитал информацию на диске. Затем позвонил вам. Мы встретились…

— Вспомнил, все вспомнил. Да выключи ты это дерьмо, — разозлился Инвар.

— И что вы намерены делать? — спросил Радж, пропуская мимо ушей возмущения шефа.

— Не знаю пока, сам знаешь, я повязан по рукам и ногам. Из сообщества мне не выйти. Если даже сбегу, мне и месяца не протянуть, достанут даже в той же России, — произнес Стивенсон, потирая виски.

— Ну, а русские что предлагают?

— Ничего не предлагают, написали — подумайте, мы с вами свяжемся. Да выключи эту штуку, голова раскалывается, — пожаловался Инвар.

— Тогда я не буду, уверен, что наш разговор останется между нами. К тому же, могу вас уверить, босс, что голова у вас болит не от генератора, а от вчерашней пьянки, — предупредил Радж.

— Дай хоть таблетку, какую, — попросил Стивенсон.

Радж поставил перед шефом стакан с водой и кинул туда пару таблеток, которые моментально растворились.

— Что это? — спросил Инвар.

— Отрава, но помогает снять сильное похмелье.

Стивенсон выпил лекарство и через несколько минут почувствовал, как тошнота и бьющая в затылок боль прошла.

— Так, сейчас по домам, душ, полноценный завтрак, потом дела. — Скандинав довольно шустро надел брюки, направился к двери, застегивая на ходу рубашку:

— Радж, держи язык за зубами. Конгломерат не прощает измены. Умрут даже те, кто, по их мнению, только теоретически мог нам помогать. Помни это.

Москва. Кремль. Кабинет Президента России.

— Разрешите, Виктор Сергеевич? — спросил Шапников, вытянувшись у дверей по стойке «смирно».

— А это ты, чего встал, проходи, — оторвав глаза от экрана компьютера, пригласил Цапин.

— Позвольте, господин президент, поздравить вас с очередным избранием на пост главы государства, — громко произнес Шапников, вытащил из-за спины три гвоздики весьма помятого вида, чеканя шаг, направился к столу.

Цапин сначала удивлено смотрел на своего советника, затем встал из-за стола, замер с гордо поднятой головой. Шапников подошел, отдал пионерский салют.

«Пионеры всей страны,

Делу Цапина верны»!-

прокричал он речевку и вручил цветы.

— Спасибо, дети, — включился в игру Цапин и трижды поцеловал шутника в щеку, — спасибо.

После чего он также отдал пионерский салют.

— Пионеры, вкалывать, как лошади будьте готовы!

— Всегда готовы! — еле сдерживая смех, ответил Шапников.

— Ладно, Дмитриевич, подурачились и хватит. Спасибо за поздравление. Что там у нас на повестке? — переходя на деловой лад, проговорил Цапин.

— С чего прикажете начать, Виктор Сергеевич? С внутренних дел или…

— Сам решай, — сказал президент, не дав договорить.

— Наш резидент вошел в контакт со Стивенсоном. Первый пакет данных вручили два дня назад, — доложил советник.

— Почему докладываете только сегодня.

— Резидент задержал отчет, — пояснил Шапников.

— Чем вызвана задержка?

— Дополнительной информацией. Она весьма интересна, хоть и не имеет оперативной ценности.

— Интересно, что это за информация, из-за которой задерживают отчет? — удивился Цапин.

— Информация имеет ценность, но не первостепенную, — поправился советник.

— Давай-ка, Саша, с неё и начнем, — сделал выбор президент.

— Слушаюсь, господин президент, — произнес Шапников. Он достал из папки диск с записью.

— Что здесь?

— Запись встречи резидента и как на неё отреагировал Стивенсон, — пояснил советник.

— Что же, давай посмотрим кино, — произнес Цапин, откидываясь на спинку кресла.

Просмотр занял полчаса. Материал был уже смонтирован, отражая самые яркие моменты.

— Дмитриевич, а мы в точку попали, выбрав Стивенсона, для воздействия на конгломерат, — сказал Цапин, когда запись закончилась.

— Похоже на то, только Стивенсон не первая скрипка в конгломерате, — высказал сожаление Шапников.

— Фальшивая нота может полностью испортить даже самую прекрасную мелодию, — философски произнес Цапин. — как дальше собираетесь разрабатывать Стивенсона?

— Задача у него только одна — снизить темп развития конгломерата. С нашей стороны — помощь в подготовке к «переходу к старине» во владениях Стивенсона, — доложил советник.

— С этим вопросом мы разобрались. Что там еще у тебя? — спросил президент.

— Есть ряд текущих вопросов требующие, вашего вмешательства, — сказал Шапников и положил на стол вторую папку.

Через два часа, когда Шапников собрался уходить, хозяин кабинета остановил его.

— Саша, подожди, у меня к тебе есть разговор.

— Слушаю вас, Виктор Сергеевич, — усаживаясь на место, произнес советник.

— Саша, мы с тобой далеко не молодые люди. Не пора ли нам подумать, кто будет править страной после нас. Демократия в том виде, в каком она сейчас, в будущем неприемлема. А что дальше? Монархия? Нет, я считаю нельзя допустить, чтобы судьба государства зависела от прихоти природы. История нас учит — передача власти по родовому признаку иногда очень болезненно отражаются на развитие страны. У меня вот какая идея возникла — а не основать ли нам учреждение с узкой направленностью — поиск среди молодых кадров потенциальных руководителей, а также их подготовка. В общем, нам нужны люди, на которых мы можем положиться, зная, что они смогут продолжить начатое. Боле того, нам нужно создать систему, с помощью которой можно будет защитить Россию от нерадивых правителей. Находящийся у власти должен знать, ему придется отвечать за вред, причиненный своим правлением, — президент сделал паузу. Он встал, подошел к столику, налил себе в стакан воды.

— Сергеевич, я слушал тебя и мне стало немного страшно. Я понимаю, ты озабочен будущим страны. Будет жаль, если какой-то болван или тщеславный придурок разрушит все, что мы создавали с таким трудом. Но то, что ты предлагаешь, может дать кучке людей абсолютную власть. Представь, если бы над тобой, когда ты начинал свои нововведения, стоял такой контролирующий орган, и им бы не понравились твои идеи, — нахмурившись, произнес Шапников.

— Понимаю, это звучит дико и все же, нужен небольшой круг посвященных, в руках которых будет сосредоточена огромная власть и остриё этой власти должно существовать только для одного, для надзора за правителями. Посвященные не должны вмешиваться в жизнь страны до тех пор, пока правитель не будет представлять опасность для страны, — от произнесенной речи у Цапина появился румянец на щёках, а глаза блестели от возбуждения.

— Но кто, кто будет решать: прав или не прав глава государства? — так же горячо возразил Шапников.

— Совет посвященных.

— А кто будет в этом совете? Ведь чтобы люди не говорили, или не делали, они останутся людьми со своими слабостями и привязанностями. Кто даст гарантию, что в определенный момент эта слабость, или привязанность не сыграет важную роль в принятие решения о судьбе правителя, — продолжал гнуть свою линию Шапников. — нет, если у вас, господин президент, есть с десяток святых, то может, может быть что-то и получится.

— Десятка святых нет. Даже одного нет, но две кандидатуры, которые служат России не ради корысти, на примете есть, — мрачно произнес Цапин, слова советника и друга задели его, — а из этого следует, что найдутся и другие.

— А можно будет узнать, кто эти достойные?

— Да, один из них сидит напротив тебя.

Шапников открыл рот от удивления, и указательным пальцем показал на Цапина:

— Вы?

— Да.

— Кто же тогда второй?

— Ты.

— Нет, нет, я не хочу брать на себя такую ответственность, у меня и так дел по горло, — замахал руками советник, словно мог отмахнуться от слов президента.

— И не отмахивайся, это наш крест — брать самое трудное на себя, — как-то не очень весело усмехнулся Цапин.

— Но, Сергеевич, на сколько нас хватит при такой жизни — ну, ещё лет на двадцать. А то, что ты затеваешь, за сто лет не сделаешь, — привел последний довод Шапников.

— Насчет этого у меня с тобой будет отдельный разговор, — загадочно произнес Президент.

— Да, жить становиться все веселее, — буркнул под нос советник.

— Не бурчи, иди, работай, через месяц жду первых кандидатов, — закончил совещание Цапин.

Кузьмин сидел у себя в кабинете, ломая голову над новым заказом, поступившим из Кремля. Он взлохматил волосы и со всего маху ударил по столу.

«Ну, сколько можно, только с паровозами разобрались, — подумал он, — нате-получите, Юрий Николаевич. Теперь им нужны дирижабли, которые нужно чуть ли не руками шить, да еще и на ручной тяге. — Кузьмин был на грани истерики. Похожие чувства он испытывал пять лет назад, когда к нему, рядовому инженеру пришли из администрации президента и предложили сделать паровоз. Мало того, механизм должен быть так максимально упрощен, что бы его можно было собрать в любой мастерской.

Вы понимаете, паровозы достигли высшей точки своего КПД, лучше уже не придумаешь, — пытался он убедить чиновников, искренне удивленный их просьбой.

— Юрий Николаевич, нам не нужно лучше, — улыбались в ответ чиновники, — нам нужно проще и надежнее.

— Но почему вам не расконсервировать существующие паровозы, это хорошие машины, — недоумевал Кузьмин.

— Обязательно так сделаем, когда придет время, но вас мы убедительно просим заняться новыми разработками, не только локомотивами, но и подвижным составом. Еще есть одно маленькое пожелание — если возможно, попутно адаптируйте паровоз для езды по грунту на гусеницах.

После этих слов Кузмин месяц пребывал в уверенности — его разыгрывают. Но деньги приходили регулярно, все его требования выполнялись незамедлительно. Больше всего инженера ставило в тупик то обстоятельство, что с него взяли подписку о неразглашение, а всю работу засекретили.

Через год из мастерской выполз монстр, вручную собранный мастерами, которых Кузьмин выискивал по всей стране. Скорость чудовища не превышала сорока километров в час, пыхтя и скрипя, оно не могло проехать без поломки и пару сотен километров. Еще через восемь месяцев Кузьмин со своими подопечными произвели на свет «Фому», маленький паровозик, с трудом тащивший за собой четыре вагона массой не больше пятидесяти тонн. Правда, скорость его была уже за шестьдесят километров, но без вагонов. В общем, за пять лет Кузьмин собрал четыре паровоза. Последний назвали «Добрыней», он тянул сто тонн и прошел без ремонта тысяча двести сорок километров. Специально для испытаний в Сибири была построена круговая ветка в тайге, где и гоняли паровозы.

Кузьмин с ужасом вспоминал эту гонку. И вот только он облегчено вздохнул, дядькам из Кремля захотелось дирижаблей.

— Что я в них соображаю, — чуть не кричал он.

— Не волнуйтесь, мы вам пришлем человека, который вам поможет и советом, и делом, — продолжал Кузьмин разговор сам с собой. — А я что, робот, не человек, мне что, не хочется отдохнуть, на море съездить, например, погреть бока на солнце.

Вызов по внутренней связи прервал монолог инженера.

— Анжела, я просил в течение часа, меня ни с кем не соединять, — раздражено проговорил Кузьмин.

— Но, Юрий Николаевич, это от Александра Викторовича, — стала оправдываться секретарша.

— Хорошо, пусть войдет, — разрешил Кузьмин.

Спустя мгновение дверь постучали.

— Можно? — раздался нежный женский голос.

— Входите.

— Я же сказал мо….жно, — поперхнулся Кузьмин, когда увидел вошедшую в кабинет незнакомку. Среднего роста девушка с ярко-рыжими волосами и голубыми глазами смущено смотрела на него.

— Вы кто? — глупо хлопая глазами, спросил он.

— Аглая, — ответила девушка, но затем спохватилась, добавила, — Шмелёва Аглая Васильевна, инженер — проектировщик воздухоплавательных судов. По направлению прибыла к вам для консультаций.

— Да, да, проходите — спешно произнес Кузьмин. — Чай, кофе?

— Что?

— Что будете пить, чай, кофе? — переспросил Кузьмин и от волнения сглотнул слюну, которая не вовремя начала выделятся.

— Водички, если можно, — продолжая стоять в дверях, ответила девушка.

— Конечно можно, — заверил хозяин кабинета и нажал на кнопку внутренней связи. — Анжела, принеси, пожалуйста, чай, кофе и минералку.

— Да чего же вы в дверях стоите, — Кузьмин вскочил, больно ударился, едва не перевернув стол, поспешил к девушке. Он чувствовал, как краснеют его щёки, выдавая волнение. Сердце буквально готово было вырваться из груди. Кузьмин заставил себя отвести взгляд от девушки, но её глаза манили, и от этого он становился все неуклюжее. В общем, когда Кузьмину удалось усадить девушку на стул, в кабинете царил бардак. В кабинет вошла секретарша, неся на подносе напитки. Она с подозрением, перемешанным с любопытством, осмотрела кабинет, одарив своего шефа и посетительницу многозначительной улыбкой. Кузьмин и девушка с приходом секретарши, как по команде развернулись в разные друг от друга стороны, на их щеках горели румянцы. Секретарша еле заметно покачала головой, её левая бровь приподнялась, поставила поднос и молча удалилась.

— Вот, — неловко разводя руки, произнес Кузьмин, — угощайтесь.

— Спасибо, — ответила девушка и взяла стакан с водой. Она сделала глоток, затем поставила стакан на место. — Юрий Николаевич, вот.

Девушка положила на стол стопку документов.

— Что это? — спросил Кузьмин.

— Паспорт, диплом, трудовая книжка, — ответила девушка и сделала ещё один глоток.

— Так это не ко мне, а в отдел кадров, — взяв паспорт, сказал Кузьмин.

— Извините, — смутилась Аглая, потянулась за документами. — Мне Александр Дмитриевич говорил, чтобы я через месяц к вам пришла. Но я не удержалась, думала пока в курс дела войду. Извините ещё раз.

Девушка забрала диплом и трудовую. Когда же она взяла паспорт из рук Кузьмина, их пальцы соприкоснулись. Они, как дети оба покраснели, будто их застали за чем-то неприличным.

— Нет, нет, вы правильно сделали, что пришли сейчас. Я, признаться, уже начал скучать без дела. Вы как раз вовремя, — сказал Кузьмин, а затем налил из графина воды и залпом её выпил. — А документы оставьте, я сам занесу их в отдел кадров.

— Спасибо, Юрий Николаевич, а когда мне на работу выходить?

— Можете хоть завтра, я вас лично представлю коллективу. Правда, основная масса народа разъехалась по отпускам, но это даже к лучшему. Вам легче будет.

— До свидания, Юрий Николаевич, ещё раз спасибо за все, — девушка встала со стула, на который её усадил Кузьмин, и направилась к выходу. В дверях она остановилась, не решаясь что-то сказать.

— Я вас провожу, Аглая… — Кузьмин к своему ужасу понял, что отчество девушки вылетело у него из головы.

— Васильевна, — подсказала девушка.

— Да, да, — на этот раз смущаться пришлось хозяину кабинета, — пройдемте, я вас провожу.

Девушка кивнула головой и вышла. Первое, что увидел в приемной Кузьмин, были смеющиеся глаза секретарши.

— Анжела, — как можно суровее, произнес он, — я скоро буду. Пойду, покажу новой сотруднице наше предприятие.

Кузьмин одернул пиджак, стряхнул невидимую пылинку, направился к выходу.

— Юрий Николаевич, — остановила его секретарша, — к вам господин Осипов.

Кузьмин взглянул на молодого человека, сидевшего в углу около окна. Слово «господин» подходило к внешнему облику посетителя меньше всего. Высокий, худой, с длинными волосами, собранными в хвост на затылке, он больше походил на какого-нибудь компьютерного мальчика — переростка.

— Вы ко мне? — недовольно спросил Кузьмин. — По какому вопросу?

— Меня к вам направил Александр Дмитриевич. Он считает, что моя помощь в новом проекте будет необходима.

Кузьмин обречено вдохнул, посмотрел вслед уходящей Аглае.

— Хорошо, заходите, — произнес он и зашел в кабинет.

Усевшись за стол, он ещё раз придирчиво осмотрел посетителя.

— Ну и кто, вы, молодой человек, какова ваша специальность?

— Соловьев Андрей Иванович, — представился посетитель, — ну а насчет моей специальности, скажем так, я эксперт по левитации.

— Ещё раз, в какой области вы эксперт? — переспросил Кузьмин.

— По левитации, — не обращая внимание на удивление хозяина кабинета, ответил юноша. — Надеюсь, значение этого слова вам известно.

— Так, молодой человек, немедленно покиньте мой кабинет, — разозлился Кузьмин, — Вы, что не слышите, что я вам сказал, или мне вызвать охрану.

— Не надо никого звать, Юрий Николаевич. Позвоните, пожалуйста, Шапникову, он очень просил, — спокойно отреагировал Соловьев.

Кузьмин набрал номер Шапникова, исподлобья взирая на юношу. На десятый гудок ему ответили:

— Слушаю.

— Александр Дмитриевич, это вас Кузьмин беспокоит.

— Слушаю вас, Юрий Николаевич.

— Ко мне пришёл некий Соловьев, говорит, что вы его направили к нам?

— Да, Юрий Николаевич, он весьма будет полезен для вас в новом проекте, — подтвердил слова юноши Шапников.

— Мне кажется, вы на этот раз ошибаетесь, Александр Дмитриевич. Этот юноша утверждает, что он эксперт по левитации, понимаете — по ле-ви-та-ции, — Кузьмин в запале, казалось, забыл, что разговаривает со вторым лицом государства. — Я не знаю, что он вам наплел, но левитации не существует.

— Юрий Николаевич, я прекрасно осведомлен, чем занимается Андрей Иванович, — дав выговориться инженеру, произнес Шапников. — Могу заверить вас, он один из лучших в своем деле. Именно поэтому я его и послал к вам. Мы очень надеемся, что вы найдете общий язык. Вам, Юрий Николаевич, выпадает уникальный шанс, как сказал один наш поэт «сказку сделать былью». Так что, дорогой Юрий Николаевич, дерзайте, вы наш последний шанс. Ведь никто, кроме вас с этой задачей не справится. И кстати, я направил к вам ещё одного специалиста.

— Да, она уже была здесь — сказал Кузьмин и почувствовал, как опять начал краснеть.

— Ну, вот и хорошо. Вы уж сильно на нас не серчайте, Юрий Николаевич, что совсем не даем вам отдохнуть, но сроки буквально душат. Ещё раз желаю вам удачи, если возникнут какие-нибудь вопросы, звоните. До свидания, Юрий Николаевич, — произнес Шапников.

— До свидания, Александр Дмитриевич, — попрощался Кузьмин.

— Вопрос исчерпан? — поинтересовался Соловьев.

— Давайте договоримся сразу, Андрей Иванович. Вы оставите свою иронию за воротами нашего учреждения. Коллектив у нас хороший, слаженный, чтобы влиться в него, надо будет соблюдать правила и традиции, которые в нем сложились. Уважение к друг другу — основное из правил. Прошу вас запомнить это, — официальным тоном произнес Кузьмин.

— Хорошо, я учту. Только зря вы сочли мою манеру разговаривать, за иронию или попытку задеть вас. Просто, когда говоришь людям, чем я занимаюсь, на тебя смотрят, как на душевнобольного, отсюда и выработалась такая своеобразная манера разговора, — ответил на замечание Соловьев.

— Да, действительно, как-то нехорошо получилось, — согласился Кузьмин, вспомнив свою реакцию на слова юноши. — Знаете, трудно поверить в то, что противоречит законам физики. Тем более, когда об этом говорит такой молодой человек, — словно оправдываясь, проговорил хозяин кабинета.

— Между прочим, мне тридцать пять лет, — усмехнулся Соловьёв.

— Не может быть? Вы старше меня на три года? — не поверил своим глазам Кузьмин и не удержался, чтобы не взглянуть в зеркало, которое висело сбоку на стене. Я дал бы вам не больше двадцати и то с натяжкой.

— Знаю, мне даже в магазин приходится ходить с паспортом, если надо купить что-нибудь крепче газировки, — посетовал Соловьев. — Это, так сказать, побочный эффект моей работы.

— Неплохой эффект, — позавидовал Кузьмин.

— Хорошего тоже мало, приходится всё время доказывать, кто ты на самом деле, а это раздражает, — не согласился Андрей.

— И все же мне хотелось бы знать, как вы сможете помочь строить воздухопланы? — задал вопрос Кузьмин.

— Смотрите, — Соловьев закрыл глаза. По его лицу было видно, что Андрей полностью сосредоточен. Вдруг со стола Кузьмина стали подниматься вверх предметы: сначала был карандаш, потом ручки и документы, лежавшие на столе. Затем в воздух взмыли более тяжелые вещи, но что добило Кузьмина — так это стулья, которые оторвались от пола и парили на уровне глаз.

— Фантастика, — зачаровано произнес Кузьмин, с раскрытым ртом наблюдая за застывшими в воздухе предметами.

Повисев несколько секунд, вещи стали медленно опускаться на свои места.

— Если бы не видел своими глазами, ни за чтобы не поверил, — восторженно прошептал Кузьмин. — Как это у тебя получается?

— Очень долго рассказывать, и без обид, ты навряд ли поймешь? — постарался уйти от ответа Соловьев.

— А все-таки, если в двух словах, — не отставал Кузьмин.

— Я делаю вещи легче воздуха.

— А…?

— Предупреждал же, что не поймешь, — недовольно сказал Андрей.

— Как легче воздуха? Как можно сделать стул легче воздуха? — не сдавался хозяин кабинета.

— М-м-м, — вздохнул Соловьев, — если очень, подчеркиваю, очень упростить, то я переношу массу предмета в другое измерение, не теряя при этом связь с формой, которая остается здесь. Понятно?

— Нет, — честно признался Кузьмин. — Но раз ты обладаешь такими способностями, зачем нам что-то придумывать, если можно перемещать предметы без всяких конструкций.

Андрей ещё раз тяжело вздохнул, мирясь с мыслью, что без объяснений его не отпустят:

— На самом деле возможности человека ограничены. Силы, затраченные мной на демонстрацию, пришлось взять из запасов, которые я накапливал довольно длительное время. Чтобы восстановить их, мне придется потратить несколько минут. А ведь я не сделал ничего существенного, более сложные заклинания опустошили бы меня за секунды. Представь, какая-нибудь критическая ситуация, а я потратил силы. Это… можно сравнить с тем, что ты летишь в самолете, а на самой большой высоте закончилось горючее. Поэтому во время постройки аппарата я буду вплетать кое-какие заклинания в его конструкцию, и у него будет больше шансов взлететь в небо.

— Не могу поверить, — развел руками Кузьмин. — Слушая тебя, у меня появилось ощущение, что я попал в другой мир, вернее в сказку, где есть всё маги, колдуны, волшебство. И знаешь? Меня распирает двоякое чувство, с одной стороны хочется закричать от восторга, или обозвать тебя самыми нехорошими словами.

— Я привык к такому, — улыбнулся Соловьев. — Но чем быстрей ты поверишь, тем легче нам будет работать. Вы ещё не заметили, но мир меняется, и эти изменения происходят все быстрее и быстрее, а мы с вами поможем человечеству сделать этот переход менее болезненным.

— Андрей Иванович, вы со мной разговариваете, словно агитируете. И ещё, мне кажется в последнее время люди, которые приходят по рекомендации оттуда, — Кузьмин указал пальцем вверх, — что-то не договаривают. Вечно какие-то недомолвки, намеки, но стоит мне спросить о чем-то конкретном, ссылаются на закрытость информации. Уверен и вы поступите также, но все же я спрошу. О каком переходе я слышу в последнее время?

— Юрий Николаевич, поверьте, мне очень хочется все вам рассказать, но без разрешения, я не вправе это делать, — ответил Соловьев.

— Ладно, думаю, предварительная беседа закончена, посмотрим, Андрей Иванович…

— Если можно называйте меня просто Андрей, или на крайний случай Соловьев, — перебил Кузнецова Андрей.

— Хорошо, — согласился хозяин кабинета, — так на чем мы остановились?

— Вы хотели на что-то посмотреть, — подсказал Соловьев.

— Посмотреть? На что посмотреть?

— Не знаю, — пожал плечам Андрей.

— А, вспомнил, посмотрим, какой ты в деле, — произнес Кузьмин. — Когда вы… ты готов приступить к работе?

— Как только будут готовы детали будущей каркасные детали конструкции воздухоплана.

— А до этого, чем думаешь заниматься? — поинтересовался Кузьмин.

— Буду помогать в проектировании, я по образованию инженер-конструктор окончил авиастроительный институт, — ответил Андрей.

— Теперь понятно, почему вас послали к нам.

— Вы ошибаетесь, это как раз имело второстепенное значение, — возразил Соловьев.

— Тогда позвольте полюбопытствовать о первопричине, заставившей прийти к нам?

— Моё второе образование.

— Хм, какое?

— Магическое, — в голосе Соловьева появилось скрытое раздражение.

— ???

— Надеюсь, вы не думаете, что свои знания я получал в лесной чаще, живя в избушке с пучками трав и летающей ступой в углу? — усмехнулся Андрей.

— Да, вроде этого, — почесав затылок, признался Кузьмин.

— Нет, Юрий Николаевич, волшебству сейчас обучают почти, как в институте.

— А много вас? — не удержался Кузьмин.

— Настоящих обладателей дара мало. Это… как искра загорится, и если не подбросить сухой травы — потухнет. Человек перестает верить в свои возможности, а часто прячет их, чтобы не отличатся от других. Быть не таким, как все очень трудно. Не у всех хватает духа выдержать испытание даром, — печально произнес Андрей.

— Закончили вы школу магии, выдали диплом…

— Нет, дипломов не дают, как и других документов, подтверждающих моё второе образование. Такие бумажки нужны шарлатанам, да и что там писать, Соловьев — маг третей степени, — ответил Соловьев.

Он сделал небольшую паузу прежде, чем продолжить:

— Вместе все послушники находятся только в первые годы, затем наставники выбирают себе ученика, и тот иногда остается вместе с ним на всю жизнь.

— А как же остальные?

— Остальные, остальные становится… ну что-то — вроде подмастерьев. На их плечи сваливается вся кропотливая, можно сказать, черновая работа. Они тоже очень многое умеют, единственное — для них остаются закрытыми высшие ступени — терпеливо отвечал Андрей, хотя расспросы стали его утомлять. Он уже не скрывал этого, но Кузьмин не замечал недовольной мины на лице Соловьева, продолжая расспрашивать своего нового сотрудника.

— Вы тоже сейчас имеете учителя?

— Да.

— Как же это получается: ты здесь, а он где-то в другом месте?

— На данном этапе мне необязательно быть возле него, нам хватает двух, трех встреч в год, чтобы продолжить ученье, — Соловьев демонстративно посмотрел на часы, поле чего перевел взгляд на своего нового начальника. — Юрий Николаевич, у вас есть еще какие-нибудь вопросы, а то меня ждут в другом месте.

— Вопросов море, но не буду тебя больше задерживать, — сказал Кузьмин, поняв намек.

Прошло два месяца. Несмотря на неполный штат, (треть сотрудников всё ещё находилось в отпусках), работа в бюро Кузьмина кипела. Людей захватил процесс творчества, оказалось, что для многих строить воздухоплан было ближе и приятнее, чем возня с дымящимся монстром, которого они три месяца назад отправили гулять по просторам родины. Все шло даже лучше, чем хорошо, но только не для Кузьмина. Он буквально сгорал от ревности. Всё началось две недели назад, когда Аглая и Андрей стали засиживаться в бюро до середины ночи. Кузьмин узнал об этом из доклада начальника службы безопасности. Наконец не выдержав, он специально задержался на работе и, когда стемнело, прошелся под окнами кабинетов Аглаи и Андрея. В одном из них горел свет, а из открытого окна послышался женский смех. Сердце начальника бюро бешено заколотилось. Он узнал голос Аглаи.

— Что-то вы сегодня задержались, Юрий Николаевич, — раздался голос сзади.

Кузьмин вздрогнул от неожиданности и обернулся. Перед ним стоял начальник охраны:

— Саныч, ты, как привидение, подбираешься, не услышишь.

— Привычка.

— От твоей привычки я когда-нибудь получу инфаркт, — произнес Кузьмин, недовольный тем, что его застали под окнами Аглаи.

— А молодежь не бережет себя, день и ночь на работе, — усмехнулся Саныч, когда из открытого окна кабинета вновь послышался смех.

В словах начальника охраны Кузьмину послышалась двусмысленность.

— Вы бы, Валерий Александрович, оставили свои намеки, занялись делом, — резко одернул начальника охраны Кузьмин.

— Так я им и занимаюсь, вот посты проверяю, — растерянно сказал его собеседник и показал мощный фонарь, не понимая, чем вызвал раздражение начальника.

— Вот идите и проверяйте, — Кузьмин злился все больше.

— Есть, — по военному ответил начальник охраны и исчез в темноте.

Кузьмин развернулся, направился в противоположную сторону. Его лицо горело, а воображение рисовало сцены, где Соловьев нагло лапал округлости Аглаи, пытаясь губами, коснутся ангельского лица девушки.

Нога Кузнецова за что-то зацепилась, и он со всего маху приложился о забор. В глазах заплясали звезды вперемешку с разноцветными кругами.

— Чтобы вас.. — Кузьмин добавил несколько крепких слов.

Он коснулся лба, на пальцах осталась кровь. Затем Кузьмин почувствовал, как отекает левый глаз.

— Вашу мать, — опять выругался он, — мне, если прёт, так по полной программе.

Кузьмин поднялся и направился в свой кабинет, вспомнив, что в холодильнике должен быть лед. Идя по дорожке, слабо освещаемой фонарями, он тихо ругался.

— Юрий Николаевич? — окликнула его Аглая.

Кузьмин резко развернулся, не удержал равновесие, грохнулся на землю, ощутимо ударившись головой.

— О…ой, — простонал он, ощупывая набухшую шишку на затылке.

— Юрий Николаевич, вы не ушиблись? — взволнованно спросила девушка, подбежав к нему. — Ой, кто это вас, — вскрикнула она, когда разглядела заплывший глаз.

— Ничего страшного, приступ асфальтной болезни, — попытался отшутиться Кузьмин.

Аглая достала салфетки, принялась вытирать кровь с лица. Использовав одну, она потянулась за пачкой, чтобы достать ещё. Ей пришлось слегка прилечь на Кузьмина, рыжие волосы упали на лицо мужчины. Тонкий, ненавязчивый аромат её духов окружил его. Он почувствовал приятное головокружение от близости тела Аглаи. Кузьмин крепче сжал зубы, еле сдерживаясь, чтобы не прижать девушку к себе. Аглая по-своему поняла действия мужчины. Она чуть развернула корпус, пуговица на блузке расстегнулась, и Кузьмину открылся великолепный вид груди. Девушка была без бюстгальтера, ничто не скрывало прелести молодого тела. И тут Кузьмин, к своему ужасу, почувствовал, как места в штанах стало мало.

— О господи, — простонал он и откинулся назад, на только что набитую шишку. — А, а, а!

Кузьмин резко поднялся, рука Аглаи скатилась прямо на то место, где она не должна была быть. Брови девушки приподнялись, но она быстро справилась с удивлением, как ни в чем не бывало, продолжила вытирать лицо своего начальника.

— Юрий Николаевич, да у вас кажется жар, вон вы, какой красный, — проговорила она.

— Наверное, под кондиционером продуло, — схватился за эту версию Кузьмин.

— Давайте, я кого-нибудь позову, — предложила девушка.

— Нет, не надо, я сам, — остановил Аглаю мужчина, — все равно никого нет.

— Андрей ещё здесь, — вспомнила девушка, — он вам обязательно поможет.

— Не надо мне помогать, я не маленький, сам доберусь, — хмуро произнес Юрий. Упоминание о маге испортило ему настроение, которое было прекрасным оттого, что Аглая была рядом, несмотря на ушибы. — У меня в кабинете есть комната отдыха, там и переночую.

— Ну, как знаете, — пожала плечами девушка, — давайте я вам помогу дойти.

— Не надо…

— Юрий Николаевич, не спорьте, а то я всю ночь не усну, если вас здесь брошу, — пресекла попытку возразить Аглая.

— Хорошо, пойдемте, — согласился Кузьмин.

Через несколько минут они добрались до места.

— Ого, — воскликнула девушка, когда Кузьмин включил свет, — и как вас угодило так упасть?

— Ногой за что-то зацепился, — ответил Юрий.

— А вас мама не учила, что в темноте надо под ноги смотреть? — съязвила Аглая.

— И впрямь, красавец, — горько усмехнулся Кузьмин, глядя в зеркало.

С зеркальной глади на него смотрел совсем чужой человек, с глазками — щелками из-за бордовых отеков. Нос и лоб были в ссадинах, голова гудела. Он дотронулся до затылка и поморщился от боли, огромная шишка покрылась коркой из-за подсохшей крови.

Ещё раз, осмотрев Кузьмина, девушка достала телефон:

— Кому вы звоните?

— В «скорую».

— Я же говорил, что не надо, — попытался остановить Аглаю Кузьмин.

— Юрий Николаевич, перестаньте вести себя, как ребенок. У вас разбита голова, а вдруг сотрясение мозга, лучше подстраховаться, — произнесла девушка и нажала кнопку вызова.

— Юрий Николаевич, а почему вы так задержались? — поинтересовалась Аглая, отложив телефон в сторону.

— Работы накопилось много, — печально произнес Юрий, — да и что дома делать, там меня никто не ждет.

А вы, почему задержались? Нехорошо такой красивой девушке пропадать на работе. Смотрите, вашим кавалерам это может не понравиться.

— У нас с вами одна и также проблема. Меня также никто не ждет, — беспечно ответила девушка.

— Вы, наверное, надо мной смеётесь. Аглая, вы не можете быть одна. Будь я помоложе и чуть смелее, уже стоял перед вами на коленях, — произнес Кузьмин, пряча под шуткой свои чувства.

— Вы мне льстите, Юрий Николаевич, — рассмеялась девушка, — и между прочим, зря на себя наговариваете, вы вполне симпатичный мужчина, а на счет смелости — все в ваших руках.

Кузьмин заметно покраснел от слов девушки и попытался отвернуться, но Аглая успела заметить реакцию Юрия.

— У вас точно температура, щеки красные жуть просто, — забеспокоилась Аглая.

— Нет, э-э-э да, — торопливо ответил Кузьмин.

— Так да или нет, Юрий Николаевич?

— Нет, — решился ответить правдиво Кузьмин, — меня смутили ваши слова.

Кузьмин на миг замолчал, затем продолжил:

— Вы мне очень нравитесь, Аглая. С самого первого взгляда я очарован вами, я боюсь… — запас смелости был израсходован, и Кузьмин замолчал.

— Чего меня боятся, я не кусаюсь, — уставившись в пол, тихо произнесла девушка.

— Нет, вы неправильно меня поняли, — возразил Кузьмин. — Я боялся, что вы меня отвергнете, если признаюсь вам в своих чувствах, — на одном дыхании выговорил Юрий.

— Странный вы народ мужчины, одни после нескольких слов в постель тащат, другие, словно язык проглотили, мучают себя сомнениями и страхами, а вдруг откажет, — возмутилась Аглая.

— Зря вы так. Меня можно назвать кем угодно, только не скромнягой. Но как увижу вас, немею, будто язык проглотил, хожу вокруг, а сказать ничего не могу, — печально вздыхая, признался Юрий. Почему вы улыбаетесь? — взглянув на девушку, спросил Кузьмин. — Я смешон?

— Нет, конечно, нет. Просто со мной творится то же самое, — неожиданно произнесла Аглая. — Признаюсь честно, монашкой меня назвать трудно. И если парень мне был интересен, я никогда не ждала, пока он на меня обратит внимание, подходила первой. Но с вами, — девушка развела руками, — меня словно подменили. Страдаю, по ночам в подушку реву, а не могу ничего поделать с собой.

Аглая замолчала и подошла к окну. На Кузьмина, после признания девушки жалко было смотреть, было впечатление, что он в глубоком нокауте.

— Доктор приехал, — произнесла Аглая, после чего взяла сумочку с подоконника. Сделав шаг, она резко обернулась:

— Вы простите, Юрий Николаевич, что я вот так разрушила свой образ в ваших глазах. Я не ангел и никогда не хотела им быть, я просто женщина, — она хотела ещё что-то сказать, но передумала, стремительно выскочила в дверь, едва не сбив с ног врача.

Юрий, оглушонный признанием Аглаи выпал из реальности. В голове крутилось лишь одно — он не безразличен для неё. Девушка ещё продолжала говорить, но он словно оглох, прокручивая в голове признание. Вдруг Аглая перестала говорить, схватила сумку и выбежала. Это вывело его из ступора. Ему вдруг стало страшно от мысли, что она уходит навсегда. Кузьмин резко встал, желая догнать девушку. В этот миг в глазах потемнело, и он почувствовал, как проваливается в пустоту.

Первое, что увидел Кузьмин, когда очнулся, были мужские туфли.

— Ну, голубчик, пришли в себя? — раздался гнусавый голос, а затем в поле зрения Юрия появилось лицо с пародией на испанскую бородку.

— Что, бородка не понравилась? — спросил ее обладатель, заметив ухмылку Кузьмина.

— Вы кто? — спросил Юрий.

— Архангел Михаил, а вы, голубчик, перед вратами рая. Пришло время кается в грехах, — вместо ответа произнес странный субъект.

— Да кто вас сюда впустил, — возмутился Кузьмин.

— Охрана, ещё дорогу показали, — невозмутимо продолжал бородач, — вы бы голубчик так сильно не волновались, да и резко дергаться я бы вам тоже не советовал.

Разговаривая с Кузьминым, незнакомец всё время пропадал из поля видимости Юрия, занимаясь какими-то приготовлениями.

— Да кто вы вообще такой, — начал злиться Кузьмин. Он попытался подняться, но слабость во всем теле не позволяла ему это сделать.

— Спокойнее, голубчик, спокойнее. Потерпите ещё немного, — успокаивал незнакомец Юрия, который вновь попытался подняться. — Какой вы прыткий, вам сейчас резких движений делать нельзя, как и волноваться. Кто же вас так разукрасил? — рассматривая Кузьмина, спросил незнакомец.

— Вы не ответили, — стоял на своем Юрий.

— А вас крепко приложили, голубчик. Скажите, вам не о чем не говорит этот халатик, — незнакомец оттянул за отворот белый халат, — перчатки на руках и вот эта штучка. — Незнакомец показал на бейджик, прикрепленный к карману халата.

— Архангелов Михаил Федорович, врач скорой помощи, — автоматически прочитал Кузьмин, взглянув на пластик. — Вы врач?

Да. Раз мы все выяснили, не возражаете, если я вас осмотрю, — произнес врач.

Кузьмин кивнул головой в знак согласия и тут же скривился от боли.

— Тошнота, головокружение наблюдались, — поинтересовался доктор.

— Да.

— А что именно, тошнота или головокружение? — уточнил врач.

— И то, и другое, — ответил Юрий, — ещё сильная слабость.

— Плохо, голубчик, скорее всего у вас сотрясение мозга. Сейчас собираемся и едем в больницу на обследование, — произнес доктор, снимая перчатки.

— Какая больница, у меня работы невпроворот, — запротестовал Кузьмин.

— Хорошо, не хотите, не поедем, — как-то очень легко согласился доктор.

Поведение врача насторожило Кузьмина, его агрессивность и желание остаться на работе, как будто ветром сдуло.

— Что вы делаете?

— Собираюсь, — спокойно ответил доктор.

— Как собираетесь? — последовал очередной, глупый вопрос.

— Обычно сначала я снимаю перчатки, затем укладываю в чемоданчик фонендоскоп, затем…

— Вы издеваетесь надо мной, — прервал пояснения врача Кузьмин.

— А вы? — парировал доктор. — У вас, возможно, сильное сотрясение мозга, не исключено что даже трещина в кости черепа, а вы мне заявляете, что у вас много работы.

Кузьмин вдруг почувствовал, от стыда у него краснеют щёки.

— Так звать санитаров или вы решили остаться?

— Зовите, — тихо произнес Юрий.

Аглая, собираясь утром на работу, нервничала: ночная встреча с Кузьминым; его признание в своих чувствах; её некстати вырвавшееся откровение.

— Дура, — ругала она сама себя, глядя в зеркало, — что, мало ты обжигалась? Вот и получай по новой.

Девушка почувствовала, как стали подступать слезы.

— Я ему открылась, а он даже не попытался меня догнать. Все, все, хватит, ни один мужик недостоин твоих слез, — успокаивала себя девушка. — Ну что, подруга, — подмигнула Аглая своему отражению, — ничего, мы ещё из них веревки будем вить.

На работу она добралась с опозданием. Пройдя в свой кабинет, она уже не выходила из него до обеда, окунувшись с головой в работу.

— В нашей стране рабство отменили уже несколько веков назад, — раздался голос Андрея.

Аглая вздрогнула от неожиданности, развернулась и кинула в него резинку: — Чего пугаешь.

— И не думал, — увернувшись, ответил Андрей, — откуда я знал, что ты сегодня такая нервная.

— Ничего и не нервная, просто пугать не надо, — обиженно произнесла девушка.

— Ладно, хватит дуться, пошли обедать, — предложил мужчина.

— А который час?

Андрей посмотрел на часы:

— Без десяти час.

— Ого! — удивилась Аглая. — Тогда, конечно, пошли.

За столом кафе Андрей рассказывал истории, которые с ним приключались в школе магов. Закончив очередную историю, он спросил:

— Ты вечером со мной в больницу к Кузьмину пойдешь?

— Кузьмин в больнице? — потерянно произнесла Аглая.

— Да, а ты что не знала?

Ей вдруг стало тревожно, обида за вчерашнее в миг испарилась.

— Вот почему он меня он не догнал!

— Кто тебя не догнал? — не понял Андрей.

— Не обращай внимания, так, мысли в слух, — отмахнулась девушка, — Что с Юрием Николаевичем?

— Точно не знаю, слышал вроде, как сотрясение мозга, — пожал плечами мужчина.

— Куда его отвезли? — спросила Аглая.

— В центральную вроде как.

— Слушай, начальства нет, а мне по делам нужно отлучится, — быстро затараторила девушка, — прикроешь меня, если кто-то будет искать?

— Без вопросов, — заверил Андрей.

— Все, я побежала?

— Давай, — махнул рукой мужчина, — передай привет начальству.

— Хорошо, — автоматически произнесла Аглая, затем, закашлявшись, поправила, — мы же вместе вечером собирались, или ты передумал?

— Я нет, только что-то мне подсказывает, ты будешь там раньше, — произнес Андрей и подмигнул девушке.

— Да с чего ты…

— Знаешь, — прервал Андрей, — какая самая большая глупость в моем понимании?

— Какая?

— Стыдится своих чувств.

— Хорошо, я передам, — краснея, тихо пролепетала Аглая и направилась к выходу.

— Кузьмин, к вам посетитель, — голос медсестры вывел Юрия из дремоты.

— Кого там ещё принесло? — недовольно заворчал больной, — только задремал.

— Меня, — в раскрытую дверь вошла Аглая.

Девушка выглядела просто ослепительно. Бледная кожа Аглаи, казалось, излучала свет, заставляла рыжие волосы, рассыпавшиеся по халату, гореть волшебным огнем. Её губы напоминали спелый, сочный плод, который так и хотелась попробовать. Небольшое декольте открывало взору прекрасную грудь и маленькую родинку в ложбинке.

Аглая подошла к кровати, пальчиком подняла отвисшую челюсть Кузьмина.

— Не прогонишь?

— Нет, наоборот, мечтаю, чтобы ты со мной осталась навсегда, — произнес Кузьмин.

— Это предложение?

— Да, ты согласна?

— Да, — ответила Аглая.

Через месяц, когда Кузьмины вернулись на работу, как раз подоспев к пробному полету опытного образца воздухоплана. Модель, правда, была в десятки раз меньше запланированного, но для выявления недочетов вполне годилась.

— Привет, Андрей, — поздоровался Кузьмин, подойдя к магу, — видок у тебя, словно неделю пил, не просыхая.

— Ох, не легкая эта работа из болота тащить бегемота, — процитировал поэта Андрей.

— Причем тут бегемот? — не понял Кузьмин.

В этот момент мимо них проплыл воздухоплан, на боку которого было написано «БЕГЕМОТ».

— А-а-а, — произнес Юрий, — но почему бегемот?

— А почему бы нет, и сходство налицо, — ответил Андрей.

— Ладно, назвали, так назвали, давай рассказывай, а то мы как-то выпали из процесса, — сказал Кузьмин и невольно оглянулся, ища глазами молодую жену.

Аглая стояла неподалёку, что-то рассказывая девчатам, которые сбежались отовсюду, засыпали женщину вопросами. Почувствовав на себе взгляд, Аглая обернулась и улыбнулась мужу.

— Да, Николаевич, с виду такой тихоня, а самую красивую девушку из-под самого носа увел, — с деланным сожалением в голосе произнес Соловьев.

— Ты мне зубы не заговаривай, давай, докладывай о проделанной работе, зря, что ли я тебя в замах оставил, — не поддался на попытку сменить тему разговора Кузьмин.

— Рассказывать особо и нечего. Чертежи были готовы до вашего отъезда, а вот по моей части повозиться пришлось, — Андрей почесал затылок прежде, чем продолжить. — Николаевич, у нас проблема. То, чего требуют наверху, у нас боюсь не получится.

— В чем проблема? — задал вопрос Кузьмин.

— Дело в том, что просто воздушных шариков мы нашлепать, конечно, можем, только они с неба будут сыпаться, как переспевшие яблоки после грозы. Если они хотят иметь по-настоящему хороший воздухоплан — потока не получится. — высказал своё мнение маг.

— В чем проблема? — переспросил Кузьмин.

— Проблема в двигателях и в отсутствии технологий, — пояснил Андрей.

— В двигателях и отсутствии технологий? Я не пойму, Андрей, ты издеваешься надо мной. Оглянись вокруг, в бюро собрана самая лучшая аппаратура, которая только есть. И ты мне говоришь, у нас не хватает технологий, чтобы сделать воздушный шар с моторчиком? Да мы ракету можем здесь собрать, — возмутился Кузьмин.

— Юрий Николаевич, нам лучше пройти ко мне, там я вам все объясню, — перешёл на официальный тон Соловьев.

— Хорошо, пойдём, — согласился Кузьмин и направился в кабинет.

Войдя в кабинет, Андрей достал небольшую коробочку, нажал несколько кнопок. Когда на приборе все индикаторы загорелись зеленым светом, Соловьев оторвался от прибора, взглянул на Кузьмина:

— Как в данной ситуации прикажете к вам обращаться, Юрий Николаевич, или…?

Кузьмин готов был взорваться, но усилием воли удержал себя от излишней грубости.

— Или, — мрачно произнес он.

— Юра, перестань дуться, успокойся и выслушай меня. Если сможешь — не перебивай, — начал Соловьев. — Пока тебя не было, я добился в Москве разрешения донести до тебя всю информацию. Сразу предупрежу, ею обладает очень ограниченный круг людей. Никаких подписок с тебя брать не будут, но в случаи её разглашения ты будешь ликвидирован, как и круг твоего близкого общения. Ну вот, формальности соблюдены, перейдем к делу. Ты сам не раз говорил, все заказы, поступавшие сверху, были странные. Вместо того чтобы развивать новые технологии, тебя, Николаевич, упорно просили воскресить старое. Ты понимал, такие деньги выбрасывать просто так не будут. Так вот, Юрий Николаевич, все эти действия вызваны для того, чтобы облегчить переход нашего государства на более низкий уровень развития.

В течение часа Соловьев описывал Кузьмину ближайшее будущее человечества, а тот становился с каждой минутой всё мрачнее.

— Что же, получается, добро пожаловать назад в прошлое, — произнес он, крутя обручальное кольцо на пальце.

— В первое время да, мы, люди сами загнали себя в ловушку, — согласился Андрей, — но я бы не был таким пессимистом. Перед человечеством откроется другой путь, который возможно приведет наш вид не к самоуничтожению, а на другую ступень эволюции. Если нам удастся сбросить цепи механики и вплотную заняться заложенным в нас природой потенциалом, мне трудно представить каких высот может достигнуть человечество.

— Андрей, тебе легко говорить, ты маг. Как быть мне, я только и умею, что за чертежной доской стоять, да с железом возиться, — тяжело вздохнул Кузьмин.

— У тебя слишком узкое представление о магии. Если ты считаешь, что маги — это только те, кто пускают огненные шары или летают по воздуху, то крупно ошибаешься. Волшебство — ремесло, которому надо учиться всю жизнь, оно многогранно! Например, твое умение создавать машины тоже имеет отношение к магии. Сам посуди, лишь одних знаний не хватит, чтобы найти правильное решение задачи, нужно озарение. И такое озарение — есть волшебство. Зря ты усмехаешься, в механическом мире мы не обращаем внимание на такие вещи, и пропускам очевидные решения лишь из-за того, что не можем подвести под них доказательства, используя догмы. Уверен, ты можешь стать магом, для этого надо научиться входить в состояние, когда озарение подвластно тебе, а не надеется на его случайность. И тогда, Николаевич, любая задача будет тебе по плечу.

— Андрей, я вот здесь сижу, слушаю тебя. С твоих слов все так просто и легко: поверь в себя; откажись от стереотипов. Но как отказаться от того, во что верил всю жизнь? — спросил Кузьмин.

— Это горазда легче, чем ты думаешь, — заверил его Соловьев, — есть люди, которые тебе помогут.

— Андрей, ты что, предлагаешь мне переквалифицироваться в волшебника? — опешил Кузьмин.

— Не надо ничего кардинально менять, я говорю о расширении твоих возможностей.

— Но даже если бы я этого захотел, одного желания мало, нужны ещё способности, или как пишут в книгах, дар, — с сомнением, произнес Юрий.

— Юра, как ты думаешь, если бы я не увидел у тебя дара, стал бы предлагать подумать об учебе, — развеял сомнения Кузнецова маг.

— Какая учеба, у нас работы выше крыши. На нас такой важный заказ, — взорвался Кузмин.

— Ты прямо как ребенок. Николаевич, если не хочешь — не надо, я устал тебя уговаривать, — возмутился Соловьев. — Подумай о будущем с учетом полученной информации. А насчет работы, я же совмещаю, и ты сможешь.

Кузмин с минуту сидел, насупившись, подсознательно понимая, Соловьев прав.

— Ладно я подумаю, — буркнул он. — А как насчет Аглия. Как с ней быть? — спросил Кузьмин.

— А что Аглая. До этого дня она, по-моему, прекрасно жила, пусть и дальше счастлива будет, — ответил Андрей.

— Но мне придется её обманывать.

— Юра, зачем её подвергать лишнему риску.

— Да-а, — протяжно произнес Кузьмин, — огорошил ты меня сегодня, я даже не могу сосредоточиться.

— Может, тогда на завтра всё отложим? — предложил Соловьев.

— Нет, надо входить в ритм, — отверг предложение Кузьмин. — Давай вкратце рассказывай.

— Пробную модель делали по чертежам, которые уже были готовы до твоего ухода в отпуск, масштаб выдержали один к десяти. В принципе, идеи неплохие. Правда конструкция получилась тяжеловата, пришлось некоторые детали выполнить из более легких материалов и укреплять их с помощью заклинаний, а это потребовало слишком много сил. Чтобы все закончить, мне потребовалось три недели, на большой воздухоплан мне одному понадобиться от полугода до десяти месяцев. Но и это ещё не все, ручная тяга — утопия, при сильном ветре даже десять человек не справятся. Пробная модель работает на бензиновом моторчике, что используются в авиамодельном строении.

— И каковы ваши предложения? — спросил Кузьмин.

— Как мне кажется, есть два направления. Первое — паруса, и здесь буден незаменим опыт яхтсменов. Конечно, ветра, которые дуют в верхних слоях атмосферы, отличаются от морских течений, но другого опыта у нас нет.

— А второе, какое?

— Второе направление — это модернизация дизельных и бензиновых двигателей для работы от магической энергии.

— Это реально? — удивленно спросил Кузьмин.

— Если честно, то не знаю, — признался Андрей. — Просто другого выхода на данном этапе нет. Людей, которые могут аккумулировать и заключать собранную энергию в какой-нибудь кристалл, или иную форму, я не знаю. Если они есть, то уверен, их единицы. Человечество растеряло много знаний за последние века, и адаптация тонкой энергии под свои бытовые нужды — одно из них. — Соловьев сделал паузу. По его лицу можно было догадаться, что в голову мага пришла очередная идея. — Николаевич, тебе ведь скоро ехать в Москву с докладом.

— С чего это мне ехать, я и по спецсвязи все доложить могу, — не понимая, к чему клонит Андрей, произнес Кузьмин.

— Нет, Николаевич, как можно по спецсвязи проблемы решать, нам столько всего нужно. Необходимо, чтобы ты туда сам лично съездил.

— Так, выкладывай, что задумал, — сказал Юрий, заметив, как в глазах мага заплясали озорные огоньки.

— Юрий Николаевич, я уверен, что на базе нашего бюро надо открывать филиал школы для людей с паранормальными способностями. Тем более что задачи ставят перед вами по профилю этого заведения. Так сказать, будем сами для себя ковать кадры, — выдвинул идею Соловьев.

— Спасибо тебе, Андрюша, — Кузьмин встал из-за стола и изобразил поклон, — посоветовал. Ты хоть понимаешь, какой хомут хочешь надеть на мою шею. Я и с вами еле справляюсь.

— Юр, без этих кадров через год — два нам не обойтись. Если с последним заказом мы со скрипом, но справимся, то уверен, со следующими явно не потянем. А день «Ч» не за горами, десять лет — максимальный срок. Так что делай выводы. Наличие данной школы повысит наши шансы на выживание. А объединение инженерной мысли с магией поставит нас на уровень выше. Уверен, Россия такой, какая она сейчас, не будет. Так много земель нам не сохранить, а это значит, что жизни людей зависит и от нас с тобой, — с чувством выдал Соловьев.

— Ты меня не агитируй, не на митинге, — огрызнулся Кузьмин. — Вывалил на меня столько всего, голова пухнет от мыслей. С поездкой повременим, как и с докладом.

— Но…

— Пока повременим, я должен все обдумать. На амбразуры бросаться не в моем стиле, дело слишком серьезное, — закрывая обсуждения, сказал Кузьмин, — и последнее — свяжись со своим начальством, выбей разрешение на допуск для Аглаи. — Кузьмин жестом остановил пытающегося возразить Андрея. — В противном случае, я умываю руки, без возможности поделиться с ней, мне трудно будет работать. Я вам не Штирлиц.

— Хорошо, — согласился Андрей, — я пойду?

— Иди.

МОСКВА. КРЕМЛЬ, КАБИНЕТ ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ (месяц спустя)

— Все господа, на этом совещание считаю закрытым, — произнес Цапин.

Члены совета безопасности, получив очередной нагоняй от главы государства, старались поскорее покинуть кабинет. Президент сегодня был не в духе, как в прочем всегда, когда дело касалось подготовки к зиме. Главы ведомств разъезжались по своим рабочим местам, чтобы выпустить пар на своих сотрудников, которые заставили краснеть их перед президентом.

— Александр Дмитриевич, а вас я попрошу остаться, — остановил своего советника Цапин.

Указав рукой на диван, стоящий в углу у окна, президент уселся рядом в огромное старое кресло, которое привез из дома.

— Саша, что ты мне хотел рассказать? Прости, не мог встретиться с тобой на неделе, дел невпроворот. Эти, — Цапин указал на пустые кресла, — совсем от рук отбились. Ей богу, иногда хочется взять ремень и выпороть их прилюдно, чтобы в следующий раз соображали лучше. Давай, рассказывай, — сказал Цапин и потянулся за минералкой.

— На прошедшей неделе ко мне приезжал Кузьмин из инженерного бюро, вместе со своим замом Соловьевым.

— Не тот ли это Соловьев, которого мы командировали к ним в бюро для поддержки проекта «Воздух»? — перебил Шапникова президент.

— Да он. Соловьев отлично вписался в коллектив, Кузьмин по собственной инициативе сделал его своим заместителем. Они предложили на основе бюро создать филиал академии эзотерики с инженерным уклоном. Мне эта идея показалось интересной, но без согласования с вами я не стал ничего предпринимать, — Шапников замолчал в ожидании, что скажет Цапин.

— Идея сама по себе неплохая, но не кажется тебе, что пока преждевременная. В академии и так не хватает наставников, а если мы создадим ещё и филиал, то эта проблема станет ещё острее, — высказал своё мнение президент.

— Несомненно, создание филиала ослабит уровень подготовки на данном этапе. Времени у нас все меньше, если мы всё же успеем основать школу, прежде чем наступит переход, для нас в дальнейшем это будет большим плюсом — привел очередной довод Шапников. — Как показал опыт со «Святогором», узконаправленное обучение идет гораздо быстрее.

— Хорошо, уговорил, организовывай, тем более, как я понял, кандидатура на должность руководителя школы у тебя есть, — согласился Цапин на предложение советника.

— Да, Соловьев, он в курсе местных проблем, тем более у него хорошие отношения с начальником бюро.

— Как я понимаю, школа будет создана на базе бюро? — спросил президент.

— Я бы даже пошел дальше и реорганизовал бюро во что-нибудь более солидное, например, в научно-исследовательский институт, — предложил Шапников.

— Ого, как ты разошелся, — усмехнулся Цапин. — Давай сначала реорганизацией займемся, а затем и очередь филиала подойдет.

— Нет, филиал важнее. Зачем терять время, пусть маги будущие кадры готовят, а мы запустим механизм по созданию института — возразил советник президента.

— Согласен, — не стал возражать Цапин, — с этим всё?

— Да.

— Тогда есть одно дело, котороё я хотел с тобой обсудить. Из ФСГБ пришел отчет об исследовательской базе конгломерата. Пожалуй, пора им нанести визит. Заодно проверим, на что способны твои орлы из «Святогора» в боевой обстановке.

— Не рано ли? — высказал сомнение Шапников.

— По поступившим сведениям, я уже распорядился, чтобы их вывели на твой терминал, исследования Вебера подходят к концу. Спецназу надо уничтожить их базу данных. Мы выиграем, как минимум ещё пять лет, — высказал свое мнение Цапин.

— Не знаю, Витя, не знаю. Растревожим осиное гнездо, как бы беды не было, — не согласился советник.

— Я думаю, стоит рискнуть. Даже если они решатся на крайние меры, на данном этапе это не так страшно, как пять лет назад. А при удачном завершении операции у нас будет время организовать новую школу, — продолжал настаивать на своем Цапин.

— Ты президент, тебе и решать, — махнул рукой Шапников.

— А вот тут ты, Саша, не прав. В эту упряжку мы вместе впряглись, вместе и тянуть будем, — возразил Цапин.

— Хорошо, дай хотя бы сначала с материалами ознакомиться, после чего и скажу своё веское слово, — перевел все в шутку Шапников.

— Почитай, до конца недели времени хватит?

— Хватит, — произнес советник и тяжело вздохнул.

— Что так тяжело вздыхаешь? — поинтересовался Цапин.

— Устал.

— Послушайте, Александр Дмитриевич, у меня возникла идея, — после небольшой паузы продолжил президент.

— Слушаю вас, Виктор Сергеевич, — натянув маску официальности, ответил Шапников.

— Давай-ка махнем на недельку куда-нибудь в глушь к озеру, на рыбалку с женами и детьми, — предложил Цапин.

— На недельку? — не поверил своим ушам советник.

— Да.

— На недельку не дадут уехать, все равно найдут.

— А три дня? — предложил новый срок президент.

— Три — более реально, — согласился Шапников и добавил, — но только после разработки операции по уничтожению базы.

— Добро, так и сделаем, — подвел итог встречи президент.

Вебер уже неделю не вылезал из совмещенной с кабинетом лаборатории. Откинувшись на спинку кресла, Вебер потер опухшие глаза.

— Все, — произнес он, смакуя это слово. Теперь осталось сущая мелочь — скопировать и перекачать файлы на носитель. После чего десятилетняя работа будет закончена.

Стараясь побыстрее закончить исследования, доктор последние два года пренебрегал безопасностью, забывал отправлять отчеты с копиями записей. В штаб — квартире конгломерата сначала пытались как-то воздействовать на Вебера, но тот заперся у себя в африканском бункере и практически ни с кем не общался. И когда терпение членов конгломерата, казалось, закончилось, Вебер вышел на связь и сообщил, что работа завершена.

— Теперь, — заявил он, выйдя по спецканалу на терминалы членов сообщества, — можно замораживать тело человека без побочных эффектов. Более того, я разработал программу внушения и обучения во время заморозки, — с гордостью произнес Вебер. — При разморозки продукт не только почти остается сохранным, но становится полностью преданным своим хозяевам, к тому же ещё и обученным.

— Во сколько это почти, исчисляется в процентном эквиваленте? — задал вопрос Ямура.

— Девяносто пять-девяносто восемь, — ответил Вебер.

— Неплохо, — согласились члены сообщества.

— Доктор, а кто будет контролировать программы по кодировке? — поинтересовался мистер Ли.

— Господа, пользование программой дело сугубо добровольное. Насколько я знаю, у каждого из вас есть собственное убежище. Из чего следует вывод — кто хозяин, тот и контролирует, — ответил Вебер.

— Господа, как бы не были защищены наши каналы связи, я все же не стал бы им полностью доверять. Думаю, вы удовлетворите своё любопытство, когда прибудете ко мне на «ковчег», — произнес доктор, прекращая расспросы.

Встречу членов конгломерата назначили на конец недели.

— Ещё три дня и я отделаюсь от этого скопища идиотов, — крутясь в кресле, думал Вебер.

Его личные проекты находились на последней стадии разработки. Эликсир молодости создан, побочные эффекты сведены к нулю.

— Это вам не заморозка, когда неизвестно, проснешься ты в очередной раз или нет. Да и кто поручится за тех, кого оставили присматривать за телом, — продолжал размышлять Вебер.

Размышления доктора прервал вызов по внутренней связи.

— Соедини, — дал команду компьютеру Вебер.

На экране появилось лицо старшего смены.

— Господин, у нас не выходит на связь дальний пост в джунглях, — доложил он.

— А почему вы мне об этом докладываете? — удивился Ведер. — Есть начальник охраны, пусть он и разбирается. А ты, за то, что меня потревожил, будешь наказан. Эй, там есть кто ещё?

— Господин, господин, — перед камерой вытянулось два охранника.

— Ты, — Вебер указал на охранника с капральскими нашивками, — отведи этого в третий блок и проследи, чтобы ему всыпали двадцать плетей.

— Господин, разрешите, — подал голос старший смены.

— Что ещё у тебя?

— Господин, начальник охраны уехал с тревожной группой на проверку поста. Перед отъездом он приказал, через час доложить вам, если они не выйдут на связь, — быстро проговорил старший смены. Его лоб покрылся капелями пота, а губы заметно подрагивали.

— Отставить, — приказал Вебер охранникам, которые стали выкручивать руки дежурному. Он уставился на экран, где два охранника вытянулись в струнку в ожидании приказа. От отличного настроения не осталось и следа. Услышав доклад дежурного, у него в нутрии образовался кусочек льда, от предчувствия беды.

Вспомнился сон, увиденный им накануне. Ему тогда приснились возникшие из тьмы тени, словно утренний туман, подымающиеся из реки. Они просачивались сквозь строй вооруженных до зубов охранников, окружали его, протягивая к нему свои руки с когтями, напоминавшие кинжалы. Вебер чувствовал их желание вырвать у него сердце и забрать душу. Тени напоминали посланников смерти из рассказов туземцев, которые работали на него. Крик ужаса разбудил его и не дал в ту ночь досмотреть сон. Вебер, открыв глаза, даже не сразу понял, что кричал не кто-то, а он сам.

— Господин, — робко позвал задумавшегося доктора один из охранников.

— Что?

— Господин, какие будут приказания? — спросил охранник. Приступ страха почти сковал его, готов был вырваться наружу.

— Объявляйте тревогу, идиоты, — заорал Вебер, у которого начали сдавать нервы после воспоминаний о сне.

В следующий миг в бункере завыла серена. Коридоры наполнились топотом сотен ног. На несколько десятков метров вокруг бункера, очищенного от деревьев, залил свет. Все двери внутри были заблокированы. Теперь их мог открыть только сам Вебер, единственный, кто знал пароль для компьютера, контролирующего все помещения. Из стен появились стволы автоматических пулеметов, открывающие без предупреждения огонь на поражение по любой двигающейся цели. Раздалось несколько взрывов, и тут же открылась беспорядочная стрельба со всех стволов, что были на внешних стенах. Спустя пять минут стрельба стихла. Вебер, наблюдавший за происходящим по мониторам из своего кабинета, ничего не мог разобрать в хаосе, который творился на верху. Он нажал кнопку вызова.

— Что там у вас происходит? Удалось уничтожить нападавших? — спросил он у дежурного.

— Нет, господин, пока никого не удалось найти, — доложил дежурный.

— Откуда тогда эти взрывы и стрельба? — хриплым от гнева голосом закричал Вебер.

— Несколько наших людей выскочели на минное, — доложил дежурный, втянув шею в плечи. Он видел, что его хозяин зол, и от испуга у него начался нервный тик.

— Ты, — доктор указал пальцем на стоящего рядом охранника, — пристрели его.

Раздался выстрел, и тело дежурного грохнулось на пол, забрызгав стену мозгами и кровью.

— Теперь, ты, старший смены, — сказал Вебер, охраннику, выполнившего его приказ. — Если через пол часа наглецы не будут передо мной, я посажу тебя голой задницей на муравейник. Исполнять.

— Слушаюсь, — козырнул охранник, который совсем не обрадовался своему повышению.

Вебер, наблюдавший за всем по монитору, видел, как новоявленный командир хватал бегущих на встречу людей, вдалбливал в них приказ хозяина с помощью рукоятки пистолета и отборной ругани. Переведя взгляд на другой монитор, Там охранники, подгоняемые вновь назначенным старшим, выскакивали из дверей бункера. Новый командир, размахивая пистолетом перед лицами перепуганных охранников, отдавал приказы. Вдруг один из стоявших в строю, судя по всему, отказался выполнять требования начальника смены, вышел из строя и бросил автомат. Он направился в сторону джунглей, по ходу скидывая камуфляж. Бывший капрал подбежал к возмутителю спокойствия, схватил его за голое плечо, что-то крича. В ответ дезертир плюнул командиру в лицо. От такой наглости новоявленный командир замер с открытым ртом. Дезертир развернулся и продолжил путь. Через пару секунд бывший капрал пришел в себя, сунул пистолет в кобуру, вытащил огромный тесак, которые многие носили по непонятной для доктора причине. Взбунтовавшийся охранник почти достиг границы света, когда к нему сзади подлетел капрал и нанес по шее дезертира удар тесаком, держа его двумя руками. Охранник сделал по инерции ещё один шаг, затем начал заваливаться вперед. Голова державшаяся лишь на коже и сухожилиях, сначала упала на плечо, после чего скатилась на спину. Глаза убитого уставились на капрала, в них потихоньку затухала жизнь. Вебер, наблюдавший за этим действием, на несколько минут отвлекся, упуская из виду ситуацию на других мониторах. Вдруг боковым зрением он заметил, как на соседнем экране промелькнули быстрые тени. Вебер пробежал взглядом по всем мониторам, но загадочных теней нигде небыло. Он ещё раз посмотрел на экраны, затем дал команду компьютеру прокрутить запись с шестнадцатой камеры и обратно — ничего.

— Наверное, показалось, — тихо произнес Вебер.

Хоть он почти убедил себя, что ему всего лишь померещилось, неприятный холодок, словно прилип к позвоночнику и не хотел исчезать. Доктор поднялся с кресла, подошел к шкафу, в котором хранились носители с файлами его разработок, стал спешно укладывать их сумку. Уложив сумку, он вновь уселся кресло.

— Что ты творишь? — произнес Вебер, обращаясь к самому себе. — Тебе надо подлечить нервы, ведь ты из-за глюков готов сорваться с места и бежать черт знает куда. У тебя серьезные проблемы с нервами.

— Знаю, только вот что меня по настоящему удивляет, это то, что я разговариваю сам с собой, как с другим человеком и это для меня не проблема. А вот когда мне стало страшно и захотелось спасти свою шкуру — уже проблема? — укорил воображаемого собеседника Вебер.

— А разве не ты утверждал, что лучшего собеседника не найти?

— Стоп, стоп, сейчас не время впадать в дебаты, надо решать, что делать.

— Бежать, как можно быстрее и дальше. Ты же видел, эти тени пришли из сна, чтобы убить тебя? — трясясь от страха, хныкала одна из частей сознания Вебера.

— Возьми себя в руки, тряпка, у тебя здесь охраны сто человек плюс автоматики под завязку. Сюда не то, что человек, мышь не проберется.

— Это не люди, это духи. Им не страшны ни охрана, ни пулеметы, — вновь заскулила трусливая половина.

— Заткнись, сначала надо все взвесить, прежде чем спасать свою задницу.

Устав от споров с самим собой, Вебер тупо уставился в монитор. В какой-то момент он опять уловил движение. Потихоньку повернув голову так, чтобы видеть экран угловым зрением, Вебер отчетливо увидел человеческий силуэт в темном комбинезоне, отчего его обладатель и впрямь был похож на тень. Диверсант, стоявший к камере спиной, повернулся и посмотрел в объектив, словно почувствовал, что привлек внимание. Взгляд парализовал доктора. Послышался хрип — это вопль ужаса пробирался наружу. Панический страх выкинул Вебера из кресла. Он ударил по кнопке, активизируя защитную систему, затем дрожащими пальцами набрал секретный код от потайной двери.

По всему бункеру стучали пулеметы, даже толстые стены не могли заглушить этот звук. Вебер не удержался и ещё раз взглянул на стену, вдоль которой были установлены мониторы. В коридорах и помещениях свинцовый дождь сеял смерть. Пули рвали на части тела, но к своему ужасу Вебер не увидел не одного в темном камуфляже. Доктор вздрогнул, когда за спиной заработали механизмы, вмонтированные в потайную дверь. За ней находился ход к подземной железной дороге, протянувшейся на несколько километров прямо к озеру, где в скале был оборудован ангар со стоящим в полной готовности гидросамолетом.

Потайная массивная дверь наполовину открылась, когда послышался еще один звук. Он шел от входной двери. Вебер, пересилив свой страх, подошел к ней. Он знал, что она сделана из особо прочного материала и способна выдержать прямое попадание из семидесятимиллиметрового орудия. Подойдя, доктор приложил руку к ней, дверь мелко вибрировала. Вебер взглянул на монитор, который висел на стене возле двери. С другой стороны стояла одна из теней. Даже на маленьком мониторе было видно, как между вытянутой вперед ладонью и дверью дрожит воздух.

Дверь увеличила амплитуду вибрации, и метал, стал, как бы постанывать. Вебер понял, ещё немного и считавшаяся раннее непреодолимой преграда не выдержит. Доктора захлестнула новая волна паники и он, сшибая всё на своем пути, бросился к тайному ходу. В дверном тамбуре он остановился, затем кинулся назад к столу, где стояла сумка, набитая файлами. Вебер подбежал, схватил её и бросился обратно к открытой двери. По пути сумка зацепилась за угол перевернутого стула, раздался треск рвущейся ткани, и на пол посыпались носители. Закричав, как раненый зверь, Вебер скинул халат, бросил его на пол, кинул на него порванную сумку и стал лихорадочно собирать рассыпавшиеся носители.

Входная дверь тем временем уже не стонала, а казалось, визжала. Противный звук давил на уши.

— Бросай все, беги, — кричал трус в голове доктора, — они сейчас ворвутся сюда и убьют тебя.

Вебер связал халат узлом, вскочил на ноги и побежал к потайному входу. Из связанного кое-как халата сыпались носители, но доктор уже не мог заставить себя вернуться и поднять их. Он едва успел вбежать в дверной тамбур, как раздался хлопок, и многотонная входная дверь рассыпалась на тысячи маленьких кусков. Вебер ударил кулаком на кнопку экстренного закрытия, перед основной толстой дверью упала железная перегородка. Доктора трясла крупная дрожь. Он не мог сдвинуться с места, пока с грохотом не закрылась массивная дверь. Щелкнули запоры, намертво блокируя полметра брони. Одновременно в туннели замигали сигнальные лампы.

— Внимание, — раздался вежливый женский голос, — через пять минут коридор будет обвален. Просим вас, покинут туннель. Повторяю.

Голос компьютера вывел доктора из шока. Он начал разворачиваться и тут же закричал, ему показалось, что его кто-то держит за волосы. Вебер рванулся из-за всех сил, оставляя клок волос в руках теней, бросился прочь. Пробежав несколько метров, Вебер понял, что его никто не преследует. Доктор обернулся — в туннеле было пусто. Он осторожно вернулся и увидел, что в изолирующем слое тамбура глубоко в стене торчат два ножа. Один из ножей настолько близко вошел в стену возле головы доктора, что защемил прядь волос Вебера, от этого ему и показалось, что кто-то его держит за волосы.

— До обрушения тоннеля осталось две минуты, — напомнил о себе компьютер.

Доктор не стал мешкать, быстрым шагом направился к вагончику, стоявшему прямо напротив тоннеля. Усевшись, Вебер услышал последнее предупреждение.

— До обрушения тоннеля осталось тридцать секунд. Основная дверь не успевает закрыться. Просим вас отойти дальше во избежание несчастных случаев.

— Какой идиот составлял эту программу, — выругался Вебер и нажал кнопку старта.

Вагончик двинулся с места, быстро набирая скорость. Не успел он проехать сотню метров, как сзади раздался взрыв, и вслед за ним туннель наполнился пылью.

Через пять минут вагонетка остановилась как раз напротив лестницы, ведущей наверх. Доктор спешно покинул вагончик и уже спустя минуту сидел в кабине небольшого самолета. Впереди сквозь раскрытые створки ворот ангара виднелось море. Вебер нажал на старт, и мотор самолета завелся, весело затарахтев.

Самолет был оборудован автопилотом и мог, как взлетать без участия человека, так и садиться.

Едва Вебер поднялся в воздух, заработала рация.

— Борт семьдесят тринадцать, доложите башне…. куда следуете, что у вас на борту? — раздался голос в динамиках.

В самом начале, когда только ангар был готов и в него закатили самолет, Веберу несколько раз объясняли, как надо вести себя, если придется взлетать без пилота.

— Как только подымитесь в воздух нажмите эту кнопку, — инструктор указал на большую зеленую кнопку на приборной доске, бортовой компьютер будет автоматически посылать доклады всем службам. Тумблер включает рацию, которая настроена на волну аварийных служб сообщества. Как только вы взлетите, они получат сигнал в автономном сигнале, после чего диспетчер свяжется с вами. Чтобы ответить им, тумблер надо перевести в вертикальное положение.

Но, находясь в стрессовом состояние, Вебер никак не мог вспомнить, какую из кнопок, или тумблеров надо нажимать.

— Борт семьдесят тринадцать, если вы не ответите, мы вынуждены будем заставить вас приземлиться на досмотр, — в голосе диспетчера с вышки аэропорта появились угрожающие нотки.

— Господи, что же делать? — вновь запаниковал доктор, ощупывая пальцами приборную доску.

Когда он уже отчаялся, в углу панели замигала кнопка с надписью «помощь». Вебер вдавил кнопку, тут же на приборной панели открылась ниша, и оттуда выехал небольшой монитор. Ещё через несколько секунд на экране появилась надпись. «Если хотите включить меню услуг, нажмите на «ОК» в левом верхнем углу».

— Да, хочу, — прокричал Вебер и надавил на мигающую красную точку, едва сдерживаясь, чтобы не разбить экран.

Экран мигнул, на нем появился ряд цифр, под ними бегущей строкой шли дальнейшие пояснения: «Если хотите перевести услугу в аудиорежим, нажмите цифру один».

Доктор, заскрипев зубами, нажал на единицу.

— Программа переведена в звуковой режим, — объявил женский голос без эмоций. — Если вам надо включить автопилот, нажмите зеленую кнопку в центре приборной консоли. Если вам надо ответить на вызов, переведите синий тумблер в верхнее положение. Если вам нужно кого-либо вызвать, переведите красный тумблер в верхнее положение. Чтобы перевести самолет на ручно…

— Заткнись, — заорал Вебер, не выдержав монотонного голоса компьютера.

Голос смолк, а на экране высветилась надпись: «Поступила команда об отмене голосовой услуге меню. Подтверждаете?»

— Да, подтверждаю, — взревел доктор и со всего маху ударил по экрану.

— Борт семьдесят тринадцать, с вами говорит диспетчер экстренной службы Юго-западной кампании (официальное название экстренной службы сообщества), — раздалось в динамиках, — введите свой индефикационный номер и вам будет оказана помощь.

— Куда я его введу, идиот, — злясь на весь мир, произнес Вебер.

— Ввод данных можно произвести с помощью коммуникатора, он находится с права от кресла пилота, — словно услышал слова доктора, подсказал диспетчер, — или с помощью монитора, вызвав на экран меню услуг.

Вебер испугано посмотрел на монитор, по которому недавно колотил. Он облегчено вздохнул, увидев, что тот остался невредим, если не считать несколько царапин на крепкой поверхности. Доктор быстро набрал код, нажал надпись «готово», дисплей пискнул и погас. Какое-то время ничего не происходило, затем самолет завалился на крыло, меняя курс, и сразу вновь ожила рация:

— Доктор Вебер, с вами говорит Томсон. Что случилось? Почему не отвечает база?

— На нас напали. Слышите, на нас напали. Это было ужасно. Тени, они хотели меня убить. Они пришли за мной, они хотят забрать мою душу, — срываясь на крик, быстро заговорил Вебер.

— Успокойтесь, доктор, вы уже в безопасности, — попытался успокоить его Томсон, — ещё раз скажите, кто на вас напал?

— Томсон, вы что оглохли? Я вам говорю, на нас напали тени, — Вебера стало трясти ещё сильнее, ему показалось, что одна из теней гонится за ним. Он сжал кулаки, чтобы унять дрожь и, прикладывая неимоверные усилия, заставил себя оглянуться. Кабина самолета предоставляла великолепный обзор, но никого ни сбоку, ни сзади не было.

— Доктор Вебер, через двадцать минут вы приземлитесь на одном из наших аэродромов. Там вас будет ждать надежная охрана. Вас отвезут на базу, я уверен, там вам будет вполне комфортабельно и безопасно, — продолжал успокаивать Томсон.

— У меня тоже была надежная охрана, — пробурчал себе под нос Вебер, — только для теней это не помеха.

— Говорите громче, мне не слышно, — попросил Томсон.

— Я ничего не говорил, вам показалось, — ответил доктор.

Томсон разговаривал с Веберам из своего офиса в Лондоне. Он не понимал, как все могло произойти, ведь исследовательская база в Африке была засекречена. Там находился небольшой гарнизон, который не покидал пределы базы уже несколько лет и легко мог противостоять нападению противника, превосходящего в несколько раз. Подобраться к базе незамеченными, тем более крупными силами, было невозможно. За всеми объектами конгломерата велось круглосуточное наблюдение из космоса.

Недолго думая, Томсон нажал на кнопку вызова.

— Тревес, зайдите ко мне, — пригласил он начальника отдела по спецоперациям.

— Господин Томсон, к вам господин Тревес — доложила спустя какое-то время секретарша.

— Впустите, — распорядился хозяин кабинета.

Дверь приоткрылась и в проеме появилась голова Тревеса. Ярко-рыжие волосы и круглые очки на покрытым веснушками носу, делали начальника отдела по спецоперациям похожим на студента-ботаника, над которыми так любят издеваться местные супермены из колледжа. Между тем Тревес имел третий дан по карате и еще по нескольким видам единоборств, но разыгрывать из себя неудачника доставляло обладателю одного из самых острых умов в корпорации особое удовольствие.

— Разрешите, босс?

— Проходите, Тревес. Сколько раз я просил не оттачивать ваши штучки на мне, — раздражено произнес Томсон.

— Извините, босс, это уже вошло в привычку, а сами знаете — привычка вторая натура.

— У нас приключилось э-э, так сказать, нечто необычное, Я бы сказал даже экстраординарное, — произнес Томсон.

— Вы имеете в виду нападение на базу в Африке?

— Вы уже в куре? Похвально, — удивился Томсон.

— Случайно я в это время был в диспетчерской.

— Тревес, вы когда-нибудь дома бываете? — удивленно спросил Томсон, который иногда завидовал, умению подчиненного находится в нужное время в нужном месте.

— Конечно, у меня молодая красивая жена. Нехорошо её оставлять надолго одну, — с каменным лицом ответил на вопрос Томсона начальник отдела, в очередной раз, заставляя начальство самому разбираться, шутит он, или нет.

— Вы слышали мою беседу с доктором Вебером?

— Нет, сэр. Она велась по закрытому каналу. Есть что-то интересное? — в голосе Тревеса появились заинтересованные нотки.

— Прослушайте и сами ответьте на это вопрос. А мне интересно будет узнать ваше мнение.

Тревес несколько раз прослушал запись разговора с Вебером, прежде чем решился высказать своё мнение:

— Если честно, босс, то мне нечего добавить к мнению психиатра, который составлял психопортрет доктора Вебера. Как и у многих великих, я бы сказал гениальных людей, у доктора не всё в порядке с головой. Судя по всему, из-за сильного стресса у него начались галлюцинации.

— Покороче и ближе к делу, — прервал рассуждения подчиненного Томсон.

— Если короче, то вполне очевидно, что он на самом деле подвергся нападению. Скорее всего, атака была стремительной, я бы сказал молниеносной. Доктор не смог проконтролировать ситуацию, в связи с этим ему кажется, что в нападении участвовали сверхъестественные силы. Так он как бы оправдывает свою несостоятельность и беспомощность. — Тревес поправил очки, затем продолжил. — Кстати, босс, в тех краях очень популярна легенда о духах — тенях, которые приходят за теми, кто смеет противопоставлять себя богам. Они появляются ночью и вырывают сердце провинившегося, а вместе с сердцем забирают душу, отправляя в нижний мир, где она должна очиститься от скверны прежде, чем пройти через новое перерождение. Возможно, наш доктор наслушался легенд, и его разум нарисовал увиденное, как нападение теней.

— Ты хочешь сказать, Вебер окончательно, того… — Томсон характерным жестом показал состояние человека.

— Что вы хотели сказать своим жестом, — уточнил Тревес.

— Сможет он продолжить работу? — поинтересовался Томсон.

— Я думаю — да, только приготовьтесь к ещё большим странностям, — ответил начальник спецотдела.

— Теперь ответе на другой вопрос. Кто напал на базу?

— Босс, я не ясновидящий. Слетаем, посмотрим, а уж потом будем делать выводы.

— Хотя бы теоретически, — настаивал на своём Томсон.

— Теоретически — кто угодно. Начиная с русских, кончая местными правителями, которые позарились на имущество базы. — ответил Тревес.

— По данным космического наблюдения, крупные соединения не подходили к базе, — делился информацией Томсон. — А небольшому отряду не взять базу с ходу, она слишком хорошо защищена. По правде говоря, для её защиты хватило бы двух десятков солдат, а там находилось не меньше сотни. С их огневой мощью, они от батальона могли отбиться.

— Тогда остаётся два варианта, — выслушав начальство, вновь заговорил Тревес. — Первый — постепенное накапливание живой силы. Надо выяснить, есть там пещеры, или другие скрытые места, пригодные для тайной базы?

— А второй вариант? — поторопил подчиненного Томсон, когда тот замолчал, о чем-то задумавшись.

— Второй — мятеж в самой крепости. Есть какие-нибудь данные о персонале базы? — спросил начальник отдела спецопераций у Томсона.

— Нет, Вебер сам подбирал для себя людей. По-моему, он проводил над ними какие-то эксперименты, вроде как пытался вывести ген преданности.

— Даже так, любопытно. — Тревес автоматически поправил очки, — Босс, разрешите мне самому побывать на месте.

— Хорошо, — скривившись, согласился Томсон, — даю тебе двое суток.

— Трое, босс, — начал торговаться Тревес.

— Пусть будет трое суток. Так, а сегодня какое число?

— Восемнадцатое.

— Двадцать третьего утром доклад должен быть вот здесь, — Томсон показал на край стола, — а ты сидеть напротив меня. Понятно?

— Да, босс. Кого я могу взять с собой?

— На твоё усмотрение.

— Тогда я могу быть свободен?

— Да.

Кирилл с двумя бойцами, которые входили в его боевую тройку, вторую неделю пробирались к точке сбора после успешного завершения вылазки. Память возвращала его к событиям месячной давности, к началу этой дерзкой операции.

Гости приехали в расположение «Святогор» рано утром. Бойцы делали утреннюю пробежку, когда три джипа с тонированными стеклами остановились возле штаба. Приехавшие быстро прошли в штаб, но Кириллу хватило несколько секунд, чтобы узнать в гостях Президента России и его советника.

— Похоже, затевается что-то серьезное, — подумал он, продолжая отжиматься.

На разводе после завтрака командир подразделения изменил распорядок дня. Он объявил отдых, отменив все занятия и тренировки, а командирам отделений приказал собраться через полчаса у него в кабинете.

Бойцы подразделения расходились по своим комнатам с предчувствием, которое присуще опытным воинам — в ближайшем будущем предстоит работа.

В огромном кабинете командира было тесновато. Большинство младших командиров стояли вдоль стен, все стулья были разобраны командирами взводов. Они расселись вдоль Т-образного стола, во главе которого сидел президент.

— Господа офицеры, — обратил президент к бойцам «Святогора», — пришло время проверить вас в настоящем деле. Я читал все ваши личные дела и не сомневаюсь профессиональных качествах каждого, но в этот раз судьба нашей родины на ближайшие пять лет будет зависеть от того, как вы справитесь с поставленной задачей. Мы все надеемся, что вы не подведете своих учителей.

Произнеся короткую речь, глава государства сел на своё место. Вместо него поднялся советник Шапников.

— Господа, внимание на карту, — советник указал на голографическую карту, что появилась над столом. Перед вами область на границе Уганды и Кении. Здесь основал свою научную базу конгломерат. По нашим данным, на её территории проводятся исследования, имеющие прямое отношение к России. Наши аналитики считают, что именно после окончания исследований день «Ч» обретет конкретную дату. Ваша задача — ликвидация исследовательской базы. Не скрою, немаловажным является и захват вами документации о проводимых опытах. На изучение данных и разработку операции отводится пять дней и ещё месяц на тренировки. Кто будет участвовать в операции, решают командиры взводов. Нужно пятнадцать человек. На этом, господа офицеры, все. Прошу подойти и получить исходные данные. — Шапников закончив говорить, выложил на стол стопку минидисков.

— Командир, на одиннадцать часов кто-то есть, — доложил шедший вторым номером Шура Караваев.

— Зверь? — спросил Кирилл.

— Обижаешь, командир, неужто я зверя от человека не отличу.

— Хорошо, пошли, покажешь где, — перехватывая автомат, произнес командир тройки.

Перед тем, как последовать за Караваевым, он повернулся к Женьке Матросову, шедшему третьим номером, — вернись на пятьсот метров и проверь — как там.

— Понял, — кивнул головой Евгений и принялся быстро закапывать остатки обеда. Он ловко вырезал дерн треугольником, выкопал ямку, собирая землю на приготовленный кусок ткани, уложил туда остатки упаковок, брызнул немного жидкости, которая отпугивала своим запахом животных, затем вернул на место вырезанный дерн. Для большей убедительности Евгений набросал сверху лиан и опавших, полусгнивших листьев, подхватил узелок с землей и двинулся назад по тропе. Пройдя метров десять, он заметил нору. Высыпав в неё землю, спецназовец убрал ткань в один из кармашков разгрузки, последовал дальше.

— Штурм базы предлагаю осуществить тремя группами. В первую группу войдут три тройки, — стоя перед макетом базы, начал изложение своего плана Никита Скворцов, — это тройки Дениса Печерова, Вячеслава Малова и Константина Смирного.

— Почему именно они пойдут первыми? — поинтересовался Шапников, специально приехавший на обсуждения плана операции.

— В первой волне идут те, кто силен в проникновении на вражескую территорию, например, Денис Печеров. У него высокие показатели по внушению, проще говоря, он способен отвести глаза практически любому. Может также воздействовать на электронику. Двое других из его тройки — интуиты третьей категории.

— Я представляю, кто такие интуиты. Поясните, пожалуйста, на чем основывается разделение на категории? — вновь прервал доклад советник президента.

— У нас в подразделение принято называть интуитами людей, которые способны предчувствовать предстоящие события. Те, кто имеют категорию, способны видеть события на определенный отрезок времени вперед. Интуит третий категории способен видеть примерно на три секунды вперед, — пояснил Никита.

— Спасибо, продолжайте, — произнес Шапников, удовлетворенный пояснением Скворцова.

— Вторая волна — спринторы и крушители, — Никита хотел продолжить, но взглянул на Шапникова и пояснил, — Спринторами мы называем бойцов, способных развить большую скорость на коротком расстоянии. Например, Антон Кочан преодолевает сто метров за четыре секунды.

— Ого, — удивился советник, — а…

Вы наверно хотите спросить, почему он тогда не спортсмен.

Да.

Максимальное расстояние, которое он способен преодолеть на такой скорости, двести метров. После чего Антон упадет без сил и отключится на два часа. Десять, пятнадцать метров он преодолевает без особого для себя ущерба. Чтобы сохранить боеспособность Антон может сделать до пяти таких рывков. Крушители способны вызывать вибрацию и разрушать твердые материалы, причем, чем прочней материал, тем быстрей они добиваются результатов. Ограничение четыре метра, больше организм крушителя может не выдержать.

Последними на штурм пойдет тройка Кирилла Нефедова. Сам Кирилл является универсалом, между собой мы завеем его хамелеоном. Он способен при желании перенимать дар при контакте с другим человеком. Конечно, перенятые способности не столь ярки как у того он их перенял, но его сила в многогранности. В его тройку также входят бойцы, которые способны при необходимости на какое-то время усилить его дар во много раз. Задача Кирилла — это главный компьютер и конечно, сам доктор Вебер.

— Стоп, я вынужден здесь внести поправки, — остановил докладчика Шапошников. — Вебер ни в коем случае не должен быть задержан, тем более убит. А вот напугать его как следует, было бы весьма неплохо.

В общем, план неплохой, шлифуйте его с учетом наших пожеланий, больше вам мешать не буду. Александр Викторович дату проведения операции назначайте сами, без предварительных согласований, когда будете готовы. Помните, ставки очень высоки, так что промахов не должно быть.

— Гм, гм, — кашлянул в кулак начальник подразделения.

— В чем дело? Я что-то не так сказал, — удивленно подняв бровь, спросил Шапников.

— Александр Дмитриевич, — замялся Македонский.

— Ну, прямо как красна девица, говорите, что не так? — поторопил генерала Советник, которого уже поджимало время.

— У нас считается плохой приметой говорить перед заданием о конечном результате, — произнес смущенно Македонский.

— Вы же не завтра отправляетесь, так что ничего страшного, но я учту на будущее. Если не секрет — как вы провожаете, своих?

— Кто как, я просто желаю удачи, — ответил генерал.

— В таком случае, когда будете провожать группу, пожелайте её и от меня.

— Александр Дмитриевич, если не секрет, почему Вебера нельзя убивать?

— Он известный противник, к тому же, психически не устойчив. Потеряв его конгломерат, найдет другова, пусть не столь гениального, но более покладистого и уравновешенного, способного довести проект до логического конца. Вебер с его сменным настроением как не странно тормозит изыскания. Когда мы его напугаем, он станет ещё более не уравновешенным. Понятно?

— Да, Александр Дмитриевич, и обязательно это учтем.

Второй номер жестом остановил Кирилла, затем лег на землю и, словно змея, двинулся сквозь заросли. Командир тройки последовал за ним. Они проползли метров пятнадцать, когда второй номер остановился и условным жестом подозвал командира. Едва Кирилл подполз, Караваев показал на глаза, затем двумя пальцами указал нужное направление. Командир тройки всмотрелся в заросли джунглей, но ничего не увидел, хотя чувствовал присутствие человека.

«Шурка прав, ощущение засевшего в засаде трудно перепутать с голодным зверем», — подумал Кирилл.

Продолжая глазеть на стену из растений, он никак не мог разглядеть затаившегося противника. Вдруг в шагах десяти впереди еле слышно хрустнула переломанная ветка, а вслед за этим качнулась лиана. Уловив движения, Кирилл наконец засек, сидевшего в засаде человека. Теперь уже искусная маскировка не могла скрыть противника. Кирилл прошелся ещё раз взглядом по зарослям и заметил ещё троих затаившихся вражеских солдат. Сидевшие в засаде коммандос не были похожи на тех привыкших к сытой, спокойной жизни охранников с уничтоженной базы. В этих он чувствовал азарт хищника, вышедшего на охоту.

«С наскоку здесь не проскочить. Сидят как на пружине — разглядывая противника, подумал Кирилл, — только тронь, слетят с катушек, вон даже пальцы на курках лежат».

Один из сидящих боевиков осторожно поднял руку и подушечкой пальца постучал по микрофону, который немного торчал с правой стороны рта.

— Ребяты подготовлены, — тихо произнес Кирилл, — но и мы чай, не лыком шиты.

Он перевернулся на спину и закрыл глаза. Второй мельком взглянул на командира погруженного в транс, и тоже на несколько секунд закрыл глаза. Это был самый опасный момент, оба спецназовца на короткое время выпали из действительности и не могли контролировать окружающее пространство. Сейчас к ним можно было подойти и взять голыми руками.

Между тем от ауры второго отделился тонкий, незримый простым человеком, светлый волосок и устремился к лежащему в трансе командиру. В нескольких миллиметрах волосок остановился чего-то, выжидая, а затем обвил несколькими кольцами безымянный палец, словно змея, впиваясь в подушечку пальца.

Караваев открыл глаза, быстро провел взглядом по джунглям, проверяя все ли в порядке.

— Слава богу, вроде обошлось, — облегчено вдохнул он.

В результате объединения бойцов, Кирилл находясь в трансе, мог наблюдать за окружающем миром глазами Караваева. Это виденье можно было бы сравнить с малым экраном на телевизорах, когда в углу экрана включалось окошко, по которому можно просматривать другие каналы, не отрываясь от основного просмотра.

Прошло три минуты, прежде чем Кириллу удалось создать фантом, сказывалась усталость и расход энергии на базе. Когда образ был создан, к врагам, засевшим впереди, устремилась быстрая тень. Перескакивая с ветки на ветки, юркий зверек, созданный волей Кирилла, в считанные секунды оказался над противником. Зверек, обнюхав все вокруг, хотел было обежать округу, чтобы узнать, есть ли кто-нибудь ещё поблизости, как вдруг из-за спины одного из коммандос высунулась морда леопарда. Огромная кошка, обнажив клыки, смотрела прямо в глаза зверька. Выйдя из под контроля Кирилла, испуганный фантом взлетел на самый верх дерева, под которым засел коммандос. Прошло больше минуты, но никто не пытался напасть на зверька. Кирилл усилил поток энергии, и фантом опять полностью был под его контролем. Загнав в самый дальний угол сознания звериную сущность фантома, он заставил выглянуть зверька из своего укрытия. Никого не было. Осторожно спускаясь, фантом готов был в любой момент бросится вверх по стволу при появлении опасного хищника. Зверёк спокойно спустился до самого низа. Но стоило ему приблизился, к притаившемуся в зарослях коммандос, как огромная кошка вновь появилась из-за спины человека. На это раз Кирилл удержал фантом. Он заставил зверька обойти вокруг сидевшего в засаде человека. Леопард зарычал, обнажив острые, как кинжалы, клыки, его шерсть стала дыбом, тело изогнулось, готовясь к атаке. Огромная пятнистая кошка сделала прыжок, но, ударившись об невидимую преграду, отлетела назад. С клыков взбешенного животного стекала слюна, она свисала почти до самой земли. Повторив попытку и опять потерпев неудачу, леопард вернулся к человеку. Несмотря на кидавшегося зверя, Кирилл упорно заставлял фантом продолжать движение. Коммандос стал заметно нервничать, постоянно оглядываясь по сторонам, ощущая неясное беспокойство.

«Стоп», — скомандовал Кирилл фантому, когда тот находился напротив сидевшего под деревом человека.

Спецназовец вновь усилил поток энергии, направляя её к глазам зверька, тем самым, усиливая зрение до пределов, которые в естественной среде недоступны ни одному живому существу.

— Так вот в чем дело, — прошептал Кирилл, когда увидел под камуфляжем коммандос, ярко горевший амулет.

Холодный свет амулета окружал его владельца на пару шагов, на большее расстояние магической силы не хватало.

— Наша киса оказывается с ошейником, — с довольной усмешкой произнес Кирилл, — давай посмотрим, боится ли она больших и страшных.

Второй ни на секунду не выпускал из виду противника. Он с ухмылкой наблюдал, как спустя несколько мгновений, с лица одного из коммандос сползла маска безразличия. Противник стал постоянно оглядываться по сторонам, отчетливо было видно, что он сильно напуган. Постепенно это настроение передалось и другим. Зараженные неясной тревогой, коммандос вертели головой, выдавая свое местонахождение.

Вдруг тошнота подкатила к горлу Караваева, в глазах на миг потемнело.

«Похоже, командир затеял что-то серьезное, раз столько энергии хапнул», — подумал второй.

Его тело охватила слабость, так всегда бывает, когда приходится резко отдавать много энергии.

Кирилл сосал энергию из Караваева, словно насос. Вместе с притоком сил рос и фантом, превращаясь из маленького трусливого зверька в огромного кровожадного монстра. Когда чудовище достигло трех метров, Кирилл приказал ему атаковать противника. Охранный фантом коммандос, поджав хвост, стал метаться в поисках убежища, но привязанный к носителю амулета, леопарду оставалось, только прижав уши, шипеть на навившего над ним ящера. Доисторическое чудовище какое-то время смотрело на фантом противника, а затем вонзило свои огромные клыки в его призрачное тело.

Кирилл не зря считался универсалом. Как только созданный им монстр перекусил охранный фантом коммандос, в него потекла незнакомая магия шамана, создателя амулета. Дар бойца из «Святогора» нейтрализовал агрессию чужой магии, разложил волшбу чернокожего шамана на привычные для себя схемы. Вкус вновь приобретенных знаний показался Кириллу пряным и слегка кисловатым.

Сам для себя Кирилл разработал систему ассоциаций, привязав вкусовые и цветные образы к потокам тонкой энергии. Так ему было проще работать, и описывать ощущения, испытанные в трансе.

Его мозг переработал полученную информацию, и по нитям, которые питали фонтом леопарда силой, он запустил свое волшебство. Теперь коммандос смог увидеть, созданный спецназовцем, образ, мало того, любое действие чудовища стало для вражеского солдата вполне реальным.

Караваев едва удержался, чтобы не открыть стрельбу, когда сидевший в засаде коммандос вскочил с места и начал поливать огнем из автомата росшие перед ним кусты. Вдруг коммандос упал, словное его кто-то сшиб сильным ударом, но быстро поднялся на ноги, причем его левая рука была вся в крови и свисала плетью, будто она побывала в пасти льва. Чернокожий солдат кинулся прочь, громко крича на своем родном наречии. Вопли раненого стали последней каплей терпения. Оставшиеся в засаде коммандос открыли огонь из всех стволов, свинцовый дождь крошил деревья в щепки, превращал кустарники и свисавшие лианы в зеленое месиво. Огонь испуганных солдат был настолько интенсивен, что на месте зарослей теперь была поляна, заваленная изуродованными деревьями. Едва выстрелы стихли, как ещё один коммандос издал крик, полный ужаса. Он выскочил в образовавшуюся брешь, выставил перед собой огромный тесак и, истошно вопя, пытался что-то вытащить из-за пазухи. Караваев увидел, как обезумевший коммандос держал перед собой крест, его губы неистово шептали молитву. Внезапно несчастный обмяк и упал на землю, словно набитая соломой огромная кукла. Остальные, сидевшие в засаде, не стали изображать из себя героев, что есть силы, рванули сквозь джунгли.

— Лихо командир их шуганул, — усмехнулся Второй и почти сразу почувствовал, как сидящая, словно заноза, в подсознании тошнота прошла.

Караваев посмотрел на командира, тот лежал с заметной бледностью на лице. Через несколько секунд Кирилл открыл глаза.

— Как оно? — спросил Караваев.

— Бывало и получше, — улыбнувшись через силу, ответил командир.

Они замолчали, набираясь сил. Бледность с лица Кирилла быстро проходила, уступая место здоровому румянцу на щеках. Минуты через две послышался условный сигнал, от третьего члена группы. Караваев ответил и с правой стороны из зарослей гигантских папоротников появился третий.

— От чего столько шума было? — опустившись рядом с командиром, спросил Матросов.

— Командир обезьян маленько попугал — ответил второй.

— А стреляли почему? — продолжал допытываться третий.

— Страшно было, вот и стреляли, — ответил Караваев и щелкнул третьего по лбу, — у тебя голова, или тыква на плечах.

— По себе о других не суди, — огрызнулся Матросов.

— Прекратить, — остановил перепалку Нефедов на правах старшего. — Что сзади?

— Спокойно, хвоста нет. Я вернулся на пару километров, никого не встретил, — доложил третий.

Кирилл знал, что Матросов отличный сканер и мог почувствовать присутствие человека на расстоянии до километра. Он удовлетворенно вздохнул:

— Ну, хоть на пятки никто не наступает. В округе как?

Матросов застыл, превратясь в статую.

— Поблизости никого нет, даже зверьё все разбежалось, — вновь оживился третий.

— Это хорошо, теперь давайте подумаем, как они нас вычислили, — раскладывая карту, произнес Кирилл.

— Почему нас, может кого-нибудь другого? Местные между собой воюют давно, а мы просто им под руку попались, — выдвинул свою версию Караваев.

— Может быть, — согласился Командир. — А для проверки своей версии, пойди и осмотри жмурика. Поосторожнее, может он только прикидывается мертвым.

Караваев короткими перебежками приблизился к месту засады. Оставшийся лежать, коммандос не подавал признаков жизни, лишь приблизившись в плотную, второй заметил, как грудь врага еле вздымается. Караваев вытащил нож и нанес последний удар. Коммандос дернулся и замер. Александр нашел подходящую палку, быстрыми движениями ножа заострил её, положил собранную стружку в карман, после чего воткнул импровизированное копье в резаную рану. Получилась видимость, будто поверженного проткнули. Закончив, спецназовец обшарил карманы убитого.

— Ого, — удивился он, когда из верхнего кармана разгрузки вытащил небольшой приборчик с экраном по центру, — а ребятки неплохо оснащены.

Собрав все трофеи, второй направился к месту, где его ожидали другие члены группы.

— Каков улов? — поинтересовался Нефедов.

— Улов неплохой, а вот новости неважные, — ответил второй, и стал выкладывать найденное в карманах коммандос. — Похоже, перцы ждали именно нас.

— Я так и думал. Что это такое? — разглядывая прибор, произнес Кирилл.

— Это спейс — коммуникатор. Его ещё называют пультом от спутника, — беря прибор в руки, ответил Караваев.

— Чего? — в один голос спросили Нефедов и Матросов одновременно.

— Этот прибор способен принимать видеосигналы со спутника, более того, с его помощью можно перенаправить спутник на нужный объект и даже заставить его зависнуть над ним, — пояснил Караваев.

— И что тут удивительного, — фыркнул Матросов, — в кино я это столько раз видел.

— В кино он видел, — усмехнулся Караваев, — в твоем возрасте пора научится меньше доверять тому, что показывают по визору — это раз, а во-вторых, управление спутником не новость, но для этого используют такие мощные компьютеры, что даже с нынешним развитием техники их с собой не унесешь. Можно конечно подключится к ним и через сеть, но даже переносной компьютер по джунглям особо не потаскаешь. Эта штуковина управляет спутником на прямую, с помощью голосовых команд, или джойстика. — Второй сдвинул панель и показал небольшой джойстик.

— Так что, мы можем на спутник выйти? — спросил Матросов.

— Навряд ли, существует система кодов, чтобы защитить доступ от чужих, — ответил Караваев, — если только они не полные идиоты и не ввели пин-код.

— Попробуй, а вдруг, — сказал Кирилл, рассматривая другие вещи, принесенные вторым.

— Хорошо, давай попробую, — пожав плечами, согласился Караваев. Он открыл миниатюрную панель и нажал несколько кнопок. Прибор пискнул и замигал красной лампочкой. Через несколько секунд свет индикатора сменился на зеленый.

— Ты прав, командир, эти лохи даже кода не поставили. Хотите увидеть, что впереди?

— Давай показывай.

Караваев нажал ещё несколько кнопок и передал прибор Нефедову.

— Красные точки — это наши беглецы. На экране умещается расстояние примерно с километр. При желании можно масштаб уменьшить, но тогда совсем не будет видно движение.

— Слушай, Каравай, откуда ты все знаешь? — поинтересовался Матросов.

— Книжки умные читать люблю, — ушел от прямого ответа Второй.

— А все-таки, откуда? — поддержал любопытство третьего Нефедов.

— Перед тем, как получить приглашение в «Святогор», я подал рапорт о переводе в спецгруппу ГРУ. При переводе проходишь тестирование, поэтому знание электронных новинок, которые используют спецподразделения мира, в работе обязательно. Приходилось готовиться, — ответил Караваев.

— Слушай, командир, может посмотрим, как обстановка возле тайника, подал идею Третий.

— Это можно организовать? — спросил Кирилл.

— Легко, только я бы не стал этого делать, — ответил Александр.

— Почему?

— Не исключено, что команды дублируются в другом месте. Если это так, то мы раскроем свое место расположения, — пояснил Караваев.

— Верно, — согласился Нефедов, — может, тогда используем прибор для дезинформации?

— Этого я тоже не делал бы.

— Почему?

— Не стоит им облегчать жизнь. Указав ложное направление, мы им покажем, где нас точно не надо искать, — высказал своё предположение Караваев.

— Но как они поймут, что их накалывают? — подал голос Третий.

— Уверен, у них в памяти компьютера отмечен наш путь, и если мы его резко сменим, они сразу вычислят, что их водят за нос, — пояснил Второй.

— И что ты предлагаешь?

— Оставить эту игрушку здесь, — произнес Караваев, вертя прибор в руках.

— Так и поступим, — принял решение командир тройки. — Осталось узнать, как все же они вычислили нас? Какие есть идеи?

— Спутник имеет аппаратуру, которая может производит сканирование на разных частотах, включая и инфракрасные, — выдвинул версию Караваев.

— На нас костюмы, которые сводят к минимуму результаты сканирования, если они что и видят, так только стайку мелких грызунов, — отмел версию Второго Кирилл.

— Да, но если проложить путь грызунов на протяжении двух недель, то получиться весьма интересная картина, — настаивал на своём Караваев.

— Какая?

— А такая, зачем стайке грызунов уходить от базы сразу после её разрушения, да ещё так далеко? А если они отследили и другие группы, тогда вообще всё становиться ясно, — поделился своими соображениями Караваев.

— Логично, но это слишком огромный объем информации. Чтобы его перелопатить, месяц нужен. Сколько зверья вокруг бродит, — продолжал настаивать на своем Нефедов, но уже не так уверенно.

— Если у них спутники есть, можно не сомневаться, что найдутся и мощные компьютеры. Кстати, не такой уж и большой объем получится, если только правильно поставить задачу. Например, отследить все группы, состоящие от трех и более особей, покинувшие нужный квадрат и всё. Поверьте, схема движения человека отличается от схем движения животных, — развеял сомнения командира Второй.

Караваев замолчал, а его товарищи сидели молча, понимая, насколько доводы Второго верны. Им было страшно, но не за себя, а за товарищей, которых без сомнения, тоже ждали засады.

— Что будем делать, командир? — спросил Матросов.

Будучи самым молодым, он с трудом заставлял себя оставаться на месте, а не бросится на помощь к тем, с кем делил кров и пищу уже не первый год.

— Ничего не будем делать, — нахмурив брови, сказал Нефедов, — где сейчас их искать? Да и наши парни не промах. Им палец в рот не клади, руку оттяпают по плечо, так что выкарабкаются. А вот мы на них навести можем запросто. Надо решать, что делать дальше, до тайника два дня ходу.

— Командир, есть у меня одно соображение, — произнес Караваев. — Если нас и вычислили со спутника, то уверен, делали это, отслеживая наши ночные стоянки. Днем слишком высокая температура, и мы, как бы растворяемся в окружающей жаре. А вот ночью она падает ниже температуры тела.

— Что-то я этого не замечал, — буркнул себе под нос Третий. Он тяжелее всех переносил влажный климат джунглей.

— А как же они нас находят? Ты сам только что сказал, днем нас не видно, — спросил Кирилл.

— Имея данные нашего теплового излучения, плюс расстояние дневного перехода, им остается всего лишь просканировать вероятный квадрат нашего местонахождения, и дело сделано, — пояснил Караваев.

— Что ты предлагаешь? — спросил Нефедов.

— Во-первых, разделиться, ищут троих. Во-вторых, изменить скорость движения, каждый должен двигаться с разной скоростью. И третье — каждые три — четыре часа менять уровень нашего теплового излучения.

— Это как?

— Очень просто, надо только периодически раздеваться по пояс и наоборот. Но это скорее перестраховка, уверен они нас потеряют, как только мы разделимся. Мелкого зверья полно вокруг, с закатом солнца предлагаю разойтись, — изложил свой план Караваев.

— Ты уверен, что нас нашли по тепловому излучению? — спросил Кирилл.

— Стопроцентной гарантии давать не буду, но ничего другого мне в голову не приходит. Ещё раз напомню — они нас сначала вычислили, а уж потом засекли с космоса, — ответил второй.

— Хорошо, делаем так, — раскладывая карту, произнес командир тройки, — остаемся в этом квадрате надвое суток. Продукты ещё есть, закончатся — перейдем на подножный корм. Посидим, посмотрим, что к чему, может, кто в гости придет. А они нас пусть в другом месте ищут. Навряд ли они догадаются, что мы здесь. На ночь будем расходиться.

Нефедов повернулся к Караваеву:

— Какое расстояние необходимо, чтобы ночью затеряться среди зверья?

— Не знаю, думаю метров сто, двести хватит, — пожал плечами Второй.

— Прекрасно, двести метров вполне приемлемо. Матроскин, двести метров как для тебя? — Обратился Кирилл к Третьему.

— Гм, — усмехнулся Матросов, — за двести метров я учую, как вы в носу ковыряетесь.

— Тогда находим удобное место и отдыхать, возможно ночью не удастся поспать, — закончил импровизированное совещание Нефедов.

— Господин, — в дверях кабинета, стоял один из солдат, что прибыли с начальником отдела спецопераций.

— Что у тебя, Чаки?

— Пропала связь с группой А, — доложил коммандос.

— Откуда они в последний раз выходили на связь? — спросил Тревес.

— В точке перехвата, квадрат пять С.

— Может, у них аппаратура вышла из строя? Запасные каналы пробовали? — отодвинув компьютер, спросил Тревес.

— Четыре рации из пяти в рабочем режиме, но на запрос никто не отвечает. Спейс-коммуникатор также исправен. Последняя операция была произведена в тринадцать сорок, — произнес Чаки, отвергая тем самым версию начальства.

— Интересно, какие действия были произведены? — поинтересовался Тревес.

— Сначала аппаратура спутника была нацелена на квадрат шесть С, но через несколько минут были просканированы квадраты пять Д, затем четыре С, и пять Б. - посмотрев на планшетку, доложил солдат.

— Что находится в этих квадратах? — задал вопрос Тревес.

— Квадраты пять Д и пять Б, практически непроходимы. В одном находится мелководное озеро, дно илистое, топкое. К тому же там много бегемотов, а эти животные крайне агрессивны. А самое главное — место открытое, любые перемещения видны со спутника. В другом квадрате — скалы и тоже открытая местность. — Солдат замер, затем нажал на кнопку в наушнике, который торчал из уха. Выслушав полученное сообщение, он кивнул головой. — Оставайтесь на связи, — произнес сержант, после чего обратился к Тревесу, — Сэр, на связь вышел один из сидевших в засаде.

— И как он объясняет своё молчание?

— Сэр, он утверждает, что на них напали демоны, — доложил сержант.

— Они что там, все пьяны, или обкурились, — тихо произнес Тревес и развернулся к сержанту. На миг Траверс напомнил сержанту кобру, которая распустила свой капюшон и готова была нанести смертельный укус.

— Сэр, позвольте сказать?

— Да.

— Мы с Абдуллой не первый год на службе, он опытный и хороший боец. Ни разу за ним не было замечено серьёзных нарушений, тем более на задании, — быстро произнес сержант.

— И вы готовы, за него поручится, сержант? — смотря в глаза солдату, спросил Тревес. В его словах по прежнему слышались звуки, похожие на шипение змеи.

Сержант, прежде чем ответить, сглотнул подступивший комок.

— Да, сэр готов.

— Вы смелый человек, сержант, — произнес Тревес и улыбнулся, — но впредь будьте по осторожнее, жизнь слишком дорогая вещь, чтобы её ставить на кон. Кто ещё остался в живых?

Сержант задал вопрос находящемуся на связи коммандос на неизвестном Тревесу наречии. Выслушав доклад, он отключил микрофон и заговорил:

— Сэр, рядом никого нет, но он видел, как скрылись в джунглях Чабонка и Турунга. Последний был ранен.

— Сержант, а что ваши бойцы не говорят по-английски? — поинтересовался Тревес.

— Говорят, сэр, но Абдула в шоке, от волнения не может мыслить по-английски, он путается. Мы с ним родом из одних и тех же мест, поэтому я обратился к нему на родном языке, — объяснил сержант.

— Пошлите людей, пусть прочешут квадраты шесть С и шесть Д, — распорядился Тревес.

— Сэр, позвольте сказать, — произнес сержант.

Прежде, чем разрешить, Тревес внимательно посмотрел на сержанта. В принципе, ему нравились люди, которые имели свою точку зрения и могли её отстаивать. Но сегодня у него было отвратительное настроение и он испытывал огромное желание пристрелить кого-нибудь, или на крайний случай набить морду. В общем, душа требовала выплеснуть наружу накопившиеся эмоции. И все же профессионализм начальника отдела спецопераций взял верх:

— Говори, что там у тебя?

— Сэр, прочесывать джунгли пустая работа, если работали профи, нам их ни за что не найти. Можно пройти в двух шагах и никого не заметить. Мы просто вымотаем людей, и в случае необходимости они будут не в состоянии выполнить поставленную задачу, — высказал свое мнение сержант.

— И что ты предлагаешь?

— Если взять в расчет уже проделанный диверсантами путь, они держат курс в район озера Джордж, — сержант склонился над расстеленной картой, указал на нужный район. — Там недалеко проходит главная трасса Уганды Касесе-Кампала, где довольно оживленное движение. Нельзя выпускать из вида близость границы с Конго и Руандой, а также водный путь. Из чего следует, что единственное место, где мы можем перехватить диверсантов — это район озера Джордж. Сосредоточив все силы, думаю, у нас есть неплохие шансы на успех.

— Но это всё возможно только, если действовали именно диверсанты. Версию, что напал кто-то из местных правителей, или какая-нибудь банда, вы полностью отвергаете? — спросил Тревес.

— В каждом крупном формировании, действующем на этой территории, у нас есть осведомители. Они наверняка бы доложили, в случае чего. С малой долей вероятности могу предположить, что был мятеж или у доктора сдали нервы, и он от испуга уничтожил всех, включив автоматическую систему защиты. Но как тогда объяснить нападение на засаду, которую мы устроили? — ответил сержант.

— Сержант, я полагаюсь на ваш опыт, тем более вы из этих мест и лучше знаете местные проблемы. Разрабатывайте план операции, когда он будет готов, ознакомите, — согласился с доводами сержанта Тревес. — Вы свободны. Да, пусть подберут тех, из засады. Я хочу с ними побеседовать.

— Сэр, — сержант отдал честь и вышел из кабинета.

Тревес крутанулся на кресле, сделал глубокий вдох, чуть задержав дыхание, резко выдохнул. Так он пытался успокоиться, прогнать раздраженность и злость, которая в последние дни захлестнула его, мешала работать. Три дня, выделенные ему Томсоном, растянулись на две недели, а результатов нет. Голова раскалывалась от постоянного прокручивания вариантов того, что здесь произошло. Исходных материалов практически не было. Сотрудники базы почти все погибли, а те, кто остался в живых, разбежались по округе. Не зря местные племена считали место, где находилась база, проклятым. Они искренне верили, что здесь поселился злой дух, но тени древних богов вернулись за ним, чтобы забрать его и посадить в подземную пещеру.

Тревес взлохматил волосы, затем, откинувшись на спинку кресла, сцепил пальцы на затылке.

«Куда не кинь, всюду натыкаешься на мистическую чушь», — продолжил он размышления. — «Сначала свихнувшийся доктор, которого трясёт от одного только упоминания о случившемся. Единственное, что удалось добиться от Вебера — упоминание о каких-то тенях. Теперь опять духи, демоны, и это я слышу от бойца, которого лично отобрал и вышколил. Так что же здесь происходит? Кто-то опробовал новое психотропное оружие? К чему тогда все эти заморочки по уничтожению базы? Зачем переться в такую глушь? Понятно было бы, если нападавшие хоть что-то забрали с собой, ту же базу данных исследований Вебера, так ведь нет».

Тревес взял со стола лист бумаги — отчет компьютерного гения, которого он затребовал у начальства, когда прибывшие с ним специалисты не смогли справиться с железом Вебера. Большая часть отчёта состояла из сленга, понятный только компьютерной братии. Усилием воли Тревес заставил себя ещё раз прочитать отчет, ставя на место сленговых слов общепринятые понятия, и только после этого ему стало понятно, о чём идет речь. Гений, разобрав сдохший компьютер, утверждал — внутренняя сеть сгорела до того, как захватили базу, все файлы были стерты каким-то импульсом, похожим на электромагнитный, причем никто даже не пытался копировать содержимое компьютера. По крайней мере, таких сведений нет в той части памяти, которую удалось восстановить.

— Черт, — выругался Тревес, — и, правда, во всякую чушь поверишь, когда тебе про теней, да демонов с утра до ночи твердят.

Спустя час вызов по внутренней связи отвлек Тревеса от мрачных мыслей.

— Слушаю.

— Сэр, доставили людей из группы захвата, — доложил дежурный, — прикажите сразу к вам привести?

— Да.

Минут через пятнадцать в дверь кабинета позвонили. Начальник отдела спецопераций взглянул на монитор. Перед дверью стоял сержант, сзади него еще двое коммандос, причем у одного из них рука была уложена в лангету и загипсована.

— Ну и видок, — криво усмехнулся Тревес, нажимая на кнопку электрозамка.

— Сэр, — произнес сержант, остановившись в дверном тамбуре.

— Входи, сержант, и своих воинов заводи. Хочу посмотреть, на что были потрачены деньги нашего босса, — разрешил Тревес, в его голосе отчетливо слышалась ирония.

Начальник отдела спецопераций взглянул на стоявших перед ним подчиненных.

— Сержант, дайте им стулья, а то они свалятся прямо здесь, — распорядился Тревес.

Когда коммандос уселись, начальник отдела долго их рассматривал, прислушиваясь к своим ощущениям. Тревес был неплохим психологом, от его пристального взгляда ничего не ускользало. Он часто видел ложь ещё до того, как её хотели сказать. Его аналитический мозг фиксировал все: расширение зрачков; слабое подергивание лицевых нервов; потоотделение, и множество других признаков. Он даже был способен почувствовать изменение пульса и температуру тела. За глаза подчиненные звали его не иначе, как ходячий детектор лжи. Сейчас, рассматривая сидевших перед ним коммандос, Тревес почувствовал, что солдаты, побывавшие во многих переделках, смертельно напуганы.

— Абдула, — приступил к допросу Тревес, — расскажи, что случилось?

— Сэр, я уже рассказывал сержанту, я… я не хочу говорить об это снова. Сэр, можно я не буду об этом говорить, — в глазах коммандос появились слезы. Страх настолько читался в его глазах, что казалось ещё немного и боец сорвется, начнет биться в истерике.

Тревес встал, подошел к шкафчику, достал оттуда железную флягу с французским коньяком тридцатилетней выдержки и налил его до краев в кофейную чашку.

— Пей, — приказал Тревес.

Коммандос бестолково вылупился на стоящего перед ним командира с чашкой. Его глаза стали ещё безумнее, в них осталось совсем немного здравого разума. Тонкая ниточка, которая связывала находящегося в шоке коммандос с реальностью, могла оборваться в любую секунду.

— Пей, это приказ! — рявкнул Тревес.

У коммандос сработал рефлекс, выработанный за многие годы службы, он схватил чашку и опрокинул её одним махом, даже не скривившись.

Тревес налил ещё одну чашку, протянул её солдату. Тот взял её и вновь выпил залпом.

— Говори, — приказал Тревес.

— Я, я, я не могу, — промямлил коммандос и шмыгнул носом. Истерика опять пыталась взять над солдатом власть.

Тревес резко ударил его по лицу, и солдат упал со стула.

— Встать, — жестко приказал Тревес. Пока коммандос подымался, налил ещё одну чашку. — Пей.

Солдат выпил чашку, но уже не так быстро. Хмель ослабил натянутые, как струны, нервы и признаки истерики отпустили его.

— Полегчало? — спросил Тревес.

— Да, — махнул головой Абдула.

— Тогда рассказывай.

Абдула посмотрел на пустую чашку, облизнулся и поставил её.

— С чего начинать?

— На твоё усмотрение, — произнес Тревес, усаживаясь в кресло.

Абдула почесал бритую голову, ещё раз взглянул на пустую чашку, тяжело вздохнул, после чего начал рассказ.

— Мы сидели третий день в засаде, когда поступили данные со спутника. В них говорилось, что предполагаемый противник находится в дневном переходе от нас. Примерно в тринадцать часов Таго начал вести себя странно.

— В чем это выражалось? — спросил Тревес.

— Я связался с ним, он сказал, что его одолевают нехорошие предчувствия, — коммандос задумался, затем продолжил. — Когда я снова вышел на связь, он вел себя более чем странно. Вместо внятного ответа я услышал, как он шепчет заклинания от теней ушедших богов. Я не раз их слышал от моей бабушки.

— Какие тени? Что за предрассудки? — спросил Тревес. — Вы же приняли христианство.

— Сэр, в Африке к местным богам с почтением относятся даже христиане, — на лице Абдулы появилась пьяная ухмылка, его язык начал по немного заплетаться.

— Что было дальше? — поторопил коммандос Тревес.

— А дальше начался кошмар, сэр. Таго закричал, затем стал палить в воздух перед собой. Затем невидимая сила сбила его с ног и такое сотворила с его рукой, — лицо коммандос вновь стало бледным, справившись с волнением, он продолжил. — Что от неё осталось, можете спросить у доктора. После Таго настала очередь Зулу. Наверное, у него заклинил автомат, потому что он отбросил его, вытащил мачете, стал размахивать перед собой. «Бесы, бесы», — орал он, держа в другой руке крест. Но это ему не помогло, духи забрали его. Едва Зулу упал на землю, я тоже увидел демонов. Они были огромны как гора, глаза их горели адским огнем, а из пасти разило так, что все нутро выворачивало. Господи, — голос Абдулы задрожал, — мне было так страшно, когда эта гадина подошла и разинула пасть. Сэр, туда свободно мог поместиться автобус. Клыки твари были в крови, между ними виднелись куски человеческого мяса. Я услышал, как хрустели кости, когда он их перемалывал зубами, — Абдулу снова начало трясти. Хмель моментально улетучился и его место опять занял страх.

Тревес нажал кнопку вызова, тут же появился сержант.

— Уводи их, Чаки, — распорядился он.

Сержант по рации вызвал наряд. Таго так и сидел, как его посадили в самом начале допроса, уставившись в одну точку. Взгляд его был пустой, казалось, он обитал в совсем другом мире. Вошедшие солдаты взяли под руки коммандос, вывели их в коридор.

— Чаки, — остановил выходящего из кабинета сержанта, Тревес.

— Да, сэр.

— Отменить операцию.

— Сэр, мы их возьмем, — провожая своих солдат взглядом, зло произнес сержант.

— Нет, не возьмете, здесь нужны другие специалисты, — тихо произнес начальник отдела спецопераций, — пока будем искать их, потеряем время, и наши «друзья» успеют смыться. А попусту терять людей — удовольствие дорогое.

— Понятно, сэр.

— И вот ещё что. Чаки, пусть соберут мои вещи, через час я вылетаю. Ты тоже собирай свою команду. Сколько тебе нужно времени?

— Пару дней будет достаточно, сэр.

— Хорошо, через два дня за вами прибудет транспорт.

БАЗА «СВЯТОГОРА», КАБИНЕТ КОМАНДИРА. (две недели спустя).

— Господа офицеры! Поздравляю вас с успешным окончанием задания, — с чувством произнес Македонский, стоя перед, выстроившимся вдоль стены, бойцами.

— Служим России! — дружно гаркнули офицеры, да так, что стекла задрожали.

— Прошу садиться, — сказал Македонский, усаживаясь на своё место за огромным столом. — Ваши действии по ликвидации базы конгломерата высоко оценены наверху. Президент и советник просили меня поздравить вас.

Командир подразделения достал две бутылки коньяка из тумбочки, стоявшей возле письменного стола.

— Сегодня вечером будет праздничный ужин в столовой, но сейчас мы по рюмашке, — открывая бутылки, произнес Македонский.

Когда коньяк был разлит, он поднял рюмку.

— Господа офицеры, теперь мы не просто одно из подразделений нашей армии, сегодня мы стали боевой частью. Особенно радует, что наша кровь не пролилась. Это хорошее начало. УРА!

Сидевшие офицеры встали в едином порывы, и стекла вновь задрожали от троекратного ура.

— Слава Росси! Слава «Светогору»! — произнес Македонский, залпом выпил коньяк и разбил хрустальную рюмку об пол.

— Слава! Слава! Слава!

— Господа офицеры, можете быть свободны, всем вам предоставляется недельный отпуск. Командирам троек — отчет должен быть у меня после завтра. Все свободны.

ЛОНДОН (европейская штаб — квартира конгломерата)

Томсон долго раскуривал сигару, продолжая одним глазом смотреть на экран компьютера.

— Знаешь, Тревес, я давно перестал удивляться, но тебе удалось меня удивить.

— Да, сэр, я считаю, что при нападении на базу использовали психотропное оружие. Признаюсь, до этого инцидента я не знал о создании излучателей такой мощности.

— Ты считаешь, все-таки было применено именно излучение?

— Безусловно, только меня до сих пор мучает вопрос, как они смогли незаметно доставить аппаратуру к объекту.

— Может, аппаратура была установлена заранее, — предположил Томсон.

— Нет, это первое что мне пришло в голову после допросов оставшихся в живых, — мотнув головой, произнес Тревес. — Территорию вокруг базы осмотрели, чуть ли не под микроскопом — никаких следов. Кто бы не были эти диверсанты, они обладают техникой, которой у нас нет.

— И какие будут предложения? — спросил Томсон.

— Перво-наперво надо изучить проблему в новом свете, — сказал Тревес.

— В каком новом свете? И что за проблема? — не понял Томсон.

— Проблема с обеспечением безопасности, — пояснил Тревес, — в ней появилась приличная брешь.

— Черт побери, Тревес, о чем вы, в конце концов, говорите? — раздражено произнес Томсон.

— О безопасности, босс, о безопасности. Нападение на базу — только первая ласточка, — вертя в руках ручку, сказал начальник отдела спецопераций.

— У вас паранойя, Тревес, в мире по пальцам можно посчитать тех, кто сможет противостоять объединенной мощи сообщества, — рассмеялся Томсон.

— Вы слишком самоуверенны, босс, не забывайте — конгломерат не имеет официального статуса, более того, наше объединение держится в строгой тайне. В этом много плюсов, но также есть и минусы.

— Например? — поинтересовался Томсон.

— Например, армия.

— Вы удивляете меня, Тревес. Вам ли не знать, что армии многих, очень многих стран практически содержатся за наш счёт.

— Я не спорю с этим, босс, но армии, хоть и финансируются нами, по-сути не имеют прямого подчинения нам. Смени несколько чиновников, и все, контроль утерян. Да, потом нам удастся восстановить свои позиции, но главное — время. Если создастся кризисная ситуации, наши оппоненты этим обязательно воспользуются. Вспомните, сколько раз это уже происходило, взять хотя бы Африку. Намибия, Ангола, Кения, про Гану вообще неохота говорить. Местные вожди режут друг друга, стараются урвать себе побольше подачек от сообщества. Там правительства меняются так часто, что мы иногда путаемся в именах. Любое среднее государство, в принципе, способно нанести нам ощутимый урон, если заручатся поддержкой. То, что конгломерат набрал силу, нравится далеко не всем. Я не имею в виду русских, против них у нас имеются рычаги, за которые можно потянуть. В самой Америке, по крайней мере, есть с десяток политиков и корпораций, которые точат зуб лично на вас и ваших компаньонов.

— Думаешь, о нашем объединение стало известно? — прервал Томсон своего подчиненного.

— Точной информации нет, но слухи о существовании конгломерата упорно ходят. Моему отделу пока удается их пресекать, или наоборот, раздувать до таких масштабов, что люди перестают верить в их реальность. Но вечно в тайне ваше объединение оставаться не сможет. В дело вовлекаются всё больше людей, а хорошие аналитики существуют не только у нас. Если у кого-то возникнет желание выяснить правду, он её выяснит. И когда она вылезет наружу, это может повлиять на ход наших планов. Нам начнут чинить препятствия по всем направлениям.

— Ты что предлагаешь, нам легально оформить наши отношения? — спросил Томсон.

— Нет, сообществу нужно своё собственное государство. — произнес Тревес и замолчал. Его глаза загорелись огнем азарта. — Босс, представляете, какие открываются перспективы: собственные законы, армия, флот, воздушные силы возможность напрямую влиять на мировую политику. С вашими связями нетрудно будет добиться признания и вхождения в ООН, создания собственных союзов и блоков.

— Тревес, вам, что в Африке голову напекло? — раздражено прервал полет мысли подчиненного Томсон. — Нам принадлежит и так полмира, а скоро будет принадлежать весь.

— Босс, создание государства поможет конгломерату оставаться в тени. Нет лучшего способа спрятаться, чем сказать «приходите и смотрите». Мы будем владеть ситуацией, позволим всем увидеть только то, что нам нужно — привел ещё один довод в пользу своей идеи начальник отдела спецопераций.

— Не давите на меня, Тревес, ваша энергия заразительна. Хотя я по-прежнему против, придайте вашим мыслям более «съедобный» вид, тогда и поговорим, — пошел на компромисс Томсон.

— Хорошо, босс, сколько у меня есть времени?

— Неделя, — чуть подумав, сказал Томсон.

— Месяц, если хотите по настоящему хороший отчет, — стал торговаться Тревес.

— Три недели, через месяц совещание, где будут все члены конгломерата. Мне нужно самому подробно ознакомиться с докладом, прежде чем показывать его партнерам, — поставил точку в торге Томсон.

— Прощай отдых, хорошая жратва и красивые женщины. Здравствуй работа, бессонные ночи с кофе и головная боль, — тяжело вздохнул Тревес, вставая с кресла.

Страда на Кубани подходила к концу, и главы семейств уже не так грозно прикрикивали на домочадцев. Ещё день-два, и урожай будет собран, после чего можно будет вздохнуть чуть спокойнее.

Семен сел под навес, достал кувшин с квасом из выкопанной специально для продуктов ямки, сделал глоток. Зубы свело от холодного напитка.

— А колдун — молодец, — произнес он с уважением, вспоминая местного чародея, которого к ним прислали три года назад.

Молодой парень, когда в первый раз появился на хуторе, вызвал у главы семейства только ухмылку. Худой, высокий, в очках из желтой дурацкой оправы. Все в его облике говорило — он городской житель, не знающий о деревенской жизни ничего.

— И что же это такое, — возмущались мужики, когда собирались по делам в станице возле управы, — в соседнем районе колдун, так колдун, и возрастом, и видом, всем хорош. А нам прислали школяра, он к коню подойти боится, на велосипеде ездит.

Казаки рассмеялись, вспоминая чародея, передвигавшегося от хутора к хутору на спортивном велосипеде. Его кучерявые волосы торчали сквозь прорези в шлеме, являясь отличным объектом для шуток станичных острословов. Но когда внезапно в октябре грянули осенние заморозки, угрожая уничтожить озимые, а снегом ещё и не пахло, юноша показал, на что способен. Он за считанные минуты преобразился из нескладного юнца в зрелого, волевого мужчину. Раздавая приказы, колдун не терпел неподчинения, наказывая болью посмевших противоречить ему. По его указанию были разложены и зажжены костры вдоль полей. Колдун переходил от одного поля к другому, что-то ворожа возле костров. Дым от них не разлетался по округе, а укрывал землю, как теплое одеяло. Селянам оставалось лишь поддерживать огонь в кострах. К концу ночи на колдуна страшно было смотреть, лишь уставшие глаза говорили, что перед тобой не ожившая мумия, а живой человек. Казаки обессилевшего юношу на руках принесли в хату, уложили на перину, принесенную самим атаманом, и выставили вооруженную охрану у дверей, чтобы не дай бог, никто не посмел нарушить покой человека, спасшего урожай. Через неделю казачки, что ухаживали за колдуном, разрешили ему выйти на улицу. Все прохожие с почтением здоровались с ним, а девчата игриво стреляли глазками. После случая с урожаем городской чародей довольно легко влился в размеренную жизнь села и через полгода немного «оброс мясом». Он даже попытался отрастить усы, как было принято среди казаков, но они выросли жиденькими и редкая щетина, торчащая во все стороны, делала его уж больно смешным. Егор проходил с усами неделю, затем сбрил их. Селяне, не привыкшие к соседству с чародеем, старались обращаться к нему, в крайнем случае. Но колдун не сидел, сложа руки, сам находил, куда приложить свое умение. То колодец отчистил от мути, заодно соорудив с кузнецом что-то вроде колонки. Стоит кому-нибудь подставить ведро или ладони под кран, как вода сама начинала течь. Причем вода после работы чародея стала вкусной, и многие утверждали, что даже целебной. То подойдет к мужикам, косившим траву, возьмет косу, пошепчет, руками над ней поводит — потом её неделю точить не надо. В общем, через год чародей стал большим помощником для селян, делая их нелегкий труд чуть легче. Когда наступила жатва, колдун первым делом приказал вырыть мужикам ямки возле своих угодий, потом раздал заговоренные камни.

— Прежде, чем уложить камни, — говорил он, — ямы выстелите лыком, или берестой, по центру положите камень. Он убережет продукты от порчи и всякой живности, только плотно прикрывайте. Через неделю действие камней заканчивается. И ещё, как камни уложите, надо их активировать. Для этого достаточно произнести внятно и громко «ХОЛОД», брать после этого камни в руки не советую, обморозите руки в момент.

— Здорово, Семен, — раздалось рядом.

Семен открыл глаза — перед ним стоял священник отец Мирон.

— Что, умаялся?

— Здравствуйте, батюшка, — подымаясь, приветствовал его Семен.

— Сиди, чай не в церкви, — остановил его отец Мирон, — подвинься. Духота, наверное, дождь скоро пойдет.

— Егор обещал, что ещё два дня подержит погоду, — взглянув на небо, сказал казак.

— А вы и рады, не телитесь. Не бережете чародея. На него смотреть жалко, опять исхудал, под глазами круги черные. Это ж, сколько сил надо тучи по небу гонять, — неодобрительно покачал головой священник.

— С чего это мы его не бережем. Да за него мы любому голову открутим. Но ведь и урожай собрать надобно, чего зимой есть будем, ежели сейчас время упустим, — возмутился Семен.

— Как же вы без него раньше обходились? — спросил батюшка, хитро прищурив один глаз.

— Тяжело приходилось, святой отец, тяжело, — признался казак и потянулся к кувшину. — Кваску не желаете?

— Жинка готовила?

— Не, дочурка старшая, — Семен невольно улыбнулся в усы, вспоминая Дарью, — хозяюшка вся в мать пошла. А квас лучше матери навострилась готовить.

— Давай попробую, — заинтригованный похвалой, согласился батюшка, — У Светланы твоей квас всегда был отменный.

Священник сделал несколько больших глотков, пролив немного на рясу.

— И впрямь хорош, холодный, аж зубы ломит.

— Егор перед уборкой холодильные камни раздал, вот и блаженствуем, — пояснил Семен.

— Чудно.

— Батюшка, можно один вопрос задать, уж больно давно он меня мучает? — произнес казак.

— Задавай.

— Вы знаете, что я не всю жизнь был в казаках.

— Да.

— Двадцать лет назад я жил в городе и самого детства слышал, что церковь отвергает всякое волшебство, магию, экстросенсорику. Сейчас церковь практически признала их. Вы, батюшка, не призываете нас отказаться от услуг чародея, да и сами прибегали к его услугам. Как это не противоречит нашей вере? Я хоть и пользуюсь заговоренными вещами, но меня это как-то тяготит. Не хотелось бы идти против веры, ведь только благодаря ей я здесь, у меня счастливая жизнь, семья, дети, любимое дело. — Семен закончил говорить и посмотрел на священника, ожидая ответа.

Прежде, чем ответить, батюшка почесал затылок, собираясь с мыслями.

— Понимаешь, Семен, православная церковь одна из древних организаций, если её можно так назвать. Ей уже не одна тысяча лет, и как ты знаешь, она была основана людьми, пусть даже и услышавшими господа нашего, но людьми. Они донесли до людей волю господа, и, передавая её, люди волей или неволей добавляли к ним своё виденье мира. А были и такие, кто, являясь посредником между богом и людьми, преследовали свои корыстные интересы. Они, прикрываясь волей божьей, выдумывали правила и запреты, чтобы им легче было управлять паствой. А теперь представь. Что таким служителям противостоит человек, который может остановить кровь, заживить рану, разогнать облака, чтобы сохранить урожай. Это прямой удар по их власти. Не в силах объяснить, церковь объявляла всех, кто посмел покуситься на власть, еретиками, обрекала их на мучительную смерть на костре. Я же считаю, любой талант — даром божьим, если он идет на благо людям. Так что, Семен, пользуйся и помни — настоящая вера здесь, — батюшка постучал по груди, — а не в книгах. Книги лишь помогают проникнуться верой, — отец Мирон хотел еще что-то сказать, но замолчал. Он приложил руку ко лбу, загораживаясь от солнца. — Семен, похоже, кто-то к тебе спешит.

Казак посмотрел в сторону, куда показывал батюшка. На дороге, идущей от хутора, поднимались клубы пыли. Через какое-то время, стал слышен цокот копыт, а вскоре показался и сам всадник. В седле, впереди него сидел младший сын Семена, Василий.

— Здравствуйте, батюшка, — поздоровался первым делом со священником всадник.

— И тебе доброго здравия, сын мой, — ответил поп.

— Чего случилось, Никита? — спросил Семен, которого начали одолевать нехорошие предчувствия.

— Атаман объявил сбор. В станице захватили школу, — быстро проговорил посыльный, едва успевая перевести дыхание.

— Рассказывай, я пока вещи соберу, — сказал Семен и принялся собирать нехитрый скарб.

— В одиннадцать часов неизвестный микроавтобус проскочил патруль и направился к станице. Хлопцы из патруля обстреляли машину, но те на спущенных колесах успели дотянуть до школы. Они сторожа Николу убили, детвору в заложники взяли. Требуют машину, водки и денег, — быстро ввел в курс дела посыльный.

— Кто из наших на месте? — спросил Семен.

— Когда я уезжал, оба патруля обложили школу. Атаман приказал собрать твою сотню и пластунов.

— Понятно. Васька, дорогу к Михалычу через овраг знаешь? — обратился казак к сыну.

— Да, батя.

— Бегом к нему, я его жду на хуторе. Пусть домой не заезжает, у меня запасная шашка и пика есть. Самострел, я знаю, он всегда с собой таскает. Скажи, чтобы не переодевался, сейчас не до формы, — отдав поручение сыну, Семен обернулся к патрульному. — Слазь, возьмешь мою кобылу. Твоего мерина я на хуторе оставлю.

Посыльный не стал спорить с авторитетным казаком, а молча слез с коня.

Семен вскочил в седло и оглянулся на неубранное поле:

— Эх, чуток не успели, — произнес он с сожалением.

— Езжай, Семен, не волнуйся, — сказал батюшка, вставая, — а я здесь за тебя управлюсь.

Священник засучил рукава рясы и направился к косилке, из которой посыльный пытался распрячь кобылу.

— Не спеши, сын мой, — остановил молодого казака священник, — тут до хутора всего пара верст, пешком дойдешь. Лошадка здесь ещё нужна.

— Мне ещё на два хутора поспеть надо, — попытался возразить посыльный.

— Тогда чего стоишь, давай бегом, — рявкнул батюшка.

Семен пулей влетел во двор своей усадьбы. Он соскочил с коня, бегом направился в дом. Оказавшись в хате, Семен увидел, что форма и оружие лежали на большом, обеденном столе.

— Коня я уже оседлала, — раздался сзади голос Светланы. — Пошли, умоешься, а то весь в грязи. Не подобает сотнику перед казаками в таком виде появляться.

— Ты права, — согласился Семен, тем более до прибытия Михалыча есть минут пятнадцать.

— В бане вода и нижнее бельё приготовлены, — второпях произнесла казачка, быстро собирая еду в походную сумку.

Спустя пятнадцать минут, Семен услышал стук копыт. Он подхватил оружие, вышел на улицу. Жеребец, чувствуя волнение хозяина, взбивал копытом пыль. Двое всадников остановились перед воротами, один из них спрыгнул с лошади, поспешил к Семену.

— Что случилось? — на ходу спросил казак.

— Школу захватили.

— Кто?

— Михалыч, некогда рассказывать, на месте все толком узнаем, — вскакивая в седло, крикнул сотник.

Подъезжая к станице, Семен увидел, как со всех сторон к месту сбора стремятся люди. Возле управы он заметил, что уже собралось около полсотни конных казаков и с десяток пластунов. Причем последние были уже одеты в маскхалаты.

— Семен, давай быстрей, — завидев казака, подозвал атаман. — Ну, теперь все командиры на месте. В общем, хлопцы, дело обстоит так. Со стороны Краснодара, опрокинув патруль, к нам прорвалась банда примерно из восьми-десяти человек. У них есть оружие, точно знаем о двух автоматах и трёх обрезах. Есть несколько пистолетов.

— Несколько — это сколько? — задал вопрос командир пластунов.

— Не меньше четырех, остальные вооружены ножами.

— Откуда они автоматы достали? — удивился Семен.

— Напали на инкассаторов, у них и забрали, — пояснил атаман.

— Со мной связались из краевой управы, сказали, что высылают спецназ, который должен прибыть часа через три, — атаман сделал паузу и прежде чем продолжить, внимательно посмотрел на сидящих за столом. — Я отказался от помощи, думаю, мы сами управимся.

— Вот это по нашему, по-казацки, — стукнул по столу Петр Колун, командир пластунов.

— Что скажут другие? — спросил атаман.

— Правильно решил атаман, — высказал свое мнение Семен, — они люди пришлые, не знают ни плана школы, ни местности. Мы же каждую ложбинку и кустик помним. Да и время терять не стоит. Эти душегубы, уверен, сейчас расслабились, ждут, когда спецназ прибудет. Надо брать их тепленькими.

— Правильно он говорит, нас сотня, их — десяток, вырежем, как шавок, — поддержали предложение Семена другие казаки.

— Тихо, — рявкнул атаман, — у них наши дети в заложниках. А вы тут шапкозакидательством решили заняться. Нет бы толковое, что предложили.

— Атаман, за школой есть небольшой овражек, его из окон школы не видно. Он до стен метров тридцать не доходит, в аккурат перед школьным садом заканчивается. А ты сам знаешь, какой сад в школьном дворе. Мы через забор перемахнем, никто и не увидит. Остается десяток метров до стен — это секунды для моих орлов. Если вы их маленько отвлечете, проблем с проникновением внутрь не будет, — предложил Петр.

— Как, отвлечете? — спросил атаман у Семёна.

— Да.

— Тогда делаем так, — атаман склонился над картой, которую успели принести. — Петр со своими выдвигаются к школе через лощину. Кстати, сколько человек пойдут?

— Пятеро, вместе со мной.

— Не мало?

— Больше нельзя, заметят.

— Добро. Сколько времени вам понадобится, чтобы добраться до школы? — спросил атаман, делая заметки в блокноте.

— Двадцать минут, — уверено заявил командир пластунов.

— Тогда сверим часы. Сейчас четырнадцать восемнадцать, — произнес атаман, взглянув на свои часы. Остальные последовали его примеру.

Семен взглянул на свои командирские, на них было семнадцать минут. Он подвел минутную стрелку:

— Готово.

— Петр, мы начинаем здесь шуметь ровно через двадцать пять минут, если не успеешь, пуляй красную ракету. Понял?

Командир пластунов кивнул в ответ.

— Тогда с богом.

Пластун развернулся и направился к своим бойцам, которые расположились в тени деревьев. Завидев старшего, пластуны встали. Окружив, они молча выслушали командира, и когда тот закончил, бегом бросились к овражку.

— Теперь с тобой, — обратился атаман к Семену, едва пластун ушел, — Какие есть идеи?

— Я думаю, надо организовать три волны атаки — начал излагать свой план сотник.

Атаман внимательно слушал, о чем говорил Семен. Когда тот закончил, он раздумывал ещё несколько секунд.

— Добро, действуй.

— Толян, Толян, гляди, селяне что-то затевают, — заорал, наблюдающий за площадью Дёмин.

Толян смачно откусил яблоко и подошел к Дёмину.

— Ну что там у тебя? — спросил он.

— Да вон, смотри, с той стороны площади, кажись, конница выстраивается, — удивлено произнес Дёмин.

— Совсем казачуры с ума выжили, против автоматов с шашками, — усмехнулся Толян.

— Да их там сотня будет, — не разделил энтузиазма главаря банды Дёмин, — если разом навалятся, не сдержим.

— Не скули, — рявкнул Толян, — щенков в соседний класс загони. Но сначала позови Дитриха и Глыбу. Эй, Терминатор, — окликнул главарь стоящего у окна крепкого парня, который буквально был увешан оружием, — Ну чё, щас посмотрим каков ты мочилово, и не дай боже, если твой базар насчет крутости полное фуфло.

Терминатор посмотрел на Толяна, и достал из-за спины гранатомет.

— Эй-эй-эй, не спеши, оставь эту игрушку для спецназа, на этих лохов и автомата хватит, — остановил Толян, бандита.

В комнату вошел Дитрих, почти вслед за ним в дверь протиснулся двухметрового роста громила. Шея и щеки последнего были все исцарапаны, но тем не менее, тупая физиономия бандита выглядела довольной.

— Чё звал? — спросил громила, застегивая порванную в нескольких местах рубашку.

— Вы чем там занимались? — прошипел главарь, когда заметил царапины на лице.

— Глыба, малехо с местной развлекся, — равнодушно сказал бандит, которого звали Дитрих.

— Вам было сказано за садом смотреть, а не развлекаться, — вопил Толян, в приступе ярости.

— Я и смотрел, — не обращая на крики главаря, спокойно ответил Дитрих, — А Глыба, сам знаешь, он животное, юбку увидел, его и переклинило.

— С бабой что?

— Шею свернул, — Дитрих сплюнул на пол.

— Ты, что вообще рехнулся, — ударив громилу по лбу, заорал Толян, — да местные с нас теперь шкуру живьем снимут.

— Брось, бугор, ты думаешь за то, что мы их сыкунов под стволами держим, они нам только пальчиком погрозят? — подал голос бандит с кличкой Терминатор.

— Ша, парни, — через мгновение закричал бандит, дежуривший у окна, — селяне атакуют.

С улицы послышалось гиканье и свист вперемешку с конским топотом. На площадь выскочили конники. Их шашки сверкали на солнце, описывая круги. Бандиты бросились к окнам. Выбив стекла, они открыли огонь из автоматов и обрезов. Несколько всадников, вскинув руки, слетели с седел, другие, прикрываясь корпусом лошадей, продолжали нестись вперед. В метрах тридцати до школы пали ещё несколько всадников. Их тела лошади протащили с десяток метров прежде, чем ноги освободились из стремени. Огонь бандитов стал настолько плотный, что атакующие, разделившись на две колоны, повернули и поспешили убраться назад.

— Что, суки, получили, — орал Терминатор, стреляя в след всадникам.

— Заглохни, — остудил жар молодого бандита главарь, стуча по карманам в поисках сигарет. — Патронов и так мало.

— Лихо мы их, да? — бравируя перед другими, выкрикнул молодой бандит. Его кровь играла, ему хотелось ещё кого-нибудь пристрелить.

— Бугор, — подал голос Глыба, — там, это ещё одна бабца есть. Может я, это, её тоже того, а?

— Тебе, что не хватило?

Не-а.

— Вот маньяк, и с кем я только связался, — горестно вздохнул главарь.

— Да пусть потешится напоследок, — ковыряясь в зубах, меланхолично произнес Дитрих, — зачем добру пропадать.

— А, — махнул рукой Толян, — делайте, что хотите. Бабу хоть не убивайте на этот раз.

Довольная морда громилы сразу скисла после последних слов главаря.

— Зачем ей после этого жить? — усмехнулся Дитрих. Он встал с пола, отряхнул брюки:

— Пошли, ненасытный, только я первый. Что-то мне тоже приспичило.

— Смотрите, недолго, — вслед им крикнул Толян, — сейчас селяне очухаются и снова полезут.

— Не боись, мы её возле окна разложим, — послышалось из коридора.

Григорий лежал в пяти метрах от забора школы. Неприятно жгло на содранных коленях и локте. Изображая убитого, казак в полглаза наблюдал за школой и за Василием Кудрявым, который весьма убедительно прикидывался мертвецом. Вновь раздалось гиканье, и на площадь выскочила сотня. На сей раз, они вели себя осторожнее, давая понять противнику, что нанесенный урон для них болезнен. В разбитых окнах школы показались головы бандитов, после чего раздались выстрелы. Наверное, захватчики берегли патроны, так как огонь был не столь интенсивен. Первые выстрелы пропали впустую, и только когда казаки преодолели больше половины площади, бандиты ударили со всех стволов.

Григорий заметил, как через забор с другой стороны школы перескочили быстрые тени и скрылись в кустарнике, росший вдоль заднего забора. Между тем стрельба усиливалась вместе с приближением топота копыт. Случайные пули впивались в землю, подымая фонтанчики пыли, мерзко свистя рядом. Григорий почувствовал, как дрожит земля, спустя мгновение через него перелетела большая тень, затем раздалось ржание, и глухой удар упавшего тела. Лошадь, потеряв всадника, унеслась прочь. Когда пыль осела, он увидел, как в невдалеке лежит Прохор Семеняка. Стрельба стихла. Григорий услышал стон.

— Прохор, — позвал Григорий, — Прохор.

— Ну, чего.

— Ты как? -

— Бок задело, — сквозь зубы ответил Прохор.

Внутри школы раздался выстрел. Казавшиеся мертвыми казаки вскочили и во весь опор бросились к школе. Бандиты, не ожидавшие такого поворота, открыли стрельбу только тогда, когда казаки были у стен школы.

Петр сидел в кустах, рассматривая школу, немного нервничал. Время для атаки неумолимо приближалось.

— Командир, — прошептал подползший Захар Совин, — на втором этаже два окна открыто и одно на первом.

— Добре, хлопцы, делаем так. Ты, Захар, берешь Михалыча, за вами левое окно. Тихон и Шурка — со мной к правому. Захар, — Петр посмотрел на лежащего рядом пластуна, — закинем парней, а сами залезем на первый этаж, — объявил план атаки командир пластунов. — Все готовы?

Казаки кивнули головой. Через минуту началась стрельба, которая должна была отвлечь бандитов от сада. Пластуны короткими перебежками добрались до здания школы.

Петр, оказавшись возле стены, развернулся и прижался спиной к кирпичной стене, сложил в замок руки внизу живота. Тут же из кустов выбежал Тихон, он использовал сложенные руки командира как ступеньку, в несколько мгновений оказался в окне второго этажа. Вслед за ним последовал Шура Кривошеев. Закинув пластунов на второй этаж, Петр прислушался, вокруг было тихо. Выждав несколько секунд, он направился к открытому окну на первом этаже. Проникнув в школу, командир услышал, как снаружи вновь началась стрельба, рванул на себя первую попавшуюся дверь, держа наготове небольшой арбалет. В классе никого не оказалось. Открыв окна, пластун направился в соседний класс. Берясь за ручку двери, Петр почувствовал, как сжалось сердце, все его чувства кричали ему, что за дверью не всё в порядке. Резко рванув дверь, он в кувырке влетел в класс, быстро вскочив на ноги. Чужаков в помещении не оказалось но то, что он увидел, заставило его крепче сжать зубы. Среди разбросанных стульев и столов лежала Анечка Соловьева, учительница начальных классов, его соседка, которую он знал с пеленок и относился к ней как своей дочери. Платье девушки было разорвано на части, а шея неестественно вывернута. Некогда красивое лицо опухло от синяков, а низ живота покрывала корка из засохшей крови.

— Скоты, — произнес пластун, не разжимая зубов, — всех под корень вырежу.

Казак развернулся и направился к двери. Он, не скрываясь, шел по коридору жаждая только одного — побыстрей найти нелюдей, ворвавшихся в его жизнь. Пластун успел дойти до лестницы, когда услышал женский полузадушенный вскрик. По лестнице он не взбежал, а взлетел — из открытой двери класса слышалась возня, мычание женщины и усердное пыхтение.

— Вот тварь, укусила, — раздался раздраженный возглас.

— Я говорил, надо мне первому, было, — гнусаво произнес другой насильник, — они после меня смирные становятся.

— После тебя они мертвые становятся, — продолжая, судя по возне, бороться с женщиной, ответил первый насильник.

На улице вновь раздалась стрельба.

— Твою мать, и чего им неймется, — возмутился насильник, — никак не дают расслабиться.

Раздались звуки ударов и женщина замокла.

— Полежи, отдохни, дорогая, сейчас мы вставим твоим и опять продолжим — произнес бандит.

Петр осторожно подбирался к двери, слыша все. Его руки дрожали от ярости, он остановился, чтобы успокоится. Глубоко вдохнув и выдохнув несколько раз, казак почувствовал гнев, ослепляющий его, стал отступать. Руки перестали дрожать, а голова прояснилась. Проверив арбалет, Петр собрался было атаковать, как впереди открылась дверь. Палец пластуна лег на курок, слегка надавив на него, и в этот момент из соседнего класса вышел Шурка.

Петр тихо выдохнул, у Шурки от направленного на него острия арбалетного болта глаза расширились. Командир группы постучал пальцем по лбу, мол, осторожней надо. Казак послушно мотнул головой, но похоже, угрозу командира не принял всерьез.

Стрельба становилась все интенсивней. Петр показал два пальца, давая понять, что в классе два человека, затем указал на себя, говоря этим, что он идет первым. Казак кивнул в ответ, убрал свой арбалет за спину, а вместо него вытащил два кривых ножа. Петр встал перед дверью, взял наизготовку маленький арбалет.

— Что за фигня, — закричал внезапно появившийся в коридоре бандит. Он вскинул автомат, прицеливаясь в казаков, но Петр опередил его на долю секунды. Тренькнула тетива, и стрела арбалета откинула бандита на спину. Выпущенная им очередь прочертила прерывистую линию на потолке. За дверью послышалось, как передернули помповик, посылая патрон в ствол. Петр прыгнул в сторону, отбрасывая уже ненужный арбалет. Раздался выстрел и половину двери разнес заряд картечи. Сразу за выстрелом от удара открылась уцелевшая половина двери. Шурка, в отличие от Петра, не успел вовремя отреагировать, и дверь сильно ударила его по лбу. Кровь из разбитого носа хлынула во все стороны, заливая одежду и стену. В пороховом дыму появилась огромная фигура, громила схватил казака, истекающего кровью за грудки, поднял и бросил со всего маху. На этот раз гибкий казак смог извернуться, как кошка и приземлиться на четыре точки. Сделав кувырок после приземления, он избежал мощного удара ногой.

— Сука, затопчу, — пыхтя как паровоз, орал громила, пытался достать юркого пластуна.

Бугай из-за своего веса быстро начал уставать, этим воспользовался Шурка. Он разбежался и, пробежав по стене, как таракан, перелетел через голову открывшего от удивления челюсть бандита и вонзил оба ножа в спину громилы. Тот изогнулся дугой, пытаясь своими лапищами достать до ножей. Шурка подскочил к бандиту, вытащил из ножен, которые были прилажены на спине, палаш и рубанул по бычьей шее бандита, вложив всю силу в удар. Голова душегуба отделилась от тела, упала на пол.

Петр не очень удачно увернулся от выстрела из ружья — падая, он ударился об угол окна и на несколько секунд лишился сознания. Когда красная пелена начала оседать, командир пластунов увидел, как Шурка вонзает ножи в спину бандита.

— Второй, где второй? — пронеслось у него в голове.

Превозмогая боль, казак заставил себя встать. Он поискал взглядом арбалет, тот лежал неподалеку, его тетива была порвана, а механизм разворочен картечью.

— Вашу мать, — в сердцах выругался Петр, — везет как утопленнику.

Он поискал, что осталось у него из оружия, и обнаружил только метательный нож в ножнах на спине чуть ниже плеча, да две метательных пластины в специальных кармашках на бедрах.

— Не густо, да ладно, — прошептал он и направился в класс. Казак выглянул на миг из-за двери и спрятался обратно. Этого времени ему хватило, чтобы заметить, второй бандит никуда не делся, а перебрался в дальний угол, ствол его автомата упирался в сердце женщины, лежавшей у его ног.

— Заходи казачура, заходи, потрещим. Только рученьки свои подыми, и скажи остальным, чтобы слиняли, иначе ей кранты, — голос бандита был спокоен, а руки державшие оружие не дрожали.

— Вот гад, даже не моргнет, — удивился выдержке бандита Петр.

— Что ты хочешь, — вслух произнес пластун.

— Жить и поскорей свалить отсюда, — усмехнувшись, произнес бандит.

— Мы не отпускаем тех, кто поднял руку на наших братьев и сестер, — смотря прямо в глаза, проговорил казак.

— Мне нечего терять, но прежде чем вы меня грохнете, я эту тварь прихвачу с собой. А может, и ещё несколько лошков, — так же неприятно ухмыляясь, сказал бандит, его палец на курке напрягся. Но я все ещё готов выслушать твои предложения.

— Если отпустишь её, — Петр показал на женщину, — умрешь быстро. Иначе смерть будет долгой и очень мучительной.

Неожиданно раздался звон разбитого стекла, а вслед за ним крик человека, которым, скорее всего и разбили окно. Это на миг отвлекло бандита, чем воспользовался казак — он метнул сначала нож, целясь в автомат, а затем и обе пластины. Раздался выстрел, но расчет Петра оказал верным: автомат бандита не был сильно прижат к телу женщины и удар ножа сбил оружие на сторону. Хоть бандиту удалось нажать на курок, пуля прошла в нескольких миллиметрах от тела. В следующее мгновения пластины вонзились в грудь преступника. Бандит удивлено посмотрел на казака, затем медленно стал падать на пол. Петр подошел к лежащей женщине и пощупал пульс.

— Ну, слава богу, жива, — с облегчением произнес он.

Женщина застонала и открыла глаза, её испуганный взгляд метнулся по классу, но увидев казака, она на миг замерла, а потом из её глаз хлынули слезы.

— Ну что ты милая, перестань, все кончилось. Теперь тебя никто не обидит, — гладя по голове, говорил Петр, а у самого на глазах выступили слезы.

В класс заскочило несколько казаков.

— Петр жив, слава богу, — пробравшись сквозь толпу казаков, произнес атаман.

— Анечку Соловьеву убили, — посмотрев на атамана, проговорил пластун.

— Я знаю.

— Как там мои парни? — поинтересовался командир пластунов.

— Все живы, — поспешил успокоить казака атаман, — только Шурка в шоке. Оно понятно, в первый раз завсегда тяжело.

— У меня тоже первый, — продолжая гладить по голове женщину, произнес Петр.

— Сравнил, сколько тебе лет, а сколько Шурке, — в ответ сказал атаман.

— Как там мальцы, не пострадали?

— Нет, вы вовремя подоспели, — ответил атаман, — их главарь, говорят, уже хотел нескольких расстрелять, чтобы мы по сговорчивей были.

— Доктора пропустите, — послышалось из коридора. Казаки расступились, пропуская к Петру, по-прежнему удержавшему плачущую женщину, врача.

— Долго плачет? — деловито спросил он, раскрывая свой чемоданчик.

— Минут пять, как пришла в себя, так и плачет, — ответил казак.

— Это шок, нервы. Сейчас сделаем укольчик, она поспит её и полегчает. Только скажите родным, чтобы её одну первое время не оставляли, особенно по ночам, — набирая в шприц лекарства проговорил доктор.

Он взял руку женщины, та напряглась, не понимая, что от неё хотят.

— Тихо, милая, тихо, доктор не сделает тебе ничего плохого, — вкрадчивым голосом произнес врач, протирая кожу спиртом. Слова доктора не очень подействовали на молодую женщину, и она занервничала и с тревогой посмотрела на своего спасителя.

— Все нормально это лекарство, — ответил на немой вопрос женщины Петр. Девушка успокоилась и позволила сделать укол.

— Ну, вот и все, — произнес врач, убирая шприц. — Теперь она проспит часиков двенадцать, может и отпустит.

Глаза девушки действительно посоловели, а тело расслабилось, она зевнула и улеглась прямо на колени Петра.

— Кажись, Петр, у тебя еще одна дочка появилась, — глядя на всё это, произнес атаман.

— А что, я не против — она девка городская, живет как сирота, пусть у нас и поживет. Жена, я думаю, против не будет, — немного подумав, ответил вполне серьезно казак. — Савельич, прикажи, чтобы телегу подали, не на руках же её нести.

— Бери мою тачанку, — предложил атаман.

— Спасибо, но куда я её там положу, места мало. Нет, телега в самый раз, — отказался Петр.

— Добро, сейчас распоряжусь, — сказал атаман и вышел из класса.

Когда он спустился во двор, казаки уже вытащили тела бандитов. Тут же рядом сложили их оружие. Во двор на столы вынесли и тела погибшего сторожа и учительницы. Не ожидая команды, казаки выставили караул в полной амуниции, отдавая дань уважения погибшим. Станичники собрались на площади, мужики молча курили в кулак, уставившись в землю, женщины вытирали глаза, бросая взгляд в сторону погибших земляков. Вскорости послышался шум мотора, казаки сразу рассыпались по площади, занимая удобные позиции, женщины поспешили спрятаться за каменным забором школы или скрыться в близлежащих домах. Через минуту на площадь выехал армейский грузовик и остановился возле здания управы. Брезент на кузове откинулся и на землю спрыгнул Федор Шевченко, дозорный из патруля с дальней заставы.

— Хлопцы, свои, — крикнул он, почувствовав, как напряжена была тишина.

— Кто с тобой, — спросил его атаман, не спеша показываться из-за забора.

— ОМОН из Краснодара, — ответил Федор.

— Прибыли, — пробурчал атаман, выходя на площадь, — а чего прибыли, я же говорил — не надо, сами справимся.

Из кабины грузовика вылез майор, он подошел к лежащим вдоль забора трупам бандитам.

Лихо, — произнес командир ОМОНа. — Потери есть с вашей стороны?

— Учительницу изверги убили и сторожа. Ещё одному бойцу нос сломали, — отмахиваясь от мух, ответил атаман.

— Молодцы, не ожидал, — честно признался майор.

— Не ожидал, — вдруг разозлился атаман. — Майор, вы за кого нас здесь держите? Что вы знаете о нас в городе? Да мои казаки с трех лет на коня садятся, с семи шашкой махать начинают. Мы не один год воинской науке обучаемся. Наши мальцы с рождения знают, что будут служить отечеству. А ты не ожидал.

— Да ладно, атаман, чего взъелся на меня, — примирительно произнес офицер, — прости, если что не так сказал.

— Проехали — махнул рукой атаман. — Жмуриков с собой заберешь, неохота этой мразью землю нашу осквернять.

— Не беспокойтесь, вызовем труповозку, она и заберет, — успокоил казака омоновец. — С оружием как поступим?

— Останется у нас, на всякий случай, — твердо произнес атаман.

— Я не против. Тем более трофеи всегда достаются победителю, — шутливо произнес майор.

— Хватит о делах, зови своих орлов, майор, мы вас сейчас настоящим казацким обедом накормим, — обнимая офицера за плечи, сказал атаман.

На ежегодный слет воздухоплавателей Кузьмин приехал в сопровождении Соловьева и Аглаи. С собой он привез последний из построенных в его бюро. К стати в этом году представителей было на удивление много. Россию представлял не только Кузьмин, но и пара дирижаблей от известных авиаконструкторов. Но те скорее приехали сюда, чтобы прорекламировать лишний раз своё имя, чем составить серьёзную конкуренцию воздухоплавателям. Для Кузмина и его бюро эти соревнования были удобным поводом для испытания аппарата, не привлекая большого внимания. Воздухоплаванье в последние годы было на подъеме, оно входило в моду. Богачам надоели яхты и самолеты, и они стали заказывать «небесных слонов», так окрестили дирижабли в прессе. Своим убранством они могли поспорить с лучшими отелями мира. Один особо тяготеющий к показным жестам миллиардер даже построил громадину, где размещался бассейн с водой и прозрачным полом. Желтая пресса тогда долго смаковала этот факт, печатая кадры, где красотки в бикини купались в бассейне, а под ними проплывал Париж. Но таких аппаратов были единицы в мире, дороговизна, сложность в эксплуатации, а также относительная тихоходность заставляли смотреть на дирижабли как на дорогие игрушки. Тем не менее, они потихоньку возвращались, находя применение в хозяйстве.

Аппарат, который привез Кузнецов, работал на электродвигателях, энергию к ним вырабатывал генератор, помещенный в глубине дирижабля. Дома же они разработали специальную паровую машину, не без помощи Соловьева усовершенствовали её. Мощности силовой установки могло хватить не только для зарядки аккумуляторов, но и при необходимости вполне реально было подключить ещё к потребителям из вне. Скорость воздухоплана правда, не превышала пятидесяти километров, но то, что аппарату не надо было петлять в поисках дорог, делало его приемлемым для будущих целей. Воздухоплан мог взять на борт до тридцати человек, а сравнительно небольшие размеры позволяли сажать его даже на футбольном поле. К тому же Соловьев в открытой им школе создал класс, куда он собрал людей, имеющих способности к левитации и чья будущая специализация будет именно воздухоплаванье. Как они не пытались усовершенствовать летательные аппараты, всем в бюро становилось ясно, что без подготовленных магов существование воздухоплаванья в предполагаемом будущем невозможно.

— Ну что будем делать, — выйдя из машины, спросил Кузьмин у Аглаи, которая в поездках, ко всему прочему брала на себя функции секретаря.

— Официальное открытие завтра в двенадцать часов, — посмотрев записи в наладоннике, произнесла Аглая, — сегодня нас пригласили на ужин наши коллеги из СУ. Но это больше простая формальность. Если вам неохота идти, можно отделаться благодарностью за приглашение.

— Давай лучше пошлем туда Андрея, а сами… — у Кузнецова при этом глаза стали маслеными как у кота.

— Тише ты, — толкнула Аглая мужа локтем, — услышит — обидится. И когда ты успокоишься, два года прошло, а у тебя лишь постель на уме.

— Я про постель ничего не говорил, — обиженно надув губы, произнес Кузьмин. Я тебя в кино хотел сводить.

— Кино? Здесь снимают кино? — спросил подошедший Соколов. — Интересно посмотреть, как они это будут это делать.

— Не получится. Ты идешь на званый ужин, — разрушила планы мага Аглая.

— А чего это я иду? А вы куда? — возмутился Андрей.

— Приказы начальства не обсуждаются, — прервала его Аглая.

Соловьев хоть и состроил недовольную физиономию, но больше возражать не стал, это Кузьмин можно было попробовать по спорить, с Аглаей это был глухой номер.

— Пойду, фрак поглажу, — сказал маг, демонстративно развернулся и отошел в сторону.

— Уверена, оденет самые драные джинсы, — смотря вслед Соловьеву, произнесла Аглая и повернулась к мужу — ну что, пошли?

— В кино?

— В кино, — усмехнулась женщина, беря мужа под руку. — В гостиницу, но потом в кино. И ещё я хочу мороженого и шампанского с клубникой.

— Будет исполнено, моя королева, — с радостью согласился оживший Кузьмин.

Следующий день начался с общего сбора всех участвующих в слете воздухоплавателей, от конструкторов до пилотов.

— Господа, — начал своё выступление председатель попечительского слета, немец Гостман, — рад видеть вас сегодня здесь. Вдвойне рад, что появились новые лица, а это значит, что появились и новые аппараты. И от имени всех воздухоплавателей говорю им — добро пожаловать в нашу дружную семью!

К стоящему на сцене председателю подошел один референтов и подал лист бумаги. Гостман внимательно прочел записку.

— Господа, в этом году по решению нашего совета принято решение не ограничиваться простой демонстрацией моделей и полетом в окрестностях Гамбурга. Мы предлагаем провести гонку на воздухопланах до Англии оттуда к Норвегии и обратно в Германию.

У Кузьмина открылся рот, когда он услышал сообщение. Несколько команд подняли со своих мест, выражая протест.

— Тише господа, тише. Эта часть нашего слета не обязательна, в ней принят участие лишь те, кто пожелает. Им будет выделено все, что они попросят, — попытался успокоить собравшихся председатель совета попечителей.

— Скажите, кто знал о том, что будут столь длительные состязания? — задал вопрос представитель Франции.

— Никто, — ответил Гостман. — Такое решение было принято на закрытом заседании совета. Гонка вызовет интерес к воздухоплаванью. И конце концов, пора всем показать, на что мы способны.

— А не кажется ли вам, что это слишком рискованно?

— Повторяю, участие в гонке примут только те, кто пожелают, — Гостман был разочарован реакцией участников слета. Будучи фанатиком воздухоплаванья, он ожидал, что возможность показать свои аппараты во всей красе вызовет восторг. — И напоследок сообщаю, что в нашем слете решили принять участие ещё пять дирижаблей. Это «Рим», — в зале раздались возгласы удивления, «Рим» был самым огромным и дорогим дирижаблем мира. — «Атланта», «Санта-Лючия», «Циклоп» и «Золотой дракон».

Когда Гостман закончил объявлять названия дирижаблей, в помещении стояла такая тишина, что было слышно, как билась муха об стекло. Пять самых красивых, больших и дорогих дирижаблей, созданных за последние восемьдесят лет впервые собрались в одном месте.

— Я только что получил сообщение, что владельцы этих аппаратов согласились принять участие в гонке, — продолжил Гостман. — Если кто-то хочет присоединиться к ним, прошу дать ответ в течения дня. Как вы понимаете, нужно уладить кое-какие формальности.

Кузьмин оглянулся по сторонам, никто из собравшихся не спешил заявлять о своем участии. Сомнения мучили его ещё с минуту, затем он поднял руку.

— Что ты делаешь? — тут же зашипела на него Аглая. — Опусти руку, мы не готовы.

— Прекрати, — жестко произнес Юрий, — я руководитель проекта и имею право принимать самостоятельные решения.

— Вы что-то хотели сказать? — наконец председатель совета заметил поднятую руку Кузьмина.

— Да, — поднимаясь, произнес Юрий. Я хотел бы заявить об участии нашей делегации в гонке.

— О, я рад, что в России не перевелись смелые люди, — ободрительно произнес Гостман. — Вам что-нибудь нужно?

— Дополнительное топливо, питание и теплые вещи, — немного подумав, перечислил Кузьмин. — Мои помощники вам предоставят список.

— Никто больше не хочет сделать заявления? — спросил Гостман. Немого, выждав, он продолжил. — Тогда я объявляю ежегодный слет воздухоплавателей открытым.

— Юра ты понимаешь, в какую авантюру нас всех втянул? — раздражено произнесла Аглая, едва они вернулись в номер. — Ты не согласовал свои действия с начальством, не посоветовался с нами. И это, между прочим, весьма оскорбительно.

— Аглая, прекрати, а то мы разругаемся, — примирительно произнес Юрий, подойдя к жене. Он хотел обнять её, но женщина отстранилась.

— Прекрати, мы сейчас говорим о серьезных вещах, — резко произнесла она. — Как ты мог…

— Хватит, — перебил жену Юрий. — Ты иногда забываешь, что я не только твой муж, но и твой руководитель. Который, между прочим, имеет большие полномочия. И ответственность за принятые решения лежит исключительно на мне. Я очень дорожу мнением моих подчиненных, но постоянно оглядываться через плечо, высматривая, не обидел ли я своим решением кого-нибудь, не намерен. Решение принято, и оно останется неизменным.

Есть сэр, — со злостью произнесла Аглая, — разрешите исполнять, или сначала упасть-отжаться?

— Насчет «упасть» идея неплохая, но попозже, — не замечая иронии в словах жены, ответил Кузьмин.

— Животное, — более миролюбиво произнесла Аглая и вышла из номера.

— Ры-рр, — оскалился в след жене Юрий, затем подошел к кровати взял ноутбук и бросился догонять жену.

На утро в ресторане отеля к супругам присоединился Соловьев. Он заявился в мятом фраке, причем бабочка свисала с одного боку, а на воротнике виделись следы женской помады разных цветов. Лицо мага было опухшее а белки глаз болезненно красного цвета.

— О, милая, посмотри на этого дитя порока, — съязвил Кузьмин, рассматривая севшего напротив чародея.

У Аглаи от удивления даже приоткрылся рот, она никогда ещё не видела Соловьева в таком виде.

— Андрей что с тобой?

— Вот оно, — маг дохнул на супругов перегаром и поднял указательный палец. — Вот оно, коварство женщин. Сначала посылают тебя на растерзание, а затем мило спрашивают, что с тобой.

— Но я…

— Не надо, — прервал пытающуюся оправдаться Аглаю Соловьев. — Это мой долг — прикрывать вас, не жалея свой глотки.

Маг ударил себя в грудь, так что пыль разлетелась во все стороны. — И я не в обиде, — рассматривая следы от губной помады, проговорил он.

— Судя по всему, вечер удался? — не скрывая улыбки, спросил Кузьмин.

— Не то слово, — выпятил грудь Андрей, — ну а какие новости у вас?

— Мы участвуем в гонке, — сказала Аглая.

— В какой гонке? — не понял Андрей. — Куда?

— На дирижаблях, до Англии и обратно, — поедая десерт, продолжала делится информацией девушка.

— Подождите, вы что, меня разыгрываете? — вновь спросил Соловьев и посмотрел на Кузьмина.

— Нет, — серьезно, в отличие от Аглаи, произнес Юрий.

— Какая гонка, откуда она взялась? — продолжал недоумевать маг.

— Пока ты отсыпался после делового ужина, мы успели сходить на официальное открытие. Там уважаемый господин Гостман предложил всем поучаствовать в гонке, которую совет федерации воздухоплавателей решил устроить после окончания слета, — объявила Аглая, поправляя помятый фрак Андрея. — Наше руководство с этим предложением согласилось.

— Она это серьезно? — спросил маг у Кузьмина.

— Да.

Соловьев взъерошил волосы, так что его прическа стала напоминать одуванчик:

— Обалдеть. А кто ещё участвует?

— «Рим», «Атланта», «Санта-Лючия», «Циклоп» и «Золотой дракон», — произнесла Аглая, которая решила сегодня взять на себя роль главного информатора.

— Нехилая компашка у нас подобралась, — справившись с удивлением, проговорил Андрей. — Это достойные соперники, но я верю в нашу малышку. Тем более, у вас есть я.

— Ну да, это меня успокаивает, — закивала головой девушка, не скрывая иронии.

— Зря ты так, — одернул жену Кузьмин, — Андрей, действительно, наше тайное оружие. И, если честно, я не пойму, что тебя не устраивает. Мы прилетели сюда именно для того чтобы испытать нашего Горыныча.

После слов мужа, Аглая сникла:

— Не знаю, неожиданно как-то всё. Так далеко мы ещё не летали, вот и стало страшно, — тяжело вздохнула девушка.

— Не бойся, я с тобой, — произнес Кузьмин, гладя жену по руке.

— И ваше тайное оружие, — добавил Андрей.

Аглая посмотрела на сидящих рядом мужчин и улыбнулась:

— С вами мне ничего не страшно.

— Тогда за дело, — хлопнул в ладоши Кузьмин. — Милая, ты пока составь список всего, что нам понадобится. Андрей, сколько нам нужно топлива?

— В принципе, мы можем вообще обойтись без него, но это может вызвать подозрения, да и мало ли что со мной может случиться. Как говорил Уилбур Райт, самое опасное в полете — это земля. Поэтому подстрахуемся, — маг задумался, прикидывая, — пятьсот литров вполне хватит.

— Тогда давайте ваши паспорта, пойду улаживать формальности, — бодро произнес Кузьмин, вставая из-за стола.

— Не дам, — вдруг заупрямился Соколов — мне мама всегда говорила: «Отдашь свой паспорт за границей, станешь рабом».

— Андрей, не глупи, — одернул его Кузьмин. — Лучше иди, отдыхай, набирайся сил.

— Слушаюсь, мой повелитель, — подскочил Соловьев, — разрешите исполнять. Мага повело назад, и он едва не упал.

— Осторожней! — воскликнул Кузьмин, хватая Соловьева за локоть.

— Спокойно, — отталкивая руку, произнес Андрей, — всё под контролем. Пошел отдыхать, буду через три часа свежий, как огурчик.

Маг развернулся и нетвердой походкой направился в гостиницу.

— Может, я все-таки проконтролирую его, — смотря в след уходящему Соловьеву, озабоченно произнесла Аглая.

— Поверь мне, при желании он может протрезветь и через несколько минут, — уверил Кузьмин жену, — не раз это видел. Только он не хочет портить себе удовольствие.

— Какое это удовольствие, когда у тебя раскалывается голова, а во рту словно нагадили, — скривившись, произнесла Аглая, как будто сама испытывала в данный момент нечто подобное.

— Милая, мир полон извращенцев и это еще не самый худший из них, — картинно вздохнул Юрий. — У нас и без того много дел чтобы ещё няньками быть.

Неделя слета пролетела быстро. Технический персонал, который специально приехал для обслуживания дирижабля, валился с ног, бесконечно проверяя все крепления и узлы, готовя воздухоплан для гонок. Кузьмин даже отказался от традиционного парада воздухоплавателей, боясь не успеть. Единственный, кто не носился, как угорелый возле дирижабля, был Соловьев. Придя в себя после гулянки, он первым делом отправился в библиотеку местного университета и пропадал там два дня, приходя в номер лишь для того, чтобы переночевать. На третий день маг поднял Кузьмина в пять часов утра.

— Юра, я уезжаю, — заявил он без предисловий, едва Кузьмин открыл дверь, — к началу гонки вернусь.

Когда до Кузьмина дошло сказанное, Соловьев уже скрылся из виду.

— Как уезжаю, — ошеломленно произнес он и бросился за магом, как был, босиком.

Спустившись в холл, он не обнаружил там никого, кроме сонного портье.

— Простите, сейчас кто не выходил? — спросил Юрий на ломаном немецком.

Портье, не меняя позы, отрицательно помотал головой, но затем до него дошло, что перед ним клиент, он выпрямился, натягивая на помятое лицо улыбку.

— Извините, что вы хотели?

— Я спросить, выходить кто сейчас из гостиница? — повторил Кузьмин.

— Нет, никто. В течение часа в гостиницу никто не входил, ни выходил, — доложил портье.

— Никто не выходил, ни входил, да мимо тебя слон протопал, не заметил бы, — недовольно пробурчал себе под нос Кузьмин.

— Странные эти русские, особенно когда трезвые. Ни когда не угадаешь что от них ждать, — подумал ночной портье, поудобней устраиваясь в кресле за стойкой.

Едва Кузьмин закрыл дверь, как из спальни появилась обнаженная Аглая. Рыжие волосы жены беспорядочно рассыпались по плечам, отражая свет ночника, делая её похожей на нимфу. Силуэт стройной фигуры в проеме двери притягивал взгляд, заставляя забыть обо всем.

— Куда ходил, — сладко потянувшись, спросила она.

Вид прелестей жены, её округлости и томность в голосе не совсем ещё проснувшийся женщины ударили в голову. Кузьмин скинул одежду со скоростью, которой позавидовал бы любой сержант, подхватил Аглаю на руки, понес её обратно в спальню.

— Юра, — попыталась, было протестовать Аглая, но горячие губы прикрыли её рот. Напор чувств мужа передался Аглаи, она обняла его, вонзая свои коготки в его спину.

Спустя час, когда буря страсти улеглась, Аглая лежа на плече мужа спросила:

— Все же, ты не ответил куда ходил?

— Может, потом поговорим? — проваливаясь в дремоту, пробормотал Кузьмин. — Так хорошо, что не о чём неохота думать.

— Как на жену набрасываться сонную, это пожалуйста, а на вопрос ответить — отвали спать хочу, — возмутилась Аглая, хлопнув ладошкой по животу.

— Ой, ты что? — подскочил от хлопка Юрий — Больно!

— Ничего переживешь, — произнесла Аглая и демонстративно отвернулась.

— Солнышко, ну что ты обиделась. Я настолько расслаблен был, что ни о чем не хотелось говорить, — гладя жену по плечу, стал оправдываться Кузьмин.

Аглая не ответила на ласку мужа, лишь дернула плечом, скидывая руку Юрия.

— Ну, солнышко, перестань дуться, — прошептал Кузьмин на ушко жене. — Соловьев приходил. Сказал что уезжает, к началу гонки будет.

— Куда уезжает? Зачем? — развернувшись, спросила Аглая.

— А я откуда знаю, он мне ничего не сказал, развернулся и смылся. Я пока штаны натянул, вниз спустился, его и след простыл. — Юрий потянулся за сигаретами, попутно отмечая, что приятная расслабленность после секса исчезла, уступив место раздражительности.

— Не кури в постели, — попросила Аглая.

— Да, да конечно, извини, задумался, — произнес Юрий и положил пачку опять на стол.

— Зачем ты его отпустил, у нас дел невпроворот, — недовольно произнесла Аглая.

— Кто его отпускал, — произнес Кузьмин, едва не задохнувшись от возмущения. — Кто вообще меня здесь о чем-то спрашивает. Одному взбрело в голову уехать, он и уехал. Другая только и делает, что командует мной, словно она здесь начальница.

Кузьмин встал и стал нервно ходить по комнате. Затем схватил сигареты и направился на балкон.

Через минуту он услышал шлепки босых ног. Он затушил сигарету и хотел было вернуться, как его обвили руки жены. Аглая чмокнула его в щеку и прижалась к спине, закрывая своё тело от глаз любопытных.

— Прости меня, — промурлыкала она, — ты же знаешь, какой стервой я могу быть.

Юрий резко развернулся и обнял жену за талию:

— Прощение надо ещё заслужить, — сурово произнес он.

Аглая выскользнула из объятий и скрылась в спальне.

Кузьмин издал боевой крик и, подражая Кинг-Конгу, несколько раз ударил себя в грудь, затем поспешил за женой.

Старт гонки дирижаблей был назначен на десять утра. Кузьмин нервно прохаживался возле «Змея Горыныча». Он, наверное, уже в сотый раз посмотрел на часы, начало гонки неумолимо приближалось, а Соловьёва все не было. Отсутствие мага ставило под сомнение участие в гонке. Нет, аппарат в принципе мог лететь и без мага, но все же он был рассчитан на взаимодействие механики и магии. Если первая составляющая этого взаимодействия была налицо, в виде самого аппарата и механиков, то вторую носило неизвестно где.

— Ну что, летим или как? — спросил у старшего механика его помощник Стас Зайцев.

— Не знаю, тебе надо — ты пойди и спроси, — посмотрев, на вышагивающего туда-сюда начальника, ответил старший механик.

— Да я что больной, сейчас к шефу подходить, — усмехнулся Стас.

— Тогда сиди и жди.

— Может Аглаю попросить, пусть узнает? — предложил Стас.

— Не стоит, видишь, она тоже в сторонке стоит. Значит, начальство сегодня особо опасно, — отклонил предложение старший механик.

Кузьмин остановился, достал пачку сигарет, но та оказалась пустой. Со злостью скомкав её, он выбросил её и посмотрел в сторону собравшихся механиков. Заметив, что начальство обратило на них внимание, рабочие под разным предлогом поспешили разойтись, чтобы не попасть под горячую руку.

Аглая, поздно заметила приближающегося к ней Кузьмина. Оглянувшись, она поняла, что осталась одна возле дирижабля, и теперь ей придется принять на себя накопившиеся раздражение мужа. Женщина внутренне напряглась, ругаться с Юрием ей не хотелась, но судя по всему, придется. Кузьмин остановился в нескольких шагах от жены, его тяжелый взгляд, рефлекторно отметив её присутствие, устремился дальше, найдя новую жертву. Аглая оглянулась, желая увидеть её спасителя. По бетонной полосе старого аэродрома, где проходил слет воздухоплавателей, шел Соловьев. Лицо его осунулось, во все стороны торчала трехдневная щетина, а глаза были воспалены, то ли от недосыпа, то ли после многодневного запоя.

— Где тебя черти носят? — обрушился на него Кузьмин. — Старт через десять минут, а главного специалиста нет.

— Ладно, не кричи, успел ведь, — примирительно произнес маг.

— Спасибо за одолжение, — несмотря на примирительный тон Соловьева, Юрий заводился все больше. Напряжение последний дней требовало выхода и Кузьмин не собирался себя сдерживать. — Вы кем себя вообразили, господин Соловьев, господом богом? Для вас что, уже не существуют трудовая дисциплина? Захотелось — уехали, захотелось — приехали. Другие вкалывают и днем, и ночью, а вы прохлаждаетесь неизвестно где.

— Все, или ещё что-то? — спросил маг, когда Кузьмин замолчал чтобы перевести дыхание.

— Да ты… да ты, — Кузьмин стал захлебываться от переполнявших его эмоций, — да я немедленно позвоню Шапникову.

— Юра успокойся, — маг подошел к Кузьмину, фамильярно обнял того за плечи. — Извини, что так получилось, но то, ради чего я отсутствовал, стоило потраченного времени. Я расскажу все тебе попозже. Когда никто не будет нам мешать.

Наверное, маг использовал, что-то из своего магического арсенала, потому что Кузьмин как-то слишком быстро оттаял и даже улыбнулся.

Видя, что начальство успокоилось, члены команды стали подтягиваться к дирижаблю.

— Ну что рты раззявили, старт через десять минут, а вы ещё не на борту, — вновь нахмурился Кузьмин.

Расслабившиеся было механики, быстро потушили сигареты и поспешили вовнутрь.

— Приступить к предстартовой проверке, — усевшись в своё кресло, распорядился Кузьмин по внутренней связи.

— Чего её проверять, — недовольно пробурчал Стас, — за последние два часа уже раз десять проверяли.

— Не выступай, приказано — проверяй. Небо, оно разгильдяйства не любит. Сразу наказывает, и сурово наказывает, — одернул молодого механика старший, щелкая выключателями.

— А я что, я проверяю, — оправдываясь, проговорил Стас.

— Моторный отсек, все в норме. Генераторы в норме. Корпус без пробоин, — спустя три минуты стали поступать доклады.

— Третий пост к взлету готов, — как всегда, последним отрапортовал Соловьев.

— Принято, — произнес Кузьмин и отключил конференц-связь.

Тем временем на летном поле разворачивалось шоу. Как всегда на западе, все обставили с помпой. Десятки воздушных шаров поднялись в небо и больше часа летали над полем. На самой взлетной полосе вышагивали барабанщицы, привлекая внимание зевак слаженностью действий и красивыми ножками. С особым восторгом были встречены артиллерийские расчеты. Артиллеристы были одеты в красочную униформу, стилизованную под форму бомбардиров девятнадцатого века. Лошади, начищенное оружие, яркая форма и красивые девушки в мини-юбках демонстрирующие выправку, которой могли бы позавидовать многие военные, создавали праздничное настроение. Вдруг все на несколько мгновений стихло, затем раздалась барабанная дробь, оглушительно бухнул орудийный залп. С висящих над полем огромных воздушных шаров посыпался блестящие конфетти. Гонка началась.

Хоть скорость дирижаблей была на порядок меньше самолетов, но тем не менее, отсутствие препятствий и прямота движения от точки отправления, до точки прибытия делали дирижабли более быстрым средством передвижения, чем те же автомобили или поезда.

Гонка была рассчитана на три дня с однодневной остановкой в Лондоне и Осло. После чего участники должны были вернуться в Гамбург, где и объявят победителей.

На первом этапе красавцы-гиганты обошли своего более маленького и невзрачного соперника. Красуясь друг перед другом, они плыли по небу в окружении многочисленных вертолетов, обвешанных телевизионной аппаратурой. С одного из гигантов ударил салют, когда они пересекли границу Германии.

— Андрей, ты можешь сделать что-нибудь, чтобы «Горыныч» двигался быстрей? — обратился к магу Кузьмин.

— Могу, но зачем. Мы же хотим испытать наше детище, а не потешить свое самолюбие, — ответил Соловьев.

— Знаешь, проигрывать этим выпендрежникам тоже как-то неохота, — надув губы, произнес Кузьмин, недовольный ответом мага.

— А кто говорит, что мы проиграем? Давай подождем чуток, там и видно будет.

— Чего подождем? — не понял Юрий.

— Впереди сильное воздушное течение с кучей всевозможных сюрпризов, которые очень не понравятся этим монстрам, что впереди, — Соловьев показал на ушедших вперед соперников. При этом Кузьмину показалось, что взгляд мага был похож на взгляд кота, подбирающегося к мыши.

— А нам тогда ничего не грозит? — спросил мага Юрий и в его голосе проскочили тревожные нотки.

— Немного тряханет, конечно, но! — Соловьев поднял вверх указательный палец, — мы гораздо меньше, и я ещё во время постройки предусмотрел такие ситуации и вплел кое-какие заклинания в охранное покрытие дирижабля.

Через час маг подозвал Кузьмина:

— Посмотри на горизонт.

Юрий взглянул в указанном направлении. Километрах в двадцати впереди голубое пространство неба пересекала белая дымка. К ней как раз подходил лидер гонки.

— Ну и что я должен увидеть? — спросил Кузьмин.

— Наберись терпения, — ответил маг.

Юрий обречено вздохнул и закатил глаза. Нервозность последних дней вымотала его и теперь, когда выпала минутка отдохнуть, ему совсем не хотелось стоять у смотрового окна, уставившись в иллюминатор.

— Начинается, — произнес Соловьев и подал бинокль Кузьмину.

Юрий поднес бинокль к глазам и увидел, как огромный дирижабль накренился набок, словно корабль, в борт которого ударила гигантская волна. Затем воздушное течении подхватило аппарат и стало разворачивать, поднимая нос. Кузьмин увидел, как винты дирижабля заработали с удвоенной силой, стараясь справиться, с пытающимся опрокинуть его ветром. Постепенно экипажу воздушного корабля это удалось. Едва дирижабль выровнялся, как вдруг он провалился вниз. Со стороны казалось, что воздух под воздушным судном потерял плотность или аппарат попал в безвоздушное пространство. Падение продолжалось метров сто, затем оно остановилось, и тут же приключилась новая беда. Передние винты на миг остановились, в то время как задние заработали с удвоенной силой. Нос дирижабля стал наклоняться, это грозило тем, что судно могло попросту нырнуть под воздушный поток, который прижал бы его к земле, лишая свободы маневра. Говоря попросту, дирижабль врезался бы в землю. Когда показалось, что ситуацию уже невозможно исправить, поток воздуха подхватил судно, и подкинуло его вверх метров на пятьсот. Несколько секунд находилось в зависшем положении, оно зависло, но затем стало вновь подниматься, и это был уже контролируемый подъем. Видно было, что дирижабль ещё основательно потряхивало, но тем не менее, он слушался рулей.

— Я думал, что им конец, — выдохнул Кузьмин, который наблюдал за всем этим, затаив дыхание.

— Я тоже, — произнес Соловьев, потрясенный увиденным не меньше Кузьмина.

— Может, надо было предупредить их всё таки, а?

— Лучше надо было готовиться, — в ответ произнес маг, — об этом течении сведения есть во всех справочниках. И если бы эти красавцы не рисовались перед публикой, а поднялись километра на четыре выше, их так бы не швыряло.

— А этих куда несет? — воскликнул Кузьмин, вновь поднеся бинокль к глазам.

Еще один из гигантов пересек почти незаметную границу аномалии, и его тут же подхватил мощный поток и стал вертеть. Юрий, наблюдая за разворачивающимся действием, почувствовал, как тошнота подымается к горлу.

— Каково же сейчас этим беднягам там, если меня от одного вида мутит, — подумал он.

Между тем остальные участники гонки сделали нужные выводы и изменили курс. Один из них стал быстро набирать высоту, оставшиеся решили обойти аномалию.

Дирижабль, который по глупости то ли капитана, то ли хозяина на всей скорости пытался проскочить воздушное течение, кидало из стороны в сторону, как щепку в море в приличный шторм.

Хозяин воздушного судна «Золотой Дракон» стоял, вцепившись в поручни под смотровыми окнами. Его лицо было рассечено, и струйка крови стекала по щеке, это раздражало мистера Ли, но он не решался отпустить поручень даже на секунду. Мистер Ли оглянулся — капитан сам стоял за штурвалом, его лицо также было порезано в нескольких местах. Белый китель, который так красиво смотрелся на фоне окружающей роскоши внутренних помещений дирижабля, сейчас был весь в крови.

— Чен, Брюс, как кормовые двигатели? — закричал капитан, стараясь перекрыть шум ветра, бушующего за бортом.

— На пределе, капитан, но ещё держатся, — ответил невысокий китаец, привязывая себя ремнем к стойке.

В этот момент раздался такой скрежет, что всем показалось, будто огромный зверь царапает своими когтями обшивку, пытаясь разорвать её и пробраться внутрь. Мистер Ли вновь бросил обеспокоенный взгляд на капитана. Тот стоял с белым, словно мел лицом, но голос его был тверд, когда он отдавал команды.

— Всем двигателям в вертикальном положении максимальная мощность, — гремел голос капитана. — Носовым реверс.

Даже сквозь скрежет и вой ветра стало слышно, как надрывно гудели двигатели, в салоне запахло жженой резиной. По корпусу пошла вибрация, и она усиливалась с каждой секундой.

Мистеру Ли показалось, что капитан намеренно хочет погубить судно, сводя с ним какие-то свои личные счеты, но в горле стоял ком, который никак не удавалось проглотить.

Вдруг срежет, стал стихать, а вслед за ним и вибрация. Порывы ветра хоть всё ещё сотрясали судно, но в них не было уже той ярости и неистовства, что несколько минут назад.

— Носовые стоп, — скомандовал капитан, — первому и второму двигателю снизить мощность на десять процентов. Угол прежний. Третий, снизить мощность на сорок процентов, четвертый десять. Пятый и шестой минус десять процентов угол пятнадцать градусов.

Дирижабль подымался все выше, постепенно вырываясь из непредсказуемого воздушного течения. Спустя пять минут можно было разговаривать, не надрывая голоса.

Мистер Ли облегчено выдохнул, его сердце по-прежнему бешено колотилось в груди, а вот ком в горле постепенно таял. Когда мистеру Ли стали доступны другие чувства, кроме страха за свою жизнь, он почувствовал слабость. Ноги предательски дрожали, а пальцы никак не хотели отпускать поручень, в который вцепились. Ли закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул, как его учил его личный тренер кун-фу. Это помогло, сердце постепенно успокаивалось, вернулся контроль за своим телом. Он выждал ещё пару минут, пока слабость в теле не ушла, а коленки перестали дрожать, мистер Ли, подошел к стоящему за штурвалом капитану.

— Хорошая работа, капитан, я рад, что не ошибся в вас, — произнес он, и больше не чего не говоря, направился к себе в каюту.

— До входа в аномалию осталось два километра, — доложил штурман.

— Андрей, мы что, пойдем через эти ворота ада? — спросил Кузьмин, зная заранее ответ.

— Ага, — ответил маг, усаживаясь в позу, в которой он обычно медитировал.

— Андрей, — голос Юрия излучал тревогу, не столько за себя, сколько за Аглаю.

— Попрошу мне не мешать, — жестко прервал Соловьев, — если хотите, чтобы я выполнил свою работу.

— До входа в аномалию осталось пятьсот метров, — доложил штурман.

— Юра, что происходит? — шёпотом спросила Аглая, которая только что вошла в рулевую рубку.

— Ш-ш-ш, — приложил палец к губам Кузьмин, кивнув в сторону мага, погруженного в транс.

— До входа в аномалию осталось сто метров, — доложил штурман.

— Юра, мне страшно, — стиснув руку мужа, тихо произнесла женщина.

— До входа в аномалию осталось пятьдесят метров, — последовал доклад.

В рубке повисла напряженная тишина. Вокруг мага появились еле заметные всполохи, через мгновение они стали ярче, а затем силовой кокон, который окружал мага, рассыпался, как стеклянная ваза, по которой нанесли внезапный удар. Осколки энергии, достигнув пола, превращаясь в маленьких светящихся змеек, которые с удивительной быстротой метнулись к каждому, находящемуся в рубке, и в следующее мгновение люди очутились каждый в своем силовом коконе.

— До входа осталось двадцать метров.

Аглая с удивлением рассматривала силовой кокон, от энергии кожу слегка покалывало, а волосы шевелились. Ощущение было схоже с тем, которое испытываешь, стоя под линией высоковольтки.

— До входа десять метров.

— Пять.

В следующие мгновение дирижабль прилично тряхнуло.

— Ой, — вскрикнула Аглая и ещё крепче вцепилась в мужа.

— Есть контакт, — констатировал штурман.

Воздушное судно больше не трясло, зато послышался звук, словно кто-то натирал корпус судна песком. Вместе со звуком появилось зеленоватое свечение, идущие от корпуса дирижабля. Мир за окном благодаря свечению изменился. Небо было уже не голубым, а скорее, розоватым, с размазанными пятнами зелёного цвета. Также стало видно само воздушное течение, его беловатые линии тянулись из-за горизонта и немного напоминали волны-барашки. Иногда эти линии сплетались, становясь по объему равными самому дирижаблю. И если воздушное судно натыкалось на такое сплетение, следовал сильный толчок. После нескольких столкновений пилот сделал должные выводы и старался обходить эти сплетения, благо они двигались совсем медленно. Другим моментом, портившим настроение от созерцания окружающей красоты, стали шары. Поначалу их не заметили, но примерно минут через пять из белых нитей течения выскочил небольшой шар. Он, переливаясь всеми цветами радуги, подлетел к дирижаблю и облетел его, производя впечатление разумного существа.

— Ой, какая прелесть, — восторженно вскрикнула Аглая, первой увидев шар, — что это такое?

Шар тоже заметил женщину и остановился напротив смотрового окна, в которое смотрела Аглая. Проплыв какое-то время рядом шар приблизился, но, коснувшись зеленого свечения, отлетел, словно его ударило током.

— Да оно разумное, кажется, — произнес Кузьмин, пораженный поведением шара.

Шар, немного полетав, вновь вернулся к дирижаблю. Он осторожно приблизился к смотровому окну и плыл рядом в потоках воздуха какое-то время, а затем снова попробовал коснуться корпуса. Результат был тот же, но на этот раз шар улетел, не пытаясь более преследовать дирижабль.

— Может, нам все показалось, — неуверенно сказала Аглая, когда молчание затянулось.

— Ага, всем сразу, — усмехнулся Стас, и тут же получил подзатыльник от старшего товарища.

— Нет, навряд ли милая, массовые галлюцинации редкое явление, — так же усомнился Кузьмин.

— Тогда как это объяснить? — спросила Аглая.

— Я не знаю, — пожал плечами Кузьмин — Может, свечение позволяет нам видеть в новом диапазоне.

— Смотрите! — закричал Зайцев, показывая на большое смотровое окно по левому борту.

У Кузьмина неприятно заныло под лопаткой, когда он увидел, как к ним из белых нитей течения стали выплывать шары. Их были сотни, некоторые размером не превосходили предыдущий, зато другие были просто огромные — несколько метров в диаметре.

— У меня нехорошее предчувствие, — тихо произнесла Аглая.

— Не у тебя одной, — рассматривая шары, озабоченно произнес Кузьмин.

Шары окружили дирижабль плотной стеной, так что не стало видно ничего, кроме них. Так продолжалось с минуту, затем от общей массы отделились два шара, один маленький и один большой. Они медленно стали приближаться к дирижаблю, причем маленький ухитрялся нарезать круги вокруг большого. Едва они приблизились на расстояние около метра, маленький шар опустился на корпус, и вновь зеленое свечение ужалило его. Шар отскочил, описав несколько кругов вокруг дирижабля, прежде чем успокоился и подлетел к большому шару.

— Да он толпу на разборки привел, — удивленно произнес Стас.

— Похоже на то, — согласился с ним Кузьмин. Он отвернулся от смотрового окна и посмотрел на мага — тот по-прежнему находился в глубоком трансе. Кузьмин тяжело вздохнул и сделал для себя вывод, что на чародея пока надеяться не стоит.

А жаль, мало что от этих шаров можно ждать.

Малый шар продолжал крутиться возле большого, при этом его одна сторона стала заметней темней и перестала переливаться. Прошло ещё минут пять, прежде чем за бортом началось движение, большой шар приблизился к корпусу дирижабля почти вплотную, маленьких шар, наоборот, отлетел подальше, не желая более соприкасаться с зеленым свечением. Большой шар тем временем тоже изменил окрас. Он перестал переливаться, а стал мутно-белым, после чего со стороны, которая была ближе всего к корпусу, образовалась шишка. Она довольно быстро увеличилась и вскоре напоминала отросток или щупальце.

— Сколько до выхода из аномалии? — не отрываясь от окна, спросил Кузьмин.

— Десять минут, — ответил пилот.

— Нельзя ли как-нибудь увеличить скорость? — поинтересовался Кузьмин.

— Нет, слишком сильный боковой ветер.

— Ясно.

Щупальце тем временим, выросло ещё больше. Через секунду коснулась корпуса. От соприкосновения отросток сразу потемнел, а сам шар дернулся, но не стал скакать, как маленький вокруг, а медленно отлетел. Едва шар-гигант воссоединился с остальными, как по скопищу шаров прошла волна, а затем шары стали тесней прижиматься друг к дружке. Прошло ещё минуты четыре, прежде чем все шары слиплись.

— Сколько до выхода? — вновь спросил Кузьмин, и в его голосе впервые сквозило напряжение.

— Пять минут, — последовал ответ.

— Вашу мать! — вдруг выругался рулевой. Он крутанул руль, разворачивая дирижабль влево.

Кузьмин схватился за поручень, чтобы не свалиться, но когда он взглянул, то увидел причину столь поспешных действий. На дирижабль несся чудовищно огромный шар, примерно в треть от дирижабля, поэтому рулевой поспешил развернуть судно носом к пытающемуся его протаранить шару.

— Не успеем, — выразил всеобщее мнение Стас.

Через несколько секунд шар-великан врезался в левый борт. Тех, кто не успел крепко ухватиться, бросило на пол. Судно от удара накренилось и упавших людей понесло к правому борту.

Аглая даже не поняла, как оказалось на полу, затем она, к своему ужасу, почувствовала, что пол наклонился и её несет к правой стенке кабины прямо на крепление для огнетушителя. Самое страшное было то, что сам огнетушитель отсутствовал, а на его месте осталось похожее на ухват крепление, которое могло запросто пробить бок женщины. Аглая попыталась уклониться или хотя бы перевернуться на живот, но её усилии не увенчались успехом, опасные штыри неумолимо приближались. Отчаявшись, Аглая закрыла глаза. Удар был не столь болезненный, как того ожидала женщина. Задержав дыхание, Аглая прислушивалась к своим ощущениям, но как ни странно, боли не чувствовалось. Женщина открыла глаза и с удивлением заметила, что силовой кокон, в которые маг «одел» всех находящихся на дирижабле, перед входом в аномалию, удерживал её тело в нескольких миллиметрах от опасных штырей, не позволяя им впиться в бок. Едва она перевела дыхание, как дирижабль сотряс чудовищный удар, корпус судна заскрипел, от крепежных болтов отлетели лоскутки краски. На приборной доске, словно взрыв фейерверка, замигали красные лампочки. Кузьмин взглянул на монитор наружного наблюдения — вся носовая часть была смята, а огромный шар на треть вошел в корпус. Кузьмин переключил монитор на камеры внутреннего наблюдения.

— Ни фига себе, — прошептал Юрий, когда увидел картинку.

Часть обшивки порвалась от удара, будто это была бумага, а не листы алюминия.

— Командир, смотрите! — вдруг воскликнул рулевой.

Кузьмин оторвался от монитора и посмотрел в сторону, куда указывал рулевой. За окном зеленое свечение усилилось, особенно в области, где врезался шар. Казалось, оно стекалось к пробоине, становясь все ярче.

— Смотрите! — послышался удивленный голос Аглаи.

Кузьмин резко обернулся, готовый броситься на помощь жене, но ей ничего не угрожало.

— Посмотрите на стены, — указывая в противоположную сторону от себя, дрожащим голосом произнесла женщина.

Кузьмин быстро огляделся, но ничего странного не увидел.

— На что смотреть? — переспросил он, не найдя того, что так удивило жену.

— На стену!

Юрий вновь уставился на стенку рубки, но вновь ничего не увидел.

Наверно мы все потихоньку сходим с ума, — мельком подумал он, продолжая рассматривать стены рубки.

— Не может быть, — тихо произнес Кузьмин, заметив, наконец, как стены рубки светятся изнутри зеленым светом. Вернее, светилась не вся поверхность, а появившиеся на ней какие-то знаки. Юрий вскочил с места и подбежал к стене. Так и есть — прямо перед ним был знак, напоминающий китайский иероглиф. Кузьмин приложил к нему руку, но почувствовал только холод обшивки. Он огляделся в поисках других знаков и быстро их увидел — они шли полосами, иногда пересекаясь с такими же знаками, но идущими по вертикали.

Ребра жесткости, это ребра жесткости, — осенило вдруг Юрия, и чем ближе к месту, где врезался шар тем четче, ярче становились знаки.

— Смотрите, что творится! — крикнул Стас, взглянув на монитор.

Кузьмин подбежал и развернул дисплей к себе, его глаза расширились. То, что показывали камеры внутреннего наблюдения, переплюнуло эффекты Мосфильма и Голливуда вместе. Врезавшийся шар понемногу проваливался вовнутрь, разрывая оболочку дирижабля, однако это продолжалось недолго, а именно до того момента, пока кромки разорванного металла, не стали зеленеть. Окружность разрыва также была залита зеленоватым светом. От многочисленных знаков и это свечение становилось все ярче. Затем знаки стали соединяться между собой тонкой нитью. Вскоре участок разрыва стал напоминать паутину, в центре которой находился шар, при этом он тоже изменялся. Часть шара, видневшаяся в пробоине, постепенно продавливалась вовнутрь, превращаясь в огромную каплю. Она росла на глазах, наливаясь все больше, на её боках появились выпуклости, из которых тут же стали расти щупальца.

— Да что же это за хрень, — в ужасе застонал Стас, наблюдавший за происходящем из-за спины Кузьмина.

— Не знаю, — ответил Юрий, — но чувствую — если мы что-то быстро не придумаем, нам конец.

Кузьмин отвернулся и направился к магу. Тот по- прежнему сидел в позе «лотос» в углу рубки.

— Андрей, ты слышишь меня? — спросил Юрий у мага, подойдя почти вплотную.

Соловьев никак не отреагировал.

— Андрей! — громче позвал Кузьмин. — Андрей, нам нужна твоя помощь!

Маг сидел молча, будто статуя.

— Андрей, да очнись ты! — заорал Юрий и схватил чародея за плечо, пытаясь растормошить его. Но, едва коснувшись мага, Кузьмин замолчал. Ему показалось, что он провалился в бездну космоса, окружающий мир исчез, осталось только холодная чернота, которая обволокла его и давила своей безмерностью. Это продолжалось, может секунду, может час, а может всю жизнь, а затем яркая вспышка ослепила Кузьмина, а сковывающий холод сменился опаляющим жаром. Юрий почувствовал, что ему не хватает воздуха.

— Что ты здесь делаешь? — перед Кузьминым возникло лицо мага, причем оно напоминало скорее маску, чем лицо живого человека.

— Я, я не знаю — испуганно произнес Юрий, ощущая каждой клеткой своего тела опасность, которая буквально витала вокруг. Темноту пронзили несколько молний, и вслед за этим задул ветер. Кузьмину показалось, что в его тело вонзилось тысячи ледяных иголок, обжигая разум чудовищной болью.

— Уходи! — закричала маска-лицо и метнулась в черноту, которую разрывали вспышки молний. — Уходи, ты не готов!

— Как? Я не знаю, как от сюда уйти, — от беспомощности своего положения Кузьмину хотелось расплакаться.

— Почему ты ещё здесь? — перед Юрием вновь появилась лицо-маска чародея, когда молнии стали сверкать реже.

— Я не знаю, как выбраться от сюда, — собравшись с силами, ответил Кузьмин.

— Как пришел, так и уходи, — произнес маг, он хотел ещё что-то добавить, но это удивительное и пугающее место вновь наполнилось сверканием молний, воем ветра и треском. Мимо Кузьмина пронеслась синяя скала с оранжевыми деревьями, но затем в неё попала одна из молний, и скалу разнесло на миллионы кусочков. Кузьмин закричал. Его мозг уже не мог справляться с образами, которые менялись один за другим, и в какой-то момент он отключился.

— Юра, Юра, — сознание Кузьмина понемногу выкарабкивалась из ямы забытья. Он почувствовал на лице воду, но все равно сознание никак не хотело проясняться.

— Юра, нюхай, — голос жены доносился издалека, казался глухим и тусклым, словно его уши были забиты ватой.

Кузьмин втянул воздух через нос и его глаза чуть не выскочили из орбит. Резкий запах нашатыря в грубой, сравнимой с жестокостью насильника форме, заставил разум проснуться. Когда Юрий смог нормально вздохнуть, сквозь слезы, выступившие от запаха нашатыря, он увидел Аглаю. Женщина была напугана, на её лице читалась тревога.

— Давно я в отключке? — спросил Кузьмин.

— Минуты две, — ответил Стас, который оказался сбоку, собирая в аптечку разбросанные медикаменты.

— Юрочка, с тобой все в порядке? — обеспокоено спросила Аглая.

— Да вроде все нормально, — ответил Кузьмин. — А почему ты спрашиваешь?

— Ты так испугал нас всех. Ты кричал, — произнесла женщина, из её взгляда по-прежнему не уходила тревога за любимого человека.

— Кричал? — удивился Кузьмин.

— Да, ты подошел к Соловьеву дотронулся до него. У тебя так изменилось лицо, что мне стало страшно, а затем ты закричал и упал, — держа мужа за руку, рассказывала Аглая.

— Действительно, Николаевич, ты того, поосторожней, а то, как мы без командира, — закончив собирать аптечку, произнес Стас.

— Как там шар? — спросил Кузьмин, его взгляд вновь стал сосредоточенным.

— С шаром все нормально, — беззаботно ответил механик.

— Как может быть все нормально, когда у нас там дырка, через которую можно ходить не пригибаясь, — беспечность механика раздражала.

— Юра, — остановила готового вспылить мужа Аглая, — там действительно все нормализуется.

Кузьмин, непонимающе глянул на жену, молча поднялся и подошел к монитору. Когда он взглянул на экран, то не поверил своим глазам. Паутина зеленых нитей стянула разрыв в корпусе, опутав собой каплю. Та выглядела усохшей, словно нити выпили из неё все соки.

— Что происходит? — спросил ошеломленный Кузьмин.

— Судя по всему, дирижабль сам себя лечит, — высказал мнение старший механик.

Кузьмин на мгновение застыл, давая услышанному осесть в сознании, а затем повернулся и посмотрел на мага, который по-прежнему был в трансе, с нескрываемым уважением, даже можно сказать, с трепетом.

— Смотрите, что с шаром! — закричал вдруг штурман.

Все бросились к окнам. Огромный шар, слепленный из тысячи мелких, пошел трещинами, которые на глазах стали увеличиваться. Спустя несколько секунд шар-гигант рассыпался. Не было ни взрыва, ни ослепительно света или ещё каких-то эффектов, он просто взял и развалился. Мелкие шары на большой скорости стали удаляться во се стороны. Если бы это были люди, можно было бы сказать, что они разбегались в панике. Но не всем шарам удалось улететь, примерно треть из них осталась висеть облаком возле корпуса дирижабля. Порывы ветра вырывали из этого облака рваные куски и уносили с собой, но у всех находящихся в рубке появилось ощущение, что шары, которые уносил ветер, мертвы.

— Ну и ладно, они сами напросились, — словно оправдываясь, произнес Стас.

Больше никто, ничего не сказал, только по кивкам голов можно было понять — многие согласны с младшим механиком. В рубке вновь воцарилась тишина.

— До выхода из аномалии осталась минута, — доложил штурман. Его слова вывели Кузьмина из состоянии заторможенности.

— Всем занять свои места, — начал раздавать команды Кузьмин, почувствовав прилив сил, — радисту связаться с остальными дирижаблями, выяснить, нужна ли им помощь. Механикам проверить механизмы и доложить об их исправности. Штурман — сколько мы были в аномалии?

— Восемнадцать минут, — доложил штурман.

— Восемнадцать минут, — повторил Кузьмин, ему с трудом верилось, что за такой короткий период можно столько пережить. Ему казалось, что прошло несколько часов и все происходило на какой-то другой планете, а не на родной матушке-Земле.

Размышления Кузьмина прервал стон из угла, где обосновался Соловьев. Юрий оглянулся — маг лежал в позе эмбриона, изо рта текла пена.

— Аглая, аптечку и верни Стаса! — крикнул он, срываясь с места.

— Зона аномалии пройдена, — доложил штурман. Казалось, это был единственный человек в экипаже, который за все это время не потерял самообладания. Его голос сохранял спокойствие, он ни разу не покинул своего места.

Не успел Кузьмин подбежать к магу, как того начали сводить судороги.

— Вставьте ему что-нибудь в рот, — крикнул он, прижимая бьющееся в конвульсиях тело к полу.

Краем глаза Кузьмин увидел оранжевый комбинезон механика.

— На, держи, вставь в рот, — произнес Стас, вложив в руку Аглаи отвертку с прорезиненными вставками.

Приступ подкидывал тело Соловьева и Кузьмин уже не справлялся с ним. Ему на помощь пришел Зайцев, вдвоем они смогли прижать мага к полу.

— Чего вылупилась, вставляй отвертку, — разжав Соловьеву челюсти, заорал Стас на находящуюся в шоке Аглаю. — Да не тем концом, а рукояткой!

Маг, прижатый к полу, хрипел как зверь, его глаза пылали безумием.

— Возьми ампулу с зеленой полоской, — продолжал командовать младший механик, исполняющий на дирижабле роль врача. — Уколы делать можешь?

Аглая кивнула головой.

— Так давай, набирай, чего ждешь, ему башку совсем сносит! — пыхтел Стас, еле удерживая мага. Казалось, свалившиеся безумие умножило его силы в несколько раз.

— Мать твою, да на мне одежда тлеть начала! — Соловьев после укола рычал как загнанный волк, он брыкался, пытаясь сбросить державших его друзей. Но в следующий миг внезапно затих, как будто секунду назад не было неистовства безумца. Грудная клетка не вздымалась, глаза сделались стеклянными. Мужчины держали его ещё с минуту, затем отпустили.

— Николаевич, а он это… не того? — всматриваясь в лицо мага, опасливо произнес Стас. — Кстати, покажи ампулу, — попросил он Аглаю.

Женщина подняла пустую ампулу и подала её Зайцеву.

— Да, нет, все правильно, — покрутив ампулу в руках, констатировал Стас. — Наверное, на него так лекарство подействовало.

— Милая, у тебя зеркало есть? — спросил Кузьмин у жены.

— Зеркало? — не поняла Аглая.

— Да, зеркало. Такое маленькое, ну для того чтобы пудриться.

— А, да-да, — наконец Аглая поняла, что от неё хотят.

Женщина вернулась через минуту и высыпала на пол содержимое своей сумочки. Нашла в ворохе вещей пудреницу, протянула его Кузьмину. Раскрыв пудреницу, Юрий поднес зеркальце к носу Соловьева.

— Жив чертяка, — улыбнулся Кузмин и добавил, — спит как сурок.

— На связь вышло два дирижабля, — доложил радист, — На «Золотом драконе» есть пострадавшие, само судно нуждается в серьезном ремонте. «Атланта» направилась в обход аномалии и отстает от нас на пять часов.

— М-да, — произнес Стас, — а говорили, путешествие будет легким и приятным.

— Мы, между прочим, здесь не для развлечения, а чтобы проверить наше создание, — жестко отреагировал на замечание механика Кузьмин.

— От таких проверок я чуть в штаны не наложил, — направляясь в двигательный отсек, тихо пробурчал Стас.

«Не ты один», — подумал Юрий, услышав слова младшего механика.

— Штурман, сколько у нас времени до прибытия в Лондон? — вслух произнес Кузьмин, делая вид, что не заметил недовольного ворчания Зайцева.

— Два с половиной часа.

— Так, значит, у нас есть ещё время, чтобы навести порядок, — хлопнул в ладоши Юрий.

Находившиеся в рубке, оглянулись по сторонам — в помещении, действительно, царил разгром.

— За два часа можем и не управиться, — недовольно произнесла Аглая, понимая, что основная работа ляжет на плечи ее и Стаса, которого вызвал обратно в рубку Кузьмин.

— О, господи, кажется, закончили, — держась за поясницу, произнесла Аглая.

— Да, пожалуй, на сегодня хватит, — прокряхтел, подымаясь с коленок, Кузьмин. Он наплевал на свой статус начальника и принялся помогать жене, когда Стас под тем предлогом, что у них в отсеке работы тоже по горло, сбежал буквально через полчаса после начала уборки.

— Командир, — перед Юрием возник радист, — пришла радиограмма с координатами посадки. Они нас направляют на запасной армейский аэродром, что в пятидесяти километрах от Лондона.

— Хорошо, прокладывайте курс, — распорядился Кузьмин.

— Юра что будем делать с Андреем? — спросила Аглая, вытирая руки салфеткой.

Кузьмин посмотрел на мага, лицо чародея разгладилось, мышцы расслабились, придавая ему почти детское выражение умиротворенности.

— А что с ним надо делать? Пусть спит.

— Может, свяжемся с землей, пусть врача пришлют, — предложила Аглая.

— Нет, — махнул Юрий, — пусть проснется, тогда и будем решать.

Ответ мужа не понравился Аглае, но, зная мужа, она не стало настаивать на своем.

— Как там наши соперники? — спросил Кузьмин.

— Позади, мы первые, — ответил штурман.

— Да, — задумчиво произнес Кузьмин. — Этого нам не надо. Федор, — обратился он к пилоту, а можно нам изобразить что-то вроде поломки.

— Можно, — ответил пилот. — На землю сообщать будем?

— Обязательно.

На посадочное поле «Змей Горыныч» пришёл третьим.

— А неплохо подготовились островитяне, — рассматривая сверху взлетное поле, произнес Стас, выползая из моторного отсека.

Действительно, организаторы гонки оказались на высоте. Дирижабли, что прибыли первыми, были надежно закреплены, их якоря помещены в специальные устройства и надежно фиксировали воздушные суда. Чтобы дирижабль не качало от ветра, под корпуса гигантов были подложены пневматические подушки. Состоявшая из многих отсеков пневмоподушка могла изменять размер, что делало её подходящей практически к любому дирижаблю. Для этого надо было всего лишь надуть или наоборот сдуть лишнюю секцию.

— Смотри, как все просто придумано, а мы ломали голову над обустройством стоянок, — с восторгом произнес Кузьмин, пораженный простотой решения. Дорогая сними все поподробней, я думаю, нам это пригодится.

— Юрий Николаевич вы заставляете меня заниматься промышленным шпионажем? — изображая удивление, произнесла Аглая.

— Именно для этого вас и взяли, — подыграл жене Кузьмин, понимая, что шутка поможет хоть немного снять напряжение после тяжёлого путешествия.

— А если копы заметят, — неожиданно влез в разговор Стас.

— Тогда будем отстреливаться, — прищурив левый глаз, произнес Кузьмин.

У не ожидавшего такого от своего начальства младшего механика отвисла челюсть.

— Возможно, нас даже убьют, — добавил Кузьмин, решив, наверное, добить Стаса.

— Но у меня нет оружия, — растеряно произнес Зайцев.

— Не беспокойся товарищ, мы добудем его в бою, — положив руку на плече механика, заговорщическим тоном произнесла Аглая.

Стас набрал воздуха в легкие, чтобы сказать, что он готов выполнить любое задание, как заметил, что находившиеся в рубке буквально давятся смехом.

— Вы разыгрываете меня, — укоризненно произнес Стас. — Эх, Юрий Николаевич…

Молодой механик махнул рукой и направился в моторный отсек.

— Ладно, пошутили и хватит, заходим на посадку, — прервал всеобщее веселье Кузьмин.

Вместо запланированного одного дня участники гонки провели в Лондоне пять дней из-за трех дирижаблей, которые основательно потрепало.

В принципе, задержка была на руку экипажу. Механики успели перебрать один двигатель, электрик привел в порядок проводку, которая не смогла восстановиться полностью сама. Но самое главное — за это время успел прийти в себя Соловьев. Маг очнулся на второй день пребывания в Лондоне. Чародея после приземления перенесли в отель и уложили в комнате, где расположился Кузьмин с Аглаей, заставив менеджера установить ещё одну кровать у них в номере. Англичанин долго не мог понять, для чего им понадобилось ещё одна кровать. Вначале Кузьмин честно хотел объяснить цель этой затеи, но так и не дождался понимания со стороны менеджера, распорядился просто перенести мага в номер.

— Сэр, почему этого человека несут? Он что, болен? — мешая пройти, задавал он вопросы.

— Нет.

— Тогда объясните, почему вы его несете.

— Потому что он спит.

— Почему он спит, разве его нельзя разбудить?

— Нет.

— Почему?

— ОН ОЧЕНЬ УСТАЛ.

— То есть он не в состоянии идти?

— Нет.

— Значит, он все-таки болен! Сэр, я настаиваю на том, чтобы вызвать доктора!

— ОН НЕ БОЛЬНОЙ, — закипая, произнес Кузьмин.

— Но сэр, вы только что сказали, этот джентльмен не может идти, — не обращая внимания на раздражение в голосе русского, продолжал гнуть свою линию менеджер.

— Он. Не может идти. Потому что. Спит, — выговаривая по слогам, произнес Кузьмин.

— То есть….

— А спит он, потому что у него была очень тяжелая работа и мистер Соловьев очень, очень устал — сквозь зубы проговорил Юрий, чувствуя, что его терпение на исходе.

— И все же, сэр, позвольте узнать, почему вы не хотите обратиться….

— Потому!!! — по-русски рявкнул Кузьмин, и в его взгляде и голосе проскользнуло что-то такое, что заставило придирчивого англичанина закрыть рот и оставить этих чертовых русских в покое.

Кузьмин проснулся от ощущения, что рядом кто-то чавкает. Он с трудом разлепил глаза, обещая себе, что если это обслуга его разбудила в такую рань, то всех поубивает, причем выберет самый жестокий способ. Юрий вышел из спальни и тут его ждал сюрприз. На диване гостиной, разложив на журнальном столике все съестное, которое было в номере, сидел Соловьев. Его челюсти энергично перемалывали все, что маг методично засовывал в рот. При этом шелест разрываемой обертки не прекращался ни на секунду.

— Пивет, босс, — произнес чародей с набитым ртом.

— Андрей?

— А кого ты ещё ожидал здесь увидеть? — проглотив очередную порцию, сказал маг. — Вы же сами сюда притащили. Кстати, зачем вы это сделали? Надеюсь, никакого подтекста в ваших действий не было?

— Чего? — туго соображая после сна, переспросил Кузьмин.

— Ну, что-то вроде «посмотри, что мы умеем» или…

— Дурак, — проворчал Кузьмин, когда до него дошло, на что намекает чародей, — мы за жизнь твою беспокоились, а он…

— Слава богу, — облегчено выдохнул Соловьев. — А то представляешь, просыпаюсь, и первое что вижу, как вы в обнимку лежите.

— Ну, идиот, как тебе в голову могло прийти. Дурак и есть, — меряя гостиную шагами, возмущался Кузьмин.

— Да успокойся, пошутил я. Увидел тебя, хлопающего глазами, и не удержался, — постарался успокоить друга маг.

— Шутишь? За такие шутки морду бьют.

— Ну, прости, неудачная шутка, прости, — вставая на колени, произнес Андрей.

— Прости… чем ты думаешь вообще — не успокаивался Кузьмин.

— Прости барин, не губи, — обхватив ногу проходящего мимо Юрия, захныкал чародей.

Кузьмин хотел сделать шаг, но маг не отпускал ногу:

— Отпусти.

— Не отпущу. Хочешь, выпори меня, только ремнем, но прости. Прости меня, холопа, — закатывая глаза, произнес Соловьев.

— Клоун, — не выдержав, улыбнулся Кузьмин. — Все, отпусти.

— Прощаешь?

— Да.

Маг тут же отпустил ногу и встал, как ни в чем не бывало. Сникерс будешь? — усаживаясь на прежнее место, спросил Соловьев.

— Нет. И все же, как тебе могло в голову придти такое?

— Юра, тебе что, понравилось, как я облизываю твои ноги? — спросил маг.

— Нет, — ответил Кузьмин, и сделал шаг назад, на всякий случай.

— Если бы ты знал, что иногда приходит мне в голову, освобождая очередной батончик от обертки, сказал Соловьев, — ты, наверное, меня бы четвертовал.

— Ой, — вскрикнул маг, когда в него угодила подушка.

— Скажешь еще какую-нибудь гадость, и в тебя полетит ваза, — предупредил Кузьмин.

— Все, я нем как рыба, — заверил Соловьев, когда взглянул на вазу стоящую сбоку от Кузьмина.

— Мужики, вы совесть имеете, два часа ночи, — кутаясь в халат, в дверях гостиной стояла Аглая. — А насвинячили-то как.

— Извини, жрать очень хотелось, — собирая обертки, оправдывался маг.

— Вызвали бы обслугу, они бы чего-нибудь принесли.

— Я и не додумался, — усмехнулся Соловьев. — Сейчас организуем, вы что-то будете?

— Я - нет, — ответил Юрий.

— Сок если только, — сказала Аглая.

Женщина забралась на диван с ногами и, словно кошка, протиснувшись под руку Юрия, устроилась у него на груди.

— Вы что, до утра не могли потерпеть с делами? — зевая, произнесла Аглая.

— Да нет у нас никаких дел, — поглаживая жену по голове, сказал Юрий.

— Что же тогда не спишь?

— Да этот оживший, — Кузьмин махнул в сторону Соловьева, который на ломаном английском договаривался со службой доставки, — разбудил своим чавканьем.

— Ну, тогда, — рука женщины нырнула под халат мужа, пойдем спать, день был тяжелый.

— А этого куда?

— А куда его денешь? — женщина наморщила хорошенький носик. — Придется терпеть до утра.

— Сейчас почавкаем, — радостно потирая руки, произнес маг, положив телефонную трубку.

— Андрюш, мы спать пойдем, ты как-нибудь без нас, хорошо? — зевая, спросила Аглая.

— Лады, только подушку киньте, — легко согласился маг. Он весь был в предвкушении, ожидая, когда наконец принесут еду.

«Что-то изменилось», — пронеслось в голове, и он открыл глаза.

Рядом на плече посапывала жена. Её рука обвила его шею, а на животе чувствовалась приятная тяжесть от женской ноги. Юрий лежал, боясь разбудить любимую, наслаждаясь запахом духов и теплом, идущим от Аглаи.

И все-таки что-то изменилось, Кузьмин чувствовал это сердцем. Он вообразил, как учил его Соловьев, линию и стал мысленно передвигать эту линию по кругу, сканируя пространство вокруг себя. Едва его мысленный взор достиг жены, как видение наполнилось слабым свечением. Юрий затаил дыхание, боясь спугнуть картину, он медленно стал проводить воображаемую линию по телу женщины. Когда мысленный сканер достиг уровня живота, сердце Кузьмина бешено забилось, низ живота жены излучал тепло и был окрашен сразу несколькими цветами. Почему-то Юрий был уверен, что так могла светиться зарождающаяся жизнь. Кузьмин несколько раз втянул воздух через нос, выдыхая через рот стараясь успокоиться.

— Может, мне просто показалось, — прошептал он.

Кузьмин снова закрыл глаза, и повторил сканирование, результат был тот же, мало того, ему на миг показалось, что он даже увидел лицо будущего ребенка.

— Юра, что с тобой? — обеспокоено, произнесла Аглая.

Кузьмин открыл глаза, на него смотрели тревожные глаза.

— Ничего, ничего плохого, — улыбнулся Юрий и обнял жену.

— Подожди, — стала вырываться из объятий супруга Аглая, и когда ей это удалось, повторила, — ты сказал что ничего плохого, а что тогда?

— Мы беременны!

Лицо Аглаи сразу серьезным:

— Не шути так, — холодно произнесла Аглая и слезла с кровати.

Холодность Аглаи была вызвана тем, что она не могла иметь детей из-за аборта. Женщина знала, что муж очень хотел иметь ребёнка, да и она сама об этом давно мечтала, особенно после замужества. Её полному счастью мешало лишь отсутствие маленького существа в доме. Иногда, особенно когда Кузьмин задерживался на работе или уезжал в командировку, она рыдала в подушку, ругая себя за глупость, совершённую в молодости.

— Солнце моё, с чего ты взяла, что я шучу? Я тебе вполне серьезно говорю — ты беременна.

Юрий встал и подошел к жене.

— Не спрашивай откуда, но я знаю, что это так, — глядя в глаза жены, твердо произнес он.

Аглая не выдержала и расплакалась.

— Ты чего? Все ведь хорошо, — вытирая слезы, спросил Кузьмин.

— Не знаю, от радости наверно, — хлюпая носом, ответила женщина. — Но если ты меня обманешь, я от тебя уйду.

— Знаю.

Аглая еще раз шмыгнула носом, затем улыбнулась:

— Пошли, посмотрим, что там с нашим воскрешенным?

Вопреки ожиданиям супругов, застать мага спящим им не удалось. Соловьев стоял на балконе, в чем мать родила, раскинув руки.

— Гм-гм, — кашлянул в кулак Кузьмин.

Чародей на деликатный жест ответил поворотом головы. Его, казалось, совсем не смутило то, что он голый стоит пред супругами.

— Воспитанные люди, прежде чем войти в комнату, стучат, — произнес маг, манера говорить и выражение лица напомнила Кузьмину одного знакомого кота, который обожрался сметаны и поэтому пребывал на высшей ступени блаженства.

— Должен тебе заметить, что мы не входим, а выходим, — ответил Юрий на реплику чародея. — И если мы заговорили о правилах хорошего тона, ты должен знать, что в таком виде не принято стоять перед женщиной.

— Гран пардон, — сказал Соловьев, взял полотенце, обмотался им и сделал реверанс. — Приветствую вас, мадам и мусью. Прошу простить меня за рабочую обстановку в моих владениях, но тем не менее, я рад видеть вас.

— Паяц, — направляясь в ванную, бросила Аглая.

— Ого, — удивленно присвистнул Кузьмин, когда увидел стопку тарелок и коробок от пиццы на столе. — И куда это в тебя все влезло?

— В рот, — честно признался маг.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Кузьмин, наливая себе воды в стакан.

— Нормально, только слабость и есть все время хочется, — ответил Андрей.

Он неспешно подобрал сваленную у кресла одежду и стал неспеша одеваться.

— Что с тобой случилось на корабле?

— Юр, давай не на голодный желудок, а то у меня такое состояние, что убить кого-то хочется, — ответил чародей.

Кузьмин закашлялся, подавившись водой.

— Ты так больше не шути, — отряхиваясь, произнес он.

— А я и не шучу, — серьезно произнес Соловьев, — мне действительно очень хочется есть.

— Да ты сожрал столько, что на пятерых хватило бы, — глядя на гору объедков, произнес Кузьмин.

— Только не надо завидовать, — отмахнулся маг. Кузьмин открыл было рот, чтобы ответить, но его прервали.

— А вот и я, — произнесла Аглая, появившись из ванной комнаты, — пойдемте завтракать.

— Вот, — воскликнул маг, — я не одинок в своих желаниях!

— Я тоже не против, — согласился Кузьмин, — у меня, между прочим, со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было.

Они быстро нашли небольшой ресторанчик, где можно было перекусить в это ранние утро не только булочками и кофе. Хозяином заведения оказался русский, родители которого переехали в Англию в девяностые годы прошлого столетия. Узнав, что его первые посетители из России, хозяин сам встал за плиту, чтобы накормить дорогих гостей по высшему разряду. Владимир, так звали хозяина, оказался любителем поговорить. Он признался, что его сердце разрывается, когда он видит, как питаются англичане. Было удивительно слушать, как человек, проживший всю жизнь на западе, так и не ощутил себя до конца единым с объединенной Европой. Его болтовня, доносившаяся с кухни, веселила друзей, создавая домашнюю атмосферу.

— Друзья, — произнес Владимир, в очередной раз появившийся в окошке, связующим общий зал и кухню, — может по рюмочке, а?

— Не рано? — почесав затылок, осведомился Соловьев и вопросительно посмотрел на Кузьмина. Юрий перевел взгляд на жену.

— Вы как хотите, я не буду, — сказала Аглая.

— Не обижайте меня, — прижимая руки к груди, жалостливо проговорил хозяин заведения, — знаете как редко заходят ко мне посетители из самой России.

— Мне просто нельзя, — произнесла Аглая, на её щеках появился румянец.

— Интересно, интересно, — заметив смущение женщины, проговорил Андрей. — Это то, о чем я думаю?

— Я беременна, — прошептала Аглая и покраснела ещё сильней.

Маг перевел взгляд на Кузьмина, тот кивком головы подтвердил слова жены.

Что же вы черти, скрывали, — обнимая друга, произнес Андрей. — Когда узнали?

— Сегодня, — ответил Кузьмин, улыбаясь.

— Срок какой?

— Часов пять, — тихо произнесла Аглая.

Над столом повисла тишина. Владимир, ничего не понимая, смотрел на супругов. Соловьев молча протянул руку к Аглае и закрыл глаза.

— Кто тебе это сказал? — с серьезным видом спросил он, спустя несколько секунд.

— Юра, — голос женщины дрогнул, в глазах появился испуг.

Маг ещё раз посмотрел на Кузьмина, прежде чем что-то сказать.

— Не томи душу, — не выдержав молчания чародея, произнес Юрий.

— Ты прав, она беременна, — подтвердил Андрей предположение Кузьмина.

— Он что доктор, — тихо спросил подошедший хозяин заведения у Юрия.

— Да вроде этого.

— Господа, я понимаю, даме нельзя, но нам сам бог велел отпраздновать это событие, — предложил Владимир, явно настроенный на выпивку, тем более что появился такой повод.

— Иван, Васька, — позвал он своих помощников.

Из окна кухни показалась черная физиономия:

— Звала, хозяин? — коверкая слова, произнес негр.

— Да, накрывайте стол по высшему разряду, блюда на плите, — распорядился Владимир.

— Это кто был, Иван? — спросил маг у хозяина заведения.

— Нет, это Васятка, — ответил довольный приведенным впечатлением Владимир.

— Это их настоящие имена? — поинтересовалась Аглая.

— Нет, конечно, нет, — рассмеялся Владимир, — но при приеме на работу в их контракте, есть пункт, который обязывает их в рабочие время отзываться на русские имена, они выбрали эти. Создает атмосферу, знаете ли. Сейчас в Англии эмигрантам из Африки очень непросто найти работу, а я неплохо плачу для людей с их подготовкой.

Дальнейшие рассуждения хозяина заведения прервало появление двух «русских негров», несших по подносу в каждой руке. Вся посуда, включая подносы, была расписана «под Хохлому». Из такой посуды, было не только приятно есть, но и просто смотреть на неё. Чтобы не портить общую картину, к столу были поданы не обыкновенные ложки, а деревянные.

Через несколько минут стол был накрыт, зал наполнился такими ароматами, что желудки стали издавать просто неприличные звуки.

На первое были щи. Поданные на маленьких подносах, где кроме дивно пахнущего супа в расписной глубокой чаше, стояла пиала со сметаной и ещё три маленьких тарелочки. На одной тарелке лежали гренки из гречневой муки, на другой ватрушки с творогом, а на последней тарелке возвышалась горка из слоеных пирожков с мозгами и печенкой.

Троица, сглотнув слюну, набросилось на еду.

— Божественно, просто божественно, — съев несколько ложек, выдохнула Аглая, надкусывая очередной пирожок.

— Действительно, Владимир, удивительно сочетание, а вкус — у меня просто не хватает слов! — подтвердил слова жены Юрий. Он уже съел все пирожки и теперь, облизываясь, посматривал на порцию Аглаи.

Соловьев на хвалебные речи времени не терял, он умял первое и никого не стесняясь, облизывал тарелку. Закончив, маг протянул тарелку хозяину заведения:

— Можно ещё?

— У нас несколько вторых блюд, я надеялся, что вы и их попробуйте, — сказал Владимир.

— Меня на все хватит, и не надейтесь, что я вам что-то оставлю, — закинув найденную на столе гренку в рот, произнес Соловьев.

— Хорошо, — не очень уверено произнес Владимир и подозвал официанта.

— Василий, принеси этому господину ещё одну порцию, — распорядился хозяин заведения.

— Двойную, — добавил Соколов.

У негра расширились глаза, наверно он никогда до этого не видел проголодавшегося русского.

— Да, двойную, — уже совсем растеряно добавил Владимир.

Пока Соловьев поражал аборигенов своим аппетитом, Юрий и Аглая доели первое.

— Теперь непременно надо выпить за встречу, — разливая водку из хрустального графинчика, который запотел в теплом помещении, в серебряные рюмочки, проговорил Владимир. — Водочка, между прочим, тоже моего производства. В ста километрах отсюда у меня есть небольшой заводик, где я делаю этот напиток. Рецепт, кстати, хранился в нашем роду две сотни лет и могу заверить — нигде, кроме еще пяти мест, вы её не попробуете.

— Так не томите же, Владимир, наливайте. Как говорят у нас, хватит греть тару, вкус изменится, — произнес Андрей, запихивая пирожок, который ему удалось стащить у Аглаи.

— Тебе не стыдно воровать у беременной? — сказал, заметив это, Юрий.

— Ей нельзя есть много мучного, отек будет, — привел довод в свое оправдание маг.

— Смотри, морда треснет, — предостерёг его Кузьмин.

— Не, не треснет.

— Ну что друзья, выпьем за встречу, — прервал перепалку Владимир.

Все мужчины подняли рюмки, Аглая стакан с соком, услужливо принесенный Василием.

— За встречу, — произнес Соколов, выдохнул в сторону и залпом опрокинул рюмку.

— За встречу, — повторил Кузьмин. В отличие от мага, влитую в рот рюмку он не спешил проглатывать, наслаждаясь тем, как выпитое сначала обдало холодом, а в следующий момент стало обжигать своей крепостью, и только после этого Юрий проглотил огненную жидкость.

— Ух, хороша, — произнес маг, его даже передернуло от удовольствия.

— Аж дух захватывает, — согласился с ним Кузьмин, нюхая кусочек гренка.

— А вот и второе поспело, — воскликнул Владимир, увидев, как его работники появились из дверей кухни. — Андрей, может передумаете и откажетесь от добавки?

— Ни за что, — замотал головой Соколов. — Вы лучше прикажите второго тоже сразу две порции подавать.

— Человек не может столько съесть, — не поверил словам мага хозяин.

— Так это человек, а он у нас животное, — не удержался от колкости Кузьмин.

Соловьев никак не отреагировал на шутку, так все его внимание захватил официант, несший здоровенную, напоминающую скорее тазик, тарелку с щами.

Поставив подносы на соседний стол, работники Владимира быстро убрали грязную посуду, стряхнули крошки и стали выставлять вторые блюда.

Первым делом на стол поставили горшочки. Ноздри Аглаи затрепетали, запах, шедший из горшочков, заставил её забыть о приличиях, она, не дожидаясь пока блюдо, поставят для всех, подвинула горшочек к себе. Когда она сняла крышку с горшочка, аромат ударил в нос, женщина даже закрыла глаза, вдыхая его. Первым слоем лежала зелень вперемешку с морковью и красной капустой. Далее шли рыжики и боровики, а также встречались кусочки картофеля. Немного покопавшись в гарнире, Аглая добралась до мяса. Оно было фаршировано копченым языком и несколькими кусочками шпика.

— М-м-м, — простонала Аглая от удовольствия. — Владимир, вы волшебник.

— Спасибо, — скромно ответил хозяин заведения.

— Скажите, что это за приправа? Что-то очень знакомое, — спросила Аглая. — Вино, и м-м, господи, как вкусно, что же ещё?

— Сок крыжовника и немного лимона, — подсказал Владимир.

— Да, да, крыжовника, — согласилась женщина.

Восторженные вздохи и причмокивания не утихали, трое россиян не замечали, как зал потихоньку заполнялся. Одна парочка, потягивая кофе, всё время посматривала в сторону устроивших праздник гурманства русских. Вначале их взгляд выражал неодобрительное высокомерие, затем в глазах парочки появился интерес, а спустя пять минут дама, отставив в сторону чашку, подозвала официанта.

— Что желаете, мэм?

— То же, что и те господа, — указав на столик, где сидели русские, произнесла дама.

— Минуточку, мэм, я узнаю, есть у нас ещё эти блюда? — ответил официант и удалился.

Подойдя к столику, он наклонился к Владимиру и доложил о просьбе женщины.

— Хорошо, скажи, если они готовы подождать я приготовлю, — произнес он.

Иван, а это был именно он, вернулся и сказал, что они готовы подождать.

— Подай им закуски и маленький графинчик для разогрева, — вставая, из-за стола произнес Владимир, — Простите друзья, работа. Но я вернусь.

Гулянье продолжалось уже четвертый час, когда в ресторанчик вошел Стас Зайцев. К этому моменту в углу, где обосновалась наша троица, были сдвинуты несколько столов. Парочка, что решила попробовать русской кухни, сидела тут же за столом с красными лицами, что-то втолковывали сидевшим напротив, пытаясь перекричать общий галдеж. В общем, все это напоминало русское застолье, только без матов и мордобоя, по крайней мере, на данном этапе. Во главе стола сидел хозяин заведения, с его лица не сходила счастливая улыбка. Ему казалось, что сегодня сбываются все его мечты. Сытые посетители, которые едят и не оглядываются на калории, задушевная беседа и торжество его кулинарного искусства.

Стас, увидев эту картину, опешил.

— Ни фига себе, мы все ноги посбивали, разыскивая вас, а они здесь гульванят, — возмутился он.

— О, наш Стасик пришёл, — крикнул Соловьев, единственный из сидевших за столом, который все ещё поглощал пищу, правда, делал это уже без прежнего усердия. — Проходи, садись. Кушать будешь?

— Не откажусь, — охотно согласился механик.

Тут же перед ним появилась тарелка со щами. Юноша потер руки и приступил к еде.

— С-стас, ч-что случилось, — спросил у механика Кузьмин, он в отличие от Соловьева, на которого водка не действовала, прилично захмелел.

— Юр, — Аглая толкнула мужа локтем, — дай человеку поесть.

— Хорошо, пусть ест, — согласился Кузьмин.

— Вас организаторы искали, — уплетая за обе щёки, рассказывал механик, — какие-то документы надо было подписать.

— Подпишем, — кивнул головой Кузьмин, и едва не впечатался головой в стол, — Вот покушаем и все подпишем.

Примерно через час Аглая подошла к хозяину заведения.

— Владимир, вы могли бы вызвать нам такси? — попросила она.

— Как, вы уже уходите?

— Да, пора. Я знаю своих мужчин, сейчас самое время, чтобы не испортить праздник. И сколько мы вам должны?

— Все за счет заведения, — остановил Аглаю Владимир.

— Нет, мы так не можем.

— Вы хотите мне испортить праздник? Будьте уверены, я не останусь внакладе, — уверил женщину ресторатор.

Их обмен любезностями прервал Соловьев.

— Все, наелся, — произнес он и умиротворено погладил заветно увеличившийся живот.

Маг откинулся на спинку стула, его ремень был ослаблен, а верхняя пуговица расстегнута. Андрей потянулся за куском пирога, но тут же положил его на место:

— Не хочу больше.

Он посмотрел на Аглаю осоловевшими глазами, надул губы, изображая из себя младенца, плаксиво произнес:

— В люлю хочу.

Аглая усмехнулась и, обращаясь к Владимиру, показала на этого большого ребенка:

— Ну что я говорила.

— Хорошо, надо так надо, вас отвезет Иван, — вздохнув, произнес Владимир. Ему не хотелось отпускать этих людей, но что поделать, все когда-то должно кончаться. — Мой мини-вэн стоит за углом.

— Как-то неудобно беспокоить вас.

— Ну что вы, мне это не доставит хлопот. Да и душа у меня будет спокойна. Недалеко от нас начинаются кварталы выходцев из Африки и Азии, они не очень любят европейцев, ни дай бог нарветесь. У нас хоть полиция и хорошо работает, но инциденты бывают. Ой, я совсем вас заболтал. Иван, — позвал хозяин заведения работника, и когда тот подошел, дал ему ключи от машины. — Голубчик, отвези моих друзей в гостиницу.

— Спасибо за все, Владимир, — с теплотой в голосе произнесла Аглая, пожимая руку ресторатору. — Вот вам наши телефоны в России, звоните, если будете в наших краях. Да и просто звоните.

— Спасибо, — тронутый теплым отношением Аглаи ответил Владимир. — Минуточку, подождите, я сейчас.

Он быстрым шагом вернулся в помещение, и почти сразу же вернулся, держа в руках визитку.

— Это мои координаты, также звоните, если что.

Аглая чмокнула этого обаятельного толстячка в щеку и села в машину.

На следующие утро Аглаю поднял звонок. Она взглянула на часы, было десять утра по местному времени.

— Да, — по-русски ответила она.

— Доброе утро мадам, — раздался вежливый голос в трубке.

— Доброе утро, — ответила Аглая.

— Это менеджер отеля, надеюсь, я вас не побеспокоил?

— Нет.

— К вам служба доставки из «Медведя», прикажете пропустить?

— Откуда?

— Трактир «Медведь».

— А-а, да, пропустите.

— Хорошо, мадам.

Из спальни появился Кузьмин. Взъерошенные волосы, основательно помятое лицо напомнили Аглаи о вчерашнем гулянье.

— Сколько времени? — щурясь от солнца, спросил Юрий.

— Десять часов, — ответила женщина.

— Вот это мы поспали, — удивился Кузьмин, и было чему. Их привезли в отель в три часа дня и супруги сразу завалились спать.

— Халат накинь, к нам посыльный поднимается, — сказала Аглая, направляясь в ванну.

— Какой посыльный? Откуда? — не понял Юрий.

— Сейчас и узнаешь, — закрываясь в ванне, ответила жена.

Кузьмин хотел ещё что-то сказать, но в этот момент в дверь постучали. Юрий метнулся в спальню и вскорости вернулся, натягивая халат на голое тело. Подойдя к двери, он спросил.

— Кто?

— Слусба доставку, — на ломаном русском ответили ему.

Кузьмин открыл дверь и увидел перед собой улыбающегося официанта из вчерашнего заведения.

— Иван?

— Хозяина прислала, — в ответ произнес посыльный и поставил перед собой два объемных контейнера- термоса.

— Это мы заказывали?

— Нет, хозяина прислала, — продолжая во весь рот улыбаться, произнес «Иван».

— Сколько мы должны? — спросил Кузьмин, ища портмоне на столике возле двери.

— Ничего не должна, хозяина прислала, — замотал головой посыльный, стараясь уйти быстрей, но Юрий успел его схватить за форменную рубашку. — Стой, мы халявой не когда не были.

— Халявой? — переспросил посыльный, услышав незнакомое слово.

— Вот, возьми, — Юрий насильно сунул деньги в карман посыльного, — Передай Владимиру, что мы благодарны ему и обязательно придем ещё раз, но только если он будет брать с нас деньги.

— Нет, хозяина будет недовольна сильно, — пытаясь вернуть деньги, залопотал «Иван».

— Если не возьмешь, все вылью с балкона, — пригрозил Юрий.

Довод подействовал и посыльный сдался.

— Это тебе, — Юрий достал ещё пятьдесят евро.

— Нет, нет, — замахал руками посыльный, — хозяин узнает, выгонит.

— Мы ему не скажем, — сказал Юрий, вкладывая купюру в ладонь «Ивана».

Деньги, наверное, для выходца из Африки были немалые, он несколько секунд боролся с искушением, но затем решительно отодвинул руку мужчины.

— Хозяина обман, нет работы, нельзя, — проговорил он и направился к выходу.

— Что за шум, а драки нет, — раздался голос Соловьева.

Кузьмин сосем забыл, что маг по-прежнему оставался без номера и поэтому отсыпался у них. Юрий обернулся и увидел, что чародей расположился прямо на балконе, накидав туда подушек с дивана и кресел.

— Завтрак — это хорошо, — потягиваясь, произнес Андрей.

— Тогда вставай и помогай, — буркнул Кузьмин, занося тяжеленные контейнеры в номер.

— Я так не могу, сначала мне надо принять ванну, выпить чашечку кофе, и только после этого напрягать свой организм, — манерно проговорил Соловьев.

— Я твой начальник, и приказываю встать и помочь мне, — делая суровое лицо, произнес Юрий. — Иначе, ваше бездействие будет приравнено к нарушению трудовой дисциплины.

Маг мигом соскочил с подушек и стал метаться в поисках одежды.

— Только не это, я прошу вас, — дурачась, причитал он, — как я буду смотреть своим товарищам в лицо.

— По какому поводу этот всплеск актерского мастерства? — спросила Аглая, выйдя из ванны.

— Выгони его, такие холопы нам не нужны, а лучше высеки, в назидание другим, — окинув Соловьева презрительным взглядом, сказала Аглая.

— Не губи, государыня, — маг упал на колени и стал отбивать поклоны.

— Ладно, хватит придуриваться, давайте завтракать, — прервал разошедшегося мага Кузьмин.

— Эх, Николаевич, не понимаешь ты порывы творческой натуры, — горестно произнес Андрей.

— Что творческая натура желает на завтрак? — спросил Кузьмин.

— Бутерброд с сыром и чая, — ответил Соловьев.

— И все? — не поверил своим ушам Юрий.

— Да, а что тут удивительного? — не понял маг.

— После вчерашней обжираловки бутерброд с сыром звучит как-то не привычно, — пояснил Кузьмин.

— Всему своё время, — философски произнес Соловьев, усаживаясь за импровизированный стол.

— Слушайте, да здесь столько, что нам не справиться, — осматривая выставленное на стол, произнесла Аглая. — Давайте позовем механиков?

— Я - за, — согласился Соловьев.

— Я тоже не против, — подержал мага Кузьмин.

— Тогда я звоню. Какой у них номер?

Через десять минут экипаж «Змея Горыныча» в полном составе уплетал завтрак, присланный Владимиром.

Следующие три часа Кузьмин и Соловьев провели возле дирижабля, осматривая корпус.

— Зачем нам проверять корпус? — спросил Кузьмин у мага, когда тот предложил ему пойти вместе с ним. — Ты что, не доверяешь нашим механикам?

— Почему не доверяю, доверяю только у них своя работа, а у меня своя, — ответил Соловьев.

— А я-то, зачем тебе нужен? — поинтересовался Кузьмин.

— Тебе всё равно делать нечего, а тут глядишь, чему-нибудь и научишься — произнес маг, раскладывая содержимое своего рюкзака. — На, надень, — Соловьев протянул медальон Кузьмину.

— Зачем?

— Амулет увеличивает способности человека, — пояснил Соловьев.

Маг приступил к понятной только ему процедуре, от шутливого настроения и дурачества не осталось и следа.

— Какие у меня способности, — усмехнулся Кузьмин. То, что у Юрия есть способности к магии, Соловьев твердил постоянно, ему даже удалось на какое-то время усадить своего начальника за парту в открытой им школе на базе бюро. Но Кузьмин сбежал при первой же возможности, сославшись на большой объем работы и в дальнейшем упорно избегал занятий.

— Юра, прекрати, ты прекрасно знаешь, про какие способности я говорю. Я устал с тобой бороться. Твоя лень, между прочим, могла дорого обойтись нам всем, — продолжая копаться в рюкзаке, произнес Соколов.

— Как это?

— А вот так. Хорошо, у меня хватило энергии дотянуть, а если бы я окочурился. Вас тогда разорвали бы в клочья, — серьезно проговорил Андрей. Он наконец отложил в сторону рюкзак, в руках поблескивал точно такой же медальон, как и у Юрия.

— Если бы ты не справился, то я и подавно. Даже умей я что-нибудь, — возразил Кузьмин.

— Вот и первая ошибка, для поддержки заклинания особых знаний не надо. Только твоя энергия, да иногда связать порванные соединения, — пояснил маг.

— Да мало удовольствия выступать в роли батарейки, — недовольно произнес Юрий. Он понимал, что Соловьев прав, глупо избегать того, к чему тебя ведет судьба, да и как не крути, будущее за такими людьми, как Соловьев. Они — надежда человечества на быстрое воскрешение, и отвергать приглашение войти в эту категорию неразумно.

— Скорее, аккумулятора, мы не только отдаем энергию, но и заряжаемся ею, — не согласился с Кузьминым маг.

— Все, все, признаю, ты прав. Обещаю, что буду заниматься, но не в ущерб работе и семье, — поставил условие Юрий.

— Так не получится, чем-то жертвовать придется, — на корню зарубил Соловьев попытку торговаться.

— Поживем — увидим, давай делом займемся.

— Давай. Как входить в транс, я тебе показывал, — начал Соловьев. — Дыхание и сосредоточенность. Со временем ты научишься поддерживать это состояние постоянно, оно не требует много энергии, зато ты всегда можешь войти в него без подготовки.

— Подожди, выходит ты все время одной ногой в другом мире? — спросил Юрий.

— Нет, не ногой, скорее мизинцем, — ответил Андрей и задумался на несколько секунд, прежде чем продолжить. — Это можно сравнить с тем, как ты идешь и слушаешь радио или плеер с одним наушником. Вроде, как и не отрываешься от мира, а с другой стороны ты там, в музыке. Так и здесь — ты связан с тем измерением или сознанием, до сих пор нет точных определений. Мы все практически начинаем с нуля. Вот и наше путешествие внесет несколько строчек в книги о магии. Все, об это можно говорить бесконечно, надеваем амулеты.

Кузьмин надел медальон и прислушался к своим ощущения, но ничего не почувствовал.

— Юра, — вдруг раздалось в голове у Кузьмина. — Ты слышишь меня?

— Да, — ответил Кузьмин.

— Не обязательно отвечать вслух. Просто произнеси слова мысленно, — поучал голос мага.

— Ты к тому же и телепат, — мысленно произнес Кузьмин.

— Скорее, наоборот. Амулет увеличивает в первую очередь твои способности, — тут же получил он мысленный ответ.

— Хочешь сказать, это я телепат?!

— Слабенький.

— И все же?

— Да. Вспомни, сколько раз тебе говорили, что ты угадываешь мысли, словно читаешь их. Уверен, что у тебя в голове звучали голоса. Признавайся, было ведь?

Кузьмин вначале хотел высмеять мага и послать подальше его учение, как неожиданно вспомнил случай в школе.

Его родители купили квартиру в другом районе города, и ему пришлось перейти в другую школу. Тогда он был в седьмом классе, его новые одноклассники не очень приветливо отнеслись к нему и постоянно задирались. Однажды после занятий за ним заехала мать. Татьяна была женщиной красивой и мужчины часто провожали ее взглядом. Когда Юрий проходил с матерью мимо Вовки Петрова, он отчетливо услышал, как предводитель местных хулиганов красочно описал, что бы он хотел сделать с его матерью. Что случилось дальше, он не помнил. Придя в себя, Юрий к своему удивлению осознал, что сидит на сквернослове верхом и у того все лицо разбито в кровь. Директор, заведя Кузьмина в кабинет, долго читал ему мораль, затем ещё дольше допытывался, из-за чего он набросился на Петрова. Когда же он назвал причину, директор посоветовал отвести Кузьмина к врачу. По утверждению остальных учеников, Петров ничего не говорил в адрес матери Кузьмина. И сколько Юрий не доказывал, что отчетливо слышал слова Петрова, никто не верил ему. Сам Петров с этого дня стал относиться к Юрию с опаской и старался его избегать. В результате юного Кузьмина поставили на учет, а для себя он сделал вывод — то, что творится у него в голове, касается только его самого.

— Ну что, вспомнил? — спросил Соловьев, видя отражение нахлынувших чувств на лице друга.

— Да.

— Кстати, окунувшись в воспоминания, ты невольно перешел рубеж, не без моей помощи конечно, — произнес маг, — Стоп, не пытайся что-то осмыслить, это потом. Сейчас приступаем к работе. Посмотри на корпус, замечаешь что-нибудь?

— Нет, — мотнул головой Кузьмин.

— Не спеши, расслабься, представь, что ты ведешь ладонью по отшлифованной поверхности, на которой чувствуется любая песчинка и царапина, — голос мага погружал в это особое состояние все глубже, заставляя чувствовать, то о чем говорил чародей.

Внезапно взгляд нащупал ту «царапину» о которой говорил маг. Юрию показалась, что из корпуса выступает какой-то знак, символ. Он напоминал голограмму и светился зеленым светом, как в аномалии. Но едва он сосредоточил на нем свое внимание, знак исчез. И как Кузьмин не пытался его увидеть вновь, у него ничего не получалось.

— Бесполезно, сегодня у тебя все равно ничего не получится, — услышал он голос мага. — Возвращаемся.

— Хорошо бы знать, как это сделать, — подумал Юрий.

— Очень просто, представь, что ты стоишь на площадке, на которую ведут семь ступенек, каждая из них имеет свой цвет. Это называется «пройти по радуге». Верхняя ступенька самая светлая, становясь на неё, ты переступаешь рубеж. Следующие — как защитный рубеж, тамбур, клапан, по-разному можно это называть, но суть остаётся одна — защита твоего физического тела от паразитов, которые существуют в мире тонких энергий.

— А если я не буду спускаться, а просто-напросто спрыгну с площадки, что будет? — задал вопрос Кузьмин.

— Если повезет, то отделаешься небольшой головной болью, — ответил Соловьев.

— А если не повезет?

— Тогда ты потихоньку будешь сохнуть, и сколько не обращайся к врачам, они не найдут у тебя никакой болезни. Энергетические паразиты, как клещи впиваются в тебя, высасывая из тебя жизненные соки. Ты начнешь быстро уставать, часто болеть и не исключено, что это может привести к смерти. Хотя это случается не часто, обычно эти маленькие энергетические вампиры, на время отпускают свою жертву, позволяя её придти в себя, чтобы затем вновь появиться. Но никогда по собственной воле они не оставляют свою жертву навсегда, так как энергия живого человека для них самый вкусный деликатес.

— Знаешь, где-то я уже слышал нечто подобное, — сказал Кузьмин.

— Вполне возможно, сейчас показывают массу передач, где рассказывают о тонких материях. Народ потихоньку подготавливают к переходу и когда он наступит, хоть у какой-то части население будет представление, с чем они могут столкнуться, — подтвердил предположение Юрия маг.

— Раз у нас зашёл об этом разговор, позволь спросить, насчет всяких там сглазов, приворотах и порчах, они реальны?

— Более чем. Возьмем порчу, например. Что это?

— Не знаю, — признался Кузьмин.

— Порча — это когда тебе как раз и подсаживают энергетических паразитов, — стал подробно объяснять Соловьев. — Это как раз одно из тех знаний и умений, которое наши предки смогли до нас донести. Делается это так: человек, будь то колдун или знахарка, проникает за рубеж, находит там нужного паразита, которых, к слову сказать, там тьма. Он погружает этого паразита в сгусток энергии, почерпнутый от человека, на которого наводят порчу.

— А как ему (ёй) удается почерпнуть эту энергию? — перебил мага Юрий.

— Очень просто, для этого лишь нужен волос, ноготь или вещь, которой долго пользовался человек. Ведь чем больше пользуешься вещью, тем отчетливее остается на ней след твоей энергии, а в волосах и ногтях она вообще никуда не девается, — пояснил чародей.

— Я понял. Извини, что перебил, продолжай, пожалуйста.

— На чем я остановился?

— На сгустке энергии, в который погрузили паразита, — напомнил Кузьмин.

— А, да, затем этого паразита окружают ещё одной оболочкой, но уже состоящей из собственной жизненной силы наводящего порчу и переносят в наш мир, — продолжил Соловьев. — Как только переход состоялся, колдун срывает оболочку из его собственной силы, выпуская паразита на волю. Со временем паразит съедает тот крохотный запас энергии, в который был погружен и начинает искать как ищейка, носителя этой энергии. И находит его, где бы тот не находился, а, найдя, прилипает к его ауре и начинает своё пиршество.

— А разве паразит не может выбрать любого? — спросил Кузьмин.

— Не может, и в этом наше спасение. В нашем мире паразиты не могут причинить вред человеку, если тот не пересекал рубеж, — пояснил маг.

— Но там, в аномалии я пересекал рубеж, — с тревогой произнес Юрий.

— Можешь не беспокоиться, ты чист. Тебе просто повезло, тем более ты его пересек с моей помощью и во время боя, когда всякая мелочь забивается в свои норы, — успокоил чародей.

Кузьмин открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, но маг остановил его.

— Юра нам пора возвращаться.

— Но мы же только начали, — произнес Кузьмин, не понимая причины спешки.

— Здесь время течет по-другому, день там может пролететь здесь за несколько минут, и наоборот месяц, проведенный в нашем мире уложится, в несколько часов. Почему так происходит, я не знаю, так что даже не спрашивай.

— Пора, так пора, — нехотя согласился Кузьмин.

Он сосредоточился, желая увидеть ступени, по которым ему предстояло пройти, но как ни старался, ничего не получалось. Перед мысленным взором возникали разноцветные круги, расцветали яркие огромные цветы и тут же засыхали, рассыпаясь в прах. Проплывали предметы о которых он в обыкновенной обстановке даже не вспоминал, но только не нужные ступени.

— Очисти разум, — раздался голос мага.

— Может ты мне и веник с шваброй предложишь? — зло огрызнулся Кузьмин, у которого ничего не получалось.

— Представь тьму, кромешную тьму, где нет даже намека на свет, — посоветовал Соловьев. — Нет звука, ветра вообще ничего. А главное, расслабься, чем больше ты будешь тужиться, тем меньше будет получаться.

Кузьмин мысленно послал мага со своими советами подальше.

— Я все слышал, — тут же пришел ответ.

— Твою мать, — в слух выругался Юрий, — да что же это такое?!

— Воплощение вековой мечты человечества о чистоте отношений между людьми, — с долей иронии ответил маг.

— Мне что, теперь не о чем личном нельзя подумать?

— Можно, конечно, просто поставь мысленный щит.

— Как?

— Представь что между нами, например толстое стекло.

— И все? — удивился Кузьмин.

— Да, — ответил Соловьев. — Юр, ты отвлекаешься.

— Хорошо, больше не буду.

Кузьмин несколько раз глубоко вздохнул, и попытался расслабиться. Круги перед глазами он постарался разогнать силой мысли, это ему удалось, но только частично. Он почти отчаялся, как память услужливо вытащила из своих глубин случай, когда он провел ночь в застрявшем лифте в одной московской многоэтажке. Здание полностью было отдано под офисы, его же в пятницу угораздило задержаться на работе, и едва Кузьмин зашел в лифт, как свет погас. Как позже выяснилось, произошла авария на одной из подстанций. Неизвестно почему, но аварийного освещения, как и средств связи не было. То ли они были неисправны, то ли на них сэкономили при строительстве, но про застрявшего между этажами Юрия, узнали лишь утром. Слава богу, хоть кабинка лифта была не герметичной. В общем, Кузьмин провел пять часов в кромешной тьме.

Эти воспоминания помогли Юрию, настоится на нужный лад. Он вдруг ощутил себя в пустоте, рядом не было ничего и никого, только он сам. С непривычки это очень давило на психику, но Кузьмин смог подавить в себе панические нотки и испуг. Вместо них пришло ощущении силы, он почувствовал себя сверхчеловеком, почти богом. Сила наполняла его все сильней, пробуждая в нем желание, показать всем, насколько он могуч. Кузьмин взглянул на свои руки, их окружал светящийся ореол, время от времени между ладонями проскакивали разряды энергии. Неожиданно он вспомнил одного из своих обидчиков, и тут же темноту словно разрезали бритвой, края разошлись, и он увидел Магомеда Даева, его однокурсника. Однажды Магомед со своими земляками очень сильно избил Юрия за то, что тот вступился за девушку, которую Даев хотел, чуть ли не силком затащить к себе в общагу.

Свечение на руках усилилось, молнии засверкали чаще, наполнив пространство треском и запахом озона. И тут он увидел своего давнего обидчика — Даев стоял на улице какого-то города и, будто почувствовав угрозу, стал оглядываться по сторонам.

— Стоп, что я делаю, — прошептал Кузьмин.

Вид города сразу пропал, и Юрий вновь оказался в полной темноте. Ощущение всесилия прошло, и Кузьмин от этого почувствовал себя гораздо лучше.

— Ступени, мне нужны ступени, — произнес он и закрыл глаза.

Спустя несколько мгновений в темноте начали формироваться добротные деревянные ступени, пахнущие смолой. Этот образ пришел к нему из далекого детства, когда он целое лето гостил у своего деда под Калугой. Через минуту все семь ступенек были готовы, оставалось только раскрасить их. Когда и с этим было покончено, Юрий чуть помедлив, сделал шаг. Ступенька под его тяжестью скрипнула, как настоящая, но выдержала его вес. Кузьмин нагнулся и провел ладонью по ступеньке.

— Ай, — вскрикнул он и поднес руку к лицу — в мизинце застряла заноза. Кузьмину на миг показалось, что ступенька, словно стараясь доказать свою реальность, вонзила в него занозу. Юрий вытащил деревянную иглу, ступил на следующую ступеньку. По мере спуска окружающая Кузьмина темнота менялась, становилась все светлей, начали проступать, как из тумана, очертания родного мира. Вступив на последнюю ступень, Юрий уже различал все детали, но всё же он отчетливо чувствовал, что между ним и реальным миром существует барьер ничтожно тонкий, но непреодолимый для многих землян. Кузьмин хотел сделать последний шаг, но неожиданно, даже для себя обернулся и посмотрел назад. Семь ступенек, которые Юрий только что преодолел, возвышались над ним горой, вершина которой терялась в кромешной тьме. Кузьмин развернулся и сделал тот единственный шаг, который отделял его от всего, что он так любил. За эту долю секунды Кузьмин вдруг понял, как соскучился по родному миру, солнцу и свежему воздуху.

— С возвращением, — улыбаясь, произнес Соловьев.

Юрий с удивление отметил, что солнце уже почти село за горизонт, а они с Андреем почему-то огорожены странного вида ширмами из плотной ткани.

— Почему солнце садится? — задал он вопрос.

— Так всегда бывает вечером, — с издевкой ответил маг.

— Но было же часов двенадцать, когда мы перешли, — недоумевал Кузьмин.

— Может, тогда мы пойдем? Ноги больно затекли, — предложил Соловьев.

Юрий сам ощутил, как дрожат коленки, а икры онемели и казались чужими.

— Конечно, пошли, — произнес Кузьмин и сделал шаг.

Ноги, получив команду мозга, выполнили её, но затекшие мышцы подвели Юрия. Стоило ему, перенести вес тела на левую ногу, как она подвернулась. Падая, Кузьмин схватился руками за импровизированную ширму, пытаясь удержаться, но кое-как закрепленная ткань не выдержала и Юрий грохнулся на землю, запутавшись в ткани. В довершение всего на него свалилось и ограждение, к которому было прикреплена ткань.

….. мать, — раздался злой голос Кузьмина из-под горы мусора. — Кто-нибудь меня вытащит отсюда?

Старший механик и маг посмотрели на Зайцева.

— А почему как что я первый? — не выдержав, произнес Стас.

— Чему быть того не миновать, — тихо сказал Андрей, подталкивая молодого механика в плече, — не боись, мы тебя прикроем.

Но вместо обещанной поддержки, маг и старший механик сделали два шага назад.

— Долго мне ещё здесь ждать? — раздалось из-под мусора.

— Секундочку, Юрий Николаевич, — сказал Стас и полез вытаскивать начальство.

— Кто соорудил это? — показывая на порушенное заграждение, спросил Кузьмин.

— Мы, — произнес старший механик.

— Зачем?

— Юрий Николаевич, а что нам оставалось делать, вы застыли как истуканы, — подал голос спаситель начальства. — Ладно, мы люди привычные, но рядом народу шастает сколько. Начнут вопросы задавать, ненужные. Что, мол, начальство ваше стоит здесь больше часа и даже не моргает?

— Моя вина Николаевич, упустил из виду этот момент, — проговорил Соловьев.

— А нельзя было отвести куда-нибудь, усадить, — уже спокойней произнес Кузьмин.

— Да как тут уведешь? Андрей током бьется, если стоишь ближе пятидесяти сантиметров, а вы, Юрий Николаевич, тяжеленным оказались, словно камень. Мы вас и так и эдак, а вы ни в какую, — вытирая ветошью руки, пояснил старший механик. — Вот и пришлось сооружать из того, что было под руками.

— Хорошо, вы как, все закончили? — спросил Кузьмин у механиков.

— Да пару болтов закрутить, и все.

— Тогда заканчивайте и отдыхать. Завтра выходной, чтобы все выспались перед стартом.

Через час сознание Кузьмина адаптировалось, причем резко, словно с него сорвали прозрачную пленку и вдобавок окатили ледяной водой. Он сидел за столиком в ресторанчике у Владимира, перед ним стояла большая тарелка борща и поднос, полный пирожков с одной стороны и целая миска сметаны, с другой.

Обведя стол взглядом, Юрий вдруг почувствовал, что чертовски проголодался. Не говоря не слова, Кузьмин принялся за еду. Большая тарелка борща опустела меньше чем за минуту. Спустя еще минуту было покончено и с пирожками. Соловьев сделал жест, и Кузьмину подлили добавки. Юрий так же молча съел и её.

— Ещё? — спросил Соловьев.

— Нет, хватит пока — мотнул головой Кузьмин.

К своему удивлению Юрий абсолютно не чувствовал тяжести в животе после съеденного, наоборот что-то ему подсказывало — это было не последние блюдо. Казалась, еда не доходила до желудка, а исчезала где-то по пути к нему. То, что все же оказывалось в желудке, моментально расщеплялось и с жадностью поглощалось организмом.

— Точно больше ничего не будешь? — переспросил Андрей.

Кузьмин хотел сказать «да», но желудок отреагировал на это скоропалительное решение бурчанием. Соловьев постарался скрыть улыбку, но у него это плохо получилось.

— Милейший, будьте так любезны и принесите нам двойную порцию мяса, только пожирней, жареной картошки…

— Двойную порцию? — перебил мага официант, уточняя.

— Да, двойную и большой молочный коктейль, — поставил точку в заказе Соловьев.

— Андрей, я понимаю, что мой разыгравшийся аппетит связан с путешествием туда, но почему я не чувствую тяжести. А я ведь съел как минимум трехдневную норму, — спросил Кузьмин.

— Всякое соприкосновение с тонкой материей, требует затрат энергии, еда — это самый безобидный способ её восстановления. Можно обойтись и без чревоугодничества, отоспаться например, но тогда организм для восстановления вынужден будет черпать силы из своих скрытых источников. Это ослабляет иммунитет и. если постоянно к этому прибегать, может развиться целый букет болезней, — пояснил Андрей.

— Мне понятно, что еда восстанавливает энергию, но почему я не чувствую её? Столько съесть — живот должен быть в два раза больше быть, а он у меня к позвоночнику прилипает, — продолжал допытываться Кузьмин.

— Такой эффект бывает только в первые часы после перехода. Магия, как и запах, не исчезает сразу, а остается внутри нас, она-то и помогает организму быстрей переработать пищу в чистую энергию, — высказал предположение Соловьев.

— Если ты не против, я хотел бы спросить тебя ещё о кое-чем? — Юрий посмотрел на мага.

— Говори, — тяжело вздохнув, произнес Андрей.

— Перед тем как спуститься по ступеням, я почувствовал такой приток сил, что мне казалось, я могу всё. Потом пришло видение, в котором был один человек, которого я долго ненавидел. Мне еле удалось сдержать себя, чтобы не шарахнуть по нему молнией. Скажи, если бы я это сделал, то мог бы… — Кузьмин поперхнулся на последнем слове, почему-то не решаясь его произнести.

— Убить, — подсказал маг.

— Да.

— Теоретически да. Практически это почти невозможно. На моей памяти погибло несколько человек, которые поддались эйфории первого перехода. Всплеск энергии, испытанный тобой, бывает только один раз. Это своего рода испытание, вступительные экзамен. Ты представляешь, каким зарядом энергии надо обладать, чтобы испепелить человека или хотя бы ударить молнией? Колоссальной, твое тело неспособно выдержать этого, и попытайся ты создать её, то превратился бы в пепел.

— Почему ты не предупредил меня об этой опасности? — возмутился Кузьмин.

— Тогда переход закрылся бы для тебя навсегда, — сказал Андрей. — Это проверялось много раз. Стоит предупредить о грядущей опасности и всё, человек терял свои способности. Так мы потеряли нескольких, очень способных кандидатов, на которых возлагали большие надежды.

— Похоже на детскую отговорку, — усмехнулся Юрий, — но что самое удивительное — я тебе верю.

— Спасибо за доверие, господин начальник, — отвесил поклон, Соловьев.

Оставшийся этап гонки прошел без происшествий. На финиш «Змей Горыныч» пришел третьим. «Золотой дракон» после происшествия так и не смог продолжить гонку, другие воздухопланы, закончив гонку, стали любимцами прессы и публики. Меньший по размерам и менее эффектный русский дирижабль как бы не замечали, всего пару раз упомянули в выпусках новостей и быстро забыли. Тем более что русские и не претендовали на свой кусок славы. На родине из-за третьего места, занятого в гонке, тоже не стали делать сенсацию, а скромно отпраздновали её в узком кругу.

Стивенсон уже три часа был в воздухе. Он летел с очередного совещания конгломерата, на этот раз, заседание которого проводилось на территории Китая, в Шанхае.

Этот город как никакой другой подходил для деловых встреч. Здесь сплетались воедино культура запада и востока, а в последние десятилетия стали заметны и африканские нити в этом плетении. Стивенсон в очередной раз был очарован Востоком, и только неприятный осадок после совещания, портил общее впечатление.

За последние пять лет это было одно из самых тяжелых заседаний сообщества. Впервые мнения самых богатых людей земли, связанных общей целью, разошлись столь кардинально. Саид Шах, мистер Ли, Диккенс и Джонсон требовали ускорить подготовку к «Судному дню». Было видно, что у них чешутся руки от желания развязать последнюю войну. Их уже не устраивала власть, которую имели, они хотели править, без оглядки, безраздельно. Болезнь, имя которой ВЛАСТЬ, прогрессировала. Она годами точила их изнутри, поедая все человеческое, что было в них. Вместо души теперь у них была ненасытная жажда этой самой власти.

Против заключительного этапа «Судного дня», выступили, сам Стивенсон, Томсон и, что сильно удивило Стивенсона, Ямура. Седьмой член конгломерата, доктор Вебер, как обычно, не явился. После того, как на его базу напали неизвестные, доктор старался не покидать своего логова, которое он соорудил в горах Албании. Он окружил себя всякого рода колдунами, шаманами, короче говоря, такими же психами, как и он сам. Вебера больше не интересовали дела, которые не касались его лично. Сообщество его терпело и финансировало все проекты чудаковатого доктора, так как никто другой не мог закончить начатую работу.

Под конец заседания, когда атмосфера в номере, где собрались члены сообщества, была накалена до предела, слово взял Томсон.

— Господа, мы вместе не первый год и нами был проделан долгий путь, стоит ли нам в самом конце этого пути выдвигать обвинения в адрес друг друга. Зачем нам сориться и затаивать обиду в сердце, давайте примем компромиссное решение. Я предлагаю удовлетворить требования обеих сторон. То есть приступить к последней стадии «Судного дня» через два года. Для сторонников решительных мер срок не столь долгий, для приверженцев более тщательной подготовки к столь серьезным переменам, два года — срок, которого должно хватить, чтобы закончить свои дела.

— Я согласен, — первым высказался Стивенсон. Он понимал: большего у этих ястребов не выторговать. По всему чувствовалось, что эта троица готова пойти на разрыв, лишь бы добиться своего.

— Хорошо, я тоже согласен, — вслед за скандинавом произнес мистер Ли, — но сразу скажу — если вы будете и после окончания срока тянуть время, я вынужден буду выйти из сообщества.

В общем, все приняли предложение Томсона, даже Саид Шах, хоть это решение ему далось с трудом.

Спустя полчаса члены конгломерата стали разъезжаться, последними покидали номер Стивенсон и Ямура.

— Инвар, — обратился японец к Стивенсону, когда они спускались на лифте, — вы не очень спешите?

В отличие от других членов сообщества, Ямура всегда был предельно вежлив и обращался ко всем только на «вы».

— Пара часов, думаю, у меня есть, — ответил скандинав, отметив про себя, что японец удивил его дважды за сегодняшний вечер.

— Тогда прошу вас в мой лимузин.

Едва машина тронулась, Ямура молча откинул боковую панель и нажал несколько кнопок. По панели побежали огоньки, японец продолжал молчать, пока все огоньки не загорелись зеленым.

— Теперь мы можем говорить свободно.

— Остерегаетесь? Но ведь отель принадлежит сообществу, да и ваши люди, уверен, не спускали с него глаз, — следя за действами Ямуры, сказал Стивенсон.

— Мудрецы говорили: опасайся врагов своих, а друзей вдвойне, — вместо прямого ответа, произнес японец. Я вот о чем хотел с вами поговорить, Инвар. Меня интересуют ваши связи с русскими.

Стивенсон, наливавший себе воды, едва не облил себе брюки.

— Это шутка? — спросил Инвар.

— А вы когда-нибудь слышали, чтобы я шутил? — вопросом на вопрос ответил японец.

— Нет, — честно признался скандинав.

— Так отчего вы решили, что настало время, когда я должен начать это делать? — невозмутимо произнес Ямура.

— Тогда как понять ваш вопрос? — перешел в нападение Стивенсон. Внешне он оставался спокойным, но внутри него все сжалось. Откуда Ямура узнал о его связях с русскими? Почему он не заявил об этом на заседании? — пронеслось в голове у Стивенсона.

— В прямом смысле, Инвар. Я не вкладывал никакого тайного смысла в свои слова, — японец смотрел на скандинава, даже не пытаясь скрыть, что наблюдает за реакцией на его слова.

— Извини, Ямура, но я считаю, что нашу встречу стоит прервать, — жестко произнес скандинав.

— Ели вы на этом настаиваете, я не вправе принуждать вас. Но прежде чем мы вернемся к отелю, мне кое-что хотелось сказать. В последние два года мои аналитики составляя годовой отчет о деятельности сообщества. Да, да, уважаемый Инвар я внимательно слежу за деятельностью сообщества, — заметив удивление на лице Стивенсона, произнес Ямура, — Так вот мои аналитики пришли к выводу, что все планы сообщества приведут к гибели человечества. Они привели цифры, которые поразили меня. По их подсчетам, погибнет более шестидесяти процентов населения, остальные будут поражены лучевой болезнью. Здоровых людей не останется совсем. Все в большой или меньшей степени подвергнуться мутации. Также на земле произойдут геологические изменения, вызванные ядерной бомбардировкой. Эти изменения коснутся и Японии — она попросту уйдет под воду. В мои планы не входит становиться мутантом, как и терять землю, где похоронены многие поколения моего рода. — Японец сделал паузу и, налив себе минералки, сделал несколько глотков, после чего продолжил. — Следующий доклад, который мои аналитики положили на мой стол, был доклад, о русских. Они проводят политику постепенного возврата к обществу до атомного этапа. Не буду вдаваться в цифры, просто скажу, к какому выводу я пришел. У русских есть средство остановить безумие, к которому мы подталкиваем мир. — Японец вновь сделал паузу и Стивенсон, к своему удивлению, понял, что их автомобиль давно стоит перед парадным входом в отель. Сделав несколько глотков, Ямура продолжил:

— Инвар, я хотел, чтобы вы передали русским о моем желании также сотрудничать с ними. Если я не прав, то будем считать, что разговора не было.

Скандинав взглянул в глаза японцу и, прежде чем покинуть автомобиль, спросил.

— Ямура, если вы считаете, что конгломерат несет гибель миру, почему вы просто не выйдете из него?

— Причина одна — если я покину сообщество, со мной расправятся. Как и с любым из нас. Поверьте, у меня хорошая служба безопасности, я даже сказал бы, лучшая. Но противостоять четырем практически равным по силам противникам, она не в состоянии. Нет, конечно, в моих владениях меня очень трудно будет достать, но добровольное заточение не по мне, я человек действия, — ответил на заданный вопрос Ямура.

— Тогда позвольте задать второй вопрос, который вытекает из первого. Почему вы открылись именно мне?

— Вы человек чести.

— В наше время это не очень веский аргумент, — усмехнулся скандинав.

— Мои корни из очень древнего рода самураев, поэтому честь для меня не пустой звук, — тихо сказал Ямура и Стивенсон почти физически почувствовал, как на него повеяло холодом, от тона каким были произнесены эти слова.

— Я учту это на будущее, — произнес Инвар и вышел из машины.

— Господин Стивенсон, — голос бортпроводницы вырвал Инвара из раздумий.

— Да, — он взглянул на миленькую индианку, которая сопровождала его сегодня в полете.

— Позвольте вас пристегнуть, мы снижаемся, — произнесла стюардесса, ослепляя скандинава своей улыбкой.

— Спасибо, Вита, я сам, — сказал Инвар и щелкнул замком ремня безопасности, затем взглянул в окно. Лондон встречал их, как обычно в это время года, тяжелыми облаками и серостью во всем, начиная от домов и заканчивая людьми. Современные зодчие, пытаясь придать городу красок, возводили ультрасовременные дома, раскрашивая их в яркие краски и заливая улицы неоновыми огнями, но стоило хоть на миг вырваться из моря искусственного света, как серость и промозглость английской осени обрушивались на человека тяжелым гнетом.

Инвар взял плащ, любезно протянутый очаровательной Витой, надел его и спустился по трапу, где его уже ожидал Радж.

— С возвращением босс, как слетали? — раскрыв зонтик, спросил начальник разведки. Он хотел еще о чем-то спросить, но взглянув на мрачное лицо шефа, осекся и поспешил занять переднее сиденье. Через минуту кортеж из четырех машин выехал с территории частного аэродрома. Машины двигались по шоссе с мрачной решительностью, черные джипы с тонированными стеклами напоминали бойцовских собак, которые в любой момент готовы сорваться с поводка и атаковать любого, кто посмеет угрожать их хозяину. По мере движения, машины несколько раз меняли построение, и уже через несколько километров навряд ли кто-нибудь мог с уверенностью сказать, в какой машине сидит Стивенсон.

Машины, которые входили в кортеж скандинава были последним словом в охранном деле. Мало того, что они были бронированы и могли выдержать прямое попадание из гранатомета, они под завязку были напичканы самой современной электроникой, исключавшую даже саму мысль о прослушивании. В то же время сенсоры, которые располагались по всему корпусу, постоянно ощупывали окружающее пространство, выискивая возможную угрозу. Также машины сопровождения имели в своем вооружении ротовые пулеметы и несколько ракет класса «земля-воздух», замаскированных под багажники на крышах машин. В принципе, можно было говорить, что это уже не обыкновенные авто, и даже не броневики, а легкие танки, втиснуты в тела джипов.

— Радж к чему этот хоровод? — спросил Инвар, когда они удалились на довольно приличное расстояние от аэропорта.

— Получено сообщение о возможной атаке на вас, — ответил пакистанец.

— Кто?

— Исполнители — малоизвестная террористическая организация, под названием «Истинные сыны гор», состоящая в основном из албанцев, воюют против сербов, русских. Ну, воюют — слишком сильно сказано, так, проводят мелкие акции: то обстреляют посольство, то взорвут что-нибудь. Кормятся из рук ЦРУ, подрабатывают заказными убийствами и наркотиками, — прочитал Радж, открыв файл в своем коммуникаторе.

— Албанцы? Уж не посланники ли от нашего доктора, — задумчиво произнес Стивенсон.

— Навряд ли, слишком откровенно. Вообще все смахивает на авантюру.

— Почему?

— Такой исполнитель против нашей службы безопасности — это стопроцентный провал. Эти парни из-за холустья, годятся лишь на то, чтобы грохнуть какого-нибудь торгаша из-за угла.

— Пугают?

— Скорее, предупреждают.

— Так, хоть землю носом рой, но мне нужен заказчик, — потребовал Инвар.

— Босс, это нереально. Уверен, здесь такая цепь посредников, что концов не сыскать.

— Рой, — рявкнул Стивенсон, — если бы мне нужны были отговорки, я вместо тебя нанял бы копа.

— Понятно, босс, будем искать, — поспешил, заверил начальник разведки.

Кортеж свернул на второстепенную дорогу, ведущую в богатый пригород Лондона, и через несколько минут подъехали к тоннелю, который пронзал холм и кончался прямо возле пригорода, где и жил Стивенсон, приезжая в Англию. Тоннель был узким и имел одну полосу движения. Въехав в подземную галерею, кортеж остановился, из машины вышли Стивенсон и Радж. Их места заняли двойники, и колонна двинулась дальше.

Пройдя метров пятьдесят, начальник разведки, открыл практически незаметную с дороги дверь и вывел Инвара в параллельный, гораздо меньший, технический тоннель. Им пришлось идти ещё метров семьдесят по колено в жиже, прежде чем они добрались до аварийного люка. Поднявшись на поверхность, Стивенсон и Радж переоделись тут же в кустах, затолкав костюмы стоимостью в несколько тысяч евро в грязные рюкзаки. Затем пришлось проделать путь по лесу в пару миль, прежде чем они вышли на лесную дорогу, на обочине которой стоял потрепанный лендровер.

— Ну, наконец-то добрались — выдохнул Стивенсон, забравшись в машину.

— Вроде все спокойно, шеф, — осматриваясь по сторонам, сказал Радж.

— Мы можем говорить? — спросил у него Инвар.

— Ещё минуточку, — произнес пакистанец, вытаскивая из рюкзака тонкую коробочку. Он вытащил панель музыкального центра, вставил на его место коробку, после чего приложил к выступающей части коробки большой палец. Что-то внутри приборной доски пискнуло, спустя секунду раздался звук серверного моторчика и один из датчиков отъехал в сторону, а на его месте появился знакомый Стивенсону миниатюрный прибор для сканирования сетчатки глаза.

— Это не перебор? — указывая на сканер, произнес Инвар.

— В нашем деле подстраховка не помеха, — с умным видом произнес Радж.

— Сканирование завершено, — раздался механический голос, — приветствуем вас на борту, Р-двенадцатый.

— Ты нечего умней придумать не мог? — усмехнулся Стивенсон.

— Я ненавижу «Звездные войны», поэтому никто не догадается, что здесь такой пароль, — в ответ сказал начальник разведки и включил зажигание.

— Ну а теперь мы можем разговаривать?

— Секунду, — пакистанец вытащил из нагрудного кармана прибор со спичечный коробок, сдавил его и поставил на приборную панель. — Теперь можем, — заявил он.

— Пока мы шли, я вот о чем подумал, — заговорил Стивенсон, — а не могли мои коллеги из сообщества отправить такое предупреждение?

— С чего это? — удивился Радж.

— На совещании у нас едва не дошло до разрыва. Наши «ястребы» просто не могут усидеть на месте, так и рвутся в бой. У них удалось вырвать ещё два года, но, думаю, это последняя отсрочка, — пояснил Стивенсон.

— Тоже не вяжется, зачем махать кулаками после драки? — усомнился пакистанец.

— Ладно, о совещании будет отдельный разговор, я дам тебе примерное содержание, пусть твои аналитики разберут там все по полочкам, — приклеивая бороду, произнес Инвар. — Слушай главную новость. После совещание ко мне подошел Ямура и попросил свести его с русскими, или по крайней мере предать им, о СВОЕМ ЖЕЛАНИИ сотрудничать с ними.

— Ого, — вырвалось у Раджа, — это уже серьезно.

— Думаешь, провокация? — спросил Стивенсон.

— Не знаю, восточные люди коварны, — ответил начальник разведки, почесывая затылок. — Чем он обосновал свой подход к вам, босс?

— Сказал, что я человек чести.

— Серьезный довод. Босс, надо освежить всё, что мы знаем об Ямуре, а уж потом делать выводы, — произнес начальник разведки и включил передачу.

Мотор басовито заурчал, просыпаясь, пакистанец надавил на газ, и корпус машины задрожал от сдерживаемой мощи. Но в следующее мгновение он заглушил мотор и посмотрел на Стивенсона.

— Что случилось? — спросил Инвар.

— «Воздух-Один» засек засаду, — пакистанец вызвал на экран встроенного монитора карту. Найдя нужное место, ткнул пальцем. — Вот здесь.

— Не самое удачное место, — заметил Стивенсон, разглядывая карту.

— Согласен, место подобрано отвратительно, — согласился Радж.

Он вновь включил зажигание и тронулся с места, через пять минут они выехали на шоссе. Ещё через пять минут лендровер подъехал к участку, перекрытому полицейскими.

— Быстро копы сработали, — удивлёно произнес Инвар.

— Так это же не рабочие окраины, — фыркнул Радж.

Пакистанец остановил машину и к ним подошел полицейский.

— Что случилось, господин офицер? — спросил у блюстителя закона начальник охраны, изображая из себя простого обывателя.

— Напали на какую-то шишку, — буркнул полицейский, затем, вспомнив, что он находится в районе богачей, напрягся, понимая, что сболтнул лишнее, следующую фразу произнес сухим официальным тоном. — Господа, вам придется вернуться и проехать другой дорогой.

— Эй, приятель, что с тобой, мы же не эти лощеные кретины из пригорода, чтобы перед нами вытягиваться, — изображая из себя простого парня, произнес Радж. — А там, — пакистанец махнул в сторону пригорода, — только подрабатываем. Мы и так опаздываем, босс рвет и мечет. Будь другом, пропусти.

Полицейский посмотрел в сторону одной из машин с мигалками.

— Подождите, может что и придумаем, — сказал страж порядка и потянулся к рации. — Первый, это третий пост на связь.

— Что там у тебя, третий, — проскрипела рация в ответ.

— У меня двое парней опаздывают на работу, может, пропустим?

Несколько секунд слышно было лишь треск помех, потом рация ожила.

— Точно работяги? А не бумагомаратели из дешевой газетенки, — уточнил первый.

— Сэм, за кого ты меня принимаешь, — вполне естественно возмутился полицейский.

— Хорошо, проверь документы, если всё в порядке пусть проезжают.

Страж порядка убрал рацию, и пристально смотрел в глаза сначала пакистанцу, а затем Стивенсону.

— Парни, а документы у вас есть? — спросил полицейский — видимо, слова начальства посеяли в душе служаки сомнения.

— Обижаете, господин офицер, — с обидой произнес Радж и достал один из своих паспортов и удостоверение члена профсоюза садовников.

Страж порядка взял документы и принялся их изучать. Через несколько секунд документы вернулись к Раджу.

— Ваши документы, — на этот раз коп обратился к Инвару.

— Это архивакус, — умышлено коверкая слово, проговорил начальник разведки. — У нашего хозяина очередной заскок, вот и едет на работу устраиваться.

Услышав для себя новое слово, полицейский несколько секунд буравил Инвара взглядом, затем судя по всему решив что субъект сидевший рядом с «цветным» не представляет угрозы, отошел от машины, жестом показывая, чтобы они проезжали.

Съехав на обочину, джип медленно двинулся вперед. Проезжая место происшествия, Радж и Стивенсон, вытянув шею, смотрели, что случилось. Все, что им удалось увидеть — один джип из кортежа, развернутый носом к небольшому подлеску, вернее сказать, то, что раньше было лесом, а ныне кучей изуродованных деревьев, срезанных или разбитых в щепки, огнем роторного пулемета.

— Впечатляет, — с расстановкой, произнес Инвар. — Как ты думаешь, кто-нибудь живой остался?

— Скорей всего, вон видите два припаленных круга на траве? — пакистанец указал нужное направление.

— Да.

— Это следы от шоковых гранат. Ребята у меня толковые, не хуже хваленого спецназа, — с гордостью произнес Радж. — если применяли гранаты, значит кого-то взяли.

— Кто же это мог быть? — скорее для самого себя произнес Стивенсон.

— Не знаю, босс, будем искать, может какую ниточку и зацепим, — в ответ проговорил начальник разведки. — Сейчас куда, в аэропорт?

Инвар ответил не сразу. С одной стороны, через всю страну переться на машине большого желания не было, с другой — в аэропорту его могли опознать.

— Босс, я тут на днях объявленице одно прочитал, — нарушил молчание Радж.

— Ну.

— Маленькая фирмочка занимается авиаперевозками. У них вертолет и пару допотопных самолетов.

— Не тяни, — поторопил подчиненного Стивенсон.

— Я взял на себя смелость и нанял их, — сказал пакистанец.

— Далеко от сюда?

— Километров десять.

— Не знал, что в округе есть аэродром.

— А его и нет, грунтовка одна, — усмехнулся Радж.

— Эх, угробишь ты когда-нибудь, — театрально-тяжело вздохнул Инвар. — Давай вези.

— Позвольте вам напомнить, шеф, что у вас в пятидесяти километрах стоит личный самолет, со спальней и джакузи. Я могу довести вас до него, за полчаса, — в ответ на упрек произнес Радж.

— Не нуди, — сказал Стивенсон, — если бы не нужда, стал бы я на такой развалюхе ездить, да ещё всякие лохмотья на себя напяливать. Кстати, ты что, не мог новые вещи купить, а не это. — Инвар брезгливо, двумя пальцами оттянул надетую куртку.

— Да мне за эту ласточку десять штук предлагали, — возмутился Радж, — а вещи на вас, между прочим, двойную очистку прошли. Новые вещи, к вашему сведению, привлекают внимание и врезаются в память.

— Да понятно, понятно, — устало произнес Стивенсон, — только устал я что-то. Скрываться, жить на три дома. От всего устал.

— Ничего, босс, еще два годика и заживете по другому, ни тебе самолетов, ни телевизоров. Только гладиаторские бои.

— Да уж, то ещё веселье предстоит, — не очень весело согласился Инвар.

Уже несколько лет Стивенсон тщательно скрывался от всех, ведя затворническую жизнь под именем Шона Магдула. Магдул время от времени переезжал из одного своего замка в другой. Не любил замкнутый шотландец шумную жизнь городов, а тяготел к старине. Он организовал общество горцев, всячески поддерживая древние традиции и обычаи. На землях Магдула практически нельзя было встретить технику, вся она обрабатывалась дедовским способом, и конечно же, без химии. Так же он спонсировал ежегодный фестиваль, где шотландцы могли вспомнить не только свои песни, но помериться силой и отвагой. Буквально за три года фестиваль настолько стал популярен среди фермеров и жителей маленьких городов, что попросту стало не хватать места для всех желающих. Вместе с народными гуляньями проводился турнир, который включал в себя кулачные бои, стрельбу из лука, фехтование. Появились целые боевые дружины, которые с разрешения полиции патрулировали довольно обширные территории. Местные власти отнеслись к затее добровольцев с восторгом, денег для поддержания порядка должным образом, как всегда, не хватало, а здесь три десятка молодцов, обвешанных холодным оружием, ежедневно разбившись на тройки, прочесывают округ. Причем они делали это не за деньги, хоть им и платили из фонда, организованного Магдулом, а за идею.

Вначале местная шпана и обыватели посмеивались над мужчинами и юношами, одетыми в килты, со щитами за спиной и мечами на поясе, проезжали верхом на лошадях по улицам городков. Но это продолжалось до тех пор, пока однажды в Бреймаре не произошел один случай.

Был обычный тихий осенний вечер, на улице срывалась мелкая морось, заставлявшая людей кутаться в плащи, гоня их домой или паб, где в компании друзей можно было пропустить рюмочку- другую бренди, слушая старый анекдот. В общем, вечер не сулил местным жителям никаких происшествий, пока с севера в город на большой скорости не въехало больше десятка автомобилей. Разрывая тишину, колонна пронеслась через весь город, затормозив перед пабом «Выносливый пони».

Из остановившихся машин, высыпала визжавшая и орущая во все горло компания. Они, словно орда варваров, заполонили небольшое заведение. Большинство молодых людей были в сильном подпитии, несколько девиц, вскочив на столы, принялись вытанцовывать, сбрасывая ногами кружки и тарелки, шокируя своим поведением завсегдатаев. Бармен, он же владелец паба, не выдержал такого поведения, потребовал заезжих покинуть его заведение, наотрез отказываясь обслуживать шумную компанию. И тут же в его голову ударила пивная бутылка, взбешенная молодежь принялась крушить заведение. Завязалась драка, которую не смог остановить даже приезд полицейских. Хулиганы, судя по всему, не раз сталкивались со стражами порядка, на требование прекратить беспорядок, лишь ответили оглушительными воплями. Когда один из полицейских потянулся за пистолетом, надеясь испугать этим жестом хулиганов, на них набросились со всех сторон, быстро разоружили, связали, избивая их до тех пор, пока те не отключились. Несколько человек сидевших в баре бросились на помощь полицейским, но их сбили с ног. Когда все очаги сопротивления были подавлены, разнузданная молодежь принялась бурно праздновать свою победу. Отморозки вытащили из подсобки бледную супругу хозяина и заставили её прислуживать им. Бедная женщина едва не упала в обморок, увидев своего мужа с разбитой головой, который лежал под барной стойкой. Не удалось отсидеться в подвале и их двадцатипятилетней дочери, которая недавно родила сына и приехала показать внука родителям. С молотком в руке она пыталась отбиться от окруживших её глупо хихикающих парней. Но один их них, уловив момент, выбил молоток и схватил её за горло.

— Слушай меня, сучка, ты не в моем вкусе, но если ты не будешь делать то, что тебе говорят, мы тебя, корову, пустим по кругу. Поняла?

Молодая женщина в ответ несколько раз кивнула головой, не в силах произнести хотя бы слово.

Молодчики заставили женщину надеть фартук, на голое тело и танцевать перед ними на столе.

Разошедшая молодежь не сразу заметила, когда возле паба появились шестеро всадников. Только когда раздался звук боевого рога, на всадников обратили внимание.

— Это что за клоуны? — спросил один из молодчиков, у другого, который отливал тут же в углу.

— А я почем знаю.

— Эй, девочки, вы к нам на вечеринку пришли, по ласке соскучились, — нагло оскалился первый хулиган. Его не смущало, что на поясе у всадников были пристегнуты мечи, а за ремень засунуты топоры. За его спиной сейчас развлекалось тридцать самых отвязанных и безбашенных парней и девчат, у которых за плечами была не одна драка и несколько разгромленных баров вроде этого.

Четверо всадников, соскочили с коней и перекинули шиты из-за спины на руку.

— Слушайте, недоноски, если хотите остаться целыми, выходите на улицу и мордой в асфальт. Перед этим можете отсосать друг у дружки, — произнес самый старший из всадников.

Услышав такое, пьяная толпа, хватая все, что попадется под руку, ринулась на обидчиков. Первые двое, выскочившие из паба получили по стреле в плечо. Но это не остановило толпу, наоборот, пролитая кровь ещё больше завела хулиганов, они лезли на улицу уже не только через дверь, но и разбитые окна. Ещё двое схлопотали по стреле, прежде чем разъяренная толпа молодежи успела добраться до стоящих плечо к плечу спешившихся всадников. Рассчитавшая снести своей массой толпа глубоко ошиблась, слишком надеясь на свое численное превосходство. Всадники были не так глупы, с боков их прикрывали лошади, сзади два стрелка, которые продолжали методично выбивать из толпы самых здоровых и активных. Когда до спешившихся всадников осталось несколько метров, те неожиданно сделали шаг вперед, нанося удар щитом, оглушая тех, кто был в первых рядах. Вслед за этим они нанесли удар древком короткого копья, после чего отступили. На земле осталось лежать ещё шесть человек. Воины сделали ещё шаг назад и выставили перед собой копья, на этот раз уже острием вперед. Числено преимущество резко сократилось, на ногах осталось человек пятнадцать — тринадцать, против шести хорошо вооруженных и слаженных в своих действиях воинов.

— На землю, — рявкнул старший среди воинов, — иначе всех порешим.

Двое лучников, оставшихся в седлах натянули луки, один из молодых выхватил пистолет, отобранный у полицейского, и тут же получил стрелу в грудь.

— Шутки кончились, бьем только на поражение, — прокричал воин.

Боевой задор хулиганов, вмиг слетел, дебоширы стали опускаться на землю, один за другим.

Через минуту к пабу прибыло ещё две тройки, воинов, они молча слезли с лошадей и принялись связывать лежавших на асфальте. Ещё через десять минут прибыли полицейские, наполнив улицу светом мигалок. Конные наряды, сделав работу, так же молча влезли на лошадей и направились в ночь, где их ждали темные улочки городка и пустынные дороги.

— Эй, а протокол на кого составлять будем? — кинулся наперерез им один из полицейских. Конные обогнули его и не спеша продолжили свой путь.

— Нет, ты видел, проехали мимо меня, как будто я пустое место, — пожаловался полицейский своему напарнику.

— Не обращай внимания, — ответил напарник, который не раз уже сталкивался с воинами, — эти парни из замка странные, ездят на лошадях, пашут вручную. Говорят, они у себя в замке живут без электричества, при свечах. Ждут перехода.

— Да мне начихать на это. Как я буду протокол составлять? И вообще, по какому праву они покидают место преступления? — продолжал возмущаться полицейский.

— Им некогда, они на маршруте, — раздался голос. Полицейские обернулись и увидели, как из темноты переулка вышел крупный мужчина, одетый в килт, по расцветке точно такой же, как и у всадников. На его плечи был накинут плащ, удерживаемый застежкой, — если вам нужен человек для протокола, я к вашим услугам. Меня зовут Конер Мак-Гри.

— Но причем тут вы? — спросил полицейский.

— Считайте, что я пресс-атташе при добровольческих дружинах, а также их адвокат, — произнес Конер.

— Да, — усмехнулся полицейский, — а вам не кажется мистер, что ваши люди превысили свои полномочия?

— Зайдите в бар и посмотрите, что там учинили эти подонки. К тому же они напали на полицейских, разоружили и избили их до полусмерти. И последнее — хулиганов было тридцать пять человек, причем вооруженных, против шестерых. О каком превышении полномочий вы можете говорить, — в ответ произнес Мак Гри.

Пока один полицейский разговаривал с Конором, его напарник сходил в паб и вышел из него с мрачным лицом.

— Центральная, это три нуля пять, у нас в «Выносливом пони» большая драка, высылайте все скорые машины. Прием, — передал по рации полицейский.

— Центральная приняла, Жертвы есть?

— Да, — коротко ответил полицейский.

— Ожидайте, машины на подходе. Отбой.

— Чего ты мрачный такой, — спросил вернувшегося из бара напарника, полицейский.

— Джон и Стела мертвы, — говоривший вытащил пачку сигарет и нервно закурил. Выпустив струю дыма, он продолжил. — Их забили прямо посреди бара насмерть.

— Как же это? Ведь у Джона свадьба через неделю, — произнес полицейский, который оставался на улице.

— А ты, Стив, спроси у этих, как. Может, ответят? — отбросив недокуренную сигарету, произнес напарник.

Полицейский по имени Стив встал и направился к лежащим хулиганам, по пути вынимая дубинку из петли.

— Стив, что ты собираешься делать? — обеспокоено наблюдая за действиями напарника.

— Как ты и советовал — спросить, почему Элизабет, не успев выйти замуж, стала вдовой, — произнес Стив и нанес удар дубинкой. — Ещё хочу узнать, как теперь жить сыну Стелы, одному.

Удары дубинкой сыпались один за другим, заставляя связанного хулигана извиваться ужом, его вылезшие из орбит глаза с ужасом смотрели на разъяренного полицейского.

— Стив успокойся, что ты делаешь? — кричал другой страж порядка, пытаясь оттащить впавшего в ярость напарника. Но у того словно удвоились силы, он откинул словно куклу, повисшего на руке напарника продолжал раздавать удары налево и направо. Только когда подбежало ещё несколько человек, удалось успокоить разъяренного полицейского, повалив его на землю. Страж порядка хрипел, пытаясь вырваться, его глаза налились кровью, бешено зыркали по сторонам ничего не видя. Пять человек с трудом удерживали обезумевшего полицейского.

— Что у вас? — спросил подбежавший санитар.

— Узнал о смерти Джона и Стелы, у него крышу и сорвало, — произнес напарник обезумевшего полицейского.

— Не знал, что у вас в участке такие чувствительные, — произнес санитар, набирая что-то в шприц.

Санитар сделал укол, собрал чемоданчик и стал наблюдать за реакцией. Полицейский на удивление быстро успокоился, впав в состояние отрешенности, которая обычно бывает после стресса и уставившись в одну точку.

— Ну, все, он не опасен, — безразлично произнес санитар, и направился к бару.

— Сэм, — окликнул его полицейский.

— Что?

— Ты в следующий раз будь поосторожней, в своих суждениях насчет нашей чувствительности, — проговорил полицейский, прикуривая.

— Это почему?

— Здоровей будешь.

— Барни, ты мне угрожаешь?

— Предупреждаю. Стив должен был быть шафером на свадьбе Джона. А со Стелой у него что-то начало получаться. Ты же знаешь после смерти Сандры, Стив пять лет не заговорил ни с одной женщиной. И только когда появилась Стела, он немного оттаял. Вот отсюда и чувствительность, — полицейский отбросил сигарету, направился к машине.

— Извини, Барни, я не знал, — смутился санитар.

— Ладно, проехали, — махнул рукой страж порядка.

После этого случая к добровольцам стали относиться серьезно. Живущие в отдалении фермеры, вздохнули чуть свободней, зная, что рядом есть те, кто может их защитить. Местные хулиганы притихли, понимая, что дружинники долго разбираться не будут.

Стивенсон летел на допотопном вертолете, мысленным взором окидывая все, что он успел сделать за пять лет. Сделано было немало, но ещё большего Инвар не успел сделать.

Два года, всего два года, и все и как жить дальше, он не знал. Нет, умом Инвар понимал — жизнь не закончится, и даже представлял общие черты этой новой жизни. Но вот сердцем принять этого не мог, не мог прочувствовать душой и пока этого не произойдет, полного понимания не будет, а значить не будет и осознания. А без осознания нет будущего, по крайней мере, для него. Тяжело вздохнув, Стивенсон взглянул в иллюминатор. Внизу мелькал серый пейзаж, дождь кончился, но небо по-прежнему оставалось мрачным. Тяжелые дождевые облака, казалось, хотели прижать маленький вертолет к земле. Стало ещё тоскливей, и он вернулся к своим мыслям. На память пришла одна встреча, которая состоялась почти сразу после разговора с русскими.

Сомнения тогда разрывали его, правильно ли он поступает, пойдя на контакт с русскими. Не совершает ли он ошибку, собираясь пойти наперекор своим нынешним соратникам. И как ни крути, по сути, предавая их. Моральные принципы, привитые ему в детстве родителями, терзали душу Инвара. Радж, видя терзания шефа, предложил Стивенсону съездить в Тибет, так сказать отдохнуть от людей и дел. Стивенсон согласился. Прибыв на место, они потратили несколько дней на акклиматизацию, затем, наняв проводников, отправились в горы. Инвар ещё в юности увлекался альпинизмом, и только загруженность делами не позволяла ему вырваться. И вот, оказавшись на вершине, он с болью в сердце почувствовал, как ему не хватало этого воздуха, вырывающихся из под ног камней и волшебной красоты, которая окружала его в этот момент.

Вечером в их временный лагерь забрел буддийский монах.

— Да пребудет с вами благословение Будды, — произнес появившийся из темноты старик. Самое удивительное, монах произнес это на чистом английском языке. Проводники и носильщики, завидев старика, поднялись и стали почтительно кланяться, Стивенсону даже показалось, что в глазах местных жителей был благоговейный трепет. Старик что-то произнес на местном наречии и проводники, кланяясь не жалея спины, вернулись на свои места, кидая восхищенные взгляды в сторону европейцев. — Позвольте одинокому путнику погреться возле вашего костра.

— Конечно, почтенный, присаживайся, — произнес Радж, уступая своё место.

Но старик не сдвинулся с места, словно не слышал слов пакистанца.

— Что же вы не проходите? — поинтересовался у него Стивенсон. — Радж, предложи нашему гостю чаю.

Теперь, когда его во второй раз пригласили, старик подошел к костру и уселся на место, которое уступил пакистанец.

— Нет ничего лучше на исходе дня, чем погреться у огня, — протягивая руки к костру, — позвольте узнать, что вас заставило покинуть ваш мир и придти к нам?

Монах вроде бы обращался ко всем, но Стивенсон почему-то был уверен, что старик спрашивает именно его.

— Захотелось сменить обстановку, вот и приехали, — пожал плечами Инвар.

— Ты можешь обманывать всех, но не себя. Ты приехал сюда, чтобы найти ответ, — потирая руки, произнес монах.

— Найти ответ на что? — не понял Стивенсон.

— На то, что мучает тебя.

— Почему вы решили, что меня что-то мучает?

— Твоя душа в смятении, я вижу это. Знания обретенные давят на тебя. Тобой ещё не осознано, услышанное, но поверь, ты не сможешь жить по- прежнему, — произнес старик, грея озябшие руки.

Инвар даже приоткрыл рот, удивляясь, откуда этот человек, наверняка не покидающий горы, прознал о его тайне.

— О каком знании вы говорите? — настороженно спросил Стивенсон.

— Мир готов к изменениям и они неизбежны, иначе гибель. Человечество не восприняло всерьез те предупреждения, которые были посланы ему, и не одумалось. Миллионы жизней были загублены, но мы так ничему и не научились.

— Подожди, почтенный, о чем ты говоришь, какие предупреждения?

— Я простой странник, который был послан, чтобы развеять твои сомнения и подсказать ответ на некоторые вопросы, — ответил монах.

И тут Инвар заметил, что окружающий мир словно исчез, растворился в темноте, и вокруг ничего не было, кроме потрескивания костра и странного старика напротив.

— Что случилось? Где все? — оглянувшись, спросил Стивенсон.

— В нескольких шагах от нас, — ответил монах.

— Почему я их не вижу?

— Маленькая хитрость с моей стороны, им незачем слышать, о чём мы говорим. Они просто люди, которые призваны помогать тебе.

— А как же Радж?

— Он просто одно из звеньев цепочки, которая привела нас к тебе, — произнес старик, затем, чуть подумав, добавил, — Но ты, пожалуй, прав — он полезен и имеет право присутствовать. Тем более что он уже посвящен в тайну.

— Радж, — позвал старик, и Стивенсон заметил, как темнота расступилась, открывая взору сидящего неподалеку пакистанца.

Услышав, что его зовут, начальник разведки встал и подошел к костру.

— Садись, — сказал монах, словно он был здесь хозяин, а они пришли к нему погреться у костра. — Какие предупреждения, спрашиваешь ты. Предупреждения от живого создания под именем Земля. Человек возомнил, что он полновластный хозяин и может творить на этой планете все, что ему захочется. И глубоко в этом заблуждается. Он всего лишь одна из составляющих частичек этого мира. И то, что Земля возвысила его над другими созданиями, не означает что человечеству дозволено все. У человечества есть своя миссия, это бесспорно. Но если люди продолжат вести себя по-прежнему, они исчезнут с лица Земли. А миссия, возложенная на человечество, перейдет к другому виду. Поверь, Земле некуда спешить, она способна взрастить ещё один разумный вид.

— О какой миссии вы говорите? — прервал монаха Стивенсон.

Монах несколько секунд смотрел в глаза скандинава, прежде чем ответить.

— Человек должен связать Землю с другими мирами.

— Но разве не к этому мы стремимся?

— Стремитесь, ведь по-другому и не может быть, это было заложено в нас с самого начала. Ты не задумывался, почему в людях такая тяга к путешествиям и тоска по звездам, когда мы смотрим на них?

Инвар пожал плечами, ему нечего было возразить, но и согласиться он не мог. Трудно признать, что весь род людской всего лишь инструмент в руках более могущественных сил.

— Вы говорили о каких-то предупреждениях? — напомнил он.

— Да, говорил, — согласился старик, — первое предупреждение было, когда люди стали беспощадно вырубать лес, ради новых земляных угодий и металла, на выплавку которого люди губили великолепные леса. Положение было критическим и Земля, чтобы спастись, стала остывать. Это остановило людей на несколько столетий. Потом пришла эпоха парусного флота. Нет, чтобы строить суда ради познания — мы, люди, стали воевать на море в таких масштабах, что Европа буквально стала меняться на глазах, превращаясь из покрытого лесом материка в голую степь. И тогда, чтобы остановить истребление лесов, на человечество была наслана чума. Города опустели, поля стали зарастать лесом, Земля вновь вздохнула спокойно, на пару веков людей удалось успокоить. Но мы слишком быстро развиваемся, Земля уже не поспевает за нами. Войны, раньше помогавшие сдерживать человечество, теперь угрожают самому существованию Земли. Люди достигли той грани, за которой только две дороги. Первая ведет в могилу, вторая тропа ведет к изменению направления нашей цивилизации.

Единственный народ, к которому нам удалось достучаться с этой мыслью, были русские. Их связь с Землёй не была разорвана до конца и это дает шанс человечеству хотя бы частично сохранить цивилизацию и не скатиться до уровня каменного века.

— Прости, отец, — вновь перебил монаха Стивенсон, — я долго слушал тебя. Не скрою, в твоих словах есть логика и смысл. Но к чему все эти речи, мы не русские и не прониклись той исключительностью, которая возложена на них. Если честно, мне неохота спасать мир, я просто не хочу его губить. И ещё, я хочу знать зачем я нужен тебе, и чтобы вы не говорили, моё мнение — вы не очень похожи на монаха.

— Почему? — спросил старик.

— Что почему? — не понял Стивенсон.

— Почему я не похож на монаха?

— Ты слишком чисто говоришь по-английски. Твое построение слов, изложение мысли больше подходит к европейцу, чем к монаху, который живет в горах, — высказал свое мнение скандинав.

— Если я живу в горах, это не значит, что я должен быть перемазан жиром и сажей. Многие наши братья ради получения разносторонних знаний путешествуют по миру. И скажи мне откровенно, много бы ты понял, если б я изъяснялся, как принято в ваших дешевых фильмах. Ведь главное не то, как я говорю, а о чем, — ответил монах на сомнения Стивенсона. — Теперь почему именно ты. Как бы ни был велик народ, он не способен спасти всех. Нужны лидеры и среди других племен, особенно среди вас, европейцев.

— Почему именно европейцев? — задал вопрос Инвар.

— Африка и большая часть Азии, а также Латинская Америка сохранили свою связь с землей. Так называемый прогресс не успел глубоко проникнуть в уклад их жизни. Думаю, среди них будут самые минимальные потери, исключая, конечно, города, — пояснил монах.

— Но почему име…

— Уже слишком поздно для разговоров, — недвусмысленно произнес монах, прервав Стивенсона, и демонстративно зевнул, давая понять, что разговор закончен. Затем он достал из своей заплечной сумки циновку, шерстяное одеяло, закутался в него и затих.

Инвар посидел ещё минут двадцать, осмысливая услышанное, после чего вытащил спальник из палатки, быстро разделся и залез в него. Спальник имел подогрев, поэтому он быстро согрелся. Лагерь потихоньку затихал, проводники, и носильщики уже спали, день предстоял тяжелый и они не хотели терять для отдыха ни минуты. В палатке похрапывал Радж, и только один из охранников не спал, прохаживаясь по кругу. Его крепкая фигура периодически появлялась в поле зрения Стивенсона. Прибор ночного зрения на голове охранника делал его похожим на инопланетянина, а две сенсорных антенны по бокам усиливали это сходство. Инвар пролежал с закрытыми глазами минут десять, сон не шёл. Он повертелся, спрятавшись с головой в спальный мешок. Стало ещё хуже. Стивенсон тяжело вздохнул и открыл глаза. И в этот миг на него обрушилось звездное небо гор, оно оглушило его свой красотой, бесконечностью, глубиной, в груди заныло от тоски по чему-то несбыточному. Ему захотелось туда, наверх, раствориться в скопище звезд.

Прав был старик, в нас заложена тоска по звездам, — подумал Инвар, погружаясь в дремоту.

Стивенсона разбудило солнце, оно выглянуло из-за гор, резануло золотом по глазам. Инвар поморщился, недовольно сопя, но затем открыл глаза и улыбнулся. Снег на вершинах гор переливался всеми цветами радуги, голубое небо подхватывало это праздничное настроение, разливаясь океаном над головой. Стивенсон улыбнулся и с наслаждением потянулся до хруста в суставах. Лагерь, в отличие от него проснулся, носильщики с озабоченным видом проверяли ремни и крепления. Проводники, дымя трубками, о чем-то тихо спорили между собой, Радж жмурясь от удовольствия, потягивал ароматный чай. Инвар взглянул на место, где устраивался на ночь монах, но там никого не оказалось.

— Радж, — позвал пакистанца Стивенсон.

Начальник разведки хоть и скривил недовольную физиономию, из-за того, что его заставили прервать чайную церемонию, сразу подошел к Стивенсу.

— Что случилось босс?

— Монах куда делся? — спросил скандинав.

Пакистанец задумался, почёсывая затылок, верный признак его замешательства.

— Ну, чего молчишь?

— Здесь, босс, даже не знаю, как ответить на ваш вопрос. В общем, когда я проснулся, его уже не было, — ответил Радж.

— Что говорит охрана?

Пакистанец вновь принялся чесаться.

— Они не заметили, когда он ушёл.

— Спали?

— Обижаете, босс, парней я сам лично отбирал, — вступился за охрану Радж. — Тут не так все просто. Я попытался расспросить местных, но они из-за этого монаха все с ума посходили.

— И в чем это выражается? — поинтересовался Стивенсон.

— Во-первых, стоит к ним подойти, падают на колени и давай землю лбом трамбовать. Отвернешься — пытаются коснуться, а то вовсе оторвать кусок одежды. Землю, где спал монах, выскребли до скалы, даже песчинки не найдешь.

— И что это всё значит? — удивлено произнес Стивенсон.

— Все, что мне удалось понять из их лепета, так это то, что монах был не простой.

— Даже так, — усмехнулся Инвар.

— Босс, вы зря улыбаетесь, эти горы уже много веков считаются святыми. Вы заметили, что аборигены ничего не оставляют после себя.

— Нет.

— А я заметил, когда в первый день пачку из-под сигарет выбросил. Так один из носильщиков мне её потом на перевале отдал, и посоветовал больше так не делать, мол, боги покарают, — продолжал объяснять Радж происшедшие странности. — В общем, сорить в этих горах считается большим грехом. Между прочим, за это могут наказать не только боги, но также местные правители или стражники. Ещё до прихода монаха я разговаривал со старшим, он рассказывал, что многие туристы на мусоре крупно тратились. Брошенный пакет или бумажка, оценивается в один золотой, это примерно триста долларов, или сто плетей.

— А куда же тогда они девают мусор? — спросил Стивенсон.

— Есть пещеры, где они оставляют мешки с мусором, потом их забирают кто-то вроде мусорщиков и сжигают.

— Где и на чем?

— Откуда я знаю, да и неважно это. Я вернусь к тому, что услышал от наших проводников. По обрывкам слов я уловил, что монаха здесь восприняли как одно из земных воплощений бога. Я попытался узнать, почему они сделали такой вывод, но все бесполезно, для них это табу.

Высшего духа мы воспринимаем сердцем, как заявил мне старший из носильщиков и не ищем доказательств его божественного происхождения. Мы просто верим.

— М-да, — произнес Стивенсон. — Как любят говорить наши святые отцы, пути господни неисповедимы.

Дальнейшее путешествие проходило без происшествий и неожиданностей. Если не считать того, что местные жители каким-то образом прознали о приходе монаха в лагерь и теперь они съезжались со всех мест поглазеть на Стивенсона и Раджа. Правда, держались они на расстоянии. На третий день сопровождавшая их толпа выросла до несколько десятков человек и если раньше люди менялись, то на третий день этого не произошло. Прибывавшие разбивали лагерь, примерно в километре, после чего там начиналось празднество. В лагерь скандинава прибывала делегация и через проводников или носильщиков, которые также были свидетелями явления, а значит, считались причастными к чуду, передавали приглашение на празднество для Инвара и Раджа. Последней каплей, которая переполнила чашу терпения Стивенсона, стало появление одного из местных правителей. Одетый в яркие одежды, весьма упитанный, восседая на такой же толстой лошади, он появился на четвертый день почти сразу после того, как команда Стивенсона остановилась на отдых. Наверное, в этом удаленном и закрытом уголке природы, он был весьма весомая фигура, как в переносном, так и в прямом смысле. Это читалось по высокомерному взгляду, который толстяк бросал по сторонам. Въехав в лагерь, чиновник, пыхтя как паровоз, слез с лошади и отдуваясь, направился к палатке Стивенсона. Его сопровождал старший среди носильщиков, удостоенный такой чести за знание английского.

— Господина наместника, — коверкая слова, произнес носильщик, — очена просит Избранников участвоват в жертвенном приношения в честь явления Великого духа.

— Ну, все, я больше не могу, — взвыл Инвар, — Радж вызывай вертолет.

— Босс, нехорошо отказывать людям, для них это событие века, — попытался вступиться за местных пакистанец.

— Раз ты такой воспитанный, сам и отдувайся, — раздражено произнес Стивенсон и залез в палатку.

— И не забудь вызвать вертолет, — уже из палатки добавил Инвар.

— Есть, сэр, — козырнул Радж, после чего направился к ожидавшему ответа наместнику.

— Э-э, господин Стивенсон попросил меня поблагодарить вас за столь любезное приглашение, но к сожалению он не сможет присутствовать на нем, так как, э-ээ… — начальник разведки запнулся, подбирая подходящую причину для отказа, — так как Великий дух, сказал ему, что на четвертый день, он должен удалиться от мира, дабы осмыслить все услышанное.

Переводчик передал слова Раджа, наместнику. Тот в ответ понятливо закивал головой и что-то быстро произнес на местном наречии.

— Господина наместника умоляет прощение за то, что посмела беспокойство вам причинить. Он очень быстро присылать носильщик, семь штука, чтобы доставить избранных, куда они хотеть, — произнес старший носильщик, переводя слова чиновника.

— Поблагодарите наместника за заботу, но не стоит беспокоиться, за нами прилетит вертолет, — ответил пакистанец на предложение наместника.

Услышав ответ, чиновник сделал неглубокий поклон, развернулся и направился к лошадке. Тут же к нему подбежали четверо воинов, которые сопровождали наместника, и всеобщими усилиями помогли толстяку залезть на лошадь. Кобыла недовольно фыркнула, почувствовав тяжесть, затем развернулась и неспеша направилась назад к временному лагерю местных.

Через два часа прилетел вертолет. Радж расплатился с проводниками и носильщиками, вызвав радостный галдеж между местными известием о том, что все имущество, включая палатки и инструмент, оставляет им.

Вспомнилась Стивенсону и ещё одна деталь. Пролетая мимо одного из утесов, ему вдруг на миг показалось, что на вершине стоит одинокая фигура монаха. Старец помахал рукой вслед удаляющемуся вертолёту. Хоть расстояние было немалое, Стивенсону показалась, что монах смотрит в его глаза. Затем фигура стала блекнуть, растворяясь среди гор. Последнее, что увидел Инвар — как старик ободряюще кивнув головой. И в этот момент он понял, что примет предложение русских.

— Подлетаем, — обернувшись, произнес пилот, минут через десять будем садиться.

После слов пилота Стивенсон почувствовал, как стало нарастать волнение в душе. На этот раз его ждет не простой съезд любителей жить по старинке, а совсем другой контингент. Сегодня в один из его отдаленных замков соберутся люди, которые, поражали Инвара своими способностями. Те люди, благодаря которым и сохранились многие обычаи и знания древних. В общем, в ближайшие три дня в замке соберутся самые сильные колдуны и те, кто называет себя друидами. Представители Ирландии, Исландии, Швеции, Норвегии и, конечно, Шотландии впервые за тысячу лет соберутся в одном месте. Представители сразу нескольких обществ, причем многие из них имели вес в высшем обществе, обратились к Шону Магдулу, с просьбой организовать эту встречу. При попытке выяснить для чего нужна такая встреча, люди, вышедшие на него замолкали, и в тоже время они отчетливо давали понять — их интересы и интересы Стивенсона-Магдула совпадают. Мало того они дополняют друг друга.

Вертолет приземлился прямо на дороге перед замком, вызвав небольшое замешательство в замке, так как уже два года всякая техника, включая автомобили, не пересекали ворота замка. Стивенсон к своему удовольствию отметил, что парни в килтах грамотно охватили участок, куда приземлилась винтокрылая машина. У многих вместо ружей были арбалеты.

— Откуда эти дикари вылезли? — удивленно спросил пилот, рассматривая хмурых парней, которые не были похожи на игрушечных солдатиков, которые так любят маршировать на парадах с помпончиками на гольфах. Наоборот, бородачи с длинными волосами, казались настоящими воинами, которые заблудились во времени и попали не в ту эпоху. Видно было, что воины одеты не в костюмчик для туристов, а в повседневную одежду, не раз стираную, а кое-где и штопаную. Оружие, которое они держали в руках, также трудно было принять за бутафорское. Оно не имело ярких камней и позолоты, ничего лишнего, что могло привлечь к нему взор обывателя, но с первого взгляда было ясно, держащие его в руках люди неплохо умеют с ним управляться.

Стивенсон ничего не ответил, просто вылез из тесной кабины и направился к воротам. Воины отреагировали на появление их предводителя кивком головы, продолжая стоять наизготовку, пока вертолет не скрылся из вида.

Возле ворот Стивенсона-Магдула встретил управляющий замком. Он был одет, так же как и охрана в килт и носил длинные волосы.

— С прибытием домой, сэр, — произнес управляющий, пропуская хозяина замка. — Как долетели?

— Нормально, чуть не упали, — ответил Стивенсон-Магдул, направляясь в свои покои. — Как гости?

— Уже прибыло сорок человек, — доложил управляющий, — я отправил экипажи за оставшимися.

— Сколько ещё должно прибыть? — поинтересовался Стивенсон.

— Ещё пять человек.

— Проблемы с размещением есть?

— Нет, сэр, большинство гостей пожелали разбить шатры в нашем парке, — ответил управляющий.

— Им что, не понравились комнаты? — удивился хозяин замка.

— Нет, сэр, они заявили, что для проведения обряда нельзя прерывать связь.

— Какую связь, и про какой обряд идет речь?

— Не могу знать, сэр, меня не поставили в известность.

Стивенсон скривился, недовольный ответом, почесал щетину, успевшую вылезти за день, затем продолжил путь. Уже на ступеньках он развернулся и сказал:

— Гарри, пусть приготовят ванну и позаботься, чтобы два часа меня никто не тревожил.

— Сэр, ванна уже готова, — доложил управляющий.

— Спасибо Гарри, ты улавливаешь мои мысли на расстоянии, — поблагодарил управляющего Инвар.

Зайдя в свои покои, Стивенсон с удовольствием скинул одежду. Больше всего он не любил одежду с чужого плеча. Этот пунктик у него был с детства, когда в их многодетной семье ему приходилось донашивать вещи старшего брата. Потом, когда ему удалось ухватить удачу за хвост, он тратил огромные деньги именно на одежду. К тридцати пяти годам его гардероб занимал три комнаты и за ним следил специально нанятый человек. К сорока годам игра в переодевание ему надоела и он стал обходиться разумным минимумом, но неприязнь к одежде с чужого плеча сохранил на всю жизнь.

В дверь, что вела в соседнюю комнату, постучали.

— Господин, — раздался голос служанки, — ванна подогрета.

— Хорошо, сейчас приду, — ответил Инвар и взял длинную рубаху, что лежала на краю его огромной кровати. Повертев рубаху в руках, Стивенсон тяжело вздохнул, стал натягивать на себя длинную почти до пят рубаху, ругаясь про себя и с нежностью вспоминая мягкий халат, который остался у него в другом доме, а вернее, в другой жизни. В замке многие, если не сказать все блага цивилизации были под запретом. Каждый, кто приходил сюда и желал остаться, вынужден был мириться с ними. Под этот запрет попали даже такие мелочи, как туалетная бумага и халат. Инвар ещё раз тяжело вздохнул, покрутился из стороны в сторону, давая телу привыкнуть к ткани, направился в ванную комнату.

Ванной эта комната называлась скорей по привычке. На самом деле это была обыкновенная комната посередине которой стояла большущая бочка, в которой могло уместиться сразу несколько человек. На дне бочки стоял табурет, чтобы купающийся мог сидеть, пока прислуга хлопотала вокруг. Ещё в комнате находился стол, за которым сидел человек, чаще всего женщина, и читала ему вслух какую-нибудь книгу. Такую сцену Стивенсон видел как-то в кино и ему захотелось попробовать. Попробовав, он пристрастился к этому, так как совмещал приятное с полезным. Все эти процедуры, помогали Стивенсону переключиться на другой образ мышления и стать Магдулом, истинным хозяином этого замка.

Едва он вошел в ванную, к нему подошла служанка. Она помогла Инвару снять рубаху, и ничуть не стесняясь его наготы, взирала, как он залезает в деревянную бочку.

— Что сегодня господин желает услышать? — обратилась она к Стивенсону-Магдулу. Обращение «господин» было введено в обращение для жителей замка, причем инициатива исходила не от Стивенсона, а от его вассалов, так называли себя приближенные к хозяину замка.

— Есть что-нибудь про друидов, Пегги? — спросил Инвар.

— Я поищу, господин, — произнесла служанка и удалилась.

— М-м-м-ы — прорычал Стивенсон на обращение «господин» и с головой ушел под воду.

Вода пахла дубом и цветами, погружаясь в нее, он испытывал целую гамму чувств. Из такой ванны сложно было сразу вылезти, побриться и убежать по делам. Хотелось лежать, не шевелясь, ощущать каждым сантиметром кожи как аромат трав проникает внутрь, принося с собой энергию леса. Стивенсон вынырнул, оставляя на поверхности лишь нос и рот, его грудная клетка равномерно вздымалась, позволяя воздуху в легких поддерживать тело возле поверхности. Вообще Инвар сейчас испытывал чувство, сравнимое лишь с невесомостью. Хотелось только лежать и ни о чем не думать, послать всех подальше с их желаниями спасти мир или наоборот, погубить его.

Скрипнула дверь, возвращая Стивенсона к действительности.

— Господин, — произнесла вернувшаяся Пегги, — ничего конкретного по друидам я не нашла, но на всякий случай прихватила несколько трактатов про ведьм.

— Спасибо, времени нет, — с сожалением произнес Инвар, — много дел, да и гости ждут.

Пегги подошла к ванной и стала массажировать плечи.

— Вы так напряжены, вам надо расслабиться.

— Не могу, гости ждут.

— Подождут, все равно им деваться некуда, — произнесла Пегги, расстегивая пуговицы на платье.

Видя это, Стивенсон ощутил прилив желания.

— В конце концов, гости и правда могут подождать, — подумал он, наблюдая, как девушка грациозно соскользнула в ванну. Через миг её груди прижались к нему, шаловливые руки под водой гладили низ живота. Пегги взглянула на Инвера серыми, полными невинности глазами, как бы спрашивая разрешение, на продолжение игры. Стивенсон не выдержал и обнял девушку, впиваясь в её губы.

Через час, покидая ванную комнату, Инвер чувствовал себя способным горы свернуть. Нервозность и беспокойство ушли, словно их смыла волна или растопили жаркие ласки девушки. Вспомнив Пегги, Стивенсон улыбнулся — она служила в замке третий год и никогда до этого дня не подавала даже намека на близость.

— Почему? — спросил он, когда вулкан страсти немного утих.

— Я всегда мечтала об этом, — пожав своими прекрасными плечиками, ответила Пегги.

— Но почему именно сегодня? — вновь спросил Стивенсон.

— Не знаю, наверно время пришло, — произнесла девушка.

— На что ты рассчитываешь?

— Я уже получила то, на что рассчитывала, — улыбнувшись, ответила девушка и вылезла из ванны.

Стивенсон ещё раз улыбнулся своим воспоминаниям.

— Надо ей обязательно что-нибудь в следующий раз привезти, — подумал Инвар, и от этого у него в груди приятно заныло.

— Похоже, у меня начался переходный возраст, раз стал западать на молоденьких девочек, — слегка пожурил он сам себя.

В личных покоях его ожидал Радж, и портной.

— Как ополоснулись, шеф? — ехидно усмехнулся начальник разведки.

— Неплохо. Что у тебя?

— Ничего срочного, — уклончиво произнес пакистанец, — все гости собрались. Просили передать, что готовы встретиться с вами после захода солнца.

— Понятно, хоть что за публика?

— Странная, необычная, — в двух словах охарактеризовал Радж гостей.

— Другого я и не ожидал, — уставившись на портного, сказал Стивенсон. — Ну а вы с чем пожаловали?

— Как же, сэр, последняя примерка! Это вам не костюмчики от итальяшек. Мое одеяние достойно чтобы его носили короли, — задыхаясь от возмущения, произнес портной.

— Эти костюмчики, между прочим, несколько тысяч евро стоят, — заметил Инвар.

— В большом мире люди совсем с ума посходили, платят тысячи, за то, что не стоит и сотни, — парировал портной, выкладывая перед Стивенсоном своё творение. Одеяние было выполнено в стиле средневековья, но сочетало в себе и удобства современной моды.

— Не слишком пышно? — спросил Инвар.

— По-моему, в самый раз, — высказал своё мнение Радж, чем поднял свой статус в глазах портного сразу на несколько пунктов.

— Вы хозяин этих земель, и что подумают гости, если увидят вас в этих лохмотьях, — портной брезгливо ткнул пальцем в сторону валявшихся на полу вещей.

— Я согласен с вами, мастер Вильям, — поспешил успокоить портного Стивенсон.

Вильям Роуд, как большинство талантливых творческих людей, легко срывался в истерику, которая потом переходила в многодневный запой. Склонность к алкоголю как раз и разрушила карьеру молодого, подающего большие надежды модельера.

Впервые показав свою коллекцию, Вильям шокировал публику своими нарядами, в одночасье взлетев до небес. Заказы стали сыпаться на него со всего мира. Но все закончилось так же быстро, как и началось. Началом краха стал конфликт с одной голливудской звездой, которая заказала сначала у Вильяма целый гардероб, но затем отказалась, переметнувшись к более знаменитому кутюрье. Несдержанный Роуд, во всеуслышание обозвал звезду напыщенной куклой, и пообещал съездить ей по физиономии при встрече. Что он и сделал, встретившись со звездой, на одном из показов. Все это сошло с рук, публика любит скандалы, но Вильям запил и сорвал множество заказов. Богатые капризные клиенты, оставшись без обновок, быстро нашли место, где можно было потратить деньги, и звезда Вильяма Роуда вскоре погасла. Он скатился на самое дно, и особо не стремился оттуда вылезти. Стивенсон случайно увидел его пьяного на улице и узнал, так как был его почитателем и даже имел несколько вещей модельера, причем это были одни из самых его любимых вещей. Ему стало жаль талантливого портного и он, представившись Магдуглом, предложил Вильяму переехать в замок. Как не странно, модельер ухватился за это предложение. В замке он на удивление легко приспособился к нелегкой жизни селянина, с удовольствием занимаясь не только одеждой, но и огородом.

— Ещё бы вы не были согласны, — фыркнул Вильям и с гордо поднятой головой вышел из комнаты.

— Когда он не в духе, я его побаиваюсь, — признался Радж.

— Не ты один, — сознался и Инвар.

Едва солнце село за горизонт, в коридоре раздались шаги и бряцанье оружия. Стивенсон вышел из своих покоев, возле дверей помимо двух молодцов, стоящих на посту, (нововведение командира охраны замка), в полной экипировке выстроился почетный караул из четырех человек.

— А вы тут что делаете? — спросил у караула Стивенсон.

— Прибыли, чтобы сопровождать вас, милорд, — доложил один из воинов.

— Во как, меня удостоили новым титулом? — удивлено произнес Инвар. — Но я не помню, что получал какое-либо уведомление от королевской семьи.

— Таков был приказ называть вас, милорд.

— Да, — подумал про себя Стивенсон, — а здесь всё серьезней, чем я думал.

Он не стал больше ни о чем спрашивать воинов, решив, после как следует поговорить с Раджем и Дреком, командиром дружины.

Стивенсон шел по замку, и все встречные уступали ему дорогу, при этом он с удивлением отмечал: люди не просто отходили в сторону, они кланялись ему. Ничего не понимая, Инвар продолжал путь, однако он чувствовал, что-то изменилось в отношении людей к нему. Кроме привычного уважения как к хозяину замка, прибавилось ещё восхищение, что ли. И чем ближе они подходили к большому залу для приемов, тем больше народу попадалось им навстречу. Это были уже не случайные встречные, эти люди пришли сюда специально, чтобы увидеть его. Перед большими двухстворчатыми двери в зал, вообще было не протолкнуться. Сопровождавшие его воины остановились перед дверьми, оттесняя зевак и освобождая дорогу. У Стивенсона едва хватило самообладания, чтобы сдержать эмоции и не задавать глупые вопросы. В воздухе буквально витало ощущение торжественности и тайны.

Когда до двери осталась несколько шагов, створки распахнулись, пропуская Стивенсона.

— Первый милорд сэр Шон Магдул, — объявил его появление, стоявший в праздничном одеянии воин.

Стивенсон-Магдул на миг замешкался, но затем сделал шаг вперед. Едва он зашел двери закрылись. Зал был полон, вместо ожидаемых сорока пяти человек здесь присутствовало человек сто пятьдесят. Воины опустились на одно колено, почтенные старцы склонили головы.

Инвар опешил от такого приема, не зная, что ему делать. Это продолжалось несколько секунд, затем из полумрака (зал освещался свечами) вышел совсем древний старик. Его борода спускалась ниже пояса, сам старец опирался на посох с вырезанными рунами. Одетый в белый балахон, он медленно приближался к застывшему у входа Стивенсону-Магдулу.

— Милорд, большой сход хранителей веры и знаний приветствует тебя, — мощным басом произнес старец. — Собрало нас знамение, которое многие из нас получили.

— Знамение? — вырвалось из уст Инвара.

— Да, знамение. В нем говорилось о смене эпохи и приходе нового короля, который возглавит многие народы в смутное время, — произнес старик.

Стивенсон почувствовал, как земля начала уходить из-под ног.

Откуда им стало это известно, — пронеслось у него в голове, — что это, провокация?

— Я не понимаю, о чем идет речь, — осторожно сказал он.

— Для этого мы здесь и собрались, чтобы помочь вам, — делая легкий поклон, сказал друид. — А сейчас, милорд, позвольте начать ритуал.

Старец поднял руку, и в тот же миг по ушам ударил, подобный грому, звук большого барабана. Толпа освободила середину зала, и из других дверей в зал вошла процессия. Шестеро мужчин с обнаженными торсами, на которые синей краской, были нанесены руны, внесли каменную плиту, в центре которой горел костер. Процессия остановилась прямо посредине зала, мужчины поудобней перехватили поручни, осторожно стали опускать плиту. На их руках вздулись вены от перегрузки, но они благополучно опустили плиту на пол.

Раздал ещё один удар большого барабана и в дверях появились теперь уже четверо мужчин, которые несли на своих плечах огромный котел. Старинный бронзовый котел был начищен до блеска, чеканные древние боги, украшавшие его, смотрели с пониманием на собравшихся в зале, радуясь, что наконец дождались своего часа.

Котел установили на крепление прямо над костром, и тут же возле него появились девушки в легкомысленных накидках на голое тело. В их волосы были вплетены лесные цветы. Такие же цветы прикрывали грудь и пах. В руках они несли кувшины. Подойдя к котлу, юные девы выливали их содержимое в котёл. Вслед за ними появились юноши в набедренных повязках из шкур животных, они принесли с собой корзины с цветами и плодами. Поставив корзины возле котла, юноши удалились. Вместо них появились молодые женщины, на них уже были более строгие платья светлых тонов. С собой они принесли с чаши с семенами всевозможных растений, а также яйца. Сложив, все это возле котла женщины удалились, освобождая место для мужчин. К котлу подошли зрелые мужи, в руках они несли клетки с птицей, мышами, подносы с кристаллами и другими камнями. Вслед за мужчинами шли женщины преклонного возраста, они несли с собой пучки сушеных трав, и тушки мумифицированных животных. Они сложили свою ношу на столы, которые успели поставить, и также удалились. Последними появились почтенные старцы в балахонах, их седые бороды казалось, росли прямо из темноты, которую скрывали накинутые капюшоны. Старцы несли перед собой хрустальные сосуды, наполненные разной по цвету жидкостью. Подойдя, они бережно поставили драгоценные сосуды на каменные столбы установленные вокруг очага. Вновь ударил барабан, к очагу вышли находящиеся в зале старцы. Они образовали круг, взявшись за руки и один из них начал что-то говорить на незнакомом Стивенсону языке, то ли молитву, то ли какое-то заклинание. Через минуту стоявшие по бокам последовали его примеру. Еще через минуту к ним присоединились ещё двое. С каждой минутой бормотание усиливалось. На шестой минуте круг читающих заклинание сошелся на друиде, который приветствовал Инвар. Старик при этом сильно стукнул посохом о пол, выкрикнув ХИРТОН ОР МУРУС. Бороды друидов всколыхнул поток воздуха, в зале моментально стало тихо. Тишина длилась лишь минуту, затем раздался звук похожий на горловое пение некоторых горных народов, слышанное Стивенсоном в Тибете. Он почувствовал вибрацию появившуюся в воздухе от этого пения, появились разряды статистического электричества. Старейший друид подошел к столу, на котором стояли чаши и пучки трав. Он взял один пучок, подошел к котлу, в котором к этому времени закипела вода. После чего стал обрывать листья и кидать их в воду. Сделав это, он посохом помешал варево в котле, затем взял чашу с зерном и так же высыпал его в котел, и вновь помешал содержимое котла. Затем, друид взял одну из золотых чаш положил туда какой-то камень, и направился к одному из каменных столбов, на котором стоял хрустальный сосуд. Подойдя, друид открыл сосуд и капнул на драгоценный камень несколько капель. Камень пошел трещинами, а спустя несколько мгновений рассыпался, превратясь в порошок. Старец снова вернулся к столу, поставил чашу, взял кинжал и, сделав надрез на пальце, выдавил кровь на порошок, после чего высыпал получившуюся смесь в котел. Все это происходило под ритуальное пение стоявшим кругом друидов и непрерывное бормотание готовившего снадобье.

Стивенсон стоял и смотрел на действие, не веря, что это происходит именно с ним. Да, он планомерно шел к этому, но в глубине души все же верил, что однажды проснется, вытрет пот со лба и с облегчением выдохнет, понимая, кошмар закончился. Но вместо пробуждения его все больше затягивало в водоворот событий. Он давно прошёл черту, из-за которой нет возврата. И вот перед ним открылась новая грань той навой жизни, которая тихо, но постепенно вытесняла то, к чему он привык за четыре десятка лет. В данный момент Инвар отчетливо понимал: происходит что-то такое, после чего исчезнет даже теоретический шанс все вернуть на круги своя. Часть его сознания просто молила все бросить, уйти, провести остаток жизни в праздности. Стивенсон тяжело вздохнул, мысленно отбросил трусливые порывы души в сторону и встал второй ногой на тропу, по которой шел уже пятый год.

Пока Инвар был занят своими мыслями, старец закончил смешивать ингредиенты, кольцо друидов сжалось, теперь они стояли к котлу вплотную. По верхушкам их посохов то и дело пробегала волна электрических дуг, словно это были не деревянные посохи, а столбы высоковольтки. В воздухе чувствовался запах озона. Друид, готовивший зелье, поднял над собой бронзовое зеркало и, держа его за деревянные ручки, принялся выкрикивать.

ПОРКАНТО ГУ АР МУРГУС, ШАДУН АР ЛЕПЕНГУС ТЕР КВИНО — буквально прохрипел он севшим голосом и со всех посохов сорвались молнии, ударив в центр зеркала. Отразившись, молнии объединились в один толстый сгусток энергии и ударили в котел. Над котлом поднялось облако пара и сразу стало тяжело дышать.

Инвар почувствовал, как капельки пара проникали в нос, рот, в поры на коже. Он стал задыхаться, кожа горела, словно на неё пролили кипяток. Стивенсон хотел выбежать, но к своему ужасу обнаружил, что тело не слушается. В следующий миг в его мозг впились тысячи ледяных игл, причиняя нестерпимую боль. Стивенсон закричал, ему показалось, что его душа отрывается от тела с кровью и болью. Оторвавшись, она устремилась ввысь, пробивая облака. Вмиг, достигнув звездного неба, она стала падать назад, это продолжалось до тех пор, пока он не завис в нескольких метрах над землей. Инвар оглянулся по сторонам, место казалось знакомым и в тоже время каким-то чужим. Полумрак, царивший здесь, начал светлеть, на востоке темное небо посинело, затем светлая полоска стала расти все быстрей. Стивенсон вгляделся повнимательней и наконец узнал вдалеке Тауэр. Древний замок был мрачен, как никогда до этого, и чем больше он смотрел он на замок, тем сильней у него создавалось ощущение, что он давно покинут людьми. Улицы захламлены, всюду стояли перевернутые покрытые ржавчинной машины, причем многие из них хранили на себе следы былых пожаров. Повсюду лежали кучи мусора, порывы ветра гнали обрывки бумаги. Хоть сейчас у Стивенсона не было тела, он явственно почувствовал, как сжалось его сердце. Один из великих городов человечества лежал в руинах. Вдруг его взгляд уловил движение. Человеческая фигура вылезла из открытого подвала и, держа перед собой подобие копья, осторожно двинулась вдоль улицы. Пройдя метров сто, человек оглянулся и махнул рукой. Из подвала вылез ещё один человек, прошел метров десять и замер, прислушиваясь к чему-то. Простояв минуту, человек поднял руку. По этому сигналу из подвала вылезло человек пять, они разбрелись по окрестностям, что-то выискивая. Самыми последними из подвала появились женщины и дети. Все люди, включая старших детей, имели при себе оружие, мужчины в основном копья, женщины небольшие луки и арбалеты. Вдруг человек, который вылез вторым, стал крутить головой и, судя по реакции других, что крикнул, достал из сумки, висевшей на боку, какие-то пузырьки и стал быстро собирать бумагу и палки валявшиеся рядом. Женщины в это время быстро загоняли обратно в подвал детей, мужчины, разбредшиеся по округе, со всех ног устремились обратно. Лишь ушедший дальше всех не показывал тревоги. Он воткнул копье в землю, затем достал из-за спины арбалет, натянул тетиву. Сделав это, человек повесил его сбоку, чтобы его можно было сразу схватить, поудобней передвинул небольшой топорик, вытащил пращу, и стал её потихоньку раскручивать.

Инвар поднялся выше, чтобы увидеть того, кто мог угрожать людям. Когда от земли его отделяло метров пятьдесят, он заметил как к месту, где прятались люди, пробирались существа, которых он вначале принял за крупных горилл. Их было около десятка, одетые в подобие жилетки из в грубо выделанных шкур, они не спеша передвигались, опираясь на длинные руки. Оружие существ также не отличалось изяществом, в основном это были каменные топоры и дубины, но их несовершенство компенсировалась за счет силы, а она, судя по огромным плечам, была немалая. На головах этих монстров были надеты железные шлемы с прорезями для глаз. Отвратные создания, кстати никогда до этого им не виданные, время от времени останавливались, втягивая через нос воздух. Стивенсон посмотрел на людей. Стоящий дальше всех воин закончил свои приготовления и теперь стоял в ожидании монстров. Второй, судя по всему колдун, уже развел костер теперь что-то растирал в ладонях, его губы шевелились, читая заклинание. Остальные люди уже укрылись в своем убежище, причем оно было так искусно замаскировано, что Стивенсон не мог найти вход в него.

Инвар вновь отыскал взглядом монстров — те вплотную приблизились к одиноко стоящему человеку. Один из уродцев, забравшись на кучу мусора, преграждавшую выход на улицу, где стоял человек, тут же получил в колено камень, пущенный из пращи. Монстр взвыл от боли и, прихрамывая, бросился на обидчика. Человек, оставаясь на месте, раскручивал пращу, когда до монстра оставалось шагов десять, он пустил камень и тот угодил в шлем. От удара голова твари немного приподнялась, человек, воспользовавшись этим, всадил арбалетный болт в горло. Тварь сделала ещё несколько шагов по инерции, затем упала. Пока воин расправлялся с одним монстром, ещё две твари взобрались на мусорную кучу. Человек хладнокровно взвел тетиву, установил на ложе болт, повесил арбалет на свое место, взялся за пращу. Одна из тварей, увидев поверженного соплеменника, издала рев и спрыгнула с кучи, желая побыстрей разобраться с человеком. Земля под монстром провалилась, поднимая клубы пыли, лишая Стивенсона возможности рассмотреть, что случилось. Инвар подлетел поближе к яме и увидел, что гориллообразная тварь, попав в заранее подготовленную ловушку, лежала на дне, пронзенная острыми кольями. Вторая тварь, уже собиравшаяся прыгать, передумала. Она несколько секунд таращилась на яму, затем, закинув дубину за спину, стала осторожно спускаться с горы мусора.

Эта задержка позволила человеку подготовиться. Он раскрутил пращу и камень угодил в шлем твари. Эффект был тот же, монстр закинул голову и получил стрелу в кадык. Но это был последний успех воина, дальше обезьяноподобные лезли один за другим. Времени перезарядить арбалет не было, воин метнул копье, но оно, попав в нашитую железную бляху, отскочило, не причинив особого вреда. Ситуация выходила из-под контроля человека, но тот не спешил спасаться бегством. Забравшись по веревке на площадку, находящегося примерно на уровне третьего этажа, он вооружился топором и кинжалом и застыл в ожидании «горилл». Монстры окружили площадку, один из них поднял увесистый камень, запустил в человека, не попал — камень перелетел через площадку, угодив в другого монстра, стоявшего на той стороне. Тварь, взвыв от боли, бросилась на обидчика, завязалась небольшая потасовка, прерванная вожаком, который появился возле площадки последним. Вожак был просто исполином даже на фоне остальных монстров, он посмотрел на прячущегося наверху человека, и произнес несколько слов. Стивенсон, к своему удивлению, уловил несколько знакомых слов — монстры разговаривали на видоизмененном немецком языке. Сходство с обезьянами было не случайным, два монстра, хватаясь за выступы своими длинными руками, стали ловко вбираться наверх. Понадобилось всего несколько мгновений, чтобы один из них схватился за край плиты, на которой стоял человек. Воин ждавший этого момента ожил, он нанес удар топором, отсекая пальцы монстра ухватившиеся за край плиты. Тварь с воем рухнула вниз. В это время с другого конца на площадку взобрался другой монстр, он с размаху нанес удар дубиной, воин перекатился через плечо и, оказавшись под ногами монстра, нанес удар топором по ступне. Монстр взвыл, роняя дубину, воин не стал мешкать и нанес ещё один удар обухом по колену, последовал ещё один кувырок, теперь за спину и завершающий удар, перерубающий шею. Пока человек, кувыркаюсь, разделывал монстра, на площадку поднялись сразу два горилообразных.

Все, против двух ему не продержаться, — подумал Инвар.

Человек, сражающийся против горилл, был ему симпатичен и, ощущая свою беспомощность, он отвернулся, не желая видеть гибель воина. Его взгляд случайно упал на колдуна, про которого он как-то забыл, тот по-прежнему возился с костром. Вдруг воздух над костром стал густеть, не прошло и секунды, как сформировалась приличная туча. Стивенсон напряг зрение.

— Не может быть, — произнес он.

Туча оживала, воздух наполнился жужжанием. Теперь это была не просто туча, а рой диких пчел. Колдун выкрикнул что-то на незнакомом Стивенсону языке, и сделал направляющий жест в сторону, где сражался с монстрами человек. Рой, поднявшись выше, устремился к площадке, где воин из последних сил уворачивался сразу от нескольких монстров. Миллионы диких пчел устремились в указанном направлении, расстояние в несколько сотен метров было преодолено за пару секунд, после чего рой разделился. Каждая отдельная часть роя накинулась на горилл, плотно облепив их. Монстры катались по земле, пытаясь отбиться от пчел, но те продолжали безжалостно их жалить. Не прошло и минуты, как несколько монстров уже лежало без признаков жизни. Остальные, старясь спастись бегством, кинулись прочь. Воин на площадке, устало опустился на плиту, казалось, он с трудом верил, что остался жив.

Колдун, в отличие от воина, не спешил с отдыхом, он разводил новый костер, ещё больше чем предыдущий. Из подвала появилась голова одного из прячущихся. Колдун что-то нервно выкрикнул ему, продолжая свои приготовления. Голова тут же спряталась назад, спустя какое-то время из подвала стали выскакивать люди, на этот раз они тащили с собой узлы. Когда все обитатели подвала вылезли, они чуть ли не бегом бросились к мосту. Неожиданно из разрушенного дома вырвался огненный шар и на огромной скорости врезался в дом к которому подбегали люди. Часть дома, в которую угодил шар, обрушилась, перекрывая улицу битым кирпичом. Люди заметались в панике, дети вцепились в плечи взрослых, их широко раскрытые глаза были полны слез и ужаса.

Воин сражавшийся с гориллами, успел добраться до растерявшихся людей. Он собрал возле себя мужчин, направив самых молодых охранять женщин и детей, остальных повел к дому, откуда вылетел шар. Воины разделившись на тройки, перебежками приближались к дому. Противник засевший в развалинах встретили их градом камней, которые в прочим не причинили значительного урона атакующим. Атакующие проникли в дом. Разрушенное здание не имело целой крыши и, чтобы увидеть происходящее, Стивенсон поднялся повыше. В проломе крыши стало видно — воины рода успели за это время справиться с новыми врагами, которые к удивлению Инвара, тоже были людьми. В отличие от нападавших, которые сохранили налет былой цивилизации, убитые были одеты в шкуры. Лица некоторых из убитых скрывали жуткие маски. Справившись со всеми, племя, которое Стивенсон обнаружил первым, стало поспешно отходить. Инвар поднялся ещё выше, желая увидеть причину поспешного бегства рода. Достигнув облаков, Стивенсон увидел как с востока на город двигалась орда, именно это слово подходило скопищу живых существ, что заполняли захламленные улицы города. Они, словно грязный поток, растекались по городу, сметая все на свое пути. Племя, которое обнаружил Стивенсон, было не единственное спасавшееся бегством, ещё несколько групп с разных концов города бежали к мосту, несколько семейств грузились в лодки. К одной такой группе выскочил с десяток обезьяноподобных, вперемешку с людьми, одетыми в шкуры. Мужчины, крепче сжав оружие, бросились на защиту своих детей и женщин. Монстры, завидев добычу заорали, оглушая животным ревом округу, дети в лодке заплакали от ужаса. Две женщины, налегая на шесты, старались побыстрей отчалить от берега. Один из воинов, защищавших отплытие лодки, преградил дорогу монстру, направлявшемуся к воде, он метнул копье, которое вонзилось в бок твари. Монстр сделал прыжок и, приземлившись возле человека, ударом каменного топора снес ему полголовы. Затем, заревев, вытащил копье, отбросил в сторону и направился к лодке, успевшей отплыть на несколько метров. Рост чудовища превышал два метра, а дно, видимо, было пологим. Быстро догнав лодку, монстр схватился за край и стал тянуть её к себе. Одна из женщин ткнула шестом, целясь в глаз монстра, в последний момент лодку качнуло и шест угодил в лоб твари. Монстр успел перехватить шест и рванул его на себя. Женщина, продолжая держать шест, упала прямо в лапы монстра. Тварь издала победный клич и недолго думая разорвала женщину на две части, тут же вонзив огромные кривые желтые зубы в дергающееся в агонии тело. Другая женщина, откинув шест, схватила лежащий на дне лодки самострел и всадила стрелу прямо в глаз твари. Монстр, отбросив куски человеческого тела заревел, попытался вырвать стрелу из глаза, но та, застряв в кости, не желала выходить. Черная кровь чудовища залила дно лодки. Женщина трясущимся руками пыталась перезарядить самострел, но руки её не слушались, стрела никак не хотела ложиться в ложе. Наконец ей это удалось, женщина подняла самострел, чтобы добить тварь и в этот момент тетива арбалета лопнула, не выдержав натяжения. Женщина безвольно опустила руки и зарыдала, упав на колени. Несколько детей вцепились в неё, ища защиты от чудовищ, они с перекошенными от ужаса глазами смотрели на берег.

К этому времени с мужчинами, которые пытались защитить своих близких, было покончено, некоторых из них тут же принялись пожирать «гориллы». То ли добычи на всех не хватило, то ли мясо детей было вкусней, но два монстра, отбросив трупы мужчин, вошли в воду, желая догнать лодку. Одному из чудовищ это удалось. Настигнув лодку монстр схватил женщину легко подняв её вместе с детьми, которые вцепились в женщину мертвой хваткой. Но, похоже, в данный момент несчастная женщина интересовала его не как кусок мяса, ему была нужна самка. «Горилла», стряхнув детей, разорвал одежду на женщине и потащил её к берегу.

Чтобы выйти из реки монстру осталось сделать несколько шагов, как вдруг ему в спину вонзилась стрела. Массивный наконечник, пробив тело насквозь, торчал между ребер монстра. Воздух наполнился свистом летящих с другого берега стрел. Толстые, похожие больше на дротики стрелы утыкали весь берег, многие из них настигли свои жертвы, причем людей такая стрела пробивала на вылет.

Стивенсон посмотрел за реку: набережную заполняли вооруженные люди. Они не сбивались в дико орущую толпу, как на этом берегу, а выстраивались в боевые порядки. Стивенсон видел, как натягивались балистры и многозарядные бриколи. Последовал залп, и на этот раз в врага полетели не только стрелы, но и горшки, наполненные горючей жидкостью. Монстры и люди из числа их союзников метались по берегу, пытаясь укрыться от летящей с другого берега смерти. Но спрятаться было негде — орда идущая с востока напирала, не позволяя укрыться среди домов. Началась толчея и давка, каждый хотел найти для себя какую-нибудь защиту.

Вдруг до Инвара долетел звук, чем-то напоминающий барабан. Он поискал глазами, откуда мог доноситься этот звук, и вскоре обнаружил его источник. По широкому проспекту заброшенного города двигалась огромная площадка на колесах, её тащили шесть быков. В центре площадки горел костер вокруг которого в дикой пляске прыгало трое человек. Каждый из них имел свое отличие, на голове у одного из шаманов красовался череп какого-то крупного животного. К поясу шамана было привязано несколько черепов, кажется были даже человеческие. В бубен вместо палки шаман бил костью. На голове второго шамана была надета деревянная маска, голое черное тело с нанесенным на нем ритуальным рисунком извевалось в трансе из Африки. На эту мысль наталкивала маска, скрывающая голову шамана, а также соломенная юбка. Третий был чем-то похож на первого, только по всей длине к его лохмотьям были привязаны кисти рук, как животных, так и людей. Охраняли повозку одетые в доспехи гориллы и конные латники. По краям площадки стояли арбалетчики внимательно следящие за округой.

Вдруг колдуны задергались, словно в конвульсиях и повалились на повозку.

Стивенсон стал крутить головой, надеясь увидеть, к чему привели пляски шаманов. Сначала не было видно ничего необычного, но затем он заметил, что над войском на другой стороне реки появилось облачко. Не прошло и минуты, как оно превратилось в грозовую тучу. На реке тоже творилось необычное, в нескольких местах появились водовороты, увеличиваясь прямо на глазах. Дальше произошло вообще невероятное — на месте водоворотов стали подниматься водяные столбы, причем одни из них тянулись к туче, другие потихоньку приближались к берегу. Инвар понял замысел шаманов, масса воды в столбах запросто могла смыть не только людей, но и целый состав, если бы он там стоял. Зловещая туча, наверное, также была полна сюрпризов, она разбухла от воды и, казалось, готова была раздавить всех, кто был внизу. Воины за рекой, почувствовав опасность, засуетились, они сдвинули ряды, укрываясь за щитами. Построение показалось Стивенсону знакомым.

— «Черепаха», они строят «черепаху» — прошептал он, когда увидел как поверх первого ряда уселись воины второго, затем и третьего рядов. Когда построение было закончено, оно напоминало скорее пирамиду, чем «черепаху».

— Ничего не понимаю, — удивленно произнес Инвар.

И в этот момент на перестроившееся войско из туч посыпался град. Даже со своего места Стивенсон видел — градины были огромны. Падая, они ломали балистры, кое-где даже обрушивались ветхие стены близлежащих домов. Инвар с замиранием сердца смотрел на выстроенные пирамиды, понимая, что людям не выжить после такого буйства стихии. Но прошла минута, другая а пирамиды стояли — градины, попадая в шит под углом, просто соскальзывали вниз, образуя сугробы. К концу третьей минуты первый ряд практически был скрыт под упавшим с неба льдом. На четвертой минуте туча стала светлеть, и, по-видимому, исчерпав свои возможности, растаяла. Водяные столбы на реке, наоборот, стали толще, они угрожающе близко подошли к берегу.

«Против такого выстроенные пирамиды не спасут» — подумал Инвар. Словно услышав мысли Стивенсона, воины стали соскакивать вниз, строясь в прежние порядки.

Верхушки водяных столбов тем временем стали понемногу наклоняться вперед, почти нависая над строем воинов. В последний момент, когда казалось гибель войска неминуема, в основание столбов ударили молнии. Вода в месте попадания в долю секунды превратилась в пар и вся масса воды обрушилась вниз.

У Стивенсона после всполохов молний перед глазами стояли ломаные линии.

«Странно» — подумал он, — «тела нет а все побочные эффекты присутствуют».

Когда зрение вернулось в полном объеме, стало видно, что на берегу появились новые лица. Полсотни всадников на каменной набережной выделялись из общей массы ярким пятном. Это были настоящие рыцари в начищенных до блеска латах. Но не это привлекло внимание Стивенсона — в центре отряда рыцарей, в окружении нескольких старцев в белых балахонах, на черном жеребце сидел человек со смутно знакомым профилем. Это был мужчина лет шестидесяти, с гордой осанкой и ещё крепким телом.

— Повернись — шептал Инвар, подлетая поближе. Но мужчина продолжал смотреть вперед и никак не желал поворачиваться. Стивенсон был уже совсем рядом, когда к мужчине обратился один из старцев.

— Ваше величество, шаманы исчерпали себя и не представляют для нас опасности.

— Тогда атакуем, — твердым голосом произнес мужчина и повернулся в сторону Стивенсона.

То что произошло дальше стало для Инвара шоком: на него смотрел он сам.

Едва их глаза встретились, мозг Стивенсона взорвался болью. Миллионы раскаленных иголок вонзились в него, глаза заволокла кровавая пелена. Казалось, что его бросили в ад за все совершённые грехи, чтобы он своими мучениями искупил их. Стивенсон всерьез ждал, когда его окунут в котел с кипящем маслом, но постепенно боль стала стихать, пелена спала и он увидел свет.

Постепенно яркий свет перестал резать глаза, и из него стало проявляться окружающее пространство. Через несколько мгновений он, к своему удивлению, осознал, что по прежнему оставался на месте, где встретился взглядом с самим собой.

Да, он по-прежнему висел над Темзой, и вокруг находился Лондон, только округа разительно отличалась от виденного ранние. Город был не так сер, удручающие развалины исчезли, как и хлам с улиц. Вместо развалин появились новые дома, многие из дерева, но все они были выкрашены в светлые цвета. Оглядевшись по сторонам, Инвар также заметил возведенную кое-где вокруг города стену. Там, где её не было, она строилась, о чем свидетельствовали строительные леса. По улицам спокойно ходили люди, все они были одеты в простую, но добротную одежду, возле домов играли дети под присмотром степенных дам. От прежней напряженности не осталось и следа. Ещё на одну особенность нового Лондона обратил внимание Стивенсон — в разных районах города возвышались высокие башни. Оканчивались они площадкой, кое-где крытой, на одних горел огонь, у других верхний этаж украшали необычные зеркала.

Вдруг раздался гром, и гигантская молния вонзилась в воду прямо перед Стивенсоном. Едва глаза отошли от вспышки, как картинка вновь изменилась. Вокруг была ночь, полная луна, выглядывая из за туч, освещала развалины города, внизу между ними пробирался человек. Он осторожно выглянул из-за угла и увидел, как две твари, отдалено напоминавшие человека, отрывали куски сырого мяса от кости и тут же с жадностью их поедали. Вокруг лежало немало уже обглоданных костей, попадались и человеческие. Человек стал осторожно отступать назад, желая уйти подальше от опасности, его нога наступила на старую вывеску, и он поскользнулся. Падая, человек схватился за торчащий штырь в надежде удержаться, но стена оказалась непрочной и, не выдержав веса, с грохотом осыпалась. Пожиратели мяса резко развернулись в сторону упавшего человека, оскалив свои треугольные зубы. В этот момент, как назло, из-за туч вновь выглянула луна, освещая упавшего человека. Одна из тварей, издав пронзительный вопль, устремилась к замеченной жертве. Человек, пытавшийся вылезти из под развалин, оцепенел от ужаса, и этот момент Инвар вновь узнал в нем себя, но уже не короля, а трусливую тень, стремившуюся выжить любым способом.

Что произошло дальше — он не видел, боль вновь заполнила все его сознание, но на этот раз она недолго мучила Стивенсона. Организм сжалился над ним, отключив сознание.

Инвар стал приходить в себя, когда в нос ударил резкий запах нашатыря. Закашлявшись, он повернул на бок, его начало рвать. Слизь, неизвестно откуда взявшаяся внутри, комками выходила наружу, мешая дышать. Наконец, откашлявшись, Стивенсон завалился на спину, чувствуя, как горят легкие, все тело болело, словно его хорошо отдубасили.

— Милорд, как вы себя чувствуете? — склонившись над ним, произнес старец.

— Как в раю, — прохрипел в ответ Инвар, но увидев, как расширяются зрачки друида, добавил. — Хреново, такое впечатление что меня переехал грузовик.

— Это нормально, — с облегчением произнес друид, было бы хуже если вы действительно чувствовали себя как в раю.

— Почему? — удивился Стивенсон.

— Это значило бы, что вы вернулись не полностью, — пояснил старец.

— Вернулся? Откуда я вернулся? Объясните, что вообще произошло?

— Да, конечно, милорд, — поднимаясь, произнес друид, — но, думаю, с этим можно повременить. Вам надо переодеться, и немного прийти в себя.

К Стивенсону подошли два воина и, взяв его, понесли в комнату, примыкающую к залу. Пока Инвара несли, он отметил для себя что многие выглядели не намного лучше него самого. От торжественности, которой был пропитан воздух, когда он вошел, не осталось и следа. Стивенсона внесли в комнату и усадили в большое удобное кресло, в руки всунули кружку с каким-то напитком.

— Что это? — спросил Инвар.

— Травяной чай, — пояснил друид, выйдя из-за спины, — выпейте его мелкими глотками, он поможет вам быстрей восстановить силы.

Стивенсон сделал глоток и сморщился, рот обволокла горечь.

— Вы что, решили доконать, меня, — выплевывая, произнес Он, и отбросил кружку.

— Я знаю, вкус неприятный, но надо, — наливая в новую кружку отвар, сказал друид. — Без отвара вы неделю будете валятся в постели, а если выпьете — смотришь через часик-другой и отпустит.

Стивенсон тяжело вздохнул, затем сделал глоток. Во второй раз горечь не была столь противна.

Друид дождался, когда Инвар сделает несколько глотков, после чего заговорил.

— Милорд, теперь позвольте мне объяснить вам кое-что, а затем задать несколько вопросов. Это очень (старец сделал ударение на слове «очень») важно.

— Позволяю, — откидываясь на спинку кресла произнес Инвар, его и вправду начало отпускать, по телу медленно растекалось тепло. Тело, которое напоминало сжатую пружину, расслабилось, в голове слегка шумело.

«Интересно, что старик накидал в отвар» — подумал он.

— Милорд, — словно сквозь туман донесся до него голос друида.

— Да.

— Вы готовы продолжить разговор? — поинтересовался старец.

— Да, готов. — вяло ответил Стивенсон.

— В первую очередь я хотел бы объяснить, что произошло, — начал друид.

— Да уж, сделайте одолжение, — произнес Инвар.

— Когда замышлялся этот съезд посвященных, главной задачей было найти нового короля. Действующая ветвь царствующих особ должна закончиться вместе с уходящей эпохой. Об этом говорилось и в наших пророчествах и в знамениях, которые получали посвященные. Та роль, которая была возложена на эту ветвь, себя давно исчерпала, остались только внешние атрибуты. Только новый король может спасти наш народ, сохранить единство и духовные ценности. Знатного рода для этого мало. Новый король должен обладать даром видеть будущее. Чтобы проверить, кто обладает этим даром, нами был проведен обряд переноса.

— И что переносили? — не удержался от ехидного замечания Стивенсон.

— Цель проведения обряда заключалось в переносе астрального тела через пласты времени, чтобы он мог узреть будущее, — продолжил свой рассказ друид, пропуская реплику Стивенсона мимо ушей. — В зале собрались все, кто получал знамения в надежде на то, что новый король будет среди нас.

— Да, но я-то не получал никаких знамений, — произнес Инвар.

— Я так не думаю, — возразил друид, — если бы вы его не получили, то не проделали бы такую работу.

— Вы просто не знаете, что заставило меня заняться этим всем. — печально проговорил Стивенсон. — Уж чем-чем, а знамением это не назовешь точно.

— Эх, люди, — вздохнул старец, — разучились вы видеть очевидное. Все вам чудо подавай. Милорд, знамение приходят нам не обязательно во время сна или молитвы. Его может принести вам любой человек, главное понять, почувствовать, изменить жизнь, получив знамение, осознание, видение, неважно, как мы на это назовем. Главное, я повторюсь, следовать ему.

— И вы считаете, что я следовал ему? — с иронической улыбкой произнес Инвар.

— Об этом говорят дела, творимые вами, милорд, — сказал друид.

К креслу подвинули стул.

— Вы позволите, милорд? — спросил друид.

Стивенсон скривился, словно у него разболелся зуб.

— Ещё раз кто-нибудь задаст такой вопрос — всех разгоню, а замок взорву, — процедил он сквозь зубы.

Друид все же уселся на стул, выждал пока все не выйдут из комнаты, затем заговорил снова.

— Милорд, я понимаю ваше раздражение, но вам придется привыкать к такому порядку. Новые времена не за горами, и нынешняя демократия не приспособлена к темным временам. Только монархия, только жесткое правление способно спасти нас и тех, кто пойдет за нами. И когда они настанут, у нас не будет времени привыкать. Поэтому, милорд, от имени всех нас прошу — терпите.

— Ладно, мы отвлеклись, вы хотели мне рассказать об обряде и каком-то переносе. Удачно все сложилось? — уходя от прямого ответа, спросил Стивенсон. — Да, и последнее — как мне к вам обращаться, имя у вас есть?

— Менкфил, милорд, мое имя Менкфил. Ну а чтобы ответить на первый ваш вопрос, я должен расспросить, что с вами произошло во время обряда, — произнес друид и посмотрел в глаза Стивенсону.

— А что со мной могло произойти, я нанюхался ваших испарений и отключился, — проговорил Инвар, пожав плечами.

В глазах друида появилось разочарование, он сейчас напоминал маленького ребенка у которого отняли любимую игрушку.

— Я не знаю, Менкфил, какую дрянь вы кинули в котел, только в отключке мне такое привиделось, не в каждом фильме ужасов такое увидишь. Временами казалось, что я действительно… — Инвар замолчал на полуслове от пришедшей в голову мысли. Он посмотрел на друида, который после последних слов Стивенсона был само внимание. — Это действительно со мной произошло?

— Очень похоже на это. Расскажите всё подробно, важна каждая деталь, милорд. — с надеждой произнес друид.

Стивенсон закрыл глаза пытаясь сосредоточиться. Сначала ничего не получалось в голову лезли совсем посторонние мысли, но затем в глубине его сознания появились воспоминания, они, как маяк, вспыхивали и почти сразу исчезали, не позволяя ухватить нить. Эта охота продолжалось несколько минут, Инвар хотел уже сдаться, откровенно недоумевая, отчего эти свежие воспоминания ускользают от него. Стивенсон заерзал в кресле, что-то укололо его в ягодицу. В этот момент в мозгу вспыхнули воспоминания, ослепляя своей реальностью, как ослепляет яркий свет в темноте.

Первыми и самыми неприятными были воспоминания о боли, Инвар даже застонал, слишком свежи они были. Затем он начал рассказывать все, что видел, находясь оторванным от тела. Когда Стивенсон замолчал, он почувствовал, как пересохло у него во рту.

— Пить, пусть принесут попить, — попросил он.

Менкфил молча встал и направился к двери, отдав распоряжение, он вернулся и уселся на стул. Было видно, что друид находится под впечатлением от рассказа.

— Что скажешь, Менкфил, было это переносом, или только разыгравшееся воображение? — спросил, не выдержав молчания старца, Инвар.

— Без сомнения, перенос состоялся. Налицо все признаки, меня только поразило, что нас ожидает. Я думал, что будет тяжело, но чтобы люди опустились настолько… — удручено произнес друид.

— Да уж, не знаю — радоваться, что стану королем, или в петлю лезть, — проговорил Инвар, почесывая затылок.

В этот момент открылась дверь и в комнату зашла служанка, поставила на столик кувшин и тут же вышла.

Выпив одним махом стакан сока, Стивенсон налил ещё один и, попивая мелкими глотками, обратился к старцу.

— Менкфил, скажи, почему я видел себя в двух ипостасях? Сначала я король во главе войска, а затем вдруг оказался грязным трусливым ничтожеством?

— У будущего много дорог, мы же выбираем лишь одну. Мне кажется, судьба вам преподнесла подарок, ваше величество, показав что ожидает вас, если вы пойдёте не той дорогой, — произнес в ответ друид.

— Ого, меня уже короновали, — усмехнулся Инвар.

— Это лишь дело времени, — парировал друид.

— Знаете что, Менкфил, вот когда придет это время, тогда и будете меня так величать. А пока давайте остановимся на милорде, — не терпящем возражения тоном произнес Стивенсон.

— Как прикажете, милорд, — ответил друид.

— Менкфил, обряд проведен, вы узнали, что хотели, а теперь что делать? — спросил Стивенсон.

— Что раньше делали. Мы знаем свое будущее, теперь надо получше подготовиться к нему. Теперь вы не одиноки, милорд, ваши подданные готовы служить вам. Позвольте, милорд, объявить народу, что новый король найден. — встав со стула, произнес друид.

— Объявляйте, — обреченно махнул рукой инвар- разве вас удержишь. Мне присутствовать обязательно?

— Пока не будет все готово к коронации, мы можем не разглашать ваше имя, милорд, — ответил друид.

— Хоть одна хорошая весть, — с иронией произнес Стивенсон.

Друид поднялся, сделал легкий поклон, вышел из комнаты. В раскрытую дверь прошмыгнул Радж.

— Милорд, — делая реверанс, произнес пакистанец.

Инвар схватил со стола кружку и запустил её в Раджа. Начальник охраны с легкостью увернулся, продолжая отвешивать поклоны.

— Теперь я знаю, кого возьму на роль шута, — сказал.

Инвар, ища глазами чем бы ещё запустить в пакистанца.

— Извините, босс, но у вас такое было лицо, что я не удержался, — прекратив паясничать Радж.

— Какие вести? — спросил Инвар.

— Позволите, шеф? — усаживаясь на стул, спросил пакистанец.

— Уселся уже, давай, рассказывай.

— Минуточку, — начальник разведки вытащил уже знакомую Стивенсону коробку и, нажав красную кнопку на ней, положил прибор на стол. Через несколько секунд красный индикатор сменился на зеленый.

— Кто тут может нам помешать? — удивился Инвар.

— Враг не дремлет, — ответил Радж.

— Нахватался от русских словечек, смотри, скоро английскую речь забудешь, — укоризненно произнес Стивенсон.

— Издержки работы, — парировал упрек пакистанец.

— Давай рассказывай, как прошла встреча, — поторопил Инвар.

— Как всегда, в теплой и дружеской обстановке, — начал Радж, но поймав сердитый взгляд начальства, перешёл на официальный тон. — Ничего необычного, я передал им о желании Ямуры, а также документы о совещании конгломерата. Они также передали кое-что.

— Что именно?

— Не знаю, негде да и некогда было узнавать. Да, ещё сказали, что в порт…… скоро прибудет парусное судно, копия варяжских корыт. Владелец Шон Магдул.

— Это кто? — спросил Инвар.

Радж вытаращился на Стивенсона:

— Ну вы, босс, даете, забыть собственное имя, — с языка пакистанца готово было слететь очередное язвительное замечание, но он удержался, видя, что начальство крутит в руках весьма увесистую пепельницу.

— После сегодняшнего не только имя забудешь, но и как в туалет ходить, — произнес в оправдание Инвар.

— Сочувствую, босс, я тут краем уха услышал о фокусах, что старики устроили, — посочувствовал Радж.

— Сопли пускать будем после, сейчас приготовь варианты взаимодействия с японцами. Что-то мне подсказывает, так просто они от нас не отстанут, — сказал Стивенсон.

— Какой вариант, лучший или худший? — поинтересовался Радж.

— Оба.

— Слушаюсь, босс, — пакистанец тяжело вздохнул. Опять ему придется работать сутками.

— Радж, мне кажется тебе давно уже надо найти помощника.

— Есть у меня один человек на примете, как раз собирался вам представить, — ухватился за неожиданное предложение Радж.

— Не тяни с этим, а то на тебя смотреть страшно. Если у тебя все — оставь меня, устал, глаза слипаются, — произнес Инвар, чувствуя, как возвращается слабость.

После ухода начальника разведки, в комнату вошли четверо воинов, они подняли кресло вместе со Стивенсоном и куда-то понесли. Инвар наблюдал за этим как бы со стороны. Слабость взяла над ним верх, он постоянно проваливался в сон, действительность всплывала фрагментами. Последним запомнился момент, когда его бережно уложили в кровать и накрыли одеялом. Потом была только темнота, никаких видений и откровений — только крепкий сон.

МОСКВА, КРЕМЛЬ.

Цапин подошел к окну, на улице шел дождь. Тяжелые свинцовые облака висели над городом, извергая из себя потоки воды.

За последние пять лет, к удивлению многих, пожизненный президент не только выглядел так же, как в день инаугурации, но как будто стал выглядеть даже чуть моложе.

— Третий день льет, — тихо произнес он и достал из шкафчика небольшой хрустальный флакончик. Капнув несколько капель в кружку, Виктор Сергеевич поставил миниатюрный сосуд обратно в шкафчик. Затем развел содержимое кружки водой и, поморщившись, залпом выпил, зажмурился после чего резко выдохнул, затем отломил кусочек ржаного хлеба, лежащего на тарелке, поднес его к носу и втянул аромат.

— Пробрало? — раздался голос за спиной.

— Сколько лет принимаю, а привыкнуть не могу, — признался Цапин.

— Да, твоя правда, господин начальник, — согласился Шапников, единственный, кроме членов семьи, кто мог входить к главе государства без доклада. — Я сам, когда принимаю эту гадость, целый день не могу ничего есть.

Первый советник президента, как и глава государства мало изменился за последнее время. Секрет молодости двух первых лиц страны был как раз в той жидкости, которую накапал себе в кружку президент. Формулу эликсира молодости привезли с собой бойцы спецподразделения «Святогор» из рейда в глубь Африки, где они разгромили исследовательскую базу конгломерата. Формула была не доработана, но заложенная в ней идея подсказала ученым путь, и они в краткие сроки довели её до ума. Ещё год ушел на проверку, затем здоровье главы государства стало быстро ухудшатся, и врачи решились использовать новое лекарство. Результаты превзошли все ожидания, буквально через месяц стариковские болезни отступили. Ещё через полгода окружающие отметили, что президент престал носить очки, организм Цапина медленно, но уверено омолаживался. Но были и свои минусы: во-первых препарат надо было принимать постоянно, раз в месяц, и во-вторых, он имел просто отвратительный вкус. Ну и в-третьих, конечно, стоимость одной дозы была около пятидесяти тысяч рублей. На третий год работы над препаратом ученым удалось создать более дешевый препарат, он не был столь эффективен, как эликсир, которым пользовался президент, но действие его было схоже и имело накопительный эффект. Упрощенный препарат стали добавлять в основные продукты питания, чтобы поднять здоровье нации, и это стало приносить результаты, народ стал болеть реже.

— Оно и видно, исхудал, бедняжка, — посмотрев на прилично увеличившийся живот Шапникова, произнес Цапин. — И почему ты, холоп, без докладу ввалился в мои покои?

— Батюшка, не гневись, дела государственные заставили меня побеспокоить вас, — жалостливым голосом проговорил первый советник президента.

— Что-нибудь серьезное? — спросил Виктор Сергеевич, переключившись с шутливого тона на серьезный.

— Скорее, неожиданное.

— Вот как, — произнес Цапин в его голосе проскочили заинтересованные нотки. — Хоть хорошее, или как всегда?

— Пока трудно судить, но что-то мне подсказывает, что скорее хорошее, — сказал Шапников. Итак, все по порядку. Вчера вечером мне передали расшифрованную запись с последнего совещания конгломерата. Мы получили отсрочку ещё на два года.

— Хорошая новость, — усаживаясь в кресло, произнес Цапин.

— Теперь неожиданное. Стивенсон передает, что у него состоялся разговор с Ямурой. Тот прямым текстом попросил Стивенсона свести его с нами.

Цапин даже приподнялся в кресле от удивления и, вставив своё любимое «вот как», снова откинулся на спинку.

— На данный момент это всё, — усаживаясь напротив, проговорил Шапников.

Несколько минут в комнате стояла тишина. Президент, крутя в руках карандаш, обдумывал услышанное, советник, знающий его много лет, не мешал.

— Провокация? — наконец произнес Цапин.

— Это первое, что мне пришло в голову, но затем я поставил такой вариант на второе место. Слишком прямолинейно, — высказал свое мнение Шапников.

— Что у нас есть на этого Ямура? — спросил Цапин.

Советник раскрыл папку, с которой пришел и достал несколько листков.

— Все читать?

— Да.

— Рождение, учебу пропускаю, ничего интересного, а вот это заслуживает внимания. Во владение компанией Ямура вступил в двадцать пять лет, сразу после смерти отца. Кстати, компания была средненькая. Буквально за год Ямура увеличил доходность вдвое. В компании царит жесткая дисциплина, служащие при поступлении приносят клятву верности её владельцу, и это не пустые слова. Иерархия в компании напоминает феодальный строй старой Японии. Ещё одна интересная деталь — Ямуре принадлежат несколько больших поместий, жизнь в них протекает по законам времен самураев, правда, они слегка адаптированы под современность. На их территории существуют несколько школ единоборств, их ученики не принимают участия в каких-либо соревнованиях, но по мнению тех кому удалось побывать в этих школах, они одни из лучших в Японии. По их уверениям, они вообще мало походят на привычные, даже для востока школы единоборств, скорее они напоминают тренировочные лагеря, где воспитывают настоящих воинов-самураев. В собственной службе безопасности, которая насчитывает примерно пятьсот человек, все главные посты занимают те, кто прошел эти лагеря.

— А сколько человек проходят обучение в этих школах? — поинтересовался Цапин.

— Точных сведений нет, но, по моим предположениям, от пятисот до тысячи человек, — ответил Шапников.

— Вот как. Пятьсот человек в службе безопасности, пятьсот в лагерях.

— И столько же ещё в службе порядка, которые на территории владений Ямуры заменяет полицию, — вставил советник.

— И неизвестное количество ветеранов, — закончил свою мысль президент. — Выходит, у нашего японца постоянно под рукой хорошо обученная небольшая армия.

— Ели учесть те частные охранные фирмы, которые работают на Ямуру, его армию смело можно увеличивать вдвое, — добавил Шапников.

— И как давно Ямура ведет такую политику на своих землях? — задал вопрос Цапин.

— Как только вступил во владение.

— Чем вызвано это его влечение к старине, или его аналитики лучше наших?

— Ямура — древний самурайский род. Мы подняли все сведения о его последнем представителе Тошибе Ямуре. У него куча всяких регалий по единоборствам. В молодости был вхож в молодежную монархическую организацию крайнего толка, которая ратовала за усиление влияния императора на жизнь страны. Затем произошел раскол организации, кстати совпавший с началом деловой деятельности Ямуры. Моим парням удалось выловить в Сети одно из заявлений Тошибы Ямуры, сделанное им в то время. Читаю дословно:

«Наш император похож на куклу, которую выставляют на потеху толпе в праздник. Нации нужен новый императорский род, который способен очистить наш народ от скверны, которая прилипла к нему за последний век.

— Вы имеете в виду себя? — задал вопрос один из репортеров.

— Свою империю я могу построить в любой стране, — ответил Ямура.

После этого случая, он не разу больше не давал интервью» — закончил читать написанное Шапников.

— Да, парень не промах, — произнес Цапин, выслушав доклад советника. — И планы его далеко идущие. Но меня интересует, почему он оказался в конгломерате?

— Мы его изрядно потеснили в ряде стран Дальнего Востока. Да и в Африке также наступили на пару мозолей, — сказал Шапников и положил перед президентом ещё один листок.

— Что же его заставило изменить свою позицию?

— Он вычислил нас. И хочет выжить, — предположил советник.

— Почему другие тогда нас не вычислили?

— Рано или поздно и до них дойдет: мы что-то замышляем. У меня даже есть предположение, кто будет следующим.

— И кто это, интересно?

— Саид шах или Томсон.

Цапин кивнул головой в знак согласия, затем посмотрел в окно, переваривая услышанное. Спустя несколько минут Цапин заговорил:

— Ты прав, Саша, наше везение и так слишком затянулось. Все больше и больше наших противников будут докапываться до сути. Но это не означает, что мы должны сидеть сложа руки. Надо активизировать наши операции по вытеснению компаний Саид шаха и Томсона с рынков Африки и южной Америки.

— Но их позиции там весьма сильны, — возразил Шапников. — Нам навряд ли удастся их подвинуть.

— Наша задача не подвинуть Саид шаха, а заставить его больше уделять вниманию своему делу, — пояснил Цапин.

— Понятно, дам своим орлам задание просчитать варианты, — пообещал советник. — Разрешите идти, господин президент.

— Если нет ничего срочного, иди, — разрешил Цапин.

Едва Шапников покинул кабинет, Виктор нажал на кнопку коммуникатора.

— Сергей, полчаса ни с кем не соединять и не впускать, — приказал он секретарю.

— Слушаюсь, Виктор Сергеевич.

Цапин встал и перешел в небольшую комнату, примыкающую к кабинету. По его просьбе напротив окна, из которого открывался прекрасный вид на Москву, на специальном помосте поставили кресло. Комната была бронирована, оборудована пуленепробиваемыми стеклами, а также при желании полностью герметизировалась. Лишенный возможности открыть окно, Цапин попросил установить в комнате отдыха акустическую систему и вывести микрофоны за окно, чтобы он мог слушать звуки улицы.

Виктор уселся в кресло, ему надо было побыть одному, но даже любимое кресло и прекрасный вид не сразу уняли нервную дрожь, поднявшуюся после доклада Шапникова.

«Ещё один человек практически узнал о переходе», — думал он, — «нам все трудней становится удерживать завесу секретности, все больше и больше людей приходится привлекать к подготовке к переходу». Цапин почти физически чувствовал, как трещит по швам эта завеса. Каждый новый человек, посвященный в тайну — потенциальная брешь в плотине секретности и стоит где-нибудь пробить эту брешь, как плотина рухнет.

Временами он даже хотел, чтобы все быстрей произошло, больше трети жизни он живет в ожидании краха нынешней цивилизации. Бывали дни когда он, Цапин Виктор Сергеевич, президент России, чувствовал, что ещё один шаг — и груз ответственности за свой народ раздавит его. В такие моменты судьба посылала ему кого-нибудь, кто подставлял свое плечо, давая перевести дух. Сегодня Цапин вдруг отчетливо почувствовал — время перехода совсем близко. А вместе с этим он почувствовал боль, страх, отчаянье, которое накроет Землю, коснется каждого. Много было сделано и многие миллионы жизней будут спасены, но сердце все равно начинало сжиматься, когда он понимал, скольким не удастся помочь.

Виктор несколько раз глубоко вздохнул, стараясь отогнать мешающие трезво мыслить чувства.

Итак, человек, который был врагом его народа, узнал кое-что.

Цапин вспомнил прогнозы аналитиков насчет проводимой политики. В них указывались сроки, когда члены конгломерата начнут догадываться к чему готовится Россия. И указанные в докладах даты были уже не за горами. Также, согласно последним данным, о Дальнем Востоке придется забыть. Удаленность от центра, малочисленность населения и соседство с государством, которое сохранило жесткую вертикаль власти, а также его перенаселенность неизбежно вынудят Китай напасть на восточные территории России. В пользу этого варианта развития говорило и то, что на территории России, особенно на Дальнем Востоке проживали большие общины китайцев. Они проникли почти во все слои социальной жизни края, от торговли до органов управления. Выходцы из Поднебесной, не жалея денег, продвигают своих людей во власть. Причем делают это на законом основании, получая российское гражданство, они не теряют связи с родиной. Не стоит скидывать со счетов и другого соседа, Монголию. Былая слава завоевателей мира не дает этому нищему народу спокойно спать. Большая часть населения страны, наверное, особо и не ощутит на себе перехода. Ведя кочевую жизнь, они недалеко ушли от своих предков, а поднятая в средствах массовой информации истерия по поводу исключительности Чингиз-хана, может подтолкнуть этот дикий в чем-то народ к возрождению былой славы.

«Надо дать распоряжение, чтобы начали кампанию по стравливанию Монголии и Китая» — сделал пометку в блокноте Цапин.

Закрыв рабочий блокнот, он прислушался к своим чувствам, угрызения совести не ощущались. Эти две страны не разойдутся, когда наступит время переделки мира. Виктор очень надеялся, что грызня двух старинных врагов отвлечет их на какое-то время от российских земель. Но это был старый, хорошо изученный возможный противник, а теперь на горизонте появился новый, неизвестный, хоть и гораздо малочисленней, но хорошо подготовленный, с налаженной структурой и весьма амбициозный. К такому нельзя поворачиваться спиной.

Цапин сделал заметки в блокноте и вновь погрузился в свои мысли.

На Дальний Восток уже направлено около тысячи выпускников школы «Святогор», они возглавили спецгруппы, на плечи которых легла основная тяжесть по подготовке опорных точек в будущей системе обороны. На совете безопасности ещё несколько лет назад было принято решение об усиления обороны вокруг плодородных земель и полезных ископаемых, использование которых возможно и без высоких технологий. По окраинам городов, которые удобно было оборонять возводили стены, заявляя что они огородят жилые микрорайоны от шума окружных дорог. Они делались не сплошной линией, но с таким расчетом, чтобы их можно было быстро соединить. Все воинские части также обносились крепостными стенами метровой толщины с башнями. Вокруг рыли рвы, только назывались они на бумаге «пожарными водоемами».

Да, сделано было немало, — подвел итог своим размышлением Виктор, — но ещё больше надо успеть.

Цапин вздохнул, поднялся с кресла и вернулся в кабинет. Усевшись за рабочие место, он первым делом набрал номер Шапникова.

— Слушаю, господин президент, — ответил советник.

— Саша, ещё тебе работку решил подкинуть.

— Нам не привыкать, — бодро откликнулся Шапников.

— Это хорошо, вообщем пусть твои аналитики внимательно изучат нашего японского друга, просчитают вариант заключения мирного договора и надолго ли его может хватить.

— Будет исполнено, господин президент, — все тем же официальным тоном ответил советник.

Цапин отключил связь и откинулся на спинку.

«Не иначе, опять разнос своим устроил», — подумал он, — «раз такого служаку из себя строит».

Прошло две недели после вышеописанной встречи президента с первым советником. Цапин возвращался в свой рабочий кабинет после нескольких официальных приемов. Зайдя, Виктор плюхнулся в кресло, в глазах до сих пор рябило от вспышек фотокамер. Цапин скинул туфли и положил ноги на мягкий пуфик.

— Хорошо, — произнес он, закрыв глаза.

Не прошло и минуты, как Цапин услышал стук в дверь, затем дверь открылась.

— Разрешите?

Цапин открыл глаза — перед ним стоял Шапников.

— Что-то срочное?

— Аналитический доклад по Ямуре, — ответил советник.

— Саша, нельзя до завтра потерпеть? — умоляюще произнес Цапин.

— Завтра ты отправляешься в Хабаровск, оттуда в Китай, из Китая в Индию, затем саммит в Питере. И так на две недели вперед, — демонстративно открыв папку, прочитал советник.

— Ладно, давай, — обреченно произнес Виктор, — только вкратце.

— Вкратце, наши умники просчитали несколько вариантов. Вывод такой: Ямура, если переживет переход, нападет на Дальний Восток. В первую очередь это, конечно, острова, Камчатка и, конечно же, порты на побережье Японского моря. На захват более обширных территорий у него, скорее всего, не хватит сил. Предположительно это произойдет на пятый-седьмой год. Это худший вариант.

— А лучший? — поинтересовался президент.

— Лучший — десятый-пятнадцатый год после перехода, — ответил советник.

— Думаешь, китайцы им это позволят?

— В Китае много своих внутренних проблем, Тибет, Тайвань. По нашим прогнозам Китай, лишившись центрального управления, распадется на несколько государств. Междоусобная война там почти неизбежна, плодородных земель для всех не хватит. Как скоро там наведут порядок будет зависеть от того, как быстро появится безусловный лидер, способный повести за собой народ. Полтора миллиарда человек трудно будет удержать в узде без армии и полиции. Голод погонит народ к нам, и если они достигнут наших земель они, как саранча, сметут всё на своем пути.

— И какие Будут предложения?

Советник прежде, чем ответить, откашлялся.

— Перед самым переходом нанести удар по их крупным населенным пунктам. Создать «мертвую зону» на протяжении двухсот-трехсот километров. Также устроить диверсии во всех крупных городах северного Китая, — осипшим голосом произнес Шапников.

Цапин смотрел на Шапникова, округленными от удивления глазами.

— Саша, ты слышишь о чем говоришь, — произнес шокированный Цапин. — Ты предлагаешь разбомбить, взорвать детей и женщин, стариков, лишь их жизни за то, что их много?!

Виктор чувствовал, как гнев разрывает его грудь. Впервые за многолетнюю дружбу с этим человеком ему захотелось ударить его.

— Да, именно это я и предлагаю. И это будет не зло, это будет добро. Потому что когда встанут все машины, корабли, поезда, и не на чем будет привезти продукты, они начнут пухнуть от голода и жрать друг друга. Поэтому, убивая, мы лишим их этих мучений и дадим шанс выжить другим, — чуть не прокричал в ответ советник.

Цапин упал обратно в кресло и обхватил голову руками.

— Почему, почему именно нам выпало это? Какое право я имею решать, скольким людям жить, а скольким умереть? Я устал и не хочу больше ничего. Пусть мир катится к черту. — тихо прошептал он.

— А что, действительно, Вить, давай пошлем все? Придет время — взорвем к чертовой матери матушку- Землю и будь что будет.

Цапин просидел не меняя позы ещё минуту, затем поднял голову и посмотрел на Шапникова.

— А ели сделать запасы? — спросил он

— Не хватит средств, даже если произойдет невероятное и мы совместно с китайцами сделаем огромные запасы, их хватит на полгода от силы. И возникает другая проблема.

— Какая? — спросил президент.

— Доставка. Никто не будет располагать достаточным транспортом развезти продукты нуждающимся, — ответил Шапников.

— Тогда сделаем так. Свяжемся с правительством Китая и постараемся разработать совместные действия, — озвучил свое решение Цапин.

— И тем самым поможем потенциальному противнику, — добавил советник.

— И тем самым спасем больше людей, — с нажимом произнес президент.

— Витя, посмотри на карту, они одним ударом могут отрезать от нас все Приморье, — показывая на карту, проговорил Шапников.

— Мы лучше подготовлены, у нас есть около сотни паровозов, с десяток дирижаблей, ещё десяток изготавливается на верфях. За два года мы сможем построить ещё полсотни. Вдоль границы возведены десятки крепостей. И даже после перехода работа эта не будет прекращаться, у нас будут силы дать отпор. — с уверенностью произнес Цапин.

— Блажен, кто верует, — пессимистично заметил Шапников и добавил — Грядет другое время, Витя, и если мы хотим выжить, как нация, должны уже сейчас научится думать по-другому. Без розовых очков гуманизма.

Посверлив с минуту советника взглядом, президент произнес:

— Хорошо, подготовь и такой вариант развития событий.

— Слушаюсь, господин президент, я могу идти? — встав на вытяжку, спросил Шапников.

— Да.

Когда первый советник вышел, Цапин поднял руки, кончики его пальцев заметно тряслись. Он принялся ходит по кабинету, стараясь успокоиться.

— Зря наорал на Сашку, — сделав несколько кругов, пробормотал он, — если этот добряк и весельчак предлагает такое, дела совсем фигово обстоят.

— Господи, от чего люди такие жадные, почему они, имея всё, не могут никак успокоиться? — продолжил разговор с самим собой Цапин. — Почему они, не задумываясь, готовы разрушить мир, угробить миллионы, даже миллиарды. И почему мне, чтобы спасти свой народ, придется убивать? Как жить с этим? Ибо умереть я тоже не имею права.

Цапин остановился посреди кабинета, борясь с желанием упасть на колени и разреветься.

Вдруг на столе зазвонил коммуникатор. Цапин подошел и взглянула экран — это была жена. Сглотнув ком, стоявший в горле, он ответил:

— Слушаю тебя, солнце моё.

— Витя, с тобой все в порядке? — спросила жена.

— Все в порядке, Иришенька, а почему ты спрашиваешь? — едва уняв дрожь в голосе, ответил Цапин.

— Не знаю, — Виктор буквально увидел, как жена пожала плечами, — что-то сердце заныло, беспокойно стало.

— Нет, солнышко, все в порядке, — заверил Цапин.

— Точно все в порядке? — на всякий случай переспросила жена.

— Да не волнуйся, я скоро буду дома. — ответил Цапин.

После разговора с женой, Виктор почувствовал, что отчаянье, охватившее его несколько минут назад, исчезло. Он подошел к компьютеру и сделал несколько заметок. Закончив работу, он откинулся в кресле, вновь прокрутил разговор с Шапниковым.

Прав он, сто раз прав советник, но дело, которое они затеяли, превратится в прах, если они начнут думать лишь о выживании для себя, постепенно превращаясь в бездушных животных. Кому жить, а кому умереть, пусть решает бог, на себя возлагать гибель миллионов он, Цапин Виктор Сергеевич не собирается.

Поставив точку в разговоре с самим собой, Виктор встал и вышел из кабинета, решив остаток вечера провести в кругу семьи.

— Меня не для кого нет до десяти часов завтрашнего дня, — распорядился он, выйдя из кабинета.

Было обычное воскресное утро в старой части Токио, где располагался небольшой ресторанчик «Красные и белые цветы сливы», названый в честь знаменитой ширмы, расписанной великим Огата Корина. Заведение отличалось от псевдотрадиционных японских ресторанчиков. Зал был общим и если клиент хотел принять пищу, скрывшись от посторонних глаз, его ограждали ширмами, расписанными в стиле эпохи Эдо. Но не все они были копиями, были у хозяев и подлинники — их выносили из специального хранилища только для особо почетных гостей, причем эту услугу нельзя было купить за деньги. В ресторанчик непросто было попасть. Если какой-то заезжий турист и простой прохожий вдруг заглядывал сюда, улыбающиеся парни в традиционном кимоно, прося прощения, просили покинуть заведение, пусть даже при этом зал мог быть совсем пустым.

Заведение имело высокий статус в узком кругу японской знати, поэтому большинство столиков были расписаны на месяцы вперед, но часть зала почти всегда оставалась пустой. Там находились личные столики особо почетных посетителей.

В десять часов утра перед рестораном остановилось несколько машин с тонированными стеклами. Из передних и последних машин выскочили парни в строгих костюмах и разбежались по улице. Они заглядывали в каждый переулок, осматривали все урны. Закончив с проверкой, парни в темных очках заняли место рядом с каждой дверью и окном у ближайших домов. Пару молодчиков с мощными винтовками устроились на крыше домов, вскарабкавшись по стенам, словно пауки. На все это ушло не больше минуты, после чего из трех машин вышли охранники, облаченные в кимоно. При них не было огнестрельного оружия, только катаны, засунутые за пояс. Они быстро окинули взором улицу, затем старший из них подошел к лимузину и, склонив голову, открыл дверцу.

Ямура вышел из машины, не оглядываясь, прошел в ресторан. Был он одет в праздничное кимоно. Двое воинов в традиционной одежде заняли места у входа в ресторан, другие проследовали за своим хозяином.

Как и положено, Ямуру встретил сам владелец ресторана.

— Рад видеть вас вновь у нас в гостях, Ямура-сан, — делая поклон, произнес он.

— Здравствуй, уважаемый Мурояма, мастер Кайхо на месте? — спросил Ямура.

— Конечно, он даже отложил поездку к внукам, — ответил владелец ресторана. — Когда пожелаете приступить к церемонии?

— Сейчас.

Едва Тошиба Ямура уселся за свой столик, перед ним появился суховатый старик с абсолютно лысым черепом. Поклонившись, он уселся чуть сбоку и приступил к разбору саквояжа. Первым делом старик достал из, обитого бархатом, футляра нож и принялся нарезать лежащее у очага поленце. Нарезав разных по толщине щепок, мастер чайной церемонии вытащил несколько небольших листов рисовой бумаги и принялся катать из них шарики. Сделав нужное количество, Кайхо уложил их на самое дно очага. Над шариками старик выстроил конструкцию, которая напоминала нечто среднее между шалашом и настилом для погребального костра, после чего взял огниво и стал высекать искры. Пламя занялось буквально после нескольких ударов. Едва появился первый дымок, мастер чайной церемонии установил треногу и повесил котелок.

Покуда мастер Кайхо колдовал над склянками и всевозможными чайниками, Ямура проводил время за тем, ради чего и приехал. Он думал. Так сложилось, что все самые важные решения в своей жизни он принимал в этом ресторанчике, за столом, который достался ему по наследству от отца. А подумать было над чем. Две недели назад Тошиба получил очень любопытный факс от Стивенсона, там было всего несколько слов. В факсе указывался шифр и номер ячейки в одном из вокзалов в Токио.

— Наконец-то, — произнес Ямура когда прочитал факс.

Он ждал этого сообщения почти два месяца и, если быть честным, иногда ругал себя, что обратился в Стивенсону. Окажись тот предателем, Тошибе грозили бы большие неприятности. Все обошлось, но легче на душе у Ямуры не стало. Он предполагал, что ожидает человечество, но то что прислали русские через Стивенсона, грозило раздавить морально. Сухие цифры в присланной русскими записки били наотмашь не хуже профессионального боксера. Они весомо отличались от цифр, которые приводили ему в конгломерате, когда уговаривали вступить в сообщество. Знай он тогда, во что это все может вылиться, вырезал бы всех под корень. Но что было, то прошло, теперь настает время платить за содеянное и когда он оплатит этот счет, неизвестно. Хорошо бы при своей жизни, чтобы не оставлять такой груз на плечах своих потомков.

Мастер Кайхо закончил приготовления и поднес Тошибе чай. Он взял его и втянул аромат напитка. Как всегда, тот был божественен, Ямура сделал глоток, и вкус благородного напитка наполнил рот. Нигде в мире не могли приготовить такого чая. В Европе ему приходилось пить помои, которые невежды-европейцы называли настоящем чаем.

«Не стоит об этом сейчас», — одернул себя Ямура. Перед ним был дар богов, и он хотел насладиться им без помех хотя бы и со стороны собственных мыслей.

Он пил напиток маленьким глотками с закрытыми глазами, и каждый глоток помогал ему почувствовать себя другим человеком. Чище и лучше, конечно, ненадолго, но этот глоток невинной чистоты был ему необходим. Когда Ямура поставил чашку на столик, в ресторанчике стояла такая тишина, что можно было услышать биение сердца сидящего рядом. Ямура выдохнул и открыл глаза, сказка закончилась, он вернулся в обычный мир.

— Господину понравился мой чай? — спросил Кайхо.

— Да, мастер, вы сегодня были великолепны, как никогда, — ответил Ямура.

— Будет ли мне дозволено обратится к вам, Ямура-сан, с просьбой? — с поклоном спросил Кайхо.

— Говорите, мастер, ваше умение заслуживает уважения и поощрения, — произнес Ямура.

— Прошу прощения, господин, я лишь выполняю долг чести, — снова склонившись проговорил Кайхо.

Ямура невольно напрягся: долг чести — очень серьезная вещь.

Мастер чайной церемонии засунул руку в рукав кимоно. Личный охранник Ямуры в один миг оказался за спиной матера и, положив руку на меч, напряженно ждал, что будет дальше.

Кайхо осторожно вытащил из рукава коммуникатор и положил его перед Ямурой.

— Человек, которому я обязан, попросил передать вам это. Он сказал, что вы ждете от него эту посылку. Он сказал, что устройство настроено на ваш биокод и для других оно недоступно, — не поднимая головы, произнес мастер.

Ямура никак не показал обуревавших его противоречивых чувств. Будь он где-нибудь в Европе, то, не задумываясь, ушёл бы, не прикасаясь к устройству, но здесь такие действия вели к потере лица, в первую очередь перед собой. Раздумья длились несколько секунд, затем он еле заметно кивнув телохранителю, взял коммуникатор и приложил большой палец к сенсорной панели. Телохранитель обнажил меч и стал наизготовку.

На коммуникаторе включился экран, и почти сразу появилась надпись, гласящая, что устройство работает только с наушниками.

Ямура повертел вещицу и обнаружил с левой стороны миниатюрные наушники. К его удивлению, они соединялись с устройством при помощи шнуров, такого он не встречал уже много лет, пожалуй с тех времен, как ходил в школу. Он вставил наушники.

— Здравствуйте, господин Ямура, — раздалось в наушниках, — Извините, что мы обращаемся к вам на английском языке, это издержки секретности. Привлекать посторонних мы не можем себе позволить на данном этапе, я же владею только английским. Установить контакт с вами поручено мне. Позвольте представиться: я — Глеб Давыдов, заместитель директора ФСГБ России. Должен предупредить вас — запись после прослушивания сразу уничтожится, устройство также защищено от подслушивания и записи. Думаю, времени на обдумывание полученной информации у вас было достаточно. Если вы готовы продолжать наше сотрудничество, нажмите желтую кнопку и коммуникатор получит подготовленную для вас информацию. Если нет — нажмите красную и устройство будет уничтожено через десять секунд. До свидания, господин Ямура. Едва голос смолк, как на экране появились цифры отчета самоуничтожения. Тошиба отреагировал на это легким поднятием бровей, затем нажал на желтую кнопку. Через мгновение устройство запросило разрешение на принятия послания по электронной почте. Ямура нажал на зеленую клавишу и информация стала загружаться в коммуникатор.

Отложив загружающеюся информацией устройство, Ямура посмотрел на Кайхо.

— Спасибо, мастер, за чай и за посылку, я действительно её ждал, — после чего он встал и направился к выходу.

Телохранитель с занесенным для удара мечом подождал, пока хозяин выйдет, после чего, отправив меч в ножны, поспешил догнать ушедших. На улице с появлением босса все пришло в движение. Телохранители напряглись, готовые в любую секунду закрыть хозяина своими телами. Снайперы на крышах водили стволами своих мощных винтовок из стороны в сторону, осматривая окрестности.

Ямура сел в автомобиль, машина тут же сорвалась с места, за ней последовали машины эскорта, в которые на ходу запрыгивали охранники, и только снайперы оставались на месте, высматривая тех, кто мог бы заинтересоваться отъездом босса.

— Что значит этот жест? — спрашивал себя Ямура — Почему они использовали это место и человека, которого я уважал за его мастерство? Может, они хотели мне показать, что для них нет секретов?

Надо признать, это им удалось. Русские ворвались в его самый скрываемый и охраняемый мир, в место, куда не был вхож ни один из его партнеров, в место, где ему легко думалось, где он отдыхал душой. Но больше всего удивило то, что они дали о себе знать через человека, преданного своему делу, который был для многих воплощением древних устоев, на которых держится дух Японии, по крайней мере для таких людей, как Ямура.

Да, русским удалось громко заявить о себе и о серьезности своих намерений.

За окнами мелькали окраины Токио, кортеж Ямуры направлялся в одно из его владений. Он устал и хотел отдохнуть от суеты и шума. Ему надо было как следует во всём разобраться, чтобы сделать следующий шаг. Через полтора часа машины остановились возле ворот замка, построенного в стиле середины шестнадцатого века. Хотя машина и ее номера были хорошо известны в замке, охранники не спешили её впускать, и только, когда из первой машины вышли два охранника, сбоку огромных ворот открылась небольшая калитка. Оттуда появилось несколько человек, одетых в обыкновенные кимоно. Один из них, судя по всему старший, направился к кортежу. Водитель опустил стекло, чтобы подошедший смог увидеть сидящих внутри. Увидев Ямуру, воин сложил руки в традиционном приветствии.

— Господин, — произнес он, сделав поклон головой, затем развернулся и подал знак, чтобы открывали ворота.

Спустя минуту Ямура поднимался в свои покои. Личные комнаты владельца замка, как и все помещения были аскетичны, ничего лишнего, все как и несколько веков назад. Комнату разделяли бумажные перегородки, расписанные традиционной графикой и картинами лучших мастеров Японии, как старых, так и современных. Единственным островком современных технологий был рабочий кабинет.

Скинув одежду, Ямура кинул взор на лежащий на низком столе коммуникатор. Поборов в себе желание взять его и пройти в кабинет, чтобы просмотреть полученную информацию, он прошел в соседнюю комнату и залез в горячую ванну. Через несколько мгновений Ямура жестом показал сидевшей в углу служанке, чтобы та открыла окно. Женщина, с присущей кошкам грацией, исполнила пожелание хозяина и вновь опустилась на коврик в углу в ожидании новых приказаний.

Ямура нежился в ванне, взирая на великолепный пейзаж, но червь нетерпения всё время точил его изнутри. Наконец, не выдержав, он вылез и направился в кабинет. Служанка, схватив халат, сорвалась со своего места. Она догнала Ямуру и ловко накинула халат на его плечи. Тошиба поправил халат, уселся за стол и включил компьютер. Коммуникатор лежал рядом, Ямура синхронизировал его с компьютером для передачи данных. Через несколько секунд на экране компьютера появилось окно сообщения. Данные, переданные русскими, были в папке входящих документов. Взглянув на объем полученной информации, Тошиба удивлено поднял брови.

— Странно, — произнес он, когда увидел цифры. Ни один из выпускаемых в мире коммуникаторов не мог вместить в себя всё полученное им.

Ямура взял коммуникатор и покрутил в руках.

— С виду обычная модель, — подумал он, — надо будет, когда вернусь в Токио, отдать в технический отдел, пусть поковыряются.

Положив устройство на место, он приступил к чтению файлов.

Через два часа в глазах появилась резь, Ямура оторвался от экрана, встал и вышел на балкон.

Прекрасный вид уже не радовал его, перед глазами стояли строчки, которые он перечитал раза три. Русские переслали ему очень интересные документы. Если бы их прочитали в конгломерате, через несколько суток, а может даже часов, началась бы война. Хотя навряд ли, русские отчетливо дали понять — они этого не боятся. Если у них действительно есть такое оборудование, о котором они пишут, то вся мировая мощь для них пустой звук, металлический хлам. Едва прочитав до конца, у Тошибы в голове сложилась вся картина. Для него стали ясны действия русских за последние десятилетие. Все их призывы к экологи, повальное увлечение стариной, начиная от методов сельского хозяйства и до проведения рыцарских турниров, есть направленная политика к переходу. В мозгах людей многие годы создавалось неприятие к современным достижениям, особенно к роскоши и всяким бытовым удобствам. Он вспомнил свой визит в Россию и свое удивление, когда его пригласил в гости весьма богатый русский. В трехэтажном доме не было ни телевидения, ни кондиционеров, зато было очень много книг, музыкальных инструментов. Хозяин дома, с кем Ямура вел дела в России, с гордостью показывал конюшни и оружейную комнату. Её скорее можно было назвать мини-музеем, вдоль стен стояли несколько манекенов в доспехах, а сами стены были увешаны разнообразным холодным оружием.

— Я, между прочим, чемпион Московской области среди тяжёлых рыцарей, — с гордостью заявил он, остановившись возле слегка помятых доспехов. — На мне тогда были именно эти латы.

— Зачем вам все это, Евгений? — спросил Ямура.

— Не ожидал услышать от вас такой вопрос, Ямура-сан. Насколько я знаю, вы сами отличный спортсмен.

— Я из рода самураев и для меня владение мечом не забава. — резко прервал Евгения японец.

— Извините, Ямура-сан, не хотел вас обидеть, я человек европейский и, как не пытался понять Восток, все равно, время от времени попадаю впросак. — сознался хозяин дома.

— Извинения приняты, — в ответ произнес Ямура. — И все же вы не ответили на мой вопрос. К чему это все вам?

— Интересно, помогает отвлечься от дел, суеты. Когда стал заниматься, обрел душевное спокойствие. Я стал себя чувствовать настоящим мужчиной, который может не только семью прокормить, но и сам защитить её, если возникнет такая необходимость. Надеюсь я ответил на ваш вопрос, Ямура-сан.

— Да, благодарю вас, господин Смирнов.

Покончив с воспоминаниями, Ямура вернулся за стол. Он закрыл папку с файлом и откинулся на спинку кресла. Вдруг экран коммуникатора засветился.

«Внимание, если вы держите устройство в руках — положите его во избежание получения ожогов» прочитал Ямура и тут же положил устройство на стол.

Примерно через десять секунд коммуникатор с легким шипением сначала немного надулся, словно он был сделан из резины, а затем сдулся.

Ямура дотронулся до сморщенной оболочки коммуникатора, та была теплой.

Тошиба хмыкнул: русские его опять удивили. Неожиданно пискнул компьютер, Ямура взглянул на экран. На нем мигал значок электронной почты.

— Не может быть, — прошептал он, — компьютер же не подключен к сети.

Тем не менее мигающий знак настойчиво просил просмотреть поступившие документы.

Ямура открыл первый файл и чем дальше вчитывался тем больше понимал, пока подсознательно, что мир для него безвозвратно изменился. На этот раз русские не прислали шокирующие факты и цифры, они предлагали заключить мирный договор между странами. Вернее, заключить мир между Россией и Тошибой Ямурой, будущим императором Японии.

Русские этим попали в самое уязвимое место Ямуры. Он мечтал стать именно императором. Власти у него было достаточно и, возможно, даже больше чем у нынешнего императора, дело было в другом. Тошиба искренне верил, что высший титул нес в себе частичку высшей, божественной силы. Верил он также и в то, что присвоить его было невозможно, его надо заслужить.

Ямура продолжил чтение файла. В знак своих добрых намерений русские предлагали оставить ему все дальне восточные острова и предлагали объединиться против Китая.

— Заманчиво, — потирая подбородок, пробормотал Ямура, — заманчиво. Китайцы спокойно жить не дадут, столько народу им не прокормить, — размышлял Тошиба, — чтобы хоть как-то уменьшить население, им просто необходима война. Такая масса народу и без оружия сметет все на своем пути. Достанется всем, и западу и югу. Да и Японию они в покое не оставят.

— Ладно, — хлопнув себя по коленям, заключил Ямура, — хватит, пора за дело браться.

— Масуда, — позвал он стоящего за дверью охранника.

Тот появился почти мгновенно, поклонился и застыл в ожидании приказа.

— Пусть приготовят машину, мы выезжаем, — не оборачиваясь, произнес Ямура, — и свяжись с Танкей, пусть он со своими замами будет на работе. Можешь идти. Скажи, чтобы Косю зашел и побыстрей.

Охранник поклонился и вышел из кабинета. Спустя несколько минут в кабинет постучали.

— Входи, — разрешил Ямура.

Он уже успел переодеться в деловой костюм и сейчас сидел за компьютером.

— Господин, — остановившись у входа, произнёс управляющий замка.

— Косю, тебе в течении недели надо подготовить помещения для людей, которые скоро начнут прибывать. Тебе также надо нанять как можно больше людей из местных, для строительных работ.

Господин, мне будет дозволено узнать, что строить? — поинтересовался управляющий.

— Да, я решил расширить наши школы единоборств. Значительно расширить. И ещё, я хочу, чтобы все местные фермеры всю свою продукцию продавали нам, установи для них льготные цены. Всем этим, Косю, ты займешься немедленно. Мне некогда, поэтому ты передашь Камикаве, чтобы он начал набор в школу — принимать всех, кто здоров. Деньги для возведение новых корпусов уже выделены. Я буду через несколько дней, надеюсь, мне не надо будет искать нового управляющего и старшего наставника?

— Мы приложим все усилия, господин…

— От вас в ближайшее время потребуется больше, чем простое усердие, — прервал управляющего Ямура, выходя из комнаты.

Головной офис компании Ямуры напоминал муравейник. Сотрудники всех отделов оставались на своих местах, охрана вызвала всех сотрудников находящихся на отдыхе, обеспечивая усиленный вариант службы, и все из-за звонка Ямуры. В компании была жесткая политика насчет сверхурочной работы и задержка на рабочем месте не только не приветствовалась, но даже в некоторых случаях наказывалась. Руководство считало, что если человек задерживается — значит, не справляется со своей работой, а от таких работников компания избавлялась быстро и без сожаления. Поэтому звонок Ямуры восприняли как объявление тревоги. Клерки сидели на своих местах, уставившись в мониторы, просматривая данные, поступающие со всего мира, ища, что могло взволновать руководство, но все было тщетно.

Кортеж Ямуры подъехал к зданию, в котором размещались офисы компании, в полночь. К его удивлению, свет горел почти везде. Хазуки встречал главу компании у входа в здание.

— Почему так много народа на своих рабочих местах? — спросил Ямура, заходя в лифт вместе с главой отдела оперативного планирования.

— Вы не указали причину столь экстренного совещания и я взял на себя смелость оставить всех, — ответил Хазуки.

— В этом нет необходимости, пусть все расходятся, кроме вас и ваших замов, — распорядился Ямура, но спустя несколько секунд спросил. — Начальник службы безопасности на месте?

— Да, Ямура-сан.

— Пусть он также присутствует.

Всех приглашенных на совещание Ямура приказал поместить в конференц-зале и уже оттуда вызывал к себе в кабинет по одному.

Первым вызвали Каивучи Масахири, занимающего должность главного финансово консультанта.

— Каивучи, первым делом должен предупредить тебя: всё, что будет сказано в этом кабинете, должно здесь и остаться. Если слова, сказанные мной, достигнут других ушей, тебя и твоих родных ждет смерть, — проговорил Тошиба, когда Масахири уселся в кресло, на которое ему указал Ямура. — Если ты докажешь мне свою преданность — тебя ждет награда.

— Ямура-сан, разве я когда-нибудь давал повод для сомнений? — поднявшись, произнес Масахири.

— Нет, поэтому ты сидишь перед мной. Тебе предстоит сделать следующее. Создашь несколько фирм, так чтобы их не могли связать с нами и начнешь скупать земли, на которые я укажу. Все нужно сделать очень быстро, на все тебе месяц. Деньги возьмешь со счетов наших зарубежных филиалов, завтра они начнут туда поступать. Бери не больше десяти миллионов с каждого счета. Думаю, на первое время тебе хватит, а дальше мы разработаем схему передачи денег. — Ямура подошел к атласу, лежащему на столе. — Вот эти земли, — глава компании обвел карандашом места на карте, которые его интересовали. — В первую очередь — остров Хоккайдо, особенно его южная часть, затем северная Япония, начиная от Фукусима и Ниигаты. После чего обратишь своё внимание на Сикоку.

— Ямура-сан, это потребует больших, нет, огромных вложений, а если делать всё быстро — будет ещё дороже, — произнес Масахири, который не мог понять замысел главы компании.

— Не думаю, в основном это пустынные участки.

— Если местные заупрямятся? — спросил Масахири.

— Решать проблему быстро и всеми доступными способами, — ответил Ямура, — но постарайтесь не привлекать внимания.

— Понятно, господин, — произнес Масахири и встал, понимая, что аудиенция закончена.

Было уже пять утра, когда в кабинет вошёл начальник службы безопасности.

— Шинода, проходи и садись, — сказал Ямура, наливая себе джина. Разбавив его тоником, он бросил несколько кусочков льда и уселся в кресло напротив начальника службы безопасности. Сделав несколько глотков, он поднял пузатый бокал и посмотрел сквозь него на свет. — Знаешь, Шинода, именно таких мелочей мне и будет не хватать.

Шинода Накаи сидел, словно застывшая статуя, взгляд его упирался прямо перед Ямурой. Начальник службы безопасности ничем не выдавал своей заинтересованности в происходящем, хотя Тошиба был уверен — аналитический ум главного хранителя тайн компании просчитал уже несколько вариантов случившегося.

— Я хочу услышать твое мнение о происходящем, немного помолчав, сказал Ямура.

— Я думаю, господин получил ценную информацию, которая, скорее всего, касается нашего будущего, в тоже время как-то связана с сообществом, в которое господин имел неосторожность вступить. Скорее всего, речь идет о какой-то катастрофе. — выдал Накаи.

— Да, Шинода, ты, как всегда, близок к правде, — произнес Ямура и вытащил из ящика стола, за которым он сидел, небольшую электронную папку одноразового использования.

Такие папки появились примерно пять лет назад, были удобны при одноразовых операциях тем, что вложенную в них информацию можно было прочитать только один раз, но стоило закрыть крышку или просто набрать таймер, как вся информация стиралась, а электронная «начинка» превращалась в пепел.

— На, прочти, — Ямура положил папку перед начальником службы безопасности.

Взяв папку, Шинода углубился в чтение. Спустя час даже на его обычно непроницаемом лице, задергалась жилка на левом виске.

— Ну как? — поинтересовался Ямура.

— Страшно. — ответил Накаи.

Шинода Накаи служил у Ямуры уже двадцать лет и Тошиба впервые услышал, как великий мастер меча признался, что ему страшно.

Ямура познакомился с Накаи двадцать три года назад. Это произошло, когда он пришел в школу единоборств своего нынешнего начальника службы безопасности. Мастер по каким-то только ему понятным причинам отказался брать молодого Ямуру в ученики. На этом всё могло и закончиться, если бы однажды Тошиба не узнал, что школу Накаи собираются закрыть. Один предприимчивый чиновник продал участок земли, на котором находилась школа, проныре по имени Юаса. Новый владелец земли запросил огромную сумму, которой конечно не было у Накаи. Через влиятельных лиц, с которыми Ямура вел дела, ему удалось надавить на Юаса и тот продал участок ему. Став владельцем земли Тошиба оформил документы на Накаи отослал их в школу. Спустя пару дней Шинода явился к Ямуре и заявил, что признает его своим господином, обязуясь тем самым служить ему.

Начав с простого охранника, Накаи быстро поднялся по служебной лестнице. Через три года он стал шефом службы безопасности, этого он добился не только благодаря отточенному мастерству в единоборствах, но и гибкому уму. Шинода практически никогда ничего не забывал, был немногословен, а если говорил, то по делу.

Примерно в это же время была открыта первая школа, где обучали будущих самураев. Сейчас их было пять, выпускники были преданы своим учителям, те в свою очередь клялись в верности Ямуре. Причем клятва для этих людей была не пустым звуком.

— Я ещё раз хочу услышать твоё мнение, — произнес Ямура.

— Надо готовится, — ответил Накаи.

— И это всё?

— Да.

— А ты уверен, что русские не блефуют?

— Господин, вы сами прекрасно понимаете, что они не врут.

— Хорошо, тогда на тебе подготовка воинов, сколько ты сможешь подготовить? И как ты это собираешься делать, хотя бы приблизительно? — задал очередной вопрос Ямура.

— Какой срок, господин?

— Максимум два года.

— Десять-пятнадцать тысяч сносных воинов, которые смогут держать строй. Ещё с десять тысяч, которые не будут похожи на стадо баранов, хотя бы издали, — немного подумав, ответил Накаи.

— Мало, можем не выстоять, если толпа попрет на нас с юга, — произнес Ямура и допил содержимое стакана. — Продолжай.

— Предлагаю собрать всех, кого только можно — Китай, Филиппины, Корея. Само обучение разбить на три стадии. В первой — обучение движения строем. Вторая стадия — взаимодействие с другими родами войск, то есть конницей, колесницами, лучниками. Во второй стадии отбирать самых способных и отправлять в наши ныне действующие школы.

— Значит, надо строить новые школы? — спросил Ямура.

Он рассчитывал, что новых рекрутов будут обучать на базе существующих, слегка расширив их.

— Да, наши старые школы уже с отлаженной схемой обучения, не стоит её разрушать. Те, кто прошел или пройдет их, станут ядром будущей армии. Часть новых школ надо строить в горах, там они будут менее заметны. Максимальное количество рекрутов не должно превышать пятьсот человек. Остальные школы должны вмещать в себя от ста до двухсот человек. Эти школы, или лучше сказать, лагеря, надо располагать на одной линии, чтобы со временем превратить их в пограничные крепости ваших будущих владений. Предлагаю оформить их, как тренировочные базы охранных фирм, школы единоборств и спортивные лагеря, — закончил Накаи.

— Что же, на первый взгляд неплохо, только вот линию из лагерей выстроить не получится, в глаза будут бросаться. Разбросаем их по стране, подберем заброшенные фермы. В горах, думаю, несколько лагерей возвести нам по силам, а вот крепости будем строить под видом новых хранилищ. Также давно обсуждалась идея создать гостиничный комплекс под старинный замок. Раньше мне это было неинтересно, но теперь это нам на руку. Надавим на нужных людей и тендер наш, — рассуждал вслух Ямура.

Взглянув на часы, Тошиба присвистнул:

— Засиделись мы сегодня. Шинода, на тебе также обеспечение безопасности, — Накаи в знак согласия молча поклонился, — доверять могу только тебе. Подбери самых надежных людей и приставь ко всем, кто был сегодня у меня. При малейшем сомнении в их надежности — ликвидировать. Нельзя допустить утечки, иначе нам после этого не прожить и недели. Все, можешь идти, — сказал Ямура, вставая.

— Шинода, — остановил он уже в дверях начальника службы безопасности, — ещё одна просьба. Найди всех оружейных мастеров и не только в Японии. Уговори их переехать к нам. Если не согласятся, привези силой вместе с семьями и подмастерьями.

— Я все понял, Ямура-сан. — произнес Накаи, поклонился и вышел.

Едва главный хранитель вышел, Ямура плюхнулся на диван, сладко потянулся, затем, скинув обувь, удобней устроился на диване и тут же уснул.

Чен Ли проснулся, как всегда, в пять утра. Небо на востоке начало светлеть, утренний ветерок играл занавесками, наполняя комнату свежестью.

Чен, спустил ноги, нащупывая тапочки под кроватью. Надев их, он остался сидеть на краю кровати. Чен сидел и пытался вспомнить свой сон. За последние десять лет они не так часто снились и каждое ночное видение что-то предвещало. Так было, когда он увидел во сне, как рушится каменная перемычка, удерживающая горное озеро. Тогда, проснувшись посреди ночи в холодном поту, Чен спустился в деревню, ударил в набат. Лишь большой авторитет Чена заставил селян подняться на гору и просидеть там два дня, на третий день деревни не стало — её смыл грязевой поток.

Этой ночью ему тоже снился сон, но он почему-то не хотел открываться Чену. Единственное, что осталось от сна — гнетущие чувство тревоги, даже опасности, которая ещё далеко, но неотвратима. Так и не вспомнив сон, Чен Ли поднялся и направился на улицу. В свои шестьдесят с лишнем лет Чен имел густые волосы, которые почти не коснулась седина. Он выглядел горазда моложе своих лет, лишь глубокие морщины по краям глаз указывали на то, что мастер переступил полу вековой рубеж. Чен, пройдя в беседку, где обычно медитировал по утрам, уселся на коврик. Первым делом, как всегда Чен поджег ароматные палочки перед статуэткой Будды, произнес краткую молитву, затем уселся на коврик и приступил к медитации.

Начал старый мастер, как всегда, с дыхательной гимнастики. Очистив с ее помощью разум, Чен погрузился в транс. Его сущность, связанная с телом тонкой нитью, устремилась вверх, в сферы, где переливалось всеми цветами радуги море энергии. Фантом Ли медленно парил над этим океаном живой энергии. Временами он наблюдал, как где-то возле черты горизонта вспыхивает маленькое солнце — это кто-то, такой же как он входил в высшие слои. Наконец Чен заметил неподалеку сгусток энергии, напоминающий небольшой островок. Опустившись на него, он стал ждать. Ли не знал, чего он ждет, но не торопился — находясь в высших сферах, выживал и получал нужное знание лишь тот, кто прислушивался к своим чувствам. Логика и трезвое мышление не только не помогает здесь, но и смертельно опасны. Ли не раз видел, как один из фантомов, встреченных им здесь, поддавшись логике, порвал нить, связывающую его с телом и заблудился в море живой энергии. Чен, продолжая ждать, любовался красотой высших сфер, недалеко от него пролетела стая шаров местных обитателей. Странные существа по виду напоминали обыкновенный шар и считалось, не имели разума, но это было лишь до тех пор, пока они не сбивались в огромные стаи. Тогда они становились разумными и следовательно, опасными. Становясь разумными, они вдруг начинали видеть фантомы и даже бывали случаи, что проскальзывали в реальный мир через порталы, которые создавали те, кто занимался магией на земле. Попав в реальный мир, шары набрасывались на все материальное, особенно они почему-то любили металлы, особенно легкие. За ним пару раз гонялись такие разумные шары, но, находясь в высших сферах, Чену с легкостью удавалось уходить от них.

Неожиданно для себя, Чен отметил, что сегодня живой океан энергии выглядел по-другому. Это не бросалось в глаза сразу, но сейчас он отчетливо видел, как красный свет стал чуть ярче, что позволило ему доминировать в общей гамме цветов. Немного изменился и синий цвет, его оттенки стали многообразней, они словно искрились изнутри.

— Я вижу, ты заметил перемены в сфере, — раздался голос за спиной Чена.

Чен развернулся и поклонился старцу.

— Учитель, простите, я не заметил, когда вы появились, — произнес он.

— Непростительно, Чен, непростительная оплошность, хотя я тебя могу понять, перерождающаяся сфера — явление редкое. В последний раз это было…

— Перерождающаяся? — вырвалось у Чена.

— Чен, что с тобой сегодня? Мало того, что ты невнимателен сегодня, ты ещё и перебиваешь меня, — укоризненно произнес старик.

— Простите, учитель, — вновь поклонился Чен.

— Так вот, последний раз такое было, когда вы, люди, только научились ходить на двух ногах, — продолжил Старик. — забавное зрелище скажу тебе, весьма забавное было.

Старик какое-то время молчал, рассматривая горизонт, затем произнес.

— Спрашивай, а то твоё нетерпение разорвет тебя.

— Что значит перерождение?

— Чен, ты когда-нибудь видел, как змея меняет шкуру? — вместо ответа задал вопрос Старик.

— Конечно, учитель.

— Можешь сказать, зачем она это делает?

— Старая шкура престает быть гибкой и мешает змее.

— Вот и Земля готовиться скинуть старую шкуру, — выслушав Чена, произнес Старик.

— Человечество и есть старая шкура, — закончил мысль старика Чен.

— Да.

— Как это случится? — справившись с волнением, спросил Чен.

— Вы сами себя убьёте.

— Как такое может быть, учитель?

— Вы, люди, слишком быстро поумнели, — печально произнес Старик, — по сути, вы ещё дети, дети к которым в руки попали спички. И теперь вы можете спалить весь дом.

— Неужели нет никакого выхода?

— Судьба никогда не закрывает сразу все двери, — философски произнес Старик.

— Но как найти эту дверь? — спросил Чен.

— Кто ищет, тот находит, — ответил Старик.

— Я понял.

— Одну подсказку я тебе все же дам. Но учти, мои слова — только совет, а не закон, обязательный к исполнению. Как поступать — решать тебе самому. Так вот, скоро к тебе прибудет человек из Японии, он предложит переселится на остров, — проговорил Старик.

— Но учитель, на этой земле мои предки прожили несколько столетий, я не могу бросить их могилы на произвол судьбы. — возразил Чен.

— Тебе решать, как поступить, — произнес старик, он встал и собрался уходить.

— Куда вы, учитель?

— Хочу найти того, кто готов меня выслушать.

— Учитель, прошу ещё раз простить мою несдержанность. Я готов вас выслушать.

Старик пристально посмотрел на Чена, словно взвешивая, стоит ли продолжать разговор.

— Хорошо, но учти, то что ты услышишь не понравится тебе. Более того, тебе нельзя полученными знаниями поделиться с другими, так как это может привести к непредсказуемым изменениям. — Старик сделал паузу чтобы сказанное дошло до человека, стоящего пред ним. — Ну что, по прежнему хочешь услышать мои слова?

Чен на этот раз не спешил с ответом. С одной стороны, ему очень хотелось узнать, что сообщит учитель, с другой — ему стало страшно узнать будущее, старик никогда просто так не предупреждает. Он вообще ничего не делает и не говорит просто так, если было сказано, что будет тяжко, то так оно и будет.

— Да, учитель, хочу, — произнес Чен.

— Что же, слушай. Землю ждут большие перемены, многие погибнут, планета уже не справляется с вами и чтобы выжить, она решила избавиться от вас, людей. Но, как я уже говорил, судьба, закрывая одну дверь, открывает другую. — Чен открыл рот, чтобы задать вопрос, но старик остановил его жестом. — Есть представители человеческого рода, которые уже нашли её, так что тебе не стоит утруждать себя поисками. Тебе надо только помочь им и тем самым спасти многие жизни.

— Я готов, учитель.

— Так вот, хозяин человека, о котором я тебе говорил, возможно, в будущем будет новым императором Японии, он получил знание о предстоящих переменах и принял его. Теперь все его думы заняты подготовкой к будущему. Он собирает всех мастеров-оружейников, ибо в измененном мире современное оружие будет бесполезно. Под его защитой у тебя будет шанс пережить переход. Спустя много лет ты, или твои сыновья смогут вернуться и возродить свою древнюю культуру в этом краю.

— Я понял, учитель, но позволь спросить — что будет с теми, кто останется здесь?

— Мне этого не ведомо, скорее всего большинство умрут от голода и болезней. Многие погибнут в междоусобицах, которые будут раздирать человечество, — ответил старик.

— Учитель, вы рассказываете страшные вещи. Я понимаю, что люди безумны в своем стремлении подчинить все себе, но если есть бог — почему он не карает тех, кто повинен в этом безумии? Почему должны умереть дети, женщины, где справедливость? — печально произнес Чен.

— Ты вспомнил бога, но вы, люди, сами его сотворили, вернее, загнали в рамки, которые удобны вам самим. Слепо поклоняясь свои идолам, вы много творили зла, и вот пришло время расплачиваться за свои деяния. Теперь незачем взывать к справедливости и добросердечности, она проявлена в большом количестве, просто одному человеку не увидеть её во всем масштабе из своей ямы. — проговорил старик в ответ.

— Но погибнут миллионы, не в чем неповинных…

— Чен, скажи, когда в твоем доме заводятся тараканы, ты прежде, чем начнешь травить их, будешь выяснять, кто их них лазил по твоей тарелке, а кто жил под раковиной, довольствуясь мусором? Пойми, никто не будет разбираться кто прав, а кто виноват, потому что некому этим заниматься. То, что вы называете богом, не карает и не награждает. Да, вам иногда советуют, а воспользуетесь вы этим советом или нет — зависит только от вас.

— Мне трудно смирится с мыслью, что столько людей погибнет. — признался Чен.

— Ты свыкнешься и с этим, помни о главном — если тебе удастся пережить переход, не дай другим забыть, почему погибла большая часть человечества. Мой тебе совет — перестань печалиться о тех, кто может погибнуть, прибереги печаль для тех, кто выживет.

— Позволь последний вопрос.

— Спрашивай.

— Если богу нет дела до каждого из нас, почему ты помогал мне и наставлял меня?

— Во-первых, я не бог.

— Но и не человек, — вставил Чен.

— Да, не человек, но нам так легче общается с вами, людьми. Вы слишком полагаетесь на свои чувства и скорее доверяете тому, что видите, или можете потрогать. — пояснил старик.

— Учитель, а как на самом деле вы выглядите?

— То, что ты видишь перед собой и есть моё истинное лицо.

— Но вы сами подтвердили, что вы не человек, — ничего не понимая, произнес Чен.

— Если бы я стоял перед тобой в образе единорога, это тоже было бы моё истинное лицо. — терпеливо объяснял старик. — Нам незачем лгать или обманывать, а образ старца был удобен для общения с тобой. Теперь же вернёмся к тому, почему мы помогаем тебе. Твой разум не закостенел. Он пытлив, жаждет знаний, стремится к совершенству. Да и то, что ты нашел дорогу сюда, сыграло не последнюю роль. Отсюда, из сферы, нам дано видеть общее течение будущего, и там мы узрели тебя, поэтому было решено помочь. Сегодня последняя моя встреча с тобой, дальнейшее обучение может нарушить течение истории. Ты по прежнему можешь входить в сферу, черпать отсюда знания и силу, но во всём придется разбираться самому. Поэтому будь осторожен в своих действиях и желаниях. Не всякое доброе деяние идет во благо. Всё, мое время вышло. Прощай, Чен.

Старик поднялся и, сделав несколько шагов, растворился в разноцветном тумане.

Чен после ухода старика долго не мог сообразить, что ему делать. Разговор с учителем выбил его из колеи, сначала ему сказали, надо уехать, затем — о предстоящей гибели человечества и в конце добили тем, что он остается один на один со всем этим.

— Почему, почему учитель оставил меня в самый трудный момент, когда я нуждался в его советах больше всего? — спрашивал себя Чен и не находил ответа.

Чен пришел в себя от жгучей боли, словно его руку облили кипятком. Он взглянул на руку и увидел, как ее обвил жгут, выпущенный шаром, висящий сбоку от него. Чен не стал дергаться, пытаясь освободиться от жгута. Учитель в таких случаях утверждал, это только спровоцирует другие шары на атаку. Блокировав боль, Чен представил, как он зачерпнул из океана переливающейся энергии (это удивительно, но в высшей сфере жизненная энергия была вполне материальна и напоминала воду), творя из неё защитную сферу вокруг себя. Почувствовав себе подобного, шар покрылся рябью, что означало высшее проявление его разума. Шар не знал, что ему делать — с одной стороны, он ощущал вкус жизненной силы из другого мира, и в то же время его чувственные рецепторы кричали, что перед ним его собрат. Наконец шар пришел к решению и поспешно втянул жгут в себя. Чен почувствовал, как его стало покалывать электричеством, именно при помощи электричества шары общались меж собой. К счастью, учитель успел его обучить, как подаются некоторые сигналы. Чен выбрал сигнал младенца и ответил шару, который вновь покрылся рябью. Чен облегчено выдохнул, когда шар, запустив в него небольшой молнией, удалился, уводя за собой стаю. От полученного разряда у Чен волосы встали дыбом, но это была ничтожная плата за спасение. Спасло Чена то, что размер шара не влиял на его возраст. Огромный шар с дом величиной вполне мог оказаться младенцем по человеческим меркам, а шарик с горошину — глубоким старцем и наоборот. Повезло Чену и с тем, что по рассказам учителя, молодым шарам разрешалось, в отличии от старших, бродить в одиночестве и прибиваться к любой стае. Но когда шар обретал способность воссоединятся с другими и отращивать конечности (те самые жгуты) это означало его взросление, шар выбирал стаю и не покидал её более никогда. По крайней мере, так утверждал учитель. Однажды Чен, наблюдая за играми шаров, спросил учителя для чего они здесь.

— Шары — стражи и санитары высшей сферы, — ответил Старик.

— От кого же они охраняют сферу? — удивился Чен.

— От воров.

— Воров? Что же можно отсюда украсть?

— Это, — учитель показал на океан живой энергии, — если бы не стражи, люди опустошили бы его очень быстро. Ты только начал учиться, поэтому ещё не знаешь, что капля унесенной отсюда энергии способна поднять на ноги почти мертвого или умертвить абсолютно здорового. Тем, кому удалось унести больше энергии, могли с её помощью сравнивать с землей целые города.

— Всё, пора возвращаться, — одернул себя Чен, — или к добру это не приведет.

Чен Ли закрыл глаза и сразу почувствовал нить, связывавшую фантом с телом. Взявшись за нить руками, Чен полетел назад к точке входа со скоростью света и уже через миг почувствовал, что его дух вернулся в тело. Глаза резануло солнце, которое к этому моменту успело поднялся над горами.

— Здравствуй, — приветствовал он светило, и поклонился ему. Затем повернулся к алтарю и поклонился фигурке Будды, после чего поднялся и направился к дому, где его жена хлопотала за столом.

Нехитрый завтрак подходил к концу, когда Чен заметил пыльный след, идущий от дороги.

— Кого в такую рань к нам несет, — ворчливо произнесла жена, и направилась в дом за чашкой.

Через пять минут к дому Чена подкатил серый от пыли внедорожник и остановился напротив. Раздался звук раскрываемой двери и из машины появился японец. Чужеземец был невысокого роста, его пружинистая, почти кошачья походка показывала, что владелец джипа знаком с боевыми навыками рукопашного боя.

— Здравствуй, добрый человек, пусть в твоём доме не переведется достаток и поселится радость, — произнес гость.

— Спасибо за добрые слова, путник, проходи, выпей чаю, — предложил Чен.

— Благодарю, — сказал чужестранец и уселся на предложенную подушку.

— У нас в деревне нет того изобилия, что в городе, но зато такие горы и воздух, ты нигде больше не найдешь, — проговорил Чен, наливая чая гостю.

— М-м-м, — произнес чужестранец, попробовав напиток, — вы скромничаете, ваш чай великолепен.

На какое-то время над столом повисло молчание, гость не спешил переходить к делу, хозяин не видел причин его торопить.

Выдержав паузу, чтобы не оскорбить хозяина, гость заговорил:

— Мастер Чен, я прибыл к вам из Японии по поручению моего хозяина, господина Ямуры. Он просит вас оказать ему честь и посетить его. Господин Ямура много слышал о вашем мастерстве, поэтому послал меня узнать, не согласитесь ли вы приехать к нему и поделиться своими знаниями с его оружейниками.

— Я польщен таким предложением, но я слишком стар отправляться в дальние путешествия. Пусть господин Ямура пришлет сюда своих мастеров и я с удовольствием поделюсь своими знаниями, — в ответ произнес Чен.

— Мастер Чен, расстояние в наше время не проблема, мы посадим вертолет прямо возле вашего дома, — словно не услышав ответных слов хозяина дома, продолжил чужеземец.

— Уважаемый, извините, не знаю вашего имени, я никогда в жизни не летал, и думаю, не стоит начинать, — подымаясь с подушки, проговорил Чен.

— Извините, мастер Чен, что не представился, меня зовут Шидо, я работаю на господина Ямуру. Мой господин очень хочет, чтобы вы сами приехали к нему. Если у вас есть какие-нибудь условия, то я готов их выслушать, — поднявшись вслед за Ченом, произнес Шидо.

Чен Ли, задумавшись, потер подбородок. Обдумывание предложения продолжалось несколько минут, при этом оружейник ходил по небольшому двору из угла в угол. Наконец он остановился напротив гостя.

— Не знаю, почему так хочет заполучить меня господин Ямура, но тем не менее я готов дать согласие, если он выполнит мои условия.

— Говорите.

— Первое, я перееду, только если господин Ямура готов вместе со мной принять всю деревню. В ней много хороших мастеров и многие из селян будут полезны для твоего господина. Второе, я хотел, что бы все мои подмастерья приравнивались по правам к воинам. И последнее — дальше в горах находится монастырь, пусть господин Ямура поможет монахам восстановить старые стены. Пусть господин Ямура даст мне гарантии, что выполнит мои условия, и я тут же пойду собирать вещи.

Шидо, выслушав оружейника, отошел и достал коммуникатор. Судя по тому, как гость стоял навытяжку во время разговора, на другом конце был сам Ямура.

Через минуту Шидо вернулся к Чену.

— Господин Ямура принимает ваши условия и спрашивает, какого плана вам нужны гарантии? — спросил японец.

— Слово самурая и будущего императора для меня будет вполне достаточно, — ответил Чен Ли.

Шидо быстро передал ответ оружейника, после чего протянул коммуникатор Чену.

— Господин Ямура хочет лично переговорить с вами.

— Я слушаю, — взяв аппарат, произнес Чен.

— Мастер Чен?

— Да, это я.

— Вы оказались более сведущим, чем я предполагал.

— Спасибо, господин Ямура.

— Я даю вам слово самурая, — раздалось в трубке после небольшой паузы.

— Когда мне начинать собирать вещи? — в ответ проговорил Чен.

— Прямо сейчас. Возьмите самое дорогое для вас, остальное у вас все будет. Когда закончите, скажите Шидо и за вами прибудет транспорт. До свидания, мастер Чен.

— До свидания, господин Ямура.

ГОРЫ В АЛБАНИ. (Два года спустя)

Порыв ветра подхватил неизвестно откуда взявшийся клочок бумаги и закрутил, поднимая его к свинцовым облакам, которые медленно пыли над горами, задевая их верхушки. Доктор Вебер поежился и поднял воротник.

— Вот и осень наступила, — подумал он, провожая взглядом клочок бумаги. — Сейчас зарядят дожди и станет ещё тоскливей.

Вебер пытался настроить себя на лирический лад, но этому мешало сопение охранников, которые громко топтались позади него.

Доктор оглянулся, окинув хмурым взглядом стоящих за спиной двухметровых гигантов, которые не спускали преданного взгляда со своего хозяина. Оба охранника, казалось, были на одно лицо: массивный лоб с резко выступающими надбровными дугами, их маленькие, глубоко посаженные глазки злобно рыскали по сторонам. Завершал их образ непропорциональность фигур, небольшие лысые головы нелепо смотрелись на огромных плечах. Бугры мышц перекатывались при малейшем движении. Руки близнецов, казалось, были свиты из канатов мышц и свисали до колена. В общем, от охранников веяло огромной физической силой и свирепостью.

Вебер тяжело вздохнул, развернулся и направился внутрь пещеры. Охранники двинулись вслед за доктором, с удивительной для их комплекции, быстротой и легкостью. За поворотом их ждали ещё двое, как две капли воды похожие на идущих за Вебером охранников. Увидев хозяина, стоящие охранники бросились вперед, расчищая дорогу от попадавшихся навстречу людей. Через пять минут, пройдя с десяток шлюзов с толстыми дверями, Вебер добрался до своего логова. Зайдя в кабинет, он плюхнулся в кресло и наконец почувствовал себя в безопасности.

— И стоило подвергать себя опасности, чтобы посмотреть на серое небо, которое нагоняет тоску. Настроение и так дерьмовое, — мысленно отругал себя Вебер. — А всё Нонго — «вам нечего не угрожает, выйдите, посмотрите на солнце». Где оно, это солнце? А заразу подхватить мог. И тени, они рядом, я чувствую их. Притаились и ждут, когда я к ним повернусь спиной.

Как всегда при воспоминании о тенях Дитриха начинало трясти, страх в такие моменты обрушивался на него. Веберу начинало казаться, что из стены появится тень и заберет его. Именно поэтому во всех помещениях, где бывал Дитрих, всегда было яркое освещение. Пальцы доктора забегали по клавиатуре набирая команды и стена, состоящая из мониторов, засветилась, показывая все уголки его укрытия. Дитрих долго всматривался в экраны, пытаясь найти что-то необычное, но всё было спокойно. Переходы между пещерами патрулировали, охранники стояли на каждой развилке. Вебер набрал очередную команду и на некоторых мониторах сменилась картинка, теперь экраны показывали лабораторию. Дитрих выбрал камеру, уставленную напротив аппаратов по интенсивному выращиванию клонов и перевел изображение на большой монитор. Вид сотен больших стеклянных колпаков, наполненных жидкостью, в которой выращивались клоны, вызвал у Дитрих довольную улыбку. Вебер испытывал в этот момент целую гамму чувств, самым сильным из которых были гордость и восхищение самим собой.

«Да, я велик,» — думал он, — ибо не ограничиваю себя всякими глупостями, во имя достижения цели. Пока слабые людишки терзают себя нравственными принципами, ища обходные пути для своей морали, ОН шел по прямой и добрался до многих вершин, о которых плебеи, считающие себя учеными и не мечтали.

«Я смог найти бессмертие, смог клонировать человека, а это значит,» — у Дитрих аж перехватило дыхание от открывшейся сейчас истины. — «А это значит — я есть бог! В моих силах даровать жизнь и отнимать её. Создавать новые формы жизни, свою вселенную!»

Неожиданно в ближайшем аппарате почти сформировавшийся клон дернулся и открыл глаза. Словно почувствовав взгляд своего создателя, он повернул голову, посмотрел в камеру и улыбнулся, обнажая треугольные зубы.

У Дитрих от этого навернулась слеза.

— Вы — дети мои, ибо я создал вас. Обещаю, будете вы жить в мире, где правит справедливость, так как все равны меж собой и только моя божья власть будет над вами. И не…

Вебера прервал вызов коммуникатора. Дитрих взглянул на экран, там высветился номер Томсона. Настроение резко упало, Вебер с злостью толкнул стоявший рядом стул. Звонок продолжал досаждать Дитриху, сегодня Томсон был просто навязчив. Еще раз пнув стул, Вебер взял коммуникатор.

— Да.

— Здравствуйте, доктор, — как ни в чем не бывало, раздалось в трубке, — как ваше здоровье?

— Что вы хотели, Томсон? Вы отрываете меня от работы, — хмуро произнес Вебер.

— Мы все хотим одного, доктор — увидеть результаты вашей работы. Все сроки вышли.

— Когда вы планируете очередное заседание?

— Через месяц, доктор. Неужели хотите посетить нас? — с иронией поинтересовался Томсон.

— Где будет происходить совещание? — не обращая внимания на издёвку, спросил Дитрих.

— О, вы вправду хотите присутствовать?

— Да.

— Тогда специально для вас подберем место где-нибудь поближе. Надеюсь, вы прибудете не с пустыми руками. Иначе…

— Что иначе? — еле сдерживаясь, чтобы не закричать, проговорил Вебер.

— Будет прекращено финансирование.

— Где будет совещание? — вновь спросил Дитрих.

— Я за вами пришлю самолет. — ушел от прямого ответа Томсон.

— Нет, я поеду на своем транспорте. Так где же? — продолжал допытываться Вебер.

— Линия защищена? — поинтересовался Томсон.

— Да.

— На Сицилии. Где и когда — дам знать накануне. До встречи, доктор. — напоследок произнес Томсон и отключился.

— Это английский слизняк угрожал мне! — закричал Вебер, едва Томсон отключился. — Ты хочешь увидеть результаты, ты их увидишь!

Дитрих схватил коммуникатор и разбил его об стену.

— Ларсон — завопил он, надрывая глотку, — Ларсон, где тебя черти носят, когда ты нужен! — метаясь по кабинету, злился Вебер. Он распахнул дверь и выскочил в коридор, чувствуя как ярость разрывает грудь. Ему срочно требовалось вылить её на кого-нибудь, пока она не спалила его изнутри. Обычно в коридорах пещеры всегда находилось много народу, но в данный момент можно было подумать, что все вымерли, и лишь присутствие на посту охранника говорило Веберу, что он не один в своем логове.

— Где все? — прошипел Дитрих, подойдя к охраннику.

Часовой стоял навытяжку, чуть ли не на носочках, с бледным лицом.

— Не знаю, господин, — дрожащими губами прошептал он.

— Попрятались, как тараканы! — прокричал на весь коридор Вебер, — ничего, сейчас газом шарахну, вмиг повылазиете. — Затем, вновь повернувшись к охраннику, приказал:

— Найти Ларсона, быстро.

— Но я на посту, господин, — промямлил охранник.

— Бегом, и если его не будет у меня через пять минут, я лично выпущу твои кишки! — завизжал Дитрих.

Охранник сорвался с места и убежал. Слушая, как затихают его шаги, Вебер подошел к стене и нажал на кнопку громкой связи.

— Ларсон, немедленно ко мне, — проговорил он и направился к себе в кабинет. Не дойдя пару шагов, Вебер остановился и посмотрел вдоль узкого коридора.

— Нонго, ты мне тоже нужен.

Появившийся, словно из стены, колдун коротко поклонился.

— Звали, хозяин?

— Звал, и прекрати разыгрывать дешевые фокусы. Я в этих пещерах знаю каждую щель, — произнес Вебер и зашел в кабинет.

Сев в своё любимое кресло, Дитрих какое-то время смотрел на чернокожего колдуна.

Нонго, который сам многим внушал страх, от взгляда этого белого человека почувствовал, как вдоль спины дунул холодный ветерок. Будучи одним из самых сильных колдунов средней Африки, он не мог понять, почему этот белый имел над ним власть. Умом Нонго понимал, что он мог заставить этого странного, всего боящегося человека сделать с собой всё, что он, Нонго, захочет. Но стоило этим мыслям зародится в голове колдуна, как на него обрушивался панический страх, вперемежку с острой болью. Нонго пытался бороться со своими страхами, но тогда приступы боли заставляли его падать на землю, извиваться, словно его поджаривали на костре. Стоило ему отбросить мысль расправится с доктором, боль проходила. Со временем Нонго свыкся с мыслью, что у него появился хозяин и даже нашел во всем этом тайный смысл — волю богов. На самом деле все обстояло гораздо проще. Вебер, не зря считал себя гением, ему удалось вывести особый вид паразита. Этот паразит проникал в мозг, оседая на нервных окончаниях, выделял токсины, когда улавливал агрессию, направленную на Вебера. По сути это был микро- биоробот. Доктору удалось создать всего несколько образцов, работа по созданию этих паразитов была очень кропотливой, и трудоемкой. А налет «теней» на его базу в Африке поставил на этом проекте крест.

— Нонго, для тебя есть работа. Возьмешь несколько самых способных своих людей и отправишься на Сицилию. С тобой поедут два десятка воинов, — распорядился Вебер.

— Когда выезжаем?

— Я тебе скажу, а пока готовься, — уклонился от прямого ответа Дитрих. Он хотел ещё что-то добавить, но его прервал вызов. Вебер взглянул на монитор — перед дверью стоял Ларсон.

— Можешь идти, — произнес Дитрих и нажал на кнопку. Щелкнул электрозамок, и массивная дверь стала потихоньку открываться.

— Что случилось, босс? — спросил вошедший Ларсон. Его лицо было слегка припухшее и помятое.

— Опять спал? — недовольно буркнул Дитрих.

— Да, — честно признался его главный помощник, — я двое суток не спал, возился с генераторами на пятом уровне.

— Ладно, ещё успеешь выспаться. Тебе надо подготовить группу ликвидаторов. Срок — неделя, с тобой поедет группа шаманов, будут прикрывать группу. Учти, колдуны должны вернуться целыми.

— Понял, босс, кого будем зачищать? — поинтересовался Ларсон.

— Придет время, узнаешь.

— Процент допустимых жертв? — задал очередной вопрос Ларсон.

— Неограниченно.

— Место известно?

— Нет.

— Плохо, — печально вздохнул Ларсон, — как насчет охраны?

— Одна из самых лучших в мире, — произнес Вебер, словно хотел морально добить своего помощника.

— М-да, с каждой минутой надежды о тихой и сытой старости становятся все призрачней, — прошептал себе под нос Ларсон.

— Что ты там бормочешь себе под нос?

— Строю планы, босс, — ушел от ответа скандинав.

— Когда построишь их полностью, будь любезен поделиться своими соображениями со мной.

Под командой Ларсона было две сотни бойцов, из числа клонов, которых он готовил по особой программе. Выведенные особи были почти идеальны для этой работы. У них на генетическом уровне отсутствовали такие качества, как сострадание, жалость, страх. Зато хорошо были развиты инстинкты хищника, они могли часами преследовать жертву, а настигая, буквально разрывали её на части, нередко и поедая их, если только это не запрещал хозяин. Подчинение хозяину или тем, кто имел знак или запах хозяина, было таким же инстинктивным, как потребность есть и спать. Клоны могли стать идеальными солдатами, если бы не их тупость, все что выходила за рамки им известного, ставило клонов в тупик. Они словно впадали в ступор, застывая в ожидании команды.

Две недели пролетели незаметно, Ларсон гонял своих подопечных по все возможным тренажерам, начиная от подвалов и заканчивая высотными зданиями различной конструкции, благо его отряд базировался на одном из необитаемых островов, когда-то покинутым людьми.

Звонок раздался на пятнадцатый день его уединения.

— Да. — сухо ответил он.

— Самолет прибудет через полчаса, — раздалось в трубке, после чего связь прервалась.

— Вот так всегда, ни здравствуйте вам, ни как поживаете, одна работа на уме у людей, — вздохнув, произнес Ларсон, после чего надел кепи и позвал Первого.

В отряде не было имен, да и зачем они тем, кто лишь имел отдаленное сходство с человеком. Поэтому все было просто, каждый десятый был командиром и чем ниже было число, тем старше был командир в звании. Отсюда следовало, что Первый был самым старшим и сообразительным после Ларсона в отряде.

— Господин, — произнес двухметровый монстр, склонив перед скандинавом голову.

— Всем в душ, через пятнадцать минут построение, — отдал распоряжение Ларсон.

— Слушаюсь, господин, — в ответ рыкнул Первый и бросился исполнять команду.

Дагон, частный пилот, смотрел вниз на скалистый остров без эмоций, хотя такая картина всего день назад вызвала бы у него неприятное ощущение одиночества и опустошения.

Накануне в маленькую конторку на окраине частного аэродрома, весьма запущенного вида, постучал респектабельного вида джентльмен.

— Господин Дагон? — спросил он у дремавшего в углу человека.

— Что надо? — вместо ответа мрачно произнес дремавший, открыв один глаз.

— Мне нужен господин Дагон, — продолжая улыбаться, проговорил вошедший.

— Его нет, если у вас есть, что сказать, говорите мне и я ему все передам. Если нет, дверь прямо за вами, — сказал сидевший за столом и глубже опустил на лицо шляпу, давая понять, что разговор закончен.

— У меня есть работа для господина Дагона, и я….

— Думаю, вы не туда попали. Господину Дагону не интересно ваше предложение, — перебил джентльмена владелец потертой шляпы.

— Странно, а мне рекомендовали господина Дагона, как отзывчивого и надежного человека, — произнес посетитель, не спеша уходить, не смотря на недружественный прием.

— Интересно, кто мог вам рекомендовать господина Дагона?

— Альберт Василиками, например, и ещё господин Нуротье. Их в свою очередь мне рекомендовал Фриц Вильвон. — с неизменной улыбкой джентльмен перечислил основных клиентов Рапсуна. — Да, они просили непременно добавить, я, понимаете ли, не сведущ в таких делах вот и забыл….

— Что просили добавить? — перебил болтовню посетителя сидевший за столом мрачный обитатель каморки.

— Так, секундочку, — незнакомец задумался, пытаясь вспомнить пароль, — Лотос расцветает на восходе. Весьма поэтично, не правда ли?

— С этого и надо было начинать, — буркнул в ответ обитатель каморки.

— Простите, но вы тоже должны мне ответить.

— Ах, да, вы совсем меня заболтали. Сезон дождей не за горами.

— А какая между эти двумя фразами связь? — не понял посетитель.

— Никакой. Что вы хотели?

— Я хотел поговорить с господином Дагоном, — напомнил джентльмен.

— Он перед вами.

— Мне поверить вам на слово?

— От удивления у Рапсуна открылся рот, раньше от него не требовали документального подтверждения своей личности. Он с трудом сдержал ругательство, готовое сорваться с его языка, молча достал удостоверение пилота и протянул его незваному гостю.

Взглянув на удостоверение посетитель перестал улыбаться, его лицо сразу преобразилось, стало сосредоточенным, взгляд, до это блуждавший по помещению, стал цепким и колючим.

— Формальности соблюдены, самое время приступить к делу. Ваше репутация, как человека исполнительного и не сующего свой нос в чужие дела, безупречна. Поэтому мы обратились именно к вам. Ваши расценки нам известны и нас они устраивают. В общем, дело обычное, надо забрать груз и людей с одного острова и доставить их на Сардинию в Ольбию, затем вернуть их обратно. — незнакомец замолчал.

— То есть нам придется садится официально на аэродром? — уточнил Рапсун.

— Да, воздушный коридор и место на стоянке уже согласованы с властями. — ответил наниматель.

— Вы были так уверены в моем согласии?

Незнакомец развел руками:

— Господин Дагон, за такую, скажем так, необременительную работу мы платим неплохие деньги. Более того, считайте, что с той минуты когда вы дадите согласие, ваш самолет уже зафрахтован.

— Тогда не буду терять деньги, я согласен, — протягивая руку, произнес Рапсун.

— Я рад, что мы пришли к согласию. — джентльмен встал, взял небольшой кейс, и протянул его Дагону.

— Что здесь? — не понял Рапсун.

— Деньги. Насколько я знаю, вы же предпочитаете наличные?

— С деньгами, которые можно потрогать, мне как-то спокойней, — признался Дагон. Ему очень хотелось открыть и пересчитать содержимое кейса, но усмешка на лице незнакомца удержала его.

— Вы не будете пересчитывать?

— Успею, тем более вам нет смысла обманывать меня, работа ещё не сделана.

— Разумно, — заметил джентльмен, — и последнее. Возьмите этот коммуникатор, по нему мы с вами свяжемся. До свидания, господин Дагон, было приятно иметь с вами дело.

Незнакомец развернулся и вышел из вагончика. Рапсун взглянул в окно, увидел, как отъехал новенький «ягуар», сверкнув на солнце полировкой.

— Пижон, — тихо произнес он и открыл кейс. — Ничего себе!

Сумма, которую вручил наниматель, была огромной настолько, что другого человека заставила бы задуматься и насторожиться, но не Рапсуна. Дагон Рапсун, владелец транспортного самолета, не отличался большим умом, но был хорошим пилотом и никогда не задавал лишних вопросов. Это сочетание позволяло ему неплохо зарабатывать.

На третий день ожидания раздался звонок, сухой скрипучий голос сообщил Рапсуну, чтобы он был готов. Примерно через четыре часа на его аэродром въехало несколько грузовиков. Когда в самолет стали загружать оружейные ящики, Дагон, как обычно в таких случаях, предпочел смотреть в другую сторону. Чувство опасности, выработанное им за те годы, что он занимался перевозками, колыхнулось где-то в глубине души, тут же затихло и больше не давало о себе знать.

— Старею, — подумал он, — чертики начали мерещится.

Его не раз нанимали скользкие типы, от арабов до американцев. Бизнес есть бизнес, каждый зарабатывает, как может и где может, — это было твердое убеждение Рапсуна, его жизненное кредо. Но едва на борт поднялись пассажиры, у Дагона неприятно засосало под ложечкой. От клиентов веяло чем-то необычным, но стоило Рапсуну увидеть браслеты на руках одного из пассажиров, ему стало плохо. Сам он был родом из Египта, причем с самого юга, где влияние Черной Африки гораздо сильней, чем на севере.

— Господи, — прошептал он, ища под футболкой амулет, — только колдунов мне не хватало.

Дагон наконец нащупал амулет и сильно сжал его в ладони. Впервые в жизни ему стало страшно, по настоящему страшно. Пассажир с браслетами африканского колдуна, словно почувствовав это развернулся и подошел к Рапсуну. Он заглянул ему в глаза.

— Чего ты так испугался? Твоя душа давно принадлежит темным силам, — голос колдуна был тихим, но у Дагона от него заложило уши, колени задрожали, а по спине сбежала капля холодного пота. — Теперь пришло время узнать своего господина.

Каждое слово колдуна громом отдавалось в голове летчика. Спина, казалось, сама согнулась перед черным чародеем.

— Рапсун Дагон, признаешь ли ты меня, Нонго, своим господином?

— Да, признаю, — покорно произнес летчик.

— Будешь ты служить мне и моему повелителю, не жалея жизни своей? — гремел в ушах голос колдуна.

— Да, господин.

— Встань, мой слуга, — сказал колдун и взял протянутую другим колдуном небольшую пузатую бутыль. Отвинтив крышку, чародей налил несколько капель тягучей жидкости в стакан. — На, выпей.

Часть сознание Рапсуна наблюдала за происходящим как бы со стороны, поражаясь своей покорности. Черный колдун наложил на Дагона чары, лишив воли и заставив преклонить колени.

— Нет, — кричала часть сознания Рапсуна, мечась в крохотном пространстве, которое ещё не было подвластно колдуну. — не пей этого!

Дагон протянул руку, но не спешил брать стакан, одолеваемый внутренними противоречиями.

— Пей! — с угрозой в голосе произнес колдун и всучил стакан Рапсуну.

Летчик, поддавшись давлению чародея, сделал глоток.

Сознание, которое еще не теряло надежды докричатся до остальной части разума Дагона, почувствовало, как крохотное пространство, где оно пряталось от воздействия чужой воли, стало сужаться.

— НЕТ! — издало оно последний вопль отчаянья и в тот же момент было раздавлено.

Нонго позволил себе улыбнуться, заметив что воля летчика сломлена окончательно.

— Ничего, что этот позор рода человеческого похож на дегенерата, — с презрением смотря на стоящего рядом с покорным видом Рапсуна, думал колдун, — для выполнения возложенной на него задачи ему не надо быть гением. Это даже вредно, а вот послушная марионетка — как раз то, что надо.

— Иди, проследи, чтобы всё закрепили, как положено, — распорядился Нонго, подчиненный летчик стал ему не интересен и даже скучен.

Вдруг колдун с неким удивление заметил, работая с Вебером, он многое от него перенял. Если раньше он тяготился тем, что люди видели в нем потенциальную угрозу для себя, то теперь он получал от этого удовольствие.

— Да, мой господин прав, заставлять людей служить себе гораздо приятней, чем самому пытаться угодить им. — от высказанной мысли вслух, у колдуна улучшилось настроение.

«А как же служба господину?» — выскользнула откуда-то подленькая мыслишка.

— Служба господину делает меня сильней, — произнес Нонго, словно заученную мантру в ответ самому себе.

«Ну-ну,» — ехидно заметил внутренний голос, — «ты можешь обманывать всех, но обмануть самого себя невозможно.»

Нонго почувствовал, как у него внутри стала подниматься волна боли.

— Хватит, убирайся, — приказал он внутреннему голосу, — ты червь, который разъедает мою душу. Но учти, она тебе не по зубам. Убирайся, я тебя не звал.

Голос стих, а вмести с ним стихла и боль.

— Господин, все погружено. Разрешите взлет? — доложил вернувшийся летчик.

— Да.

Дагон с равнодушным лицом уселся на своё место и запустил мотор. Стенки корпуса самолета завибрировали, уши находящихся на борту слегка заложило, когда машина после разбега поднялась в воздух.

Рапсун, словно робот, управлял самолетом и даже отрыв от земли не вызвал у него никаких чувств, хотя раньше он каждый взлет переживал так, будто делал это в первый раз. Детский восторг наполнял его душу, и бывало одинокая слеза застревала в уголке глаза. Теперь он был лишен этого. Если бы хоть на миг мог управлять своей судьбой, Рапсун ни секунды не задумываясь, направил бы самолет к земле. Жить без ощущения полета для него было хуже смерти, несмотря на все темные стороны его натуры.

Спустя несколько часов неприметный транспортный самолет приземлился в аэропорту Ольбия. Ни таможня, ни пограничная служба не проявили к нему интереса. Единственное, что удосужились сделать власти, это послать к машине мелкого чиновника, чтобы он подписал разрешительные бумаги. Едва чиновник уехал, все пассажиры перешли в автобус, который подогнали прямо к борту, туда же загрузили и основную часть ящиков. То, что не вошло в автобус, погрузили в пару джипов.

Прошел час. Дагон продолжал сидеть за штурвалом, уставившись в одну точку. Через два часа в кабине зазвонил телефон.

— Да, — бесцветным голосом произнес Рапсун.

Закончив разговор, летчик завел двигатели и стал выруливать на взлетную полосу.

Для проведения встречи членов конгломерата на этот раз был выбран замок на берегу моря недалеко от Гольфо-Аранчи. Выбор не зря выпал на Сардинию — находясь в центре торговых путей, остров оставался довольно тихим местом. Сам замок не был древним сооружением, его построил один из местных бизнесменов три десятилетия назад, надеясь привлечь туристов, но затея провалилась из-за кризиса и его купил Саид-Шах. Араба поразила красота этих мест. Каждый раз, приезжая сюда, Саид-Шах подымался на верхнюю площадку башни, стоявшей на самом обрыве скалистого берега, наблюдал, как волны разбивались о прибрежные каменные выступы. Эта беспрерывная борьба между морем и сушей, создала красоту, что открывалась из окон замка.

— Томсон, мы сидим здесь уже больше часа, не пора ли начинать? — уже в который раз произнес Саид-Шах.

— Ещё не все собрались, уважаемый Саид-Шах, — стараясь сохранить спокойствие, ответил Томсон. — Прошу, вас, проявите ещё немного терпения.

— Я его и так достаточно проявлял, — не скрывая своего раздражения, огрызнулся араб, он хотел ещё что-то добавить, но его остановил звонок коммуникатора. Секретарь господина Томсона, неизменно присутствующий на совещаниях, подошел к столу и поднял трубку.

— Слушаю вас, — ответил он на вызов. — Да, все собрались. Хорошо, я передам.

Секретарь положил трубку, затем, посмотрев на всех своими блеклыми, мутно-зеленого цвета глазами, произнес:

— Доктор Вебер просил простить его за опоздание, он сказал, что будет на месте через несколько минут.

— Что же, тогда пожалуй начнем, господа, — объявил Томсон.

— Давно пора, — буркнул мрачный Саид-Шах.

— Ямура и Стивенсон также опаздывают, но их мы ждать не будем, — не обращая внимания на выпад араба продолжил Томсон.

— Да и славу богу, — подал голос Диккенс, — эти слюнтяи все равно ничего не решают.

Диккенс, собираясь на совещание, пребывал в самом мрачном настроении. На днях стало известно, что контракт на разработку алмазных копей на юге Африки у него перехватили конкуренты, которых открыто поддерживали русские. Не лучше дела обстояли и в Габоне. Местные власти, которые до прихода нового президента кормились из рук Диккенса, теперь национализируют его предприятия одно за другим. В Камеруне полицейские сожгли несколько гектаров полей с марихуаной, хотя совсем недавно сами и охраняли. За всем этим Диккенс видел руку Москвы. Правда это была, или нет — его уже мало волновало, он знал одно — русским пора преподать урок.

— Мы что, так и будем попусту терять время? — взорвался Саид-Шах, — всем ясно, тянуть больше нельзя, мы и так много времени потеряли. Пришло время назначить дату.

— Саид-Шах, по-моему, вы слишком взволнованы, чтобы сейчас решать такие вопросы, — попытался сбить боевой настрой араба Томсон.

— Хватит, мне надоели пустые обещания, дело, ради которого мы объединились, гибнет. Власть уходит из наших рук, ещё немного, и мы не сможем влиять на ход событий, — ударив кулаком по столу, повысил голос араб. — Я говорю всем: или мы определяемся с датой, или я выхожу из сообщества.

После эмоционального выступления араба в зале повисла тишина и от этого напряжение, которое витало в воздухе, стало почти физически ощутимо.

— Я поддерживаю Саид-Шаха, хватит терять время, — разбил тишину голос Диккенса. — Если мы не примем решения, я также больше не вижу смысла в нашем собрании.

— Кто-нибудь еще хочет высказать свое мнение? — произнес Томсон, обводя собравшихся взглядом.

— Что тут говорить, Саид Шах прав, если мы будем осторожничать и затягивать с активными действиями, то встретим старость в какой-нибудь каморке со скрипучими полами в доме престарелых, — развалившись в кресле, проговорил Джонсон.

— Каково будет ваше слово, мистер Ли? — спросил Томсон у китайца.

— Время свершений настало и мы не должны его упустить, — ответил тот.

— Что же, половина нашего сообщества высказалась за установления срока, — вновь взял слово Томсон, — другая половина отсутствует, а значит, не имеет права голоса. Тогда, господа, нам остается одно — назначить дату.

— А что, если другие не подержат нас? — поинтересовался мистер Ли.

— Кто не с нами, тот против нас, — рассмеялся Саид-Шах, довольный принятым решением.

Оласио Деломару сидел перед мониторами. Ослабив галстук, он глотнул остывшего кофе.

— Ничего, еще пять часов и гости разъедутся, — успокаивал себя начальник службы безопасности замка.

Ему действительно пришлось несладко в последние пять дней. Всё закрутилось после сообщения из главного офиса Саид-Шаха о том, что в замке соберутся гости. Буквально на следующий день стали прибывать представители служб безопасности гостей, на второй день в ворота замка въехало несколько грузовиков, набитых аппаратурой. Весь последующий день Оласио носился по лесу, окружавшему замок, контролируя установку всевозможных датчиков. К концу третьего дня периметр радиусом в километр был под полным контролем. Больше сотни камер было установлено на подступах к замку, причем половина из них были замаскированы под окружающую местность. На четвертый день прибыли десять автобусов с охраной. Парни в черной униформе заполнили внутренней двор, действуя четко, по-военному, старшие указывали зоны ответственности каждого подразделения. Получив вводные, часть прибывших, выдвинулись на маршрут. Свободные от патрулирования и караула охранники, подхватив вещи, направились в смонтированные на заднем дворе сборные домики.

— Шеф, вы бы отдохнули, — предложил Клеменс, заместитель Деломару, усаживаясь рядом с неизменным стаканчиком кофе.

— Гости разъедутся, тогда и отдохну. Слава пресвятой деве, недолго осталось ждать.

— «Гора-один», «Центральный», — ожила рация, — вижу джип, движется в нашу сторону. В машине четверо человек.

— Принято, — ответил дежурный, — продолжайте наблюдение.

Затем переключив канал произнес:

— «Центральная» — «Дозору-пять».

— «Дозор-пять» слушает.

— У вас посетитель. После проверки доложить.

— Понял, «Центральная».

— «Центральная», «Невидимке-пять», — уже по другому каналу сделал запрос дежурный.

— «Невидимка-пять» на связи, — в ответ прошелестела рация.

— У «Дозора» посетитель, продублируйте их.

— Понял вас, Центральная.

Прошло несколько минут и рация вновь ожила.

— «Дозор-пять» — «Центральной». Прибыл доктор Вебер.

Дежурный направил камеру на стоящий перед шлагбаумом автомобиль. Камера передала изображение в центральный компьютер и спустя мгновение на экране монитора появилась надпись «пропустить».

— «Центральная», клиент имеет разрешение на проезд, пропустить.

— Принято.

Дежурный посмотрел в монитор. Четверо парней в черной униформе, не отводя оружия, отошли в сторону, освобождая проезд. Машина исчезла из поля зрения и картинка на большом экране пропала, разбившись на несколько окон, в каждом из которых камеры показывали свой участок.

— «Невидимка-пять» — «Центральной», машина проехала. — доложил пост скрытого наблюдения и отключил рацию. Спустя минуту «Невидимка» снова вышел на связь. — Внимание клиент…

— «Невидимка-пять», ответьте «Центральной», что случилось, — сделал запрос дежурный, но в ответ было лишь шипение в динамиках. — Невидимка-пять, ответьте Центральной!

Дежурный вновь вызвал на большой экран картинку с камеры, установленной на КПП. Там на первый взгляд ничего не происходило. Четверо охранников стояли возле шлагбаума, уставившись вперед.

— Дозор-пять, доложите обстановку. — вызвал он стоящих на КПП.

Прошло несколько секунд и дежурный, не дождавшись ответа, вновь вызвал КПП:

— Дозор-пять, доложите обстановку.

И опять в ответ лишь треск в динамиках.

— Шеф, Дозор-пять и Невидимка не отвечают на запросы! — выкрикнул дежурный, его рука потянулась к тревожной кнопке.

— Не ори, я все вижу, — раздалось над головой дежурного.

— Что делать? — спросил дежурный у Оласио.

— Действуй по инструкции! — рявкнул начальник охраны.

Дежурный потянулся за микрофоном и в этот момент услышал гул моторов со стороны моря.

— Впереди четыре человека, все вооружены, — произнес Нонго, сидя на первом сиденье возле водителя.

— Это пост охраны, — равнодушно произнес Вебер, — здесь всё напичкано датчиками и камерами.

— Ёще два человека в лесу недалеко от поста, — констатировал колдун, ведя сканирование местности.

— Справишься? — спросил Вебер у колдуна.

— Да, — уверено заявил Нонго.

— На, — доктор протянул колдуну плевмошприц, — это усилит твои способности.

— Хозяин, может не стоит рисковать? Препарат ещё не проверяли в таких условиях, — высказал сомнение Нонго.

— Стоит.

Колдун ввел сыворотку, и почувствовал, как внутри него зарождается вулкан. Несколько мгновений он накапливал в себе мощь, а затем взорвался. Раскаленная магма, вырвавшись из него, устремилась по кровеносным сосудам к голове. Нонго почувствовал, как горячая волна залила его, на миг он даже испугался, что мозг не выдержит высокой температуры и сварится. Но ад длился всего несколько секунд, затем огонь уступил место холоду. У колдуна от этого ощущения даже волосы встали дыбом на руках, он поежился, испытывая сильное желание закутаться в одеяло. Постепенно Нонго свыкся с этим ощущением и они стали не столь остры. Когда перепады температур его тела прошли, нахлынул поток новых ощущений. Все его чувства усилились в несколько раз. Нос ощутил ароматы, которые раньше были недоступны, слух улавливал шорох листьев за сотню метров. Голова колдуна готова была лопнуть от избытка информации и шума. Нонго усилием воли стал отключать одно за другим свои обостренные чувства, благо у него был опыт. Сосредоточившись на внутреннем зрении, Нонго увидел людей, стоящих перед машиной.

— Что мне с ними сделать? — произнес он, еле двигая языком.

— Подожди, пока мы проедем, затем подчини их, — приказал Вебер.

Нонго посмотрел на одетого в черное охранника, видя, как дергается жилка на его шее от напряжения. Колдун читал чувства людей, как открытую книгу, его невидимые щупальца уже проникли в их сознание и были готовы в любой момент ударить по нервным узлам, чтобы заставить людей умереть или служить ему. Он чувствовал жизненные силы людей, с трудом подавляя в себе желание выпить их до дна.

— Пора, — услышал Нонго команду Вебера, и тут же ментальные щупальца впились в мозг охранников, парализуя их волю, заставляя людей застыть на месте. Сознания охранников, не готовые к такому нападению, не успели отразить ментальную атаку. Они попросту были отрезаны от всего, наблюдали за происходящим как бы со стороны.

— Невидимка-пять — Центральной, машина проехала, — доложил Жорж Харт, наблюдая как внедорожник проследовал дальше по дороге. И в этот момент он ощутил чувство тревоги. Харт посмотрел на экран сканера, вокруг было все чисто. Показания прибора не успокоили опытного Жоржа, служба в Иностранном легионе научила его доверять своим предчувствия. Интуиция не раз спасала его шкуру в джунглях Африки. Вот и сейчас, он положил перед собой огромный нож, расстегнул кобуру, передернул затвор своей любимой «береты», посылая патрон в ствол. Затем Харт вытащил обойму, затолкал в неё ещё один патрон.

— Лишним патрон никогда не бывает, — мысленно произнес он поговорку, которую ему вбили в Легионе и, вставив обойму обратно, положил пистолет в кобуру на ноге.

Одновременно Жорж не отводил глаз от дороги. Парни застыли, словно уснули.

— Что-то не то, — прошептал он, прильнув к оптическому прицелу.

Охранники поста стояли, как вкопанные. Харт повел мощной винтовкой из стороны в сторону, надеясь увидеть причину, заставившую охрану замереть. Если бы это были профаны, которых набирали для разовых операций и у которых одно назначение — быть пушечным мясом, он бы ещё мог понять. Но парни у шлагбаума были тертые, с одним он даже пересекался, служа в Легионе. И тут он увидел джип. Тот, отъехав на небольшое расстояние от КПП, остановился, из него вылез африканец. Жорж отлично рассмотрел довольное лицо негра. Поигрывая четками, африканец направился к застывшей охране.

Палец Харта лег на курок.

— Не жди, стреляй! — закричало его сознание.

Он уже собирался надавить холодящий палец металл, как негр развернул голову в его сторону и взглянул прямо в глаза.

— Внимание, клиент… — начал докладывать Жорж, и тут увидел, как глаза африканца расширились и мир вокруг пропал, остались только два ока, которые казалось, пробивали его насквозь. Затем он почувствовал, как из чужих глаз, составляющих для него сейчас весь мир, дунул холодный ветер, сковывая все тело. Язык Харта онемел и распух, не в состоянии продолжить фразу. Жорж хотел нажать на сигнал тревоги, но руки отказывались слушаться. Он почувствовал, что задыхается. Харт не владел своим телом и не мог вдохнуть. Заложило уши, перед глазами все поплыло, тело, не подчиняющееся ему, задергалось, требуя глотка воздуха и уже на грани потери сознания, он освободился от чужой воли. Глотнув спасительного воздуха, Харт подавился им. Чтобы не выдать себя, Жорж уткнулся в листву и в этот миг его накрыл приступ кашля. Успокоившись, он перевернулся на спину, сдерживая себя, мелкими глотками втягивал воздух. Когда тошнота и слабость отступила, Харт ползком спустился в лощинку и двинулся вдоль ручья, бежавшему по низу овражка. Пробежав с километр, Жорж услышал, как хрустнула сухая ветка. Кто-то осторожно, но неумело пробирался по лесу.

В отличии от неизвестного, Харт чувствовал себя в лесу как дома. Он бесшумно поднялся на верх, к этому времени шорох от шагов, идущих к замку людей слышался уже впереди. Чуть поколебавшись, Жорж двинулся за неизвестными. Что им двигало, он и сам не понимал, Жорж просто шел, полностью полагаясь на свое подсознание, упорно толкавшее его в ту сторону. Наконец группа громил, за которой он следовал, остановилась на поляне совсем рядом с дорогой.

Нонго, выйдя из джипа, направился к КПП, желая получить информацию. Сделав несколько шагов, он остановился. Из леса на него повеяло смертью, он повернул голову, стараясь уловить направление, откуда исходила опасность.

— Холм, там снайпер, — прошептал он, и тут же в его голове возник образ наведенного на него ствола. Палец стрелка лег на курок, дальше было как в замедленной съемке, Нонго видел как сгибается фаланга пальца, усиливается давление на курок, ещё немного и кусок смертоносного металла вырвется из темного круга ствола и разнесет его голову на части, разбрасывая мозги вокруг. Инстинкт самосохранения колдуна оказался быстрей разума, он на тысячную долю секунды захватил над стрелком власть, ударил всей мощью ментального воздействия по прячущемуся в лесу снайперу.

Нонго схватился за голову, высвобожденная сила ударила болью по вискам. Колдун застонал, не в силах выдержать её, но это длилось всего секунду, затем он почувствовал внутри себя пустоту. Шатаясь, Нонго повел мутным взглядом вокруг и неожиданно увидел возле себя Вебера.

— Очнись, — прокричал доктор, как следуя встряхивая колдуна, — Что случилось?

— В лесу был снайпер, — тяжело дыша, ответил Нонго.

— Соберись, у нас нет времени.

— Сейчас, хозяин, мне нужна только минута, — умоляюще произнес колдун.

— Через минуту от нас мокрое место останется, — доставая шприц, проговорил Вебер, — я введу тебе ещё полдозы.

Нонго с тупым равнодушием наблюдал, как Вебер закатал ему рукав и, приставив пневмошприц, ввел сыворотку. На этот раз ожог от препарата был сильней, а вот ощущение силы гораздо слабей. Колдун чувствовал, как внутренний огонь пожирает его изнутри, не желая гаснуть. Он сквозь зубы втянул полную грудь, стараясь хоть как-то остудить себя, как не странно, но это немного ослабило его муки. Едва боль стихла, Нонго смог почувствовать силу, она быстро накапливалась внутри, также причиняя боль.

— Впереди три поста, сбоку от главного здания, возле крепостной стены большое скопление людей. — начал докладывать колдун. Пот крупными каплями стекал по его телу, и вскоре рубашка была насквозь мокрой.

— Ты можешь их уничтожить? — кричал Вебер прямо в ухо колдуну, который к этому времени еле стоял на ногах.

— Нет, только посты на дороге, — ответил Нонго, его зрачки почти слились с красными от напряжения глазами.

— Действуй, — приказал Вебер.

Колдун выпрямился, внутренним взором отыскал находящихся на дороге и около неё людей, ударил по ним разрывающей его изнутри силой и тут же свалился тряпичной куклой на дорогу.

— В машину его, — распорядился Вебер подбежавшим охраннику и водителю, — рацию дай.

— Рапсун, прием, это повелитель. Где ты?

— В десяти минутах от заданного квадрата, — сквозь помехи послышалось из динамиков.

— Рапсун, цель — замок на берегу. Постарайся попасть во двор замка. Как понял, прием.

— Вас понял, выполняю, — раздал в ответ равнодушный голос пилота.

Две патрульные машины вылетели из-за поворота, с противным визгом и остановились перед временным постом. Из раскрытых дверей выскочили охранники. тут же рассыпались, занимая удобные позиции. Возле поста, нарушая все правила, сидел постовой, облокотившись на стену, никак не реагируя на приезд тревожной группы.

— Сирена-один Центральной. Прибыли на третий пост, наблюдаем часового. Видимых повреждений нет. — доложил старший группы.

— Понял, дайте картинку, — проскрипела рация.

Охранник повел головой из стороны в сторону, позволяя камере прикрепленной сбоку шлема, показать, что творится в округе.

— Центральная, идем внутрь, — доложил старший и группа, разбившись на двойки, перебежками выдвинулась в сторону временного поста.

Через несколько секунд первая двойка, под прикрытием других, выбив дверь, ворвалась внутрь КПП.

— Черт побери, что происходит? — произнес один из охранников.

— Сирена-один, что у вас? — заволновался оперативный дежурный. — Сирена-три, почему отключена камера?

— Щас я устрою тебе кинопоказ, — зло произнес один из охранников и уставился на мокрые штаны мертвого.

— Что с ним? — спросил новый голос.

— Мертв, — доложил охранник.

— Причина? — продолжал допытываться тот, кто занял место оперативного.

— А шут его знает, видимых повреждений нет. — ответил охранник, которому все происходящее нравилось всё меньше.

— Сирена-один, как вы разговариваете, — возмутился голос, — когда верне…

В рации послышался вначале нарастающий гул, а затем пошли одни помехи, а через какое-то время до них долетел звук отдаленного взрыва.

— Центральная, ответьте Сирене. — беспокойно стал вызывать оперативного старший группы, но в ответ слышался только треск.

— Ну, что там? — спросил старшего стоящий рядом охранник.

Старший в ответ лишь пожал плечами.

— Чую, валить надо, — озираясь по сторонам, пробормотал один из охранников.

— Что, Валтасар, в штаны наложил? — поддел говорившего сидевший в углу охранник.

— Прекратить, — на корню пресек зарождающуюся ссору, старший. — Здесь действительно нечисто. Всем проверить оружие.

— В порядке. В порядке. Нормально, — посыпались доклады.

— Разбиваемся на тройки, отходим к машине, — распорядился старший.

— Командир, в машине нас легче накрыть всех разом, — возразил охранник по имени Валтасар.

— И что ты предлагаешь? — сквозь зубы прошипел старший.

— В лес по-тихому до базы или ещё лучше, в город. — изложил свой план охранник.

— Кто так еще считает? — поинтересовался старший группы.

— Я, — поднял руку охранник, который подначивал Валтасара.

— Хорошо, вы двое пойдете лесом, мы — на машине. — принял решение старший. — только учтите, если вас не будет на месте через час, считайте, что ваш контракт накрылся медным тазом.

— За час не успеем, — произнес Валтасар.

— Хотите деньги получить за контракт, успеете. — со злорадством произнес старший.

Группа, решившая возвращаться на базу в машине, без происшествий добралась до джипа. Едва все уселись, внедорожник, сжигая резину, рванул с места.

— Ну что, двинули? — произнес Валтасар.

— Пошли, — ответил поддержавший его охранник.

Вывернув из-за поворота, джип с остатками тревожной группы едва не врезался в дерево, которое лежало поперек дороги. Водитель нажал на тормоза, машину развернуло и она правым бортом ударилась об лежащее дерево. Скорость не была слишком большой, поэтому никто сильно не пострадал. Охранники, не ожидая команды, стали спешно покидать салон машины, занимая круговую оборону. Они выждали несколько секунд, никто не открывал стрельбы. Старший указал на лес и охранники, прикрывая друг друга, перебежками стали приближаться к стоявшим неподалеку деревьям. Группа была уже в двух шагах от черты, за которой начинался лес, как с противоположной стороны дороги выскочили огромные тени. Находящийся возле джипа охранник успел лишь развернуться в сторону появившейся опасности, когда удар двухметрового гиганта отбросил его на несколько метров. Человекоподобные чудовища двигались с поражающей скоростью. Старший, действуя автоматически, нажал на курок. С такого расстояния промахнуться было невозможно, охранник видел, как пули вырывали клочки камуфляжа монстров, заставляя нападавшего отступать. Но едва в магазине закончились патроны, монстр сделал прыжок, в один миг сократив расстояние между ними, его пальцы с острые ногтями пробили бронежилет, войдя глубоко в тело охранника. Нападавший с интересом посмотрел на кричащего охранника, затем оскалив хищные зубы, рванул застрявшую в плоти человека руку на себя. Лишившись опоры мертвый охранник упал к ногам монстра. Тварь оскалилась, разжала залитый кровью кулак, принялась обнюхивать лежащий там обломок ребра. Затем чудовище издало вопль и, не замечая хлеставшую из ран кровь, бросился к другому охраннику. Билл Торгон наблюдал за происходящим, как бы со стороны, словно смотрел кино. Сознание отключилось, тело само справлялось с привычной работой. Старший расстреливал в упор очередного монстра, но тот, будто заколдованный, оставался на ногах. Добравшись до стоящего в пяти шагах от старшего охранника, чудовище нанесло удар по шее. Длинные когти монстра прошли сквозь кожу человека как нож через бумагу, ломая гортань, разрывая артерии. Кровь брызнула во все стороны. И в этот момент автомат замолк, щелкнув напоследок затвором. Билл отбросил пустой магазин, полез за новым. Как назло, клапан кармана не хотел открываться. Тем временем монстр издав победный рык, повернул залитую кровью морду к Торгону. Дальше все происходило как в замедленном кадре. Раздался треск ткани и в руках Билла оказался полный магазин. Не отрывая взгляда от рыжих зрачков чудовища, он вставил рожок в приемник. Щелкнул передернутый затвор и ствол стал выплевывать одну за другой пули, заставляя уже раненого монстра остановиться. Торгон вогнал половину боекомплекта в тело противника, прежде чем тот упал. В наступившей тишине Билл услышал, как кто-то через кусты ломится в его сторону. Быстро развернувшись, он передернул подствольный гранатомет и несмотря на опасность быть раненым свой же гранатой, выстрелил. Граната, влетев в раскрытую пасть орущего противника, пробила череп чудовища и, изменив траекторию, попала в другого монстра, разворотив тому грудную клетку. Краем глаза Торгон заметил, как ещё один двухметровый гигант ударом мачете снес голову последнему оставшемуся из его группы охраннику. Перекинув автомат в левую руку, Билл открыл огонь с правой руки, ища другой запасной магазин, но того не было, как и всей разгрузки, а он в горячке боя не заметил, когда лишился её. Рука, державшая автомат, дернулась и очередь, направленная в туловище, полоснула по голове. Две пули, попавшие в лоб чудовища, сплющившись, отскочили, зато третья угодила в глаз. Монстра откинуло назад, он закрутился на месте волчком, затем затих. И в этот момент автомат опять замолк. Торгон откинул ставшим бесполезным оружие, огляделся по сторонам. Его внимание привлекло чавканье, раздававшееся со стороны брошенной машины. Рука потянулась к кобуре. Едва он вытащил пистолет, как над капотом появилась окровавленная морда последнего из нападавших. Монстр зарычал, теряя последние сходство с человеком, и бросился на Торгона. Билл, как в тире встал в стойку, открыл стрельбу, целясь в глаза. Чудовище, зная своё уязвимое место, прикрыв глаза рукой, приближалось к Торгону. Три пули превратили кисть нападавшего в месиво, но в глаз Биллу так не удалось попасть. До охранника осталось метров пять, когда у него закончились патроны и он остался против двухметрового монстра с одним ножом. В этот момент раздался хлопок и через секунду верхнюю часть тела монстра разнесло в клочья, забрызгивая Билла кровью и ошметками мяса.

Торгон, оглушенный взрывом, продолжал стоять, сжимая в руке нож, когда у нему подошел Валтасар.

— Билли, что это за уроды? — спросил он, скидывая с плеча кусок мяса.

— А? — не понял Торгон, смотря на охранника вытаращенными глазами.

— Что за уроды на вас напали?

— Не знаю, — моргнув, ответил Билли.

— Они что, вас голыми руками всех уложили?

— Ага, — мотнул головой Торгон.

— Фигово дело, валить надо, — уже который раз за день произнес Валтасар.

— Согласен, — поддержал его напарник, который ещё час назад поддевал Валтасара, намекая на трусость.

— Билли, ты с нами?

— А?

— Ты с нами? — прокричал на ухо охранник. — Кажись, парня контузило.

— Да, конечно, — энергично закивал головой Торгон в знак согласия.

— Как, пешком рванем или на тачке? — спросил напарник Валтасара.

— Одни уже доездились, — кивнул тот, указывая на изуродованные тела охранников.

— Всё, пошли, мало ли кто на стрельбу может заявиться, — стал поторапливать Валтасар.

И тут, словно в подтверждение его слов, из леса появилось ещё с десяток монстров и несколько человек, в отличие от гигантов они были вооружены автоматами.

— В машину, быстро! — заорал Валтасар, срывая оружие с плеча. Его напарник и Билл в один миг оказались в салоне джипа. На их счастье мотор не был выключен. Билл, который уселся на место водителя, буквально вбил передачу, чуть не сломав рычаг, нажал на газ. Задние колеса взвыли, выбрасывая камни и землю. В воздухе запахло жженой резиной, от покрышек повалил дым.

Валтасар, прикрывая их отступление, выпустил очередь, особо не целясь, по появившемуся противнику. Его палец лег на курок подствольника.

— Слава богу, додумался зарядить осколочной, — похвалил он себя и в этот момент его скрутила острая боль в животе. Приступ рвоты подкатил к горлу. Казалось, все внутренности Валтасара стремились вывалиться наружу. Охранник грохнулся на колени, согнувшись пополам, сквозь пелену боли он увидел, как один из группы пристально смотрит на него, вытянув вперед сжатую в кулак руку. Стоило неизвестному врагу повернуть кулак, как на Валтасара обрушивался новый приступ боли.

— Тварь, — прохрипел охранник и, превозмогая боль, направил своё оружие в сторону мучившего его врага, — получай!

Подствольник выплюнул гранату. Та, угодив прямо под ноги колдуну, взорвалась. Раздался визг шин, рвущих асфальт, и перед Валтасаром остановился внедорожник с открытой дверью. Прогремел взрыв и мучающая охранника боль исчезла. Он бросил свое тело на заднее сидение джипа и машина, словно ракета, рванула с места. Закрывающаяся дверь больно ударила Валтасара по ноге, но он только поморщился, всё ещё не веря в своё спасение.

Прямо посреди заседания на дисплее коммуникатора загорелся сигнал экстренной связи.

— Извините, господа, — прервал Саид-Шах говорившего Томсона, и поднес трубку к уху. — Что у тебя, Деломару?

По мере доклада лицо хозяина замка становилось все мрачней.

— Ты отдаешь себе отчет, чего требуешь? — выслушав говорившего, спросил Саид Шах. — Учти, если ты ошибся, ответишь головой!

— Что случилось? — спросил Томсон, который сидел ближе всех к арабу.

— На блокпост совершено нападение. Мой начальник охраны настаивает на срочной эвакуации, — проговорил Саид Шах.

— Да кто посмеет на нас напасть? — усмехнулся Джонсон, закинув наги на антикварный кофейный столик.

— На этот вопрос у меня нет ответа, но прошу всех пройти на вертолетную площадку, — вставая, произнес Саид-Шах.

Едва члены сообщества покинули зал заседания, на радарах ближнего действия появилась отметка.

— Центральная, говорит Око-один, наблюдаю воздушный объект, двигающийся в нашу сторону, — доложил оператор.

— Принято. Щит-один, Щит-два — уничтожить объект, — тут же последовала команда.

Через секунду два колпака, так не вписывающихся в комплекс замка, ожили. Железные створки разъехались в сторону, открывая скорострельные зенитные пушки. Прошло ещё несколько секунд и со стороны моря послышался нарастающий гул моторов самолёта. Пушки стали извергать огонь, пытаясь остановить идущий на таран самолет, но летчик, несмотря на стену разрывов и отлетающие куски обшивки, продолжал идти своим курсом. В следующий миг прочные стены замка сотряс взрыв. Море огня залило двор, уничтожая людей и технику.

Высокопоставленные гости Саид-Шаха только что спустились в подземный ход, ведущий на вертолетную площадку, как наверху начали работать зенитные орудия.

— Черт возьми, что происходит? — испугано смотря вверх, произнес Диккенс.

— Это зенитки.

— Нас что собираются бомбить?

— Не зна…

Раздавшийся взрыв не дал договорить Саид-Шаху. Чудовищный толчок повалил всех с ног. Сверху посыпалась крошка, наполняя воздух пылью, свет, мигнув несколько раз, погас.

В полной темноте раздался кашель и истеричный голос Диккенса:

— Слезь с меня идиот, мне и так дышать нечем.

Спустя десять секунд загорелись аварийные лампы, освещая подземный ход слабым, бледным светом.

— Можем двигаться дальше, заработали аварийные генераторы, — отряхивая пыль, проговорил Саид Шах.

— Куда идти? — невозмутимо спросил Томсон, продолжая сидеть на полу.

— Наверх.

— А вы уверены, что наверху безопасно? — не отставал Томсон. Хоть его голос был по-прежнему спокоен, прислушавшись, можно было уловить панические нотки.

— Нет. — ответил Саид-Шах и, помедлив, предложил. — Отсюда можно добраться до подземного ангара на берегу. О нем никто не знает, кроме меня. Там есть и катер. На нем мы через час будем в Гольфо-Аранчи.

Не успели находящиеся в подземелье сделать и десяти шагов, как острая боль настигла всех. Кто-то упал сразу, потеряв сознание, кто-то начал блевать, сильней всех оказался Саид-Шах. Он схватился за голову, словно силясь вырвать раскаленный штырь, застрявший у него в мозгах. Сквозь пелену боли, на грани потери сознания, Саид-Шах увидел, как в полумраке возникли огромные человеческие фигуры. Свет от фонарика ударил по глазам, на миг ослепляя араба, а затем он услышал:

— Берите вот этого, этого и этих.

Саид-Шаха бесцеремонно подняли с пола. Хозяин замка застонал от нового приступа боли.

— Господин, один из них в сознании, — услышал он чей-то хриплый голос.

— Надо же. — последовал ответ. Послышались шаги и в поле зрения Саид-Шаха появился негр. Его красные от полопавшихся сосудов глаза пристально впились в араба.

— Ты удивил меня, — произнес африканец.

Последнее, что успел заметить Саид-Шах, был взмах руки стоящего рядом великана, дальше была темнота.

Очнулся он от резкого запаха, кто-то упорно совал ему нашатырь в нос.

— Ну полно, Саид-Шах, все давно уже очнулись, а вы всё отдыхаете, — произнес незнакомый голос.

Араб открыл глаза и тут же застонал. Свет приносил боль, и он их снова закрыл.

— Помогите уважаемому Саид-Шаху прийти в себя, — произнес все тот же голос.

Уже бывший хозяин замка услышал, как противно скрипнула кожа армейского ботинка и левый бок взорвался болью. Саид-Шаг выгнулся, хватая ртом воздух.

— Ну вот мы и проснулись, — произнес его мучитель.

Когда боль немного стихла, араб наконец смог рассмотреть того, кто посмел напасть на его дом.

— Шакалы, вы хоть представляете на кого подняли руку? — прошипел Саид-Шах.

Новый удар по ребрам свалил араба на пол.

— Власть, уважаемый Саид-Шах, развратила тебя. Ты разучился по-нормальному разговаривать с людьми. Но ничего, у моего повелителя есть средство, чтобы ускорить процесс твоего воспитания, — улыбаясь во весь рот и демонстрируя крупные белые зубы, произнес негр. — Берите этих — незнакомец показал на членов конгломерата, — и наверх. Повелитель ждёт.

Солдаты, которые едва помещались в подземном коридоре, подняли пленников потащили наверх. Через пару минут Саид-Шаха, его компаньонов по сообществу принесли в зал заседаний, бросили на пол. Дорогой, персидский ковер, покрывавший пол, был залит пеной, на мебели и стенах виднелись следы от пожара. Бронированное стекло отсутствовало, в зале воняло гарью.

— Господа, прошу всех занять свои места.

Саид-Шаха грубо кинули в насквозь промокшее кресло. Стиснув зубы, он перенес очередное оскорбление, обещая себе, что если останется жив, то найдет своих обидчиков и заставит их очень пожалеть о том, что они родились на свет. Но стоило ему поднять глаза, как на весь зал стал слышен скрежет его зубов.

— Вебер, так это ты, собака, всё устроил?! Да я тебя в собственном дерьме утоплю, я с тебя шкуру с живого сдеру и заставлю её сожрать, — забыв об осторожности, закричал араб, не в силах сдержать свои эмоции.

Стоящий сбоку двухметровый негр шагнул в сторону хозяина замка, но его остановил Вебер:

— Не надо, пусть выговорится. Будем считать это его последним желанием.

Когда поток ругательств со стороны Саид-Шаха иссяк, к доктору обратился Томсон.

— Дитрих, почему?

— Всё просто, вы встали на моём пути. Пока вы строили планы по покорению мира и бомбоубежища я работал, творил. И подобно богу, сотворил жизнь. Теперь я могу сказать во всеуслышание — время человечества, в нынешнем его виде, прошло. Наступило время нового вида людей и именно я его породил. Теперь я положу конец распрям между людьми, человечество обретет единого бога, который будет заботится о детях своих.

— Уж не ты ли метишь на роль бога? — усмехнулся Саид Шах.

— Я уже стал им для своего народа! — подняв подбородок, заявил Вебер.

— Вебер, ты больной сукин сын! — произнес Джонсон.

Доктор покраснел от злости, кивнул охраннику и удар великана снес Джонсона с кресла.

Доктор подошел к лежащему и, поставив тому ногу на грудь, еле сдерживая себя, произнес:

— Если бы вы знали, как давно я мечтал расправиться с вами. Как меня тошнило, глядя на ваши сытые, надменные рожи. Я еле сдерживал себя каждый раз, чтобы не плюнуть вам в лицо.

Справившись со своим гневом, Вебер убрал ногу.

— Вы останетесь жить, пока. Но так как я не испытываю к вам доверия, мне придется подстраховаться.

Доктор щелкнул пальцами и один из солдат поднес кейс для перевозки ценностей. Вебер, положив чемоданчик на стол, открыл его и достал оттуда несколько мензурок.

— Господа, вынужден вас огорчить, на всех не хватит.

— Вебер, что ты собираешься делать? — осторожно поинтересовался Томсон, не сводя глаз с сосудов, в которых среди мутной жидкости плавало нечто, напоминающее червяков.

— Я собираюсь некоторых из вас сделать своими рабами, остальных убью, — будничным тоном ответил Вебер.

— Тогда тебе придется очень постараться, — заявил Джонсон из своего угла.

— Вы ошибаетесь, — усмехнулся Вебер, легонько щелкнув по мензурке. — Здесь находится одно из моих гениальных изобретений. Я вливаю вам его в рот, и через неделю вы исполните любое мое приказание.

— Господа, неужели вы верите в чушь, которую несет этот псих? — не вполне искренне рассмеялся Джонсон.

— А вам и не надо верить, — спокойно произнес Вебер, проходя мимо американца.

Остановившись возле Саид-Шаха, он обернулся:

— Он мне не нужен, — указал на Джонсона, Вебер.

Стоявший возле Джонсона солдат сделал шаг в сторону американца и одним движением свернул ему шею.

Хруст шейных позвонков согнал с лиц членов конгломерата надменность, которая несмотря на обстановку, привычно сохранялась на них. До всех наконец дошла вся серьезность происходящего. Они, одни из самых могущественных людей в мире, по сути распоряжавшиеся жизнями миллионов, поняли — чуда не будет. Им не помогут их огромные состояния, армии наемников и дорогие адвокаты.

— Уважаемый Саид-Шах, вам выпала честь первому, среди сильных мира сего, стать на путь служения единому богу, то есть мне, — стоя напротив араба, заявил Вебер.

— Мы с тобой ещё встретимся в аду, — плюнув в лицо доктору, прокричал Саид-Шах.

— И не надейся, — вытираясь, ответил Вебер.

Он взглянул на стоявшего рядом верзилу, тот схватил араба своими огромными ручищами, так что араб не мог шелохнуться, но Саид-Шах, лишенный возможности двигаться, не собирался сдаваться и крепко сжал губы.

— Ну что, вы, как ребенок противитесь, доктор вам не сделает больно, — усмехнулся Вебер.

Лицо Саид-Шаха сделалось багровым от нехватки воздуха и напряжения. Глаза его расширились и, казалось, готовы были вылезти из орбит.

— Не хотите помогать доктору, — тоном детского врача продолжал Вебер, — и не надо, сами справимся.

Ведер зажал арабу нос, перекрывая доступ кислороду. Саид-Шах несколько секунд держался, затем инстинкт самосохранения взял верх над гордостью и он открыл рот. Ему тут же вставили в рот широкую трубку и Ведер неторопливо влил в неё мутную жидкость из мензурки. Трубку также резко убрали, после чего сильные руки солдат закрыли рот Саид-Шаху, не позволяя ему выплюнуть зелье доктора.

— Держите его так, пока он не проглотит, — приказал Вебер.

Солдат, которому отдал приказ доктор, так старался выполнить распоряжение, что едва не сломал челюсть Саид-Шаху. Лишённый притока воздуха, араб рефлекторно проглотил зелье, чтобы сделать вдох.

— Вот и славно, — заметив, как дернулся кадык Саид- Шаха, усмехнулся Вебер, — и не надо было себя мучить.

Доктор вернулся к чемоданчику, достал оттуда ещё одну мензурку.

— Так, кто у нас следующий на очереди? — произнес Вебер, смотря на членов сообщества. — Если нет желающих, тогда вы, мистер Ли.

— Вебер, зачем вы это делаете? — спокойным тоном спросил китаец, хотя его лицо было неестественно белым. Ему, наверное, стоило неимоверных усилий держаться с достоинством.

— Мистер Ли, я уже отвечал на этот вопрос, поэтому не буду повторятся. Но могу объяснить, почему я решил сохранить жизнь вам, Саид-Шаху и, конечно, нашему бессменному председателю Томсону. На это есть две причины. Первая — это, конечно, то, что вы имеете прямой выход на правительства ядерных держав или террористических организаций (уважаемый Саид-Шах, я вас имею в виду), в арсенале которых есть ядерная бомба. Вторая причина — это то, что из этого сборища, я больше всего ненавижу именно вас. Забавно будет видеть, как вы прислуживаете мне.

В этот момент, удерживаемый солдатами Саид-Шах, издав животный рык, забился в судорогах. Изо рта его пошла пена.

— Вставьте что-нибудь ему в пасть, а то захлебнется в собственной блевотине, — рявкнул Вебер.

Верзила, удерживающий араба, сбил того с ног и придавил коленом к полу.

— Кости не сломай ему, — предупредил доктор, копаясь в чемоданчике.

— Слушаюсь, повелитель, — ответил солдат и на всякий случай уменьшил давление на грудь араба. Посмотрев по сторонам, он дотянулся до валявшейся на полу тряпки, скрутил её жгутом. Вместе с другим бойцом ему удалось разжать челюсти и вставить жгут в рот.

Судороги продолжались ещё минуты три, затем араб затих.

— Вымойте его и переоденьте, — приказал Вебер, затем он повернулся к оставшимся членом конгломерата. Посмотрев на их побледневшие лица, он усмехнулся. — Господа, не волнуйтесь, с Саид-Шахам всё в порядке. Идет адаптация эмбриона, отсюда такая реакция. Через сутки он придет в себя, и будет чувствовать себя великолепно. Кстати, такая реакция организма вызвана именно нежеланием уважаемого Саид-Шаха сотрудничать. Чем больше вы сопротивляетесь, тем больше будет боль, а вот результат всегда один — положительный. Это я специально для вас говорю мистер Ли и для вас, Томсон. Смею вас заверить, господа, боль, перенесенную при адаптации, вы никогда не забудете. Так что думайте сами, как вам вести себя. Предупреждаю вас об этом заранее из гуманных соображений.

— Вебер, скажите, если у вас есть такое средство заставить людей работать на вас, зачем тогда нужно было устраивать войну? — поинтересовался Томсон.

— К сожалению, дорогой наш председатель, дело в том, что у меня осталось лишь три образца. Помните тот налет на мою базу в Африке? Да, именно там я сделал открытие, которое помогло мне создать эту субстанцию. Так вот, те кто устроил налет, уничтожили все файлы и записи опытов. Со мной, как вы помните, случился нервный срыв, который повлиял, я бы сказал, очень негативно на некоторые области моего головного мозга. То есть, они, можно сказать, атрофировались. Все, что я делал на базе в Африке, стерто из моей памяти. К счастью, я успел прихватить с собой часть файлов, а то бы пришлось начинать всё сначала. Господа, я ответил на ваши вопросы, а теперь приступим к делу.

Вебер посмотрел на китайца:

— Вы готовы, мистер Ли?

Китаец в ответ лишь сверкнул на доктора полными ненависти глазами.

— Да, забыл вам рассказать. Человек, выпивший это, — Вебер приподнял мензурку, — испытывает не только боль, но и удовольствие, когда исполняет мои приказы. И чем старательнее он их исполняет, тем большее удовольствие испытывает.

Закончив говорить, Вебер дал знак и подручные доктора покрепче схватили китайца. В отличие от Саид-Шаха, мистер Ли не выкрикивал угрозы и не оказывал сопротивления, он ушел в себя, шепча что-то себе под нос.

— Откройте рот, — потребовал Вебер.

Китаец поднял глаза на своего мучителя, усмехнулся и обмяк.

— На, подержи, — Вебер сунул мензурку стоящему рядом бойцу, взял руку китайца, пытаясь нащупать пульс.

— Тварь! — заорал он когда ему этого не удалось. — Тварь, тварь, тварь — кричал Вебер, нанося удары по мертвому телу светильником.

Разбив светильник, Вебер немного успокоился и отошел от изуродованного трупа. Но спустя несколько секунд он подскочил к одному из солдат выхватил у него автомат и расстрелял весь рожок в мертвого китайца.

— Тварь, — ещё раз произнес доктор, взлохмачивая волосы, — Вы представляете, господа, этот мерзавец остановил сердце. Что же, Диккенс, поздравляю вас, вы займете место мистера Ли. Не будем терять времени, продолжаем…

МОСКВА, КРЕМЛЬ. КАБИНЕТ ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ.

Три часа спустя после нападения на членов конгломерата.

Звук пришедшего по электронной почте письма привлек внимание Цапина. Он взглянул на адресат — им было ведомство Шапникова.

— Хм, — удивился Цапин, — обычно первый советник президента лично докладывает. — Так, что там у нас, сейчас посмотрим. — открывая файл, произнес он.

Прочитав несколько строк, Цапин откинулся на спинку кресла, его лицо превратилось в непроницаемую маску. Просидев так минуту, глава государства вернулся к чтению. Чем больше он читал, тем мрачней становилось лицо Цапина. Когда он оторвался от экрана монитора в кабинет, тяжело дыша, ввалился Шапников. Вид у него был взбудораженный. Из-под пиджака первого советника виднелась вылезшая из брюк рубашка, по красному лицу струился пот.

— Уже прочитал? — вместо приветствия спросил он.

— Прочитал. Что, думаешь, всё?

— Да. Психопортрет Вебера не оставляет даже сомнения в этом.

— Сколько у нас времени? Что говорят твои аналитики? — спросил Цапин.

— Что говорят, ничего не говорят. И без них всё ясно. Нет у нас времени, Витя. Исчерпали мы свой лимит, — ответил Шапников, наливая себе воды из бутылки.

— Похоже, ты прав, но все же пусть твои умники разберут ситуацию. — распорядился президент и нажал кнопку внутренней связи. — Срочно собрать совет безопасности по списку Ч, через два часа.

— Саша, чего сидишь, у тебя на все десять часов, — взглянув на советника сказал Цапин.

— Разрешите идти, господин президент, — встав, произнес Шапников.

— Да.

Через два часа в кабинете президента России собрались члены правительства и силовики из числа посвященных в план «Переход». Это министр транспорта Фролов Семен Алексеевич, министр сельского хозяйства Незваный Артем Геннадьевич, министр внутренних дел Семёнов Фёдор Константинович, министр по делам казачества Прохоров Иван Кузьмич, министр обороны Давыдов Олег Евгеньевич, командир «Святогора» Македонский и главные наставники Эзотерических академий.

— Господа, — начал совещание президент, когда все расселись, — сегодня поступили данные, которые нам дают право считать, что день «Ч» настал. Наши аналитики сейчас обрабатывают полученные материалы с тем, чтобы назвать окончательную дату, но думаю, счёт идет уже не на месяцы, и возможно, даже не на недели, а на дни.

Цапин замолчал, давая собравшимся понять смысл сказанного. Не было глупых вопросов, истерик. Люди, занимавшиеся этим проектом, долгие годы жили с мыслью, что изменения неизбежны и всё же новость о конце нынешней цивилизации прозвучала, как гром среди ясного неба.

— План наших действий давно разработан, — продолжил президент, после минутной паузы, — Семен Алексеевич, по вашему ведомству: немедленно отзывайте все суда и самолеты, находящиеся за территорией страны. Начиная с сегодняшнего дня прекратить выдавать визы и разрешение на выезд из страны для граждан России. Теперь вы, Олег Евгеньевич. Согласно плану, вы должны перебросить две бригады десантников на Украину и встать вдоль старой границы Советского Союза. Любое сопротивление со стороны националистов и чиновников пресекать жестко. Мы не можем бросить своих украинских братьев на произвол судьбы. У них практически нет подготовленных к переходу частей. Украинскую группировку предлагаю усилить полком казаков и двумя ротами из состава «Святогора». Также нужно отправить бригаду десантников на помощь белорусам. Одновременно ввести внутренние войска во все мегаполисы и крупные города. После объявления чрезвычайного положения для внутренних войск и части казачества ввести статус «дружина». Все нарушения закона пресекать по законам военного времени. Александр Викторович, — обратился президент к командиру «Святогора», — прошу вас усилить вашими бойцами самые опасные участки южной и западной границы. В ваше распоряжение поступают семь дирижаблей и три паровоза. Вот, господа, общий план действий. Более детальные разработки жду через два дня. Все, расходимся, — закончил совещание Цапин. — Иван Кузьмич и вы, Александр Викторович, прошу остаться.

— Господа, — произнес президент, когда остальные члены заседания вышли, — вы сами должны понимать, что на первых порах именно на ваших людей падет основная тяжесть испытаний. И от того, как мы справимся, зависят миллионы жизней. Теперь я хотел бы выслушать вас.

Первым взял слово всероссийский атаман.

— Виктор Сергеевич, неужто мы без понятия. Может быть, мы не так образованы, как некоторые, но казаки всегда отличались смекалкой и чувством долга. Так что за нас вам не будет стыдно. Хлопцы готовы. С завтрашнего дня начнется общий сбор полков, а далее — куда прикажут, туда и пойдем. Мы люди служивые.

— Прохоров Иван Кузьмич, год рождения 1990 год, образование среднее техническое. В 2010 году вступил в казачество, через два года был избран атаманом станицы Аражановская. Зарекомендовал себя, как талантливый руководитель. В 2015 году был избран атаманом донского казачества, именно под его руководством был создан первый боевой полк казаков. В 2016 году поступил в рязанское военное училище, с отличием закончил его без отрыва от своих обязанностей. В 2018 году добился открытия в училище отделения, с учетом нужд казачества. На ученьях проявил себя, как толковый стратег. Бескорыстен, честен, аполитичен, предан своему делу — слушая выступающего, президент освежил в памяти личное дело всероссийского атамана. Ранее он редко встречался с ним, атаман постоянно был в разъездах, проверяя, как строевые части, так и станицы своих подопечных.

— Иван Кузьмич, в вашей боевой подготовке я не сомневаюсь, а как насчет моральной? Ведь придется убивать, причем не на расстоянии, а собственными руками, возможно, детей и женщин. — задал вопрос Цапин.

— Господин президент, моральной подготовке у нас уделялось внимания не меньше, чем и боевой. Оно, конечно, будет непросто, но хлопцы знают свое дело крепко, им есть, что защищать. Да и чародеи кое-что придумали по своей линии.

— Кстати, Иван Кузьмич, как они у вас прижились? — поинтересовался Цапин.

— Нормально, многие женились, детей нарожали, хозяйством обзавелись. Некоторые даже обучают своему ремеслу, у кого склонность есть. — ответил атаман.

— Ну, это хорошо. — кивнул президент, затем обратился к сидевшему с другой стороны стола Македонскому. — Как у вас обстоят дела?

— Весь состав ввереного мне подразделения готов к выполнению… — командир «Святогора» на миг замешкался, подыскивая формулировку. — Мы готовы.

— Подробней, пожалуйста, — попросил Цапин.

— За последние два года выпускники нашего учебного центра заняли должности командиров во всех крупных спецподразделениях. Также туда были выделены инструкторы для обучения на месте. В данный момент мы можем покрыть более трети командирских должностей, что поможет быстрей начать переподготовку армии. Находящиеся под нашим патронажем исторические клубы в кратчайшие сроки могут быть переоборудованы в учебные лагеря. — доложил командир «Святогора».

— Ну что же, господа, не буду больше вас задерживать, время не ждет. Через два дня у меня должен быть план ваших действий. До свидания. — президент встал, протянул руку силовикам — Удачи!

Семен проверил сбрую на лошадке, достал из кармана припрятанный кусочек сахара и протянул животному.

— Поешь, кормилица, перед работой, сегодня нам придется попотеть.

Казак осторожно поднял плуг и положил его на телегу.

— Семен, — окликнула жена, — а поесть опять забыл.

Женщина подошла и положила рядом с мужем узелок с обедом.

— За тобой, как за ребёнком, глаз да глаз нужен, не уследишь, так и поесть забудешь.

— Пахота, сама знаешь, сейчас каждый час на счету. Ладно, подойди ко мне, — глаза Семена стали маслеными.

— Да ладно тебе, люди кругом, — женщина убрала руку мужа, гладившую её по бедру.

— Ох, смотри, пожалеешь потом, — усмехнулся казак.

— Не надо меня пугать, это мы на людях хоть куда, а вечером «отстань, устал я, навспахивался» — уперев руки в бедра, ответила казачка.

— Ладно, ладно чего орешь-то, — примирительно произнес Семен, оглядываясь по сторонам. — Не рассчитал вчера маленько. С усталости и развезло.

— Смотри, сегодня рассчитывай, а то я женщина в самом соку, — казачка томно потянулась, затем быстро шмыгнула в дом, видя, как муж соскакивает с телеги.

Казак подойдя к двери дернул её:

— Светик, открой, пожалуйста, — ласково произнес он.

— Нет, сам сказал, день год кормит, — напомнила женщина.

— Светлана!

— Семен, иди, все равно не открою. — решительно заявила жена, но после небольшой паузы тихо добавила, — Лучше пораньше приходи, я буду ждать.

Протяжно вздохнув, казак поплелся к телеге. Остановившись возле неё, ещё раз оглянулся, затем залез на телегу.

— Но, родимая, поехали, — взявшись за вожжи, прикрикнул он.

Солнце стояло уже высоко и приятно грело спину, невидимый жаворонок выводил свои трели, кузнечики, цикады и остальная мелочь на земле ему усердно подыгрывали, успокаивая нервы, наполняя душу умиротворенностью. Отмахнувшись от надоедливой мошкары, Семен, изредка подгоняя кобылу, погрузился в приятные фантазии о предстоящем вечере.

Светлана попрощалась с ним таким тоном, за которым обычно следовал взрыв страсти, перемешанный с океаном нежности.

— Хм… — усмехнулся своим мыслям казак, — с виду баба, которую и ущипнуть лишний раз боязно, а ведь когда раскроется, покажется во всей своей красе, красивше всех вместе взятых… — с теплотой думал о жене Семен.

Раздавшийся вой сирены вырвал казака из мира грез. В первые секунды он ошарашенно оглядывался по сторонам, затем увидел, как с сигнальной вышки стали подниматься клубы красного дыма.

Царившая на лице у Семена улыбка поблекла, уступая место тяжелому взгляду из под нахмуренных бровей.

Сторожевые, вернее, сигнальные башни были возведены где-то тридцать лет назад и находились на расстоянии пяти километров друг от друга. Каждый казак с детства знал об их назначении, но до этого дня башни молчали. Нынешний вой сирен означал лишь одно — началась ВОЙНА.

Семен развернул лошадь и погнал её обратно домой. Кобыла недовольно фыркнула на болезненные щелчки вожжами, прибавила прыти.

— Извини, дорогая, по-другому нельзя, — произнес казак, заметив недовольство лошади.

Кобыла развернула уши, слушая хозяина и, почувствовав состояние казака, прибавила ходу.

Подъезжая к хутору, Семен отметил, что телега Михалыча уже стоит в его дворе, а младший сынишка сухой тряпкой вытирает вспотевшего жеребца.

Ворота его усадьбы были уже открыты и Семён, не останавливаясь, проехал сразу к конюшне. Его боевой конь был выведен из стойла и теперь, предчувствуя дальнюю дорогу, нервно бил копытом. Казак неторопливо распряг кобылу и отвел её в конюшню. Затем, подхватив чистое полотенце с лавки у крыльца, (спасибо, Светлана позаботилась) направился к летнему душу, который он смастерил возле бани. Через пять минут, смыв дорожную пыль, Семен, перепоясанный большим полотенцем, чтобы не одевать пыльную одежду, вошел в дом. Его форма уже висела на спинке стула, ещё два комплекта были сложены рядом. Не увидев жены, Семен недовольно скривился.

— Где её носит, — огорченно подумал он, ему не хотелось покидать дом, не простившись.

Вздохнув, казак снял мокрое полотенце, бросил его в таз, стоявший у печи, направился к комоду.

Едва он успел открыть ящик, в котором хранилось бельё, как его обняли руки жены. Почувствовав прикосновение обнаженного тела, Семен обернулся и, не говоря ни слова, обнял жену, затем подхватил её на руки, понес в спальню. Прощание было бурным, женщина прижималась к своему мужчине, беспрерывно целуя и гладя руками, старясь, как можно больше пропитаться запахом любимого. Мужчина отвечал ей тем же. Страстно целуя, он вдыхал аромат её тела, гоня от себя мысль, что, возможно, это в последний раз.

Светлане удалось заставить себя не расплакаться, когда Семен выехал за ворота, оглянулся и помахал на прощанье рукой. Затем она сидела больше часа посреди опустевшего дома. Добрый и приветливый дом в одночасье стал пустым и холодным. Не в силах больше этого переносить женщина медленно поднялась, намериваясь выйти на улицу, как вдруг почувствовала, всё вокруг поплыло перед глазами. Опустившись на колени, Светлана разревелась.

Андрей даже не пытался пробиться к выходу из троллейбуса, но слава богу, на нужной ему остановке выходило много народа, и его буквально вынесло на улицу.

— Внимание, сегодня в двенадцать ноль-ноль будет транслироваться специальный выпуск новостей. — хрипел громкоговоритель, установленный на столбе возле остановки.

— Привет, — поздоровался с Андреем его сокурсник Павел. — Опаздываем?

— Похоже, да.

— Сегодня не страшно, больше половины университета опаздывает, — беспечно махнув рукой, произнес Павел. — Ты, кстати, не знаешь, почему метро не работает?

— Не-а, сам обалдел, когда увидел.

— Внимание, сегодня в двенадцать часов будет транслироваться специальный выпуск новостей,- послышалось из проезжавшей мимо машины, на крыше которой были установлены мощные громкоговорители.

— Достали уже, — возмутился Марисов, — с восьми часов одно и тоже талдычат. Кстати, сколько сейчас?

— Без двадцати двенадцать, — посмотрев на часы, ответил Андрей.

— Ни фига себе, мы опаздываем, — присвистнул Павел.

— Да уж, — согласился с ним Фролов, вспоминая, что день сегодня не задался с самого утра. Сначала отца вызвали на работу, хотя у него был выходной и он грозился отвезти Андрея на учебу. Затем выяснилось, что метро не работает, потом ещё почти час пришлось стоять на остановке.

Парни как раз успели дойти до ворот университета, когда включился огромный экран, установленный буквально несколько дней назад.

«Его как будто специально для этого установили», — подумал Андрей, глядя на экран.

На гигантском мониторе появилась заставка «Вестей».

— Уважаемые телезрители, сейчас перед вами выступит президент Российской Федерации Цапин Виктор Сергеевич.

— Россияне, — начал речь появившийся на экране президент, — сегодня мной принято решение, которое изменит ход истории и затронет миллиарды людей. — Президент сделал паузу, было видно, что он волнуется. — Скажу больше, принятое решение поставит крест на нынешней цивилизации. Уже не одно десятилетие наше общество стояло на гране ядерного конфликта, теперь я могу об этом объявить во всеуслышание. За рубежом нашлись влиятельные силы, недовольные растущим экономическим и политическим ростом России, они объединились с целью поставить наше государство на колени, с последующим раздроблением, превращением его в ресурсный придаток, а затем и во всемирную свалку. В их планы входило непременное развязывание ядерной войны. Ради этой цели они готовы были пожертвовать даже частью своих территорий и населения. Всё это время они готовились, перенося свои производства в третьи страны, строя подземные бункера и хранилища. Мы пытались вразумить этих господ, найти компромисс, но безуспешно. Наши враги заразились неизлечимой болезнью, название которой — власть. В этой короткой речи я не смогу всего объяснить, но пред нами стоял выбор: или сгореть в огне ядерных взрывов или стать на колени, что всё равно привело бы к вымиранию нашей нации и дальнейшей деградации мирового сообщества. Мы нашли третий путь, который также несет боль и страдание, гибель миллионов ни в чем не повинных людей. Но это будут не напрасные жертвы, человечество обретет второй шанс. — Президент сделал паузу, смочил пересохшее горло глотком воды, продолжил. — Нами разработан принципиально новый подход к этой проблеме. На околоземную орбиту выведены наши спутники, на борту которых находятся излучатели, способные нейтрализовать всё ядерное оружие на земле и способы его доставки. Но одновременно это излучение уничтожит все запасы пороха, всех взрывчатых веществ, топлива, нефти.

Мною подписан указ о введении в стране чрезвычайного положения. Вся власть переходит в руки военных комендантов, которые уже назначены. В стране отменяется мораторий на смертную казнь, любое покушение на государственное имущество или имущество граждан будет караться смертью. Более подробные разъяснениями появятся во всех населенных пунктах не позднее завтрашнего дня.

Россияне, мы готовились к этому дню много лет, наша страна уже во многом перешла на тот образ жизни, который поможет нам выжить. Не поддавайтесь панике, оглянитесь по сторонам и вы поймете — мы готовы встретить это тяжелое время.

В кадре появилась девушка и положила перед президентом листок бумаги.

— Мне только что доложили, что с территории Америки, Китая, и ещё ряда ядерных держав стартовали ракеты, которые несут ядерные боеголовки, — прочитав записку, произнес президент.

Камера отъехала, сменив крупный план на более объемный. Стал виден весь стол, на котором стоял железный чемоданчик. Президент склонился над ним и быстро застучал по клавишам, затем он вновь посмотрел в камеру.

— Я отдал команду нашим спутникам начать работу. У нас есть две минуты. Россияне ещё раз прошу вас — не поддавайтесь панике. Сплотитесь, как всегда делал наш народ в трудный период, и поверьте, кончается только определенный период в нашей истории. Нас же ждет гораздо большее, чем мы можем себе пре…

Речь президента оборвалась. По экрану побежала рябь, но и она длилась всего несколько секунд. В десяти метрах от Андрея заглох работающий мотоцикл и на толпу, стоявшую перед монитором, обрушилась тишина. Люди стояли молча, боясь признать открывшуюся правду. И тут в могильной тишине раздался цокот копыт. Все, как по команде, развернулись в ту сторону, откуда послышался звук и увидели, как из-за угла появились казаки. Они ехали парами, одетые в кожаные доспехи. Их лица были спокойны и сосредоточены.

Раздался тихий девичий плач.

— Это все правда. Это не сон.

Content

Шаповалов Александр Викторович Переход

Шаповалов Александр Викторович Переход