Голованов Ярослав Кириллович

Заметки вашего современника. Том 2. 1970-1983 (сокр. вариант)

Голованов Ярослав Кириллович

Заметки вашего современника

ТОМ 2

1970-1983

Я рискнул выложить отдельные страницы 2-го тома книги (примерно 1/3), сделав выборку конкретно космической темы.

Связаться с Я.Головановым для получения разрешения мне не удалось.

А книга и сама по себе очень интересна и (самое главное) правдива, но заметки "на космическую тему", написанные прямо во время событий, просто бесценны!

Будет возможность - купите книгу, не пожалеете!

Я взял на себя смелость встрять с комментариями в сомнительных местах

OCR: С.Хлынин

Книжка 51

Март – июнь 1970 г.

Москва – Петропавловск-Камчатский – Козыревск – Толбачик – Ключи – Петропавловск-Камчатский – Москва – Байконур – Москва

Ко мне в редакцию приходил художник Переяславец и принес фотографию со своего портрета Анохина[1], которому на днях исполняется 60 лет. Можно отлично проиллюстрировать мой очерк о нем. Но Чикин и Оганов заявили, что одноглазый Анохин ассоциируется у них с Моше Даяном[2]. Идиоты! А фельдмаршал Кутузов и адмирал Нельсон у них с кем «ассоциируются»?

Портрет С.Н. Анохина работы художника Переяславца

* * *

Михаил Клавдиевич Тихонравов говорил, что когда он ездил к Циолковскому в Калугу (17.2.1934), тот сказал ему:

— Для меня нет ничего более дорогого, чем ваше дело... Даже дирижабль сравнительно чепуха...

* * *

Старт «Союза-9» перенесли на 31 мая. Аэрофлот пригласил меня на рекламный перелёт Лондон—Москва-Токио. Из Лондона он улетает 2 июня, а 4-го – из Москвы. Могу успеть перехватить его в Москве. Очень хочется посмотреть Всемирную выставку в Осаке. Для подстраховки интригую, чтобы вместо меня послали на космодром Губарева, но ничего пока не получается.

18.5.70

* * *

Старт «Союза-9» переносится на 3 июня. Япония моя горит синим пламенем. В ЦК ВЛКСМ мне передали речь Алёши Елисеева[3] на предстоящем съезде комсомола для «огранки» (так и сказали!). Может быть, они считают, что это необработанный бриллиант? Увы, их обманули: это стекляшка!

19.5.70

* * *

У Бориса Егорова. Фатеева улетела в Румынию на съёмки, и он относительно свободен. Но относительно, поскольку у него гостят тесть с тёщей. Смотрели новую квартиру Бори на Фрунзенской набережной. Купили бутылку «плиски», но пили её не дома, а у соседа. Когда я уезжал, он попросил у меня японских шариков, чтобы не пахло изо рта, сказал, что очень их любит, но я уверен, что он ставит «дымовую завесу» для тёщи с тестем. Ужасно, но он боится Фатееву!

* * *

Старт «Союза-9» назначен 3 июня на 18.30 по Москве. Ужасно жалко, что сгорела Япония! До изнеможения издёрган всеми этими дёргающимися сроками, всей этой неопределённостью.

Володька[4] утверждает, что наши «Волги» сегодня отгружены в Горьком[5].

* * *

У Робы[6]. Просится с нами на Дальний Восток. Он только что вернулся из Румынии. Рассказывал, что совершенно непотребно ведет себя там Наталья Фатеева. У всех на виду очень крепко «сдружилась» с Даном Спетару, румынским певцом, который снимается с ней в одном фильме. Вся Москва, оказывается, об этом знает и острит: «Егорова в космос больше не пошлют: рога в корабль не влезут». Горько и обидно за Бориса. Просто беда эта его женитьба...

* * *

Вылет на космодром Апенченко («Правда»), Коновалов («Известия»), Головачёв («Труд»), Нечаюк («Красная звезда»), Степанов (ТАСС), Бреус (АПН), Мусаэльян (фотохроника ТАСС), Моклецов (фотохроника АПН) Надсмотрщиком над нами поставлен Игорь Павлович Румянцев[7]. В самолете Румянцев прочёл нам интереснейшую лекцию об опасных бритвах, сортах стали, из которых их делают, режимах заточки.

Прилетели под вечер. Жара. В моём номере стоит холодильник «Саратов», в котором очень хочется уснуть.

* * *

Ходят слухи, что старт «Союза-9» состоится в ночь с 1 на 2 июня. Тогда я могу поспеть в Японию! В штабе полковник Львов пообещал мне, что он постарается задержать 2 июня рейсовый самолет на Москву.

* * *

Пресс-конференция поздно вечером. Из-за ночного старта всё расписание дня у космонавтов сдвинуто. Отбой теперь в 3ч ночи. О Николаеве и Севастьянове мы всё знаем, так что расспрашивать их не о чем. Дублеры: Толя Филипченко – Жора Гречко и Вася Лазарев – Валерий Яздовский. После пресс-конференции Виталий[8] догнал меня на улице:

— Попроси у Моклецова фотографию Алёны с Наташкой[9], хочу взять с собой...

Прошлись по тёмной аллее.

— Виташа, а ведь очень трудный будет полет, — сказал я.

«Союз-9» находился в полёте 17 суток 16 часов 59 минут. Это был мировой рекорд пребывания людей в космосе. Уже в Москве на первой встрече с журналистами в Звездном городке Севастьянов говорил, что часто вспоминал мои слова и свой ответ: «Человек ко всему может привыкнуть».

* * *

Маразм крепчает: введено ещё одно звено, направленное на торможение нашей работы – создана цензура космодрома. Ребята эти ни хрена в газетной работе не понимают, никакие они не цензоры, а просто ленивые, добродушные разгильдяи. То обедать ушли, то печать какую-то потеряли, то нашли печать, но оказывается, ставить её надо было на всех страницах прошнурованной, пронумерованной и скрепленной сургучной печатью тетрадки, а они поставили только на первой странице и т.д. От злости зубы стираю в порошок: когда же кончится весь этот бардак!

Очень красивый старт. Ночью дописывал репортаж. Лёг в 5, а в 7 уже на ногах: в Москву!!!

С Главным конструктором Василием Павловичем Мишиным.

* * *

В свой самолёт меня взял Пономарёв[10], который со всей Госкомиссией в 10.00 вылетел в Москву. В самолёте у Бориса Егорова оказалась фляжка коньяка. Сидим, расслабляемся. Подходит Никерясов (политотдел Звёздного городка) и выражает недоумение по поводу фляжки. Я молча протягиваю ему паспорт. Он ничего не понимает.

— Читай, читай! — говорю я. — Читай графу «дата рождения». Нашёл? «2 июня»! А сегодня какое число? Смекаешь? Имею я право выпить коньячку с героем космоса? То-то...

Никерясов уходит, потом возвращается:

— Керим Алиевич[11] приглашает тебя и Бориса в хвостовой салон...

В хвостовом салоне: Керимов, Пономарёв, уже поддатый Мишин (Главный конструктор), Бармин, генералы Щеулов (Министерство обороны) и Пушкин (служба спасения космонавтов). Все меня поздравляют, угощают нас с Борей сухим вином. Я воспользовался случаем и подкатился к Бармину[12], попросил о встрече, чтобы он рассказал мне о Королёве.

— Ну, вы конечно знаете, что Королёв – еврей? — спрашивает Бармин.

Я опешил. Начинаю, как дурак, объяснять, что отец Королёва учился в Могилёвской духовной семинарии, мать – из запорожских казаков, так что вряд ли он еврей. Потом спохватился: господи, что я несу?!

— Да какая разница, еврей он или армянин, или испанец! Он – КОРОЛЁВ!

— Да, разумеется, — отозвался Бармин. — Впрочем, я мало что знаю... Вы об этом расспросите Валентина Петровича[13], он в курсе...

* * *

День 2 июня 1970 года, когда мне исполнилось 38 лет, очевидно, обозначал пик моей жизни, чего тогда я, разумеется, не понял. По плотности времени в этом дне я не могу сравнить его ни с одним другим в моей жизни.

В 10.00 по местному времени улетели с Байконура. Где-то около 13.00 сели в Москве. Меня встречала машина. Подвёз Бреуса, Егорова и Борисенко[14]. Только вошёл в дом – звонок Губарева: если через час мы не выкупим «Волги», мы их никогда не выкупим. Володька очень быстро провернул все оформление, и часов около 18 я уже ехал по Москве за рулём новой «Волги» цвета «белая ночь». Редакция: получил японские иены. Вхожу домой – вся компания самых милых моему сердцу собутыльников уже сидит за столом: Чудецкий, Харитонов, Венгеров, Лифшиц, Рост, Ося с Капой[15], Францев[16], Марина Герасимова[17], Феликс[18]. Разошлись под утро. Кассы Аэрофлота, билет, Шереметьево-2. Депутатский зал, англичане, шампанское, заместитель министра Аэрофлота. Ил-62. Я полетел в Японию!

Книжка 53

Июнь 1970 г. – март 1971 г.

Москва – Караганда – Москва – Благовещенск – Зея – Райчихинск – Благовещенск – Хабаровск – Владивосток – Уссурийск – Арсеньев – Тетюхе – Находка – Владивосток – Южно-Сахалинск – Южно-Курильск – Южно-Сахалинск – Москва – Мостовая – Липецк – Чаплыгин – Дубовое – Москва – Владимир – Суздаль – Москва – Ленинград – Москва – Малеевка – Москва

Первый запуск первой в мире межконтинентальной баллистической ракеты Королёва Р-7 состоялся 15 мая 1957 г. с «площадки №2» (так называемый «гагаринский старт»). Он открыл полосу неудач (аварийные старты 11.6 и 11.7.1957 г.), который завершился победным запуском 22.8.1957, когда ракета долетела до Камчатки. В период с 1957 по 1964 г. с «площадки №2» проведено 113 стартов. 20.1.1960 г. ракета Р-7 достигла заданного района Тихого океана.

* * *

Караганда. Местные власти делают все, чтобы нам не было скучно в ожидании космонавтов. Сегодня организовали экскурсию на угольную шахту №22. Сначала выглядело всё очень пристойно: рассказ директора об успехах и трудностях, ползание с умным видом по калькам, в которых даже я, инженер, ничего не мог понять, а остальные и не подозревали, какой это разрез показан: вертикальный или горизонтальный. Затем нам предложили осмотреть Дворец культуры. Мы вежливо отклонили это предложение, поскольку догадались, что художественной ценности Дворец не представляет. Тогда нам предложили осмотреть пионерский лагерь. Мы пытались снова отказаться, намекали, что надо бы в шахту слазить, но директор Колодуб настоял. Поехали. На берегу бедной речушки – зелёный оазис. Присутствовали на лагерной олимпиаде. Потом Колодуб сказал невинным голосом: «Ну, пора бы и закусить...» Я думал, что хоть в пионерлагере обойдётся без пьянки, ан нет... Бутылки коньяка «Казахстан» шли по конвейеру, как кефир на молокозаводе. Еле живы...

* * *

Космонавтов быстро после посадки «Союза-9» привезли на обкомовскую дачу. По иронии судьбы именно в этом месте находился знаменитый «Карлаг», где погибли десятки тысяч людей. На дачу космонавтов принесли на носилках, хотя Севастьянов протестовал, говорил, что может идти сам. Он всё время порывается доказать, как отлично он себя чувствует. Потом я зашёл в комнату, где они лежали на кроватях. Когда позвали обедать, Севастьянов снова сказал, что ни в чьей помощи не нуждается, вскочил, стал натягивать тренировочные штаны, но у него, очевидно, закружилась голова и он тихо осел, как-то ввинтился в пол. Андриян[19] вялый, бледный, как после тяжёлой болезни, но в столовую зашёл сам. Виталий ел быстро и жадно. Особенно ребята налегали на свежие огурцы, помидоры, редиску.

В редакцию диктовал без бумажки, прямо из головы. Что ни говори, а установлен мировой рекорд пребывания в космосе: 17 дней 16 часов 59 минут.

* * *

Первая регулярная линия воздушных сообщений Лондон – Париж открылась 24 апреля 1919 г. У нас первая такая линия Москва – Харьков открылась 1 мая 1921 г. Просуществовала она недолго. Обслуживалась самолётами «Илья Муромец». 1 мая 1922 г. открылась первая наша международная линия Москва—Кёнигсберг. Когда я говорил Королёву, что история авиации не сохранила имени первого авиапассажира, я не знал, что Блерио поднял его в воздух на своём самолёте типа XII 2 июня 1909 г, т.е. ровно за 23 года до моего рождения, что может быть веским основанием для посылки в космос именно меня! Правда, имени этого пассажира я не знаю.

* * *

16 июня 1810 г. английский математик Кейлей опубликовал статью, в которой изложил принцип полёта самолёта. Об этом писал в 1936 г. наш журнал «Самолёт» (№6. С. 48).

* * *

С Игнатенко и Ростом еду в Питер агитировать за «КП». Кроме агитмероприятий встречался с военными моряками-подводниками, с которыми в 1955 г. плавал Королёв, испытывая морской вариант своей ракеты Р-11ФМ. Тогда и родились подводные ракетоносцы.

На следующий день Игнатенко упросил нас зайти к родителям его друзей: профессору-онкологу Андрею Михайловичу Ганичкину и его жене – милейшей Ите Наумовне, которая показывала нам свою уникальную коллекцию коньяков, а потом накормила таким ужином, что мы со стульев попадали.

С Андреем Михайловичем был у меня разговор о смерти Королёва. Он сказал с сарказмом:

— Министру здравоохранения, конечно, виднее, но дело в том, что такая болезнь, как саркома прямой кишки, которую нашёл у Королёва министр Петровский, в медицинской литературе не описана...

В ноябре 1989 года я беседовал с Борисом Васильевичем Петровским, который оперировал и погубил Королёва, и сказал ему об этом. Он ответил, что саркома прямой кишки – чрезвычайно редкое заболевание, составляющее из числа злокачественных опухолей прямой кишки менее 1%. Но она описана, например, в руководстве крупнейшего нашего онколога Николая Николаевича Петрова. Доказательств у меня нет, но я подозреваю, что подобный диагноз поставлен был для того, чтобы показать, что Королёв был обречён вне зависимости от исхода операции.

* * *

Курчатов[20] от греха подальше жил на территории своего института в двухэтажном доме, который прозвали «Домиком Лесника», хотя это не «домик», а здоровенный домина. Обстановка добротного советского особняка со всей его казенщиной. У Курчатова была толстая тетрадь для домашних записей идей, которые вдруг приходили в голову дома, замаскированная (опять-таки от греха подальше) под книгу, на обложке которой был написано «Джавахарлал Неру». В доме познакомился с потрясающим мужиком – Дмитрием Семёновичем Переверзевым, телохранителем Игоря Васильевича, который неотлучно находился при нем с 1943 г. до смерти. Даже в последние годы Переверзев отлучался из «Домика Лесника» к себе домой очень редко, хотя жил рядом с институтом. На наше счастье Переверзев был страстным кинолюбителем, и практически все известные кинокадры глухо засекреченного Курчатова сняты им. Рассказывал о встречах Королёва с Курчатовым.

* * *

Михвас[21] выглядит хорошо, но так серьёзно говорит об искусственных спутниках планет Солнечной системы и так упорно сравнивает себя с Циолковским, что мне просто не по себе. Неужели у него «крыша поехала»? Ведь ему только 50 лет...

Книжка 54

Март – июль 1971 г.

Эта книжка единственная, которую я потерял. Если вдруг найдёте, пришлите.

Помню, что в это время дважды летал на Байконур. 23 апреля стартовал «Союз-10» с Владимиром Шаталовым, Алексеем Елисеевым и Николаем Рукавишниковым. Космонавты летали двое суток, безуспешно пытаясь состыковался с орбитальной станцией «Салют». Шаталов докладывал Земле, что задание выполнено, но оно не было выполнено. Мы в газетах опять врали, рассказывали об этом полете, как «испытательном», якобы предшествующем высадке экипажа на орбитальную станцию. Но ведь именно этот экипаж и собирался работать на ней. Шаталов и Елисеев стали первыми нашими космонавтами, трижды летавшими в космос. Причём все 3 полёта состоялись в течение 27 месяцев.

Экипаж первой в мире орбитальной станции «Салют»: Григорий Добровольский, Виктор Пацаев и Владислав Волков

То, что не удалось «Союзу-10», сделал «Союз-11». Первоначально планировалось, что в этом корабле полетят Алексей Леонов, Валерий Кубасов и новичок Пётр Колодин. Но буквально за считанные дни до старта врачи обнаружили у Кубасова непонятное затемнение в лёгких и настояли на том, чтобы полетели дублёры. Леонов был разъярён и готов был просто задушить Кубасова. Он предложил заменить его дублёром Владиславом Волковым, но Вадим (почему-то все звали Волкова не Слава, а Вадим) категорически отказался войти в основной экипаж. Помню, Петя Колодин пришёл ко мне в гостиницу крепко навеселе и плакал, повторяя: «Я уже никогда не полечу... Слава, я уже никогда не полечу...» Так и случилось: военный инженер-ракетчик Пётр Иванович Колодин в космос так и не полетел. Этот набор космонавтов 1963 г. был какой-то неудачный: из 15 человек космонавтами стали 7.

6 июня Георгий Добровольский, Владислав Волков и Виктор Пацаев, стартовав с Байконура, высадились на станции «Салют». Они работали на ней более 23 дней и 30 июня, возвращаясь на землю, погибли: произошла разгерметизация корабля, смерть наступила практически мгновенно. Когда космонавтов вытаскивали из корабля, они были ещё тёплые, врачи из службы поиска думали, что это обморок, дули им в рот, делали искусственное дыхание. Это было очень страшно...

Циолковский писал: «Человечество со временем заселит околосолнечное пространство». Эти слова цитировали часто. Следующая фраза: «Но это произойдёт не сразу, а путём труда и многих жертв». Циолковский предупреждал...

Мы прилетели в Москву и сразу поехали в Дом Советской Армии, где прощались с космонавтами. Помню, Коля Рукавишников встретил нас у ограды и горестно сказал: «Вот уже целыми экипажами стали хоронить...» Только теперь стало ясно, что запрет врачей спас жизни основному экипажу. Ведь порок был в конструкции «Союза-11».

С Добровольским и Пацаевым я был знаком недолго, а Волкова знал хорошо, знал его жену Людмилу и сына Володю. Пройдёт много лет и мы встретимся с Владимиром Владиславовичем Волковым на Центральной киностудии документальных фильмов в моём родном Лихове переулке и даже будем обсуждать некий новый «космический» кинопроект...

В это время произошла ломка моей личной жизни: я встретил Наташу Ласкину и вскоре развёлся со своей первой женой. В 1971 г. мне было очень трудно жить и работать.

Книжка 55

Июль 1971 г. – март 1972 г.

Москва – Смоленск – Даугавпилс – Рига – Юрмала – Дубулты – Туя – Таллин – Ленинград – Москва – Таллин – Москва – Переделкино – Москва – Ленинград – Москва

10 августа произойдёт Великое противостояние Марса.

* * *

Американский астронавт Эдгар Митчелл во время третьей лунной экспедиции по программе «Аполлон» в январе – феврале 1971 г., находясь на поверхности Луны, пытался провести некие телепатические эксперименты. Митчелл выступал в качестве индуктора (генератора) телепатических сигналов. На Земле их должны были принимать четыре человека (реципиенты), которые не знали время выхода Митчелла на телепатическую связь. Эти опыты не входили в программу NASA, Митчелл ставил их во время, отведённое для отдыха. Митчелл проводил свои опыты в 1,3,7 и 8 сутки полёта. Реципиенты пытались наладить связь в 1-4-е и 7-8-е сутки. Митчелл передавал им 6 колонок по 25 случайных цифр и так называемые «фигуры Зенера» (круг, крест, волнистые линии и т.д.). Результаты независимо друг от друга исследовали доктора Райн и Озис. Райн зафиксировал 51 угадывание при том, что теория вероятности даёт 40. Озис насчитал 59 угадываний, но, по его мнению, теория даёт 75. Короче, дело запутанное, Митчелл ничего не доказал. И непонятно, зачем для этого надо было лететь на Луну?

* * *

Сергей Павлович Королёв приезжал в гостиницу «Юность» на торжественное заседание в честь 40-летия планеризма в СССР 16.12.1963 г., обнимался со старыми коктебельскими друзьями. Они знали, кто он такой.

Встреча через 36 лет. Константин Константинович Арцеулов и Сергей Павлович Королёв на торжественном заседании в честь 40-летия планеризма в СССР 16 декабря 1963 г.

1972 год

* * *

Нашёл замечательные слова Альберта Эйнштейна, словно специально сказанные о Королёве:

«Так мало людей одного поколения, которые соединяют ясное понимание сущности вещей с сильным чувством глубоко человеческих побуждений и способностью действовать с большой энергией. Когда такой человек покидает нас, образуется пустота, которая кажется невыносимой для тех, кто остаётся».

* * *

Сегодня мы с Бессарабовым[22] получили премию «Орлёнок» за фильм «Наш Гагарин». Меня наградили фотоавтоматом «Зоркий-12». Впрочем, в том, что фильм получился действительно хороший, моя заслуга невелика. Я слишком занят был личными делами, чаще всего просто старался Игорю не мешать. И песни Али Пахмутовой как-то очень хорошо легли в фильм.

Интересная деталь: Игорь долго искал кинокадры проезда Гагарина по Москве, в которых не видно Хрущёва. Во всей хронике, во всех фильмах он стоит в машине рядом с Гагариным. С трудом отыскалась коробка с обрезками пленки, где Гагарин стоит, а Хрущёв сидит. Вот вам и «кинодокументалистика»! То, что раньше вырезали, нынче как раз и понадобилось.

26.2.72

* * *

Американский астронавт Томас Маттингли, который на орбите спутника Луны поджидал Джона Янга и Чарльза Дьюка, которые высадились на Луну, сказал, что прошедшие первые четыре экспедиции на Луну задали больше новых загадок, чем позволили разрешить старых. Геолог Шумейкер считает, что геология (точнее будет селенология) поверхности Луны сложнее, чем геология Земли. Перед стартом «Аполлона-16» один геолог из NASA в шутку сказал командиру Джону Янгу, чтобы он вытоптал в лунной пыли ясно видимый на Земле лозунг «Долой армию!» Янг ответил: «Я вытопчу любые слова, какие вы хотите, кроме «Помогите!» Для Янга это уже четвертый полёт в космос.

Я познакомился с Джоном Янгом в Хьюстоне во время эпопеи «Союз»-«Аполлон». Позднее этот уникальный астронавт стартовал в космос в шестой раз(!), когда ему было уже 52 года. Сейчас ему уже 69 лет.

Дьюк, притом, что он молчун, слывет озорником, но он единственный член этого экипажа, который сказал, что его хобби – чтение.

Маттингли должен был лететь на «Аполлоне-13», но перед стартом заболел краснухой, которой его «наградил» Чарли Дьюк, заразившийся от детей своих друзей в Хьюстоне. Маттингли не полетел. «Аполлон-13» свою программу не выполнил, его экипаж чудом не погиб. И вот теперь оба «краснушных» астронавта полетели вместе[23].

Ракета «Союз» на стартовой площадке №2, откуда стартовал наш первый спутник, Юрий Гагарин и большинство космонавтов

* * *

Космонавт Алексей Губарев. На год старше меня. Встретил ворчанием: «Мы в газетах только букеты собираем, а о подготовке вам писать лень... Я варюсь в этой кухне с 1962-го года...» Я спросил его, что бы было, если бы его не назначили в полёт? «Если бы я не слетал, я бы мучился...» Говорит, что Жора Гречко, который собирается с ним лететь, парень хороший, но «чересчур интеллигентный»:

— Представляешь, он говорит мне на тренировке: «Лёша, сделай, пожалуйста...» Я ему объясняю: «... твою мать! Пока ты произнесёшь своё «пожалуйста», мы же 20 километров пролетим!»

* * *

Космонавт Георгий Гречко. Космосом «заболел» в 13 лет, прочитав «Межпланетные путешествия» Перельмана[24]. После школы решил разузнать, где делают ракеты. Приехал в Москву, позвонил в МАИ: «На какой факультет надо поступать, чтобы делать ракеты?» Ответа не получил и вернулся домой в Ленинград. Вспомнил, что когда-то давно записал адрес Рынина[25]. Пошёл. Первый раз сробел, вернулся домой. Снова пошёл. Позвонил, ему не открыли, спросили: «Кто там?»  — «Я хотел бы поговорить с Николаем Алексеевичем...»  — «Николай Алексеевич умер...». В Ленинградский военно-механический институт, куда он собрался поступать, его сначала не хотели брать, потому что он «был в оккупации»: 10-летний Жора гостил летом у бабушки в Чернигове, когда туда пришли немцы. Но в конце концов приняли. «Институт я любил уже потому, что там не было литературы, истории, зоологии и ботаники... Мне всё давалось трудно, потому что у меня нет никаких способностей, а есть только пристрастия...». Диплом делал в КБ Королёва. Работал в отделе Лаврова[26]. Обсчитывал траекторию первого спутника.

— Первый спутник должен был стартовать 6 октября 1957 года, — рассказал Жора. — Но Королёв узнал, что в Вашингтоне, где проходило совещание по координации запусков ракет и спутников, на 6 октября был назначен американский доклад «Спутник над планетой». Что это? Просто доклад, один из многих? Или констатация факта? Королёв знал, что запуск американского спутника планируется на март 1958 года. Но вдруг! Послал запрос в КГБ. Ответили туманно: «Прямых сведений нет, но в этом нет ничего невозможного...» Тогда Королёв сдвинул весь график подготовки ракеты, и спутник запустили 4 октября...

В сентябре, во время парашютных прыжков Жора сломал ногу. Очень помог Володя Комаров, поддержал морально.

— Если бы всё начинать сначала, я бы в космонавты не пошёл, — говорит Жора, — я бы пошёл в лётчики-испытатели. Там каждый день летают, и можно судить о человеке по многим его делам...

* * *

Дома у Миши Реброва встречались с Лазаревым и Макаровым.

Васе Лазареву[27] фатально не везло. Он проходил отбор ещё в первый отряд космонавтов вместе с Шониным и Комаровым, но его «зарубили» свои же медики. В 1962-м его второй раз забраковали по глазам. «На меня в госпитале досье, как на преступника». В отряд космонавтов он попал в 1964 г., в 1970-м был дублером Андрияна Николаева во время его второго полёта на «Союзе-9»[28]. «Что самое интересное ожидает меня в космосе? Самое интересное – увидеть из космоса Землю».

Об Олеге[29] Вася говорит:

— Я не спрашивал его, где он родился, не знаю деталей его биографии, не знаю, что он читает и любит ли балет. Я знаю, как он работает. Задачи, стоящие перед нами, нивелируют различия наших характеров...

* * *

Макаров о Феоктистове: «Оголтелый идеалист. Самый чистый человек, которого я встречал в жизни...»

Когда вечером я подвозил Олега, и мы разговорились в машине, я почувствовал, что он находится под очень сильным (и благотворным!) влиянием Феоктистова.

Макаров о Леонове: «Леонов может быть благородным, когда его никто не видит и о благородстве его никто не знает. Это очень редкое качество».

Диалог Макарова с Сергеем Павловичем Королёвым.

Королёв: Итак, кто за то, чтобы снять эти датчики с корабля? Так... Кто против? (Макаров единственный из 18 человек поднимает руку.) Почему вы против?

Макаров: Потому, что эти датчики повышают надёжность...

Королёв: Правильно. Но сами датчики ненадёжны, поэтому я за то, чтобы их снять...

Макаров: А я против!

Королёв: У вас плохой характер, Макаров. Вас надо было бы уволить. Но именно потому, что у вас плохой характер, мы будем работать вместе...

Сегодня Олег вспоминает: «Я был настолько зелен, что не понимал, что это – комплимент, и страшно поносил СП в кулуарах. Разумеется, он узнал об этом и устраивал мне разносы в присутствии своих заместителей. Могу сказать, что наши отношения были весьма натянутыми...»

* * *

РНИИ, 1934 г. Ракетчики постоянно искали помещения, в которых они могли бы проводить свои опыты. Конструктор Полярный пришёл на кладбище и поинтересовался у директора, нет ли старого заброшенного склепа, в котором он мог бы испытать свои огненные двигатели.

— Найдём! — радостно воскликнул директор. — А Вы нам помогите. Нам как раз сейчас поручено организовать сжигание покойников...

Полярный убежал.

* * *

Тихонравов рассказывает:

— Зимой 1933/34 г. мы с Королёвым шли домой из подвала ГИРДа[30], помню, остановились под аркой дома на Садово-Спасской, и Сергей Павлович говорит: «Ведь когда-нибудь будут строить космические ракеты, будут на них летать! Ведь будут! Хорошо бы дожить до этого...» А как раз в ту весну родился Гагарин...

Когда СП выпустили и он вернулся в Москву, он приехал ко мне в Лихоборы в НИИ-1, мы заперлись в моем кабинете на третьем этаже, и он мне рассказывал, как его арестовали, как он сидел, как выпустили...

Нередко человек, достигший вершин власти, не любит людей, которые знали его в молодости. СП не был таким. Таким был Костиков, а СП всю жизнь любил ГИРДовцев. Даже мерзавцев любил...

— Королёв рассказывал мне, что его якобы вызывали к Сталину и тот спросил: «Правда ли то, что пишут о «летающих тарелках»? Вы мне сейчас не отвечайте, подумайте, материалы вам покажут.. » СП говорил, что он читал материалы и написал Сталину, что все это – блеф.

Мне было интересно узнать, что говорил Королёв Тихонравову в связи с предстоящими съемками кинофильма «Кузнецы грома». Он рассказал:

— Разговор о «Кузнецах грома» был. Королёв просил меня съездить на «Мосфильм» на разведку Он говорил: «Мы им всё дадим, что надо, поможем. Ты только смотри, чтобы главный конструктор не был карикатурой».

Я поинтересовался, что известно Михаилу Клавдиевичу о намерении СП послать в космос журналиста.

— Ваш полет был отнюдь не капризом и фантазией Королева. Мы разрабатывали положение о космонавтах-пассажирах вообще и о космонавте-журналисте в частности. Там говорилось, каким требованиям должен он отвечать, что делать, на что обращать внимание. Я уверен, что если бы Королёв был жив, полет журналиста, безусловно, состоялся бы...

* * *

Черток рассказывает:

— Королёв совершенно не умел отдыхать. Помню, в Капяре было очень жарко, мы – Руднев[31], Королёв и я поехали купаться. На берегу речки он стал маяться, в воду не полез, потом говорит: «Поехали обратно, ведь ещё кое-что надо обсудить..» Когда разговор касался человеческих увлечений, он, мне кажется, не понимал, о чем идет речь. Насколько я помню, никто никогда и не заводил при нем речи о каких-либо увлечениях. У него не было хобби, на любых мероприятиях (театр, рыбалка и т.д) ему было скучно. Когда у нас появились машины, и я со своей возился, Королев приходил в ярость: машина воровала время! Любое застолье, даже с коньяком, вырождалось в конце концов в производственное совещание.

Его забота о людях полна противоречий. Горе, несчастье – он поможет. Просишь законный отпуск – не отпустит. Он зверел даже тогда, когда в отпуск уходил человек ему не подчинённый и занимавший несравненно менее высокий пост. Часто вызывал из отпуска. Однажды разыскивал одного своего сотрудника, который отдыхал «дикарем», через КГБ.

Королёв был великим артистом, но сыграть его в театре или в кино вряд ли кому-нибудь удастся.

Постоянное стремление всех сделать своими единомышленниками. Если он видел единомышленника среди людей ему не подчинённых, он мог принижать вклад в общую работу «своего» человека и, наоборот, преувеличивать вклад «чужака» Нельзя сказать точно, был ли он справедлив или несправедлив. Были люди, которых он не любил, не соглашался с ними даже тогда, когда они были правы. Но чаще он очень привязывался к людям.

Особенно ценил испытателей ракет и вообще, из всех процессов создания ракет больше всего любил процесс испытаний, пусков. Очень не любил когда на испытаниях появлялись новые люди, капризничал, требовал возвращения ему известных, в том числе даже солдат стартового расчёта. Усердных солдат после демобилизации приглашал к нам на работу. Герой Социалистического Труда Горбатенко, один из ведущих наших производственников, был таким солдатом на полигоне Капустин Яр.

* * *

Во время пребывания в Германии в 1945 г. Королёв, «замаскировавшись» под шофёра генерала Соколова и сменив погоны подполковника на капитанские, приехал в составе советской делегации в английскую зону оккупации на демонстрационные полеты трофейной ракеты Фау-2. Во время запусков к нему подошел английский разведчик и спросил:

— А Вы, капитан, чем занимаетесь?

— Да вот интересуюсь, как летают ракеты...

— Для капитана у Вас слишком высокий лоб, — засмеялся англичанин.

В 1973 году в Лаборатории реактивного движения в Пасадене (Калифорния) я познакомился с Вильямом Пиккерингом, известным американским ракетчиком, который тоже был на этих показательных запусках, но Королёва не запомнил. Выходит, английский разведчик был более наблюдательным. «А жаль, — сказал мне Пиккеринг, — если бы я знал всё, что будет потом, я бы с ним поговорил...»

Книжка 57

Июнь-ноябрь 1972 г.

Москва – Тбилиси – Баку – Загульба – Тбилиси – Пицунда – Москва – Свердловск – Москва – Свердловск – Нижний Тагил – Новосибирск – Москва

* * *

Загробили ДОС[32]. И молчок! И опять никто не виноват!

* * *

Вечером у Феоктистова. Готовим с ним большое итоговое интервью по проблемам космонавтики к 50-летию образования СССР. Костя угощал меня фантастическим ужином: помидоры, печенье, творог и мед.

* * *

Вместе с Васей Песковым выступали в студенческом клубе МГУ. Много записок. На вопрос, что его больше всего поразило в США, Вася ответил замечательно:

- Самое удивительное то, что когда открываешь кран горячей воды, течёт горячая вода, а когда холодной - течёт холодная... [33]

27.9.72

С Константином Петровичем Феоктистовым

Книжка 58

Ноябрь 1972 г. – май 1973 г.

Москва – Репино – Ленинград – Москва – Вильнюс – Каунас – Москва – Пущино – Москва – Калуга – Москва

* * *

Прямая телетрансляция с Луны. Уму непостижимо! «Аполлон-17»: ходят, бродят, песни поют!..

* * *

Уговорил Нину Ивановну[34] опубликовать письма Сергея Павловича. Оно сама сняла с них копии, но и эти копии мне не отдаёт, и я вынужден работать у неё дома под её неусыпным оком. Она всё время подозревает меня в каком-то коварстве, но, мне кажется, я доказал и постоянно доказываю преданность памяти её великого мужа.

18.12.72

1973 год

* * *

Позвонил Кулиджанов[35] и попросил написать дикторский текст к его документальному космическому фильму «Звездные минуты». Я сказал, что хочу сперва посмотреть фильм. Сегодня он пригласил меня на киностудию им. Горького и прокрутил его. Сидел рядом и тайно за мной подглядывал. Когда фильм кончился, вся его фигура и лицо были сплошной вопросительный знак. Я спросил: «А можно ещё раз прокрутить?» Он прокрутил. Фильм очень хороший, можно сказать лучший из всех документальных фильмов о космосе. Я так и сказал Кулиджанову. Он очень обрадовался и повёз меня обедать в Дом кино, а оттуда – к себе домой. Два сына, жена Наташа. Огромная квартира в одном из крыльев высотного дома у Красных ворот. Выпили. Я позавидовал его прочному домашнему благополучию. Тут позвонил его сосед по дому актёр Вячеслав Тихонов и пригласил на рыбу, которую он где-то сам наловил. Отправились к Тихонову. У него уже сидел Ростоцкий[36]. Тихонов оказался очень милым, приятным собеседником. Ни тени рисовки и зазнайство.

12.1.73

* * *

Когда в январе 1966 г. Королёв уехал в «Кремлевку» на роковую операцию, он взял с собой:

1) Книги: Станислав Лем «Возвращение со звёзд», «Звёздные дневники Ийона Тихого»; Б.Г.Кузнецов «Этюды об Эйнштейне»; журнал «Вопросы астрофизики» со статьёй «Исследование атмосфер Венеры и Марса».

2) Электробритву «Харьков» и круглое зеркало для бритья.

3) Ножницы для ногтей.

4) Слуховой аппарат.

5) Очки в пластмассовом футляре.

6) Валидол. Нитроглицерин (которым никогда не пользовался).

7) Одеколон «Камелия» с брызгалкой.

8) Карамель «Дюшес».

9) Тапочки, черные шерстяные носки.

10) Мыло (любил круглое, белое), зубную пасту, зубную щётку в круглом футляре, красную пластмассовую круглую щетку, сеточку для волос.

11) Маленькую логарифмическую линейку (подарок Н.Д.Кузнецова).

12) Ручку, цанговый карандаш, огрызок простого карандаша.

13) Записную книжку, маленькую телефонную книжечку, удостоверение Министерства общего машиностроения.

14) Кошелёк (3 рубля с мелочью и ключ от дома в Останкино).

* * *

Полосу писем Королёва к жене я подобрал, написал вводку, в которой объяснил, что это за письма, сверстал с большим портретом Сергея Павловича и маленьким Нины Ивановны, но когда сегодня к ней приехал, она заявила, что «с публикацией торопиться не стоит». Особенно неприятно мне потому, что я рассказал об этой полосе Виталию Игнатенко, он планирует её, и я теперь выгляжу в его глазах полным обманщиком.

* * *

Меня очень смешит Гусман: «Если тебя будут посылать в США, а меня нет, ты должен отказаться!» Оказывается, Кулиджанов сам не претендует на постановку «Контакта», а помогает бескорыстно. Утром он звонил Ермашу[37] и просил принять нас с Гусманом. Днём на студии им. Горького снова смотрели «Звездные минуты»: Кулиджанов, Кармен, Таривердиев и я. Кулиджанов сказал, что уговорил Бондарчука прочесть дикторский текст, который я должен написать. После обеда нас принял Ермаш. Гусман очень взвинчен при виде министра, жадно ловит каждое его слово и беспрестанно поддакивает. Но важен итог: добро получено! Вечером в Доме журналиста Кожедуб[38] вручал журналистам, работавшим на космодроме, медали Королёва и дипломы Гагарина.

* * *

Генрих Штейнберг рассказал: луноходы создавались в Ленинграде в НИИтрансмаше – головном институте танковой промышленности. Главным конструктором луноходов был Александр Леонович Кемурджиан, его ближайшие помощники: Павел Степанович Сологуб и Владимир Петрович Величко. Параллельно Институт вулканологии на Камчатке провёл сравнительный анализ лунных и земных кратеров, профессор Игорь Иванович Черкасов из Москвы изучил физико-механические свойства рыхлых вулканических пород. Генрих подобрал две площадки для испытаний лунохода у подножья вулкана Шевелуч, который извергался в 1964 г., и шлаковое плато у вулкана Толбачик на высоте 1200м. В 1969 г. распоряжение об испытаниях лунохода на Камчатке подписал Косыгин[39]. В июле 1969 г.[40] луноход привезли на Камчатку транспортным самолётом. Приборного отсека на нём ещё не было. Передвигался он не от солнечных батарей, а от электрогенератора с бензиновым движком. Решено было испытывать его на площадке у Толбачика. В вертолёт Ми-4 он не входил, засунули его, поставив «на ребро». У Толбачика установили большую 10-местную палатку с ремонтным оборудованием и приспособлениями для определения тяги: с какого момента на этих грунтах он начнёт буксовать. Площадка под Толбачиком напоминала лунные моря – базальтовые шлаки, уклоны не превышали 6-8 градусов. Луноход мог ползти на уклонах и в 45 градусов. Был случай, когда колесо заклинило камнем и, таким образом, одна ходовая пара вышла из строя. Но луноход отлично шёл и на трёх оставшихся парах. Управлял движением по 20-метровому кабелю с выносным пультом механик, который трассы не видел.

21.1.73

* * *

Уилбур и Орвилл Райты первый раз полетели на своём самолёте 14 декабря 1903 г., но через 2-3 с, едва оторвавшись от земли, свалились на крыло и поломали один полоз. 17 декабря они повторили попытку и совершили 4 полёта по прямой с продолжительностью от 12 до 59 с. Этот день и называют днём рождения авиации. Весной 1904 г. они летали уже более получаса со скоростью до 60 км/ч.

Первые авиационные рекорды братьев Райты :

Продолжительность, полёта, ч мин

Скорость, км/ч

Высота,м

Уд. масса двигателей, кг/л.с.

1908г. 2ч 18мин

1909г. 80км/ч

1909г. 510м

1900г. 33 кг/л.с.

1909г. 4ч 17мин

1910г. 100км/ч

1910г. 3500м

1903г. 16 кг/л.с.

1910г. 8ч 12мин

1912г. 170 км/ч

1911г. 3900м

1904г. 8 кг/л.с.

1912г. 13ч 17мин

1913г. 200 км/ч

1912г. 5610м

1905г. 4 кг/л.с.

* * *

К 1965 г. удельный вес автомобильных двигателей фирмы «Volvo» достиг 1 кг/л.с.

* * *

Циолковский говорил: «Планета есть колыбель разума, но нельзя вечно жить в колыбели». Я уезжаю в Москву. Да, Ленинград – колыбель революции, но и в этой колыбели жить вечно тоже нельзя!

* * *

Юра Артюхин[41] – космонавт уже другого поколения. У первых задание было: не сдрейфить, выдюжить, а этим уже что-то сделать надлежит. Юра окончил Академию Жуковского, оставлен при академии старшим инженером учебной лаборатории, через два года он старший инженер научно-исследовательской лаборатории, член совета ВНО[42], выступал на научно-технических конференциях, работал на кафедре приборов и автоматов, а потом уж с января 1963-го в отряде космонавтов.

* * *

Мать Королёва – Мария Николаевна Баланина – отмечает сегодня на даче в Барвихе день своего 85-летия. В гости приехали: Мишин, Черток, Цыбин, Тихонравов, Раушенбах, Флёров[43], Елисеев, Гречко[44], Громов, Арцеулов[45], Винцентини[46] и многие, которых я не знаю. Попросил Келдыша о встрече, чтобы он рассказал мне о Королёве.

— Да что о нём можно рассказать? — ответил президент[47] своим обычным тягучим голосом. — Он сам о себе уже всё рассказал...

* * *

Генрих[48] притащил ко мне в гости Дейла Крукшенка – астронома с Гавайских островов. Говорили с ним о Марсе. Он убеждён, что действующие вулканы, гораздо более крупные, чем на Земле, извергались на Марсе. Есть долины, похожие на речные, есть каньоны. Поскольку атмосфера разрежена, ветер по скорости больше, чем на Земле, но не обладает такой силой, ничего повалить не может, поэтому степень ветровой эрозии меньше...

— Жизнь на Марсе есть, — говорит Крукшенк. — Странно было бы, если бы её не было!.. Возможно, не только бактерии, но даже насекомые там существуют... Более высокие формы?.. Не знаю (смеётся). Доживём ли мы до экспедиции землян на Марс? Это вопрос денег. С технологической точки зрения проблем я не вижу, но проект будет очень дорогой. Американцам и русским надо вместе лететь...

Забавный парень! Родился в штате Айова. Хотел стать сначала химиком, но потом увлекся астрономией, построил маленький телескоп. Отец его даже школы не кончил, хозяин гастрономического магазина, но очень хотел, чтобы Дейл получил образование. Окончив университет в Айове, Дейл работал у Койпера[49], в организованной им Лунно-планетной лаборатории Аризонского университета. Койпер – голландец, с замашками диктатора, но не злой. У него сын в возрасте Дейла, который, вопреки воле отца, в науку не пошел и стал художником. Койпер относился к Дейлу, как к родному сыну. Дейлу захотелось читать русскую научную литературу, стал учить язык, разыскал старушку из Баку, которая учила его и много рассказывала о СССР.

Книжка 61

1-10 июня 1973 г.

Сан-Франциско – Мюирский лес – Стенфорд – Пало-Альто – Беркли – Панама – Клермонт – Лос-Анджелес – Пасадена – Хьюстон – Нью-Йорк

Поездка по научным центрам США продолжилась сначала в Вашингтоне, а потом на западном побережье и на юге страны. Мы были гостями «Космос-клуба» в Сан-Франциско, прогулялись по лесу секвой, осмотрели гигантские ускорители элементарных частиц Стенфорда и лаборатории Беркли, были приглашены в штаб-квартиру мультимиллионера Арманда Хаммера в Клермонте под Лос-Анджелесом, побывали в Лаборатории реактивного движения в Пасадене, потом полетели в Техас в Центр пилотируемых космических полетов, вернулись в Нью-Йорк и сразу улетели в Москву. Как я уже говорил, я написал об этой поездке девять репортажей в «КП», которые расширил в книжке «Быль о старом льде». Записная книжка будет лишь дополнять эти публикации.

Национальный музей авиации и космоса. Самый большой подобный музей в мире. Как стыдно, что у нас, на родине первого спутника и Гагарина, нет такого музея, как в Вашингтоне! 240 самолётов, начиная с самолёта братьев Райт, одних пропеллеров – 350 видов, 425 авиадвигателей, 50 ракет, 40 космических аппаратов. Долго рассматривал лунный грунт. Не отличил от мокрого, ещё не утрамбованного асфальта. Сидел в лунной кабине «Аполлона». По размерам она чуть больше телефонной будки. Астронавт Чарлз Конрад долго уговаривал конструкторов кабины не ставить в ней кресло (стул, табуретку) для командира, говорил, что в невесомости держалок для ног будет вполне достаточно, и был прав! Поразила толщина стенок лунной кабины. Это металлическая фольга! Ну, не такая, конечно, как на шоколадках, а такая, в какую пакуют какие-нибудь машины, моторы. Пальцем её продавить трудно, но отвёрткой, например, можно пробить сразу.

* * *

Чарлз Линдберг, который в 1927 г. первый перелетел из Америки в Европу через Атлантический океан за 33,5ч, оказывается, жив. Ему 71 год, в отличной форме, много путешествует вместе с женой. У него два дома: в Новой Англии и на Гавайях. Ради собственного удовольствия занимается проблемами защиты окружающей среды, в частности защитой голубых китов. Дюрант[50] говорил, что Линдберг – яростный антисоветчик.

Полковник Ч.Линдберг умер в 1974 г.

* * *

Во время обеда девушка, которая помогает Коле с переводом, прибежала в ресторан с криком:

— Господа! Скорее, скорее! Смотрите, что показывают по телевизору!

Мы бросились в холл. А показывали катастрофу нашего Ту-144 на салоне в Ле-Бурже. Пленку эту гоняли несколько раз, и хорошо было видно, как он взлетел, задрал нос, сполз на крыло и рухнул. Настроение тягостное. Ведь всего несколько дней назад беседовали мы с Туполевым, таким вальяжным, таким самоуверенным...

3.6.73

Позднее мне приходилось читать, будто бы Ту-144 потерпел аварию из-за того, что попал в турбулентный поток, образовавшийся в результате полёта истребителя «Мираж». Но я хорошо помню, что никакого «Миража» не было. Марк Лазаревич Галлай, с которым мы обсуждали гибель Ту-144, говорил, что причина одна: Михаил Козлов, командир лайнера, слишком задрал нос, скорость упала, самолёт сполз на крыло и разбился. А случилось это потому, что нашим начальникам на салоне очень хотелось «утереть нос» франко-английскому «Конкорду» и они настаивали на том, чтобы старт Ту-144 был максимально эффектным. Именно эта версия представляется мне наиболее вероятной.

Первенец американской космонавтики спутник «Эксплорер-1» был запущен 1 февраля 1958 г., почти через 4 месяца после запуска нашего первого спутника. Он весил 4,8 кг, а наш 83,6!

* * *

Лаборатория реактивного движения (JPL) в Пасадене под Лос-Анджелесом, которую возглавляет Уилльям Пиккеринг. (Рассказывают, что где-то здесь, в Пасадене, прячется от мира Бобби Фишер, чемпион мира по шахматам. Однако американцы утверждают, что охота за ним бесперспективна, да и времени у нас мало.) Я—в своей стихии. Лабораторию эту создал один из первых энтузиастов ракетной техники в США Теодор фон Карман в 1936 г. В 1944-м состоялось её официальное открытие. Много работали над ЖРД. По заказу Министерства обороны создавали первые американские боевые ракеты: «Капрал», «Сержант», зенитную ракету «Прайвент». Постепенно ЖРД стали отходить на второй план, их делают теперь в Кливленде (штат Огайо), а в Пасадене построили первый американский спутник «Эксплорер-1», конструируют лунные и межпланетные аппараты: «Рейнджеры», «Сервейеры», «Маринеры», «Пионеры». В 1958 г., после образования NASA, Лаборатория окончательно переключилась на космическую тематику. Когда говорят «лаборатория», видишь комнату, уставленную химическими склянками. Но JPL – это не комната и не здание, это десятки зданий, целый научный городок.

В ноябре 1971 г. «Маринер-9» стал спутником Марса и передал на Землю 7329 фотографий его поверхности. (Для сравнения: «Маринер-4» в 1965 году передал 22 фотографии). Одну из этих фотографий – вулкан Никс-Олимпик, который считается самым высоким вулканом в Солнечной системе, мне подарил научный руководитель программы «Маринер» Пиккеринг. Высота марсианского гиганта – 23 км, диаметр основания – 600 км. Только кратер на вершине имеет диаметр 65 км. Сфотографирован и огромный разлом, который, как рубец, идет вдоль экватора Марса. Длина его такова, что он пересек бы на Земле всю территорию США от океана до океана. Ширина – 120 км, глубина – 6 км. Знаменитый Гран-каньон в Аризоне, который считается одним из чудес света, имеет ширину 21 км и глубину 1,6 км.

Смотришь на эти фотографии, и тебя охватывает непонятное волнение. Ты словно прижался носом к стеклу и заглядываешь в неведомый мир. Испытываешь страстное желание проникнуть в него, ступить на этот холодный сухой песок, спуститься по крутому обрыву каньона, взбежать на вершину потухшего вулкана. Ведь бежать так легко: от моих 75 кг на Марсе останется всего 28!

Вот так выглядит один из жидкостных ракетных двигателей лунной ракеты «Сатурн-5»

3 ноября 1973 г. планируется запуск «Маринера-10» в сторону Венеры и Меркурия, а потом «Викингов» марсианских аппаратов нового поколения, первый из которых постараются посадить на Марс в 1976 г., в день, когда США исполнится 200 лет.

Пиккеринг рассказывал, что недавно получена информация с «Пионера», пролетающего мимо Сатурна. «Пионер» обработал сигнал, отраженный от колец Сатурна, сигнал сильный, что говорит о том, что кольца состоят отнюдь не из пыли, а из камней диаметром порядка метра. «Пионер» рассматривал спутник Сатурна Титан, который, как оказалось, очень напоминает Луну.

* * *

В эскизных набросках марсианской экспедиции просчитывается вариант с двумя космическими кораблями, каждый из которых рассчитан на экипаж из 12 человек. Но в каждом корабле полетят лишь 6 человек. Таким образом, если случится поломка одного из кораблей, 12 участников экспедиции поместятся в другом. Специальный экскурсионный кораблик на 3-6 человек (вот кому действительно можно позавидовать!) стартует с орбиты спутника Марса на планету. Они будут работать там около двух месяцев.

* * *

Хочу просить экипаж, который первым ступит на Марс, чтобы они выключили теле- и кинокамеры и не снимали сам момент выхода на его песок. Они должны дать друг другу слово никогда не говорить, кто же конкретно ступил первым на Марс. Человеческая психология так устроена, что в памяти может остаться и наверняка останется именно этот первый, что будет очень несправедливо: ведь все они герои. Понимаю, что тому, кто действительно ступил первым, будет особенно трудно сдержать слово. Надеюсь на его благородство и верю, что он будет молчать, как и его товарищи. Назвать первого нельзя ни жене, ни детям, молчать нужно до самой смерти и тайну эту унести с собой. Этот поступок послужит примером истинного благородства и подлинной человечности для грядущих поколений.

* * *

Джеральд Вассерберг, доктор геохимии, занимается анализом лунного грунта. Он же распределяет лунные породы по лабораториям мира. Отвечая на мой вопрос, есть ли кусочки лунных пород в личном пользовании астронавтов, он сказал, что был бы крайне возмущен, если бы узнал, что кто-то из них утаил кусочек, но он уверен, что этого никто не сделал.

Позднее, во время визита в Москву Нейла Армстронга – командира «Аполлона-11», первого человека, шагнувшего на Луну, примерно тот же вопрос я задал и ему. Армстронг ответил, что ему и в голову не приходило оставить себе хотя бы маленький кусочек лунного камня. Специально этот вопрос я не изучал, но, насколько мне известно, все лунные камни попали к геохимикам в различные лаборатории мира. Исключение составляет разве что лунный камень, привезённый «Аполлоном-11» и вставленный в цветной витраж епископального собора Святых Петра и Павла в Вашингтоне. Но я думаю, что и его передали из лабораторий геохимиков по согласованию с NASA.

* * *

Милый, что-то постоянно забывающий, разбросанный и, с американской точки зрения, преступно необязательный Элл Гиббс, ведающий службой информации JPL и связями с прессой. Напомнил мне Юрку Роста, есть, оказывается, и такие американцы. У него большой дом из 12 комнат, простая, удобная мебель без затей, куча детей – старшеклассников и студентов – от первой жены, от второй жены и общих. Дети расхристанные, лохматые, но веселые, рассматривали нас с неподдельным интересом. В гараже 6 автомобилей. Большой, очень красиво отделанный гранитными камнями и зарослями лотоса бассейн. Одна беда: вода в бассейне – 90 F (примерно 34°С). На берегу бассейна – бар. Плавали и даже ухитрялись пить джин, ныряя и чокаясь над водой.

* * *

NASA. Руководители проекта «Союз»–«Аполлон» с американской стороны: доктор Ланни и доктор Крафт. Мне понравилось уже то, что они никуда не торопились, что секретарши не прерывали беседу срочным подписанием бумаг, что не трезвонили беспрерывно телефоны. Вся обстановка была разительно непохожа на будни их советского коллеги Бушуева[51]. Говорили о будущем полёте. Больше всего американцев волнует не техника, а организационные вопросы.

* * *

Скафандр, в котором работают астронавты на космической станции «Скайлэб», состоит из 11 слоев. В фале, который соединяет астронавта со станцией, — четыре трубки: кислородная; для подачи воды; для отвода воды; для получении информации о состоянии астронавта. Аварийный запас кислорода крепится на ноге и рассчитан на 30 мин. Регуляторы подачи кислорода и воды находятся на животе скафандра. Прозрачный шлем делают из поликарбонатового стекла. Били (разумеется, с разрешения мистера Смайли – начальника отдела систем жизнеобеспечения) по нему молотком, но разбить не смогли. Кстати, из этого стекла делают теперь детские игрушки. Когда подбирали покрытие для светофильтра шлема, перепробовали кучу разных материалов, но самым лучшим оказалась сверхтонкая золотая фольга. Одежда для астронавтов табачного цвета (другого цвета делать не научились). Поджечь её практически нельзя. Этот материал испытывали пожарники Хьюстона и Нью-Йорка.

Скафандр астронавта, очевидно, самая дорогая одежда, которую когда либо носил человек. Сам скафандр стоит 30 тыс. долл. Система жизнеобеспечения к нему – 200 тыс. С учётом расходов на испытания скафандр тянет на 300 тыс. долл.

На «Скайлэбе» 15 зубных щеток, резиновые мячики для тренировки пальцев рук, стереофонический магнитофон, две колоды карт с держалками (чтобы карты не улетели), дартс[52].

* * *

Мы (и я в том числе!) всё пишем, что американцы своей программой «Аполлон» вбили в лунную пыль 25 млрд. долл. своих налогоплательщиков, и забываем, какую замечательную базу для наземных всесторонних испытаний космической техники они создали. Мы в космонавтике исповедуем метод проб и ошибок: первая ракета за бугор, вторая за бугор, десятая за бугор, одиннадцатая полетела! Янки всё, что только возможно, отрабатывают на земле. Мистер Овен, заместитель директора лаборатории космических испытаний показывал сегодня барокамеру, в которую «Скайлэб» влезает целиком. Круглая бочка диаметром 65 футов (19,8м), высотой 120 футов (36,6м). В камере воссоздается не только вакуум космоса (откачивать воздух надо 7ч), но и полный спектр излучения Солнца, и альбедо Земли[53]. Установка с жидким азотом имитирует температуру в тени. Противопожарное оборудование. Разгерметизация занимает 90 с. Все параметры обрабатываются на компьютере. Одновременно можно проводить 2400 различных измерений. Одновременно компьютер контролирует работу самой барокамеры, обрабатывая 600-800 параметров.

Насколько я знаю, все наши космические барокамеры, вместе взятые, по объёму меньше этого гиганта, не говоря уж о его начинке и всей системе контроля.

* * *

Нам сказали, что с нами хочет познакомиться генерал Стаффорд[54]. Кабинет довольно скромный. Флаги США и NASA. Картина, на которой изображены все самолёты и космические корабли, на которых Стаффорд летал.

— Картина не дописана, генерал, — улыбнулся Мишка Ребров[55].

Генерал в простом светлом костюме с пропуском на груди (этот пропуск смутил нас, когда потом мы с Мишкой подписывали Стаффорду свои книжки). Говорили о предстоящем полёте и о путешествии Стаффорда к Луне. В 1969 г. он был командиром «Аполлона-10», который проводил генеральную репетицию перед посадкой на Луну, кружился буквально в сотнях метрах[56] над её морями и кратерами.

— Наверное, вам очень хотелось сесть, правда? — спросил я. — Ведь такая возможность выпадает один раз в жизни, и вы это понимали...

— О, не только я понимал это, — засмеялся Стаффорд. — Те, кто посылал меня, тоже это понимали. Если бы я сел на Луну, я бы не смог с неё взлететь...

Обедали в «генеральской» столовой. Отделена от зала, но харч тот же. Подарил каждому свою фотографию в космическом скафандре и именную шариковую ручку, которой можно писать в невесомости.

* * *

Зал управления полетами. Информация на 79 экранах. Данные о прошлых полетах можно получить по пневмопочте. Когда мы входили в зал, «Скайлэб» пролетал над мысом Доброй Надежды, его вела наземка в Хартабестоеке. В зал, где за четырьмя рядами пультов работают 18 операторов, нас не пустили. Сидели на балконе за толстым стеклом. В зал никого не пускают, даже директора NASA Флейчера.

* * *

Как неумело мы ведём всю космическую пропаганду! Разумеется, американцы нам не указ, но они правы, когда говорят, что именно подробные телерепортажи обо всех неполадках на «Скайлэбе» и детальная информация о мерах по их устранению резко повысили общественный интерес к космическим полетам, который, по общему мнению, уже окончательно затухал.

Книжка 62

Сентябрь – декабрь 1973 г.

Байконур – Евпатория – Москва – Баку – Байконур – Евпатория

Рассказ Елены Михайловны Фаниной, записанный на космодроме Байконур 26.9.73.

Я работала дежурной на ВЧ, когда мне сказали, что я должна встретить Сергея Павловича[57], который прилетает из Москвы. Я знала его с 1952 г., когда работала санитаркой в Капустином Яре. Он жил тогда в вагоне №82, я запомнила. С ним вместе жили Мишин и Черток. А Рязанский[58] и Воскресенский[59] жили в 27-м вагоне, я помню...

В Тюра-Таме[60] в конце октября 1956 г. построили первые четыре барака и четыре домика для начальства. Вот в одном таком домике у Сергея Павловича я проработала десять лет уборщицей.

Он вставал обычно в 7 часов утра. Минут 10 делал физзарядку. У него была палка для упражнений. Говорил мне: «Не хочу, Лена, жиреть. Надо бы мне на танцы ходить. Вот и доски для танцплощадки Воскресенский привёз...» Воскресенский, действительно, привёз доски на грузовом самолёте, но Сергей Павлович на танцплощадку не ходил... Я ему готовила завтрак. Помню, он любил яблочную шарлотку и грибной суп. Я ему из деревни грибов привозила. Хлеб в Тюра-Таме был очень плохой, я ему сушила сухарики. Помню, один генерал принёс в домик ещё тёплую курицу и десяток яиц. Я всё это положила в холодильник. Сергей Павлович увидел и велел вернуть эту курицу. Говорил мне: «Никогда ни у кого ничего не бери...» Он не хотел ни от кого зависеть, особенно от военных.

Я стирала, штопала. Мог позвонить и предупредить: «У меня совещание, но приеду минут через 15. Сделай уборку...» Иногда во время обеда у нас происходили задушевные беседы. Сергей Павлович, бывало, спрашивал: «Лена, ну как там у вас в деревне дела?» Я рассказывала, а потом он сам мне что-нибудь о своей жизни рассказывал. После работы в МИКе[61] ончасто привозил бумаги домой, дома работал. Иногда сидел на крылечке своего домика, что-то обдумывал. Вечерами читал, в 7 часов вечера я приносила ему свежие газеты. Иногда что-то писал. Когда я обращалась к нему с каким-нибудь вопросом, говорил: «Погоди, не могу сейчас с тобой разговаривать...» Я спрашивала: «Сергей Павлович, когда же вы отдыхать пойдёте?» А он в ответ: «Вот умру, под берёзкой и отдохну...»

Болел нередко. Однажды я пришла в домик, а он в кресле стоит на коленях, увидел меня, встал, говорит: «Живот у меня болит...» Уже месяца за полтора до смерти он проболел здесь дней 10. Я не отходила от него, поила его малиной, бельё ему меняла, когда он потел. Кошка Машка лазала к нему в форточку. Помню он всё жаловался: «Мне твоя Машка спать не давала...» И ещё, помню, он рассказывал: «Лена, мне так приятно было: я сижу, работаю, а ко мне в форточку голубь влетел. У него гнездо под нашей крышей. Надо проследить, чтобы гнездо не разорили...»

Сергей Павлович очень сердился, когда выключали воду или свет, или телефон выключали. Отчитывал руководителя экспедиции Николая Дмитриевича Бондаренко, который отвечал за хозяйство. Королёв часто ругался матом и вообще любил пошуметь. Однажды воду выключили в день 8 марта, когда я была дома. Он позвонил: «Почему нет воды?! Куда ты спички засунула?!» Другой раз в дверь его домика Бондоренко вставил новый замок, его заклинило, и Сергей Павлович не мог выйти. Мы с Гагариным его выпустили. Когда осенью 1964 г. на космодром прилетел Хрущёв, Сергей Павлович мне говорит: «Лена, а вдруг Хрущёв к нам в домик придёт, достань рюмочки, посуду...» Но Хрущёв в домик не зашёл. Часто бывал Устинов[62]. С Устиновым они играли в шахматы.

Вообще, гости в домике бывали редко. Иногда заходили космонавты. В совещаниях обычно принимали участие 3-4 человека. Отдельно приходили, помню, Каманин, генерал Кузнецов[63], Шобаров[64]. Заходил Пилюгин[65]. Пилюгина он любил. Помню, когда Титов[66] улетел, прибежал Бармин, расшумелся: «Ты отдыхал, а мы не отдыхали!..» Глушко в домике я никогда не видела. Мне кажется, вот его Сергей Павлович не любил. Отношения у них были строго официальные. Когда Глушко однажды заболел, я собралась отнести ему еду, а Королёв ворчал: «Иди, иди к своему Глушко...» О Глушко мог сказать: «Ну, этот... Пижон..» Когда Сергей Павлович болел, приходили врачи его лечить: Абрамов Абрам Яковлевич и Мудрый Николай Павлович. Чаще всего дом стоял на запоре. Ключи были только у меня.

Летом Сергей Павлович обычно ходил в рубашке навыпуск с кармашками внизу. Куртка была лёгкая, на молнии. Тапочки у него рваные были, я их хотела выбросить, а он говорит: «Если мы – старики, значит нас выбрасывать надо?» Он вообще привязывался к старым вещам. Употреблял всегда один и тот же одеколон, вот не припомню, «Манон» или «Камелию». Он был мужчина аккуратный.

На выходные дни он меня отпускал. Но, помню, однажды вызывает. А я была на поминках, крепко навеселе. Он не осудил, смеялся, когда я ему частушки пела. Потом говорит: «Давай, помогай мне. Я буду просматривать бумаги, а которые ненужные, ты рви и бросай в колонку...»

Королёв был человек добрый, заботливый. Помню, говорил мне: «Куда ты в такой мороз пойдёшь, стели тут и спи...»[67] Мог наорать на человека: «Выгоню всех! По шпалам в Москву отправлю!..» А потом спрашивает меня: «Лена, а где тот, которого я ругал?..» Если какого-нибудь человека он любил, это не мешало ему этого человека ругать. Он иногда даже чаще его ругал. Например, Попкова[68] он очень любил, но и ругал часто. Когда ещё в Капяре работали, он с Вознюком так ругался, что пыль столбом стояла. А здесь, в Тюра-Таме, помню, кричал генералу Захарову: «Я тебя засужу! Я обязательно тебя посажу!..» Когда он понимал, что накричал несправедливо, всегда извинялся передо мной. И перед Бондаренко тоже. Иногда называл меня «Злюкой», говорил: «Я из тебя человека сделаю...». Он очень не любил малознакомых людей, когда я уходила в отпуск, и у него в домике убирала другая женщина, он был очень недоволен, просто бушевал.

Пил Сергей Павлович мало, а баб любил. Они ему сами звонили. Одну, ещё в Капяре дело было, он пригласил к себе в вагон, а она потом подружкам всё рассказала. Он мне жаловался: «Ну как же так можно, Лена?!» А после старта Терешковой он мне говорил: «Лена, только бы мне её посадить! Она у меня полжизни унесла...»

Когда Королёв улетал, в домике иногда поселялись Василий Павлович Мишин с Воскресенским.

* * *

Рассказ Владимира Семёновича Патрушева. полковника, ветерана космодрома, «стреляющего», т.е. человека, стоящего у перископа командного бункера и отдающего все предстартовые команды вплоть до последней: «Подъём!» 26.9.73:

Королёв, как я помню, почти никогда не смотрел в перископ. Два рабочих перископа принадлежат «стреляющему» и техническому руководителю старта. Во время запуска Гагарина «стреляющим» был Анатолий Семёнович Кириллов, а техническим руководителем – Леонид Александрович Воскресенский.

Когда мы ещё работали в Капяре, в немецких вагонах, где мы жили, было чудовищное количество мух. Чтобы насолить начальнику военторга Волкову, к которому всегда были претензии, мы, молодые офицеры, сгоняли к нему в купе мух со всего вагона. По вечерам у вагонов под большой выносной лампой играли в шахматы. Шутники ловили маленьких варанчиков и незаметно выпускали их вдруг на шахматную доску.

Самые жаркие месяцы в Капяре – июль и август. Обеденный перерыв продолжался с 13 до 16ч. Всюду была серая, похожая на муку пыль. Она мгновенно впитывала даже сильный дождь и превращалась в непролазную грязь. На стартовую позицию ездили без дорог, просто по степи. Единственное правило движения: держаться наветренной стороны, чтобы не попасть в шлейф пыли того, кто впереди. Очень скоро всю степь машинами распахали, дорог было бесконечное множество.

Когда задумывалось строительство полигона для межконтинентальных ракет, место выбирали очень долго. Оно не только должно было отвечать всем требованиям секретности, но и согласовываться со всеми заинтересованными (или делающими вид, что они заинтересованы) ведомствами. Так были отвергнуты степной Крым, Закавказье и Северный Кавказ.

* * *

Старт «Союза-12» 27 сентября 1973 г. Лазарев и Макаров.

Макаров: Космические фотографии – жалкое подобие того, что мы действительно видим. Невесомость – ощущение своеобразное, поначалу нерадостное, потом, правда, привыкаешь...

Лазарев: Мне было приятно, что разговор с Землёй мы вели с помощью наших дублёров, и ребята называли нас на «ты»...

* * *

Большие приключения моего камчатского дружка Генриха Штейнберга. Я уже писал, как Генрих испытывал на Камчатке луноход. История имеет продолжение. Со сроками испытаний лунохода случилась неувязка: скоро снег выпадет, а бензина для испытаний нет. Штейнберг стал сворачивать экспедицию, но тут прилетел Кемурджиан[69] и устроил всем разнос, потребовав испытания продолжать. Луноход стоит под Толбачиком, бензин есть неподалёку у военных. Они продали Штейнбергу бензин: 25 т по 300 руб. за тонну. Генрих доставил бензин вертолётом к луноходу, испытания пошли полным ходом и в 1970 г. были продолжены. В ноябре 1970 г. луноход уже работал на Луне. Келдыш прислал поздравительную телеграмму, двух человек решили представить к правительственным наградам. Генрих включил в список своих ближайших помощников: Витю Набойченко и Лёву Дмитриева. Его собственные награды были ещё впереди...

Александр Леонович Кемурджиан на Камчатке

Генрих мечтал сам облететь Луну и с подачи Тихонравова был направлен на медкомиссию, как кандидат в космонавты. До сих пор не понимаю, как медкомиссия не разглядела его сломанную руку и шрамы на башке, но медкомиссию он прошел. Когда вернулся на Камчатку, секретарь парткома института спросил его, почему в списки награжденных не попал директор института Сергей Александрович Федотов. Генрих ответил, что Федотов прилетел на Камчатку после старта лунохода. За три дня до отлёта на вторую медкомиссию его вызвали в ОБХСС и спросили, что у него было с бензином в 1969 г. Генрих всё рассказал. Героем он себя не считал, но и виноватым тоже: задание правительства он выполнил, а иначе выполнить его не мог. В ОБХСС рекомендовали с командировкой в Москву повременить. Генрих плюнул и улетел. В Москве он организовал два письма: от Кемурджиана и академика Флёрова, который его хорошо знал. В письмах рассказывалось, как всё было на самом деле. А мы пошли с Генрихом к начальнику следственного управления МВД Сергею Васильевичу Мурашову. Я оставил Генриха в приёмной и сначала зашёл в кабинет один. Начал рассказывать, но Мурашов перебил меня:

— Ваш друг, очевидно, кинематографист?

— Почему кинематографист?

— Чаще всего на «левом» бензине «горят» кинематографисты в своих экспедициях...

— Он вулканолог. Сергей Васильевич, объясните мне, как можно нажиться на бензине на вулкане Толбачик в десятках километрах от любого человеческого жилья?

Потом позвали Штейнберга. Мурашов посмотрел на его кожанку, которая, я думаю, досталась Генриху ещё по ленд-лизу, и всё понял.

— Летите домой, — сказал он. — Мы возьмём дело под контроль и произвола не допустим.

Генрих улетел. Накануне нового 1972 г. его вышибли из КПСС, а через три месяца возбудили уголовное дело по ст. 93.1 «Хищение в особо крупных размерах». Дома провели обыск и описали имущество. Никакого криминала, кроме стихов Иосифа Бродского, с которым Генрих дружил в Питере, не нашли.

— И что в этом плохого? — спросил Генрих следователя, листавшего стихи.

— Но и хорошего ничего нет... — вяло отозвался тот.

В 1972-м извергался вулкан Алаид, и Генриху позарез надо было туда попасть. Но Алаид, хоть он и в 30 км от Камчатки и в 1100 от Сахалина, однако область уже Сахалинская, а подследственному свою область покидать нельзя. Знакомые ребята переправили его на остров, и он несколько дней жил один около вулкана. А тем временем его близкий друг Толя Чирков получил уведомление, что Штейнберг высадился на острове. Но его нет! Чирков бросился его искать. А на Камчатке решили: «Ушёл на ту сторону»[70].

Надвигались и громоздились какие-то торосы идиотизма. У Генриха стали сдавать нервишки. Он улетел в Питер, к родителям. Вслед телеграмма:

«Предположительно в Ленинград отбыл опасный преступник... Адрес... Телефон...» Генрих уехал в Москву. Нашли и тут. Когда вернулся в Петропавловск-Камчатский, следователь очень обрадовался и сказал, что дело закрывает, поскольку Штейнберг подпадает под амнистию в честь 50-летия СССР.

— Я на амнистию не согласен. Я не хочу, чтобы меня прощали, я ни в чём не виноват.

Вчера звонил Генрих. Его вышибли из Института вулканологии.

Я ломал голову, всё думал, как ему помочь. Физик, химик, биолог найдёт работу в любом большом городе. Но вулканолог?! Я написал директору института Федотову частное письмо. Смысл его: «Сергей Александрович! Ну зачем же вы добиваете молодого, очень преданного своей науке учёного?!» Федотов ответил. Журил меня за заступничество: «...некоторые журналисты усердно делали ему рекламу. Ваш совет помочь вернуть Г.С.Штейнбергу доброе имя, это бесполезно. Нельзя вернуть то, чего у него не было». Я с Федотовым не знаком, но ребята из Института вулканологии говорили, что он человек дрянной, жестокий, если кого преследует, то преследует до конца.

Три с половиной года Штейнберг работал сменным электриком квартальной котельной в Петропавловске. Реабилитация была трудной и долгой. Но, как говаривал старина Вергилий: «Между тем бежит, бежит безвозвратное время». Оставив котельную, Штейнберг стал доктором геолого-минералогических наук, редактором международного журнала «Модерн джиолоджи», директором Института вулканологии и геодинамики в Южно-Сахалинске и заведующим лабораторией вулканологии и вулканоопасности Института морской геологии и геофизики Дальневосточного отделения Российской академии наук, академиком Академии естественных наук. Жаль, что в космос не слетал: был бы первым нашим евреем в космосе!

* * *

Старт «Союза-13». Климук и Лебедев. 18.12.73

* * *

У Пети Климука[71] налёт – 860ч. Это уже солидно, особенно, если вспомнить, что у ребят из «гагаринского» отряда налёт был по 200-250ч. Сравнить с первыми американскими астронавтами, у которых налёт был в районе 2000ч.

* * *

Накануне любого старта космонавты обязательно смотрят фильм «Белое солнце пустыни».

* * *

Ребята с «Союза-13» и их дублеры готовились к астрономическим наблюдениям в Армении и так преуспели в этом деле, что работают сегодня без звёздных карт. У них обширная астрономическая программа. Гурзадян[72] бегает, задыхаясь от радости: мы должны получить около 10 000 спектрограмм нескольких тысяч звёзд. Сейчас он не думает о том, что обработка их займёт у него годы. За две ночи ребята отсняли спектрограммы звёзд в четырех областях неба: в созвездиях Тельца, Ориона, Близнецов и Возничего.

* * *

Убедительные преимущества внеземной астрономии. Сегодня самый «зоркий» телескоп с зеркалом 5м стоит на горе Паломар в США и может разглядеть звезды до 21 звёздной величины. Если увеличить диаметр зеркала до 10м, что технически стоит на грани фантастики, он разглядит звезды до 22-23 звёздной величины: работа громадная, а выигрыш ничтожен. А в космосе телескоп с зеркалом в 1м уже будет эквивалентен Паломару. Трехметровый в космосе равен 30-метровому на Земле, который построить практически невозможно. Такой телескоп сможет увидеть звёзды до 26 звёздной величины.

* * *

Позывные в Центре управления полётом. Я Двенадцатый! — это заместитель руководителя полётов по измерениям. 13-й – заместитель по связи. 16-й – руководитель подготовки экипажей. 19—1-й – сменный руководитель полёта. 19-й – руководитель полёта. Я Двадцатый! — давно, со времён Королёва, обозначает Главного конструктора.

Книжка 63

7-13 октября 1973 г.

Баку

В это время в столице Азербайджана проходил XXIV Международный астронавтический конгресс. Его спектр был очень пёстрым: от специальных проблем баллистики до выставки художников-фантастов. 1500 делегатов выслушали 350 докладов учёных СССР, США, Японии, ФРГ, Франции, Италии, Индии и других стран. В центре внимания были наши космонавты: В.А.Шаталов, Г.Т.Береговой, В.И.Севастьянов, Б.Б.Егоров и американец Т.Стаффорд. 20.10.1973 г. «КП» опубликовала специальный выпуск «Клуба любознательных», посвящённый конгрессу. Всё главное – там. Остались беглые заметки «на полях» записной книжки.

Главная беда наша в том, что подавляющее большинство побед космических технологий секретят и в жизнь они не идут. Только в Чикаго 300 фирм используют космические технологии. Широко внедряются всевозможные «космические» методы контроля в нефтяную промышленность США. Во всю используют методы быстрого замораживания продуктов, которые разработали для нужд NASA.

* * *

В спектре Солнца коротковолновое излучение составляет едва ли 0,01% от того, что светит и греет, но именно это излучение контролирует химический состав земной атмосферы, и мы даже не представляем себе, насколько важно оно для жизни на Земле.

* * *

Эксперимент со сваркой в космосе но борту «Союза-6» четыре года назад провалился. Никогда не докапывался, кто в этом виноват: Кубасов или Патон[73]. Ясно, что они будут валить вину друг на друга. Но прошло уже четыре года, я думал, что страсти утихомирились. Сегодня Патон делал доклад по космической сварке, и я снова ни черта не понял, что же на самом деле произошло на «Союзе-6».

* * *

В июле 1974 г. будет проводиться «Тропический атлантический эксперимент» по выяснению роли тропиков в жизни планеты. Где тропики и где мы, но чертовски приятно, что СССР вместе с 30 другими странами будет участвовать в этом эксперименте, выделяет для этого 12 кораблей (из 25!) и самолёты (в том числе 2 летающие лаборатории Ил-18).

* * *

Для того чтобы составить подробную карту крохотного американского штата Коннектикут с помощью самолета требуется 1 100 000 долл., а с помощью спутника – 75 000. Причём спутник выполнит эту работу в течение нескольких месяцев, а самолёту потребуется 3 года. Ошибка при точном определении сельхоз площадей не превышает 9%.

* * *

Американцы начали испытания трофейных немецких ракет Фау-2, вывезенных из Германии, на своём полигоне Уайт-сендз значительно раньше нас: 15 марта 1946 г. (мы первую Фау-2 пускали в Капустином Яре только 18 октября 1947 г.). С этого времени до декабря 1946 г. было запущено примерно 50 Фау с переменным успехом. К 1949 году полигон Уайт-сендз был ликвидирован.

«Отца» Фау-2 Вернера фон Брауна ввозили в США через мексиканскую границу. Он был нацистом и по законам США въезд в страну ему был запрещён, но он очень был нужен американским военным.

* * *

Годдард[74] любил музыку, живопись, природу. Жена его была фотографом, помогала ему в работе. С 1917 по 1929 г. его финансировал Смитсонианский университет, давал деньги и миллионер Гарри Гугенхайм. В 1924 г. с ним встретился Линдберг. 25 июля 1925 г. Годдард переехал в Росвелл, где провёл 45 лабораторных исследований и 31 запуск ракет. В 1930 г. он поселился на ранчо Маскалеро. 18 апреля 1932 г. Годдард впервые использовал в своей ракете гироскоп для контроля за курсом.

* * *

Когда Фридрих Цандер[75] проектировал в 1920-х гг. свой ракетоплан для полёта на Марс, он с помощью только логарифмической линейки подсчитал, что полёт этот займёт 256 дней. Цандер ошибся всего на три дня! Современная наука даёт 259 дней за счёт уточнения масс Земли и Морса, о которых он не мог знать.

* * *

Фон Бек (США) предложил методику определения состояния космонавта по анализу его голоса.

* * *

Спутник разглядел на юге Сахары зелёный участок, со всех сторон окружённый выжженной землей. Думали, что какая-то ошибка. Оказалось, участок окружён забором, оберегающим его от скота.

Книжка 64

Декабрь 1973 г. – август 1974 г.

Евпатория – Москва – Малеевка – Москва – Ленинград – Москва – Переделкино – Байконур – Евпатория – Москва – Переделкино – Москва

Поскольку в невесомости отсутствует гидростатическое давление крови, когда она сама течет в ноги, происходит её перераспределение: из ног примерно 11% крови приливается в грудную клетку и головной мозг. Отсюда – тяжёлая голова и иллюзорные ощущения.

* * *

Приземлился «Союз-13». Петя[76] говорит: «Мы старались не делать ничего такого, что можно было бы и на Земле сделать... Я привык к невесомости за двое суток, Валентин[77] ещё быстрее...»

1974 год

* * *

Утверждены основной, дублирующий и вспомогательные экипажи программы «Союз»-«Аполлон»: Леонов, Кубасов, Филипченко, Рукавишников, Джанибеков, Андреев, Романенко, Иванченков.

Любопытно, что молодые, ещё не летавшие космонавты, в конце концов слетали в космос, и стали высокими профессионалами: Владимир Джанибеков, например, один из моих любимейших космонавтов, стартовал в космос пять раз. Не повезло только Борису Дмитриевичу Андрееву: он так и не слетал.

* * *

Маров[78] рассказал много интересного о Венере. «Венера-8» – первый аппарат, которому удалось сесть на дневную сторону планеты. Условия убийственные: давление 95 атм, температура 450 по Кельвину (723°С). Перепады высот 3-4 км. Холодильник на Венере не сработает, потому что тепло некуда сбрасывать, вокруг жарища в 500 градусов. Станция продержалась некоторое время за счёт новой системы охлаждения с использованием гидратов солей лития, которые обладают очень большой теплоёмкостью, жадно поглощают тепло при плавлении. Разница в температурах дня и ночи на Венере очень мала, меньше одного градуса. Толстый плотный слой облаков на высотах от 32 до 70 км закрывает всю планету, создавая «парниковый эффект». Освещённость поверхности Венеры в полдень соответствует освещённости пасмурного дня на Земле, но снимки получить всё же можно. Ветер у поверхности очень слабый, около 0,5м/с. Ветер растёт с высотой. На высоте в 50 км это уже ураган: 100м/с!

Июль 1974 г. Старт «Союза-14». На космодроме стояла жуткая жара и журналисты работали на берегу Сырдарьи

* * *

Заседание Комитета по метеоритам. У кого какой болид, тот о том и говорит.

Книжка 66

Октябрь 1974 г. – февраль 1975 г.

Франкфурт-на-Майне – Шпретлинген – Эрлензее – Гармиш-Партенкирхен – Грайнау – Мюнхен – Кёльн – Бонн – Бад-Годесберг – Дортмунд – Франкфурт-на Майне – Прага – Москва – Байконур – Москва – Байконур – Евпатория – Москва

1975 год

Улетаю в Тюра-Там и никогда ещё так остро не чувствовал, что улетать не надо.

* * *

На орбитальную станцию «Салют-4» летят Губарев и Гречко. Вес научной аппаратуры около 2 т. Жора[79] очень возбуждён, подробно рассказывает, какая большая научная программа ждёт его на станции. Их позывной «Зенит». Жора говорит: «Это символично! Я – ленинградец, болельщик «Зенита»!»

* * *

После старта улетели в Евпаторию, в Центр управления полётами. Живём в гостинице «Украина». С утра – в Центре, к обеду возвращаемся и пишем репортажи. Каждые два дня передаю в Москву материалы. Зимой в Евпатории тоска смертная. Город пустынный, на пляжах ни души. В многочисленных детских санаториях на зиму остаются только больные дети, которые не гуляют. К ним приехал театр лилипутов. Лилипуты постоянно выясняют отношения. Главный лилипут по прозвищу «Шурупчик», очень дерзкий и агрессивный. Один из лилипутов напился пьяным и кричал ночью на всю гостиницу: «Шуруп! Выходи! Я тебе морду бить буду!» Приехала София Ротару с какими-то бугаями в перстнях. Бугаи с утра в ресторане пьют пиво с шампанским. Был очень удивлен, увидав, что Ротару ест с тарелки руками.

Темнеет рано, холодно, на улице очень сильный ветер. Улицы прямые, ровные, чётко делят весь город на квадраты, по ним дует с моря, как в аэродинамической трубе. Юрка[80] живёт в роскошном угловом номере с балконом, который завис прямо над трамвайной остановкой. Купили клеёнку в виде политической карты мира и по этому случаю устроили у Юрки банкет. Поддав, кричали с балкона: «Да здравствует самостийная Украина! Гетман Скоропадский нас поддержит!»[81] Домой ужасно хочется...

* * *

Как я понимаю, только от скуки все активно включились в розыгрыш Виташи[82]. Суть розыгрыша: Центр управления полётами (ЦУП) принимает некие загадочные, но вполне членораздельные сигналы, предположительно от внеземных цивилизаций. Руководство Центра пока в них не разобралось и по обыкновению темнит, но слухи просочились! Среди многочисленных антенн Центра, действительно, появилась ещё одна замысловатой конфигурации, и Герасимов[83] вместе с Вадимом[84] начали с легких намёков, что-де вот эта самая антенна, которая принимает загадочные голоса космоса. Виташа спросил меня, что я по этому поводу думаю. Я ответил, что и ежу понятно: коль такая связь существует, её мгновенно и глухо засекретят, так что я ничего предпринимать не собираюсь. Напротив, Борис[85] имитировал бурную деятельность и якобы уже что-то передал в Москву. Виташа заволновался. Он парень очень дотошный, невероятно преданный своей газете, и сама мысль, что его кто-то может обскакать, была для него нестерпима. Следом подключился Миша[86]. Он, когда Коновалов вышел из комнаты, нашёл в его папке газетные вырезки о внеземных цивилизациях и какие-то наброски собственной статьи на эту же тему. Коновалов застал Реброва за копанием в его папке, и они разыграли душераздирающую сцену гнева Бориса. Реброва осудили. Виташа потерял покой. Мы подговорили Пастернака[87], и когда Виташа, подсев к его столику в столовой, начал его расспрашивать, Постернак, страшно вращая глазами, сказал, что здесь не место вести подобные разговоры, а кроме того, он человек военный, до пенсии совсем немного осталось, и Виташа своими вопросами может его погубить, поскольку это даже не военная, а государственная тайна. Но самое смешное, что когда Виташа позвонил в свою редакцию, ему подтвердили, что какой-то слушок, действительно, по Москве ходит и «Труду» известно, что «Правда» якобы заказала Котельникову[88] «подвал». Из «Труда» позвонили Котельникову, но тот сказал, что приболел, лежит дома с гриппом, о сигналах внеземных цивилизаций ему ничего пока не известно и рекомендовал обратиться к Сагдееву[89]. В «Труде» поняли, что Котельников уже «куплен» «Правдой»...

Обезумевший Виталий бросился к Елисееву, но его мы успели предупредить. Алексей раздраженно сказал, что какие-то сигналы идут и очень мешают связи с орбитальным комплексом, но он в эти проблемы не вникает, потому что у него самого хлопот полон рот, а эти сигналы – чёрт их дери! — только мешают ему работать. Утром Виташа подкатился к усталому после ночного дежурства биологу Саше Машинскому. Саша, ничего не зная о нашем розыгрыше, не предупрежденный нами, подыграл от скуки, сказав, что сигналы, действительно есть и, с его точки зрения, это биологический код ДНК, однако, не на углеродной основе и дальше понес какую-то псевдонаучную абракадабру. Головачев прилежно записал весь Сашин рассказ и отдал девушкам телетайписткам для передачи в Москву. Тут уже заволновался Толя Ткачёв[90]. Он сообразил, что когда Виташино сочинение попадёт в Москву с его визой, он уже никому не докажет, что это – невинный розыгрыш. Ткачёв текст Головачёва якобы завизировал и приказал набить на перфоленту, дабы всегда иметь возможность доказать автору, что его статья в Москву передана, но, на самом деле, в Москву ничего передавать не разрешил.

Розыгрыш принимал угрожающие масштабы, в него втягивалось всё большее количество людей. Каждый без устали вносил свою лепту в общее дело. Герасимов подговорил одну девушку, чтобы она назвалась сотрудницей Рязанского и спросила Виташу, где найти Коновалова, «которому Михаил Сергеевич срочно просил передать важную бумагу». Поскольку Рязанский отвечал за всю радиосвязь в космосе, Виташе стало ясно, что тот передаёт «Известиям» некую эксклюзивную информацию. Алеша Горохов[91] отпечатал на телетайпе собственный текст о связи с инопланетянами и сказал Головачёву: «Голованов ошибается. Засекретят этот факт или не засекретят, а надо подстраховаться, чтобы потом никто не мог сказать: ты же был в эпицентре событий, что же ты молчал!?..» У Апенченко, всё время повторявшего, что это де не его дело, в секретной тетрадке тоже обнаружился текст о внеземных сигналах. В довершение всего из Москвы прилетел Альберт Пушкарёв, корреспондент фотохроники ТАСС, который после нашей обработки сказал Виталию, что он приехал срочно снимать какую-то антенну, сам не знает какую, и зачем она – не ведает.

Итак, у всех само собой, стихийно распределились роли: Коновалов – дерзкий, скрытный и хитрый подпольщик, Апенченко – коварный врун, Пушкарёв – слепое орудие высших сфер, Горохов – трусливый перестраховщик, Ребров – правдолюб-разоблачитель, я – усталый от сенсаций циник, который всё время твердил Виташе:

— Ну неужели ты сам не понимаешь, что вопрос слишком серьёзен, чтобы свести его к погоне за газетным первенством? Ты что думаешь, Брежнев сегодня ломает голову, в какой газете это печатать, в «Труде» или в «Известиях»? Он как минимум должен сначала снестись с Фордом, Вильсоном и Жискаром д'Эстеном...

А тем временем в Москве тоже разворачивались события. В «Труде» позвонили Сагдееву, который (к его чести) сказал, что, очевидно, всё это – мистификация, хотя он не видит здесь ничего теоретически невозможного. Звонили и в «Правду» Королёву[92] и в ЦК КПСС Морозову[93], и за советом к Шелепину[94], уповая на его связи с разведкой. Как я понимаю, столица напитывалась нашей «дезухой»[95], как губка, и слухи готовы были уже просочиться в верхние этажи Старой площади и Кремля.

Мы поехали к Северному[96] и там подговорили одну девушку, чтобы она подтвердила, что и самый большой оптический телескоп в Европе «тоже ведет себя странно». Сам Северный, не ведая того, снова подыграл нам, отвечая на прямой вопрос Головачёва. «На эту тему я говорить не желаю!» – сказал академик. А Миша Ребров зашептал Виташе на ухо: «Вот видишь, и Северный темнит...»

Возвращаясь из обсерватории, все замёрзли и закатились в подвальчик, чтобы согреться. Там и решили кончать с этим розыгрышем. Я произнёс речь, в которой отметил настоящую журналистскую хватку Головачёва, его преданность передовым научным идеям, но признал, что на этот раз чутьё ему изменило и он стал жертвой мистификации. Миша Ребров, получив от Ткачева перфоленту с текстом статьи Головачёва, объявил винно-водочный аукцион. Только победитель получал перфоленту и право первой публикации всей этой истории. Аукцион выиграл Вадим Лейбовский за 3125 грамм водки на всю компанию. Виташа был очень подавлен и не пил. Мне его искренне стало жалко. Сказать по правде, всё-таки это было не совсем честно: все дурачили одного, притом совсем не самого худшего в нашей пёстрой компании...

Перед этой публикацией я позвонил Вадиму Лейбовскому, ныне – пресс-атташе знаменитого офтальмолога Святослава Фёдорова, который рассказал, что он написал об этой истории ещё в 1980-х гг. для журнала «Журналист», но опубликовать не сумел и разрешает это сделать мне. И Виталию Головачёву тоже позвонил.

Он сказал, что зла на нас не держит, но и прощать нас за старый грех не хочет.

Некоторые из участников розыгрыша в Евпатории: Михаил Чернышев, Николай Железнов, Анатолий Ткачев, Михаил Ребров, я, Юрий Апенченко, «наша жертва» Виталий Головачев и Андрей Ивахнов

Книжка 67

Февраль – май 1975 г.

Москва – Байконур – Москва – Звенигород – Москва – Баку – Москва

* * *

Поймал себя на том, что я как-то туманно представляю, что же происходит с ракетой, когда отдаются последние предстартовые команды. Сегодня попросил Патрушева[97] рассказать мне суть этих команд.

«Минутная готовность!» Эта команда не означает, что через минуту ракета взлетит. Обычно она даётся за 6-7 мин до отрыва от земли и означает, что до команды «Ключ на старт!» остаётся одна минута. Включаются все бортовые системы ракеты, все станции стартового комплекса, в пневмогидросистему стартового комплекса подаётся давление.

«Сброс ШО!» Отключается «Штепсель Отрывной», который связывает космический корабль и ракету с землей. Это – необратимая операция, подсоединить ШО снова уже нельзя.

«Ключ на старт!» При этой команде начинается запитка всей автоматики пуска двигателей, т.е. взводится, как курок, вся электрическая схема запуска.

«Протяжка один!» К ракете и кораблю эта команда отношения не имеет. По ней наземные станции начинают запись данных о состоянии бортовых систем. По этой команде включается многоканальный наземный регистратор. Бумажная лента протягивается под самописцами, отсюда и название.

«Продувка!» Наземная автоматика включает продувку магистралей горючего и окислителя сжатым азотом, что должно исключить возможность вспышек и детонации в камерах сгорания двигателей.

«Ключ на дренаж!» До этой команды датчики позволяют подпитывать баки ракеты компонентами топлива. Дренажные клапаны открыты, ракета «парит» жидким кислородом. По этой команде подпитка прекращается и дренажные клапаны закрываются.

«Протяжка два!» Включается регистрирующая аппаратура собственно стартового комплекса. Включаются автоматические кинокамеры, снимающие старт.

«Наддув!» Включается наддув баков ракеты. Избыточное давление должно вытеснять из них компоненты топлива. Датчики докладывают и о готовности к старту третьей ступени ракеты.

«Земля – борт!» Отходит кабель-мачта с многоканальным штекером. Прекращается соединение 3-й ступени с землёй, она начинает работать автономно от бортовых источников питания. Это тоже необратимая операция. Снова вставить штекер, не выходя из командного бункера, нельзя. Это – кульминация старта: на оценку ситуации «стреляющему» даётся 13с[98].

«Предварительная!» Это, собственно, уже не команда «стреляющего», а констатация команды, которая поступает от стартового временного механизма. При пилотируемых запусках временной механизм высвечивает цифры: 10, 9, 8, 7 и так далее до 0. Этот временной механизм и дает команду на пирозажигательные устройства, которые вставлены в сопла ракетных двигателей и которые, собственно, и должны «поджечь» ракету. Временной механизм открывает сначала клапан магистрали окислителя, затем клапан горючего, раскручивается ТНА – турбонасосный агрегат, топливо под давлением поступает в камеру сгорания, где и поджигается пирозажигалками. Зажигается транспарант: «Предварительная!». При этом «стреляющий» должен убедиться, что «поджог» произошёл во всех 32 камерах сгорания. Если пирозажигалки не срабатывают, «стреляющий» может дать команду «Сброс схемы», т.е. пульт, с которого оператор управляет стартом, обесточивается.

«Промежуточная!» Двигатели выходят на режим работы. Опоры стартовых устройств испытывают всё меньшее давление, ракета начинает подниматься очень медленно. Только поднявшись на 30 см, она отрывается от опор. «Сброс схемы» допустим до того момента, когда поднимающаяся ракета вырвет находящийся внизу ШР – штепсель разрывной – и контакт подъёма покажет, что ракета оторвалась от стартового комплекса.

«Подъём!!!» – орёт радостный «стреляющий» во всё горло. Всё время думал, какая бездна напряжения и ответственности в этих командах...

* * *

Космодром. Гостиница «Центральная». Лёша Горохов берёт утром в буфете стакан кефира, чай и гаванскую сигару. Жалуется:

— Чёрт знает что! Меньше, чем в два рубля, невозможно уложиться!

* * *

Старт «Союза», который так и не получил номера, потому что полёт его продолжался всего 23 минуты. Космонавты Василий Лазарев и Олег Макаров летят на орбитальную станцию «Салют-4», где должны проработать два месяца. С интуицией у меня плохо, заранее я мало что чувствую, но на этот раз почувствовал, что полёт этот добром не кончится: уж слишком много гостей понаехало: сын Анастаса Микояна – Алексей – командующий ВВС Средне-Азиатского военного округа с женой и детьми, заместитель главнокомандующего Военно-Морским Флотом адмирал Амелько, республиканское начальство из Алма-Аты и др. Из Москвы тоже людей было больше, чем нужно. На наблюдательном пункте мы прогуливались с адмиралом Амелько, который очень мне понравился статью, культурой речи и врождённой интеллигентностью высших морских офицеров, которая особенно резко контрастировала с незатейливым воспитанием космодромного начальство. Амелько пригласил меня на Тихоокеанский флот, на вертолётоносец «Киев», по его словам, корабль совершенно замечательный. Потом ко мне прицепился первый секретарь ЦК ЛКСМ Казахстана (кажется, его фамилия Каламетдинов, я его до этого не встречал), и совершенно умучил меня дурацкими вопросами. Как только ракета взлетела и скрылась в облаках, главком Ракетных войск Толубко позвонил на дачу (день-то субботний) начальнику Генерального штаба Куликову и доложил, что «старт прошел успешно». В это время главный казахский комсомолец схватил меня за уши и начал страстно целовать. Я вырвался и сказал, что целоваться рано: шёл отсчёт по 190 секунде.

— Вот слушай, когда объявят время «540 секунд полёта», тогда и будем целоваться...

И в этот момент как раз и раздалось по громкой связи:

— Нет сигнала о работе третьей ступени...

Потом крик Олега Макарова:

— На борту авария! Аварийный спуск!!

После этого Петя Климук несколько раз переспросил: «Полёт нормальный?», но ответа не получил. Генералы мгновенно сгрудились у телефонов, расстелили большую карту. Керимов и Глушко стояли бледные и недвижимые. Наверное, Глушко вспомнил, что он впервые за все годы на космодроме не поехал на вывоз ракеты на старт, послал вместо себя Семёнова[99]. Наверное, вспомнил и подумал: не воздалось ли за сей грех...

Мне очень понравилась решительность Ефимова[100]. Он подошёл к столу, на котором стоял единственный телефон без наборного диска, снял трубку и сказал:

- Ефимов. Всю авиацию от Новосибирска до Владивостока – в воздух! — положил трубку, сел в машину и уехал на КП[101]. Никогда в жизни не слышал команды столь масштабной! Могу себе представить, что тут началось! Ведь дело было в субботу, на аэродромах сидели только дежурные экипажи. Что это? Война? Какой-то полковник подскочил к динамикам громкой связи и отключил. А в преддверии космоса, в корабле тем временем разворачивалась своя драма. Когда третья ступень носителя не включилась, сработала автоматика аварийного спуска. Начали взрываться пиропатроны, освобождая космический корабль от всего лишнего: приборного отсека, тормозной двигательной установки и т.п. От взрывов пиропатронов корабль бросало в разные стороны. Макаров матерился, кричал Лазареву:

— Ну, ... твою мать, Вася! Вот мы и полетали с тобой два месяца!

Олег – настоящий космонавт: уже в первые мгновения он думал не о том, как живым остаться, а о том, что работа на станции накрылась. Точного своего расположения они не знали, да тогда никто его не знал, и очень боялись приземлиться в Китае[102]. На КП тоже всё время разговоры крутились вокруг вопроса: где они сядут. Олег кричал:

— Ну, ... твою мать, Вася! Мы с тобой за границей не были, теперь побываем!!

...На НП мы сели в автобус и поехали в гостиницу. Купили еды, водки, сидели в номере у Апенченко и вели бесконечную, совершенно бесплодную дискуссию, пытаясь найти ответы на вопросы, как будут в дальнейшем развиваться события. Я пошёл за стаканом в свой номер и в коридоре встретил Молчанова[103], который сказал мне с улыбкой:

— А космонавты-то загнулись!..

Я бросился расспрашивать, но он признался, что ничего толком сам не знает, что это не более, как его предположение. Когда рассказал ребятам об этом. Юрка[104] вскипел и сказал, что набьёт Молчанову морду. Надо отметить, что за жадность к деньгам и постоянное желание втихомолку нам напакостить, все давно и дружно не любят Молчанова. Уже начало смеркаться, когда в комнату заглянул Димка Солодов:

— Живы!!

Мишка Ребров заплакал. Они дружат с Васей, Миша очень переволновался. Все бросились качать Димку. На радостях допили водку, и пошли в «Сатурн» смотреть Бельмондо в дурацком фильме «Повторный брак».

Космонавты приземлились на нашей территории, на очень крутом склоне сопки. Они поступили правильно, не отстрелив парашюты, которые зацепились за деревья и не позволили кораблю скатиться по крутому скалистому склону вниз. Разбиться не разбились бы, всё-таки они сидят пристегнутыми, но кости могли поломать. Вылезли из корабля. С помощью «Инструкции по приземлению в нерасчетной точке» развели костерок. Потом Олег говорил, что в ту ночь они с Васей перелистали всю свою жизнь, и ночевку на этой сопке он никогда не забудет.

...Уже в Москве Костя Феоктистов рассказывал, что перегрузки, которые достались этим ребятам, достигали 21,5 g.

* * *

Вечер памяти Королёва в ЦДЛ прошёл очень хорошо. И не потому, что я его вёл. Выступал Пётр Васильевич Флёров, друг юности, вместе строили планеры, работали вместе долгие годы. И до последних дней: Флёров осуществлял тренировочные сбросы космических кораблей с самолётов на Иссык-Куле. Потом о Королёве рассказывал Раушенбах, за ним – космонавт Жора Гречко. Выступил очень хорошо Галлай. Потом Черток и Рябчиков, который много врал.

На вечере были оба непримиримых «клана»: Нина Ивановна, Мария Николаевна и Наташа[105].

19.4.75

* * *

Сколько надо всего выпластовывать, поднимать, раскручивать, насыщать густыми мыслями, что просто дух захватывает от огромности этой работы, и шёпот из всех щелей: «А по плечу ли тебе это?..»

Но ведь иначе нельзя. Иначе нет смысла...

Запись в связи с работой над книгой «Королёв. Факты и мифы»

* * *

Для «капустника» в честь 50-летия «Комсомолки» сочинил стихи о партии. Но «рекомендовали» не читать:

Сегодня сильны мы, а будем сильнее!

Сегодня мы сыты, а будем сытней!

Давайте сплотимся чуть-чуть потеснее:

Ведь счастьем своим мы обязаны ей!

Давайте отправим ракету к планете!

Пусть нам покорится навек целина!

А чтоб воплотить нам все замыслы эти,

Пусть хлеба в Канаде нам купит она!

Гостиница «Юность».

26.5.75

* * *

Из рассказа В.С.Гризодубовой[106]. Хотел расспросить её, как она писала записку в защиту посаженного Королёва[107]. Разговор у нас не получился.

— Я летала с отцом с 2 лет. С папой ездила на планерные слёты. Мне было 14 лет. Мы жили у местного попа на веранде. Планеристы приходили к нашему дому, и я бросала им ягодки винограда, а они ловили ртом. И Сергей ловил... В последние годы он часто жаловался на своих начальников:

— Моё министерство – это какой-то джаз Утёсова!..

— Давай уйдём на пенсию и будем ловить рыбу, — предложила я.

— Это всё равно, что умереть...

— А я хочу умереть...

— Тут он принялся на меня кричать...

Книжка 68

Май – декабрь 1975 г.

Париж – Москва – Варна – Золотые Пески – София – Москва – Калуга – Москва

Опять еду на аэрокосмический салон в Париж. Как я понимаю, это награда за то, что я уже десятый год поджариваюсь в песках Байконура. А может быть я слишком хорошо думаю о нашей редколлегии. Техника добычи командировки проста. Я звоню в МАП[108], потом Каманину или Шаталову и спрашиваю, как они считают, полезно было бы моё присутствие на Парижском салоне? Они отвечают, что конечно полезно: пропаганда авиационной и космической техники. Притом, что ни платить за мою командировку, ни оформлять её, я их не прошу. Потом пишу заявление на редколлегию, в котором указываю, что вопрос согласован с МАПом и ЦПК, которые считают целесообразным посылку меня на салон. Начальству особенно с космонавтами ссориться не хочется, и я лечу в Париж. Очень приятно оттого, что нигде не приходится врать.

* * *

Первая авиационная выставка в Париже была открыта в 1909 г. во дворце «Гранд-Пале», построенном к Всемирной выставке 1889 г. В 1908 г. была лишь секция аэронавтики, которая располагалась в автомобильном салоне в «Гранд-Пале». Отюда и название «салон». Там были представлены около десятка самолётов: «Блерио», «Форман», «Делагранж» и несколько типов моторов. Интерес к экспозиции побудил Робера Эсно-Пельтри и Андре Гранэ выступить с инициативой провести салон только по аэронавтике. Президент Франции Арман Фельер открыл его 25 сентября 1909 г. Назывался он «Международной выставкой воздухоплавания». Кроме самолётов на этой выставке демонстрировались шары-монгольфьеры и корзины аэростатов «Бланшар».

* * *

Мы – авторы многих «гвоздей» Парижского салона. В 1965 г. – «Антей» Антонова, в 1967-м – ракета «Восток» Королёва. Явный интерес вызывали вертолёт Ми-6 Миля на 80 человек, Ил-62 Ильюшина на 186 человек, за который Ильюшин получил золотую медаль. «Гвоздем» 1969 г. был «Конкорд», а 1971-го—Ту-144, макет стартового комплекса с ракетой «Восток» и «Луноход». «Звезда салона» и рекордный вертолёт Миля В-12, который может поднять более 40 т груза на высоту 2250м. Американцы выставили тогда гигантский военно-транспортный самолёт «Гэлакси-С-5А», который можем поднять 600 человек. В 1971 г. демонстрировали также шведский «SAAB-37 Вигген», сделанный по схеме «утка», который разгонялся до 2 Махов. «Гвоздём» салона 1973 г. стал ЭПАС[109]. В тот год салон посетило 570 тыс. человек. Теперь на роль «гвоздя» претендует орбитальная станция «Салют», с пристыкованным к ней космическим кораблем «Союз». Длина в сборке около 23м. Максимальный диаметр – 4,15м.

* * *

«Американский «Аполлон» и советский «Союз», состыкованные вместе – это зрелище, которое три года назад невозможно было себе представить. Их совместный полёт в 1975 году будет иметь огромнейшее значение, являя собой пример международного космического сотрудничества».

Французская газета «Комба».

* * *

Учимся потихоньку торговать. Итальянцы на салоне купили у нас 800 т титанового проката, французская фирма «Крезе» ещё 2 тыс. т. Подписали какие-то бумаги по сотрудничеству в порошковой металлургии титановых и никелевых сплавов. Космонавты Губарев и Гречко обнимали начальника металлургического главка МАПа Фёдора Ивановича Квасова и кричали: «Если бы не вы, на чём бы мы летали?!!»

* * *

Сашка Янгель[110], пьяница и ничтожество, посредственный КэВээНщик, которого отец, видя его техническую бездарность, устроил работать в редакцию «Правды», пришёл сегодня кадрить меня в «Правду» с каким-то молоденьким учёным и делал это так, как кадрят шалашовку, уличную девку – нагло, нахально. Выпендривался перед этим молоденьким, снисходительно говорил, что моя книга о Королёве «просто плохая книга»[111]. Может быть «Королёв» и очень плохая книга, но я уверен, что это – одна из полезнейших моих книг. Другие, более умные и талантливые писатели, в будущем сумеют извлечь из неё достойную их пользу, поскольку я был современником Королёва, видел его живым, говорил с ним. Если нынче я не сделаю «Королёва» до конца[112], то не я пострадаю, а другие, неизвестные мне и искренние люди, желающие знать правду, но вынужденные доверяться лжи. У великой эпопеи 1812 г. был Лев Толстой, но что же делать нам, прибитым и робким, коли и в наше время свершались эпохальные события?! Я искренне и радостно завидую моему потомку, который, опираясь на правдивые свидетельства современников, в том числе и на мою книгу, сможет талантливо и взволнованно рассказать об удивительном времени рождения космической эры, который не будет стиснут цензурой и редакционными надобностями, и которому я сослужу добрую службу хотя бы тем, что искал истину в век, который в ней не нуждался.

* * *

— Вы – первый человек, который заставил меня вспоминать и думать, — сказала Мария Николаевна, мать Сергея Павловича Королева. Мне было приятно это слышать.

14.11.75

* * *

Книжку «Свет и тени лунных дорог» я написал примерно дней за двадцать. Очень устал, хотя писать её мне было интересно по горячим американским следам. Окончил 15 ноября в шестом часу вечера и никак не мог придумать, как бы мне отпраздновать это событие. Конечно, можно было просто выпить, но хотелось чего-то поинтереснее.

Книжка 69

Ноябрь 1973 г. – июль 1975 г.

Москва – Байконур – Москва – Нью-Йорк – Хьюстон – Центр пилотируемых полётов NASA – Гальверстон – Новый Орлеан – 16 восточных штатов США – Вашингтон – Нью-Йорк – Москва

Вся эта книжка рассказывает только о подготовке и проведении экспериментального советско-американского космического полета по программе «Аполлон»-«Союз» – ЭПАС.

В Звёздном городке представление экипажей. Первый наш экипаж: тёртый Алексей Леонов и Валера Кубасов, на счёту которого один, правда не совсем удачный полет. Почему Кубасов – не знаю. Американцы сформировали тоже довольно странный основной экипаж. Командир – Том Стаффорд, с которым мы встречались в Хьюстоне, бесспорно ас. Трижды летал в космос: два раза на кораблях «Джемини», один раз на «Аполлоне». Вэнса Бранда и Дональда Слейтона знаю только по справкам, они вообще не летали. Правда, у Бранда длинный список наземных тренировок. Он готовился к полету на «Аполло» (8,13 и 15-я экспедиции) и в составе двух экипажей на «Скайлэбе». Но ведь всё-таки наземка, это не реальный полёт. Слейтон из первой группы (у нас бы её назвали «гагаринской»), набранной ещё в апреле 1959 г. У нас в первой группе было 20 человек, у американцев – 7. Он – участник войны. Старше его в космос никто не летал. Это его последний шанс.

Дональд Слейтон после ЭПАС в космос не летал. Умер в 1993 г. на 70-м году жизни.

* * *

Американские астронавты в Москве: Джек Лусма, Рональд Эванс, Алан Бин, Венс Бранд, Дональд Слейтон, Юджин Сернан

Первый визит американцев в СССР. Они выглядели несколько растерянными, всё время оглядывались, удивленно рассматривали наших ребят и нас, журналистов. Особенно это относится к Бину[113] и Эвансу[114]. Красивый седой Сернан[115] похож на грустного влюблённого. Непроницаемый Стаффорд. У Слейтона прекрасное лицо, очень мужское, сильное, словно вырезанное из твердого дерева. Бранд выглядит туповатым. Лусма[116] похож на спортсмена. Из наших более других понравился мне Саша Иванченков[117]. У него умные глаза и хорошее лицо. Романенко[118] слишком жизнерадостен, чтобы быть интересным. Об остальных новичках пока ничего сказать не могу. Кубасов, как мне показалось, накануне «надругался над собой». У него были пронзительно красные губы и легкий туман в глазах. Леонов «весь из себя бдительный», впечатление что он ежесекундно ожидает какого-то нападения.

20.11.73

* * *

На комплексном тренажёре в Звёздном космонавт не ощущает только перегрузок и невесомости. Всё остальное можно сымитировать, доже рев носителя и шум двигателя мягкой посадки на спуске. Критерий оценки работы космонавта – время, которое он затратил на устранение нештатной ситуации. Эту ситуацию в любое время инструктор может ввести в программу полёта. Иными словами, насколько быстро ты соображаешь, когда надо что-то делать, и насколько убежден, что делать надо именно это и ничто другое. Все американцы посидели в нашем тренажёре.

29.11.73

* * *

Лусме очень понравились наши зелёные щи в тюбике. На выбор: борщ, харчо, куриное мясо с черносливом, язык говяжий, ветчина, телятина, российский сыр.

* * *

Бабушка космонавта Романенко была участницей первого Всероссийского съезда учителей. Юра говорил, что как ни проклинают лётчики-инструкторы свою работу, а в тайне они любят её. Техника пилотирования у инструктора выше, чем даже у опытного боевого лётчика. Предложил Юре летать на «новой технике» Герман Титов, который приехал к ним в часть отбирать кандидатов. (Там же Титов нашёл и ещё одного кандидата в космонавты – Бориса Дмитриевича Андреева.) У Романенко уже 800ч занятий английским языком. У всех американцев налёт на самолётах более 7 тыс. ч. (К моменту поступления в отряд космонавтов у Гагарина было 230ч.) Юре больше других понравился Сернан. Об американцах он говорит: «Любят возиться в садике. Хобби: охота, водные лыжи. Всегда что-то строят. Читают мало. Песен не знают, даже песни из своего «лав стори» не знают. В технике разбираются хорошо. При подготовке у них нет экзаменов и зачётов. Когда инструктор говорит, что экипаж готов, тогда он и готов».

* * *

Иванченков: «Думать о профессии космонавта мне казалось нескромным...»

* * *

Владимир Джанибеков: «Когда меня зачислили в космонавты, я несказанно обрадовался. Пошёл в лес и гулял там часа два или три... Невероятная ответственность перед страной, перед народом... Подумать только, что миллионы молодых людей мечтают очутиться на нашем месте. Я ощущаю свою ответственность и перед ними. С 11 лет, когда я поступил в Суворовское училище в Ташкенте, до сей поры государство обо мне заботилось, обувало, одевало, воспитывало и учило. Я перед ним в долгу. Дай Бог годам к 80 этот долг вернуть...»

* * *

Борис Андреев: «Американцы удивлялись, увидав, как мы хорошо одеты. Говорили: вы прямо как из Голливуда... Американские астронавты очень хорошо подготовлены, работают, не глядя в документацию. В тренажёре мало разговаривают, понимают друг друга с полуслова... Конрад[119] и Бин – совершенные фанаты космонавтики... Ты не смотри, что Лусма внешне как бы пассивен. Он работу свою очень хорошо знает...»

* * *

Наши решили провести тренировочный полет «Союза-16», главным образом для того, чтобы проверить, как ведёт себя в космосе новый стыковочный узел. По моему мнению, это зря выброшенные деньги, поскольку стыковочный узел бессмысленно проверять без процесса стыковки. Вместо «Аполлона» там некое стыковочное кольцо. Проверять хотят и систему ориентации, и радиотехнику, будто её не проверяли уже десятки раз. Страх перед всевозможными и непредсказуемыми техническими отказами реет над Подлипками[120]. Всё от этого страха, от неуверенности в себе, но более всего – от невозможности в ближайшем будущем скрыть от людей любой технический отказ. Сами факты сокрытия этих отказов стали настолько для нас привычны, что мы просто искренне недоумеваем, как может быть иначе?! Это я говорю безотносительно к тому, что летят Филипченко и Рукавишников – ребята, к которым я отношусь с большой симпатией.

* * *

Филипченко: «Среди американцев мне больше всего понравились Лусма, Слейтон и Бин...»

* * *

Рукавишников: «Толя[121] храпит и я предупредил его, что уйду спать наружу, в открытый космос, пристроюсь на солнечных батареях...»

* * *

Во время ЭПАС связь Хьюстон—Москва будет осуществляться по девяти телефонным, двум телеграфным и двум телевизионным каналам.

* * *

Постоянно разные специалисты рассказывают нам о том, какие эксперименты будем проводить мы и американцы во время совместного полета. Мы слушаем, записываем, но и мы, и сами эти специалисты понимаем, что вся эта наука – лабуда, что она нужна только для того, чтобы было чем занять пять здоровых, полных сил мужиков в течение нескольких суток[122]. Кровь из носу, но надо придать этому полету некую наукообразность, точнее – показать его целесообразность, даже необходимость для дальнейшего развития космонавтики. А на самом деле этот полет – политика в чистом виде, и даже если космонавты не выполнят ни одной научной программы, но состыкуются и некоторое время поживут вместе, ЭПАС всё равно объявят победой. Впрочем, наверное, это правильно...

* * *

Посадка «Союза-16». Вынырнув из ночи в районе мыса Горн, корабль резко пошёл на север-северо-восток. Над Африкой на высоте 214 км включились гироскопы, фиксирующие его положение относительно Земли. Через минуту включилась ТДУ[123], которая проработала 166,5 с. За это время высота снизилась до 210,3 км. На высоте 153 км произошло разделение корабля на спускаемый аппарат, орбитальный и приборный отсеки. За 2 с до этого включаются гироскопы спускаемого аппарата, которые «запоминают», как корабль сориентирован и автоматически ликвидируют («выбирают» с помощью двигателей системы управления спуском) отклонения, которые могут возникнуть при разделении. Исчезновение радиосигнала в КВ-диапазоне – косвенный, но верный признак того, что разделение произошло. Между включением ТДУ и разделением проходит около 12 мин. Возобновление связи с кораблём возможно на высоте около 35 км. В этот момент корабль находится примерно в 250 км от места посадки. Между разделением и отстрелом крышки парашютного контейнера проходит ещё около 14 мин, самых тягостных минут в жизни любого космонавта. Парашюты начинают работать с высоты около 9 км. Спуск со скоростью 7-8 метров в секунду. У земли срабатывают двигатели мягкой посадки. Между включением ТДУ и моментом посадки прошла 41 мин. Я всегда думал, что всё происходит гораздо быстрее! «Союз-16» сел в 290 км севернее Джезказгана. Удаление от расчётной точки, высчитанной баллистиками, около 35 км. Мороз – 24 градуса. Первый вертолёт сел рядом с кораблём через 1,5 мин после посадки корабля. Через 6 мин после приземления космонавты вышли из корабля и сели в вертолёт.

Первым в США узнал о том, что полёт «Союза-16» успешно завершён, доктор Гленн Ланни – технический руководитель программы ЭПАС с американской стороны, которого подняли с постели. Бушуев сказал, что экипаж заслуживает самой высокой оценки. Действительно, всё было сделано на редкость грамотно и профессионально.

8.12.74

* * *

Даже во время комплексной тренировки в Звёздном городке 18 июня 1975 года пульс у экипажа возрос с 72 до 90 уд./мин.

* * *

Первым взлетит «Союз». Разрешение на старт «Аполлона» мы дадим после проведения первой коррекции орбиты «Союза». Наш второй корабль находится в состоянии суточной готовности, т.е. может взлететь через сутки после отказа первого корабля.

* * *

Перелёт из Москвы в Хьюстон с пересадкой в Нью-Йорке довольно утомителен и занял около суток. К Хьюстону подлетали уже на рассвете. В самолёте народа мало. Стюардесса развозит на тележке горячительные напитки. Мы не пьём по двум причинам: первая – командировочных денег кот наплакал, а у нас в чемоданах полно водки и вторая – хочется прилететь в Хьюстон со своим истинным лицом. Миша Ребров подарил стюардессе открытки с видами Москвы, какие-то сувенирчики, она весело щебечет, я уснул. Проснулся, когда стюардесса опять катила к нам свою тележку:

— Господа! Мы пересекли границу штата Техас, а в небе над Техасом выпивка бесплатная!

Я просто обалдел! Ну хорошо, о том, что мы пересекли границу штата Техас, ей сказал штурман. В окошках темень – глаз коли, земли не видно. Что же мешает ей, когда мы уже над Техасом, сказать, что мы де ещё над Луизианой и положить деньги за выпивку себе в карман?! Странные, всё-таки люди, эти американцы! С такими коммунизм не построишь...

* * *

В Хьюстоне меня встретил наш собственный корреспондент в США Толя Манаков, который приехал на машине из Нью-Йорка, где живёт с семьёй под «крышей» «КП», являясь, на самом деле, разведчиком. Умный, скромный парень, понимающий, что американцы давно знают, что он разведчик, а потому и изображать из себя матерого журналистского волка не стоит. Понимает он и то, что и в Москве работают такие же «журналисты», но если наша контрразведка их тронет, то и его из США вышибут. Короче, игра: все прикидываются дурачками.

Язык Толя знает прекрасно, а, главное, знает очень много всяких мелочей, помогающих жить и работать. Вот пример. В моем номере 505 гостиницы NASA «Bay motor-inn» в Центре управления, где поселилось большинство наших журналистов, холодильника не было. Но в коридоре прямо против моей двери стояло довольно громоздкое сооружение, похожее на комод. Сбоку щель, в которую надо бросить 25 центов и нажать одну из десятка кнопок, под которыми обозначены названия напитков. Я всё это сделал, тут же в «комоде» что-то глухо оборвалось, и в лоток свалилось ледяная банка «Coka-Cola». Мне это так понравилось, что я стал швырять в щель 25-центовики и получил с десяток разных банок. Подходит Толя:

— Ну и зачем ты набрал сразу столько банок? Ведь жара страшенная, через минуту всё это будет тёплым...

— А вдруг они кончатся? — ответил я, не задумываясь, инстинктивно руководствуясь многолетней, навсегда приросшей ко мне практикой жизни советского человека, которая редко меня подводила.

— Они никогда не кончатся, — устало ответил Толя. — Понимаешь: ни-ког-да!

* * *

Кстати, ещё о разведчиках. Какие-то шутники повесили на территории Центра управления полетами самодельный плакат, на котором было написано: «Завтра на стадионе Центра состоится товарищеский футбольный матч между агентами КГБ и ЦРУ, аккредитованными как журналисты». Вечером в нашей гостинице страшно расшумелся по этому поводу Виссарион Сиснев – собкор «Труда» в США:

— Это провокация! — кричал он. — Нельзя это так оставлять! Какое они имели право?!.. и т.д.

Шумел долго, пока я не подошёл к нему и не спросил:

— Coco, а что ты так волнуешься, так близко всё это к сердцу принимаешь? Я никак не пойму, ты кто: агент КГБ? Или ты из ЦРУ?

Ребята хохотали. Виссарион, кажется, на меня обиделся.

* * *

Большой плакат на шоссе: «Ты в Техасе! Или полюби его, или убирайся отсюда навсегда!»

* * *

Джон Янг, маленький, черненький, неприметный[124], с юмором рассказывал, как экипаж «Аполлона» на тренировке перешёл вдруг на русский язык, и он сидел, как дурак, ничего не понимая. Янг рассказал, что в арсенале в Хантсвилле есть ещё четыре законсервированные «лунные» ракеты «Сатурн-5». Что касается космического «челнока» «Шаттл», то всё упирается в финансирование этого проекта. «Пройдёт ещё немало лет, прежде чем он взлетит», — сказал Янг.

Дж.Янг стал командиром первого «Шаттла», полёт которого состоялся через шесть лет.

* * *

Над техасцами вся остальная Америка подтрунивает. Даже существует поговорка: «В Техасе апельсины такие большие, что 10 штук – уже дюжина!»

* * *

Во время старта «Аполлона» над мысом Канаверал на высоте 15 тыс. футов будет кружить самолет, готовый разбросать кусочки металлической фольги для разрядки грозовых облаков.

* * *

«Трудно сказать, что такое «невозможно», потому что вчерашняя мечта становится сегодняшней надеждой, а завтра – реальностью».

Роберт Годдард

* * *

Рядом с большим залом аудиториума Центра расположился Билл Барклоу, представитель цитрусового департамента Флориды, верный слуга могущественной компании United fruit company – мирового финансового спрута, душителя трудового народа, который бесплатно поит всю журналистскую братию апельсиновым соком. Мы с Толей Манаковым пообещали ему, что обязательно о нём напишем[125]. Когда он узнал, какой тираж у нашей газеты, он подарил нам по дюжине специальных ложечек с острыми передними краями в зубчиках, которыми едят грейпфруты. Но теперь, исключительно по вине United fruit company (душителя трудового народа), возникает другая проблема: где достать в Москве грейпфруты?!

* * *

Фрэнк Литлтон, руководитель первой рабочей группы: «К полудню 16 июля отставание по графику работ – один час. У астронавтов персональных проблем нет, все в хорошей форме...»

В «Аполлон» астронавтов будет сажать стартовик Годовен, который пристёгивал к креслам чуть ли не всех американских астронавтов. В пятницу его увольняют вместе с 1800 других сотрудников NASA, которые работали по контрактам, в связи с сокращением ассигнований.

* * *

На старте «Аполлона» на космодроме мыса Канаверал никто из советских журналистов не присутствовал. Причем, запрет исходил не от американцев, а от наших «компетентных органов». Мы очень опасались, что американские журналисты смогут тогда претендовать на поездки в Тюра-Там. В конце 1950 – начале 60-х гг. их туда не пускали, поскольку мы лидировали в космонавтике, и не хотели, чтобы американцы воспользовались нашими «секретами». (Существовал, например, миф о чудо-топливе, на котором летают наши ракеты, хотя никакого «чуда» не было.). К середине 70-х мы лидерство утеряли и теперь не хотели пускать американских журналистов уже потому, что они не секреты наши могли разглядеть, а многоликий космодромный бардак. А американцы предлагали нам лететь во Флориду на запуск «Аполлона», но мы отказывались под разными глупыми предлогами. Виссарион Сиснев, например, сказал, что ему «неинтересно смотреть старт», потому что он много раз видел его по телевизору. Едва ли ни единственным советским человеком, кто в те годы видел старт «Аполлона» был поэт Евгений Евтушенко, которого американцы пригласили прокатиться во Флориду, и который ни о каких наших запретах просто ничего не знал. Помню, как в ресторане ЦДЛ он описывал мне с восторгом это фантастическое зрелище.

* * *

Американские журналисты навалились сегодня на Литлтона: ожидается ли старт второго русского корабля? Литлтон ничего понять не может. В конце концов выяснилось: во всём виноват Валера Кубасов. Его позывной: Я «Союз-2!».

Вернувшись в Москву, я узнал, что разговоры о резервном «Союзе» были не столь уж беспочвенными. На первом корабле отказала телеустановка, и потребовалось много трудов, чтобы возвратить её к жизни.

* * *

Стыковка «Союза» и «Аполлона» началась над Южной Америкой и завершилась над Европой. Стыковка демонстрировалась на огромном экране аудиториума Центра им. Джонсона. Все места заняты, люди сидят на ступеньках. Присутствующие радовались очень искренне, аплодировали, кто-то нас целовал. Почудилось, что с американцами можно подружиться...

Неподалеку от нашего отеля есть магазинчик «Пиратский рынок», в котором продаются разные милые и нелепые вещицы— от старых серебряных долларов до «личных вещей президента Авраама Линкольна». Сегодня мы зашли туда.

— Гости из Советского Союза! Это большая честь для меня! — закричал хозяин. — Да, да, я всё видел по телевизору. Это замечательно! Передайте привет нашим ребятам! Да-да, они все теперь «наши» ребята!..

* * *

Центр управления сегодня разбудил космонавтов мелодией популярной песни «Подмосковные вечера». Пресс-конференция с борта двух состыкованных кораблей.

* * *

Сегодня мы с Мишей Ребровым отправились в гости к миссис Фэй Стаффорд в сопровождении Билла дер Бинга из протокольного отдела Центра, который говорит по-русски. У генерала Стаффорда самый скромный дом в округе. В доме по-настоящему дорогих вещей я не увидел. Разве только коллекцию хороших охотничьих ружей в отдельном шкафу, ключ от которого он всегда носит с собой.

— Вы думаете, он с ним и в космосе? — спросил я.

— Вполне могу это себе представить, — засмеялась миссис Стаффорд.

Японские эмали, дешёвенькие акварельки с видами Парижа. Роспись Палеха: Ростов Великий. Пианино. Маленький телевизор. Книжный шкаф. В гостиной два мягких дивана, скромный стендик с регалиями генерала. Банджо и ещё какой-то музыкальный японский инструмент, названия его не знаю. В кабинете – ружья, маленькие модели космических кораблей, на которых летал Том. Шахматы. Нумизматическая коллекция.

Жена Стаффорда держится очень просто. Спокойно. «Волнуетесь ли вы за Тома?» – задал Ребров не самый умный свой вопрос. Она только улыбнулась. Беседовали.

— Том очень много работал последние три года. Особенно трудно давался ему русский язык: возраст уже не тот, чтобы учить чужой язык, да к тому же такой трудный, как русский. Правда, дома он редко им занимался, но и бывал дома тоже нечасто...

Семья командира «Apollo». Томас Стоффорд с женой Фэй и дочерьми Дион (слева) к Катрин

Наша старшая дочь надумала было поступать в университет, но потом планы свои поменяла и сейчас работает в администрации отеля в Остине. Младшая окончила школу, будет учиться в колледже. Любит музыку, литературу... Она родилась в Германии, где мы жили в 1954-1959 гг. У нас есть катер, и Том с девочками увлекается водными лыжами. Обычно ездят без меня. Пожалуй, это их любимое занятие... Мы избегаем шумных и весёлых компаний...

Том с восхищением рассказывал мне об Эрмитаже. Я очень хочу увидеть Эрмитаж... (Рассматривает подаренный нами фотоальбом.) А снега в Хьюстоне не бывает никогда... В этом доме бывали ваши космонавты – Шаталов и Елисеев. Леонов покорил меня своим юмором. Мне кажется, самая приятная часть программы ЭПАС – возможность познакомиться с вашими людьми... Перед отъездом Тома на космодром я ему сказала: «У тебя было много приключений с «Джемини», думаю, что тебе достаточно прошлых воспоминаний...»[126]. Я проснулась рано и видела старт «Аполлона». Признаюсь вам, что это единственный его старт, который я видела. Не могу смотреть. Очень волнуюсь...

* * *

Весть из России: «Союз» благополучно сел! Главное здание Центра. Посторонним вход воспрещён. Мемориал памяти Юрия Гагарина. Три подписи: от программы «Меркурий» – Джон Гленн, от программы «Джемини» – Джеймс Макдивитт, от программы «Аполлон» – Нейл Армстронг. Такой же мемориал американские астронавты оставили на Луне.

Лоу[127], Крафт[128], Ланни – все абсолютно счастливы, раздают интервью направо-налево, хотя «Аполлон» ещё летает, и формально ЭПАС не завершен. Крафт говорит, что он так доволен итогами совместного полёта, что в начале 1980-х гг. готов вновь к ним вернуться. Американский отряд космонавтов-мужчин сегодня насчитывает 33 человека. «Собираемся пополнить его женщинами». Высказал сожаление, что правительство отклонило программу «Скайлэб»[129], ограничившись посылкой трёх экипажей. Что касается программы «Шаттл» («Челнок»), то первый его полёт намечается на март 1977 г.[130]

* * *

К программе ЭПАС очень подходит «закон Морфи». Морфи – это некий выдуманный ирландец, который изрекает истины, подобные афоризмам нашего Козьмы Пруткова. Так вот, один из «законов Морфи» гласит: «Всё то, что может случиться, рано или поздно действительно случается».

Книжка 70

Декабрь 1975 г. – май 1976 г.

Москва – Калинин – Вышний Волочёк – Красномайский – Калинин – Старица – Ржев – Москва – Саранск – Атяшево – Дюрки – Большое Болдино – Краснослободск – Ковылкин – Зубова Поляна – Тарханская Потьма – Саранск – Москва – Малеевка – Москва – Ижевск – Нылга – Ува – Сюмси – Асаново – Ижевск – Москва

1976 г

* * *

1 марта. Весна пришла. Это радостное событие ознаменовал я раздражённым письмом в «Политиздат» по поводу возни с моей книгой о программе «Аполлон». Чует моё сердце – лопнет вся эта затея.

Сердце чуяло верно: затея лопнула. Но «Политиздат» в этом не виноват. На мою беду в начале 1976г. президент Картер и генсек Брежнев поссорились. В результате книжка о лунной американской космической программе была остановлена, хотя её уже набрали, сверстали, сделали макет, отобрали все иллюстрации. Я поехал в отдел агитации и пропаганды ЦК КПСС к инструктору, который, как тогда говорили, «курировал» «Политиздат». Он затеял со мной долгий и тягучий разговор о том, должен или не должен издавать «Политиздат» книги по космонавтике.

— Вот что они должны издавать, — сказал инструктор и положил передо мной книгу толще кирпича: «Стенограмма заседаний первого съезда Коммунистической партии Кубы».

Ну, хорошо. Допустим, и такая книга нужна. Три экземпляра в Институт Латинской Америки, три – в Институт Маркса – Ленина один – в ЦК КПСС; 100, 200, 500, не знаю сколько – в крупнейшие библиотеки страны. И что дальше?! Я внутренне заклокотал и попросил инструктора:

— Вы, когда эта книга поступит в продажу, вызовите к магазину наряд конной милиции: людей жалко, подавятся ведь люди в очереди... — И ушёл.

Книга «Правда о программе "APOLLO"» была издана только в 2000 г.

* * *

Пишу первую книжку (совсем маленькую), которая, как я предполагаю, должна пережить своего автора: «Архитектура невесомости». Надо попытаться рассказать, какие поистине беспредельные горизонты распахивает невесомость перед архитекторами. Приятно, что ни в одной московской библиотеке не нашёл книг, близких по теме. Много литературы об архитектуре в экстремальных условиях (для Крайнего Севера, например), а о невесомости ни слова! Первый секретарь Союза советских архитекторов, народный архитектор СССР, профессор Георгий Михайлович Орлов смущённо признался мне, что никто, насколько он знает, над этими вопросами серьезно не задумывался. Я позвонил Лёше Елисееву, и тот сказал, что о самом понятии архитектуры в невесомости он тоже нигде не читал.

Книжка «Архитектура невесомости» дважды выходила в издательстве «Машиностроение» в 1978 и 1985 гг.

Книжка 71

Май – июнь 1976 г.

Москва – Челябинск – Земля Ивановская (Иваново – Шуя – Кинешма – Палех – Иваново) – Москва

В мае – июне 1976 г. я просмотрел в ОКБ С.П.Королёва все секретные и несекретные фильмы о пилотируемой космонавтике. Большую часть записей в записной книжке №71 я не привожу: в них – подробное описание содержания этих лент, которые легли основу двухсерийного телефильма «Главный Конструктор».

* * *

Черток говорит, что, по его мнению, главной заслугой Королёва было создание теории Больших Систем. Он сделал это стихийно, до того, как она была нащупана экономистами, соединив воедино успехи в различных областях науки и техники и направив эти достижения на службу космонавтики.

* * *

Третью ступень, на которой крепится космический корабль, делал в Воронеже Главный конструктор Семён Ариевич Косберг. На ракете Гагарина она называлась «блоком Е». Вся ракета Королёва Р-7 состояла, таким образом, из четырёх блоков-«боковушек» – А, Б, В, Г и центрального «блока Д». Дальше шёл «блок Е». Юра тогда ещё закричал радостно: «Сработал Косберг!», и супостаты в Турции могли подслушать его крик. Потом Косберг стал работать над созданием более мощной третьей ступени, уже не с одним, а с четырьмя двигателями. Какой буквой его обозначить? «Ж» пропустили, чтобы не активизировать острословов. «З» пропустили потому, что её легко можно было спутать с цифрой 3. Его назвали «блоком И». Именно он стоял на ракете с кораблем «Восход», когда летали три космонавта сразу: Комаров, Феоктистов и Егоров.

Королёв спрашивал у Феоктистова: «А невесомость у вас уже есть?» Вместо ответа Костя пустил перед телекамерой какую-то коробочку, которая плыла, медленно вращаясь в воздухе.

— Вы меня убедили, вы вполне меня убедили, — весело сказал Сергей Павлович.

Когда Костя посетовал на то, что полёт непродолжителен и надо бы продолжить научные исследования, Королёв ответил ему словами из «Гамлета»:

— Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам...

* * *

Люк, через который Алексей Леонов впервые вышел в открытый космос, имел диаметр 654 мм. Люк, а точнее весь шлюз, через который вылезал в космос Алексей, крепился к кораблю на 16 пироболтах. Испытания отстрела шлюза в Чапаевске прошли хорошо, проверяли его и в большой барокамере, но когда 22 февраля 1965 г. запустили беспилотный «Восход», корабль закрутился, шлюз не отстрелился, после чего «Восход» подорвали.

По программе Леонов должен был сфотографировать корабль снаружи, но сделать этого не сумел, переволновался, очевидно, и не нашёл ручку (?) фотоаппарата. Вес «Восхода» – 5682 кг.

* * *

Генерал Горегляд, заместитель Каманина, посланный в Пермь искать экипаж «Восхода», влетел там в запой, пытался поить спасённых космонавтов, а вернувшись на Байконур, не смог вылезти из самолета. (Или понял, что вылезать до поры не надо?)

* * *

Повинен ли Мишин в гибели Комарова? Во всяком случае, более других. Ни один испытательный полёт совершенно нового корабля «Союз» не прошёл без замечаний. Первый «Союз», скрывавшийся под именем «Космос-133», был запущен 28 ноября 1966 г., когда Мишин уже 11 месяцев был главным конструктором в Подлипках. Через 2 дня этот корабль подорвали над Тихим океаном. 14 декабря – второй запуск: взрыв САС[131]. Третий запуск «Союза» состоялся 7 февраля под именем «Космос-140». Корабль вышел на орбиту, работал нормально, но отказала система астроориентации на посадке. На 33-м витке корабль посадили. Он угодил на лёд Аральского моря и утонул. Дно илистое, глубина всего 10м. Водолазы его нашли и вытащили на берег с помощью вертолёта. Ну как после всех этих кувырканий можно было сажать космонавта?!

Это был первый пилотируемый полет после смерти Королёва. Мишину хотелось поскорее доказать другим, а быть может, и самому себе, что он – Главный Конструктор, закрепить расположение Брежнева, порадовать родину первомайским подарком в юбилейном году. Убеждён, что имея подобную статистику испытаний, Сергей Павлович не запустил бы «подарок к Первомаю», даже если бы на него очень давили.

Книжка 72

Июль – октябрь 1976 г.

Москва – Байконур – Евпатория – Москва – Рязань – Солотча – Константиново – Михайлов – Рязань – Москва – Гусь-Хрустальный – Москва

Глазам не верю: дождь на космодроме 4 июля! Ветер был такой, что наш самолёт Тюра-Там не принимал: боковой 15м/с.

* * *

Пожалуй, как ни один экипаж, Борис[132] и Виталий[133] берут с собой невероятное количество комсомольских значков: почётные знаки ЦК ВЛКСМ, «Спортивная доблесть», знаки премии Ленинского комсомола, «Трудовая доблесть», «Воинская доблесть», вымпел ЦК с комсомольскими значками, вымпел с портретом Гагарина, значки Звёздного городка, вымпел Всесоюзной пионерской организации (тоже со значками). Всю эту дребедень будут «святить» космосом. А если их побрызгать святой водой, им же вообще цены не будет! Но никто не может мне объяснить, чем отличается комсомольский значок, который слетал в космос, от точно такого же значка, который туда не летал?

У каждого космонавта свои амулетики, куколки. Мишка Ребров, помню, давал покойному Владиславу Волкову осенью 1969-го удостоверение корреспондента «Красной звезды», а потом писал, что в космосе летает первый журналист и он – их спецкор! Мне как-то всё это не по душе...

Экипаж «Союза-21» Борис Волынов и Виталий Жолобов перед полетом на орбитальную станцию «Салют-5»

* * *

Сегодня на пресс-конференции Борис говорил об умении контактировать с людьми. Жолобова я всё-таки плохо знаю. Волынов – отличный парень, смелый, волевойчеловек, но как раз контактировать он не очень умеет. Это я заметил ещё в 1966 г., когда он собирался лететь с Жорой Шониным на рекорд продолжительности. Он как-то не по доброму упрям. Он давит, а не убеждает. А дома он другой.

Они с Тамарой[134] вместе со школьных лет, она весёлая, никогда на него не жаловалась...

* * *

Кириллов[135] рассказал мне, что очень волнуется: чтобы «Союз-21» смог легко состыковаться со станцией «Салют-5», в идеале требуется точность вывода в пределах нескольких секунд. Старт должен произойти в 15ч 08мин 44,9с ±0,07с. Баллистики успокаивают его, говорят, что секунд на 25 он может опоздать.

* * *

Евпатория. Центр управления полётами. Один из психологов сказал мне сегодня, что он слушал доклады Бориса с орбиты и понял, что там творится явно что-то неблагополучное в плане психологической совместимости. Медики настроены настолько мрачно, что хотят сократить сроки полета.

* * *

Инженер В.Мордаков подсчитал, что для полёта на Марс корабль массой в 100 т (это предельно заниженная цифра!) потребует при старте с Земли ракету-носитель массой 100 тыс. т. Для сравнения: масса американской лунной ракеты «Сатурн-5» – примерно 3 тыс.т. У «Сатурна-5» масса топлива составляет 93%. Гипотетический марсианский гигант спроектирован хуже: у него только 90%.

* * *

Ещё в своей работе «Грезы о Земле и небе» К.Э.Циолковский писал, что люди будут управлять движением астероидов так же, «как мы умеем управлять лошадьми». Польские инженеры В.Гейслер и Н.Панков в 1957 г. предложили переместить на околоземную орбиту астероид Гермес диаметром около километра и массой около миллиарда тонн, который в 1937 г. прошёл в 780 тыс. км от Земли. Если это, как предполагают, железокаменный астероид, то из его вещества можно получать металл и кислород, столь дефицитные для космонавтики. И спустить астероид с орбиты энергетически возможно.

К 1965 г. было открыто более 1600 малых планет с диаметром в 10-15 км. Американский астроном Бааде оценивает их общее количество в пределах Солнечной системы в 44 тыс., а советский астроном И.И.Путилин – в 140 тыс., большинство из которых имеют диаметр меньше 3 км. Интересен астероид Эрос. Колебания его блеска заставляют думать, что он состоит из нескольких тел, которые вращаются вокруг общего центра масс. Считают, что один кусок Эроса можно притащить на орбиту искусственного спутника Земли. По расчётам Оберта[136] на это потребуется 2 года.

Тела с диаметром около 1 км и более – это астероиды, а меньшие называются метеоритами.

* * *

В Рязанском краеведческом музее целый стенд посвящён подьячему Крякутному, служившему в воеводской канцелярии в Переяславле-Рязанском[137]. В 1731 г. он якобы впервые в мире летал на аэростате, наполненном горячим воздухом. Но до Крякутного в 1699 г. рязанский стрелец Серов сделал в Ряжске «крылья из крыльев голубей великие и пытался на них летать». В 1724 г. приказчик Островков из села Пахлец неподалёку от Кораблино летал на крыльях из бычьих пузырей. В 1729 г. «кузнец, «Чёрная гроза» назвавшийся, сделал крылья из проволоки и перьев, надевал их на рукава... летал... не высоко не низко, устал и опустился на кровлю церкви, но поп крылья сжёг, а его едва не проклял». Безусловно, тут в начале XVIII в. творилось что-то интересное. Но почему рязанские патриоты прицепились именно к Крякутному? Да потому, что на крыльях ещё Икар летал, а у Крякутного воздушный шар! Получается, что не Жозеф и Этьен Монгольфье додумались до баллона с горячим воздухом, а наш Крякутный на 52 года раньше[138]! Однако XVIII в. – дело тёмное. Но в историю авиации Рязань вошла. Уроженец Рязанщины лётчик Л.Васильев в 1911 г. совершил рекордный перелёт Москва – Петербург.

Книжка 74

Октябрь 1976 г. – февраль 1977 г.

Москва – Дубулты – Москва – Харьков – Петрозаводск – Марциальные Воды – Иосалма – Кондопога – Олонец – Петрозаводск – Москва

* * *

«КП» от 18.1.1932 г.: «Впервые осуществлена на планёре (советской конструкции) «мёртвая петля» летчиком Степанчёнком». Планёр назывался «Красная звезда», его конструктором был Сергей Королёв.

* * *

Все наши космонавты извалялись во лжи, как котлеты в сухарях.

* * *

Аккуратов рассказывал мне, что он видел «летающую тарелку» году в 46-47-м. Дело было в Заполярье, днём, «тарелка» прилетела неожиданно и летела параллельным курсом на расстоянии 600-800м от самолёта. Форма чечевицы. Диаметр – около 30-35м. Никаких соединительных швов, никаких иллюминаторов. Материал напоминал металл, но не блестел. Летела не вращаясь. За «хвостом» можно было заметить лёгкое колыхание тёплого воздуха. Аккуратов даже нарисовал мне эту «чечевицу» на бумажке и расписался. Сказать точно, сколько продолжался совместный полёт, затруднился. Вероятно, не больше 5-6м. После чего «тарелка» с большой скоростью взмыла вертикально вверх и исчезла из вида. По мнению Аккуратова, ни один современный летательный аппарат не обладает такой скоростью и манёвренностью. Верю ли я этому рассказу? Признаться, не очень. Аккуратов – человек азартный, даже, можно сказать, авантюрный. Дружит с журналистами, не лишён тщеславия. Сейчас тарелки в моде, мог и сочинить...

Книжка 76

Февраль – май 1977 г.

Москва – Малеевка – Москва – Чебоксары – Чебоксарская ГЭС – совхоз «Волга» – Янтихово – колхоз «Гвардеец» – колхоз «Ленинская искра» – Чебоксары – Москва

* * *

В Шоршелах, очевидно, единственный в мире сельский музей, в котором стоит космический корабль: здесь родился Николаев[139]. Здесь живёт его мама. Сам приезжает каждый год, любит здешние луга, ветлы, речку Цивиль. Да кто же родину не любит?..

* * *

Большая драчка в Институте естествознания и техники АН СССР. Спорили о самолёте БИ и о том, как погиб Бахчиванджи[140]. В конце концов, насколько я понял, примирились на том, что первые 6 полётов Бахчи совершил с ЖРД Душкина, который занялся этим двигателем после того, как в 1938 г. посадили его истинного автора Глушко, но не столько улучшил, сколько (по мнению специалистов!) ухудшил этот двигатель. Затем он был заменён модифицированным ЖРД Исаева. Поскольку Бахчи разбился именно в седьмом полёте (27 марта 1943 г. Ровно через 25 лет, день в день, погибнут Гагарин с Серегиным), то невольно тень вины падала на Исаева. Однако все сошлись на том, что Исаев не виноват. Я не спорю: Исаев, очевидно, не виноват, но никак не возьму в толк, почему ЖРД Душкина с ТНА[141] вообще заменили на ЖРД Исаева с вытеснительной системой подачи? Тем более что сам Исаев ещё в 1940-е гг. понял, что схема с ТНА лучше. Схема с вытеснением топлива из баков сжатым газом хороша для небольших ЖРД. С ростом ракет при вытеснительной системе растёт вес самих баллонов со сжатым газом и толстостенных баков, которые должны выдержать давление этих газов. Впрочем, в процессе спора выяснялось, что ЖРД Душкина с ТНА менее надежен, чем ЖРД Исаева с вытеснительной системой. А скорее всего оба двигателя были сделаны «на скорую руку». Бахчи, слов нет, Герой, но, при всём моём уважении к Алексею Михайловичу[142], БИ далёк от совершенства.

Книжка 77

Июнь – октябрь 1977 г.

Париж – Москва – Отепя – Псков – колхоз «Передовик» – Печоры – Пушкинские Горы – колхоз «Черский» – Изборск – Псков – Отепя – Москва – Пушкинские Горы – Отепя – Москва – Байконур – Москва

* * *

Ещё 14 июля 1948 г. М.К.Тихонравов выступил на годичном собрании ракетного отделения Академии артиллерийских наук с докладом «О возможности получения при современном уровне техники первой космической скорости с помощью многоступенчатых ракет и создания искусственного спутника Земли». Лишь через 6 лет – 20.5.1954 г. — вышло партийно-правительственное постановление о разработке ракеты Р-7, которая и подняла первый спутник.

До этого вышло постановление СМ СССР №4814-2095 от 4.12.1950 г. «Исследование перспектив создания ракет с большой дальностью полета с целью получения их основных конструктивных и лётно-тактических характеристик».

* * *

Перечитывал Перельмана. При всём колоссальном объёме сделанного им, при всей очевидной пользе его книг, при всей трагедии его смерти[143], надо всё-таки признать, что писал он плохо, натужно, скучно. Его критика «проектов» Жюля Верна и Герберта Уэллса развеивает всякий поэтический аромат этих «проектов», она рассудочна до зевоты и достойна тупого вузовского крючкотвора.

* * *

Знакомые ребята из ЦАГИ очень просят написать о Мясищеве[144]. Ездил к нему в подмосковный санаторий. Проговорили несколько часов.

Родился в городе Ефремов Тульской обл. Отец – счетовод, бухгалтер Тульского патронного завода. Мать оставила семью с тремя маленькими детьми (два младших брата умерли). Реальное училище окончил в Ефремове. Потом была организована «1-я советская школа 2-й ступени» с гуманитарным уклоном. Проучился в ней около 1,5 лет. «Я хотел стать инженером-мелиоратором, хотел обводнять пустыни...» Переезд в Москву. Жил у дальних родственников матери в семье доктора Лариозова в Токмаковом переулке. Сдавал экзамены на мелиоративный факультет Института мелиорации. «Знакомые девушки из Ефремова сдавали экзамены в медицинский, повели меня в морг, откуда я бежал в ужасе». Прочёл объявление о приеме на аэромеханический факультет МВТУ и, для самого себя неожиданно, поступил туда. Два года слушал лекции Жуковского. У Жуковского был удивительно писклявый голос, который совершенно не вязался с его внешностью. Ровный в обращении. Со студентами разговаривал редко, но когда разговаривал, то разговаривал, как с равными. «Один год я пропустил, так как изголодался. Я снимал комнату у акушерки Котовой на углу Елоховской и Новой Басманной. Очень бедствовал. Поступил чертёжником на аэродром. Там работал Роберт Бартини – беглец-коммунист из Италии... Я получал 10 рублей. 3 рубля платил за комнату. Сам спроектировал и сделал кипятильник, тайком от хозяйки варил картошку. На картошке и соли я прожил около двух лет... В МВТУ, помню, сдавал экзамены по физике, взял билет и ничего понять не могу. Я на лекции не ходил, а наш профессор употреблял другие символы, не те, что в книжке...

Потом я узнал, что Туполев организовывает своё КБ. Я встретился с ним и сказал, что хочу у него работать. Он спросил о дипломе. Я сказал, что проектирую дюралевый истребитель. «О, вы взялись за проект, который мы сделать не можем! — воскликнул Туполев. — Принимаю вас в группу Петлякова[145]. Денег нет, но будут через 2-3 месяца...» Тут уже начался настоящий голод. А вокруг НЭП ликует!.. Через 3 месяца я стал получать у Туполева 165 рублей – это сумасшедшие деньги. Я числился инженером-конструктором, хотя ещё 2 года учился в МВТУ. Мой учитель – Петляков. Он был очень спокойным человеком, больше слушал, чем говорил. Когда я задерживался на работе, ВМ[146] подходил сзади, смотрел и молчал. Заговаривал очень редко. Иногда молча чертил по бумаге пальцем. У него был хороший заместитель – Иосиф Фомич Незваль. Он замечательно разрабатывал отдельные узлы, понимал, что хороший узел может спасти всю машину...

Первая работа у Туполева – двухмоторный АНТ-4, трубчатая конструкция из кольчугоалюминия. Фюзеляж делал Архангельский, в красивой синей рубашке навыпуск, гетры кожаные! Петляков делал крылья. Клепать трубки трудно. Четыре трубчатых лонжерона соединялись трубчатыми нервюрами, это лучше, чем стеночная конструкция. Смотрите...» (Рисует в моей записной книжке.)

Я увидел, что утомил Владимира Михайловича. Он сказал: «Приезжайте ещё раз, как-нибудь договорим...» Потом он совсем разболелся и вторая встреча не состоялась: вскоре В.М.Мясищев умер. Я о нем так и не написал, а он, создатель фантастического самолёта М-50, заслужил, чтобы люди знали о нём.

Владимир Михайлович Мясищев...

* * *

Хорошо подшутил надо мной экипаж Ил-18, с которым мы летаем на космодром. Ребята по обыкновению позвали меня в пилотскую кабину, чтобы я доложил экипажу свежайшие анекдоты. Вдруг Юрка[147] говорит:

— Ребята, а давайте научим Славку вести самолёт! Ну-ка садись на место второго пилота... Не бойся, я рядом... Та...ак! Хорошо!.. Просто очень хорошо!... Да ему и посадку доверить можно!... Я наведу на полосу, а ты сядешь!...

Тут я заорал благим матом, что посадку мне доверять нельзя, потому что я всех угроблю.

— Я рядом! — строго сказал Юрка. — Ничего не бойся! Та...ак, хорошо... Чуть-чуть ручку от себя... Та...ак, отлично... Ещё чуть-чуть от себя... Ещё... Ещё... Ну вот и сели, а ты боялся...

Я сидел совершенно мокрый, сердце бешено колотилось. Я ведь не знал, что штурвалы первого и второго пилота могут двигаться только синхронно, что Белкин сам сажает самолёт и, отдавая мне команды, создаёт для меня полную иллюзию, будто это делаю я! Он говорил «от себя», и мне, лопуху, казалось, что это я сам передвигаю штурвал!

Они все так ликовали, что не простить их было невозможно!

* * *

Ковалёнок и Рюмин летят на орбитальную станцию «Салют-6». Дублёры – Романенко и Иванченков. Первая подсадка на станции – Колодин и Джанибеков. Ковалёнок – красивый маленький блондин с резким изломом бровей и ямочками на щеках, славный, улыбчивый, искренний парень. Говорит: «Я счастлив, что живу той жизнью, которой я живу!», и я верю ему...

Сидя в сурдокамере, он увлечённо рисовал плакат: «Осенней охоте запрет!»...

Угрюмый Рюмин выше командира на целую голову. Загорелый. Резкие морщины от крыльев носа. Смотрит всё время куда-то в сторону. Меня не покидает впечатление, что Рюмин ужасно напряжён внутри, впечатление, что он твёрдый, сделан из какого-то дерева дорогой породы...

Много говорят о стыковке, как о деле свершённом. Слишком часто вспоминают 60-летие Октября, которому они должны преподнести подарок. Всё это – не к добру...

Пресс-конференция пустая, говорили банальности. «4 октября мы посетили домик Юрия Алексеевича Гагарина, — говорил Ковалёнок. — А в это время в Москве открылась сессия Верховного Совета СССР. Мы слушали выступление Леонида Ильича Брежнева, отложив все материалы...» Интересно, с какими «материалами» они попёрлись в домик Гагарина? Зачем им потребовались хоть какие-нибудь «материалы»? Нёс какую-то чепуху: «Я – сын крестьянина, Валерий – сын рабочего. Как это символично!..» Шаталов говорит с придыханием: «Я привёз с собой экземпляр новой Конституции... В 10.39 мы все вместе с депутатами проголосовали за новую Конституцию...» У всех страстное желание выказать свои верноподданнические чувства и одновременно нашпиговать космонавтику политикой.

* * *

Четвёртый манёвр сближения с ДОС[148] произойдёт в 6ч 25мин 14с. Расстояние между кораблём «Союз-25» и «Салютом-6» будет 22-23 км, скорость сближения составит 34м/с. В 6.54 командир включил радиолокационную систему «Игла»: наведение идёт в автоматическом режиме. По идее, если ничего не делать, двигатели причаливания и ориентации сработают автоматически, и штырь «Союза-25» войдёт в конус ДОС. «Союз» догнал станцию над Алжиром, вышел из тени Земли и уже над Средиземным морем вошел в зону радиовидимости. Экипаж заметил станцию на расстоянии 14 км.

До станции около 100м, скорость сближения 4м/с. В 7.23 экипаж берёт управление на себя. В 7.30 расстояние до станции 30м. Но в 7.32 уже 37м. Они не сближаются, они расходятся! Стыковку в зоне радиовидимости, когда могла помочь Земля, сделать не успели. Теперь будут пробовать провести её вручную над Тихим океаном.

И вручную не сумели... Всё обернулось пшиком. Злые языки из ОКБ Королёва говорят, что космонавты так распсиховались, что включали в корабле одновременно и ход «вперёд», и ход «назад», благо конструкторы не позаботились о том, чтобы этого нельзя было бы сделать, уповая на разум космонавтов. Их будут сажать. Баллистики выдали время посадки: 6ч 26 мин 30 с. Потом поправились: 6ч 27 мин 06 с.

«Союз-25» приземлился 11 октября 1977 г. в 6ч 26 мин в 170 км северо-западнее Целинограда в районе села Добровольское в 25 км восточнее расчётной точки посадки.

Это была моя последняя командировка на Байконур. Проработав 10 лет специальным корреспондентом «КП» на космодроме, я описал старты и возвращения 25 космических кораблей. Вновь на космодром я попал лишь 22 года спустя, но об этом – впереди.

Книжка 78

Октябрь 1977 г. – март 1978 г.

Москва – Минеральные Воды – станица Зеленчукская – Москва – Ленинград – Ленинградская АЭС – Тосно – Пушкин – Ленинград – Москва – Малеевка – Москва – Нарьян-Мар – Харута—Хорей-Вер – Варандей – Фариха – Вангурей – Дресвянка – Нарьян-Мар – Амдерма – Москва

* * *

За две недели до рокового ухода в больницу Королёв пришёл на совещание по 95-й машине (посадка на Луну).

— На карту поставлена честь фирмы, — говорил С.П. — Сделайте так, чтобы проект связался. Главное – управление...

* * *

Отец Н.А.Рынина умер в 1882 г. В 1883-м Рынин переехал в Симбирск, где окончил ту же гимназию, что и Ленин. В 1896 г. уехал в Питер поступать в самый модный тогда Институт путей сообщения. Из 1200 абитуриентов приняли 250 человек. Рынин был 60-м. С 1910-го учился летать, в 1911-м получил звание пилота, в 1920-м организовал факультет воздушных сообщений. Писал на немецком, английском, французском и итальянском языках. Его книга «Завоевание неба», начатая в 1936 г., хранится в отделе рукописей библиотеки им. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде. В ней более 1000 страниц и много иллюстраций. Не издана до сих пор.

Книжка 79

Март – август 1978 г.

Москва – Смоленск – Рудня – Демидов – Пржевальское – Гагарин – Смоленск – Москва – Пушкинские Горы – Отепя

Мария Николаевна Баланина

* * *

Никогда не бывшая близкой к сыну, не понимавшая его устремлений, предоставившая ему (к счастью!) возможность всё всегда решать самому, Мария Николаевна Баланина[149] в полной мере пользуется посмертной славой своего великого сына. Причём делает это очень умно, с показным смирением на лице: «Ну, я же не виновата, что у меня гениальный сын...» В честь своего 90-летия она закатила вчера грандиозный банкет в Дубовом зале Дома литераторов. С фальшивой скромностью принимала букеты, целования рук и приветственные телеграммы от президента АН Александрова, Келдыша, Глушко и Кирилла Лаврова. На банкете присутствовали: академики Ишлинский, Б.Петров, Раушенбах, известный радарщик, чл.-корр. АН Григорий Васильевич Кисунько (непонятно, с чего бы?), директор НИИ-1[150] Лихушин, Марк Галлай, Олег Ивановский[151], строитель Байконура Михаил Григорьевич Григоренко и группа ветеранов космодрома, Владимир Алексеевич Пивнюк от Ракетный войск, мать Юры Гагарина – Анна Тимофеевна, космонавты Аксёнов, Горбатко. Артисты Евгений Беляев и Инна Макарова. Пианист Наум Штаркман. Певец Клёнов. Любимый скульптор Постников, художница Вера Георгиевна Ермакова, написавшая портрет самой Марии Николаевны. Писатель-фантаст Александр Казанцев. Была исполнена чудовищная песня, которую сочинил Сашка Романов, про «бревенчатый домик на космодроме» (кстати, домик Королёва на космодроме вовсе не бревенчатый!). Директор Государственного музея космонавтики в Калуге Иван Степанович Короченцев. Правнук Серёжа. С выражением предельной кротости на лице позволяла Мария Николаевна навешивать на себя благоухающие гирлянды приветственных речей: от Министерства просвещения РСФСР (вспомнили педагогическое прошлое МН), от делегаций Киева, Житомира, Ленинска, пионеров Нахабино[152]. Валерий Константинович Луцкий из астрономического общества сообщил о том, что малой планете №1855 присвоено имя «Королёв». Жена Михаила Михайловича Громова – Нина Георгиевна – зачитала от него письмо.

Во всех деталях угадывалась хладнокровная и дотошная продуманность и до минут рассчитанная организация. Не думаю, чтобы Сергею Павловичу понравился этот поток славословий, если подумать, совершенно незаслуженных.

12.3.78

* * *

Разговор со Шкловским[153]. Он интересно подметил: вот уже исполнилось 20 лет космической эры, но её главный результат: ничего нового в космосе не обнаружено, представления предыдущих веков лишь уточнились, но не опровергнуты.

ИС считает Юпитер наполовину звездой, наполовину планетой. Частицы высоких энергий в магнитном поле Юпитера открыты и на Земле, радиационные пояса Юпитера обнаружили в Пулково. Ракеты позволяют лишь детально изучать планеты. Планетология скоро отпочкуется от астрономии, так же, как отпочковались от нее науки о Земле. Мы присутствуем при начале освоения ближнего космоса. ИС считает, что сегодня надо заниматься не изучением (принципиально новых открытий не будет), а освоением ближнего космоса: строить там солнечные электростанции, промышленные предприятия, обитаемые острова на манер «бубликов» и цилиндров О'Нейла[154]. Первая революция в астрономии – это Коперник, Галилей, Ньютон. С 1945 по 1950 г. происходит вторая революция, рождается всеволновая астрономия. Её открытия опровергнули наши прежние представления о строении Вселенной.

Астрономия – насквозь эволюционная наука. В этом смысле она похожа на биологию и отличается от физики, которую ИС таковой не считает.

Возраст Вселенной сегодня оценивается величиной от 12 до 20 млрд. лет, а радиус – в 10-12 млрд. световых лет.

* * *

Фридман[155] был, очевидно, в науке звездой первой величины. Он опроверг мнение Эйнштейна о том, что его теория требует признания конечности Вселенной. В отпуске на Украине купил на базаре черешен, не помыл их, съел и умер от острейшей желудочной инфекции. Ему было только 37 лет.

* * *

Лавочкин был дважды награждён орденом Суворова.

* * *

Издательство «Правда» выпустило в апреле 1961 г. открытку с портретом Юрия Гагарина тиражом в 2 млн. экз.

Книжка 83

Февраль – март 1979 г.

Малеевка - Москва - Суздаль - Москва

Беседа с М.Я.Моровым. Говорили о Венере.

Наше время похоже на XV-XVI в. – время великих географических открытий. Изменились только масштабы: мы изучаем не Землю, а окрестности Земли. Мы заново увидели лик небесных тел.

О планетах нам было известно меньше, чем о звёздах. В нашей Галактике около 10 млрд. звезд, а планеты мы знаем только в Солнечной системе[156].

Венера – ближайшая соседка Земли, но эти планеты разительно не похожи друг на друга. Подсчитано, что если бы Земля находилась всего на 10 млн. км ближе к Солнцу, мы имели бы совсем другую планету с другой атмосферой, с другими природными условиями. А 10 млн. км – это всего 7% расстояния между Землёй и Солнцем. Мы и не подозреваем, как нам повезло...

Исследования Венеры начались с полёта «Венеры-4». До «Венеры-8» – это аппараты 1-го поколения конструктора Г.Н.Бабакина, с 9-й по 12-ю— это уже второе поколение. Сегодня мы знаем, что температура на поверхности Венеры 470-500 градусов, а давление 90-100 атмосфер. «Земные условия» (20 градусов и 1 атмосфера) расположены в атмосфере Венеры на высоте 55 км, при том, что толщина атмосферы около 140 км. Почти вся атмосфера состоит из углекислого газа, 2-3,5% азота, 0,1-1% – водяной пар, угарный газ, сернистый ангидрид, хлор. Кислорода в атмосфере Венеры меньше 0,01%. Есть инертные газы. У поверхности планеты скорость ветра менее метра в секунду, но на высоте 50 км – уже 100м/с. Светло или темно днём на поверхности Венеры? Светло, как на Земле, когда Солнце закрыто облаками.

* * *

Как развито в людях стремление жить сиюминутно! Как напоминают они бандерлогов[157], над которыми смеялись джунгли, когда мартышки кричали, какое они великое племя!

Вот сегодня День космонавтики, и опять вспоминают Гагарина. То, что его полёт – эпохальное событие нашей истории – бесспорно. Но зачем звучит вновь и вновь эта звонкая и бессмысленная формула «Гагарин – покоритель безбрежных просторов Вселенной!» Ну какие «безбрежные просторы»?! Какая «Вселенная»?! Ведь мы этим и подвиг, и смысл полёта Юры только принижаем. Это всё равно, как кататься по деревенскому пруду на бревне и кричать, что ты покоряешь Мировой океан. Безбрежные просторы Вселенной – это не орбита спутника, по которой летал Гагарин, и даже не межпланетное пространство, и даже не межзвёздные перелёты. Безбрежные просторы – это то, что разделяет Галактики.

А может быть, так надо? Может в этом бахвальстве природа человеческая? Ведь наши далёкие предки действительно бандерлоги. Однако, грустно...

* * *

Разговор с Гречко о кино. Он рассказывал, что в космосе на орбитальной станции «Салют-6» он смотрел фильм «Белое солнце пустыни» 15 раз.

Фильм «Укрощение огня» вовсе не о Королёве: он был совсем другим. Там некий собирательный образ. Реальный Королёв настолько интереснее, что в его характере надо что-то сокращать, отбирать, а не придумывать за него.

О космонавтах фильмы очень цензурируются. В «Командировке на орбиту» вырезали наши слова, когда мы говорили, что поначалу в космосе тошнит, голова болит. Потом мы специально взяли справку в Минздраве, что такое с космонавтами случается. Жоре очень нравятся «Отель "У погибшего альпиниста"» и «Сталкер», сделанные по книгам Стругацких.

Я говорил, что в «Укрощении огня» допущена принципиальная ошибка. Вот фильм «Депутат Балтики» с Черкасовым в главной роли. О чём этот фильм? О том, как к революции вначале относились учёные. Черкасову и грим сделали под Тимирязева[158]. Тимирязев был в 1920 г. депутатом Московского Совета, ему Ленин записку прислал, всё это в фильме есть. Но ничего не говорится, чем именно занимался профессор Полежаев, которого играл Черкасов. Кто он? Физик? Химик? Физиолог? Нет, он просто учёный, обобщённый образ. Башкирцев, которого играет Кирилл Лавров в «Укрощении огня», тоже обобщённый образ конструктора-ракетчика. Такое возможно. Но ведь Башкирцев запускает первый спутник Земли, а потом и первого человека в космос! А всем известно, что это сделал не обобщённый Башкирцев, а реальный Королёв. Это недопустимо. Это всё равно, если бы автором периодической системы Менделеева сделали бы какого-нибудь Пупкина. Кино у нас верят. Не надо путать и дурить людей.

Книжка 84

Май – июль 1979 г.

Йошкар - Ола - Козьмодемьянск - Москва - Загорск - Москва - Сухуми - Тбилиси - Москва

Юрий Александрович Сенкевич во время путешествия на «Ра-1»

Беседа с Юркой Сенкевичем

Юрка, оказывается, родился в Монголии и прожил там первые два года своей жизни. Отец его – военный врач, дед и мать (любимая операционная сестра у профессора Оппеля) работали в Военно-медицинской академии в Ленинграде. Во время блокады Юрку успели вывезти по Ладоге, Дороге жизни. В эвакуации жил с матерью в селе Боровое Кировской области. Вернулся в Питер в 1944-м. В детстве был очень самостоятельным, рассудительным, хулиганистым. Когда в 1946-м вернулся с войны отец, жили в городе Гдов Псковской обл. Ходил с отцом на охоту, ловил раков, строил плоты и плавал на них, ездил на лошади, молотил рожь, косил сено. С восьми лет не расстаётся с собаками. В школе его учительницей по литературе была Александра Ивановна Стругацкая, мать Аркадия и Бориса, которые учились с ним в школе.

Жил на Выборгской стороне, неподалёку от крейсера «Аврора». Ездил с отцом в военные лагеря, ходил там «в атаку», бегал кроссы в Красном Селе. Проблемы выбора профессии не было: шесть лет в Военно-медицинской ордена Ленина Краснознамённой академии им. С.М.Кирова. Анатомический музей там начал собирать Пирогов. Учебные пособия делал Клодт: височная кость размером в 1,5м. Едва ли не лучшая медицинская библиотека в стране. К моменту окончания академии у Юрки уже были три научные работы. «На меня уже ссылались!» Работал в Новгородской области, станция Выползово. Лечил солдат. Солдаты занимались геодезическими изысканиями на Валдае, Юра обеспечивал медицинское обслуживание экспедиций.

Переехал в Москву. Институт авиационной медицины. Институт медико-биологических проблем. Занимался моделированием невесомости. После полёта Бориса Егорова сделали в 1966 г. спутник «Космос-110», в котором 22 дня летали собаки Ветерок и Уголёк. Вживлял им датчики. Это был рекорд пребывания живых существ в космосе, который был побит американцами («Скайлэб», первая экспедиция) только через восемь лет.

Парин[159] хотел создать на станции «Восток» в Антарктиде на высоте 4,5 тыс.м полигон для изучения гипокинезии[160] и гипоксии[161]. Гипоксия может вызвать эффекты, обратные гипокинезии. Юра поехал туда вместе с Сашей Завадовским и хирургом Володей Медведковым. Оборудовали в Антарктиде лабораторию функциональной диагностики, поставили велоэргометр. Всего на станции «Восток» жили 16 человек. Испытывали добровольцев. Это была первая в мире работа в подобных условиях. На основании полученных данных потом защитил диссертацию.

Василий Васильевич Парин

Ещё до Антарктиды у Бориса Егорова с Королёвым был договор о запуске корабля с физиологом и животными. Стали готовиться втроём: Женя Ильин, Саша Киселёв и Сенкевич. Потом Юра уехал в Антарктиду, а когда вернулся – тренировки были продолжены. Но полёт этот так и не состоялся.

Потом было два плавания на плоту «Ра» с Туром Хейердалом. Только во втором походе (1-й плот «Ра» утонул в 90 милях от острова Барбадос) все поняли и меру опасности, и меру трудностей. Потом был «Тигрис». Тур – истинный космополит в самом высоком смысле этого слова. Он мгновенно находит контакт с самыми разными людьми. «Тур такой, какими должны быть все люди».

Потом настало время ТВ. Поначалу очень помогли дикторы Валя Леонтьева и Володя Ухин. ТВ требует, чтобы слова, которые ты говоришь, тебе самому были интересны. Не читать! Размышлять перед камерой! Пытался представить себе того кому рассказывал. Сажал перед собой Ксюшу[162]. Телеэкран выявляет такие детали общения, которые мы не замечаем в повседневной жизни.

* * *

Фильм «Взлёт» талантливого Саввы Кулиша о Циолковском (его играет Женя Евтушенко) мне не понравился. Циолковский в фильме очень много говорит, что уже неправда, поскольку Циолковский, как все глухие люди, говорил очень мало. Его монолог о полуобразованности звучит фальшиво, равно как и спор с сыном о бесконечности жизни и энтропии. Обыск. Хорошо, пусть обыск. Но это не обыск, а погром. Как же Савва, которого я знаю, как человека тонко чувствующего, не может понять, что если Циолковский думает о перелётах на другие миры в то время, когда его дочь арестовывают, он не только не усложняет образ, а, если подумать, делает его примитивнее.

Книжка 86

17 октября – 15 ноября 1979 г.

Париж – Амбуоз – Париж

* * *

Осенью 1966 г. выступая перед белорусскими ребятишками-«следопытами», Юра Гагарин сказал:

— Полёты в космос – величайшая мечта человечества, осуществлённая нашим поколением. Мы ещё не осознали всей грандиозности того, что свершилось...

Всегда говорил, что Гагарин был гораздо умнее, чем это казалось многим.

Книжка 88

Март – июль 1980 г.

Москва – Переделкино – Пенза – Москва – Пермь – Кудымкар – Юсьво – Сепочь – Верещагина – Кунгур – Пермь – Москва – Карабиха – Ярославль – Москва – д.Печки Калужской обл.

Два вечера в Переделкино с Евтушенко. Сумбурный разговор обо всём. Он гораздо лучше говорит, чем слушает. Мнение собеседника не очень для него важно. По глазам видно, что он не столько тебя слушает, сколько использует время для обдумывания своего следующего монолога. Но вдруг цепко хватает какую-то отдельную мысль или удачное слово, радуется, подбрасывает его на ладони, как горячую печеную картофелину, и, поиграв, откладывает. Я говорю:

Ты знаешь, я – газетчик, стихи читаю, но разбираюсь в них плохо. Скажи, кто сегодня самый лучший поэт в Союзе?

— Придуряешься? Ну конечно, я! — Продолжил загадочной фразой: — Но на русском языке лучше меня пишет Иосиф Бродский...

Рассказывал о какой-то убогой девочке из Коломны, в которую вселилась Марина Цветаева. Обвинял Вознесенского в человеческой слабости, Рождественского – в тупости, о Белле[163] говорил, как о больной. Сам приготовил очень вкусный салат и коктейль, напомнивший мне студенческие годы своей горьковатой пряностью. Жена его ждёт второго ребёнка. Её просвечивали ультразвуком и определили мальчика. Она умна, проста и приветлива, как и её отец, с которым нас с Наташей[164] познакомили потом. Женя дал прочесть рукопись своего романа.

Роман «Ягодные поляны» интересен и написан хорошо, но не более того. Это – не литературное событие, как мне кажется. Знает ли он это, чувствует ли это сам? Не понял. Но зачем он так упорно держится за «космическое» вступление, почему-то названное эпилогом? Не может выйти из образа Циолковского, которого сыграл в кино? И зачем эта последняя глава о Циолковском, никакого отношения к роману не имеющая? Это «космическое» обрамление кажется мне искусственным, и роману низачем не нужным. Но он упрямо мотал головой, как конь, и отказывался это признать.

— Космические главы я отдал Ганичеву[165]...

Я подумал, что вряд ли Ганичев будет их печатать, «Бабий яр» он Жене не простит... Но промолчал, чтобы его не расстраивать.

Подарил мне кучу своих книг. Среди них одна издана в Англии тиражом 130 экз. на японской бумаге ручного производства.

* * *

Анохин пришёл ко мне домой с бутылкой красненького, не торопясь выпивал и рассказывал:

— А помните, десять лет назад я говорил вам, что когда уходил с испытательной работы, отдал свой планшет и шкафчик в раздевалке молодому испытателю Олегу Гудкову[166]? Да... Разбился Олег... На глазах всего аэродрома на очень маленькой высоте перевернулся и врезался в землю. Пленку с его докладами потом прокручивали десятки раз. Треск, очень плохо слышно. Спорили о его последнем слове, что это было: «вращает» или «прощайте»? Да... Так вот я точно знаю, что Олег крикнул «вращает!»

— Откуда вы знаете?

— Он был настоящий испытатель. А настоящий испытатель из двух слов выбирает самое важное и полезное людям. И почему он должен был кричать «прощайте»?

— Так ведь он погибал!

— Погибал, но не погиб! Просто он находился в безвыходном положении и только!

- Но, если вы сами признаёте, что положение...

— Все безвыходные положения делятся на «кажущиеся безвыходными» и «действительно безвыходными». В безвыходном положении смерть вовсе не обязательна. Гудкову не повезло, он погиб. А вот лётчик Перов испытывал планер. Оторвалось крыло, деформировался фюзеляж. Надо прыгать, а фонарь заклинило. Он упал с 3 тысяч метров! Падал, как кленовое семечко, плашмя, спиной. И остался жив! Лишился ног, но ездит на машине! Выучил два языка. Жена, дом, весёлый человек!

Я испытывал истребитель. Авария. Решил прыгать. Сбрасываю фонарь, а он не сбрасывается. Образовалась щель в фонаре. Стал вылезать, а ранец парашюта за что-то зацепился и не пускает. В конце концов воздухом меня вырвало из машины. Подумал: «Убьюсь о стабилизатор». Пронесло. Парашют раскрылся. Вот это пример «кажущегося безвыходного положения»...

— А вы сами сколько раз бывали в безвыходных положениях?

— Специалисты считали и насчитали, что я должен был погибнуть 6 раз... А я считал, что даже одного раза – много!.. Поэтому я думаю, что абсолютно безвыходных положений у меня не было.

— Расскажите о самом страшном в вашей жизни.

— 17 мая 1945 года. Испытания на максимальные перегрузки. Сначала вырвало крыло. Да-а, думаю, плохо дело...[167] А тут страшный удар лицом о приборную доску. Я не увидел, а скорее почувствовал, что всё вокруг меня разламывается, разлетается во все стороны. Это не я покинул самолёт, а самолёт меня покинул... Не помню, как я вывалился из кабины. Помню только, что какое-то время мы летели вместе. Всё лицо заливала кровь. Шарил и всё не находил кольцо парашюта... Говорят, что в такие мгновения люди вспоминают свою жизнь. Я не вспоминал. Только подумал: «Они на земле так и не узнают, как всё было...» А потом ещё вдруг стало жалко себя. Я представлял, как ударюсь сейчас о землю, и даже сжался как-то, чтобы не так больно было. Но в последний момент нашёл кольцо и дернул... Я упал в озеро. Понял, что левый глаз выбит, и тут вспомнил свою маму. Мне вдруг очень захотелось к маме, будто я стал совсем маленьким...

Сергей Николаевич захмелел и уснул у меня на диване. Я укрыл его пледом и запретил включать телевизор.

* * *

СН[168] рассказывал о СП[169]:

— Я его впервые увидел в 1930 году под Москвой на Планёрной, когда он летал на бесхвостке Черановского[170]. Потом встретились в Крыму, на планерном слете, где я был инструктором, а он уже известным конструктором планеров. Он был старше и вращался в кругах мне недоступных: Арцеулов, Юнгмейстер, Ильюшин. По вечерам они пили вино у грека Синопли, а я туда не мог прийти. А потом, у Королёва был мотоцикл! Вы не представляете, что это такое – собственный мотоцикл! Помню только, как он долго расспрашивал меня о методах обучения парителей, всё спрашивал: «Как рассказами можно обучать людей летать?» Через много лет он сам обучал именно так космонавтов...

Потом мы расстались на многие года. А после полёта Гагарина состоялась встреча ветеранов планёрного спорта, и мы снова встретились.

— Куда ты пропал? — спросил Королёв, словно мы с ним вчера расстались.

— Меня списали по здоровью, — отвечаю я. — Я – председатель методического совета, а высшего образования у меня нет...

— А ты думаешь, счастье в высшем образовании?! Серёжа, нельзя превращаться в пенсионера! (Анохину шёл тогда 52 год). Ты испсихуешься на аэродроме, всем завидовать станешь. Приходи ко мне, а? Чего раздумывать! Завтра!..

На следующий день Королёв сам заехал за Анохиным, привёз в ОКБ, везде водил, всё показывал, рассказывал о своих планах, о стыковке пилотируемых кораблей в космосе[171].

— С этого дня питаться будешь в моей столовой, — сказал Королёв так, как будто вопрос уже решён. — Если нужно, вызывай автомобиль. Я определяю тебя шеф-пилотом. Полетишь в космос.

— Поздно, — сказал Анохин.

— Вилли Пост (был такой американский лётчик) отлично летал без глаза...

— И я летал, — отозвался Анохин. — Поздно. Я шеф-пилотом не буду. Я лучше буду отбирать тебе пилотов...

* * *

Учениками Анохина стали: Алексей Елисеев, Валерий Кубасов, Виталий Севастьянов, Николай Рукавишников, Олег Макаров, Валентин Лебедев, Георгий Гречко, Владимир Аксенов, Александр Иванченков, Валерий Рюмин и многие другие.

* * *

— Сергей Николаевич, а трудно научиться летать?

— Научиться кнопки нажимать и рычаги двигать очень легко. Способный человек за один день может всё запомнить. А научиться летать – трудно. Очень трудно. Жизнь на это положить надо...

* * *

1 апреля Анохин пригласил меня на банкет в честь своего 70-летия. В тот вечер у меня шла большая статья о СН[172] и я явился в ресторан гостиницы «Советская» уже в 12-м часу со свежим номером газеты, где она была напечатана. Вся компания (человек 30-40) была уже сильно навеселе, и моё появление было встречено СН с большим подъёмом. Сначала он заставил было меня читать вслух статью, но, едва начав, я понял, что всеобщий гвалт не позволит мне продолжать. Потом он знакомил меня со всеми гостями. Среди них было несколько уже летавших космонавтов, давно мне знакомых, которые вели себя скромно, если не сказать застенчиво, старались не привлекать к себе внимания, что не столь уж для них характерно. Думаю, что они понимали, что часы, проведённые ими в космических кораблях, несоизмеримы с месяцами, проведёнными лётчиками-испытателями в кабинах опытных самолетов.

О правую руку от юбиляра сидела его жена Маргарита Карловна[173], о левую – Михаил Михайлович Громов[174], трезвый, с прямой спиной кавалериста, молчаливый, ни с кем не общающийся и, как мне показалось, всю эту пьяную компанию осуждающий. Летом 1971 г. я был у него дома, он рассказывал мне, как пробовал вытащить Королёва из ГУЛАГа. Мы раскланялись, но, по-моему, Громов не вспомнил, кто я такой. Анохин подвел меня в молодому белобрысому парню, почти альбиносу, и сказал:

— Запомни, Ярослав, я летаю настолько же лучше Нестерова[175], насколько этот парень летает лучше меня! Запомни его имя: Игорь Волк!

Потом мы разговорились с блондином, оказавшимся относительно трезвым. Я говорил, что хотел бы написать о нём, он отвечал, что это невозможно, поскольку его испытательная работа глухо засекречена.

Летом 1984 года Игорь Петрович Волк стал космонавтом. Он должен был пилотировать орбитальный космический корабль многоразового использования «Буран», первый и последний космический полёт которого в автоматическом режиме состоялся лишь осенью 1988 года. Вот уж кому космонавтика действительно искалечила жизнь, порушив все его планы, так это Игорю.

Книжка 89

Июль – декабрь 1980 г.

Москва – Борисоглебск Мурманской области – Москва – Пицунда – Сочи – Москва – Переделкино – Загорск

Вечер памяти Тихонравова.

Раушенбах: «Он был прежде всего романтиком космонавтики. Именно это отличало его от всех других людей, которые занимались ею в последние годы.

Для чтения лекций ракетных курсов в 1932-1933 гг. Тихонравов требовал пригласить Родченко[176]

Михаил Клавдиевич Тихонравов

Меркулов[177]: «В 1935 г. было решено провести вечер по пропаганде реактивного движения. На вечере Дубенский запустил глиссер с пороховыми ракетами, а Тихонравов прочёл часовой доклад. В деле пропаганды ракетной техники Тихонравов сделал больше всех, включая Королёва и Победоносцева. Отличался исключительной доброжелательностью к людям».

Галковский[178]: «В 1938-1939 гг. Тихонравов, будучи специалистом по жидкостным ракетам, занимался «катюшами» – увеличением кучности пороховых ракет. После войны он трудился над созданием пилотируемого корабля на базе трофейной ракеты Фау-2 для вертикального полёта на высоту до 200 км («Проект ВР-190»). Проект был одобрен, но отложен. Осенью мы перешли в институт Нестеренко[179], где Тихонравов стал заместителем начальника по научной части. Там этот проект тоже разрабатывался под кодовым названием «Ракетный зонд». Кроме того, группа Тихонравова разрабатывала пакетную схему из нескольких ракет Фау-2, с помощью которой удалось бы достичь первой космической скорости (7,91 км/с). Затем проект корабля вместе с группой Тихонравова перешёл к Королёву, который решил «не мелочиться» и сразу проектировать корабль для полёта в космос».

Костенко[180]: «В 1927-1928 гг. именно на планерах конструкции Тихонравова «Жар-птица-1», «Жар-птица-2» и «Гамаюн» удалось достичь дальности 25-30 км. В первых опытах по буксировке планеров, которые проводил Нюхтиков[181] опять-таки участвовали планеры Тихонравова».

Ветров[182]: «Тихонравов провёл оценку влияния немецкой ракетной техники на нашу. Разыскал данные о ракете Фау-2 в переписке Сталина и Черчилля. Написал «Историю создания первого искусственного спутника Земли». Первые идеи искусственных спутников возникли у Тихонравова в НИИ-4. Два молодых инженера помогали ему: Глеб Юрьевич Максимов и Игорь Мариамович Яцунский. С переходом группы в ОКБ Королёва Тихонравов стал начальником проектного отдела. Сотрудники его были очень молоды: средний возраст – 28 лет. Определились направления работ: спутники на орбите Земли, спутники для изучения Марса и Венеры (Максимов), пилотируемые космические корабли (Феоктистов). В недрах отдела Тихонравова зарождалась специализация инженеров: баллистики, управленцы и т.д. Проектные чертежи первого искусственного спутника Земли (ИСЗ-1) подписывал Тихонравов, а затем утверждал Королёв. Позднее Михаил Клавдиевич затребовал эти чертежи из архива ОКБ и своей рукой написал: «Хранить вечно!»

Нестеренко: «В июне 1946 г., когда я познакомился с Тихонравовым, все одобряли проект его высотной ракеты – Академия наук, МАП, ГАУ, но никто заниматься ею не хотел. Помню, Тихонравова особенно горячо поддерживал приехавший из Германии, где он работал вместе с Королёвым, химик Николай Гаврилович Чернышёв. В конце концов я взял группу Тихонравова – 22 человека – «под крыло» в НИИ-4. Большинство были совсем молодыми ребятами».

* * *

Грандиозные похороны Высоцкого, каких Москва давно не видела. Он сам себя убил: много пил несколько дней подряд и умер от острого сердечного приступа. Я близко не знал его. Лишь однажды после спектакля на Таганке, за кулисами мы начали вспоминать детство, разговорились и оказалось, что мы с ним учились в одной школе. И жили мы с ним рядом, наши дворы соприкасались. Но, когда я кончал 10-й класс, он учился в 5-м. В детстве это огромная разница, мы не помнили друг друга, а учителя у нас были одни и те же.

— А помнишь Николая Николаевича?!

— А помнишь Агату Антоновну?!..

Больше мы с ним никогда не встречались.

Книжка 90

Декабрь 1980 г. – январь 1981 г.

Свердловск - Асбест - Невьянск - Нижний Тагил - Свердловск - Москва - Переделкино

1981 год

* * *

Написать юношеский роман о космических беспризорниках, которые живут в покинутых орбитальных станциях, в темноте, в холоде, там и кислорода не хватает, а если хватает – воздух спёртый. И космический Дзержинский, который спасает космических беспризорников.

* * *

«Тюрьма специального назначения г.Казань. Приказ №3 по опытно-конструкторскому бюро специальных двигателей от 8 июня 1945 г.

12 мая 1945 г. во время опытного высотного полёта самолёта со спецдвигателем на высоте 7000 метров при включении спецдвигателя произошёл взрыв, разрушивший двигатель и повредивший хвостовое оперение самолета. Особо отличаю чёткую и умелую работу экипажа самолёта во время аварии, блестяще справившегося со своей задачей в сложной обстановке и благополучно посадившего машину на аэродром. В связи с этим объявляю благодарность экипажу самолёта:

Летчику-испытателю капитану тов. Васильченко А.Г.

Инженеру-экспериментатору тов. Королёву С.П.

Бортмеханику тов. Харламову С.Ф.

Гл. конструктор ОКБ СД Глушко».

Главный конструктор жидкостных ракетных двигателей академик Валентин Петрович Глушко очень любил вспоминать этот документ, который напоминал ему время (впрочем, весьма непродолжительное – около 1,5 лет) когда он, Глушко, командовал Сергеем Павловичем Королёвым.

* * *

Разговор с Г.И.Петровым о прошлом:

— Вот вы знаете, откуда у ракетчиков появилось выражение «вылез боб»?

«Боб», означающий любую неполадку в ракете, произошел не от бобовых культур, а от Бобика, собачки. Все уже забыли старый анекдот, а я помню. Стоят две дамы с собачками и беседуют. У одной кобелёк Бобик возьми и вскочи на сучку другой дамы. Беседа продолжается. Вторая дама оглянулась: «Ах, ах, какое безобразие!..» А первая ей говорит: «Успокойтесь, милая, теперь уже ничего сделать нельзя: мой Бобик меньше часа не е...т!» Вот откуда «Бобик» и заверения начальства, что на его устранение пойдет не «меньше часа»!

А выражение «банкобус», которое применяют во всех случаях пустопорожней болтовни, знаете откуда? На полигоне Капустин Яр действительно стоял врытый в землю корпус автобуса, в котором шёл «банк», т.е. все споры-разговоры. Отсюда родился «банкобус»...

Я попросил Георгия Ивановича рассказать мне о Келдыше[183].

— Впервые я услышал о нём в университете на лекции Некрасова[184]. Он рассказывал, что в ЦАГИ есть молодой человек, который за день придумывает любое конформное отображение. Он решал, например, задачу обтекания для цилиндра, но с помощью конформных отображений цилиндр можно деформировать в крыло и таким вот образом решить эту трудную задачу. Позднее в ЦАГИ в 1934 году мы оказались с ним в «ТГ» – теоретической группе, которой руководил Сергей Алексеевич Чаплыгин.

Ну, потом я ближе его узнал. Что вам сказать? Любил Марке. Любил музыку. Всегда сердился, если кто-то халтурил. Иногда мы с ним ссорились. Став лидером[185], Келдыш иногда привлекал к работе людей малоспособных, а своих любимцев держал в «чёрном теле». Он настаивал, чтобы каждый решал свою задачу и сердился, когда кто-то влезал в чужие дела. Обладал удивительной способностью в большой проблеме определить главное. Его трудновато было в разговоре настроить на свой лад. Мог оборвать. Вот Христиановича[186] невозможно было прервать, когда он говорил. А Келдыш мог! Взял однажды бутылку и шарахнул бутылкой по столу. И Христианович замолчал! Вообще-то Келдыш редко повышал голос, но производственников иногда материл. Келдыш очень не любил, чтобы «наверху» ему отказывали в его просьбах. Поэтому он избегал решать такие проблемы, которые требовали вмешательства «верхов». Если же вопрос был таков, что избежать этого было нельзя, то тщательно продумывал свои аргументы и действительно ему редко отказывали. И, самое главное – у него никогда не было «личного» в деле. Он ничего никогда не закладывал «под себя», у него не было «задних мыслей» по поводу наивыгоднейшего использования решённой проблемы в личных целях, для повышения собственного научного престижа, получения каких-то благ, денег, орденов и т.п...

Я спросил, какие взаимоотношения были у Келдыша с Королёвым.

— Совершенно дружеские. Келдыш, конечно, был более глубоко образованным человеком, нежели Королёв. Но он никогда этого не демонстрировал, не проявлял своего научного превосходства. Чаще всего они выступали единомышленниками. Королёву нужен был престиж Академии наук, которую возглавлял Келдыш, нужны были институты Академии, которые бы ставили перед Королёвым всё новые и новые задачи. Да и мозги Келдыша тоже были ему нужны. А Келдыш видел, что Королёв – гений организации и фанатик, заряженный такой энергией, которой Келдыш, конечно, не обладал...

Я спросил, когда в последний раз Петров видел Королёва.

— Буквально за несколько дней до его смерти. Мы беседовали на специальные темы, стали прощаться. Вот у меня и сейчас перед глазами эта картина: Сергей Павлович стоит у грифельной доски в своем кабинете и, заканчивая наш разговор, говорит мне вдогонку с улыбкой: — Ну, вы же знаете, что Табаков[187] – это вот... — и он стучит костяшками пальцев по доске...

Мстислав Всеволодович Келдыш и Сергей Павлович Королёв

Книжка 91

Январь – июнь 1981 г.

Москва – Переделкино – Калининград – Зеленоградск – Янтарное – Балтийск – Славск – Москва – Ленинград – Москва

* * *

Пил кофе с космонавтами-монголами. Наши тоже там были. Изумительно счастливый, абсолютно довольный Солнечной системой, планетой Земля и собой Паша Попович[188]. Если бы существовала огромная женщина, способная родить 90-киллограмового ребёнка, родился бы Паша. Славный, усталый, с умными проницательными глазами Володя Джанибеков[189]. Жугдэрдэмидийн Гуррагча[190], весь светящийся от радостей предстоящих триумфов, и его тихий дублёр, – похожие на детей, которых привезли на новогоднюю ёлку в богатый дом.

* * *

Когда «КП» объявила конкурс на фантастический рассказ, пришло одно сочинение, которое начиналось так: «Пасмурным утром 30 октября 2085 года к воротам космодрома подъехала серая "Победа"».

Книжка 92

Июль – август 1981 г.

Москва – Миасс – Москва – Мехико – Акапулько – Мехико – Рио-де-Жанейро – Бразилиа – Бела-Оризонти – Мориона – Оро-Прето – Рио-де-Жанейро – Лима – Наска – Ика – Лима – Москва

В журнале «Вокруг света» было опубликовано сообщение геолога Твердохлебова, который утверждал, что видел в водах озера Ворота в Восточной Сибири монстра, напоминающего шотландскую Несси. Я нашёл участников самодеятельной экспедиции на это озеро, после беседы с которыми появились большие сомнения в свидетельствах Твердохлебова.

Владимир Кошелев, ракетчик из ОКБ С.П.Королёва, организовывал в 1961 г. при горячей поддержки Сергея Павловича самодеятельную экспедицию в район падения Тунгусского метеорита. Кроме него в экспедиции участвовали: Владимир Прокофьев, Николай Петров и Виктор Фрумсон. На следующий год они посетили водораздел притока Индигирки Куйдусум и реки Охота, поднялись на Сарданохское плато, где находятся многие озера Якутии, окутанные легендами, в том числе и озеро Ворота. К рассказам о чудовище все относятся скептически. На озере с помощью бочек от бензина соорудили плот с парусом, на котором нарисовали чудовище. Вода в озере прозрачная, на глубине 15 метров хорошо просматривается дно. Но вокруг природа очень суровая, неприветливая, так что галлюцинации вполне возможны.

На следующий год отправились туда снова с журналистом «Крокодила» Евгением Матвеевым и группой студентов из МИФИ, но опять ничего интересного не видели. Твердохлебов предполагает, что озеро когда-то было соединено с морем, и там поселился с тех пор некий вид древней касатки.

* * *

Загорали с Макеевым на Тургаяке. Мне очень понравилось, как он держится. Расстелили простынку, лежим, беседуем. Мимо кто-то проходит, иногда здоровается с ним, иногда – нет. Абсолютно никто не трепещет в присутствии Генерального конструктора. Если бы тут Королёв лежал, ух бы как трепетали! Потом в маленьком фанерном домике (таких много на берегу) пили с ним водку. Откровенный, обаятельный, умный мужик.

Начальник отдела ЦНИИМАШа профессор Ю.В. Чудецкий, заместитель Генерального конструктора, Герой Социалистического Труда В.Е. Каргин и Генеральный конструктор, дважды Герой Социалистического Труда академик В.П. Макеев. Виктору Петровичу вручают удостоверение, в котором значится: «Виктор Макеев действительно является конструктором ракет для подводного флота СССР»

* * *

Цыбин[191] рассказывает:

— В 1958 году Королёв приехал ко мне в КБ-256 и предложил мне разработать космический пилотируемый крылатый аппарат, который мог бы спускаться с орбиты искусственного спутника Земли. Тогда он считал, что крылатый аппарат надёжнее. Мы его разработали. СП прозвал аппарат за его форму «лапотком».

Таким образом, крылатый космический аппарат был задуман С.П.Королёвым за 23 года до полёта первого американского «Шаттла».

Книжка 95

Август 1982 г. – январь 1983 г.

Переделкино – Горький – Семёнов – Павлово – Заволжье – Горький – Переделкино

Николай Алексеевич Пилюгин, его жена Антонина Константиновна и Сергей Павлович Королев

Умер Пилюгин. Помню, как приезжал к нему в Жуковку жарким летом 1980 г. В непролазных кустах смородины, где пряталась покрытая марлей колясочка, высоким птичьим голосом попискивал какой-то чрезвычайно крошечный человек. В то лето Николай Алексеевич стал прадедушкой, чему был несказанно рад. Я ездил к нему не раз, мы проговорили несколько дней. Я понял тогда главное: он был одним из немногих людей, который искренне любил Сергея Павловича[192].

* * *

И снова о НЛО и инопланетянах:

«Как бы ни было неожиданно открытие новых явлений в космосе, их нужно прежде всего попытаться объяснить естественными процессами и причинами. До настоящего времени наблюдение космоса не привело ещё к обнаружению «чуда», требующего объяснения деятельностью внеземной цивилизации».

В.Троицкий, член-корреспондент АН СССР

«Нет никаких данных, позволяющих предполагать существование каких-то инопланетных влияний на развитие культуры Африки. Но ведь дело не в том, есть они или нет. Люди жаждут чудес и даже самые простые и исторически несомненные данные могут толковать в нужном фантастам духе».

Д.Ольдерогге, член-корреспондент АН СССР

«Деникен объясняет некоторые недостаточно изученные явления жизни действиями пришельцев с других планет. Это увлекает широкую публику. Но в случае с Наской он, на мой взгляд, переступил границу простой популяризации».

Мария Райхе, археолог (Перу)

«Любая раса, оказавшаяся способной совершить межзвёздные путешествия, должна, по идее, быть достаточно этичной для того, чтобы наблюдать за нашей жизнью, не вмешиваясь в неё. С какой, собственно, стати вступать «им» с нами в контакт? «Они» узнают значительно больше, если будут держать нас под наблюдением. Таким образом, в том, что касается контактов с нами, «они» вполне могут придерживаться политики «закрытых дверей», концентрируя своё внимание на политике «открытых окон».

Бен Бова, писатель (США)

* * *

В пятницу 10 декабря меня попросили вести вечер «25 лет космической эры» в Большом зале центрального лектория Политехнического музея. Выступали: академик Мишин, планетолог доктор Ксанфомалити, космический юрист Верещетин, космонавты Савицкая и Гречко. Меня несло, вечер удался.

Книжка 96

Январь – июнь 1983 г.

Переделкино – Москва – Павлодар – Экибастуз – Москва – Орёл – Дмитровск – Спасское-Лутовиново – Мценск

* * *

В центре газовой туманности Тарантул, которая входит в соседнюю с нашей галактику Большое Магелланово Облако, обнаружена звезда с массой в тысячу раз больше массы Солнца, со светимостью в 30 миллионов раз выше! Температура её поверхности 55 тысяч градусов. Раньше астрономы предполагали, что это не одна звезда, а некое скопление из 50-100 молодых звёзд, пока Дж. Фейтцингер и Т.Шмидт-Каер не разглядели её на 3,6-метровом телескопе в горах Южной Америки. Это – самая массивная изо всех видимых с Земли звёзд. Обозначение по каталогу: R-136.

* * *

Закончил редактуру «Архитектуры невесомости». Наново написал около 100 страниц.

28.3.83

* * *

Подсчитал (впрочем, не знаю зачем): на Байконуре я проработал с апреля 1967 по октябрь 1977. Начиная с гибели Володи Комарова, кончая неудачным полётом Владимира Коваленка и Валерия Рюмина на «Союзе-25». За 10 лет проводил в космос 23 экипажа. Не был только на запуске «Союза-19», когда он стартовал для стыковки с американским «Аполлоном», потому что работал по программе ЭПАС в Хьюстоне.

* * *

Редкостное по скудоумию, примитивнейшее во всех отношениях сочинение Брежнева о космосе в №1 «Нового мира» за 1983 год. Если станут заставлять писать рецензию, скажусь больным.

* * *

Я убеждён, что НЛО летают тем чаще, чем чаще их видят.

Интересная параллель. В середине XVIII века абсолютно все верили в возможность самовозгорания человеческого организма. Приводились и горячо обсуждались десятки случаев самовоспламенения. Вся просвещённая Европа в это верила, пока знаменитый Либих[193] не разбил в пух и прах всех этих «теоретиков самовозгорания» в своих «Письмах о химии». И как-то сразу люди перестали «самовозгораться»! И вот уже прошло полтора века и не слышно, чтобы кто-нибудь «самовозгорелся». Не так ли и с НЛО? Чем больше о них пишут, тем больше появляется свидетелей их полёта.

* * *

Полёт реактивных самолётов влияет на погоду.

* * *

Через 2 миллиарда лет космический аппарат «Пионер-10» достигнет района звезды Альдебаран.

* * *

К октябрю 1981 года на околоземной орбите находилось уже 4740 искусственных объектов.

Примечания

1

Анохин Сергей Николаевич (1910-1986) – Герой Советского Союза, заслуженный лётчик-испытатель СССР №1, непререкаемый авторитет среди летчиков-испытателей, в последние годы проводил отбор штатских космонавтов в ОКБ С.П.Королева

2

Дaян Моше – министр обороны Израиля, у которого не было одного глаза.

3

Елисеев Алексей Станиславович – лётчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза.

4

В.С. Губарев.

5

Отeц Володи – Степан Петрович – во время войны был командиром полка, в котором служил техник Струев, который после войны превратился в министра торговли СССР. Он смог по блату «выделить» нам с Губаревым по «Волге». Это были одни из последних серийных ГАЗ-21 производство их прекращалось.

6

Р.И.Рождественский.

7

Румянцев Иван Павлович – начальник главка Министерства общего машиностроения.

8

B.И. Севастьянов.

9

Жeнa и дочь В.И.Севастьянова.

10

Пономарёв Александр Николаеви генерал-полковник-инженер, заместитель командующего ВВС

11

Керимов Керим Алиевич – заместитель министра общего машиностроения, председатель Государственной комиссии.

12

Бармин Владимир Павлович (1909-1993) – академик, Герой Социалистического Труда, главный конструктор стартовых комплексов.

13

Глушко Валентин Петрович (1908-1989) – академик, дважды Герой Социалистического Труда, главный конструктор жидкостных ракетных двигателей, лауреат Ленинской и Государственных премий.

14

Борисенко Иван Григорьевич — спортивный комиссар ФАИ, фиксировавший все космические рекорды.

15

И.А.Герасимов с женой.

16

Францев Вячеслав Иванович (1929-1991) – хирург, доктор медицинских наук, лауреат Государственной премии, профессор, заведующий отделением сердечной хирургии МОНИКИ.

17

Герасимова Марина Ивановна – сотрудница ОКБ С.П.Королёва.

18

Анохин Феликс Александрович – инженер, мой сосед.

19

А. Г. Николаев.

20

Курчатов Игорь Васильевич (1903-1960) – физик, академик, трижды Герой Социалистического Труда, глава советской атомной науки и техники.

21

М.В.Хвастунов.

22

Бессарабов Игорь Викторович (1919-1993) – кинорежиссёр-документалист, народный артист России, лауреат Ленинской и Государственной премий.

23

Уточню: заболел сын Ч.Дьюка. Из имевших с ним контакт не было иммунитета только у Маттингли. Ловелл предложил отложить старт на месяц, NASA не согласилось - это потребовало бы дополнительно 800 тыс. $. Никто больше не заболел. (OCR: С.Хлынин)

24

Перельман Яков Исидорович (1882-1942) – журналист, популяризатор науки.

25

Рынин Николай Алексеевич (1877-1942 – учёный и пропагандист науки, автор первой в мире энциклопедии по истории космонавтики.

26

Лавров Святослав Сергеевич – выдающийся баллистик, после смерти Королёва –член-корреспондент АН, экс-директор Института прикладной астрономии.

27

Лазарев Василий Григорьевич (1928-1990) – лётчик-космонавт СССР, Герой Советского Союза.

28

Caм В.Г.Лазарев полетел в космос только в сентябре 1973 г.

29

Макаров Олег Георгиевич – лётчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза. С ним В.Г.Лазарев дважды стартовал в космос.

30

Группа изучения реактивного движения.

31

Руднев Константин Николаевич (1911-1980) – директор головного ракетного института НИИ-88, председатель Государственной комиссии на запуске Ю.А.Гагарина, министр приборостроения СССР.

32

ДОС – долговременная орбитальная станция.

33

Хоть не по теме, не удержался и сканировал. Сегодня жара +40, воды нет 3-й день. 29.07.2001 (OCR: С.Хлынин).

34

Н.И.Королёва.

35

Кулиджанов Лев Александрович – кинорежиссёр, народный артист СССР, Герой Социалистического Труда, в те годы – первый секретарь Союза кинематографистов СССР.

36

Ростоцкий Станислав Иосифович – кинорежиссёр, народный артист СССР.

37

Ермаш Филипп Тимофеевич – председатель Государственного комитета СССР по кинематографии.

38

Koжeдyб Иван Никитович (1922-1991) – прославленный лётчик, маршал авиации, трижды Герой Советского Союза, в те годы –член Президиума ЦК ДОСААФ.

39

Косыгин Алексей Николаевич 1904-1980) – государственный деятель, в 1964-1980 гг. – председатель Совета Министров СССР.

40

Замечу, что 1-й луноход был запущен (неудачно) ещё 19.02.1969 (OCR: С.Хлынин).

41

Артюхин Юрий Петрович (1930-1998) – лётчик-космонавт СССР, Герой Советского Союза.

42

ВНО – Военно-научное общество.

43

Ближайшие сподвижники С.П.Королёва.

44

Космонавты.

45

Лётчики.

46

Винцентини Ксения Максимилиановна (1907-1991) – заслуженный врач РСФСР, доктор медицинских наук, первая жена С.П.Королёва.

47

Президент Академии наук СССР.

48

Г.С.Штейнберг.

49

Койпер Джерорд Петер (1905-1973) – выдающийся американский астроном.

50

Дюронт Фредерик – заместитель директора Национального музея авиации и космонавтики Смитсонианского университета по разделу космоса.

51

Бушуев Константин Давидович (1914-1978) –член-корреспондент АН СССР, Герой Социалистического Труда, заместитель генерального конструктора Центрального конструкторского бюро экспериментального машиностроения, так называлось тогда ОКБ С.П.Королёва.

52

Дартс - метание оперенных стрелок в пробковую мишень.

53

Земное излучение.

54

Стаффорд Томас – астронавт, четыре раза летавший в космос. Командир американского экипажа во время полёта по программе «Союз»–«Аполлон».

55

Т.Стаффорду ещё предстоял полет по программе «Союз»-«Аполлон» в 1975 г.

56

14 км (OCR: С.Хлынин)

57

С.П.Королёв.

58

Рязанский Михаил Сергеевич (1909-1987) – член-корреспондент АН СССР, Герой Социалистического Труда, главный конструктор ракетных и космических радиосистем.

59

Воскресенский Леонид Александрович (1913-1965) – Герой Социалистического Труда, заместитель С.П.Королёва по испытаниям.

60

«Девичья» фамилия космодрома Байконур.

61

МИК – монтажно-испытательный корпус.

62

Устинов Дмитрий Федорович (1908-1984) – дважды Герой Социалистического Труда, Герой Советского Союза, в те годы – министр оборонной промышленности, а затем заместитель Председателя Совета Министров СССР.

63

Кузнецов Николай Федорович (1916-2000) – Герой Советского Союза, начальник Центра подготовки космонавтов в 1963-1972 гг

64

Шобаров Евгений Васильевич – Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии, в те годы – начальник отдела в ОКБ С.П.Королёва.

65

Пилюгин Николай Алексеевич (1908-1982) – академик, дважды Герой Социалистического Труда, главный конструктор бортовых приборных систем.

66

Титов Герман Степанович (1935-2000) – Герой Советского Союза, второй космонавт планеты.

67

В домике было 3 комнаты.

68

Попков Иван Васильевич – молодой испытатель морских ракет С.П.Королёва. Погиб в автомобильной катастрофе в январе 1965 г., за год до смерти Сергея Павловича.

69

Кемурджиан Александр Леонович – главный конструктор лунохода.

70

«Той стороной» в те годы именовался весь мир, кроме СССР.

71

Климук Петр Ильич – лётчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза, ныне — начальник Центра подготовки космонавтов им. Ю.А.Гагарина.

72

Гурзадян Григор Арамович – член-корреспондент АН Армении, главный конструктор орбитальной астрофизической системы «Орион-3».

73

Потон Борис Евгеньевич – учёный в области сварки, академик, президент АН Украины, дважды Герой Социалистического Труда.

74

Годдард Роберт Хатчингс (1882-1945) – пионер ракетной техники США.

75

Цандер Фридрих Артурович (1887-1933) – выдающийся инженер, пионер ракетной техники и космонавтики в СССР.

76

П.И.Климук.

77

Лебедев Валентин Васильевич – лётчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза.

78

Маров Михаил Яковлевич – член-корреспондент РАН, лауреат Ленинской и Государственной премий

79

Г.М.Гречко.

80

Апенченко Юрий Сергеевич – специальный корреспондент «Правды» но космодроме Байконур.

81

Bcё думаю теперь: не мы ли подали тогда украинцам мысль о развале СССР?

82

Головачёв Виталий Борисович – специальный корреспондент «Труда» на космодроме Байконур.

83

Герасимов Борис Константинович – специальный корреспондент «Советской России» в ЦУПе.

84

Лейбовский Вадим Викторович – начальник группы оперативной информации ЦУПа.

85

Koнoвалoв Борис Петрович – специальный корреспондент «Известий» на космодроме Байконур.

86

М.Ф.Ребров.

87

Паcтepнaк Михаил Семёнович – полковник, один из руководителей ЦУПа.

88

Котельников Владимир Александрович – академик, дважды Герой Социалистического Труда, вице-президент АН СССР, специалист по радиосвязи.

89

Сагдеев Роальд Зиннурович – академик, Герой Социалистического Труда, директор Института космических исследований, ныне живёт в США.

90

Tкaчёв Анатолий Васильевич – сотрудник ЦНИИМАШа, выполняющий при нас роль «космического» цензора.

91

Горохов Алексей Иванович – специальный корреспондент АПН на космодроме Байконур.

92

Королёв Михаил Яковлевич – редактор отдела науки газеты «Правда».

93

Морозов Михаил Александрович – сотрудник оборонного отдела ЦК КПСС.

94

Шeлeпин Александр Николаевич (1918-1994) – Председатель КГБ в 1958-1961 гг. В те годы – глава ВЦСПС.

95

Дезинформацией.

96

Северный Андрей Борисович (1913-1987) – академик, Герой Социалистического Труда, директор Крымской астрофизической обсерватории.

97

Патрушев Владимир Семёнович – полковник, «стреляющий», т.е. человек, который отдаёт все приказы из командного бункера перед стартом космической ракеты.

98

Однако хорошо помню, что во время какого-то запуска пилотируемого корабля (забыл, какого конкретно) кабель-мачта не отошла. Начав подъём, ракета при движении своём сама оторвала этот штекер.

99

Семёнов Юрий Павлович – в те годы – заместитель В.П.Глушко. Ныне – генеральный конструктор Ракетно-космической корпорации «Энергия» им. С.П.Королёва в городе Королёве, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственной премий.

100

Ефимов Александр Николаевич – маршал авиации, в то время – первый заместитель главкома ВВС, дважды Герой Советского Союза.

101

КП – командный пункт, который располагался в МИКе – монтажно-испытательном корпусе, километрах в двух-трёх от наблюдательного пункта.

102

B то время между Китаем и СССР были весьма натянутые отношения.

103

Moлчанов Анатолий Фёдорович – представитель ЦНИИМАШа, один из «космических цензоров».

104

Ю.С.Апенченко.

105

Вторая жена, мать и дочь от первого брака С.П.Королёва.

106

Гризодубова Валентина Степановна (1910-1993) – лётчица. Герой Советского Союза, Герой Социалистического Труда, в последние годы – руководитель авиационного НИИ.

107

Такую записку она действительно написала 17 апреля 1939 г. на имя Председателя Военной Коллегии Верховного Суда СССР В.В.Ульриха. Поступок смелый и благородный. Никакого действия, впрочем, на судьбу Сергея Павловича не оказал: 1 июня он был этапирован из Новочеркасской пересыльной тюрьмы на Колыму.

108

МАП – министерство авиационной промышленности СССР.

109

ЭПАС – экспериментальный полёт «Аполлон»-«Союз».

110

Янгель Александр Михайлович (1942-1989) – сын замечательного конструктора-ракетчика, академика Михаила Кузьмина Янгеля.

111

Речь идёт о первой книге «Королёв (1906-1934)», изданной «Молодой гвардией» в 1973г.

112

Тогда я и предположить не мог, что для этого мне понадобится ещё 15 лет!

113

Бин Алан – американский астронавт. В ноябре 1969 г. высаживался на Луне, в июле – сентябре 1973 г. был командиром 2-го экипажа орбитальной станции «Скайлэб».

114

Эванс Рональд (1933-1990) – американский астронавт. В декабре 1972 г. 76 раз облетел вокруг Луны.

115

Cepнан Юджин – американский астронавт. В июне 1966 г. летал на корабле «Джемини», в мае 1969г. летал вокруг Луны, а в декабре 1972 г. высаживался на Луну.

116

Лусма Джек – американский астронавт. В июле – сентябре 1973 г. летал на «Скайлэбе», а в марте 1982г. — на «Шаттле».

117

Ивaнчeнкoв Александр Сергеевич – лётчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза. После дублирования советского экипажа ЭПАС летал на кораблях «Союз-29», «Союз-31», «Союз- Т-6», жил на орбитальных станциях «Салют-6» и «Салют-7».

118

Романенко Юрий Викторович – лётчик-космонавт СССР, дважды Герой Советскою Союза. После ЭПАС летал на кораблях «Союз-26», «Союз-27», «Союз-38», жил на станции «Салют-6».

119

Конрад Чарлз (1930-1999) – американский астронавт. Дважды летал на кораблях «Джемини», был на Луне, летал на «Скайлэбе».

120

Hынe – город Королёв Московской области.

121

A.В.Филипченко.

122

По программе ЭПАС «Союз-19» летал 5 суток 22часа 31 минуту, «Аполлон» – 9 суток 1час 28 минут.

123

ТДУ – тормозная двигательная установка.

124

Янг Джон – замечательный американский астронавт. Шесть раз летал в космос. Два раза – на двухместном «Джемини»; летал вокруг Луны; через два года высаживался на Луне, потом дважды летал на «Шаттле».

125

И сдержали обещание! См. «КП» от 20.7.1975.

126

Во время полёта на «Джемини-6» Т.Стаффорда и У.Ширры, который планировался на конец октября, а состоялся в середине декабря 1965 г., не только сроки, но и программа полетачасто пересматривались. «Джемини-6» сближался до 30 см с кораблём «Джемини-7». Через полгода во время полёта на «Джемини-9» Т.Стаффорд контролировал более двухчасов выход Юджина Сернана в открытый космос.

127

Лоу Джордж – заместитель директора NASA, руководитель всех пилотируемых полётов.

128

Крафт Кристофер – директор Центра управления полетами им. Л.Джонсона в Хьюстоне.

129

«Cкайлэб» («Небесная лаборатория») – единственная американская орбитальная станция, работавшая в 1972-1979 гг.

130

Первый пилотируемый полёт по программе «Шаттл» состоялся в апреле 1981 гг.

131

САС – система аварийного спасения.

132

Волынов Борис Валентинович – летчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза

133

Жолобов Виталий Михаилович – лётчик-космонавт СССР, Герой Советского Союза.

134

Жена Б.В.Волынова.

135

Кириллов Анатолий Семенович (1925-1987) – генерал-майор артиллерии. Герой Социалистического Труда, «стреляющий».

136

Оберт Герман (1894-1989) – немецкий пионер ракетной техники и космонавтики.

137

Ныне – город Рязань.

138

Позднее в Москве историки воздухоплавания говорили мне, что никакого подьячего не было, всё это «липа» периода, когда мы пытались всему миру доказать, что «Россия – родина слонов». Помню, даже книжка тогда вышла: «Рассказы о русском первенстве». Правда это или нет - не знаю, сам я Крякутным никогда не занимался.

139

Николаев Андриян Григорьевич – лётчик-космонавт СССР №3, дважды Герой Советского Союза, генерал-майор авиации, лауреат Государственной премии.

140

Бахчиванджи Григорий Яковлевич (1909-1943) – лётчик-испытатель первого советского самолёта БИ с жидкостным ракетным двигателем (ЖРД). Только в 1973г. ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

141

ТНА – турбонасосный агрегат.

142

Исаев Алексей Михайлович (1908-1971) – конструктор ракетных и авиационных двигателей, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственных премий.

143

Я.И.Перельман умер от голода в блокадном Ленинграде.

144

Мясищев Владимир Михайлович (1902-1978) – авиаконструктор, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии.

145

Петляков Владимир Михайлович (1891-1942) – авиаконструктор, лауреат Сталинской премии.

146

В.М.Петляков.

147

Белкин Юрий Николаевич – пилот-инструктор, командир корабля.

148

ДОС – долговременная орбитальная станция.

149

Баланина Мария Николаевна (1888-1980) – мать Сергея Павловича Королёва.

150

НИИ-1 – бывший РНИИ, где в 1934-1938 гг. работал С.П.Королёв.

151

Ивановский Олег Генрихович – ведущий инженер космического корабля «Восток» в ОКБ С.П.Королёва

152

Там в 1933 году была запущена первая наша жидкостная ракета.

153

Шкловский Иосиф Самуилович (1916-1985) – член-корреспондент АН СССР, астрофизик, друг «КП».

154

О'Нейл Герард – американский профессор физики, автор проектов космических поселений.

155

Фридман Александр Александрович (1888-1925) – геофизик и математик.

156

Сегодня открыты планетные системы и у других звёзд.

157

Так называется стая обезьян в книге Р.Киплинга о Маугли.

158

Тимирязев Климент Аркадьевич (1843-1920) –член-корреспондент Российской академии наук, физиолог растений.

159

Парин Василий Васильевич (1903-1971) – академик АН и АМН СССР, один из пионеров космической медицины, друг и автор «КП».

160

Гипокинезия – пониженная мышечная деятельность, как результат длительного пребывания в ограниченном пространстве космического корабля.

161

Гипоксия – пониженное содержание кислорода в тканях.

162

Жена Ю.А. Сенкевича.

163

Б.А.Ахмадулина.

164

Моя жена.

165

В то время В.Н.Ганичев был главным редактором «КП».

166

Гудков Олег Васильевич (1931-1973) - лётчик-испытатель, Герой Советского Союза.

167

Именно эту фразу С.Н.Анохина я запомнил на всю жизнь, так задумчиво, неспешно и спокойно он её произнёс.

168

С.Н.Анохин.

169

С. П. Королёв.

170

Черановский Борис Иванович (1896-1960) - самобытный, ни на кого не похожий авиаконструктор.

171

Шёл 1962 год. Первая стыковка была осуществлена лишь в 1969 г., уже после смерти С.П.Королёва.

172

Сергей Анохин: «Небо – мир, в котором я живу». См. «КП» от 2.4.1980.

173

Раценская Маргарита Карловна – известная планеристка, заслуженный мастер спорта СССР.

174

Громов Михаил Михайлович (1899-1985) - генерал-полковник авиации, Герой Советского Союза, знаменитый лётчик-испытатель, прославившийся своими легендарными перелетами.

175

Нестеров Пётр Николаевич (1887- 1914) – знаменитый лётчик, основоположник высшего пилотажа.

176

Родченко Александр Михайлович (1891-1956) – конструктивист, дизайнер, график, художник театра и кино, мастер фотомонтажа, один из зачинателей рекламы в СССР.

177

Меркулов Игорь Алексеевич - ветеран ракетной техники. В 1930-х гг. работал в ГИРД и РНИИ.

178

Галковский Владимир Николаевич – сотрудник РНИИ в 1930-х гг. Принимал участие в разработке пусковых установок «катюш».

179

Нестеренко Алексей Иванович (1908-1995) – в 1946-1951 гг. — начальник оборонного ракетного НИИ-4. В 1955-1958 гг. — первый начальник научно-исследовательского испытательного полигона №5 Министерства обороны СССР, всемирно известного сегодня, как космодром Байконур.

180

Костенко Игорь Константинович (1914-1990) – планерист, авиатор.

181

Нюхтиков Михаил Александрович (1906-1998) – заслуженный лётчик-испытатель СССР, Герой Советского Союза.

182

Ветров Георгий Степанович (1918-1998) – доктор технических наук, сотрудник ОКБ С.П.Королёва, историк ракетной техники.

183

10.2.1981 г. все готовились отметить 70-летие со дня рождения президента Академии наук СССР.

184

Некрасов Александр Иванович (1883-1957) – академик, специалист в области механики жидкостей и газов.

185

В 1950-60-х гг. существовал даже такой негласный термин: «мальчики Келдыша», которые группировались главным образом в возглавляемом Келдышем отделении прикладной математики – организации весьма закрытой, специализирующейся на решении прикладных задач авиации, ракетной техники и ядерной физики. В круг «мальчиков», которые на самом деле были уже серьёзными учеными, входил и академик Г.И.Петров.

186

Христианович Сергей Алексеевич (1908-2000) – академик, Герой Социалистического Труда, специалист в области механики жидкостей и газов.

187

Табаков Глеб Михайлович – заместитель министра общего машиностроения, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии.

188

Попович Павел Романович – лётчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза.

189

Джанибеков Владимир Александрович – выдающийся лётчик-космонавт, дважды Герой Советского Союза.

190

Гуррагча Жугдэрдэмидийн – монгольский космонавт, Герой МНР.

191

Цыбин Павел Владимирович (1905-1995) – авиаконструктор, затем многие годы – заместитель С.П.Королёва.

192

С.П.Королёв.

193

Либих Юстус (1803-1873) – немецкий химик.

Content

Голованов Ярослав Кириллович Заметки вашего современника. Том 2. 1970-1983 (сокр. вариант)

Голованов Ярослав Кириллович Заметки вашего современника ТОМ 2 1970-1983

Книжка 51 Март – июнь 1970 г.

Книжка 53 Июнь 1970 г. – март 1971 г.

Книжка 54 Март – июль 1971 г.

Книжка 55 Июль 1971 г. – март 1972 г.

Книжка 57 Июнь-ноябрь 1972 г.

Книжка 58 Ноябрь 1972 г. – май 1973 г.

Книжка 61 1-10 июня 1973 г.

Книжка 62 Сентябрь – декабрь 1973 г.

Книжка 63 7-13 октября 1973 г.

Книжка 64 Декабрь 1973 г. – август 1974 г.

Книжка 66 Октябрь 1974 г. – февраль 1975 г.

Книжка 67 Февраль – май 1975 г.

Книжка 68 Май – декабрь 1975 г.

Книжка 69 Ноябрь 1973 г. – июль 1975 г.

Книжка 70 Декабрь 1975 г. – май 1976 г.

Книжка 71 Май – июнь 1976 г.

Книжка 72 Июль – октябрь 1976 г.

Книжка 74 Октябрь 1976 г. – февраль 1977 г.

Книжка 76 Февраль – май 1977 г.

Книжка 77 Июнь – октябрь 1977 г.

Книжка 78 Октябрь 1977 г. – март 1978 г.

Книжка 79 Март – август 1978 г.

Книжка 83 Февраль – март 1979 г.

Книжка 84 Май – июль 1979 г.

Книжка 86 17 октября – 15 ноября 1979 г.

Книжка 88 Март – июль 1980 г.

Книжка 89 Июль – декабрь 1980 г.

Книжка 90 Декабрь 1980 г. – январь 1981 г.

Книжка 91 Январь – июнь 1981 г.

Книжка 92 Июль – август 1981 г.

Книжка 95 Август 1982 г. – январь 1983 г.

Книжка 96 Январь – июнь 1983 г.

Примечания