Измайлова Кира

Книга Судьбы

Кира Измайлова

Книга Судьбы

В профессии наемника, как и в любой другой, есть свои достоинства и недостатки. Впрочем, вряд ли меня можно было считать чистой воды наемником, потому что я отнюдь не стремился постоянно перебираться из одной заварушки в другую. Я нанимался на службу, только когда у меня кончались деньги, и старался делать это по возможности пореже – я свою жизнь ценю и не намерен расставаться с нею в столь цветущем возрасте. Так что по большей части я просто мотаюсь по городам и странам. Нет, приключений на свою… голову я не ищу. Чаще всего они сами меня находят… Наверно, судьба такая. Не то чтобы я постоянно влипал в какие-то истории – не чаще, чем другие! – но если уж влипал, то основательно. Впрочем, судя по тому, что я до сих пор жив, мне везло…

Впрочем, последние несколько недель дела у меня шли довольно-таки неплохо. Я очень удачно унес ноги из одной небольшой армийки очередного амбициозного князька – как раз после выдачи жалования за месяц. А через пару дней узнал, что армийка эта угодила в засаду к другому не менее амбициозному, но гораздо лучше вооруженному князьку, где и полегла почти в полном составе. Я поздравил себя с таким удивительным везением и отправился восвояси.

Путь мой лежал в город… Честно говоря, я даже не помню, как он назывался. Ну да не важно. Вообще-то, можно было туда и не заезжать, тем более, что именно в городах я обычно и нарываюсь на неприятности, но городок этот лежал прямо на дороге, а я изрядно пообносился за последние полгода. Надо было купить приличную одежонку, да и немного припасов, пожалуй… Ничего сверхъестественного, одним словом.

Городок выглядел на удивление мирно: ни тебе валяющихся в лужах в обнимку со свиньями пьяных, ни тебе безобразно сварящихся торговок… шлюхи – и те вели себя вполне пристойно. Да что там, на базаре меня даже ни разу не попытались обокрасть, я уж не говорю – обсчитать! Городок был просто образцовым, и царящий в нем порядок мне совсем не понравился. Интересно, кто тут в управителях? Он, наверно, горожан по воскресеньям строит на главной площади и устраивает массовую порку в целях предупреждения и устрашения…

Одним словом, я купил всё, что хотел, даже немного деньжат осталось, и начал раздумывать: остаться мне на ночь в городе или сегодня же отправляться дальше, чтобы не испытывать зря судьбу? В процессе раздумий я и не заметил, как выехал куда-то на окраину. Тут домишки были победнее, а стражники, довольно-таки часто попадающиеся навстречу, выглядели не столь упитанными, как на центральных улицах. Но всё равно, что удивительно, они ко мне не привязывались, а мне ещё ни в одном городе не удалось избежать тесного общения со стражей. Ничего предосудительного я не делаю, но всё равно… Физиономия моя им не нравится, что ли? Да вроде не вовсе уж разбойничья харя…

Ну вот, я всё-таки решил, что лучше поеду дальше, хоть уже и темнеет, – что-то не по душе мне был этот городок! – развернул коня и направился к городским воротам. Народу на улицах совсем не было. Наверно, у них принято рано ложиться спать, ещё до темноты.

Я был уже совсем недалеко от ворот, когда вдруг услышал заливистый свист и обернулся. Из какого-то переулка выскочило несколько стражников. Придерживая ножны с короткими мечами, они споро двинулись по направлению ко мне. Я понял, что моему везению пришел конец…

Каково же было моё удивление, когда стражники, не обратив на меня ровно никакого внимания, прорысили мимо!

– Сто-ой! – рявкнул один из них, самый усатый, наверно, главный. – Стой, кому сказано!..

– Ага, попался, голубчик! – отозвался другой голос, и навстречу стражникам вышла ещё парочка.

Эти двое волоком тащили худого мальчишку, немилосердно заламывая ему руки.

Собственно, на что мне там было любоваться? Ну, поймали стражники воришку – на серьёзного преступника этот юнец не тянул, – и что? Сунут на сутки в кутузку либо всыплют десяток плетей, чтоб неповадно было, да и выпустят. Ну, из города вышлют…

Не знаю, почему, но я, уже проезжая мимо, прислушался к тому, что говорил, отдуваясь, усатый стражник.

– Хоро-ош… – протянул он, подкручивая слегка обвисшие усы. – Давно воруешь?

– Я не… – заикнулся было мальчишка, но ему тут же прилетело по хребту, и он вынужденно заткнулся.

– Ещё и лгунишка, – удовлетворенно констатировал стражник. – Думаешь, не видели тебя? Ладно, суньте его пока в яму, недосуг с ним возиться…

Те двое, что держали парня, развернулись и направились куда-то в сторону. Собственно, и одного стражника вполне хватило бы, но им, видимо, было до того скучно, что даже столь слабосильную жертву они предпочитали конвоировать вдвоем.

– Ну и дурак ты, малый! – долетел до меня обрывок фразы. – Из-за чьего-то паршивого кошелька без руки остаться…

– Ничего, с ними только так, – отозвался второй. – Ишь, распустились! Давно пора было порядок навести…

Я остолбенел. Ничего себе порядочки в милом городке! Слыхал я, что где-то далеко на Востоке ворам руки рубят, но то на Востоке, всем известно, что народ там жестокий! Да и там, говорят, тех, кто первый раз попался, просто палками бьют у всех на виду, на площади. Тоже, конечно, приятного мало, но… Но чтобы в наших краях за воровство таким вот манером наказывали – такого я ещё не видал! То-то я смотрю, больно народец здесь тихий да законопослушный… Станешь тут законопослушным, пожалуй!

Я уже говорил, что приключения сами меня находят? Ну вот, так было и в этот раз… И кто меня дернул вмешаться?

Подтолкнув коня, я нагнал конвоиров – к тому времени остальные уже скрылись из виду, – и преувеличенно жизнерадостно закричал:

– Господа! Господа, я совершенно заплутал в вашем очаровательном городе! Не будете ли вы любезны подсказать мне, где тут ближайший постоялый двор? И, господа, прошу вас – чтобы без клопов… но с симпатичными служаночками!

Стражники остановились, смерили меня хмурыми взглядами. Н-да… Не тот я выбрал тон. Так говорить мог бы какой-нибудь щеголь на породистой лошадке с завитым хвостом и бантами в гриве, а не вооруженный мужик на явно боевом жеребце. Однако ответили мне, тем не менее, вполне вежливо.

– Обратитесь к кому-нибудь другому, господин, – произнес один из стражников. – Мы, как видите, заняты…

Оба, как по команде, отвернулись, намереваясь продолжать свой путь.

– Ах, какая жалость! Как же мне быть?.. – вскричал я, с размаху опуская сцепленные руки на макушку ближайшего ко мне стражника. Он рухнул, как подкошенный.

Второй обернулся на звук, да так и застыл с выпученными глазами, не зная, что ему делать: то ли звать на помощь, то ли самому бросаться со мною в драку. Так ведь ему ещё и арестованного держать надо было! Словом, неразрешимая задачка для его мозгов…

Короче говоря, я сшиб его конем. Падая, стражник, тем не менее, мальчишку не выпустил – они вместе растянулись на мостовой. Впрочем, мальчишка тут же вскочил, а стражник остался лежать – он здорово приложился головой о булыжную мостовую. Парень выронил что-то на мостовую, суетливо подобрал, спрятал за пазуху…

– Ну что ж ты стоишь, дурень? – спросил я мальчишку, поворачивая коня. – Беги!

Мне тоже пора было делать ноги – не хватало ещё связаться с городской стражей…

– Господин!.. – Мальчишка вцепился в стремя. – Господин, помогите мне выбраться из города, прошу вас!

– Я с ворами дела не имею, – сухо бросил я, пытаясь отцепиться от мальчишки. – Считай, это была минутная слабость. Мне показалось, что без руки ты будешь плохо выглядеть…

– Я не вор! – Парень обиженно уставился на меня снизу вверх. Я отметил, что глаза у него очень красивые: большие, темные и чуть раскосые, а длине и густоте ресниц позавидовала бы любая девчонка.

– Конечно, – согласился я. – А с этими двумя ты просто так прогуливался, да?

Нет, я тоже думал, что здесь какое-то недоразумение. Глаза у мальчишки не бегали, как у большинства знакомых мне ворюг. Наоборот, взгляд у него был чрезвычайно честным, у воров такого не бывает. Такие кристально честные глаза обычно можно увидеть только у прожженных мошенников.

– Ну ладно, – сознался, наконец, мальчишка, ковыряя носком сапога мостовую. – Я действительно украл…

Посмотрел на меня и добавил:

– Всего-то одну булку с лотка. Очень есть хотелось…

Я пристальнее взглянул на него. В общем-то, на бродягу парень не походил, да и одет был вполне прилично, причем скорее как школяр из благородных, чем как подмастерье или пастушок.

– А за пазуху что прятал? – поинтересовался я. – Никак целый окорок?

– Это моё, – враз нахмурился мальчишка и уставился на меня исподлобья.

Больше всего мне хотелось пришпорить коня и скакать, не останавливаясь, пока этот городишко не скроется из виду. Ну почему я так редко потакаю своим желаниям?!

– Ладно, – сказал я и высвободил одну ногу из стремени. – Так и быть, забирайся.

Мальчишка просиял и мигом оказался на конской спине позади меня.

– Только побыстрее, господин, – попросил он, – а то скоро ворота закроют…

– Покомандуй ещё тут, – ответил я, не поворачивая головы, но коня пришпорил…

…Как ни удивительно, из города нам удалось выехать совершенно свободно. Наверно, те двое стражников ещё не очухались и не успели поднять тревогу.

Наконец-то мне удалось осуществить одно из своих желаний: скакать, пока город не скроется из виду. Впрочем, особенно я коня не гнал – бедняге приходилось нести двойную ношу. Хотя какая там двойная… Мальчишка вряд лив весил больше всей моей поклажи вместе взятой.

Когда начало заметно темнеть, я решил, что пора останавливаться на ночлег.

– Приехали, – сказал я мальчишке. – Слазь.

– А что, мы дальше не поедем? – удивился он, но спрыгнул на землю. Вернее, сполз.

– В темноте, что ли? – проворчал я, спешиваясь. – Не хватало коню ноги переломать по этим буеракам… Если ты так торопишься, иди себе, куда глаза глядят. Из города я тебя вывез, так что всего доброго…

Я занялся костром, втайне надеясь, что мальчишка в самом деле уберется восвояси и избавит меня от своего присутствия. Он мне не нравился. Вернее, не то чтобы не нравился, но моё чутьё, не раз спасавшее мне жизнь, подсказывало, что лучше держаться от парня подальше, чтобы не нажить лишних неприятностей.

Ничего подобного. Мальчишка определенно не собирался никуда уходить, стоял себе и о чем-то усиленно думал. Я старался не обращать на него внимания, но выходило плохо.

– Ну что тебе ещё? – не выдержал я наконец.

– А вы в какую сторону направляетесь? – вопросом на вопрос ответил мальчишка.

– Тебе какое дело? – хмуро спросил я.

– Мне надо на запад, – сообщил он и принялся нервно грызть ноготь. Ненавижу людей, грызущих ногти…

– А я-то тут причем? – удивился я, подавив желание дать парню по рукам.

– Я подумал – если вы поедете на запад, то я с вами, – нахально сказал мальчишка и уставился на меня своими честными глазищами.

– А ты не подумал, на кой ты мне сдался? – довольно невежливо поинтересовался я.

– Ну, может вам скучно одному, – ничуть не смутившись, пожал плечами мальчишка.

– Мне не скучно, – ответил я. – Я обожаю тишину и одиночество. и ненавижу болтливых юнцов.

– Я буду молчать, – пообещал он, подобострастно глядя на меня снизу вверх.

Мне стало одновременно смешно и любопытно. Наверно, парень истолковал мой взгляд как-то по-своему, потому что вдруг сказал, немного замявшись:

– Я даже заплатить могу…

– За что? – не понял я.

– За то, что вы проводите меня на запад, – пояснил он. – Мне очень надо попасть в одно место… Только я боюсь не добраться в одиночку. Я заплачу вам, правда!..

– Чем? – хмуро спросил я, понимая, что так просто не отделаюсь. – У тебя вроде на хлеб денег не было.

Парень вдохнул, потом полез в карман, долго ковырялся там. Потом протянул мне что-то на довольно грязной ладони.

– Вот…

Я осмотрел предложенное, не прикасаясь. Это был перстень, судя по размеру, мужской, старинной работы. Золотая оправа, довольно-таки внушительных размеров зеленый камень… Если это и правда был изумруд, а не стекляшка, то стоил перстенек запредельно!

– Тоже спёр? – напрямую спросил я.

Мальчишка отрицательно замотал головой.

– Что ж не продал, раз денег не было? – продолжал я допрос.

– Так любой бы сказал, что перстень краденый, – хмуро ответил мальчишка. – Отобрали бы, да еще и накостыляли. А тут и вообще, сами видели…

– А не боишься, что я тебя вон под той сосной закопаю за этот камушек? – поинтересовался я. Мальчишка невольно попятился и сжал перстень в кулаке, но потом всё же снова помотал головой.

– С-собака, – сказал я. – А почему?..

– У вас глаза добрые, – заявил мальчишка, чем поверг меня в шоковое состояние. – И стали бы вы меня у стражи отбивать, чтобы потом под сосной закапывать? Кстати, это не сосна, а кедр…

Я понял, что начинаю тихо сходить с ума. Действительно, зачем я отбил его у стражи? Опять нашел приключений на свою… «голову»… Именно так, потому что я определенно думаю не тем местом, на котором благородные господа носят шляпы!

Самое занимательное – это то, что я действительно направлялся на запад. Впрочем, с тем же успехом я мог повернуть на юг или на север, только бы избавиться от подобного попутчика!

– Ну, считайте, что я вас нанимаю в качестве охранника! – заявил вдруг мальчишка.

Тут уж я не выдержал.

– Ты что о себе возомнил? – преувеличенно ласково спросил я. Те, кто меня хорошо знает, могли бы сказать, что ничего хорошего подобного тона речи из моих уст не сулят. – Ты кто такой вообще? От каких таких напастей тебя охранять надо? От стражи городской?.. Так нечего воровать браться, раз не умеешь! Если у тебя головы на плечах нет, то никакой охранник, будь он самый расчудесный, тебя не спасет!

– Но вы же всё равно едете на запад, – тихо, но упрямо сказал мальчишка.

Я поперхнулся.

– С чего ты взял?!

– Если б вы ехали на восток, то выехали бы из города через другие ворота, так удобнее, – довольно ехидно ответил мальчишка. – Ну что вам, жалко, что ли, если я с вами пойду?

Я пораскинул мозгами и решил, что и в самом деле не жалко. Пусть его идет, тем более, что парень готов за это заплатить. Разумеется, на своего коня я его сажать не намерен, пусть пешком шлёпает…

– Ладно! – в сердцах сказал я. – Но только с тремя условиями! Первое – плата вперед. Второе – ты затыкаешься по первому моему требованию. Третье – слушаешься меня беспрекословно и не лезешь ни с какой самодеятельностью. Уяснил?

– А если вы возьмете перстень и ускачете? – проявил мальчишка прозорливость.

– У меня же глаза добрые, – напомнил я.

– Ну так одно дело – под кедром закопать, и другое – просто смыться, – парировал мальчишка, но всё же, поколебавшись, отдал мне перстень. – А вот…

– Вступает в силу второе условие, – напомнил я. – Сделай милость, закрой ротик!

Мальчишка вздохнул, понурив плечи, но замолчал, из чего я сделал вывод, что ему и в самом деле позарез нужен спутник. Бог весть, для чего, какие уж там опасности могут грозить нищему мальчишке… Хотя, если у него в карманах ещё что-нибудь вроде этого перстенечка припрятано, то могут найтись желающие выпотрошить пацана! Но, в конце концов, я на то и наемник, чтобы рисковать своей шкурой за плату, а деньги лишними не бывают. В тот момент мне казалось, что я получаю приличную сумму за абсолютное безделье…

…Проснулся я, как всегда, на рассвете. Впрочем, я бы ещё поспал, но меня разбудил комар, надсадно звенящий над самым ухом.

Мой конь мирно пасся неподалеку, а клятый работодатель дрых по другую сторону от погасшего костра, свернувшись клубком и подтянув колени к носу. Плащ его был слишком коротким и тонким для ночевки в лесу, а укрывать его своим одеялом я не собирался, я под ним и сам с трудом помещаюсь.

– Подъём! – гаркнул я.

– Угу… – пробормотал мальчишка, натягивая край плаща на нос. Сейчас ему никак нельзя было дать больше четырнадцати лет. – Ага… ещё минуточку…

– Я сказал – ПОДЪЁМ!! – повторил я и встряхнул ветку куста, под которым дрых мальчишка. Следовало сразу дать понять нанимателю, что меня лучше слушаться с первого слова, это избавляет от массы неприятностей в дальнейшем.

Парень вскочил, как ошпаренный, когда его хорошенько окатило ледяной росой с распрямившихся веток.

– Иди есть, – позвал я, с неудовольствием думая, что мои скудные припасы придется теперь делить пополам. Впрочем, ещё чего, пополам! Мальчишка в весе пера, ему и половины моей порции хватит!

– А что на завтрак? – живо поинтересовался парень, разом стряхивая сон.

– Могу предложить вашей светлости на выбор: сухари с солониной или солонина с сухарями, – насмешливо ответил я, приканчивая свою порцию. – Если не управишься, пока я коня оседлаю, будешь терпеть до обеда.

Мальчишка вздохнул и плюхнулся на траву рядом со мной. Гм… напрасно я полагал, что парень – малоежка, аппетит у него оказался волчий. Он слопал всё предложенное за минуту и, по-моему, не отказался бы повторить.

– Звать-то тебя как? – спросил я, когда мы вышли на дорогу. Коня я вел в поводу – торопиться было некуда. Да и не особо разбежишься с пешим попутчиком…

– Итами, – немного помедлив, сообщил мальчишка.

– Что за имя такое странное? – удивился я.

– Нормальное имя!.. – вдруг окрысился мальчишка.

– А я Ренар, – сказал я, не обратив внимания на его вспышку. Подумаешь, может, его в детстве дразнили… – Итами, а ты откуда родом?

– Издалека, – обиженно буркнул он в ответ.

Я понадеялся, что обиды его хватит хотя бы до полудня, и путешествовать мы будем в тишине. Не тут-то было…

Четверти часа не прошло, как Итами начал поглядывать в мою сторону, и видно было, что у него язык чешется потрепаться о чем-нибудь. Разумеется, первым я в беседу вступать намерен не был. Хотя… когда попутешествуешь в одиночку, рад будешь любому попутчику, хоть говорящему попугаю. Я вот с конем своим частенько разговариваю, чтобы вовсе не забыть, как человеческая речь звучит. С конем разговаривать хорошо – он молчит, только пофыркивает иногда и понимающе косит тёмным глазом… Собственно, я и сейчас, слегка забывшись, начал плести какую-то чепуху своему четвероногому товарищу. Итами слушал с явным интересом, потом вдруг спросил:

– Ренар, а как вашего коня зовут?

– А? – опешил я. – Да никак. Конь и есть конь.

– А как же вы его подзываете? – в свою очередь удивился Итами.

– Свистом, – сухо ответил я. – И перестань мне «выкать», что я тебе, граф какой-нибудь?

– Значит, свистом? Он у тебя как собака, что ли? – ехидно спросил мальчишка.

Я вместо ответа тихонечко посвистал, и мой вороной, незаметно подавшись вбок, плечом спихнул Итами в придорожные кусты. Разумеется, я не стал ждать, пока он оттуда выберется.

Итами нагнал меня только через несколько минут, ему пришлось бежать и, похоже, на бегу ему очень мешало то, что он прятал за пазухой. Меня так и подмывало спросить, что у него там такое, но я не стал. Какое мне дело, в общем-то? Если даже ларец с драгоценностями, что я, отбирать их у пацана стану?

В относительной тишине мы шагали почти до полудня. Я бы и дальше преспокойно шел, но Итами начал отставать, загребать ногами дорожную пыль и спотыкаться на ровном месте. Совершенно определенно, раньше ему не приходилось отматывать пешкодралом такие концы… Пришлось объявить привал на первой попавшейся поляне.

Итами долго пил из удачно подвернувшегося лесного ручейка, потом ещё взялся отмывать пыль с лица. Зачем, спрашивается? Через полчаса всё равно таким же чумазым станет.

Я разглядывал мальчишку, нисколько этого не тая. Н-да, действительно интересный экземпляр. Похоже, он был старше, чем показался мне на первый взгляд. Уж во всяком случае, не моложе шестнадцати. Лет ему было ненамного больше, конечно, но всё же… Комплекция конечно, подкачала – Итами выглядел довольно-таки щуплым, да и росточком приходился мне едва по плечо. Физиономия смазливая, но чересчур уж скромная, перебарщивает мой спутник с игрой в невинное дитя…

Вскоре мы отправились дальше. Ещё часа через два я понял, что готов Итами убить. Не за перстень, а так просто, по велению души! Освоившись за первую половину дня, за вторую половину он достал меня до печенок своей болтовней. К вечеру меня раздражало в нем буквально всё: способность говорить без умолку, манера постоянно сдувать с лица вихры – у Итами оказалась какая-то совершенно идиотская прическа, для челки волосы были слишком длинными, а для того, чтобы зачесать их назад – чересчур короткими, так что патлы занавешивали ему всю физиономию… И если я ещё мог заставить его заткнуться, то со второй проблемой я ничего поделать не мог. Не налысо же мне было его брить? Хотя, что греха таить, закрадывалась мне в голову и такая мысль!

К вечеру я вымотался так, как не выматывался за время любого похода из тех, в которых мне доводилось участвовать… Хотелось только одного – рухнуть на землю, завернуться с головой в одеяло и заснуть мертвым сном. Я с ужасом думал, что мне придется выносить Итами ещё неделю как минимум – я твердо решил отделаться от него в первом же населенном пункте. Я даже отдам ему перстень – пусть ищет нового попутчика! Но как выдержать эту неделю? Может, связать Итами, засунуть ему в рот кляп и погрузить на коня?

После скудного ужина мальчишка ещё пытался приставать ко мне с какими-то расспросами. Я отвечал односложно, откровенно зевая. Впрочем, Итами это ничуть не смущало, похоже, он вознамерился выведать обо мне всю подноготную. В конце концов, я не выдержал…

– Ради всего святого, что у тебя есть, заткнись, – попросил я. – Умоляю, ляг и спи. Спи… И прекрати грызть ногти! Ненавижу эту привычку…

Воцарилась вожделенная тишина. Впрочем, ненадолго: мне мешал заснуть какой-то посторонний звук. Поразмыслив, я понял, что это Итами клацает зубами от холода. Ну и что мне было делать?

– Ты что не спишь? – недовольно спросил я, приподнимая голову.

– Я сплю, – отозвался Итами.

– А зубами чего стучишь? Замерз?

– Ага… – после непродолжительного молчания сознался Итами.

– Иди сюда, – вздохнул я. – Иди, иди. Только учти: станешь на себя одеяло перетягивать, выгоню!

Итами обрадованно нырнул ко мне под одеяло и долго ещё дрожал, пытаясь согреться. На самом деле вдвоем было значительно теплее, так что я тоже вскоре уснул…

Следующие двое суток прошли в относительном покое. Я как-то уже притерпелся к болтовне Итами и научился подавлять желание его убить. Теперь я был согласен задать ему всего лишь основательную порку.

Бывают болтливые люди, которым собеседник не особенно-то и нужен, я таких знавал. Поет себе, как глухарь на току, так что можно просто головой кивать и говорить что-нибудь вроде «угу, да-да, вот как?». Им этого достаточно, некоторые даже за вас реплики начинают подавать. Итами, увы, оказался не из их числа. Ему непременно нужно было выудить из меня ответ, а если я ограничивался невнятным мычанием или односложной фразой, Итами не отцеплялся от меня, пока не добивался желаемого. Даже мой приказ не мог заставить его заткнуться дольше, чем на полчаса. Правда, к вечеру второго дня я нашел на него управу. На любой вопрос достаточно было ответить «А ты?», и Итами мигом закрывал рот и замыкался в угрюмом молчании. Я, собственно, кроме имени, и не узнал о нем ничего. Не очень-то и хотелось, честно признаться…

На третий день на дороге начали попадаться люди – мы вышли на широкий тракт, по сторонам которого лепилось множество деревушек. Тут-то я и приметил, что Итами вдруг сделался на редкость дерганым. Особенно он нервничал, когда на дороге показывались всадники компанией побольше одного человека. Стоило нам разминуться с ними, на лице Итами читалось облегчение, что мне даже становилось любопытно. Неужто и впрямь за мальчишкой кто-то охотится? Да ну, ерунда. Кому он нужен! Обойдется.

Накаркал. После полудня навстречу нам показались трое верховых. Итами при виде них съежился и вроде даже стал меньше ростом, норовя спрятаться за мою спину. Я лично ничего особенного во всадниках не заметил: мужики как мужики, мало ли таких по дорогам слоняется? Однако волнение Итами передалось и мне, так что я счел за лучшее сесть в седло. Мало ли… Хоть лошадьми с налету не стопчут, если вдруг что

Стоило нам поравняться со встречными, я понял, что малой кровью тут не отделаться: на лицах верховых, как только они увидели Итами, отразился столь явный охотничий азарт, что они враз стали похожи на собак, затравивших зайца.

Двое враз перегородили мне дорогу, третий подъехал ближе.

– Ну, и в чем дело? – лениво спросил я, незаметно пиная Итами, чтобы отцепился от моего стремени. – Что за шутки?

– Никаких шуток, – отозвался всадник. Сейчас я рассмотрел его получше: парень немногим старше меня, чернявый, усатый, с неприятными желтоватыми глазами. – Оставьте мальчика и можете отправляться восвояси.

– Какого мальчика? – прикинулся я идиотом, но тут же понял, что тут такое не пройдет. – Ах, этого… Позволите узнать, на кой он вам сдался?

– Не позволю, – отрезал усатый. Краем глаза я видел, что Итами сделался белее мела, от выступившей на лбу испарины волосы у него моментально слиплись прядями, и теперь Итами смотрел, как из-за решетки…

– Ну что ж, тогда извините, никак не могу выполнить вашу просьбу, – пожал я плечами. – Паренек со мной, видите ли…

Усатый коротко кивнул двоим другим и скомандовал, как отрубил:

– Этого прикончить. Мальчишку брать живьем.

«Вот я и влип,» – зло подумал я, пинком отшвыривая Итами подальше – мне нужна была свобода маневра. Кто же это такие?..

Это только во всяких легендах и сказаниях герои лихо бьются разом с десятками врагов и выходят победителями. Ну, не знаю… В реальности, когда против тебя трое конных противников, которые к тому же отлично владеют оружием и слаженно действуют командой, а под ногами у тебя путается безоружный мальчишка, и надо ещё следить, чтобы его не пришибли ненароком… Словом, мне пришлось несладко.

Не знаю, чем бы кончилось дело, если бы вдруг лошадь усатого не встала на дыбы и, выкинув всадника из седла и истошно заржав, не унеслась в сторону леса. Я не стал раздумывать над причинами столь странного её поведения, а удвоил усилия и в конце концов сумел совладать со своими противниками, немного обескураженными падением предводителя. Он, кстати, так удачно рухнул с лошади, что больше и не поднялся…

Убедившись, что эта троица больше меня не побеспокоит, я кое-как отдышался и подошел к Итами. Мальчишка уставился на сперва на меня, потом на три трупа и заметно позеленел.

– Ну, и как это называется? – с плохо сдерживаемой злостью в голосе спросил я.

– Я же сказал, что один никуда не дойду… – прошептал Итами, с трудом сдерживая дрожь.

– Вот что, – прошипел я, нависая над мальчишкой. – Или ты выкладываешь, кто эти парни и чего им от тебя понадобилось, либо проваливай куда подальше! Уяснил?

Итами потряс головой.

– Я не знаю, – сказал он чуть дрогнувшим голосом.

– Ах, не знаешь… – протянул я и отвесил Итами затрещину.

Ойкнув, мальчишка отлетел в сторону и плюхнулся в пыль. Я не так уж сильно ему влепил, всего лишь шлепнул, просто он оказался очень легким.

За шиворот подняв Итами с земли, я приподнял его так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне и сказал совершенно спокойным тоном:

– Я повторяю в последний раз, Итами. Или ты всё мне рассказываешь, или мы сию же минуту расстаемся. Я не шучу. Не умею, знаешь ли…

Голову на отсечение даю, мальчишка готов был расколоться, но тут вдалеке послышался топот, мычание, окрики и прочие звуки, сопровождающие большой обоз.

– Ладно, поговорим в другом месте, – процедил я и выпустил Итами.

Разумеется, стаскивать трупы в придорожные кусты мне пришлось в одиночку – Итами попробовал было помочь, но не сдюжил, и всё то время, что я возился с покойничками, его шумно выворачивало все в тех же кустах.

Я, конечно, обшарил карманы неизвестных, но ничего там не нашел. То есть ничего, кроме кошельков, что уже не могло не радовать. Правда, я так и не выяснил, кто они такие, зато заметно улучшил своё финансовое состояние. К тому же мне удалось поймать двух из трех лошадей этих ребят. Та, что принадлежала усатому, все-таки удрала…

На одну из трофейных лошадок я посадил бледного до синевы Итами, повод второй привязал к своему седлу и поспешил свернуть с тракта на какую-то малоезжую дорожку. Мало ли кто ещё подвернется, а с меня на сегодня достаточно подвигов!

К вечеру мы окольными путями добрались-таки до городка. Может, и стоило его объехать, чтобы не испытывать судьбу, но у нас закончился провиант, а к тому же я хотел продать трофейную лошадь. И избавиться от Итами. В городе он себе найдет попутчика, а меня – увольте!

Не подумайте, что я настолько жестокосерден, чтобы бросить напуганного мальчишку посреди дороги одного. Честное слово, я был намерен оставить ему лошадь и немного денег! Да я бы и сам с ним остался, если бы имел хоть малейшее представление о том, что происходит. Поймите меня правильно, я не желаю рисковать собственной головой неизвестно ради чего, даже и за хорошие деньги! Тем более, если возможные неприятности даже в грубом приближении заметно перевешивают выгоду…

Всю дорогу я хранил гробовое молчание. Итами тоже молчал, что было вовсе уж странно. То ли до мальчишки дошло наконец, во что он ввязался (ещё бы он мне об этом рассказал!), то ли он до сих пор пребывал в полуобморочном состоянии.

Выбрав приличный с виду постоялый двор, я стащил Итами с седла, препоручил лошадей конюху и отправился договариваться с хозяином.

Окинув взглядом меня и Итами, лысый пузан спросил:

– Комнату с одной койкой или с двумя?

– С двумя, – ответил я. Не подумайте чего такого, просто комната с двумя кроватями стоит дороже, а по мне не скажешь, что я богатый клиент.

Хозяин заметно оживился, получив плату, и даже проводил нас к столу.

На первом этаже дома располагалось что-то вроде общей трапезной, тут столовались и постояльцы, и народ с улицы забредал. Грязно, конечно, но стряпня оказалась вполне приличной. У меня, как обычно после разборок, разыгрался аппетит, а Итами, наоборот, даже не притронулся к еде. Подумав, я прикончил и его порцию. Неизвестно, когда ещё доведется прилично поужинать…

После ужина я заказал себе кружку пива, а Итами, по некотором раздумьи… тоже пива.

– Ну что, теперь поговорим? – спросил я. Итами посмотрел на меня исподлобья, но ничего не сказал. – Понятно. Продолжаем в молчанку играть… Ну-ну. Молчи дальше. Только вот что я тебе скажу: ищи другого дурака за тебя шею подставлять. Забирай назад свой перстень, лошадь – и проваливай.

Итами вскинул на меня испуганные глаза, и мне на мгновение стало стыдно. Но только на мгновение. Я редко позволяю чувствам брать верх над здравым смыслом, а в этот раз почему-то и чувства и здравый смысл в полном согласии твердили мне об одном: надо держаться подальше от Итами! Во всяком случае, пока я не выяснил, что к чему…

– Ренар… – сказал вдруг Итами. Я хмуро взглянул на него. – Ренар, я бы рассказал тебе, если бы мог, честное слово! Но тебе же лучше ничего не знать, Ренар, правда!

– А это позволь уж мне решать, – сухо ответил я. – Я предпочитаю знать, кто и за что намеревается меня убить. Ну так как: ты говоришь или мы прощаемся?

– Ренар, пожалуйста… – прошептал Итами. – Не бросай меня… я же один пропаду… Ренар, я буду тебя слушаться, я всё что хочешь делать буду, я всё умею… Ну, хочешь… – Внезапно Итами густо покраснел и ещё ниже опустил голову. – Хочешь, я… ты не думай, я…

Тут только до меня дошло, что, собственно, мальчишка имеет в виду. Наверно, лицо у меня было очень выразительным, потому что Итами осекся, не закончив фразы. Нет, я ничего не имею против тех, кто делает это по любви, хотя бы по взаимной симпатии, из интереса, наконец, но чтобы расплачиваться вот так… Дрянь какая!

– Ренар, правда… – снова начал Итами. Похоже, он как-то не так истолковал затянувшееся молчание. – Я много чего умею…

Я перегнулся через стол, молча сгреб мальчишку за воротник и с наслаждением встряхнул.

– Ну и где же ты этого «много чего» нахватался? – спросил я вкрадчиво и рявкнул: – Соображай, что и кому говоришь, щенок! Это, значит, такого ты обо мне мнения?!

Итами воззрился на меня подозрительно блестящими глазами.

– Я не хотел… – начал он. – Ренар, я не хотел тебя обидеть, но… я же…

По щекам его покатились слезы, закапали на не очень чистый стол, мне на руку…

Я выпустил воротник Итами – и так на нас уже начали коситься, – произнес по возможности спокойно:

– Можешь переночевать здесь, всё равно за комнату заплачено. И думай до утра, Итами: расскажешь мне всё как есть – может быть, сумею тебе помочь, нет – не обессудь, распростимся. Это моё последнее слово…

…Ночью я ещё долго валялся без сна, слушая сопение Итами. Нет, никак не походил мальчишка на битого жизнью пройдоху, каким мне сперва показался. Крови боится, в людях не разбирается совершенно, иначе не ляпнул бы мне такую глупость… Перстень этот, да ещё та штуковина, которую он за пазухой прячет… Нет, что-то тут нечисто! С этими мыслями я и уснул.

Проснулся я, как от толчка, было еще темно. Долго думал, что же не так, потом сообразил… Итами в комнате не оказалось, а одеяло на его койке было уложено так, чтобы было похоже, будто там кто-то спит. Только меня такими штуками не проведешь…

Одевшись второпях, я ссыпался по лестнице, пнул храпящего у дверей слугу.

– Что угодно господину? – душераздирающе зевнул он.

– Мальчишка, что приехал со мной, – сказал я отрывисто. – Не выходил?..

– Выходил, – охотно сознался слуга, взглянув на мою свирепую и помятую со сна физиономию. – Сказал, девчонку подцепил, к ней идет. Просил ещё вас утром не будить, а то вы, дескать, ему бока намнете за то, что шляется по ночам…

Я буквально в двух-трех предложениях высказал всё, что думал об Итами и злобно пнул стену. Слуга поглядел на меня с невольным уважением…

Конечно, спрашивать его, куда направился Итами, было бесполезно… Стоп. А зачем мне это вообще знать? Мальчишка смылся, не желая ничего мне рассказывать, так зачем его искать? Хотя… что-то подозрительное тут всё же есть: я ведь сказал ему, что завтра мы мирно расстанемся, если он, конечно, не изменит своего решения. С чего бы ему убегать? Вопрос… Может, заметил кого-нибудь вроде давешних головорезов? А что ж меня не разбудил?

В любом случае, уснуть бы мне уже не удалось, так что я отправился на конюшню, оседлал своего коня и, постаравшись не разбудить конюха, вывел его на улицу. Пожалуй, реши Итами удрать, он всё же взял бы лошадь, а она осталась на месте. Третью-то я ещё вечером очень удачно загнал хозяину всё той же гостинички…

Луна на небе сияла, как фонарь, следы в пыли были прекрасно видны: похоже, по этой улочке недавно проскакало несколько всадников. Ну да, покрутились зачем-то около ворот гостинички, да и отправились дальше… Я резко натянул поводья, заметив вдруг среди отпечатков лошадиных подков следы небольших сапог. Вот задница!

Я направил коня в ту сторону, куда ускакали неизвестные. Следов Итами я больше не видел, из чего можно было сделать два вывода: или он добровольно сел на коня, или его увезли. Почему-то мне казалось, что более вероятен второй вариант.

Пару раз я сбивался со следа, приходилось возвращаться, плутать по узким улочкам. По счастью, мощеные мостовые в этот городишке были только на центральных улицах, а на влажной после вчерашнего короткого дождя земле отпечатки копыт были видны неплохо. На мою удачу, у одной из лошадей таинственных похитителей была какая-то кривоватая подкова, так что её следы оказались особенно приметны.

Следы завели меня на окраину, тут и жилых домов-то не было, одни сараи, склады, наверно. Поплутав между ними, я чуть было не уперся носом в лошадиный круп. Около одного сарая были привязаны три лошади. Точно, вот и эта, с кривой подковой на левой задней ноге… Сквозь щели в стенах сарая виднелся свет и слышались голоса.

Происходящее нравилось мне всё меньше и меньше, но не останавливаться же было на полпути? Я, стараясь двигаться по возможности тихо, забрался на крышу соседнего строения, а с неё уже перебрался на крышу сарая. Крыша была дырявая, так что видел я всё превосходно. Главное, чтобы никому не пришло в голову посмотреть вверх…

Людей было трое, по числу лошадей. Похоже, они совершенно ничего не опасались, потому что даже за улицей следить никого не поставили.

– Ничего, – сказал один из них, с отвращением отбрасывая в сторону какие-то тряпки, в которых я опознал одежду Итами.

– Что ж, тогда приступим, – сказал второй, делая шаг вглубь сарая. – Благо времени у нас предостаточно… Ну что, ты не передумал? Может быть, всё же скажешь нам, где она?

Проследив за ним взглядом, я едва не сверзился с крыши. Потому что Итами, конечно же, обнаружился в этом самом сарае. Но в каком виде!.. Раздетый до нитки, он был привязан за руки к какой-то балке так, что его ноги едва касались пола. Под глазом у Итами наливался великолепный фингал.

– Молчишь, – полувопросительно сказал этот второй, рукоятью хлыста приподнимая голову Итами за подбородок. – Подумай хорошенько. Так скажешь?..

Итами коротко мотнул головой – темные волосы закрыли всё лицо, на виду остались только побелевшие губы и дрожащий подбородок.

– Ну что ж… – вздохнул мужчина, отходя в сторону. – Эй, там всё готово?

– Так точно, господин, – отозвался третий, разглядеть которого я пока не мог – мешала балка.

Тут и он появился в поле моего зрения, таща маленькую жаровню, полную переливающихся багрянцем раскаленных углей. Это-то ещё зачем?! Впрочем, я сразу же понял, зачем – третий мужчина вынул из жаровни толстый железный прут… Итами, похоже, тоже его разглядел, потому что задергался, пытаясь высвободиться.

– Можешь орать, сколько угодно, – безразлично сказал второй мужчина, наверно, он был главным. – Здесь никого нет. А если кто и услышит крики, предпочтет обойти это место стороной… Ну что? Продолжаешь молчать? Последний раз по-хорошему спрашиваю: где она?

Воцарилось молчание. Слышно было только прерывистое дыхание Итами и сопение мужика с жаровней.

– Приступай, – раздраженно махнул рукой главарь…

…Вопль Итами слышен был, наверно, даже на нашем постоялом дворе. На улице шарахнулись кони…

Может быть, стоило подождать, глядишь, я и услышал бы что любопытное, но… Ждать я не стал.

Проломив остатки ветхой крыши, я в облаке древесной трухи обрушился на спину главарю. Перерезать ему глотку было минутным делом. Пытаясь продрать засоренные глаза, я удачным пинком отправил полную углей жаровню в физиономию одному из оставшихся, а пока он с воем катался по полу, приложил другого головой о стену. Стена не выдержала, и мужик так и застрял, наполовину в сарае, наполовину на улице. Боюсь, его голова тоже не выдержала… Обожженного я, не мучаясь особенно угрызениями совести, отправил вслед за товарищами.

Прислушавшись, нет ли кого поблизости, я взялся за Итами. Стоило мне перерезать веревки, как мальчишка кулем свалился на пол. Из-под спутанной челки на меня уставились два огромных перепуганных глаза. Вернее, один, второй уже заплыл.

– Ре… Ренар?..

– Одевайся, да поживее, – велел я, кинув Итами его одежду.

Итами поспешно закивал, закусив губу, поспешно натянул штаны, начал было застегивать рубашку, но вдруг осел обратно на пол и заревел, закрыв лицо руками.

– Ты что?.. – даже испугался я, опускаясь рядом на корточки и отводя его руки от лица. – Так больно?

– Не… нет… – выговорил Итами. – Я не поэтому… Я… Ре… Ренар…

– Да что с тобой? – вспылил я. – Что ты ревешь?

– Рена… Ренар… – разобрал я сквозь прерывистые всхлипы. – Ты меня… ты меня не бро… не бросил…

И, судорожно вцепившись в меня обеими руками, Итами снова заплакал навзрыд…

Одним словом, мне пришлось одевать его, как маленького. Потом я взял его на руки – ноги Итами слушаться отказывались, – вынес на улицу, посадил на холку коня перед собой, да и направился подальше от этой сараюшки…

На улицах было пустынно и тихо, только лениво брехали из подворотен цепные псы.

– Ты зачем сбежал, мерзавец? – ласково спросил я, когда Итами прекратил хныкать.

– Я их заметил… – ответил Итами, шмыгая носом. – Ну, этих… ещё там, на постоялом дворе… Если бы я не ушел, они бы ночью… тебя… Живым им только я нужен…

Я недоверчиво хмыкнул.

– А что это за таинственная «она», которую они поминали? – поинтересовался я. – Ты что, дочку какого-нибудь князя умыкнул, что ли?

Итами замотал головой и снова шмыгнул носом.

– Ну а что тогда?

Молчание длилось так долго, что я уж решил: Итами опять ничего не скажет.

– Это книга, – произнес он неожиданно.

– Книга?! – переспросил я. Так вот что такое прятал Итами! А я думал – шкатулку… – Да на кой она им сдалась?

Итами пожал плечами. Судя по всему, этого он мне говорить не собирался.

– Да, кстати, и где же она? – спохватился я. – При тебе ведь её не было, верно? Куда ты её дел?

– Книга у тебя в подсумках, – тихо сказал Итами. – Я спрятал… Они бы никогда не подумали, что я её из рук выпущу.

Я немного опешил. Милый мальчонка! Значит, спрятал книгу у меня, а сам смылся…

– Я хотел их подальше увести, – продолжал Итами. – Только меня у самых ворот сцапали… Ты не думай, Ренар, я никогда бы не сказал, куда книгу дел!

– Сказал бы, – произнес я сквозь зубы. – Соловьем бы запел – такие мастера есть… Что же это за книга такая, за которую убивают?

Итами помолчал.

– Нехорошая книга, – сказал он наконец. – Она… одним словом, нельзя, чтобы она к ним в руки попала.

– Ну и сжег бы её, – буркнул я.

– Думаешь, я не пробовал? – грустно ответил Итами. – Я её и в костер бросал – не горит. Не веришь?

Отчего же, очень даже верил. Книга-то, по всему видать, колдовская, потому и не горит. Помню, у нас в одном отряде колдун был, он секретные донесения и карты зачаровывал, чтобы, значит, не горели, в воде не намокали, а у врага в руках вспыхивали синим пламенем. Сколько случайного народу через это пострадало – страх!

– Как она к тебе-то попала? – спросил я хмуро. Вот уж чего не люблю – так это всяких колдовских штучек. – Стащил?

Итами, понурясь, кивнул. Помолчал немного и принялся каяться. Наверно, уже невтерпеж было молчать…

Оказалось, мальчишка – самый настоящий ученик чародея. Ну, не ученик даже, так, подмастерье. То-то мне его плащ показался похожим на школярский…

– Я мало пока умею, – сконфуженно сказал Итами. – Ну там, огонь разжечь, рану заговорить… только не серьёзную…

Лошадь того усатого головореза, как выяснилось, тоже напугал Итами. Ну, хоть какой-то от него прок может быть!

Так вот, Итами подобрали где-то на востоке – учеников-то колдуны по способностям выбирают, одного желания учиться мало. Мальчишке, собственно, всё равно было, чем заниматься. Любых упоминаний о своей семье он тщательно избегал, и это навело меня на мысль, что Итами вполне может оказаться незаконнорожденным отпрыском какого-нибудь мелкого дворянчика. А к незаконным детям известно как у нас относятся… Ну да это неважно.

На новом месте Итами понравилось, его не смутило даже то, что жить приходилось в одной комнате ещё с десятком таких же, как он, учеников. Похоже, именно там он и набрался всякой ерунды – известно ведь, какие нравы царят в казармах и таких вот общежитиях.

Учеником Итами был не особенно прилежным, поэтому его частенько наказывали. В один прекрасный день его оставили без обеда, закрыли в какой-то каморке и велели зубрить наизусть здоровущий текст. Итами сперва прилежно трудился, потом ему это надоело, тем более, что уже и время ужина давно прошло, но выпускать его не спешили. Покричав, Итами убедился, что никто его не слышит, и умудрился выбраться через окошко, протиснувшись между прутьями решетки. Я в это охотно верил, потому что, как уже говорил, был Итами весьма щуплым.

Так вот, когда он по водосточной трубе спустился вниз, глазам его предстало ужасающее зрелище – во всем обширном доме не оказалось ни единой живой души. Неизвестные бандиты вырезали всех подчистую, до последнего слуги. Только самого колдуна и старших учеников не было видно, скорее всего, их увезли с собой. Итами до сих пор не мог рассказывать об этом спокойно…

Когда же мальчишка слегка пришел в себя и обрел способность мыслить здраво, он обнаружил, что в доме всё перевернуто вверх дном, словно неизвестные что-то искали, но никакие ценности не были тронуты. Итами догадался, что именно разыскивали бандиты: до него доходили слухи, что старый колдун прячет у себя какую-то драгоценную рукопись. Самое интересное, он даже знал, где именно она спрятана: подглядывал как-то за учителем через окно и видел, как тот убирал что-то в тайник. То, что окно было расположено на высоте в добрых три этажа, Итами ничуть не смущало – рядом же росло дерево!

Кто другой драпал бы из того дома, куда глаза глядят (лично я именно так бы и поступил!), но Итами сперва проверил, на месте ли книга. Удивительно, но она была там…

– Знаешь, Ренар, – тихо говорил он, – я только в руки её взял и сразу понял – лучше ей к людям не попадать… Недаром её учитель прятал…

– И ты решил, что она не должна достаться тем головорезам? – устало спросил я. Итами кивнул. – И куда ж ты намерен был её деть?..

– Я слышал, на далеко отсюда есть целая школа, там много колдунов, – ответил он. – Я знаю, учитель с ними в хороших отношениях был. Ну я и решил туда податься… Они бы придумали что-нибудь! Знаешь, это в княжестве Суок…

Я присвистнул – не ближний свет!

– И давно ты туда добираешься?

– Да уж месяца три, не меньше, – тихо отозвался Итами.

– Как же тебя вычислили? – поинтересовался вслух. – Проболтался где, что ли?

– Я, когда удирал, на них нарвался, – сообщил Итами. – Наверно, они всё-таки из учителя выбили, где книга, и возвращались за ней. Сперва не сообразили, а потом обнаружили пустой тайник и поняли, что к чему. Вот с тех пор за мной и охотятся… Если бы не ты…

Я вздохнул. Ну вот, не может бедняга Ренар не влипнуть в какую-нибудь гадость… Мне это нужно?! Книга какая-то колдовская, банды головорезов, которые за этой книгой охотятся… а лежит эта книжка, между прочим, в моем подсумке!.. Княжество Суок… Это ж у даль-то какая!

– Ренар… – тихо позвал Итами. – Я всё рассказал… Ты теперь… ты меня не прогонишь?..

Я шумно выдохнул и покрепче притиснул мальчишку к себе. Итами тихонько зашипел от боли. Тьфу ты, совсем забыл, что его успели пришпарить…

– Не трожь грязными пальцами! – велел я, шлепнув Итами по рукам – он полез под рубашку. – Рассветет – посмотрю, что у тебя там…

…Рассвет застиг нас довольно далеко от города, в лесу. Я благоразумно свернул с тракта на какую-то тропку. Неизвестно, куда она может завести, но это всё-таки лучше, чем рисковать нарваться на очередной разъезд… Тем более, что пока тропинка вела в нужном направлении, почти не отклоняясь.

На привале у маленького лесного озерца, я вытащил из подсумка книгу, рассмотрел. Ничего особенного, толстая такая, затрепанная, переплет потертый, кожаный, с застежкой, только она сломана. Я открыл книгу, перевернул пару страниц… ну, мне тут ничего не понять, грамотей из меня тот ещё. Когда печатными буквами написано, вроде как на трактирных вывесках, это я ещё могу разобрать, а когда от руки, да ещё со всякими завитушками… Я захлопнул том и протянул его Итами.

– Знаешь, Ренар, – сказал он, бережно принимая книгу, – я даже пробовать не стал читать, что там написано. От неё так злобой и тянет…

Заметив, наверно, как у меня рожа вытянулась, Итами пояснил:

– Ну, это не всякий заметит. Меня же учили… я, конечно, отлынивал, но всё же кое-что могу…

– Ага, я помню, – кивнул я. – Ты «много чего умеешь».

С удовлетворением понаблюдав, как Итами приобретает свекольную окраску, я решил, что мне не мешает побриться. Занятие в походных условиях малоприятное, но куда деваться-то… Можно, конечно, и бороду отрастить, только я с ней выгляжу, как разбойник с большой дороги. Уж лучше помучиться, чем нарваться на очередные неприятности.

Скобля физиономию, я с завистью поглядывал на Итами. Ему ещё не скоро придется так над собой издеваться… Я вздохнул и попробовал оценить результат, воспользовавшись крохотным осколком зеркала. Ничего толком не увидел – зеркало способно было отразить зараз разве что один мой мрачный глаз, – плюнул и занялся костром. Итами, с интересом наблюдавший за моими мучениями, спросил:

– Ренар, а можно, я пока искупаюсь?

– Только не ори на весь лес, – предупредил я. – Вода ледяная.

– Ну и ладно, – фыркнул Итами, скидывая одежду.

Моё первое впечатление о нем было обманчивым: Итами оказался не таким уж щуплым, каким казался в одежде. Просто роста небольшого и здорово исхудал, вырастет – выправится. Сложен он был отлично, хотя не избавился ещё от подростковой угловатости.

– Эй, ты смотри, не отморозь себе ничего! – крикнул я. Водные процедуры что-то затянулись. – Итами, ты там не утонул?

Ответа не последовало. Не на шутку встревожившись, я подошел к берегу. Итами нигде не было видно. Вот еще новости… такое озерцо – штука коварная, там и коряга на дне может оказаться, и яма какая-нибудь, да и судорогой может свести… Знавал я отличных пловцов, тонувших в таких вот лужах!

– Итами!! – рявкнул я, и в тот же момент меня окатило фонтаном брызг. А вода, между прочим, холоднющая! – Твою мать!! Ещё одна такая шуточка, и я тебя сам утоплю!

Я развернулся и, отфыркиваясь и выжимая волосы, направился к костру. Через пару минут ко мне присоединился Итами.

– Не злись, Ренар, – попросил он, весело улыбаясь.

Я только вздохнул. Вот ведь счастливый нрав у мальчишки: суток не прошло, как в лапах у палача побывал, а уже ведет себя, как ни в чем не бывало!

– Я не злюсь, – сказал я. – Ты мне лучше вот что скажи… Ты уверен, что эти твои колдуны из той школы в княжестве Суок эту книжонку по назначению используют, а не отдадут этим вот… А?

Итами разом посерьёзнел.

– Не знаю, Ренар, – ответил он. – Но… что-то делать всё равно надо, разве нет?

– А может… – Я прищурился на огонь. – Может, закопать эту дрянь вон под тем кедром, да и забыть про неё?

– Это не кедр, а сосна, – машинально поправил Итами, а потом вытаращился на меня. – Ты что, Ренар? Как это – закопать?! А если её кто найдет? Да и всё равно… от меня-то эти уроды не отвяжутся, а ты сам сказал: такие мастера есть – соловьем запоешь…

– Н-да… – протянул я. – Выходит, и в самом деле другой дороги нет… Знать бы ещё, зачем этим бандитам книжка, что в ней такого ценного? Итами, может, всё-таки почитаешь? Глядишь, что полезное узнаешь, нам же и пригодится…

Итами поспешно замотал головой и даже отодвинулся, как будто я мог его заставить читать.

– Даже пробовать не хочу, Ренар, – сказал он. – Боюсь… Но вообще-то я догадываюсь, о чем там может идти речь…

– Да я тоже догадываюсь, – вздохнул я. – Что таким уродам может быть нужно? Скорее всего, секрет, как из дерьма золото варить, или как из деревянных чурбаков неустрашимых солдат строгать. Так, что ли?..

– Вполне возможно, – задумчиво произнес Итами. – Но, судя по тому, чем от этой книги тянет, всё много хуже…

– Значит, там написано, как какого-нибудь демона вызывать, чтобы он им дворцы строил и вражеские армии пяткой давил, – откровенно зевнул я.

– Вот, это уже ближе к истине, – совершенно серьезно сказал Итами, – А ты не такой простак, каким прикидываешься, Ренар!

Я аж поперхнулся от такого сомнительного комплимента, но промолчал, потому что Итами попал в точку.

– Ладно, хватит болтать, – решительно скомандовал я. – Путь не близкий, нечего рассиживаться. Поехали… Итами!

– А? – отозвался он.

– Ради всего святого, сделай что-нибудь с волосами, не могу я смотреть, как ты головой мотаешь! Ну чисто лошадь, которая слепней отгоняет!..

…На третьи сутки пути нам снова пришлось выбираться на тракт – тропинка окончательно заплутала между деревьев, да и свернула совсем не в ту сторону, куда нам было надо. Ну да ладно, авось, пронесет…

Недавно прошел дождь, дорога размокла. Уже вечерело, и навстречу никого не попадалось. Небось, все приличные путники давно уже расположились на ночлег, только мы вот всё плелись да плелись… Я посадил Итами на коня – тому такая ноша и не в тягость была.

Вот так мы шли себе, шли, время от времени перебрасываясь парой фраз: всё случившееся пошло Итами на пользу, он как-то повзрослел даже, во всяком случае, и оставил пустопорожнюю болтовню. Внезапно мой конь фыркнул и насторожил уши. Я замер на месте, дав Итами знак молчать. Нет, мне не показалось, в отдалении определенно раздавался перестук копыт.

– Неужто снова они? – сквозь зубы процедил я, запрыгивая в седло. – Ну, пошел!..

Итами ухватился за меня обеими руками, я чувствовал, как колотится у него сердце. Ни дать ни взять – перепуганный заяц!

А вскоре мне стало понятно: нас настигают.

– Как же они нас вычислили? Ну как?! – спросил я сам себя, и вдруг меня осенило. – Итами! Ты говорил, от книги вроде как что-то исходит, вроде дух какой-то колдовской? Могут они его засечь?..

– Если у них хороший колдун, то могут! – прокричал в ответ Итами. – Только точно он всё равно не скажет, где её искать, разве что примерную область!..

Наверно, у этих типов было достаточно людей, чтобы прочесать этот самый примерный район… Ну надо ж было так нарваться!

Я напряг слух. Вот свинство, да их там не меньше десятка! Много, слишком много…

– Итами! – рявкнул я. – Я съеду на обочину – сигай в кусты и уноси ноги, понял? Я попробую их за собой увести!

– Ренар, ты что?! – выкрикнул Итами и ещё крепче вцепился в мой пояс. – Не думай даже, я тебя не брошу!..

– Я кому говорю – прыгай! – велел я, чуть придерживая коня. – Сам же сказал, я им не нужен! Встретимся в первом же поселке дальше по тракту, уяснил? Жди меня на рассвете у ворот… А теперь прыгай!!

– Ренар!..

– Прыгай, я сказал!! – заорал я, теряя терпение и готовясь уже скидывать Итами силой, но тут же почувствовал, как легкий мальчишка кубарем свалился с лошадиной спины в придорожные кусты. Скомандовал коню: – Ну давай, милый, не подведи!..

Нет, не уйти мне от них… Был бы конь свежий, да без поклажи, а так… Да ещё дорога эта треклятая, грязь развезло, скользко! Мой жеребец был тяжеловат – в самый раз для долгих переходов и даже сражений, но никак уж не для гонок! – и скользил по грязи. Не хватало ему ещё ноги переломать…

Оторваться от преследования мне так и не удалось. Одно хорошо – они так и не обнаружили пропажи Итами: до того были увлечены погоней, что не обратили внимания на следы под ногами.

Вот они и показались: оглядываясь через плечо, я уже мог различить азартные лица всадников и слышать шумное лошадиное дыхание. Нет, не уйти…

Внезапно что-то свистнуло в воздухе, а в следующий момент я почувствовал, как на горле неумолимо затягивается жесткая петля. Я вылетел из седла, прокатился по грязи, пытаясь расслабить петлю, пребольно ударился боком о какой-то булыжник… Конь мой не ускакал, остановился – он меня никогда не бросит.

Налетели всадники, окружили.

– Здоров удирать, – сказал тот, который держал в руке аркан. От петли мне, правда, удалось избавиться, но легче от этого не стало: попробуй, сбеги! – Давайте-ка, вяжите его, да понадежней, знаю я таких…

«Ладно, господин всезнайка, – подумал я «сквозь зубы», когда мне заламывали руки за спину. – Посмотрим…»

Куда мы посмотрим, я пока не знал, и вообще не имел ни малейшего представления, что делать дальше. Главное, чтобы у Итами хватило ума удирать, не оглядываясь. Время я потяну… Может, меня к их главному повезут?

Нет, никуда меня не повезли. Проехали немного дальше, нашли приличную полянку, развели костры и явно вознамерились здесь же и заночевать. Только перед сном надо было немного потолковать со мной, чтобы лучше спалось, видимо.

Тот, что с арканом, наверно, главарь, остановился надо мной.

– Вы что, господа, с ума посходили? – зло спросил я. – Набрасываетесь скопом на мирного путника, вяжете, тащите куда-то…

– Что ж ты так драпал, мирный путник? – усмехнулся главарь, демонстративно разглядывая разложенный на травке арсенал. Отобранный у меня, понятное дело…

– А что мне было, вас дожидаться? – осведомился я. – Скачет, понимаешь, банда головорезов… Охота была с вами общаться! Эй, может, развяжете меня всё-таки?

Главарю, видимо, надоела моя трепотня, потому что он вдруг посерьёзнел и спросил:

– Где книга?

– Что? – Я вылупил глаза и постарался сделать как можно более глупый вид. – Книга?! Фу ты, а я уж думал, вы по поводу того золота, что у купца из Регина пропало…

– Так где книга? – терпеливо повторил главарь.

– Я почем знаю? – пожал я плечами. Со связанными руками это очень неудобно делать. – Сами рассудите, на кой мне книга? Я буквы-то с трудом различаю… А про книги у ученых спрашивайте, я-то тут причем?

Главарь холодно прищурился и со всей дури засадил мне по физиономии хлыстом. Хорошо, я голову успел отдернуть, а то и без глаза мог бы остаться.

– Поставим вопрос иначе, – произнес он. – Где мальчишка?

– Мальчишка? – переспросил я, с трудом подавляя желание обматерить этого расфранченного скота с ног до головы. – Господа, я что, по-вашему, похож на человека, которого интересуют мальчишки? Вы это серьёзно?! Ну тогда скажите спасибо, что у меня руки связаны!

На этот раз он пнул меня в бок, как раз по тому месту, которым я ударился о камень. Умело пнул, я бы лучше не сделал…

Когда я отдышался, главарь всё тем же бесконечно терпеливым тоном повторил:

– Где мальчишка? Не прикидывайся дурачком, ты отлично понимаешь, о ком я. Вас видели вместе.

– Вы определенно меня с кем-то путаете, – покачал я головой. – С кем это меня видели вместе? С той девицей на постоялом дворе в Мерте? Так она же не сказала, что замужем, а на ней не написано… тем более, что я и читать-то толком не умею, я ж сказал уже…

Главарь шумно выдохнул – похоже, я основательно его взбесил.

– Значит, по-хорошему говорить не желаешь… – процедил он. – Ну что ж… Будем разговаривать по-плохому. Вы там что, заснули?

Он отошел в темноту, а я попытался привести мысли в порядок и сообразить, что такого может оказаться у них в арсенале… Ножи-веревки-угольки? Воды точно нет, разве что во флягах…

Тут один из бандитов подволок кожаное ведерко с водой и плюхнул его рядом со мной. Хм… я здорово ошибся…

Меня рывком поставили на колени. Главарь снова задушевно спросил:

– Ну что, не вспомнил мальчишку? Нет? Ну ладно. Давайте!..

Кто-то сгреб меня сзади за волосы и окунул головой в ведро. Мать их так, они что, в придорожной канаве эту воду набирали?! Мутная, с тиной, а на дне, похоже, лягушка плещется!..

Выждав немного, я начал дергаться. Меня всё так же за волосы выдернули на воздух. Главарь, не дожидаясь, пока я отфыркаюсь, рявкнул мне в лицо:

– По-прежнему не припоминаешь?!

– Никак нет, – издевательски ответил я и скосил глаза на того, кто меня держал. – Милок, ты б лягушку из ведра выудил, что ж живую тварь зря мучить!

Главарь позеленел от злости и подал знак. Меня снова макнули в воду. Если так дальше пойдет, этот придурок мне все волосы повыдерет, вцепился, как репей…

Продолжалось это довольно долго. Будь на моем месте один мой старый приятель, он бы это ведро давно выпил. Я бы тоже мог, но только хлебать воду из канавы не согласился бы ни за какие коврижки…

Держали меня под водой всё дольше и дольше – главарь окончательно вышел из терпения. Мне же всё это порядком надоело, поэтому во время очередного погружения я решил заканчивать с этой развлекаловкой. На самом деле-то я мог продержаться под водой вдвое дольше, но моим приятелям об этом знать определенно не полагалось. Поэтому, потерпев немного, я задергался, пуская пузыри, а там и вовсе утих, свесив голову, как увядший луговой цветик.

– Эй, вы что, утопили его? – не на шутку встревожился главарь, и меня разложили на травке. – Шкуру спущу!.. Без него мы парня ещё долго искать будем!

– Нет, вроде живой… Ща оклемается, – буркнул другой голос, и чья-то мощная длань отвесила мне оплеуху. Потом вторую. Я не реагировал, хотя больше всего мне хотелось ответить. Ну и что, что руки связаны? Ноги-то свободны! – Здорово, видать, нахлебался…

– Сейчас очухается, – пообещал главарь и отвесил мне такой пинок, что я невольно взвыл и открыл глаза. – Я же говорил…

Он задумчиво потеребил нижнюю губу.

– Сдается мне, таким манером с тобой не сладить, – произнес он наконец и легонько пнул ведро. Оно опрокинулось, выплескивая вместе с водой ошалевшую от радости лягушку. Странно, что она до сих пор не превратилась в принцессу, вдоволь наелозившись по моей физиономии… – Попробуем проще…

Он щелкнул пальцами, и рядом мигом выросли ещё двое здоровяков.

– Давайте-ка, – кивнул он на меня. – Объясните этому упрямцу, что со мной лучше дружить…

Ничего не могу сказать, объяснения были крайне доходчивыми. Я даже не пытался сопротивляться, – да не особенно и посопротивляешься со связанными за спиной руками! – только старался вжать голову в плечи и подтянуть колени к подбородку… Всё равно они меня так уделали, что родная мать не узнала бы. Хотя она и так бы меня не узнала, как, впрочем, и я её…

– Так и не вспомнил? – участливо спросил главарь, когда на меня опрокинули пару ведер всё той же тухлой воды, чтобы привести в чувство. – Какая жалость!

Я языком ощупал зубы – вроде все были на месте, – сплюнул кровь и кратко охарактеризовал моё отношение к людям вроде этого вот типа. По-моему, такого ему выслушивать ещё не доводилось, потому что на пару секунд он просто остолбенел. Потом всё же отмер и ушел ко второму костру.

Я уж было понадеялся, что до утра от меня отстанут, но не тут-то было…

Главарь бодрым шагом вернулся, да не один а с небольшого роста мужичком, тут же начавшим деловито раскладывать на травке какие-то штуковины.

– Начнем с чего попроще, – заявил мужичок и сунул в костер пару железок. – Обычно и этого бывает достаточно.

– Ему – может быть, – кинул главарь. – Но не мне…

Он так оскалился, что мне стало ясно: он рассчитывает со мной славно позабавится при помощи этих вот железяк… после того, как из меня выбьют всё, что их интересует, конечно. Но это ещё бабушка надвое сказала!

– Ну-с, посмотрим, – пробормотал мужичок, вытягивая из костра раскаленную докрасна железку. У них, наверно, в каждом отряде по такому вот… умельцу. –Звать-то тебя как, бедолага?

– Эльберт, – ответил я, вовсе не собираясь упираться и ещё больше портить себе шкуру из-за такой малости.

– Вот видите, господин, молодой человек вполне готов к сотрудничеству, – удовлетворенно хмыкнул мужичок. – Родители-то есть?

– Нету, – вздохнул я. Почти не солгал, кстати! Может, где-то и есть люди, произведшие меня на свет, только я их никогда не видел.

– Эх, значит, и не ждет тебя никто… Жены-то, небось, и подавно нет? – продолжал душевно расспрашивать мужичок. – Лет-то тебе сколько?

– Двадцать три… будет… – снова соврал я, зачарованно глядя на покачивающийся у меня перед глазами раскаленный железный прут.

– Обидно умирать в таком юном возрасте, – покачал головой мужичок. – Самое золотое времечко… Да и калекой остаться тоже приятного мало. Да ещё из-за какого-то мальчишки, которого и знать толком не знаешь…

– Какого ещё мальчишки? – очень натурально удивился я.

Главарь, до сих пор завороженно наблюдавший за игрой в вопросы-ответы, отмер и грязно выругался. Фу, противно даже – ни ума, ни фантазии…

Где-то в высоте пророкотало – не иначе как гроза собиралась.

– Увы, что-то ослабла у нас тяга к сотрудничеству, – вздохнул мужичок и вытащил из костра вторую железку – первая малость остыла. Я стиснул зубы. – Ну-ка, подержите его, чтобы не дергался! Эвон какой лось, зашибет ещё ненароком…

Я честно вытерпел примерно столько времени, сколько требуется, чтобы досчитать до полусотни, потом всё же не выдержал и заорал на весь лес…

– Ну неприятно, согласись! – Мужичок стоял надо мной, наблюдая, как я открытым ртом хватаю воздух. Перед глазами у меня плыли цветные круги. – Стоит ли того какой-то мальчишка?

– Какой… мальчишка?.. – выдавил я. В небе раскатисто громыхнуло, по верхушкам деревьев пробежал первый порыв ветра. – Не знаю, о чем это вы…

Ох, дурак я, не ту тактику выбрал! Надо было с самого начала вопить в голос, мол, не знаю я ничего и знать не желаю, пощады просить, в ногах валяться, а не разыгрывать из себя невесть кого… Теперь уж поздно что-либо менять. Всё равно – это я знал наверняка – никакими силами они не заставят меня выдать Итами. Вовсе не потому, что он мне так дорог, просто… Просто я останусь в живых ровно до тех пор, пока не расскажу им всего. После этого мне перережут глотку и бросят под каким-нибудь кустом – зачем им лишние свидетели? Есть смысл продержаться подольше, разве нет? Глядишь, они устанут, завалятся спать – темно уже, да и гроза собирается. Может, ночью удастся развязать руки… главное, чтобы я был в силах задать деру!

– Какой упрямец, – довольно усмехнулся мужичок. Его моё упорство, похоже, радовало. – Одно удовольствие с такими работать. Давайте-ка, господин, я вот что попробую…

Что он хотел на мне испробовать, я, к счастью, так и не узнал…

Внезапно раздался оглушительный треск, словно в небе над нами разорвался огромный кусок материи, на мгновение стало светло, как днем. Огромная ветвистая молния ударила, казалось, совсем рядом – и в тот же миг неестественным голубоватым пламенем вспыхнула громадная ель рядом с лагерем. Оглушительно заржали перепуганные лошади, послышались крики – похоже, кони сорвались с привязи и теперь разбегались. Лови их в темноте… Я хотел было свистнуть, подать знак моему коню – не хватало, чтобы он потерялся, – но свистеть разбитыми губами было совершенно невозможно…

– Да что там происходит!? – заорал главарь, кидаясь на подмогу своим людям, за ним сорвались и остальные, включая добродушного мужичка.

А я?.. А что им обо мне волноваться – я связан, да и вообще чуть жив! Никуда не денусь…

Вот он, мой шанс! Я как раз начал продвигаться к костру – конечно, я и руки здорово пожгу, пока веревки перегорят, но другого-то выхода не было! – когда почувствовал прикосновение чьих-то пальцев к своим запястьям и услышал напряженное сопение.

– Итами?.. – Я остолбенел.

– Тш-ш-ш! – шикнул он мне в ухо, и – я почувствовал – начал резать веревки.

– Я тебе что сказал делать, поганец ты эдакий? – шепотом выговаривал я. – Я тебе велел драпать, не оглядываясь, разве нет?

– Что же я, должен был тебя бросить?.. – шмыгнул носом Итами, и по голосу его я понял, что мальчишка перепуган донельзя. А вот поди ж ты… – Давай, Ренар, поднимайся!

Ну, с третьей попытки мне это удалось. Пригибаясь (вернее, это Итами пригибался, а я так просто не мог разогнуться), мы шуранули в кусты. В лагере всё никак не могли справиться с огнем, помог бы дождь, но гроза оказалась сухая, только молнии сверкали…

– Конь мой… – выдохнул я сквозь стиснутые зубы, рассовывая по карманам свой арсенал – успел всё же сгрести. – Постой, Итами… куда мы без лошади… Свистни, что ли, слышал, как я это делаю?

Итами послушно закивал головой и довольно фальшиво свистнул. Получилось совсем не похоже на меня, но я понадеялся, что в такой суматохе сойдет…

Похоже, моё везение всё же решило повернуться ко мне лицом, потому что конь Итами услышал. Я издалека заслышал, как трещат кусты, а вскоре мне в плечо ткнулась лошадиная морда. Я схватил коня под уздцы и скомандовал Итами:

– А теперь пошли… Да не к дороге! Давай сворачивать на север…

– Зачем на север? Нам же на запад надо, в княжество Суок! – встрепенулся Итами.

– Будем стороной забирать, – сказал я. Голова варила плохо, и только одно я знал точно – надо убраться подальше от тракта, а по лесам они нас наищутся… – Давай, Итами, пошли, сил нет с тобой спорить… И… спасибо тебе…

– За что? – Вспышка очередной молнии высветила удивленные глаза Итами. – Я просто… я поступил, как должен был, разве нет?

– Ты должен был меня слушаться, – проворчал я…

…Я верно рассчитал, что ночью никто нас ловить не станет – этим головорезам разбежавшихся лошадей бы собрать и самим в себя прийти. В тому же припустил наконец дождь – ненадолго, но хоть следы смыл. Мы к тому времени были уже далеко…

Итами всё пытался проявлять обо мне заботу и уговаривал устроить привал. Я тоже больше всего на свете хотел свалиться под какой-нибудь куст и отключиться, но позволить себе этого не мог. На одной только силе воли я продержался до рассвета, а там уж мы были достаточно далеко, чтобы позволить себе какой-никакой отдых.

Мы очень удачно вышли к какой-то лесной речушке, не речке даже, а широкому ручью. Глубины там была мне по колено, но всё же проточная вода, а не болото…

– Пойдем вниз по течению, – сказал я, кое-как приведя себя в порядок. Одежду смело можно было выбрасывать, а я ведь недавно её купил! Хорошо ещё, что я запасливый (некоторые говорят – жмот), и старую одежонку не выкинул… – Куда-нибудь да выйдем… Гляди, речушка вроде на северо-запад течет, так что нам подходит.

– Ага, – кивнул Итами, посматривая на меня из-под густой челки.

Н-да, посмотреть было на что… Я сам-то, как своё отражение в воде увидел, испугался. Под левым глазом такой фингал, что глаза-то и не видно, да и вообще вся рожа в кровоподтеках. Ещё от хлыста этого гада рубец – шрам останется… Ладно… мало у меня шрамов, можно подумать! Ну и прочий организм тоже радовал взгляд приятной цветовой гаммой. Ожог к тому же болел немилосердно, но я прилепил к нему лист подорожника, и вроде полегчало. На мне вообще всё заживает, как на собаке.

– Давай, я зашепчу, – предложил вдруг Итами. – Я умею, ты не думай!

– Валяй, – вздохнул я. Итами посерьёзнел лицом, устроился поудобнее, положил руку мне на пострадавшее плечо и действительно принялся что-то приговаривать. На меня это бормотание действовало усыпляюще, так что я спросил: – Итами, а это не ты лошадок пугнул?

– Я, – кивнул он.

– И молния очень удачно в дерево попала, – продолжал я рассуждать. – Не твоих ли это рук дело, а?

– Да не отвлекай ты меня, Ренар, я же сбиваюсь! – вспылил Итами, но всё же ответил: – Ну, положим, моих… Нет, грозу-то не я вызвал, это мне не по силам, а вот молнию в нужное место притянуть – это пожалуйста, сколько угодно…

– Силен, пацан, – усмехнулся я и взлохматил Итами волосы. – Далеко пойдешь…

Помолчали.

– Ренар, а ты знаешь, что у тебя виски седые? – спросил вдруг Итами. – И вот тут, надо лбом пряди…

– Угу, – ответил я. Интересно, как это он разглядел? У меня волосы светлые, если особенно не присматриваться, то и не заметно. – Знаю, конечно.

– А отчего? – не отставал Итами.

– Наследственное, – сказал я. – Знаешь, некоторые лысеют к тридцати годам, а я вот седеть рано начал…

Итами кивнул и вроде бы удовлетворился таким объяснением, и славно: у меня не было ни малейшего желания рассказывать ему, при каких именно обстоятельствах я заработал эту самую раннюю седину.

Немного передохнув, мы двинулись дальше. Правда, ушли мы за день не особенно далеко – ходок из меня нынче был, прямо скажем, никакой. Хорошо ещё, лес был березовый, светлый, без густого подлеска, так что хоть с конем проблем не возникало. Был бы бурелом – обходить замучишься…

Солнце пригревало уже совсем по летнему, да и ночи стали на удивление теплыми. Можно было бы даже костер не разводить, только вот комары совсем распоясались – так-то они хоть дыма боятся.

Итами давно уже пятый сон видел, а я всё никак не мог заснуть, лежал, смотрел в небо и размышлял. Чрезмерные размышления меня никогда до добра не доводили – в результате я всё начинаю видеть в черном свете. Этот раз исключением не стал.

Чем дольше я думал, тем больше укреплялся в мысли, что ничего хорошего нас не ждет. По всему выходило, что шансов благополучно добраться в это самое княжество Суок у нас с Итами нет. Попросту нет, вот и всё. Да и неизвестно ещё, захотят ли нам помочь в этом самом княжестве, или попадем мы из огня да в полымя…

Я попытался представить себе логику действий наших преследователей. Значит, как это они станут нас икать? Книга излучает что-то этакое, и хороший колдун может засечь это «что-то» и определить примерное место поисков… Я напрягся и представил себе большую карту этой вот самой местности, расчерченную ровными квадратиками. Допустим, колдун укажет, что мы с Итами находимся вот в этом квадратике (я мысленно зачернил клеточку). Ну что же, всё зависит от того, насколько велик этот самый квадратик. Если он изряден, то остается надежда, что у преследователей не хватит людей, чтобы тщательно прочесать местность или оцепить эту область. С другой стороны, им вполне достаточно расставить своих людей на дорогах, около постоялых дворов, и тому подобного. Рано или поздно удача отвернется от нас, и мы на них нарвемся…

Интересно всё же, что излучает эта книга…

Я закрыл глаза, расслабился и, как учили, мысленно потянулся к этой самой книге, покоящейся под головой у Итами… И почти сразу же почувствовал ответное движение, будто нечто, сокрытое в книге, только и ждало, когда кто-то попытается войти в контакт.

Я терпеливо ждал, когда же книга проявит себя в полной мере. Дождался… Что-то словно коснулось моего открытого разума, и была это темнота… Но не теплая живая темнота ночного леса, и даже не спокойный вечный мрак глубоких подземелий, а какая-то непроглядно-черная, ледяная, липкая тьма, так и норовившая обволочь меня, утащить за собой… И, такой же ледяной и липкий, навалился смертный ужас, такого нельзя испытывать людям, от такого сходят с ума… Нет… не надо… Только не снова!.. Нет… Нет!.. Не-е-т!..

– Ренар!.. Ренар!! – Кто-то настойчиво тормошил меня. Я раскрыл глаза и увидел над собой встревоженное лицо Итами. – Ренар, тебе что, кошмар приснился? Ты так кричал во сне…

Я молча взял Итами за плечи, подержался за него немножко, стараясь унять бешено колотящееся сердце, потом выпустил мальчишку и как мог спокойно сказал:

– Да, Итами, кошмар… Ты спи, со мной всё в порядке…

Итами посмотрел на меня недоверчиво и послушался, правда, придвинулся поближе ко мне и взял меня за руку. Через пару минут он снова уютно засопел, а я всё так и пялился в ночное небо, чувствуя противную дрожь во всем теле.

Вот оно что… Вот оно как… А я-то надеялся забыть, отчего у меня в неполные тридцать полголовы седины… И откуда у меня этот шрам на затылке – под волосами его почти не видно, но он противно ноет в плохую погоду… И почему я никогда не расстаюсь со своим конем…

Наверно, это судьба. Рок, фатум, как на юге говорят, – назовите как хотите, суть от этого не меняется. Мне, видать, на роду написано это… вот с этим…

В конце концов мне всё же удалось уснуть, хоть и снились мне теперь сплошь кошмары, да такие, что я то и дело просыпался в холодном поту. Хорошо ещё, не вопил больше…

Утром мне страшно не хотелось просыпаться. Всё равно пришлось, конечно…

Я отправился к воде умыться. Итами уже давно там плескался – просто водоплавающее какое-то, а не мальчишка. Я молча стянул через голову рубашку – синяки мои слегка поблекли, зато сделались на диво разноцветными. Радужными даже, я бы сказал…

– Ренар, какая у тебя татуировка! – заметил вдруг Итами. – Как это я раньше не увидел? Можно посмотреть?

– Смотри, – милостиво разрешил я. Итами, почти уткнувшись носом в моё плечо, принялся водить пальцем по замысловатым извивам вытатуированных линий.

– Слушай, Ренар, а откуда она у тебя? – поинтересовался он.

– Да… – неопределенно махнул я свободной рукой. – Один приятель наколол по пьяни…

– Ничего себе! – не поверил Итами. – Если он по пьяни такое делает, что ж он может, когда трезвый?

– А он трезвым никогда и не работал, – ответил я. – Ему вдохновение нужно было.

– Здорово… – восхищенно вздохнул Итами.

Я скосил глаза на свое плечо. Да, Сетан тогда здорово упился. А что нам ещё оставалось? На него нашла тяга к философии, вот он и изобразил у меня на плече Мирового Змея, свившегося восьмеркой и глотающего собственный хвост. Как он мне объяснил, эта восьмерка – и сама по себе символ бесконечности. Змей же (он вообще-то, кроме всего, мудрость и познание символизирует), глотающий свой хвост, – это аллегория, означающая, что мир бесконечен, и если нечто заканчивается, тут же начинается что-то другое. Пьян тогда Сетан был до изумления, но и теперь ещё на Змее можно было различить каждую чешуинку, а глаза у рептилии были действительно мудрые.

– Ренар, а ведь это руны… – вдруг произнес Итами, разглядывая окружающую Змея замысловатую вязь.

– Да? – удивился я. – А я думал, орнамент…

– Да нет, это руны! Я где-то такие видел! – Итами напряженно наморщил лоб и зашевелил губами. – Сейчас вспомню…

– Не надо, Итами, не читай, – тихо попросил я, поднимая с травы рубашку. – Я не хочу знать, что там написано.

Могу вообразить, что мог написать вдрызг пьяный Сетан! Хотя, кто его знает…

– А где этот мастер живет? – не отставал Итами.

– Нигде, – мрачно отозвался я. – Он умер.

Да, Сетан погиб первым. Он всегда мне говорил, что ему на роду написано принять геройскую смерть. Он это наверняка знал, кому и знать было, как не ему! Он и мне хотел чего-то напророчить, только я не позволил. Не хотел ничего знать наперед…

…Ещё пару дней мы топали вдоль речушки, потом она круто свернула к северу. Светлый березняк кончился, начинались ельники, да ещё местность оказалась болотистой, земля неприятно пружинила под ногами. Пару раз мой конь упирался, отказывался идти дальше. Я всегда верил ему безоговорочно, поэтому, не раздумывая, обходил подозрительные места стороной. Не хватало ещё в какую-нибудь яму ухнуть – и «мама» сказать не успеешь! Положим, Итами я, может, смогу выдернуть, а он меня? Вот то-то и оно…

Итами что-то сделался молчалив. Потом как-то раз спросил у меня:

– Ренар, а мы так лесами и пойдем до княжества Суок?

– Наверно, – пожал плечами – этот прием уже давался мне вполне безболезненно. – А что тебе не нравится? Тепло… Жалко, правда, что не осень – ни грибов ещё, ни ягод, но с едой у нас пока что порядок. Там как-нибудь сделаем вылазку к людям, докупим провиант. Так в чем дело?

– Я просто подумал… – Итами встряхнул головой и искоса взглянул на меня. – Как с твоим конем быть? Если мы в вовсе уж непролазные дебри забредем, тогда как?

– Будем обходить, – жестко сказал я, понимая, куда он клонит. – Знаешь, Итами… Я вот что скажу: я скорее тебя брошу, чем вот его.

– Я ж не говорил – бросить! – начал оправдываться Итами. – Я имел в виду, может, оставить его где-нибудь на постоялом дворе, заплатить за его содержание… На обратном пути ты бы его забрал…

– А будет он, обратный путь-то? – мрачно спросил я. – Нет, Итами, даже не думай. Я своего друга не брошу. Если бы ты знал, сколько раз он мне жизнь спасал…

Я погладил коня по умной доброй морде.

– Видишь шрам? – показал я Итами белую полосу, отчетливо видную на черной атласной шкуре. – Это мне должен был удар достаться, а он на дыбы встал. Иначе бы мы с тобой тут не разговаривали… Да это пустяк ещё…

Я замолчал, на мгновение припомнив тот кромешный ужас, тот…

Пещера была огромная, мы прямо с лошадьми туда ввалились. Вроде всё шло хорошо, а потом Сетан закричал, чтобы мы бежали к выходу, что он не справляется, что сейчас свод пещеры обрушится, и…

Мы побежали – привыкли слушаться Сетана, – только было уже поздно. Я никогда не забуду, как враз обвалился потолок пещеры, будто захлопнулась огромная пасть… И их крики… нет, люди почти все умирали молча, но лошади – они так страшно кричали… Мне повезло – меня, как самого младшего, запихнули назад, так что я оказался ближе всех к выходу, и у меня был шанс спастись. И всё равно, я тоже бы там остался – когда посыпались камни, меня здорово шарахнуло по голове отлетевшим осколком скалы, – если бы не мой конь, тогда ещё легконогий трехлетка… Я очнулся от того, что он осторожно трогал меня передним копытом, фыркал мне в лицо, перебирая мягкими губами, и плакал совершенно как человек… я никогда прежде не видел, как плачут лошади…

Я до сих пор не знаю, почему он не убежал, когда я упал – я ведь выпустил поводья. Но я выбрался оттуда только благодаря коню – кое-как поднялся, уцепившись за его гриву, и мы вместе пробирались к выходу… С тех пор я ни разу с ним не расставался.

Конечно, ничего этого я Итами рассказывать не собирался.

– Если он так тебе дорог, что ж ты имя ему не придумаешь? – проворчал Итами.

– Да я пробовал, – ответил я, радуясь перемене темы. – Так не поверишь – ни на одно не откликается. Да и не подходит ему ничего…

И зачем я только это сказал? Следующие два дня Итами занимался исключительно тем, что пытался придумать моему коню кличку. Сколько у него в голове было имен разных там героев, и вообще всяких чудных слов – уму непостижимо, я таких и не слыхал никогда! Одним словом, не знаю, как коня, а меня Итами довел до тихого умопомешательства. В конце концов, и конь начал посматривать на Итами искоса, с явным намерением цапнуть мальчишку за плечо или за коленку – кусается он почище собаки, учён…

…Вскоре лес стал пореже – мы выбирались из низины, и я подозревал, что вскоре мы окажемся на открытой местности. И что тогда? Это в лесу нас будут искать, пока не надоест, по здешним чащобам можно двум армиям в прятки играть – в жизни друг друга не отыщут…

Я припомнил карту. Вроде бы княжество Суок лежало в хороших, плодородных землях. Да… Только вот беда – леса там свели подчистую ещё лет сто назад. Теперь маются, бедняги, пытаются заново сажать, да что-то без толку. Короче говоря, остаток пути, и не столь уж малый, нам придется проделать по полям и лугам, и мне это совсем не нравилось.

Одним словом, у меня родилась идея. Со мной такое вообще-то редко случается, но если уж случится…

– Итами, – сказал я как-то на привале. – Скажи-ка мне, ты полный неуч, или всё же чему-то успел научиться в этой своей чародейской школе?

– Сам ты неуч! – обиделся Итами. – Ты же видел – могу молнию притянуть, рану заговорить, лошадей напугать…

– Ну… – протянул я. – Насчет молнии не знаю – она могла и сама в то дерево попасть. С моим ожогом у тебя тоже что-то не очень здорово вышло…

– Потому что ты меня всё время отвлекал! – взвился Итами. – А вообще…

– А вообще, раны заговаривать любая деревенская знахарка умеет, – припечатал я. – А что до лошадей… был у меня дружок, так он волчий хвост с собой таскал – от него тоже лошади порой шарахались. Да и, может быть, лошадку того усача слепень укусил, а другие грозы перепугались. Мой-то конь не удрал!

Итами смотрел на меня, как на злейшего врага, и хватал открытым ртом воздух. По-моему, его проняло. Собственно, этого я и добивался – разозлить мальчишку посильнее. Сетан, помнится, говорил, что в делах вроде того, что я задумал, толика хорошей злости – самое то что надо.

– Слушай, Итами, а может, ты вообще всё мне наврал? – задумчиво спросил я. – И никакой ты не ученик чародея, а книгу спер у тех бандюганов. Может, хотел продать повыгоднее, а оно вон как повернулось. И нету у этой книги никакого колдовского духа, а на самом деле там написано, где какой-нибудь клад искать… Вот ты мне голову и дуришь, а я, болван, верю!

– Ренар, ты что, серьёзно?! – У Итами даже губы задрожали, а лицо пошло красными пятнами. – Ты на самом деле так думаешь?!

– Я просто размышляю над возможными вариантами, – спокойно сказал я. – Ты не думай, Итами, если я всего лишь простой наемник, это не значит, что у меня котелок совсем не варит. Тупоголовым в нашем ремесле делать нечего – как раз и сам погибнет, и товарищей подведет. Тут соображаловка нужна…

– Ну и пожалуйста!.. – со слезами в голосе выкрикнул Итами, стискивая кулаки. Кулаки у него – смех один… – Ну и не верь, не очень-то и хотелось! И вообще… и не надо было меня спасать, раз так!..

– Ладно, не кипятись, – примирительно произнес я, кладя ладонь на плечо Итами. Он дернулся в сторону, высвобождаясь, и наградил меня уничтожающим взглядом. Мне стало смешно. – Положим, я тебе верю, ты действительно ученик чародея, и всё было именно так, как ты мне рассказал. Тогда, Итами, докажи мне, что ты на самом деле тот, за кого себя выдаешь!..

– Как это? – буркнул Итами.

– Очень просто, – сказал я и вкратце изложил свои соображения.

Сводились они к следующему: если книга действительно излучает нечто этакое, а колдун, работающий на наших преследователей, это нечто может чувствовать, значит, надо сделать так, чтобы он её не чувствовал!

– И как же это сделать? – удивился Итами.

– Тебе видней, – ехидно сказал я. – Ты же ученик колдуна и вообще «много чего умеешь»!

– Ты долго ещё будешь мне это поминать? – взвился Итами. – Нашел шуточки! И ничего смешного!.. Ты вон какой, тебя попробуй тронь, а мне что было делать?..

– Не буянь, – велел я. – Слушай меня, есть у меня одно соображение…

Мысль была довольно-таки проста: если Итами на самом деле обладает какими-то способностями, то он может попробовать окутать чертову книгу своего рода непроницаемым покровом…

– Ладно, я попробую, – неуверенно сказал Итами, выслушав мои путаные и сбивчивые объяснения. – Только я не знаю, получится ли…

– Получится, – пообещал я. – Иначе нам с тобой крышка. Так что если ты ничего не умеешь, то и не надо тут изображать бурную деятельность, признайся честно, что наврал. Может быть, сразу не убью…

– Я не врал! – снова вскипел Итами. – Ладно, Ренар, я начинаю…

Итами опустился на колени, положил книгу перед собой на землю, прикрыл глаза и сосредоточенно закусил нижнюю губу. Судя по выражению его лица, он сейчас пытался «нащупать» исходящий от книги дух. Глядя на то, как помрачнело лицо Итами, ему это удалось. Я мог бы понаблюдать за процессом, так сказать, изнутри, но, честное слово, не было ни малейшего желания, той ночи мне хватило с лихвой.

Дыхание Итами сделалось неровным и прерывистым, на лбу выступила испарина.

– Ренар… – прошептал вдруг он. – Я не могу… Я пытаюсь набросить покров, а она… она сопротивляется!..

Я понял, что без моего вмешательства дело всё-таки не обойдется.

– Не пытайся её побороть, – тихо сказал я Итами на ухо. – Не пробуй закрыть её сразу… Попытайся сперва выстроить нечто вроде клетки с редкими прутьями, а потом медленно – слышишь, медленно! – добавляй прутья, пока клетка не станет непроницаемой, понял?

Итами на мгновение приоткрыл удивленные глаза.

– Ренар, ты-то откуда такое знаешь? – спросил он хрипло.

Я неопределенно ухмыльнулся в ответ. Да уж, пообщавшись с ребятами вроде Сетана и компании, наслушаешься и не такого. Сам бы я, конечно, этого сделать не смог, куда мне, только советами и горазд помогать…

– Давай, – велел я Итами. – Действуй…

Итами кивнул и снова прикрыл глаза. Я тоже – хотелось всё же поглядеть, как работает мальчишка. Глубоко я на сей раз не полез – достаточно было просто взглянуть. А зрелище было прелюбопытнейшее… Книга при мысленном взоре представляла собой сгусток противной липкой тьмы. Но вот вокруг этой клубящейся темноты ослепительным голубым светом вспыхнули первые шесть линий будущей «клетки». Молодец, мальчишка, строит пирамиду!.. На это и сил уйдет меньше, чем на куб, и потом: пирамида – штука особенная, все мало-мальски приличные колдуны об этом знают.

Следующие линии получились не такими яркими, потусклее. Да ещё и клубок черноты словно заволновался, задергался, пытаясь выбраться на волю. Я открыл глаза и посмотрел на Итами. Что-то мне не нравился его вид: Итами сильно побледнел, по лицу градом катился пот, сквозь судорожно стиснутые зубы доносилось хриплое дыхание… «А ведь слабоват парень!» – успел я подумать с тревогой, как вдруг Итами, слабо вскрикнув, свалился прямо на меня.

– Итами! – я встряхнул обмякшего у меня на руках мальчишку, пару раз шлепнул по щекам. – Итами!!

Никакого ответа. Не на шутку взволновавшись, я опустил мальчишку на траву, попробовал влить ему в рот немного воды… Закашлявшись, Итами открыл, наконец, глаза, посмотрел на меня совершенно безумным взглядом и вдруг, затрясшись, словно в лихорадке, схватился за мои руки.

– Ренар…

– Да что с тобой? – вспылил я.

– Прости, Ренар… – прошептал Итами, глядя на меня из-под спутанной челки и по-прежнему не выпуская моих рук. Глаза у него как-то подозрительно блестели. – У меня не получилось… Сил не хватает. Я, наверно, и в самом деле никудышный колдун…

– Да ну, не плети чепухи, – сказал я немного грубовато, обнимая Итами и гладя его по голове. Итами неловко прижался ко мне и вроде бы перестал дрожать, только коротко всхлипывал. – У тебя всё отлично получалось, просто эта штуковина чересчур сильная…

– А ты откуда знаешь, что и как у меня получалось? – Чуть отстранившись, Итами пытливо заглянул мне в глаза. – А, Ренар?

Я понял, что проговорился, и поторопился скрыть досаду за грубостью.

– А это уж не твоё дело, откуда мне что известно, – оборвал я мальчишку. – Прими это, как должное, ясно тебе?

– Ага, ясно… – Итами по-прежнему смотрел мне в глаза. – Ох, и странный ты тип, Ренар! Прикидываешься простачком, а как сказанешь что-нибудь, хоть стой, хоть падай!

Настала моя очередь удивляться.

– Что это я такого сказал?

– Ну… – Итами прищурился и попытался сдуть со лба мешающую прядь волос. – То ты о Мировом Змее рассказываешь, то объясняешь, как на эту книгу магический покров правильно устанавливать…

– Положим, про Змея я от дружка наслушался, мастак был байки травить, – начал я оправдываться. – Ну и насчет остального… И вообще, поживешь с моё, не такое узнаешь!

– Ага, намного ты меня старше, прямо старик древний! – иронически фыркнул Итами, явно не удовлетворившись объяснениями. – А уж дружки у тебя – просто кладезь премудрости!

– Хватит трепаться, – оборвал я, решив завязывать с откровениями. – Дело-то ты не закончил!

Итами враз поскучнел.

– Я же говорю, у меня сил не хватает, – пробормотал он, отводя глаза. – Ренар, не заставляй меня, я правда не могу… Это… это так страшно…

– Я знаю, – сказал я. – Прости, Итами, но тебе всё же придется это сделать, иначе нас с тобой можно смело считать покойниками. Давай-ка, за дело! А что до сил… я помогу.

– Как?! – вытаращился на меня Итами.

– Так, – резковато оборвал я. Мне было до слез жалко мальчишку – я врагу бы не пожелал такого, но что нам оставалось? По большому счету, это был наш единственный шанс! – Действуй, Итами. И помни: от тебя зависит, поймают нас сразу, или мы еще побарахтаемся!

Сетан когда-то тоже звал нас на помощь, если не хватало сил. С ним такое случалось нечасто, но всё же теперь благодаря Сетану я хоть знал, что и как мне нужно делать…

Итами принял всё ту же позу – сидя на пятках, руки сложены на коленях, зажмурился. Я положил руки ему на плечи, шепнул:

– Начинай, Итами… У тебя всё получится…

И на этот раз действительно получилось! Пока Итами пытался отдышаться, я проверил – ничего проклятая книга не излучала! Светящаяся приятным ровным голубоватым светом пирамида надежно держала черный колдовской дух под замком. Ох, не знаю, долго ли продержится защита… Пожалуй, нам стоит поторопиться, чтобы добраться до пункта назначения как можно быстрее!

– Ренар, а Ренар! – позвал Итами, обрывая мои раздумья.

– Что? – спросил я. – Если ты рассчитываешь, что за твои подвиги я тебя сегодня освобожу от дежурства по костру, то и не мечтай, не дождешься!

– Да ну, причем тут это… – отмахнулся Итами. – Я вот что подумал, Ренар…

– Ты? Подумал? – изумился я. – Ты умеешь? А судя по тому, во что ты умудрился влезть, и не скажешь…

– Ну что ты всё издеваешься? – обиделся Итами. – Между прочим, ты тоже в это влез… подумав хорошенько, да?

Я посмотрел на мальчишку и согласился, что на этот раз он меня, что называется, уел.

– Ничья, – сказал я. – Так чего ты там подумал?

– Ренар, я тебе о себе рассказал, – произнес Итами, пытливо глядя на меня. – А о тебе я вообще ничего не знаю. То есть я знаю, что ты вроде как наемник, странствуешь себе, ищешь, где бы повыгоднее наняться на службу…

– В точку попал, – кивнул я.

– Только, сдается мне, это не всё… – протянул Итами. – Для простого наемника ты чересчур…

– Ну, ну? Какой я? – подбодрил я. – Умный, красивый, воспитанный?

– Вот уж нет, – фыркнул Итами. – Короче, не похож ты на обыкновенного вояку!

– А ты прямо так много их видел, – кивнул я. Ну до чего настырный парень!

Итами, по-моему, даже зарычал.

– Чего ты от меня хочешь-то? – спросил я.

– Расскажи мне о себе, Ренар, – попросил Итами. – Знаешь, мне кажется, я заслуживаю некоторой откровенности с твоей стороны…

Я воззрился на Итами с некоторым недоумением. Ах вот ты как…

– Если на то пошло, – сухо сказал я, – я о тебе тоже мало что знаю. И прежде чем просить об откровенности меня, сперва сам своё жизнеописание изложи, ясно тебе?

– Яснее некуда, – буркнул Итами и до вечера замкнулся в молчании.

Интересно, что же у него за личные тайны такие, что и поведать их никому нельзя? Хоть бы наврал уж что-нибудь, проверить-то я всё равно не смогу!

Одним словом, Итами дулся на меня довольно долго. Я же в конце концов пришел к гениальному умозаключению: мне ведь вовсе необязательно рассказывать Итами всего. А если опустить некоторые щекотливые подробности, то моя повесть ничем не отличается от жизненных историй сотен других людей.

Поздно вечером, когда мы уже устроились на ночлег, я позвал:

– Итами! Не спишь?

– Нет, – буркнул он.

– Так будешь слушать или как? – поинтересовался я. – Вроде бы ты просто жаждал услышать моё жизнеописание, нет?

– Обойдусь, – ответил Итами, но с таким явственным интересом в голосе, что я понял – он уже сгорает от любопытства. Сейчас я ему удовольствие-то пообломаю: ничего интересного я поведать не смогу. – Если ты мне не доверяешь, так прямо и скажи…

– Хватит дуться, – сказал я. – Короче, так…

На самом деле, я даже не знаю, сколько мне точно лет, потому что не имею ни малейшего понятия, когда именно я родился. Я, как нетрудно догадаться, подкидыш. Одинокая женщина, нашедшая меня на своем крыльце однажды утром, пожалела меня и не отдала в приют. Сама растила… Правда, ничего от меня не скрывала, поэтому мамой я её не звал. И всё бы было ничего, не случись в нашем городишке эпидемия какой-то заразы. Моя воспитательница подхватила болезнь от меня. Я-то выздоровел, а она сгорела за несколько дней… В момент обнаружилась целая куча её родственников, прежде и носу не казавших, и я оказался на улице, в компании таких же малолетних бродяжек.

Мне и раньше несладко приходилось – вечно ко мне мальчишки цеплялись, все же знали, что я подкидыш, – а тут уж и тем более пришлось свою добычу кулаками отвоевывать…

– Сколько же тебе лет было, Ренар? – тихо спросил Итами.

– Да, наверно, около девяти, – поразмыслив, ответил я. – Там и моложе меня были мальчишки, настоящие волчата…

Наверно, я стал бы заурядным воришкой или вовсе бандитом, как это со многими случалось, только мне сказочно повезло. Через наш городишко проходил отряд солдат из армии местного правителя. Кажется, на зиму они перебирались из летних лагерей в гарнизон. Ну а я попытался обчистить карманы их капитана. Разумеется, он схватил меня за руку, но вместо того, чтобы дать пинка, начал расспрашивать, как дошел я до жизни такой… Короче говоря, на следующий день отряд оправился дальше, и я вместе с ними.

Жизнь в гарнизоне оказалась куда как получше, чем на улице…

– Я у них вроде сына полка был, – сказал я Итами.

– Это как? – не понял он.

– Ну, общий воспитанник, – пояснил я. – Меня там всему понемножку учили: и с оружием обращаться, и просто так драться, ну всякому-разному, что в жизни может пригодиться.

– Просто так? – не поверил Итами. – И ничего не…

– Нет, почему… – Я сделал вид, что не понимаю, к чему клонит Итами. – Сложа руки я никогда не сидел: конюхам помогал с лошадьми управляться, поварам тоже, ну и вообще был вроде мальчика на побегушках. Но, знаешь, всё лучше, чем на улице! Тепло, кормят, да еще и учат…

Итами вздохнул, но ничего не сказал.

Но в гарнизоне, несмотря ни на что, я не остался…

– Я, наверно, даже помоложе тебя был, когда сбежал, – сказал я Итами. Правда, я не упомянул, что в этом возрасте я был куда как поздоровее Итами и что-то, а за себя постоять умел. – Там на севере какая-то заварушка начиналась, наш-то местный правитель в неё не лез, но наемников много в ту сторону двигалось. Ну, я к ним и пристал. С тех пор и мотаюсь по дорогам… Как видишь, ничего особенного. Итами, ты что, уснул, что ли?

Ответом мне послужил очередной протяжный вздох из темноты. А после непродолжительного молчания Итами тоже взялся рассказывать…

Вообще, наши истории были чем-то похожи, разве что я с самого рождения сирота, а Итами помнил мать и отца. Правда, мать у него умерла рано, и отец, не в силах справиться с непоседливым мальчишкой, поспешно женился во второй раз. Понятное дело, вскоре в доме оказался целый выводок сводных братьев и сестричек Итами, за которыми он, как самый старший, должен был присматривать. Такое положение вещей Итами решительно не устраивало. Кроме того, его вечно шпыняли за отлынивание от работы: Итами категорически не желал ни возиться в огороде, ни сапожничать, как отец. В конце концов Итами совершил первую из долгой череды своих ошибок – сбежал из дома.

Поздним летом жить в лесу было одно удовольствие: и тепло, и всякие грибы-ягоды есть. Время от времени Итами выбирался на дорогу и клянчил у проезжающих хлеб. Потом он догадался менять провизию на собранные в лесу ягоды, и жизнь стала совсем замечательной…

А потом наступила осень, Итами понял, что попросту замерзнет в лесу, и решил податься к людям. Он пытался даже наняться работником на какую-то ферму, но его, конечно же, не взяли: кому нужен такой работничек: дунь – ветром унесет! Пробовал он и милостыню просить, и воровать, но способностей ни к тому, ни к другому не обнаружил: его били и такие же попрошайки, и те, кого он пытался обокрасть.

Одним словом, замерзать бы Итами в придорожной канаве, если бы судьба не столкнула его с небольшой бандой, промышлявшей в тех краях. Неизвестно, зачем им понадобился Итами, может быть, хотели заставить худого гибкого мальчишку забираться в богатые дома через форточки.

Разбойники подобрались один другого хлеще. Очень скоро, заскучав в своем логове, они сообразили, как можно развлечься, и взялись измываться над безответным мальчишкой…

– Что ж ты не удрал? – тихо спросил я.

– А куда? – так же тихо отозвался Итами. – Зима же была… Знаешь, какие морозы стояли?

Он ненадолго замолчал. Я нашарил в темноте его руку, почувствовал ответное пожатие… Итами, схватившись за мою руку, как утопающий за обломок мачты, запинаясь на каждом слове, продолжил рассказ…

За ту зиму Итами натерпелся такого… У меня, когда я его слушал, волосы на голове шевелились!..

Ближе к весне, не выдержав издевательств, Итами всё же сбежал.

– Я бы сперва их главарю ночью глотку перерезал, – не выдержал я. – Общак воровской не тронул бы – за это точно убьют, а кровь пустить стоило.

Из темноты донеслось смущенное сопение.

– А я так и сделал, Ренар, – шепнул Итами. – Дождался, пока они перепьются и уснут, а потом полоснул главного по горлу и деру дал…

То ли Итами и не искали, то ли ему наконец повезло, но ему удалось уйти достаточно далеко и выбраться на дорогу. Впрочем, долго бы он всё равно не протянул: март в тех краях не теплее декабря… И вот тогда-то на почти околевшего от холода мальчишку и наткнулся тот самый колдун.

Следующие три с лишним года Итами провел относительно спокойно, а потом снова понеслось: нападение на старого колдуна, побег с книгой, встреча со мной…

Итами замолчал. Я лежал, глядя в темноту и думал, отчего же судьба столь несправедлива… Почему мне попались на пути хорошие люди – что моя воспитательница Марта, что тот гвардейский капитан, потом Каэдо, Сетан, – а Итами не досталось и капли подобного везения? Я бы не сказал, что тот старый колдун был очень уж добр к Итами – тот оказался не столь способным, как колдун решил с самого начала. Хорошо хоть, не выгнал… Отчего жизнь так жестока к беззащитным? Итами швыряло, как щепку, попавшую в водоворот, а он и поделать ничего не мог… Я-то и на улице не пропал бы, с раннего детства я умел за себя постоять, от меня не только сверстники, случалось, бегали, но и ребята постарше, а Итами?..

А потом я подумал – а может, Итами наконец повезло? Потому что если бы он не встретился со мной, его давно уже не было бы в живых…

Словно подслушав мои мысли, Итами тихо произнес:

– Я таких, как ты, не встречал ещё, Ренар… Ты прости, что я тебя тогда обидел, просто… просто…

– Просто тебе одна мразь в жизни встречалась, вот ты и привык всех одной меркой мерить, – закончил я и сгреб Итами в охапку – что-то холодало, а Итами горячий, как печка. Я помню, Каэдо в обнимку со своим псом спал, чтобы не мерзнуть, так вот, Итами ничуть не хуже того волкодава! – Спи давай, завтра рано подниму…

Итами, по-моему, хотел что-то сказать, но только вздохнул, и вскоре сонно засопел, уткнувшись носом мне в плечо…

…Ещё через пару дней мы выбрались из леса на какую-то дорогу. Куда она вела, представления не имею, но пока дорога шла на запад, можно было ехать по ней, а не плутать по чаще. Я с сожалением думал о той трофейной лошади, которую оставил в гостиничной конюшне. Ну кто ж знал, что Итами не просто так сбежал? Надо было всё же прихватить конягу с собой…

К вечеру на дороге подвернулся какой-то постоялый двор. Народу там было совсем немного. Если честно, то совсем никого, кроме нас с Итами. Видно, дела шли не очень-то бойко, потому что хозяин обрадовался даже таким потрепанным клиентам, как мы.

Лично мне больше всего хотелось поесть по-человечески, вымыться и выспаться в нормальной постели. Именно в таком порядке. Ну, первый пункт меня разочаровал: жена хозяина готовила отвратительно, я бы и то лучше справился, приходилось ведь кашеварить… Наверно, из-за этого тут и постояльцев совсем нет.

Кое-как одолев невкусную стряпню, я заказал нам по кружке пива. Оно тоже было не ахти, но ничего лучше в этих краях всё равно не водится.

– Книга наша пока не опасна, – рассуждал я, потягивая пиво. По-моему, та вода из канавы и то была вкуснее… – Но нас ведь с тобой в лицо знают… Надо бы замаскироваться, но как?

Сидящий напротив Итами пожал плечами.

– Положим, я ещё могу волосы перекрасить, – задумчиво сказал я, – а вот с тобой этот фокус вряд ли пройдет… Слушай, может, тебя в девчонку переодеть?

Итами поперхнулся и вытаращил на меня глаза.

– С ума сошел?!

– А что, отличная идея, по-моему, – ухмыльнулся я. – Искать будут блондина без особых примет, с мальчишкой, а по дороге поедет, скажем, шатен без особых примет с младшей сестренкой, а?

– Да ни за что в жизни! – чуть не в голос завопил Итами. – Не думай даже!

– Ну и зря, – вздохнул я. Вот Каэдо гениально под бабу маскировался, даже торговок на рынке обманывал, а уж их-то так просто не проведешь!

Я окинул взглядом тесное помещение, увидел в углу здоровущего таракана и вздохнул.

– Ну что? – спросил я Итами. – Заночуем или дальше поедем?

– Не знаю, – пожал он плечами. – Конечно, решать тебе, Ренар, но… Может, поедем дальше? Поскорее доберемся…

Я начал прикидывать все за и против, но тут во дворе послышались голоса – похоже, нелегкая принесла ещё гостей. Я сидел крайне неудачно – спиной к дверям, так что вошедших не видел. Однако, судя по подобострастному тону хозяина, он этих людей знал…

Я только собрался обернуться словно бы ненароком да полюбоваться на вновь прибывших, как вдруг обратил внимание на странное поведение Итами. Мальчишка съежился на лавке, чуть не сползая под стол, и, по-моему, постарался слиться со стеной.

– Итами, что, знакомые? – удивился я.

Итами коротко кивнул и спрятал нос в кружке.

Больше я ничего спросить не успел, потому что к нашему столу кто-то подошел. Этот кто-то мне сразу не понравился – здоровущий парень, по виду мой ровесник, рыжий, с белесыми ресницами. А рядом с ним встал ещё один такой же, ещё двое устроились у меня за спиной. Нет, глаз на затылке у меня нет, просто я уже давно чуять научился, кто ко мне сзади подходит.

– Кого я вижу! – заорал рыжий издевательски. Итами вздрогнул и ещё сильнее вжал голову в плечи. – Да это никак наш Итами! Ты что ж не здороваешься, паршивец?

Не дождавшись ответа, рыжий обратил внимание на меня. Несколько секунд мы мерились взглядами, потом рыжий снова обратился к Итами (пересмотреть меня мог только Каэдо, ну, Сетан иногда):

– Что ж ты свалил, не попрощавшись, а? – Он плюхнулся на лавку рядом с мальчишкой, сгреб его за плечи. Итами даже вырываться не пытался – куда ему против такого амбала, – только затравленно зыркал в мою сторону… – Нехорошо поступил, птенчик мой… Мы к тебе со всем расположением, подобрали, пригрели, накормили, а ты деру дал?

Наконец что-то начало проясняться. Похоже, это те самые разбойнички, у которых несколько лет назад зимовал Итами…

– Думали, волки нашего мальчонку задрали, – продолжал глумиться рыжий, видимо, главарь шайки. – Ан нет! Неожиданная встреча, прям как в сказке: зашли передохнуть с дороги – а тут вот он, наш Итами, живехонек-здоровехонек!

По-прежнему игнорируя меня, рыжий наклонился ещё ближе к Итами и произнес:

– Ну что, потолкуем, как в старые добрые времена, а, Итами? У меня к тебе счетец есть, свинёныш…

Рыжий приподнял голову и продемонстрировал кривоватый тонкий шрам на горле. Ну конечно… можно подумать, Итами сумел бы профессионально перерезать кому-то глотку!

Итами смотрел на меня круглыми от ужаса глазами, но молчал. Похоже, у него с перепугу язык отнялся.

– Ах да! – спохватился рыжий. – А наш Итами-то не один! Никак, нашел себе новых друзей, а, дружок? Или господин тут просто так сидит, за компанию?

С этими словами он нагло уставился на меня. Видимо, подразумевалось, что мне надо встать и уйти, оставив Итами этим ублюдкам. Я не шелохнулся.

– Значит, господин сидит не просто так, – констатировал рыжий. – Быстро ты, Итами, старых приятелей забываешь!

Наверно, он собирался подать знак тем молодчикам, что стояли позади меня, но я его опередил. Не вставая с лавки, я припечатал одного локтем в пах, так что он скрючился в три погибели, тщетно пытаясь вдохнуть, тут же разбил полупустую кружку о физиономию второго… Третий дернулся было ко мне, но я уже был на ногах. Он оказался ничего, хорош – два длинных ножа в его руках так и мелькали, к тому же он был заметно крупнее меня… Только его не учили драться ребята вроде Каэдо.

Через пару минут этот, с ножами, грохнулся на пол с отпечатком моего каблука на лбу. Двое других слегка оклемались, но не настолько, чтобы доставить мне много хлопот.

– А господин-то не так прост… – прошипел рыжий, и я обернулся к нему. Вот задница ослячья!.. Рыжий сгреб Итами в охапку и отступал с ним к выходу. У горла Итами подрагивало лезвие ножа… – Только шелохнись, враз мальчишку прикончу! А ты не дергайся, паразит!..

Воспользовавшись тем, что рыжий отвлекся, я шевельнул плечом, почувствовал, как в ладонь удобно легла рукоять прятавшегося в рукаве кинжала…

– Верно, не дергайся, Итами, – ровно произнес я. – У этого идиота руки дрожат, окарябает тебя, чего доброго… Ты, образина! А тот вон парень, в дверях, тоже твой?

Нет, рыжий был достаточно умен, чтобы не поддаться на такую древнюю уловку. Но всё же он непроизвольно дернулся, отвлекся на секунду… а этой секунды мне хватило, чтобы отправить кинжал в полет, и самому сигануть следом…

– Цел? – коротко спросил я Итами, поспешно оттаскивая его от бьющегося на полу рыжего. Из пробитого горла разбойника фонтаном хлестала кровь. – Ну, пустяки, царапина… Сказал же тебе, не дергайся, а ты что?

Впрочем, чтобы привести Итами в чувство, пришлось дать ему пару раз по щекам, и то он ещё пару часов заикался. Ох, ну что его на большую дорогу-то понесло? Сидел бы дома, сапоги шил… Ума не приложу, как ему хватило тогда духу за нож взяться?.. Не иначе как совсем допекли мальчишку…

Прибежавший на шум хозяин принялся стенать и хвататься за голову.

– Уймись, – велел я ему и кивнул на бездыханного рыжего и его бесчувственных помощничков. – Что на них найдешь – то твое. Станут спрашивать, скажешь, я забрал. Пускай ищут…

Я без зазрения совести позаимствовал одну из разбойничьих лошадей, что получше, для Итами. Спустя четверть часа мы были уже далеко…

Что же мы вечно в какие-то неприятности влипаем, а? То ли книга на нас напасти притягивает, то ли сам Итами такой невезучий… Эх, добраться бы поскорее в это княжество, отделаться от книги… «И от Итами», – ехидно добавил внутренний голос. Я только сплюнул… Ну что ж, может мальчишку оставят в той чародейской школе, всё же он не совсем бездарь? Не на улицу же выгонят…

…Ночью мне опять снились кошмары, да такие, что впору было не орать, а скулить от ужаса. Убейте, не вспомню, что именно мне снилось, но только я такого страху натерпелся, какого со времен той проклятой пещеры не испытывал.

Итами вроде отошел от шока, но прежняя жизнерадостность к нему всё не возвращалась. Мне это совсем не нравилось, я пытался как-нибудь разговорить мальчишку, но безуспешно. Создавалось впечатление, что Итами безостановочно о чем-то размышляет. Когда же он озвучил то, до чего додумался, я чуть с коня не свалился.

– Ренар, – попросил Итами, упорно глядя между ушей своей лошади. – Научи меня драться… А то я вовсе какой-то… никчемный.

Я закашлялся и долго ещё не мог отдышаться.

– А ещё я трус, – сообщил Итами, всё не глядя на меня. – Ну что мне стоило хоть кружкой ему по морде дать, вот как ты… Хотя бы попробовать!.. А я не могу, Ренар! На меня сразу как столбняк нападает: ни пошевелиться, ни слова сказать… Ну и кто я после этого?

– Будь ты трусом, – жестко оборвал я это самобичевание, – ты бы меня от тех уродов не спас. Тогда-то на тебя никакой столбняк не нападал?

– Тогда я за тебя больше перепугался, чем за себя, – невесело усмехнулся Итами. – А с этим вот…

Я подъехал поближе, взял Итами за подбородок, заставил посмотреть мне в глаза.

– Ладно, – сказал я. – Научу я тебя сдачи давать. Что ж ты, с пацанами даже никогда не дрался?

– Дрался, – ответил Итами. – Только меня всегда били, я самый слабый был…

– Ничего, – вздохнул я. – Сила – это ещё не самое главное.

Итами недоверчиво ухмыльнулся, а я подавил желание рассказать ему о Каэдо. Тот, наверно, ростом был не больше Итами, щупленький, тонкий, я его одной рукой поднять мог… но в драке победить – никогда! Хоть Каэдо и говорил, что я быстро схватываю, до него мне было ой как далеко… Жаль, так и не довелось мне в настоящего мастера выучиться.

Одним словом, теперь мы на привалах не бездельничали. Нет, ничего не могу сказать, науку Итами схватывал на лету, у него совсем неплохо получалось. Вот только уверенности в себе ему не хватало. Боюсь, если дело снова дойдет до драки, не стоит слишком полагаться на такого напарничка. За ним самим глаз да глаз…

Время от времени я проверял книгу. Защита вроде пока держала, но вот именно, что «пока». Если в этой рукописи и впрямь сказано, как вызывать ту дрянь, то… Раз уж кто-то откопал эту книгу, она – и то, что в ней заключено, – не остановится, пока не достигнет желаемого, не выпустит снова на свободу это… Эх, Сетан, Сетан! Как бы ты нам сейчас пригодился… Разве сможем мы, мальчишка-недоучка и простой вояка (а я именно таким себя считаю, хоть и умею кое-что этакое), противостоять этой силе, раз уж даже ты не сумел совладать с нею до конца?.. Одна надежда на мудрецов из княжества Суок! Ещё бы они нас выслушали, прежде чем поганой метлой с крыльца гнать…

Но – время шло, защита держалась, а мы всё больше приближались к заветной цели нашего путешествия. И, похоже, нас и в самом деле не искали. Или искали не там. Не знаю. В любом случае, теперь, когда книга находилась под колдовским замком, «примерный район поисков» мог охватывать весь континент. Единственное, что меня тревожило: не догадаются ли господа преследователи о нашем пункте назначения? И не устроят ли нам засаду?

Чему быть, того не миновать… Решив так, я перестал дергаться и предоставил себя в полное распоряжение фортуны. Она дама капризная и частенько демонстрирует мне вместо симпатичного личика совсем другие части тела, но… вдруг на сей раз у неё будет хорошее настроение?

Вскоре мы выбрались с проселка на широкий тракт, а там и пограничная застава показалась. Здесь пришлось проторчать довольно долго – по дороге тянулись обозы, а с ними долго возились, проверяли, не везут ли контрабанды. Везли, конечно… Поэтому задержка объяснялась в основном тем, что торговцы и солдаты никак не могли прийти к согласию по поводу размера мзды, причитающейся последним.

Нас с Итами не задерживали – видно же было, что ничего у нас нет. Пришлось, правда, какую-то дурацкую пошлину платить, но я сделал это, не споря. Ещё не хватало, чтобы в самом конце пути из-за каких-то двух паршивых монет у нас приключились очередные неприятности!

Княжество Суок было весьма обширным, не каждое королевство такими размерами похвастается… У нас вообще с государствами смех один: чем страна меньше, тем правитель гонористей. Поэтому половина королевств – с гулькин нос, а многие княжества спокойно сошли бы за королевство.

Насколько знал Итами, эта самая школа располагалась в столице княжества. Туда мы и направились. Удивительно, но остаток путешествия прошел без осложнений, если не считать того, что Итами исхитрился отравиться какими-то ягодами – перепутал с черникой – и сутки не вылезал из кустов. Я искренне его жалел, но помочь ничем не мог. В конце концов, сам виноват, нечего жрать всякую дрянь…

Вскоре и столица показалась. Ничего так город, внушительный. По сравнению с ним мой родной городок – просто большая деревня. Или не очень большая: в этом княжестве и деревни были что твои города… Богатая страна, спокойная. А чего им суетиться: земли на всех хватает – паши не хочу, выход к морю есть, в горах какое никакое, а золотишко водится… Красота, одним словом. Только мне тут всё равно не нравилось. Как-то не по себе было, словно я всё время чувствовал чей-то пристальный взгляд в спину. Я спрашивал Итами, но тот ничего такого не ощущал, вертел себе головой по сторонам, глазел, разинув рот… деревенщина… Я тоже, конечно, деревенщина, но я хоть умею вид делать, будто мне окружающее глубоко безразлично, и вообще, я в жизни такого навидался, что мне ваши красоты…

Столица меня оглушила. Народу толпы, и все мечутся, горланят – базарный день в разгаре. Итами – тот и вовсе растерялся, вцепился в поводья и только старался от меня не отстать.

Спустя полчаса я понял, что самим нам тут никогда в жизни ничего не отыскать, а потому решил обратиться за помощью к местным жителям. Расчет мой полностью оправдался: первый же пойманный за шкирку уличный мальчишка, увидев монетку, на вопрос о школе колдунов охотно ответил:

– Это вы ехайте прямо по главной улице, а потом сверните налево. Там высоченные такие каштаны увидите и большой дом – это, значит, туточки и есть ихняя Академия…

– Итами, – спросил я, когда малец скрылся в толпе. – А ты, случайно, не знаешь, что такое каштаны?

– Случайно знаю, – отозвался Итами и хихикнул. – Это деревья такие. Неужто никогда не видел?

– Может, и видел, – вздохнул я. – Только почем я знаю, как они называются?.. Ладно, поехали…

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что каштаны – это те деревья, которые в моих краях именовали «ведьмиными свечками» (а ещё иногда неприлично) – за форму цветов. Там их была целая аллея, и вела она прямо к большому светлому зданию, стоящему на отшибе от прочих городских строений. Я невольно присвистнул: неплохо устроились господа колдуны, вон какой дворец отгрохали! Небось, у князя такой же, если не поменьше…

По мере того, как мы приближались к строению, Итами начал проявлять беспокойство: нервно ерзал в седле и, что хуже всего, снова принялся грызть ногти. А я уж было понадеялся, что отучил мальчишку от дурной привычки… Нет, он на самом деле быстро отвык, когда понял, что я не устану отвешивать ему подзатыльники, но тут, видимо, не выдержал… Я решил отложить воспитание на потом, только сказал:

– Ты бы хоть причесался, Итами, в приличное место едем, а у тебя голова, как репейник…

– На себя посмотри, – огрызнулся Итами. – Тоже лохмы торчат…

Я не стал спорить, пригладил волосы, заново связал их ремешком в «хвост». Удобно и практично, не то что идиотская прическа Итами.

У ворот особняка путь нам преградил хмурый привратник.

– Что угодно? – осведомился он, даже не присовокупив слово «господа». Видимо, на господ мы не тянули.

– А нам бы, мил человек, с самым главным вашим колдуном переговорить, – произнес я, прикидываясь дурачком. – Мы ж верно приехали, это школа ихняя?

– Верно, это Академия, – важно кивнул привратник. – Но только если вы насчет учебы, то малость запоздали – прием в Академию уже окончен.

– Да нет, на кой нам это, – махнул я рукой, видя, как у Итами вспыхнули глазенки. Надо попробовать уговорить здешнего главного оставить его в этой самой Академии… Ладно, уговорим, и не таких уговаривали. – Я ж говорю, нам бы с главным переговорить. Дело у нас, важное…

– Обождите здесь, – велел привратник, не торопясь открывать ворота. – Я узнаю, согласится ли магистр вас принять…

Мы остались ждать. Сквозь узорную решетку ворот виден был ухоженный сад с фонтанами. По дорожками небольшими компаниями прогуливались одинаково одетые мальчишки разных возрастов, важные донельзя. Итами смотрел на них с черной завистью во взгляде.

– Охота туда? – спросил я.

– Да ну… – Итами принял преувеличенно безразличный вид. – Гляди, Ренар, привратник возвращается!

– Магистр согласен вас принять, – сообщил тот, громыхая замком. – Лошадей тут оставьте, а сами ступайте во-он по той аллее в главное здание. Там вас встретят. Эй, эй, и оружие оставьте! Не положено…

– Благодарствуй, мил человек, – слегка поклонился я, по-прежнему разыгрывая роль парня из глубинки. Сам не знаю, зачем мне это понадобилось… – Пошли, Итами!

Мы споро зашагали по аллее к особняку. Ого, да тут не одно здание, просто с дороги не все видно! Однако…

Встречные ученики поглядывали на нас с недоумением – наверно, гости тут были редкостью. Тем более такие гости – в дорожной одежде, чумазые… Сюда, небось, сам князь наведывается с придворными, а тут бродяги вроде нас!

На широком крыльце красивого белоснежного дома стоял довольно молодой парень в строгом черном одеянии. Ученики были одеты не так, поэтому я решил, что это либо какой-то наставник, либо секретарь магистра. У всех секретарей высокопоставленных особ, которых мне доводилось видеть, были именно такие физиономии – исполненные сдержанного достоинства и гордости за хозяина. Порой эти самые секретари и первые помощники выглядели куда как презентабельнее собственных господ.

– Это вы к магистру, – утвердительно произнес парень. – Прошу вас, проходите, он ждет вас в кабинете.

– А вы кто? – ни с того ни с сего ляпнул Итами.

– Я помощник господина Ламрона, можете называть меня Нотим, – сдержанно улыбнулся парень. – А вы, должно быть, по поводу мальчика? Хотите просить принять его в Академию? Конечно, вы немного опоздали, на этот год прием уже закончен, но, я думаю, господин Ламрон может сделать исключение. У мальчика неплохие задатки, насколько я могу судить…

– На самом деле у нас несколько иное дело, – сказал я осторожно. – Но если господин магистр сочтет возможным принять Итами в Академию, мы были бы крайне признательны…

– Проходите, – пригласил Нотим, распахивая створки широких двойных дверей. – Господин, посетители прибыли…

– Хорошо, Нотим, можешь идти, – раздался из глубины обширного полутемного кабинета звучный голос. – А вы проходите, не стойте на пороге.

Магистр Ламрон оказался не столь дряхл, как я предполагал. Нет, он действительно был представительным стариком с длинной седой бородой, но только стариком ещё весьма и весьма бодрым. Впрочем, внешность мало о чем говорит. Сетана, например, частенько принимали за разбойника с большой дороги или за горького пьяницу. Хотя… так оно и было, по большому-то счету…

Я сдержанно поклонился. Итами как встал, так и не сводил с магистра восторженных глаз. Охо-хо… На меня он тоже так смотрел, когда я в очередной раз спасал его задницу…

– У нас к вам серьёзный разговор, господин магистр, – начал было я, но старик перебил:

– Знаю, знаю, о чем речь… – Он усмехнулся. – Я, представьте себе, в курсе событий последних нескольких недель…

– Значит, вам известно, и о каком предмете пойдет речь? – прямо спросил я.

– Разумеется, – важно кивнул старик. – До нас дошли вести и об исчезновении этого… гм… артефакта из дома магистра, которому она была доверена на сохранение, и о том, что за нею охотятся не вполне добродетельные люди… Мы лишь уповали на то, что те, в чьи руки эта вещь случайно попала, догадаются принести её сюда, в надежное место.

– Да, нам хватило на это ума, – сказал я. – А что теперь?

– Теперь… – Магистр поднялся из-за массивного стола, прошелся по кабинету. – Теперь, к счастью, ваши злоключения окончены, эта вещь тоже в безопасности. Мы поместим её под охрану и, уверяю вас, сумеем сделать так, чтобы она не попала в недобрые руки.

– Хорошо бы так… – пробормотал я и скомандовал: – Давай, Итами, выкладывай… артефакт…

Итами осторожно положил на стол потрепанный том. У магистра аж глаза разгорелись. Он осторожно провел ладонью над переплетом, поцокал языком…

– Хорошая защита, – сказал он и пытливо взглянул на нас. – Мальчик постарался? Отличная работа.

Итами покраснел от удовольствия, а я почему-то напрягся. Не знаю даже, в чем было дело, то ли под ложечкой сосало, то ли в позвоночнике свербило, но…

И тут до меня дошло, что же не так… Магистр снял с книги «клетку», с таким трудом установленную Итами!

– Зачем вы это сделали? – резко спросил я.

– Вы заметили? – удивился старик. – Надо же, а по вам и не скажешь, что вы способны чувствовать такие вещи…

Итами с удивлением взглянул на меня, а я пристальнее посмотрел на магистра, прищурился…

– Так вот оно что… – сказал я с коротким смешком. – Это ж надо было такого дурака свалять! Понятно теперь, почему нас оставили в покое – просто ждали, пока мы сами принесем вам книгу!

– Ты что такое говоришь, Ренар?! – вытаращился на меня Итами.

– Ваш друг абсолютно прав, юноша, – улыбнулся магистр. Тембр его голоса изменился, стал ниже и резче. – Мне странно только, что он сумел распознать обман.

– Где настоящий Ламрон? – оборвал я его разглагольствования.

– Не волнуйтесь так, жив старикашка, что ему сделается, – снова ухмыльнулся лже-магистр. – Я просто ненадолго позаимствовал его облик.

– И как же ты выглядишь по-настоящему? – осведомился я, не чувствуя ничего, кроме злости.

– Мы не встречались, я полагаю, – хмыкнул поддельный магистр, и в тот же миг лицо его начало меняться. Итами только ойкнул – на нас смотрел средних лет черноволосый мужчина с неприятными светлыми глазами. – Я бы запомнил столь необычного… наемника…

Я молча уставился на него. Действительно, рожа незнакомая. Я-то всё больше сталкивался с простыми исполнителями, а это, судя по всему, заказчик.

– Да, тебя я точно не встречал раньше, – процедил я, отбросив всякие реверансы. – Иначе запомнил бы твою рожу… Но вот с тем, что содержится в этой книжонке, мне уже сталкиваться доводилось, представь себе. И встреча была не из приятных.

Итами смотрел на меня так, будто впервые увидел, но я, не обращая на него внимания, продолжал:

– Ты должен был слышать об этой истории, раз уж тебя так интересует… это.

– Возможно, – осторожно отозвался черноволосый, глядя на меня с заметным опасением. – Напомни-ка.

– Это было лет десять назад, – коротко сказал я. – Далеко отсюда, на севере. Один идиот вроде тебя вызвал… вот это… Не знаю, что с ним потом сталось, надеюсь, умирал он долго… А нас было всего лишь трое.

Черноволосый только хмыкнул.

– Навряд ли ты знаешь эти имена, – продолжал я, – ну так я тебе их назову. Сетан, маг, – слышишь, ты? Не паршивый колдунишка, а настоящий маг! И ничего, что он был забулдыгой и бабником, все вы вместе взятые ему в подметки не годитесь! Каэдо, воин. Я не знаю, откуда он был родом, но равных ему в бою я не встречал. У него была собака, большой такой волкодав, умный и преданный. И ещё с ними был я, просто мальчишка, которого они подобрали на большой дороге…

Я остановился, чтобы перевести дыхание. Черноволосый молчал.

– Сетан остановил это, – хрипло сказал я. – Ценой своей жизни – остановил. Отправил обратно туда, откуда оно явилось. И если ты, мразь, хотя бы попытаешься снова вызвать это, то, клянусь памятью Сетана и Каэдо…

– И что же ты сделаешь? – иронически приподнял бровь черноволосый. – Что ты можешь, наемник? Ты ничто, и мальчишка твой – такое же пустое место.

Он небрежно вскинул руку, и я почувствовал, что ноги меня не слушаются. А черноволосый тем временем начал изображать кистью другой руки сложный жест. Я знал, что это за жест, знал, что сейчас он меня просто изжарит на месте…

Я ничего не мог поделать – ведь я и в самом деле всего лишь наемник, нахватавшийся по верхам кое-каких знаний. Я прикрыл глаза. Простите меня, Сетан, Каэдо… Выходит, вы погибли напрасно… Жаль Итами – его вряд ли оставят в живых…

Я не увидел – почувствовал сфокусированный поток чужой силы, устремившийся ко мне, стиснул зубы покрепче: такие вещи убивают мгновенно, но всё же не хотелось бы постыдно заорать напоследок…

Вот только этот поток силы почему-то меня не достиг. Куда он делся, я не понял и в недоумении открыл глаза.

Между мною и черноволосым стоял Итами. Стоял, раскинув руки и зажмурив глаза, в точности как я только что… Но только перед его грудью трепетал в воздухе словно бы щит из бледного голубоватого света, вполне различимый нормальным зрением! И ведь он держал, держал предназначенный мне заряд, а тот был куда как силен!..

Черноволосый с невнятным возгласом то ли удивления, то ли ярости, усилил напор. Конечно, Итами не выдержал, щит его приказал долго жить…

Вот он, мой шанс! Я перепрыгнул через упавшего мальчишку – извини, Итами, тобой я займусь потом! – вмиг оказался нос к носу с черноволосым… Верно, всё верно, нас заставили оставить оружие у привратника, вот только обыскать не удосужились!

Черноволосый не успел среагировать, заметался, выбирая: то ли хвататься за кинжал, то ли бить меня колдовством… Сетан всегда говорил: уж либо ты маг, либо воин. Потому как если у тебя есть, из чего выбирать, в критический момент ты непременно или промедлишь, или сделаешь неверный выбор, а и то, и другое приводит к одинаково печальным последствиям…

Этот мерзавец даже ахнуть не успел, когда я насадил его на свой кинжал, доставшийся мне в наследство от Каэдо и никогда меня не подводивший.

Убедившись, что черноволосый не дышит, я рванулся к Итами. Слава всем богам, он был жив!

– Цел? – Я легонько встряхнул его, чтобы привести в чувство. – Итами, слышишь меня, нет?

– Ага… – немного заторможенно ответил он, хлопая глазами. – Слышу… Ренар, а этот…

Ответить я не успел – в кабинет ворвался Нотим, а с ним целая толпа колдунов. Надо отдать им должное, они сразу же сообразили, что к чему, хватило одного взгляда на книгу и незнакомого мужчину в одежде их магистра…

Наутро я собрался уезжать.

Магистр Ламрон отыскался тем же вечером в кабаке на окраине города, абсолютно невменяемый – похоже, ему что-то подмешали в выпивку. К рассвету он пришел в себя, выслушал рассказ о случившемся и чуть снова не рехнулся. Разумеется, проклятая книга была со всеми предосторожностями помещена в надежное хранилище, и магистр клялся и божился, что постарается изыскать способ уничтожить её раз и навсегда. А потом он спросил меня о награде…

– Мне ничего не нужно, – сказал я. На мгновение представил себе добродушное лицо Сетана, вечно заросшее щетиной, с плутоватыми голубыми глазками под похожими на мохнатых гусениц кустистыми бровями. И лицо Каэдо – худое, смуглое, с узкими раскосыми, абсолютно бесстрастными – когда он не играл роль – глазами. Мне кажется, я всё-таки не подвел вас, друзья… – Разве что…

– Ну, ну, смелей! – подбодрил магистр. По-моему, он рад был, что так легко отделался…

– Итами, паренек, что приехал со мной, – сказал я. – Можете оставить его в Академии? Он ведь был учеником того колдуна, у которого хранилась книга. И если бы не он… Правда, я слышал, что прием уже закончился, но…

– Что вы, что вы! – замахал на меня старик руками. – О каких сроках приема может идти речь в подобном случае! Разумеется, молодой человек может – и должен! – остаться в Академии! У него превосходные задатки, маловато уверенности в себе – ну да это-то мы скорректируем…

– Отлично, – кивнул я и пошел собираться.

Итами спал, а я не стал его будить. Не люблю прощаться…

Я уже вывел из конюшни своего вороного, когда вдруг услышал приближающийся топот. Я оглянулся и невольно выругался – с крыльца кубарем скатился Итами, рванул за мной…

– Ты что вскочил в такую рань? – недовольно спросил я.

– А ты чего, удрать решил? – вызывающе ответил Итами, протирая заспанные глаза. – Даже не попрощавшись?

Я только вздохнул.

– Хорошо, – сказал я. – Прощаюсь. Давай, не отлынивай от учебы, приеду – проверю…

Я посмотрел на Итами.

– Не бросай меня, Ренар, – тихо сказал Итами. – Я понимаю, я тебе сильно мешал, но… я же всё-таки чему-то научился, разве нет?

– Итами, – начал я. – Итами, дурачок, ты сам-то сообрази, что ты такое несешь? Тут у тебя будущее есть, выучишься, сам магистром станешь. А я так и буду всю жизнь по дорогам мотаться… пока не убьют. Понимаешь, нет?

– Понимаю… – Итами низко опустил голову. Конечно, неровная челка тут же закрыла ему лицо. – Значит, всё-таки ты меня бросаешь…

– Да не бросаю я тебя, дурень несчастный! Я хочу, чтобы ты приличным человеком стал, а не бродягой вроде меня! – вспылил я. – Ну хочешь, я тебя навещать буду?

– Хочу… – Итами поднял-таки голову, глаза у него подозрительно поблескивали. – Очень хочу, Ренар!..

– Ну тогда всё, заканчивай глупости говорить, – велел я. – Давай прощаться…

Внезапно Итами порывисто обнял меня, постоял так несколько секунд, потом разЖал руки.

– Езжай, Ренар, – тихо сказал он. Губы у него немножко подрагивали. Так, совсем чуть-чуть… – Только не забудь, ты обещал приезжать!

Я кивнул в ответ, вскочил в седло и был таков. Ненавижу прощаться…

Следующие три дня я только и делал, что пытался убедить себя: Итами я не бросал. Ну ведь правда, мальчишке будет лучше в этой самой Академии, при серьёзном деле, под присмотром, чем со мной на большой дороге? Черт, да я даже не знаю, когда я в следующий раз обедать буду, и буду ли вообще! И останусь ли я в живых…

В конце концов, я старше! Имею я право решать за бестолкового мальчишку, за которого успел уже почувствовать некую ответственность? В конце концов, Каэдо меня тоже из кабака вытащил, холку намылил и к делу пристроил… Правда, в Академию он меня не отдавал, но благодаря ему я до сих пор жив. Где бы я был, если б не они с Сетаном? Погиб бы как-нибудь по-дурацки лет в двадцать, если не раньше…

В конце концов я всё же не выдержал. Повернул коня и поехал обратно. К тому времени уже неделя прошла, как я уехал из этой Академии.

«Ладно, идиот несчастный, – убеждал я себя. – Вот сейчас отмотаешь всю эту дорогу ещё разок, приедешь туда, посмотришь, как Итами там прижился, и со спокойным сердцем двинешь обратно! Даже заезжать туда не станешь, просто у охранника спросишь!»

Дорога была довольно пустынна – пора ярмарок прошла, к тому же вечерело, – так что я удивился, завидев вдалеке всадника. Как-то он странно ехал, то и дело приподнимаясь на стременах и вглядываясь вдаль. А потом, наверно, увидел меня, потому что лошадь вдруг перешла с шага на тяжелый галоп…

Я спешился и встал подле коня, поджидая всадника. Конь всхрапывал и толкал меня мордой в плечо – недоумевал, почему стоим посреди дороги.

Итами налетел на меня вихрем, свалился с лошади и повис у меня на шее.

– Сбежал? – спросил я строго.

– Сбежал! – радостно отозвался Итами. – Знаешь, Ренар, там так скучно, меня ещё к младшим посадили – вспоминай, дитятко!

– И это всё? – удивился я.

– Нет, – потряс головой Итами. – Они ещё хотели, чтобы я остригся!

Я не выдержал и захохотал. Итами хитро смотрел на меня из-под густой челки.

– Ладно, – сказал я, отсмеявшись. – На этот раз твоя взяла. Но только…

– Знаю! – заявил Итами. – Затыкаюсь по первому твоему требованию, слушаюсь тебя беспрекословно и не лезу ни с какой самодеятельностью, так?

– Молодец, уяснил, – похвалил я. – На лету схватываешь… Только, по-моему, там ещё один пункт был, насчет оплаты вперед!

– Вымогатель!.. – заорал Итами. – Нет у меня денег, чтобы тебя снова нанимать, понял?

– Ладно, тот перстенек кое-что покроет, – сказал я, умолчав о том факте, что на вырученные за перстень деньги можно купить небольшое княжество. – Ну что, поехали, что ли?

Интересно, в какие ещё неприятности мы успеем вляпаться до заката?..

Content

Измайлова Кира Книга Судьбы

Кира Измайлова Книга Судьбы