Наталья Егорова

Матрешка

Половина пятого. Над пыльными улицами сгущается наэлектризованная духота. Серая хмарь придавливает к земле.

Я врываюсь в квартиру. Небрежно сброшенный на вешалку плащ тут же падает, но мне не до него. Я тороплюсь. Сегодня последний из возможных дней, у меня осталось слишком мало времени.

Войдя в комнату, я делаю глубокий вдох, стараясь успокоиться. Спешка ни к чему хорошему не приведет, я же не хочу загубить дело всей своей жизни неосторожной поспешностью. Приоткрываю балконную дверь, но вместо долгожданной свежести меня будто окутывает вязкая духота. Ну и ладно, она не сможет мне помешать.

Раскладываю кисти на столе, выдавливаю на палитру краски. Живые и яркие, их цвета меркнут в тяжелом жарком воздухе. Темновато, но это тоже не помеха.

Наконец, медленно и осторожно я разворачиваю тонкий белый шелк, укрывающий от любопытных глаз мое сокровище - главную работу всей моей жизни, магический сосуд, заключающий в себе мое будущее и призванный перечеркнуть мое прошлое. Матрешку...

Я расставляю ее, почти законченную, осталось лишь несколько мазков на самой главной миниатюре, перед собой. Я беру каждую из составляющих ее кукол в руки и вглядываюсь в нарисованные лица.

Самая маленькая из них - неразборная - хмурый Гоблин с черными бусинками глаз и торчащими из широкого рта желтоватыми клыками. Он держит тяжелый медный фонарь с негасимой свечой. Он подозрителен, он смотрит на меня исподлобья. Но он лишь освещает мой путь, и я ставлю его обратно.

Следующий - фиолетово-искристый Дракон, сложивший на мгновение перепончатые крылья, повинуясь непривычной форме, вместившей его. Гордое существо, спорящее с ветром, мудрое существо, повелевающее молниями. Здесь уже есть миниатюра: древний замок из черного обсидиана и гематита, видный в разрывах туч на вершине гранитной скалы. Дракон - хранитель моей Дороги, один он знает, куда лежит мой путь и суждено ли мне ступить на него.

Я нежно дую в лицо старому седобородому Гному, хранителю мудрости столетий. Его глаза печальны, и я не знаю, скорбит ли он о моей участи или о доле тех, кого я оставлю, о невозможности непостижимого или о моей судьбе, если древние боги позволят моим затаенным планам увенчаться успехом. Но нет, прочь сомнения! Не время терзаться, не время вспоминать, пришел час действовать. Я поворачиваю фигурку в руках. С ювелирной точностью выписаны детали лаборатории Алхимика, причудливые сосуды, магические символы, странные приборы. В желтом пламени магического заклинания корчится закованное в серебряные цепи, но не сокрушенное порождение темных сил - свирепый меднокожий демон. Взгляд его молнией пронзает полутемное помещение, перепуганная прислуга робко выглядывает из-за занавесей.

Мне некого бояться. Я предусмотрела все. Я выбрала самый подходящий день для окончания работы, я изучила все таинственные потоки тонких энергий, я постигла древние тайны магии рисунка. Я не могу ошибиться.

Нетерпеливо отодвигаю в сторону Воина в богато изукрашенных доспехах, чьи глаза сверкают яркой голубизной как небо ранней осенью. Он чуть-чуть улыбается мне, ободряя на пороге Пути, но рука его крепко сжимает меч, по лезвию которого змеятся огненные руны предательства. Я помню каждый штрих на миниатюре этой матрешки, где человек и орк сошлись в смертельном поединке под небом, усыпанным драгоценными росплесками звезд на поляне, ограниченной рядом черепов, принадлежавших неведомым существам. Но я спешу к ней - главной фигуре моего долгого молчаливого заклинания.

Строгая Эльфийская Дева смотрит прямо в глубину моей души прозрачными зелеными глазами, впитавшими в себя солнечные лучи и блеск стремительных ручьев. Ее лицо надежно хранит ее тайны: на нем ни печали, ни радости, ни страха, ни тревоги, ни счастья, ни ненависти. Но и спокойствия безмятежности не написано на нем. Я легко пробегаюсь пальцами по гладкой поверхности, по золотым прядям волос с вплетенными стеблями красноватой травы и, наконец, перевожу взгляд на главную картину.

Это луг, скорее даже поляна в прозрачном весеннем лесу. Серебристая листва призрачной дымкой окаймляет миниатюру. В высокой траве прячется хрустальный ручей, и я будто наяву слышу звон крошечного водопадика среди зарослей чудных малиновых цветов с нежными точно крылья бабочки лепестками.

Здесь пасется розовый Конь с серебряной гривой, чья спина не ведала тяжести седла. Он посматривает на меня умным карим глазом и нетерпеливо бьет копытом. Подожди, дружок, уже скоро, уже сейчас...

Я медленно, почти благоговейно набираю краску кисточкой. Несколько легких взмахов - и вот уже из кудрявого кустарника выглянул жемчужный Единорог. Птаха в алом как рассвет оперении спорхнула с ветки, другая - синяя как лазурь южного моря - поднялась от ручья ей навстречу. Сейчас, сейчас, еще мгновение...

Удар! Ледяной порыв ветра распахнул балконную дверь. Деревья за окном с тяжкими стонами пригнулись к земле. Моя рука вздрагивает, и желтый мазок, вопиюще неуместный, ложится на миниатюру. В ту же секунду изображение начинает бледнеть, удаляться, еще немного, и волшебство уже не спасти...

Но нет! Кисточка отплясывает безумный танец, воскрешая колдовскую живость картины. Роковой штрих превращается в пьянящий луч солнечного света, бьющий из-за ветвей. В этом животворном луче с малиновых цветов вспархивает хоровод огромных пестрых бабочек.

Я тихонько, словно боясь разбудить дремлющую тайну, откладываю кисть. Осторожно, как если бы мой взгляд был физически ощутимым, отрываю глаза от картины.

Надвигается гроза. Воздух потемнел и словно еще более сгустился. Черные тучи опустились на самые крыши. Стонут, безжалостно сотрясаемые пыльными вихрями, стволы. Пусть.

Я бросаю мимолетный взгляд на часы. О, ужас! У меня уже не остается ни минуты, мне могут помешать. Судорожным усилием воли я заставляю себя отрешиться от окружающего и вновь устремляю взгляд на миниатюру.

Солнечный луч, журчание ручья, мудрый взгляд розового коня, мелькнувший в близких зарослях единорог... Краски светлеют, становятся ярче, живее, меня обволакивает реальность нарисованного мира. Я уже слышу пересвист птиц, я уже чувствую ласковое дыхание ветерка на своем лице...

...Новый ураганный порыв ветра врывается в квартиру. Балконную дверь с размаху швыряет об стену. Жалобно звенит разбитое стекло, разлетаясь режущими брызгами. Острый синий свет взорвавшейся молнии заливает комнату... И раскатываются со стола осиротевшие кисти...

* * *

– Малыш, ты что это дверь не закрываешь? - обеспокоенно поинтересовался муж, входя в прихожую. За окнами шелестел прорвавшийся наконец прохладный ливень, неся легкость и успокоение. По тротуарам бежали мутные ручьи.

– Малыш?

Комната была пуста. Балкон распахнут, под ногами хрустят осколки выбитого стекла. Краски, еще мокрые, кисти и матрешки, сметенные со стола ураганом, раскатились по всему полу. И ни души.

Только затаенно лукав взгляд эльфини на укатившейся под самое окно матрешке. Просочившаяся дождевая вода почти смыла рисунок, но еще можно различить на миниатюре светловолосую всадницу в паутинно-зеленом плаще на сереброгривом розовом коне, что, уезжая с поляны навстречу солнечному свету, бросает прощальный взгляд в глубину далекого реального мира.

Content

Наталья Егорова
Матрешка

* * *